Каждый день ты засыпаешь и просыпаешься с мыслями о Нём. Втихую следишь за Его жизнью, сгораешь от ревности и отчаянно мечтаешь вернуть своё счастье назад.
Но ты ведь сама отпустила Его, верно? И
поняла, насколько сильно любила, лишь спустя годы.
Оказалось, что этот парень нужен тебе как воздух. Вот только беда — Он давно научился жить без тебя…
РОУЗ
Самолёт коснулся посадочной полосы всего пару минут назад, а пассажиры по обыкновению уже начинают расстёгивать ремни и вставать со своих мест, тем самым нарушая технику безопасности.
В общем, наблюдаю привычную картину: люди, активно толкая друг друга локтями, торопятся поскорее спустить свою ручную кладь с багажной полки, и фраза «просим оставаться Вас на своих местах до полной остановки двигателей» никакого эффекта не оказывает. А это, мягко говоря, раздражает.
Итак, заполнившие проход пассажиры (или как мне привычнее – паксы), прижимая драгоценные сумки к груди, бросают красноречивые взгляды на часы и недовольно посматривают в мою сторону.
– Эй, почему так долго? – ворчит тощая брюнетка, весь полёт просидевшая с увлажняющей тканевой маской на лице.
Милые женщины, никогда так не делайте! Не используйте патчи и подобные бьюти средства в самолёте! Воздух на борту непривычно сухой, да и влажность почти нулевая. Так что… вместо того, чтобы напитать вашу кожу полезными веществами, это самое бьюти средство безжалостно выжмет из неё последние соки. Лучше уж все процедуры восстановления оставить на потом.
– Почему нас до сих пор не выпускают?! – крякая со своего места, поддерживает волну возмущения её утиноподобная подруга.
Именно она снимала для инстаграма наш предполётный инструктаж. Я как раз показывала, где расположены эвакуационные выходы, когда она принялась озвучивать происходящее на свой лад. Это было что-то типа: «В случае авиакатастрофы вы умрёте здесь, здесь и здесь».
Как по мне, не самый удачный способ продемонстрировать своё отвратительное чувство юмора.
Тяжело вздыхаю. Снова устроили столпотворение. Просьбу присесть на свои места – игнорируют. Вообще реакции ноль. Люди искренне не понимают, почему мы вынуждаем их ждать. Им невдомёк, что после приземления лайнера, сотрудникам авиакомпании и аэропорта необходимо выполнить целый ряд работ и только потом производить высадку пассажиров.
Как только железная птица прибывает на стоянку, техперсонал осматривает воздушное судно. Шасси блокируют специальными колодками, а под крылья самолёта устанавливают сигнальные конусы. Подоспевшие представители службы безопасности, которые встречают в аэропорту каждый самолёт, после заполнения бумаг дают добро на подачу трапа: самоходного или телескопического.
– Почему нас так трясло? Водила пьяный, что ли? – гаркает тучный мужчина, протирая платком вспотевшую лысину.
Хочется театрально закатить глаза, но я себя сдерживаю. За два года работы стюардессой (или бортпроводником, как вам больше нравится) у меня выработался стойкий иммунитет к нелепым шуткам подобного рода, а потому вместо этого я терпеливо объясняю:
– В нашем случае турбулентность была вызвана попаданием самолёта в грозовые облака. Пар превращается в капли и создаёт энергию, которая нагревает воздух. Нисходящие и восходящие потоки нагретого воздуха начинают раскачивать воздушное судно.
Мне кажется, он ничего не понял. Но, по крайней мере, замолчал, что уже весьма неплохо. Итак шум-гам стоит нереальный.
– Девушка, скоро уже откроют двери? – нарочито спокойно спрашивает парень, бросая кожаную сумку на пустующее сиденье. – Я сейчас прямо здесь закурю!
Милая улыбка в эту же секунду сползает с моего лица, уступая место суровому взгляду.
– Вы даже не представляете, какому риску подвергаете наш борт. К вашему сведению, самолёт полностью сгорает всего за полторы минуты, – информирую его я. Причём достаточно громко. Так, чтобы остальные паксы тоже меня услышали.
– Да ну конечно, – фыркает он, отмахиваясь. – Что за чушь…
– Пластик, из которого сделана обшивка салона, горит невероятно быстро. По истечению девяноста секунд топливо в баках взрывается, а самолёт превращается в груду металлолома, – сухо отзываюсь я. – Мне продолжать?
Да, нельзя говорить об этом вот так открыто, но, извините, иногда человеческая тупость просто невероятна! Зашкаливает!
– Уважаемые пассажиры, приглашаем вас пройти к выходу в переднюю и хвостовую часть самолёта, – наконец сообщает коллега.
Подхожу к ней, и мои губы на автомате снова растягиваются в улыбке. Без преувеличения искренней, кстати. Потому что несмотря на все нюансы, я успела полюбить профессию стюардессы всей душой. Что было весьма неожиданно, учитывая тот факт, что в прошлом я – профессиональная гимнастка. Такой вот неожиданный разворот произошёл в жизни. Но не будем о грустном…
– Всего доброго!
– Будем рады видеть вас снова!
– Благодарим вас за то, что вы воспользовались услугами нашей авиакомпании, – по очереди выдаём заученные фразы.
Не скрою, приятно услышать в ответ элементарное «спасибо» или хотя бы нейтральное «до свидания», но чаще тебя просто игнорируют, а иной раз и вовсе одаривают таким ядовитым взглядом, что не по себе становится. Благо со временем я научилась просто не замечать эти мелочи.
Когда крайний пассажир покидает салон, я приступаю к своим обязанностям. Проверяю зону ответственности на предмет забытых вещей и наличия спасательных жилетов. Затем контролирую работу клининговой компании и принимаю участие в послеполётном брифинге, на котором членам экипажа по традиции раздают люлей.
*********
Но вот спустя час мои каблучки уже звонко стучат по плитке первого этажа аэропорта Блу Бэй, а пальцы, облачённые в стильные белоснежные перчатки, крепко сжимают ручку чемодана.
Мужчины, проходящие мимо, бросают на нас восхищённые взгляды. Что ни говори, а форма притягивает их как магнит. Скажу откровенно, со мной не раз пытались познакомиться исключительно по той причине, что я – стюардесса. Наверное, и правда есть у мужчин некая фантазия на этот счёт. Но не у всех… Кое-кто к моему новому увлечению отнёсся весьма прохладно.
Невольно вспоминаю случайную встречу со своим бывшим парнем. Вот уж кто бы мог подумать, что мы окажемся на борту одного самолёта. Самолёта, летящего из Майами.
Честно говоря, в тот день я жутко перенервничала, ведь весь самолёт только и трубил о том, КТО с нами полетит. Не скрою, мелькнула в моей голове малодушная мысль прикинуться временно больной и сойти с рейса. Но естественно я этого не сделала. Я же не трус.
Услышала за спиной Его голос, да так и замерла, позабыв о том, как дышать. Он обратился ко мне по имени. Узнал, разумеется…
Развернулась и тут же столкнулась с его тяжёлым, пристальным взглядом, сканирующим мою форму бортпроводника. И да, мне-таки удалось поймать секундный проблеск удивления в его глазах, несмотря на то, что в целом, Картер оставался абсолютно индифферентным.
«И давно ты летаешь?» – единственная фраза, прозвучавшая от него.
Как Вы понимаете, на его вопрос я ответила не сразу. Чересчур внимательно и жадно его разглядывала. Одно дело фотографии в инстаграм и совсем другое – стоять вот так напротив, в каком-то несчастном метре от Него.
Стоять и понимать: внутри по-прежнему всё горит. Испещрённое шрамами сердце болит и одновременно с тем предательски трепещет лишь от того, что он совсем рядом. Красивый до рези в глазах. Возмужавший и чертовски уверенный в себе. Такой холодный и такой чужой…
– Эй, Роуз, – голос Адама вырывает меня из плена беспокойных мыслей.
– М? – растерянно смотрю на пилота, ухватившего меня за руку, в попытке привлечь внимание.
– Я говорю, это правда, что у тебя сегодня день рождения? – широко улыбается блондин.
– Правда, подтверждаю! – бесцеремонно вклинивается в диалог Кимберли. – И вечеринка по этому поводу намечается, что надо. Верно, Роуз? – толкает меня острым локтем в бок.
– Верно, – киваю я, доставая из сумки ключи.
– Что ж, в таком случае прими мои поздравления! Желаю тебе всегда оставаться такой же прекрасной и обворожительной. Ты знаешь, как я к тебе отношусь… – посылает мне недвусмысленный взгляд.
– Благодарю, Адам. До встречи и хороших выходных! – отвечаю только из вежливости.
Было у меня пару неприятных моментов, связанных с этим молодым человеком, но в силу некоторых качеств своего характера, я не всегда в состоянии открыто отправить в далёкое пешее путешествие. А надо бы уметь…
Мы с Ким выходим из здания аэропорта и направляемся к стоянке. Телефон разрывается от входящих звонков и сообщений, но я не тороплюсь на них отвечать. Успеется.
Забираюсь в автомобиль, пристёгиваюсь, завожу мотор и медленно выезжаю с парковки. Тихо играет радио, коллега фоном трещит без умолку, а я в свою очередь наслаждаюсь мелькающими пейзажами родного Блу Бэй – маленького, уютного курортного городка, расположенного на берегу солнечной Калифорнии.
Синее небо, золотистые пляжи, лазурный океан и стройные ряды пальм. Я обожаю это место и не жалею о том, что мне пришлось вернуться.
Градус настроения ползёт вверх. Совсем скоро в одном из местных ресторанчиков соберутся близкие мне люди. Как следует отпраздновать день рождения – почему бы нет? Ведь кажется, что наконец-то всё в моей жизни более-менее налаживается.
Предвкушая отличный вечер, сворачиваю в сторону дома. Надо успеть переодеться и тщательно привести себя в порядок.
Увы, в тот момент охватившей меня предпраздничной эйфории я даже не представляла, чем закончится моё торжество…
ТРИ ГОДА НАЗАД
ШТАТ ФЛОРИДА ДЖЕКСОНВИЛЛЬ
Девушки в купальниках, выстроившиеся в ряд подобно солдатскому батальону, смиренно слушают своего тренера. К слову, злого как чёрт…
– До чемпионата считанные дни, а всё, что я вижу – пустые глаза, полное отсутствие самоотдачи и неслыханную расхлябанность! – эхом гремит его голос на весь спортивный зал. – Если вы не готовы пахать, значит вам здесь не место!
Кейт, которая стоит справа от меня, закатывает глаза. Естественно пока он этого не видит…
– В Вашингтон поедут лишь те, кто готов грызть землю на пути к победе! Остальные могут прямо сейчас собирать свои пожитки и отправляться под юбку к мамочке. Там пожалуйста и сопли пускать можно, и сладостями вдоволь нажираться! Митчел, забронировать тебе рейс до Индианаполиса? – елейным тоном обращается он к Вики.
– Нет, сэр, – девчонка краснеет до кончиков ушей, виновато потупив взгляд.
– А чего нет-то? Я вот думаю, может, сменишь вид спорта? Ядро, например, метать пойдёшь или подашься в борцы сумо?
Вики молчит. Ей, как и каждому из нас нужно перетерпеть очередную порцию желчи. Неизменная традиция Бернса так сказать…
– Ты себя в зеркало давно видела? Лошадиный зад отъела, щёки как у хомяка, смотреть противно!
– Неправда… – возмущается она тихо.
– Да ну что ты! – всплёскивает руками.
– Я съела всего одну, – оправдывается она еле слышно.
– Это потому что вторую и третью ко рту поднести не успела! – орёт истошно тренер. – Диета, Митчел! В твоём случае строжайшая! Какие конфеты, какие блины! Тебя ж разносит моментально как Винни Пуха! Ну не повезло с генетикой, давно пора принять как факт!
Вики тяжело вздыхает, пытаясь ещё сильнее втянуть и без того впалый живот.
– Не буду больше нарушать диету, сэр, – клятвенно обещает она, желая как можно скорее закрыть эту щепетильную тему.
Дело в том, что накануне Бернс застукал её за очередным гастрономическим преступлением. Уютно расположившись на своей кровати, Вики с упоением предалась шоколадному греху, совершенно не предполагая, что срочно понадобится тренеру для уточнения вопроса по оформлению документов.
– Как называются конфеты, термит ты эдакий?!
Вики понуро опускает голову и не спешит отвечать.
– Я не слышу, что ты там мямлишь!
– «Сладкая коровка», – бубнит она нехотя.
Тренер пытает её насмешливым взглядом.
– Так это не просто название, а целое предупреждение, не находишь?
По залу прокатывается волна смешков.
– Сорок девять, Митчел! Граммом больше, и я вышвырну тебя отсюда. Ты меня услышала? –нависая над ней грозовой тучей, спрашивает Бернс.
– Да, сэр, – отвечает та, вскидывая подбородок.
Но я-то чувствую: она на грани. Ещё немного и точно разрыдается.
– Остаёшься сегодня после семи.
– На тренировку? – осторожно уточняет она.
– НЕТ МАТЬ ТВОЮ ДЕРИ! СТОЛ ТЕБЕ ТУТ НАКРОЮ ШВЕДСКИЙ!
Лу, не удержавшись, хихикает.
– Веселишься, Маккензи? – мужчина стреляет в неё гневным взглядом. – Вот скажи мне, тебе известно, что такое дисциплина?
– Хорошо известно, сэр! – незамедлительно сообщает она.
– В таком случае, потрудись объяснить мне, почему ты шляешься по общежитию после отбоя? – кричит так, что в ушах начинает звенеть.
– Я…
– Когда тот баскетболист, с которым ты лобызаешься, обрюхатит тебя, сделай одолжение – не скули мне потом здесь про разбитые мечты и надежды! – выдаёт он ядовито.
– Это просто свидание, – пищит Лу приглушённо.
– ПРОСТО СВИДАНИЕ! – брезгливо выплёвывает он, один-в-один копируя её стиль речи. – Тьфу ты! Дуры безмозглые! Разложить вас в интересной позе – вот и всё, чего жаждут эти жертвы сперматоксикоза!
– Сегодня у тебя тоже свидание.
– Никак нет, сэр!
– Это не вопрос, идиотка! До полуночи у тебя свидание со скакалкой!
Лу шумно выдыхает, прекрасно понимая, что её ждёт.
– Режим, дисциплина и непрерывная работа над собой! Это и есть те три кита, на которых строится успех в художественной гимнастике, – расхаживая перед нами туда-сюда, напоминает он. – Большинство из вас скоро можно будет списать со счетов. Отработанный материал…
– Кто бы сомневался, – шепчет Лу.
– Ваше нытьё в стенах этого зала недопустимо. Вот ты, например, – устремляет указательный палец в сторону Мэгги, – не далее чем вчера, захлёбывалась и давилась слезами, просила папашу забрать тебя..
– Я просто устала, – признаётся она.
– Устала? – кустистые брови тут же взлетают вверх. – УСТАЛА??? Отчего бы! Ты итак в запасных! Задницу рвать должна вместо того, чтобы распускать нюни!
Мэгги молчит. Рассматривает пол… Вчера она призналась, что хочет уйти. Не может больше, просто нет сил и терпения. Да и возраст уже почти пенсионный по меркам художественной гимнастики...
– Не забывайте, всегда есть тот, кто активно дышит вам в спину. Не готовы к нагрузкам – пошли вон! Незаменимых в этом спорте нет! Патерсон! – резко переключается на мою соседку.
– А? – Кейт испуганно вздрагивает и моментально встаёт по стойке смирно.
– У тебя скоро горб как у верблюда вырастет! – прищёлкивает он языком. – Позорище, а не гимнастка!
Кейт моментально приосанивается. Молчит о том, что уже на протяжении месяца у неё регулярно болит спина. И мне запретила рассказывать об этом кому-либо. Сказала, что обязательно пойдёт к врачу, но после соревнований. И, как ни странно, я понимаю её. Вылететь из обоймы в такой ответственный момент не хочется никому.
– Твой дед испустил дух. Иди перезвони домой, – бросает он как бы между прочим. .
Кейт на минуту теряется, а потом, очевидно переварив услышанное, быстрыми шагами, почти бегом, направляется к выходу.
– Мистер Бернс, нельзя же так… – качаю головой, глядя вслед девчонке.
– Это кто тут у нас голос наконец подал? – прожигает меня тяжёлым, недовольным взглядом.
– Это ведь её дедушка. Он растил её как дочь, вы же знаете…
– Отставить лирику, Онил! Взяла ленту и пошла работать на ковёр. Только там можете демонстрировать мне характер.
Приходится усмирить разгорающийся бунт внутри и покорно выполнить его команду. Здесь всё очень просто. Начнёшь спорить – выгонит, и возможно не только из зала.
Проходя мимо, всё же посылаю ему выразительный красноречивый взгляд.
– Иди давай. Все мы когда-нибудь отойдём в мир иной, а пока… пашем, чёртовы неженки! – произносит в ответ равнодушно.
*********
ВАШИНГТОН
– Грёбаный Вашингтон, – Вики без сил падает на кровать. – В гробу я его видала.
Только что закончилась наша групповая тренировка, и выражение «выжат, как лимон» лучше всего подходит для того, чтобы описать нынешнее состояние.
– Как проведём этот вечер? – она поворачивает голову в нашу сторону и ждёт ответа.
– Давайте куда-нибудь сходим? – предлагает неугомонная Лу.
– Лично я иду в душ и ложусь спать, – озвучиваю свои планы на ближайшее будущее и с беспокойством поглядываю на притихшую Кейт.
Домой она так и не поехала. Проститься с дедушкой, который заменил ей отца, не вышло… Точнее, Митчел предпочла поехать вместе с нами на Чемпионат, пропускать который категорически отказалась. Не имею права осуждать её за этот поступок, но отчего-то мысль о том, что она поступила неправильно не даёт мне покоя.
– Роуз, да брось, время совсем детское! – вскакивает со своей постели Вики. – Может, прогуляемся по вечернему Вашингтону?
– Ага, пешие прогулки в самый раз после четырёхчасовой тренировки! Прямо мечтаю в данный момент посмотреть на мемориал, посвящённый Мартину Лютеру Кингу, – язвит Мэгги, демонстрируя изуродованные мозолями ступни. – Нет уж, спасибо. Полностью поддерживаю идею Онил. Подушка – отличная компания на этот вечер.
– До чего же вы скучные! Пить не хотите, гулять не хотите. Давайте, что ли, хоть поиграем перед сном! – не унимается Лу, доставая коробку с карточками.
Мой телефон, лежащий на тумбочке, издаёт глухую вибрацию. Хватаю смартфон, ныряю в кеды и спешу покинуть номер, в котором нас разместили.
– Привет, – здороваюсь, на ходу принимая видеовызов.
– Молочный ломтик, как дела? – старший брат выжимает из себя улыбку. Фальшивую. Вижу сразу.
– Всё нормально. Мы уже на месте, – спускаюсь по ступенькам, выхожу на улицу и бреду в сторону парковой аллеи, расположенной на территории гостиничного комплекса.
– Бернс лютует, как обычно?
– Да ну его. Чем ближе день икс, тем больше ему рвёт крышу, – качаю головой, присаживаясь на свободную лавочку. – Погоди, Кид, ты дома, что ли? Не в Чикаго?
Прищуриваюсь и только сейчас замечаю окружающую брата обстановку. Совершенно точно это – наша гостиная. Ошибки просто быть не может. Папины картины не перепутать ни с чем.
– Ага. Приехал навестить маму, – совсем сникает Кид, и у меня болезненно сжимается сердце.
– Как… она? Только давай начистоту… Потому что слышать от неё традиционное «всё хорошо, Мелроуз» я уже не могу.
Задавать этот вопрос страшно, но и тешить себя иллюзиями – довольно глупо. Не в том мы положении.
– Держится, – уклончиво отвечает он и отводит взгляд.
В нашем разговоре повисает немая пауза. Она давит и пугает.
Рак молочной железы был диагностирован у матери год назад. Помню, как до последнего не верила в то, что эта ужасная болезнь пришла и в мою семью тоже. Я никогда не думала, что такое может произойти. По крайней мере, точно не с моей мамой. Но оказалось, что может… Увы, от этого не застрахован никто.
– Ты общался с врачом? Что говорит? – кутаюсь в тонкую джинсовую куртку.
– Да всё то же. Ждём результатов курса химиотерапии и надеемся на лучшее, – снова пытается выдавить улыбку и тем самым приободрить меня.
– Пожалуйста, только не обманывай, ладно? – прошу я, со всей серьёзностью глядя на него.
– Не буду, – обещает Кид, но при этом почему-то не смотрит мне в глаза.
– Ты один приехал или с Амандой? – непроизвольно зеваю и потираю кулаком правый глаз.
Физическое утомление постоянно даёт о себе знать, но в последнее время особенно остро. И мне это не нравится.
– Мы с Амандой расстались... – огорошивает он внезапно.
Я от этой новости аж привстаю.
– То есть? – широко распахиваю глаза от удивления.
– То и есть, Роуз, – жмёт плечом и понуро опускает голову.
На него больно смотреть. Видно, что парень очень переживает.
– Вернула кольцо и сказала, что не собирается ждать меня вечность, – горько усмехается Кид, привычным жестом потирая переносицу. – Вот как считаешь, мелкая, это нормально? Я всего лишь попросил её передвинуть свадьбу на следующее лето. Мать болеет, какие уж тут могут быть праздники?
Молчу. Для меня вот такая реакция его драгоценной Эм вполне ожидаема. Вообще не удивлена. Эта девушка априори всегда думала исключительно о себе. И да, загнать Кидмана под каблук у неё получилось, что уж там!
– Меня перемкнуло, знаешь, – неожиданно признаётся он. – Я говорю ей о том, что собираюсь навестить мать, а она в этот момент интересуется тем, устраивает ли меня пыльно-розовый цвет салфеток. Салфеток, Роуз!
– Прости, Кид, но твоя Эм никогда не вызывала у меня тёплых чувств. Она эгоистка, так что… – растерянно жму плечом.
Кивает. Хочется поддержать его, но нужные слова почему-то на ум не идут. Ведь что не говори – дыру в груди это не залечит.
Думаю, что разрыв с этой пигалицей изрядно пошатнул его психоэмоциональное состояние. Вот ведь стерва! Итак вдоволь попила его кровушки, а теперь такое устроила. Кольцо вернула… И с этим человеком он хотел устраивать свою жизнь?
– Ладно, неважно всё это… Не хочу грузить тебя. Когда там мне скрещивать пальцы за будущую чемпионку? – подмигивает, мастерски меняя тему.
В этом весь Кидман. Изливать душу и плакаться в жилетку – совсем не про него. Он будет терзать себя тяжёлыми мыслями в одиночестве.
– Чемпионат уже послезавтра.
Внезапно начавшийся дождь заставляет меня покинуть лавочку и вернуться под крышу гостиницы.
– Отлично. Я буду болеть за тебя, молочный ломтик. Надери им всем зад!
– Держись, Кид…
Я вдруг ощущаю острую тоску по дому и по нему. Противное ноющее чувство в груди напоминает о себе периодически. Накатывает волнами...
Вот и сейчас, желание оказаться в родном Блу Бэй настолько сильно, что реветь хочется. Год прошёл, а я всё никак не могу привыкнуть к жизни во Флориде. А должна бы.
– До связи, Роуз.
Смотрит на меня несколько мучительно долгих секунд и отключается. Я же неожиданно для себя самой начинаю плакать. И остановиться никак не могу… Слёзы всё льются и льются. Нескончаемые. Накатило…
– А я и думаю, кто это тут стоит и сопли на кулак наматывает? – слышу голос тренера за своей спиной.
Шмыгаю носом и спешно вытираю щёки.
– Все проблемы…
– Оставляем за порогом зала, – заканчиваю я за него, пытаясь успокоиться.
– Вот и умница, – одобрительно качает головой. – Я очень рассчитываю на твой внутренний стержень. Жду завтра ровно в шесть утра. Соберись, Онил! Я здорово рискую, подавая заявку с твоей фамилией. Напомнить о том, что третьего шанса у тебя уже не будет?
Прямолинейность Бернса в эту секунду раздражает как никогда.
– Не нужно, – стискиваю челюсти до хруста. – Я итак это знаю.
Разворачиваюсь и поднимаюсь по ступенькам, не желая продолжать этот неприятный диалог…
Приподнимаюсь на локтях и громко так демонстративно вздыхаю. Однако мой показательный жест остаётся незамеченным, потому что Вики в эту самую секунду начинает хохотать как ненормальная.
Кошмар! Наш гостиничный номер битком набит девчонками. И все они навеселе, нетрудно догадаться почему... А повод? Повод действительно есть. На чемпионате штата мы выступили более, чем достойно, оставив соперников далеко позади.
– Время видели? – недовольно повышаю голос.
– Мы празднуем победу! Не будь занудой, Онииилл, – растягивая гласные, отвечает Лу.
– Действие! – орёт тем временем Мэгги.
Да. Накидавшись как следует, они решили сыграть в вездесущую «Правду или Действие».
– Ну и дура, – комментирует её выбор Кейт, которая, к моему удивлению, тоже принимает участие в игре.
– Тааак, вот что Мэгги, тебе нужно постучать в номер к Бернсу, пожелать ему доброй ночи и… поцеловать.
Девчонки начинают улюлюкать и визжать. Становится понятно: поспать в ближайшее время точно не удастся.
– Это чума, а не задание! – истошно вопит Нора на всю гостиницу.
– Давай давай! – хихикают они.
– Да вы издеваетесь? – тоненьким голосом пищит Мэгги. – Лу, ты спятила такое действие давать?
– Правила есть правила, – деловито заявляет та в ответ.
– Рехнулась?
Начинают активно пререкаться друг с другом.
– Слушай, Мэгги, тебя никто не заставлял выбирать действие, – вмешивается в их разборки Вики. – Так что будь добра…
– Идиотки!
– Иди целуй давай! – хохочет Нора.
– Целуй! Целуй! – начинают скандировать хором.
Мэгги вскакивает с постели и растерянно смотрит на меня. Видимо, ищет поддержки в моём лице. Вот только что я могу сделать? Она ведь реально сама ввязалась в эту дурацкую игру.
– Да ей слабо, вы не поняли ещё, что ли? – насмешливо фыркает Элен. – Сливаться – это же прямой её конёк!
– Неправда, – спорит Мэгги.
– Ну так докажи нам, что это не так, – откровенно провоцирует блондинка.
– Я… я не могу, только не так!, – девчонка заикается от волнения. Руки трясутся, щёки покрываются густым румянцем. – Ну как вы себе это представляете???
– Да как! Пришла, постучала, поцеловала и вуаля! – Вики щёлкает пальцами в воздухе.
– Ага, ты сама-то в это веришь? – Лу скептически хмурит брови.
– Девчонки, я не могу такое сделать. Только не Бернс! Господи, да он же… меня люто ненавидит! Придумайте что-нибудь другое!
– Ну всё понятно с тобой, Мэгги, детский сад! Так я и думала, что не решишься, кишка тонка! Нет, главное, как на игру соглашаться, так пожалуйста мы взрослые и смелые, а как условия выполнять – то идите лесом…
– Ну девочки… – рыдает Мэгги.
По-настоящему рыдает. Слёзы катятся по щекам, плечи подрагивают. Девочки в свою очередь начинают добивать её колкими фразами. Нападают семеро на одного.
– Отвяжитесь от неё. Я это сделаю, – наклоняюсь для того, чтобы надеть кеды.
Смех и голоса стихают. На пару секунд в номере воцаряется гробовая тишина.
– Онил, какого… – Кейт напоминает мне долгопята. У неё в данный момент такие же круглые глаза, в которых застыл немой вопрос.
Мэгги поднимает голову и смотрит на меня так, словно я от верной погибели её спасла.
Они продолжают дружно пялиться.
– Что? – вскидываю бровь.
Стараюсь казаться спокойной и равнодушной к происходящему. Как будто это не я сейчас сама себя загнала в клетку к тигру.
– Онил, ты головой поехала? Ты зачем за неё впрягаешься? – недоумевает Вики.
– Какая тебе разница? – раздражаюсь я.
Подхожу к зеркалу. Закручиваю волосы в тугой жгут и закрепляю их наверху резинкой. Осматриваю свой внешний вид. Да прямо так и пойду в пижаме. Смысл наряжаться, это ж Бернс!
– Шок в шоке просто, – качает головой Кейт.
Ну и лица у них! Стоило выдать нечто подобное только ради того, чтобы лицезреть вот это изумление.
– Роуз, спасибо, – Мэгги лезет обниматься. Она так рада, что аж светится.
– Да ну ладно, – смущённо отвечаю я. Даже как-то неловко становится.
– Спасибо.
Не знаю, будь на месте Мэгги кто-то другой, я бы не полезла в это. А тут… есть причины вмешаться.
Во-первых, глядя на Мэгги и её нерешительность, я почему-то вспомнила себя – «Роуз времён старшей школы», если можно так выразиться...
Мэгги не особо воспринимают в коллективе, потому что она входит в так называемый второй состав. Считается, что звёзд с неба его участники не хватают. Так вот и меня в школе Блу Бэй поначалу считали неким изгоем. И да, к сожалению, в определённый период времени я была жертвой женской травли. Хорошо хоть к концу года смогла дать отпор. Лучше поздно, чем никогда…
Во-вторых, эта девчонка однажды очень меня выручила. А такие вещи я не забываю. Надо ведь добром на добро отвечать.
– Верну свой должок, – жму плечом.
– Это всего лишь полупальцы! – шепчет Мэгги. (Полупальцы – специальная обувь для занятий художественной гимнастикой. Примечание автора)
Не всего лишь. Если бы она не отдала мне свои, то я попала бы в очень неловкую ситуацию. Ведь из моего рюкзака обувь каким-то таинственным образом исчезла. Прямо перед выступлением практически.
Здравствуй, «здоровая» конкуренция!
Подозреваю что «товарищи» по клубу таким образом хотели вывести меня на нерв. Выбить из колеи. И у них тогда почти получилось…
– Роуз, ну могу только удачи пожелать, – Вики настойчиво подталкивает меня вперёд, когда мы дружной толпой уже стоим в холле.
– Я хочу снять это на память! – заявляет Лу.
– Только попробуй, – бросаю в её сторону колючий, предупреждающий взгляд.
– Жесть просто, – нервно хихикает Вики. – Онил, ты больная на всю голову!
Пока иду по ковру до номера Бернса, думаю о том, что моя бывшая лучшая подруга определённо гордилась бы таким вот самодурством. Потому что она, в отличие от меня, всегда делала то, что хотела, и я страшно завидовала этой её внутренней свободе.
Ощущаю болезненный укол в груди.
Останавливаюсь у двери.
Девчонки притихли, хотя я абсолютно уверена, что они за мной наблюдают. Им же доказательство подавай! А не видел его – так считай, что ничего не было.
Стучу в дверь и слышу оживление за своей спиной. Наверное, думали, что я в последний момент откажусь от этой затеи. Не откажусь. Это уже дело принципа. «Никогда нельзя давать заднюю», – наставляла меня Смит.
*********
Вот бывают вещи, которые хочется поскорее вычеркнуть из своей памяти. Забыть. Удалить. Стереть ластиком. Это как раз тот случай, хотя девчонки считают, что всё прошло «на ура».
– Нет ну вы видели его озадаченный фэйс? – Вики пытается изобразить реакцию тренера на мой поцелуй.
– Думала, он тебя придушит за эту выходку! – веселится Лу. Собственно, из-за неё вся эта каша и заварилась.
– Кошмарище, – закрываю глаза рукой и тяжко вздыхаю.
– На вот выпей, полегчает, – Кейт испускает смешок и вкладывает в мою дрожащую руку стакан с полупрозрачной жидкостью.
Пожалуй, да, не помешает точно. Успокоиться бы.
– Ну и чушь ты несла! Прям целую пламенную речь загнала.
– Ага, распекалась в благодарностях, заливала про самоотдачу, мастерство и прочую ерундень, – смеётся Лу. – Но клянусь, ты мой кумир, Роуз! Это же всё равно, что чёрную мамбу поцеловать!
– А как покраснел, видели? Аж пятнами весь пошёл! Ой ржу не могу!
– Ужас, – качаю головой, вспоминая растерянное лицо тренера. Но Бернс не был бы Бернсом, если бы не пришёл в себя максимально быстро.
– Представляю, что было бы, поцелуй она его в губы! Сердечный приступ, наверное, случился бы!
– Обалдела, что ли, какие губы? – аж кашлять начинаю, поперхнувшись.
– Ты – супер, Онил. Даже не ожидала от тебя такого! – признаётся Мэгги, лучезарно улыбаясь.
– Давайте за Роуз! – предлагает тост Вики.
– За Роуз! – поддерживают остальные, и я, наряду с обуревающим меня смятением, вдруг ощущаю какое-то незнакомое мне доселе шальное чувство. Оказывается, бросать вызов самому себе – это круто. И полезно. Очень повышает самооценку.
– Мы реально испугались за тебя! Он же не орал, как обычно, а наоборот… словно рыба поочерёдно открывал рот, закрывал. Пучеглазился! – кривляется Кейт.
– Спасибо, что сгладили немую паузу! – искренне благодарю я.
В самый опасный для меня момент девчонки выскочили из укрытия и толпой налетели на тренера. Принялись обнимать его и зацеловывать.
В общем, в итоге, ошеломлённый Бернс, ставший по цвету как помидор с грядки моей бабушки Лоретты, сбежал от нас под каким-то нелепым предлогом. На ходу ворчал о вреде наркотиков и алкоголя.
Решил, что мы не в адеквате. Обещал всех вышвырнуть к чёртовой матери завтра же… Но мы, находясь в какой-то странной эйфории, его угроз даже не испугались. Опьянённые духом победы просто поймали момент. Момент единства, который, как правило, чужд для такого вида спорта как художественная гимнастика...
– Погаси основной свет, – командует Вики, и Кейт изящным движением ноги исполняет её просьбу.
– Давайте откровенничать, – заговорщицким шёпотом предлагает Вики. – Продолжим тему поцелуев, м?
Девчонки одобрительно шумят. Им только волю дай пощебетать о чём-то таком.
– Итак, как это было? Ваш первый поцелуй.
– Это было ужасно, – первой подаёт голос Кейт. – Меня засосал толстый Гарри из параллельного. С кем-то поспорил на дополнительный обед, идиот! Фу, как вспомню, аж дурно становится. Так противно!
– А мы с подругой впервые поцеловались, – признаётся Лу. – Нам было интересно узнать, что же это такое, вот и не придумали ничего лучше кроме как помочь друг другу удовлетворить глупое любопытство.
– Ну и ну!
– Я помню эти ощущения: странно, мокро и как-то нелепо, что ли, – пожимает плечами Вики. – Ах да, это был мой придурок-кузен. Мастер совать язык в чужие рты.
– Но тебе, судя по всему, не понравилось.
– Вообще нет! – подтверждает та в ответ.
– На рождественском балу я сама поцеловала Кристофера Уокера, – принимает эстафету Мэгги. — Короля нашей убогой школы, чтобы вы понимали.
– Круто.
– Ничего крутого, – вздыхает девчонка. – Он отпрянул от меня как от прокажённой. Ещё и обсмеял при всех. Мол кто ты и кто я.
– Вот урод, – сочувственно комментируют девочки.
– Скотина!
– Эй, Онил, а ты чего там притихла? – раздаётся неожиданно, и докучливая Лу светит фонариком телефона прямо мне в лицо.
– Что? – пытаюсь закосить под дуру.
– Рассказывай.
– Ой, а чё эт с ней? – елейным тоном произносит Вики.
– Нормально всё со мной, – забираюсь под одеяло.
– Ну и?
– Что ну и?
– Мы ждём рассказ про первый поцелуй!
Недовольно прищёлкиваю языком. Вот ведь настырные.
– Не хочу об этом говорить, – заявляю упрямо.
– Да ну здрасьте! Мы тут, можно сказать, душу наизнанку выворачиваем, а она…
– О, Господи! Ну ладно, – тяжело вздыхаю, прекрасно понимая, что проще поделиться. Не отстанут ведь. – Меня поцеловал мой сосед.
Память услужливо подбрасывает красочные картинки той ночи.
– И где это произошло? – интересуется Лу.
– Ночью в лесу, на озере.
– Ай-да Онил! Верно говорят: в тихом омуте…
– Да нет же! – начинаю злиться. – Мы туда поехали, потому что я потеряла телефон.
– Чего? В лесу потеряла?
Качаю головой.
– Нормально расскажи с самого начала, – толкает меня в плечо Кейт.
– Вот ведь дотошные! – возмущаюсь я. – В общем однажды мы с друзьями вот точно также играли в «Правду или Действие». Раскручивали бутылку и тянули карту с заданиями, написанными заранее. Мне досталось очень странное: украсть курицу из дома старого психопата Мистера Перкинса, живущего на окраине нашего города, и доставить её на побережье в качестве доказательства.
– Пфф… – Вики не может сдержать смех, рвущийся наружу.
– В общем на ферму мы отправились втроём: я, моя подруга Джен и наш одноклассник Исайя Ричи.
– Какое имя красивое, – замечает Мэгги.
– Ну так вот, – я мысленно погружаюсь в события того вечера. – Пока старик Перкинс, облачённый в цветное боди, занимался фитнесом под руководством старой доброй Синди Кроуфорд, демонстрирующей движения на экране телевизора, мы пробрались на ферму. Исайя остался дежурить снаружи, а мы с Джен вломились в курятник, где стали подыскивать себе жертву среди ополоумевших от нашего визита куриц. К слову, был там и бешеный петух, которому эта идея пришлась не по нраву.
– Уже смешно, как представлю эту картину…– хохочет Лу.
– Короче хватаю я курицу, а в этот момент закрывается дверь. Перкинс понял, что в амбаре кто-то есть и пошёл вызывать копов.
– Жесть!
– Да, мы с Джен тогда здорово испугались, – улыбаюсь я. – Она даже вилами приготовилась воспользоваться, но к счастью, нас освободил друг.
– А про поцелуй-то где? – нетерпеливо спрашивает Вики.
– Мы бежали с этой фермы со всех ног. И с курицей в руках. Пули от ружья Перкинса свистели совсем рядом. На рукаве рубашки Исайи потом обнаружили крохотную дырочку, представляете?
– Ты сейчас серьёзно? – Лу округляет глаза.
– Ага. Курица от страха снесла несколько яиц по дороге.
– Боже…
– Привезли мы её на побережье и вроде как хорошо всё закончилось…
– Но, – намекает на продолжение Кейт.
– Дома я обнаружила, что потеряла телефон. Жутко испугалась, что он выпал где-то на ферме. Мысль о том, что ко мне домой заявятся копы, пугала неимоверно. И я сбежала. Разбудила своего соседа Картера и попросила его отвезти меня к Перкинсу, чтобы найти телефон.
– Страсти какие! Прямо детектив!
– Почти.
– А поцелуй где состоялся? – возмущается Вики, опять забегая вперёд.
– Где-где… Мы оставили додж Картера в лесу у озера, расположенного неподалёку от фермы. Сами же отправились искать мой старенький смартфон. А там копы с Перкинсом беседуют. Пришлось срочно ретироваться.
– Ииии…
– Уже стоя у машины, услышали шум. Лерой заявил, что я должна ему подыграть ну и… случился поцелуй. Вот и вся история, – укладываюсь на подушку, намекая на то, что рассказ окончен.
– А парень не растерялся. Погоди-ка, как всё? А детали?
– Какие ещё детали, Лу? – возмущаюсь я, краснея.
Хорошо, что в номере царит полумрак, иначе мои рдеющие щёки увидели бы все, кому не лень.
– Тебе хоть понравилось?
– Роуз, ну дай хоть немного подробностей, – нудит Вики. – У тебя единственной всё произошло так, как надо.
– Он жутко смутил меня, – зачем-то отзываюсь на её просьбу я. – Хотела оттолкнуть… но не смогла. Уж очень он был настойчив и горяч.
Вообще-то я запрещаю себе думать о Картере, но вот сейчас зачем-то открыла ящик Пандоры, и прошлое моментально придавило меня своей тяжестью. Потому что я помню всё… Его руки, сжимающие меня в объятиях. Его холодные губы, которые так горячо и бесстыдно целовали меня в ту ночь. И то, с каким напором он вжимал меня в додж. И как смотрел после... тоже.
Это был не просто поцелуй. Это был целый ураган эмоций и обострившихся чувств. Для меня всё было слишком. Слишком откровенно, интимно. Но как, чёрт возьми, волнительно и будоражаще.
– Эй, у неё мурашки! – сообщает всем Кейт, подсвечивая мои оголённые плечи и руки.
– Оно и неудивительно, – хихикает Лу.
– Ну хватит! Я просто замёрзла! – зачем-то принимаюсь оправдываться.
Снова хочу закрыться ото всех. И кто меня за язык тянул только! Всему виной это их шампанское!
– Постой-ка, – прищуривается Кейт. – Додж. Картер. Это тот парень, который приезжал сюда год назад?
– Точно! – подхватывает эту волну Вики. – Стоял весь из себя такой красивый с букетом роз. Знаешь, как мы тебе тогда завидовали?
– Ты так часто плакала по ночам после его отъезда…
Лу даёт понять, что они прекрасно тогда всё поняли. Просто не задавали лишних вопросов. За что я им искренне благодарна. Потому что разрыв с Картером для меня прошёл действительно болезненно.
– Вы совсем не общаетесь? – осторожно интересуется Вики.
– Нет. Не общаемся.
– И где он сейчас? – никак не уймутся девчонки.
– Вроде как в Лос-Анджелесе.
Закрываю глаза. Почему же до сих пор так больно думать о Нём? Целый год ведь прошёл. Ни звонка, ни сообщения. Ни че го.
– А фамилию напомни?
– Зачем тебе? – не размыкая век, спрашиваю я.
– Хочу ещё разок глянуть на его потрясное тело.
– Вики, угомонись уже, а? Давайте спать вообще. Иначе и к обеду не встанем.
– Ну скажи фамилию, жалко тебе, что ли?
– Лерой… Довольна?
Прогоняю Кейт со своего места, отворачиваюсь и утыкаюсь взором в стену. Мысли о Картере, которые я так активно пыталась похоронить, лихорадочно стучат в голове, сталкиваясь друг с другом. Яркое цветное кино. Самый счастливый год в моей жизни. И вместе с тем самый тяжёлый, ведь отношения с Ним всегда были похожи на самый настоящий аттракцион.
Пальцы неосознанно тянутся к шее. Там до сих пор его цепочка и крест. Когда-то он сам надел его на меня. В аэропорту, во время нашего прощания. Так и не могу снять до сих пор...
– Классный, я ещё тогда ей сказала: не нужен тебе, поделись с другими!
– Лу, да тихо ты.
Прямо даже и поворачиваться не надо. Стопроцентно стоят и всей толпой разглядывают Его фотографии.
– Ты вообще в курсе, что этот твой парень – восходящая звезда ММА? – присвистывает Кейт.
– Не в курсе. Я не слежу за его жизнью, – глухо отзываюсь я.
– Мало фоток.
– Чёрт, ну и тело, самый настоящий Бог.
– А взгляд? Прямо-таки уничтожающе-подавляющий.
– Могу себе представить насколько жаркими были ваши ночи, Онил. Я аж взмокла вся, глядя на него…
Вики, как всегда, в своём репертуаре. Хочется заткнуть уши и не слышать всего этого.
– Улёт, а не парень.
Тихонько хихикают и вовсю обсуждают Картера, пусть и шёпотом, но я же слышу! А они ведь даже не подозревают, насколько отвратительно я себя чувствую.
– Смотри, как он технично его вырубил! – восторженно вопит Лу, пытаясь растолкать меня.
Приходится открыть глаза, чтобы увидеть Его. Красивого, сильного, уверенного в себе. И такого безжалостного по отношению к своему противнику...
– Онил, а давай напишем ему или позвоним? – вдруг предлагает Кейт.
– Отличная идея, – подхватывает Мэгги.
– Может, он всё ещё сохнет по тебе, м?
– Хватит нести чушь! Так сильно алкоголь ударил в голову? Честное слово, достаточно уже на сегодня! – кричу я.
– Просто напишем в директ, чё такого-то?
– Только попробуйте это сделать, – угрожающе привстаю с кровати, – И тогда клянусь: ни с одной из вас общаться не буду!
Снова устраиваюсь в постели поудобнее. Отворачиваюсь к стенке и натягиваю одеяло аж до самого подбородка..
Перед глазами всё ещё стоит Лерой, активно работающий кулаками. Услада для женских глаз… Эта его необузданная, бешеная энергетика передаётся даже через экран. Разнервничалась ни на шутку, и всё внутри перевернулось, стоило мне увидеть его…
Боюсь представить, что будет, если я когда-нибудь встречусь с ним лицом к лицу. Хотела бы? Не могу ответить на этот вопрос. Наверное, нет… К чему бередить старые раны?
Поехал в Лос-Анджелес значит. Улыбаюсь уголками губ, даже не сомневаясь в том, что у него всё получится. Это ведь Картер Лерой…
Он будет первым. Однажды ему не будет равных. И не иначе. Я знаю это наверняка…
КАРТЕР
Лос-Анджелес. Один из самых известных городов в США, расположенный на юге Калифорнии. Крупнейший по численности населения в штате и второй – в стране.
Эл Эй – не просто город, это определённый стиль и ритм жизни. Это тысячи людей, приехавших с разных уголков Земли. Тысячи людей, жаждущих воплотить в реальность свою американскую мечту.
Вы спросите, почему именно здесь? Думаю, тому виной фабрика грёз, активно демонстрирующая весьма привлекательную обёртку… Город с картинки, который вы сразу узнаете. И места, которые ассоциируются только с ним: Беверли Хиллз, Голливуд, Аллея Славы, Студия Юнивёрсал, музей восковых фигур мадам Тюссо и многое другое.
Стройные ряды пальм, золотистые пляжи, Тихий океан и солнце круглый год. Бурно кипящая жизнь мегаполиса, шумные вечеринки и развлечения на любой, даже самый претенциозный вкус. Роковые красотки, будто сошедшие с обложек модных журналов, и стильно одетые парни, рассекающие на дорогих, спортивных тачках. Если верить киноиндустрии, жизнь в Эл Эй выглядит именно таким образом. С одной стороны, так и есть. Но с другой… не стоит забывать о том, что даже самая красивая обёртка от конфеты далеко не всегда является гарантом вкусной начинки.
Лично для меня Лос Анджелес – это город контрастов. Вот тебе навстречу едет какая-то знаменитость на Феррари, а вот справа, прямо у дороги, раскинул свою палатку бездомный. Безусловно, алый закат, простирающийся над океаном, эти двое видят одинаково, но вот будни, которые они проводят в этом городе, у них отличаются точно. И притом кардинально.
Я переехал в Лос Анджелес около года тому назад. Как и все, отправился в обитель богатых и знаменитых неспроста. Кривить душой не буду, единственная причина, по которой я здесь – это желание занять своё место под солнцем. Для этого у меня есть абсолютно все шансы. Я молод, уверен в собственных силах и полон амбиций. Мне плевать на трудности и препятствия, возникающие на моём пути. Я преодолеваю их, иду напролом и никогда не оглядываюсь назад. Не имею привычки сожалеть о том, что сделал. Плохой опыт – тоже опыт. Но осознание этого приходит лишь с возрастом.
Да, сейчас у меня не самый сахарный период. Пустые карманы и дерьмовое психоэмоциональное состояние – бессменные спутники прошедшего месяца. Почему? Да потому что всё и сразу ни черта не получается… Это только на экране герои фильма, снятого в Голливуде, легко и непринуждённо добиваются немыслимых высот. На деле всё гораздо сложнее. Недостаточно быть талантливым и настойчивым. Здесь каждый второй может похвастаться тем же.
Взять хотя бы меня самого. Да, после того, как я победил на чемпионате штата по боксу, мною заинтересовались. У меня появился агент, но это, как показала практика, вовсе не является залогом успеха. Пробраться в высшую лигу новичку не так уж просто. Даже при наличии связей агента. О тебе должны услышать, тебя должны заметить. И сколько на это уйдёт времени никто не знает.
Пока я вынужден подстраиваться под новые правила игры. Хочешь сделать карьеру в UFC? Занимайся постоянным самосовершенствованием, осваивая новые техники MMA. Потому что только на рукопашном бою и боксе далеко не уедешь. Этих навыков для бойца UFC недостаточно. Недостаточно для того, чтобы взобраться на самый верх. А я держу путь именно туда...
Мой агент Марвин Дешот находит отличных специалистов. Конечно с моим стариком Джонатаном ни один из этих тренеров не сравнится, но, надо отдать им должное, за этот год я прокачал себя нехило. Можно сказать перешёл на новый уровень. Вырос в профессиональном плане. Это замечает не только Дешот, но и мои соперники, а значит, я иду в верном направлении.
Выхожу из зала и закидываю спортивную сумку на плечо. Лёгкий бриз приятно холодит разгорячённое тело. Мышцы адски ноют, но пьянящее чувство удовлетворённости собой куда сильнее боли. Шесть раз в неделю с остервенением лупить грушу – точно моя тема.
Я живу этим спортом. Я дышу им. Потому что кроме него у меня ничего не осталось…
На телефон приходит сообщение от Хэри. А это значит, что вожделенный сон придётся отодвинуть на потом. Потому что обещанная плата, да ещё и наличными – стимул что надо. Дешот непременно разорётся, если узнает о том, что я снова принимал участие в подпольных боях. В его понимании уважающий себя спортсмен ни за что не станет заниматься чем-то подобным. В моём – это единственный способ быстро и неплохо заработать. Поднять за ночь можно столько, сколько я получаю за две недели работы в грузовой компании Льюис и Ко.
– Привет, Лерой! – Хэри хлопает меня по плечу. – Рад, что ты согласился.
– Иногда нет выбора, – равнодушно жму плечом. – Что там у нас на повестке дня?
Кого только я не встречал на этих мордобоях. И борцов сумо, и поклонников Джеки Чана, и просто вальтанутых на всю больную, отбитую в край голову.
– Сегодня в нашем «меню»: клон Стивена Сигала, какой-то придурок в костюме джокера и энтузиаст из Сан-Диего. Парень по имени Бади Мо.
Где-то я уже слышал это имя.
– Трое подряд? – недовольно переспрашиваю я.
– Так и оплата тройная, Лерой. Бобби вовсю уже принимает ставки. Люди пришли заработать, помоги им, а заодно и себе. Я так понимаю, ты здесь не от хорошей жизни?
– Не твоего ума дела. Готовь бабки, Хэри, – бросаю через плечо, направляясь в раздевалку.
Умеет ведь замотивировать, сукин сын. Деньги сейчас и правда нужны как никогда, но позвонил он конечно не вовремя. Знал бы, отменил вечернюю тренировку, на которой оставил все силы...
Переодеваюсь и жду своего выхода. К счастью, меня зовут уже минут через пять. И снова здравствуйте... Хорошо знакомый ринг, красная подсветка. Запах сырости, пробирающийся в ноздри, орущая толпа пришедших посмотреть жёсткий мордобой и очередной самоуверенный придурок, стоящий напротив.
Насмешливо рассматриваю лысое, татуированное нечто. Грёбаный ходячий атлас. Его бы в школе показывать на уроках географии.
А морда – прямо отдельный вид искусства, небось пол вечера рисовал. На шоу мой первый соперник припёрся «в костюме» долбаного джокера.
Пожалуй, клоунада-прелюдия – это та часть, которую я терпеть не могу. Но вынужден. Особенно учитывая тот факт, что мой внешний вид всегда остаётся неизменным. Шорты и фирменный скучающий взгляд – вот и весь незатейливый набор. Я уж точно в этом плане абсолютно не креативен.
Стою, раскинув руки на канаты и терпеливо наблюдаю за джокером. Он устраивает целое показательное выступление с целью устрашить меня и позабавить публику. Однако эти его потуги ничего кроме снисходительной улыбки не вызывают. Проходили, знаем. Чем больше на старте красочно петушится противник, тем меньше он из себя представляет.
Ну погнали, задолбал уже.
Отталкиваюсь от канатов и разминаю шею.
Сегодня будет длинная ночь. Но я привык…
*********
Хэри пищит над ухом как надоедливый комар. Выдираю из его рук обещанные три тысячи долларов наличными и убираю их в карман.
– Вот так куш сорвал! До связи, Лерой! – орёт он мне вслед.
Я молчу в ответ. Раздражённо смахиваю тыльной стороной ладони стекающую струйкой кровь и нецензурно выражаюсь себе под нос. Бровь рассечена похоже. Ненавижу получать удары в лицо. Это происходит крайне редко и неимоверно злит.
Чёртов затхлый подвал! Хочется побыстрее покинуть этот стрёмный район. Надеюсь, скоро мне не придётся возвращаться сюда всякий раз, когда понадобятся деньги…
Останавливаюсь посреди пустынного закоулка. Застёгиваю часы на запястье и осматриваюсь по сторонам. Слева замечаю знакомого бомжа, забившегося под лестницу. Лежит и смотрит прямо на меня. Тоже не спит в эту ночь.
– Пары долларов не найдётся? – хрипит, не отрывая головы от тряпья, подстеленного прямо на землю.
Подхожу к нему. Приседаю. Не показалось значит: отоварили и причём конкретно.
– Кто? – прищуриваюсь и протягиваю ему несколько купюр.
– Да так, местные наши. Скопом. Спасибо, бро, – с благодарностью смотрит на деньги.
– Кто конкретно? – уточняю я и встаю.
– Тощий Бари и его компания, – тихо отзывается он.
– Ясно. Береги себя, старик, – прощаюсь я, запоминая имя обидчика.
– И ты себя береги, чемпион, – доносится мне в спину.
С Кэпом мы общались всего раз. Но этот разговор отложился в моей памяти навсегда. Наверное, потому что его история покорения Лос Анджелеса сильно напоминает мою. Аналогичные цели и мечты с разницей в двадцать лет. Хотелось бы верить, что я не закончу в итоге вот так же, как он… Но от этого, увы, никто не застрахован.
Уже светает, а я только-только добираюсь до конуры, арендованной на пару с приятелем. Уже собираюсь отпереть дверь ключом, но слышу это. Джимми снова притащил девчонку и сейчас, судя по звукам, «процесс плотской любви» в самом разгаре.
Присаживаюсь на лестницу и достаю сигареты. Щёлкаю обожаемой мною zippo и глубоко затягиваюсь. Запрокидываю голову.
Рассвет…
– Ну вот и утро, привет.
Птицы начинают истошно орать, а на линии горизонта появляется жёлтое солнце, рассыпающее лучи по синему небу.
Выпускаю дым наверх и прикрываю глаза. Перенасыщенный вышел денёк, да и крайний бой с Бадди Мо изрядно меня вымотал. Оно и понятно. Пару лет назад я отправил его в нокаут, лишив возможности продвинуться в турнирной таблице. Так что сегодня эта разгневанная туша очень жаждала реванша…
Выбрасываю окурок и поднимаюсь. Решаю прогуляться до ближайшего банкомата, закинуть деньги на карту. Завтра надо бы отправить их Айрис. Мальчику предстоит очередная операция.
Пятнадцать минут спустя возвращаюсь к «дому», открываю своими ключами дверь и захожу в темноту. Щёлкаю выключателем. Бросаю сумку на пол, недовольно рассматриваю своё отражение в зеркале старого платяного шкафа, после чего направляюсь к себе.
– Лерой, ты? – кричит мне Джимми.
– Я спать, чтобы ни звука больше, – ору, отодвигая от своей двери полуголую девицу, завёрнутую в тонкую простыню.
– А можно с тобой, красавчик? – подмигивает мне она, призывно улыбаясь.
Захлопываю дверь за своей спиной, оставляя размалёванную шаболду без ответа. Скидываю кроссовки и без сил валюсь на кровать. По ощущениям меня будто поезд переехал. Не меньше.
Тело ноет и саднит, но я, кажется, уже настолько привык к чёртовой физической боли, что практически не обращаю на неё внимания.
Бывают вещи и похуже. Тебе ли не знать, Лерой…
Утро добрым не бывает. Автор этой небезызвестной фразы прав на все сто процентов. Лично для меня ранний подъём всегда был большой проблемой. В школу я вечно приезжал ко второму-третьему уроку, а в колледж мог заявиться даже в обед. (А мог и не заявиться вовсе, что случалось гораздо чаще).
Терпеть не могу просыпаться «с петухами», но старый добрый тренер Джонатан приучил меня к режиму. Хочешь – не хочешь, а есть слово «надо». Именно поэтому в данный момент вместо того, чтобы обнимать подушку, я бегу вдоль побережья, распугивая зазевавшихся птиц, ковыряющихся в песке.
Восемь утра, и чувствую я себя дерьмово. Всё-таки денёк вчера выдался тот ещё. Работа-тренировка-тройной мордобой. Перебор, но слабину давать нельзя. Пока ты будешь релаксировать, придумывая оправдания своей лени, твой соперник уйдёт на шаг вперёд и станет лишь сильнее.
Работа…
За этот год чего только не было. И вот что понял: я не готов делать что угодно для того, чтобы у меня водился кэш. К примеру, в позапрошлом месяце, исполняя обязанности официанта, я пришёл к выводу, что это ни черта не моё.
Меня хватило ровно на три дня. И третий день закончился эпично: супом на голове. На голове клиента, естественно. Выбесил меня один мажор-полудурок, выёживающийся перед своей «резиновой» спутницей. Дважды ныл по поводу того, что крем-суп недостаточно горяч. Намекал на мои низкие интеллектуальные способности. Типа сила есть, ума не надо.
Ну, за что боролся, на то, собственно, и напоролся.
Работать мальчиком на побегушках – удовольствие в принципе сомнительное, а когда в ресторан заявляется какая-нибудь заносчивая, рафинированная тварь, так тем более. В моём случае это всегда будет заканчиваться одинаково. Я быстро выхожу из себя, пуская в ход кулаки. Потому что некоторые персонажи понимают исключительно такой «язык».
Дальше… Повар. И это тоже было. Мексиканская кухня, весёлый коллектив, но… не зашло. Стоять у плиты, обливаясь потом, и с утра до вечера готовить гуакамоле под мексиканское музло – тоже мимо. Да и владелец этого чудного заведения раздражал меня неимоверно. Маленький толстый коротышка по фамилии Диаз, вечно сующий нос на кухню. Долбаный любитель острого тако и огромных соломенных шляп.
Клиенты – вообще отдельная история. Помню, как-то в один из вечеров к нам заявились представители мексиканской мафии La Eme. Это мы узнали уже тогда, когда зал ресторана с шумом и гамом опустел. Все посетители тупо разбежались, потому что началась нехилая разборка. Диаз задолжал денег этим бритоголовым и, насколько я понимаю, его решили припугнуть.
До сих пор перед глазами стоит та картина: двухметровый лысый бугай и Диаз, активно мотыляющий в воздухе короткими ногами. С выпученными глазами. Орущий до хрипоты, красный как болгарский перец… Пришлось вмешаться, ведь реально казалось, что ещё немного – и ресторан «Тукан» останется без своего владельца.
В тот же вечер, стоя посреди полуразрушенного ресторана и брезгливо вытирая о полотенце сбитые в кровь кулаки, я сообщил Диазу, что ухожу. Тот долго и нудно уговаривал остаться и даже предлагал «почётную должность» его телохранителя, но я отказался.
Задолбал этот мексиканский рай.
Примечательно, что представители La Eme активно искали меня после всей этой заварушки. Ребята-повара предупредили. Меня это насторожило. Думал, что в очередной раз нажил врагов (у меня ведь всегда это отлично получалось). А нет. Оказалось, некто по имени Диего Клементо решил предложить мне работу. Я тогда долго смеялся. Вот только в мафии меня не было. Зашибись.
Что ещё… Пару месяцев я работал в гараже Майка Брайара. Тачки, ремонт, автомойка. Большой поток людей. В принципе было неплохо, но меня не устраивал график. Я вообще не успевал на тренировки и обратился к Брайару с просьбой подкорректировать часы работы. Его ответ меня поразил. За своё предложение «договориться» этот латентный гей дивно получил по печени.
Мерзкая тварь! Совсем берега попутали в этом своём грёбаном городе Ангелов…
После автосервиса я чисто случайно попал в компанию грузоперевозок Льюис и Ко. Схема проста: выезжаешь на заказ и таскаешь всё, что придётся: коробки, вещи, технику, музыкальные инструменты, домашних животных и даже бабушек. И эта работа, кстати, в отличии от предыдущих, и по сей день не доставляет особых хлопот, ведь по сути кроме физической силы и выносливости она ничего от тебя не требует. Вот только одна беда: платят мало, потому и приходится периодически сотрудничать с Хэри, принимая участие в подпольных мордобоях.
Возвращаясь к насущному… Утренняя пробежка бодрит, однако тело ломит так, что неимоверно хочется снова завалиться в кровать и забить на всё. Но не могу я позволить себе подобную роскошь. В конце недели бой, и расслабляться никак нельзя.
– Чёртовы хлопья!
Трясу коробку, но ничего не происходит. Какому-то идиоту пришла в голову гениальная мысль о двойной упаковке.
– Эй, а хочешь я приготовлю тебе что-нибудь нормальное? – раздаётся у меня за спиной.
Поворачиваюсь. Девчонка Джимми, та которая накануне предлагала свою компанию на ночь, стоит на пороге маленькой кухни. Улыбается, кокетливо поправляя на груди узел белоснежного махрового полотенца.
Блондинка. С некоторых пор прямо не переношу их…
– Ну так что? Хочешь организую нам вкусный завтрак? – повторяет свой вопрос она. – Да такой, что пальчики оближешь… м?
– Нет, – забираю молоко из холодильника и усаживаюсь за стол.
– А зря, я умею делать шикарную яичницу, – хихикает она, очень неоднозначно облизывая утиные губы. – Можно сказать у меня талант.
– Печально, если он единственный, – насмешливо отвечаю я.
– Давай знакомиться, а то вчера не вышло… Я Триш, – её улыбка становится ещё шире. Мою колкую реплику девушка пропускает мимо ушей.
Молча включаю телек и принимаюсь за свой завтрак, но эта неугомонная пересекает кухню и садится напротив. Достаёт из корзины спелое, красное яблоко и покручивает его в ладонях.
– Ты всегда такой злодей? – не унимается она. – Я ведь просто хочу узнать твоё имя, как никак завтракаем вместе.
– Не вижу смысла, – отзываюсь нехотя.
– Это почему же? – хрустит яблоком и, вперившись в меня заинтересованным взглядом, нетерпеливо ждёт ответа.
– Я не в состоянии запомнить всех, кого таскает в этот дом Джимми, – отрезаю сухо.
– Грубиян, но мне даже нравится! – жмёт плечом. – Кстати… у тебя шикарное тело.
Хищным взглядом скользит по моему обнажённому торсу.
– А меня твоё не впечатлило абсолютно, – холодно пресекаю её флирт я.
– Ну не торопился бы с выводами, – зло сверкает глазами.
К счастью, в этот самый момент в комнате появляется вышеупомянутый сосед. В обнимку с… ещё одной Триш.
– Доброе-бодрое, – здоровается он, отлипая от копии той, что сидит напротив меня.
– Мы сестрички, – поясняет она. – Близняшки.
Видимо, выражение лица у меня то ещё.
– Девчонки, вам пора, я дико тороплюсь на пробы, поэтому, увы… – Робинсон виновато разводит руками.
Явно почувствовал моё настроение. У нас с ним уже был разговор на эту тему.
– Очень мило с твоей стороны не предложить хотя бы чашку кофе, – дует губы та, которую он обнимал минутой ранее.
– Заедешь в Мак и выпьешь, – беззаботно отмахивается он. – Давайте, сладкие, пять минут вам на сборы.
– Ну ты и свинья, Джимми, – подытоживает Триш, с грохотом поднимаясь со стула.
– Обойдёмся без лишних эмоций, малыш, – выпроваживает её он. – Созвонимся.
– А не пошёл бы ты…
Типичное утро Джимми Робинсона. Всех, кто провёл с ним ночь, постигает одна и та же незавидная участь. Они покидают эту квартиру очень быстро. Ведь Джимми – непостоянен как ветер.
Честное слово, иногда мне кажется, что этот парень перетрахал добрую половину Лос-Анджелеса.
– Твои шлюхи меня напрягают, – делаю телек погромче и внимательно слежу за происходящим на экране.
Билли Чейз, довольно известный боец UFC, активно работает кулаками, демонстрируя отточенную технику и недюжинное мастерство. Вот такой соперник мне нужен!
– Лерой, эти две цыпочки просто улёт, – слушаю восторги Робинсона вполуха. – Двойной сатисфэкшн. У тебя такое было?
– Не твоего ума дело.
Даже если и было когда-то давно во времена бурной юности, знать ему об этом совсем необязательно.
– Отличить их друг от друга я так и не смог. Но, мать твою, одна из них глотает так, что…
– Можно без подробностей? – прерываю его я, делая ещё громче.
– А у меня ведь реально кастинг, – снова делится ненужной болтовнёй.
Джимми всерьёз намеревается стать актёришкой. Он регулярно посещает пробы и надеется, что однажды смазливая мордашка и навыки актерского мастерства позволят ему построить успешную карьеру в Голливуде. Пока дела у него складываются не очень, но сдаваться Джимми не намерен.
– Возможно именно сегодня я получу свою первую роль в большом кино, – мечтательно вздыхает он, бросая на стол очередной сценарий. Какой по счёту затрудняюсь ответить…
– Быстрей бы. Может быть тогда твоя тощая задница наконец свалит отсюда.
– Ещё скучать по мне будешь, – хохочет он, доставая с полки турку.
– Это вряд ли, – поднимаясь из-за стола, честно признаюсь я. – На выходных уеду. Постарайся к понедельнику привести квартиру в порядок.
– Замётано. Удачи тебе, железный кулак!
В четверг вечером мы с моим агентом Марвином Дешотом поднимаемся по трапу и занимаем свои места в самолёте. Чемпионат проходит во Флориде. Куда мы, собственно, и направляемся.
– Что с лицом, Лерой? – Марвин издаёт короткий смешок. – Ты вообще хоть когда-нибудь бываешь в настроении?
Конкретно сейчас меня беспокоит железная громадина, которая с минуту на минуту должна взлететь. Я ненавижу перелёты по той простой причине, что не могу контролировать происходящее. Реально, самое тупое на свете – доверить свою жизнь какому-то левому челу. Может ещё дело в том, что я терпеть не могу высоту. Парашюты, самолёты, аттракционы – вызывают у меня отвратные чувства.
– Снова развлекался в клоповнике Хэри? – недовольно интересуется Марвин, быстро набирая что-то в телефоне. – Я уже говорил тебе своё мнение на этот счёт. Завязывай с этим, Лерой.
– Когда я буду получать столько, сколько мне надо, тогда и завяжу. А пока моё свободное время тебя не касается.
– Ошибаешься, – качает головой он, убирая телефон в карман и попутно разглядывая длинноногую стюардессу. Она в этот момент наглядно демонстрирует умение пользоваться кислородной маской.
– Вот что, Марвин. Меня задолбала вся эта низшая каста. Уговор такой: сегодня после моей победы, ты связываешься с агентом Билли Чейза. Мне нужен этот бой.
– Спятил, парень? – Дешот округляет глаза. – Не стоит прыгать выше головы. Он тебе пока не по силам. Куда ты лезешь?
– Ты меня недооцениваешь, – зло прищуриваюсь я.
– Картер, – качает головой. – Ты, безусловно, один из лучших, но…
– Неверная формулировка. Я стану лучшим, – бесцеремонно перебиваю его я. – Если ты не будешь тупить.
– Но…
– Мне нужен Чейз, ясно? Забьёшь с ним бой – клянусь, не пожалеешь. Нам пора двигаться вперёд, дружище. Я к этому готов.
Марвин смотрит на меня с толикой недоверия во взгляде.
– Пойми, мне бы не хотелось рисковать… – начинает выкручиваться, пытаясь придумать аргументы «против».
– Это тот случай, когда риск оправдан, – преисполненный уверенности в собственных силах, убеждаю его я.
Марвин достаёт платок и вытирает взмокший от пота лоб. Видимо, порядком обалдел от моей затеи.
– Молодой человек, ремень, – слышу я мелодичный голос стюардессы.
– Как будто это спасёт, ей богу… – щёлкая железкой, комментирую я.
– Техника безопасности, – улыбается и разводит руками.
– Девушка, а можно я туда пересяду? – пищит зализанное гелем недоразумение, сидящее справа через проход. – Мне не нравится место с краю. Я привык смотреть в иллюминатор!
Закатываю глаза. И как только земля таких носит!
– К сожалению, пересаживаться запрещено, – отвечает ему бортпроводник, продвигаясь дальше по салону.
– Что за бред? Есть ведь пустое место, зай! – возмущается эта ошибка природы, обращаясь к своему рыжему соседу. – Не понимаю, почему нельзя пересаживаться? Им принципиально важно, где я буду сидеть?
– Да, петушок. Так будет легче идентифицировать твой труп, в случае падения самолёта, – поясняю ему я.
Пока это чудовище в шоке переваривает мои слова, я втыкаю наушники и стараюсь максимально абстрагироваться от того, что происходит. И нет, дело не в предстоящем бое. Я уверен в том, что победа будет за мной. Причина моих глупых переживаний – чёртов город. Город, который связан с Ней. Джексонвилл.
*********
Стандартный поединок по правилам MMA (смешанные единоборства) состоит из трёх раундов по пять минут. Главные и титульные бои длятся пять раундов с разницей в минуту. Действие происходит на ринге, именуемом октагоном. Во время боя судейский состав из трёх человек оценивает поединок по нескольким критериям. Чтобы одержать победу над соперником необходимо использовать ударную, бросковую и борцовскую технику, а также болевые и удушающие приёмы.
Сегодня бой заканчивается нокаутом уже на второй минуте. Будем считать это наказанием для зарвавшегося Джонни Кика. Довыпендривался, упырь ирландский.
– Завтра же звони агенту Чейзу, – напоминаю я Дешоту под оглушительный рёв толпы.
– Ладно, Лерой, твоя взяла, – хитро прищурившись, кивает он, пребывая в приподнятом настроении.
– Ты не будешь разочарован, – ещё раз обещаю ему я, закидывая полотенце на плечо.
*********
До гостиницы я добираюсь лишь к десяти. По моей просьбе Марвин заранее зарезервировал мне номер. Тот самый.
На хера я захотел оказаться именно здесь? Да чёрт знает. Мазохист, наверное.
Закрываю дверь и проворачиваю замок. Бросаю сумку на пол, исследую бар-холодильник, а затем прохожу к окну. Открываю его настежь и залезаю на подоконник, чтобы покурить.
Запах свежести приятно щекочет ноздри. Дождь идёт. Самый настоящий ливень лупит тяжёлыми каплями по асфальту. На дороге образовался затор. Водители наперебой сигналят друг другу, и горло стягивает болезненный спазм.
Дежавю…
Всё тот же вид из окна. Всё те же портьеры и та же постель.
Голову нещадно бомбят красочные картинки, так ярко и детально отложившиеся в памяти. Вот Она стояла здесь. Почти не дыша, тряслась и краснела, стоило мне лишь приблизиться к ней, преодолев разделяющие нас сантиметры…
Затягиваюсь едким дымом до рези в ноющих лёгких и закрываю глаза.
Сука… до сих пор ломает. Год прошёл, а я всё ещё думаю о Ней. Вспоминаю каждое движение, улыбку, жест. То, как прикасалась ко мне. Дрожала подо мной, стонала. И как смотрела… выворачивая душу наизнанку.
Роуз Онил. Та самая девчонка из прошлого… Девчонка, разделившая жизнь на «до» и «после». И нет, это не пустые слова. Я слишком сильно любил её. Слишком горячо желал иметь с ней общее будущее. Будущее, в котором, к слову, она совершенно не нуждалась. Для меня там не было места. Увы…
Запрокидываю голову наверх и медленно выпускаю кольцами дым.
Как ты живёшь, Роуз? Счастлива? Всё ли сложилось так, как ты хотела? Забыла ли Ты обо мне…
Есть ещё один вопрос, который меня мучает. Но я до сих пор не готов услышать на него ответ. Кажется, что не переживу, если узнаю о том, что она не одна. Мне физически больно представлять, что кто-то касается её нежной кожи, целует её мягкие губы и самозабвенно занимается с ней любовью.
Это грёбаный ад. Смешно… Но я ничего не могу с собой поделать. Редко, но метко на меня накатывают неконтролируемые приступы злости, обжигающей ярости и дикого отчаяния. Даже несмотря на то, что я запретил себе думать о ней. Совсем.
Один только Бог знает, чего мне стоило не сорваться. Особенно в первые пару месяцев. Ведь какой бы сильной не была обида, я по-прежнему хотел. Хотел быть только с ней. Но, слава небесам, вовремя вспоминал тот вечер в беседке и наш с ней последний разговор. Это меня моментально отрезвляло. Остужало пыл. Как ушат холодной воды за шиворот.
Роуз сделала свой выбор, и нам не по пути. Я принял её решение. В конце концов, она имела на него право.
Да, это задело… Да, растоптало. Размазало, просто убило и лишило разума.
Плевать...
Со временем я забуду о том, что так или иначе было с ней связано. Со временем станет легче. Станет ведь?
Расставание с этой девчонкой оставило тлеющую дыру в моей груди. Как бы патетично это ни звучало, но так и есть. Всё, что чувствую на данный момент – горькое разочарование и болезненную тоску. Потому что… мне её не хватает. Так сильно не хватает, чёрт возьми…
Выпиваю очередной стакан виски, бутылку которого обнаружил в холодильнике. Рассматриваю вечерний Джексонвилл, горящий яркими огнями, и ощущаю тягостное чувство, скребущее там, под рёбрами.
Тушу окурок о пепельницу. Даже не заметил, как комната погрузилась в кромешную тьму. Датчик, похоже, сработал.
Слезаю с подоконника, скидываю кроссовки и забираюсь в холодную постель. В голове с непривычки кружит дикая карусель. Мысль о том, что моя Роуз всего в каких-то тридцати минутах езды отсюда – не даёт покоя. Мешает уснуть. Расслабиться. Настойчиво свербит в воспалённом мозгу. Будоражит и волнует помимо воли. Заставляет сходить с ума.
Бред, но я бы всё отдал лишь бы услышать её голос. Да только номера нет…
Промучившись добрых минут сорок, включаю ночник и устало потираю глаза. Долбануло по голове неслабо. Я определённо пьян. И сильно.
Чувствую себя последним кретином, когда звоню на ресепшн и прошу соединить меня с общежитием спортколледжа под номером семь.
Глупец… что ещё сказать. Какого дьявола делаю – непонятно.
Молчать? Или что?
Поздороваться?
Спросить как дела?
Поинтересоваться её успехами?
Идиот ты, Лерой. Алкоголь совершенно точно дурно на тебя влияет. Не стоило пить. Сам знаешь, в этом состоянии тебя особенно несёт, и ты начинаешь творить нелогичные вещи. Вот как сейчас.
– Общежитие спортколледжа, – недовольно раздаётся на том конце провода.
Молчу.
– Я слушаю, – нетерпеливо повторяет старуха.
– Могу я… услышать Роуз Онил? – всё же выдавливаю из себя.
Долбоящер. Ощущаю себя конченым дураком.
Положи трубку, пока не поздно. Не унижайся, Лерой…
– На часы-то смотрел? – ворчит эта несносная карга.
– Это срочно, не могу до неё дозвониться, – поясняю я механическим голосом. – Будьте так любезны, пригласите сестру к телефону, – а это произношу уже с нажимом.
Что ты несёшь? Будьте так любезны… Пригласите… Бл*
Закрываю лицо рукой и пытаюсь унять нездоровое волнение, растекающееся по венам горячей кислотой. Сердце стучит как ненормальное, мысли – сплошной хаос.
Какого хера… Спятил?
– Вернётся из Вашингтона, тогда и звони, брат, – ехидно подчёркивая последнее слово, говорит она и отключается.
Смысл сказанного до меня доходит не сразу. А когда доходит, я начинаю хохотать в голос. Швыряю трубку, передающую раздражающие, монотонные гудки и в который раз за этот вечер тянусь к сигаретам. Чтобы хоть чем-то заполнить пустоту внутри себя.
Полный финиш, Лерой.
Ополоумел в край.
Лови знак cвыше.
Она в Вашингтоне, а ты – сказочный долб**б…
Профессиональный спорт MMA – это огромная бизнес-машина, в первую очередь работающая ради прибыли. Сперва ты заключаешь контракт со спортивной организацией, занимающейся промоушеном. (В моём случае – это UFC, Абсолютный Бойцовский Чемпионат). Они в свою очередь устраивают поединки и реализуют рекламные проекты, а дальше всё уже зависит от тебя. Чем выше уровень мастерства бойца и зрелищнее поединки, тем успешнее его продвижение по карьерной лестнице.
Для того, чтобы побороться за звание чемпиона промоушена MMA, необходимо подняться на самый верх турнирной таблицы в своей весовой категории, что возможно только после серии успешных андеркардных боёв. Такие поединки служат для разогрева публики и проходят на каждом профессиональном турнире. Побеждая соперников, ты зарабатываешь очки и авторитет. Этим-то я как раз и занят.
Чейз долго тянет с ответом. Его агент сказал, что рассмотрит наше предложение, однако на связь так пока и не вышел. То ли этот Билли такой занятой и важный, то ли у него там очередь выстроилась из желающих его пододвинуть.
Что до меня… я упорно иду к своей цели. Месяц за месяцем. Шаг за шагом. И от боя к бою ощущаю себя лишь увереннее.
Моё имя начинает приобретать всё большую значимость. Меня замечают. Мною интересуются. Потому что я сильнее многих. Потому что я техничнее. И что немаловажно – отмороженный на всю голову. Готов драться до смерти, в прямом смысле этого слова… И пусть пока до самой вершины ещё далеко, у меня есть внутреннее предчувствие: всё идёт так, как надо. Я на правильном пути.
– Этот ваш спорт ужасен, – кривится Джимми, разглядывая мою скулу.
Тот самый Билли Чейз, бой с которым всё-таки состоялся, в третьем раунде здорово навалял мне. Собственно за это и получив впоследствии от меня страшный нокаут...
– Мне мордой не торговать, так что плевать, – отзываюсь я, равнодушно пожимая плечом.
– А может ну его этот MMA, м, Лерой? У тебя же такие впечатляющие внешние данные! – пытается вразумить меня Джимми.
Где-то я уже это слышал. Ах да, от своего друга Исайи Ричи. Он в своё время тоже пророчил мне карьеру в киноиндустрии.
Смешно. Ну какой из меня к чёрту актёр?
– Больше на твои бои я ни ногой, – качает головой Робинсон. – Такая дичайшая жестокость не по мне.
– Да ладно тебе, Джимми, расслабься, – толкаю его плечом. – Всё нормально, это ведь спорт.
– Нормально? – ошалело пялится на меня во все глаза. – Ты вынес его с колена. Он в кому впал или что?
– Без понятия…
Но да, встать у Чейза не вышло. Не могу сказать, что меня порадовал этот факт, но так уж получилось, что теперь… Каждый из нас должен оценивать риски, когда по собственной воле выходит на ринг. И понимать – случиться может всякое. От инвалидной коляски и летального исхода, увы, не застрахован никто.
– Ну к чёрту! Я уснуть теперь не смогу после этого вашего мордобоя! – недовольно высказывает мне Джимми.
Задолбал. Сам ведь напросился, никто его не уговаривал.
– Матерь божья, сколько ж тёлок, – присвистывает он. – Завидую тебе, бро. Наблюдаешь эту красоту каждые выходные, да ещё бабки при этом получаешь.
– Я тебя умоляю, – опрокидываю в себя стопку виски, хоть по регламенту и нельзя. – Они все на одно лицо.
– Ну не скажи, – спорит Джимми, и его губы растягиваются в довольной улыбке. – Avalon Hollywood – просто рай небесный. Будем считать, что я терпел кровавое месиво только ради вот этого…
Avalon – один из лучших ночных клубов Лос-Анджелеса. Он находится неподалёку от пересечения улиц Vine и Hollywood. Примечательно, что в этом историческом здании раньше располагались знаменитые театры: El Capitan и the Hollywood Palace. В девяностые здесь выступали Nirvana, Beastie Boys, Soundgarden. А вот сегодня Avalon является пристанищем любителей электронной музыки. Для гостей клуба работают звёздные диджеи: Calvin Harris, Tiesto, Swedish House Mafia. И это далеко не весь список известных имён.
Я здесь бываю с четверга по воскресенье. И нет, не тусоваться сюда прихожу. Месяц назад мне предложили работу «вышибалы». В мои обязанности входит пропускной режим, контроль за порядком в также удаление скандалящих и перебравших с алкоголем посетителей.
Пару смен попробовал, и в общем-то недурно оказалось. Место приличное. Работа не пыльная, да и платят более, чем достойно. Единственное что, устаёшь стоять на ногах с девяти вечера и до утра. Чувствуешь себя потом ковбоем Marlboro, проскакавшим на коне миль триста… потому что передвигаться хочется исключительно враскорячку.
– Пойду атаковать ту грудастую Меган Фокс, – объявляет Джимми, нацелившись на очередную «жертву».
– Вали, – усмехаюсь я.
Робинсон приосанивается и уверенной петушиной походкой направляется к объекту сегодняшнего вечера. Пикапер хренов.
Открываю сообщение от Марвина. Патлатый пишет, что на вторник запланирована какая-то встреча. Вроде как моя персона заинтересовала кого-то из шишек UFC. Что хотят предложить пока неясно, но сдаётся мне, что ни на кофе приглашают. Надеюсь, это то, о чём я думаю. Хотелось бы уже подняться на ступень выше. Я это заслужил.
Читаю следующее смс от Айрис. Смотрю фотки Хью, и сердце обливается горячей кровью. Разве правильно то, что ребёнок вынужден страдать? Разве должен он день ото дня беспрестанно бороться за свою жизнь? Вместо того, чтобы наслаждаться детством. Детством, которого по сути и нет…
Моё знакомство с этим мальчиком состоялось пару лет назад. Это вышло случайно, он подсел ко мне на диван в коридоре городской больницы. Заговорил со мной, коснулся руки, попросил принести ему боксёрские перчатки... И, надо сказать, своим поступком вогнал в некий ступор. Ведь общаться с детьми, да ещё и больными, я как-то не особо умел.
Это сейчас о его страшном диагнозе «саркома кости» я знаю практически всё. И о том, что заболевание, к сожалению, практически неизлечимо – тоже... Но мы не унываем. Я убеждён, что шанс, пусть и призрачный, есть всегда. Так что этого мальчишку я намерен поддерживать до последнего. Искренне хочу помочь и, клянусь, если бы мог, с удовольствием отдал бы свою никчемную жизнь взамен на то, чтобы Хью наконец избавился от этих мучений и начал радоваться будням как обыкновенный парнишка. Не зная слова боль и больница, из которой он фактически не выбирается.
«Когда ты приедешь?» – пишет Айрис.
«Хью жаждет встречи с тобой»
«Только и говорит о том, что ждёт не дождётся своего Чемпиона»
Чёрт, не мешало бы конечно съездить домой. Я давно не был в родном городе, да и у матери скоро день рождения... Надо бы всё-таки поздравить лично, иначе обидится.
Мысль о поездке в Блу Бэй душу не греет. Я заведомо знаю, что будет непросто, но с другой стороны, нельзя же вечно избегать того, что по логике вещей однажды случится. Так или иначе мне придётся столкнуться с призраками прошлого. Так что…
«Приеду. Не говори ему, пусть будет сюрприз» – пишу я в ответ, принимая непростое для себя решение.
– Лерой? – слышу знакомый голос, пытающийся перекричать басы, разрывающие перепонки.
Неохотно поворачиваюсь и удивлённо вскидываю бровь.
– Вот так встреча! – произносит девушка, улыбаясь, и потрясённо при этом качает головой.
Да уж… это точно.
– Сандерс...
Ещё один привет из прошлого. Причём не самый приятный, ведь глядя на неё, опять невольно вспоминаю тот вечер.
Дом Исайи Ричи. Ванна, полная воды, окрашенной в красной оттенок, и она без сознания… По моей ведь вине тогда сглупила. Благо, успел.
– Покурим? Здесь так шумно! – кивает в сторону выхода на балкон и разворачивается, вынуждая после минуты тягостных сомнений пойти за ней.
Я нахожу Хейли в самом углу. Разворачивается ко мне, достаёт из сумки сигареты и просит зажигалку.
– Забавно, – щёлкая моей zippo, произносит она. Покручивает её пальцами и возвращает.
Знаю, что имеет ввиду. Это та самая зажигалка, которую я однажды забыл у неё дома. Моя девушка Роуз тогда не так всё поняла… Страшно обиделась и предприняла попытку со мной расстаться. До сих пор не могу простить Сандерс ту нелепую подставу, ведь её выходка едва не стоила мне разрыва с Онил.
– Так рада тебя видеть, – Хейли долго и внимательно разглядывает моё лицо. Ощупывает горящим взглядом каждый сантиметр кожи и да, в её глазах по-прежнему читается интерес.
– Взаимно. Как твои дела? – затягиваюсь и тоже рассматриваю девчонку.
Стильное вечернее платье, безупречный макияж. Она отлично выглядит. Впрочем, как и всегда.
– Да всё супер, – пожимает плечом. – Как видишь, я всё же уехала сюда вслед за тобой.
– Чем занимаешься в Лос-Анджелесе? – тут же стараюсь перевести тему.
– Работаю на модельное агенство «Bella». Подиум, реклама... Вот недавно даже в Париж ездила, – рассказывает она, параллельно показывая мне снимки в телефоне.
– Всё, как ты мечтала, – киваю, ощущая, что на душе становится легче.
– Увы, не всё, – печальная усмешка трогает её губы, а глаза в ту же секунду начинают подозрительно блестеть.
– Сандерс… – склоняю голову чуть влево и сжимаю челюсти.
Не знаю зачем делаю это. Протягиваю руку и вытираю слезу, скатывающуюся по её щеке.
– Чёрт, прости… – часто моргает и машет ладонями, пытаясь взять себя в руки. – Я просто совсем не ожидала, что встречу тебя здесь. Сколько мы не виделись?
– Чуть больше года прошло. Наверное…
– Это правда, что Рид ушёл в армию? – она явно старается поддержать некое подобие дружеской беседы.
– Правда.
– Ну и дела… – снова потрясённо качает головой. – А ты…? Поднимаешься всё выше? Мой друг твой ярый фанат, – спешно поясняет. Очевидно для того, чтобы я не подумал, что она снова сталкерит за мной.
– Да…
Молчим, и между нами повисает неудобная пауза. Просто смотрим друг на друга, и каждый думает о своём.
Честно? Не о чем нам говорить после всего того, что было.
– Я скучала по тебе, Лерой, – судорожно выдыхает, будто изо всех сил пытается держаться. – Можно… обниму тебя?
Ничего не говорю в ответ, и она расценивает моё молчание как согласие. Порывисто подаётся вперёд, прижимается ко мне всем телом... Гладит по спине, а затем её ладони поднимаются к шее. Трётся щекой о мою скулу, задевает её губами и закрывает глаза.
– Я так тебя ненавидела. Из-за Неё, – шепчет тихо.
Опять за старое!
– Картер… – пытливо заглядывает в глаза и по-прежнему держит в кольце своих рук.
– Сандерс, ни к чему всё это, – отстраняюсь и поворачиваюсь к ней боком.
– Выкурю ещё одну сигарету и вернусь в зал. Моя смена начинается через полчаса, я здесь на работе.
– Я ведь не ошиблась на её счёт, да? – зачем-то начинает колоть ядовитыми фразами.
– Ты о чём вообще? – поворачиваю голову и прищуриваюсь.
– Скорее о ком... Я про твою гимнастку. Видела летом Джулианну. Она сказала, что вы расстались.
Улыбается. Даже не пытается скрыть своё ликование. Похоже, танцы на костях приносят ей ни с чем не сравнимое удовольствие.
– Я же говорила тебе, что будет именно так. Эта девчонка никогда не ценила тебя по достоинству.
– Хватит, Сандерс.
Меня напрягает этот разговор. Как обычно, я начинаю закипать и злиться. И знает ведь, что ступает на запретную территорию...
– Думала, что когда ты окажешься на моём месте, поймёшь наконец, что к чему и трезво оценишь ситуацию.
– Давай не будем об этом.
– Мне обидно, ясно? – повышает голос. – За тебя… За нас!
– За нас? – не могу сдержать усмешку.
Не было никогда этого «нас». Разве что в её богатом воображении.
– Я всегда выбирала тебя, Лерой. Всегда готова была идти за тобой. Неважно куда. Всегда…
– Зачем ты говоришь мне всё это? – раздражённо спрашиваю, затягиваясь никотином до ноющей боли в груди.
– Потому что будь я на её месте, ни за что бы тебя не отпустила, – касается моего плеча. – Понимаешь ты или нет?
Какое-то время молча докуриваю свою сигарету. Выбрасываю окурок, поворачиваюсь к ней.
– Сандерс… Ты никогда не была и не будешь на её месте. Мне пора вернуться в зал. Извини…
Междугородний автобус медленно тащится по пустынной трассе Калифорнии. Издевательство над пассажирами продолжается почти четыре грёбаных часа, в то время как на легковой тачке от Лос-Анджелеса до пункта назначения можно добраться в два раза быстрее. Но вот беда, машиной я пока в городе Ангелов не обзавёлся. Так что, стиснув зубы, приходится наслаждаться всеми «прелестями» общественного транспорта.
К тому моменту как перед глазами мелькает заветный указатель на Блу Бэй, я успеваю возненавидеть не только сам автобус, собравший по пути все ямы, но и тех, кто в нём находится.
Твою мать, это просто пытка какая-то! Такое ощущение, что Всевышний решил проверить на прочность мою и без того поломанную психику. Ведь компания вокруг меня подобралась «что надо»: впереди две ворчливые старушенции, громко обсуждающие прошедшие президентские выборы, сзади малолетний придурок, без конца задевающий своими конечностями моё сиденье. Справа от меня – молодая мамаша, пытающаяся справиться со своим беспрестанно орущим ребёнком, чей голый зад я видел за время поездки чаще, чем пальмы за окном.
Добавьте к этому подвыпивших хохлатых студентов-неформалов, занявших места в самом начале нашей колымаги и группу мексиканцев, расположившихся в хвосте. Эти неугомонные музыканты вот уже третий раз подряд затягивают под гитару опостылевшую «Me gustas tu» Mano Chao. Я эту песню терпеть не могу со времён работы в «Тукане». Сразу вспоминаю коротышку Диаза и адовы будни, проведённые в его ресторане.
Как назло, мои наушники Beats очень не вовремя садятся, а это значит, что отгородиться от той вакханалии, которая тут происходит, больше не представляется возможным. Благо, ехать осталось от силы минут пятнадцать. Только это и радует.
– Извините, вы не могли бы подержать Бенджамина? – спрашивает девушка, одновременно с этим вкладывая мне в руки своё годовалое чадо.
Будучи не в восторге от этой идеи, недовольно хмурюсь, но пацанёнка, топчущегося на моих коленях, всё-таки придерживаю. Правда на значительном расстоянии от своей белоснежной футболки, ведь согласно моим вынужденным наблюдениям, этот ребёнок периодически портит не только памперсы, но и свои вещички. Минут пять назад, например, каша, которую он поглощал со зверским аппетитом, вышла назад. Так что… от греха подальше.
Вскидываю бровь, глядя на это нечто. Загадил всё, что только можно, а теперь беззаботно веселится. Гогочет, широко улыбается во весь свой беззубый рот и пытается дрыгать голой задницей под мексиканскую хренотень, звучащую на весь салон. Ещё и подпевает громко на своём нечеловеческом языке.
Рехнуться можно, если честно. Аж голова разболелась от всего этого.
Ощущаю очередной удар в спину. Медленно поворачиваюсь назад и злобно сверкаю глазами. Исчадье ада, сидящее прямо за мной, скалится в ответ и беззаботно пожимает острыми плечами. Забавляется… Это одноклеточное всю дорогу испытывает моё терпение, грозящееся лопнуть в любую секунду.
Чёрные зеньки паренька светятся недобрым огоньком. Нарочно повторяет движение ногой, и я сжимаю челюсти до хруста.
Омен проклятый.
– Успокойте своего сына, – киваю в сторону распоясавшегося малолетнего хулигана, обращаясь к тётке, сидящей с ним по соседству.
– Это мой племянник.
– Мне всё равно. Успокойте, в противном случае я завяжу его конечности морским узлом.
– Дэмиан, опусти ножки, не надо так делать, ты мешаешь дяде, – равнодушно отчитывает его она. А затем, прижав к груди какую-то книжку, выдаёт то, что заставляет меня тяжело вздохнуть и отвернуться. – Молодой человек, скажите, что вы знаете о Боге? Задумывались ли вы когда-нибудь о жизни после смерти?
О жизни после смерти…
Поразвелось сектантов.
Она ещё что-то там лепечет, но к счастью мексиканцы снова начинают брынькать на гитаре, и её монотонную речь перекрывают слова очередной ненавистной песни. Но уж лучше так, чем слушать те бредни, что она несёт…
– Нашла! – громко радуется девчонка, демонстрируя мне памперс с микки маусами.
Малец тем временем старательно пытается оторвать мне нос, вообразив, наверное, что я – родственник Пиноккио.
– Спасибо большое! Приподнимите-ка его, пожалуйста…
Душно, ни хрена дышать не могу к тому же. Тихо выругавшись, встряхиваю проказника, отлепив его цепкую ручонку от своего лица, и терпеливо жду пока мамаша нацепит на него чёртовы панталоны!
Возвращаться к матери Бенджамин не особо хочет, но я не горю желанием продлять наше «общение», поэтому отворачиваюсь к окну и устало прижимаюсь лбом к стеклу. Поездка домой кажется бесконечной, но вот один за другим начинают мелькают знакомые пейзажи, и взгляд на них отзывается теплом в сердце.
Побережье. Стройные ряды пальм, изумрудный океан, потрясающей синевы небо, золотые пески и палящее солнце.
Центральное авеню.
Школа «Блу Хай».
Родной спортзал, в котором я пропадал сутками.
Улицы, хорошо знакомые со времён сопливого детства...
Когда автобус наконец останавливается, нетерпеливо поднимаюсь со своего места и спешу к выходу, чтобы выбраться из душного салона одним из первых. По воле случая оказываюсь рядом с Оменом, третирующим меня всю поездку. На этот раз он нарочно наступает мне на ногу. Хватаю мальчишку за ухо, пока этого не видит его мамаша, увлечённо вербующая в свою секту очередного дурака, развесившего уши.
– Попадёшься мне в Блу Бэй, оторву его, обещаю тебе, – угрожаю я и тяну за ухо так, что он начинает ныть.
Все заняты сборами и своими вещами, так что до пострадавшего никому нет дела.
– Ааай. Отпусти! – вопит он, ни на шутку испугавшись.
Гадёныш мелкий.
Слышу, как открываются двери. И сейчас это – поистине самый желанный звук на свете. Отвесив мальчишке звонкий подзатыльник на прощание, протискиваюсь между кудахтающими старушенциями и аккуратно расталкиваю плечами копошащихся пассажиров.
Оказавшись на свободе, качаю головой и глубоко вдыхаю свежий вечерний воздух. Перекидываю спортивную сумку через плечо и направляюсь в сторону побережья, ощущая странное покалывание в области груди. Пару минут спустя уже сижу за столиком старого-доброго «Сплэш». В юности мы обожали это местечко. Частенько собирались здесь шумными компаниями и, теряя счёт времени, беззаботно проводили под открытым небом вечера и ночи.
Не спеша потягивая свой кофе, с удовольствием осматриваюсь по сторонам. Как всегда, на пляже активно тусит молодёжь. Знойные девчонки в бикини, растянувшись на полосатых лежаках, ловят «правильные лучи» уходящего солнца, в то время как парни на спортплощадке соревнуются в силе и выносливости.
Кто-то из ребят играет в волейбол, кто-то сидит у самой воды в предвкушении поймать закат невиданной красоты, а кто-то уже накидался в дрова и стремится разделить своё приподнятое настроение с окружающими.
– Как твои дела, красавчик? – улыбается Пэт, оставляя на столе тарелку с фирменным чизкейком.
Моя бывшая одноклассница уже который год работает официанткой в «Сплэше».
– Привет, Джонсон, всё отлично. Ты по-прежнему здесь?
– Ага, но это ненадолго, – многозначительно хлопает себя по животу. – Спасибо Теду. Скоро я буду напоминать глобус, так что с подносами уже не побегаешь.
– Поздравляю.
– Давно тебя не видно, – она поднимает очки на лоб. – Но выглядишь супер. По-прежнему машешь кулаками?
– Что поделать, если это единственное, что получается хорошо, – хмыкаю я.
– А колледж? Бросил?
– Обижаешь. Где-то на полке у меня валяется бумажка, подтверждающая тот факт, что я умею готовить.
Она хихикает.
В кармане вибрирует телефон.
– Извини.
Достаю трубку и с удивлением обнаруживаю, что по видеосвязи мне звонит человек, от которого я меньше всего этого ожидаю. Учитывая некоторые обстоятельства.
Принимаю вызов и жду, когда на экране появится до боли знакомое лицо. Одно дело общаться сообщениями и совсем другое увидеться. Пусть и так.
– Твою за ногу, наконец-то! – отборным матом ругается Рид. – Долбаная сеть. Пришлось взобраться на грёбаную вершину горы, чтобы до тебя дозвониться.
Рид Брукс собственной персоной. Мой лучший друг. Мой брат. Не по крови, но по духу…
– Брукс, – не могу сдержать непроизвольную улыбку, растягивающую губы. – Это того стоило. Давно мечтал увидеть твою недовольную рожу.
– Погоди я сяду…
Нецензурно выругавшись, приземляется на скалистый уступ.
– Охренеть ты забрался! – присвистываю, оценивая внушительный вид сверху. – Кирпичей в штаны наложить можно…
– Акрофоб херов, так и не избавился от своей фобии? – насмешливо интересуется он, дёргая ворот форменной армейской рубашки.
– Как сказать… Всё ещё не перевариваю самолёты, – признаюсь я. – А форма, между прочим, тебе к лицу, бро.
– А то! Тёлки вообще кипятком ссут, – самодовольно соглашается он.
– И каково тебе в армии? – обеспокоенно всматриваюсь в его лицо.
– Да отлично. Правда командир – редкостный говнюк. Старый индюк, возомнивший себя непонятно кем. Чёртова заноза в заднице! Я из-за него уже столько штрафных словил, просто звездец…
– Ясно.
– А в целом всё хорошо. Тяжко было первые пару месяцев, но сейчас я привык, – вполне искренне улыбается он.
– Тебе реально нравится там? – не верю я.
Если честно, до сих пор не могу принять тот факт, что друг ушёл в армию по собственной воле. Взял и решил одним моментом. Перемкнуло и всё. Здравствуй, контракт на несколько лет вперёд.
– Вполне. Это то, чего я хотел, Лерой. То, что мне было необходимо, – на полном серьёзе говорит он. – А знаешь какие приёмчики у меня теперь в арсенале? Прямо не терпится уложить тебя на лопатки.
– Мечтай… – фыркаю я. – Ты хоть представляешь насколько усовершенствовалась моя техника за этот год?
– Ой, ой, мать твою! Важный какой, дьявол тебя дери!
– Со мной, между прочим, занимаются лучшие тренера Лос-Анджелеса, – хвастливо сообщаю я.
– Ну разумеется! А так… всё ещё, обтекая потом, готовишь тако для мексиканской мафии, Чемпион? – громко хохочет он.
Не мог не подколоть, конечно же.
– Нет, устроился вышибалой в Авалон, – делюсь последними новостями я. – Это куда приятней.
– Вот только там тебя ещё не было…
– Прикинь, встретил Сандерс пару недель назад.
– Ну так неудивительно, парни говорили, что она за тобой в Лос-Анджелес двинула. Чокнутая. Чё там? Опять на шею вешалась?
Киваю. Угадал естественно.
– Как предсказуемо. Смотрел твои крайние поединки и прошерстил таблицу, – перестаёт смеяться. – Горжусь тобой, дружище, ты молоток! Скоро скинешь нокаутом могучую кучку и заберёшься на самый верх.
– До этого ещё далеко, – с досадой отзываюсь я. – Угадай, где я, кстати…
Показываю ему веранду «Сплэш», выполненную из дерева. Брукс прищуривается, а потом выдаёт очередной поток непечатных слов.
– Серьёзно? – подносит телефон ближе к лицу, дабы убедиться, что это – не обман зрения. – Неожиданно… А говорил, что в Блу Бэй ни ногой…
– Приехал навестить Хью и поздравить мать с днём рождения, – пожимаю плечом.
– Ништяк, – одобрительно кивает он. – Верное решение. Уже видел кого-нибудь из наших?
– Нет. Я только что вылез из душного автобуса. Думал скончаюсь, пока доеду. Духота и интересные пассажиры прямо-таки сделали мой день, – криво усмехаюсь я.
– Могу себе представить.
– Это вряд ли! Голозадый малец, топчущийся на моих коленях. Сектантка, мечтающая отправить меня в рай и мексиканское трио, исполняющее мои любимые песни. И это лишь часть картинки, чтоб ты понимал.
Брукс взрывается неконтролируемым приступом хохота.
– Ну а как прошла поездка в Джексонвилль? – всё же задаёт вопрос, отвечать на который не особо хотелось.
– А что поездка… Всё нормально.
Смотрим друг на друга и некоторое время молчим.
– Не виделся с Ней значит? – продолжает своё расследование Рид.
– С кем с ней?
Делаю вид, что не понимаю, о чём он говорит. Иногда лучше скосить под дурака. Может, прокатит.
– С Онил, с кем же ещё, – пьёт воду из бутылки, внимательно отслеживая мою реакцию.
– Спятил? Зачем мне с ней видеться? – тянусь к чашке, глотаю кофе и начинаю кашлять.
– А если не пиз**ть?
Сука, как насквозь видит.
– Брукс, я провёл в Джексонвилле всего одну ночь. Не думаешь ли ты, что я потратил её на девчонку, с которой мы уже год как не в отношениях.
– Ну мало ли… Не злись, я просто поинтересовался, зная, что Флорида – это твоё слабое место.
– Нет у меня никакого слабого места, закрыли тему, – раздражаюсь я.
– Да не кипятись ты, нет так нет, – успокаивает меня он, всем своим видом показывая, что так не считает. – Передавай привет придуркам Осмо и всем остальным, если вдруг с кем-то пересечёшься. Пойду я. Меня там, наверное, уже с собаками ищут.
– Брукс, – глядя на него внезапно ощущаю острую, давящую тоску, сжимающую невидимыми пальцами глотку.
Не хватает его рядом. Слишком я привык к нему за тот год.
– Рад был увидеть и услышать тебя, брат. Не пропадай.
Рид кивает и нарочно показывает мне обрыв за своей спиной.
– Бездушная скотина.
– Пока, любитель тако.
– До связи…
Рид отключается, а я ещё какое-то время с улыбкой смотрю на потухший экран.
Убираю телефон в сумку, оставляю на столе деньги и встаю. Направляюсь в сторону дороги и спустя несколько минут сажусь в местное такси. Болтливый дядька по пути рассказывает про нового мэра. (Которым, к слову, стала мать Рида). И я молчу ровно до тех пор, пока он не начинает толкать речи, преисполненные нездорового сексизма. Довольно грубо прерываю его разглагольствования, оплачиваю поездку и выбираюсь из авто, притормозившего у цветочного магазина.
Там я покупаю розы для матери. Продавщица очень радуется тому, что требуется собрать большой букет. Пока оформляет, не замолкает ни на секунду. Рассуждает сама с собой на тему того, что молодёжь стала редко покупать цветы. Я слушаю её в полуха. Не терпится побыстрее оказаться дома и рухнуть на кровать.
Хоуп Стрит – вот настоящее испытание. Не видел родную улицу больше года и сейчас испытываю самые противоречивые чувства. С одной стороны, я рад вернуться сюда. А с другой… сразу начинаю ковыряться в прошлом. Так меня и не отпустившем.
Стоя на пороге и ожидая, пока именинница в лице моей матери соизволит открыть мне дверь, я невольно засматриваюсь на дом соседей, что находится через дорогу.
Дом семьи Онил. Её дом.
Сколько раз я забирался в него через окно второго этажа – не сосчитать. Зачем? Да просто не было иной возможности провести время со своей девчонкой. Так-то нам запрещали встречаться. К тому же, её слишком часто наказывали и сажали под домашний арест. Но на меня эти загоны её мамаши никогда не действовали. Я всё равно оказывался рядом с Роуз всякий раз, когда мне это нужно было.
Придурок. Устраивал ей свидания на крыше и просто любовался ею спящей ночь напролёт… Лежал в её постели и сходил с ума от близости её тела. Мечтая, что однажды буду засыпать с ней вот так каждую ночь. Или активно мешать, занимаясь куда более интересными вещами…
Да… удивительна наша жизнь. Когда-то я был уверен в том, что глупое слово «навсегда» – это про нас. Но я ошибся, ведь как оказалось, моей любви для её счастья было недостаточно.
– Картер, сынок! Поверить не могу, что ты приехал! – мать виснет на моей шее и заливает футболку слезами. – Идём скорее в дом. Джулианна! Джулианна, смотри, кто приехал!
– Мам, цветы, – протягиваю ей букет и хмурясь, терплю, пока они с сестрой на пару нацеловывают меня в обе щеки…
Родные стены встречают тепло. Всё же зря я столько времени не появлялся здесь...
В онкодиспансере, как всегда, многолюдно. Молод ты или стар неважно. Эта болезнь, увы, никого не щадит. Протягивает свои костлявые, уродливые пальцы даже к младенцам.
Поднимаюсь на третий этаж. Туда, где находится детское отделение.
– Кааартер, привет-привет! – Айрис радостно бросается мне на шею, заключает в тесные объятия и звонко целует в щёку. – Я так рада! Так рада тебя видеть!
– Привет. Взаимно.
– Отлично выглядишь, – говорит она, задерживая на мне долгий, внимательный взгляд. – Дела идут хорошо?
– Неплохо вроде…
– Это радует, – на её лице появляется искренняя, добродушная улыбка.
– Как он себя чувствует? – отстраняюсь от девчонки и киваю в сторону палаты.
– Да как, – моментально скисает рыжеволосая. – Плохо. Совсем стал апатичен ко всему. С нами почти не разговаривает. Уходит в себя… и ничего не поделать.
– А здоровье? Что говорят врачи?
Всегда страшно задавать этот вопрос. Точнее, куда более тревожно услышать на него ответ. Настоящий момент не является исключением, ведь несмотря на то, что мы верим в лучшее, к худшему тоже должны быть готовы.
– Полная диагностика назначена на завтра, – информирует меня Айрис.
– Ясно…
– Картер, большое спасибо за деньги, не стоило правда… – её щёки покрываются румянцем.
– Айрис, не начинай опять, ладно? – ворчу хмуро. – Тебе бы отдохнуть…
– Что? Всё так плохо? Но да, пожалуй, я поеду домой, раз уж ты здесь. Может хоть немного посплю перед сменой. Что там на этот раз? – пытается заглянуть в бумажный пакет. – Ты как Санта-Клаус. Появляешься редко, но всегда с подарками.
– Не спит? – интересуюсь, замирая у двери.
– Нет.
– Отлично. Увидимся, – прощаюсь с девушкой и, коротко постучав, вхожу в палату.
Мальчишка лежит на спине. Смотрит в окно отстранённым взглядом, а пальцы при этом собирают кубик рубика.
Погода сегодня под стать его настроению. Хмурое небо всё сильнее затягивает свинцовыми тучами, и, сдаётся мне, что уже скоро конкретно ливанёт.
– Салют, скучающим! – бодро подаю голос я.
Хью резко поворачивает голову и от удивления приоткрывает рот. Однако промелькнувшая в его глазах радость тут же сменяется явственно горящей обидой.
– Даже не поздороваешься со мной? – подхожу к изголовью кровати.
– Чего ты вдруг пришёл? – злобно выдаёт мальчуган.
– Так не виделись давно, – протягиваю ему руку, и он, лишь спустя несколько секунд, нехотя пожимает её.
– Ну ты прямо один-в-один я в детстве, мистер Плохое Настроение, – не могу удержаться от комментария.
– Нормальное у меня настроение…
Он произносит это таким тоном, что я не могу сдержать смешок. Присаживаюсь рядом и внимательно вглядываюсь в его лицо.
– Сердишься на меня? Давай начистоту.
– Ты здесь только потому что она попросила?
– Айрис? – вопросительно вскидываю бровь. – Нет. Это было моё решение. Прости, что давно не виделись. Не было возможности приехать.
Он кивает мол «ладно, прощаю».
– И чем это ты был так занят? Девчонками? – выдаёт, насупившись.
Хохочу и качаю головой.
– Нет. Много работал и тренировался.
– Я видел, как ты уделал Баргиссона. Молоток! Когда у тебя следующий бой? – приподнимается на руках, чтобы занять удобное сидячее положение.
– В следующую среду. Будешь за меня болеть?
– Если у меня будет возможность, – ядовито отзывается Хью, ловко жонглируя моими же словами.
Смеюсь и, поддавшись внутреннему порыву, прижимаю мальчишку к себе. Тот сперва замирает, а потом, когда я уже хочу отстраниться, внезапно цепляется за меня в ответ и начинает… плакать.
– Я думал, что ты бросил меня. Бросил… – не удержавшись, шмыгает носом.
– Ты чего? Что ещё за глупости, дружище! – хлопаю его по спине.
– Мне недолго осталось, Картер, – шепчет вдруг он. – Я чувствую, понимаешь? Вот посмотришь, завтра эти монстры в белых халатах скажут, что у меня всё плохо.
От этих его слов становится не по себе.
– Ерунда, Хью, всё будет хорошо, – пытаюсь сглотнуть ком, застрявший в горле.
– Хочу застать тот момент, когда ты станешь чемпионом. Так чтоб номером один. Самым-самым, понимаешь? – восхищённо бормочет он.
– Застанешь, – уверенно заявляю я. – И хватит накручивать наперёд, что за привычка?
– Надо быть реалистом, – глубокомысленно заключает он. – Как там твоя девчонка? Та, с которой я запускал змея, – уточняет он и пятится назад, смущённый проявленной слабостью. (Так-то подобные моменты для него крайне редки).
Ошарашил, конечно, своим вопросом.
– Она во Флориде, Хью. Готовится к чемпионату мира по художественной гимнастике.
– Не понял, – озадаченно хмурит брови, в недоумении глядя на меня. – Ты в Калифорнии, а она во Флориде? Как так?
– У неё всё в порядке, не переживай.
– Это она тебе сказала? – сощуривает один глаз.
– Нет, но я знаю. Так что переживать не стоит.
– Ты что… одну её туда отпустил? – наезжает на меня малец. – А если она там задружит с кем-нибудь?
– Ты посмотришь, что я тебе привёз? – протягиваю большой бумажный пакет, надеясь отвлечь его внимание от щепетильной темы. Но тщетно…
– Мне она нравилась вообще-то.
Игнорирую его комментарий.
– Открывай давай пакет.
– Да на черта мне твой пакет сдался, когда тут такие новости! – возмущается и складывает руки на груди.
– Ну раз ты не настроен принимать от меня подарки, то я, пожалуй, пойду.
– Почему ты не хочешь говорить об этой девчонке?
– Хью, мы с Роуз больше не вместе.
– Почему? – искренне не понимает он.
– Ты ж влюблён был в неё по самые помидоры. Как очумелый на неё пялился.
– Иногда взрослые люди… расходятся. Так вышло. Ясно?
В принципе это всё, что я могу ему сказать.
– Вообще не ясно, – хмыкает он. – Роуз – красивая, забавная и весёлая. Мало ест и к тому же, умеет играть в приставку. Чего тебе ещё надо?
– Ладно, Хью, мне и правда пора. Загляни, там много интересного, – настойчиво вкладываю пакет ему в руки.
– Ооо, планшет! С ума сойти! – наконец переключается он. – Ой сколько всего, ты что банк ограбил?
– Нет, уделал джокера, – хохотнув, встаю с постели и коротким жестом взъерошиваю его волосы. – До встречи, бандит. Я ещё зайду перед отъездом.
– Ага, если возможности будут, – язвит он, включая ipad.
Разворачиваюсь и шагаю к выходу. Пальцы уже касаются дверной ручки, когда голос Хью меня останавливает.
– Ты же говорил, что это навсегда, чуть ли не любовь до гроба. Помнишь? Распинался, когда я не хотел принимать девчонку в нашу компанию.
Растеряно смотрю на мальчишку, ожидающего услышать от меня хоть какой-то вразумительный ответ.
– Говорил, – устало киваю, соглашаясь.
– Выходит, натрепал? – изгибает бровь.
– Нет. Так и есть, приятель.
Он пытает меня внимательным взглядом.
– Странные вы взрослые. Вечно сами себе всё усложняете.
– Давай, Хью, до встречи, – прощаюсь, вскидывая пятерню.
Торопливо открываю дверь и выхожу в коридор. Не знаю почему, но ощущаю я себя погано. Поразительно насколько легко может вывести из равновесия ребёнок, просто озвучивший свои мысли.
Оказавшись на первом этаже, покупаю в автомате кофе. Невкусный, пресный. Совершенно никакой…
Иду на улицу. Там уже вовсю хозяйничает стихия. Ветер поднялся, гремят раскаты грома, и молния вспышкой разрезает тёмно-графитовое небо.
Секунда – и начинается самый настоящий ливень. Как я и предсказывал.
Стою, облокотившись о колонну, и медленно раскуриваю сигарету, наслаждаясь ни с чем не сравнимым запахом дождя. Люди суетятся. Спешат поскорее спрятаться под крышей или в своём авто, а по асфальту стремительно растекаются целые реки.
Мой взгляд блуждает по парковке. Спотыкается о чью-то фигуру, и я прищуриваюсь…
Может, человеку стало нехорошо? Почему он не торопится укрыться?
Выкидываю окурок и выхожу под дождь. По мере приближения начинаю понимать, что на асфальте сидит женщина. А когда до неё остаётся всего несколько шагов, я застываю на месте как вкопанный. Потому что она поворачивается, и мы сталкиваемся взглядами.
Однако в секунду накатившая злость и обида уступают место удивлению и растерянности. Уж слишком она изменилась. Худая до ужаса, бледная, слабая. Совсем не похожа на себя прежнюю… Разве что глаза транслируют те эмоции, которые всегда предназначались лишь мне.
Переборов внутренний протест, сжимаю челюсти и, наступив на горло собственной гордости, всё же делаю это. Интересуюсь, всё ли в порядке…
РОУЗ
На большом плазменном экране демонстрируют таблицу с оценками. Пробежавшись по ней глазами, с досадой отмечаю, что не хватило совсем чуть-чуть! Впрочем, как обычно…
Оценка прежде всего зависит от сложности упражнения и чистоты исполнения. Чем больше в упражнении мастерства (элементов с предметом) и бросков с риском потери, тем выше оценка, которую выставляют две основные бригады судей. Судьи бригады D оценивают трудность упражнения, а судьи бригады E – исполнение и артистизм. Причём у каждого судьи разная функция. Например, судьи D1 и D2 записывают содержание упражнения особыми символами и оценивают танцевальные шаги и элементы тела. Судьи E1 и Е2 фиксируют сбавки за артистизм и непопадание в музыку, а судьи Е3 – Е6 выявляют технические ошибки. Здесь-то меня и заминусовали… Немного, но этого хватило. Хватило для того, чтобы слететь с первого места.
По итогу в индивидуальном зачёте на чемпионате Америки я стала второй. Показала лучшие для Бернса баллы, но, увы... Обидно. Всегда считала второй результат самым досадным провалом из всех возможных. Ладно хоть в двух дисциплинах забрала своё первое место: в упражнениях с лентой и мячом. Немного скрасила горечь поражения и победа нашей команды в многоборье. Девчонки заслужили её по праву. Весь год пахали как проклятые...
*********
По возвращении в Джексонвилл сразу идём праздновать наш успех. Вечер субботы, на побережье многолюдно, но даже этот факт совершенно не расстраивает. Настроение хорошее, погода – просто отличная. Занимаем угловой столик на территории Макдональдса и с интересом разглядываем меню. Как нечто особенное, знаете ли.
– Сегодня долой запреты! – торжественно объявляет Лу. – Хочу всё самое вредное!
– Слышала бы тебя твоя мать, – толкает её локтем Кейт.
– На костре бы уже сожгла её, – хохочет Вики.
– Или на горох поставила!
– Не напоминай мне о моём несчастном детстве! – Лу корчит недовольную физиономию и крутит в руках цветной флаер.
– Пожалуйста, закажите колу!
– Я бы наггетсы поела, – томно вздыхая, произносит Мэгги.
– Бургеры берите разные. И эти, и эти, – Кейт тычет пальцем в меню.
– Тогда уж и картофель по-деревенски! – тараторит Вики.
– А на десерт мороженое!
– И молочные коктейли!
Что называется понеслась душа в рай...
– Надеюсь, Бернс не следит за нами, – Мэгги с опаской озирается по сторонам.
– Я иду делать заказ! – лукаво подмигивает нам Лу, воодушевлённо потирая при этом ладоши.
– Я с тобой, – присоединяется к ней Вики.
– Заказывайте на всех! И причём побольше, потом разберёмся! – подбадривает её Кейт.
Они начинают радостно верещать и визжать.
– Люди кругом, давайте-ка потише! – недовольно шикаю я на них.
Не обращая никакого внимания на мои реплики и толкая костями друг друга, отправляются в сторону окошка.
– Как маленькие, честное слово! – качаю головой.
– Онил, не занудствуй! – Мэгги взъерошивает мои волосы.
– И вообще, чего приуныла? Выше нос! Ты же всех нас уделала, детка!
– Да перестаньте…
– Но ведь так и есть. В нашей команде ты – лучшая.
– Это не так, – смущаюсь я.
– Отстаньте от Роуз, девчонка просто страдает синдромом отличницы, – делится своим предположением Кейт. – И да, она ещё долго будет пилить себя на тему того, что могла бы выступить лучше.
Да, это так. Действительно могла бы. Но, увы, едва не уронила предмет, что безусловно не укрылось от внимания судей.
– Я бы на твоём месте безбожно радовалась второму месту.
– Не тот случай, Мэг! – отмахивается Кейт. – Роуз повёрнута на победе. Настоящей победе, понимаешь?!
– Вовсе нет, – спорю я.
– Да уж конечно!
– А мне больше никакие победы не нужны! Я наконец решилась. Это были мои последние соревнования, – ни с того, ни с сего выдаёт Мэгги.
– Чего-чего? – опуская на стол поднос, вопит на всю округу вернувшаяся Лу.
– Нет, вы это слышали? – Вики расставляет перед нами молочные коктейли. – Куда это ты собралась, Мэгги? Мы прошли чемпионат Америки. Впереди чемпионат мира. Не вздумай нас кидать!
– Не, девчонки, я пас. Всё, что могла – гимнастике отдала. И давайте будем честны, я – самое слабое звено в вашей группе.
– Глупости говоришь, но знаешь, я уважаю твоё решение, – Кейт целует Мэгги в щёку. – Хоть заживёшь как человек.
– Как-то грустно, – искренне расстраиваюсь я.
– Угу…
– Эй, ну чего ты? – Мэгги приобнимает меня за плечи и улыбается. – Не грусти, Роуз. Контакты есть, адрес вы знаете, так что… добро пожаловать ко мне в Алабаму!
Положа руку на сердце, я очень привыкла к этим девчонкам, и новость о том, что одна из них больше не будет частью нашей команды, отзывается тоской в сердце.
– Чем займёшься, счастливый человек? – задорно интересуется Вики.
– У меня довольно скромные мечты. Найду себе хорошего парня, поступлю в универ, но сперва точно устрою себе отпуск, – мечтательно произносит Мэгги. – Хочу в Испанию!
– Здорово!
Пытаюсь незаметно смахнуть слёзы, но девчонки всё равно замечают этот жест.
– Роуз, хватит депрессировать, ты ведь сама говорила, что и без гимнастики жизнь продолжается! – напоминает о моих словах Лу.
– Да… так и есть. Просто… жалко, что Мэгги уедет.
– Не будем о грустном! Гастрономическому раю быть! Тянем сюда свои клешни и дружно нарушаем диету! – горланит заводила-Кейт.
– За победу! – Лу поднимает вверх молочный коктейль.
– Ура!
Смеясь, в шутку стукаемся пластиковыми маковскими стаканами.
– Ееее!
– Один за всех и все за одного! – хихикает Вики. – Налетай, саранча!
В течение последующих пятнадцати минут все мы заняты важным делом. Наслаждаемся тем, что в обычной жизни для нас табу. Ведь чем старше становишься, тем сложнее контролировать вес. Проблема ведь не только в еде, но и гормонах…
Вам, возможно, смешно, но ощущения от этого незатейливого перекуса непередаваемые! «Вредности» из Макдональдса кажутся сейчас самым невероятным деликатесом на свете.
– Супер…
– В меня больше не лезет.
– Я тоже пас.
– Картофель – просто бомба! – Кейт неприлично постанывает.
– Эй, тише, те парни итак поглядывают на нас с нездоровым интересом на лицах.
– Мне плевать. Я только что получила гастрономический оргазм, так что…
Подозреваю, что мои щёки начинают стремительно краснеть. Она как скажет что-нибудь, господи… Хоть стой, хоть падай.
– Это было прекрасно… Умереть можно.
– Просто богично-феерично!
– Полна коробочка! – объявляет Вики.
– А теперь построились и все дружно на весы! – командует Кейт, испустив злорадный смешок.
– Иди ты, – потирая живот, отзывается Лу.
– Мне аж плохо, – признаётся Мэгги, нахмурившись.
Хорошо, что я не стала пускаться во все тяжкие. Нет желания провести эту ночь без сна.
– Эй, девчонки! Повторить вам? – у нашего стола появляется парень.
Все сразу же замолкают. Лу, дурачившаяся с картофелем, едва не давится им.
– Вы с таким аппетитом поглощали всё это, – блондин иронично поигрывает белёсыми бровями, осматривая упаковки от всего того, что мы успели уничтожить.
– Угу, накинулись как дикие, – хохочет Вики.
– Здоровый аппетит – это прекрасно, но мои друзья недоумевают, – жестом заправского пикапера откидывает чёлку назад. – Как вам удаётся сохранить фигуру? Все такие худенькие, как на подбор.
– Выходит, вы нас не узнали, – театрально-разочарованно вздыхает Лу.
– То есть? – не понимает парень.
– Перед вами звёздная сборная по художественной гимнастике, – торжественно объявляет Кейт, вздёргивая при этом подбородок.
– Команда номер один в Америке, на минуточку! – Мэгги деловито поднимает палец вверх.
– Ни черта себе! – присвистывает он, и его улыбка становится ещё шире.
– Тебя только за смертью посылать, Джой, – буквально из ниоткуда рядом с блондином возникают брюнет и ещё один блондин.
– Эй, ребят, у нас тут гимнастки, – хитро прищуривается парень, подошедший к нам первым. (Тот, который Джой).
Отчего-то я сразу вспоминаю слова нашего тренера…
– Ого-го! Будем рады знакомству! Я – Кайл, а это Лукас.
Девчонки начинают наперебой представляться. При этом манера их поведения меняется кардинальным образом.
Чудн
Кейт искусно хлопает длинными ресницами, Мэгги кокетливо накручивает локон на палец. Вики подозрительно широко улыбается, а Лу всё ещё пытается откашляться.
Порой девочки такие девочки…
— А тебя как зовут, красавица? – обращается ко мне брюнет.
Поднимаю на него глаза. Модная причёска: короткие виски и хохолок-чёлка, спадающая на лоб. Чересчур самоуверенный взгляд, крупные черты лица.
Вроде и симпатичный, но вообще никакой внутренней реакции не вызывает. Ничего в нём нет из того, что могло бы мне понравится.
– Мелроуз, можно просто Роуз, – заполняет неловкую паузу Кейт.
– Я бы сама ответила, если бы хотела, – стреляю в неё недовольным взглядом.
– Мелроуз… Красивое имя, – тянет парень. – Как впрочем и его обладательница.
Какой незатейливый подкат…
Улыбается мне, но я молчу в ответ и никак не реагирую на его комплимент, снова переключив внимание на свой приторно-сладкий коктейль.
– Я присяду рядом с тобой?
Пока Мэгги занимается тем, что выбрасывает мусор, он, так и не получив ответ, внаглую занимает её место. Ещё и руку кладёт на спинку моего стула. Как бы невзначай.
А я очень не люблю, когда подобным образом нарушают моё личное пространство…
– Вы местные? – интересуется блондин-Лукас.
– Мы живём в общаге спортколледжа, – зачем-то отвечает Кейт, раскрывая информацию, которую, по моему субъективному мнению, не стоит вот так запросто выдавать незнакомым людям.
Я ощутимо наступаю ей на ногу.
– А откуда родом? Мелроуз? – обращается почему-то ко мне.
– Калифорния, – отзываюсь нехотя.
– Так и думал, – подмигивает мне Кайл, по-прежнему улыбаясь.
Раздражает то, как он манерно растягивает слова.
– Алабама.
– Флорида.
– Техас.
Сборная солянка…
– А вы? – интересуется Лу.
– Студенты Массачусетского универа. Приехали сюда на неделю.
– Ммм… Кембридж! – Кейт явно поражена.
– Слушай, Кайл, насколько я понял, девчонки накануне выиграли чемпионат.
– Да? Супер… – снова поворачивается ко мне.
Парень так откровенно разглядывает меня, что становится не по себе. Но не потому что я нервничаю или переживаю… Скорее мне неудобно и неуютно под этим его пристальным взглядом.
– Так это надо отметить, как считаешь, Мелроуз?
– Мы уже, – равнодушно бросаю я, замечая хитрый прищур Кейт, сидящей в данный момент напротив.
– Мы за то, чтобы продолжить! – воодушевлённо спешит добавить она.
– Очень бы хотелось. Роуз, можно ведь просто Роуз, верно?
Так и хочется сказать, что нельзя.
— Парня у неё нет, если что! – снова влезает Кейт. – Ааай.
На этот раз я наступаю ей на ногу прямо от души. Да что там! Мне сейчас просто убить её хочется!
– Да не верю, что мне так повезло, – качает головой Кайл.
Ощущаю вибрацию. Достаю телефон из кармана джинс.
Незнакомый номер. Странно…
Но сердце отчего-то забилось чаще.
«
Вскакиваю со своего места, со скрежетом отодвигая стул.
– Эй, детка, ты куда?
Но я лишь молча направляюсь в сторону выхода. Спускаюсь по ступенькам и сбегаю вниз. Кеды утопают в песке, но я всё равно иду ближе к берегу. Там гораздо тише.
Присаживаюсь на пустующий лежак и ещё раз открываю сообщение.
И кто это? Почему-то внутри становится очень неспокойно.
Позвонить? Или не нужно? Ответить по смс? Что и кому… И если сообщение прислали таким вот образом, не подписавшись, то что это означает?
В задумчивости закусываю губу и покручиваю пальцами телефон. Сохраняю номер и захожу в мессенджеры. Однако, как и предполагалось, там пусто. На аватарках нет фотографий.
Перебираю в голове варианты и склоняюсь к самому маловероятному.
– Ты ли это, Лерой…
Звучит как бред сумасшедшего, но всё же.
Пульс учащается от одной только мысли, что это может быть Картер. Решаю позвонить своему брату, но Кид, как назло, почему-то не берёт трубку. Такое частенько случается, когда брат очень занят. А судя по часам его рабочий день ещё не окончен.
Зажимаю зубами прядь волос.
Позвонить? Нет?
Этот вопрос нещадно терзает меня вот уже несколько минут.
Ладно…
Нахожу номер в списке контактов и дрожащими пальцами нажимаю на вызов, но тут же сбрасываю. После чего раздумываю на тему своей трусости ещё пару секунд.
– Не дрейфить, Роуз… – успокаиваю саму себя и снова касаюсь пальцем экрана.
Спокойно. В конце-концов не факт, что это Лерой. Может, вообще другой человек, и я себе это придумала.
Слушаю в трубке монотонные гудки и не могу понять, что чувствую. Вот вроде и к лучшему, что никто не отвечает, но ядовитое разочарование всё равно противно отравляет кровь.
Опускаю руку с телефоном и устремляю взгляд на океан, кажущийся в это вечернее время практически чёрным.
Кто бы это ни был, игнорировать послание нельзя. Надо срочно звонить домой и выяснять подробности.
Входящий заставляет меня вздрогнуть. Едва не роняю телефон, когда вижу, что мне перезванивают с того самого номера.
Теряюсь. Торможу. Но всё же нахожу в себе силы на то, чтобы ответить.
– Алло… – резко поднимаюсь с лежака. Не сидится. Уж слишком я нервничаю.
На том «конце провода» молчат, однако мне итак всё ясно...Не знаю каким шестым чувством, но я понимаю. Это правда он.
– Звонила?
Всего одно слово… и глаза полны слёз. Сердце заходится в бешеном ритме, лихорадочно стучит, ударяясь о рёбра, а лёгкие и вовсе будто наполняются колючим битым стеклом. Не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.
– Да.
Поверить не могу, что говорю с ним. Больше года прошло… а слышать его голос так больно!
Сглатываю и пытаюсь взять себя в руки.
– Твоё сообщение по поводу моей мамы… я… не очень понимаю…
Ничего связного сказать не могу. Слова не складываются в предложения, а мысли утекают, как вода сквозь пальцы.
– Покупай билет и прилетай в Блу Бэй, Роуз, – говорит мне он спокойным, ровным тоном.
Слышу, как щёлкает зажигалка.
Курит. Так и не бросил значит.
Закрываю глаза. Представляю его красивое лицо. И то, как хмурит брови, зажимая губами сигарету.
Почти вижу его. Почти…
– Всё настолько плохо? – тревога почти молниеносно проникает в каждый нерв.
– Да.
Откуда знает? Видел её? Он в Блу Бэй?
Вопросы роем пчёл штурмуют воспалённый мозг, но озвучить хотя бы один из них я так и не решаюсь.
– Роуз, ты не замёрзла? Здесь у воды реально холодно, возьми мою куртку.
В ужасе оборачиваюсь. Наше с Картером тягостное молчание прерывает голос навязчивого Кайла. Лерой однозначно всё слышал. И мне это совершенно не нравится.
Какого чёрта этот идиот сюда явился? И зачем вообще открыл рот?!
– Роуз… держи.
Отмахиваюсь от него и его дурацкой куртки. Спешно отхожу в сторону.
– Я приеду, Картер. Большое спасибо, что сообщил мне.
В ответ, увы, только тишина… А уже спустя пару секунд короткие гудки оповещают меня о том, что наш короткий разговор окончен.
В груди нестерпимо саднит, и я чувствую, что меня вот-вот накроет истерика.
– Кто просил подходить ко мне? Ты не видел, что я разговариваю по телефону? – сорвавшись, кричу на парня, так не вовремя решившего проявить ненужную мне заботу.
Помимо воли по щекам начинают катиться слёзы, и улыбка наконец сходит с его лица. Стоит, смотрит на меня ошарашено и растерянно. Качаю головой, вздыхаю и открываю приложение в телефоне, чтобы найти билет.
Если уже дошло до того, что со мной связался Картер, то означать это может только одно: маме совсем плохо.
Покупаю билет на ближайший рейс и отправляюсь к девочкам, игнорируя новоявленного поклонника, следующего за мной по пятам.
За столом царит веселье. Девчонки смеются и охотно общаются с парнями.
– Мы собираемся в клуб, – бодро сообщает Лу. – Ты с нами? Ой, а что это с тобой? – меняется в лице, замечая моё состояние.
Всё ещё трясёт. И я всё ещё плачу.
– Мне нужно срочно улететь домой, – вытираю мокрые щёки тыльной стороной ладони, хватаю сумку и, ни с кем не попрощавшись, бегу в сторону остановки.
ЭЛИС
– С вами всё в порядке?
Этот голос заставляет непроизвольно вздрогнуть. Поворачиваю голову и ошарашенно смотрю на его обладателя. Передо мной Картер Лерой собственной персоной. Бывший парень моей дочери.
– Миссис Онил, вам плохо? – интересуется он и хмурит брови, пытаясь скрыть первый шок.
– Я… я… в норме, – отвечаю сухо, ощущая, как предательски участился пульс.
– Не похоже что так, – выражает сомнение.
– Давайте, нужно встать.
Осторожно поднимает меня с колен, и приходится вцепиться в его руку, чтобы полностью встать на ноги. Не хочется признавать, но с каждым днём моё тело слабеет всё больше, а порой и вовсе отказывается слушаться.
– Вы здесь одна? – крутит головой по сторонам.
– Моей дочери здесь нет, если ты об этом, – сразу предупреждаю я, незаметно поправляя парик.
Свои волосы начали выпадать ещё после первого курса химиотерапии, поэтому и пришлось прибегнуть к таким кардинальным мерам. Клэр утверждает, что всё выглядит очень естественно, но самой мне так, по правде говоря, не кажется. Изредка мельком посматривая в зеркало, я с трудом узнаю себя прежнюю. Постарела, покрылась морщинами, очень сильно похудела. Высохла. Да и в целом, знаю, стала выглядеть просто ужасно.
– Ваша дочь уже давно меня не интересует, – холодно отзывается Лерой-младший. – Что произошло? Вы упали?
– Голова закружилась, – нехотя поясняю я, принимая из его рук свой зонт и сумку.
Часто моргаю. До сих пор перед глазами скачут мелкие мушки.
– Где ваша машина? – осматривает парковку.
– Вон она, – указываю пальцем направо.
Чёртов дождь лупит всё сильнее, должно быть и макияж уже пострадал, а я на него потратила кучу времени. Ведь даже такие простые манипуляции теперь кажутся чем-то непомерно сложным.
– Идёмте, – не спрашивая, подхватывает меня под руку.
– Не стоит… я сама, – пытаюсь воспротивиться.
Но, сказать по правде, я не уверена в том, что доберусь до автомобиля самостоятельно. Сейчас даже несколько шагов даются с трудом. И вот полюбуйтесь! Какой стыд и позор! Ненавистный мальчишка практически тащит меня на себе!
Хотя какой уж там мальчишка… Картер очень возмужал.
– Где ключи?
– В кармане.
Всё ещё не могу поверить, что столкнулась у больницы именно с Ним! Какое, однако, у судьбы своеобразное чувство юмора.
– Я доеду, беспокоиться ни к чему.
– Ключи давайте. Еле стоите на ногах, – вновь хмурится парень, и в его глазах проскальзывает тень сожаления.
– Сказала же, сама справлюсь! – достаю ключи, но не успеваю даже воспользоваться ими, потому что Лерой ловким движением выдёргивает их из моих пальцев.
– Какого….– возмущаюсь и зло сверкаю глазами.
– Сядьте уже, ради бога, в салон, – открывает заднюю дверь и кивает.
– Отдай ключи!
Я справлюсь. А даже если нет, сейчас крайне важно пойти на принцип.
– Грёбаный ливень идёт, можете просто сделать так, как я прошу? – чеканит по слогам, явно теряя терпение.
– Мне не нужна твоя жалость, Лерой, – грубо пресекаю его попытки быть вежливым и сострадающим.
– Садитесь. В машину. Элис. У вас нет выбора. Ключи всё равно не отдам! – произносит жёстко, требовательно и бескомпромиссно.
Ещё немного – и точно взорвётся. Сжимает челюсти с такой силой, что по лицу туда-сюда ходят желваки.
У меня болит голова, страшно ноет печень и нет никакого желания с ним спорить. К тому же, дождь и впрямь усиливается, а потому мне только и остаётся, что принять его помощь.
Помощь, без которой я вполне могла бы обойтись.
– По-прежнему любишь командовать, – забираясь на заднее сиденье, всё же не могу не съязвить.
– Кто бы говорил, – не остаётся в долгу он.
Закрывает дверь и садится на водительское место. Какое-то время регулирует под себя сиденье и руль, а затем раздражённо проводит рукой по мокрым, коротко стриженным волосам и заводит двигатель.
Я же всё это время наблюдаю за человеком, с которым активно воевала на протяжении года.
Снова ловлю себя на мысли, что эта наша встреча – нечто из ряда вон выходящее.
– Проклинаешь меня? – всё же решаю озвучить вопрос, который так и вертится на языке.
В этот момент мы стоим на светофоре. Картер отрывает взгляд от дороги, и наши глаза встречаются в отражении зеркала заднего вида.
– Было дело, – откровенно признаётся он.
Что ж… Другого ответа я и не ожидала. Этот парень не привык юлить и изворачиваться. Всегда в лоб говорил то, что думает. Пожалуй, не все так умеют и стоит уважать его за прямолинейность, но эта черта характера, впрочем, как и настойчивость, всегда неимоверно меня раздражала.
Мне почему-то кажется, что сейчас мы с ним думаем об одном и том же. О моей болезни, так внезапно давшей о себе знать именно в тот период, когда я приложила все усилия для того, чтобы разлучить их с Мелроуз.
Правда как и тот факт, что действовала я исключительно в благих намерениях. Моя дочь влюбилась в него, начала творить глупости, а это означало лишь одно: слишком велик риск того, что она окунётся в омут с головой. А в этом случае – прощай, спортивная карьера и учёба. Знаем, проходили. На своей шкуре испытала. И слишком отчётливо помню горечь разочарования, последовавшую за опрометчивым решением, принятым в молодости.
Уберечь свою девочку от плачевного финала – вот и всё, чего я хочу до сих пор. Мелроуз гораздо сильнее меня, а значит, способна добиться большего. И пока она юна, амбициозна и одинока, сделать это гораздо проще. Нельзя, взять и махнуть рукой на многолетний труд. Наш общий труд, между прочим.
Столько усилий было приложено для того, чтобы её заметили. Сколько нервных клеток убито и денег потрачено! А сколько пролито слёз? Она обязана добраться до самой вершины и стать чемпионкой, во что бы то ни стало. И никто не должен этому помешать. Ни Он, ни моя болезнь.
– Скажи честно, Лерой, ты и моя дочь, вы всё ещё…
– Я и ваша дочь? Да вы серьёзно, Элис? – гневно перебивает меня он, резко вжимая педаль газа в пол и обгоняя зазевавшегося водителя.
Молчу.
Нет значит. Не видятся. Совсем.
Выходит, что Мелроуз не лгала мне всё это время. Молодец, девочка! Значит, нашла в себе силы на то, чтобы сделать правильный выбор. Подозреваю, что было непросто, ведь Картер боролся за эти отношения точно одержимый. И насколько я знаю, даже ездил к ней во Флориду. Да притом не раз.
– Не кипятись. Просто моё предположение, не более, – захожусь кашлем и пытаюсь найти в сумке бутылку с водой.
– Глупое предположение, если принимать во внимание всё то дерьмо, что вы устроили.
– Тебе не понять, – хрипло бросаю в ответ.
Кивает и зло усмехается.
Слава богу, спустя пару минут колючей, давящей тишины, на горизонте маячит съезд в сторону нашей улицы. Спасибо, что больница располагается всего в десяти минутах езды от дома. Полагаю, сейчас мы оба испытываем острый дискомфорт, желая как можно скорее избавиться от общества друг друга. Потому что обстановка определённо накаляется. Слишком объёмен клубок из обоюдных претензий и старых обид.
Лерой паркует машину у моего дома и поворачивает ключ, заглушив двигатель.
– Спасибо, что довёз.
Приходится вытянуть из себя эти слова благодарности. В конце концов, не прошёл мимо. Поступил по-человечески. Позабыв на время о вечном противостоянии, с самого начала развернувшемся между нами.
– Довольны тем, как всё сложилось? – останавливает меня его голос, в тот момент когда я, игнорируя нестерпимую боль в теле, пытаюсь выбраться из авто, внутри которого от искрящего напряжения даже дышать нечем.
Пальцы обхватывает холодный пластик. Лерой, чуть склонив голову вправо, ждёт от меня ответа, но я молчу.
Толкаю дверь за ручку, но она не поддаётся. Заблокирована.
– Открой чёртову дверь! – начинаю нервничать. Потому что не готова к его вопросам.
Несколько секунд молча смотрит на то, как по лобовому стеклу стекают капли дождя, и лишь потом исполняет мою просьбу, щёлкая кнопкой.
Повторяю движение, и вожделенная свобода врывается в салон потоком прохладного, влажного воздуха. Медленно опускаю на асфальт сначала одну ногу, затем вторую. Придерживаясь за кузов автомобиля, выбираюсь наружу. Лерой уже стоит у водительской двери. Внимательно наблюдает за моей вознёй. Должно быть, оценивает степень немощности.
– Всегда было интересно, за что вы так меня ненавидите? – громко спрашивает он, вынуждая в очередной раз посмотреть ему в глаза.
И знаете ли, выдержать прямой, дерзкий взгляд, от которого мороз ползёт по коже, оказывается не так-то просто… Но я не была бы Элис Онил, если бы позволила себе стушеваться, верно?
– Ты просто выбрал неудачное время, Картер… вот тебе и вся причина! – устало-раздражённо говорю в ответ.
Но дело конечно не только в этом. Всему виной банальная ревность и в какой-то степени женская зависть. Да, звучит странно, но я завидовала собственной дочери. Ведь у неё было то, чего никогда не было у меня.
Что касается второго… я не была готова делить свою дочь с кем-то. Слишком рано случилась эта их любовь. Неуправляемая и пугающе-искренняя. В особенности с Его стороны.
Вот даже сейчас во взгляде читается такая буря кипящих эмоций, что не передать никакими словами. Буквально прожигает во мне дыру. Глаза – сплошная непроглядная мгла, на дне которой горит и плещется боль, приправленная отчаянием и яростью. Очень опасный коктейль… впрочем как и сам парень, что стоит напротив. Я потому и хотела, чтобы Мелроуз изначально держалась от него подальше. Связываться с таким типом мужчин – себе дороже. Тут однозначно останешься с разбитым сердцем, как ни крути.
– Проиграть битву – не значит проиграть войну, так ведь? – задираю вверх подбородок.
И нам обоим без лишних слов понятно, что конкретно я имею ввиду.
Он всё ещё любит, но отступил…
– Картер? Элис?
Зрительный контакт, от которого кишки скручиваются в тугой узел, разрывает обеспокоенный голос Кэтрин Лерой, стоящей под раскрытым зонтом неподалёку от нас.
– Картер, всё в порядке?
– Мне стало плохо, и твой сын помог добраться до дома, – обращаюсь я к ней, отвечая вместо него.
Кэтрин недоверчиво косится в мою сторону и подходит ближе. Стоит, наверное, пояснить, что с ней на протяжении года мы не то что не общались, даже не здоровались. Прошлой осенью она заявилась ко мне в дом и обвинила в том, что её сын разбился на машине на обратном пути из Джексонвилля. Как я поняла, из-за разрыва с Мелроуз.
– Сейчас ты чувствуешь себя нормально? – она внимательно всматривается в моё лицо.
– Да…
Лгу. Нельзя показывать слабину, тем более врагам.
– И всё же я провожу тебя, – неожиданно Кэтрин делает несколько шагов навстречу, уверенно берёт меня под руку и накрывает нас обеих зонтом.
*********
Когда проводишь большую часть времени в постели, волей-неволей начинаешь задумываться о самых разных вещах. Об упущенных возможностях. Об ушедшей молодости. О жизни в целом. И даже о боге. Обратиться к которому ты соизволишь лишь тогда, когда начинаешь терять всякую надежду на то, что есть врачи, способные справиться с болезнью, пожирающей тебя день за днём…
– Надо есть, Элис.
Голос мужа раздражает и бесит. Ему не понять, что чувствует человек, обречённый на адские муки.
– Слышишь, дорогая? Я приготовил тебе обед.
– Потом, не хочу, – устало прикрываю веки. – Лучше давай сделай мне укол. Опять всё нестерпимо болит.
Джош тяжело вздыхает, но как и прежде, безропотно исполняет мою просьбу. И последующую тоже, ведь добраться до ванной комнаты самостоятельно я уже не в состоянии.
– Что тебе принести? – ласково поглаживает меня по голове, раскалывающейся на части.
– Ничего не хочу. Оставь меня одну.
– Твоя мама приедет в пятницу, сами справимся пока, как думаешь?
Киваю. Не в силах даже ответить.
– Ну тогда я пока пойду. Вернусь чуть позже, отдыхай.
Когда дверь наконец закрывается, я погружаюсь в блаженную тишину, а затем спустя некоторое время вожделенный сон пусть и ненадолго, но забирает меня в свои объятия.
Накануне у нас с Кэтрин Лерой состоялся непростой разговор. Честный разговор о раке. Ведь три года назад моя соседка, как и я, отчаянно боролась за свою жизнь. Хотя мало кто об этом знал…
Операция на желудке прошла успешно, курс химиотерапии закрепил результат, и вот она сидит напротив. Цветущая и вполне здоровая. Чем не пример того, что чудо всё же случается.
Но случится ли это чудо со мной? Если за год я фактически сгорела живьём…
В последнее время я всё меньше верю в благоприятный исход. Силы покидают меня, а боли только усиливаются. Невозможно терпеть. Хочется лезть на стенку, выть от безысходности и несправедливости. Рак подчиняет себе. Уродует не только тело, но и ломает дух. Медленно забирает твою жизнь, лишая её красок и всякого смысла. И ничего… ничего ты не можешь с этим поделать. Потому что человек ничтожен, если мыслить глобально. Строит планы, суетится, но в какой-то миг всё это просто перестаёт быть значимым…
Могла ли я подумать, что однажды меня настигнет злой рок? Нет. Точно нет! Ведь ничто не предвещало беды…
Рассматривая старые фотографии в альбоме, с тяжёлой тоской на сердце думаю о детях. О своих повзрослевших детях. О дорогом Кидмане и моей милой Роуз. Дом совсем опустел без них, и зачастую мне становится здесь очень одиноко…
Всё же замечательно, что мы с Джошем смогли воспитать и вырастить достойных людей. Не зря были вместе. Вот только жаль, что дети и по сей день – единственная нить, связывающая нас. Поймите меня правильно… Джош – прекрасный муж и любящий отец. Добрый, честный, порядочный. Всю жизнь пашущий ради нашего семейного благополучия. Сколько времени он терпел мой дурной характер и авторитарные замашки! Как пытался окружить теплом, заботой и любовью, но, увы, не та женщина была с ним рядом. Ибо не тот мужчина был рядом с ней…
Я никогда его не любила. Той настоящей, горячей, страстной любовью, которой должно пылать раненое сердце. Вышла замуж – потому что «надо». Потому что «Джош – такой хороший парень!» Потому что к тому моменту, как повстречала его, уже успела серьёзно обжечься и не желала повторять подобное ещё раз…
И посмотрите, что по итогу: два несчастных человека, ненавидящих друг друга. Он окончательно превратился в подкаблучника. А я – в ту женщину, у которой вечно болит голова…
А всё почему? Браки, подобные нашему, держатся лишь на традиционных устоях. Во главе угла моральные ценности и желание сохранить семью. Во что бы то ни стало.
Мы с мужем уже несколько лет подряд живём в этом доме словно соседи. Да, близкие и родные люди, но чёрт возьми, и настолько же чужие, к сожалению. Нужно было развестись и не мучиться. Ни мне, ни ему, но вместо этого мы предпочли эдакое сожительство. Демонстрировали фальшивое подобие счастливой семьи. Зато правильно, зато не стыдно. Не осудят родственники и друзья…
Оглядываясь назад, только сейчас понимаю, как жалко это звучит... И тем не менее, позади десятки лет. Как есть. Не перепишешь.
РОУЗ
Поздняя ночь. Аэропорт Блу Бэй, сонные пассажиры, уныло толкающие свой багаж. Небольшое здание аэровокзала пробуждает во мне противоречивые чувства. С одной стороны, я безумно рада вернуться домой, но с другой, вспоминая, как мы с Картером здесь прощались… не могу сдержать слёзы, вновь потоком хлынувшие из глаз.
– С Вами всё в порядке? – интересуется водитель такси, очевидно замечая моё красное, зарёванное лицо.
– Да, спасибо.
Беспокойство в голосе незнакомого человека даёт понять, что я выгляжу не лучшим образом. Надо бы взять себя в руки. Сколько можно плакать?
– Хоуп стрит? – седовласый мужчина, глядя в приложение, уточняет адрес.
– Да…
– Хорошо. Дороги свободны, думаю, будем на месте минут через двадцать.
– Спасибо.
Достаю наушники и бумажные салфетки. Нужно успокоиться и привести себя в порядок. За прошедшие несколько часов я успела прокрутить наш с Картером разговор, по меньшей мере, раз десять. И с каждым последующим закипала от досады всё больше.
Подумать только! Впервые за год он написал мне. Сам! И такая нелепица вышла с этим Кайлом! Чтоб ему пусто было... всё испортил! Так хотелось поговорить с Лероем подольше… Послушать его голос. Спросить, как у него дела. Мы ведь не чужие друг другу люди. Пусть и расстались, но мне по-прежнему важно знать, что у него всё хорошо.
Домой приезжаю к трём часам ночи. Поездку по городу пережила с трудом. Смотреть в окно оказалось не по силам. Слишком тяжело.
Выбираюсь из такси и благодарю водителя. На улице льёт дождь, и я спешу скорее добраться до входной двери. Тихо отпираю её своим ключом и вхожу, не желая долго оставаться на пороге. Слишком велик риск того, что меня заинтересует дом соседей. Дом, в котором меня точно не пожелают видеть…
Оставляю рюкзак у стены и на носочках крадусь в гостиную. Там горит одинокая лампа и мерно бубнит телевизор. На диване, укутавшись в тонкое одеяло, спит отец. Подхожу ближе, забираю с кофейного столика пульт. Выключаю нашу старую плазму и возвращаю его на место. Папа тревожно вздрагивает, но не просыпается, и я решаю его не будить. Стараясь не шуметь, тихо поднимаюсь по ступенькам на второй этаж.
Дверь в спальню родителей приоткрыта, и в комнате, несмотря на ранние часы, тоже горит свет. Слышу какие-то звуки. Осторожно заглядываю и, обнаружив, что мама не спит, тороплюсь войти.
Элис сидит на кровати. Медленно раскачивается взад-вперёд и при этом тихонько стонет. Сказать по правде, эта картина пугает меня до чёртиков.
– Мам… – зову её, да вот только она никак не реагирует. Голова опущена, колени прижаты к груди. – Мама…
Сглотнув ком, вставший в горле, направляюсь к ней и присаживаюсь на постель.
Как же сильно она похудела… На голове косынка, но даже так замечаю, что от прежней густоты волос осталось лишь воспоминание. Выпали… Типичное последствие химиотерапии.
Дотрагиваюсь до её руки. Холодная, почти ледяная. Кожа непривычно сухая и шершавая. Тонкие пальцы вздрагивают от моего прикосновения, и я снова пытаюсь обратить на себя её внимание.
– Мамочка, слышишь меня? – скидываю кеды, подбираюсь к ней ближе и обнимаю второй рукой.
Почти прозрачная, одни косточки… Мне больно видеть и чувствовать её
– Мам, это я, – шепчу, глотая горячие слёзы.
В какой-то момент она дёргается и поднимает голову. Словно приходит в себя.
– Мелроуз, – шепчет пересохшими губами и не сразу фокусирует растерянный взгляд на мне.
– Это я, да, – сильнее сжимаю её пальцы.
– Ты… – хмурится. Осматривается. Будто не понимает, где находится.
– Я здесь, приехала к тебе, – рассматриваю утомлённое болезнью лицо, и моё сердце рвётся в клочья.
Всегда яркая, цветущая, молодая. Сейчас она лишь отдалённо напоминает ту Элис Онил, которую я помню. Желтизна кожи, мешки под глазами, чрезмерная худоба…
– Зачем ты здесь? – протягивает ладонь и проводит ею по моим волосам.
Замираю… Такой несвойственный для неё жест.
– К тебе приехала, – повторяю я ещё раз. – Соревнования закончились, и тренер Бернс отпустил меня на время домой.
Да, я обманываю. Уехала, не предупредив его лично. Не дозвонилась, поэтому просто оставила сообщение в мессенджере. Так делать не принято, но мне всё равно.
– Как твои дела, дочка?
– Всё в порядке, мама. А как… ты? Говорила, что тебе лучше. Выходит, обманывала? – качаю головой и только сейчас понимаю, почему в последнее время она так категорично отказывалась от звонков по видеосвязи.
– Меня интересуют твои успехи, – игнорирует мой вопрос.
– Успехи... Так ли это сейчас важно? – перехватываю её руку и прижимаю к своей щеке.
– Важно, Мелроуз. Очень важно! – смотрит на меня строго.
Вот она вернулась наша Элис. Элис – «железное сердце».
– На чемпионате Америки в многоборье я стала второй, а в командном зачёте мы с девочками победили.
Кивает, чуть заметно поджав губы. Могу предположить, что сейчас прозвучит комментарий вроде: «снова в шаге от победы» или «как всегда вторая». Но Элис молчит.
– А учёба?
– Пока всё успеваю. Оценки хорошие.
– Когда следующий чемпионат?
– Летом. Но перед этим соревнования в Сан-Франциско. Зимой…
– Ты ни на что там не отвлекаешься? – прищуривается, сканируя меня внимательным взглядом. – Большой город, столько соблазнов. Помнишь, что ты мне обещала? Учёба и спорт на первом месте.
– Помню. Давай не будем об этом. Меня больше волнует твоё здоровье. Мам, тебе хуже, да?
– Ерунда. Просто нужен очередной курс химиотерапии, – она опускает ноги на пол и расправляет на себе ночную рубашку. – Или лучевая…
Ерунда? К сожалению, её состояние говорит об обратном.
– Химия? Снова? – скрыть волнение в голосе удаётся из вон рук плохо.
– Да. Надо бы позвонить моему лечащему врачу. На днях я не застала её в больнице…
Тянется к бутылке, но я, вскочив с постели, опережаю её. Наливаю в стакан воды.
– Дай, – указывает на красную упаковку. – Две.
Тумбочка вся заставлена лекарствами. Их слишком много… Слишком. Глаза разбегаются.
Беру с тумбочки то, что она попросила и выдавливаю из блистера две таблетки.
– Раз уж ты здесь, Мелроуз, сделай мне укол. Хочу наконец поспать. Этот чёртов рак лишил меня даже этого.
– Хорошо…
– Шприцы в ящике, – подсказывает она.
Называет препарат. Делает пару глотков, отставляет стакан и спустя минуту медленно укладывается на живот, пока я обрабатываю руки спиртовым раствором. Отпиливаю наконечник ампулы и набираю содержимое.
– Вдруг сделаю больно, мам?
– Больнее, чем сейчас, мне будет вряд ли, – тихо отвечает она. И эти слова заставляют мою грудную клетку сжаться до такой степени, что становится трудно дышать.
Поставить укол несложно, но пальцы предательски дрожат… а из глаз по-прежнему текут слёзы. И откуда столько взялось?
– Готово. Не больно? – не могу не спросить я.
– Нет, Мелроуз, я даже ничего не поняла. Открой окно. Душно, – устало просит она.
Стаскиваю эластичные перчатки, выбрасываю их в урну и подхожу к окну. Приоткрываю его и невольно бросаю взгляд на дом, который стоит напротив. Дом Картера Лероя.
Сердце пропускает удар. Потому что, клянусь, замечаю, как в окне первого этажа вспыхивает маленький огонёк. Должно быть, кончик сигареты.
Неужели он здесь? Всё ещё не уехал?
От одной только мысли, что я могла бы… хотя бы увидеть его, в душе просыпается самая настоящая буря.
– Иди спать, Мелроуз, ты ведь с дороги, – доносится до меня голос матери.
Отхожу от окна, пытаясь унять невесть откуда взявшееся волнение. Щёлкаю выключателем ночника и осторожно забираюсь в кровать. Укладываюсь рядышком, прямо как в детстве. Утыкаюсь носом в одеяло и крепко обнимаю маму.
На сердце необъяснимый страх и тревога. Она так страдает, так мучается!
Ей больно...
Больно и мне.
*********
Просыпаюсь от того, что мама снова не спит. Всё та же сидячая поза. Тихие стоны. На часах восемь утра, в дверях стоит обеспокоенный отец.
– Уснул, – виновато бормочет он. – Дочка… как я рад тебя видеть!
Я привстаю и протягиваю к нему руки. Как же давно я не обнимала своих родителей! Не имела возможности почувствовать их тепло…
– Когда ты прилетела, милая? – папа целует меня в лоб и, стиснув своими ручищами до хруста, раскачивает из стороны в сторону.
– В три часа ночи, пап.
– Ты сама добиралась? – ужасается он.
– На такси, – прижимаюсь щекой к колючей щетине и закрываю глаза.
– Так поздно и одна! Хоть бы позвонила, я бы тебя встретил! – ругает меня, качая головой.
– Всё в порядке, пап. Я здесь: жива и здорова. Что плохого может случиться в нашем маленьком Блу Бэй? – нехотя отпускаю его, разрывая наши объятия.
– Дорогая, как ты? – он обращается к матери, окинув её фигуру встревоженным взором.
– Обойдёмся без… глупых вопросов… Джош, – вздыхает она.
– Снова не спала? – переводит взгляд на меня, и я киваю.
Снова. Значит это продолжается уже какой-то период времени…
– Я сейчас принесу завтрак.
– Не нужен мне твой завтрак, Джош! – раздражённо протестует она. – Звоните моему врачу. Когда мне ехать в клинику?
– Поесть всё равно необходимо, – терпеливо отвечает ей он. – Давай, что-нибудь лёгкое. Детское питание или каша?
– Я сказала… тебе! Не хочу!
Взрывается. Почти кричит. Хорошо знакомая интонация… Ясно, что за период моего отсутствия отношения между родителями теплее не стали.
– Я позвоню врачу, мам. Но ты и правда должна поесть, – осторожно касаюсь её спины.
– Звони уже быстрее… Вон там мой телефон. Её зовут Карла Гаррет. И давайте, кто-нибудь, сделайте мне укол, я хочу спать.
Отец направляется к тумбочке, но я его останавливаю.
– Пап, мы уже делали рано утром.
– Ни черта он не помог! – пуще прежнего злится Элис.
Переглядываемся с отцом. Забираю телефон и выхожу в коридор. Направляюсь в свою комнату. Захожу туда и пару минут просто стою, прислонившись спиной к двери. Медленно осматриваю свою девичью обитель. Каждая деталь отзывается ворохом воспоминаний. Ведь здесь всё как прежде. Даже фотографии моих друзей на стене. Фотографии всех тех, с кем пришлось прекратить общение. Резко и без объяснений…
Тряхнув головой, прохожу мимо и занимаю подоконник. Ищу в списке контактов номер врача и нажимаю на вызов. Долго слушаю длинные гудки, и уже не жду, что мне ответят, но вдруг в трубке раздаётся мелодичный женский голос.
– Я слушаю…
– Миссис Гаррет, доброе утро.
– Доброе, – здоровается со мной врач.
– Простите, что беспокою в столь ранний час. Моя мама – ваша пациентка. Я звоню по её просьбе. Нам необходимо узнать, когда начнётся новый курс химиотерапии.
– Фамилия? – слышно, как она шуршит бумагами.
– Онил. Элис Онил, – уточняю я.
– Ах Элис… – странной интонацией произносит она. – Не знала, что у неё есть дети.
– Конечно есть! – её предположение задевает меня. – Я и мой брат Кид… мы живём в другом штате.
Миссис Гаррет молчит, и я начинаю думать, что пропала связь.
– Алло?
– Как можно к вам обращаться?
– Роуз, – замечаю отца, появившегося в дверном проёме.
– Вы могли бы подъехать в онкоцентр? По телефону сообщать такие вещи не совсем удобно.
– Говорите… пожалуйста, сейчас, – прошу я.
– Видите ли, Роуз… Вашей маме… больше не нужно приезжать на терапию.
– То есть как? А химия, лучи? Она сказала, что…
– Роуз, у вашей мамы всё очень-очень плохо. Мы боролись как могли, однако метастазы… увы… Поражены лимфоузлы и внутренние органы. Я пыталась менять состав препаратов…
Она вздыхает.
– Но есть ведь какие-то варианты? Можно попробовать что-то ещё? – отчаянно молю я. – Может, лучевая терапия?
– Мне очень жаль… Рак на четвёртой стадии фактически не поддаётся лечению. Лучи убьют Элис раньше срока, её организм устал. Он больше не выдержит.
– На четвёртой? – слёзы пеленой застилают глаза.
– Важно, чтобы Элис провела эти дни в кругу семьи. Окружите её заботой, любовью и теплом.
– Дни? – переспрашиваю, ощущая, как липкий страх проникает за шиворот.
– Дни, недели… Никто не даст точного ответа.
Дрожь россыпью бежит по коже. В голове десятки почему.
– Обезболивающие ещё помогают? – осторожно интересуется Карла.
– Уже мне кажется нет… – растерянно отвечаю я. – Маме очень больно. Она совсем не спит.
– Сейчас пришлю рецепт для аптеки. Нужно переходить на другой препарат. Так мы сможем помочь ей. Облегчить страдания. Роуз, дорогая, вы слышите меня?
– Да, я слышу, – тягостное чувство камнем повисает на моей шее.
– Мне очень жаль, девочка, но порой медицина бессильна.
Не могу даже попрощаться с ней. Не могу принять то, что услышала. Не могу поверить…
– Простите, меня ждут пациенты.
Просто опускаю руку вниз и невидящим взглядом смотрю на злосчастный телефон. Словно он и есть источник всех наших бед.
Ранним утром я сижу на кухне. Пью какао из своей любимой кружки. Кружки, которую когда-то мне подарила моя бывшая лучшая подруга, Дженнифер Смит. Сжимаю ладонями термочувствительное керамическое чудо, но сейчас даже миловидный, широко улыбающийся кот, проявляющийся при наличии в кружке кипятка, не способен поднять моё настроение. Потому что дома всё плохо. Очень-очень плохо.
– Ты бы поспала, – мой брат Кид, вернувшийся днём ранее из Сан-Франциско, целует меня в макушку и отходит к плите, чтобы сварить себе излюбленный крепкий кофе.
– Не могу, – признаюсь я, прижимая колени к груди.
– А надо.
– Не получается... Уже который день мучаюсь от бессонницы. Ты поговорил с папой? – зябко поёжившись, натягиваю рукав толстовки на кулак.
– Да.
– И как он? – обвожу пальцем каёмку своей кружки.
– До сих пор отказывается верить в происходящее, – вздыхает Кид, переставляя турку на дощечку. – Не может смириться с мыслью, что мамы…. не станет.
Киваю. Все мы тяжело восприняли последние новости, но отец в особенности. Слова врача были поставлены под сомнение, а медкарта матери проделала путь в соседние города: Сакраменто, Риверсайд и Сан-Диего. Там папа консультировался с другими специалистами, но все они, как один, лишь разводили руками и советовали ему вернуться к жене.
– Аманда так и не позвонила тебе? – всё-таки спрашиваю я, наблюдая за тем, как брат усаживается напротив.
– Нет. Да я и не жду её звонка, если честно, – подносит к губам белоснежную чашку и делает глоток.
Обжигается, конечно же. Поспешил. Мама тоже вот так всегда торопится...
– Прости, Кид, но я совсем не удивлена. Твоя Эм всегда думала исключительно о своём благополучии.
– Поставить свадьбу на одни весы с тем горем, что случилось в нашей семье?! Как так, Роуз? Не понимаю…
Он качает головой, на пару секунд прикрывает веки и массирует виски. Видимо, у него опять разболелась голова. Кид слишком много работает и слишком много времени проводит за компьютером, даже когда приезжает домой. Я уже говорила ему, что ни к чему хорошему это не приведёт.
– Может и к лучшему, что ты разочаровался в ней сейчас, а не после того, как она стала твоей женой, – обеспокоенно смотрю на брата.
– Может, – соглашается он, задумчиво потирая небритый подбородок.
Естественно он переживает, но, будучи интровертом по натуре, держит всё в себе. Вывести Кидмана на разговор – та ещё задача, но правда со мной он всегда откровеннее и сговорчивее, чем с кем-либо.
– Аманда уже новую «жертву» себе нашла, так что чёрт с ней, – нарочито небрежно отмахивается он, пытаясь продемонстрировать показное равнодушие.
Но я-то знаю, как плохо ему на самом деле. Как обидно и больно в душе…
Мой блуждающий взгляд задерживается на подоконнике. Там в красивом, расписном горшке стоит увядающая орхидея. В какой-то момент все забыли о ней, а когда вспомнили… спасать было уже поздно.
Так жалко. Раньше она постоянно цвела, но теперь от былого богатства остался лишь высохший стебель. Ни листьев, ни ярких фиолетовых цветов.
Странно, но несчастная орхидея ассоциируется у меня с тем состоянием, в котором находится мама. Она ведь тоже вот так погибает. А я совсем-совсем ничего не могу с этим поделать…
Какое-то время мы с братом молчим. В доме так тихо, что здесь, на кухне, слышно тиканье часов, которые висят на стене в гостиной. Я, честно, держусь до последнего, но, когда наши глаза находят друг друга, всё же не выдерживаю и шмыгаю носом.
– Мне страшно, Кид, – чувствую, как по щекам скатываются горячие слёзы.
Что ж я такая плакса, Господи…
– Роуз…
Он отставляет свой кофе в сторону, встаёт, подходит ко мне и присаживается на корточки.
– Не плачь, сестрёныш. Пожалуйста, не надо! – крепко обнимает меня за талию и поглаживает по спине.
– Почему, почему она заболела, Кид? Это я виновата, да?
– Что ты такое говоришь? – обеспокоенно заглядывает мне в лицо. – Причём здесь ты? Никто не виноват, малыш. Просто… так случилось.
– Весь год мы ругались с ней, возможно это стало причиной болезни?
– Роуз, перестань, ты не виновата.
Судорожно хватаю ртом воздух и стараюсь взять себя в руки, чтобы окончательно не упасть духом.
– Как так произошло, что всё это время нас не было рядом? Ты хоть представляешь, какое одиночество разъедало её изнутри? Как страшно ей было? Как тяжело…
– Кто же знал, что всё так серьёзно, – горестно вздыхает брат.
– Зачем мама обманывала нас, утверждая, что идёт на поправку? Почему мы так слепо верили ей и так редко навещали? – срываясь в истерику, вопрошаю я в пустоту.
– Пойми, Роуз, она хотела, как лучше.
– Кому лучше, Кид? Ты знаешь о том, что миссис Гаррет, решила, что наша мать одинока? Это о многом говорит, правда? В первую очередь о том, что мы – отвратительные дети.
Кидман нервно проводит рукой по волосам, а затем кладёт свою ладонь поверх моей.
– Всё неправильно! Она обнаружила опухоль в груди и всё равно отправила меня во Флориду! Из принципа!
– Роуз… Тебе нужно было возвращаться в сборную, ты ведь и сама прекрасно это понимаешь.
– И ты молчал! Молчал так долго! – не слушаю его я и взрываюсь, вспоминая тот наш разговор, состоявшийся в прошлом году лишь поздней осенью.
– Не надо. Пожалуйста.
– Почему, почему ты молчал? – кричу, захлёбываясь слезами.
– Потому что она так хотела! Понимаешь? – стискивая мою ладонь сильнее, повышает голос. Хотя для Кида это вообще нонсенс.
Он, уравновешенный, спокойный и тактичный, практически никогда не позволяет себе подобного.
– Нет, мне этого не понять! Каждый из нас делал так, как нужно было ей. И посмотри, чем в итоге кончилось! Она осталась здесь одна…
Кидман молчит. Лбом упирается в мои колени и по-прежнему крепко стискивает меня в своих руках.
– Я должна была приехать раньше, но не сделала этого.
– Мама была против.
– Неважно… – качаю головой, и кухня перед глазами снова расплывается. – Не нужно было слушать её. Никакие медали не стоят упущенного времени… Времени, которого не вернуть, Кид.
Сердце ноет и саднит, стоит мне только представить, как мама в одиночку боролась с развивающейся болезнью. Меня не было рядом, когда ей сделали операцию, потому что я находилась на чемпионате штата. Не было и тогда, когда начался курс химиотерапии. Ведь она уверила нас в том, что в состоянии справиться самостоятельно. И наконец последнее… большой вопрос, приехала бы я сюда, если бы не получила сообщение от Картера?
Что, если нет?
Что, если бы я не успела…
*********
Мама угасает прямо на глазах. Она практически ничего не ест и лишь с нашей помощью поднимается с кровати. Поднимается для того, чтобы дойти до ванной комнаты. Настаивает на этом, и никто не смеет ей перечить. Как впрочем и всегда…
Дни напролёт я провожу у её постели. Читаю молитвослов и стараюсь быть сильной. Не раскисать, не плакать. Помогать и всячески поддерживать. До последнего. Такова моя задача.
К сожалению, боли беспокоят маму непрерывно. Она периодически стонет, и мне от этого жуткого звука становится очень не по себе. По настоянию врача, мы переходим на другой препарат. Самый сильный из доступных. Потому что другие, к сожалению, уже не способны облегчить её муки.
Отец становится всё более угрюмым и молчаливым, Лоретта постоянно плачет, а Кидман совсем закрывается и уходит в себя. Каждому из нас известно, что Элис скоро нас покинет. Но принять этот факт не получается, ведь невозможно подготовиться к тому, что близкого человека не станет. Как и смириться с тем, что наша семья уже никогда не будет прежней…
В одну из ночей мама будит меня осторожным прикосновением. Неожиданно изъявляет желание выйти на улицу, и я, захватив с собой тёплое одеяло и плоскую подушку, помогаю ей спуститься по лестнице.
Часы показывают почти четыре утра, когда мы выходим из дома и направляемся в сторону широких соседских качелей.
– Вот так, теперь садись, – говорю я, бросив мягкую подстилку на деревянную сидушку.
– И ты, – она кивает на соседнее место, которое я тут же послушно занимаю.
– Тебе не холодно, мам? – поправляю одеяло, накинутое на её худенькие плечи.
– Нет. Не холодно.
Элис чуть приподнимает голову и делает глубокий вдох.
– Как же хорошо…
И впрямь хорошо. На улице очень тихо, ни единого звука, и только лёгкий ветерок колышет пожелтевшую траву, покрывающую землю.
– Всё ещё злишься… на меня? – протягивает ладонь и ласково касается моей скулы.
– Нет, мам.
– А должна бы, – чуть склоняет голову вправо.
– Сейчас нет ничего важнее, чем ты, – шепчу я, отлично понимая, что она имеет ввиду.
– О, милая, – старается улыбнуться потрескавшимися от сухости губами и задерживает на мне внимательный взгляд. Такой… что до косточек пробирает и вызывает волну щемящей острой боли, отдающей в самое сердце.
– О чём ты думаешь, мама?
– Я так ждала тебя, Мелроуз. У нас с Кидманом прочная связь, но он мальчик, а я всегда... всегда грезила о девочке, – признаётся, поправляя мои волосы. – Мечтала, что мы будем близки. Но иногда не получается так, как хотелось бы, верно?
В этом она права. Между нами никогда не было доверительных и тёплых отношений.
– Ты выросла чудесной девушкой, Мелроуз. Доброй, отзывчивой, сильной и целеустремлённой. И я всегда хотела, чтобы у тебя всё сложилось. Понимаешь?
– Да, мама.
Видно, что ей тяжело говорить длинными предложениями, но я хочу слушать её и поэтому не останавливаю. Положа руку на сердце, стоит признаться, что слишком давно мы не были честны и откровенны друг с другом. Подобные разговоры по душам совсем не практиковались в нашей семье…
– Всё, что я делала, было ради тебя.
– Знаю, – целую её ладонь и пытаюсь выровнять дыхание. Чтобы вдруг не расплакаться и ненароком не расстроить её.
– Когда рядом с тобой появился Картер, я испугалась.
– Пожалуйста, давай не будем… о Нём, – прошу я, моментально ощущая знакомое жжение в груди.
Картер Лерой – больная и запретная тема. И ей хорошо это известно. Зачем она возвращается к ней снова и снова – я не знаю. Это всё равно, что раздирать до мяса едва зажившую рану и щедро посыпать её при этом солью.
– Так и вышло… Он почти забрал тебя у меня, – говорит словно сама с собой, и в её голосе явственно звенят нотки раздражения и недовольства.
– Вовсе нет… ты преувеличиваешь.
– Я ревновала. С самого начала, Мелроуз. Страшно ревновала тебя к нему, ведь ты, чёрт возьми, проводила с ним всё своё время!
Поверить не могу в то, что она говорит.
Ревновала? Меня?
– Ты поэтому так его ненавидела? – искренне недоумеваю я. Озвученное ею просто в голове не укладывается.
Элис смотрит на меня странным, долгим взглядом. Даже нет, не на меня, а будто сквозь. Настолько глубоко погружена в свои мысли, что не сразу реагирует на мои вопросы.
– Причина твоего негативного отношения к Картеру кроется только в родительской ревности?
Она поджимает тонкие губы и тяжело вздыхает.
– Нет, Мелроуз.
– А в чём ещё, мам?
– Всё дело в его отце, – звучит как гром среди ясного неба.
Что? В каком смысле?
– Дело в его отце? И что это значит? – ничего не понимаю, но она не особо торопится объясняться.
Высвобождает свою руку из моей и, сгорбившись, сильнее кутается в одеяло. Я же в этот момент отчаянно жду ответа, и спустя минуту гнетущей тишины, наконец, слышу её голос.
– Я любила его отца. Ещё в далёкой юности.
Потрясённо замираю, не веря собственным ушам.
Любила его отца?
– Дурочка была. Молодая, наивная, глупая...
Внимательно слушая откровения матери, даже дышать перестаю.
– Лерой-старший был невероятно красив и харизматичен. Самый популярный парень в школе. Уверенный в себе, наглый и отмороженный на всю голову, если выражаться этим вашим современным молодёжным сленгом. – Элис заходится кашлем, и я спешу протянуть ей термос, который захватила с собой из дома.
– Вы… вы с ним встречались? – спрашиваю ошарашено, даже не пытаясь скрыть изумление, плещущееся через край.
– Нет, – хрипло отвечает она.
– Но ты ведь сказала, что…
– Достаточно Мелроуз, давай опустим нелицеприятные детали. Если коротко… отец Картера был падок на женское внимание и на тот момент отношения… не входили в его планы. Жаль, что я не сразу это поняла. Видишь ли, как и все, считала себя особенной, – усмехается и отворачивается.
– Падок на женское внимание?
– Да. Вокруг него всегда было много женщин.
Под рёбрами неприятно колет. Потому что я прекрасно понимаю, о чём она говорит.
– И видишь, как не прискорбно, с возрастом ничего не поменялось. Даже Кэтрин, подарившую ему двоих детей, он по итогу бросил… Насколько знаю, у него четыре брака за плечами. Непостоянен как ветер.
Её взгляд направлен в сторону дома, принадлежащего семье Лероя. И о чём именно она думает конкретно в эту самую секунду, так и остаётся для меня загадкой. Собственно как и детали поведанной истории.
– А что касается тебя… Как он к тебе относился?
Знаю, что хожу по зыбкой почве, но меня просто раздирает от нездорового любопытства.
– Он меня не любил. И поступил со мной плохо, Мелроуз. На этом, пожалуй, остановимся.
Черты её лица ожесточаются, и всем своим видом она даёт понять, что продолжать не намерена.
– Ты всё ещё…
– Нет! – обрывает меня на полуслове. – Столько воды утекло с тех пор. Но да, Мелроуз, горький осадок прошлого навсегда со мной, если ты об этом.
С минуту я раздумываю над тем, что узнала от неё.
– Даже если он… обидел тебя. Причём здесь наши отношения с Картером?
– Да потому что твой Картер – его точная копия! – устало прикрывает глаза и качает головой.
– Дети – не всегда отражение своих родителей, – упрямо спорю я.
– Знаю, но Лерой-младший… слишком на него похож. Внешностью. Характером. Жестами. Всем… – Элис болезненно морщится.
– Мама, Картер – его сын, но это вовсе не означает, что они...
– Я хотела уберечь тебя, пойми! – снова перебивает меня, не позволяя закончить мысль. – Потому что ты и он – мой кошмарный сон!
Однажды она уже говорила мне эту фразу. Тогда у нас с Картером всё только-только начиналось.
– Уберечь? Такими методами? В тюрьму его посадить?
– Прости. Я не могла позволить тебе быть с ним! Не тогда…
Стеклянным взглядом смотрю перед собой. Но ничего не вижу. Только без конца прокручиваю в уме сказанные ею фразы.
– Я боялась за тебя, Мелроуз. Боялась, что ты бросишься в омут с головой и пострадаешь. Потеряешь то, что имеешь и останешься ни с чем.
– Что же ты наделала, мама…
Неосознанно обхватываю себя руками в защитном жесте. Думать рационально не получается. Беспокойные мысли не дают сконцентрироваться.
– Ваше расставание было необходимо. Тебе нужно закончить карьеру и получить образование, – строго замечает она. – Никогда не игнорируй голос разума, Мелроуз.
– Не хочу больше обсуждать то, что касается Лероя, – резко прекращаю этот разговор, ощущая внутри странную пустоту.
Мне ясны её мотивы. И теперь всё встало на свои места. Словно потерянные пазлы вдруг нашлись и позволили рассмотреть целостную картину… Но как бы то ни было, прямо сейчас я не готова анализировать и проводить параллели. На то, чтобы переварить всё это, мне понадобится время. Уж слишком много за раз информации, повергшей меня в шок. А о чём мама умолчала – и вовсе думать боюсь.
– Я горжусь тобой, Роуз…
Её слова застают врасплох, ведь услышать от неё подобное – большая редкость.
– И всегда гордилась. Даже если… не озвучивала… это вслух.
Пытаюсь сглотнуть тугой, шершавый ком, вставший в горле, но получается не сразу.
– Всё, что я делала, было ради твоего блага… – снова повторяет как мантру.
– Знаю… – мой голос дрожит.
– Может, однажды, когда у тебя будут дети, ты поймёшь меня…
В душе такой раздрай, что мне даже нечего ей ответить.
– Я люблю тебя, моя девочка…
Почему-то она решается сказать мне это именно сейчас.
– И я тебя, мам, – шепчу в ответ.
Как жаль, что мы так редко говорим своим близким эти важные слова.
Из её прекрасных глаз текут слёзы. И глядя в них, я так отчётливо вижу болезненную тоску и острое отчаяние!
– Тебе страшно? – мои дрожащие пальцы вновь находят её.
– Нет, – обманывает она. Потому что даже сейчас не хочет показаться слабой и уязвимой.
– Как же… как же мы без тебя будем?
Уже не пытаюсь сдерживать слёзы. Порывисто обнимаю её и тихонько рыдаю.
– Не плачь. Я всегда буду воот здесь, – кладёт ладонь, накрывая ею рёбра, под которыми надрывно барабанит моё сердце. – Там ведь найдётся место и для меня, верно?
Чувствую, что она улыбается, и от этого становится лишь больнее и тягостнее.
– Небо такое звёздное. Раньше я не замечала. Посмотри.
Но я не в силах оторваться от неё. Вцепилась намертво.
– Хочется пожить ещё… но я так устала, Роуз.
– Мам, – глотая ртом ночной воздух, стискиваю её в объятиях сильнее и целую, – Пожалуйста, прошу... Не уходи!
Но она ушла. Оставила нас. Покинула навсегда.
Это случилось всего несколько дней спустя. В тот момент, когда я отлучилась в аптеку за очередной упаковкой обезболивающего.
Мне позвонил папа, и мой мир окончательно разбился вдребезги…
В комнате родителей находиться очень тяжело. Пустая, идеально заправленная постель режет глаз и заставляет мои внутренности сжиматься подобно пружине.
Не успела. В последний раз сказать маме что-то важное. Обнять. Поцеловать.
Не успела… Очередная упаковка с обезболивающим стала тому причиной. Кид повёз меня в аптеку, а там… Пожилая женщина фармацевт долго отказывалась продавать препарат. Притом, что на руках у меня был рецепт от врача. С нужными подписями и печатями.
Грузная женщина, лицо которой отражало открытую недоброжелательность, какое-то время разглядывала внимательным, цепким взглядом сперва меня, а затем и Кидмана. В итоге заявила, что уколы не продаст, так как мы не вызываем у неё доверия. Якобы молодёжь нынче ушлая пошла и зачастую стала баловаться подобными вещами. То есть получается, она намекнула нам, что мы чуть ли не наркоманы.
Возмутившись, я стала настаивать на том, чтобы мне предоставили книгу жалоб. Обескураженный Кид и вовсе потребовал контакты заведующего. В итоге скандал начал набирать обороты.
Я пыталась донести до этой странной женщины тот факт, что пока она выдаёт свои бредовые предположения, моя мама страдает от адовой боли. Но тщетно. Дама лишь мозолила меня недоверчивым взглядом, да закатывала глаза. К счастью, в аптеке вовремя появился старший фармацевт. Выслушав брата и, взглянув на рецепт, выписанный лечащим врачом Элис, девушка отдала команду продать нам препарат.
И вот, стоило мне выдохнуть с облегчением, как позвонил отец, чьи тихие слова зазвенели в голове колоколом.
Мутная рябь перед глазами. Сердце, пропустившее удар. Диалог Кида и фармацевта фоном. Стояла и смотрела на злосчастную упаковку с ампулами. Ампулами, в которых мы больше не нуждались. Потому что мамы не стало…
Поёжившись от холода, пробравшегося в комнату через распахнутое настежь окно, на секунду зажмуриваюсь. Прогоняю воспоминания о том дне. Вновь опускаю взгляд на фотоальбом, который сжимаю в ладонях. Рассматриваю свои детские снимки – историю моей жизни в картинках. Жизни, в которой гимнастике всегда было отведено особое место. Нет, не так. Гимнастика и была моей жизнью. Остаётся ею по сей день. Ведь если подумать, кроме неё ничего и нет…
Очередная фотография. Пятилетняя я, изогнувшись в немыслимой позе, улыбаюсь во весь свой беззубый рот. Мол «глядите-ка, что я умею. А вам слабо?»
На следующем снимке – замерла изящной ласточкой с лентой в руках. Артистизм во всей красе: на лице печать драмы, в глазах – высокий посыл, нос вздёрнут вверх. Видно, что уже тогда я грезила стать чемпионкой.
Дальше запечатлён поперечный шпагат и летящий вверх мяч. А вот тут мне уже лет восемь. Давно дело было, но этот розовый купальник, расшитый пайетками, я помню хорошо.
Снова широко улыбаюсь на камеру. Начало пути. Первые соревнования. Первые победы и слёзы разочарования. Первые шаги в профессиональный спорт. И сделаны они были лишь благодаря маме...
Поднимаю голову и замечаю Кида, облокотившегося о дверной косяк. Потухший взгляд, красные глаза. Последние пару суток мы оба не спали.
Брат молча проходит в комнату и, бросив короткий болезненный взгляд в сторону пустующей кровати, садится рядом со мной.
– Классные мы здесь, да? – тихонько толкает меня плечом.
– Да.
Это он про фотографию, которую я держу в руках. Снимок и правда замечательный. Он был сделан осенью: Нью-Йорк, центральный парк, и мы с Кидом валяемся на пожухлой траве, присыпанной жёлто-багряной листвой. Смеёмся и дурачимся. Беззаботные. Счастливые…
Помню тот год. Я выступала на очередном чемпионате, но это был единственный раз, когда вся семья была в сборе и дружно за меня болела. Ведь обычно подобные мероприятия мы посещали вдвоём с мамой..
Гнетущую тишину, давящую на нервы, прерывает тяжёлый вздох Кида.
– Что сказать, Роуз. Просто мамы больше нет, – его слова пропитаны щемящей тоской и грустью.
Он бережно стискивает своими длинными пальцами мою ладонь.
– Надо пережить похороны. Ты как, справишься? – обеспокоенно вглядывается в моё лицо.
Как я? Справлюсь ли? Не могу ответить.
Крайние дни я живу будто на автопилоте. Хожу, лежу, бесцельно смотрю в потолок. Всё ещё не верю в происходящее. Не верю в то, что сердце мамы остановилось. Разве могла я когда-нибудь представить, что это случится так скоро?
В памяти всплывает один из наших скандалов.
«Ты своими выходками меня в могилу загонишь, Роуз!
«Да перестань! Ты ещё всех нас переживёшь», – в пылу ссоры бросила я тогда.
Если б только знала, что нас ждёт…
– Роуз… – встревоженный голос брата выдёргивает меня из оцепенения.
– Справлюсь, – отзываюсь тихо.
Хотя в этом абсолютно не уверена.
– Я переживаю за тебя, – признаётся Кид.
Оставляет на моей скуле поцелуй и прижимается своим лбом к моему.
– Не стоит, я в порядке, – опускаю веки на пару секунд.
Это, конечно, неправда. Не в порядке от слова совсем. Но моё состояние сложно описать словами. Я как-будто впала в коматоз. Ноль эмоций. Абсолютно пусто.
– Роуз, помни, что я – твоё плечо. Всегда поддержу и всегда буду рядом, когда потребуется. Слышишь?
– Знаю, Кид, – крепко обнимаю его в ответ.
– Ты готова ехать?
Поднимаю на него глаза. Не готова, но разве есть выбор?
Отстраняюсь, высвобождаю свою ладонь из его, откладываю альбом в сторону и поднимаюсь с дивана. Подхожу к шкафу, механическими движениями достаю оттуда заранее приготовленное строгое чёрное платье.
– Мы заберём бабушку из больницы и вернёмся за тобой.
– Лоретта всё-таки решила ехать? – качаю головой.
Мне не нравится эта идея. В последнее время она очень плохо себя чувствует. Резко сдала и ослабла.
– Она настаивает, Роуз, – хмурит брови Кид.
– Я боюсь, что сердце не выдержит.
– Врачи тоже всерьёз опасаются за её здоровье, но мы… мы не можем запретить ей присутствовать на похоронах дочери.
Да, этого она нам никогда не простит...
– Езжай за ней, Кид, а я приеду с папой. Не хочу оставлять его сейчас одного.
– Тогда и Сару возьму с собой. Чтобы не докучала тебе.
Слава богу. Общаться со своей насквозь лживой и лицемерной двоюродной сестрой нет никакого желания.
– Спасибо, – благодарю его, снимая платье с вешалки.
Он кивает и оставляет меня одну. Целая вечность уходит на то, чтобы переодеться. Смотреть на себя тяжело. Связано это с платьем, на фоне которого я выгляжу особенно бледной. Мама купила его для меня два года назад. Предполагалось, что я буду носить его в школу, однако моя подруга Дженнифер так забраковала наряд, что с этой идеей я быстро попрощалась. (Смит заявила, что в нём я похожа на пуританку). Так что платью было суждено висеть на вешалке до скончания веков. Если бы не наступил этот день…
Стоя перед зеркалом, расчёсываю волосы. Это максимум на что меня хватает. Достаю из тумбочки отцовский зонт-трость и спешу покинуть комнату, окрасившуюся за последние тридцать минут в ещё более мрачные тона. Погода испортилась. Графитовые тучи заполонили небо. Потемнело, несмотря на обеденные часы, а где-то там над Риверсайдом уже вовсю гремит гром и сверкает молния.
Спускаюсь вниз по ступенькам и с облегчением понимаю, что все уже уехали. Все, кроме папы.
Я нахожу его в гостиной. Он сидит на диване, уронив голову в ладони.
– Пап… Едем? Время уже, – робко касаюсь его плеча.
– Да, дочка, едем, – кивает и поднимается со своего места.
Осунувшееся лицо, красные, утомлённые бессонницей глаза, в уголках которых собрались лучики морщинок. Потерянный, разбитый взгляд. Бедный папочка…
– Пап, может всё-таки вызовем такси?
Не спорит. Соглашается. Сам осознаёт, что сейчас находится не в том состоянии, чтобы управлять автомобилем.
*********
Панихида проходит в церкви Святой Марии. Там же родственники, близкие и знакомые нашей семьи имеют возможность попрощаться с Элис.
В просторном зале, украшенном белыми цветами, собралось много людей. Работники риэлторского агенства, коллеги мамы. Её одноклассники. Подруги. Наши соседи. А ещё меня пришли поддержать ребята. Меган, Кэмерон и даже Гай Осмо.
Духота сдавливает невидимыми тисками горло и отчего-то невыносимо начинают гореть щёки, но я, сжимая в руках маленький букет, терпеливо жду, когда люди, выражающие соболезнования нашей семье, разойдутся. Плохо соображаю и почти ни на что не реагирую. Слова не воспринимаются и не доходят до моего сознания. Взгляд бегло скользит по лицам. Сожаление и сочувствие – вот что я вижу. И оно такое разное! От наигранно-дешёвого до предельно искреннего.
Подруга матери, тётя Клэр, обливается слезами и, стоя рядом со мной, зачем-то во всеуслышание рассказывает о том, какими тяжёлыми были последние дни усопшей. (Хотя приезжала она к нам домой всего раз. Откуда бы ей знать, какими они были?)
Обещает родственникам, что непременно возьмёт нашу семью под своё крыло. С чего вдруг она решила, что это нам нужно – непонятно. Слушаю в полуха, и обращаю на неё внимание только тогда, когда её голос перестаёт пилить мои перепонки. Клэр пялится направо, широко раскрыв рот. Проследив за её взглядом, я и сама впадаю в ступор. Потому что у гроба Элис стоит человек, узнать которого я с лёгкостью смогла бы из тысячи.
– А он что тут делает?! – возмущённо шепчет Клэр, отступая в сторону тёти Линды, сестры моей матери.
Я уже не слышу, о чём они говорят. Просто стою и смотрю на Него. Не дыша. Боясь, даже моргнуть.
Короткостриженный затылок. Чёрная рубашка, рукава которой по привычке закатаны до локтей, подчёркивает сильную шею и внушительный размах плеч.
Картер оставляет цветы и убирает руки в карманы брюк.
Чёрт возьми, как же больно на него смотреть…
В какой-то момент он будто чувствует на себе мой взгляд. Поворачивает голову влево и я, резко отвернувшись, спешу уйти. Потому что не могу сейчас встретиться с ним лицом к лицу. Потому что пульс бьётся где-то в области глотки, а в лёгких почти не остаётся воздуха.
Каблуки стучат по плитке, и я направляюсь к выходу, отчаянно желая избежать потенциальной неловкости.
Я не знала, придёт ли Лерой на похороны. Учитывая тот факт, что он вот уже год живёт в Лос-Анджелесе, не надеялась. Но хотела. Хотела увидеть его, если не обманывать саму себя. Однако наравне с этим панически боялась нашей встречи. Что, собственно, и стало причиной моего побега. Сейчас я разбита и растеряна, а значит совершенно не готова проявить выдержку и хладнокровие. Вон стоило мне только его увидеть, как начало колошматить со страшной силой. Колени не гнутся, в спину будто осиновый кол вогнали, голова ватная.
Нормально дышать я начинаю только в машине нашего соседа мистера Рикмана. Озадаченного тем, что я села именно в их автомобиль. Его жена, ворчливая старушенция, обожающая садовые цветы и войны за свои клумбы, всю дорогу поглядывает на меня с беспокойством и пару раз даже решается спросить, не случилось ли чего.
Убедив пожилую пару в том, что мои нервы разбушевались по причине прощальной церемонии, отворачиваюсь к окну. Смотрю на то, как капли дождя скользят по стеклу и пытаюсь успокоиться. Пальцами овладевает нездоровый тремор, а сердце, обливаясь горячей кровью, начинает ныть так сильно, что мне в какой-то момент хочется поинтересоваться у миссис Рикман, нет ли у неё какой-нибудь волшебной пилюли. Вот только от этого вряд ли найдётся лекарство…
На кладбище народу уже меньше. Сюда едут в основном родные и близкие семье люди, но есть среди присутствующих и те, чьё появление вызывает вопросы.
К моменту чтения священником молитвы я успеваю взять себя в руки. Да и к тому же, происходящее здесь и сейчас заставляет меня забыть обо всём. Попросту переключиться и не думать о том, что Картер со своей матерью стоит в тени деревьев. Справа.
Дождь усиливается, а разбушевавшийся ветер выворачивает зонт в обратную сторону и нещадно хлещет по щекам.
Рядом со мной Сара, явно переигрывающая с эмоциями. И Саманта. (Вот уж где неожиданность). Привет из прошлого, некогда моя подруга.
Щебечут, наперебой обещая помощь и поддержку, но в этом я не нуждаюсь абсолютно. Смешно… Наши дороги с Самантой давно стали параллельными, а со своей кузиной я никогда не поддерживала близких отношений.
Сара вон как убивается, почти истерика накрыла. Да и тёте Клэр не откажешь в наличии актёрского мастерства. Воет, причитает. Знаете, есть в какой-то стране опция – пригласить на похороны профессионального плакальщика. Вот мне кажется она бы точно подошла на эту роль.
Что касается меня, то слёз нет. Совсем. Странно, но мои глаза по-прежнему сухи. Только внутри в эту самую секунду что-то ломается. Безвозвратно.
– Заболеешь.
Чувствую, как на плечи ложится куртка. Всего одно слово – и я в миг деревенею, от осознания того, кому принадлежат этот голос и вещь. Картер стоит совсем рядом. Настолько рядом, что мне физически становится тяжело. Вцепилась в зонт намертво. Даже чёртово «спасибо» не могу произнести.
Наблюдаю за тем, как папа уводит Лоретту. Всё-таки не нужно было ей здесь находиться. Думаю, что хоронить своих детей – неимоверно больно.
К концу молитвы священник первым бросает розу в могилу. За ним этот жест повторяют все присутствующие. Прощаясь с Элис Онил навсегда.
Вот и всё…
Моя роза последняя.
– Прости меня, пожалуйста, мама… За всё.
*********
– Чёрт, Роуз, ты вся мокрая, – Кид недовольно осматривает меня с ног до головы.
Он ждал в машине. Почти все уехали, но я всё равно оглядываюсь по сторонам. Ищу Его.
– Картер повёз Лоретту назад в больницу, – словно читая мои мысли, говорит брат.
Вот как… Значит, ушёл он непросто так.
– Куртку хотела отдать, – бормочу в своё оправдание.
Кидман кивает, и всю оставшуюся дорогу мы молчим.
Дом полон родственников. Скромные поминки, организованные нами, проходят здесь. Честно говоря, я предпочла бы сейчас одиночество, идея собрать всех вместе уже не кажется такой уж хорошей. Наплевав на этикет, бреду по лестнице наверх. Потому что внизу полно народу, и все они считают своим долгом подойти ко мне и завязать разговор.
– Хочешь принесу тебе чай? – пристаёт ко мне Сара.
– Нет.
– Может, поешь? Там пироги. Вкусные. Капустный, яблочный, – демонстрирует зажатый меж пальцев кусок.
Тошнит от неё.
– Какие пироги, Сара, о чём ты… Оставь меня, ладно?
Не успеваю сбросить промокшие туфли и стянуть с себя влажные колготки, как слышу это. Визгливый голос тётушки Клэр. Она явно разговаривает с кем-то на повышенных тонах. Уж больно хорошо мне знакома эта интонация.
– Отойди, Сара.
Приоткрываю дверь и прислушиваюсь к происходящему внизу.
— Тебя никто сюда не звал!
– Конкретно в вашем приглашении я не нуждаюсь.
Лерой.
Замираю на выдохе.
– И хватило же совести явиться в этот дом! – поддерживает ту же волну мать Сары, сестра Элис.
– Здесь тебе никогда не были рады. И сегодняшний день не исключение! – доносится до меня пропитанный ненавистью голос Клэр.
Я не могу слышать это. Ещё и все остальные так подозрительно притихли. Будто только и ждали какого-нибудь скандала.
– Зачем явился?
– Не вашего ума дела, – холодно отзывается Картер.
– Убирайся отсюда! – приказным тоном сообщает тётя Линда.
С ней мама зачастую делилась нашими семейными проблемами. Оттуда-то и такой негатив.
– Дай пройти, женщина.
– Ты только посмотри на него, копия папаша! – презрительно выплёвывает Клэр. – Наглый, неадекватный! Пошёл вон отсюда!
– Немедленно прекратите! – вмешивается Кид. – Что вы здесь устроили?
— Пусть он уйдёт! – надрывая горло, велит Клэр. – Такова была бы воля покойной Элис.
– Так нельзя, вы ведёте себя неправильно, – осторожно встревает отец.
Конфликты – вообще не его стихия, оттого и звучат эти слова довольно мягко.
Босая подхожу к лестнице. Замечаю Картера у парадной двери и выстроившихся перед ним скандалисток.
– Он должен уйти. Немедленно! – стоит на своём подруга матери.
– Хватит, Клэр, ты в этом доме не хозяйка! – громко обращаюсь я к ней.
Гости поворачиваются в мою сторону. И она тоже. Прищуривается, делает шаг вперёд, но меня интересует лишь тот, кто стоит позади неё.
Картер… Он смотрит на меня, а я на него.
Как же давно мы не виделись!
– Поимей совесть, девочка! На пару с ним вы загнали мать в могилу!
Её слова просто ужасны. Они режут сердце подобно лезвию. Ранят, не щадя.
– Как можно говорить такое во время поминок? – сокрушается Кид.
Меня начинает трясти. И похоже, всё то, что я скопила в себе за эти дни, вот-вот прорвётся наружу. Потому что в груди неприятно жжёт, а глаза печёт от подступивших слёз.
– Уйти придётся тебе, Клэр, – мой голос дрожит, но звучит как надо. Уверенно и бескомпромиссно.
– Шалава сопливая, да как у тебя наглости хватает! – она вся клокочет от ярости. – Аааа! Отпусти!
Всё происходит очень быстро. Картер выдаёт трёхэтажный мат, делает резкий выпад и хватает её за руку.
– Аааа! Помогииите!
– Картер, не надо, – прошу, испугавшись наряду со всеми.
– Лерой, отпусти её, – Кид хлопает его по плечу. – Отпусти её, слышишь? Она уже уходит...
КАРТЕР
Шалава? Она назвала Онил именно так?
Этой змее хочется свернуть шею, но меня останавливает голос Кида. Устраивать шоу и опускаться до уровня этих никчёмных скандалисток не хочется только из уважения к его семье.
Резко разжимаю пальцы, и дамочка с каре едва не валится на пол от неожиданности. Губы так и распахнуты в приглушённом «о». Не ожидала, что я посмею её тронуть. Кое в чём ошиблась. Я ещё более отмороженный, нежели мой отец.
– Рад, что Элис больше не преграда? — шипит, потирая предплечье.
Что несёт эта больная женщина?
– Тебе и правда лучше уйти, Клэр, – обращается к ней Кид.
Игнорирую прикованные к моей персоне взгляды и направляюсь к лестнице. Стараясь не слушать ядовитые речи, доносящиеся мне в спину. Поднимаюсь по ступенькам и останавливаюсь напротив девчонки, чей образ до сих пор мучает меня, стоит только закрыть глаза.
При взгляде на неё мотор сбивается с ритма и начинает биться о рёбра с такой силой, что того и гляди выйдет из строя.
– Какой же дрянью выросла твоя дочь, Джош! Ни стыда, ни совести! – продолжает концерт тётка Роуз.
– Даже слезы не уронила, стоя у могилы своей матери, это о многом говорит! – вторит ей та, которая минутой ранее тряслась от страха, испуганно замерев от ужаса.
– Идём. Не слушай их, Онил, – осторожно разворачиваю девчонку, касаясь её плеча.
Потому что если не уйдём сейчас, велик риск того, что я вернусь и всё-таки закончу начатое. Сука договорится что одна, что вторая.
В дверях комнаты Онил стоит её двоюродная сестра. Пялится на меня во все глаза, широко открыв рот. Сейчас она – один в один мамаша.
– Изыди, Сандра, – бросаю раздражённо, кивком головы указывая направление, в котором ей следует двинуться.
– Я Сара.
– Мне плевать, исчезни.
Растерянно моргает, но послушно отступает, пропуская в комнату сестру. Вхожу следом за Роуз и захлопываю дверь прямо перед длинным носом Сандры. Отрезаю нас от внешнего мира... Достаю из кармана брюк пачку сигарет и подхожу к окну. Распахиваю его настежь, впуская в комнату шум дождя, и оперевшись спиной о подоконник, щёлкаю зажигалкой.
В комнате царит полумрак, но тоненькую фигуру Онил, присевшей на краешек кровати, я вижу предельно отчётливо. Даже не верится, что вот она передо мной. Настоящая…
Курю, медленно выпуская дым, и пытаюсь успокоиться, ведь в ушах до сих пор звенит мерзкое «шалава сопливая», и злость по-прежнему требует выхода. Меня всегда слишком глубоко задевало то, что связано с Роуз. А уж если кто-то обижал её, то вообще сносило крышу капитально.
Её тяжёлый вздох отзывается уколом под рёбрами. Смотреть на неё такую невыносимо. Ещё там в траурном зале отметил нездоровую худобу и болезненную бледность. Роуз стояла рядом с отцом. Строгое чёрное платье. Безучастный взгляд, потухшие глаза.
Такая потерянная и маленькая…
Очень хотелось подойти, но её всё время окружал кто-то из родственников или знакомых. А потом она и вовсе ушла. Не знаю, что случилось.
На кладбище я всё же поехал. Как бы не складывались мои отношения с Элис Онил, чувствовал, что так будет правильно. Вопреки словам её подруги, никакого удовлетворения от случившегося я не испытываю. Мне искренне жаль мать Роуз. Я никогда всерьёз не желал ей мучительной болезни или смерти. Однако да, в какой-то момент мне всё же стало не по себе. Я ведь и правда проклинал её. В то утро, когда она путём шантажа отправила Роуз во Флориду и в ту ночь, когда я ехал оттуда на своём додже домой. Орал как ненормальный, что ненавижу их обеих… Но нет, такого исхода у Бога я не просил.
Дождь шумит всё громче, а мы оба по-прежнему молчим. Роуз сидит, опустив голову. Сгорбилась, худенькие плечи то и дело подёргиваются. Она сейчас напоминает куклу с поломанным механизмом. И боюсь, внутри всё гораздо хуже, нежели кажется снаружи. Она ведь, как всегда, борется с собой и старается держаться. Из последних сил.
Потушив окурок о пепельницу, отталкиваюсь от подоконника и направляюсь к ней. Запихнув обиды и претензии куда поглубже. Сейчас то, что произошло между нами год назад, не имеет значения. По крайней мере, не в данный момент. Девчонка потеряла мать, и я пришёл поддержать её. Когда такие вещи происходят в жизни любимого человека, важно быть рядом. Даже если этот человек тебе уже не принадлежит…
Присаживаюсь на корточки перед ней.
– Роуз… Ты в порядке?
Слова даются с трудом. В глотке будто песок. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Потому что она поднимает голову и я, помимо воли, попадаю в плен её прекрасных глаз.
Кивает. Сглатывает...
Разглядываем друг друга… Жадно. Долго. Излишне внимательно. Пристально. Будто не виделись целую вечность. Хотя для меня этот год без Неё и был грёбаной вечностью. Серые, одинаковые будни сменяли друг друга, а я всё загибался по девочке, так хладнокровно распрощавшейся со мной.
Хочется протянуть руку. Коснуться. Но я понимаю, что это… лишнее.
Последняя мысль приходит очень вовремя. Полосонув остриём бритвы, сбивает морок, и Роуз, очевидно заметив перемену, снова опускает глаза.
В эту самую минуту распахивается дверь, и в комнате появляется её старший брат Кидман.
– Роуз, – он спешит к нам. Садится рядом с сестрой на кровать. – Они ушли. Все. Я настоял на этом. Ты как?
– Нормально, – отвечает она ему бесцветным голосом.
– Лерой, извини за это. Я не думал, что Клэр и Линда устроят нечто подобное. Мне искренне жаль.
– Да брось, Кид, ерунда. Мне не привыкать.
– И всё равно. Стыдно, что это произошло в нашем доме. Роуз, её слова… Не принимай близко к сердцу, хорошо? – с беспокойством косится на сестру. – Идём, тебе нужно в душ, ты ведь вся промокла.
Встаю и наблюдаю за тем, как Кидман провожает её в сторону ванной. Как только они исчезают за дверью, возвращаюсь к окну. С тоской смотрю на дом, что стоит напротив. Мой дом...
Мы всю жизнь живём по соседству с семьёй Онил. И дочерью строгой, недоброжелательной Элис я заинтересовался ещё в далёком детстве. В ней мне нравилось абсолютно всё. От потешно вздёрнутого носа – до кончиков светлых, выгоревших на солнце волос. От взгляда, метающего стрелы – до скромной, искренней улыбки. Адресованной, конечно же, не мне. Куда уж хулигану и раздолбаю до рафинированной гимнастки. Однако уже тогда я поставил себе цель. Решил, что когда повзрослею, обязательно сделаю всё для того, чтобы Роуз Онил была со мной.
– Картер, ты не мог бы побыть с ней какое-то время?
Оборачиваюсь. Кид, утомлённый и напрочь эмоционально выпотрошенный, стоит напротив.
– Конечно. У меня билет на завтрашний вечер. К сожалению, на более длительный срок задержаться не смогу.
– Я очень признателен тебе за то, что ты приехал, – он тяжело вздыхает и кладёт ладонь на моё плечо. – Честно говоря, я пока вообще не понимаю, как жить дальше.
Обнимаю его и ободряюще похлопываю по спине.
– Крепись, Кид. Больше сказать мне нечего.
Он кивает. Мы оба прекрасно понимаем, что громкие оды соболезнующих – пустой звук. Никакие слова не способны помочь пережить боль утраты. Тем более, когда речь идёт о твоих близких.
– Нам нужно ненадолго уехать, врач позвонил, хочет поговорить.
– Ясно.
– Спасибо, что отвёз Лоретту в больницу.
– Перестань благодарить, в самом деле, мы ведь не чужие, Кид. Как бы там ни было.
Так и есть ведь...
– Всё равно спасибо, – качает головой он. – Пойду, отец уже ждёт в машине. Присмотри за Роуз, ладно? Я очень за неё переживаю. Она сама не своя.
– Езжай спокойно, Кид. Нормально всё будет.
Я спускаюсь вниз вместе с ним. Щёлкаю кнопкой электрочайника и терпеливо жду, пока он закипит. Завариваю ромашковый чай для Роуз (ещё не хватало, чтобы она ко всему прочему заболела) и возвращаюсь в комнату. Всё ещё не вышла. Это начинает напрягать. Сперва думаю дать ей ещё немного времени, но когда слышу это… пальцы непроизвольно хватаются за дверную ручку и тянут её на себя.
– Роуз…
Девчонка сразу попадает в поле зрения. Она в полотенце, сидит прямо на кафельном полу. Прижав колени к груди, тихо плачет. О чём свидетельствует тот факт, что её плечи периодически дёргаются.
Делаю шаг вперёд. Закрываю кран и вынимаю пробку в ванной, позволяя воде убежать вниз. Ещё немного и потопа было бы не избежать.
– Эй… Давай-ка встанем, – поднимаю её, игнорируя слабый протест.
Она не смотрит на меня, стыдливо опускает глаза и сжимает узел полотенца, открывающего взгляду гораздо больше, чем ей хотелось бы.
– Идём, не надо здесь сидеть. Слышишь?
Роуз послушно кивает, пытается взять себя в руки, но очевидно нервы уже натянуты до предела. В какой-то момент она делает короткий, судорожный вдох, а потом, не сдержавшись, начинает рыдать.
Так и думал, что этим кончится, слишком отстранённо-равнодушной она казалась.
– Роуз…
Ох, мать вашу, видеть её слёзы очень тяжело. И смотреть на то, как искажаются тонкие черты лица в приступе острой боли. Если бы мог, забрал бы эту боль. Лишь бы только не плакала. Не убивалась вот так.
Наплевав на гордость, притягиваю девчонку к своей груди. Обнимаю её, осторожно сжимая в своих руках.
Дрожа, цепляется за моё плечо и плачет так невыносимо горько, что душа рвётся в клочья. И ничего с этим не поделаешь. Ей надо через это пройти, иначе психика просто-напросто не выдержит.
Рубашка становится влажной от её слёз и длинных, мокрых волос. Роуз часто-часто хватает ртом воздух, предпринимая попытку остановить истерику. Но не выходит. Её трясёт. Она плачет и плачет…
Дотрагиваюсь губами до её виска. Задыхаюсь вместе с ней, ощущая, как горячая кровь начинает сильнее стучать по венам. Потому что переступил черту, которую провёл сам. Клялся ведь себе, что не подпущу близко и больше никогда не позволю ей забраться под кожу. Но моя проблема в том, что Роуз всё ещё там. Всегда была. И будет. Не вытравить…
Грудь наполняется битым стеклом, когда она шепчет: «Её нет, Картер. Нет…»
Моя ладонь касается её затылка. Я что-то говорю в ответ, успокаивая. И какое-то время мы так и стоим. Цепляемся друг за друга, как за чёртов спасательный круг.
Я – потому что дико тосковал по ней.
Она – потому что я ей нужен. Пускай только здесь и сейчас.
Словно мазохист помимо воли наслаждаюсь тем, что она в моих руках. Такая сильная и хрупкая одновременно… Закрываю глаза и думаю о том, как сильно люблю её. До сих пор... Больше, чем кого-либо. Больше своей никчёмной жизни.
Её дыхание немного выравнивается. Смутившись, отстраняется, так и не рискнув посмотреть мне в глаза. Моё сердце, ударившись о грудную клетку, волнительно замирает, когда я замечаю румянец, так красочно вспыхнувший на её щеках.
– Не уходи, – тихо просит дрогнувшим голосом.
– Не уйду, – обещаю, глядя на её точёный профиль.
Оказывается, не так уж сложно переступить через собственное эго, когда того требуют серьёзные обстоятельства. Но в моём случае, это касается лишь Роуз. Она, сама того не подозревая, как и прежде, имеет особую власть надо мной.
Ради неё я был готов свернуть горы.
Готов и сейчас, если не кривить своей почерневшей от злости душой...
Иногда с Роуз надо обращаться как с маленькой. Вот и сейчас еле заставил выпить чай, который пришлось заварить заново. Предыдущий совсем остыл, пока она успокаивалась.
Открываю нижний ящик прикроватной тумбочки и сразу на глаза попадается то, что мне нужно. Здесь в её комнате всё как и прежде, ничего не изменилось. Наверное поэтому дурацкая ностальгия дерёт горло и подбрасывает воспалённому мозгу яркие картинки из прошлого. Сколько раз я пробирался в эту комнату не сосчитать…
– Подожди-ка… – не позволяю девчонке спрятаться под одеялом.
Роуз вздрагивает, когда мои пальцы касаются её стопы.
Она, кажется, совсем не дышит, пока я воюю с тёплыми вязаными носками. Сказать по правде, не дышу и я. Отвлекаюсь на грёбаных оленей как могу. Ну до чего идиотские морды! Такое ощущение, что эти парнокопытные насмехаются надо мной.
– Готово, – укрываю её одеялом, наконец поднимая взгляд.
– Спасибо, – краснея, шепчет в ответ. И опять глаза блестят так, будто вот-вот расплачется.
– Тебе надо поспать, Роуз.
Выключаю ночник, и комнату моментом поглощает тьма.
– Так и не бросил курить, – произносит с сожалением, когда я снова щёлкаю зажигалкой.
Что сказать? С этой вредной привычкой будет непросто завязать, но, если понадобится, я обязательно это сделаю.
– Расскажи мне… как твои дела, – просит она тихо.
Затягиваюсь, выдыхаю кольцами дым.
Дела… Как всё это неважно... Особенно явственно осознаёшь данную мысль, стоя на кладбище. Все мы к чему-то стремимся. В погоне за мечтой, сбивая в хлам колени. Теряем драгоценное время. Теряем своих близких. Во имя чего? Успеха, богатства, мнимого статуса?
– Картер…
– Зачем тебе знать, как мои дела? – спрашиваю напрямую.
– Просто скажи, что у тебя… всё хорошо.
Шмыгает носом. Всё-таки плачет.
– Да какая теперь уже разница, Роуз…
Выходит довольно резко, но я не хочу заниматься самообманом и думать, что ей не наплевать. Тешить себя иллюзиями – что может быть хуже? Такую участь избирают для себя лишь слабаки.
Молчит... а напряжение между нами тем временем растёт в геометрической прогрессии. Окутывает паутиной из невысказанных вопросов. Взаимных претензий. Обид…
Разумом понимаю, что сейчас нужно быть с ней помягче, но ничего не могу с собой поделать. Играть я не стану. Делать вид, что всё простил и забыл – тем более.
– Я очень благодарна тебе за то, что ты написал, – нарушает спасительную тишину её голос. – Мама скрывала от меня реальную ситуацию.
– Ты могла бы сама навестить её, – срывается с языка.
– Не могла.
– Настолько занята? – сарказм. Куда без него в наше время.
Выбрасываю окурок.
– Нет. Я не хотела её видеть... Из-за того, что случилось… с нами.
– В том, что случилось с нами, виновата только ты. И вообще, давай не будем об этом, – нервно дёргаю шеей.
– Картер…
Но нет, она, увы, продолжает.
– Мы могли бы поговорить, – ломается её голос.
– Не надо, Роуз. Не поднимай эту тему, – предупреждаю, до хруста стискивая челюсти.
Точно нет. Я не могу спокойно вспоминать тот наш последний вечер в Джексонвилле. Её слова оставили ожоги на моём сердце. Ведь, к сожалению, я всё ещё помню их наизусть.
Накрывает… Опять.
– Не хочешь говорить… Тогда… тогда просто посиди со мной…
Её просьба выдёргивает меня из воспоминаний и сбивает с толку. Неужели не понимает, как тяжело мне находиться рядом с ней?
– Роуз…
– Побудь со мной ещё немного, Картер. Пожалуйста, ты ведь обещал, – всхлипывает, судорожно втягивая носом воздух.
Не знаю, сколько времени уходит на мою внутреннюю борьбу. Я не могу слышать её слёзы и в то же время не могу не думать о том, что уже завтра сяду в самолёт. Меня терзает чувство проклятого дежавю, но я всё равно делаю то, о чём она просит. Снова. Кладу выключенный телефон на тумбочку и опускаюсь на кровать.
– Хватит, успокойся, – дотрагиваюсь до её плеча. – Слышишь меня?
– Да. Только не уходи…
Голос Роуз пропитан острым отчаянием, и от этого мне чертовски не по себе. Только глупый идиот в желании потешить своё самолюбие мог бы расценивать это как нечто значимое.
– Можно? – спрашивает шёпотом.
Ложится рядом. Слишком близко. Доверчиво прижимается щекой к моей груди. И почти наверняка слышит, как разгоняя по телу вскипевшую кровь, неистово бьётся моё сердце. Сердце, которое принадлежит только ей.
Позволяю себе зарыться пальцами в её мягкие волосы. Склонив голову чуть ниже, воровато вдыхаю их аромат и закрываю глаза.
Скулил, словно раненый пёс. Зализывая раны, как мог. Но забыть так и не вышло...
Роуз довольно быстро засыпает в моих руках. Я же, подобно человеку, болеющему тяжёлой формой пневмонии, всю ночь страдаю от ноющей боли в груди. Слушаю, как накрапывает дождь и, так и не сомкнув глаз, с трудом доживаю до рассвета.
Плечо затекло. Осторожно пытаюсь вытащить свою руку и при этом не разбудить Её. Но стоит мне отодвинуться, увеличив расстояние между нами, как она, сонная и явно плохо понимающая что делает, вновь испытывает на прочность мою выдержку и нервную систему. Обнимает и утыкается носом в мою шею, обжигая кожу горячими губами. Что-то бессвязно шепчет во сне, но я, опьянённый её близостью, ни черта не слышу. Будто внезапно оглох. На доли секунд.
Кажется, она говорит именно это. Либо я просто схожу с ума. Что гораздо больше похоже на правду.
Притягиваю хрупкое, желанное тело в ответ. Оглаживаю пальцами оголённое худенькое плечо. Дотрагиваюсь до ключицы. Касаюсь нежной кожи лица и вымученно вздыхаю. Её тепло, запах – кружат дурную голову.
Ломает меня безбожно, как наркомана... Несмотря на то, что ненависть к ней… ядом отравляет каждую клетку.
*********
Кидман с беспокойством смотрит на своего отца. Джош и впрямь выглядит неважно.
С уверенностью могу сказать, что он любил свою жену. Это всегда было заметно глазу. Но вот от холодной и равнодушной Элис я ни разу не видел открытого проявления чувств к мужу. Проблемы в семье были, что называется, налицо, и я долго не мог понять, на чём же держатся их странные взаимоотношения. Зачем Элис живёт с Джошем, если не любит его? И почему Джоша устраивает ситуация, при которой муж и жена спят в разных комнатах?
Роуз объясняла это тем, что родители хотят сохранить семью ради детей.
С одной стороны, как парень, который вырос без отца, соглашусь. Своему ребёнку такой участи я не пожелал бы. Всё-таки в идеале семья должна быть полной. Мать, отец.
Но с другой… стоило бы задуматься, а есть ли в такой семье счастье? Памятуя о скандалах семьи Онил, думается, что вряд ли… Как мне кажется, нет ничего хорошего в том, что один любит, а второй лишь позволяет себя любить. Так себе расклад. Путь в никуда. Хотя, возможно я просто слишком молод, чтобы понять это.
– Мистер Онил, вы опять не спали? – ставлю на стол чашку крепкого кофе.
У самого голова трещит адски. Надо бы выпить колёса.
– Пару часов подремал.
– Тебе надо отдохнуть, пап, иначе начнутся проблемы со здоровьем, – тревога в голосе Кида вполне объяснима.
– Я в порядке, сынок, – Джош поднимается со стула. – Надо съездить к Элис на работу. Патриция просила.
– Мне поехать с тобой?
– Не надо, Кидман, я справлюсь, – отказывается мужчина, похлопывая его по плечу.
– Осторожнее за рулём, ладно?
Ясное дело, Кид переживает за отца, но мне почему-то кажется, что Джошу сейчас очень хочется побыть одному. Не представляю, что он чувствует... Я потерял Роуз на год и чуть не подох от боли, а он свою любовь, пусть и невзаимную потерял навсегда. Как такое пережить?
Роуз спросила однажды:
Я, ни секунды не раздумывая, ответил честно:
Даже помню, когда это было. Гранд-Каньон. Смотровая Пима-Поинт. Закат.
«
Теперь смотрю на Джоша, и эти слова обретают некий сакральный смысл. По сути выхода нет только с того света… Всё остальное решаемо. Наверное, люди просто сами склонны всё усложнять.
– Доброе утро…
Онил смущённо замирает на пороге. На ней бежевый спортивный костюм, и я в очередной раз отмечаю про себя её нездоровую худобу. Чёрт бы побрал эту гимнастику! Снова морит себя голодом.
Джош целует дочь в макушку и покидает кухню. Кид интересуется самочувствием сестры, усаживает её за стол и начинает суетиться. Наливает чай, греет пирог в микроволновой печи. Роуз же всё это время старательно избегает того момента, когда ей придётся посмотреть мне в глаза.
– Поешь, пожалуйста, – Кид ставит перед ней тарелку.
– Не хочу.
– Роуз…
– Чуть позже, ладно?
Он недовольно качает головой.
– Если что, я во дворе, ребят. Мне надо долить масла в двигатель.
Оставляет нас наедине. Такое ощущение, что специально. Но делает он это, кстати, очень вовремя.
Смотрю на Роуз. В моей голове – сплошной хаос. Одна бредовая идея сменяет другую. Безрассудная, наивная мысль, лишённая всякой логики, не даёт покоя. Стучит в висках. Поджигает спичкой глупую надежду. И всему виной её тихое и неосознанно произнесённое «люблю»…
Неловкую паузу, повисшую между нами, нарушает рингтон моего телефона. Видеозвонок.
Нажимаю «принять».
– Дерьмово выглядишь, Лерой, – раздаётся вместо приветствия. – Хмурый и помятый.
– И тебе доброе утро, Брукс, – мрачно отзываюсь я.
Усмехается.
– Где там Цветочек? – его голос становится серьёзным.
Отдаю телефон Роуз. Друг в курсе, что я у неё.
– Рид, – она прижимает ладонь к лицу и неверяще качает головой.
– Роуз, соболезную.
– Спасибо.
– Ты как там? Держишься? – осторожно интересуется он.
– Да...
– Молодец, девочка. Будь сильной, ладно?
Она кивает. Какое-то время они молчат и просто смотрят друг на друга.
– Форма тебе к лицу, – Онил подозрительно шмыгает носом.
– Знаю, – самодовольно заявляет этот придурок.
Закатываю глаза. Время идёт, а Брукс по-прежнему остаётся собой.
– У тебя всё нормально? Там, в армии.
– Да вообще отлично. Я на своём месте, так что…
Судя по тону, улыбается ей.
– Это важно. По себе знаю, – дарит ему ответную улыбку.
Эта фраза, сказанная ею, обжигает грудную клетку подобно горячему утюгу.
– Значит, всё путём?
– Да. Только вернулись с командой из Вашингтона. Выиграли чемпионат Америки, – её глаза загораются, а внутри меня напротив, стремительно затухает та самая только-только вспыхнувшая надежда. – Правда в индивидуальном зачёте я стала второй.
Недовольно хмурит брови. Как всегда, считает, что сделала недостаточно. Встаю, ухожу к окну. Снова травить себя никотином.
– Ну ничего, отыграешься. Что с планами на будущее?
Едва не роняю зажигалку. Какого хрена Рида понесло на такие вопросы?
– Сейчас начнётся подготовка к чемпионату мира. Тренировки, отборочные. Конкуренция жесточайшая, но я в лепёшку разобьюсь, Рид, и сделаю это. Попаду туда. Мама бы тоже… этого хотела.
– Ну я в тебя верю, Цветочек. Задай им жару, – толкает напутственную речь этот предатель.
– Постараюсь.
Не могу их слушать. Бесят оба. Внутри меня моментально поднимается неконтролируемый гнев. Прямо чувствую, как он долбит, бурлит и растекается по венам, смешиваясь с очередной порцией разочарования.
– Дай-ка мне Лероя.
– У меня руки заняты, – холодно бросаю в ответ.
– Чё ты гонишь? – Рид смеётся. – Чёрт. Командир сюда прётся. Отсоединяюсь, ребят. Уже итак проштрафился на годы вперёд.
– Пока, — спешит попрощаться Роуз. – Была рада увидеть тебя, спасибо за поддержку.
Тяжело вздыхает.
– Роуз, к тебе гости! – громко оповещает Кидман.
Очень вовремя кого-то принесло. Медленно оборачиваюсь и удивлённо вскидываю бровь. В дверном проёме стоит Дженнифер Смит. Непослушные кудри, едва заметные веснушки на носу, грустная улыбка, в глазах – болезненная тоска...
Роуз потрясённо смотрит на подругу, связь с которой сама оборвала ещё в то злополучное лето.
– Дженна, – встаёт, и они одновременно делают шаги навстречу друг другу.
– Прости, я не успела… – Смит виновато опускает взгляд.
Онил подаётся вперёд и обнимает её.
По лицу Смит катятся слёзы. Она громко шмыгает носом, вскидывает вверх ладонь в знак приветствия, и я киваю в ответ.
Смена караула.
Пользуясь случаем, ухожу. Мне надо остыть, иначе ничем хорошим это не кончится.
*********
В доме семьи Онил я появляюсь лишь к вечеру, уже перед самым отъездом. Мне нужно было навестить Хью и увидеться с матерью и сестрой.
Кид говорит, что девчонки в гостиной. Роуз вроде как спит. И я решаю не будить её. Зачем?
Жму руку её отцу и крепко обнимаю Кидмана, принявшегося снова меня благодарить.
– Держитесь, – хлопаю его по спине.
– Удачи, тебе, Лерой.
– Спасибо.
– На связи, да? Не теряемся.
– Чёрт... Тебе несложно забрать мою куртку из комнаты Роуз? – прошу его я.
Совсем из головы вылетело.
– Погоди минуту, я сейчас.
– На улице подожду.
Гонимый необходимостью убраться отсюда подальше, выхожу на веранду и ещё разок смотрю на свой дом. Он, как всегда, приветливо манит тёплым светом, горящим во всех окнах.
Когда я вернусь сюда? Не знаю… Что-то подсказывает мне – нескоро.
Оборачиваюсь на тихий хлопок парадной двери. Вместо Кида на пороге стоит Роуз. С моей курткой в руках.
– Ты… уже уезжаешь? – растерянно спрашивает она.
– Да.
– Прямо сейчас? – сводит брови на переносице.
– Прямо сейчас, Роуз. Уже опаздываю на самолёт… – жму плечом.
– И куда он летит? – плывёт её голос.
– В Эмираты.
Дешот оборвал мне телефон. Истерит и негодует. Он прибыл туда ещё позавчера, а я прилечу лишь за пару часов до боя.
– Ясно…
Закусывает губу и какое-то время смотрит на глянцевую поверхность дороги. Протягивает куртку. Пытаюсь забрать, но сразу не отдаёт. Вцепилась в неё и не отпускает.
– Хотел просто исчезнуть? Не попрощавшись? – даже не пытается скрыть упрёк и обиду.
Молча смотрю на неё.
Забираю куртку, поднимаю с пола спортивную сумку, перекидываю через плечо.
– Спасибо… что приехал, – жалит пронзительным взглядом блестящих в полутьме глаз.
Киваю. Уже собираюсь уйти, но она вдруг берёт меня за руку.
Порывисто подносит тыльную сторону моей ладони к своим губам, закрывает глаза и целует костяшки пальцев, давно уже, казалось бы, потерявших чувствительность.
– Будь осторожен…
Этот её жест отзывается самым настоящим пожаром в груди.
И потушить его не под силу даже разбушевавшемуся ливню, по традиции провожающему меня туда, где Её нет…
ГОД СПУСТЯ
РОУЗ
Неугомонная Кейт широко улыбается на камеру.
– Замри, – делаю снимок.
– И вот так, рядом со звездой Майкла, – просит она, присаживаясь.
– Готово.
Выдёргивает фотоаппарат из моих рук.
– Когда-нибудь тут и моя звезда появится. О, отлично! – начинает листать фотографии, а это, как мне кажется, так себе затея, учитывая, что мы сейчас находимся в одном из самых оживлённых мест Голливуда. На Аллее Славы.
Отыскать конкретное имя среди двух с половиной тысячи звёзд – практически нереально, но Джексона мы, к моему удивлению, всё же нашли.
– Козёл, осторожнее можно? – кричит Патерсон вслед старому мексиканцу, наступившему ей на ногу.
– Идём, Кейт, такая толпа, – хватаю её за руку и веду вперёд. – Куда делась Вики? Потеряется ведь.
Обеспокоенно верчу головой.
– Митчел, как всегда, набивает желудок, – хихикает она, указывая пальцем на затылок Вики, стоящей в очереди за гамбургером.
– Я бы тоже съела, – Лу потирает живот. – Уже тошнит от обезжиренной молочки и протеина.
– Вики, прямо за тобой Бернс! – изобразив на лице вселенский ужас, истошно вопит Кейт.
Митчел резко дёргается, роняет от испуга кошелёк и начинает боязливо озираться по сторонам.
– Дура! – выдыхает с облегчением лишь тогда, когда Патерсон начинает дико хохотать.
– Ты бы себя видела! – продолжает веселиться Кейт, предпринимая попытку спрятаться за мной, потому что Вики в этот момент собирается отвесить ей пинка.
– Эй, ну хватит. Лично я валюсь от усталости, поехали уже в гостиницу! – ноет Лу.
Да… Сегодня мы натопали приличное количество шагов. Яркая и насыщенная прогулка по Голливудскому Бульвару – финальная точка нашего туристического маршрута. Девчонки в Лос-Анджелесе впервые, и я стараюсь разнообразить нашу развлекательную программу настолько, насколько это возможно. Благо, мы прилетели сюда на день раньше положенного, и Бернс великодушно разрешил нам отдохнуть. Точнее культурно провести время. Так что, пользуясь случаем, мы, как обычно, пустились во все тяжкие...
Проехались на экскурсионном автобусе до Беверли-Хиллз. Уж очень Кейт жаждала поглазеть на особняки знаменитостей (большинство из которых скрыто за высоченным забором).
Дальше отправились на Rodeo Drive. Думаю, все помнят фильм «Красотка» с Джулией Робертс в главной роли. (Именно там она пыталась купить себе приличный наряд).
Прогуливаясь по мостовой, разглядывали витрины домов Giorgio Armani, Yves Saint-Laurent, Versace, Gucci, Chanel, Louis Vuitton, Dior, Dolce Gabbana, Prada…
После этого посетили Голливудский музей восковых фигур. Там от рук Кейт едва не пострадал фальшивый Джонни Депп. Нам даже штрафом пригрозили, настолько неадекватно Патерсон себя вела. Слишком обрадовалась, когда увидела любимого актёра… Да. Честно говоря, сходство восковых копий с прототипами поразительное. Отличить их на фотографиях от живых людей почти невозможно.
– Китайский театр? – Лу тычет пальцем в причудливое здание, около которого топчутся туристы.
– Да.
– Отпечатки рук и ног знаменитостей, видели? – Вики принимается сравнивать размер своей ступни с той, что осталась увековеченной в бетоне.
– В сам театр не пойдём, уже сил нет, правда.
– Буквы, девочки, нам нужны буквы Голливуд, я по-любому должна выложить фото на их фоне! – ноет Кейт.
– Может, завтра вечером? – Лу устало потирает лоб.
– Нет уж, давайте сегодня.
Я бросаю быстрый взгляд на часы.
– Лучше всего добраться до обсерватории Гриффита. Оттуда мы сможем увидеть сам знак, центр Лос-Анджелеса, Голливуд на юге, и Тихий океан на юго-западе.
– Обсерватория? Там на звёзды, что ли, можно посмотреть? – хмурится Вики.
– И это тоже, – киваю я.
– Едем! Надо, курочки, надо! Потом некогда будет! – Кейт пытается активизировать девчонок. – Поехали! Пошевеливаемся!
*********
Как и предполагала Кейт, следующие несколько дней забиты под завязку. Причина – международный чемпионат LA Lights. Собственно из-за него мы здесь и оказались. Тренировки и соревнования составлены таким образом, что времени не остаётся ни на что. Ты едва ли успеваешь что-то съесть, доползти до кровати и урвать несколько часов желанного сна. А потому под конец недели каждая из нас выжата эмоционально и физически настолько, что не передать никакими словами. Расстроились, к тому же. По итогам состязаний уступили первую строчку турнирной таблицы российским гимнасткам. За что и получили нешуточный нагоняй от Бернса.
– Лузеры, – махнув рукой, подытоживает он. Патерсон сегодня – просто полено! Маккензи – чёртова растыка, как можно было уронить предмет? Онил – пора уступать дорогу молодым и целеустремлённым. Нет в тебе огонька. Потухла напрочь. Митчел, поздравляю, теперь пальма первенства «самое слабое звено в команде» за тобой. Всё. Я – пить. Звонить только если убивают. До завтрашнего вечера на глаза мне не попадаться.
– Ой да мы и рады, – цедит Вики, провожая взглядом его удаляющуюся спину.
Его комментарий меня расстроил и задел. Услышать такое в предверии чемпионата мира – казалось бы, что может быть хуже? Но я не сдамся. Это последний шанс доказать себе и ему тот факт, что я могу быть номером один.
– Свободу попугаям, – радостно восклицает Лу. – Кстати, эта фраза из русского мультика.
– Заткнись, пожалуйста, бесишь! – качает головой Вики, всё ещё анализируя полученные нами баллы. – Технику нам занизили точно.
– Да забейте. Мы в Эл Эй! Три дня пахали как кони. Пора и расслабиться! – глубокомысленно заключает Патерсон.
— Чур я первая занимаю ванную, – мечтательно зевает Лу.
– Какая ванная, Маккензи?! У нас отличный вечер на носу, – глаза Кейт загораются нездоровым блеском.
– Есть идеи?
– Пф. А то! Мы кое-куда идём, – хитро прищуривается Кейт.
– И куда? – хмуро интересуюсь я.
Потому что зачастую её инициатива заканчивается общими проблемами.
– В клуб. Та-дам! Не благодарите! – она машет перед нашими лицами входными билетами. – Вы хоть в курсе, что это за место?
– Вообще не в курсе, – качаю головой, читая название.
– Уже и билеты есть? Откуда? – удивлённо хлопает глазами Лу.
– Вон тот симпатичный паренёк подогнал мне их по блату.
Она подаёт знак молодому человеку, одетому в гавайскую рубашку. Боже, улыбается ему во все тридцать два и хихикает как дура.
– Это ещё кто?
– Расслабься, Онил. Тэйлор – просто журналист.
– Класс! Мы идём в клуб! — Вики хлопает в ладоши.
– Я не пойду, – упираюсь рогом, как обычно.
Мне бы и правда отмокнуть в кипятке. Понежиться в пушистой пене. Может, колено так ныть перестанет?
– Ну начинается? Онил, вечно одно и то же! – Лу по-детски топает ногой.
– В чём проблема? Идите втроём, – пожимаю плечом.
– Нет, Онил, ну так не делается! Видишь сколько у меня билетов? Считай, – Кейт трясёт глянцевыми бумажками прямо у меня перед глазами. – Правильно – четыре! А это значит, что ты по-любому с нами.
– Нет, я не пойду.
– План такой, – шикает на меня она, поправляя купальник, – возвращаемся в гостиницу. Упаковываем свои задницы в сексапильные наряды и вперёд. У вас есть два часа, чтобы как следует подготовиться. Место очень приличное, так что потрудитесь выглядеть как надо…
*********
Стою напротив зеркала. Взбивая пальцами укладку, с интересом и неким смущением разглядываю свой образ. Лёгкое белое платье из кружевной ткани смотрится на мне довольно провокационно. Во-первых, длина… Короткое. Во-вторых, оно прилегает к телу точно вторая кожа. А ещё….
– Богично, – констатирует появившаяся в комнате Кейт.
Она меня всё-таки уговорила. Я иду с ними. Но только из-за слов Бернса. Это его «потухла» до сих пор звучит в ушах.
– Вообще-то я хочу переодеться, – признаюсь честно.
– Спятила, что ли? – удивляется она. – Сидит идеально, а эти ноги… мама дорогая!
Изображает полуобморочное состояние. Та ещё актриса. Я смеюсь и качаю головой.
– Красная помада, Онил. Однозначно. Иначе ты слишком нежнятина.
– Не перебор? – с сомнением отзываюсь я.
– Не, будет бомба! – убеждает меня подруга. – На контрасте. Дерзко и смело.
– Ну не знаю…
Перебираю в косметичке возможные варианты и в конце концов останавливаюсь на красном матовом оттенке.
– Идём, Вики и Лу уже внизу.
– Ты отлично выглядишь, Кейт.
Искренний комплимент. Маленькое чёрное платье – беспроигрышный вариант. Стильно и со вкусом.
– На твоём фоне, я – бледная моль, – отмахивается она. – Но всё равно спасибо.
– Всемирно известный ночной клуб Avalon расположен в историческом здании в Голливуде недалеко от пересечения улиц Hollywood и Vine…
Пока едем в такси, Лу проводит небольшой ликбез. Открыла статью в интернете и с умным видом читает нам информацию о заведении, в которое мы собрались.
– Построен в 1927 году, ранее являлся театром. Когда-то там выступали Битлз и Френк Синатра.
Единственный клуб в Лос-Анджелесе, у которого есть 24-часовая лицензия. Здесь проводят церемонии награждения, показывают премьеры фильмов. Помещение вмещает до двух тысяч гостей, танцпол до восьмисот. В клубе работают знаменитые диджеи. Вот сегодня кто у нас…
Она освещает билет фонариком от телефона.
– Calvin Harris.
– Приехали, зануды, – оповещает Кейт. – Давайте на выход. Лучше, что называется, один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Покидаем авто. Я растерянно оглядываюсь по сторонам. Конкретно здесь нахожусь впервые.
– Сюда, Онил. Отставать тебе нельзя.
Кейт сжимает мою ладонь и тянет за собой. Только и успеваю переставлять ноги. И зачем только её послушала! Эти каблуки меня сегодня доконают.
– Блин, а если попросят паспорт? — по мере приближения к очереди, Лу начинает нервничать всё больше. Она среди нас самая мелкая.
– Не дрейфь, Маккензи! У нас билеты, – тряхнув волосами, Кейт устремляется вперёд, при этом не отпуская мою руку.
Бритоголовый мужик мрачно взирает на подругу, улыбающуюся подобно клоуну Пеннивайзу из всем известного «Оно».
– Здрасьте, а мы… вот… потанцевать пришли, – пищит Лу не своим голосом.
Кейт наступает ей на ногу, непрозрачно намекая, что надо бы замолчать. Вики активно подталкивает её вперёд, когда становится ясно, что фэйс-контроль мы прошли.
– Чего ты там лепетала, идиотина? – смеётся Патерсон. – Идём.
– Я думала не пропустит. Так смотрел на меня.
– Ох чувствую, будем тусить до утра! – совсем не слушает её Кейт.
– Я уеду через час, – сразу предупреждаю, чтобы не было обид.
– С ума сошла? Мы в одном из лучших клубов Лос-Анджелеса!
– Это и пугает… – ворчу под нос.
– Онил, хватит играть в монашку. С учётом того, что ты выглядишь как чёртова секс-бомба, это просто смешно, – хохочет, игриво хлопая меня по ноге. – Берегись сегодня, детка. Вон там уже процесс слюноотделения пошёл.
Замечаю парня у противоположной стены. Он так откровенно пялится на меня, что становится не по себе. Краснея, опускаю глаза. Не люблю целенаправленно привлекать мужское внимание.
— Боооже, супер, – восторженно выдыхает Вики, когда мы заходим в зал. В зал, поистине впечатляющий своими размерами.
В таком месте я точно никогда не была...
Окидываю изумлённым взглядом пространство клуба, разделённого на зоны.
Даже стоя здесь, сразу погружаешься в атмосферу. В полутьме то и дело вспыхивают стробоскопы. Вспышки неона ласкают лицо, а качественный звук будто проходит сквозь тебя, заставляя мелкие волоски на коже встать дыбом.
– Идём-ка туда.
Туда – это в дальний угол. Там располагается бар, где одетый в белоснежную рубашку бармен, ловко орудует бутылками. Девчонки решительно направляются прямо к нему. Началось…
– Видела, сколько у него тату? – как по мне, Вики чересчур откровенно глазеет на парня.
– По коктейлю. Я угощаю! – торжественно сообщает Кейт. – Давайте нам замутите что-нибудь особенное. Ассорти!
– Покрепче? – он вскидывает бровь.
– Не надо, – тут же прошу я.
Бармен переводит взгляд на меня и, лениво улыбаясь, начинает химичить. Думаю только ему и известно что.
– Кейт, на минутку, – зову Патерсон.
– Ну чего?
– А может, не стоит здесь пить? – с опаской смотрю на цветное нечто.
Она закатывает глаза и смеётся.
– Расслабься, Онил. Вряд ли этот парень собирается всех тут отравить. Идём, надо выпить, за очередную медальку.
Испустив тяжёлый вздох, возвращаюсь к барной стойке.
– Дайкири, мохито, пиноколада, космополитен, – брюнет пододвигает к нам коктейли.
Я по-прежнему сомневаюсь. Поднимаю бокал и разглядываю его содержимое.
– За победу, какой бы она ни была! – громко объявляет Вики.
– Ура!
Звон стекла. Радостные лица девчонок... Слушаю их болтовню и смех, наблюдаю за ними, и не могу отделаться от какого-то странного предчувствия. Может, просто дело в том, что команда распадается? Ведь на этот раз вслед за Мэгги может уйти Вики. Потому что её психоэмоциональное состояние оставляет желать лучшего.
– Эй, если вдруг потеряемся, держим связь через телефон, – Кейт оставляет пустой бокал на стойке. – А теперь танцевать…
— Стой, сфоткай меня, пожалуйста, – прошу я её. – Смит обзавидуется.
Мы делаем пару снимков для Джен и отправляемся на танцпол. Дым. Вспышки света... Там, слившись с толпой, какое-то время наслаждаюсь музыкой. Ощущая себя частью чего-то невероятного, ловлю ритм и всеобщую эйфорию. Закрываю глаза. Коктейль ненавязчиво расслабляет, голова становится лёгкой и свободной от тревожных мыслей. Я стараюсь ни о чём не думать. Просто танцевать, заряжаясь энергией, которая, кажется, даже в воздухе искрит.
Отчего-то становится жарко. Будто весь кислород внезапно исчез, и дышать стало нечем. Шестое чувство заставляет меня медленно распахнуть глаза. И когда я делаю это, клуб, наполненный людьми, перестаёт существовать...
Замираю. Растерянно моргаю и всё ещё не верю в то, что Он стоит передо мной. Крайний раз мы виделись на похоронах моей матери, на которые Картер приехал, чтобы меня поддержать. После этой встречи я не раз писала и звонила Ему. Сама. Однако номер был вне зоны доступа. Что давало понять – моего звонка Он, увы, не ждёт...
Честно? Я хотела встретить Его. Отчаянно и сильно.
Находиться здесь в Лос-Анджелесе было тяжело с самого первого дня. Понимать, что Он дышит тем же воздухом, возможно ходит по соседней улице, но не иметь возможности увидеться – такая боль...
И вот вдруг… здесь.
Кожа горит, лицо пылает невыносимо.
Взгляд: обжигающий, острый как бритва, задерживается на моих ногах, и лишь после этого поднимается выше.
Ох, клянусь, ещё минута – и грохнулась бы в обморок.
Лероя, к счастью, отвлекает рация, которую он снимает с пояса. Её я замечаю только сейчас. Как впрочем, и белую надпись на чёрной футболке, гласящую о том, что он «security».
Слушает, смотрит куда-то направо и что-то говорит. Делает шаг навстречу.
– Одна здесь? – спрашивает, склонившись к моему уху, дабы перекричать музыку.
– С девочками… – вроде бы мямлю в ответ.
— Наверху у барной стойки подожди меня.
Выдыхаю лишь тогда, когда вижу его удаляющуюся спину. Не могу поверить в то, что мы встретились. Надо же… Четыре миллиона жителей. Шанс минимальный.
Пробираюсь сквозь толпу танцующих к лестнице. В груди вибрирует от напряжения, сердце по ощущениям подпрыгивает до самого горла.
«
Так я и сделаю естественно. Даже несмотря на обиду, раздирающую сердце в клочья.
Подхожу к указанному месту. Забираюсь на высокий барный стул. Спохватившись, достаю из сумочки маленькое, карманное зеркальце. Критически осматриваю своё отражение. Вроде всё идеально, но почему-то сейчас, глядя на себя, отмечаю, что я выгляжу слишком… ярко и вызывающе. Раздражает и красная помада, и платье. Да всё…
– Ты отлично выглядишь, не о чем беспокоиться. Выпить хочешь?
Недоумённо смотрю на бармена поверх зеркальца.
– У тебя руки трясутся, – поясняет он. – Сделать коктейль?
Конечно, трясутся. Да я вся трясусь. Словно кролик, заприметивший удава.
– Наверное да, – бросаю зеркальце в сумку и складываю руки перед собой.
– Минуту.
Он начинает жонглировать бутылками, и я стараюсь сосредоточиться на его фокусах. Чтобы хоть как-то отвлечься. Но получается плохо. Мысли крутятся вокруг встречи с Картером. Сейчас он вернётся и… что? Как себя вести? О чём говорить?
– Держи…
Достаю деньги, но парень отрицательно качает головой.
– За счёт заведения.
– Не надо, я оплачу.
Не люблю такие «подарки». Они всегда заставляют чувствовать себя должником.
– Брось, убери. Грех брать деньги у такой ослепительной красотки.
– Мистеру Донагану будет любопытно узнать, что ты проводишь подобные благотворительные акции, – голос Картера, появившегося из ниоткуда, заставляет меня вздрогнуть всем телом.
– О, Лерой, салют.
Протягивает ему ладонь, и в какой-то момент мне кажется, что Картер на приветствие не ответит. Но нет… Я не угадала. Пожимает руку бармену и заказывает виски.
– Алкоголь на рабочем месте? – тут же подкалывает его парень.
Пока они разговаривают между собой, я потягиваю через трубочку свой коктейль. В надежде, что меня хоть немного отпустит. На деле же всё совсем иначе. Будто кислоту пью…
– Что делаешь в Лос-Анджелесе?
На этот раз вопрос, несомненно, адресован мне. Медленно поворачиваю голову. Картер стоит, спиной прислонившись к барной стойке. В руке стакан с виски. Мрачный взгляд направлен в мою сторону. Потому и печёт скулу неимоверно. Давно заметила, что физически ощущаю, когда он на меня смотрит. Не знаю, как объяснить, но это на самом деле так.
– Приезжали на чемпионат, – наблюдаю за тем, как он подносит стакан к губам.
Не видела его целый год, а по ощущениям будто вчера прощались у моего дома.
– Работаешь здесь? – спрашиваю очевидное, но надо ведь как-то поддержать разговор.
– Да.
Молчу. А потом решаюсь озвучить то, что не даёт покоя.
– Внёс меня в чёрный список или номер поменял?
– Первое, – сразу отвечает он честно.
– Ясно…
Как же обидно! И ведь даже не думает о том, что мне неприятно это слышать.
– Почему спросила?
– Я звонила тебе.
Отворачиваюсь, устыдившись собственного признания, поднимаю свой коктейль и касаюсь губами трубочки. Глаза щиплет. Ещё не хватало расплакаться. Что за позор! Ну уж нет.
– Где твой бойфренд? Он в курсе, что ты здесь? – с глухим стуком оставляет пустой стакан на стойке. – Повтори-ка, Алекс.
– Мой… кто? – вновь устремляю взор на него и удивлённо вскидываю бровь.
– Парень твой, – поясняет как дуре.
– Я ни с кем не встречалась… после тебя.
Почему-то мне важно, чтобы он знал это.
Смотрим друг другу в глаза. Мучительно долго и пристально. И внутренности словно кипятком ошпаривают… Больно.
Ухмыляется. Не верит. И это тоже меня обижает.
– Похоже, ты в активном поиске, – очередной его взгляд красноречивее некуда.
– Вовсе нет, – щёки тут же заливаются жгучим румянцем.
– Наряд подходящий, – продолжает издеваться он.
– Привет, чемпион.
Рядом с ним вырастает высокая фигура брюнетки, одетой в мини. Она широко улыбается и оставляет поцелуй на его щеке.
Я в это мгновение чувствую острый укол ревности. Хочется вцепиться в её блестящие и чёрные, как смоль, волосы. Просто потому что она может себе позволить такую вольность, а я нет…
– Привет, Хизер.
Между ними завязывается непринуждённая беседа. Она поздравляет его с победой, он снисходительно улыбается. А когда к разговору подключаются ещё и подружки этой инстадивы, я понимаю, что делать мне здесь нечего. Пора уходить, как и планировала изначально. На что вообще рассчитывала не знаю…
Оставляю на барной стойке несколько купюр. Встаю, поправляю платье и киваю бармену в знак благодарности. Он в это самое время занят приготовлением очередного шедевра для подошедшей парочки.
Иду вдоль бара. Обхожу столики. Спускаюсь вниз по ступенькам, прикладывая все усилия для того, чтобы не загреметь с лестницы. Музыка вибрирует внутри меня, глубоко проникая в грудную клетку и смешивается с разочарованием, отравляя душу. Стробоскопы помогают сориентироваться и примерно понять направление, в котором следует двигаться.
Зачем вообще был нужен этот дурацкий поход в клуб? Настроение испорчено безвозвратно…
Прямо даже не верится.
Ведь когда-то было наоборот…
Минуты три спустя я пишу сообщение Кейт и покидаю стены клуба Авалон. Там же на улице меня покидает чувство защищённости. Потому что часы показывают 00:40, а я одна, в таком виде и далеко от гостиницы.
Город не спит даже ночью. Чей-то смех, машины... Бреду вдоль дороги, слушая стук своих каблуков. Перехожу на противоположную сторону улицы и останавливаюсь. Захожу в приложение, пытаюсь вызвать такси. Однако никто из водителей не спешит принять заказ.
– Вот же дура! Надо было сперва заказать, а потом уже выходить, – ругаю себя я.
Гипнотизирую экран смартфона. Машины поблизости точно есть.
– Хрена-се нам подфартило. Глядите, какая конфета!
Дёргаюсь от скрипучего голоса и приближающихся шагов. Желудок скручивает тугой спиралью, когда мой взгляд упирается в толпу парней, идущих по улице. Пятеро? Шестеро? Я была слишком увлечена своим чёртовым телефоном. Даже не заметила, что прямо по курсу движется шумная компания.
Инстинкты срабатывают на опережение. Ночь. Пьяный гудёж, нецензурная брань. Все эти факторы вызывают приступ неконтролируемой паники. Ухожу оттуда. Но быстро переставлять ноги не позволяют высоченные каблуки.
– Куда ты так втопила, малыш? – под аккомпанемент смеха своих товарищей, хрипло интересуется один из парней.
Когда я предпринимаю попытку бежать, происходит то, чего я так боялась весь вечер. Неудачно подворачиваю ногу и падаю на асфальт. А мне бы только перейти дорогу. Вон там чуть дальше виднеются двери клуба и охранник.
– О, чёрт тебя дери, осторожнее, куколка! – раздаётся совсем рядом, пока я стараюсь подняться. – Дай-ка я тебе помогу!
Кто-то тянет за руку. Вроде как и правда помогает встать, но мне не нравится, что по итогу, я оказываюсь на опасно близком расстоянии от них. Нас ведь разделяют всего несколько шагов.
– Не убилась? – чересчур обеспокоенно спрашивает блондин, всё ещё крепко стискивая мой локоть.
– Нееет. Спасибо.
– Ну что ты… не благодари, – улыбается. Однако что-то в его улыбке меня настораживает.
– Извините, мне пора.
С надеждой окидываю взглядом улицу. Как назло, никого. Люди есть, но они далеко. А водителям, проезжающим мимо на авто, до происходящего нет никакого дела. Ведь порядочная девушка не допустила бы подобной ситуации.
– Так не пойдёт. Ещё даже не познакомились, – обнажает зубы. – Как зовут?
– Меня ждут друзья… – сочиняю на ходу. – Вон они, уже идут.
– Ой, что-то я их не вижу, – прищёлкивает языком, по-прежнему не выпуская мою руку из своих цепких пальцев.
– Отпустите! – резко дёргаю плечом.
– Но но но, – крутит головой.
И почему-то этот его жест пугает меня до ужаса.
Кивает.
– Давайте развлечёмся, но не здесь.
Фраза-приговор.
А потом происходит это... Меня хватают, затыкают рот рукой. И я вдруг понимаю, что это конец. Тёмный переулок, в который меня тащат, будет последним, что я увижу.
– На стрёме постой, Тимми.
– Почему опять я? – возмущается тот в ответ.
– Делай, что сказано!
– Я вечно всё пропускаю!
Мотыляю ногами, мычу. Вцепилась в руку черноволосого парня, но ничего не могу поделать. Даже закричать не успела, настолько быстро всё произошло.
Только сейчас понимаю, насколько глупа. Все эти дни твердила девчонкам о безопасности, говорила, что не стоит выбираться куда-то по ночи, и сама так попала.
Меня толкают к стене. Здесь довольно темно, с трудом удаётся разглядеть что-либо. Бросаю взгляд налево. Тупик.
– Ну-ка, что тут у нас?
Чужие руки скользят по бедру, вызывая приступ тошноты.
– И откуда взялась такая? Прям десерт со взбитыми сливками. Так и сожрал бы! – парень с пирсингом в губе противно смеётся.
– В очередь становись, Фрэнки, – глаза брюнета хищно блестят. Зрачки расширены. Он явно под чем-то. – Сладенькая наша. Если будешь хорошо себя вести, будет совсем не больно.
Часто моргаю. По щекам катятся слезы, которые он грубо смахивает большим пальцем.
– Давай быстрей, хватит с ней нянчиться! – недовольно хрипит третий. Выкидывает сигарету и припечатывает её тяжелой подошвой ботинка.
Погасший огонёк окурка символизирует надежду, умершую во мне в тот же момент.
– Только как следует заткни ей рот, чтоб не получилось как в прошлый раз.
«В прошлый раз»… Значит, они делают это не впервые?
– Могу я чем-нибудь заткнуть, – весело предлагает четвёртый.
От страха и отчаяния меня начинает трясти.
– Билли, неймется, что ли? Давайте не все разом. Чтобы у девчонки не случилось психологической травмы.
– Психолог долбаный.
«Знаешь выражение пустить по кругу?» – вспоминаются мне слова Картера. Он всегда говорил о том, что нужно быть осторожной. Я в свою очередь беспечно полагала, что меня это никогда не коснётся.
Сердце ноет, когда я понимаю, что Лерой совсем рядом… но, увы, вероятность того, что он меня найдёт, равно нулю. Зачем ему вообще меня искать? Я ведь ушла из клуба по собственной воле.
Пугающую тишину, не предвещающую ничего хорошего, разрезает знакомый рингтон.
– Выруби нахрен.
– Это её труба, – отзывается низкий, коренастый парень, которому вручили мою сумку.
Сбрасывает вызов. Но я слышу, что приходят сообщения. Одно за другим.
– Что там?
– Её по ходу и правда кто-то ждёт.
– Ммм.
Дёргаюсь, пытаюсь ударить того, кто меня держит, но замираю, когда в живот упирается пистолет. Парень с пирсингом многозначительно кивает на оружие.
– Лучше заткнись и будь паинькой. Иначе найдут тебя вон там.
Указывает на большой мусорный контейнер. Мои глаза округляются. Дышать становится совсем нечем. Мне конец. Сначала поиздеваются надо мной вдоволь, а потом убьют.
Зажмуриваюсь, осознавая весь ужас своего положения.
Это только в кино в нужный момент появляется тот, кого ты так отчаянно зовёшь. В жизни так не бывает…
КАРТЕР
Девчонки смеются, Хизер, поймав за локоть проходящего мимо знакомого, смещается вправо, и я сразу же замечаю, что высокий барный стул, на котором, скрестив ноги, сидела смутившаяся от моих колких реплик Онил, пустует. Окидываю растерянным взглядом весь второй этаж.
– Блондинка ушла, – слышу голос Алекса, очевидно заметившего мою реакцию.
– Ясно. Вниз?
– Да.
Киваю. Отталкиваюсь от стойки, иду следом. Зачем? Сам не пойму. По-хорошему бы забить на неё, но, как всегда, не получается. Когда речь о Роуз, доводы рассудка зачастую идут в разрез с действиями. Так было всегда. И с тех пор ничего не изменилось.
Внимательно сканирую толпу людей, ритмично дрыгающихся на танцполе. Муравейник грёбаный… Ищу посреди всего этого безумия чёртово белое пятно и не нахожу.
Нарядилась твою мать! Придушил бы. Такое ощущение, что вообще не умеет трезво оценивать свой внешний вид и то место, куда направляется. Либо есть ещё один вариант. Она делает это нарочно. Но очень хочется думать, что я заблуждаюсь, ведь это совсем не про ту Онил, которую я знаю…
Воспалённый мозг услужливо воскресает в памяти дерзкий образ некогда принадлежавшей мне девчонки. Лёгкое, короткое платье из тонкого кружева, обнажённые плечи, умопомрачительные стройные ноги на высоких каблуках. Длинные светлые волосы, спадающие на спину аккуратными завитушками и вызывающе красная помада на губах.
Красивая. Настолько, что сдохнуть можно... Будто пулю пустили в самое сердце. Стоял, смотрел на неё, жадно пожирая глазами, одновременно с тем ощущая, как закипаю от ненависти и злости. Потому что не моя. Потому что встретить её ночью в клубе я никак не ожидал. А
Одна? С кем-то? Зачем пришла? Почему в таком виде? И куда вообще смотрит её парень?
Вопросы нещадно атаковали мою больную голову, в то время как она эротично извивалась на танцполе, излучая такую мощную волну чистой сексуальной энергии, что только ленивый на неё не пялился.
Её счастье, что меня отвлекла рация. Потому что ещё немного… и я затащил бы её в ближайший туалет. Чтобы смыть с лица чёртову агрессивную помаду. Чтобы спрятать ото всех...
Поостыв, вернулся. Как и просил, она дождалась меня у бара. Краем уха услышал её щебетание с Алексом. Хоть хватило ума отказаться от подачки, именуемой дешёвым подкатом. Но, честно говоря, меня огорчил тот факт, что она пила… Потому что я отлично помню, в кого Роуз превращается под воздействием алкоголя. Терпеть не могу, когда она ведёт себя дерзко и вызывающе.
Диалог между нами, как всегда не клеился. Но вот так быстро отпускать Онил я не планировал…
Закрываю за собой дверь серверной, здороваюсь с Питом, лениво развалившемся на кресле, и быстро перемещаю взгляд с экрана на экран. Там в реальном времени отображаются картинки с камер, установленных в заведении.
– Чё?
– Ищу кое-кого…
Чёрт! Её нигде нет.
– Слушай, Лерой, там справа какая-то заварушка, – Пит тычет пальцем в экран.
– Животные, – комментирую я, выдвигаясь к месту происшествия.
Ушла? И какого дьявола спрашивается? А как же «я звонила тебе», «ни с кем не встречалась… после тебя». Очередная ложь? Похоже на то…
Спускаюсь по лестнице вниз. Пробираюсь в самую гущу. На танцполе, ближе к выходу, образовался затор. Кто-то устроил очередную разборку. Дерек, мой коллега, активно разгоняет толкающих друг друга зевак, и я спешу на помощь. Замечаю придурков, катающихся по полу.
Сука, хоть бы одна ночь прошла спокойно. Но нет.
Оттаскиваю пьяного посетителя в сторону. Ставлю его, качающегося, на ноги.
– Отвали.
– Эй, – толкаю к стене. – Угомонился. Или вылетишь отсюда!
– Чё? – даже не может сфокусировать на мне взгляд. – Фредди, это ты?
Закатываю глаза и считаю про себя до трёх.
– Где этот урод? Я его ща порву! – видно вспоминает о своём оппоненте.
Снова дёргается в сторону танцпола, тем самым не оставляя мне выбора. Скрутив разбушевавшегося «гостя», нетвёрдо стоящего на ногах, перемещаюсь к выходу. Правила здесь простые, и разговор короткий. Начинаешь дебоширить – пошёл вон. Вот и этот неугомонный оказывается за дверью.
– Проспись, друг.
Оставляю его и возвращаюсь в помещение.
– Слушай, Бо, ты случайно не видел девчонку в белом платье? Блондинка, длинные волосы, – всё же решаю поинтересоваться, хотя уже почти поборол внутренний протест и пришёл к тому, что искать её не стоит.
Бритоголовый бугай молча кивает в сторону улицы.
– Давно?
– Минут пятнадцать назад, – басит он, не меняясь в лице.
– Одна была?
Снова кивает. Робот херов.
– Уехала?
Пожимает плечами и чешет толстый подбородок. Бегемот безмозглый! Вечно в облаках летает.
Достаю из кармана пачку сигарет и зажигалку. Выхожу покурить. Бо присоединяется ко мне, молча протянув мясистую лапу. Парень, которого я выкинул из клуба, по-прежнему, сгорбившись, сидит на земле. Это ж надо было так надраться, что даже встать и уехать не может. Кретин… Никогда не мог понять, зачем доводить себя до такого состояния-нестояния. У всех нас бывают чёрные полосы, но лично я всегда приползал домой на своих двоих.
Щёлкаю зажигалкой и смотрю направо. Прислушиваюсь к себе. Меня не отпускает какое-то странное чувство. Не могу понять, что это. Похоже на тревогу. Но с чего бы?
Взгляд влево. Затягиваюсь и прищуриваюсь. Дальше по улице происходит что-то странное. Какой-то шнырь, с накинутым на голову капюшоном, то и дело высовывается из переулка. Озирается по сторонам, ненадолго исчезает. А потом через определённый промежуток времени всё повторяется. Помнится, в моей юности это называлось «постоять на стрёме». Во всяком случае, именно на это и похоже.
Замечаю как у переулка тормозит такси. Однако это совсем не нравится тому парню в капюшоне.
– Чё за херня там? Пойду-ка прогуляюсь, – сообщаю горилле.
Бо, в свойственной ему манере, коротко кивает. Я быстрыми шагами направляюсь прямо по тротуару. Замечаю, что дёрганый активно машет таксисту. Мол убирай отсюда тачку. Пока иду, тревожное напряжение растёт. Распространяется по сосудам, передаётся каждой клетке организма и это – дурной знак. Потому что дерьмовое предчувствие, увы, ещё ни разу не подводило.
Внезапно меня посещает одна простая мысль. Достаю телефон, листаю список заблокированных контактов и по памяти ищу Её номер. Когда попадается нужный, с двумя семёрками на конце, нажимаю разблокировать и звоню.
Не отвечает, и это неимоверно бесит. Печатаю сообщение.
«Онил, ты где?»
«Перезвони мне»
Но ответа по-прежнему нет.
Нецензурно выражаясь, пропускаю несущийся на скорости лексус и перехожу дорогу. Фоном слышу разговор таксиста и пацана, чьё лицо скрыто капюшоном. Последний продолжает настаивать на том, что таксисту надо свалить. Мужчина в свою очередь спорит с ним, утверждая, что ждёт клиента, и никуда уезжать не собирается.
Набираю номер девчонки ещё раз и резко останавливаюсь. Потому что слышу это: из трубки доносятся монотонные гудки, а из глубин переулка… рингтон мобильного.
Какого…
Ускоряю шаг, ощущая, как быстро забилось сердце в груди. Пацан замечает меня, поворачивается и на пару секунд теряется, застыв на месте столбом. Воспользовавшись его ступором, наношу удар. Всего один, чётко в голову. И этого достаточно для того, чтобы он завалился на землю мешком.
Таксист ошалело распахивает глаза. По-тихому сворачиваю в узкий, мрачный, плохо освещаемый тупик. Таких в Лос-Анджелесе предостаточно. Рассадник нечести и бомжей, часто устраивающих себе ночёвку в подобных местечках.
Ещё один поворот. Уже заранее предполагаю, что ничего хорошего ожидать не стоит.
Так и есть…
Взгляд моментально цепляется за женскую фигуру, одетую в белое. Она слева. У стены. А рядом с ней какой-то урод.
По периметру замечаю ещё троих.
Дьявол…
– Сейчас ты познакомишься с моим дружком поближе, – слышу мерзкий гогот.
– А это ещё кто? – замечает меня коротышка.
Клянусь, в то мгновение, когда я понимаю, что там у стены стоит моя Роуз, нутро словно ножом вспарывают. Однако уже через секунду дезориентация сменяется слепой яростью. Яростью, заглушающей абсолютно всё. Сносящей башню. Уничтожающей… Она, горячей, бурлящей лавой растекается по венам, и я, точно обезумевший, налетаю на того, кто стоит рядом с девчонкой.
Желание размозжить его голову об асфальт настолько велико, что я даже не пытаюсь себя контролировать. Наношу один удар за другим. Бью его башкой о стену и принимаюсь за второго, попутно скидывая с себя коротышку.
Краем глаза замечаю, что Роуз сползает вниз по кирпичной стене.
– У него пистолет, – кричит она сорванным на нервной почве голосом.
– От него ты и сдохнешь! – зажимаю болевые точки и выбиваю пушку из руки доходяги.
Хватаю ствол и, недолго думая, направляю дуло прямо ему в рожу. И плевать, что посадят. На данный момент всё, чего хочу – убить каждого из них.
– Картер…
Плачет чёрт возьми…
Сука! Я убью их. Всех убью!
Отчаянно отгоняю мучительные мысли о том, что они могли делать с ней всё то время, пока я находился в клубе. Хладнокровно жму на курок, игнорируя того, кто сжимает мою шею, напав сзади. Щелчок. Ещё один. Обойма пуста. Либо это фейк, а не настоящий пистолет.
– Иди сюда, – цепляю возомнившего себя бессмертным за шиворот и перебрасываю вперёд.
Залезаю сверху, начинаю молотить его кулаками до тех пор, пока он не теряет сознание. Тяжело дыша, встаю. Отмечаю про себя движение справа. По наитию чувствовать приближение соперника умеет каждый, кто всерьёз занимается боевыми искусствами.
Ловлю бугая. Отточенным приёмом ломаю ему руку и отталкиваю в сторону.
– Куда? – обращаюсь к ползущей по земле твари.
Это от него прозвучала та мерзкая фраза, которая до сих пор пульсирует в мозгу.
– Повтори-ка то, что сказал ей? – бью его ногой по печени.
– Не… не надо, – умоляет. Ну надо же…
Переворачиваю его на спину. Добавляю. Ещё и ещё. Наслаждаясь хрустом ломающихся костей и каждым собачьим стоном.
– Картер…
Не могу, не могу Её слышать.
– Идём, девочка…
Боковым зрением вижу, как пожилой мужчина (тот самый таксист) уводит трясущуюся Роуз из переулка. Тут же окидываю взглядом поле боя. Один у стены, второй – лежит на асфальте. Двое, похоже, предпочли свалить.
Приседаю.
– Я жду, – злость клокочет внутри, распирая грудную клетку, – давай, мразь, озвучь мне то, что собирался с ней сделать.
Хватаю его за грудки. Захлёбывается своей кровью и начинает кашлять.
– Мы... мы бы не…
Стискиваю челюсти до такой степени, что зубы того и гляди сточатся друг о друга. Встаю. Бью его. Остервенело. Многократно.
– Лерой, что тут у тебя?
Внушительная фигура Бо заслоняет полоску света, падающего с улицы.
– Эй, парень, хватит. Остановись!
Отхожу назад. Сажусь. Тяжело дыша, приваливаюсь к стене. Той самой...
Меня трясёт, мотор неистово колошматит о рёбра, кулаки разбиты в кровь.
Перед глазами всё ещё Она… Одна, в окружении этих уродов.
Сука…
Даже думать боюсь, что не успел. Что они Её обидели.
Не переживу, клянусь. Просто не переживу…
РОУЗ
Я никогда не знала, как вести себя в минуты, подобные этой. Потому что реакция Картера всегда была непредсказуемой. Успокоится он или разозлится лишь сильнее – не угадать. Потому и не рискую. Молчу. Сжимаю в руках свой телефон и в который раз перечитываю его сообщения.
Значит, всё же пошёл меня искать.
А если бы нет?
Тяжело вздыхаю. Дрожь всё ещё не отпустила, и перед глазами по-прежнему мелькают события сегодняшней ночи. Я и эти страшные люди, вознамерившиеся со мной развлечься. Лерой, появившийся из ниоткуда. И его слепая ярость…
Страшно даже подумать о том, что могло со мной случиться, если бы Картер не появился вовремя. Видимо, в том мусорном баке я бы и осталась. С вероятностью до девяноста девяти процентов тёмный переулок стал бы моим последним пристанищем... Вот только боюсь не сразу.
– Приехали, ребята, – сообщает водитель такси.
Именно он помог нам быстро исчезнуть с места происшествия. В противном случае разговора с полицией было бы не избежать, а учитывая, чем всё кончилось, нельзя было этого допустить. Ещё не хватало, чтобы Лерой сел из-за меня в тюрьму. Это мы уже проходили.
– Берегите себя, – сочувствующий взгляд мужчины задерживается на мне.
Не в силах произнести ни слова, выбираюсь из машины. Водитель коротко нам сигналит. Картер вскидывает руку в прощальном жесте. Направляется к скамейке, стоящей неподалёку, и я, недолго думая, иду следом за ним.
Мы около гостиницы, в которой остановилась наша команда. Удивительно, днём здесь так многолюдно, а сейчас ни души. Только я, мой бывший парень, огромная серебристая луна в небе и неистовый океан, поблёскивающий чёрной гладью вдали.
Присаживаюсь рядом и наблюдаю за тем, как Лерой курит. Он всё ещё взвинчен. Я чувствую его напряжение. И так много хочется сейчас сказать, но… меня что-то останавливает. Наверное поэтому я долго молчу прежде, чем решаюсь нарушить ставшую привычной тишину.
– Спасибо тебе, – выходит совсем тихо, но совершенно точно Картер меня слышит. Я понимаю это по тому, как он прикрывает веки. Словно сдерживается из последних сил.
Смотрю на сбитые костяшки подрагивающих пальцев, меж которыми зажата сигарета, и сердце обливается кровью. Словно вернулась в наше с Ним прошлое… Туда, где я часто наблюдала подобное.
– Прости, что тебе пришлось вмешаться, я… не хотела… создавать проблем и мне…
– Роуз, – перебивает, качает головой. – Ты понимаешь, что могло с тобой случиться?
Его тяжёлый, острый взгляд давит. Осуждает. Прожигает насквозь.
– Понимаю, – отвечаю севшим голосом.
– А мне кажется, что нет! – зло отзывается он.
– Картер…
– Зачем, объясни? Зачем ты так рискуешь собой? – срывается, и лицо его мрачнеет с каждой секундой всё больше.
– Я просто…
– Зачем ты вообще пришла в чёртов клуб? Это твоё веселье того стоило? – болезненно морщится, глядя на моё платье.
– Я приехала всего на час. Девочки попросили составить им компанию.
– И где твои девочки, Роуз? Когда ты научишься думать своей головой? Как можно быть настолько глупой? Первый час ночи, Лос-Анджелес и ты… в таком виде. Одна! – продолжает меня отчитывать.
– Не кричи на меня, – в горле встаёт ком, а глаза печёт от непрошенных слёз.
– Я неоднократно говорил тебе, чем череваты эти гулянки.
– Прежде ничего такого не случалось…
– Раз на раз не приходится! Мне кажется, или ты не до конца осознаёшь всю серьёзность сегодняшней ситуации? – встаёт и подходит к урне, чтобы выбросить окурок.
Убирает руки в карманы спортивных брюк и продолжает травить меня взглядом.
– Не надо со мной как с маленькой, – пытаюсь ровно дышать. – Всё я прекрасно понимаю! Просто так вышло! Стечение обстоятельств.
Тоже начинаю злиться.
– Стечение обстоятельств? Нет, это лишь твоя беспечность. Неделю назад на соседней улице нашли труп девушки, Роуз, – подходит ближе и чеканит каждое слово.
– Не нужно мне это рассказывать, – поднимаюсь со скамейки.
– Её мать рыдала, просматривая записи из клуба, – игнорирует мою просьбу. – Потому что дочери больше нет. Какой-то ублюдок забил её битой до смерти, после чего надругался над телом.
– Перестань!
Не могу это слушать.
– Каково матери думать об этом, м?
– Картер…
Меня трясёт.
– Её дочь, как и ты, судьбу испытывала! И посмотри, чем это кончилось!
– Хватит…
– Дьявол, ты ведь не маленькая, Онил! – сжимает мои плечи. – Жизнь может оборваться в любую секунду. По неосторожности. По глупости… Могла бы подумать о брате, об отце! А если бы я не оказался рядом? Сегодня ведь даже не моя смена, – вновь качает головой, и в его глазах я вижу смесь отчаяния и боли. – Их было пятеро. Пятеро, Роуз!
Тело прошибает неприятная мелкая дрожь. Я вспоминаю чужие руки. Похабные высказывания и смех. Уже даже не пытаюсь отвернуться и скрыть позорные слёзы. Прав ведь… Зачем я пошла в клуб? Для чего нацепила это дурацкое платье?
– Идём, я провожу тебя, – берёт меня за руку и ведёт к лестнице, которую подсвечивают встроенные в ступеньки фонари.
Поднимаемся наверх. Его ладонь крепко стискивает мои пальцы, и когда наступает момент прощания, я не хочу её отпускать...
Слёзы безостановочно катятся по щекам. И дело не только в сегодняшней ситуации. А в том, что сейчас он уйдёт… Снова.
В груди надсадно ноет. Реву белугой и не могу прекратить надвигающуюся истерику.
– Роуз…
Делаю судорожный вдох.
– Слышишь?
Порывисто привлекает к себе, и я начинаю плакать ещё горше.
– Всё, тихо, успокойся.
Но разве это возможно, когда он так близко... Настолько близко, что я ощущаю его запах. Чувствую горячую кожу. Слышу стук сердца.
– Думала, ты не придёшь, – признаюсь шёпотом.
Отодвигается, к моему сожалению, увеличивая расстояние между нами. Внимательно и настороженно всматривается в моё лицо, мокрое от слёз…
– Ты должна быть осторожной, Роуз. Всегда, понимаешь?
Киваю. А когда его пальцы вдруг касаются моей скулы, очерчивая её, забываю, как дышать... Подаюсь им навстречу, отчаянно желая продлить это мгновение.
– Не плачь. Пожалуйста…
Но я смотрю в его глаза, и всё больше тону в собственном отчаянии. Два года прошло с тех пор, как мы расстались, а легче не становится. Сердце по-прежнему болит. Мне плохо без него. Я вроде и живу, но будто на автопилоте.
– Картер, – сглатываю, пытаясь взять себя в руки.
Болезненный зрительный контакт выворачивает наизнанку. Щекочет натянутые струной нервы, особенно в ту секунду, когда он бросает на мои губы рассеянный, полыханувший взгляд.
Я хочу знать, живы ли его чувства ко мне? Любит ли до сих пор?
Но, увы… визг тормозов безжалостно рушит волшебство момента. Заливистый смех, громкие голоса. Понимаю, что это мои девчонки лишь тогда, когда они с шумом и гамом покидают незнакомый шевроле камаро.
– Роуз, мы тебя обыскались! Всё в порядке? – обеспокоенно глядя на меня, тараторит Кейт. – Привет.
Здоровается с Лероем, но тот из вредности молчит.
– Хоть бы написала, что уехала, мы же переживаем, – подхватывает Лу.
– Всё нормально, – опускаю взгляд.
– Давайте шевелите батонами, – торопит всех Вики. Должно быть, уловила настроение, витающее в воздухе. Да и состояние моё оценить нетрудно.
– Иди с ними, Роуз.
Вот и всё, что Картер говорит мне напоследок. Выпускает мою ладонь из своей. Уходит.
Стою и смотрю на то, как он спускается по лестнице, и в очередной раз проклинаю себя за то, что не сумела его удержать.
– Эй, Онил, ты как? Всё нормально? – Кейт стискивает мою руку.
Отрицательно качаю головой.
– Пожалуйста, не плачь, объясни в чём дело.
Но я не могу. Оставляю её вопрос без ответа и направляюсь к центральному входу гостиницы «Прибой». Хочу поскорее снять с себя дурацкое платье, добраться до ванной комнаты первой и остаться наедине с собой…
Не люблю гала-концерты. Вот прям до тошноты. Сплошная показуха и позёрство. Лучшие из лучших в очередной раз пытаются утереть нос друг другу. Старо как мир…
Сажусь на скамейку, вытягиваю вперёд ноги и опираюсь головой о стену. Спать хочу так сильно, что веки закрываются сами собой. Ещё бы, до самого утра ревела и пялилась в телефон как последняя дура. Ожидая чего-то. Вот только чего?
Заветное «в сети» появлялось несколько раз за ночь, но пальцы, трижды напечатавшие какую-то несуразицу, тут же нажимали «удалить». Так я ничего и не отправила. А, признаться, жуть как хотелось…
Тяжело вздыхаю и тянусь к своей сумке. Достаю обезболивающий крем и, пока никто не видит, натираю им колено. Оно уже пару месяцев не даёт мне покоя, и причём ухудшение налицо. Надо бы сходить к врачу. Мне становится всё труднее изображать из себя абсолютно здорового спортсмена. Таких, кстати, не бывает. Миф!
– Вот ты где! Опять?
Голос Кейт пугает меня до чёртиков. Думала, что этот тренер зачем-то явился.
– Онил, ты бы к доктору сходила, – умничает она.
– Схожу. Просто не до того было, – отзываюсь беззаботно.
– Там ведь может быть что-то серьёзное…
– Просто перегрузила суставы, вот и всё, – убираю крем в сумку и встаю.
– Пока ты тут шифруешься, кое-кто тебя там ииищет, – тянет загадочным тоном.
– Кто? – хмуро взираю на Кейт.
– Кто-то очень красивый, – продолжает издеваться она. – Весь из себя такой мужественный, сильный и невозмутимый.
Сердечко моё предательски начинает биться чаще. Под это описание фантазия рисует образ лишь одного человека.
– Там уже вовсю жаждут заполучить твой букет, – улыбается, замечая мою суетливость. – Претенденток предостаточно, надо бы поспешить.
Сдёргиваю свои вещи с вешалки. С первого раза в штанину не попадаю, а потому ругаюсь, прыгая на одной ноге. Кейт хохочет, наблюдая за войной, развернувшейся между мной и спортивными брюками. Участливо хлопнув по спине, желает удачи, в тот момент, когда я уже практически на ходу обуваю кроссовки и чуть ли не бегу к выходу, ведущему из раздевалки.
Окидываю взглядом зал и замечаю российскую сборную, столпившуюся неподалёку. До меня доносится ломаный английский и заливистый смех, принадлежащий одной из гимнасток. Начинаю закипать. Меня всегда раздражало женское внимание, которым был избалован Лерой.
Останавливаюсь, потому что Картер меня заприметил и уже направляется в мою сторону. Я как будто сплю, честное слово. Смотрю, как он приближается, и ровно дышать становится всё труднее. Поверить не могу… Пришёл.
– Привет.
Нас разделяет всего пара шагов. Вот он стоит напротив, на расстоянии вытянутой руки.
– Что ты здесь делаешь? – бестактно и в лоб, но уж слишком я удивлена.
– И я рад видеть тебя, Роуз, – его губы трогает усмешка.
Дура, что я несу? Щёки заливает краска. Я вовсе не то хотела сказать.
– Извини… просто не ожидала тебя тут увидеть, – признаюсь честно.
– Ты как? – его голос звучит обеспокоенно. Очевидно речь о том, что произошло вчера.
Никогда не забуду его вздох облегчения, когда я сказала, что тронуть меня те парни не успели.
– Нормально, – пожимаю плечом.
Да вообще не нормально. Я рассыпаюсь на осколки, Картер. Мне плохо без тебя.
– Отлично выступила, кстати.
– Ты правда смотрел?
– Конечно. Если бы нет, разве стал бы хвалить?
Протягивает мне цветы. Нежно розовые розы. Красивые до невозможного.
– Мой тренер с тобой не согласился бы. Спасибо за цветы, не стоило, – смущённо забираю из его рук увесистый букет, окаймлённый прозрачной плёнкой.
Всё как я люблю...
– Ты занята сегодня? – интересуется он вдруг, глядя прямо в глаза. И почему-то в этот момент мне кажется, что он тоже не спал ночью. – Я подумал мы могли бы…
– Да, – тороплюсь с ответом, ненароком перебивая его.
Знаю, это глупо, но я так боюсь упустить и без того призрачный шанс на наше общение.
– Встретимся вечером? – убирает руки в карманы брюк. – Я заеду за тобой часов в шесть, идёт?
– Хорошо, – нервно сглатываю.
– Онил, быстро сюда! – недовольно басит Бернс.
– Мне нужно идти, – сообщаю извиняющимся тоном. – Ещё раз спасибо за цветы, они… чудесные.
– Тогда до вечера, – недовольно стреляет взглядом в сторону трибуны.
– До вечера, – повторяю я тихо, не веря собственному счастью.
Пока иду к судейской арене, ощущаю на себе Его взгляд.
Вечером. Заберёт меня.
Радость наполняет каждую клеточку. Наконец-то мы сможем по-человечки поговорить. Нам это просто необходимо.
********
Будильник громко трезвонит, однако я, наощупь выключаю его, натягиваю повыше одеяло и переворачиваюсь на бок. Мелодия спустя какое-то время играет снова, но я всё ещё продолжаю валяться в кровати.
– Онил, ну хватит, выруби его!
Девчонки ноют, умоляя прекратить безжалостную трель. Устроили после обеда лежбище морских котиков. Вчерашний поход в клуб дал о себе знать.
Сажусь. Вскидываю руку и в ужасе смотрю на часы. Пять сорок!
ПЯТЬ СОРОК!
Пулей бегу в ванную и оцениваю своё отражение. Ну нет, я ведь планировала спокойно собраться.
Чёрт возьми… Вот же засада!
Издаю стон разъярённого носорога. Умываю лицо прохладной водой, чищу зубы, распускаю волосы и возвращаюсь в комнату.
– Как слон, ей богу! – ворчит Вики, когда я случайно хлопаю дверцей шкафа.
– Простите, – виновато шепчу в ответ.
Крадусь в коридор и там одеваюсь. Это ведь просто прогулка, верно? Так что простые джинсовые шорты, майка и белая рубашка вполне подойдут. Обойдёмся сегодня без платьев и агрессивного боевого раскраса. Всё равно ничего уже не успею, так что оставим как есть.
Одеваюсь, взбиваю волосы и ободряюще хлопаю себя по щекам. Чуть не проспала, вот же ж! Ещё бы немного и это случилось.
Залезаю в кеды, забираю с тумбочки телефон и солнцезащитные очки. Покидаю номер и тихонько прикрываю за собой дверь. Зевая, иду по коридору, спускаюсь по лестнице и выбираюсь на улицу, минуя толпу заселяющихся туристов.
Калифорнийское солнце ласкает кожу щёк. Жарко, несмотря на вечернее время. Картера замечаю сразу. Стоит у синей, тонированной бмв, диски которой блестят так, что даже через очки зайца словить можно. Он, как всегда, невероятно хорош собой. Джинсы, белая футболка, подчёркивающая спортивную фигуру и так красиво контрастирующая с ровным загаром. Такие же белоснежные кроссовки.
Слава богу с «дресскодом» я не прогадала. Выглядела бы сейчас крайне нелепо, выпорхнув к нему в платье и на каблуках.
– Привет, – прячу взмокшие от волнения ладони в карманы шорт.
– Ты рано, – задерживает на мне внимательный взгляд.
– Еле успела, – качаю головой и густо краснею от стыда. – Уснула, представляешь?
Вот к чему сейчас эта честность, ей богу! Вечно я несу в его присутствии какой-то бред!
Выразительно вскидывает бровь.
– Ясно, – кажется едва сдерживается, чтобы не засмеяться. – Поехали?
Киваю и сажусь в машину, когда он открывает мне дверцу.
«А спросить куда вы направляетесь ты не хочешь?» – язвительно любопытничает внутренний голос.
Если быть честной с самой собой, то нет, не хочу. Мне всё равно куда. Только бы с ним…
– Хорошая машина, – пытаюсь завести непринуждённую беседу, пользуясь тем, что парень вроде как в нормальном расположении духа.
– Она не моя, Роуз. Пристегнись, – бросает в мою сторону строгий взгляд, и на этот раз уже мне приходится сдержать улыбку.
Потому что сразу вспоминается режим «мамы утки», который частенько «включал» Лерой, в то время, когда мы состояли в отношениях.
«Не сиди на холодном»
«Тебе нужно поесть»
«Застегнись, заболеешь» и всё в таком ключе.
– Просто красивая внутри и снаружи, – пожимаю плечами, продолжая разговор об автомобиле.
– Как по мне, конкретно эта модель – девчачья. Тебе подошла бы, например. Если бы ты умела нормально водить, – поспешно добавляет он.
– Я умею водить машину, – надуваю губы.
– Онил, без обид, но это вообще не твоё, – качает головой.
Видимо, вспомнил наши уроки вождения. Да, признаю… Нервишки своей ездой я ему маленько потрепала. Но научилась же? Научилась. Я считаю, что это главное.
– Помнишь, как я чуть не разбила твой додж? – пищу виновато.
Молча кивает, глядя на дорогу, и мне почему-то кажется, что его настроение резко меняется. Наверное, не стоило вспоминать наше прошлое. Не самая хорошая идея, учитывая обстоятельства.
Милый додж! Сколько всего связано с этой замечательной машиной! Сколько раз мы проводили в нём наши вечера! Катались по пустынным дорогам Блу Бэй, сидели в нём до самой ночи и целовались до тех пор, пока не запотевали стёкла. И да, к Гранд Каньону тоже ездили на нём.
Сердце болезненно отзывается на эти воспоминания. Мне никогда не забыть организованное им «похищение», как впрочем и всё то, что с ним связано.
– Скажи, у тебя не было проблем на работе? Из-за того, что ты ушёл посреди ночи, – меняю тему.
– Нет. В Авалоне я на хорошем счету.
– Значит, вышибала в клубе… – вздыхаю расстроенно.
– Не работа мечты, но пришлось совмещать. Слушай, заедем ненадолго к моему агенту? Мне надо кое-что отдать ему.
– Ладно.
Картер опускает передние стёкла и включает музыку. Пока наша машина движется в потоке, разглядываю вечерний Лос-Анджелес. Стройные ряды пальм, золотистые пляжи, толпы туристов, оккупировавших центр и такие разные улицы... Бедность и богатство в одном флаконе.
Несмотря на то, что отсюда до Блу Бэй рукой подать (всего часа три, если добираться на машине), здесь я бывала нечасто. Не люблю шумные, перенаселённые мегаполисы, мне ближе маленькие, уютные городки по типу нашего. А тут… лично я чувствую себя неуютно.
Мы направляемся в Санта-Монику. Город, расположенный на западе округа Лос-Анджелес. Знаменит он прежде всего своим легендарным деревянным пирсом и парком развлечений (которые, к слову, Лерой терпеть не может).
Проезжая мимо шикарных особняков, я и предположить не смею, что Картер остановится у ворот одного из них. Разглядываю ту часть дома, которая возвышается за забором, и хочется по-Смитовски присвистнуть.
– Идём, – Картер щёлкает брелоком от машины.
Я не готова посетить эту огромную виллу вот прямо сейчас. Судя по звукам, доносящимся до нас, чужой праздник в самом разгаре. Музыка, голоса, звонкий женский смех. Не хочу туда идти…
– Может, я тебя здесь подожду? – спрашиваю с надеждой.
– Чего? – Картер удивлённо вскидывает бровь. – Тут подождёшь? Тебя жизнь ничему не учит?
– Так светло ещё, – бормочу в своё оправдание.
– Светло, темно, какая к чертям разница!
– Закрой меня в машине, – предлагаю как вариант.
– Нет, вдруг тебя похитят вместе с ней! – выдаёт он.
Не пойму: шутит или всерьёз?
– Давай, Роуз, пошли. Мы ненадолго.
– Ты бы хоть предупредил, – разочарованно вздыхаю, двигаясь ему навстречу.
– А в чём дело? – недоумевает вполне искренне.
– Как это в чём? Я совсем не по-праздничному одета. Не накрашена и вообще…
– Поверь, Онил, сейчас ты выглядишь гораздо лучше, чем вчера, – на полном серьёзе заявляет он. – Не страдай ерундой, идём уже. Хочется поскорее исполнить свою миссию и уехать отсюда.
– Ну ладно, – смиренно соглашаюсь.
Высокие железные двери открываются прямо перед носом, и какой-то бугай, поздоровавшись с Лероем, запускает нас внутрь. Все звуки сразу становятся громче, но меня это мало волнует, потому что Картер внезапно берёт меня за руку.
– От меня ни на шаг. Ясно?
Глядя ему в глаза, киваю.
Мы обходим дом внушительного размера, и уже через минуту перед нами открывается вид на бассейн. Бассейн, поистине исполинских размеров. С фонтанами и какими-то замысловатыми скульптурами. Около него расставлены столики, ломящиеся от закусок. Повсюду шумные гости: пьют, общаются, курят кальян, купаются и загорают, лёжа под цветными пляжными зонтами.
От обилия знойных красоток, расхаживающих в соблазнительных микроскопических купальниках, честно сказать, рябит в глазах. Я словно попала на съёмки сериала «Спасатели Малибу». Хочется завязать Картеру глаза, лишь бы он всего этого не видел. Такое вот глупое желание свербит внутри.
– Нам туда.
Тянет меня в самый эпицентр, и восторга от этого я не испытываю. Потому что мне не нравится, как смотрят на него эти девушки. А смотрят они так, будто меня рядом нет. Пялятся, не стесняясь, и даже не пытаются скрыть свой интерес. Одно только радует, ему до них нет никакого дела. Очень надеюсь, что он с ними не знаком.
– Воооу, глядите-ка, кто пришёл! Глазам своим не верю! – мужчина в яркой цветной гавайке и белоснежных шортах направляется прямиком к нам. – Да ещё и не один приехал. Прямо-таки нонсенс!
Останавливается напротив, и его заинтересованный взгляд задерживается на мне.
– Добрый вечер, – здороваюсь, ощущая себя не в своей тарелке.
– Привет, привет.
Этот мужчина похож на повзрослевшего купидона. Голубые глаза, светлые завитушки волос… И только хитрая улыбка выдаёт в нём матёрую акулу. Я вот как-то сразу понимаю, что передо мной тот самый Марвин Дешот. Агент, который два года назад пригласил Картера в Лос-Анджелес.
– С днём рождения, Марвин, – Лерой пожимает блондину руку и достаёт из кармана небольшую коробочку. – Небольшая приятность тебе в коллекцию.
– О, – Дешот, словно мальчишка, с неподдельным любопытством принимает подарок. – Ну такой у меня точно нет, класс!
– Выкупил у одного ворчливого коллекционера. Она очень редкая.
– Спасибо-спасибо, – Марвин ещё немного разглядывает необычную зажигалку zippo, а затем убирает её в карман и вскидывает глаза. – Эй, а девушка – тоже мой подарок?
– Дешот, ты *****?
На именинника обрушивается поток нецензурной брани.
– Тише ты, бешеный! – хохочет, когда Лерой хватает его за рубашку.
– Картер, не надо… – прошу, цепляясь за его руку.
– Ну всё, всё, уймись, – Марвин в защитном жесте примирительно вскидывает вверх ладони.
– За языком-то следи!
Предупреждающе стрельнув глазами, отпускает его. Но не сразу. Вон уже и гости косятся в нашу сторону. Видимо, ждут шоу.
– Извини, парень, не надо так остро реагировать, – его агент широко улыбается, являя миру идеальные зубы. – Хотя бы познакомишь меня со своей прекрасной спутницей?
– Нет, мы уже уходим, – зло отзывается Картер. –Твою машину я вернул, она стоит у дома.
– Уходите? Вы ведь только пришли. Оставайтесь, у нас тут весело, – предлагает блондин. – Кстати, твою девчонку можно показать Дрю.
– Ты бессмертный, что ли? – Лерой стискивает челюсти до хруста и снова делает шаг в его сторону.
– Эй да брось, – мужчина хохочет и хлопает его по плечу. – Расслабься, я шучу.
– Пошёл ты, Марвин, – цепляет мои пальцы и разворачивается.
– Стой, Лерой, надо кое-что обсудить, я говорил тебе, помнишь? – кричит нам вслед.
– Сначала перечисли мне моё бабло, – отвечает ему парень. – За три последних боя я не увидел ни цента.
– Всё будет, не кипятись. Разве был хоть раз с моей стороны кидняк?
– С моей будет в пятницу, если я не увижу свои деньги!
– Меркантильный сучёныш, – прищуриваясь, смеётся Марвин. – Угрожаешь?
– Предупреждаю.
– Столько в тебя вкладываю, а благодарности никакой!
– Вся моя благодарность в пятидесяти процентах, которые ты регулярно себе отстёгиваешь.
– Говнюк ядовитый. Эй, давай без этих своих подпольных драк накануне! Слышал?
Лерой, не поворачиваясь, показывает ему напоследок средний палец.
– Что ещё за подпольные драки?
Мы пересекаем лужайку, украшенную зелёными фигурами.
– Роуз, кого ты слушаешь, чушь несёт, – отмахивается раздражённо. – Извини за этого придурка. Он уже что-то принял, вот и не видит берегов.
– Ты сейчас о наркотиках? – шёпотом спрашиваю я.
– Да без понятия на чём он сидит, какая-то дурь.
Мысль о том, что в его окружении есть люди с подобными увлечениями, мне не нравится. Меньше всего я хотела бы, чтобы такие, как Марвин, втянули Картера в это болото.
– А кто такой Дрю? – не могу не спросить. Потому что эта реплика Дешота очень разозлила его.
– Неважно. Прогуляемся до пирса пешком, ты не против? – спрашивает, когда мы покидаем территорию виллы.
– Конечно, – с радостью соглашаюсь я.
Какое-то время мы идём по улице молча. Моя рука в его руке. Погода чудесная, голубое небо над головой и вокруг ни души. Только красивые, кричащие о своей баснословной стоимости дома, на которых непроизвольно задерживается взгляд.
– Тебе нравится Санта-Моника?
Заметил мой интерес.
– Я просто здесь впервые, – оправдываюсь, несколько смутившись.
– Ты дома давно была? – спрашивает вдруг.
– Давно… – горестно вздыхаю, и между нами снова повисает напряжённое молчание.
Только-только начинаем общаться как нормальные люди, и обязательно наступает вот такой неудобный момент.
– О чём с тобой хотел поговорить Дешот? – всё же решаюсь полюбопытствовать, хоть и не имею на это никакого права.
– Подозреваю, что собирается перепродать меня другому агенту. Типа куш сорвать. Давай уйдём с дороги, – тянет меня на тротуар.
– Что значит перепродать? – хмурю брови и внимательно изучаю его профиль.
– То и значит.
– Ты ведь не вещь, – смотрю на него изумлённо.
– Для него я прежде всего товар, Онил. И настал момент, когда моя цена достигла максимума. По его меркам.
– Всё равно это звучит ужасно.
– Согласен, но как есть…
– Так если ты стал успешнее, зачем ему эта сделка? Разве агенты не жаждут заработать как можно больше денег на своих подопечных? – никак не могу взять в толк.
– Сейчас я как никогда близок к тому, чтобы попасть в «высшую лигу», Роуз. И Дешот прекрасно понимает, что дальше нам не по пути. Там наверху серьёзные люди, очень большие деньги и сумасшедшая конкуренция. Он боится рисковать, а я нет, потому что уверен в собственных силах.
– И что же, Марвин вот так запросто передаст свою золотую антилопу кому-то другому? – останавливаюсь прямо посреди улицы.
– Кого-кого?
Чувствую болезненный укол под рёбрами. Ведь впервые за долгое время на его лице появляется улыбка. Добродушная. Настоящая и такая… живая…
Как же мне этого не хватало! Как мне не хватало Его…
– Картер, – поддавшись глупому порыву, сильнее сжимаю его ладонь.
– М? – щурится от лучей предзакатного солнца, так красиво подсвечивающих его кожу.
– Я… скучала… по тебе, – признаюсь тихо.
На доли секунды в его глазах мелькает острая, болезненная тоска. Я уже видела её. Тогда, в Джексонвилле.
Молчит, отводит взгляд и, к сожалению, отпускает мою руку. Да, чтобы достать пачку сигарет, но я этот жест расцениваю несколько иначе…
КАРТЕР
Старый деревянный пирс Санта Моники, находится в одном из самых красивых районов Лос-Анджелеса и входит в топ достопримечательностей Калифорнии, посетить которые жаждет каждый уважающий себя турист.
Пирс представляет собой небольшой парк развлечений с расположенным здесь колесом обозрения и аттракционами. Он также предлагает своим посетителям широкий выбор баров, закусочных и ресторанов на любой вкус. В одном из таких мы с Роуз сейчас и ужинаем.
– Ты зачем всё это заказал? – смущается, когда нас оставляет чересчур улыбчивый официант.
Задолбал пялиться на неё. Хотя понять его можно…
– Я голоден. И ты тоже, – невозмутимо отвечаю я.
– Мне почти всё из этого нельзя, – заключает сконфуженно, а у самой при этом разбегаются глаза.
– Перестань, Онил. Ты итак стала худая до невозможного.
– Вовсе нет, нормальная, – её щёки загораются румянцем.
До сих пор стесняется, когда я пристально смотрю на неё. А не смотреть я не могу... Сижу напротив, и до сих пор не верю в происходящее. Словно сплю, клянусь...
Сколько раз я хотел увидеться с ней! Позвонить, приехать.
Как адски ломало после очередной разлуки, когда я оставил её у дома. Одну. Плачущую.
Как саднило в груди, когда я вспоминал горькие, ядовитые минуты нашего прощания и тот короткий, но такой яркий момент, в который её мягкие губы коснулись моих костяшек пальцев. Порывисто, нежно, отчаянно. Этот её жест отпечатался в памяти намертво. Столько в нём было всего…
Отпустил. Снова отошёл в сторону и не стал мешать. Роуз ведь всё ещё занята погоней за мечтой, верно? Ясно дала понять, что нет ничего важнее. И не раз.
«Чемпионат мира. Медаль. Стать лучшей». Заданную программу не сбить с курса. Брукс говорил мне об этом, ещё когда Онил училась в старшей школе. Так прямо и сказал: «Будь готов, Лерой, выбирая между тобой и спортивной карьерой, она предпочтёт второе.»
Я не верил, а он не ошибся. Так и вышло.
Что ж… по итогу могу сказать, быть вторым – стрёмное чувство. Два года назад я воспринял происходящее крайне болезненно. Не люблю вспоминать тот период... Наш разрыв растоптал меня, практически уничтожил. Без преувеличения, без прикрас. Я съехал с катушек. Умом почти тронулся. Мне казалось, что всё вокруг неважно. Что мой мир разрушен. Что я тупо умру без неё...
Не хватало как воздуха… Но, задыхаясь, я продолжал жить дальше. Так происходит и по сей день.
Я смирился с её выбором. Где-то попытался даже понять. Оправдать. Но обида, честно говоря, ни черта не отпустила. Роуз ведь уверяла, что любит, а по факту… её слова разнятся с поступками.
«Я скучала по тебе…»
Теперь эти слова настойчиво звенят в мозгу. Долбят барабанами в висках, разгоняя кровь.
Порой мне кажется, что я делал это за нас двоих. Так сильно, как мог...
Как умел…
Но и этого оказалось недостаточно.
– Давай, Онил, я хочу снова увидеть перед собой ту девчонку, бесстрашно уплетающую мороженое в кустах, – пытаюсь отвлечься от мрачных мыслей. Опять на рефлексию потянуло.
– Боже! – качает головой. – Я уже говорила, тогда ты жутко напугал меня. Я боялась, что меня кто-нибудь обнаружит.
– Тоже мне преступление, – фыркаю насмешливо. – Ешь давай.
Принимаюсь за свой стейк и внимательно наблюдаю за ней.
Честное слово, совсем не изменилась. По-прежнему боится нарушать навязанные кем-то запреты. Да простит меня покойная Элис, но так затерроризировать дочь, это ещё надо было постараться!
– Эй, Онил, хватит клевать свой салат. Серъёзно… Попробуй всё, что хочешь. Твоего тренера здесь нет, я тебя не сдам, так что…
Сомневается. Как всегда.
– Повар старался для тебя. А ты его труд совсем не ценишь.
– Ценю. Картофель по-деревенски выглядит жутко аппетитно, – берёт вилку в руки и с маниакальным удовольствием отправляет небольшой кусочек себе в рот.
Картошка… Из всего того, что есть на столе. Серьёзно? Не могу не улыбнуться.
– Что? – замечает мою реакцию. – Лерой, перестань насмехаться надо мной!
Обиженно дует губы. Но при этом очередная картофелина, покрытая тонкой, хрустящей корочкой, вновь исчезает с тарелки.
– Эй, давай просто всё попробуем, ладно? – предлагаю я ей. – Вместе. Одному мне не справиться.
– Ещё бы! Тут еды на многодетную семью из Африки хватит, – мило ворчит.
– Креветки на гриле, нежный краб Сан-Марино, – чирикает официант, вновь припарковавшийся у нашего столика, и Онил хватается за голову.
Хохотнув, предоставляю ей право первого хода.
Я её накормлю. Во что бы то ни стало…
*********
– Здесь красиво. Ты часто тут бываешь?
Она любуется закатом, а я, как и прежде, только ею.
– Нет. У меня не так уж много свободного времени, Роуз, – достаю из кармана зажигалку.
– Ты очень много куришь.
Да. Особенно в твоём присутствии.
Нервы. Они натянуты струной, несмотря на иллюзию вполне себе дружелюбного общения.
– Бросил бы, – призывает тихо.
– Обязательно. Когда-нибудь, – честно обещаю я ей.
– Это колесо единственное в своём роде, – машет в сторону сооружения, абсолютно не вызывающего у меня доверия. – Ты знал?
– Нет.
– Работает от солнечной энергии.
Рад слышать маленького ботаника, живущего в ней.
– Классное, – восхищается она.
– Особенно если отсюда смотреть, – резонно замечаю я.
Роуз смеётся, и этот смех болезненной вибрацией пронизывает рёбра. Снова слишком долго смотрим друг на друга... Пытаясь молча что-то сказать?
– Эй, парень, это не ты случайно в пятницу дерёшься с Тайком Одонеллом? – интересуется кто-то хриплым басом.
– Случайно я, – внимательно смотрю на бродягу.
Никогда не знаешь, чего ожидать от обитателей здешних улиц.
– Во, а я и думаю, что вроде как тебя видел на плакате. Ты уж надери Тайку зад!
Киваю.
– Сигареткой не угостишь? Так хочется… Но вот не настолько, чтобы бычки подбирать, – признаётся он.
Отдаю ему едва начатую пачку и добавляю несколько купюр в придачу. Тот на радостях аж присвистывает.
– А распишешься?
Меня начинают напрягать его просьбы.
– На кой чёрт тебе это?
– Так на память!
– У меня и ручка есть! – Онил с энтузиазмом лезет в маленькую сумку. – Вот! Распишись, Лерой, раз человек просит.
Делать нечего. Оставляю на пачке свой корявый автограф.
– Ооо, супер! Спасибо! – мужик довольно лыбится, глядя на мои каракули.
– Рекомендую сохранить. Скоро Картер Лерой станет чемпионом, – воодушевлённо щебечет она.
– Обязательно. Вместе с сыном буду болеть за тебя, парень. Бывайте, ребята. Благодарствую.
Довольно подмигивает нам и толкает свою тележку дальше.
– А ты становишься знаменитым, – Роуз улыбается, задевая меня плечом. – Так и вижу: рекламные контракты, интервью, папарацци, фанатки.
– Какие ещё интервью? – хмурю брови.
– Как это какие? Тебя непременно попросят поделиться своей историей успеха. Чтобы на твоём примере показать маленьким спортсменам: нет ничего невозможного.
– Да брось, скажешь тоже… пример…
Смешно. Вся моя жизнь – сплошь череда ошибок и шишек.
– А там что? – кивает в сторону шумной толпы.
– Очередная вечеринка, наверное. Хочешь пойти туда?
Пожимает плечами.
– Вроде происходит что-то интересное.
– Идём, посмотрим…
Беру её за руку и тяну за собой. Минуты через три оказываемся рядом с толпой, собравшейся вокруг небольшого помоста, на котором выступает эдакий гуттаперчевый мальчик. Гнётся во все стороны, просто жесть.
– Какой он пластичный! – Роуз, заворожённо наблюдает за пластилиновым человечком и подбирается к импровизированной сцене ближе.
Останавливаемся в первом ряду, добраться до которого было не так уж просто.
– Не сломается? – с сомнением спрашиваю я, глядя на то, как этот шизик складывается пополам.
– Нет.
Ему кости не мешают, не? Ей богу, мне аж дурно от того, что вижу. Аномалия. Костюм ещё этот… грустного Пьеро. А-ля выступление унылого интроверта.
Роуз так активно вытягивает шею, что в итоге это чудо природы её замечает. Раскланивается, грабли свои к ней тянет, а она, кажется, и рада. Оборачивается. Смотрит на меня, как будто разрешения спрашивает. А я что? Отходить его по грустной морде всегда успеется, да и больно тощий он. Тронь – переломится как ветка.
Роуз на пару с долбанным Пьеро устраивает целое представление. Что-то вроде баттла. Они по очереди показывают гимнастические трюки, поражая зрителей гибкостью своего тела. До него мне нет никакого дела, а вот на то, как двигается она, я мог бы смотреть вечно.
Гибкая, изящная, пластичная и такая красивая… Улыбается, спускается по ступенькам и, прощаясь, машет рукой этому клоуну.
– Недурно вышло, – делюсь своими впечатлениями я, когда мы, миновав толпу, выходим на просторную набережную.
– Импровизация – это всегда интересно, – говорит она. – Круче, чем набор элементов, выстроенных согласно алгоритму.
– Когда этот твой чемпионат?
– Через три месяца. Сейчас начинается самая ответственная часть подготовки. Самая важная.
– Тренироваться будешь по-прежнему в Джексонвилле?
– Нет, база сборной США находится в Вашингтоне. Мы отсюда едем сразу туда, все необходимые вещи уже с собой.
Всё ясно. Джексонвилл. Вашингтон. Чемпионат мира, а следующей целью, наверное, станет олимпиада или что-то ещё…
– Я хочу выпить, ты не против? – киваю в сторону бара.
Мне надо выкинуть из головы беспокойные мысли, роем пчёл свербящие в мозгу.
– Не против.
Заходим в заведение под названием «Лагуна» и подходим к бармену, обслуживающему клиентов за стойкой.
– Виски. Ты что-нибудь будешь?
Музыка долбит так, что приходится чуть ли не орать.
– Может, коктейль? – пожимает плечами. – Что-нибудь с цитрусами.
– Девушке – «Калифорнийские ночи», – обращаюсь к официанту.
– Минуту…
Наблюдаю за ним. Роуз тоже молчит. И опять между нами повисает это давящее, но уже такое привычное напряжение. Потому что, как ни старайся, но делать вид, что всё отлично, ни черта не получается. Ведь этот совместно проведённый вечер не несёт в себе никакого смысла.
– Давай за твою победу на чемпионате, она важна для тебя.
Звон стекла заглушают биты, под которые на танцполе ритмично двигается народ. Опрокидываю в себя стакан с виски.
– Как дела у Рида? – наконец решает заговорить и она.
– Нормально.
– Страшно за него, всё-таки служба по контракту очень опасна.
– Его это мало волнует.
– Очень плохо, что так… До сих пор не могу понять, чего он вдруг загорелся этой идеей? Из-за Дженнифер, да? Она не говорит, я и не лезу.
– Вы общаетесь?
– Мы созваниваемся. Смит сейчас живёт в Сан-Франциско. Я виделась с ней месяц назад. Ездила на выходные к брату.
– Понятно.
Просит официанта повторить коктейль.
– Может, остановишься на одном? – хмуро спрашиваю я.
– Хочу ещё один. Ричи учится в Гарварде, да?
– Да. Осваивает школу бизнеса.
– И регулярно постит в инстаграме фото с вечеринок, – усмехается она. – Пляжи, девушки, алкоголь.
– Ну это ведь Исайя. Человек-праздник…
– Да… он такой, – её губы трогает улыбка. – Грустно, что все разъехались и потеряли связь друг с другом. Иногда так хочется собрать всех вместе…
В её голосе слышится грусть и сожаление.
– Теперь у каждого своя жизнь, Роуз. Сама знаешь.
Она вздыхает, задумчиво покручивая пальцами трубочку.
– Жаль, что так.
В кармане оживает мой телефон. Айрис.
– Алло.
Ничего не слышу и отхожу чуть в сторону, жестом показываю Онил, что вернусь через минуту.
– Привет, Картер. Ты на работе, что ли?
– Нет, я в Санта-Монике, – зажимаю телефон плечом, чтобы достать из кармана зажигалку и сигареты.
– Мы оформились. Сдали первые анализы. Пока сказали ждать.
– Понятно. По деньгам как?
– Всё нормально, не переживай.
– Как себя чувствует Хью? Ему не стало хуже? – замечаю, что рядом с Онил трутся какие-то типы.
И на секунду нельзя оставить.
– Нет. Он передаёт тебе большой привет.
– И ты от меня передай, – ломаю и выбрасываю сигарету. – Айрис, я тебе потом перезвоню, ладно?
– Окей.
Скидываю вызов и направляюсь к барной стойке. Мне не нравится, что Роуз говорит с этими парнями. Улыбается, смеётся. Какого хера? Со мной сюда пришла ведь.
Наверное, у меня то ещё выражение лица. Как-то после моего появления они все разом затыкаются.
– Ребята, это Картер Лерой, мой… друг, – запинается на последнем слове. – Картер, это ребята из спортколледжа. Эш и Дин. Оказывается наша команда по волейболу тоже сейчас в Лос-Анджелесе. Ребята… подошли… поздороваться.
Мой друг. Смешно.
Вроде как один из них хочет протянуть мне свою клешню, но вовремя отбрасывает эту затею. Видимо, дабы не выглядеть нелепо. Просёк, что любезничать с ними в мои планы не входит.
Тот, который блондин, как-то странно смотрит сперва на меня, потом на Роуз. Помимо того, что он точно хорошо выпил, чисто по-мужски сразу замечаю его интерес к ней. И не ошибаюсь, потому что в следующую минуту он выдаёт это:
– Слушай,
И ведь явно в его глазах мелькает вызов и насмешка.
– Эштон, перестань, – Онил тут же поднимается со своего стула.
– Я могу лишь подсказать куда тебе пойти, – резко дёргаю его на себя за футболку.
– Ну подскажи, – летит бесстрашное в ответ.
– Эй, пожалуйста, не надо, – Роуз вклинивается между нами. – Уведи его отсюда, Дин. Не стоило вам подходить.
Брюнет явно сообразительнее своего товарища. Ему хватает ума оценить мою физическую форму и настроение. Не мешкая, начинает тянуть приятеля в сторону и что-то настойчиво при этом повторять.
– Отойди, Роуз,… – злюсь на неё страшно, да и белобрысый знатно выбесил.
– Не надо, Картер, – цепляется за мою руку. – Пожалуйста, просто пусть они уйдут. Я тебя прошу. Он вообще-то нормальный парень, выпил вот и несёт чушь.
– Ну и кто он такой? – провожаю взглядом полудурка и его товарища. – На «просто парня из колледжа» как-то не катит.
Смущённо опускает глаза.
– Эш… пытается ухаживать за мной.
– Ухаааживать, – повторяю насмешливым тоном.
А самого трясёт аж.
– Я сразу дала понять, что мне это не нужно, и он вроде как понял, – принимается оправдываться она.
– Плевать, не объясняй. Какое мне дело до твоей личной жизни.
— Моя личная жизнь тобой началась и на тебе закончилась, Лерой! Можно мне виски! – громко требует у официанта.
– Тебе хватит на сегодня.
– Отстань, не тебе решать, – деловито заявляет, вздёрнув и без того курносый нос кверху.
Бесит.
– Эй, попроси-ка у неё документы.
Бармен вскидывает бровь и переводит взгляд на Роуз. Та в свою очередь растерянно хлопает ресницами. Потешная донельзя. Сразу заливается краской и начинает паниковать. Палится по-страшному.
– Водительское удостоверение, паспорт? – предлагает парень на выбор.
– Я… оставила документы дома, – пищит в ответ она.
– На выход, Онил, детское время кончилось.
Поджав губы, стреляет в меня убийственным взглядом, но всё же поднимается со стула.
Покидаем бар. Минут пять идём по пирсу молча. Роуз всё ещё дуется, да и я не горю желанием заводить с ней беседу. Похоже, вечер безнадёжно испорчен. Всё у нас как всегда!
– Эй, парень, – внезапно меня останавливает пожилая женщина в странном одеянии.
Цыганка. Даже и не помню, когда в последний раз встречал представителей этого «интересного» народа.
– Позолоти ручку, а? Погадаю.
– Мне это неинтересно, – пытаюсь обойти её.
– Напрасно. Предупреждён – значит вооружён.
– Предупреждён кем? Уличной шарлатанкой? – фыркаю я.
– Зря ты так… дай скажу что-то важное, – хватает меня за локоть, но я тут же дёргаю плечом.
– Руки!
– Да послушай же ты!
– Да-да. На мне порча, снять которую можете только вы, – вынуждает сбавить шаг, преграждая собой путь. – Придумайте что-нибудь новое.
– Порчи нет, дорогой, но знаешь, что вижу? – прищуривается, перехватывая мой взгляд.
Прямо в глаза смотрит. Так пристально и цепко, что не по себе становится. Словно обжигающего льда за шиворот кинули. – Вижу то, что тебе не понравится.
– Ну же, удивите меня.
– Картер…
– Много людей вокруг. На земле лежишь, весь в крови, – не моргая, заявляет она.
– О… прекрасно, если и умирать, то молодым… – откровенно забавляюсь я.
– Костлявая протянет к тебе свои морщинистые руки, когда красное предзакатное солнце раскинет свои лучи по небу.
– Ну вот что, достаточно! – вмешивается в наш диалог разволновавшаяся ни на шутку Роуз. – Картер, не смотри ей в глаза, это гипноз! Зачем вы говорите ему такие ужасные вещи!
– Что вижу, то и говорю, – невозмутимо отзывается женщина, наконец разрывая наш зрительный контакт. Странный, неприятный и даже болезненный.
– И ты там будешь, – переключается на Онил. – Ты в белом и твои руки тоже в его крови.
– Господи, не слушай этот бред, – закрываю девчонку собой. – Убирайтесь с дороги. Немедленно.
Цыганка ещё какое-то время смотрит на нас, а потом отходит в сторону.
– Вспомни о моих словах парень, – бросает мне в спину. – Когда поднимешься так высоко, как и мечтать не смел…
– Идём, – тащу трясущуюся Онил вперёд.
Останавливаюсь, только когда отходим на приличное расстояние.
– Шизанутая. Эй, Роуз, ты чего? – замечаю, что она плачет. – Эта ненормальная тебя напугала?
– Да. Она ведь… – судорожно тянет носом воздух. – сказала, что ты… что ты…
– Кого ты слушаешь, – смеюсь. – Серьёзно, Онил, прекрати.
– Зачем она так…
По щекам льются слёзы. Вся дрожит.
– Вот на то и был расчёт. Произвести впечатление и позволить страху завладеть твоим разумом. Ну хватит, эй.
– Она так смотрела на нас, ты видел? – морщится и качает головой.
– Да чёрт с ней, Роуз. Выбрось всю эту несусветную чушь из головы, слышишь? – осторожно сжимаю её плечи. – Успокаивайся. Поехали отсюда.
Замечаю такси и машу рукой, чтобы он нас увидел.
Что ж. Похоже, без виски и правда не обойтись. Потому что, честно признаться, и у меня от этой встречи внутри остался какой-то неприятный осадок...
Роуз плачет, отвернувшись к окну. Думает, что незаметно, но её выдают подрагивающие плечи и периодически шмыгающий нос. В какой-то момент я тупо не выдерживаю и тяну её за руку, привлекая к себе.
– Иди сюда. Хватит лить слёзы из-за слов этой старой дуры.
Вечно принимает всё близко к сердцу.
– А вдруг она навлекла на тебя беду?
В полутьме её глаза светятся искренней тревогой и беспокойством. Что, безусловно, в какой-то мере мне льстит.
– Я тебя умоляю, – фыркаю насмешливо. – Не верю в эту чушь собачью и тебе не советую.
– Мне не понравилось, как она на тебя смотрела, – хмурит брови и качает головой.
– Онил, представители этой диаспоры вечно ошиваются на побережье и запугивают легкодоверчивых туристов. Бизнес у них такой, – жму плечом.
– Думаешь, это просто её фантазии? – делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
– А ты всерьёз полагаешь, будто нам только что продемонстрировали сверхспособности? – смеюсь я. – Заметь, эти люди зачастую лишь о горе и болтают! Порча, венец безбрачия, смерть… Чисто психологически давят на человека, а затем, пользуясь его растерянностью и наивностью, ненавязчиво разводят на деньги. Рабочая схема.
Пока выдаю этот свой монолог, Онил молчит. Внимательно слушает, пристально на меня смотрит. И только сейчас я ловлю себя на мысли, что она близко-близко...
– Значит, с тобой ничего не случится? – спрашивает тихо.
– Ничего не случится, Роуз, – заверяю я её. – А ты, выходит, за меня боишься?
– Конечно боюсь, – признаётся взволнованно и перестаёт дышать, когда мои пальцы касаются её щеки, смахивая слёзы.
Льнёт к моей ладони, закрывает глаза.
– Лучше бы она наше счастливое будущее предсказала…
Большим пальцем спускаюсь ниже и с замиранием сердца очерчиваю контур её губ. Они приоткрываются на выдохе. Пухлые, соблазнительные и такие манящие. Ни единого грёбаного шанса устоять.
Подаюсь вперёд и целую её. Жадно. Несдержанно. Слишком долго мечтал снова сделать это и теперь, когда наконец могу, крышу рвёт основательно…
В груди ноет и саднит, мозги плавятся, ведь Роуз отвечает мне. С жаром. Торопливо. Пылко. Её ладонь касается моего затылка, притягивает ближе. Языки в диком танце ласкают друг друга, и я все больше дурею, напрочь забывая о том, где мы находимся. Потому что для меня конкретно в этом моменте, здесь и сейчас, существует только она. Желанная. Нежная. Моя…
– Приехали, – деликатно покашливая, сообщает водитель.
Опьянённые страстью не сразу замечаем, что автомобиль уже никуда не движется.
– Молодые люди…
Чёрт тебя дери!
Делаю над собой усилие и, горестно вздохнув, нехотя отодвигаюсь от Роуз. Она смущённо отводит взгляд и тянется за сумкой. Отдаю улыбающемуся таксисту наличку, открываю дверь и выбираюсь из машины. Онил к тому времени уже стоит на улице.
– Ты живёшь здесь? – спрашивает, разглядывая высотное здание отеля.
– Да. С прежней квартиры съехал, а новую пока не нашёл. Идём, – беру её за руку.
Поднимаемся по ступенькам, проходим через вращающиеся стеклянные двери и направляемся к лифтам, минуя стойку регистрации.
– Доброй ночи, – во все тридцать два улыбается администратор.
– Здравствуйте, – пищит в ответ Онил до того, как я затаскиваю её в лифт.
– Подождите, пожалуйста, – доносится чей-то голос нам вдогонку.
Несколько секунд спустя в кабину заходят трое мужчин в костюмах. Оттесняю девчонку к зеркальной стене, загораживая собой. Не хватало ещё, чтобы они пялились на её ноги. Итак весь день с трудом терплю озабоченные взгляды, обращённые в её сторону.
Переговариваясь между собой, офисный планктон, выплывает в фойе на третьем, а мы с Онил, по-прежнему неотрывно глядя друг на друга, едем дальше.
– Останешься со мной сегодня? – склоняю голову чуть влево.
– Да, – не выдерживает моего откровенного взгляда и опускает вниз трепещущие ресницы.
Щёки тут же заливаются красочным румянцем, дыхание учащается, стоит только приблизиться к ней. Мне нравится видеть, как она нервничает и волнуется, это ведь говорит о том, что она всё ещё неравнодушна.
Выходим на девятнадцатом. Мой номер самый крайний по коридору справа. Прикладываю ключ-карту и пропускаю девчонку вперёд.
Кровь начинает бешеной пульсацией стучать по венам от осознания того, что Роуз сейчас здесь со мной. Один на один. Спустя столько времени.
Разувается, оставляет сумку на тумбочке и проходит в номер. Закрываю дверь, скидываю кроссовки, иду следом.
– С тебя бокал виски, Лерой, – заявляет, оборачиваясь.
– Обиделась? – вспоминается мне ситуация с барменом.
– Ты подставил меня, – грозно хмурит брови идеальной формы. – Поставил в неудобное положение.
– Ладно, – смеюсь и подхожу к мини-бару. – Почему именно виски?
– Ты пил, и я тоже хочу, – пожимает плечом.
– Может не стоит?
– А может со мной выпьешь? – смущённо улыбаясь, предлагает она.
Ох и дерьмовая затея. Я и на трезвую-то рядом с ней плохо соображаю.
Тем не менее достаю бутылку из холодильника и разливаю её содержимое по бокалам. Подхожу к Роуз. Отдаю один ей, второй беру сам.
– Напьёмся? – хитро прищуривается.
– Тебя унесёт с одного, – качаю головой.
– Вовсе нет, – спорит она, смело прижимая бокал к губам.
Пьёт, а я с интересом наблюдаю. Полихачила, решив взять с меня пример и осушить его залпом. До дна.
Сперва храбрится, но потом всё же сдаётся. Морщится, делает несколько глубоких вдохов, часто-часто моргает, и на глазах проступают слёзы.
– Боже…
– Я предупреждал, – не могу сдержать улыбку.
Забавная такая. Совсем ещё ребёнок, и это, чёрт возьми, так радует.
– Ох... – машет руками.
– Этот напиток не для нежных девочек, Онил.
– Ужас, Лерой!
– Глупая, надо было меня послушать, – оставляю пустой фужер, делаю несколько шагов навстречу и зажимаю её у подоконника.
– Я думала… это поможет, – произносит растерянно, когда я утыкаюсь носом в её волосы и глубоко вдыхаю их аромат. До боли в лёгких. Так невыносимо прекрасно она пахнет...
– Скажи ещё раз, что скучала, – горячий шёпот обжигает кожу.
– Я скучала по тебе, Картер, – сбивчиво звучат заветные слова.
– Сильно? – задеваю губами её ухо. Спускаюсь ниже.
– Да.
– И я безумно скучал, родная… – не взирая на старые обиды, признаюсь я.
Не удержавшись, грубо и настойчиво целую её шею.
– Ммм… – сладко стонет, и я вообще напрочь перестаю себя контролировать.
Срываюсь, сжимая хрупкое тело в объятиях и снова нахожу её губы. Терзаю их. Кусаю, ласкаю. Мучительно долго, требовательно, яростно. С ума схожу.
Она запускает ладони под мою футболку, тянет её наверх. Отбрасывает в сторону. Порывисто обнимает меня, гладит спину, плотнее прижимаясь к моей груди.
Отстраняюсь и сдёргиваю с девчонки рубашку, отчаянно желая почувствовать её кожу своей.
Подхватываю её под ягодицы, усаживаю на стол. Задеваем горящий ночник, и он с грохотом валится на пол. Нецензурно выражаюсь, а она заливисто смеётся. Но ровно до тех пор, пока я снова не стискиваю её в своих руках. Так сильно и крепко, что жалобно хрустят косточки.
– Раздень меня полностью, – просит она, дотрагиваясь тыльной стороной ладони до моей скулы.
Кроет только от одного её голоса... Ни черта уже не соображаю. Продолжая целовать вожделенные губы, поднимаю её на руки, чтобы отнести в постель. Сердце барабанит о рёбра как ненормальное, когда я, оказываюсь сверху, нависая над ней.
Нетерпеливо избавляю её от одежды. Снимаю белый топ на тонких бретельках, расстёгиваю пуговицу на шортах и тяну их вниз, одновременно с этим покрывая страстными поцелуями плоский живот.
Роуз дрожит подо мной, цепляется пальцами за мои волосы и шепчет моё имя.
Поднимаюсь выше, оставляя следы на нежной, прозрачной коже. Ложбинка, острые ключицы, тонкая лебединая шея.
Она так возбуждающе стонет… И я, теряя голову, накрываю её собой.
Не раздавить бы. Хрупкую и такую худенькую…
Отрываюсь на секунду. Тяжело дыша, смотрю на неё. Обнажённую. Чертовски сексуальную. Разомлевшую от моих ласк...
– Ты такая красивая… Скажи… скажи, что никто тебя не касался, Роуз, – пленяю ладонями её лицо, судорожно сглатываю и пристально смотрю в любимые зелёные глаза.
Скажи мне это девочка… иначе я просто сдохну. Не переживу.
– Никто, – выдыхает она в самые губы.
И лишь тогда жгучая ревность отпускает меня…
РОУЗ
– Детка…
Я лежу на боку, а Он настойчиво будит меня поцелуями. Горячие губы ласкают кожу. Страстно, нежно, но в то же время напористо…
– Картер, – непроизвольно выгибаюсь ему навстречу.
– Проснулась? – хрипло шепчет в самое ухо и проводит по мочке языком.
– Который… сейчас час? – спрашиваю рассеянно.
– Поздняя ночь, малыш.
Его рука пробирается под одеяло, в которое я была завёрнута. Пальцы накрывают полушарие обнажённой груди и сжимают её. Грубо, несдержанно, выдавая его нетерпение.
Убирает волосы, прикусывает чувствительное место у изгиба шеи. Гладит мой живот, а затем его ладонь уверенно спускается ещё ниже, отчего дыхание предательски сбивается, а сердце начинает стучать как сумасшедшее.
Боже…
Своими смелыми прикосновениями доводит меня до исступления. До состояния, при котором контролировать себя уже не получается.
Зажмуриваюсь. Не могу молчать. И стыдно, и разрывает от ощущений. Таких будоражащих. Ярких как радуга…
– Картер, – поднимаю руку и цепляюсь за его волосы. Беспомощно застонав, замолкаю на полуслове.
Мучительно-сладкая пытка продолжается до тех пор, пока я не начинаю дрожать.
– Чёрт, я так хочу тебя, снова… – его низкий голос пробирает до мурашек.
Ощущаю внезапный холод и пустоту, но уже через мгновение снова чувствую жар его сильного тела. Переворачивает меня на спину, нависает сверху и заключает в свои объятия.
– Попалась.
Пылко целует меня. Лицо, шею, ключицы, чувствительную грудь.
Судорожно выдыхаю, когда мы становимся с ним одним целым. Который раз за эту ночь...
Обнимаю широкие плечи и провожу ладонями по спине, наслаждаясь тем, как под ними перекатываются напряжённые мышцы.
– Посмотри на меня, Роуз, – просит, поглаживая подушечками пальцев мою скулу.
Делаю так, как он говорит.
Медленно открываю глаза… Натыкаюсь на его горящий вожделением и похотью взгляд. Острый, пробирающий до самых косточек.
– Моя девочка…
Его сердце так громко стучит! Часто-часто. Отдавая волнующей пульсацией мне в рёбра. Туда, где ему в унисон отвечает моё. Израненное. Больное…
Движения становятся более резкими и несдержанными. Дрожа, хватаюсь за его плечо в тот момент, когда желанное удовольствие пронзает каждую клеточку моего тела, взрываясь фейерверком эмоций.
– Ммм…
Ловит мой бесстыдный стон, жадно припадая к измученным губам.
Рассыпаюсь на сотни осколков от наслаждения, накрывшего меня горячей волной. Оно разливается патокой по венам. Добирается до всех нервных окончаний. Топит меня безжалостно. Заставляя непроизвольно сжать пальцы на ногах.
Как же мне хорошо с ним!
Глаза в глаза. Неотрывно. Не отпуская друг друга ни на секунду.
Тяжело дыша, Картер смотрит на меня также, как и прежде. Восхищённо. С нежностью и страстью… Словно и не было этих двух лет, которые мы провели порознь.
Будто он всё ещё любит ту свою девочку из прошлого…
*********
Здание международного аэропорта LAX переполнено людьми. Туристы, гости, местные жители. Они повсюду. Тащат свои огромные чемоданы, о чём-то переговариваются и громко спорят, покупают сувениры на память и опустошают автоматы.
Я растерянно смотрю на информационное табло. Сквозь пелену слёз, застилающую глаза, ищу номер своего рейса. Регистрация уже заканчивается.
Подхожу к стойке одной из последних и отдаю девушке свой паспорт.
– С вами всё в порядке? – глядя на меня с беспокойством, интересуется она.
– Да, спасибо.
– Точно? – переспрашивает с сомнением в голосе.
– Боялась… опоздать, – лгу, выдавив из себя подобие кривой улыбки.
– Вы успеваете, не стоит волноваться! Посадка только начинается. Вам туда, дважды направо, – подсказывает услужливо.
Киваю, забираю посадочный талон и паспорт. Иду туда, куда сказали. Встаю в очередь. Бросаю сумку на ленту, прохожу через рамку и выхожу в зал ожидания.
Девчонок замечаю почти сразу, но прежде, чем подойти к ним, отправляюсь в туалет. Ополаскиваю лицо холодной водой и пытаюсь взять себя в руки. Отражение в зеркале не радует. Глаза больше не светятся счастьем. В них читается лишь горькое разочарование.
Закрываю кран. Поправляю волосы и, выдохнув, возвращаюсь назад в зал.
– Онил, где тебя черти носили! – вместо приветствия нападает на меня Бернс. – Что с твоим грёбаным телефоном?
– Не работает.
Это правда. Уронила его на плитку. Вот он и разбился.
– Что значит не работает??? Ты всегда должна быть на связи, Онил!
– Эй, не кричите на неё! – вмешивается Кейт. – Я же говорила, что Роуз успеет на самолёт. Расслабьтесь. Ни к чему так нервничать. Вам итак тяжело даются перелёты. Возраст!
Молча забираю свой рюкзак у Лу.
– Совсем от рук отбились! – возмущается тренер.
– Мужчина, проходите уже, – торопит его кто-то из пассажиров.
– Онил, всё нормально? – шепчет Кейт, склонившись к моему уху.
– Да.
– Мы думали, что ты не придёшь, – делится своими предположениями Вики. – Бернс всю дорогу вопил как придурочный.
Молча иду вперёд. Девчонки что-то щебечут, но я ничего не слышу. Уже сидя в самолёте, достаю наушники от айпода и отворачиваюсь к окну, не желая ни с кем разговаривать. Обессиленно прижимаюсь лбом к иллюминатору и закрываю глаза.
Сама виновата. Сама…
Повторяю эту фразу как мантру, но легче мне не становится. Кожа до сих пор горит от его поцелуев. Тело ломит, между ног саднит, напоминая о том, как горячо мы любили друг друга всю ночь. Неустанно и безудержно предаваясь страсти где только можно. На кровати, на полу, на подоконнике, в душе.
В груди болезненно ноет, стоит мне воскресить в памяти детали, от которых предательски начинают пылать щёки.
Дура.
Он ничего тебе не обещал. Вы ведь даже не разговаривали…
Закусываю распухшую губу, ощущая привкус солёных слёз. Хорошо хоть хватило ума уйти оттуда до того, как он проснётся.
Да, трусливо сбежала. Но лучше так, чем услышать от него слова, которые бы уничтожили меня морально. Я… не готова к этому. Не после того, что было.
Трясущиеся пальцы цепляются за край рубашки и принимаются теребить его.
Железная птица взмывает в небо, оставляя Лос-Анджелес позади.
Навязчивые мысли атакуют беспокойную голову. У Лероя есть девушка. Девушка, которая ждёт его. Он с ней живёт!
Горестно вздыхаю.
Зачем солгал, что никого нет?
Зачем…
КАРТЕР
Солнце настойчиво пробирается в номер. Слепит своими лучами, вынуждая прикрыть лицо рукой.
Не помогает.
Нехотя открываю глаза и сразу замечаю пустующее место рядом с собой.
Мятые простыни. Подушка.
Резко сажусь на постели, разминаю затёкшую шею и прислушиваюсь.
– Роуз…
Но в ответ мне лишь тишина. Такая, что слух режет.
– Роуз!
Вскидываю руку с часами. Полдень.
Встаю, поднимаю с пола свои шорты. Одеваюсь и прохожу в ванную. Однако девчонки там не обнаруживаю.
Ни её. Ни её вещей. Нигде нет.
– Какого дьявола?
Нахожу свой телефон в прихожей и звоню ей.
Ушла выходит?
Что за нахрен?!
«Абонент не доступен».
Дерьмовое предчувствие появляется почти моментально. В растерянности смотрю на экран смартфона.
И как это понимать?
Замечаю непрочитанные сообщения, присланные с незнакомого номера.
«Лерой, не дури, возвращайся домой, я скучаю и жду тебя»
Дурацкие плаксивые смайлы.
«Дешот сказал, что ты исчез с вечеринки с какой-то блондинкой. Кто такая?»
«Променял меня на неё?»
«Мудак неблагодарный, мы столько времени прожили вместе и ты меня кинул»
«Это мои новые цифры, кстати. Ты хотя бы перезвони мне, если совесть проснётся»
Закатываю глаза. Джимми, как всегда, в своём репертуаре. Небось потратил последние бабки на порошок и за квартиру платить ему теперь нечем. Меня задолбали его проблемы с законом и траходром, который он регулярно устраивает в нашей съёмной квартире. Потому и принял решение съехать. Благо, денег теперь достаточно. После очередного обыска копов собрал свои вещи и ушёл. Дружба дружбой, а сесть за решётку по его тупости я не горю желанием.
Ныряю в футболку, забираю ключ-карту и выхожу в коридор, громко хлопнув дверью. Поездка на лифте кажется невыносимо долгой. Едва створки открываются, я вылетаю из него и спешу к стойке.
– Добрый день, чем могу помочь? – голосом долбанного робота интересуется администратор.
– Девушка, которая была со мной вчера, во сколько она ушла?
Её широкая белозубая улыбка сейчас донельзя напрягает.
– Блондинка? – косит под дуру.
– Да.
– Около восьми. Попросила заказать ей машину до гостиницы.
– Ясно.
Она говорит что-то ещё, но я уже не слушаю. Миновав стеклянные двери, сбегаю по ступенькам. Кручу головой по сторонам. Замечаю такси справа и направляюсь туда.
Занимаю пассажирское сиденье рядом с водителем. Называю адрес и набираю номер Онил ещё раз. И ещё.
«Абонент не доступен»
Придушу её. Кто так делает? Спятила?
Сжимаю переносицу и пытаюсь успокоиться. Я ведь ничем её не обидел. Всё было так хорошо. Какого хера?
В гостиницу приезжаю злой и заведённый до предела. Честно говоря, почему-то заранее зная, что её там не найду.
Но зачем-то всё равно иду туда.
Наверное, чтобы убедиться в том, что правильно всё понял…
РОУЗ
В гимнастическом зале только я. До чемпионата мира всего неделя, а я, сидя здесь на полу, лью безудержные слёзы. Как никогда осознавая, что не быть мне чемпионкой...
С ненавистью смотрю на своё колено, упрятанное в жёсткий фиксатор. Вместо соревнований мне предстоит отправиться в больницу для того, чтобы сделать КТ. Не дотянула совсем чуть-чуть. Оказавшись всего в одном маленьком шаге от своей мечты.
Что ж… Ничего не поделать. Не всегда уход из спорта сопровождается триумфом. Идеальное завершение карьеры – это то, к чему стремятся все спортсмены. Но, увы, порой наши планы не имеют возможностей для реализации. Так случилось и со мной.
– Не реви, – голос тренера Бернса непроизвольно заставляет выпрямить спину.
Однако его слова оказывают ровно противоположный эффект. Рыдать я начинаю пуще прежнего.
– Онил! Возьми-ка себя в руки! – строго командует он.
– Простите…
– И за что извиняешься?
– За то, что подвела вас, – шмыгаю носом.
– Не говори ерунды, – садится рядом со мной. – Всякое в жизни бывает. И не всё зависит от нас.
Отрицательно качаю головой.
– Зачем столько молчала? Разве можно так не любить себя? – как-то совсем по-отечески отчитывает он. (Что кстати совсем на него не похоже). – Думала, тебя спасут обезболивающие?
Размазываю слёзы по щекам. Да, откровенно говоря, думала, что продержусь ещё немного, но здоровье своё явно переоценила. Вчера в конце тренировки коленный сустав пронзила такая адская боль, что пришлось вызывать врача и колоть укол, потому что я и шага не могла ступить.
– Как давно начались твои проблемы с коленом?
– Около полугода назад, наверное…
Бернс присвистывает.
– Думала, что это временно. Оно ведь не постоянно болело.
– Дура! Надо было сразу сказать мне!
– Простите… Пожалуйста, простите меня за то, что так подставила вас!
Перед глазами всё плывёт.
– Прекрати!
Какое-то время мы сидим молча, но потом я решаюсь задать вопрос, который мучает меня уже на протяжении суток.
– И что теперь со мной будет?
– В каком смысле?
– Чем я буду заниматься? – позорно плачу навзрыд, обняв подрагивающие плечи.
– За пределами этого зала есть жизнь. Не твои слова разве?
– Мои… Но я… я ведь ничего больше не умею! Что я буду делать… там? – поднимаю убитый взгляд на Бернса.
– Какие твои годы, Роуз? Найдёшь ещё занятие по душе. Помяни моё слово.
– А если нет? – совсем некрасиво всхлипываю я.
– А если нет, пойдёшь однажды тренировать. Но не советую. Так себе затея.
– Чемпионат был моей мечтой. Я и маме обещала, что однажды…
– Детка, – тяжёлая рука тренера ложится на моё плечо и ободряюще похлопывает. – Не сомневайся, Элис гордилась бы тобой. Ты стала второй на чемпионате Америки. Это ли не успех? Успех! Да ещё какой!
– Второй, но не первой, – грустно усмехаюсь я. – Маму бы огорчил такой результат.
Бернс вскидывает бровь.
– А ещё говорят, что тренера ломают детям психику. Боюсь, за нас это делают не в меру амбициозные родители.
– Я… хотела сказать вам спасибо. За всё, – сглатываю, поворачиваюсь и смотрю прямо на него.
– Вот ещё… – фыркает он. И только сейчас замечаю, как сильно тренер постарел. Такие морщины вокруг глаз…
– Отчасти я перестала быть размазнёй именно благодаря вам.
– Это да. Помню, как ты без конца ныла в Канаде.
– Каждую ночь, – подтверждаю я.
– Ты была слабой в начале своего пути. Но теперь передо мной совсем другой человек, верно?
– Верно, – соглашаюсь. Потому что это действительно так.
– Этот твой парень приедет за тобой? – вдруг интересуется он, прищуриваясь.
– Что? Нет. Мы… не вместе, – смущённо отвечаю я.
Напоминание о Картере отзывается в области живота болезненным спазмом.
– А чего так?
– Да как-то не срослось. Когда-то я сделала выбор не в его пользу… и с тех пор… всё у нас наперекосяк.
– Не жалей. Если твоё – то оно никуда от тебя не денется.
Это вряд ли… Не после того, как я сбежала. О чём пожалела уже неоднократно.
– Молодёжь-молодёжь. Давай-ка, вставай, Онил.
– Я ещё немного посижу здесь, ладно? – прошу, понуро опустив голову.
– Посиди, раз уж есть такая потребность. Завтра в семь едем в больницу, – бросает он, уже уходя.
– Я сама.
– Сама ты уже делов наделала... Не вздумай торчать тут всю ночь.
Дверь за ним захлопывается.
Вытираю слёзы.
Тишина давит похлеще присутствия тренера. Ведь остаться один на один со своими тревожными мыслями довольно непросто.
Поднимаю голову и осматриваю зал.
Больно прощаться с делом, которому отдала всю свою жизнь. И ещё тяжелее представить, что отныне всё будет по-другому. Ни тренировок, ни сборов, ни такого привычного для тебя режима.
Для меня всё закончится в этот моменте.
Здесь и сейчас я понимаю это как никогда отчётливо...
*********
– Артроз коленного сустава, – сообщает врач, глядя на снимок.
– И насколько всё плохо? – Бернс почёсывает затылок.
– Плохо. Гонартроз – это поражение суставов, при котором в хряще происходят дегенеративные процессы, обуславливающие его деструкцию. Основной причиной данного заболевания является преждевременный износ внутрисуставного хряща, связанный с чрезмерной нагрузкой на него.
Молча слушаю все эти термины. Ничего обнадёживающего я и не ждала. Слишком в последнее время усилились боли.
– Коленный сустав постоянно подвергается нагрузке, у спортсменов особенно. Процессы разрушения и восстановления находятся в постоянном равновесии, но, если под влиянием тех или иных факторов, баланс нарушается, начинается медленное поэтапное развитие артроза. Что мы и наблюдаем. Типичная картина. Истончение хряща, сокращение количества синовиальной жидкости, повреждение костей вследствие трения друг о друга. Мисс Онил, у вас была травма колена? – обращается она ко мне строгим голосом.
– Была незначительная, около полугода назад, но вроде всё обошлось.
– Не обошлось. Вот вам и первопричина. Ещё бы немного ваша девочка погеройствовала и без хирургического вмешательства не обошлось бы.
Мы с тренером Бернсом смотрим друг на друга. Я виновато опускаю голову.
– Назначу лекарственные препараты, которые позволят нам снять болевые ощущения и остановить воспалительный процесс. Чтобы предотвратить дальнейшее разрушение хрящевой ткани, нужен будет длительный приём хондропротекторов, покой и отсутствие физических нагрузок.
Покой и отсутствие физических нагрузок… Какие страшные слова для любого спортсмена.
– Пора подумать о своём здоровье, дорогая, – сочувственно глядя на меня, произносит врач. – Если, конечно, нет желания заработать инвалидность…
*********
– Не пропадай, ладно? – Лу до боли стискивает мои плечи.
– Обещай звонить, писать, приезжать в гости, – Вики гладит меня по голове.
– Всё наладится, Роуз, главное, не расстраивайся! – Кейт целует меня в щёку.
Прощаться с девчонками очень тяжело. Слёзы душат, и на сердце камень. Мы ведь столько времени провели вместе. Столько раз поддерживали друг друга, радовались победам и переживали горечь поражения.
– Я буду скучать, – говорю совершенно искренне.
– И нам будет тебя не хватать, – шепчет Вики.
– Ну всё, нам пора! Отцепитесь от моей подружки, пьявки! – громко командует Смит. – Хватит воздух увлажнять. Идём, Онил.
Заставляю себя ещё раз улыбнуться и отпускаю руку Кейт.
– Не надо было им провожать тебя, – ворчит Дженнифер, качая головой. – Не реви, ну пожалуйста, прям не могу смотреть!
– Отдай мне мой чемодан.
– Ой, уймись ты! Твоя задача доковылять до самолёта. Щас багаж сдадим, зарегистрируемся и готово.
Обернувшись, машу девчонкам на прощание. Плачут… И хотя тоска наполняет собой грудную клетку, мне приятно осознавать, что я тоже стала дорога им. Стала частью нашей спортивной семьи. А в том, что она у нас была – я не сомневаюсь.
– Ну что, прощай, Вашингтон. Привет, Сан-Франциско? – улыбается Джен, когда мы спустя час оказываемся в салоне боинга.
– И каков план? – спрашиваю растерянно.
– Ну во-первых, мы поселимся вместе. Я нашла чудную квартирку. Уверена, она тебе понравится.
Киваю.
– Дамы и господа мы готовы к взлёту, просим убедиться в том, что вы застегнули ремни безопасности и убрали откидные столики наверх.
– Эй, – Дженнифер толкает меня локтем в бок, и я отрываю взгляд от стюардессы, чья форма всегда мне нравилась. – Твоя жизнь не будет прежней, Онил, но это вовсе не значит, что она станет хуже.
– Хотелось бы в это верить.
– Вот и начинай верить. Выше нос! Ты справишься! – берёт меня за руку и кладёт голову на плечо.
– Спасибо, что приехала и забрала меня, Дженна.
Смит даже не представляет, как сильно я благодарна ей за то, что она не оставила меня в трудную минуту.
– Ну а как иначе, цветочек? Зачем ещё по-твоему нужны друзья? – зевает и машет парню, сидящему в левом ряду. – А ты ему приглянулась!
ЭМБЕР ЗАБИНИ
Шумно. Как обычно, ругань, ор… Но мне нравится, атмосфера сегодня, что надо!
Ложе для VIP гостей забито до отказа. Ну ещё бы! Всем и каждому интересно лицезреть очередную победу несравненного Томми Ли Джоэлла. Только вот случится ли она, эта самая победа? Глядя на то, что происходит в октагоне, начинаешь сомневаться. Уж слишком хорош у него соперник. Это бросается в глаза с первых секунд.
– Как тебе моё новое приобретение? – хвалится отец, явно замечая мой живой интерес.
– Ты где нашёл его? – в шоке спрашиваю я, неотрывно наблюдая за парнем, чья техника вкупе с какой-то животной жаждой победы заставляет моё тело покрываться самыми настоящими мурашками.
– Выкупил у Дешота, – самодовольно сообщает отец.
– Удивил так удивил, – фыркаю я. – Дай-ка угадаю, этот идиот не имеет ни малейшего понятия о том, что делать с этим… самородком.
– Подозреваю, что так и есть, – соглашается он.
Тейкдаун. Бросок. Ногами спортсмен работает так же чётко, как и руками.
– Он в отличной форме!
– Это да. Фишер смотрел его бои. Говорит, что потенциал чрезвычайно высок.
– Быстрый, техничный и… фанатично настроенный, – выдаю я свой вердикт.
– Фанатично – не то слово. За год без особой рекламы и поддержки агента пробился в десятку.
– Дешот верен себе. Не хочет вкладываться в своих спортсменов. В том-то его беда. Всегда будет довольствоваться малым, такова его участь.
С Марвином я знакома давно, и мне хорошо известен алгоритм его работы.
– Свёл он меня с этим парнем без особого энтузиазма.
– Ну ещё бы! Такой экземпляр никому терять не хочется, – совсем не удивлена я. – Но выбора-то нет...
– Ценник поднял до небес. Пришлось опустить его на землю.
– Как его зовут? – откровенно разглядываю брюнета во время перерыва.
А посмотреть там есть на что… Лично меня (а мне не привыкать к подобным зрелищам) от вида его идеально сложенного торса не по-детски так штормит.
Медленно изучаю «детали». Блестящие от пота мышцы напряжены до предела. Сильная шея, развитая грудь, широкие плечи, скульптурно выкроенный живот...
Во рту пересохло, и внизу сладко заныло, стоило только представить себя под ним.
Вот это понесло меня! Незаметно вытираю испарину со лба. Что за мысли, Эмбер, рехнулась?
– Картер Лерой, – фоном улавливаю слова отца. – Родом из небольшого прибрежного городишка, чьё название тебе вряд ли о чём-то скажет. С детства занимается боксом. Под руководством местного тренера выиграл все местные соревнования и отправился в Лос-Анджелес, получив предложение от Марвина. Выгодное, наверное, как ему казалось.
– И правильно сделал, что поехал сюда. Вовремя выбрался из своего захолустья, – не могу сдержать глупую улыбку.
Как же он мне нравится! Чертовски хорош собой. Причём это тот случай, когда лицо не портит картину, а скорее наоборот...
– Жена, дети, долги, судимость? – выдаю автоматной очередью.
– Ничего из перечисленного. Разве что лишение прав на год.
– Прямо-таки джекпот! – вытягиваю шею.
Жуть как любопытно. Падают вниз оба. Захват. Моя любимая Анаконда. Приём, цель которого удушение бицепсами рук, когда противники находятся во фронтальном положении друг к другу (то есть лежат голова к голове).
– Вставай уже, Томми! – рычит отец, отставляя в сторону свой бокал виски. – Ну же!
Спортсменов разнимают, но уже скоро на несчастного Джоэлла обрушивается такая серия ударов, что даже нам, сидящим здесь, дурно становится.
– Зверюга… – восторженно шепчу я. – Ты только посмотри, что он творит, пап!
Непобедимый Томми корчится от боли, явно пребывая в шоке от происходящего.
– Репутация у парня не очень, засветился в подпольных боях, – продолжает отец прерванный рассказ.
– Ну это нестрашно. Видимо, деньги нужны. Просто не понимает пока, какими данными обладает. Подпольные бои – однозначно не его уровень.
Клянусь, у меня официально появился любимчик. Оторвать от него взгляд не могу! Мне нравится в нём абсолютно всё! То, как он двигается… То, с каким ожесточением бросается на противника, выполняя один приём за другим.
– Эмбер…
– Да?
С трудом переключаю внимание на папу.
– Значит, ты считаешь, что он – перспективный? – подносит к губам сигарету, и в этот самый момент зал взрывается неистовым шумом.
Картер Лерой отвечает сам за себя, одерживая безоговорочную победу.
Нокаут, друзья…
– Это кто нахрен такой? – орёт Винсент Бачевски, вскочив со своего места. – Я кучу бабла из-за него потерял!
Хохочу, глядя на его вытянувшееся от досады лицо. Сейчас оно напоминает по цвету переспелый помидор.
– Перспективный, как видишь. Ну давай теперь о минусах, – присаживаюсь наконец.
Даже не заметила, что следила за поединком стоя. Так увлеклась…
– Чересчур самоуверен.
– Уверенность в собственных силах – это не минус, – качаю головой. – Возможно, он просто здраво оценивает свой потенциал.
– Неуправляемый.
– Разве это плохо? – вскидываю бровь.
– С такими всегда бывают проблемы, – хмурится он, наблюдая за тем, как судьи присуждают парню очевидную победу.
– Ой, да брось! Грамотно составленный договор – и твой хищник быстро поймёт грани дозволенного.
– Он отмороженный, Эмбер! Ты взгляд его видела?
– Ну, диковатый, подумаешь? Пусть это будет его фишка.
– Диковатый? – выпучивает глаза. – Такого если перемкнёт, не остановишь!
– Это спорт. Кто слабее – тот остаётся на полу, верно?
Да, звучит жестоко, но так и есть. Каждый из пришедших сюда спортсменов прекрасно это понимает.
– Мне не нужны летальные.
– А ему, думаешь, нужны? И потом, сам знаешь, в любом случае, никто от этого не застрахован.
– Знаю.
– Па, да ты серьёзно сомневаешься, продвигать Лероя или нет? – искренне недоумеваю. – Этот бешеный только что разнёс в пух и прах претендента на чемпионский титул!
– Моего претендента, между прочим! – ворчит отец недовольно.
– Значит… не на того ставку делаешь, – беззаботно пожимаю я плечом.
– Томми давно идёт к вершине, – спорит он.
– Ага. И что? Вон он твой Томми, лежит отдыхает, – издевательски смеюсь.
– Это, возможно, лишь везение, – нервно машет рукой.
– Да ну конечно! Что-то никому не везло до него, – язвительно подмечаю я.
– Боже, что там с Томми, Грег? Он жив? – толкает в бок своего охранника.
– Вроде да, – басит тот в ответ.
– Признайся, ты просто боишься рискнуть, – дожимаю я. – Парень ещё не заработал себе имя и, тебя смущает его необузданный нрав.
– А тебя, выходит, не смущает?
– Нет, не смущает, – вскинув подбородок, отзываюсь я весело. – Уже с нетерпением жду его следующего боя. Гляди, аж волоски дыбом встали! Давно я не чувствовала такого приступа адреналина.
– Может, сама и займёшься этим бешеным?
– Может и займусь, – говорю неопределённо.
Ни к чему реагировать на его предложение бурным восторгом. Я же профессиональный агент, чёрт побери! И лишь потом девушка!
– Ты нас познакомь для начала. Пусть инициатива исходит от тебя.
– Познакомлю. Завтра как раз тащу его в театр.
– В театр? – перевожу взгляд на Лероя. – Его?
Не похож он на человека, интересующегося искусством.
– Да. Ставят моё любимое «Лебединое озеро», – ухмыляется.
– Считаешь, он оценит?
– Мне плевать. Мы спорили, он проиграл. Так что идёт со мной.
– А ну ясно. Что ж… Тогда до встречи в театре!
Забираю свою сумочку, целую отца в гладко выбритую щёку и направляюсь к выходу.
Настроение стремительно поднялось вверх. Даже и не думала, что причиной тому станет незнакомый мне парень. Уж слишком давно я не испытывала нечто такое… мм… волнительно-будоражащее.
Мозг услужливо подбрасывает яркие картинки минувшего боя, и я едва не задеваю припаркованную позади ауди. Резко вжать в пол педаль тормоза вынуждает протяжный сигнал.
– Куда едешь, дура?
Вот же… Чуть не врезалась! Хохочу, качая головой. Совсем крыша набекрень!
– Эй, простите, пожалуйста, я задумалась о своём будущем парне, он нереально хорош! – высунувшись в окно, кричу обалдевшему от моих манёвров водителю.
Он не находит, что бы сказать мне в ответ. Шокирован моей блондинистой тупостью, полагаю.
– Не ну так не пойдёт, Эмбер! Всего-навсего горячий сексуальный альфа-самец, подумаешь? Просто энергетика умопомрачительная, вот и всё! – активно успокаиваю себя я, а сама на секунду в предвкушении закрываю глаза.
Скорее бы завтра.
Страсть как не терпится познакомиться с Ним поближе…
Ну всё… Если он не беспросветно туп, то мне конец.
По ходу есть вероятность того, что я нарушу папино правило и с удовольствием разделю с этим красавчиком не только его успех, но и постель…
КАРТЕР
Матерь божья… Я конечно понимаю, что балет – это эстетика, драматургия, музыка классиков и театральный перфомэнс в одном флаконе, но данный вид искусства – совершенно не моё. Я никогда не был ценителем балета и удовольствия, глядя на то, как парни в колготках крутят «хуэтэ», откровенно говоря, не испытываю. Чего не скажешь об Аласторе...
Скосив на него глаза, не могу сдержать усмешку. Каким восторгом светится его лицо – не передать словами. Пялится на сцену чуть ли не с открытым ртом, неотрывно наблюдая за происходящим.
Что до меня… я мечтаю лишь об одном, поскорее оказаться в кровати. Спать хочу просто неимоверно. Грёбаный спор…
– Эй, Лерой, как тебе? – спрашивает Забини благоговейным шёпотом. – Зрелищно! Экспрессивно! Динамично! Выдающаяся постановка! Поистине шедевр мирового балета!
– Пап, оставь человека в покое, – не отрываясь от экрана смартфона, качает головой блондинка, сидящая справа от меня.
– Отвлекись ты уже от своего телефона! – раздражается Алостор. – Потерянное поколение, даже здесь от своего проклятого гаджета оторваться не можешь!
– Ты прав, не могу, – соглашается она, набирая кому-то сообщение в чате. – Работа сама себя не сделает, а либретто твоего любимого «озера» я итак наизусть знаю. (*Либретто – литературная основа сюжета спектакля или постановки. Примечание автора).
Дамочка, сидящая перед нами, недовольно шикает, весьма непрозрачно намекая, что их диалог ей мешает.
Бросаю взгляд на часы. Час сорок прошёл, осталось примерно столько же, плюс минус минут двадцать. Рид бы угорел, если б знал, как я провожу свой субботний вечер.
Подперев ладонью подбородок, возвращаю взгляд на сцену. Как я понял, сюжет этой всемирно известной театральной постановки довольно прост.
Значит так, старый колдун, получивший от ворот поворот, превращает прекрасную принцессу в лебедя. Чары злого гения действуют днем, но с приходом ночи птица превращается в девушку. Её-то на берегу озера во время охоты видит принц. Она рассказывает ему свою печальную историю. Он влюбляется и клянётся в верности, обещая снять заклятие, но… всё как в жизни.
На балу горе-принц встречает другую красавицу (стараниями коварного колдуна один в один напоминающую его любимую), и… его план катится к дьяволу. Своими обольстительными танцами двойник-лебедя завораживает и пленяет его, на фоне чего у парня едет крыша, ведь жениться он решает именно на ней.
А дальше я позорно засыпаю, теряя нить повествования.
– Пс…
Тихий шёпот над ухом вынуждает нехотя открыть глаза.
– Лично я сбегаю. Ты как? Со мной? – блондинка осторожно толкает меня локтем и кивком указывает на выход.
Пожалуй, да. Хватит с меня эстетики на сегодня.
Встаю, игнорируя недовольные возгласы, сидящих за мной зрителей.
Ценители прекрасно мать вашу!
– Куда это вы собрались? – недовольно шипит мне в спину Алостор.
– На воздух, пап. Здесь душно и мне нехорошо. Картер любезно согласился составить мне компанию, – отзывается Эмбер.
Иду следом за ней, и когда оказываюсь в фойе, прямо-таки не могу сдержать вздох облегчения.
Наконец-то…
Достаю зажигалку, дымить хочется просто адски.
– Здесь нельзя курить, молодой человек! – разъярённо орёт пожилая женщина, подобно привидению расхаживающая взад-вперёд.
– Идём на улицу, она страшно ворчливая.
Как только мы выходим из здания театра, Забини тут же прикладывает телефон к уху. Не человек, а чёртов органайзер, ей богу. Наблюдал за ней в зале. Каждую секунду она была чем-то занята.
– Да. Прилетит в одиннадцать десять. Будьте так любезны, организуйте трансфер из аэропорта, гостиницу я зарезервирую сама. Нет. Нет. Мы это уже обсуждали.
Пока она с кем-то разговаривает, я с удовольствием раскуриваю свою вожделенную сигарету, глядя на проходящих мимо туристов.
Расстёгиваю на рубашке ещё одну пуговицу. Терпеть не могу всё это классическое дерьмо! А мать прямо млеет, когда я одет как франт.
И не только она.
– Ты голоден? – слышу голос Эмбер, судя по всему, закончившей свои телефонные переговоры. – Я слона съесть готова, клянусь. Чашка утреннего кофе – вот и всё, чем я себя сегодня порадовала.
Она подходит к парапету и тоже устремляет взгляд на оживлённый бульвар.
– Отцу плевать на то, что я с самолёта. Ежемесячные походы в театр – нерушимая семейная традиция вот уже долгие годы, – устало вздыхает и смотрит на часы. – Ну так что, поужинать не против? К тому же, есть разговор. Ты же понимаешь, что отец свёл нас в этой цитадели искусства неспроста.
Поворачивается и, вскинув изящную бровь, выжидающе на меня смотрит.
Только сейчас ловлю себя на мысли, что не произнёс ни слова. Честно сказать, Эмбер кое-кого мне напоминает. И это мне не нравится от слова совсем.
– Ну давай поужинаем, раз есть разговор, – безразлично жму плечом. – Только место выбери сама. Я в этом помпезном районе вообще не ориентируюсь.
– Да без проблем, – улыбается, доставая ключи от машины. – Куришь давно?
– Сколько себя помню.
– Бросить не пробовал?
– Лекцию о вреде табака собралась мне читать? – интересуюсь недовольно.
– Нет конечно! Профвопрос агента. Практика показывает, что курящие спортсмены даже при средних нагрузках сталкиваются с нехваткой кислорода. Это связано с тем, что пагубная привычка приводит к структурным изменениям легочной ткани и снижению функциональности альвеол.
– У меня всё в порядке с дыханием, – метким движением выбрасываю окурок в мусорку.
– Это пока, Лерой. Не думай, что резерв твоего организма вечен, – спускаясь по ступенькам, умничает она. – А вообще я занудствую не только поэтому. Просто я из числа тех, кого удручает статистика. Ты знал, например, что инфаркт миокарда у курильщиков встречается в восемь раз чаще, чем у некурящих людей?
– Нет, не знал.
– А что от табакокурения умирает более четырёхсот тысяч человек каждый год?
– Людям свойственно умирать, Эмбер. И не только от сигарет, – равнодушно отзываюсь я.
– Ладно, курильщик, садись в машину, – вздыхает она. – Спорить не собираюсь. Придёт время и ты поймёшь, что сигареты не приносят пользу. Только вред. А пока тебе это не мешает, можешь и дальше гробить своё здоровье.
– Вот уж спасибо за разрешение, – не могу не съязвить я.
Открываю дверь красного мини купера.
Как предсказуемо!
– Оригинальный способ знакомства, – слышу я женский голос, доносящийся из салона.
– Моя вот эта, Лерой, – поясняет Эмбер, показывая пальцем в сторону массивного чёрного матового внедорожника марки мерседес, припаркованного впереди.
– Перепутал, – извиняюсь перед улыбающейся брюнеткой, сидящей за рулём мини купера, и закрываю дверь.
Н-да… Отстойно вышло, но кое-кому, похоже, весело.
– Хватит тащиться с меня! – зло рявкаю, забираясь в её тачку. – Нахрена тебе спрашивается этот гроб на колёсах?
– Ой, только ты, пожалуйста, не начинай! Отец мне на эту тему весь мозг вынес. Предлагал что-то более женственное и яркое. Благо, я девочка самостоятельная и могу тратить свои деньги как пожелаю.
– Так уж и свои, – удержаться от ядовитого комментария не получается. Ибо не надо заливать…
Слушаю рёв этого монстра. Всё же довольно странный выбор для девчонки.
– Материальная независимость от родителей – мой кислород вот уже на протяжении трёх лет. Шоурумы и проценты от выигрышей моих спортсменов регулярно приносят стабильный доход. Машину полгода назад я купила сама. Так что не стоит ёрничать на эту тему, – выезжая на дорогу, деловито сообщает она.
Обиделась по ходу. Сидит, губы надула. Мисс «я сделала себя сама». Ага, как же! Так я на это и купился!
– Знаю-знаю, о чём думаешь, – усмехается, включая поворотник. – Но нет. Начальным капиталом меня никто не обеспечил. Видишь ли, папа был не в восторге от того, что я бросила факультет экономики, решив заняться бизнесом, связанным со шмотками. Мою идею он категорически не поддержал. Не верил в то, что из этого что-нибудь получится. А у меня возьми да получилось, – горделиво вскидывает подбородок.
Поворачивается, хмурится.
– Будь добр, пристегнись.
Закатываю глаза и щёлкаю ремнём безопасности.
– Сколько тебе лет?
– Спрашивать у женщины про возраст неприлично.
– Ой да ладно! – снова щёлкаю зажигалкой и опускаю стекло.
– Я старше тебя. Мне двадцать шесть.
Тоже мне великая разница. Три года.
Курю и размышляю на тему услышанного.
– Складная у тебя получилась история. Одно только не ясно, если ты так рьяно хотела независимости, то зачем в итоге стала работать на отца? – искренне не понимаю я.
– Всё началось с очередного спора, – отвечает, не раздумывая ни секунды. – Я критиковала методы работы его агентов. Ему это не нравилось, он злился. А знаешь почему?
– И почему же? – выдыхаю дым и внимательно смотрю на неё.
– Потому что мои замечания были дельными, а результат я всегда предсказывала с точностью до ста процентов. Зацепились мы с ним тогда очень серьёзно. Он хотел меня осадить, мол уймись, сиди в своих магазинах, манекенов одевай и не лезь в серьёзный мужской бизнес.
– Но ты его не послушала.
– Конечно нет! Знаешь как сильно я желала доказать, что и серьёзный мужской бизнес мне по плечу. Жуть как хотелось утереть ему нос!
Даже сейчас в манере её речи чувствуется азарт.
– Не думаю, что вот так запросто по щелчку пальцев можно стать агентом, заключающим договора с такими титанами как UFC.
– Можно, если ты в этом хорошо разбираешься.
– А ты, значит, разбираешься? – саркастически осведомляюсь я.
– Представь себе да. Бои ММА я полюбила ещё с юности, отец всюду таскал меня с собой на соревнования. Рассказывал и объяснял, что к чему.
– Лучше бы в театр водил, – благоразумно замечаю я.
Эмбер смеётся.
– В общем, с его одобрения я стала так сказать внештатным сотрудником. Специфику и тонкости маркетинга изучить было несложно. Освоилась, быстро поняла, что к чему. Получила в работу Майкла Кормака и… продвинула его за год так, что все агенты отца начали кусать локти.
Смотрю на неё с сомнением. Я знаю, кто такой Майкл Кормак. И мне с трудом верится, что вот эта хрупкая девчонка каким-то образом причастна к его профессиональному успеху.
– Хватка у меня оказалась железная и глаз-алмаз. Как-то лихо всё закрутилось, – паркуется у неизвестного ресторана. – Мне понравилось быть агентом. Это куда интереснее, чем возня с магазинами одежды, так что я решила сосредоточиться на деятельности промоушена, а шоурумы оставить в качестве пассивного заработка.
– Понятно.
– Я это тебе к чему рассказала, – глушит мотор и поворачивается ко мне в анфас. – Если вдруг решу с тобой работать, тебе придётся воспринимать меня всерьёз. Как профессионала. Как равного себе, Лерой.
Это вряд ли…
– Если вдруг решу с тобой работать, – иронично отзеркаливаю её фразу и прищуриваюсь.
– Извини, но пока… я раздумьях, окончательное решение ещё не приняла, – заявляет мне эта стерва, невинно глядя прямо в глаза. – Сам понимаешь, конкуренция бешеная. Я сейчас про высшую лигу естественно. На самый верх поднимаются единицы и важно просчитать все риски.
– Я против того, чтобы моим агентом была женщина, – ставлю её перед фактом.
Кем она к дьяволу себя возомнила?
«Если вдруг решу с тобой работать».
Суперагент млять!
– Ты что сексист? – фыркает насмешливо. – Если да, то считай, что в рабочее время, я – мужик в юбке. Потому что так и есть.
– Мы не сработаемся, – отрицательно качаю головой.
– Не сработаемся? – выгибает бровь дугой. – Откуда тебе знать, парень? Ты для начала хотя бы мой послужной список посмотри. Фамилий там немного, но каждая из них на слуху. И вообще, пошли уже есть.
Выходит из машины, разглаживает невидимые складки на строгом брючном костюме и откидывает волосы назад.
– Что за грёбаное пристанище скрудж мак даков? – недовольно осматриваю заведение, у которого мы стоим.
Полностью стеклянное помещение позволяет лицезреть высокомерные морды тех, кто там трапезничает. Поди лобстера жрут и обсуждают курс валют.
– Нам не сюда, а дальше. Вон там находится мой любимый итальянский ресторан. Здесь я машину всегда оставляю.
Ну это ещё куда не шло... Меньше всего сейчас хотелось бы стать долбаной рыбкой в аквариуме.
Запустив руки в карманы брюк, шагаю за Эмбер. Прожигаю при этом недовольным взглядом её спину.
И откуда только такие отчаянные карьеристки берутся? Что за дурная тяга к независимости? Похвально конечно и заслуживает уважения, но… мужик тогда на что? Не в его ли обязанности входит обеспечивать свою женщину?
Заходим в небольшой ресторан, расположенный на противоположной стороне бульвара. Местечко и впрямь неплохое. Не вычурно кричащее. Приятный интерьер, выполненный в пастельных тонах, тихая живая музыка и вполне себе обычные посетители.
Удивлён её выбором.
– Здесь вкусно, так что можешь заказывать что угодно. Не промахнёшься.
– Разберусь без твоих советов, – беру меню в руки.
– Не сомневаюсь, – пытается сдержать улыбку, но я всё равно замечаю, как дёргаются уголки её губ.
– Тебя что-то рассмешило? – интересуюсь мрачно, откидываясь на спинку кожаного дивана.
– Да.
– И что же?
– Меня забавляет твоя необоснованная агрессия, – поднимает на меня задорный, насмешливый взгляд.
– Цвет волос бесит, – неожиданно для себя самого признаюсь я.
Киваю. Да. Так и есть.
Она раздражает меня.
Вся…
От кончиков ушей до пят.
– Сейчас тебя должен волновать не цвет моих волос, а вопрос твоего спортивного будущего, Лерой. Оно напрямую зависит от меня, – тоном умудрённой опытом учительницы звучит её голос.
– Не от тебя. От твоего отца, – намеренно поправляю её я.
Прям любопытно, можно ли вывести эту особу на эмоции? Как удав спокойна.
– А вот тут ты ошибаешься. Папа не горит желанием вкладывать в тебя большие деньги.
– Да ну не гони. К чему тогда была сделка с Дешотом?
Пытается убедить меня в том, что Алостор не заинтересован в сотрудничестве со мной? Серьёзно? Бред полный.
– Ты не хуже меня понимаешь, что раскручивать по полной всех и каждого нет возможности.
– А кого раскручивать? Джоэлла, не справившегося с новичком? – с вызовом выплёвываю я. – Если это ваш ведущий спортсмен – то это полный провал, Забини.
Поджимает губы и склоняет голову чуть влево, отчего светлый локон падает на лоб.
Похожа, чёрт возьми… Как же сильно похожа!
Так и прожигаем друг друга отнюдь недружелюбными взглядами до тех пор, пока к нам не подходит официантка.
Девушка принимает заказ и удаляется. Эмбер отвечает на звонок и пару минут изображает из себя эдакую железную бизнес-леди. Недурно выходит в принципе. Довольно убедительно, но у меня всё равно есть ощущение, что она преувеличивает свою значимость как агента. Чересчур деловая.
– Давай без лишней лирики. Поясню тебе кое-что, – отставляет бокал вина в сторону. – Я вижу в тебе потенциал и готова дать шанс на сотрудничество.
Ухмыляюсь.
Шанс она мне даёт! Заносчивая коза!
– Но и тебе, я так понимаю, важно знать, с кем ты работаешь, – интонация меняется. Видно, что, несмотря на показное равнодушие, её глубоко задевает мой скептицизм. – Так что предлагаю сделку, Лерой. Проси, что хочешь, я устрою.
– Ты переоцениваешь свои возможности, Брюс Всемогущий…
– Ну вот и проверишь так это или нет, – невозмутимо парирует она, задирая кверху нос.
Ладно… Сама напросилась.
– Организуй мне бой с любым соперником из топ-3.
– А ты не опережаешь события? – постукивает острыми ногтями по столу.
– А ты заднюю даёшь? – вопросом на вопрос.
– Нет, давать заднюю, как ты выразился, не в моих правилах. Организовать такую встречу в моей компетенции. Мне и самой любопытно, что выйдет из этой твоей… авантюры, – загораются алчным блеском её глаза. – Если выиграешь, вызовешь дикий резонанс в СМИ, получишь интерес публики и внимание спонсоров.
– Я выиграю, – стискиваю челюсти.
– Ой как самоуверенно, – цокает языком. – Давай так, если проиграешь, то подписываешь договор со мной безо всяких хочу-не хочу.
– Не понял… – хмуро смотрю на то, как она поднимает вилку, дабы начать свой ужин. Нам как раз принесли заказ.
– А что непонятного? Я считаю тебя крутым и техничным, но, прости, парни из тройки пока тебе не по зубам, – отправляет кусок телятины в рот и зажмуривается от удовольствия.
Чтоб ты поперхнулась…
– Не по зубам? – переспрашиваю сердито.
– Да, не по зубам, – повторяет она уверенно. – Это тебе не Джоэлл. Одно дело претендовать на титул и совсем другое – иметь его в послужном списке. Совсем другая квалификация. Другой уровень. До него дорасти надо. Сечёшь?
– Значит, не веришь, что выиграю?
– Нет, не верю, – равнодушно отвечает она, увлечённо разделывая мясо.
Солгу, если скажу, что меня не задевают подобные заявления.
– Сама себе противоречишь, Забини!
– Да нет же! Всего лишь навсего трезво оцениваю твои способности на данный момент.
*лять. Меня прям кроет от негодования! Какая-то девка «трезво оценивает мои способности», вы только послушайте!
– Ты почему не ешь? – хлопая ресницами, интересуется беззаботно.
– Аппетит пропал… – сверлю дыру у неё во лбу.
– Очень зря, мясо шикарное.
Встаю. Забираю свой телефон и зажигалку со стола. Хочу свалить отсюда.
– Уходишь?
– Да.
Открываю бумажник и оставляю на столе деньги.
– Почти джентльмен!
Почему «почти» даже знать не желаю.
– За твой проигрыш, – в открытую стебётся, поднимая бокал. – Уж очень хочу с тобой поработать…
Концентрируюсь на диковинных люстрах. Вот ей богу, за малым сдерживаюсь, чтобы не послать её.
– Эй, Лерой! – касается моего предплечья, когда я, клацая зубами от гнева, прохожу мимо. – А что не так с цветом моих волос? Это так странно прозвучало.
Что не так…
Склоняюсь к её уху.
– Терпеть не могу блондинок, – чеканю по слогам.
– Какая-то личная драма? – театральным шёпотом произносит она, поворачиваясь.
Мать вашу, это просто звездец! Эта девчонка вообще берегов не видит…
ПОЛГОДА СПУСТЯ
ЭМБЕР
– Да, я слушаю, – зажимаю телефон плечом.
Расписываюсь, забираю цветы у курьера и захлопываю перед его носом дверь.
Улыбается он мне. Думает, что стану отвечать на его флирт? Дурачок наивный…
– Этот парень невыносим, ты в курсе? – вместо приветствия орёт в трубку Холт (Клэй Холт – это наш директор по маркетингу. Тот ещё нытик).
– К нему просто нужен особый подход.
Оставляю букет на столе и отправляюсь искать в шкафу очередную вазу.
– Мало того, что он своей кислой мордой испортил мне все снимки, так ещё и чуть без оператора не оставил!
– Что поделать, человек не любит камеру, – вздыхаю я, вставая на носочки.
Нет. Не дотянусь...
– А не надо её любить! Надо только в неё смотреть. По-нормальному. Тем более такие данные! – продолжает он по-стариковски ворчать.
– Петерсону за что досталось? – встаю на стул и наконец-то снимаю с верхней полки нужный мне предмет.
– Джей сразу не понравился этому твоему терминатору.
– Ой да неужели? – смеюсь я, набирая воду. – Дай-ка угадаю, а Джею Картер, наоборот, приглянулся…
Даже страшно представить, что там случилось.
– Забини, платить за разбитую камеру будешь сама. И за сломанный нос извиняться тоже, – грозно предупреждает он.
– Да легко.
– И этого своего бешеного угомони. Иначе рекламный контракт с брендом будет расторгнут.
– Не кипятись, Клэй. Я всё улажу, – торопливо заверяю елейным голоском.
– Завтра в десять утра этот притрушенный должен быть на площадке. Вот как хочешь, так и устрой это. Переспи с ним в конце-концов. Глядишь успокоится.
Да я бы с радостью. Но не всё так просто.
– Фу как непрофессионально, не смей так шутить, озабоченный старикан, – озвучиваю вслух.
– Забини, не приведи Господь если задница Лероя тут не появится!
– Появится, появится. Слово даю.
– Отлично, детка. И это… с днём рождения. Бабла тебе побольше, остальное приложится.
Хохотнув, сбрасываю вызов и падаю на диван, однако мой релакс быстро заканчивается. Всё потому что телефон начинает снова разрываться.
– Всем нужна Эмбер. А Эмбер нужна всего минутка отдыха... – глядя на экран смартфона, шепчу я.
Но времени нет. Сегодня состоится грандиозный праздник в мою честь, так что пора забить на поздравления и ехать в салон. Я должна выглядеть на все сто.
*********
Волосы уложены в замысловатую причёску, на лице безупречный вечерний макияж. Но я всё ещё стою у зеркала, и мой внутренний перфекционист не оставляет попыток отыскать какой-нибудь дефект.
– Ты прекрасна, Эмбер! – Шейла отходит чуть назад, чтобы полюбоваться творением своих мастеров. – Все мужчины на вечеринке будут твои.
Всех мне не надо, а вот одного из них заполучить себе я не против.
– Не совсем то, что просила, но уже опаздываю, – капризно отзываюсь я, прищуриваясь.
– Ой, Забини, не будь такой стервой хотя бы сегодня, – Шейла, улыбаясь, закатывает глаза.
На самом деле она права. Всё очень и очень достойно, но демонстрировать свой восторг и хлопать в ладоши – это не про меня.
– Увидимся, – целую воздух у её щеки. – Приезжай. Гости уже там.
– А ты значит заставляешь всех ждать, – удивлённо произносит она. – Как-то совсем на тебя не похоже, мисс пунктуальность.
– Могу себе это позволить. Как никак именинница, – подмигиваю ей, забираю ключи от машины и прощаюсь.
Дорога домой занимает от силы минут пятнадцать. Судя по лицам мужчин-автолюбителей выгляжу я и впрямь отлично. Собирала лайки на протяжении всей поездки.
Оставляю мерседес у подъезда и, напевая под нос песню Арианы Гранде, поднимаюсь на свой этаж. Настроение отличное, я в предвкушении. Вечер должен пройти идеально.
Захожу в квартиру, сбрасываю туфли и направляюсь в спальню. На кровати лежит заранее подготовленное платье. Платье от-кутюр, между прочим. Стильное, изысканное, сексуально-дерзкое и в то же время невероятно женственное. Единственное в своём роде. Второго такого нет.
Спешу переодеться и оцениваю свой образ в целом.
– Ты действительно прекрасна, Эмбер, – улыбаясь, говорю своему отражению. – Шикарна. Богиня. Может, хоть сегодня он не устоит, м?
От дальнейшего самолюбования отвлекает раздавшаяся трель переливчатого звонка.
Честное слово, чувствую себя швейцаром. Весь день сегодня провела в дверях.
Предусмотрительно смотрю в глазок. Очередной букет, ну ясно. Поворачиваю ключ. Распахиваю дверь. Да так и застываю на пороге с открытым ртом. Потому что передо мной стоит человек из моих кошмаров.
Тот, кто несколько лет назад превратил мою жизнь в ад.
Тот, кого я боюсь до безумия. И самое страшное, что ему это хорошо известно.
– Ты?
Мой голос-предатель явственно дрожит.
Почему он здесь? Почему?
– Привет, Эмбер. Давно не виделись, – жадно ощупывает моё тело голодным взглядом и делает шаг навстречу, намереваясь попасть в квартиру.
Сердце начинает стучать быстрее. Кровь приливает к ушам.
– Убирайся отсюда, Флинт! – толкаю дверь, пытаясь закрыть её перед его носом, но он ловко подставляет ногу.
Нет. Нет. Нет.
– Ты что же, детка, совсем не рада?
Резким выпадом ладони бьёт по железной поверхности, и я едва не падаю на пол.
Беспрепятственно заходит внутрь. Осматривается.
– Одна значит...
Хлопок входной двери за его спиной приводит меня в состояние полнейшего ужаса. Находиться с ним в закрытом пространстве один на один – это как войти в клетку к дикому зверю.
— Уходи, Флинт! Тебе нельзя здесь появляться! – стараюсь сохранять спокойствие, но его насмешливый взгляд говорит о том, что у меня ни черта не выходит.
– Флинт…
– Решил сразу заскочить к своей малышке. К чему откладывать, тем более, что повод есть.
Он надвигается на меня, и я инстинктивно отступаю назад, судорожно вспоминая, где бросила сумку, в которой лежит перцовый баллончик.
– Что это на тебе, зай? – тихо спрашивает, разглядывая платье. Тянет кусок дорогой ткани на себя, и она трещит от натяжения. – Куда-то собралась, Эм?
И снова вижу это. Глаза наливаются кровью, кадык ходит туда-сюда и зубы скрипят от злости.
Первый признак того, что у него начинает ехать крыша.
– Уходи по-хорошему, Флинт! Ты помнишь про запрет. Мой отец…
– Твой отец в Вегасе, Эмбер, – склоняет голову влево, дотрагивается до моих волос, пропуская пряди меж пальцев.
Чёрт возьми, откуда узнал?
– Секретарша у вас то ещё трепло, – тут же отвечает на мой молчаливый вопрос.
– Зачем… ты пришёл? – вжимаюсь в стену, потому что он стремительно сокращает расстояние между нами.
– А ты, сука, думала, что навсегда от меня избавилась? – орёт на ухо гневно.
– Уходи, – зажмуриваюсь. – Уходи, прошу.
Хочу, чтобы это был мираж, сон, что угодно… Но его ручища, внезапно стиснувшая мою шею, ясно даёт понять, что это ни что иное как реальность.
День, которого я так боялась, наступил. И намного раньше, чем должен бы.
Он бросает букет на пол. Начинает ожесточённо топтать розы. Заметил, что гостиная утопает в цветах...
– Скучала по мне, тварь? – его пальцы до боли стискивают горло.
Я начинаю давиться кашлем. Предпринимаю попытку оттолкнуть его, но тщетно.
– Судя по всему, не особо, да?
– От...пус..ти, – молю, вцепившись в его руку.
– Такая пи*доумная всегда была, и так легко налажала. Двери всем и каждому открываешь? Или может… ждала кого? – прищуривается, а после… встряхивает меня с такой силой, что шейные позвонки жалобно похрустывают.
– Кого?
Его хватка ослабевает. Даёт мне несколько секунд, рассчитанных на то, чтобы я успела вдохнуть порцию необходимого кислорода.
– Я СПРАШИВАЮ! КОГО ТЫ ЖДАЛА, ПОДЛАЯ СУКА!
– Никого не ждала.
Флинта нельзя злить. Это я уяснила очень и очень хорошо.
– Собрала гостей… – кашляю, задыхаясь, – в ресторане Малибу.
– Праздник *ля у неё! – кривится он. – Оделась как долбаная проститутка!
– Прекрати!
– Шлюха и есть! Я следил за тобой! – шипит в лицо, опаляя кожу порывистым, горячим дыханием.
Меня трясёт. Его близость вызывает острый приступ паники. Липкий страх поражает каждую клетку. Я нервничаю, и он это чувствует.
– Дрожишь, – хрипло смеётся, наслаждаясь реакцией моего тела. Напряжённого до предела. Одеревеневшего.
Внезапно замолкает и становится серьёзным. Дурной знак. Опасно… Потому что когда заканчивается веселье, начинается ад.
До боли знакомый рингтон нарушает зловещую тишину. Папа… Словно чувствует…
Недолго думая, наступаю острой шпилькой Флинту на ногу и устремляюсь на кухню.
– Стой, тварь… – взвыв от боли, кричит мне вслед.
Бегу настолько быстро, насколько позволяют высоченные каблуки, однако Флинт настигает меня до того, как я успеваю добраться до сумки.
– Я СКАЗАЛ СТОЯТЬ! – нападает сзади, стиснув так сильно, что по ощущениям грудная клетка прилипает к спине.
– Помогите! – мой истошный вопль разносится эхом по квартире.
– ЛУЧШЕ ТЕБЕ ЗАТКНУТЬСЯ, ЭМ! – накрывает рот ладонью.
Отчаянно пытаюсь бороться с ним, но разве это возможно? С таким бугаём мне не справится однозначно.
Кусаю его пальцы. Отталкиваю.
– Ах ты чёртова шлюха!
В следующий момент он хватает меня за волосы, безвозвратно испортив причёску, которая так мне нравилась. Тянет сперва назад, а потом резко прикладывает головой о стол.
– Ммм…
Теряю ориентацию в пространстве, после чего сползаю на пол.
Боже.
– Вставай, – наматывает волосы на кулак, поднимая меня с плитки вот таким скотским способом.
– Помогите… – кричу, надеясь, что меня услышит кто-нибудь из соседей.
Телефон без конца звонит. Глаза щиплет от резкой боли, а по щекам текут горячие слёзы. Только не плакать. Только не плакать, нет…
– Никто тебе не поможет, стерва! – сжимает пальцами подбородок. – Я ведь и завалить тебя могу, ты же знаешь, мне терять нечего!
– Я тебя не боюсь, – качаю головой.
Ложь. Но я не собираюсь сдаваться. Он не раз унижал меня, однако сегодня я не позволю этому случиться.
– Напрасно! Потому что я зол. ОЧЕНЬ ЗОЛ! – снова повышает голос. – А ты ведь знаешь, что бывает, когда это происходит? М?
– Не боюсь… – повторяю сбивчивым шёпотом. Скорее себе, нежели ему.
– Дрянь, пока я сидел, ты тут вовсю развлекалась!
Бьёт по лицу, не жалея… и скулу обжигает будто раскалённым утюгом. В ушах звенит. Перед глазами всё плывёт.
Дёргаюсь в сторону от удара. Заваливаюсь на столешницу. Тянусь к стойке с ножами, но Флинт, разумеется, это замечает.
Одной рукой сгребает ткань платья, чтобы удержать меня на месте. Второй вытаскивает нож, чьё лезвие опасно сверкает в полутьме.
– Это достать хотела, да? Совсем попутала?
Швыряет его в раковину и снова начинает лупить меня. Ему это приносит ни с чем не сравнимое удовольствие. А я… я безрезультатно пытаюсь защищаться.
Сколько это длится не знаю. В какую-то секунду мы оба слышим стук в дверь, и это вынуждает его остановиться.
Поднимает меня и тащит в гостиную.
– Молчи, поняла? – снова зажимает мне рот, и я морщусь от боли. Губы разбиты...
– Мисс Забини! У вас всё в порядке? Ваши соседи жалуются на шум, – доносится до нас строгий голос консьержки. – Мисс Забини?
Мычу. Вырываюсь из последних сил. Хочу закричать, но чувствую, как рёбер касается что-то острое.
– Только попробуй заорать.
– Если вы в течение десяти минут не дадите знать, что у вас всё в порядке, я наберу 911, – сообщает она. Потом, видимо, прислушивается. – Тихо вроде… Может не у неё?
Переговаривается с соседкой, а потом уходит... И вместе с ней исчезает моя единственная надежда на спасение.
Пару минут Флинт выжидает, а затем толкает меня вперёд. Не удержав равновесия, падаю на ковёр.
– Позвонишь ей и скажешь, что с тобой всё нормально.
Подходит к балкону. Оставляет нож на подоконнике. Оборачивается.
– Считай, что тебе по-крупному повезло сегодня. Времени нет, но мы с тобой ещё обязательно увидимся, – его улыбка больше напоминает оскал. Ожесточённый. Злой. – И не думай, что меня остановит твоё очередное обращение к копам. Я доберусь до тебя, малыш. В любом случае.
Выходит на балкон. Наверняка чтобы спуститься по железной пожарной лестнице. Второй этаж всего навсего.
Слышу его удаляющиеся шаги и пытаюсь встать, оперевшись на журнальный столик.
Не помню, как добралась до кухни. Тело ломит и саднит, лицо болит и жжёт от слёз, застилающих глаза.
Знакомьтесь, моя первая любовь. Мой первый мужчина. Флинт Чейз. Бывший боец ММА. Один из любимчиков отца. В прошлом...
Дрожащие пальцы достают из сумки телефон.
На этот раз звонит Лерой.
– Алло…
– Забини, какого чёрта? Где ты есть вообще? – спрашивает недовольно.
– Я… дома.
– Дома? Обалдела? На хрена я тогда сюда притащился? Оделся как долбанная офисная мышь.
Пришёл всё-таки, хоть и не собирался. Улыбаюсь, но тут же приходится скривиться от боли.
– Я… не приеду в ресторан, – стараюсь говорить спокойно, а у самой внутри бушует настоящий ураган.
– В смысле не приедешь? Тебя все ждут, ты спятила?
– Обстоятельства… изменились.
– Какие к чёрту обстоятельства, Эмбер?
– Картер… прошу, предупреди Джоанну о том, что меня не будет.
– Не явишься на собственный праздник? Что за приколы? Корона не жмёт, нет? Стоп, а что с голосом, агент?
Заметил.
– Я…
Стискиваю в кулаке ткань изуродованного платья и окончательно теряю контроль над своими эмоциями... Плачу и просто не могу прекратить это.
– Эмбер, ты меня пугаешь. Что случилось?
Сбрасываю вызов. Сажусь на пол и какое-то время, уронив лицо в ладони, безостановочно рыдаю.
Потом, видимо, наступает следующая стадия. В ходе которой я безучастно рассматриваю чёрный глянцевый потолок.
Постепенно успокаиваюсь. Дыхание выравнивается. Слёзы высыхают, но прошлое оживает в памяти, вспыхнув так ярко, что сердце в груди начинает невыносимо гореть.
Мы познакомились с Флинтом, когда я была совсем юной девчонкой. Восемнадцать – чудесный возраст для того, чтобы влюбиться в обаятельного спортсмена, верно? Так считала и я, день за днём беспечно наслаждаясь этими отношениями. Первыми. Волнующими.
Но три года спустя всё кардинально изменилось. Ведь именно тогда Флинт впервые поднял на меня руку…
Кто-то снова звонит в дверь. Громко барабанит кулаком.
– Забини, открой!
Сглатываю нервно. Может у меня галлюцинация?
Встаю, на ватных ногах иду к двери. Прислоняюсь к ней лбом.
– Эмбер…
Это он. Звонит мне, и по-любому тоже слышит рингтон. Ведь Ариана Гранде поёт на всю квартиру.
Опять стучит. Прямо-таки ломится. Настырный…
Приходится открыть, хотя мне очень не хотелось бы, что он увидел меня такой. Некрасивой. Слабой. Подавленной и разбитой…
Я не такая. Не такая… Я сильная!
– Какого… нахрен дьявола?
Картер ошарашено смотрит на меня, и я впервые за полгода нашего знакомства вижу шок и растерянность на его лице.
— Кто сделал это с тобой? – его ладони ложатся на мои плечи. – Забини, ты слышишь?
Морщится, глядя на моё разбитое лицо и мрачнеет с каждой секундой всё больше.
Я не отвечаю. Просто делаю шаг навстречу и, подавшись вперёд, приникаю к нему. Прижимаюсь щекой к плечу и, тяжело вздохнув, закрываю глаза.
НАШИ ДНИ
РОУЗ
– Онил, тащи кота. И поубедительнее давай, – строго наставляет Смит.
Закатываю глаза в присущей ей манере. Не нравится мне этот их план. Точнее та его часть, где придётся отдуваться за всех, сочиняя небылицы. Не тому человеку они доверили эту роль. Ох, не тому…
Девчонки прячутся в тёмной гостиной как раз в тот момент, когда раздаётся мелодичный перелив звонка.
Ловко сгребаю тушку сонного Оскара с дивана и почти бегом спешу в коридор.
– Привет, Меган, – улыбаюсь подруге, но вовремя вспоминаю, что повод для встречи у нас вроде как нерадостный.
– Ну что тут у вас? – недовольно интересуется брюнетка, захлопывая за собой дверь.
Настроение у неё дурное, это вот прям сразу бросается в глаза. Оно и понятно почему: на носу свадьба, а долгожданный девичник, который мы должны были праздновать в клубе, внезапно сорвался. Причина тривиальна: Меган и Кэм снова поспорили. И, увы, своё веселье невеста проиграла.
– Оскару тошнит. Живот болит. Колики наверное, – несу я полный бред, демонстрируя ничего не понимающего кота, волею судьбы вовлечённого в нашу аферу.
– Колики? Он сам тебе поведал об этом, что ли? – произносит наш любимый ветеринар с сарказмом.
Из комнаты доносится какой-то шум, и я, громко прокашлявшись, настойчиво вручаю Оскара Меган.
– Выглядит неплохо, – задумчиво констатирует она, осуществляя осмотр орущего питомца.
Играть в доктора и пациента ему явно не по душе.
– Да, но ведёт себя Оскар очень странно. Вялый такой, будто заболел, – пытаюсь состроить обеспокоенное выражение лица.
– Да брось, Онил, это его обычное аморфное состояние, – бормочет под нос Пирс, оттягивая веки ошалевшего Оскара вниз.
– Пойдём в гостиную, там удобнее, – перехожу я собственно к главному. Иначе, чувствую, миссия с треском провалится.
Она кивает, скидывает туфли и топает вслед за мной. В следующую секунду кто-то из девчонок включает свет, и все мы дружно кричим: «Привет, Меган».
Прямо над головой Пирс громко взрывается хлопушка, и от неожиданности подруга вздрагивает, хватаясь за сердце.
– Напугали до смерти, дуры! – смеётся, разглядывая украшенный мигающими шарами потолок. – «Фееричного секса», «Мужа-подкаблучника», «Горячего жеребца про запас». Ни черта себе пожелания!
– Это всё Смит, – смущённо оправдываюсь я, переводя стрелки на кудрявую.
– Девичнику быть! – торжественно объявляет Ванесса, криво цепляя на голову Меган длинную фату.
– Я уж было решила, что вы меня кинули, гадюки! – на мгновение хмурится Пирс, ощутимо толкая меня локтем в бок. – Между прочим, всерьёз подумывала о том, чтобы надраться в одиночестве, но вдруг позвонила Онил и поведала странную историю про желудочные колики Оскара.
Густо краснею под всеобщий хохот. Да, умело врать – это не моё.
– Закатим вечеринку прямо тут. Формально мы же ничего не нарушаем?
– Обалдеть! – сияет воспрявшая духом Меган.
– За будущую миссис Скотт! – Дженнифер вручает ей бокал на тонкой ножке.
– Погоди, вдруг после этого его мальчишника я передумаю! – качает головой невеста, и я замечаю самую настоящую тревогу в её глазах.
К сожалению, на момент начала их отношений Кэм не отличался верностью.
– Всё будет нормально, Меган, – успокаивая, поглаживаю её ладонь.
Она натянуто улыбается в ответ. Переживает очень...
Доверие – оно ведь подобно хрупкой фарфоровой вазе. Разобьёшь однажды – и осколки, увы, уже не склеить.
– За девичник! – вопит на весь дом Ванесса.
Поднимаем вверх бокалы с вином и визжим. Даже не верится, что одна из нас выходит замуж.
Вечер выходит тёплым и позитивным. Мы болтаем, радуясь тому, что нашли возможность собраться. Такие обстоятельные девичьи посиделки в нашем кругу происходят редко, да метко. В прошлый раз, например, из клуба мы вернулись только утром. Поставили на уши всё «Логово». Даже стыдно вспоминать, что там творили...
– Ладно, сегодня я первая, – начинает эстафету новостей Кейт. – Я в составе сборной еду на чемпионат мира.
Она светится словно отполированный чайник, а я ощущаю острый приступ белой зависти, намертво сковавшей горло.
– Как здорово! – поздравляю через силу, обнимая её хрупкую фигурку.
Да, немало воды утекло с тех пор, как я попрощалась с художественной гимнастикой. Однако мне всё ещё тяжело думать о том, что в спорте я так и не добилась поставленных целей. Не исполнила мамину мечту.
– Так, Айрис...
Рыжеволосая, потупив взгляд, зажимает краешек бокала губами.
– В прошлое воскресенье я проснулась не дома, – признаётся она. И щёки её при этом красочно розовеют.
– Оооо... Ну наконец-то! Свершилось!
– И кто этот счастливчик? – поигрывает белёсыми бровями Ванесса.
– Без понятия, – огорошивает рыжая. – Клиент нашего казино. Мы выпили после моей смены. Разговорились...
– Мужчина. То есть ему... – многозначительно тянет Джен.
– Не знаю. Много, – обречённо вздыхает Айрис. – Больше сорока точно.
Гостиную заливает нескладный хор поражённых девичьих голосов. Я так-то тоже в шоке. Это ж как надо было пить?
– И ты реально не в курсе, кто он? – Кейт пялится на неё во все глаза.
– Не в курсе. Сбежала, не дожидаясь того момента, когда он проснётся. Я слишком много выпила накануне и вообще, у меня никогда не было мужчин постарше, – бьёт себя по лбу и с грохотом ставит бокал на стеклянный столик. – Боже! Да он же мне в отцы годится!
– Как глупо сбегать. Совсем не по-взрослому, – тут же принимается осуждать её поступок Смит.
Знакомая ситуация...
Залпом осушаю бокал до дна, едва не поперхнувшись.
– Ванесса, ты следующая, – торопит её Айрис, очевидно не желая больше обсуждать подробности случившегося.
– У меня новость – дерьмо, – как обычно крепким словцом выражается блондинка. – Прямо в тему будет после истории рыжей. Мой папаша увлёкся какой-то сукой. Скупает ювелирку и грёбаных плюшевых медведей. В неограниченном количестве.
– Твой отец отлично выглядит, — пожимает плечами Меган. – Дамьен Ричи даст фору любому жеребцу Блу Бэй, чего ты удивляешься?
– Не будь такой глупой, Пирс! – взрываясь, кричит Ванесса. – Да он оглянуться не успеет, как эта тварь оставит его с носом! Она же моя ровесница! Видела их воочию в магазине Дольче Габана. Эта мерзкая шлюха примеряла коктейльное платье!
– Ну почему сразу шлюха, – робко вступается за незнакомку Айрис.
– Потому что! – резко поворачиваясь к ней, огрызается Ванесса. — Вот лучше объясните мне, какого чёрта с возрастом мужчины начинают думать исключительно тем, что находится у них между ног? Седина в бороду, бес в ребро?
Айрис вновь стремительно заливается краской. Видимо, вспомнила своего взрослого «любовника».
Задушевные разговоры продолжаются. Пару часов дурачимся, играя в настольную игру с рейтингом 21+, которую притащила сестра Ричи. Мозг от алкоголя медленно плавится, и одна дикая история сменяется другой.
Ванесса рассказывает, как недавно познакомилась с горячим парнем в клубе. Да только до страстной ночи дело так и не дошло. Виной тому – всего навсего татуировка... Горе-соблазнитель под аккомпанемент заливистого смеха Вэнс поведал увлекательный сказ о том, как по пьяни сделал наколку у друга-татуировщика, а наутро, протрезвев, обнаружил сие творение. Слоника. Прямо там, на причинном месте.
Дженнифер хохочет как ненормальная, я качаю головой, а Пирс утирает слёзы, сгибаясь пополам.
– Клянусь, теперь это преследует меня в ночных кошмарах. Воу, воу, поглядите, – Ванесса резко дёргается, скидывая худые ноги с дивана. Хватает пульт и увеличивает громкость. – Это же он, да?
Девчонки перестают болтать. Все устремляют взгляд на экран. Все, кроме меня. Я итак знаю, КТО там.
– Конечно он, – с энтузиазмом кивает Смит, стреляя в мою сторону выразительным взглядом.
– Чёрт возьми! Лерой? – оживляется Меган, вскакивая со своего места. – Вот это да!
Гостиную заполняют звуки качественного рэпа. Девчонки будто по команде закрывают рты и молча залипают на экран плазмы. Дабы не выбиваться из общей картины приходится сделать тоже самое. Хоть я и знаю этот клип наизусть. До дыр уже затёрла...
Рассвет. Вот сейчас Картер побежит вдоль побережья. Затем покажут его тренировки с грушей и другими снарядами, а следом мы увидим кадры, на которых молодой спортсмен жестоко отправляет в нокаут своих соперников по рингу.
Дальше я обычно выключаю. Белоснежная яхта, сексуальные девушки в бикини и солнечный Лос-Анджелес фоном – всё это выше моих сил. Глупо конечно, но что поделать, если мне до сих пор неприятно лицезреть представительниц женского пола рядом со своим бывшим парнем.
Издержки шоу-бизнеса, умом понимаю. Картер Лерой – молод, знаменит и богат. Он добился того, чего хотел. Чемпион. Один из лучших бойцов ММА. Реклама, контракты… Его звезда зажглась так ярко, что весь Блу Бэй только о том и судачит.
– Вот же сукин сын, даже не написал про то, что снялся в клипе Найт Лавэла! – возмущается Смит – А когда-то они с парнями слушали песни этого рэпера на побережье... И вот, поглядите, теперь наш красавчик у него в клипе. С ума сойти!
– Горячо вышло, – комментирует Меган, отлипая от телевизора.
Они начинают во всех подробностях обсуждать идеальную физическую форму Лероя, и я, нацепив на лицо маску невозмутимости, принимаюсь собирать грязную посуду.
Ухожу на кухню. Ну не могу я участвовать в их непринуждённой беседе! Просто не могу и всё!
– Эй, Онил, ты как, в норме? – слышу за спиной голос Меган.
– Да. С чего вдруг должно быть иначе? – пожимаю плечами и увлечённо намываю и без того чистую разделочную доску.
– Нам показалось, что ты разнервничалась, – добивает Смит.
Тоже мне экстрасенс!
– Вовсе нет, – протестую, разворачиваясь.
Вот зачем они пошли за мной? Так интересна моя реакция?
– Слушай, Роуз, – серьёзно начинает Пирс. И её взгляд мне не нравится. – Ты точно справишься? Понимаешь, не пригласить его мы не могли, ведь…
– Да о чём речь? – перебиваю я. (Выходит правда довольно резко). – Что за глупости? Всё нормально!
– В субботу он будет не один, я хотела предупредить тебя заранее, – виновато сообщает Меган, потупив взор.
– Ясно, что не один... – поджимаю губы, ощущая болезненный укол под рёбрами.
А то я не знаю о том, что Лерой не свободен! Давным-давно прошерстила вдоль и поперёк все аккаунты Эмбер Забини.
– Да брось, Меган! Не будут же они вечно избегать друг друга? – Смит вскидывает идеальную бровь. – Четыре года прошло с момента их расставания. Взрослые люди, в самом деле. Им так и так придётся где-то однажды пересечься.
– Я просто переживаю за неё! – оправдывается Пирс.
– Для этого совершенно нет повода. К тому же, не так давно мы уже пересекались.
Чёрт. И зачем сказала… Язык мой – враг мой.
– Пересекались? Серьёзно? – не скрывающая своего изумления Смит давится вином.
– Пару месяцев назад Картер летел рейсом из Майами. На полуфинал, – тянусь к бутылке, чтобы плеснуть и себе тоже.
– Ничего такого ты не рассказывала! – возмущённо дуется Дженна. – Полуфинал. Следишь за его жизнью?
Даже под дулом пистолета, и даже лучшей подруге ни за что в этом не признаюсь.
– Конечно нет! – мгновенно вспыхиваю, ощущая как стыд жжёт скулы.
– Ну и? – торопит меня Пирс. – Лерой был рад вашей встрече?
– Да не особо, – честно признаюсь я, собирая волосы наверх.
– И что? Что он сказал? – нетерпение так и прёт фонтаном из Меган.
– Окликнул меня, когда понял, что не ошибся, – отвечаю я тихо. – Спросил, как дела...
Тут же перед глазами проносится тот эпизод в самолёте, и настроение сразу падает в минус.
– Представляю его лицо, – наконец отмирает шокированная донельзя Смит.
Нет... Картер, в отличие от меня, внешне оставался абсолютно спокойным. Единственная эмоция, которую я уловила в его глазах, – это удивление. Не более того.
– Ну так и что же? – наседает Пирс, на пару секунд задерживая у рта канапе.
– Поинтересовался с каких пор я летаю, – осушаю бокал и перебираю тонкую ножку пальцами. – Думаю, просто из вежливости.
– И??? – намекает на продолжение Меган, неосознанно подаваясь корпусом вперёд.
– И ничего. Мне работать надо было, – ставлю хрусталь на гладкую поверхность стола.
– Ясно, – разочарованно тянет она.
На кухне воцаряется странная тишина. Мы с Дженнифер смотрим друг на друга, и я первой не выдерживаю её напряжённого взгляда.
– Что?
– Кольнуло в груди, Роуз? – интересуется она.
– Смит...
Будто насквозь видит. Вот только не пойму, зачем срывать бинт с не зажившей раны?
– Это ведь всё-таки твой бывший парень, – многозначительно замечает Меган. – Неужели не возникло желания встретиться и поговорить? О том, о сём...
– Да он словно чужой человек, – грустная улыбка трогает мои губы. – Не о чем нам разговаривать.
– Чужой не приехал бы поддержать тебя, – напоминает Джен.
– Это было давно, – слышу, как предательски ломается мой голос.
Не люблю вспоминать похороны мамы, мне тогда было очень больно и тяжело.
– Слушай, я понимаю, было не до этого, но всё же, – пытается утолить своё любопытство Меган, но я сразу обрываю её недвусмысленные намёки.
– Он подставил своё плечо в трудную минуту, но на этом всё.
Меган расстроенно вздыхает, даже не пытаясь скрыть разочарование.
– Картер уже в Блу Бэй? – хочу, чтобы это прозвучало максимально небрежно, но, судя по лицу Джен, получается у меня из рук вон плохо.
– Да, они с Эмбер приехали сегодня утром, – рассказывает Пирс.
– Эмбер, это та блондинка, с которой он был на дне рождения Кэмерона? – уточняет Смит.
– Да. Она. И там, похоже, всё серьёзно, – взбалтывая тёмно-красную жидкость, выносит вердикт Меган. – Давно с ним никого другого не видно...
Складываю подрагивающими пальцами очередное кухонное полотенце. Чересчур педантично расправляя углы.
Сама виновата, Роуз. Он ведь неделю обрывал твой телефон после той ночи в отеле! Может, стоило его выслушать? Но нет… ты предпочла холодно заявить, чтобы он тебя не беспокоил.
Потому что он изменил своей девушке! Со мной! – железобетонным аргументом затыкаю я свой внутренний голос.
– Жалеешь? – Дженнифер вскидывает подбородок и прищуривается.
– Не понимаю о чём ты, – отзываюсь я хмуро.
– О том, что несколько лет назад ты променяла ваши отношения на спортивную карьеру, – равнодушно поясняет она.
Иногда Джен такая стерва!
– Смит, – предостерегает Пирс.
– Да всё в норме, Меган, – изображаю подобие улыбки. – Нет, Дженнифер, я не жалею. Несмотря на то, что моя спортивная карьера в итоге не сложилась.
Жалею ещё как… Но знать им об этом необязательно.
– Зато всё сложилось у него, – едко замечает появившаяся из ниоткуда Айрис.
– И я этому рада, – отвечаю без тени сомнения и ехидства.
Подслушивала значит.
– Эй! – в кухню забегает Ванесса. – Там всё горит! Свечи... занавеска... ковёр начинает...
Актриса та ещё, честное слово!
Смит ухмыляется и встаёт. Меган срывается с места. Она ещё не знает, что горячие пожарные уже прибыли на помощь.
– Ааааа! Ну вы даёте! Стриптиз? – доносится её удивлённый голос из гостиной.
Или уже знает.
Выключаю основной свет и с ногами забираюсь на подоконник. Громкая музыка и восторженные визги девчонок слышно даже через закрытую дверь.
Не хочу быть частью всеобщего веселья, ведь на душе сейчас так невыносимо горько…
Глотаю солёные слёзы, хлынувшие из глаз и невидящим взглядом смотрю в окно. В висках от досады яростно стучит кровь. Сердце в груди самым настоящим огнём горит. Полыхает, ноет…
Когда-то Он говорил, что будет любить меня всегда. И что разлучить нас может только смерть…
– Лжец, – шепчу я, глядя на его дом.
Как мне собраться и выдержать эту свадьбу? Он же будет там с Ней! С этой своей Эмбер!
В голове мелькает малодушная мысль явиться туда под руку с Гаем Осмо, активно пытающимся за мной ухаживать.
Но я отсекаю этот вариант сразу же. Пойду одна. Пусть знает, что у меня никого нет. Потому что в отличие от Него, я так и не смогла впустить в своё израненное сердце кого-то другого…
НАШИ ДНИ
КАРТЕР
Терпеть не могу весь этот рекламный движ. Бесит до ужаса, честное слово.
– Девушку ближе к себе. Она не кусается, – мерзко хихикает Джей.
Закатываю глаза и делаю так, как он просит.
– Келли, обними-ка нашего терминатора покрепче! Вооот! Отлично! Снимаю… Ох, я сейчас страшно завидую твоим пальчикам, детка!
Чудовище голубое! И как только земля таких носит!
Сжимаю челюсти до хруста. Девчонка глупо хихикает и будто невзначай поглаживает этими самыми пальчиками мою шею.
– Немного корпусом развернись ко мне, Келли. Тааак, стоп, замрите. Друг на друга смотрим.
Вспышка. Щелчок. Блондинка растягивает утиные губы в улыбке.
– Лерой, а давай ты начнёшь работать, зай! – недовольно вздыхает ошибка природы, именуемая оператором.
– А давай ты оставишь свои уменьшительно-ласкательные при себе и уже отснимешь всё побыстрее! – зло ору я ему в ответ.
– Помни: ты босс. Властный, дерзкий провокатор, – напоминает про нелепый «сюжет» престарелая дамочка в леопардовом платье.
Горе-режиссёр млять.
– И сейчас ты намерен прокатить свою секретаршу с ветерком. Ведь ты яростно хочешь заполучить её! – пылко заявляет она.
Ну что за херня несусветная?
– Картер, а ты не мог бы изобразить больше секса и страсти во взгляде? – вопит на всю студию Джей.
– Мы рекламу тачки снимаем или грёбаный порнофильм? – раздражённо отзываюсь я, отодвигая от себя девчонку.
Достала. Жмётся ко мне своими верхними девяносто и томно при этом вздыхает на ухо.
– Нужен перекур, – ставлю его перед фактом.
Ненавижу фотосеты и съёмки! Меня дико напрягает вся эта канитель. Относиться спокойно к «торговле мордой и телом» я так и не научился, а без рекламы, увы, никак... Во-первых, это – один из обязательных пунктов моего договора, а во-вторых, – реальная возможность заработать немалые деньги.
Достаю зажигалку и направляюсь в сторону балкона, игнорируя недоуменные лица съёмочной команды.
– Нет, ну невозможно работать в таких условиях! – возмущается кто-то мне вслед.
Подождёте. Сами целый месяц настаивали на моей кандидатуре.
– Чёртов костюм, – снимаю пиджак и закатываю рукава рубашки, сидящей впритык. Того и гляди треснет по швам.
Зажимаю губами сигарету, подкуриваю и смотрю на шумный муравейник, раскинувшийся прямо передо мной. Центр Лос-Анджелеса, чтоб его…
– Ваш телефон, – пищит конопатая кнопка, протягивая мне смартфон.
– Спасибо.
Забираю трубку и медленно выдыхаю дым, снимая блок с экрана.
Проверяю пропущенные. Джулианна, Рид, мать. Кэмерон истрезвонился... Аж целых шесть раз меня набрал. Спятил, что ли?
Перезваниваю этому балбесу, и он практически сразу отвечает.
– Тебе как президенту не дозвониться! – вместо приветствия выдаёт обиженно.
– Я на съёмках. Что там у тебя случилось? – затягиваюсь поглубже, бессовестно наслаждаясь никотином, пока меня все ждут.
– Лерой, короче это… я допрыгался. Попал в капкан, и он захлопнулся.
– Чё? – ничего не понимаю я.
– Поймали рыбку на крючок. Упекли тигра в клетку.
– Кэм… о чём речь? – пытаюсь вникнуть в смысл сказанного.
– А ты не догадываешься, бро? – зачем-то переходит на шёпот. – Все сказки этим заканчиваются. Потому что потом всё. Баста. Конец.
– Какие ещё сказки, придурок? Ты под наркотой, что ли? – усмехаюсь я.
– Скоро наступит день моей капитуляции. Она меня всё-таки дожала, – продолжает нести чушь загробным голосом.
– Капитуляция? Дожала?
– Ну же, шевели извилинами, Лерой! – нетерпеливо торопит он. – Пирс решила воспользоваться законной формой рабства.
– Придурок, – где-то совсем рядом ругается вышеупомянутая Меган.
– Кэм, у меня нет времени разгадывать твои шарады. Погоди-ка… что? Вы женитесь? – мои брови неконтролируемо ползут вверх, когда до меня наконец доходит.
– О, видать ещё не все мозги тебе отбили, чемпион! – хохочет Кэмерон.
– Обалдеть, поздравляю!
– Дай-ка сюда трубку! – ворчит фоном Меган. – Привет, Картер! Эта пьянь хочет сказать, что мы будем рады видеть тебя на нашей свадьбе!
Внезапно кто-то закрывает мне обзор ладонями. Напрягаюсь, но быстро успокаиваюсь. Аромат духов безошибочно подсказывает, что это Эмбер.
Она убирает руки от моего лица и, лукаво улыбаясь, заглядывает в глаза.
– Привет, – целует в щёку и отбирает сигарету, чтобы её затушить.
Терпеть не могу, когда она так делает.
– Ты как, сможешь выкроить немного драгоценного времени для старых друзей? – робко интересуется Пирс, возвращая меня к нашему разговору.
– Конечно смогу.
– Ой, отлично! – визжит она в ответ. – Дату заранее сообщим в пригласительном. Картер плюс один, записываю.
– Ну всё, Меган, хватит уши греть! Иди в клинику, там тебя заждались твои четвероногие пациенты. Дай мне немного поболтать с другом! – Кэм, судя по всему, выпроваживает девчонку из комнаты и громко хлопает дверью. – Слышал, да? Пригласительные, тра-ля-ля. У меня уже башка кипит от их бабского трёпа. Платье. Девичник. Список гостей. Чуть ли не весь Блу Бэй собирается позвать!
– Ты как-будто не рад предстоящему торжеству, – даже не пытаюсь скрыть сарказм.
– Ну что ты! Я «в восторге»! Вчера вон даже слезу пустил. Оплакивал свои последние деньки свободы.
Всё-таки забавно, что Кэмерон женится первым. Прямо насмешка судьбы, не иначе.
– Недавно зарядила, мол хочу свадьбу на большом корабле! Чтоб фейерверк, цветы и официанты с бабочками, – презрительно фыркает он. – Прикинь, грёбаный пир на корабле! Круиз, мать его! Я говорю ты че, Титаник пересмотрела?
Забини, обнимающая меня за шею, беззвучно смеётся, слушая его реплики.
– Дурья башка, ни хрена ты не понимаешь. Это же чертовски романтично, – как обычно, приходится объяснять ему.
– Романтично? А вдруг у меня эта, как её… морская болезнь! – принимается сочинять на ходу. – Как начнёт там штормить!
– Тебя в принципе штормит по жизни. Так что это – твоё нормальное состояние.
– Так-то да, ты прав, дружище, – хохотнув, соглашается парень.
– Вот что, Кэм. Давай осуществим скромную мечту Меган. Разве она этого не заслужила? – серьезно спрашиваю его я.
На самом деле, Пирс надо поставить памятник. Кэмерон Скотт раньше творил такую дичь… А она нашла в себе силы не просто простить его, но и перевернуть страницу. Я вот так точно никогда не смог бы. Не после предательства…
– Заслужила, – признаёт, тяжело вздыхая.
Знает, что за ним косяков немерено.
– В таком случае, беру аренду самого дорогого теплохода на себя.
– Да ну перестань, Лерой, не надо, ни к чему это, – противится Кэм смущённо.
– Сделай одолжение, уймись.
– Вы теперь с Ричи на пару будете сорить деньгами? – интересуется он недовольно.
– Кэм, тема закрыта, – даю понять, что нет смысла отказываться.
– Твоя взяла… Ты как, с прекрасной Забини явишься на моё торжество?
– Если эта женщина-органайзер найдёт в своём напряжённом графике «окошко», то да, – ухмыляюсь, накручивая на палец светлый локон.
– Найдёт! – с готовностью сообщает ему она.
– Отлично. А что насчёт Брукса? Как можно с ним связаться?
– Предоставь это мне.
Так уж вышло, что Рид после ухода в армию общался исключительно со мной.
– Тот ещё сюрприз для всех будет, шок в шоке!
Ага. Особенно для Смит и Ричи.
Забини показывает на часы.
– Всё, Кэм, мне пора возвращаться в студию. Созвонимся. Не впадай в депрессию и не прикладывайся к виски. Сам знаешь, друг, чем это заканчивается…
– Постараюсь. Пока, Лерой!
Отключаюсь.
– Значит, едем в Блу Бэй? – улыбаясь во все тридцать два, радостно уточняет Эмбер.
– Ну да, – почёсываю затылок и смотрю на поток движущихся машин.
Не разделяю её энтузиазма. Отчего-то мысль о возвращении в родной город совсем не греет душу...
Дома я не появлялся уже очень давно. Просто как-то не было в том нужды...
Мать, сестра и Хью периодически приезжают ко мне в Лос-Анджелес, да и с друзьями мы тоже пересекаемся здесь. Недавно вот, например, праздновали день рождения Кэмерона. Скотт притащил в Эл Эй всех, кого мог…
– Класс! Наконец-то ты познакомишь меня со всеми твоими друзьями. Надо срочно заказывать платье, мне совершенно нечего надеть!
Кто о чём… К слову, гардеробная в её квартире целиком забита шмотками.
– Хочешь оплатить аренду теплохода? –осведомляется она, прищуриваясь.
Видимо, ей не особо нравится эта идея.
– Да.
– Недешёвое удовольствие, ты в курсе?
– В курсе. И Эмбер… это не обсуждается, – отрезаю я сухо.
Она должна понимать, что я сам в состоянии решить, как распоряжаться своими деньгами. Деньгами, заработанными кровью и потом…
Молча кивает, но по выражению лица вижу, что она недовольна этой моей инициативой.
– Кэмерон не потянет организацию этой свадьбы. Я хочу помочь. Для друзей мне не жалко любых денег.
– Щедрый ты до безобразия, – тяжело вздыхает она, но спорить не начинает. Знает, что последнее слово будет за мной.
– Как отдохнула?
– Замечательно, это же Мальдивы. Мы с девочками здорово провели время. Но знаешь… я безумно там скучала!
– Да ну ладно? Совсем нечем было заняться? – иронично вскидываю бровь.
– По тебе скучала, красавчик! – шепчет она и тянется к моим губам для того, чтобы оставить на них долгий, многообещающий поцелуй.
– Эй вы двое! – истошно орёт Джей. – У вас денег куры не клюют? Горите желанием оплатить простой всей команде?
Эмбер нехотя отстраняется.
– Идём, – киваю в сторону разгневанного оператора, всё ещё пялящегося на нас.
– Забини, а ну-ка давай попробуем с тобой, раз уж у вас такое игривое настроение! – обращается он к ней, задумчиво почёсывая подбородок.
– М? – девчонка сводит брови на переносице.
– Наш голубой друг предлагает тебе поучаствовать в той ахинее, что они придумали, – поясняю я.
– Издеваешься, Петерсон? Я не готова. Только что с самолёта! – протестует, в шоке глядя на него.
– Чушь. Всё как надо. Вы будете шикарно смотреться в кадре, твой костюм очень в тему. Идите-ка сюда к машине.
Эмбер принимается судорожно поправлять укладку, и к ней тут же подбегает гримёр. Та самая кнопка, которая притащила мне телефон.
– И какова задумка?
Снова этот деловой тон. Что что, а Забини умеет быстро настраиваться на работу, когда того требуют обстоятельства.
– Всё просто. Я босс, желающий разложить тебя прямо в салоне этой тачки. А ты секретарша, которая не против, – невозмутимо передаю бред, озвученный горе-режиссёром съёмки.
– Это я удачно зашла! – хохочет, качая головой.
– А что насчёт меня? – напоминает о себе не то Керри, не то Кейди.
– А ты пока посиди, милая, – отмахивается от неё Джей. – По местам ребята. Готовность номер один.
*********
С Эмбер съёмочный процесс идёт в разы быстрее. Наверное, потому что я наконец тупо расслабился и перестал замечать то, что раздражало. Людей вокруг. Незнакомую девицу. Опостылевшую камеру и бесконечные комментарии оператора.
Поведение Забини меня веселит. Похоже, она и впрямь соскучилась. Мастерски входит в образ и напропалую флиртует со мной на глазах у всех. Бесспорно концентрируя внимание присутствующих на себе.
Вступать в эту игру я не собираюсь, но и оставаться абсолютно равнодушным не выходит. Уж слишком она старается...
Вообще-то мы не афишируем наши отношения, но узкий круг знакомых прекрасно осведомлён о том, что нас связывает не только работа.
Как так вышло?
Честно? Я не знаю…
Сперва даже не собирался иметь с ней дел. Однако проиграл спор (а точнее бой) и был вынужден подписать договор. Сливаться – это ведь как-то не по-мужски.
В общем, Забини стала моим агентом.
И вот что скажу… С первых дней нашего сотрудничества эта девчонка чётко выполняла свою работу. Она организовывала те бои, которые мне были нужны. Прислушивалась к тому, что я говорю, учитывая моё мнение по тем или иным вопросам. Безоговорочно верила в мой успех и рисковала, если я просил её об этом. Ну и конечно, что немаловажно, со спокойствием удава терпела все мои закидоны. (Ещё и остальных к этому приучила. Огонь!).
Положа руку на сердце, я долго испытывал её нервную систему на прочность. Но по итогу, мне всё же пришлось признать: Эмбер Забини – действительно профессионал с большой буквы, и эта её излишняя самоуверенность вполне обоснована.
Я по-настоящему зауважал её. Особенно после того, как в ситуации рабочего конфликта с Алостором она приняла мою сторону. Мою, а не отца... Это было неожиданно. Одно дело их разборки, и совсем другое, когда в них вовлечён чужой человек...
Что до личного, несмотря на то, что я с самого начала чувствовал её интерес, вешаться мне на шею она не стала. Наоборот, сразу очертила границы и возвела между нами некую стену. За что я был весьма благодарен, ведь тогда мне казалось, что её симпатия однозначно испортит наш рабочий союз, который был почти идеален.
Переломный момент наступил гораздо позднее.
Дьявол! Даже не хочу вспоминать тот эпизод.
Вечер. Её квартира. Разбитое, мокрое от слёз лицо, ссадины, кровоподтёки и синяки на теле… Волевой взгляд, но настолько испуганные глаза, что самому дурно стало. Дикий страх, плещущийся там, на дне зрачков, ясно дал понять, что это происходит далеко не впервые.
Оказывается из тюрьмы вышел её бывший парень. Конченый ублюдок заявился к ней домой, избил её и свалил через балкон.
Сука тварь!
Ей пришлось провести в больнице две недели. Рвалась на работу, но врачи оставались непреклонны, да и мы с ребятами убеждали её в том, что необходимо думать о своём здоровье.
Я навещал её почти каждый день. Приносил то, что просила и старался вытащить её из депрессии. Мы много общались, и в какой-то момент Забини разоткровенничалась. Рассказала об этой… мрази и призналась в том, что не пытается строить с кем-то отношения. А потом, глядя мне в глаза, добавила:
«Но с тобой хотела бы»
Вот так и начали встречаться вне работы. Кино, прогулки, обеды-ужины, совместно проведённые выходные.
Шло время. Мы с Эмбер постепенно узнавали друг друга. Притирались, учились уступать и задвигать подальше личные приоритеты.
Железная леди рядом со мной охотно перевоплощалась в слабую девочку, и, знаете, мне это нравилось. Как-то настолько комфортно и спокойно было рядом с ней, что я втянулся и привык...
Кажется, это называется здоровые отношения.
Без надрыва. Слепящих вспышек агрессии. Сбитых о стену костяшек.
Без адовой боли под рёбрами. Громких скандалов и жгучей ревности, ядовитой кислотой растекающейся по венам.
Штиль. Который меня вполне устраивает.
Думаю, именно это я искал…
Вечер субботы, 27 июля
РОУЗ
Белоснежный теплоход впечатляет своими размерами и красотой. Это место как нельзя лучше подходит для свадьбы Меган и Кэмерона.
Она – в шикарном элегантном платье... Высокая причёска, идеальный макияж и блестящие от слёз глаза, которые светятся счастьем.
Он – в дорогущем костюме. Прямо-таки настоящий лондонский денди. Серьёзный, как никогда. По крайней мере пока...
Декорации от дизайнера поражают масштабами и детализацией. Долгожданные гости в вечерних нарядах с нетерпением ждут круиза. Живая музыка. Столы, которые пестрят разнообразием изысканных блюд. Атмосфера праздника просто невероятная!
Молодёжь громко общается друг с другом у причала. Ещё немного, и теплоход отправится в плавание. Романтика...
– Роуз, – передо мной вырастает фигура одетого с иголочки Гая Осмо. – Привет. Выглядишь супер. Впрочем, как и всегда.
Его жаркий взгляд оценивающе скользит по моему телу.
– Здравствуй, Гай, – отзываюсь я вежливости ради.
Комплимент парня придаёт мне немного уверенности. А сегодня она ой как нужна!
– Значит, на моё предложение сопровождать тебя ты ответила отказом…
– Гай, – хмуро взираю на блондина.
— Но и кавалера я как-то рядом с тобой не наблюдаю, – улыбаясь, всё же продолжает он.
Не нравится мне этот разговор, равно как и его попытки за мной ухаживать.
– Я сама по себе, – складываю трясущиеся руки на груди и нахожу взглядом Дженнифер, мило воркующую с Исайей.
Всё-таки стоит признать: эти двое отлично смотрятся вместе.
– Так и будешь меня избегать? – насмешливо любопытствует Гай. – На телефонные звонки и сообщения не отвечаешь. В соц сетях – полный игнор…
Да, по-детски. Но уж как есть... Я-то рассчитывала, что он поймёт и не станет задавать неудобные вопросы.
– Дома была, но дверь не открыла... – звучит до смешного обвинительно.
– Меня не было дома, когда ты приходил! – выпаливаю я недовольно.
– Откуда тогда тебе известно, что я приходил? – хохочет он, вздёргивая бровь.
– Соседка передала, – бессовестно выдаю то первое, что приходит на ум.
– Роуз, не надо лгать. Тебе не идёт, – склоняет голову чуть влево и пристально отслеживает мою реакцию.
Предательски краснея, отворачиваюсь. Неудобно вышло... Лгунья из меня никакая. Я ведь и правда просто не захотела выходить к нему в тот день.
– Могла бы и подарить мне один вечер, – парень даже не пытается скрыть обиду.
– Давай не будем снова начинать этот бессмысленный разговор. Я устала тебе отказывать, Гай.
Хотел, чтобы я была честной? Пожалуйста.
– Так не отказывай, – невозмутимо предлагает он.
Тяжело вздыхаю и какое-то время молчу.
– Так напрягает моя компания? – его настроение совершенно точно изменилось. Слышно по звенящей в его голосе досаде.
– Дружить и общаться с тобой я готова, а вот остальное мне не интересно, прости.
– То есть дело не во мне, – подмигивает и хитро прищуривается.
– Не в тебе, – твёрдо отвечаю я. – Меня ждут девочки, извини.
Надо держаться толпы, чтобы избежать неудобных диалогов один на один. Шустро переставляя ноги, иду к невесте, которую со всех сторон обступили докучливые гости.
Чёрт... Мне бы успокоиться. Издёргалась вся за вечер. А дальше что будет?
Честно говоря, моё внутреннее состояние оставляет желать лучшего. Всю неделю, предшествующую свадьбе, я плохо сплю и плохо ем. А ещё постоянно думаю о предстоящей встрече с Картером…
Как он будет себя вести?
Что скажет? И что мне говорить в ответ?
Я жутко нервничаю. До трясучки. И вряд ли есть хоть что-то, способное мне помочь и вернуть душевное равновесие.
– Надеюсь, этот момент вырежут, – голос Меган выдёргивает меня из беспокойных мыслей, атакующих голову. – Занятно было бы разбить нос на собственной свадьбе!
– Споткнулась, с кем не бывает, – пожимаю плечом, вспоминая тот эпизод в церкви.
Лучше уж делать вид, что я вовлечена в девичью беседу, нежели общаться с Гаем на тему наших потенциальных отношений.
– Поверить не могу, что ты вышла замуж! – Джен стискивает Меган в объятиях, а потом отступает назад, любовно поправляя фату.
– Думаешь я в это верю? – прыскает Меган. – Папа до сих пор в шоке.
– А кажется будто ещё вчера сидели за партой в школе... – тоскливо подмечает Смит.
– Время не стоит на месте. Растём, взрослеем, стареем, – философски замечает Ванесса. Что ей, в общем-то, несвойственно.
– Эй, Онил, да ты сегодня просто секс-бомба! – присвистывает Смит, разглядывая мой наряд и укладку.
Да. Сегодня я собиралась сама, без чьей-либо помощи. А всё потому, что не была готова слушать их комментарии относительно того, как пройдёт круиз. Смит только повод дай. Начнёт опять меня песочить.
– Гай Осмо глаз с тебя не сводит, – хихикает Ванесса.
Устало закатываю глаза. Они так настойчиво пытаются свести меня с ним, что уже тошно.
– Роуз, дай парню шанс, – канючит Меган. – Убивается по тебе как сопливый мальчишка!
– Перестань, – недовольно отмахиваюсь я.
– Молод. Хорош собой. При статусе. При деньгах! Чё ещё тебе надо? – недоумевает Ванесса.
– Тише, – толкаю её в бок.
– Пирс, до сих пор не пойму, как тебе удалось охомутать Кэмерона! – восклицает подошедший к нам Рой Осмо, небрежно дёргая длинный подол её платья.
– Отвянь, Осмо! – Меган зло шипит в ответ.
– Такого парня потеряли, – с досадой прищёлкивает тот языком.
– Ничего, как-нибудь уж переживёте эту потерю! – расправляя наряд невесты, чеканит по слогам она.
Как бы так помягче выразиться... К «Логову» Пирс относится с некоторой долей ненависти. И на то есть весомые причины... Кэмерон частенько развлекался там, пока она лила горькие слёзы.
Рой обнимает Смит за талию и широко улыбается, прижимая к себе.
– Зай, когда тебе надоест твой хлыщ, – кивает в сторону напрягшегося Исайи, – Я весь к твоим услугам, договорились?
– Придурок! – Дженнифер комично морщит нос и сбрасывает с себя его тяжёлую ручищу.
Н-да… Праздник ещё толком не начался, а от парня уже вовсю разит ароматом дорогого, выдержанного виски.
– Едет! – радостно хлопает в ладоши Меган.
Толпа как-то подозрительно оживает.
– Оооо! Наконец-то, – Рой вытягивает шею подобно жирафу.
У Ванессы застревает каблук, и она дёргается на месте, отправляя поток отборной брани в космос. Пока Исайя помогает сестре, мы наблюдаем за тем, как к пирсу подъезжает незнакомая машина. Новенькая бмв. Сверкающая словно новогодняя игрушка.
Мой пульс резко учащается, потому что сердце бешено пускается вскачь, а всю меня захлёстывает такое волнение, что я даже дышать перестаю.
– Это Лерой, стопроцентно! – объявляет Кэм.
Так и есть. Паркует дорогую игрушку на близлежащей стоянке и выходит из авто.
Вдох-выдох.
«Я справлюсь. Справлюсь», – отчаянно повторяю про себя незатейливую мантру, в то время как мой бывший парень, упакованный в стильный и наверняка брендовый костюм, уверенной походкой направляется в нашу сторону.
До боли закусываю щеку с внутренней стороны.
Конечно он явился на свадьбу не один… Надежда умерла во мне почти сразу же.
Справа от него вышагивает эффектная блондинка. Высоченные шпильки, божественно шикарное платье… Моё и в подмётки не годится. «Секс-бомбой» я теперь себя точно не ощущаю. Ещё и глядя на неё, в очередной раз распинаю себя за то, что так сильно поправилась.
Эта его девица из Лос-Анджелеса вон какая худая...
Выпрямляю спину, расправляю плечи и пытаюсь успокоиться.
А как успокоиться если человек, о котором ты слишком часто думаешь, вот он. Перед тобой…
Приближается шаг за шагом, и твоя душа кричит на разрыв и рвётся к нему…
– Привет, невеста! – Лерой заключает Меган в крепкие объятия и целует её в щёку. – Извини, но раньше приехать не смог.
Она отмахивается и виснет у него на шее. Я же опускаю взгляд на часы, по-прежнему страдая от напавшей на меня тахикардии.
– Привет, Картер, – звонко приветствует его Смит.
Набираюсь храбрости и всё же поднимаю голову.
– Дженнифер, – он притягивает её к себе. – Отлично выглядишь.
– Рада встрече, – целует его и довольно улыбается.
– Эй, не придуши мою девчонку, – бесцеремонно вклинивается между ними Исайя.
Лерой в ответ одним движением поднимает блондина и переставляет его вправо. Сильный. Дури хоть отбавляй…
– Ванесса, привет!
Сколько можно? Всех перецеловал!
Поджимаю губы и кидаю быстрый взгляд на его пассию. Ей тоже все эти тёплые приветствия не по душе. Слишком уж фальшивой и напряжённой кажется мне её голливудская улыбка. Того и гляди рот порвёт от натуги…
– Ну-ка, семейка Ричи, в сторону! – прогоняет ребят Кэмерон. – Чёрт возьми! Адовы небеса! Как я счастлив видеть тебя, бро!
– Жених, мои поздравления! – Картер хлопает его по спине.
– Тут сочувствовать надо, а не поздравлять! – театрально заявляет несчастный, получая от Меган очередной знатный подзатыльник.
– Тачка – огонь, Лерой, – делится впечатлениями Рой. – Дашь погонять?
– Хрен тебе, – улыбается, обмениваясь рукопожатиями с братьями Осмо.
И вот… наступает момент, которого все так ждали. Ведь поздоровался Картер со всеми, кроме меня. Оставил зачем-то напоследок…
Поворачивает голову в мою сторону, и я непроизвольно задерживаю и без того сбившееся дыхание.
Судорожно сглатываю и только-только собираюсь сделать робкий шаг навстречу, но его ледяной взгляд острыми гвоздями прибивает к месту. Отрезвляя и одновременно шокируя...
Мы смотрим друг на друга всего пару секунд, не более. Но и этого достаточно для того, чтобы я едва не свалилась в обморок. От нехватки кислорода и паники, безжалостно меня атаковавшей.
– Привет… – почти не шевелю губами.
Замираю. Нервы-струны натянуты до предела. Того и гляди порвутся и я сорвусь…
Равнодушный кивок головы.
Вот и всё, что мне, собственно, досталось.
Стоило ли так сильно переживать? Он ведь сейчас ясно дал понять, что я для него – пустое место. Ни один мускул на его лице не тронул... Да и в глазах – ничего. Ни че го…
Острое разочарование наполняет ноющую грудину, а затем стремительно растекается по сосудам. Не заплакать бы от обиды. Ну смешно ведь?
В себя прихожу лишь тогда, когда раздаётся радостный вопль Хью Роумана, появившегося буквально из ниоткуда.
Спасибо ему кстати. Он очень вовремя отвлёк внимание на себя. Уж слишком пристально все за нами наблюдали.
– Картер! – Хью бросается к нему.
– ЗдорОво, бандит! – парень присаживается и притягивает мальчишку к себе.
Забини надоедает оставаться в тени, и она всё-таки подаёт знак своего присутствия, тактично положив пальчики на плечо своему мужчине. Как-бы напоминая о себе.
– Ребята, это – Эмбер, – представляет её он.
В ответ – нескладный хор голосов.
Предатели… Ревностно наблюдаю за тем, как мои друзья по очереди знакомятся с ней и улыбаются. Вполне себе искренне…
Давайте, примите её радушно, уж постарайтесь!
– Привет, Мелроуз! – Хью почему-то решает подойти и ко мне.
– Привет! – тепло улыбаюсь в ответ.
Мы очень давно не виделись, однако я отлично помню те счастливые деньки, которые мы проводили втроём: я, он и Картер.
– Как ты себя чувствуешь, Хью?
– Нормально! Гляди, какой у меня протез! – демонстрирует искусственную ногу, приподнимая брючину. – Высокотехнологичный, как у робокопа! Помнишь, я мечтал о таком?
– Конечно помню! Классный!
Продолжаю улыбаться, но как же больно понимать, что тяжёлые болезни, увы, не щадят даже детей… В таком возрасте и без ноги. Никакой протез не может заменить то, что дано нам природой изначально.
– Это Картер мне помог. Знаешь, каких деньжищ он стоит? Меня чуть жирная жаба не задушила, когда убийца в белом халате озвучил стоимость.
– Дорогой, видимо, – предполагаю я, с интересом глядя на работу сложного механизма.
– Угу. А ты, кстати, стала ещё красивее, – совсем не смущаясь, во всеуслышание заявляет он.
Мои щёки заливаются краской. Молчу, не зная как реагировать на слова подростка.
К счастью, раздаётся двойной гудок теплохода, и с этого самого момента стартует вечеринка, посвящённая новой ячейке общества – семейству Скотт.
********
Мы всё ещё пришвартованы, потому что гости прибывают и прибывают. Одно только неожиданное появление Рида Брукса чего стоит! Вот так сюрприз! Все присутствующие в шоке. Смит вообще чуть не отошла в мир иной, когда его увидела.
Всегда уверенная в себе, дерзкая и решительная, стояла там напротив него, тряслась и плакала. Очень непривычная глазу картина…
Пару часов спустя мы сидим за шикарным столом. Отдельно от других гостей. Все вместе, как прежде, благодаря инициативе Меган. Алкоголь, разбавленный весельем и приправленный многочисленными пожеланиями, льётся рекой. Смех. Чьи-то шутки. Тосты... Я гипнотизирую свой бокал и почти не слушаю оживлённую беседу, в которую вовлечены ребята. До тех пор пока не звучит вопрос, адресованный конкретно мне.
– Твоё лицо кажется таким знакомым! – девушка Картера, сидящая прямо напротив, задумчиво потирает подбородок.
Да ну?! Ой ли!
– Вряд ли мы где-то встречались, – неохотно отвечаю я, детально рассматривая ту, что заняла место рядом с Ним.
Или я спятила, или мы с ней и правда внешне очень похожи… Может, говоря о том, что мы встречались, она имела ввиду зеркало?
Меня дико веселит эта мысль.
– Да точно, точно встречались! Либо я где-то тебя видела! – девушка закусывает губу и напрягает извилины.
– Мелроуз – профессиональная гимнастка, – ровным голосом произносит Лерой.
МЕЛРОУЗ! Я чуть не поперхнулась вином.
Сдержаться бы и не фыркнуть. Картер называл меня полным именем крайне редко. Почти никогда.
– Ну вот! Я вспомнила! Вашингтон, два года назад! – прищёлкивает пальцами его сердечная.
Не нравится мне это. Не хочу думать о Вашингтоне, но эта неугомонная курица продолжает.
– Мы с мамой пришли поболеть за мою двоюродную сестру. Сару Холт. Знаешь её?
– Лично не знаю. Но понимаю, о ком идёт речь, – отзываюсь без особого желания.
– Ты ведь обошла её тогда по баллам! – прищуривается подружка Лероя.
– Я уже не помню, – бросаю холодно.
И нет бы ей замолчать…
– Сара едет на олимпиаду в будущем году. Ты, полагаю, тоже едешь? – словно нарочно развивает ту тему, которой я избегаю.
Как плевок в лицо.
– Я ушла из спорта, – стараюсь, чтобы это прозвучало обыденно. Подумаешь, попрощалась с мечтой…
А внутри опять воет тоска. Так и не получилось до конца смириться с тем, что я оказалась «вне гимнастического ковра».
– Зато теперь Онил носит самую сексапильную форму на свете, – вставляет свой комментарий Исайя, ободряюще мне подмигивая.
Мои губы трогает лёгкая улыбка.
Спасибо, Исайя.
– И как же так вышло? – щёлкая коллекционной zippo, громко осведомляется Лерой. – Помнится, все твои мысли были только о карьере гимнастки.
Этот голос и тон… заставляют моё тело непроизвольно вздрогнуть.
– Не сложилось, Картер, – отрезаю сухо и нахожу в себе силы на то, чтобы поднять глаза.
Один. Два. Три. Выдохни, Роуз. Он тебя не съест…
Смотрит на меня так, будто ему и неинтересно вовсе. Однако теперь в его глазах читается нечто, похожее на издёвку.
Сидит весь из себя такой красивый, уверенный в себе и невозмутимый. В нарочито расслабленной позе вальяжно курит, медленно выпуская кольца дыма. Так до сих пор и не избавился от дурной привычки...
– А вы, ребята, выходит, хорошо знакомы? – прерывает наш молчаливый диалог Эмбер.
Что ж, а ты далеко не дура! Всё-таки заметила повисшее в воздухе напряжение. Вот оно. Режь, трогай…
– Соседи, – поясняет своей девушке Лерой, при этом всё так же терроризируя меня тяжёлым взглядом.
Соседи??? СОСЕДИ!! ПОСЛЕ ВСЕГО ТЫ ТАК ЭТО НАЗЫВАЕШЬ???
Исайя вон по этому поводу даже смешок не смог удержать. Я же чувствую, что начинаю закипать... Щёки пылают, зубы клацают друг о друга. Но надо ведь учиться держать лицо! Что я и пытаюсь делать.
Два ноль, Картер. Молодец.
– Дружили, видимо? – предполагает Эмбер, ожидая подтверждения своей теории.
– Что ты! – улыбаясь, отрицательно качает головой Лерой. – Мать запрещала ей общаться с такими, как я.
– Давай не будем про Элис, – прошу я натянуто, вперившись в него недовольным взглядом.
– Давай не будем, – небрежно пожимает плечами и принимается за еду.
– Давно вы вместе? – прокашлявшись, интересуется Дженнифер.
На губах Эмбер играет тёплая улыбка, и она поворачивается к своему парню.
– Полтора года. Мы с Картером познакомились в театре.
Увы, но мой смех тут же прерывает её рассказ.
– В театре? С ним? – дабы убедиться, что мне не послышалось, переспрашиваю, указывая пальчиком на своего бывшего. – Это шутка, да?
– Нет, не шутка, – по-прежнему светится Эмбер, хлопая кукольными ресницами.
Выпиваю содержимое бокала. Осмысливаю полученную информацию.
– Не знала, что ты, Лерой, любитель театров!
Я всё же делаю это. Хохотнув, фыркаю, во всех красках представляя эту картину.
В ТЕАТРЕ! Она познакомилась с ним в театре. УШАМ СВОИМ НЕ ВЕРЮ!
– Да ты в принципе не можешь ничего обо мне знать, – холодно замечает он, и мой смех затихает так же быстро, как начался.
Три ноль, мерзавец.
Киваю, соглашаясь. Так и есть ведь… Что я знаю о нём? Инстаграм – это ведь всего-навсего обёртка.
Неприятную, повисшую в воздухе паузу не спасает даже музыка.
– На самом деле, Картер проиграл спор моему отцу, и ему пришлось три часа смотреть постановку лебединого озера, – поясняет Эмбер, не обращая внимания на происходящее.
– Лерой, ты поди уснул там? – подаёт голос Кэм. – Или девочки в пачках всё же произвели на тебя впечатление?
Меган возводит глаза к небу.
– Уснул, – Эмбер обнимает Картера. Скользит ладошкой по мощной груди, скрытой под белоснежной рубашкой, а затем нежно касается губами его щеки. – И я предложила ему сбежать оттуда.
– Хватит болтать, – недовольно пресекает откровения девушки он.
А дальше я её разглагольствования не слушаю… Смотрю на этих двоих и ощущаю, как чёрная ревность ядом отравляет всё моё существо.
Особенно когда начинаю представлять их в постели.
Мне адски больно видеть их вместе.
И сейчас глядя в мои глаза, он прекрасно это понимает.
Понимает. Но, как ни горько признавать, ему, похоже, на это абсолютно плевать…
Вечер. Веселье продолжается. Музыка, игры, танцы, деликатесы и бесконечные вопросы друг другу.
Особенно в этом плане достаётся Риду. Ребята не видели парня долгих четыре года и, конечно же, всем без исключения не терпится узнать, как он жил всё это время вдали от дома.
Кто бы мог подумать, что Брукс фактически в одночасье решит отправиться в армию и пополнить ряды военнослужащих! Друзья до сих пор гадают, что послужило тому причиной. Но вот сейчас, глядя на Дженнифер, я ещё раз убеждаюсь в том, что без её участия не обошлось. Она так внимательно и пристально разглядывает своего сводного брата, что даже мне становится как-то стыдно и неловко...
Не знаю, что за страсти творились в доме нынешнего мэра, но это, определённо, не то, чем Джен готова делиться. Уверена, однажды она созреет для откровенного разговора. Я не тороплю её, уважая право на личную территорию. Потому что сама привыкла хранить «коробку секретов» от подруг.
– А тебя, Роуз, как занесло в стюардессы? – тепло улыбается мне Зак. – Ребята рассказали.
Не успеваю даже открыть рот, как меня перебивает вездесущий Рой.
– Гай до сих пор во сне произносит твоё имя, – мерзко смеётся и в ту же секунду получает пинок от брата. – Стюардесса и гимнастка в одном лице. Обалдеть можно!
– Решила, что хочу летать, – отвечаю Заку, игнорируя плоские шуточки Осмо.
– Сама, что ли, решила? – насмешливо интересуется Лерой.
– А чему ты так удивлён? – вскидывая подбородок, отвечаю вопросом на вопрос
– За тебя всегда решали другие, – равнодушно бросает он.
Мои щёки вспыхивают от обиды. Ясно ведь к чему клонит…
– Это не так. Тебе ли не знать! – мои онемевшие пальцы так сильно сжимают бокал, что тонкий хрусталь вот-вот треснет.
Однако взгляд не опускаю. Нет…
Не без удовольствия наблюдаю за тем, как мрачнеет Его лицо.
– Обожаю вас нахрен! – откровенно потешаясь, восклицает Рой.
– Лерой, деньги за счёт своих кулаков, говорят, гребёшь лопатой? – обращается к нему Гай.
– Гребу, пока есть возможность, – кивает тот, соглашаясь.
– А вы, прекрасная миледи, чем занимаетесь? – приторно вежливо любопытничает Рой, адресуя вопрос озадаченной Эмбер.
Ну и видок у неё! Полагаю сейчас её мозг прямо-таки кипит подобно чайнику. Уж больно ядовиты наши диалоги с СОСЕДОМ.
– У меня есть сеть шоу-румов. Бутики модной одежды, – отвечает она с опозданием. – Но, перво-наперво, я – рекламный агент Картера.
– Оооу, агент, – в своей привычной манере растягивает слова Рой.
– Вот недавно Картера пригласили сняться в клипе, – деловито хвастается она.
– Мы видели! – наперебой кричат ребята.
– Круто вышло.
– Заценили, хорош!
– Супер!
Смотрю на этих двоих и поражаюсь тому, насколько отличается реакция на происходящее… Эмбер хорохорится, задирает кверху нос, а Лерой при этом лишь сильнее раздражается.
Он ведь никогда не любил шумиху и показуху. Она не знает таких элементарных вещей?
– Но всё это мелочи, – жмётся и ластится к нему словно кошка. – Вы ведь в курсе, что Картер выиграл чемпионский пояс на прошлой неделе?!
– В курсе, – чересчур громко отзываюсь я.
Бесит меня эта зазнайка! Её послушать, так складывается впечатление, что Лерой для неё – не более, чем трофей.
– А ты свою олимпиаду так и не получила. Он тебя обскакал, выкуси, детка! – бросает в меня колкую реплику пьяный Рой.
Вскидываю бровь.
– Все мы рады успеху Картера, – абсолютно искренне и на удивление спокойно отвечаю я.
– Ну за это и тост! – Меган поднимает вверх бокал, призывая остальных последовать её примеру...
Очевидно невеста хочет сбить накал, потому что градус повышен на максимум…
Захмелевшие гости активно звенят вилками и на какое-то время увлекаются безумно вкусной едой. Однако уже вскоре ребят начинает пробивать на ностальгию. Они вспоминают бурную юность и те истории, которые происходили с каждым из нас.
– Никогда не забуду наш визит к этому шизику, – хохочет Смит.
– Ну и задание, украсть курицу, – фыркает Гай.
– Эти чиканутые схватили Дороти и побежали через поле, – рассказывает Исайя собравшимся. – Перкинс, облачённый в цветастое боди, принялся стрелять по нашим тушам. Я тогда здорово сдрейфил!
– Тогда она ещё не была Дороти, – смеётся Дженнифер. – Онил чуть от страха не умерла, когда старик закрыл нас в амбаре.
– Но миру явился спаситель, в лице меня, – Ричи прижимает девчонку к себе.
Я улыбаюсь и отрезаю себе очередной кусочек умопомрачительного стейка.
– Если бы Онил не обронила там телефон, вообще было бы идеально! – продолжает рассуждать о нашем приключении Исайя.
– Согласен, – присоединяется к беседе Лерой, который, между прочим, за последний час не произнёс ни слова.
Вилка замирает в воздухе, так и не достигнув пункта назначения – моего рта.
Да как он может!
Вспыхиваю подобно рождественскому фейерверку и в очередной раз за этот вечер лязгаю до скрипа зубами.
Мы ведь тогда впервые поцеловались! Что за странные намёки?
– Додж свой так и не восстановил?
Неожиданный и странный вопрос Роя резко сбивает меня с толку.
– Может, хватит уже? – явно раздражается Меган. – Ты до ужаса беспардонный, Рой!
– А чё такого я спросил? – пучеглазится он.
– Что не так с его машиной? – непонимающе смотрю на Дженнифер, но та, кажется, и сама не в курсе.
– Так это... Разложился тогда по пути из Флориды и...
– Рот закрой, – сталью звенит голос Картера.
Он посылает Рою убийственный взгляд, и внутри меня стремительно начинает расти тревога.
– Рой, ты реально достал! – Рид тоже даёт понять, что парень выходит за рамки приличия.
– Это что – грёбаная тайна? – старший из братьев Осмо хмуро сводит брови на переносице. – Да весь Блу Бэй был в курсе! Лето выдалось у твоего дружка знатное. Сперва арест, потом авария и ретро доджу деда прощай!
Господи… Авария.
Картер всего за одну секунду добирается до Роя и хватает того за грудки.
– Ребяяят, – обеспокоенная Меган поднимается со своего места.
– Картер, отпусти его, он перебрал, вот и не срабатывают тормоза, – вмешивается Рид.
Вижу, как играют желваки на лице Лероя. Он зол, взбешён и совершенно точно агрессивно настроен.
– Слушай, брось. Пошли, перекурим, – настойчиво повторяет Брукс.
– Ты чё взбесился так? – гаркает ошалевший Рой.
Картер разжимает пальцы и отталкивает его от себя. Решил всё-таки прислушаться к совету лучшего друга.
Осмо, не удержав равновесия, заваливается на стулья, крепко и нецензурно при этом выражаясь.
– Сами устроили Санту-Барбару, а я виноват в итоге, – недовольно ворчит, поправляя пиджак.
Парни удаляются на перекур, а перепуганные гости постепенно возвращаются за свои столы.
– Что с машиной? – мой голос снова выдаёт меня с потрохами. Дрожит. Вибрирует. Плывёт.
Меган приподнимает подол платья и, тяжело вздыхая, опускается на свой стул.
– Разбился он тогда, Роуз, – рассказывает нехотя.
Внутренности скручивает тугим жгутом. Глаза моментом становятся влажными, ведь только сейчас до меня доходит смысл сказанного.
Я потрясённо качаю головой. От осознания произошедшего мне становится нехорошо. Голова начинает кружиться. Кислород в лёгких заканчивается и мне вдруг становится нечем дышать.
Дрожа от ужаса, поднимаюсь со стула. Кое-как переставляя негнущиеся ноги, иду туда, на корму. К нему.
В горле першит, а по щекам непроизвольно скатываются слёзы, которые я пытаюсь всеми силами удержать в себе.
Приближаюсь шаг за шагом, а в ушах набатом стучит страшное «разбился», заставляя несчастное сердце разрываться от отчаяния и боли, заполнившей всё моё существо...
Первым меня замечает Рид. Его взгляд однозначно транслирует некое предупреждение.
Что-то вроде «Не стоит трогать его сейчас, Роуз»
Но я не могу иначе.
Парни тактично заводят беседу и отходят чуть в сторону, позволяя нам остаться почти наедине.
Маленький вдох. Выдох. Ещё раз.
Как же всё-таки сложно начать с ним разговор...
– Ты… сильно пострадал тогда?
Жадно всматриваюсь в черты его лица. Замечаю новый маленький шрам на переносице. И ещё один в районе верхней губы.
– Картер…
Он равнодушно щёлкает зажигалкой и вообще никак на меня не реагирует.
– Слышишь…
Не заплакать бы навзрыд! Еле сдерживаюсь, клянусь. Так хочу обнять его! Просто чтобы убедиться. Живой! Здоровый!
– Я не знала про аварию, прости, – справившись с собой, тихо говорю ему я.
– А если бы знала, то что? – прищуриваясь, зло спрашивает он.
Что? Я не знаю. Приехала бы в Блу Бэй.
– Почему не рассказал мне… когда мы виделись, – несколько смутившись его близости, продолжаю я.
– Зачем? – затягивается и выпускает дым, запрокинув голову наверх. – Это было давно и тебя не касается.
– Не касается? – сглотнув тугой ком, повторяю вслед за ним.
– Абсолютно.
– Но это ведь… произошло после нашей ссоры? Мы расстались и ты поехал на машине домой…
– Замолчи, – по-прежнему на меня не смотрит, но я итак вижу, как сильно напрягаются его скулы.
Не хочет вспоминать тот день.
Ему до сих пор также больно как и мне? А может… в разы хуже? Он-то, в отличие от меня, всегда серьёзно относился к нашим отношениям.
– Мне жаль…
Трудно говорить, в горло будто царапающего песка насыпали.
– Да кому нужна эта твоя жалость? – цедит Картер сквозь зубы.
– Я виновата, это я виновата, прости! – подаюсь корпусом вперёд и подрагивающей ладонью касаюсь его плеча. – Ты разбился на машине из-за меня! Мне не стоило отпускать тебя в таком взвинченном состоянии!
– Онил, – обжигает выразительным ледяным взглядом. – Руку убери и, бога ради, не преувеличивай свою значимость.
Поражённая его реакцией отдёргиваю ладонь, но не прекращаю попыток отыскать на дне его глаз то, что видела когда-то.
То, что принадлежало лишь мне. Мне одной…
– Мир не крутится вокруг тебя. Ты этого ещё не поняла? – осведомляется он сухо.
А потом, видимо, решает выстрелить контрольным в голову.
– Иди, – склоняется чуть ближе, позволяя почувствовать его тепло и уловить носом такой знакомый, до одури волнующий запах. – Своим поведением, Мелроуз, ты меня компрометируешь. А я не хочу, чтобы моя будущая жена расстраивалась...
Кажется, эту его фразу слышу не только я.
Рид точно слышит. Да и парни как-то подозрительно притихли.
Но для меня сейчас это не имеет никакого значения.
Накануне ведь много чего шло наперекосяк... Я обожглась плойкой, случайно ткнула себя в глаз кисточкой от туши, разбила свою любимую кружку и заметила на новом платье невесть откуда взявшуюся затяжку. Даже такси и то не могла долго вызвать! Буквально всё кричало о том, что мне не стоит появляться на свадьбе Кэмерона и Меган. Но нет, я в итоге пошла туда!
Что ж, получай теперь, Роуз, по полной программе…
Эти Его слова, приправленные смертельной дозой яда, продолжают рваным эхом звучать в ушах.
Значит, между ними действительно всё серьёзно? Она нужна Ему не только для здоровья и приятного времяпровождения?
Неожиданно... Честно говоря, я не была готова к такой ошеломляющей новости.
Он всерьёз рассуждал о том, что мы поженимся и будем жить вместе, как самая настоящая семья, а я смотрела на Него, слушала… и чувствовала, что в свои восемнадцать к этому ну никак не готова.
Дура! Что тут сказать. Надо было соглашаться и искать компромисс. Спорт бы я, разумеется, не бросила, но и его, скорее всего, не потеряла бы.
Обрывки того резкого диалога по сей день обитают в моей голове.
«
А я всего лишь навсего хотела донести до него тот факт, что мы слишком молоды для подобных взрослых решений, однако он, как всегда, расценил те слова по-своему.
Я знаю, мой отказ глубоко задел его и обидел.
Устало прикрываю веки. Ещё и та встреча в клубе...
Картер снова подобно неукротимому смерчу ворвался в мои серые будни и перевернул устоявшийся мирок с ног на голову. До сих пор не могу отделаться от ярких воспоминаний, мучающих меня на протяжении двух лет. Это ведь невозможно забыть… В ту ночь нам было так невероятно хорошо! Мы любили друг друга до самого рассвета. Без устали, дико, горячо и необузданно... Везде, где только можно.
Я бессовестно наслаждалась каждым мгновением нашей близости и, не задумываясь, дарила ему то, что он хочет. Всю себя! Без границ и каких-либо запретов... Уж слишком мне нравилось тонуть в счастье и видеть, как Он сходит с ума, безнадёжно теряя голову.
Эта его девушка так неудачно заявила о себе… Может, надо было проигнорировать те сообщения? И напрямую задать Картеру вопросы, которые меня беспокоили.
– Дрожишь? Замёрзла здесь у воды, – раздаётся голос Гая совсем рядом.
Видимо, так он расценил мурашки, бегущие по моим рукам.
Замёрзла, ну да. Скорее наоборот, стало невыносимо жарко, стоило мне только подумать о своём ненаглядном бывшем.
– Не нужно, – хмуро отзываюсь я, в то время как блондин накидывает мне на плечи свой дорогой пиджак.
Прямо дежавю. Уже был у меня подобный неприятный эпизод в Вашингтоне.
– Заболеть хочешь? Он того не стоит.
– Ты о чём? – стараюсь изобразить недоумение.
– Да уж наверное о ком, – подходит ближе, становится слева от меня и опирается длинными пальцами о поручни.
Никак не комментирую столь «прозрачный» намёк. Всё-таки зря я пошла с ним танцевать. Судя по виду, Гай снова перешёл в атаку.
– Ты как вообще? – поглядывает на меня с неким беспокойством.
– Я – нормально. Почему ты спрашиваешь?
Оказывается, строить из себя недалёкую дурочку не так уж сложно. Особенно когда этого требуют обстоятельства.
– Тебя же расстроил разговор с ним. Я видел, – недовольно отвечает он. – Наблюдал за вами. Внимательно.
– Тебе заняться больше нечем? – чувствую, как неминуемо рдеет лицо.
– Совет от дяди Осмо, хочешь? – интересуется насмешливо.
Напоминает о том, что раньше я была зациклена на нашей разнице в возрасте. Да. В юности мне действительно казалось, что семь (почти восемь) лет – это довольно много.
– Лерой перелистнул страницу, – вдруг ни с того, ни с сего выдаёт парень.
– Гай, ты…
– Он оставил позади главу, посвящённую милой девочке из прошлого, – перебивает и бесстрастно пожимает плечами. – Ты должна принять это, Роуз.
– К чему этот неуместный разговор? – почти не дыша, интересуюсь я.
– Не хочу, чтобы ты, – стискивает мой локоть, – унижалась. Со стороны это выглядит недостойно.
Гай явно пьян и не совсем адекватен в своих действиях. К тому же, он точно застал меня врасплох, и я, ожидаемо, растерялась.
– Недостойно? – смеюсь, вопросительно вскинув бровь.
– Именно! Недостойно… – чеканит по слогам.
– И что ты имеешь ввиду? – прищуриваюсь.
– Болезненно реагируешь на каждую его реплику! Бегаешь за ним хвостом! – морщится, как будто даже сама мысль об этом ему крайне неприятна. – Теперь мне всё понятно.
– Отпусти меня, Гай! Тебя не касаются наши с ним отношения! – резко дёргаюсь, пытаясь освободить руку от захвата.
Но он не позволяет этого сделать. Держит очень крепко и наклоняется ниже.
– Отношения? – выплёвывает брезгливо. – Самой-то не смешно? Тебя давно вычеркнули.
Больно слышать, пусть это и правда…
– Перестань! – снова предпринимаю попытку избавить себя от непрошеной близости.
– Ты не нужна ему! Разве не видишь? Не чувствуешь? – повышает на меня голос. – Не замечаешь, как он откровенно потешается над тобой? При всех!
– Прекрати, – тяжело дыша, мотыляю головой и в эту самую секунду отчаянно желаю внезапно оглохнуть.
Потому что слышать это невыносимо. Словно разбитыми коленями вставать на стеклянную крошку.
– Он трахает другую бабу. А может, и не одну... Статус звезды накладывает отпечаток как никак, – издевательски тянет блондин. – Очнись, дурочка глупенькая! Распрощайся со своей идеализированной первой любовью и имей смелость пойти дальше, как это сделал он!
Прекращаю трепыхаться подобно птичке, пойманной в клетку, и на какое-то мгновение замираю в его руках. Ощущаю опустошение в груди и полнейшую дезориентацию. Ведь Гай Осмо, сам того не подозревая, сейчас озвучил то, что я так старательно закапывала поглубже.
– Ты. Ему. Не нужна, – повторяет, пристально глядя мне в глаза.
– Тебе… какая разница? – сверлю его яростным взором.
Протягивает ладонь и убирает назад разметавшиеся от ветра волосы.
– Будь со мной. Ты же знаешь, что я давно неравнодушен к тебе. С тех самых пор, как ты, юная и непосредственная, впервые переступила порог моего клуба.
– Не надо.
– Меня ещё тогда поразила эта ваша с связь с Лероем. Где ты и где он? Честное слово, небо и земля!
– Хватит! Достаточно, Гай, – вздыхаю я обессилено.
– Ты зациклилась на нём, и это тебя топит. Пора оборвать последнюю ниточку, детка. А ты вместо этого так отчаянно за неё цепляешься! – осуждающе качает головой.
– Психоаналитиком себя возомнил? – кричу я, переставая контролировать гнев, рвущийся наружу.
– Злись, – улыбается шире он. – Тебе больно, но в глубине души ты понимаешь, что я прав.
– А не пойти бы тебе с этой твоей правдой…
– Маленькая, глупенькая Роуз, – повторяет в который раз и его пальцы ложатся на мои щёки.
– Что ты делаешь?! – резко дёргаюсь в сторону.
Он подаётся вперёд, зажимая меня в углу палубы, и целует, мазнув тёплыми губами по лицу. Хотя я всем своим видом отчётливо даю понять, что против.
Пиджак сползает и оказывается на полу.
– Гай! Не надо! Я не хочу! – отталкиваю его, но молодой человек лишь сильнее сжимает мой подбородок и продолжает брать штурмом мои губы.
Нет. Не так… Не так!
Его поцелуй вызывает во мне один сплошной протест. Возмущение, досаду и ничего больше.
Начинаю лупить его, отчаянно сопротивляясь и, в конце концов, возвращаю себе свободу.
– Ты совсем спятил?
Хлёсткая пощёчина звучит в образовавшейся тишине особенно громко.
Отхожу на приличное расстояние и поправляю платье, задравшееся вследствие борьбы.
– Прости, Мелроуз, не удержался, – довольно ухмыляясь, проводит пальцами по щеке. – Давно думал об этом и знаешь, ничуть не жалею.
– Придурок! Не подходи ко мне больше. Не говори со мной. И вообще забудь обо мне! В том числе и про нашу дружбу! – обиженно предупреждаю я.
– Не пыли, это же просто невинный поцелуй.
– Я тебе не какая-нибудь дешёвая девица из клуба, ясно?
Глаза в глаза. В моих – возмущение. А его горят откровенным вызовом.
– Ты опять поняла меня неправильно.
– Проспись, Осмо! – уже уходя, бросаю через плечо.
– А ты хорошенько подумай о моём предложении, – догоняют меня его слова.
Спускаюсь в каюту и, к счастью, не нахожу там Смит. Прислоняюсь спиной к двери и медленно сползаю вниз.
Негодую! Ну какой идиот!
Дрожащей ладонью вытираю рот и выдаю пару крепких непечатных фразочек. Вслух.
– Спать, Роуз. Достаточно с тебя на сегодня.
Заставляю себя подняться и достать из сумки шёлковую пижаму.
Тогда я ещё не подозревала, что весь трэш впереди…
Поспать мне так и не удаётся. Неугомонная Меган на корню пресекает мои попытки отправиться в царство Морфея. Сперва она беспрестанно трезвонит мне на телефон, а потом и вовсе заявляется в каюту. Объявить о том, что устраивает наверху девичьи посиделки.
Приходится тащиться за ней следом. Да и ладно, сна всё равно ни в одном глазу…
Кутаясь в тёплую кофту, наброшенную поверх пижамы, с ногами забираюсь на пластиковый лежак. Слушаю фоном болтовню подруг, а сама принимаюсь прокручивать в голове беседу с дядюшкой Осмо. Никак не могу отойти от его вопиющей выходки. Разозлил до ужаса! Когда протрезвеет, пусть не думает, что ему вот так запросто сойдёт с рук то, что он устроил.
Пригубив вина, тянусь к сигаретам и зажигалке, принадлежащим Смит. Так, праздного любопытства ради.
Джен изумлённо вскидывает бровь, наблюдая за тем, как я вставляю в рот сигарету.
Щёлкаю zippo. Поджигаю, затягиваюсь и тут же начинаю надсадно кашлять. Вот ведь досада! Что не так?
– Ой, не умеешь, не берись, – безнадёжно машет рукой Меган.
– Погоди, – настраиваюсь на повторный заход. – Я хочу.
Смит качает головой, а Сэнди принюхивается к дыму, который я пытаюсь красиво выпустить изо рта.
– Шоколадные? – она скручивает на голове забавную улитку.
– Да, – отзывается Дженнифер.
– Ничего не чувствую, – делюсь впечатлениями я. – Ерунда какая-то. Не понимаю, чем людей привлекает табак.
Многим задавала этот животрепещущий вопрос, но вразумительного ответа так и не получила.
Меган снова хохочет, толкая локтем Смит. Потешаются надо мной, конечно же. Правильная до мозга костей Онил сидит с сигаретой в зубах. Не вяжется с моим образом, не так ли?
– Глубже вдыхай, раскрывай лёгкие. Вооот таааак, – Сэнди с видом знатока показывает мастер-класс.
Я делаю всё в точности так, как она говорит, но опять начинаю безостановочно кашлять. Нет. Не моё совсем. Ни за что больше к сигаретам не притронусь. Весьма сомнительное удовольствие…
– Эй, Онил, как тебе наш сексуальный бармен? – томно интересуется Меган, хитро сощурив глаза.
Насколько понимаю, имеется ввиду Зак Поло.
– Он приятный парень, – мои губы вновь касаются кромки бокала.
– Приятный??? Очень даже ничего такой, между прочим! – фактически обвиняя меня в несправедливости, восклицает Ванесса. – Красивый.
– Не хочу я никого, – встречаюсь взглядом с Джен.
– Ой, вот же заладила! – недовольно цокает языком Меган. – Долго будешь вариться в этой своей пуританской каше?
– Отстань, – довольно грубо отзываюсь я.
Допекли уже, честно! Может, я сама как-нибудь разберусь со своей личной жизнью? А то смотрю каждый второй ею озабочен.
– Онил, присмотрись, серьёзно! – Смит ободряюще мне подмигивает. – С тех пор, как Лерой стал твоим бывшим, парни активизировались ни на шутку.
– Ну точно, потому что не переживают больше на тему того, что он захочет переломать им кости! – запоздало доходит до разомлевшей от алкоголя воспитательницы.
– А толку? – новоявленная жена разводит руками. – Вон даже Гая, не последнего человека в городе, и то отшила.
– Сохнет по своему Лерою до сих пор, вот и вся причина, – деловито умничает Ванесса, разглядывая свой идеальный маникюр.
– Ничего я не сохну! – широко распахивая глаза, пищу я.
— Мокнешь? – заливисто хохочет она.
Неслыханная дерзость!
Хватаю пачку бумажных салфеток и швыряю ей их в лицо.
– Устроили сегодня оба представление! – принимается отчитывать меня Меган. – Цепляете друг друга, как дети, ей богу!
– Он первый начал, – оправдываюсь я. – Вам не кажется, что Лерой ведёт себя безобразно?
Мне было бы интересно послушать мнение со стороны.
– Сама виновата, – прилетает от Дженнифер.
Закатываю глаза. Опять двадцать пять. Беру свои слова обратно.
– Чего ты хотела? Сама с ним рассталась, если забыла, – любезно напоминает она. – Или я не права?
– Пожалуйста, не начинай, Дженнифер! – вздёргиваю подбородок и стреляю в неё красноречивым взглядом.
– Да брось! Не надо опять прикрываться мамой, соревнованиями и чем-то ещё, – порядком захмелевшая Смит, очевидно, переходит в наступление. – Картер хотел взять тебя с собой в Лос-Анджелес, сам был готов остаться во Флориде ради тебя. Замуж звал. Онил, замуж!
Мои глаза моментально увлажняются. Будто я без неё не знаю... Только ведь час назад рефлексировала на эту тему.
– Мама заболела, чемпионат был на носу, – оправдываюсь, сникая всё больше.
– Господи боже! И где этот твой чемпионат? – возводит глаза к небу.
Усмехаюсь и поражённо качаю головой. Странная. Сама ведь поддерживала меня в тот сложный период.
– Извини, – произносит, спохватившись. – Просто мне жаль, что ты так и не научилась делать то, что хочется!
– Это не так! – сдуваю тяжёлый локон, упавший на лоб.
– Да ну? А я так не думаю! Мамы не стало три года назад, Роуз. Три года! – демонстрирует для наглядности три пальца. – Из спорта ты ушла два года назад. Нехитрая математика, верно? Если любила, почему не вернула его?
В груди горит невыносимо, а веки жжёт от подступивших слёз.
– Может, пора вылезти из этого своего панциря? А не сидеть и ждать, что он снова будет за тебя бороться! Потому что всё! Пойми ты, не будет!
Взгляд, метающий стрелы. Про тон, которым всё это было сказано, вообще молчу.
– Что на тебя нашло, Смит? – даже Ванесса и та растерялась.
– Да потому что достала! – злится Дженнифер. – Этот парень всю дорогу ставил её во главу угла, а она ни черта не ценила.
Вскакиваю, ощущая как внутри разгорается самый настоящий пожар.
– Занято твоё место! Или прими это и перестань страдать, или...
Холодный ветер хлещет волосами по лицу и вынуждает дрожать от холода. Обнимаю себя и прищуриваюсь.
– Трясёшься, как заяц! – замечая моё пограничное состояние, насмешливо выдаёт она.
– Смит, притормози, – пытается вмешаться Меган, явно шокированная её поведением.
– Ты такая... такая…
Даже эпитета подходящего не могу подобрать. Пляшет на костях и хоть бы что ей!
– Вот даже сейчас чего ты блеешь, как овечка? Залупи мне хорошую пощёчину, Онил! – советует участливо. – Куда опять пропала та девчонка, которая каталась по полу с Брендой Адамс?
Судорожно втягиваю носом воздух и сжимаю ладони в кулаки.
– Говорю же! Ты так и не научилась делать то, что хочется, – разочарованно вздыхает Дженнифер.
– Ты не права! – перехожу на крик.
– Докажи, – невозмутимо вскидывает бровь. – Вон он здесь, на этом теплоходе, Роуз. Иди и вскрой этот ящик пандоры!
Пухлые губы растягиваются в наглой улыбке. Нарочно провоцирует. Уму непостижимо!
– Пффф. Не надо брать меня на слабо! – рассеянно всплёскиваю руками.
Беспечно пожимает плечами и отворачивается, изображая при этом вселенскую скуку.
Зла не хватает!
Фыркаю и опрокидываю в себя чей-то нетронутый стакан виски. Пью до дна, надеясь немного прийти в себя, и морщусь, потому что во рту теперь адово пламя.
Хватаю кофту, упавшую с плеча, и под вызывающе громкий смех «лучшей подруги» спешно покидаю опостылевшую компанию.
— Ты сбрендила, Смит? – доносится до меня взволнованный голос Меган. – Подстрекаешь её на что? Он с девушкой приехал, ты не забыла?
– Ой... Онил полезна вот такая эмоциональная встряска, – бездушно откликается та. – Честно, будто в анабиоз впала, сколько можно?
Спустившись на несколько ступеней, останавливаюсь и прислушиваюсь к их разговору. Если уж и разочаровываться в людях, то по полной.
– А если она пошла к нему? – беспокоится порядком напуганная Сэнди.
– Не-а. Смелости не хватит, – продолжает глумиться надо мной Джен.
– ПОШЛА ТЫ, СМИТ! – выдавая себя, ору я гневно.
Кудрявая в ответ хохочет, и я с трудом сдерживаю в себе отчаянный порыв вернуться и выкинуть её за борт.
– Давайте выпьем за то, чтобы Онил, наконец, самостоятельно решила: точка там или всё же многоточие, – озвучивает она тост.
Нет ну как так можно!
Заведённая до предела возвращаюсь в свою каюту. Хлопаю дверью, обессиленно опускаюсь на кровать и роняю лицо в ладони.
Острые фразы-ножи Гая и Джен зудят в голове. Жалят подобно рою ос. Безжалостно и больно.
Бросаю нерешительный взгляд в сторону зеркала. Оттуда на меня смотрит растерянная и в край забитая девчонка.
Та Онил, к которой все привыкли.
Та Онил, которую я ненавижу.
Слабая, нерешительная и безвольная мямля.
Беспомощный, затравленный взгляд. Мокрое от слёз лицо.
НЕНАВИЖУ себя за это!
– Докажи? – задыхаясь от жгучей обиды, резко вскакиваю с постели и подхожу к зеркальной поверхности почти вплотную.
Оцениваю своё отражение в течение минуты, а затем задираю вверх подбородок и откидываю волосы назад.
– Я докажу, – шмыгаю носом и стираю влагу с щёк тыльной стороной ладони. – Себе докажу. На остальных плевать…
Не единожды повторяю про себя эти слова прежде, чем самовольно отправится в клетку к тигру на растерзание. Ведь ничего хорошего точно не жди…
Поправляю шёлковую пижаму взмокшими от волнения ладонями. Может, надо было переодеться?
Тонкая ткань совершенно не оставляет простора для фантазии. Маечка подчёркивает заметно округлившуюся грудь, а короткие шорты демонстрируют ноги, которыми он извечно восхищался.
Осанка королевы и вперёд…
Вот что виски животворящий с людьми делает. Становится невообразимо легко внутри, и ты начинаешь дико любить себя! Всю такую неидеальную и несоответствующую стандартам.
Распрямляю плечи и направляюсь в сторону каюты голубков, повторяя про себя заученный монолог.
Поднимаю ладонь и сжимаю пальцы в кулак.
Но в воспалённом мозгу тут же всплывает фраза одной сучки.
– Пошла ты!
Стискиваю челюсти до скрипа, делаю глубокий вдох-выдох и на секунду зажмуриваюсь.
Барабаню кулачком по двери и с замиранием сердца жду, когда мне откроют.
Вторая версия мне не нравится ещё больше, и я настойчиво стучу громче.
Щелчок. Дверь открывается, и являет миру недовольное лицо Картера Лероя.
– Онил? – вскинув бровь, изрекает он мрачно.
Видимо, ожидал увидеть на пороге кого угодно, но только не меня.
– Выходи давай, есть разговор! – командую я смело.
Мой голос звучит как никогда твёрдо, и это его озадачивает.
– Дверь перепутала по пьяни? – меняется в лице и тут же начинает злиться.
– Нет, не перепутала. Мне нужен именно ты! – храбро заявляю я, всерьёз возомнив себя бессмертной.
– Да что ты! – усмехнувшись, выплёвывает ядовито.
Н-да. Очень недвусмысленно прозвучали мои слова.
– Лерой…
– Я занят, – перебивает, явно не желая меня слушать.
– Я не отниму много твоего драгоценного времени, – обещаю язвительно.
– Ты права, моё время стоит дорого, – выдаёт на полном серьёзе.
– Через твоего секретаря записаться? – повышаю голос и чувствую, как внутри кипит обида. – Говорю же, разговор есть!
Закатывает глаза и… захлопывает дверь прямо перед моим носом.
В шоке гипнотизирую гладкую белоснежную поверхность и не верю в то, что он действительно это сделал. Однако пожалеть себя и поразмышлять на тему того, какая Лерой скотина, я не успеваю. Дверь каюты снова распахивается, и он молча проходит мимо.
А вот теперь мне не по себе и до жути страшно. Смотрю на его удаляющуюся спину и чувствую, как предательски начинают трястись коленки.
Но отступать уже, разумеется, поздно.
Картер останавливается неподалёку от тёмного лестничного проёма, ведущего наверх, и достаёт из кармана зажигалку.
Он по пояс раздет, и я невольно засматриваюсь на развитое спортивное тело, так красиво подсвеченное боковыми фонарями.
Пока шагаю к нему, едва переставляя непослушные ноги, отчаянно пытаюсь взять себя в руки. И куда, спрашивается, только делся мой боевой настрой?
– Чего тебе? – интересуется неприветливо, когда я встаю рядом.
Грубить обязательно?
Молчу, собираясь с мыслями. Прокручиваю в голове заранее приготовленную речь, и наконец решаюсь начать этот непростой, но такой, без сомнения, важный разговор.
– Мы с тобой – взрослые люди, – сжимаю пальцами поручни. – Я думаю, нам стоит научиться терпеть друг друга, забыть старые обиды и…
– Обиды? – и снова перебивает, поворачиваясь ко мне в анфас.
– Да.
– Нет никаких обид, – спорит он. – Не знаю, о чём ты.
Самоуверенный холодный взгляд и раскрепощённая поза свидетельствуют о том, что его совсем не волнует моё присутствие. Нисколечко…
Отворачиваюсь и всматриваюсь в темноту.
– То есть ты считаешь, что нормально ко мне относишься? – спрашиваю дрогнувшим голосом.
– Отношусь? К тебе? – уточняет зачем-то.
В груди под рёбрами надрывно ноет, а кожа под его выразительным взглядом пылает так, будто обгорела на солнце.
– Столько лет прошло… – вымученно выдыхаю я, по-прежнему не решаясь посмотреть на него. – Я знаю, ты злишься на меня, но…
– Я злюсь?
Его резкий, недобрый смех царапает слух.
– Давай так, Онил. Я тебе один раз скажу. Откровенно. Чтобы ты не выдумывала то, чего нет…
– Говори, – киваю и вынужденно поворачиваю голову в его сторону.
Картер молчит какое-то время. Бесстрастно наблюдает за тем, как я непроизвольно съёживаюсь от внезапного порыва пронизывающего ветра.
– Меня не трогает наше с тобой прошлое, если ты об этом, – хладнокровно обрушивает на меня правду он.
Жестокие слова оседают в душе чёрным пеплом, но я приказываю себе не думать об этом. Не сейчас.
– Отлично. В таком случае, можем мы общаться нормально?
– Нет, не можем, – звучит циничное в ответ.
– И что это значит? – возмущённо вскидываю подбородок.
– Это означает, что общаться с тобой я не намерен.
Кровь стынет в жилах. Его враждебность настолько осязаема!
– У нас с тобой общие друзья, Картер! Мы не чужие люди. Нравится тебе это или нет! – прерывает давящую тишину мой яростный шёпот.
Хмыкает, и лицо его при этом не выражает ни единой эмоции.
От нахлынувшей на меня безысходности хочется громко закричать.
– Мы не чужие… – повторяю я тихо.
Но это больше похоже на самовнушение.
Картер травит меня тяжёлым взглядом и в какой-то момент едва заметно отрицательно качает головой.
– Чужие, Мелроуз. Давно чужие…
Будто кислоту пустили по венам.
Что угодно, но только не это! Не это холодное равнодушие!
В горле битое стекло, на языке едкая горечь, и мне приходится приложить немало усилий для того, чтобы продолжить.
– Ты только и делаешь, что цепляешь меня. Я хочу знать почему.
Удивительно, но мои глаза сухи. Даже странно, что я до сих пор так стойко держусь.
– Тебе показалось, – тушит окурок в пепельнице и прячет руки в карманы спортивных шорт.
– Показалось…
Грустная улыбка – это единственное, что я могу выдать в ответ.
– Всё? Или что‑то ещё? – намекает на то, что устал от этого диалога.
– Торопишься?
– Даже не представляешь как… – склоняет голову чуть влево.
– Ты стал таким надменным и заносчивым. Противно! – уже даже не пытаюсь себя контролировать.
– Иди проспись. От тебя разит алкоголем. Вот что противно, Онил, – пренебрежительно бросает он.
Не могу сказать, что конкретно меня добило: его деланное спокойствие или взгляд, выражающий откровенное разочарование и осуждение. Но уже в следующую секунду моему терпению и выдержке приходит конец.
Бросаюсь на Картера, и что есть мочи бью его. Зло. Остервенело… Наношу удары по лицу, корпусу, плечам. Дерусь в одностороннем порядке. Потому что он до какого-то момента снисходительно позволяет всё это, практически не защищаясь.
Совсем выбившись из сил, останавливаюсь. Волосы растрепались, в глазах застыли жгучие слёзы, а внутри… внутри медленно умирает израненная душа...
– Рехнулась? – дёрнув за предплечье, толкает меня к стене.
Разозлился. Задышал чаще. И глаза опасно сверкают, полыхая яростью.
Окончательно слетев с катушек, протягиваю руку и опускаю подрагивающие пальцы на его шею. Уловив смятение в карих глазах, не медля подаюсь вперёд, притягивая его к себе.
Рваный выдох – и я касаюсь своими губами его…
Целую. Смело, страстно, исступлённо и вызывающе горячо.
Провокационно прижимаюсь к нему всем телом, отчаянно желая стать ближе. Желая почувствовать, что, как и прежде, не безразлична…
Стискивает мою руку до боли, но на поцелуй не отвечает. И это, увы, красноречивее любых слов.
Рушатся иллюзии.
Рассыпаются в пыль.
Оставляя в груди лишь сквозную дыру.
В висках стучит. Голова кружится, всё плывёт.
Отстраняюсь и, смутившись собственного позора, опускаю глаза в пол.
– Какого дьявола ты творишь, Онил? – осведомляется ледяным тоном, дёрнув за руку к себе.
– Хотела проверить, – отзываюсь я тихо.
Стыд: острый, мучительный, нестерпимый, заставляет щёки буквально гореть огнём.
– Проверила? – уточняет гневно, обжигая кожу горячим дыханием. – Иди давай отсюда!
Резко отпускает запястье, и я сразу же спешу последовать его совету, так и не взглянув больше ему в глаза.
– Онил, – зовёт сердито.
Беззвучно глотая водопадом хлынувшие слёзы, закусываю губу.
Не оборачиваюсь. Замираю и жду, когда он вонзит клинок мне в спину.
– В следующий раз, когда будешь не в себе, сделай одолжение, не беспокой меня.
Киваю и, болезненно поморщившись, бегу, не разбирая дороги.
Ступеньки. Коридор. Тёмное небо и яркая луна над головой. Я на верхней палубе, но где конкретно, понять не могу. Вокруг ни души. Похоже, время уже позднее...
Меня трясёт, а растерзанное в клочья сердце почему-то всё ещё гулко колотиться в груди.
Сажусь на пол, забиваясь в угол, и только там позволяю эмоциям найти выход.
– Роуз.
Будучи во власти истерики, не сразу слышу того, кто ко мне обращается.
– Эй, Онил, что такое? Что с тобой?
Убираю ладони от зарёванного лица и некрасиво шмыгаю носом.
– Цветочек, ты чего?
Фокусирую взгляд на человеке, присевшем подле меня.
Ричи.
– Ты меня пугаешь, Роуз. Кто посмел тебя обидеть? – тревога в его голосе кажется такой искренней.
– Он… – только и получается сказать на выдохе.
Всклокоченный Исайя хмурится ещё больше, но с первого раза понимает, о ком я говорю.
– Давай-ка ты встанешь. Вооот так… – поднимает меня с пола и помогает дойти до пластмассового лежака. – Садись. Ты чего раздетая? С ума сошла?
– Плевать на холод, Исайя… – шепчу я безучастно.
– И ничего не плевать. Сейчас, погоди.
Парень возвращается уже через минуту. Походкой по диагонали и с тёплым пледом в руках.
– Укроем тебя как следует.
Укутывает меня одеялом как маленькую и присаживается рядышком.
– Ну что там у вас приключилось? – убирает чёлку со лба и внимательно всматривается в моё лицо.
– Он любит её, Ричи? Любит, да? – почти кричу. Хрипло, на разрыв.
– Роуз, – в его глазах читается жалость и сожаление.
– Любит, значит…
– Я не знаю. Наверное, – растерянно произносит блондин.
Снова накрывает. Слёзы катятся и катятся по щекам, а боль внутри меня настолько убийственна, что я хочу умереть.
Утонуть. Не слышать. Не видеть. Его… Её… Их всех!
– Не надо, не плачь, – Исайя и так, и эдак пытается меня успокоить. – Перестань, Роуз, пожалуйста. Прошу тебя.
Но я рыдаю лишь сильнее. Цепляюсь за его мятую рубашку и доверчиво прижимаюсь к плечу.
– Всё, всё, тише, – целует висок и поглаживает меня по спине.
– Разве мог он так легко забыть меня? Разве мог совсем остыть? Он такой… чужой… и холодный, – бессвязно бормочу я. – Какая-то… индифферентная… глыба льда.
– Роуз.
– Что мне делать? Что делать, Исайя? – робко заглядываю в его глаза.
– Зай…
– Мне так плохо. Хочу, чтобы и ему было плохо! – почти кричу.
Ричи тяжело вздыхает и почёсывает светлую макушку.
– Выпей.
– Нееет! – отмахиваюсь я, вспоминая колкие слова Лероя, сказанные по этому поводу.
– Тогда я сам.
Опрокидывает в себя порцию алкоголя и с грохотом опускает стакан на столик.
– Ты расскажешь о том, что между вами произошло?
– Он сделал мне больно, – отвечаю я уклончиво.
– И ты…
– Хочу проучить его.
Исайя задумчиво проводит пальцем по губам и хитро прищуривается.
– А ты готова к этому, Роуз? Сможешь показать им, что у тебя есть шипы?
– Твоя девчонка думает, что я на это неспособна, – горько усмехаюсь я.
– Онил, – заботливо берёт меня за руку. – Давай так. Я помогу тебе, а ты… поможешь мне.
ЭМБЕР
На протяжении двухдневного свадебного круиза меня не покидает странное чувство. Будто всем вокруг известно то, чего не знаю я...
Разумеется, сразу стало понятно, что связано это с девушкой по имени Мелроуз Онил. Друзья Лероя не спешат делиться подробностями, однако тут и экстрасенсом быть не нужно. Некоторые вещи очень бросаются в глаза…
Во-первых, Картер постоянно цепляет эту девчонку. Его голос то и дело сочится сарказмом. Он откровенно дерзит, а порой даже грубит.
Во-вторых, я не могу не заметить его собственную реакцию на её ответы. Картер хоть и остаётся пугающе спокойным внешне, но что-то подсказывает, внутри бушует самый настоящий ураган. Честное слово, он таким тяжёлым взглядом на неё смотрит! Даже мне как-то не по себе…
Гадать нет смысла. Чуть позже удаётся выяснить, что эти двое не просто в песочнице играли по-соседски. Они встречались, и похоже… без драмы там не обошлось.
Что ж, ожидаемо. Только вот не пойму, почему Лерой даже не предупредил меня о том, что на теплоходе будет его бывшая. Весьма эффектная, кстати, девушка. Фигуристая блондинка. Зелёные глазища, длинные волосы. Эдакая милая кукла с налётом нежности и невинности. До меня ей, конечно, далеко (хотя чем-то мы похожи), но и отрицать очевидное не стоит. Она вполне себе ничего так…
Заявилась вчера к нам в каюту на ночь глядя! К сожалению, я не имела возможности услышать их беседу целиком, но конец точно не огорчил. Слова Картера меня очень порадовали… Это его «иди отсюда» и «не беспокой меня больше» – прямо бальзам на душу.
Можно было бы расслабиться, но есть кое-что ещё... То, что напрягает меня куда больше их пикировок. Однако пока не выясню всё «от и до», серьёзно переживать по поводу мнимой соперницы не стану. Надо наслаждаться круизом. Зря я, что ли, выбралась в эту богом забытую, милую дыру под названием Блу Бэй?
– Эмбер, вы с Картером живёте вместе? – отвлекает меня своим вопросом невеста.
– Нет, – отзываюсь я неохотно. А после естественно добавляю, – но планируем это сделать в ближайшее время.
Я не лгу, мы это обсуждали, но пока Лерой тормозит. (А я тем временем всё чаще забываю свои вещи в его холостяцком лофте).
– На вас со стороны посмотришь, такой штиль и спокойствие, – подмигивая мне, подаёт голос кудрявая.
Кажется, её зовут Дженнифер Смит. Она только что поднялась на палубу со своим блондином, но взгляд её то и дело уплывает куда-то в сторону. Пока не могу понять на кого конкретно она смотрит, ведь парни сидят и выпивают довольно большой компанией.
– Да, у нас всё хорошо, – хвастливо улыбаюсь в ответ.
– Гармония – это прекрасно, – кивает она, соглашаясь. – А в случае с Картером звучит особенно невероятно.
– Какое изысканное кольцо! – ненавязчиво меняю тему.
Опускаю взгляд на дорогое украшение, красующееся на её пальце. В баснословной стоимости ювелирного изделия я нисколько не сомневаюсь.
– Фамильный перстень Ричи, – поясняет серая мышь, сидящая слева от неё.
Не запомнила её имени. Только один забавный факт. Она работает воспитательницей. Воспитательницей! Боже мой, кто в здравом уме пойдёт работать с маленькими детьми? Одно дело твой малыш, и совсем другое – десяток чужих. Кричащих, плачущих и ноющих. Жуть.
– У нас впереди ещё одна свадьба? Ведь ты сказала «да», – сканирую Дженнифер внимательным взглядом.
– Да. Но не скоро, – недовольно поджимает губы и, задумавшись, склоняет голову влево.
Или у меня чересчур богатая фантазия, или она совершенно не рада грядущему событию.
– Мне нравится твой загар, – пищит мышь.
– Спасибо…
– Сэнди, – любезно подсказывает своё имя.
– Спасибо, Сэнди. Так неудобно, столько новой информации, – строю виноватую мину.
– Ой да ладно, я понимаю! – беззаботно отмахивается девушка.
– Возвращаясь к твоему комплименту, Сэнди, недавно я отдыхала на Мальдивах, так что загар – приятное дополнение к релаксу.
– Мальдивы. Как романтииично! – тянет она, мечтательно улыбаясь. – А фотки есть?
– Можешь в инсте посмотреть, – диктую ей данные своего аккаунта.
– Говорят, там строгий запрет на выпивку? – Меган осторожно снимает с волос фату.
Давно пора. Я бы на её месте и платье сменила.
– Это миф. Только местным запрещено употреблять алкоголь. А вот туристам можно всё… Покупай, что пожелаешь.
– Так и знала!
– Невероятные снимки, Эмбер. Такие красочные! Смотри, Джен, – Сэнди толкает кучерявую локтем.
– Чё вы там делаете? – тощая блондинка Ванесса снова присоединяется к нашему столу.
– Гляди, Вэнс, Картер и Эмбер были на Мальдивах. Красота, правда? – Сэнди показывает ей фотки.
Хвалится так, будто это она только что вернулась оттуда.
– А Лерой где? – Ванесса наклоняется ближе к экрану. – Не вижу его хмурого фэйса ни на одном снимке.
– Я летала туда с подругами, – отвечаю, скрипя зубами.
– Ого! И Картер преспокойненько тебя отпустил? – восклицает Меган, типа незаметно переглядываясь с кучерявой.
– А что такого? – отпиваю немного вина, чтобы скрыть своё недовольство и быстренько проглотить зудящую обиду, внезапно напомнившую о себе
– Как-то на него это не похоже, – прищуривается Дженнифер.
– У Картера было много работы, – сохраняя полнейшую невозмутимость, поясняю я. – К тому же, мы доверяем друг другу. Если вы понимаете, о чём я.
Кивают и мило улыбаются.
Серпентарий...
– А его одного куда-нибудь отпустишь? – хихикает изрядно подвыпившая Ванесса.
Вот уж кому пора закрыть рот.
– Картер никуда от меня не рвётся. Но да, отпущу без проблем, если того потребуют обстоятельства, – самоуверенно лгу, не моргнув и глазом.
– Святая, ему с тобой очень повезло, – вполне искренне восхищается воспитательница.
– Характер у Лероя очень тяжёлый, – Дженнифер качает головой. – Отрадно, что у вас всё настолько гладко.
И почему мне без конца чудится ирония в её голосе?
– Ох, Эмбер, будь осторожна с этим вашим доверием, – советует тощая Вэнс и бросает красноречивый взгляд в сторону парней.
Поворачиваю голову и замечаю, что около их стола трётся Мелроуз Онил. Вызывающе короткое платье, внушительное декольте... Девушка определённо максимально старательно выбирала наряд. У того блондина, с которым она зажималась накануне, аж слюни потекли.
Перевожу взгляд на своего парня и внимательно наблюдаю за его реакцией. Сидит, уткнувшись в свой смартфон. Но ровно до тех пор, пока Мелроуз не уходит на танцпол с его другом Ридом.
– Какого чёрта она вытворяет?! – громко возмущается Дженнифер, выдавая себя с поличным.
– Не знаю, – произносит ошарашенная Меган.
– Я думала она с тем блондином, – чисто на автомате присоединяюсь к их разговору.
– С Гаем? – фыркает Вэнс. – Неее. Она его постоянно отшивает. У дяди Осмо нет ни единого шанса.
– Вчера нам с Картером так не показалось, – спорю, разглядывая танцующую парочку.
– В смысле вам с Картером так не показалось?
Отвлекаюсь на пару секунд. Невеста вопросительно выгибает бровь.
– Эти двое целовались ночью на корме, – беззастенчиво сливаю их подружку.
– Не верю, – на лице Дженнифер отражается недоумение вперемежку с удивлением.
– Мы заметили их, когда возвращались в каюту.
– Вот вам и тихушница Онил! – хохочет Ванесса. – Гай, Зак, теперь и на Брукса нацелилась.
– Пусть только попробует, – шипит Смит, пуская в неё невербальные стрелы ненависти.
Мелроуз тем временем отчаянно флиртует, сокращая расстояние между собой и партнёром. Широко улыбается, что-то ему говорит, а затем замирает в нескольких сантиметрах от его лица.
– Она свободна, так что имеет право, – оправдывающе пищит мышь, и от меня не укрывается тот факт, что Дженнифер от такой заявочки аж перекосило.
– Это её брат, – поспешно поясняет мне Меган.
– Он. Мне. Не. Брат! – ерепенится та.
Н-да… Даже вдаваться в подробности всего этого не хочу. Меня интересует исключительно мой парень, который, к слову, тоже не спускает глаз с танцпола.
Молодые люди, сидящие с ним за одним столом, то и дело поглядывают на него с опаской. Словно чего-то ждут.
– Мать вашу, она его чуть не поцеловала! – потрясённо и зло верещит Ванесса.
– Стерва, – гневным шёпотом любовно песочит подружку Смит.
– Что хотели, то и получили, – тихо откликается воспитательница.
Песня заканчивается. Мелроуз целует лучшего друга Картера в щёку и уходит.
Парень возвращается к столу. И тут происходит то, что мне совершенно не нравится. Лерой резко поднимается со своего места и, проигнорировав идущего навстречу Рида, направляется вслед за своей бывшей.
Внутренности будто кипятком обжигает. Зачем он это делает?
Рид, после недолгих раздумий отправляется за ними. Туда же спешит разгневанная Дженнифер, к которой присоединяется её жених.
А у нас за столиком такая тишина, что и музыкантов будто не слышно. Кожей чувствую, как на меня пялятся все присутствующие, но с достоинством выдерживаю и это. Ем, пью...
Выжидаю несколько долгих, мучительных минут, но в итоге всё-таки сдаюсь. Встаю. Забираю свой телефон и покидаю подружек Онил. Дар речи они, кстати, так и не обрели.
Останавливаюсь неподалёку, пробираться в самую гущу не спешу. Там и без меня такая толпа любопытных образовалась! В особенности после того, как кто-то брякнул о том, что Лерой и Брукс дерутся…
Не знаю, сколько по времени вот так стою, анализируя и размышляя о ситуации… Настроение стремительно портится и уходит в минус. Поведение Картера меня озадачивает. Это ну ни в какие ворота…
Бойкая Смит и бледная, перепуганная насмерть Меган, спешно разгоняют зевак. Дженнифер разговаривает с кем-то на повышенных тонах, после чего шум и гам постепенно стихают.
Шепчущиеся гости разбредаются по судну, и праздник продолжается… Хотя мне, положа руку на сердце, уже тошнит от этой свадьбы.
В какой-то момент замечаю Картера. Руки в карманах, сигарета в зубах. Мрачный взгляд, порванная рубашка.
Подходит ко мне, становится рядом и опирается на перила.
– Выяснили, что хотели? – наигранно равнодушно осведомляюсь я, едва сдерживая кипящие внутри эмоции.
Молчит… Глубоко затягивается и медленно выпускает дым, глядя на мерцающие огни Сан-Диего.
Вена на шее вздулась, челюсти плотно сжаты. Да его буквально трясёт от злости! Он напряжён и взвинчен, даже несмотря на то, что выпустил пар.
– Картер…
Поворачивает голову, и я вижу его глаза.
Лучше бы не видела, честно.
– Спрашивай, что хотела, – его взгляд становится мягче, когда наконец фокусируется на мне.
– Хочу узнать, когда мы уезжаем, – отзываюсь я холодно.
– Катер прибудет через пару часов, – отвечает он после паузы, явно ожидая от меня совсем иных вопросов.
– Эмбер…
Кажется, собирается что-то сказать, но этого так и не происходит.
– Я пойду собирать вещи, а тебе не мешало бы сменить рубашку. Ни к чему вот так появляться на людях, – выдаю механическим голосом и отворачиваюсь.
Не могу на него смотреть. Сразу думаю о девчонке, ставшей причиной конфликта.
– Тебя сейчас только это заботит? – интересуется он, зло усмехаясь.
– Да, – киваю я. – Только это...
– Отлично.
– Ещё бы! Ведь ты по-прежнему не готов что-либо объяснять, верно? – от колкого комментария сдержаться не удаётся.
– Поверь. Нечего объяснять, – угрюмо изрекает он, и я киваю, выдавливая из себя подобие фальшивой улыбки.
До нас доносится звук чьих-то шагов.
О! Легка на помине! Зарёванная Мелроуз Онил проходит мимо. В компании всё того же Рида Брукса, в знак поддержки сжимающего её ладонь.
Демонстративно разворачиваюсь к океану.
Тревожные мысли снова лезут в голову, но я очень вовремя беру себя в руки.
РОУЗ
Оставшись наедине с собой, осознаю всю истинную глупость нашей с Исайей затеи...
Но уж слишком сильно хотелось подёргать тигра за усы!
Подёргала.
Очень кстати вспоминаются слова Рида. Эти пару дней я и правда веду себя так, будто я – это и не я вовсе.
Вот взять хотя бы последние сутки… Пустилась во все тяжкие. Кажется, это называется именно так. Иначе как ещё объяснить моё неадекватное поведение?
Фыркаю. Тоже мне флиртунья-искусительница!
Горячие парни. Улыбки, приятное, ничего не значащее общение и хорошее настроение. Так начиналось моё солнечное утро. А потом понеслось... Тучи разом сгустились, ведь на палубу поднялся Картер Лерой. И разумеется явился он туда не один, а с этой своей идеальной Эмбер.
Честно, я пыталась следовать совету Ричи (быть невозмутимой и игнорировать эту парочку по полной). Что ж… Выходило у меня не очень. Я изо всех сил старалась поддерживать с ребятами беседу, но взгляд мой то и дело возвращался к этим двоим. У меня даже появилось предположение о том, что я склонна к мазохизму. Потому что смотреть на них было дико больно, однако вопреки здравому смыслу, я продолжала это делать.
Цеплялась за каждую мелочь. Искала некие знаки, которые подсказали бы мне, на чём строятся их отношения.
В какой-то момент ситуация вышла из-под контроля. Я начала громче смеяться, нарочно привлекать всеобщее внимание и фальшиво улыбаться во весь рот.
Но всё это было нервное и напускное. Ведь там, под рёбрами, одна за другой взрывались петарды...
Вот она потянулась к нему. Нежно потёрлась о скулу.
Обняла широкие плечи и пробежалась пальчиками по мощной спине.
Повисла на его шее, а затем погладила затылок.
Коротко поцеловала в губы. И, разумеется, её он не оттолкнул.
Никогда не думала, что мне будет настолько невыносимо видеть Картера с кем-то другим.
Меня словно щёлочью изнутри травили. Медленно и методично убивая клетку за клеткой…
Достаточно терзать себя, Роуз. Ты же в долгу не осталась? Отыгралась вечером. Подошла к мужскому столику и пригласила Рида потанцевать. Один взгляд Лероя в тот момент чего стоил.
Резкий. Злой. Уничтожающий.
Моё лицо горело, лёгкие не дышали. Не знаю, откуда столько смелости набралась!
И да… своего по итогу добилась.
Картер пошёл за мной.
На глазах у всех. И что самое главное, на глазах у своей драгоценной Забини...
В ту самую минуту когда я на негнущихся ногах брела в сторону кают, что-то внезапно зажглось внутри от этого его импульсивного поступка. Азартом в глазах. Адреналином по венам и дурной окрыляющей эйфорией, охватившей дрожащее тело.
Правда обернувшись на его «стой, Онил», (сопровождающееся отборной нецензурной бранью) я совсем не ожидала увидеть такую пугающую концентрацию злобы в горящих ненавистью глазах.
А разве я обязана перед тобой объясняться?
Всё-то он заметил. С кем я была и что делала.
А в кого превратился ты, Картер? В бездушного робота, живущего по линеечке? Серьезно? Тебе это нравится?
Тут вообще без комментариев. Даже размышлять по этому поводу не хочу.
Я так понимаю, мой интерес к Риду особенно его зацепил, и это стало своеобразной точкой кипения.
Замкнуло. Вылетели к чертям предохранители.
Орал. Тяжело дышал сквозь стиснутые зубы, ожесточённо и яростно лупил кулаками по железному корпусу теплохода. Как с цепи сорвался, клянусь... А мне хоть и было немного страшно, но в душе я ликовала, упиваясь его эмоциями.
Яркими. Живыми. Принадлежащими лишь мне одной…
Знаю, это ненормально и отдаёт каким-то нездоровым бредом. Но я так отчаянно хотела увидеть их. Да, пусть такие. Негативные... Ведь пережить я могла бы многое, но только не его холодное равнодушие. Оно заточенным лезвием резало по сердцу и заставляло изнывать от острого отчаяния и тоски.
– Роуз, – голос Зака Поло возвращает меня в реальность.
А реальность такова: Лерой уехал. И когда я вновь смогу его увидеть – не понятно.
– Извини, я не расслышала твой вопрос, – виновато смотрю на парня, но тот в ответ лишь качает головой.
– Та ещё свадьба выдалась, – вкладывает мне в руки фруктовую тарелку и отходит к перилам.
– Это точно, – тяжело вздыхая, отправляю в рот сочную клубнику.
– Ты как себя чувствуешь?
–Я в порядке, – напрягаюсь, прекрасно понимая, что конкретно он имеет ввиду.
– Не хочешь поговорить об этом? – спрашивает так, будто интересуется погодой на завтра.
– Наверное нет, прости, – мне не удаётся скрыть неловкость и смятение, стремительно окрасившее щёки в красный цвет.
– Ты не подумай, что я в душу лезу…
Он затевает этот разговор не сразу. Сперва молчит, словно раздумывая над чем-то, пока между нами повисает неуютная пауза.
– Настолько очевидно? – я всё же решаюсь на него посмотреть.
– Гости только о вас с Лероем и судачат, – рассеянно признаётся он.
– Ну и пусть. Плевать на них, – апатично пожимаю плечами.
– Хочешь услышать моё мнение? – присаживается на корточки и накрывает мои пальцы своей тёплой ладонью.
Хочу ли…
– Вам бы поговорить спокойно вместо того, чтобы открыто задирать друг друга.
– Поговорить спокойно, – повторяю вслед за ним, и губы помимо воли трогает горькая усмешка.
– Не берусь судить, но вы оба ведёте себя неправильно.
Я отчего-то начинаю раздражаться. Может потому что в его словах есть львиная доля правды, а может, потому что ни с кем не хочу обсуждать щекотливую тему.
– Не помню, кто сказал мне… Прошлое, Роуз, надо либо отпускать, либо возвращать.
Мы смотрим друг другу прямо в глаза. Вот уж не ожидала услышать от него нечто подобное...
– Лгать не буду, мне очень хотелось бы, чтобы ты выбрала первое, – смущённо улыбается он. – Но тут, боюсь, только тебе решать. Надо слушать своё сердце, как бы банально это не звучало.
– Спасибо, что не осуждаешь, – мне хочется подарить ему ответную улыбку, и я это делаю.
– Как насчёт того, чтобы прогуляться в следующие выходные? – вдруг предлагает он. – Можем покататься на водных мотоциклах. А хочешь в кино сходим? Или поиграем в волейбол.
Зак – такой искренний и добрый, что язык не поворачивается вот так сразу ответить отказом.
Почему-то в памяти всплывают те старые-добрые деньки, которые мы проводили с друзьями. Я, Дженнифер, Исайя, Кэм. Меган, Рид и Картер… С особой теплотой в душе вспоминаю, как мы веселились на пляже, всей толпой заседали в «Сплэше», собирались в шикарном особняке Исайи или в загородном доме Рида.
И в волейбол мы тоже играли… А теперь, бессовестно играем на чувствах друг друга...
На сердце становится горестно и тяжело...
Во что превратилась наша дружба? Чистая, искренняя, настоящая… Почему мы так отдалились? Стали будто чужими людьми... Как такое вообще могло произойти с нами?
– Эй, – Зак обеспокоено всматривается в моё лицо. – Если не хочешь, я настаивать не стану. Твои слёзы меня слегка озадачивают.
– Да просто вспомнила кое-что, – шмыгаю носом и вытираю щёки.
Пожалуй, от нашей дружбы с ребятами осталась лишь красивая фотография. Она до сих пор висит у меня в комнате на стене. Как болезненное напоминание о том, что всё это… когда-то было.
Как жаль, что нельзя вернуть то прекрасное время!
Только сейчас спустя годы понимаю, какой счастливой была в свои восемнадцать...
КАРТЕР
Эмбер явно держит паузу. Не звонит, не пишет, не приезжает на площадку. Оно и понятно, обиделась… Хоть и не стала устраивать скандал.
Мы с ней не виделись уже несколько дней... Сперва меня поглотили заботы, связанные с лечением Хью, а потом я был вынужден снова погрузиться в работу. Так уж вышло, что выгодные предложения и контракты от разного рода рекламных компаний стали сыпаться на мою голову подобно дождю.
Нравится ли мне всё это? Скорее нет, чем да. Вся эта канитель отвлекает от тренировок и неимоверно бесит. Как и тот факт, что меня стали узнавать. На мероприятиях, которые я терпеть не могу, и даже на улице.
Пожалуй, единственный и самый весомый плюс от всего этого – деньги. Большие деньги… Я стал зарабатывать столько, сколько мне и не снилось. Покупать то, на что раньше и не засматривался. Тратить и не переживать о том, что цена окажется слишком высока… Ведь в последнее время суммы на моих счетах растут настолько стремительно, что даже как-то не по себе...
Но радуют меня вовсе не цифры. Радует то, что я могу делать нечто полезное, ведь всегда рядом есть тот, кто гораздо сильнее нуждается в том, что ты имеешь.
Помню как плакал Хью, когда его учили пользоваться высокотехнологичным протезом, разработанным одной из ведущих компаний медсферы специально для него.
Помню ошарашенное лицо старика Кэпа, которому я решил снять квартиру и предоставить работу.
Помню, детский восторг матери, любовно поглаживающей новенькую кухонную смарттехнику и улыбку Джулианны, давно мечтающей иметь свой маленький бизнес.
Получать – это круто и здорово, но отдавать и дарить – в разы приятнее. Особенно зная, что бумажки могут по-настоящему кого-то осчастливить.
– Снова дурное настроение? – робко интересуется девочка-ассистент во время паузы.
Да, мы снимаем очередную дичь. Промоушн какого-то энергетического напитка. На вкус такое себе дерьмо… И на черта я согласился? Не мешало бы сначала пробовать то, что собрался рекламировать. Дабы не загонять людям откровенное фуфло.
– Голова трещит, – честно признаюсь я.
– Дать таблетку? – она хмурится и обеспокоенным взглядом сканирует мой недовольный фэйс.
– А есть? – потираю висок.
Съёмки идут уже третий час, и с каждой секундой я всё больше раздражаюсь. На стену лезть хочется. Потому что, как любит выражаться Рид, есть ощущение того, что в черепушку подселили дятла.
– Конечно! Держите! Я сама от мигреней частенько страдаю, – протягивая блестящий блистер, говорит она.
– С ума сошла, не надо со мной на «вы»! – усмехаюсь и качаю головой.
– Ладно, Картер, – красочно смущается девчонка. – Просто вы, то есть ты – звезда, а я, как никак, всего лишь обслуживающий персонал.
Звучит отвратительно.
– Звёзды на небе, Майли, и каждая из них действительно уникальна. А таких, как я, полно. Сегодня тобой восхищаются, а на завтра в случае чего забудут…
– Не думаю. Ты, кстати, первый, кто запомнил моё имя, – улыбается и пожимает плечом.
– Что происходит со мной нечасто. С лицами всё отлично, а вот с именами вечная засада…
– Выпей! Боль как рукой снимет, поверь! – эта маленькая волшебница уже и бутылку воды мне достала.
Ещё бы мозги, съехавшие набекрень, на место встали. Дайте мне такую таблетку…
Опять начинаю заводиться, стоит мне вспомнить чёртову свадьбу. Да простят меня Кэмерон и Меган, но я тысячу раз пожалел о том, что подписался на этот грёбаный круиз. Не надо было мне там появляться…
Воспоминания атакуют мою больную голову подобно докучливой саранче, и виной тому конечно она. Девчонка, ставшая причиной смерти моих нервных клеток.
Роуз Онил…
От одного только имени тошно.
Честно говоря, я рассчитывал на то, что наша с ней встреча пройдёт ровно и спокойно.
Да с самого начала всё пошло не так. Потому что обида, затаившаяся глубоко внутри, снова дала о себе знать. Я ведь так и не смог простить ей тот глупый побег из отеля…
Роуз уехала и в очередной раз попросила «не беспокоить», а я окончательно убедился в том, что для для неё наши отношения – всего лишь некая игра. Игра, правила которой понятны только ей.
Я обрывал её телефон, писал ей, умолял поговорить со мной. А в ответ звучали либо гудки, либо какая-то нелепица.
Кто она после этого? Считай, что приравняла нашу ночь к дешёвому, одноразовому, ничего не значащему сексу. Обесценив своим поступком всё, что вообще было.
Клянусь, первым порывом хотелось отыскать её и выбить из глупой головы всю дурь, но потом, поостывши, решил этого не делать. Подобный сценарий мы проигрывали не единожды, и по итогу, так ни к чему и не пришли…
В какой-то момент дикая злоба сменилась глухим отчаянием. А после – принятием того, что это, наверное, точка. Теперь уже навсегда. Без вариантов.
Я стал жить по принципу «с глаз долой, из сердца вон». И когда Эмбер сама предложила начать отношения, я, неожиданно для самого себя, согласился. Желая и впрямь провести жирную черту, разделяющую меня с Той, которая во мне не нуждалась.
Отлично помню, когда именно это произошло. Наша первая близость с Забини, случившаяся далеко не сразу, и стала той самой чертой. Но, чёрт возьми, как мерзко я себя тогда чувствовал! Будто предал нечто важное и дорогое сердцу. Будто предал свою мелкую и нашу любовь...
Ненавидел себя. Ненавидел Роуз. Но время шло, и постепенно осознание того, что наша с ней история дописана до конца, укреплялось во мне лишь сильнее.
Стоило мне встретиться с ней – и всё пошло крахом.
Я стал цеплять ее. Нарочно естественно. Уж больно уверенной она в себе была и так складно пела!
Мне хотелось знать, счастлива ли? И довольна ли тем, как всё сложилось?
Нет, я не злорадствую. Хотя со стороны могло показаться иначе. Мне и правда искренне жаль, что не случилось того, чего она так страстно желала. Чемпионата мира. Олимпиады. Медалей. Громкого и красивого завершения карьеры.
Сидел там за праздничным столом… смотрел на неё свысока. Морда кирпичом. Ледяной, насмешливый тон. А у самого внутри всё адовым пламенем горело.
Особенно когда её нещадно понесло...
Заявилась на свадьбу в статусе одиночки и всё, что там творилось… взорвало мне мозг. Потому что меня не покидало ощущение того, что это уже не та Роуз, которую я знал.
Да, красивая до рези в глазах. Такая невероятно женственная… Но эта её дерзость и вызывающее поведение – просто мрак.
Сказать, что я был удивлён тем, что она пришла ко мне в каюту – это ничего не сказать. Пьяная, с недобрым огоньком, горящим в изумрудных глазах… И в этом своём… не понятно чём. Для пижамы, как по мне, чересчур откровенно и пошло.
Час назад ты зажималась наверху с другим, а теперь вдруг решила заявиться к своему бывшему. В таком виде и с претензиями.
У меня слов нет цензурных.
Целоваться полезла… И я солгу, если скажу, что ни хера внутри не отозвалось.
Разворошила, сука, осиное гнездо. Только она одного не учла. Страдать и убиваться по ней я больше не намерен. В топку эти грёбаные больные чувства, от которых кишки наружу, сердце на ошмётки и мозг в кашу. Я пас. Ни за что больше не стану в это ввязываться. Никогда…
И ладно бы на этом её представления закончились. Так нет, она саму себя переплюнула. Решила столкнуть меня и Брукса лбами. Там уже я не смог себя контролировать…
И когда только милая девочка из дома напротив, успела превратиться в расчётливую стерву? Она ведь нарочно всё это устроила, чтобы меня выбесить. Ещё и его чуть не поцеловала.
– Картер, ты в порядке?
Фокусируюсь на веснушчатом лице Майли. Я и не заметил, как далеко унесли меня мои размышления.
Опускаю взгляд на свою руку. Бутылке конец. Вода стекает на пол.
– Там Эмбер пришла, – неловко сообщает девчонка, кивая влево.
Мятый, треснувший пластик летит в корзину, а я направляюсь туда, где мелькает красный костюм Забини.
Подхожу ближе. Она активно жестикулирует и обсуждает что-то с Фишборном, нашим новым рекламщиком. Однако, заметив меня, быстро сворачивает разговор и выходит на балкон. Я молча иду следом, доставая из кармана зажигалку.
Встаю рядом и пытаюсь прочитать её настроение по выражению лица.
– Вы закончили? – интересуется наигранно равнодушно.
– А где «привет, давно не виделись, я по тебе скучала» – прищуриваюсь.
– Ну, может, я и сама рассчитываю однажды услышать нечто подобное, – не глядя на меня, произносит она.
– Остыла? – спрашиваю я спокойно.
– А ты? – устремляет на меня блестящие от слёз глаза.
Киваю, стискивая зубы.
– Как насчёт того, чтобы провести вместе вечер? – по-прежнему не отрывает от меня проницательного взгляда.
– Конечно, Эмбер.
– Только ты и я. Да? – склоняет голову чуть влево.
– Странный вопрос, но да.
– Хорошо. Тогда я подожду тебя в машине.
Отталкивается от перил и проходит мимо, оставляя меня одного.
Докуриваю свою сигарету, тяжело вздыхаю и зажмуриваюсь.
– Почему не захотел заказать еду из нашего любимого ресторана? – интересуется Эмбер, внимательно наблюдая за каждым моим действием.
– Сами справимся, – пожимаю плечом. – Ты случаем не забыла, кто я по профессии?
Отодвигаю в сторону кастрюлю с нарезанным картофелем и принимаюсь за мясо.
– Повар. И притом отличный! Но заведения общепита, впрочем, как и сфера обслуживания, – это не для тебя.
– Ну работал ведь в ресторанах и кафе. Ничего постыдного в этом не вижу, – отзываюсь я, включая духовку.
– Да я не о том. Зачем ты вообще пошёл учиться на повара? – спрашивает она, перекатывая в ладонях большое красное яблоко.
– Не знаю... Как-то больше ни к чему не лежала душа, а мать упорно настаивала на корочке. Сказала получи-ка ты сперва нормальную профессию, а потом уже занимайся тем, чем нравится. И даже дерись, если неймётся.
– Нормальную профессию, – медленно повторяет вслед за мной. – Кэтрин рассуждает прямо как мой отец. Что тут поделать, это люди старого уклада, и переубедить их в чём-либо очень сложно.
– Думаю, правильно, что она тогда настояла. Отучился ведь. Почти, – не могу сдержать улыбку, вспоминая свою шальную юность. – В колледже было не так уж дурно. Правда появлялся я там не часто, а на последнем курсе так вообще исчез, сюда свинтил.
– Прогульщик, — Эмбер прищуривается.
Киваю, соглашаясь, и снимаю с плиты пережарку с морковью и луком.
– Вместо того, чтобы сидеть за партой, я часами колошматил грушу в зале Джонатана Тёрнера. Или зависал с друзьями. Исайя, Рид и Кэмерон – та ещё компания.
– Могу себе представить…
– Видишь ли, практика в колледже давалась мне легко, а вот с теорией была самая настоящая засада. Я люто ненавидел лекции и предпочитал на них не ходить. Стыдно признаваться, но все конспекты за меня писали девчонки.
– Ну кто бы сомневался, – хмыкает она.
– В целом, кстати, преподы меня хвалили.
– И ты реально собирался в будущем работать в поварской среде? – совершенно искренне не верит она.
– Я не исключал, что такое возможно. Потому что не представлял, как сложится моя жизнь. Бывали ведь и мрачные времена. Мать вообще со мной настрадалась капитально. Так что… работать я мог бы кем угодно, лишь бы не сидеть на её шее.
– Что значит «кем угодно»? Ты достоин большего. Разве сам не понимаешь?! – возмущённо восклицает девчонка.
– Смысл это обсуждать, я ведь больше не готовлю тако в душной забегаловке.
Выкладываю слоями все заготовки в форму для запекания и открываю духовку.
– Быстро и просто. Запомнила?
– Не-а. Слушай, а может, на кулинарное шоу тебя отправим? – выдаёт она вдруг.
– Вот только там моей недовольной морды не хватало.
– А что? Все отчаянные домохозяйки разом прильнут к экранам! Особенно если под фартуком будет только это! – она оказывается рядом.
Обнимает меня сзади и поглаживает холодными пальцами голый живот.
– Хватит дурачиться, Эмбер. Не то наш ужин окажется на полу.
Хихикает, целует меня в плечо, на секунду прижимает сильнее к себе, но потом послушно отходит к холодильнику.
– Выпьем?
– Мне на тренировку в шесть утра, я пас. А ты выпей, если хочешь. Давай, – закрываю духовку и забираю из её рук бутылку.
– Значит, перед переездом в Лос-Анджелес твоя жизнь выглядела следующим образом: бокс, вечеринки с друзьями, колледж и девчонки… – задумчиво тянет она.
– Только одна, – на автомате исправляю я.
Кладу штопор на место и наливаю ей вина. Прямо-таки ощущая на своём лице её прожигающий взгляд.
– Ага,
Подходит к столу, забирает свой бокал и залпом выпивает его содержимое.
– Идём, тут часа полтора подождать придётся, не меньше, – игнорирую её колкую реплику и первым отправляюсь в комнату.
Устраиваюсь на диване, беру пульт от телека и устало откидываюсь на подушки.
– Может наконец поговорим? – доносится до меня её дипломатичный голос.
– По-моему, мы только этим весь вечер и заняты, – бесцельно переключаю каналы.
– О Ней. Я хочу поговорить о ней, Картер.
Присаживается на край дивана и выжидающе молчит.
Нет смысла строить из себя дурака. Ясно же о ком идёт речь.
– Не о чем говорить, – холодно отзываюсь я.
– Ты действительно так считаешь? – удивлённо выгибает бровь дугой.
– Да, Эмбер, я так считаю.
– Поставь себя на моё место, – начинает использовать эти свои методы-модели психосоматики. – Твоё поведение на теплоходе вызывает ряд вопросов. И я хотела бы наконец задать их.
– Что конкретно тебя интересует, Эмбер?
Внутренне напрягаюсь, потому что на эти её вопросы я вряд ли смогу найти достойные ответы…
– Зачем ты пошёл за ней? Это что… – сглатывает и облизывает пересохшие губы.
Видно, что очень нервничает…
– Ревность?
– Ну зашибись ты сделала выводы! – тут же взрываюсь я. – Мы с ней расстались четыре года назад! Какая к чертям ревность, о чём ты?!
Давлю усмешку.
– Расскажешь, почему вы расстались? Твои друзья сказали, что ты разбился на машине. Из-за неё… Это так? – подобно заточенному дротику летит в меня следующий вопрос.
– К нашему разговору это не имеет никакого отношения.
– Ладно, не отвечай, – выставляет ладони вперёд.
Встаю.
Иду на балкон. Взвинченный и раздражённый. Смотрю на огни гудящего города и достаю из кармана пачку сигарет.
Надо успокоиться, иначе велик риск того, что я начну выходить из себя.
– Я просто понять хочу. Мелроуз пригласила на танец твоего друга, тебе это не понравилось, и ты затеял драку, – никак не уймётся она.
Прибежала и сюда поклевать мозг.
– Поправь меня, если я ошибаюсь, – добавляет саркастично.
– Драка была не из-за неё. Но да, лгать не буду. Я далеко не в восторге от её поведения, – признаю, поворачиваясь к ней.
– И ты решил лично сообщить ей об этом, – заканчивает за меня она.
– Да, решил.
Не вижу смысла скрывать правду.
– А обо мне подумал?
– В каком свете ты выставил меня перед своими друзьями?
Замечаю, что ей всё тяжелее сдерживаться. Её выдаёт непроизвольная мимика. Все те эмоции, которые она не успевает взять под контроль, отражаются на её лице... Всего на пару секунд, но всё же…
– Я тебя умоляю, им бы со своим грязным бельём разобраться!
– Неужели ты не понимаешь, Картер… – она едва не плачет. – Выглядело так, будто ты до сих пор неравнодушен к своей бывшей.
– Эмбер, – предупреждающе сверкнув глазами, отрицательно качаю головой.
Зажимаю в зубах сигарету и подношу к ней зажигалку.
– Сколько можно курить! – всё же срывается она.
– Ещё какие претензии будут? – тоже повышаю голос.
– Не кричи на меня, – обиженно поджимает губы.
Затягиваюсь вожделенным дымом и снова отворачиваюсь.
Тягостное молчание, повисшее между нами, длится всё то время, что я раскуриваю сигарету. Оно угнетает, душит… и давит на нас обоих незримой бетонной плитой.
Выбрасываю окурок и, развернувшись, прохожу мимо неё.
– Ты куда? – звучит расстроенно мне в спину.
Обуваюсь в прихожей и распихиваю по карманам своё барахло.
– Поеду к себе, – щёлкаю замком.
– И почему же? – её интонация пропитана горькой обидой.
– Я уже говорил тебе, завтра мне рано вставать.
– И что? Мы с тобой целую неделю не виделись.
– Духовку выключить не забудь, – бросаю напоследок и захлопываю за собой дверь.
Спускаюсь по лестнице, выхожу на улицу и по привычке сворачиваю направо. Только сейчас понимаю, что моя тачка осталась на парковке бизнес-центра.
– Твою мать!
Уже собираюсь вызвать такси, но решаю немного пройтись пешком. Не помешает проветрить мозги. В голове такая дикая каша… Но, честно говоря, заниматься рефлексией и самобичеванием совсем не тянет. Надоело.
Минут через десять быстрой ходьбы присаживаюсь на пустующую лавку. Сколько по времени сижу там, не знаю… Но постепенно злость уходит, уступая место апатии.
Достаю телефон, чтобы позвонить Риду.
Друг почему-то снова не берёт трубку. Ни с первого раза, ни со второго. Зато в мессенджере высвечивается сообщение от Эмбер.
Открываю. А вот и не угадал.
– Замечательно, мать твою…
– Пару долларов не найдётся, бро? – хрипит над ухом бездомный.
Достаю бумажник. Вытаскиваю оттуда всю наличку и отдаю её чумазому старику.
– Воу… Это слишком много, – ошалело таращится на бумажки.
– Бери, пока дают.
– Благодарю, дружище, – прячет деньги и боязливо озирается по сторонам. – Я помолюсь за тебя в церкви.
Начинает крестить меня.
– Давай без инициаций! – поднимаюсь с лавочки.
– Храни Господь доброго человека, – всё равно приговаривает мне в след.
Вот жизнь пошла… Денег дал – и сразу стал добрым. Так себе формула, если честно.
Добираюсь до дома Эмбер минут за семь. Сворачиваю за угол. Почти на месте.
Поднимаюсь на второй этаж и коротко стучу в дверь. Эмбер открывает почти сразу. Такое ощущение, что ждала меня… у порога.
Молча протягивает связку ключей. На меня старается не смотреть, но мне итак достаточно того, что я вижу.
– Эмбер…
Чувство вины накатывает моментально.
– Не надо, – вытирает мокрые щёки тыльной стороной ладони.
Делаю шаг вперёд и закрываю за собой дверь.
– Эй…
– Иди. Тебе вставать рано, – возвращает бумерангом мою же фразу.
Беру её за руку. Она судорожно всхлипывает, и этот душераздирающий звук отзывается неприятной резью в грудине.
Тяну девчонку к себе и крепко обнимаю.
– Не плачь, пожалуйста. Ладно? – мои губы почти касаются её уха.
– Я люблю тебя и очень боюсь потерять… – шепчет она.
Тихо-тихо. Но я всё слышу.
– Эмбер…
Она молчит, лишь цепляется за меня отчаяннее.
– Посмотри на меня. Слышишь?
Настойчиво отодвигаю её от себя и заставляю взглянуть мне в глаза.
– В чём проблема? Не накручивай себя, я ведь с тобой!
– А она? – прожигает меня пытливым взглядом. – Эта твоя девочка из прошлого.
– А она… там и останется. В прошлом... Если бы я хотел быть с ней, поверь, нашёл бы возможность.
– Хорошо, я верю тебе, Картер, – облегчённо выдыхает и кивает.
Встаёт на носочки. Прижимается своим лбом к моему. Дотрагивается дрожащими пальцами до моей скулы, а затем горячо целует в губы.
– Шедевр мой не спалила? – демонстративно принюхиваюсь.
– Нет, – улыбается сквозь слёзы.
– Ну тогда пошли есть, плакса, – легонько подталкиваю её вперёд. – Я страшно голоден и вернулся только поэтому!
– Лерой! – обиженно куксится она, шмыгая носом.
********
Весь оставшийся вечер Эмбер ласкова, нежна и молчалива. После ужина мы моем посуду и смотрим фильм. Однако, меня вырубает где-то уже на середине. Этот триллер – нудятина редкостная.
Просыпаюсь оттого, что затекла рука. Потираю глаза, бросаю быстрый взгляд на окно и часы. Уже далеко за полночь…
Осторожно встаю, стараясь не разбудить Эмбер. Она недовольно сопит, а затем вроде как отдаёт кому-то поручение.
Поднимаю с пола свои джинсы. Отыскав в кармане телефон, иду на кухню. Включаю боковой свет, сажусь за стол, зеваю и проверяю входящие.
Рид так и не перезвонил…
Набираю его номер, но в ответ слышу только бесящие монотонные гудки.
Пишу сообщение. Тоже тишина.
Меня уже начинает всё это серьёзно напрягать. Такого не было даже тогда, когда он служил в армии.
Дурное предчувствие разгоняет странное волнение по телу. Повторяю вызов, и на третьей по счёту попытке мне всё-таки улыбается удача.
– Брукс, какого дьявола ты не отвечаешь? – гневно интересуюсь я.
В трубке «звучит» подозрительная тишина.
– Алё? Ты там совсем в ауте, что ли?
– Картер, он сейчас не может поговорить с тобой...
– Проснётся – наберёт тебя.
Короткие гудки.
Моя перезагрузка.
Растерянно моргаю.
ЭТО ЧТО БЛ* СЕЙЧАС ТАКОЕ БЫЛО?!
Мне требуется несколько секунд для того, чтобы собраться с мыслями и переварить то, что пронесла Онил, ответившая с его телефона.
С ЕГО сука телефона!
Я даже на всякий случай проверяю, а туда ли вообще звоню. Хотя откуда у меня её новый номер…
Как полный дегенерат пялюсь в потухший экран.
Сложить два и два не так уж трудно, верно?
Воздух со свистом покидает лёгкие. Зубы с мерзким скрежетом трутся друг о друга.
Прежде, чем подумать и взвесить все «за и против» набираю номер Брукса ещё раз. А потом ещё. И ещё.
«ТРУБКУ ВОЗЬМИ СУКА!» – пишу яростное сообщение.
Но ответной реакции никакой… Игнор.
– ЧТО ЗА Х**ТА?
Трезвоню ещё раз.
Абонент не доступен.
Подрываюсь со стула. Швыряю на пол свой айфон, и тот с жалобным треском разбивается о плитку.
Меня трясёт. Лихорадит. Вскипевшая кровь ритмичной пульсацией стучит по венам.
Челюсть свело. Лёгкие нещадно скрутило.
СУКАНЕНАВИЖУ!!!
– Что такое? Что происходит? – в дверях появляется ни на шутку встревоженная Эмбер.
Ничего не происходит. Всё бл* отлично! Просто мой лучший друг по ходу трахает мою бывшую. Потому и избегает разговора со мной.
КОНЧЕНЫЙ ТРУС! ТЕРЯЕТСЯ ОТ МЕНЯ КОТОРЫЙ ДЕНЬ!
Дёргаю шеей, хрустнув позвонками.
СУУУКА! УБЛЮДОК! Я ЕГО УНИЧТОЖУ, КЛЯНУСЬ! ПРЕВРАЩУ В КРОВАВОЕ МЕСИВО! РАЗОТРУ В ПОРОШОК! В ПЫЛЬ! А ЕЁ ПРИДУШУ ПОСЛЕ! СВОИМИ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ!
Меня потряхивает как припадочного. Натягиваю штаны и слоняюсь по квартире в поисках своей долбаной футболки.
– Картер, что с тобой? Ты меня пугаешь! – голос Эмбер дрожит.
– Не трогай меня сейчас от греха подальше. Просто ложись спать.
Обуваюсь, забираю ключи и ухожу.
Сбегаю по лестнице, толкаю входную дверь, выбираюсь на улицу и будто чёртов астматик хватаю ртом спасительный кислород.
СУКА… СУКА… КАКОГО ХЕРА???
Колошматит так, что зуб на зуб не попадает. В груди и под рёбрами ноет, пылает адским пламенем. Словно серной кислотой облили внутренние органы.
СУКАНЕНАВИЖУ!
Меня накрывает приступ неконтролируемого бешенства.
Обрушиваю свою ярость на кирпичную стену. Разбиваю кулаки в мясо и лишь после этого немного успокаиваюсь.
Тяжело дыша, оседаю прямо на асфальт.
Перед глазами картинка. Девчонка в бикини. Он растирает её спину солнцезащитным кремом. Они улыбаются друг другу, о чём-то говорят…
Следующий кадр. Она подходит к столу. Берёт его за руку, уводит на танцпол. Флиртует с ним. Целует его…
«Если мне понравился кто-то из твоих друзей, это преступление, что ли?»
Ну всё ясно…
Хохочу как полоумный на всю улицу. Роняю дурную голову в ладони и перестаю смеяться так же резко, как начал…
Вопрос в пустоту.
Потухшее сердце будто реанимировали разрядом. Оно грохочет и лупится о рёбра со страшной силой, обливаясь горячей, отравленной кровью.
Я УБЬЮ ВАС! УБЬЮ ОБОИХ, КЛЯНУСЬ!
– Эй, Лерой, стой, стой, притормози!
Слышу голос тренера, но успокоиться не могу. Яростно избиваю грушу до тех пор, пока сил не остаётся совсем.
– Спятил ты, что ли? – обеспокоено спрашивает он.
Пот стекает по лицу, струится по шее и спине. Каждая мышца ноет и горит от напряжения. В ушах звенит, в груди неистово грохочет сердце. Колошматится о рёбра с такой частотой, что аж дурно становится. До тошноты...
Ловлю снаряд, а затем, тяжело дыша, сгибаюсь пополам и кашляю, как туберкулёзник. Такое ощущение, что вот-вот выплюну свои лёгкие на пол.
– Когда я просил выкладываться по полной, я вовсе не это имел ввиду. Эй? Ты в порядке?
Киваю, но принять вертикальное положение получается лишь через несколько секунд.
– Такими темпами ты до боя не дотянешь, – Майкл заботливо кидает мне полотенце.
– Я… в норме.
– В норме? Чёрт тебя дери, ты как с ума сошёл в какой-то момент, – качает головой и излишне внимательно на меня смотрит. Будто сканирует. – Какие-то личные проблемы?
– Нет, – вытираю взмокшую шею и забираю из его рук бутылку со спасительной водой.
– Отдыхай, парень. Ты в отличной форме.
– Давай… еще…
– Достаточно на сегодня, дело к вечеру близится, – хлопает меня по плечу и собирается уходить.
– Надо поработать левой… – бросаю пустую бутылку в урну.
– Лерой! Ушатать себя решил? Не позволю! Нам это ни к чему! – сурово хмурит брови и недовольно на меня таращится. – Вперёд в душ и домой, отсыпаться. Силы тебе понадобятся там, на ринге.
Наверное, он прав. На днях должен состояться серьёзный бой, а я сейчас еле-еле на ногах стою. Чемпион херов. Как чёртова загнанная лошадь.
Не спорю, покидаю зал и направляюсь в сторону душевой…
*********
Полчаса спустя меня встречает душный Лос-Анджелес. Прежде чем поехать домой, решаю заглянуть в ближайший торговый центр. Мне нужен новый телефон. Моему сто процентов конец, разлетелся тогда в хлам.
Консультант распинается передо мной минут десять, но я всё равно не ведусь на ту новинку, которую он рекламирует с пеной у рта. Просто из вредности не покупаю... Забираю модель, подобную своей, восстанавливаю симку и ухожу.
Не успеваю сесть в машину, как поступает входящий от сестры. Подозреваю, что там началась самая настоящая паника, ведь я не выходил на связь уже пару дней.
– Привет, братиш, – раздаётся в трубке её мелодичный голос. – Наконец-то я до тебя дозвонилась.
– Привет, Джулс. Что такое?
– Ты где?
– Только недавно вышел из зала, – выжимаю тормоз и включаю кнопку старт-стоп.
– Я тут места себе не нахожу! Прошлой ночью мне звонила Эмбер! Она была очень напугана. Сказала, что ты не в себе.
– Ты, пожалуйста, не пропадай так! Я же вся извелась, как на иголках! – включает режим чрезмерно заботливой старшей сестры и по традиции принимается меня отчитывать.
– Лет мне сколько? Чего кипиш наводить раньше времени?
– Кипиш… Переживаю за тебя вообще-то. Что там у вас стряслось? Я так и не поняла.
Молчу. Что я могу ей сказать?
– Ясно. Не хочешь говорить, не надо… – расстроенно вздыхает в трубку.
– Лучше расскажи мне, как твои дела, Джулс, – смотрю в зеркало заднего вида и выезжаю на оживлённый бульвар.
– Да неплохо, договорилась с поставщиками. Всё доставят на следующей неделе, – хвастается, но как-то совсем по-доброму.
– Умница.
– Завтра встречаюсь со специалистом. Будем обсуждать дизайн моего салона.
– Отлично. Делай всё, как хочешь. О деньгах не думай, ладно?
– А если разоришься, спонсор? – совсем по-девичьи хихикает она.
– Заработаю ещё. Снимусь в какой-нибудь тупой рекламе. В последнее время моя рожа пользуется небывалым спросом.
– Ладно, мистер крутой, уговорил. Ни в чём не буду себе отказывать! – угрожает она.
– Вот и правильно. Ты это заслужила.
Заслужила, как никто другой. Пашет с восемнадцати лет.
– Сам-то как? – осторожно ступает на минное поле.
– Я в порядке. Только немного устал, – признаюсь честно.
– У тебя на днях бой?
– Да.
– Ясненько… тогда буду за тебя болеть, – обещает, а сама ведь терпеть не может эти трансляции. Её же от одного вида крови воротит.
– Это вовсе необязательно, Джулс…
– Ещё как обязательно.
– Матери привет передавай, ладно?
– Передам. Слууушай, Картер. Я спросить у тебя кое-что хочу, но даже не знаю, как ты отреагируешь…
– Спрашивай, – подгоняю, нетерпеливо цокая языком.
– Тут такое дело…кхм…
Ненавижу эти прелюдии. Обычно, ничего хорошего они не сулят.
– Говори уже, – включаю поворотник и пропускаю вперёд мерс, выезжающий из соседней полосы.
– Онил теперь с Ридом?
– Алло? Картер, ты здесь?
– С чего ты это взяла? – опускаю окно и поднимаю руку в извиняющемся жесте.
– Нууу, машина Брукса и днём, и ночью стоит перед её домом. Это как-то странно, – поясняет она.
Сжимаю челюсти и жму на газ. Ни черта спортзал мне не помог. Злость клокочет внутри подобно раскалённой лаве. Скоро того и гляди начнёт выплёскиваться наружу.
– Я перезвоню, ладно? – сбрасываю вызов.
Ничего больше не хочу о них слышать.
Пока стою на светофоре, отправляю номер «друга» в чёрный список. Говорить с ним по телефону смысла нет. Я в глаза ему хочу посмотреть, и обязательно при встрече это сделаю.
Заезжаю на подземную парковку и какое-то время сижу в тачке, продолжая настойчиво пилить себя.
Вспоминаю и то, как он вступился за неё. И то, как за руку взял...
Выхожу из машины, жму на брелок.
Мне по-любому надо поспать, иначе я просто крышей поеду.
Поднимаюсь на свой этаж, достаю ключи, но открывать не тороплюсь, поскольку замечаю, что в дверной проём вставлен белоснежный конверт.
Ни адреса, ничего. Чистый.
Забираю его, поворачиваю ключ и захожу в квартиру, на ходу распечатывая.
Свет включается автоматически, поэтому я имею возможность сразу же ознакомиться с печатным содержанием. Хотя там и читать-то по большому счёту нечего. Две строчки.
Усмехаюсь и выбрасываю фуфлыжную бумажку в мусорку.
Вырубаю телефон и прямо в одежде заваливаюсь на диван. Какое-то время словно шизик пялюсь в потолок, а потом, к счастью, засыпаю. Тупо от усталости, видимо…
********
Полюбить самолёты не выйдет точно, даже с учётом того, что летать приходится довольно часто. Я, конечно, понимаю, что в наше время согласно статистике они падают редко, но легче от этой информации мне как-то не становится. С детства не люблю высоту. Полагаю, причина в этом...
Полёт, кстати, проходит дерьмово. Турбулентность, или как там её, ощущается по полной. До блевоты. Сидящий передо мной араб отстёгивает ремень безопасности, падает на колени прямо в проходе и начинает в голос читать молитву. В принципе понять его можно, ведь трясёт нас совершенно не по-детски. После посадки так и хочется вскрыть кабину пилота и поинтересоваться, не болеет ли он случайно болезнью Паркинсона.
– Спасибо, что воспользовались услугами нашей авиакомпании! – во весь рот улыбается стюардесса, провожая пассажиров.
Спускаюсь по трапу. Меня слегка штормит. Ноги будто ватные, а спина взмокла от волнения.
Из аэропорта до гостиницы мы с тренером добираемся на арендованной тачке. В очередной раз убеждаюсь в том, что лучше передвигаться по земле, чем быть участником грёбаной лотереи и трястись в железной громадине, то и дело норовящей рухнуть вниз...
Следующие сутки проходят в напряжении. Сперва процедура взвешивания, потом тренировка и ненавистная клоунада под названием битва взглядов. Клянусь, еле сдерживаюсь от того, чтобы смачно не плюнуть в морду соперника. Уж больно мерзкий у него оскал: противный и до смешного самоуверенный.
Незадолго до боя сам набираю Эмбер, потому что, говоря по правде, на душе скребут кошки. Я ведь в очередной раз повёл себя по-свински.
– Привет.
Ответила. Уже неплохо.
– Привет, Картер, – слышу в трубке её расстроенный голос. – Я не смогла прилететь, извини.
– Да зачем, не нужно, – уверяю я.
На самом деле, меня удивил тот факт, что Эмбер решила пропустить мой бой. Понятно, конечно, что она обижена, но до сегодняшнего дня нам как-то удавалось разделять работу и личное.
– Мы с папой будем смотреть трансляцию. Удачи тебе...
Не могу отделаться от ощущения, что её голос звучит как-то иначе.
– Ты в порядке?
– Да, в полном, – отвечает она натянуто-спокойно. – Иди. Думаю, тебе уже пора.
– Ладно. Увидимся.
– Конечно, Картер.
На несколько секунд в трубке повисает тягостное молчание.
– Эмбер, ты… извини, что так вышло. Мне нужно было побыть одному.
– Я так и поняла. Поэтому не стала тебя тревожить.
– До встречи. Люблю тебя.
Отсоединяется первой, и после этого нашего странного, корявого диалога я снова чувствую себя глубоко виноватым. Ушёл посреди ночи, не пояснив причины, и несколько дней не давал о себе знать.
Дабы избавиться от мрачных мыслей читаю сообщения друзей, искренне желающих мне победы. Уже собираюсь выключить телефон, но внезапно получаю что-то от Исайи. А когда вижу ЧТО ИМЕННО, чуть не задыхаюсь от праведного гнева, заполнившего мои лёгкие.
Рид и Роуз. Фотография сделана на пляже. Оба довольные и счастливые. Судя по геолокации они в Майами.
От ярости, ударившей в голову, изображение на мгновение плывёт яркими точками.
– Лерой, идём, нам пора, – зовёт меня Майкл, но я не двигаюсь с места.
Всё ещё смотрю на них и чувствую, как во мне окончательно что-то ломается. Рушится до самого основания.
– Лерой... идём! Люди ждут!
Вскидываю голову. Невидящий взгляд. Всё как в тумане. Не помню даже, как вышел на ринг. И как бой начался не помню тоже.
Патерсон сразу начинает отчаянно атаковать, и я, неожиданно для себя самого, намеренно позволяю ему доставить мне добрую порцию физической боли.
Может, если он хорошенько постарается, она сможет перекрыть ту, другую... Ту, от которой сердце в требуха и ошмётки. Ту, от которой, сгорая, умирает моя душа…
Всё ещё вижу перед глазами чёртов снимок, положивший конец моей многолетней дружбе с Ридом.
В какой-то момент моя больная фантазия рисует премерзкие картинки. Я представляю, как он целует её манящие губы, как прикасается к её податливому телу… и меня накрывает так люто, что я совсем теряю над собой контроль. Слетаю с катушек…
Работаю кулаками точно бешеный, оттесняя противника к самому краю октагона. Наношу один беспощадный удар за другим, не осознавая, что спустя какое-то время он уже и сопротивляться-то особо не может.
Пытается закрываться, но у него не выходит. Потому что вся моя злость, ненависть и обида, сейчас направлена на него.
Я вырубаю его с ноги…
Наблюдаю за тем, как тяжёлая туша валится вниз.
Слышу голоса фоном: крик тренера, счёт рэфери, рёв толпы.
Очередная победа, но мне настолько плевать, что я ухожу оттуда почти сразу же. На улице пробираюсь сквозь орущую толпу. Кажется, разбиваю камеру и нос какому-то журналисту, и наконец уезжаю прочь...
Выходные тоже проходят будто в тумане… Арендованная машина брошена на одной из улиц Бруклина, телефон выключен, а я бесцельно слоняюсь по городу: большому и абсолютно чужому.
На душе раздрай. Состояние неконтролируемой агрессии сменилось стадией тихого гнева. Я не имею права злиться, но злюсь… И как бы мне не хотелось оправдать Брукса – сделать этого я не могу. Наверное, по той простой причине, что он изначально повёл себя не так, как я предполагал. Не знаю, нарочно или случайно так вышло, но факт остаётся фактом: о своём тесном общении с Онил Рид предпочёл смолчать. Почему? Этого мне, увы, не понять...
По идее меня не должна трогать их личная жизнь, что бы там между ними не происходило… Но это в теории, на практике всё иначе. Стоит лишь мысленно воспроизвести цепочку событий: происходящее на теплоходе, его машина у её дома, их поездка в Майами, опубликованное фото – и всё. Меня рвёт на части, от осознания того, что эти двое вместе. Слишком неожиданно и слишком больно... Как нокаут.
Я возвращаюсь в Лос-Анджелес, но никому не сообщаю об этом. Даже Эмбер, которая наверняка меня ищет.
Выбрасываю очередное послание-угрозу в урну, забираю ключи от своей новороченной бэхи и спускаюсь на парковку. Решение поехать в Блу Бэй принимаю спонтанно. И обратного хода нет...
Ветер навстречу. Знакомая трасса, нарушение скоростного режима. Два часа – и за окном мелькают пейзажи родного Блу Бэй, маленького, уютного и такого спокойного в сравнении с шумным Лос-Анджелесом.
Пока ехал, думал о том, как пройдёт моя встреча с другом. Настраивал себя на адекватность, пытался взять себя в руки, но вот я стою на пороге его дома, и чувствую, как внутри новой волной поднимается злость и досада.
– О, привет Картер!
Бэт выскакивает из-за двери и бросается мне на шею.
– Как я рада тебя видеть не по телеку, а тут! – смачно целует меня в щёку и широко улыбается. – Красииивый, но такой хмурый!
– Привет, мелкая, – взъерошиваю светлые волосы девчонки. – Как дела?
– Да нормально. Типичная жизнь пятнадцатилетнего подростка протекает по старой схеме: школа, спортзал, войны с несносным братом, – очень по-Смитовски закатывает глаза.
– Как себя чувствует Бен?
– Папе уже лучше. Навещаем его каждый день, и ты приходи, он будет счастлив, – крепко сжимает мою ладонь.
– Обязательно… Слушай, а старший дома? – интересуюсь, кивая в сторону окон.
– Нет, – она тут же заметно сникает. – Рид здесь не появляется. Уже дней десять точно.
– Ясно.
– Мог бы провести время с семьёй! Столько лет не виделись, а ему не до нас! — обида так и звенит в её голосе.
– Что ты имеешь ввиду?
Она вздыхает и как-то странно на меня посматривает.
— Ты знаешь, что у него роман с Роуз? Такие приторно счастливые на фотках. Отдыхали в Майами на выходных, нормально? – произносит она, отклянчивая губу. – Мы в шоке. Дженнифер вся на нервах, психом накрывается. По ходу против их союза, а ты?
Сглатываю. А в горле будто лезвия.
– Где он сейчас, не знаешь? – на силу выдавливаю из себя.
– Стоит поискать у Роуз, наверное, – пожимает плечом. – Они вроде вернулись.
– Ладно. Мне надо ехать, Бэт.
– Даже не зайдёшь? – расстроенно кричит мне в спину.
Вот и всё. Мнимое спокойствие разбилось будто лёд о стену. На мелкие осколки, которые тут же растаяли...
И самоконтроль коту под хвост.
У дома Онил я оказываюсь минут через десять. Ещё пять сижу в машине, предпринимая очередную попытку справиться с собой.
Открываю дверь и вылезаю из тачки. Щёлкаю брелоком и, спрятав руки в карманы, уверенной походкой пересекаю газон. Поднимаюсь по ступенькам, нажимаю на кнопку звонка и в такт переливчатой трели довольно громко стучу в дверь.
Однако открывать мне никто не спешит.
Прислушиваюсь. То ли кто-то разговаривает, то ли это телек. Одно понятно: они по-любому дома.
Настойчиво продолжаю дубасить по гладкой поверхности, а ураган внутри тем временем начинает набирать обороты.
Щелчок. Дверь открывается – и вот передо мной она… Роуз Онил. Форма стюардессы помята и съехала. Верхние пуговицы на груди расстёгнуты. Волосы распущены, а не собраны в причёску.
Пока она, в ужасе уставившись на меня, справляется с первым шоком, я оттесняю её плечом и, не дожидаясь приглашения, вхожу.
Сразу иду инспектировать дом. Коридор. Кухня, гостиная…
– Брукс, – ору на весь дом.
Ещё не хватало увидеть его в её кровати. Боюсь, там он и останется.
Дам ему шанс спуститься на своих двоих...
Опираюсь о стену и пялюсь на свои кроссовки. Дурацкий телек болтает без умолку, и это раздражает.
– Зачем... ты здесь? – голос заметно выдаёт её волнение.
Поднимаю взгляд. С минуту смотрю на девчонку, застывшую посреди гостиной. Пока я метался по дому, как чёртов ревнивый Отелло, она успела привести себя в порядок. Причесалась. Почти по самое горло застегнула пуговицы на груди, расправила форму, но явно смущена, о чём сигнализируют вспыхнувшие румянцем скулы.
– Хорошо провела время во Флориде? – спрашиваю, прищуриваясь.
– Да, – отвечает она без заминки, и я начинаю помимо воли закипать.
Стискиваю зубы, считаю про себя до пяти и только потом задаю следующий вопрос.
– И ГДЕ ОН?
– Кто ОН, Лерой? – косит под идиотку, а сама при этом нервно заламывает руки.
БЛ*ТЬ, КАК ЖЕ ЭТОГО БЕСИТ!
Не сдержавшись, в порыве накрывшего меня гнева, сбиваю с тумбочки телефон и торшер.
– НЕ СТРОЙ ИЗ СЕБЯ ДУРУ! – яростно рычу, надвигаясь на девчонку.
Роуз отступает назад, но упирается спиной в лестницу.
– Рида здесь нет, если ты... его имеешь ввиду, – бормочет она рассеянно, продолжая трястись.
– КАКОГО ХЕРА ТРУБКУ НЕ ВЗЯЛА? – нависаю над ней, делая ещё один шаг вперёд.
Намереваясь оказаться как можно ближе.
Так, чтобы утонуть в её запахе.
Так, чтобы почувствовать, как часто она дышит.
Так, чтобы ощутить, как дрожит её тело...
– Я же сказала, что он перезвонит, – пищит в ответ и таращится на меня своими бездонными зелёными колодцами.
Я бы душу продал за них, если бы она тогда позволила.
Вспоминаю ту ночь.
Качаю головой и разочарованно усмехаюсь.
– СУКА, БЛ*ТЬ, – зажимаю переносицу, опять проговаривая про себя как мантру «успокойся, Лерой, выдохни!».
Но, к сожалению, мне это ничуть не помогает. Ярость клокочет внутри бурлящей жидкостью, разгоняя по телу смертельную дозу неконтролируемого бешенства.
– СУУУКА ЧЁРТОВА!!
– Пришёл оскорблять? Проваливай! – резко толкает меня в грудь, заставляя опешить.
На лице застыло выражение крайнего недовольства и глубокой обиды. Вздёргивает подбородок, и какое-то время мы смотрим друг на друга в упор. Испепеляя. Уничтожая. Отравляя окружающий нас воздух обоюдной чёрной ненавистью…
– Почему с НИМ? Б**ть, почему? – ору от безысходности. Она, словно серная кислота разъедает мои внутренности, заставляя корчиться от мук.
С ума схожу от одной только мысли.
В голове шум, а в груди полыхает самый настоящий костёр…
Глупое сердце гулко колотится под рёбрами. Оно кровоточит и адски болит, практически крича о том, что я до сих пор люблю её… Как бы рьяно не пытался убедить себя в обратном. Как бы не старался забыть. Вычеркнуть. Выдрать с мясом…
Роуз внимательно наблюдает за моими стенаниями, а потом, в какую-то секунду вдруг начинает смеяться.
Поражённый этим странным поведением, хватаю её за плечи и толкаю к стене. Сжимаю трясущимися пальцами тонкую шею и кажется, рассудок покидает меня окончательно. Потому что она всё ещё продолжает хохотать: истерично и вызывающе.
– Дрянь!
– От... отпусти... – беспомощно виснет на моей руке.
– ОН МОЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ… – выдыхаю гневно. Прямо ей в лицо.
– И что? – надрывно кашляя, интересуется она.
Провоцирует однозначно.
Убираю от неё руки. Иначе ничем хорошим это не закончится.
– УБЬЮ ЕГО!
Меня захлёстывает дикая агония, и я начинаю метаться и крушить всё вокруг, вообще слетев с катушек.
– ПРЕКРАТИ! – Роуз хватается за мою футболку. – ХВАТИТ, ЛЕРОЙ, ПОЖАЛУЙСТА, ХВАТИТ!
Тумба. Полка… Всё летит в разные стороны. Чёртовы кубки, на которые она променяла наше будущее. Бесполезные фоторамки, оставившие на память лишь картинку. Книги, сувениры, что-то ещё…
Я прихожу в себя только тогда, когда разбиваю большое оконное стекло кулаком… Пачкая своей кровью белоснежный подоконник.
Осколки жалят кожу и, как в замедленной съёмке, сыпятся вниз со страшным звоном. А я, тяжело дыша, замираю посреди разрушенной гостиной.
Погром в душе, погром снаружи. Понесло меня конкретно…
– УХОДИ! – хрипит она, сползая по стене.
Плачет.
– ТЫ СУКА НАРОЧНО ДЕЛАЕШЬ ЭТО? – сгребаю длинные волосы, грубо тяну вверх, поднимая её. – ЗАЧЕМ? ОБЪЯСНИ МНЕ! ОБЪЯСНИ! ЭТО ВЕДЬ НИ ЧЕРТА НЕ СОВПАДЕНИЕ! ЧТО ТЫ ЭТИМ ХОТЕЛА ДОКАЗАТЬ? ЧТО?
Смотрю в её пронзительные глаза, выражающие испуг, и выть хочется.
– НЕ МОГЛА ЛЕЧЬ ПОД КОГО-ТО ДРУГОГО? – встряхиваю её, придавливаю к стене.
Веки жжёт. Придушить. Убить. Поцеловать хочу...
– Замолчи... – произносит едва слышно. – Хватит поливать меня грязью. Посмотри, в кого ты превратился. Явился сюда, что-то требуешь. Моя жизнь тебя давно не касается!
– ТЫ УМЕРЛА ДЛЯ МЕНЯ ПОСЛЕ ЭТОГО, КЛЯНУСЬ, УМЕРЛА! КАКАЯ ЖЕ ТЫ КОНЧЕНАЯ! ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ...
– Пошёл ты! – хочет оттолкнуть меня, но я не позволяю.
– Куда собралась? – стискиваю тонкие запястья.
– Отвали! Убери от меня свои руки! Оставь меня!
Кричит, вырывается, дерётся как ненормальная, но я не отпускаю, нет…
Цепляя углы, перемещаемся в прихожую. Оттесняю её к шкафу, и она впадает в ещё большую истерику. Ожесточённо лупит меня. Остервенело царапает ногтями кожу.
– Перестань, идиотка!
Останавливается. Откидывает голову на стену. Смотрит на меня помутневшим, расфокусированным взглядом, и на какой-то короткий миг мне кажется, что я вижу там нечто... знакомое… Будто ей также больно, как и мне…
Сокращаю расстояние до опасного минимума, и напрягаюсь, когда она, противореча себе, тоже непроизвольно подаётся навстречу.
Сжимаю пальцами мокрые от слёз скулы. Издав тихий, мучительный стон, склоняюсь ближе и будто под гипнозом смотрю на полные, алые губы, впитывая в себя каждый её судорожный выдох.
Сглотнув, прикрывает трепещущие ресницы, потому что тоже чувствует это… Нездоровое возбуждение, возникшее между нами.
Оно ползёт вдоль спины, окутывает густым дурманом, пробирается под самую кожу. Раздражает. Нервирует. Ломает. Выворачивает наизнанку, потому что всё это попахивает какой-то больной одержимостью.
Я хочу её. До одури… Так сильно, что не могу думать ни о чём другом. Всегда так было, стоило мне оказаться рядом. Но есть одна проблема…
– Понравилось трахаться с ним?
Слова даются с трудом. Думать о том, что она спала с моим лучшим другом просто невыносимо… Не могу принять их двойное предательство. НЕ МОГУ!!! Для меня именно так это и выглядит.
– Кончала под ним так же бурно... как подо мной?
Ревность: жгучая, едкая, ядовитая, пожирает меня изнутри. Раздирает своими острыми когтями. Ставит на колени.
– Больной ублюдок... – качает головой и снова делает то, что убивает меня.
Смеётся. Сперва очень тихо, а затем звонко, заливисто и громко. Этот звук эхом разносится по дому и на этот раз, срабатывает как спусковой крючок. Как если бы она взяла и выдернула чеку…
Секунда – и захлестнувшие эмоции берут надо мной верх, вынуждая совершить фатальную ошибку.
И вроде тишина стоит гробовая, а звонкая пощёчина всё ещё звучит в моей голове. Точкой невозврата, которую я сам же и поставил.
Это предел. Конец… Глядя в её глаза, светящиеся изумлением и растерянностью, я понимаю это предельно отчётливо.
Прижимает ладонь к щеке.
– Уходи немедленно...
– Пошёл вон, – тихо. Спокойно. Бесцветно.
– Бэй Пасифик, серьёзно, Лерой? – Брукс фыркает, глядя на самый крутой отель нашего города.
– Могу себе позволить, – наигранно-надменно бросаю через плечо и поднимаюсь по лестнице.
– Ну ещё бы, чемпион!
Прохожу через стеклянные крутящиеся двери и жду, пока Рид повторит мой подвиг.
Минута. Две.
Закатываю глаза, потому что по итогу мне приходится за ним вернуться. С этим испытанием одному ему ни за что не справиться.
– Сюда, кретин, – тащу его за собой.
– У меня эта, как её… – хмурит брови и щёлкает в воздухе пальцами, – дезориентация.
– Приляжешь в номере. Тебе же покой прописали, – услужливо напоминаю ему я.
– Благодаря тебе, клоун припадочный. Спасибо, что не организовал мне покой на кладбище.
– Доброй… ночи… – девушка на ресепшн привстаёт и таращится на нас во все глаза.
– Доброй-доброй, – лыбится Рид.
– Сто одиннадцатый не беспокоить, – коротко сообщаю администратору, направляясь к лифтам. – Давай, Брукс, шевели батонами.
Терпеливо жду, когда он зайдёт в кабину и жму на кнопку.
– Ну и видок, – кривится, сканируя меня внимательным взглядом. – Плакали твои рекламные контракты, продажная морда.
– На себя посмотри, неотразимый, – разворачиваю его к зеркалу.
Честно говоря, после того, что случилось между нами в «Логове», мы оба выглядим не фонтан. Шмотки порваны, испачканы кровью и грязью. Морды разукрашены. Повсюду на теле ссадины, царапины. А у этого, ко всему прочему, ещё и голова замотана.
– Пара года – два урода, – констатирует он, состроив кислую мину.
– Пошли…
Выходим в холл, и я достаю из кармана ключ-карту.
– Люююкс... Понты превыше всего? – не может не прокомментировать.
– Просто снял то, что предложили, – пожимаю плечом, запуская его внутрь.
– Ну-ну… Выпендрёжник херов. Совсем зазнался, долбаные президентские хоромы себе выбрал.
– Хватит пороть чушь.
– Может, мне и лобстера сюда поднесут? – острит, открывая дверцу холодильника.
– А хочешь?
– Обойдусь.
– Располагайся вон там, пострадавший, – киваю в сторону огромной кровати.
– Начисли мне вискарика для начала и валим на балкон, подышать, – осматриваясь, говорит он.
– Здесь кондёр. Укладывайся, я скорректирую тебе нужную температуру, – обещаю сквозь зубы.
Играть в медсестру нет желания, но меня беспокоит его травма. Мало ли…
– Не нуди. Бери свою дорогущую выпивку и пошли, разговор есть.
Выходим на балкон.
– Хера се у тебя тут веранда! – присвистывает и усаживается в плетёное кресло.
Ставлю на круглый стол бутылку виски и два стакана.
– Наливай, друг.
– А друг ли? – ядовито переспрашиваю, откупоривая бутылку.
– Чё ты несёшь… – качает своей перемотанной башкой. – Мы с тобой столько лет бок о бок. С детства.
Насупился. Надулся, словно индюк.
Опрокидываю в себя стакан, и горячая жидкость обжигает горло.
– Серьёзно. Я и Онил – ты шизанулся? Что-то принял? Твоё больное воображение не знает границ.
– А не надо было ночевать у неё, – зло бросаю я. – И сука телефон дан человеку для того, чтобы быть на связи.
– Бухал я несколько дней. Личные причины, – тут же поясняет, замечая мою реакцию. – А когда решил позвонить тебе, ты уже в блок меня кинул.
– Она ответила с твоего телефона! – ору я. – Ночью! Твоя машина стояла у её дома сутками!
– И чё? – спокойно спрашивает он.
– Ты жил с ней! – продолжаю оперировать фактами.
– Не с ней, а у неё. Так вышло. Обстоятельства… я уже говорил.
– Полетел с ней в Майами! – прищуриваюсь, скрипнув зубами.
– Ещё полечу, если захочу, – нагло сообщает этот дятел.
Хочется вломить ему повторно, но я вовремя вспоминаю о том, что этого делать нельзя. Иначе придётся с ним потом возиться в случае чего. Выхаживать, утку подносить, все дела... А его мерзкий характер я долго терпеть не смогу.
– Расслабься, параноик. Там я жил отдельно.
– Все вокруг только о вашем романе и говорят... – затягиваюсь до рези в лёгких и делаю глубокий выдох.
– А ты и рад всем верить, шизоид, – усмехается и подносит стакан к разбитым губам.
Молчу. Меньше всего я хочу обсуждать всё это. Но придётся. Не отвяжется ведь теперь.
– Вообще, если хочешь знать моё мнение…
– С чего ты взял, что хочу? – перебиваю его сразу же.
– Дай договорить! – рявкает он, потирая висок. – Со стороны всё это выглядит, как нездоровая ревность.
– Да неужели? – даже не пытаюсь скрыть сарказм в голосе.
– Вы расстались четыре года назад. Чего ты от неё хочешь?
– Ничего, – смотрю на притихший город, переливающийся огнями.
– Уверен? – его интонация выражает сомнение.
– Всё уже неважно, Рид, – опускаю взгляд на свои руки. – Слишком далеко всё зашло. Я… не контролирую себя рядом с ней.
– Всегда так было.
Качаю головой.
– На этот раз я перешёл черту. Хотя раньше мне казалось, что я никогда этого не сделаю, – потираю шею и закрываю глаза.
Всё ещё трясёт…
В голове сумбур.
В груди – чёрная дыра.
Снова прокручиваю тот эпизод… и от самого себя тошно.
– Не понял, это щас о чём? – напрягается Рид.
– Я… её ударил, Брукс… – признаюсь, ощущая неимоверный стыд, заполняющий каждую клетку моего тела.
– Что ты… сделал, повтори-ка… я не расслышал, – изумлённо переспрашивает он, поднимаясь со своего места.
Естественно, снова бросается на меня. Но на этот раз защищаться я не хочу...
Резко толкает на поручни. Бьёт по лицу, и скулу мгновенно обжигает огнём.
– Спятил, Лерой? – хватает за футболку и встряхивает.
– Похоже на то, – соглашаюсь я, встречая осуждение в его глазах.
– Ты не мог, кто угодно… Я, но не ты! – не верит. Явно был лучшего мнения о своём друге…
– Я тоже так считал, – убираю от себя его руки и потираю ушиблённую скулу.
Нормально так приложился, но боли недостаточно...
– Как это произошло? – пилит меня по кускам ожесточённым взглядом. – На хер ты вообще к ней попёрся, идиот?
– Тебя искал. В глаза тебе хотел посмотреть.
– Ой дебииил, – он поражённо вздыхает и оседает в кресло.
– Слово за слово, поскандалили. Она начала истерить, смеяться… и я… залепил ей пощёчину.
Теперь однозначно это – моё худшее воспоминание. А не тот дождливый день в Джексонвилле.
– Я никогда себе этого не прощу. Здесь не может быть никаких оправданий. Я... не должен был этого делать.
Пальцы, которыми я держу сигарету, дрожат. Ко рту не в состоянии поднести её. Неврастеник.
– Мне нельзя к ней приближаться и больше я себе этого не позволю.
– А извиниться ты не хочешь? – наконец прерывает обет молчания.
– Какие к чёрту извинения, Брукс? О чём ты? – снова тянусь к бутылке. – Мне в своём собственном аду гореть за это всю оставшуюся жизнь. И никакое «прости» тут не поможет. Слушай, а ведь её мать была права. Я такой же, как он! Такой же, как мой отец!
– Нет, ты – не он, – хочет убедить меня в обратном, но напрасно.
– Элис не зря всеми силами пыталась уберечь от меня Роуз, – сажусь прямо на пол и прислоняюсь спиной к прохладной стене. – Она достойна лучшего. Чёртов неуравновешенный псих рядом – это не то. Совсем не то… Все вы были правы, у наших отношений никогда не было будущего.
– Лерой…
– Знаешь, смотрел на неё ещё мелкую… а внутри уже тогда всё горело и плавилось. Думал, вырастет – себе заберу. Защищать буду, беречь её… В лепёшку расшибусь, но сделаю счастливой, – сглатываю битое стекло, вставшее в глотке, и горько усмехаюсь. – Сделал твою мать...
– Думаю, она была счастлива с тобой, Картер, – кладёт руку мне на плечо.
– Хорошо, если так...
– Надо отпустить её, Лерой. Ты сможешь? – Рид нарушает тишину первым.
– Смог ведь однажды.
– Это будет самым верным решением. Вы зациклились друг на друге. Она провоцирует, ты слетаешь с катушек. Это путь в никуда. Бедой закончится, понимаешь? – разъясняет словно недалёкому.
– Понимаю, Рид. Я всё прекрасно понимаю, – окурок летит в сторону.
– Эмбер – идеальный для тебя вариант. Наверное, – добавляет он, когда я стреляю в него убийственным взглядом. – Тебя не кроет рядом с ней. В этих отношениях ты спокоен.
– Потому что это совсем другое, Рид. Даже близко не то… Мой мотор рядом с ней стучит ровно. Хотя я не отрицаю, что она по-своему дорога мне.
– Тогда верни всё как было. Так будет правильно?
Не то спрашивает, не то утверждает.
– Скажи, ты любишь Смит? – несколько секунд изучаю звёздное небо над головой.
– Какого хера ты переводишь тему? – недовольно взъерепенивается.
– Простой вопрос. Любишь или нет? – допиваю содержимое стакана, ставлю его на стол и всё ещё жду от него ответа.
– Ненавижу это грёбаное слово, – психует, почёсывая бровь. – Какое значение ты в него вкладываешь?
– Это я к чему… – слышу, как настырно звонит внутренний телефон. – Не вздумай косячить. Взгляни на меня, неудачника и сделай выводы. Не упусти… своё, Рид. Но лезь туда, только если действительно любишь.
Он внимательно на меня смотрит и откидывается на спинку кресла.
Что там происходит в его отбитом мозгу – не ясно.
– Пойду гляну, кого черти принесли… – принимаю вертикальное положение и, шатаясь, возвращаюсь в номер...
Сижу на пустынном пляже до самого рассвета. Наблюдаю за тем, как солнце лениво поднимается в небо, нехотя цепляясь за редкие, перистые облака...
Тело ломит, голова дурная, а на душе так темно и мерзко, что не передать никакими словами. Осознание того, что я наделал, оседает чёрной сажей внутри...
Угнетает.
Отравляет.
И медленно убивает.
Что я чувствую в данный момент? Мне жутко стыдно и чертовски больно. Больно за Неё...
Честно говоря, не ожидал от себя подобного поступка. Я всегда был уверен в том, что никогда и ни при каких обстоятельствах не трону Роуз. Но, к собственному ужасу, я даже не помню момент, в который у меня окончательно отказали тормоза. Только её смех. Оглушающий и звонкий.
Надо же, уму непостижимо, спустя столько лет я начинаю понимать, почему мать Роуз всячески вставляла палки в колеса. Почему так жаждала разлучить нас. И почему пошла на крайние меры, когда я позволил себе украсть её дочь… Похоже, она знала наперёд, что однажды я собственноручно наломаю дров и облажаюсь по-крупному.
Увы, именно так и произошло. По сути я не смог доказать, что достоин быть с Роуз. Причина здесь простая – нутро у меня дерьмовое, как ни крути... И дело не только в генах моего папаши, я сам по себе вспыльчивый, агрессивный и неуравновешенный. К сожалению, не только на ринге, но и в жизни…
А ведь казалось, что я наконец-то немного успокоился. Обрёл штиль с Эмбер и всё такое. Но стоило мне столкнуться со своим болезненным прошлым – и здравствуй, шторм, в котором наш корабль потерпел крушение. Одиннадцать по десятибалльной шкале, как любит выражаться Смит.
Накрыло с головой. Затопило ненужными чувствами и эмоциями. Настолько противоречивыми, что в пору свихнуться и лишиться рассудка.
Думаю, именно это со мной и произошло...
Оказывается, можно любить и ненавидеть одновременно. Страстно желать и презирать себя за это. Испытывать нездоровую необходимость в том, чтобы человек-триггер был рядом, но при этом настолько же сильно хотеть, чтобы он исчез из твоей жизни навсегда.
Бред полный… но как есть. Теперь уже правда всё это не имеет значения. Есть границы, которые стёрлись. Точнее, я сам их перешёл…
Рид находит меня после восьми. Молчит. Хмуро осматривает мой непотребный внешний вид и протягивает руку.
Да, осуждает. Да, страшно злится, но всё равно даёт понять, что, несмотря ни на что, готов поддержать своего шизанутого друга. Всегда так было и всегда так будет. Даже в свете недавних событий. Тем более, что по итогу история с Онил оказалось какой-то нелепицей. Спасибо моей больной фантазии и присущей ему беспечности.
Мы едем на Хоуп-стрит. И сейчас, стоя на пороге дома Роуз, я ощущаю в себе лишь одно желание – удавиться. А когда кажется, что чувствовать себя хуже, чем есть просто невозможно, происходит это – собственными глазами вижу подтверждение своей неадекватности. Тот погром, который я устроил в гостиной, озадачивает не только моих друзей, но и меня самого.
Положа руку на сердце, я предпочёл бы побыть в одиночестве, но мои друзья: Рид, Дженнифер, Исайя… явно не собираются осчастливить меня такой возможностью. Они активно помогают с уборкой, а ещё то и дело по очереди бросают обеспокоенные взгляды в мою сторону.
Полагаю, всерьёз тревожатся за моё психическое здоровье...
*********
Полный порядок удаётся навести лишь к вечеру. Но это даже хорошо, потому что работы по восстановлению гостиной пусть и немного, но отвлекают от мрачных мыслей и позволяют хоть как-то загладить свою вину перед хозяевами дома.
– Что скажешь? – мои слова адресованы блохастому питомцу Онил.
Новая стенка с полками собрана, тумбочка, телефон и торшеры заменены, окно снова целое. Починить то, что сломал, – меньшее, что я могу сделать. Благо, руки растут не из жопы.
– Миу… – это чудовище лупится на меня своими глазищами-блюдцами.
Хмыкаю. Странный кот. Сидит тут рядом со мной весь день напролёт. Ей богу, как будто каждое действие контролирует, аж не по себе.
– Зачёт?
– Миииу…
Выхожу на улицу, выбрасываю в контейнер мешки с мусором и возвращаюсь в дом.
Стою, прислонившись плечом к стене и слушаю тишину, давящую на перепонки.
Уже собираюсь это сделать, но глупая идея подняться наверх навязчиво бьёт по мозгам. Бороться с собой нет сил. И вот, пару минут спустя, я оказываюсь на втором этаже.
В Её комнате…
По привычке иду к окну и открываю его настежь, впуская в помещение прохладный вечерний воздух. Забираюсь на подоконник, достаю пачку сигарет и окидываю внимательным взглядом девичью обитель. Что мне нравится в Роуз – так это её постоянство. Здесь всё по-прежнему. На своих местах… Книжки, диски, доска с фотографиями, шкатулки на столе и даже огромный плюшевый медведь, сидящий в углу. Тот самый, которого я выиграл в тире.
Затягиваюсь чёртовой отравой, но потом, закашлявшись, резко выбрасываю сигарету в окно.
Откидываю голову назад. Стискиваю челюсти, шмыгаю носом и закрываю глаза, ощущая влагу на ресницах.
Снова и снова вспоминаю вчерашний вечер. Её глаза. Истерику. Ногти, впившиеся в кожу. Мою грубость. Унизительные слова. Тон, сочащийся ядом. И этот её взгляд: ошарашенный, растерянный, потрясённый. Разочарованный…
Роняю лицо в колени и, задыхаясь, скулю. От безысходности, не дающей покоя. От отчаяния, острыми лезвиями режущими грудную клетку.
Ощущаю мягкое, настойчивое прикосновение.
Настырный котяра. Трётся о мою руку, лезет ко мне на живот.
– Чего ты хочешь, Остин?… Или как там тебя…
Чешу шерстяного за ухом, и он начинает бесперебойно тарахтеть.
– Всё, отстань, – особо не церемонясь, сталкиваю его вниз.
Валится с таким жутким грохотом, что я начинаю за него переживать.
Ещё не хватало сделать инвалидом её кота.
– Ты цел, бро? – наклоняюсь к усатому и предельно внимательно осматриваю его на предмет повреждений.
Сидит себе на ковре, нервно хвостом покручивает.
– Миииу…
– Ну какой же ты противный, и как она тебя только терпит? – хохотнув, на прощанье провожу ладонью по квадратной морде лупатого.
Встаю, закрываю окно. Подхожу к доске с фотками и рассматриваю тех, кто на них запечатлён.
Изучаю полку со всякой мелочёвкой.
Тяну время естественно. Так не хочется уходить... Но я ведь не вернусь сюда, точно.
Несколько долгих секунд смотрю на снимок женщины. У неё и здесь настолько суровое выражение лица… Будто мне и предназначается. Словно она, даже будучи на небесах, остаётся верна себе.
Медленно расхаживаю по комнате, и мой взгляд вновь останавливается на медведе. Не понимаю, чем он приглянулся Роуз и почему она до сих пор от него не избавилась.
– Так и быть, охраняй девчонку дальше, – щёлкаю игрушку по носу, и пальцы спускаются ниже.
Совершенно случайно замечаю знакомую вещицу на его типа шее. Та самая подвеска на цепочке, девочка-гимнастка. Мой подарок.
– Давай меняться, – снимаю с себя крест и вешаю его на медведя.
Зачем я это делаю? Не знаю. Странный порыв.
Просто хочу забрать что-то себе. Фотографию из разбитой рамки тоже стащил. Не думаю, что после случившегося она будет по-прежнему ей дорога.
Ещё раз осматриваю комнату, выхожу в коридор, спускаюсь по лестнице на первый этаж и направляюсь к двери. Уже поздно и мне действительно пора сваливать.
– Миииуу… – лупатый лезет ко мне и мешает надеть кроссовки.
– До чего приставучий! В чём дело, зверь? – отодвигаю его в сторону.
Пытаюсь справиться со шнурками, но чёртов Осман мне снова мешает. Прилип как жвачка.
– Ладно, – недовольно пялюсь на него, а он на меня. – Хочешь со мной в Бэй Пасифик? Тогда, наверное, надо собрать твои пожитки…
ЭМБЕР
– Готово, – радостно сообщает Пол. – Экран заменил, шлейфа поправил, внутри кое-что перебрал. Почти как новый теперь, но… от глюков гарантии дать не могу. Удар был капитальный.
– Я понимаю. Сколько должна? – забираю реанимированый гаджет и покручиваю его в руках.
И правда как новенький...
– Забини, тебе не стыдно? – парень качает головой.
– Не стыдно. Ты выполнил свою работу, я хочу её оплатить. В чём проблема?
– Так всё, топай отсюда, ходячий кошелёк. Спасибо, что вообще объявилась.
– Подожди, – кладу на прилавок приличную сумму денег. – Ты сказал, что файлы не пострадали, верно?
– Не пострадали, не переживай, – отмахивается он. – И забери свои бумажки, я же сказал!
– Пол… – хитро подмигиваю я ему. – У меня к тебе ещё одна просьба. Сделай так, чтобы я могла посмотреть всё… что есть в этом телефоне. Сними всю эту ерунду с распознаванием владельца.
Бачетти вскидывает бровь.
– Докатилась…
– Не начинай, ладно? – хмуро взираю на своего старого друга.
– Совсем помешалась на этом своём боксёре? Решила втихаря прошерстить его трубу? – фыркает он. – Это низко. А для тебя вдвойне.
– Если ты не хочешь мне помогать, так и скажи! – разобидевшись, демонстративно дую губы и собираюсь уходить.
– Эй, эй, стоп, Забини… – останавливает меня его голос.
– Всё. Думаешь один такой умный в Эл Эй, что ли? Да я по щелчку найду специалиста!
– Давай его сюда, Шерлок Холмс. Но придётся подождать. Сгоняй пока по старой дружбе в Старбакс за кофе, – подсоединяет к телефону провод.
– Я тебе не официантка кофе подносить, – клацаю от злости зубами. – У меня куча важных дел! Я итак выбилась из графика!
– Скажу очевидное, ты зазналась, бобёр, – горестно вздыхает он.
– Не называй меня так, придурок.
Со школьной скамьи не слышала этого дурацкого прозвища в свой адрес.
– Я жду кофе, малыш. Снизойди до исполнения пожелания простого смертного, а потом можешь и дальше заниматься своими «важными» бобриными заботами, – в умоляющем жесте складывает ладони вместе.
Показываю ему средний палец, толкаю дверь с дурацкими колокольчиками и выхожу из душной мастерской.
*********
Аккуратные домишки, уютные пляжи с золотистым песком и стройные ряды пушистых пальм. На фоне красного предзакатного солнца Блу Бэй выглядит эдаким городом мечты с открытки. Приторно милым, я бы сказала. И вопреки тому, что картинка и впрямь прекрасна, никаких положительных эмоций это место на карте у меня не вызывает. Скорее даже наоборот.
Притормаживаю в дорожном кармане и выхожу из машины для того, чтобы размять порядком затёкшую шею. Последствия моей напряжённой езды. Надо срочно записываться к моему мануальщику.
Глотнув минеральной воды, снова достаю из кармана телефон Картера. Хочется разбить его об асфальт, но пока я не могу позволить себе эту выходку. Мне надо поговорить с ним. Он должен быть в курсе того, что я всё знаю...
С одной стороны, лучше бы я не видела того, что он хранит в icloud. Но с другой, разве рада я обманываться? Нет, точно нет! Тем более, что после чёртового теплохода у меня был довольно-таки серьёзный повод подозревать Картера в том, что он не остыл к своей бывшей.
И нет, он меня вроде как не обманывал… Никаких переписок и созвонов с этой Мелроуз обнаружить не удалось. Однако нашлось что похуже… Её фотографии весьма интересного содержания. Она на них совсем ещё девчонка, это ведь снимки четырёхлетней давности.
Зачем Картер их хранит? Ему чего-то не хватает в интимном плане? Или же он просто дорожит этими фотографиями? Может даже скучает по ней?
Снова нервно откручиваю крышку с бутылки. Разглядываю девчонку на снимке.
Ненавижу...
Раздаётся знакомая мелодичная трель. Мой смартфон ожил. Стоило только выключить авиарежим, как на меня посыпались бесконечные звонки. Неудивительно, ведь Лерой не просто исчез. Он решил устроить себе отпуск от всего! Не явился в студию на съёмку, пропустил важную встречу и даже отменил товарищеский бой, запланированный на вчера. Про остальное вообще не заикаюсь.
– Эмбер.
Отец.
– Привет, пап.
– Ты нашла его? – недовольно интересуется он.
– Ещё нет. Только добралась.
– Приведи его в чувство. Срок до понедельника. Он там совсем рехнулся, что ли? – явно начинает выходить из себя. – Я на него такую неустойку повешу за нарушение договора, что мало не покажется! И не посмотрю на то, что он твой бойфренд, ясно?
Закатываю глаза.
– Я всё улажу. У него неприятности дома, с кем не бывает.
– Это не повод класть на работу, тебе ли не знать?! – зло спорит отец.
– Я верну его, – обещаю уверенно.
– Уж постарайся. И пусть держит свои руки при себе. История с полицейским участком уже появилась в их местной газетёнке. Пройдёт пол дня, и об этом здесь в Лос-Анджелесе не напишет только ленивый!
– Знаю…
– Есть ещё кое-что… – произносит он, меняя интонацию.
– Что такое? – возвращаюсь в машину.
– Мы получили странное письмо. С угрозами.
– С угрозами? – пристёгивая одной рукой ремень безопасности, переспрашиваю на всякий случай. Вдруг показалось.
– Да. Требование того, чтобы Лерой в следующем бою проиграл, – поясняет он.
– Трусливые конкуренты. Запугать нас решили? – фыркаю я насмешливо. – Честное слово, двадцать первый век на дворе, а эти устаревшие методы всё ещё пользуются спросом.
– В общем, поспрашивай его на эту тему. Мне пора. Найди этого идиота и привези в Лос-Анджелес. Он должен быть здесь, его проблемы меня не волнуют…
Отключается, и я суетливо запускаю двигатель.
*********
Перед тем как появиться в доме Картера, набираю номер Джулианны, его сестры.
Она предлагает встретиться после работы в одном из местных ресторанчиков Блу Бэй. Именно к нему я сейчас и подъезжаю.
Снаружи и внутри «Эль Патио» выглядит весьма недурно. До лучших заведений Лос-Анджелеса он, конечно, не дотягивает, но тем не менее, первое впечатление от него вполне приятное. Чем-то похож на тот ресторан, в котором мы любим ужинать с Лероем. Его-то вообще не интересуют ни звёзды мишлен, ни пафосная обстановка. Сто раз ему говорила о том, что знаменитости его уровня имеют право на всё самое лучшее, но тщетно. Картер как был простым парнем из глуши, так им и остался…
– Я безумно рада тебя видеть! – мы с Джулианной приветствуем друг друга, обмениваясь лёгкими поцелуями в щёку. – Присаживайся, дорогая.
Занимаю место напротив и ставлю сумку рядом с собой.
– Ты чудесно выглядишь, Джулс, – улыбаюсь девушке.
– Тоже самое могу сказать о тебе, – дружелюбно отвечает на комплимент она. – Только глаза мне твои не нравятся. Совсем не спишь?
– Да, с тех пор как твой брат исчез, у меня с этим возникли трудности.
Зачем ходить вокруг да около. Мы взрослые люди и прекрасно понимаем, для чего мне понадобилась эта встреча...
Пролистав меню, делаю заказ и отдаю увесистую папку официантке.
– Итак, он здесь… Судя по заголовку вашей утренней газеты, – начинаю прямо с главного блюда я.
– Здесь, уже неделю. Но дома за это время появился лишь дважды, – рассказывает Джулианна, заметно расстроившись.
– И где же он живёт? – откидываюсь на спинку кожаного диванчика.
– Снял себе номер в Бэй Пасифик.
Знаю этот отель. Мы останавливались там во время нашего прошлого визита в этот город.
– Ночи он проводит в «Логове». Утром и днём отсыпается…
– «Логово?» Клуб? – пододвигаю к себе чашку с кофе, которую только что принесла официантка.
– Да, детище его дружков, братьев Осмо. Не люблю это адово местечко, а вот Картер с юности имеет привычку там пропадать.
– Пьёт? – предполагаю я.
– К сожалению, да, – признаётся она. – Вот и влез в какую-то потасовку, будучи в нетрезвом состоянии. Подробностей не знаю. Из участка его забрал Рид: пьяного в хламину.
– Не замечала раньше за ним подобного поведения…
– Ну… это у нас не впервые… Защищать его перед тобой не стану. Мы поругались на днях. Из-за того, что я предприняла попытку призвать его к здравому смыслу.
– А что вдруг случилось, ты не знаешь? Зачем он сюда приехал?
Сердце начинает стучать быстрее. Потому что реакция Джулианны мне не нравится. Она немного растерялась. Уставилась в тарелку и с особым интересом разглядывает фетучини.
– Из-за неё? Из-за Роуз? – озвучиваю самую вероятную версию.
– Может быть, хотя это просто смешно, – качает головой она, явно скрывая нечто большее. – Столько лет прошло…
– Скажи мне правду, я ведь не дура! И розовых очков на мне нет, как видишь!
Моя реплика всё-таки вынуждает её поднять глаза.
– Думаю... Картера очень разозлила связь Брукса и Онил. Дело в том, что Рид жил у неё какое-то время, а потом они вдвоём улетели в Майами, – хмыкает она.
Моя бровь взлетает вверх. Вот оно что оказывается. Это многое объясняет. И многочисленные звонки на номер друга в ту ночь, и гневное сообщение.
– Джулианна, – наклоняюсь немного вперёд. Ближе. – Ещё там, на свадьбе Кэмерона и Меган, я поняла одну вещь. С этой девушкой… Картера связывало нечто очень серьёзное, верно?
– Ох, Эмбер, – она тяжело вздыхает. – Зачем тебе всё это?
– Затем, что я не собираюсь дарить своего мужчину какой-то девице из его прошлого, – скалюсь я. – Она свой шанс давно упустила.
– И притом не один, – соглашается со мной шатенка.
– Вкратце, Джулс. Я должна понимать, с чем имею дело. Мне надоело быть в неведении. Картер не горит желанием объясняться… А я как слепой котёнок!
– Очень на него похоже, – невесело усмехается она, складывая ладони под подбородком. – Знаешь, какие громкие скандалы бывали у нас дома из-за этой девчонки? Он ведь с легкостью ругался со мной и матерью. Стоило нам только открыть рот и произнести её имя.
– Долго они встречались?
– Год, – она отодвигает тарелку. – Даже аппетит пропал...
Похоже, Джулианна тоже недолюбливает Онил. А это значит, у меня появился ценный союзник. Неплохо…
– Картер давно на ней помешался. С юности… Она уезжала в спортшколу, потом вернулась из-за травмы и началось! Хочу быть с ней и только с ней. Понимаешь, первые чувства… Глубокие, настоящие. Ещё и мать Роуз была против. В общем, та ещё история, –сумбурно повествует его сестра.
– Это его первые отношения?
– В принципе да, – немного подумав, соглашается она. – Были, конечно, и другие девушки, но чтобы вот так… Цветы, подарки, плюшевые мишки, свидания на крыше со свечами. Потом начались разговоры о том, что он хочет на ней жениться! Особенно после того, как её мать, Элис, всё же разлучила их.
Джулианну, судя по всему, понесло…
– Она её во Флориду отправила, я правильно понимаю? – пытаюсь выстроить логическую цепочку.
– Ой да там… – сводит брови на переносице и делает глоток красного вина. – В ночь на выпускной Картер выкрал Роуз из школы и увёз к Гранд-Каньону. Её мечту, видите ли, в реальность воплотить решил, – язвительно поясняет она.
– Ну надо же. Не знала, что Картер такой романтик…
Моему удивлению нет предела. Мне-то никаких особенных свиданий не досталось. Впрочем, как и слов любви.
– Элис тогда очень разозлилась. Да так сильно, что едва не упекла моего брата за решётку.
– Правда как только Роуз оказалась за тысячи миль, его отпустили.
– Но расстались они позже, – в нетерпении постукиваю пальцами по столу.
– Да, – она снова вздыхает. – Сперва брат полетел в Джексонвилль на самолёте. Потом спустя пару месяцев поехал туда на машине. И плевать он хотел, что мы с матерью были против… Будто помешался на этой девчонке!
– И всё же они расстались… Такая большая любовь. Странно, – прищуриваюсь, внимательно изучая лицо Джулианны.
– Ничего странного, Эмбер. Роуз сделала свой выбор. И он оказался не в его пользу. Кольцо из фэнити до сих пор лежит у нас дома. Он ей его так и не подарил...
Потираю пальцами висок. Даже голова разболелась от такого потока информации.
– Ненавидела её за то, что мой брат тогда разбился на машине! – раздражённо цедит Джулс. – У неё ещё хватало наглости звонить нам домой! Эгоистка чёртова!
– Думаешь, он всё ещё… любит её? – осторожно спрашиваю я.
– Не знаю… Господи, она столько раз вытирала о него ноги! – возмущённо разводит руками. – И я так радовалась, что он смог переключиться на тебя. Взрослую, мудрую, подходящую ему по всем пунктам!
В горле становится очень сухо. И в груди болит…
– Я поеду к нему, если ты не возражаешь, – встаю, достаю из сумки наличку.
– Эмбер, я сама оплачу, не надо…
– Спасибо за ужин, Джулианна. И за честный разговор, – поправляю на себе пиджак.
– Что предпримешь? – касается моей руки.
– Да что угодно. Ей я его не отдам…
Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Она кивает и ободряюще сжимает мои пальцы.
– Держи меня в курсе. И… Эмбер… ты должна знать, я на твоей стороне.
– Спасибо.
Ресторан я покидаю в дурном расположении духа. Еду в Бэй Пасифик, а мозг просто взрывается от мыслей: тревожных, страшных, неприятных.
Девушка на ресепшн утверждает, что гость номера сто одиннадцать отель ещё не покидал. И скромно добавляет, что обычно это случается несколько позже…
В лифт я захожу абсолютно спокойной. Спасибо моим чудодейственным таблеткам, выписанным заботливым врачом.
Поднимаюсь на нужный этаж. Подхожу к двери и настойчиво стучу…
Минуты три, не меньше.
– Картер открывай! Это я, Эмбер! – прислоняю ухо к тёмной деревянной поверхности, и едва не падаю, потому что в этот самый момент происходит то, чего я так жду.
Передо мной появляется Картер. Помятый, небритый, с красными глазами. И да, он очень пьян.
– Эмбер… Ты… зачем приехала? – щурится от яркого света.
– Ты ужасно выглядишь.
– Мне насрать, как я выгляжу, имею право, – огрызается уже с порога.
– Я могу войти? – сердце закололо. Впервые вижу его таким…
Молча отходит, пропуская меня в тёмный номер.
– Что за пристанище дракулы ты здесь устроил? – бросаю взгляд на плотно задёрнутые шторы.
– Я сплю, – отзывается он, снова укладываясь в постель.
– Оно и понятно. Ночами-то развлекаешься, – удержать фразу-язву не получается.
Я итак терпела достаточно.
— Тебе откуда знать…
– Так все газеты трубят о твоих приключениях, – щёлкаю кнопкой прикроватного торшера. – Ты завёл кота?
Он в очередной раз меня удивляет.
– Типа того. Это мой кент, Осман, – тискает толстого британца, прижимая к себе.
ЧТО С НИМ ВООБЩЕ ТАКОЕ???
– Картер, – присаживаюсь на край постели. – Что с тобой происходит? Ты пропал, я места себе не находила…
Чешет дурацкого мурлыкающего кота и молчит.
– Слышишь?
– Просто оставьте меня все в покое! – повышает голос.
Таблетки таблетками, но слёз сдержать не получается. Я соскучилась по нему, вся испереживалась, изнервничалась. Ещё и нашла те фотографии в телефоне. Плюс разговор с его сестрой меня добил. Да я на грани! Потому и была вынуждена принять успокоительные.
– Нам надо поговорить, – шепчу я тихо.
– Расстаться нам надо, Эмбер. Разговаривать смысла нет…
КАРТЕР
Я сутками занят. Соглашаюсь на всё подряд. Просто для того, чтобы забить каждую минуту своего времени и не иметь возможности думать о чём-то ещё.
Тренировки, бои, рекламные контракты, съёмки клипа. Снова в жизни настаёт тот момент, когда работа помогает отвлечься от того, что творится внутри...
Щелчок замка. Брошенные на тумбочку ключи.
Мои апартаменты встречают меня пустотой, темнотой и холодом. И вот здесь моя зона комфорта, как ни странно, заканчивается. Я ведь снова остаюсь один на один с собой и своими беспокойными мыслями.
Душ. Бубнящая плазма и подушка. Да только сна ни в одном глазу. Опять... И даже физическая боль не помогает вырубиться.
Встаю и направляюсь на балкон, устало потирая припухшие веки. Бросаю мимолётный взгляд в сторону зеркала.
Н-да… Из-за постоянного недосыпа я и правда выгляжу как долбаный наркоман. Совсем неудивительно, что одна из газет приписывает мне увлечение порошком...
Заломы. Краснючие глаза с лопнувшими сосудами. Мешкари...
Входящий от матери вынуждает меня оторвать взгляд от этой печальной картины и проследовать туда, куда изначально держал путь.
– Мам, привет.
Вставляю сигарету в рот и щёлкаю любимой zippo.
– Сынок, ты как? Не могла до тебя дозвониться, – слышу её встревоженный голос.
– Всё в порядке, мам. Я дома.
– Поздравляю тебя с очередной победой.
Так приятно слышать её голос...
– Спасибо. Ты как всегда? Смотрела только конец? – предполагаю я, пододвигая пепельницу ближе к себе.
– Ты знаешь, что я не выношу эти мордобои. И вообще… может, хватит уже кулаками махать?
– Не начинай, – разглядываю вечерний город, гудящий фоном.
– Сердце каждый раз обливается кровью. Ну вот что тебе отбили сегодня? Печень? Почки? – принимается по традиции причитать она.
– Мам…
– Эти кровавые деньги… они не стоят того, чтобы губить своё здоровье!
– Это спорт, и ты знаешь, что я без него не могу.
– Картер, сынок, – она тяжело вздыхает. – Как-то тревожно на душе.
Вот правду говорят, материнское сердце всегда чувствует неладное.
– Да перестань, говорю же, всё в порядке, – глубоко затягиваюсь дымом, и захожусь приступом кашля.
Не вовремя абсолютно.
– Ты обещал, что бросишь курить! Послушай, что творится! – возмущается она громко. – Немедленно прекращай травиться! Слышишь меня?
Сам знаю. Не мешало бы, наверное, просветиться. Кашляю, как туберкулёзник, да и грудь иногда как-то странно болит. Спортсмен млять.
– Что там дома? Как дела у Джулс? – тушу окурок и отправляюсь на кухню, чтобы выпить воды после этого своего приступа.
– Твоя сестра тоже практически перестала появляться дома. Возомнила себя бизнес-леди, – вздыхает она расстроенно.
– Джулианне нравится то, что она делает. Не ругай её за это, она молодец.
– Да кто ж спорит. Только я теперь целыми днями совсем одна!
– Что там за шум? – спрашиваю я сердито.
Терпеть не могу посторонние звуки в трубке.
– Я во дворе сижу, соседи… – обтекаемо отвечает она.
– Здравствуйте, миссис Лерой.
Слышу этот голос, и внутри всё обрывается…
– Добрый вечер, Мелроуз.
Нехотя, но всё же здоровается с девчонкой.
– Что там происходит? – пытаюсь придать голосу оттенок равнодушия. – Мам? Куда ты пропала?
– Дочь Элис… парковалась. Машину купили на днях.
– И как? У неё получилось?
Я прямо представляю эту картину. Особенно её лицо, на котором отражается глубокий мыслительный процесс.
– Вроде да.
Улыбаюсь. Ну слава богу, а то как вспомню наши уроки вождения, так обязательно найду потом седой волос на голове.
– Она одна?
Этот странный вопрос вырывается изо рта сам собой. Не знаю, почему…
– Картер, – мать как-то сразу напрягается и начинает нервничать.
– Не одна значит, – усаживаясь на пол, озвучиваю я вместо неё.
Молчит.
– Ты можешь просто сказать? – злюсь я.
Вот пожалуйста, снова накрывает.
– С ней отец и какой-то темноволосый парень, – осторожно рассказывает она.
– Ясно.
В груди невыносимо жжёт.
Выходит, Зака познакомила с отцом...
Эта мысль мне не нравится, но приходится наступить себе на глотку и засунуть чувство собственности куда поглубже.
У тебя нет на неё прав.
Она не твоя.
И после того, что произошло в её доме, ты ни на что уже претендовать не можешь.
– Сынок…
Я и забыл, что мать всё ещё со мной на связи.
– Пора успокоиться, милый...
– Я спокоен, – подпираю ладонью лоб.
– Вам обоим… надо жить дальше.
– Давай обойдёмся без этих твоих громких фраз!
– Картер.
– Всё, мать, не надо, ладно?
В висках пульсирует бешенство.
– Смирись уже, сынок. Столько лет прошло… – тихо произносит она после повисшей паузы.
– Не надо ничего мне объяснять, я взрослый человек! – повышаю голос.
– Вот зачем тогда спросил за неё?! – тоже раздражается она. – Потому что кипит всё внутри, я знаю!
Знает она…
– Ну и что ты хочешь от меня услышать? – ору я зло.
– Знаешь, что я увидела вчера? – вздыхает тяжко.
– И что же?
– Огромного плюшевого медведя. У мусорного контейнера. Это ли не знак?
– Это просто игрушка, мама.
– Пойду в дом. Прохладно стало. Береги себя.
Я отключаюсь первым. Одной водичкой явно не обойтись. Мне нужно что-то покрепче.
Заставляю себя подняться на ноги. Открываю верхний шкаф, снимаю бутылку виски. Завтра до вечера я «дома», а значит, могу позволить себе надраться.
Зак Поло именно такой. Если не смотреть на него сквозь призму моей ревности…
ЭМБЕР
– Как Ваше самочувствие?
– Мне… стало хуже, – ставлю авиарежим и убираю телефон в сумку.
– Эмбер, могу я узнать, в чём это проявляется? – Виктор Линдерман, мой психолог-консультант, присаживается в кресло напротив и складывает ладони вместе.
– Я… скучаю и мне… очень его не хватает, – признаюсь, опуская взгляд на свои лабутены.
– Как охарактеризуете ваше общение на данный момент?
– А вы как думаете? – отзываюсь я раздражённо. – Раньше я могла хотя бы пересекаться с ним на работе, но теперь… и этого себя лишила!
– Эмбер, давайте успокоимся, хорошо? – призывает меня к спокойствию.
Тяжело вздохнув, откидываюсь на спинку дивана. Нервная стала до ужаса…
– Я сделала всё так, как вы сказали. Не звонила, не искала встречи. Никакой навязчивости. Дала Картеру возможность побыть одному и разобраться в себе. Вот только его, похоже, всё устраивает. А между прочим, уже целый месяц прошёл!
– Вы умница, и поступили мудро.
– Мне-то что с этого? Мудрая Эмбер не равно счастливая Эмбер, доктор. Время идёт, и я боюсь потерять его. Потерять насовсем. Понимаете или нет?
– Понимаю, – кивает он. – А теперь признайтесь честно, вы следите за его жизнью?
– Эмбер, – склоняет голову и медленно приподнимает бровь в ожидании ответа.
– А что, мне и это запрещено? – начинаю по новой заводиться.
– Значит, ваш ответ положительный?
Молчу, нервно постукивая ногтями по столу.
– И вы по-прежнему общаетесь с его сестрой, – догадывается мозгоклюй.
– Мы периодически созваниваемся, – отвечаю я уклончиво.
– Тогда задам такой вопрос. Вы ведь наверняка в курсе… Пытается ли Картер выстроить отношения с той девушкой?
– Не пытается, – уверенно сообщаю я. – В родном городе он больше не появлялся. А ещё... ОНА начала встречаться с каким-то парнем. Так что нет.
– Ясно.
– Вы считаете это хорошо? Означает ли это, что у меня есть шанс? – воодушевлённо интересуюсь я.
– Шансы есть всегда, Эмбер. Но…
– Отлично.
Вот такой ответ мне по душе.
– Вам удалось разузнать причины конфликта?
Наконец-то мы подобрались к самому главному.
– Он ударил её. Пощёчина, – поясняю я. – Но его сестра не знает, что именно между ними произошло.
Виктор почёсывает подбородок.
– Честно говоря, я сперва не поверила. Чтобы Картер и вот так повёл себя с девушкой… В голове не укладывается. Хотя… его поведение на теплоходе тоже меня озадачило. Со мной он таким не был...
– Что вы имеете ввиду?
– Он никогда не проявлял агрессию. Скорее даже наоборот. Вы же знаете, что мы сошлись в тяжёлый момент моей жизни.
Лидерман снова едва заметно кивает.
– Джулианна сказала… что Картера страшно мучает совесть.
– Полагаю, он чувствует себя виноватым. Это вполне логично.
– Что мне предпринять? Такой момент удачный! Он один, по-прежнему один, доктор!
Цепляюсь за этот факт как могу.
– Эмбер, я буду с вами откровенным. Этот перерыв был рекомендован мною не столько для него, сколько для вас. Ведь вы мой пациент, и прежде всего ВАШЕ состояние меня волнует.
– Что вы хотите этим сказать?
– Порой стоит нажать паузу для того, чтобы оценить полную картину происходящего.
Смотрим друг на друга несколько долгих секунд.
– Я хочу, чтобы он был со мной.
– Эмбер…
И снова этот сочувственный взгляд.
– У нас всё было хорошо до тех пор, пока они не встретились на чёртовой свадьбе друзей! – расстроенно говорю я.
– Вы ведь понимаете, дело времени... Однажды их встреча в любом случае состоялась бы.
– Я хочу, чтобы всё было как раньше. Я хочу, чтобы Картер был со мной! – упорно пытаюсь донести до него свою мысль.
– Простите, но звучит как навязчивая идея.
– Да плевать мне на то, как это звучит! – повышаю голос и начинаю чаще дышать.
Лидерман внимательно всматривается в моё лицо.
– Посмотрим правде в глаза. Картер до сих пор любит другую женщину, Эмбер…
– Это не так…
– Анализируя полученную от вас информацию, могу предположить, что так.
– Это просто детская привязанность! Обида. Незакрытый гештальт, – спорю, упорно отказываясь принимать его версию.
– Хорошо. Давайте так… – он наклоняется ближе ко мне. – Вы готовы к тому, что этот самый гештальт будет стоять между вами? Возможно всегда…
– Не будет. Я готова приложить все усилия для того, чтобы этого не случилось! – решительно заявляю я.
– Но что если это не принесёт ожидаемого результата? Поймите, Эмбер, нельзя довольствоваться тем, что НУЖНЫЙ ВАМ человек просто рядом. Это ведь не машина, нельзя взять и заложить в него желаемый алгоритм. Любовь может быть разной, но лишь взаимная способна по-настоящему нас осчастливить...
– Он любит меня. Да, не так как её. Иначе. Но любит. Ясно?
Виктор снимает очки и потирает красный след, оставшийся на переносице.
– Нам важно понять, не заблуждаетесь ли вы, Эмбер... Безусловно, Картер что-то к вам испытывает, но вы должны понимать, что однажды, с вероятностью до девяноста девяти процентов, вам будет этого «чего-то» недостаточно.
– С этим я уж сама как-нибудь разберусь!
– Это вряд ли…
– То есть по-вашему, бороться за своего мужчину – бред? – прищуриваюсь я.
– А с кем бороться собираетесь? – достаёт из кармана тканевую салфетку и принимается протирать стёкла. – Соперницы как таковой и нет на горизонте, если я правильно вас услышал.
Открываю рот.
Закрываю.
В последнее время мне начинает казаться, что Виктор совсем не настроен мне помогать.
– В первую очередь вам придётся бороться с ним… И вряд ли это приведёт к чему-то хорошему.
– Картер… придёт в себя и поймёт, кто ему действительно дорог.
– Увы, этого может не случиться…
– Меня напрягает ваш пессимизм, доктор! – чеканю гневно. – Поправьте меня, если ошибаюсь… Вы всячески пытаетесь подвести меня к той мысли, что нам с Картером не по пути.
– Я лишь предупреждаю вас о том, что исход может быть неблагоприятным. Это моя работа.
– Ваша работа помогать мне. И пока вы справляетесь так себе! – хватаю свою сумку и встаю. – И зачем я только вам доверилась!
– Эмбер… – Линдерман тоже поднимается со своего места. – Остыньте. Давайте я сделаю вам кофе? Успокойтесь.
– Сами пейте свой кофе! Не стоило мне слушать ваши некомпетентные советы! Только время понапрасну упустила! – направляюсь в сторону двери.
— Сейчас ваша эмоциональная нестабильность обусловлена защитной реакцией. Не воспринимайте меня как врага. Приходите в конце недели, мы ещё раз всё обсудим, – он нагоняет меня уже в холле.
– Нет уж, достаточно с меня этой вашей псевдотерапии! Прощайте, доктор Линдерман!
Вылетаю на улицу. Злая и совершенно опустошённая.
Шагаю на парковку. По щекам катятся слёзы, в горле ком.
Жму на кнопку брелока и спешу сесть в машину. За два часа, проведённые у Линдермана, погода изменилась до неузнаваемости. Графитовые тучи заполонили небо, поднялся неприятный ветер.
Достаю из сумочки пачку сигарет и зажигалку.
Да, я закурила. Вот такой неожиданный поворот...
Закрываю глаза и тяну до боли знакомый дым носом. Так легче представить, что это Он рядом. Дурацкая иллюзия. Самообман, но мне немного легче.
Тяжелые капли начинают барабанить по крыше, и это возвращает меня в реальность. Ещё и телефон звонит. Но нет, это не Картер, конечно…
Отец.
Не хочу говорить с ним. Они-то с матерью только рады тому раскладу, который есть сейчас. Лерой никогда не был для них идеальной кандидатурой, рассматриваемой в качестве моего спутника.
Выжимаю тормоз. Завожу мотор и выезжаю с парковки.
Такая разрушительная тоска и апатия на душе... Ничего не хочется. Без Картера моя жизнь стала до ужаса однообразной, тусклой и бесцветной. Всё разом потеряло смысл. Всё перестало иметь значение.
Выруливаю на центральное авеню и снова сбрасываю звонок от отца.
Настырный. Не трогай меня. Хотя бы сейчас.
А может, ответить? Сказать ему, что я снова в игре. Картер только мой боец, как ни крути. И он до сих пор без агента. Тоже о чём-то говорит! Ни с кем ведь этот говнюк кроме меня не сработается.
Да, так и сделаю. Прямо завтра приеду в офис и сама займусь всеми его контрактами. Так уже хочется увидеться с ним!
Диалог с Линдерманом до сих пор звучит в моей голове.
Сигналю придурку, затупившему на светофоре.
Цокаю языком, раздражённо вздыхаю. Выворачиваю руль и жму на газ, чтобы обогнать серый шевроле тахо. Вылетаю на перекрёсток, поворачиваю голову влево и только в эту секунду замечаю несущуюся в мой бок камри.
Она стремительно приближается.
И я могла бы добавить газу, чтобы попытаться проскочить.
Но в последний момент передумала…
РОУЗ
Раскалённое солнце Калифорнии, изредка прячась за облаками, поднимается всё выше. На пляже довольно многолюдно. Выходной, и всем хочется порелаксировать перед началом новой рабочей недели.
Бросаю тюбик с солнцезащитным кремом в сумку, поправляю широкополую шляпу и устраиваюсь на лежаке поудобнее.
– Он её обожает, но ни за что в этом не признается, – произносит Бэт, глядя на Макса и Джен, резвящихся в воде.
Улыбаюсь. Так и есть...
– А начиналось всё с самой настоящей войны.
– И не только с нами, – хмыкает Бэт. – Хотя Дженна, можно сказать, и сейчас как-будто по минному полю ходит.
Поворачиваюсь к ней и вопросительно вскидываю бровь.
– Ой, Роуз, не смотри на меня так, мы что, по-вашему, совсем глупые и слепые?
– Что ты имеешь ввиду? – интересуюсь я осторожно.
– Дженнифер боится, что снова влюбится в Брукса. Наверное, не хочет страдать как раньше, – невозмутимо пожимает плечами она.
Честно говоря, я вообще не готова разговаривать на эту тему с младшей сестрой Смит.
— Ты бы видела лицо Джен в тот день, когда Исайя показал ей вашу с Ридом фотку, – пытается изобразить не то шок, не то потрясение. Тот самый смайлик с дёргающимся глазом и открытым ртом.
– Мы с Ридом просто дружим, и Дженнифер в курсе, – спешу объясниться я.
– Да теперь-то понятно, у тебя же есть Зак, но тогда нам казалось, что вы с Бруксом типа вместе.
– Ясно.
Она привстаёт и показывает мне экран смартфона.
– Картер снова выиграл, ты знаешь? Мы вчера все вместе за него болели.
– Мне всё равно, Бэт. Я больше не слежу за его жизнью.
И я не лгу. Запретила себе смотреть бои с его участием. Пересматривать клипы, листать его инстаграм и читать заметки прессы. Это сложно, но я держусь.
– Дай, пожалуйста, воды.
Девчонка достаёт бутылку, прикопанную песком.
– Роуз, можно спросить…
– Можно ведь быть в отношениях с одним парнем, а любить при этом другого?
Давлюсь водой. Я, конечно, ожидала чего угодно, но подобного вопроса… вряд ли.
– Кхм, – начинаю кашлять, и она, вскочив на ноги, устремляется ко мне.
– Всё нормально? Постучать по спине? обеспокоенно меня разглядывает.
– Нет, я в порядке, – закручиваю крышку и прочищаю горло. – Почему ты решила об этом спросить?
Наши взгляды встречаются, и щёки девчонки вспыхивают алым румянцем.
– Бэт, помимо хулигана Люка тебе… нравится кто-то ещё? – предполагаю я.
Она опускает глаза.
– Нравится, пфф, – качает головой. – Всё гораздо хуже.
Элизабэт вдруг становится такой серьёзной. Будто ей и не пятнадцать вовсе.
– У этого мальчика кто-то есть?
– Мальчика… – почёсывает нос и тяжело вздыхает. – Есть конечно. Такие мужчины никогда не бывают одиноки.
– БЭЭТ, – округляю глаза.
– Он взрослый, да. Но не прям чтобы совсем, – поспешно добавляет девчонка.
– Эмм…
– Он твой ровесник.
Мой ровесник. Ну хоть так. А то это её «такие мужчины» конкретно меня напрягло.
– Красивый, умный, весёлый и очень обаятельный. Самый-самый! – её губы трогает лёгкая улыбка.
Да она влюблена!
– И как давно ты…
– Как давно я по нему сохну? – перебивает, усаживаясь рядом. – С детства. Натри мне спину, Цветочек. Жуть как печёт левую лопатку. Я поджарилась по ходу.
– А этот... парень знает о том, что ты влюблена в него?
– Я ляпнула один раз с дуру, но он не принял мои слова всерьёз, – поправляет купальник. – Я ведь совсем ещё мелкая была.
Пока достаю крем, перевариваю услышанное и раздумываю над тем, что стоит сказать в этой ситуации.
– Ну и где нотации на тему того, что я не должна забивать голову всякими глупостями?
– Я не считаю это глупостями, Бэт. Просто знаешь, ты ещё совсем юная и может казаться, что на нём белый свет сошёлся и…
– Мне так не по себе, Роуз, – снова перебивает меня она. – Вот вроде и хорошо в компании Люка, но сердце спит. Точнее… оно принадлежит другому человеку, и с этим ничего не поделать. Хоть я и понимаю, что мне «там» ничего не светит. Он любит другую. Очень любит…
Я не вижу её лица, но чувствую, как она переживает. Похоже, безответное чувство к мистеру икс приносит ей настоящие мучения.
– Ты молчишь, Цветочек, но я знаю, что в глубине души ты понимаешь меня, как никто другой. Вот взять, к примеру, Поло. Зак – симпатичный, добрый и хороший, но он не Лерой. Так ведь?
– Бэт…
– Самообман. Вот чем каждый из нас занимаемся.
Удивительно, что эти слова вырываются из уст девочки-подростка.
– Картер навсегда останется для меня кем-то особенным, но я… решила идти дальше, Бэт.
Это на самом деле так. По крайней мере, пытаюсь изо всех сил.
Наши отношения с Заком перешли на новый уровень, и меня это искренне радует. Давно пора.
Хочу отвлечься.
Хочу забыться и забыть.
Выбросить Картера из головы.
Выпилить из сердца.
Изгнать из своих снов.
– А вдруг это ошибка? – она поворачивается ко мне.
– Мне кажется, что Лерой до сих пор тебя любит.
– С чего ты это взяла? – спрашиваю словно между делом.
– Он так разозлился, когда я сказала ему, что вы с Ридом замутили роман.
– Подожди-ка, Бэт. Когда это было? – округляю глаза.
– Ой ну давно, тогда ещё. Когда он приезжал в Блу Бэй. Аа… вспомнила, вы в тот день вернулись из Майами.
– Чёрт, а зачем он приходил?
Сердце начинает стучать так, будто у меня вот-вот случится припадок.
– Ему нужен был Рид.
– И… – намекаю на продолжение.
– И я предложила поискать его у тебя. Я-то была в полной уверенности, что вы реально вместе.
Тяжело вздыхаю и потираю висок. Сколько раз я воскрешала в памяти тот вечер не пересчитать... И даже несмотря на то, что произошло в конце, у меня мурашки ползут по коже, стоит только вспомнить его глаза, горящие чёрной ревностью.
Его прерывистое, горячее дыхание на моих губах.
Его ледяные пальцы, сжимающие мою шею.
Его красивое, исказившееся от боли лицо…
А в том, что ему было больно, я не сомневалась. И да, я радовалась этому… Радовалась тому, что разбудила зверя. Вспыльчивого, сумасшедшего, ненормального. Моего.
Я хотела сорвать с него маску, доказав и ему, и себе, что его равнодушие – чистой воды блеф.
Я хотела убедиться в том, что у него с Забини не всё так гладко, как кажется на первый взгляд.
Я хотела увидеть его безумие. Утонуть в нем. Ведь душа ликовала, как бы странно это ни звучало. Назовите меня больной, но я… получала ни с чем не сравнимое удовольствие, когда наблюдала за тем, как его трясёт от ярости.
Всё просто. Я хотела, чтобы он сходил с ума.
Как я сходила, представляя его с Эмбер...
Находясь в какой-то дурной эйфории, я играла его чувствами и эмоциями, опасно балансируя на грани. Это пугало и вместе с тем будоражило. До определённого момента. До тех пор, пока мы оба не перешли черту.
Казалось бы, куда уж хуже…
– Прости. Я тогда от злости про ваш роман ляпнула, – извиняется Бэт, возвращая меня на пляж.
– Контрастный душ! – раздаётся совсем рядом.
– Ааа! Макс! – вскакивая, кричу я громко, потому что холодные капли воды капают на мою спину.
– Иди сюда, Онил! – угрожающе вопит и лезет обниматься.
– Нет, ты ледяной! Кошмар! Ну Макс! Отстань!
Отдираю от себя хохочущего мальчишку и хватаю с лежака полотенце. Бррр…
– Есть хотите? – Дженнифер выжимает мокрые волосы.
– Я голоден как носорог! – кивает Макс.
– Тогда, может, в пиццерию?
– Окей, только платишь ты! – весело предупреждает он.
– Вот те здрасьте! – Джен качает головой.
– Я не могу, ребят. У меня свидание, – бросаю взгляд на часы.
– С Заком-хряком? – недовольно любопытствует Макс.
– Прекрати называть его так, – ругается Смит. – Куда идёте?
– Зак пригласил меня… к себе. На ужин.
– Яяясно, – подруга мне подмигивает, и я краснею.
– Не ходи к нему, Роуз, – насупившись, требует Макс.
– Эй, прекращай, дурило, – Дженнифер взъерошивает его волосы, переглядываясь со мной.
КАРТЕР
– Тормози, Лерой. Всё, отпусти. Разошлись, – командует тренер. – Давай заход слева и армбар.
Делаю так, как он говорит.
– Отлично. Стоп. И напоследок гильотину отработаем.
– Напоследок, – недовольно морщится Дилан. – Вы меня замотать решили сегодня?
– Приготовились… Только Лерой поосторожней с ним, он нам ещё пригодится.
Посмеиваюсь и прокручиваю в голове тактику, но в этот самый момент совсем рядом раздаётся голос менеджера.
– Простите, что мешаю. Картер, тебя очень срочно просят подойти к телефону, – извиняющимся тоном сообщает девчонка.
– Скажи, что я перезвоню.
– Это из больницы.
– Из больницы? – переспрашиваю настороженно.
– Да.
Бросаю растерянный взгляд на тренера, снимаю перчатки и направляюсь к выходу из зала.
Слово «больница» всегда вызывает во мне лишь одно чувство – тревогу. И этот раз – не исключение…
– Алло, – забираю трубку с подставки.
– Добрый вечер. Мистер Лерой, вас беспокоят из окружной больницы Лос-Анджелеса. Ваш номер указан в медицинской страховке Эмбер Забини. Пациентка поступила к нам два часа назад.
– Что с ней? – дурное предчувствие накрывает удушливой волной.
– Не волнуйтесь, сейчас её состояние удовлетворительное. Приезжайте. Корпус два.
Звонок разъединяется прежде, чем я успеваю что-либо ответить.
– Проклятье…
Бросаю телефон.
– Всё нормально? – кричит мне кто-то вслед.
Практически бегом направляюсь в раздевалку. Хватаю из шкафчика ключи, надеваю футболку на ходу и спешу к лифтам.
Что могло случиться?
Мозг подкидывает одну страшную мысль за другой. И меня успокаивают только слова неизвестного мне человека: «Не волнуйтесь, сейчас её состояние удовлетворительное».
Важно только это. Жива.
Обычно туда вносят цифры ближайшего родственника, для того, чтобы больница могла проинформировать его о произошедшем с застрахованным лицом.
Ощущаю неприятный укол вины под рёбрами. Мы не виделись на протяжении месяца. Не созванивались и вообще никак не контактировали. Говорят ведь, «уходя уходи». Именно это я и сделал.
Пока еду в больницу, вспоминаю наш с ней крайний разговор. Тот самый, который состоялся в гостинице.
Штилем в ту ночь и не пахло. Я был порядком пьян, но выражение её лица запомню навсегда... Испуг. Смятение. Эмбер выглядела разбитой, потрясённой и потерянной. И да, я чувствовал себя настоящим ублюдком, но, увы, ощущал внутри лишь острую необходимость разорвать эти отношения. Получить свободу.
Потому что я решил, что хочу быть один.
И тут понеслось…
Кричала. Требовала объяснений. Истерила как никогда.
Цеплялась за мою футболку.
Прогнала ни в чём не повинного кота. Начала громко скандалить. Швырять всё вокруг, рыдать и трясти меня, пытаясь воззвать к разуму.
А я молчал… Молчал и, глядя на плачущую и слетевшую с катушек Эмбер, снова проклинал себя за тот эпизод с Роуз.
Потому что по-настоящему в тот момент меня тревожило только это.
Потому что душа моя осталась и умерла там, рядом с ней...
После очередного её концерта мне вновь пришлось уйти. И на следующий день в Лос-Анджелес мы с Эмбер вернулись уже по отдельности. С тех пор и не виделись.
– Мне нужно узнать номер палаты, – обращаюсь к девушке, стоящей за стойкой. – Пациентка Эмбер Забини, двадцать восемь лет. Поступила сегодня.
– Пятый. Двести шестая.
– К ней можно?
– Лучше уточнить на этаже. И, молодой человек, пожалуйста, наденьте халат и бахилы, – требует она.
Щёлкнув зубами, делаю то, что сказали, а затем поднимаюсь на пятый этаж. Как оказалось, в травматологию. Врача не нахожу, медсестра занята, поэтому самостоятельно нахожу и сразу вламываюсь в палату с нужным номером.
Замираю на пороге. Тихо закрываю дверь за своей спиной.
Эмбер лежит на больничной кровати. Рука в гипсе, лоб и нос разбиты. Перепуганные глаза, мокрые от слёз.
– Картер… – пытается приподняться, шмыгает носом и начинает плакать.
– Не вставай, лежи, – иду к ней.
Протягивает руку и пытается улыбнуться.
– Я думала ты… не придёшь, – крепко сжимает мои пальцы и тянет к себе.
– Что с тобой случилось? – присаживаюсь на край постели и разглядываю лицо, покрытое синяками и ссадинами.
– Я чуть не убила его. Чуть не убила, – шепчет она тихо.
И о ком идёт речь, я понять не могу.
– Добрый день, – в палате появляется врач. – Эмбер, у вас всё в порядке?
Кивает. Я убираю волосы с её лица, и она приникает ко мне.
– Эмбер, успокойся. Всё хорошо, – поглаживаю её по спине. – Доктор, что с ней случилось?
– Ваша жена попала в аварию.
Жена…
– К счастью, водитель другого автомобиля попытался уйти от столкновения, плюс сработала подушка безопасности…
– Обошлись, можно сказать, малой кровью. Перелом лучевой кисти запястья, сотрясение мозга, ушибы, синяки.
– С ней точно всё в порядке? – с беспокойством осматриваю притихшую девушку.
– Состояние удовлетворительное. И самое главное, что при таком стрессе плод не пострадал.
Моя рука замирает на её плече.
Отодвигаюсь назад, и мы с Забини встречаемся глазами.
В моих немой вопрос.
В её – смятение.
– Я беременна, Картер, – произносит пересохшими губами.
– Я вас оставлю ненадолго, – деликатно прокашливается врач. – Эмбер, постарайтесь не волноваться. Вам нельзя.
Он говорит ей что-то про плановый осмотр, а у меня в ушах эхом звучит это её «
Уже через минуту мы остаётся в палате одни, и между нами повисает напряжённая тишина.
– У меня будет малыш, – опускает глаза.
– Почему не сказала?
Я злюсь на неё. О таких вещах нужно сообщать, несмотря ни на что.
– Только сегодня здесь в больнице… выяснилось. Это просто невероятно, – вздыхает она потрясённо. – Ты ведь знаешь, мне говорили, что шансы иметь детей практически равны нулю. И мы ведь никогда…
Эта мысль взрывает мозг. Мне бы не мешало перекурить после такой новости, но сейчас я настолько туго соображаю, что даже не могу сдвинуться с места.
– Ты не рад? – сжимает мою руку.
– Что ты такое говоришь… – встаю и подхожу к окну.
– Только не подумай, будто я стану что-то от тебя требовать. Я справлюсь. Сама. Дам ему или ей свою фамилию и…
– Забини, лучше замолчи, – обрываю её на полуслове, поворачиваюсь и предупреждающе стреляю глазами.
Потому что она несёт такой бред.
– Что значит «справлюсь сама», «дам фамилию». При живом отце?
– Я подумала, что ты, возможно, не захочешь связывать себя… какими-то обязательствами, – потупив взор, начинает перебирать пальцами одеяло. – Учитывая нашу ситуацию.
– Подумала… Ты подумала, что я стану уклоняться от ответственности? Серьёзно, Забини? За кого ты меня принимаешь? – повышаю голос, но вовремя вспоминаю про наказ врача.
Нельзя себя так с ней вести.
– Будешь воскресным папой? – усмехается, качая головой. – Лучше вообще пусть не знает о твоём существовании.
Поднимает на меня глаза и непроизвольно съёживается. Подозреваю, что взгляд у меня тот ещё.
– Это не тебе решать, Эмбер.
С минуту молча смотрим друг на друга.
– Родителям позвони, – направляюсь к двери.
– Уходишь? – её голос дрожит. От ядовитой самоуверенности и следа не осталось.
– Я скоро вернусь, – обещаю, не оборачиваясь.
Касаюсь дверной ручки и дёргаю её на себя.
– Я буду ждать… – последнее, что слышу, перед тем, как покинуть палату.
РОУЗ
– Ну как тебе фильм? – интересуется Зак, забирая из моих рук пустое картонное ведёрко из-под попкорна.
– Интересный, – отвечаю я немного рассеянно.
– Конец неожиданный, согласись?
– Да.
Честно говоря, в какой-то момент я отвлеклась. Из-за чего пропустила некоторые важные детали сюжетной линии…
Чёртов кинотеатр. Это всё он виноват. Как и его местоположение. Парк Вентура…
– Я вообще не подозревал, что по итогу персонаж Дикаприо выдаст такое.
– Угу.
«
Ну а что я могу поделать? Сидя здесь, практически в полной темноте, сложно было не вспомнить другое свидание. Конечно, свидание с Ним. С мистером «уйди-наконец-из-моей-головы»...
Его ладонь уверенно поглаживала под платьем моё бедро, а губы… оставляя горячие поцелуи на шее, шептали слова, от которых по телу разбегались волнующие мурашки.
Какой там фильм?! Я вообще едва соображала. Мы целовались как сумасшедшие. До оглушительного стука сердца. До неприлично сбившегося дыхания. До дрожи... и томительного предвкушения, разливающегося по венам.
Картер так долго хотел меня, но никогда не пытался в этом смысле надавить. За что я была ему искренне благодарна и за что я любила его лишь сильней.
Никогда не забуду его глаза, которые смотрели на меня с такой любовью, нежностью и восторгом… там… во Флагстаффе, когда между нами, наконец, всё случилось.
Никогда не забуду ночь в гостинице Джексонвилля. Нашу прощальную ночь… Где каждое прикосновение и вздох были пропитаны таким острым отчаянием, что до сих пор больно вспоминать.
Не забуду и Лос-Анджелес...Там вообще творилось безумие. Мы так сильно соскучились, что не могли оторваться друг от друга до утра. В прямом смысле этого слова.
Я потеряла всякий стыд. Что только ему не позволяла, бессовестно наслаждаясь каждой секундой, будоражащей до сладостной ломоты. Наслаждалась каждым мгновением, наполненным нашей ненормальной любовью и опьяняющей страстью, вскружившей дурную голову.
Пальцы на измученных губах. Жадный взор. Одно дыхание на двоих. Один на двоих язык тела… Нежно. Грубо. Быстро. Мучительно медленно. И вообще никаких запретов.
Раствориться в ощущениях. Взлететь в облака высоко-высоко, а потом упасть, разбившись о землю. К сожалению или к счастью, это всё про нас... и наши отношения. Мы могли сгорать в объятиях друг друга, но уже через пять минут также сильно ненавидеть себя за это. Ведь по итогу снова вернулись к тому, отчего ушли…
Думаю только сейчас стала понимать, почему первая любовь зачастую заканчивается драмой. Юные сердца: горящие, неопытные, жаждущие всего и сразу, не справляются с обрушившимися на них ранними чувствами. Потому что одни ставят в приоритет свои интересы, а вторые, в свою очередь, не готовы слышать и слушать. Искать компромисс и уступать...
– Эй.
– М? – смущённо хлопаю ресницами, как полная дура. – Извини, пожалуйста, я задумалась.
Зак улыбается и касается ладонью моей щеки.
– На аттракционы пойдём?
– Может, ну их? – спрашиваю с надеждой.
Я задыхаюсь в этом парке. Столько лет прошло, а я всё ещё вижу здесь ту Роуз и того Картера. Слышу Её заливистый смех. Помню Его взгляд, выражающий полнейшее недоверие. А ещё бесконечные проверки моего ремня безопасности и вопросы, адресованные тем, кто обслуживает аттракционы.
– Пойдём на колесо, – тянет меня за руку, а внутри взрывается протест…
– Пожалуйста, давай уйдём отсюда, – прошу я беспомощно.
– Что такое? – Зак хмурится.
– Мне нехорошо.
– Странно, думал, что стюардессам нравятся подобные штуки.
– Просто давай уйдём, ладно?
– Конечно, Роуз, – сжимает мою ладонь в своей руке, и мы направляемся к выходу.
– Прости, что испортила свидание, – бормочу, глядя себе под ноги.
– Ерунда. Даже не парься на эту тему. Предлагаю запасной вариант. Сегодня на западном побережье вечеринка. Ты как, не против?
– Не против, – соглашаюсь сразу же.
Потому что не хочу портить наш вечер.
– Роуз, а ты не думала уехать из Блу Бэй? – внезапно спрашивает он. – Поменять дислокацию.
– Снова? – пожимаю плечами.
– А почему нет? К рабочему месту ты не привязана. Теоретически ты ведь можешь находиться где угодно. Авиакомпании всё равно.
– Зак, – останавливаюсь и прищуриваюсь. – Ты что-то хочешь мне сказать?
Парень кивает и улыбается.
– Раскусила. Мой дядя зовёт меня в Нью-Йорк.
Так…
– И я хотел бы уехать туда с тобой.
– Эм…
Мягко говоря, неожиданно.
– Ты знаешь, как я к тебе отношусь, – крепче стискивает мою ладонь. – Мы могли бы попробовать… жить вместе. Если ты не против.
Очень хочется опустить глаза, но я держусь… Смущённая его предложением, стою и смотрю на него.
– Тебе плохо рядом со мной? – спрашивает он напрямую.
– Что ты! Конечно нет!
Он обнимает меня, и я зажмуриваюсь.
– Когда?
– Мы могли бы уехать после твоего дня рождения. Как ты на это смотришь? Мне кажется, смена места жительства пошла бы тебе на пользу.
– Даже не знаю, – отвечаю я честно.
– Наше такси, идём.
Пока садимся в машину, я раздумываю над его словами.
– А там, в Нью-Йорке, чем ты планируешь заниматься?
– Дядя предлагает хорошо оплачиваемую работу. Поможет найти и снять квартиру. Это не проблема. Переживать не о чем.
– Ясно
Ясно-то ясно. Но что делать с этой информацией – непонятно…
На пляж мы приезжаем минут через двадцать. Молодёжь вовсю веселится на танцполе, отрываясь под песни местного бойзбэнда. Между прочим, отлично мне знакомого. Ведь в этой группе состоит Кэм.
Мы с Заком пробираемся сквозь толпу и занимаем на веранде Сплэша свободный столик.
– Что тебе заказать? – любезно интересуется он, поздоровавшись со своими знакомыми.
– Хочу выпить…
Я и правда хочу. Мне надо.
– Сейчас организую тебе что-нибудь, – поднимается со своего стула и ласково касается моих волос.
– Спасибо.
Осматриваюсь и почти сразу натыкаюсь взглядом на Гая Осмо, сидящего неподалёку в компании двух девиц. Теперь понятно почему так горит щека…
Он кивает в знак приветствия, но я никак не реагирую. После той его выходки на теплоходе общаться с ним нет никакого желания.
Принимаюсь разглядывать других посетителей Сплэша. Вижу Кэмерона, флиртующего с какой-то девчонкой у сцены. Почему я так решила? Да потому что дистанция между ними минимальна. Его рука по-свойски лежит на её талии, а её губы что-то шепчут ему на ухо, и при этом Кэм довольно улыбается. Правда ровно до тех пор, пока не замечает меня.
Качаю головой и опускаю глаза.
– Очередное удивительное свидание с барменом? – голос Гая застаёт меня врасплох. – Привет, Онил.
Садится напротив.
– Здесь занято. Это место Зака.
– Прям дежавю, – ухмыляется он.
Очевидно, вспоминает наше знакомство, состоявшееся в «Логове».
– Поднять ему зарплату, что ли, – надменно размышляет он. – Ты ведь достойна большего. Посиделки в местном заведении среднего сорта – не для тебя.
– И об этом говоришь мне ты, сидящий здесь.
– Ну, на побережье весь тусняк. А дядюшка Осмо всё ещё хочет чувствовать себя молодым.
– А извиниться дядюшка Осмо не хочет?
– Нет. Мне всё понравилось, – нагло заявляет он.
Прищуриваюсь.
– А мне нет.
– Роуз, Роуз… Зря ты так. Никчёмный бармен после ведущего бойца ММА – как-то не комильфо. Бери выше, детка. Владелец клуба — самый подходящий для тебя вариант.
– Лерой не был звездой, когда мы встречались, — сквозь зубы напоминаю я. – А владельцы клубов меня никогда не интересовали. Тебе об этом тоже известно.
– Гай…
Зак стоит рядом. Неужели слышал его ядовитую фразу?
– О, Зак. Как жизнь? Отдыхаете? – как ни в чём не бывало, спрашивает Осмо.
– Да.
– Я присоединюсь? – вскидывает бровь.
– Не думаю, что это хорошая идея…
– Да ладно вам, посидим, поболтаем. Потанцуем. Да, детка?
– Гай… у нас свидание, – Зак выжидающе на него смотрит.
– Слууушай, Поло… Сойер там не справляется один. Суббота. Поезжай в Логово. На подмогу.
– Ты просто оборзел, Осмо! Уйди уже! – возмущаюсь я, однако он всё равно продолжает сидеть и терроризировать взглядом Зака.
– Поло – мой подчинённый так что…
– И что теперь? Хамить будешь?
– Твой парень лишится работы, если сейчас не поедет в клуб.
– Да и плевать! Найдёт другую! Верно, Зак?
– Верно, – спокойно отвечает тот.
– Ладно, если ему так нравится этот столик, пусть остаётся здесь один, – забираю свою сумку и встаю. – Идём, Зак.
Они смотрят друг на друга, и оба не двигаются с места.
– Да ладно, чё, – громко хохочет Гай. – Сидите, дети! Разрешаю. А про клуб я пошутил. Расслабься, защитница, не надо агрессировать.
Поднимается и забирает со стола телефон.
– И да… ты всё-таки подумай над моим предложением. А с тобой… Поло, увидимся на работе. Завтра смена, будь вовремя.
Провожаю его спину недовольным взглядом.
– Коктейль, – Зак пододвигает ко мне цветастый бокал.
– Какая красота! – улыбаюсь ему.
– И пирожные принёс, спасибо! Это моё любимое, кстати.
– Отлично.
– Давай выпьем за твою новую работу, – поднимаю коктейль вверх. – Осмо не заслуживает такого сотрудника, как ты.
Зак усмехается и тоже берёт свой напиток.
– Значит, поедешь со мной? – в его глазах мерцает надежда.
Молчу.
– Роуз, – берёт меня за руку. — Я очень этого хочу. Оставлять тебя здесь я не настроен.
Смотрю на него и думаю. Это ведь реальный шанс начать всё заново. Может… и правда рискнуть? Сколько уже можно травить душу…
– Поеду.
Его настроение тут же меняется.
Целует мою руку, губы расплываются в счастливой улыбке.
– Я безумно этому рад.
– Напьёмся? – сглатываю тугой ком, вставший в горле. – Коктейль классный, но ещё я хочу виски.
**********
Время далеко за полночь. В голове кружат вертолёты. Телу приятно, а на душе легко.
– Спасибо, – Зак хлопает дверцей авто. – Ты как?
– Я отлично, – глупо хихикаю. – Только плывёт всё волной.
– Идём, – тянет меня за руку.
Поднимаемся на второй этаж, подходим к двери, но ключом в замочную скважину Зак попадает не с первого раза.
Пили мы много. Вот и унесло…
– Проходи.
Дома у Поло я уже была. Он приглашал меня к себе, и в тот раз мы неплохо провели время. Поужинали, посмотрели кино. Поболтали, сидя на балконе.
Он щёлкает выключателем, и я болезненно морщусь.
– Мне надо в ванную комнату, – скидываю кеды, – на минутку.
– Иди конечно. Помнишь, где?
– Угу.
Двигаюсь по коридору, но едва не падаю.
– Осторожно, – Зак вовремя меня ловит.
– Чёрт, я пьяна, – звонко смеюсь, цепляясь за него.
– Роуз… – его руки бережно сжимают меня в объятиях, а губы замирают совсем рядом с моими. – Ты очень красивая... И ты со мной…
– С тобой.
– Поцелуй.
– Хорошо…
Обнимаю его за шею. Зарываюсь пальцами в волосы.
– Я люблю тебя, Роуз. Ты ведь знаешь.
– Знаю, – шепчу я тихо.
Позволяю ему поцеловать меня в шею. Закрываю глаза.
Приятно в общем-то. И мне нравится этот парень. Он хороший.
– Роуз…
Осторожно поглаживает моё бедро, и вот здесь я напрягаюсь.
Только одному человеку было всё дозволено.
– Прости. Рядом с тобой сложно не распускать руки. И я, к тому же, пьян.
Начинаю злиться. Сейчас мне самой не хватает уверенности и решимости, поэтому ему стоило бы проявить больше активности и смелости.
– Распускай, я не запрещаю, – робко отзываюсь я.
– Роуз…
– Погаси свет, – прошу я по пути в спальню. – Совсем погаси.
– Сейчас...
Становится темно.
А ещё неловко и отчего-то очень страшно.
Смахиваю непрошеные слёзы и отключаю мозги.
Планеты снова крутятся...
Так происходит, если ты долго смотришь на них.
Ну или если ты очень пьян. Одно из двух…
Сколько лет наблюдаю за ними, столько восхищаюсь талантом отца. Обожаю мою маленькую Вселенную. Девчонкам вон тоже нравится. Лежат и с отрешённым видом лупятся в потолок.
– И всё-таки мы разводимся, – нарушает тишину голос Меган.
– Может… ещё наладится? – с надеждой спрашиваю я.
Очень грустно наблюдать разлад в отношениях этой пары.
– Не наладится, – тяжко вздыхает она.
– А ты не накручиваешь? – Джен переворачивается на живот и подпирает ладонью подбородок.
– Увы, но нет. На прошлой неделе, в одну из ночей, мне пришлось ехать в «Логово». Потому что Кэмерон снова не пришёл домой.
– Козлина, – Смит расстроенно цокает языком.
Да уж, не муж, а разочарование года.
– Вот скажите, что ему не так? Я же наизнанку выворачиваюсь ради того, чтобы мы были счастливы!
– Видимо, в том и ошибка, – хмыкает кудрявая.
– Меган, Кэм просто… такой. Ты же знаешь... Мне искренне жаль, но я не особо верю в то, что люди меняются. Как был гулякой, так им и остался.
Я смолчала о том, что видела его с какой-то девицей. Не хотела её расстраивать, а надо было, наверное…
– Роуз… Он обещал, что больше никогда не сделает этого, – подруга мгновенно сникает. – Правильно говорят, предавший единожды предаст снова.
– Зай, а с кем он был в «Логове»? – уточняет Смит.
– Да всё та же злополучная компания: братья Осмо, Дьюк, Томас и Рид.
– Рид? И этот туда же?! – возмущается Джен.
– Да, но беда в том, что только у женатого Кэмерона на коленях сидела местная танцовщица. Здорово, не так ли? – она судорожно тянет воздух носом.
Плачет. Снова. Я уже и забыла, когда видела на её лице радость.
– Ещё и так нехотя прогнал её, когда я подошла к их столику. Словно одолжение мне сделал.
Мы некоторое время молчим. Ох уж этот Кэмерон! И почему его до сих пор так несёт?
– Ты опять устроила ему скандал?
– Конечно устроила, но Кэмерон был в таком состоянии нестояния… – машет рукой.
– Вот ведь гадёныш! И эти хороши тоже! Покрывают, вместо того, чтобы вправить ему мозги! – недовольно констатирует Смит.
– Осмо будут только рады нашему разводу...
– Слушай, Меган, а сам Кэмерон что говорит в своё оправдание?
– Да ничего… Своё поведение он никак не объясняет. Только постоянно повторяет, что не собирается становиться подкаблучником.
– Это братья ему в уши льют! Сто процентов! – делится своим мнением Джен.
– Кстати, недавно встретила Гая в «Сплэшэ», – рассказываю я. – Подсел ко мне, опять начал рекламировать и навязывать свою кандидатуру. Мол зачем тебе никчёмный бармен, бери выше.
– Старая пластинка. Я надеюсь, Зак этого не слышал?
– Слышал конечно. Он как раз вернулся с моим коктейлем, и увидел, что его место занято.
– Так-так… и что было дальше? – вытирая слёзы, нетерпеливо торопит меня Меган.
– Гай начал вести себя как полный придурок. Заявил, что останется с нами, а потом и вовсе велел Заку ехать на работу. Мол Сойер не справляется за стойкой.
– Говнюк, – Смит качает головой. – Надеюсь, Поло втащил ему как следует или, как минимум, вышвырнул из-за стола.
– Да брось, – фыркает Меган. – Так сделал бы Лерой, но не Зак.
– Не сравнивайте их, они совершенно разные, – начинаю злиться. Наверное оттого, что у самой мелькнула такая мысль.
– Очень разные, что правда, то правда… – пожимает плечом брюнетка.
– Скажи мне, что Зак после выходки Осмо в «Логове» больше не появился.
Молчу.
– Онииил… – Смит вопросительно вскидывает бровь.
– Уволится накануне моего дня рождения. Сказал, что нет смысла перед отъездом терять работу.
– Смысл есть. Заку не мешало бы поставить Гая на место. Он твой парень или кто?
– Давайте не будем об этом, – хмуро отзываюсь я.
– Сама-то готова к переезду в Нью-Йорк?
– Не готова, но поеду.
Я для себя уже всё решила.
– Роуз… мы чего-то не знаем? – Смит накручивает на палец локон моих волос и пытает меня излишне внимательным взглядом.
Подруга сгорала от любопытства с того самого дня, но в душу не лезла. За что ей спасибо.
– Ничего не изменилось, Дженнифер, – сконфуженно отвечаю я.
– Тогда ты вернулась под утро и мы подумали, что вы… сделали это, – многозначительно стреляет глазами.
– Нет, – признаюсь я, краснея.
Никогда не любила беседы про «это». Слишком личное…
– Бедный Зак, обломинго, – сочувствует парню Меган.
– Чего это он бедный? – возмущается Джен. – Они встречаются всего ничего. Лерой рядом с Онил почти год обходился без секса и нормально…
– Ой, Смит! То совсем другое! Первый раз, вступление во взрослую жизнь. Но сейчас-то! Онил, почему ты не позволила этому случиться? Тебе ведь не восемнадцать, кис. Могла бы уже за столько лет устроить своему телу праздник! – невозмутимо заявляет Меган.
– Да я не то, чтобы против, – ощущаю, как адски горят скулы, – просто… по ощущениям всё было как-то странно. Ещё и нетрезвые оба...
Вспоминаю, как зажималась и деревенела с каждой секундой всё больше. Всё казалось таким чужим! Его губы и руки. Голос, запах и даже дыхание на моей шее...
Не смогла.
Но однажды смогу обязательно.
Джен кладёт голову мне на плечо и сжимает мои пальцы в знак поддержки. Уж она-то понимает, о чём я. Пожалуй, как никто другой.
– Ничего. Это всё у тебя в голове, Онил. Зак подождёт, если любит.
– Вот и я так думаю.
Эгоистично, но куда деваться. Заку я так и сказала. «Пока не могу».
– Один уже подождал, – ядовито подмечает Меган, очевидно, имея ввиду Исайю.
– У нас у всех на личном «не слава богу», так что давай не будем острить, – недовольно цедит Смит.
– Вы с Эмили улетаете завтра? – вдыхаю аромат её волос.
– Да… Жду не дождусь. Очень хочу провести с ней эту неделю. Я так скучала…
Чувствую, что она улыбается.
– А по своему горячему полицейскому скучать не будешь? – дразнится Меган.
– Буду, но нам нужна эта пауза. Столько всего произошло в последнее время. Голова кругом.
– Твоё похищение сегодня – это просто улёт.
Да, именно этим и закончился день рождения Смит. Рид Брукс забрал её в самый разгар праздника.
– Улёт – это его подарок, – голос Дженнифер наполняется нежностью. – Я так мечтала снова прыгнуть с парашютом. Вдвоём.
– Видела бы ты своё лицо, когда он пристегнул тебя к себе наручниками, – хохочу я, изображая паникующую Смит.
– Знаете, девчонки, — задумчиво произносит она. – Пусть Рид делает со мной всё, что хочет. Только бы вновь не исчез из моей жизни.
– Не исчезнет, – уверяю я.
Она даже не представляет, какой сюрприз будет ждать её по возвращению. Дабы не проболтаться, держусь из последних сил. Я ведь обещала Бруксу, что сохраню нашу тайну.
Но, чёрт возьми! Как же это непросто. Меня прям распирает. Настолько я за них счастлива…
– Что известно насчёт пожара, случившегося в зале Джонатана?
– Рид сразу сказал, что это поджог.
– Конечно поджог, – поднимаюсь с постели, ощущая, как тревога снова наполняет каждую клеточку.
– Я тоже так думаю, – соглашается Смит. – Во-первых, угрозы. Во-вторых, нападение на Лероя у его дома. Теперь ещё и зал сгорел, в котором он когда-то занимался. Прямо после очередной его победы. Ну совсем не похоже на совпадение.
– Скорее на предупреждение.
– И с чем по-вашему всё это связано? – обращается к имениннице Меган.
– Полагаю, с несговорчивостью Картера.
– Боже, да плевать на этот титул! Ему нужно проиграть! Иначе добром это не кончится! – принимаюсь расхаживать по комнате.
– Чем думает Забини? Могла бы как-то повлиять на него... – рассуждает брюнетка.
– Повлиять на Картера? – с сомнением переспрашивает Дженнифер.
— Узнала бы я об этих угрозах раньше, поговорила бы с ним прямо в самолёте, – сокрушённо вздыхаю.
Меня бы он послушал. Я почему-то в этом уверена.
К концу недели я начинаю дико скучать по Смит. Даже не знаю, как мы пережили тот ужасный год в разлуке, ведь сейчас её отсутствие я ощущаю крайне остро. Видимо, привыкла к тому, что она постоянно рядом. Мы ведь целый месяц прожили в моём доме бок о бок.
Считаю дни до нашей встречи, и всё бы ничего, но в один из поздних вечеров мне звонит Зак. Однако не для того, чтобы поболтать по душам. Он сообщает о том, что Рид очень много выпил и начал буянить в клубе.
Выбора нет. Я еду в «Логово», а по пути раздумываю над тем, что стоит поддержать идею Меган. Спалить это местечко к чертям. Оно и впрямь оказывает дурное влияние на парней нашего городка…
Паркую свою ласточку и выбираюсь из машины. У входа в клуб толкается локтями молодёжь, и мне приходится подзадержаться на улице. Ведь почему-то внутрь никого не пускают.
– Эй, Ник! Я за Ридом! – машу руками громиле.
Тот вытаскивает меня из толпы и я наконец-то попадаю в клуб. Звоню Заку, но он не отвечает.
Быстро прохожу по коридору и захожу в зал. Окидываю внимательным взглядом знакомое помещение. Пустое. И музыка не играет, что странно.
Клуб сегодня не работает? Да не может этого быть.
Направляюсь на второй этаж в вип-зону.
Вроде всё целое. И это значительно усложняет задачу поиска.
– Рой!
Спешу к дальнему столику. Там один из братьев Осмо распивает виски.
– Брукс там, – безо всяких приветствий кивает головой в сторону двери.
– Что с ним?
– Спятил ваш полицейский, вот что! – орёт на весь клуб.
– А если поконкретней?
– Поконкретней? – зло хмурится он. – Если вкратце… Выжрал пол бара, а потом начал шмалять из пушки по колонкам. Громко ему стало, видите ли! Гостей распугал, придурок! Аппаратуру мне попортил!
Мои глаза на лоб лезут. Так вот почему клуб закрыт. Рид устроил здесь стрельбу? И правда совсем крыша поехала…
– Напишу прошение о том, что этого му**ка лишили значка копа. Совсем одурел, полоумный! – продолжает возмущаться Рой.
– Ладно, пойду заберу его…
Решаю сразу отправиться туда, куда указали. Судя по всему, плохи дела. Неужели на него так подействовал отъезд Смит? Да ну нет… Хорошо ведь всё было.
За спиной хлопает дверь, и я устремляюсь вверх по витиеватой лестнице.
– Брукс? – поочерёдно заглядываю в каждую комнату. – Ты где?
Здесь я уже была. Приезжала вправить мозги его чокнутому другу…
Пусто.
Добираюсь до кабинета братьев Осмо и приоткрываю дверь, пропуская тонкую полоску света вперёд.
– Только не стреляй, это я, Онил, – предупреждаю на всякий случай.
Вхожу и почти сразу замечаю одинокую мужскую фигуру.
– Рид…
Он лежит на полу у окна.
– Эй, – делаю несколько шагов в его сторону, приседаю рядом и только тогда замечаю, что парень не спит.
Стеклянный взгляд в одну точку. Не моргает даже.
– Брукс, ты меня пугаешь. Поговори со мной. Слышишь?
Дотрагиваюсь до его щеки.
Мокрая. Он что…
– Рид.
– Они все меня… предали, – произносит тихо.
– Господи, да что случилось?
– Четыре, – бессвязно бормочет.
– Что? Я не понимаю.
– Четыре года. Я… она. Из-за них.
– Рид…
Начинаю паниковать. В таком странном состоянии я застаю его впервые. Он пьян, но есть что-то ещё… В его глазах застыла такая боль, что становится не по себе.
– Давай поднимайся, я отвезу тебя домой, – осторожно касаюсь его волос.
– Домой… – усмехается. – Нет у меня больше дома! Суки эгоистичные! Ноги моей там не будет!
Хрипло скулит и закашливается.
– Вставай, прошу тебя!
Сама тут же в слёзы, потому что растерялась. И если бы не Зак, появившийся в следующую секунду, сошла бы с ума, не зная, что предпринять.
– Я помогу.
– Уйди, Онил, – ворчит Осмо, заглянувший в кабинет.
Вдвоём кое-как поднимают Брукса с пола. Выпил он много. Еле стоит на ногах, и это заставляет задуматься о том, что повод для подобной попойки был весьма серьёзный.
Пока спускаемся на улицу, приходится пройти целый квест, но по итогу, пьяный вусмерть Рид всё-таки оказывается в моей машине.
– Тоже мне блюститель закона! – плюётся Рой, закрывая дверцу. – Внесу к херам собачьим в чёрный список! И тебя, и дружка твоего бешеного!
– Пошёл ты!
Рид показывает ему средний палец.
– Я прикрою твою клоаку!
– Спасибо, Рой! – криво улыбаюсь ему на прощанье.
– Скиньте его с моста в океан, – советует он, закатывая глаза.
– Поехали.
– Не вздумай… Онил… везти меня… к этим.
К «этим»... Видимо, к родителям. Я так поняла, что-то произошло у них дома.
– Мы к тебе поедем, ладно? – обеспокоено смотрю в зеркало.
– Далеко? – тихо интересуется Зак.
– Нет.
– Моей мамаше… плевать на меня…
– Вовсе нет.
– И папаше! Хотя… какой он мне папаша! – зло смеётся.
– Не надо так, Рид, – пытаюсь успокоить его.
– Не защищай их ***ть! Она… не отдала мне его. Не отдала! И он тоже!
Кого «его» мы не понимаем.
– Бредит он, что ли! – барабаню пальцами по рулю. – Такой долгий светофор! Ну же!
– Все меня обманывали… и вы? Вы тоже, да? Знали про него? Знали?
Бьёт ладонью в спинку переднего кресла. Поло аж подскакивает.
– Вы все знали! Преда… Предатели!
– Рид, хватит, прошу. Угомони его, Зак!
– И каким образом ты предлагаешь это сделать?
Психую. Резко выкручиваю руль вправо и поворачиваю. Рид, не ожидавший подобного манёвра, валится вниз и, к счастью, не может встать до самой остановки.
– Какого… хрена ты так виляешь! – вопит недовольно.
– Приехали, – отстёгиваю ремень и выхожу из машины.
А дальше всё повторяется. Машина – улица – дом.
И в прихожей сразу в глаза бросаются чемоданы и сумки, о которые мы спотыкаемся.
– Наверх. Давай, оп, взяли.
Тащим тушу по ступенькам и вздохнуть с облегчением получается лишь тогда, когда мы укладываем буйного пьянчугу в кровать.
– Смит… Она нужна мне здесь. Слышишь, Онил! Она мне нужна. Я её... Мне надо.
– Хорошо. Я достану тебе билет. Но надо протрезветь, ясно? – настойчиво толкаю его на подушку.
– Ты мой друг. Спасибо.
– Конечно, я твой друг.
– Стой, – ловит меня за руку. – Он жалеет, Роуз. Сам не сказал… но ты должна знать... Это жрёт его изнутри… Жрёт, поверь. Я видел… как он страдает и мучается.
Ощущаю болезненный укол под рёбрами. Его речь достаточно сумбурна, но ведь итак всё ясно.
– Сказал… не простит себе этого… никогда.
Киваю и осторожно освобождаю свою руку из его захвата.
– Спи, ладно? Завтра поговорим.
– Роуз… мне надо. Надо к ней.
– Я поняла. Но сейчас тебе прежде всего нужно поспать…
Целую его в лоб, снимаю с него ботинки и укрываю одеялом.
– Мне надо… к ней. К моей Смит, – последнее, что слышу, прикрывая дверь.
Шмыгаю носом, вытираю щёки и почему-то вся дрожу.
– О чём это он? – интересуется Зак. – Что такого сделал Лерой?
Поднимаю глаза.
– Роуз…
– Прости, Зак, но это касается только нас двоих, – наклоняюсь, чтобы подобрать белый лист бумаги, свёрнутый напополам в несколько раз.
– Идём я провожу тебя…
Слёзы душат. Пусть обижается, но сейчас я хочу остаться лишь наедине с собой…
*********
Рид спускается вниз ближе к обеду. Помятый, небритый, мрачнее тучи. Молча занимает стул у окна и какое-то время наблюдает за моими бесхитростными движениями.
– Ну ты как? – ставлю перед ним чашку горячего кофе.
– Дерьмово, – признаётся, потирая виски.
– Немудрено… Столько выпить!
– Вообще ничего не помню про вчерашний вечер, – сокрушается он. – Расскажешь?
– О том, как ты устроил пальбу в клубе? – иронично вскидываю бровь.
– Да ну ладно, – морщится, усердно напрягая память.
– Угу. Рой сказал, что внесёт тебя и твоего бешеного друга в чёрный список. Цитирую: «К чертям собачьим».
– Ой да-да, – подносит чашку к губам. – Что ещё?
– Поведать тебе о том, как ты напугал Зака, когда мы ехали в машине?
– Поищи того, у кого яйца покрепче, – отмахивается он.
– Брукс… – недовольно смотрю на него и поджимаю губы.
– Онил, без обид. Поло – отличный парень, но в последнее время мне начинает казаться, что он не для тебя.
– Почему это?
– Да потому что… Слабоват характером.
– О чём ты? – выкладываю горячие тосты на тарелку.
– Гай слишком много себе позволяет, а Зак не даёт на это никакой реакции.
– Он просто хочет спокойно доработать оставшуюся неделю…
– Бред.
– Брукс…
– Как отпустить тебя с ним в Нью-Йорк? Я не уверен в том, что он сможет защитить тебя. Хочешь совет? Может, ну его, этот переезд?
– Зак мне нравится, так что засунь свои советы сам знаешь куда. Каждый из вас прямо-таки считает своим долгом сравнить его с Лероем! – зло отзываюсь я, излишне агрессивно нажимая на кнопку тостера.
– А разве я сказал что-то о Лерое? – недоумённо косится в мою сторону.
– Не сказал, но намекнул, – выкручиваюсь.
– Да? – улыбается уголками губ.
– Отвяжись. Ешь вон свои тосты, – ворчу, вытирая мокрые руки о полотенце. – Орал вчера как припадочный.
– На тему? – принимается хрустеть гренками.
– Требовал Смит. Она мне нужна… бла-бла-бла…
– Ты, кстати, обещала билет.
– Надо же! Это ты помнишь! – хмыкая, взъерошиваю вихры его отросших волос.
– Конечно.
– Билет я достану, а ты пока успокойся и поостынь, договорились?
– Ладно… – на удивление быстро соглашается он. – Если будешь звонить кучерявой, скажи ей, пусть как следует прошарит свою страшную жабу.
– Чего? У тебя горячка, что ли? – прикладываю ладонь к его лбу.
Ловит меня за руку.
– Там внутри ключ от дома, – поясняет, смутившись.
Улыбаюсь. Рид Брукс краснеет! Вот где нонсенс!
– Эй, – сжимаю его пальцы. – Ты молодец. Ясно?
– Да уж, молодец, – повторяет он расстроенно. – Просрать четыре года – это надо ещё постараться.
– Брукс…
– Смит написала мне письмо. После того, как я ушёл в армию. Оставила его родителям и попросила передать... А они… за четыре сука года ни разу о нём не обмолвились! Как считаешь, это нормально?
В его глазах блестят самые настоящие слёзы, а я лишь потрясённо качаю головой.
– Они тебе его не отдали? – уточняю в ужасе.
Теперь мне стали понятны обрывки его вчерашнего монолога. И как я не догадалась, что он говорил о письме…
– Не отдали. Бэт и Макс случайно нашли его в сейфе. Скажи, разве можно так? – хлопает ладонью по столу. – Это мать спрятала его туда после того, как прочитала. Представляешь?
– Боже…
Я потрясена до глубины души. Не ожидала подобного поступка от Грейс.
– Роуз, а ты знала…? – вдруг спрашивает меня он.
– Джен рассказала мне о нём относительно недавно... И Рид, она-то абсолютно уверена в том, что ты ей тогда не ответил!
– Может, я и конченый, но не настолько. Тем более, что оставлять её здесь было… сложно.
– И тем не менее, ты это сделал, – всё же не могу смолчать я.
Смотрит на меня, сощурившись.
– Да, Онил, я струсил, ясно? – резко поднимается из-за стола. – Не был готов как Лерой руку и сердце предлагать.
– Пожалуйста, не надо его и сюда приплетать! – психую, возмущаясь.
– Я просто в пример привёл вашу ситуацию! – орёт он в ответ. – В этом плане Лерой всегда был решительнее. А я… Я просто не чувствовал, что способен нести ответственность за Дженнифер. Она ведь совсем мелкая была. Да и то, что происходило между нами, вряд ли можно было назвать нормальными отношениями.
– А теперь?
– Теперь я готов их строить!
– Ну слава богу… – закатываю глаза. – Всего-то надо было почти выдать её за другого.
– Ты стала такой язвой, Онил! В курсе? – снова хватает меня за руку и тянет к себе.
– А куда деваться, – хохочу, обнимая его.
– Роуз, – тяжело вздыхает. – Как думаешь, она не откажет мне?
– И с каких это пор ты стал таким мнительным? – целую его в щёку.
– Да чёрт знает… Страшно, прикинь?
– Расслабься и не дрейфь. Могу сказать со всей уверенностью, Дженнифер Смит желает заполучить тебя на веки вечные.
Несколько дней спустя я коротаю вечер в прекрасной компании моей бабули.
– Ба, прошу, переезжай к нам насовсем, – целую тыльную сторону её тёплой ладони.
– Ну как же я оставлю свой участок без надзора! – мягко противится Лоретта.
– Лично меня больше беспокоит тот факт, что ТЫ в Сан-Бернардино без надзора.
– О, не стоит волноваться, милая, – пододвигает ко мне блюдо с любимым малиновым пирогом. – Я вполне справляюсь. Тебе не о чем беспокоиться.
Недоверчиво качаю головой. Моя Лоретта так сильно состарилась за эти годы... Больно и горько осознавать это, однако нужно смотреть правде в глаза. Смерть дочери очень серьёзно подкосила и без того слабое здоровье.
– Мама непременно отругала бы нас за обжорство, – сквозь слёзы смотрю на аппетитный кусок пирога, красующийся на тарелке. – Подсчитала бы калории и выдала целую лекцию на эту тему.
– Роуз, дорогая, иди ко мне…
Она присаживается со мной рядышком, и я ложусь, укладывая голову на её колени. Прямо как в детстве.
– Я так скучаю по ней, ба…
– И я скучаю, – тихо произносит она.
– Жаль, что мы столько времени потратили впустую. На скандалы, обиды, взаимные упрёки и ссоры.
– Ах детка, если бы знать, что ждёт впереди…
Лоретта ласково гладит меня по волосам, и я закрываю глаза, воскрешая в памяти тот наш последний вечер.
– Незадолго до того, как она умерла, у нас состоялся разговор. О Лерое-старшем.
Её пальцы замирают, и она заметно напрягается. Я прямо-таки чувствую это.
– Ты ведь знала, что мама была влюблена в отца Картера, но никогда не говорила мне об этом. Почему?
Лоретта тяжело вздыхает и снова принимается перебирать пряди моих волос.
– Элис была против...
– Мне она сказала, что отец Лероя плохо поступил с ней. Что это значит, ба?
– Роуз… ворошить больное прошлое покойного – дурное дело.
– Но я хочу знать! – принимаю сидячее положение и внимательно смотрю на неё.
– Если Элис сама тебе не сказала, то и я не стану, прости, – виновато хмурится.
Расстроенно вздыхаю. Терпеть не могу семейные тайны. Вечно от них одни неприятности.
– Ты говорила, что тебе нужен мой совет, – напоминает она.
– Да. Нужен.
Встаю и подхожу к окну. Отсюда отлично видно дом соседей.
– Ба, скажи, насколько глупо я буду выглядеть, если позвоню Эмбер и попрошу отменить последующие бои Картера.
– А что случилось?
Оскар издаёт короткое «миу» и запрыгивает к ней на колени.
– Картеру не раз приходили угрозы. Кто-то очень хочет, чтобы он проиграл. Недавно на него напали у его дома, а теперь вот и зал старика Джонатана подожгли…
– Значит и правда поджог? – Лоретта в ужасе распахивает глаза.
– Конечно. И самое печальное, что Лерой упрямится и никого не желает слушать. Даже лучшего друга… А мы… я… так сильно переживаю за него. Неужели не понимает, насколько всё это опасно?
Мои глаза находят её.
– Бедой дело кончится. Звони, – даёт добро, не раздумывая.
Киваю. Достаю телефон и открываю переписку с Бруксом. Он прислал мне цифры Забини ещё позавчера, но я всё никак не могла настроиться на этот звонок.
– Прямо сейчас и наберу её.
– Правильно.
Поддержка Лоретты придаёт мне уверенности, и я, предварительно сохранив номер, смело жму на вызов, хоть мои пальцы и дрожат.
Гудок. Два. Три. Четыре.
Сердце неистово колотится о грудную клетку.
– Я слушаю…
Её голос звучит сонно и раздражённо.
– Эй! Алло! Нечем заняться, уроды?
– Здравствуй, Эмбер.
– И кто это? – интересуется недовольно.
– Роуз Онил. Я хочу с тобой поговорить.
Тишина в ответ. Не ожидала, полагаю.
– Эмбер, это очень важно, я…
Короткие гудки.
– Бросила трубку, – в смятении смотрю на притихшую Лоретту.
– Перезвони-ка этой ревнивой лохудре ещё разок. И главное, оставайся спокойной, даже если начнёт грубить.
– Хорошо.
Снова жму на вызов. Однако уже через несколько секунд Забини сбрасывает.
Перезванивает.
– Спасибо, что решила выслушать, – любезно благодарю её я.
– Давай без лишних прелюдий. Что тебе нужно?
Тон, естественно, нельзя назвать дружелюбным, но мне, честно говоря, плевать.
– Это касается Картера.
– Да неужели?! – зло цедит она. – Никак не успокоишься? Даже после того, что между вами произошло?
Теряюсь от этого её заявления. Что конкретно она имеет ввиду и как много знает – непонятно.
– Ты долго собираешься молчать, стерва? Чего хотела?
Игнорирую оскорбление.
– Эмбер, послушай, мы с ребятами крайне обеспокоены последними событиями. Угрозы, нападение, поджог...
– Нападение? – переспрашивает она рассеянно.
– Я про тот случай у парковки, – зачем-то уточняю. – Погоди, ты не в курсе?
– Бережёт мои нервы, – ядовито отзывается Забини. – Так о чём ты…
– Об угрозах. Эмбер, чем дальше, тем страшнее. Рид – полицейский, и он считает, что дело может принять опасный поворот. Раз уж Картер не в состоянии оценить риски, то вся надежда на тебя, – тараторю я сбивчиво.
– И что ты имеешь ввиду?
Снова присаживаюсь рядом с Лореттой и ничего не понимающим Оскаром.
– Отмени все запланированные бои. У тебя ведь есть для этого все полномочия...
– Ты спятила? Картер не одобрит такого решения.
– Да плевать на его одобрение! Не слушай его! Даже не говори ему об этом!
Забини смеётся.
– Серьёзно? Как ты себе это представляешь?
– Прошу тебя... Сделай это.
Почти умоляю. Я так сильно переживаю за него, что душа уже который день не на месте.
– Сделаю, – вновь становится серьёзной. – Только давай бартер. Ты наконец оставишь нас в покое. Навсегда. Тем более, что для этого есть веский повод.
– Я ни на что не претендую.
– Так я тебе и поверила! – насмешливо фыркает. – Целое шоу устроила на теплоходе...
– Всё это уже не имеет значения.
– За дуру меня держишь?
– Нет, не держу…
– А мне вот так не кажется, – дерзит в ответ.
С минуту мы молчим, и по моим ощущениям напряжение между нами растёт в геометрической прогрессии.
– Тебе не о чем беспокоиться. Ведь это ты его невеста. Не я…
Ощущаю болезненный укол в груди.
– Верно подметила. И тем не менее, тебя почему-то по-прежнему тревожит его жизнь.
– Конкретно сейчас да, – пытаюсь сохранять спокойствие, но чаша терпения практически переполнена. – Я не хочу, чтобы Картер пострадал. Никакие деньги и титулы этого не стоят, так ведь?
– Так, – соглашается она.
– Значит, договорились?
– Договорились. И я надеюсь, что ты меня услышала.
– Услышала.
– На чужом несчастье счастья не построишь, так что не смей больше влезать в его жизнь.
– Не буду, – честно обещаю я ей. – Только, пожалуйста, если любишь, сделай так, чтобы Картер больше не рисковал собой…
КАРТЕР
Жму на кнопку звонка и выбрасываю в окно окурок.
– Кто?
– Я.
Через несколько секунд щёлкает замок.
– У тебя ведь есть ключ. Почему бы им не воспользоваться? – пропуская меня в квартиру, причитает Эмбер.
– Привет.
Скидываю кроссовки и направляюсь в сторону кухни.
– У меня итак холодильник забит с прошлого раза. Куда столько?
– Там в основном фрукты и ягоды. Тебе полезно.
Оставляю пакеты на столешнице.
– Какая забота… Только за этим пришёл? – интересуется, присаживаясь на стул.
– Как ты себя чувствуешь?
Внимательно осматриваю её с ног до головы. Выглядит измученной и уставшей. Бледная и как-будто даже похудела. Хотя, по идее, должно быть наоборот.
– Чувствую я себя прекрасно. Разве сам не видишь? – сарказм так и сочится в каждой её фразе.
– Эмбер…
– Меня почти круглосуточно тошнит. Я не могу спать и есть. Всё время плачу. А так… всё отлично.
– Давай я запишу тебя к врачу, – предлагаю обеспокоенно.
– А то ж я без тебя этого не сделаю. Расслабься, – фыркает и потирает нос. – Пить хочу.
Беру с полки чашку и достаю из пакета ягодный морс.
– Спасибо. Что б я без тебя делала! – язвит и криво улыбается.
Обычное дело. Я уже привык к этому за последний месяц...
– А если попрошу мне что-нибудь приготовить, сделаешь? Или торопишься?
– Не тороплюсь.
Смотрим друг на друга. Опять что-то задумала?
– Тогда хочу… лазанью.
Киваю.
– Все ингредиенты есть.
– Отлично, – снимаю куртку и ухожу в ванную комнату помыть руки.
Вообще-то я стараюсь не задерживаться в квартире Эмбер надолго, но она всякий раз придумывает какой-нибудь повод для того, чтобы я провёл с ней как можно больше времени.
– Помочь надо? – спрашивает, когда я возвращаюсь.
– Нет. Плазму включи.
Звук от телевизора хоть как-то заполнит обыденную гнетущую тишину.
– Ну да, со мной ведь поговорить не о чем…
– Ты хочешь поговорить?
– Представь себе, да. Я ведь не просто сосуд для вынашивания твоего ребенка. Я не робот. Человек. У меня есть эмоции и чувства, если ты забыл.
Напоминаю себе, что с ней надо быть терпимее. Гормоны бушуют, все дела…
– Болоньезе и бешамель?
– Да, – отзывается она тихо.
Какое-то время мы молчим. Я готовлю, она за мной наблюдает.
– Можешь объяснить, почему мы не можем хотя бы попробовать? – наконец, первой начинает очередной бессмысленный разговор.
– Мы уже обсуждали это.
Разогреваю оливковое масло, кладу чеснок и обжариваю его на среднем огне.
– И всё равно, мне не понять, почему ты не желаешь делать то, что должен.
– Конкретнее…
– Жениться. Ты ведь порядочный мужчина, не так ли? – с издёвкой уточняет она.
Добавляю в сковороду нашинкованные лук и морковь.
Раньше казалось, что да…
– Прости, но ты ведь сам рос без отца. И сейчас обрекаешь своего ребёнка на такую же судьбу.
– Не сравнивай меня с моим отцом, Эмбер. Тебе прекрасно известно, что своего ребёнка я бросать не собираюсь! – отзываюсь раздражённо.
– Но и жить полной семьёй ты не хочешь! – снова нападает она. – Палка о двух концах!
– Потому что ни к чему хорошему это не приведёт.
Добавляю фарш.
– Класс. А обо мне подумал? Мать-одиночка – это просто предел моих мечтаний! – качает головой. – Кому я нужна буду, не подскажешь?
– Я готов забрать ребёнка и воспитывать его самостоятельно. Ты же знаешь.
Принимаюсь за приготовление соуса бешамель.
– Прекрааасно. То есть теперь ты готов лишить своего ребёнка матери, – смеётся, забавляясь. – Пять баллов, Лерой!
– Чего ты добиваешься? – вздыхаю устало.
Честно говоря, нервы на пределе. Каждая наша встреча заканчивается одинаково: либо скандалом, который она устраивает, либо её слезами. Одно из двух.
– Я хочу, чтобы по итогу ты принял правильное решение. Полтора года отношений коту под хвост только потому что тебя переклинило из-за твоей бывшей! – опять заводится.
– Переклинило… Нет. Я понял, что до сих пор люблю её, вот и всё.
Растопив сливочное масло в небольшой кастрюле, добавляю муку и слегка обжариваю.
– Что если тебе так только кажется? – шмыгает носом.
Вливаю молоко и помешиваю соус венчиком.
– У НАС ВСЁ БЫЛО НОРМАЛЬНО! ДО ТЕХ ПОР ПОКА НЕ ПОЯВИЛАСЬ ОНА!
– Мне тоже казалось, что у нас всё складывается неплохо, – отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие.
Как-то не особо на практике помогает теория, полученная на курсах по управлению агрессией и гневом.
– Но ты же меня не обманывал! – сокрушается она. – Всё ведь было по-настоящему! Партнёрство, дружба, развитие наших отношений.
– Да, было…
Добавляю соль, перец и мускатный орех.
– Ты же семью со мной хотел создать, – упрекает.
Плачет, и да, я опять чувствую себя конченым муд*ком. Коим и являюсь в общем-то.
– Хотел, Эмбер… Правда хотел.
– Так сделай это! — кричит, топая ногой.
Даже не заметил, как рядом оказалась.
– Дай мне мой сыр! – выдёргивает из рук тёрку. – Тебе не кажется, что этот ребёнок, учитывая все нюансы, – воля божья! Лерой, да этот ведь наш с тобой шанс начать всё заново!
Слушаю её и понимаю, что не согласен с тем, как она видит сложившуюся ситуацию.
– Не молчи! Мы ведь договаривались о том, что будем предельно откровенны и честны!
Она с таким нездоровым усердием натирает сыр, что в какой-то момент мне приходится её остановить.
– Ты говоришь, что я о тебе не думаю. Но это не так. Прежде всего я не хочу портить тебе жизнь. Поверь, Эмбер, я собственными глазами видел примеры подобных браков. Это путь в никуда. Ты лишь возненавидишь меня со временем ещё больше.
– А вдруг у нас всё будет хорошо? – заглядывает в глаза. – Ты ведь больше к ней не сорвёшься...
– Дело не в Роуз.
– Не произноси ты это имя! – восклицает и морщится.
– Дело во мне, сказал ведь.
Беру соус. Выкладываю листы лазаньи на форму. Мясо. Сыр. Повторяю слой за слоем.
– Глупый… Эта погоня за солнечным зайчиком. Незакрытый гештальт юности, вот и всё… Переболеешь, когда появятся взрослые заботы.
– Ты совсем меня не слышишь.
– Да очнись ты! Я ношу под сердцем твоего ребёнка! Неужели это для тебя ничего не значит? – хватает меня за руку.
– Значит, Эмбер.
– Бросая… нас, ты совершаешь ошибку, – всхлипывает и смотрит на меня умоляюще.
– Я не бросаю. Прекрати, – отхожу от неё.
Открываю духовку и ставлю туда лазанью.
– Никакой от тебя благодарности! Звездой тебя сделала. Во всём потакала. Претензии свои куда поглубже засунула! Сколько всего терпела! – кричит она громко.
– Зачем терпела? – не понимаю я. – Так не должно быть!
– Потому что любила и люблю.
– Хватит.
– А вот скажи, твоя семья этот поступок в отношении меня одобряет? Что думает по этому поводу твоя мама? А сестра?
– Причём здесь моя семья? – вытираю руки. – И перестань, пожалуйста, постоянно втягивать в нашу жизнь Джулианну.
– Твоя сестра видит ситуацию со стороны. Послушал бы её…
Ну ясно.
– Мне пора. Таймер поставил, не забудь про духовку, – забираю со стула куртку.
– Не уходи.
Молча прохожу мимо.
– Картер. Останься, побудь со мной.
– Не начинай, пожалуйста, ладно?
Обуваюсь и забираю зажигалку с полки.
– Тогда вообще больше не приходи! Понял? – кричит мне в спину.
– Спокойной ночи, Эмбер.
– Да пошёл ты!
Громко хлопает дверью.
Сажусь на ступеньки и вставляю в рот вожделенную сигарету. Прикрываю глаза.
Час от часу не легче. Но в том, что случилось, ты виноват сам…
*********
Алостор Забини со сдержанной улыбкой на лице любезно провожает какого-то мужика, упакованного в дорогой костюм.
– Лерой, – кивком головы приглашает войти. – Моника, ко мне никого не впускать, я занят.
– Поняла, – отзывается блондинка, усердно строившая мне глазки в течение последних пятнадцати минут.
Поднимаюсь с кожаного дивана и направляюсь в сторону кабинета.
– Дверь прикрой как следует, – командует Забини, заглядывая в бар. – Выпьешь со мной?
– Нет, у меня бой в понедельник. Забыл?
– Вот об этом я и хочу поговорить.
И всё-таки дерьмовое предчувствие никогда меня не обманывает...
– Ну и? – выжидающе на него смотрю.
Пьёт себе беззаботно виски, и это очень нервирует.
– Лерой, в этот раз ты должен проиграть, – сообщает, отставляя пустой бокал.
Вопросительно вскидываю бровь. Уж от кого не ожидал услышать нечто подобное, так это от него.
– Да с чего бы?
– С того, что так надо, – бросает он недовольно.
– А кому конкретно надо, Алостор? – прищуриваюсь и подаюсь корпусом вперёд, опираясь ладонями о широкий стол. – Тебе? Моему сопернику? Или его крыше?
– Сядь и послушай, – повышает голос.
– Насиделся в коридоре, давай уже выкладывай как есть.
Забини устраивается в кресле и, хмуро на меня уставившись, принимается постукивать по столу пальцами.
– Угрозы. Нападение. Поджог спортзала. Да-да, не смотри на меня так, я в курсе.
– Запугивают, – пожимаю плечом.
– Ты понимаешь, что всё это серьёзно?
– Понимаю. Но я привык к честной борьбе и с удовольствием уступлю свой титул тому, кто надерёт мне задницу. Ты же знаешь…
– То-то и оно, что никому этого сделать не удаётся, – ворчит и снова тянется за бутылкой.
– Пока не удаётся, – поправляю я его. – Всегда найдется тот, кто захочет и сможет отобрать победу.
– Лерой. Мы должны уступить сейчас… – повторяет с нажимом.
– Ну зашибись! – закатываю глаза. – Столько карабкаться на самый верх, а потом тупо отдать титул, заработанный потом и кровью, какому-то трусливому ушлёпку? Я правильно тебя понимаю?
– Не горячись, – пытается меня успокоить. – Кто же знал, что ты так долго будешь держать при себе то, что понадобится другим.
– Пусть заберут, – отзываюсь я невозмутимо.
– Ты – лучший боец в своей весовой категории. Быстрый, техничный. Номер один. Об этом знают все! – поёт мне дифирамбы. – Богат, знаменит. Дай другим покуражиться. Уступи.
– Всё с тобой ясно, – зло усмехаюсь.
– Да что тебе ясно, идиот?! – стучит по гладкой дубовой поверхности кулаком.
– Думаю, ты взял те деньги, которые мне предлагали за проигрыш, – хмыкаю, доставая зажигалку и пачку сигарет.
– Да что ты! А ты не думал о том, что я о тебе пекусь! И о своём будущем внуке или внучке! – орёт, брызжа слюной.
– Рассказала?
– Долго скрывать собирались? – гаркает он.
– Она так решила. Сказала, что сама поделится с родителями этой новостью.
– Поделилась, – кивает он. – А заодно и тем, как складываются ваши отношения.
– С этим мы сами разберёмся. Взрослые люди, – сразу даю понять, что не собираюсь обсуждать с ним эту тему.
– А что тут разбираться? Жениться здесь надо, Лерой. И никаких других вариантов, – Алостор предупреждающе сверкает глазами.
– Не надо ставить мне ультиматумы.
– Не надо вести себя подобно мерзавцу. Будешь слушать и делать то, что тебе скажут! – заявляет мне он.
– Мои отношения с Эмбер – это не грёбаный пункт договора. У тебя всё на сегодня? Мне пора на тренировку.
Направляюсь к дверям.
– Стоит мне захотеть – и я с лёгкостью выкину тебя из этого спорта, – бросает в спину. – Если, конечно, твои враги не сделают этого раньше...
Издаёт смешок. Оборачиваюсь.
– Алостор, ты ведь взрослый мужик. Опускаешься до шантажа? – насмешливо вскидываю бровь. – Низко и подло. Не кажется?
– Что поделать, времена такие…
– Дерьмо продажное.
– Ты мне тоже никогда не нравился, – признаётся он невозмутимо. – Но ради счастья дочери наступлю даже себе на глотку.
– И?
– Подумай, поразмышляй… Тебе ведь дорого то, чем ты занимаешься. Ну а пока думаешь, запланированные бои будут отменены, – сообщает, наливая себе очередную порцию виски. – Все до единого.
– Ты спятил?
– Скажи спасибо своим друзьям, забившим панику. Именно они уговорили мою дочь принять это решение. Все о тебе беспокоятся, заметь… А мне это только на руку.
– Не делай этого. Ты испортишь мне репутацию! Чемпионы так себя не ведут.
– Уже поздно.
– Цирк разыграл передо мной? – догадываюсь я. – Когда отменили бой на четырнадцатое?
– Утром. Так что отдыхай. Проведи время с пользой. Например, с семьёй. Будущей.
Пальцы касаются дверной ручки.
– Лерой… Вернёшься ли ты вообще в высшую лигу, будет зависеть только от твоего выбора, – давит мерзкую улыбку. – От тебя мне нужен проигрыш и фамилия для моей дочери.
– Всего-то… – теперь уже моя очередь смеяться.
– Сделай всё как надо, не дури. И, обещаю, дальше обязательно будешь в шоколаде.
– Да неужели? Ты серьёзно?
Бред полный.
– Надеюсь, мы друг друга поняли...
– Братиш! – Джулианна виснет на моей шее.
– Привет.
– Входи, – открывает дверь шире. – Мама у парикмахера, но скоро приедет.
– Я ненадолго. Вынесешь мне кое-что?
– Не поняла, – хмурится она. — Ты что, даже на ужин не останешься?
– Нет.
– Картер, ну что за дела! – обиженно дует губы.
– Пригласи свою подружку Эмбер, – язвительно советую я.
– Эй… ну не надо так. Я просто за вас переживаю, – примирительно дотрагивается до моего плеча.
– Не стоит. Нет никаких «нас». Есть я, она и наш ребёнок, – отзываюсь я сухо.
– Не горячись, Картер, – качает головой. – Всё ведь хорошо было…
– Вынеси мне то кольцо.
– Какое кольцо? – делает вид, что не понимает, о чём я говорю.
– То самое…
Смотрим друг на друга. И она явно в шоке.
– Оно у тебя. Отдай его мне.
– Зачем это? – таращится на меня во все глаза. – Только не говори, что поедешь завтра к Онил.
– Джулс, кольцо, – повторяю с нажимом.
– Пфф…
Закатывает глаза и на несколько минут исчезает в доме.
– Вот, держи, – подаёт мне резную бархатную коробочку цвета морской волны.
– Спасибо, – разворачиваюсь и иду к машине.
Она, конечно же, бежит за мной следом.
– Что ты собираешься делать? Не предложение, надеюсь? – голос сестры дрожит от неподдельного ужаса.
– Ты спятила? – открываю дверь своей бэхи и занимаю водительское сиденье.
– Братиш, послушай…
Опускаю стекло.
– Не надо тебе искать с ней встреч. Ни к чему хорошему это не приведёт. Лучше езжай к Эмбер. Она очень плохо переносит беременность. Ты, как ответственный и благоразумный мужчина, должен быть с ней рядом.
– Я итак практически каждый день у неё бываю, – отзываюсь мрачно.
– И это правильно. Ты… не должен бросать её и ребёнка.
– Своего ребёнка я никогда не брошу, Джулс. А если надо будет, вообще заберу. Ясно тебе? – мгновенно ощетиниваюсь.
– Не злись на меня, пожалуйста. Я ведь просто хочу, чтобы ты был счастлив, – касается моей щеки.
– Я буду счастлив, если каждый из вас перестанет давать мне дельные советы. Со своей личной жизнью разберитесь. У тебя самой за плечами неудачный брак. Так что не тебе меня жизни учить.
Поджимает губы и тяжело вздыхает.
– Онил встречается с Заком Поло, – сообщает ядовито.
– И?
– Ходят слухи, что она уезжает с ним в Нью-Йорк, – складывает руки на груди.
– Я в курсе. И нет, Джулс, мешать я не стану. Просто хочу извиниться и отдать то, что ей принадлежит.
Завожу мотор.
– Так значит всё? Прощаешься с ней? Я правильно понимаю?
– Понимай как хочешь.
Выжимаю педаль газа в пол, и тачка срывается с места. Выезжаю с Хоуп Стрит и сворачиваю направо. Там добираюсь до центрального авеню.
Полуденное солнце нещадно слепит, и приходится достать из бардачка свои солнцезащитные очки. Мимо мелькают знакомые пейзажи Блу Бэй, и я с удовольствием вспоминаю бурную, отмороженную юность, которую мы с друзьями провели здесь, на побережье.
Припарковываю машину у Фэнити и цепляю коробочку с пассажирского сиденья.
Кольцо мне нравится. Не зря же четыре года назад я так долго и трепетно его выбирал. Но… всё-таки кое-что мне хотелось бы добавить.
– Добрый день. Ой! – продавщица сперва бледнеет, а потом изрядно краснеет. – А я вас знаю!
– Беатрис, – читаю по бейджику. – Подскажите мне, пожалуйста, как встретиться с вашим ювелиром?
– Мистер Саливан на месте. Минуточку.
Пока она звонит некоему мистеру Саливану, я терпеливо жду, расхаживая по магазину.
Осматриваю витрины и с грустью осознаю, что цены уже не кажутся мне заоблачными. Сейчас я мог бы позволить себе купить Ей всё, что угодно.
– Беатрис, я здесь, чего ты растрезвонилась, коза! – слышу за спиной ворчливый голос старика.
– К нам пришёл мистер Лерой, – горделиво заявляет она.
– Да хоть Дональд Трамп! У меня обед! – кряхтит тот.
– Прошу прощения. Не обратил внимания на график.
Старик оборачивается. Надевает очки.
– Ядрёна вошь! – восклицает он громко. – Так это ж…
– Вот и я вам говорю, а вы меня не слышите, дедушка! – улыбается девчонка.
– Вааай. Чемпион наш ко мне пришёл. Вот это да! Гля, такой же большой и сильный как на экране!
– Очень красивый! – томно вздыхает продавщица.
– Мы могли бы переговорить насчёт кольца? – смущённо покашливаю в кулак.
Их реакция мне не по душе. Вообще не радует, что в родном городе моё имя у каждого на слуху.
– Конечно. Автограф-то можно? У меня племянник занимается в том самом спортзале, в котором занимались и вы… Ой, он сгорел недавно. Знаете?
– Отстроим новый, не переживайте. Там уже начались работы.
– Как замечательно! Джонатан будет счастлив! – хлопает меня по плечу. – Пройдёмте ко мне. Я вас послушаю и чем смогу, помогу.
Киваю и пропускаю деда вперёд.
– Мне надо камень заменить. На бриллиант. И на внутренней поверхности кольца кое-что написать. Но время поджимает. До завтра реально сделать? – интересуюсь обеспокоено.
– Ну это вы, конечно, переоцениваете мои возможности, – усмехается он.
– Девушка уедет, – достаю из кармана коробочку и передаю ему. – Завтра у неё день рождения. Позарез надо, мистер Саливан.
– Хм…
Разглядывает кольцо и чешет подбородок.
– Плачу втрое больше обычного. За срочность.
– Не надо меня покупать, дорогой. Я если и возьмусь, то лишь потому что всегда болею за тебя всей душой.
– Я был бы безмерно благодарен.
Смотрю на него с надеждой. Не знаю почему, но эта навязчивая идея отдать Роуз кольцо сверлит мой мозг уже с неделю.
– Где ж мне бриллиант тебе взять такого размера? По меркам Блу Бэй это кольцо будет стоить целое состояние.
– Камешек у меня с собой, – достаю маленький чёрный мешочек.
– Подготовился, – хитро прищуривается дед.
– Типа того…
– Камешек, – стреляет в меня ошалелым взглядом. – Сделаю. На бумажке мне черкани, что написать на внутренней стороне кольца хочешь. К завтрашнему вечеру будет готово. Часам к шести можешь приехать забрать.
– Спасибо.
Отдаю бумажку со своими каракулями и с благодарностью жму ему руку.
– Сколько я должен?
– Наперёд денег не беру. Завтра.
– Договорились. До встречи.
– Хах. Если в Мексику с такой добычей не сбегу! – хохочет он мне вслед.
Улыбаюсь и направляюсь к выходу.
Люблю наших местных. Простодушные они, с юмором и огоньком.
Выхожу из магазина и достаю сигарету. Не успеваю даже подкурить, как кто-то нападает на меня сзади. Скручивает и толкает на капот моей же тачки.
– Руки за голову. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано в суде против вас…
– Пошёл ты на хрен, полудурок!
Пытается застегнуть наручники, но я не позволяю ему этого сделать. Более того, подгадав удачный момент, разворачиваю горе-полицейского и делаю захват, зажимая сгибом локтя его шею.
– Это мой приём, козёл! – задыхаясь, пыхтит Брукс.
– Взял на вооружение, – смеюсь, наслаждаясь ситуацией.
– Говнюк.
Отпускаю его, потому что проходящие мимо граждане косятся на нас как на прибабахнутых.
– Что нахрен за шутки? – смотрю на него недовольно.
– Очканул? – потирает шею.
– Идиот. Сигарету сломал из-за тебя.
Достаю из пачки новую.
– А я смотрю, бэха знакомая не по правилам припаркована. Дай-ка, думаю, разберусь с нарушителем.
Показываю ему средний палец, но он смотрит куда-то левее.
Оборачиваюсь.
– Чё надо, мелюзга? – обращается он к мальчишкам, стоящим неподалёку.
– Мы это…
– Сфоткаться можно с вами?
– Конечно! – Брукс поправляет полицейскую форму и лыбится во все тридцать два.
– Не с вами. С Картером Лероем, – сконфуженно произносит подросток, указывая на меня.
– Б**, задрал. Селебрити херов!
– Давайте по-быстрому, пацаны, – вставая рядом с ними, хохочу над Бруксом.
– Погодите, ещё разок. А то тень какая-то на вас упала. Оооп. И меня, Ронни. Меня сфоткай.
Меняются местами.
– Спасибо! А автограф можно?
– И мне, – просит рыжий.
– На кой икс вам мои иероглифы? – забираю у очкарика ручку и мяч, который он мне подсовывает.
– Вы что… Ребята обзавидуются! Вы же легенда! – восторженно отвечает он.
– Держи.
Возвращаю мяч.
– А фото с полицейским? – никак не отстанет Брукс от парней.
– Не, спасибо, – отказываются они, рассматривая нашу фотку в телефоне.
– Ну ясно… – Рид обиженно вздыхает. – Поехали, ваше звездейшество.
– Ты на колёсах?
– Не. Был на служебке. Так что едем на твоей, и я за рулём.
– Так и быть. Сегодня я добрый.
Бросаю ему ключи и машу рукой пацанве на прощание.
*********
– Заходи. Только это, разувайся. У нас тут чистота.
Скидываю кроссы и прохожу в гостиную.
– Ну чё?
– Недурно, – осматриваю интерьер. – Светло. Много пространства.
Замечаю стену, на которой висят рамки с нашими фотками. Подхожу и внимательно рассматриваю каждую из них.
– Какие-то Меган отдала. Какие-то Роуз оторвала от сердца. Она, кстати, здорово помогла с ремонтом. Полтора месяца слушала моё нытьё.
– Отлично всё получилось, Брукс. Думаю, Дженнифер оценила.
– Вроде ей всё нравится, – чешет затылок.
– Это главное, – провожу рукой по перилам цвета венге.
– Разрыдалась мне тут как ненормальная. Этих женщин не разберёшь. Обижаешь – плачут. Порадовать хочешь – тоже плачут. Пошли кофье выпьем, – зовёт меня он.
Плетусь следом.
– Как слетал в Канаду? – падаю на стул и осматриваю уютную кухню.
– Нормально.
– Как блаженный.
– Я сука счастлив. Смит – это… подарок мне свыше.
Черты его лица смягчаются, когда он говорит о ней.
– Ну слава богу. Дошло наконец... Береги.
– Да я её теперь никому не отдам, – оскаливается. – Скорее сдохну.
Ухмыляюсь.
– Я чуть реальность не потерял, Лерой, клянусь, – признаётся он, выставляя передо мной чашку с дымящимся кофе. – Ни черта у них с Ричи не было. Ни тогда, ни сейчас. Прикинь…Она его полгода бортовала!
Киваю. Исайя как-то по пьяни жаловался, но трепать об этом Бруксу я не стал. Было бы некрасиво и не по-мужски.
– Не вижу удивления на фэйсе? Ты знал, что ли? – осклабившись, прищуривается.
– Я никогда не лез в ваши дела, – пожимаю плечом.
– Мог бы и сказать, – обиженно кривится.
– Не мог.
– Да и неважно. Важно, что Смит моя. Во всех смыслах. Абсолютно во всех. Только моя. Ну ты понял.
Видел бы он себя со стороны. Оперился. Нахохлился. А это его собственническое выражение лица… Еле сдерживаюсь, чтобы не заржать.
– Чё там у тебя, как дела? Эмбер по-прежнему истерит и скандалит?
– Да. Всякий раз ищет повод для того, чтобы я остался на ночь.
– Ну ясно. Один раз прокатило, думает, вдруг ещё раз повезёт.
– К отцу обратилась за помощью, и тот поставил мне ультиматум, – рассказываю ему я.
– И какой же? – Рид вопросительно вскидывает бровь.
– Либо я женюсь на его дочери, либо лишаюсь своего места под солнцем. Мол передохни, отдай свою фамилию и будешь потом в шоколаде.
– Хера се…
У Брукса аж морда вытягивается от этой новости.
– И чё? Думаешь, реально может усложнить тебе жизнь?
– Уже. Бои отменены. Пресса долбит. Есть в этом и ваша «заслуга», между прочим! – гневно смотрю на него. – Кто просил звонить Эмбер? Вы слишком много на себя берёте.
– Остынь. Все за тебя переживают, а Онил особенно. Вот и позвонила твоей ненаглядной.
– Не понял…
Пытаю его потерянным взглядом.
– На мои звонки и сообщения Забини давно уже перестала реагировать. А вот Роуз дозвонилась. И, насколько я понимаю, Эмбер не сообщила тебе об этом. Ожидаемо, – качает головой.
Ощущаю неприятный болезненный укол в груди.
– Не смотри так на меня, Лерой. Сам знаешь, что бы там у вас не происходило, она всегда будет париться о твоей шкуре. Стояла вон ревела в аэропорту, когда меня провожала.
– Почему?
Сглатываю, а в горле будто крошки стекла.
– Да чёрт знает… Дёрганая вся. Плохо спит.
– Поло её не обижает? – интересуюсь, нахмурившись.
– Нет. Пылинки сдувает. На этот счёт не переживай. Мне чёт только не нравится, что ведёт он себя иногда как мямля. Гай вовсю продолжает окучивать Онил, а этому хоть бы что. Молчит.
– Осмо всё никак не уймётся?
– Неа… Слушай. А скажи-ка, бро, что за херова туча бабла приземлилась утром на мой счёт? Мне аж поплохело от количества нулей. Чуть сознание не потерял.
– Пусть у тебя будут, – встаю и подхожу к окну.
– И на кой икс мне твои богатства? – недоумевает он.
– Считай, что ты мой банк. От Алостора можно ожидать чего угодно. Не удивлюсь, если завтра в тачку или на хату подкинут героин, и все мои счета будут арестованы, – задумчиво отвечаю я.
– Значит, ты намерен отказаться от заманчивого предложения Забини?
Противно отхлёбывает из чашки. Хочется дать ему по хребту.
– Я похож на грёбаную марионетку? – поворачиваюсь и зло смотрю на него.
– Нет.
– Тогда не задавай глупых вопросов, Брукс.
– Что делал в Фэнити? – совсем «беспалевно» меняет тему.
– Не твоё дело.
Закатывает глаза.
– Явишься, значит, завтра?
– Да, – поднимаю со стола брелок от машины и бросаю взгляд на часы. – Поехали к Джонатану, глянем, как продвигаются работы.
– Погнали. На вечер, кстати, какие планы? Может, забуримся в «Логове»?
– Не могу. У меня встреча.
– Деловой, млять. И с кем же?
– Всё тебе надо. Ты стал как Ричи, ей богу!
– Иди ты! – сразу злится и отлипает от меня с докучливыми вопросами.
ЗЕЛЬДА
Короткий стук в дверь вынуждает меня выбраться из манящих объятий Морфея.
– Войдите! – зевая, прикрываю рот рукой, а затем, взбиваю пальцами причёску.
– Можно?
Поворачиваюсь на голос. Пытаюсь разглядеть посетителя, но перед глазами всё расплывается.
– Да-да, входите!
– Добрый вечер, Зельда.
Передо мной вырастает высокая фигура молодого человека.
– Добрый-добрый. Минуточку…
Пытаюсь обнаружить свои окуляры на рабочем столе, но как-то безрезультатно.
– Ноги у них, что ли, выросли?! – бормочу тихонько.
– Ваши очки у вас на голове. Не их случайно ищете? – в приятном баритоне слышатся насмешливые нотки.
– Вот же… Старость, что поделать, – опускаю на нос гляделки и поднимаю взгляд. – Оу, неожиданно!
– Я очень рада видеть тебя, Картер.
Улыбаюсь, разглядывая парня.
– Не могу сказать того же, – честно признаётся он.
Хохотнув, киваю.
– Проходи, пожалуйста. Можно ведь на «ты»? – уточняю, спохватившись. – Мой внук Ройс – твой ровесник.
– Можно
– Располагайся.
Картер в растерянности осматривает мой, без преувеличения, уютный кабинет.
Он мне очень нравится. Кабинет в смысле. (Но парень, естественно, тоже). Светло-зелёные стены, шёлковые картины, привезённые из Европы. Живые растения на подставках, большой аквариум с моими любимыми рыбками-попугаями.
– Куда мне сесть?
– О, это не имеет особого значения! Присаживайся куда угодно. Диван, стул, кресло-обнимашка.
– Издеваетесь? – вскидывает бровь, глядя на огромный жёлтый мешок.
– Ничуть, – на полном серьёзе отвечаю я. – Очень удобное, кстати. Повторяет форму тела и позволяет максимально расслабиться. Сам попробуй!
– Спасибо, обойдусь.
Опускается на диван и непроизвольно дёргается. Причина – пронзительный гортанный вопль резиновой уточки, оставшейся за подушкой.
– КРЯЯЯяяяя!
– Вашу ж… мать!
– Давай-ка сюда, – забираю игрушку из его рук. – Это пятилетний Кевин туда её спрятал. Гадкий проказник!
Качает головой, достаёт из кармана ключи от машины. Оставляет их на столе рядом с телефоном и откидывается на спинку.
Кладу уточку в ящик стола. Незаметно оцениваю своё отражение в зеркале.
– Кофе? Чай? Травы?
– Благодарю, но нет.
– Зря отказываешься, однако настаивать не буду. Как твои дела, расскажешь? – устраиваюсь в кресле напротив и внимательно всматриваюсь в его лицо.
– Не сказать, что хорошо, – равнодушно пожимает плечом.
– Я уже и не рассчитывала на твой визит, – в задумчивости прищуриваюсь. – В прошлый раз ты не горел желанием со мной общаться.
Но оно и неудивительно! Дженнифер привезла его сюда обманным путём. Выбрав, очевидно, далеко не самый удачный момент. К задушевным разговорам Лерой был абсолютно не готов.
– Я и сейчас не горю, но у меня есть пара вопросов. А ещё… хотел сказать спасибо.
– За что же?
– За доктора.
– Неужели воспользовался «тайной рекомендацией»? – мои брови-ниточки взлетают вверх.
– Да. Но… далось мне это непросто, – потирает висок. – Групповые сборища – отстой. Ощущаешь себя полным кретином, а вот тренинги один на один… сносные.
Мысленно хлопаю в ладоши. Не зря я подсунула ему в карман визитку с контактами Лютермана. Его курсы по управлению гневом – уникальные в своём роде.
– Что могу сказать, как минимум, ты выглядишь вполне себе адекватным. Не пьян. Отборный мат не режет слух, и ты не посылаешь меня в дальние дали, – снова хихикаю.
– Честно говоря, мне стыдно за своё поведение, – мило смущается он. – Я орал тут как невменько.
– Было дело
– Ты плохо спишь? – предполагаю, замечая на красивом лице следы усталости и переутомления.
– Есть такое.
– Что-то беспокоит? – интересуюсь издалека.
Молчит. Нахмурившись, изучает мои серёжки-арбузы.
– Крутятся? – спрашиваю с надеждой.
– Нет.
– Плохо. Очень плохо, – по привычке пожёвываю губу. – Ты ведь холерик, а значит, в твоём воображении они должны вращаться всегда.
– Я – кто? – переспрашивает, заранее оскорбившись.
Нетерпеливо отмахиваюсь.
– Ну-ка выбери тот, который понравится.
Высыпаю на стол камни из бархатного мешочка.
Закатывает глаза.
– Давай, не ленись, посмотри, Лерой, – настаиваю я. – Только не торопись.
Вздыхает.
– Пусть будет этот, – указывает пальцем на чёрный турмалин.
– Расскажу тебе о нём немножко, если не возражаешь. А ты пока подержи его в ладони. Сожми пальцы в кулак. Воот так. Отлично! Молодец! – подбадриваю.
Косится как на придурочную.
– Дружить с камнями полезно. Люди часто их недооценивают.
Фыркает и одаривает меня скептическим взглядом.
– Турмалин защищает от злобы, зависти и ненависти. Восстанавливает внутренний баланс. Оказывает хорошее воздействие на настроение, особенно в тяжёлые времена. Негативные мысли преобразовывает в позитивные. Помогает выбраться из депрессивного состояния. А главное, турмалин способен создать вокруг человека защитную энергетическую оболочку, которая становится спасением от недобрых людей.
– Очень познавательно, но, как по мне, бред полный…
– Положив камешек в карман? – смеётся.
– Да! – невозмутимо заявляю я, демонстрируя ему свои бусы.
– Так вот оно решение всех проблем! – отзывается саркастично.
– А знаешь, почему ты выбрал именно чёрный турмалин? – игнорирую его стёб.
– Понятия не имею.
– Потому что он тебе сейчас очень нужен.
– Зачем?
– Считается, что чёрные кристаллы способны впитывать в себя все наши страхи и волнения. А от тебя тревожность прямо-таки волнами исходит. Хотя внешне ты кажешься обманчиво спокойным.
– А теперь возьми один отсюда, – рассыпаю рядом ещё одну горсточку.
– Прикалываетесь надо мной? – сводит брови к переносице.
– Нет. Бери.
Состроив недовольную мину, принимается придирчиво рассматривать обереги, а затем уверенно указывает пальцем на тигровый глаз.
– Забери его себе. Раз уж душа к нему тянется.
– На кой икс он мне? – кривится и насмешливо фыркает.
– Дарит гармонию, защищает от врагов.
– Чушь полная. Это всего лишь камень.
Переубеждать нет смысла. По традиции просто закину ему в карман. Вместе с турмалином.
– Картер, раз уж ты всё-таки пришёл ко мне, будем предельно откровенны друг с другом.
А теперь серьезно.
– Ты, наверное, удивишься, но сейчас твоё состояние заботит меня куда больше, чем три месяца назад. Скажи мне, дорогой, что тебя тревожит?
Молодой человек устало потирает веки.
– Учитывая, что моя жизнь рушится подобно карточному домику… многое.
И вроде сказано небрежно, а сколько отчаяния звенит в каждом слове…
– Какое чувство сейчас тебя терзает? Прислушайся к себе и ответь.
– Не знаю даже, – его взгляд становится потерянным. – Наверное, чувство вины…
Совсем не удивлена. Теперь могу с уверенностью сказать, что меня так напрягло с самого начала. Молодой мужчина, такой физически сильный снаружи, очень слаб внутри. Выбор камней это только подтверждает. Он истощён эмоционально... Такое часто встречается именно тогда, когда человек на протяжении длительного периода испытывает угрызения совести.
– И перед кем конкретно ты ощущаешь вину?
Молчит. Видно, что наша беседа ему в тягость, но он ведь сам пришёл ко мне! А значит, нуждается в помощи и понимает это.
– Перед маленьким Хью. До конца болезнь победить так и не удалось, – с сожалением произносит он. – Перед своей бывшей девушкой за то, что посмел обидеть ее, хотя не имел на то никакого права… Перед матерью своего неродившегося ребёнка и перед ним самим. Потому что уже сейчас понимаю, что никогда не стану идеальным мужем и отцом.
– Ты счастлив, Картер?
Я итак знаю ответ на этот вопрос, но мне хотелось бы услышать это от него.
– Нет.
Глаза не горят.
Потух вулкан...
– А что есть счастье?
– Каждому своё, – отвечает расплывчато.
– Конкретно для тебя, Картер.
Печально улыбается.
Не отличающаяся излишней болтливостью Дженнифер вкратце обрисовала мне ситуацию друга, и я догадываюсь, в чём дело.
– Картер? – хочу дожать его.
– Моё счастье теперь в чужих руках, Зельда.
Сейчас у него вид человека, потерявшего то, что было дорого сердцу.
– Ты сам позволил этому случиться?
– Да. И я осознаю это в полной мере.
– Отпустил свою любовь... Поправь, если ошибаюсь.
– Без меня её жизнь наладится, – дёргает плечом.
– Ты в этом так уверен?
– Я уверен в одном. Роуз заслуживает лучшего.
– Лучшее – враг хорошего.
– Ничего уже не вернуть. Да и обстоятельства не позволят...
– Выхода нет только с того света, – замечаю осторожно. – Позволь себе быть счастливым. Хотя бы попытайся.
– Мне теперь нужно думать не о себе, а о своём ребёнке, – отрезает сухо.
– Этот ребёнок… Он желанный? – спрашиваю напрямую.
Принимает закрытую позу. Не хочет это обсуждать, но придётся. Его ведь вон как ломает!
– Я всегда хотел семью и детей. С любимой девушкой в этом плане не сложилось… Она не была к этому готова.
– И вы расстались.
– Да. Но судьба не раз сталкивала нас снова.
– А вот это уже повод задуматься, – поднимаю указательный палец вверх.
– Ничего не вышло, – качает головой. – Шли годы, а для неё всё по-прежнему было игрой... Правила которой известны и понятны только ей.
– И ты решил, что нужно двигаться дальше.
– Да не то чтобы. Я вообще очень долго был один. Ничего не хотел больше.
– Но потом я встретил Эмбер, и постепенно мы с ней сблизились.
– Что ты чувствовал к ней в самом начале?
– Терпеть её не мог, – смеётся. – Но меня зацепил её сильный характер. А ещё льстило, что для неё я всегда был на первом месте. Эгоистично, знаю.
– Все мы эгоисты в той или иной степени. Охарактеризуй мне ваши отношения в трёх словах.
– Ровные. Спокойные. Комфортные.
– Прекрасный ответ. Для шестидесятилетнего пенсионера.
Стреляет в меня возмущённым взглядом.
– А что? Думаешь, не понимаю, чего ты искал? Может я психолог «так себе», но жизненный опыт не отнять. Ты укрылся от песчаной бури.
– Клянусь, мне казалось, что у нас всё хорошо. Но лишь до определённого момента.
Разочарование так явственно звучит в его голосе…
– Судьба снова столкнула тебя с твоим болезненным прошлым.
– Я с ума сходил от злости и ревности, – погружается в воспоминания и морщится, – но решил оставить всё, как есть. Мне казалось, что так будет правильно. А стало только хуже. Кретин…
– Знал бы где падать, соломку подстелил. Не нужно винить себя. Всё сложилось так, как сложилось. Сейчас ты принял решение?
– Да. Своего ребёнка я бросать не собираюсь, но никакой семьи не будет.
Поднимает голову, и наши взгляды встречаются.
Похоже, мы подобрались к вопросу номер один.
– Осуждаете?
– Никто не в праве тебя осуждать.
– Я не уверен в том, что поступаю правильно, но, боюсь, по-другому не смогу.
– Здесь совет простой. Слушай только своё сердце. И перестань уже наконец себя мучить. Полагаю, ты не любил Эмбер, и она, как женщина, прекрасно это чувствововала. И принимала.
– Мне искренне жаль, что она из-за меня страдает.
– Это был её выбор, Картер! Теперь она за него расплачивается, как бы грубо это не звучало. Закрыли тему. Что с вопросом номер два?
Поднимает брелок со стола и покручивает его меж пальцев.
– Хочу отдать Роуз вещь, которую храню уже на протяжении нескольких лет. Странно, но почему-то именно сейчас ощущаю острую необходимость в этом.
– Отдай. Если она предназначалась ей.
Кивает.
Поднимается с дивана, и я встаю следом.
– Уже уходишь?
– Мне пора.
Смотрит в окно. Я тоже.
– Неудобно, я итак отнял у вас много времени…
– Приходи, если вдруг захочется.
– Нет. Больше не приду… – качает головой и усмехается.
– Ну не будь так категоричен!
Нагло лезу обниматься. Мне почти семьдесят, но пощупать всю эту красоту страсть как хочется!
– Начни жизнь с чистого листа, Картер…
Тяну время. Поглаживаю его по мощной спине.
– Я попробую, – обещает он, неловко отстраняясь. – Прощайте.
Провожаю его до двери, а потом наблюдаю за ним из окна.
– Что это там? – кричу, пытаясь понять, что лежит на капоте.
– Мёртвая птица, – осторожно убирает её в коробку. –Жаль её, закопаю в лесу. Ещё раз всего доброго, Зельда.
Садится в свою дорогую машину, а я почему-то, будучи в некоем ступоре, молчу.
РОУЗ
Эль Патио – отличное место для того, чтобы собрать дорогих сердцу людей. Интерьер, приятный глазу, тихая музыка и непринуждённая беседа, разбавленная тёплыми поздравлениями.
С улыбкой на губах рассматриваю присутствующих. Моя коллега Кимберли развлекает Лоретту, рассказывая ей весёлые истории из жизни стюардессы, и та заливисто хохочет. Совсем как девчонка!
Надо сказать, что мои друзья её обожают. Ведь удивительная харизма, лёгкий нрав и магнетическое обаяние помогают этой женщине с лёгкостью найти общий язык с молодёжью. Каждый, кто знаком с моей Лореттой – подтвердит, что это так.
Братья Осмо, совладельцы самого известного в городе клуба «Логово», сидят справа и горячо спорят на тему падения курса доллара.
Кэмерон и Меган, весь вечер сидят порознь и старательно делают вид, что не замечают друг друга. Смотреть на это нет сил. Так и хочется встать, подойти к ним и дать обоим хорошего подзатыльника. Чтоб мозги быстро на место встали…
– Роуз, – Зак осторожно привлекает меня к себе. – Как настроение?
– Всё хорошо, – лучезарно улыбаюсь в ответ, позволяя парню меня обнять.
– Ты такая красивая, – восхищённо шепчет он, оставляя на моих губах лёгкий, почти целомудренный поцелуй.
Приятно весь вечер слышать комплименты. Не зря моя лучшая подруга Дженнифер Смит, до зубов вооружённая кисточками, скакала вокруг меня битых два часа. Этот её нездоровый энтузиазм слегка напугал меня, но я решила, что проще смириться, нежели противостоять. Себе дороже. Потому и оставила всякие попытки с ней спорить.
– Дорогая Роуз! – папа приподнимает вверх хрустальный бокал. – Тебе хорошо известно, говорить красиво я не умею. Просто знай, что я горжусь тобой. Всегда гордился… Спасибо богу за то, что ты есть у меня. Жаль только, что Элис не увидела, какой ты стала…
– Пап, – расстраиваюсь, глядя на то, как блестят его глаза.
Несмотря на то, что брак родителей трещал по швам, я знаю самое главное: он любил маму. И ему её очень не хватает. Как и мне.
– Твой брат Кид живёт далеко и давно ведёт самостоятельную жизнь, а ты… я так рад, что ты со мной!
Не выдерживаю. Поднимаюсь со своего стула, огибаю стол и подхожу к папе. Крепко обнимаю его и целую, ощущая кожей колючую щетину.
Ребята бросают в нашу сторону сочувствующие взгляды и тактично молчат.
– Я люблю тебя, доченька! За тебя, милая! – отец держится из последних сил.
– Спасибо, пап!
– За Роуз!
– За Роуз!
Бокалы поднимаются вверх и звонко стукаются друг о друга.
Внезапно гости оживляются.
А, ну понятно… Приветствуют нашего горячего полицейского.
– Онил, – он обнимает меня своими крепкими ручищами. – С днём рождения, Цветочек! Извини, что проигнорировал дресс-код, не успел заехать домой после смены. Смит итак недовольна тем, что я порядочно опоздал. Закидала гневными сообщениями.
– Ничего, – смеюсь, украдкой поглядывая на подругу.
Ей явно не нравится, что мы с Ридом так долго держим друг друга в объятиях. Аж пар из ушей! Такое лицо комичное, ей богу! Того и гляди наброситься на меня и оттаскает за волосы, с таким трудом собранные ею в замысловатую, высокую причёску.
– Спасибо! – принимаю от Рида цветы и наблюдаю за тем, как он здоровается с парнями.
– Как дела, коп? – Кэмерон хлопает его по плечу.
– Нормально, где жена? – Рид ищет взглядом Меган.
– Ты хотел сказать «бывшая жена», – поправляет его этот засранец. – Понятия не имею, где-то здесь.
Рид качает головой, хмыкает и вскидывает бровь.
Оставляю ребят и направляюсь к своему месту.
– Эй, Смит, ты как блаженная! – хулиганским жестом взъерошиваю её непослушные кудри.
Ловлю проходящую мимо официантку и передаю ей цветы с просьбой поставить их в вазу. Присаживаюсь рядом с подругой и легонечко толкаю её.
– Отомри уже! – хохочу, наблюдая за тем, как она провожает взглядом своего мужчину.
Между этими двумя такая бессовестная химия, что прямо душа радуется. Они ведь заслужили это счастье…
– Ты заценила наши старания? Подраскошелился Брукс неслабо. Весь мозг мне вынес. То ему занавески не нравятся, то цвет стен не тот. Стройбригада была от него в шоке, – по секрету делюсь с ней я.
Клянусь, было очень сложно держать язык за зубами всё это время… Но я держалась как могла. И оно того стоило.
– Я в восторге, Роуз, – искренне улыбается она.
– Ну слава богу.
Потому что стены в одной из комнат перекрашивались трижды. В этом весь Рид. Перфекционист до мозга костей.
– Знаешь, я так рада за вас, – обнимаю Смит и нежно целую её в щёку. – Ты вся светишься, Дженнифер. Всё встало на свои места.
Трудно поверить, что ещё совсем недавно она собиралась выйти замуж за Ричи. Вот уж поистине история Смит и её мужчин заслуживает отдельной голливудской экранизации…
– О чём шепчетесь? – интересуется оказавшийся рядом с нами Рид.
Дженнифер от неожиданности аж вздрагивает, но, надо отдать ей должное, довольно быстро берёт себя в руки.
– Да так, – хитро прищуриваюсь и пожимаю плечами. – О своём, о девичьем.
– Там к тебе ещё один гость, – склонившись к моему уху, тихо произносит Рид.
Кивает на дверь, и я замираю. Растерянно хлопаю ресницами, ощущая тревогу, стремительно разливающуюся по телу.
Машинально поправляю причёску и в ужасе смотрю на Дженнифер. Потому что паника проникает в каждую клеточку моего организма, и от волнения становится тяжело дышать. Будто невидимые руки меня душат и душат.
– Иди, пока все тут заняты своими делами, – Смит сжимает мою онемевшую ладонь в знак поддержки и подмигивает.
Медленно встаю, поправляю платье, кажущееся сейчас излишне облегающим, делаю глубокий вдох и направляюсь к двери.
Как на казнь иду, честное слово…
Мозг усиленно подкидывает варианты объяснения причины, по которой Картер Лерой решил появиться на моём дне рождении. А тем временем глупое сердце пускается в дикий пляс и начинает колошматиться о рёбра с такой силой, что того и гляди пробьёт их.
Сглатываю тугой ком, вставший в горле, и зажмуриваюсь на пару секунд, отчаянно пытаясь унять дрожь, охватившую моё тело.
Ещё один вдох.
Пальцы касаются стеклянной двери, и я выхожу на улицу, оставляя шум ресторана позади. На негнущихся ногах иду в сторону бмв, припаркованного неподалёку. Каблуки, на которых я давно умею скакать подобно горному козлику, ощущаются сейчас непомерно высокими и очень неудобными. Причина тривиальна: у капота своей новороченной машины стоит Картер. И смотрит прямо на меня. Наблюдает за тем, как я приближаюсь.
Вдох-выдох.
Вздёргиваю подбородок. Лёгкий бриз приятно холодит пылающие щёки, но я всё равно не могу успокоиться. Уж слишком взбудоражил неожиданный визит моего бывшего.
Останавливаюсь на безопасном расстоянии. Возможно хотя бы так Он не заметит того, что я просто невероятно нервничаю! В обморок готова хлопнуться, потому что видеть его здесь так странно. Особенно после того «памятного» визита в мой дом…
Вечерний Блу Бэй тихонько гудит фоном: машины, музыка и голоса, долетающие с побережья. Но для того, чтобы разбавить неловкую паузу, повисшую между нами, этого определённо недостаточно.
– Привет, – разрезает томительную тишину его голос.
Смотрю на Него.
Стильная, белоснежная рубашка подчёркивает загорелое, спортивное тело. Закатанные до локтей рукава открывают взгляду красивые, жилистые руки. Поднимаю глаза выше. Широкий разворот плеч, крепкая шея.
Эти чёртовы рубашки всегда были моей маленькой слабостью. Я с ума сходила, когда он их носил…
Не мешало бы ответить, но почему-то сделать это я не могу. Так и стою, не сказав ни слова, и Картер, очевидно, принимает моё молчание как нежелание с ним разговаривать. Что ж, пусть будет так… Я и впрямь не уверена в том, что готова вести с ним беседу. Все они заканчиваются одинаково –взаимообменом оскорблениями.
Наблюдаю за тем, как Он отталкивается от капота и подходит к задней двери автомобиля. Открывает её, ненадолго исчезает в пространстве салона и уже через несколько секунд достаёт оттуда огромный букет красных роз.
Розы для Роуз… Прямо как раньше. Аж мурашки бегут по обнажённым плечам. Дежавю... Ведь Картер, даже будучи совсем мальчишкой, умудрялся ухаживать за мной так, что это вызывало зависть окружающих девчонок и серьёзные опасения у матери.
– С днём рождения, Роуз, – парень делает пару шагов мне навстречу и протягивает увесистый букет, поражающий своей показной красотой.
– Спасибо, – тихо отзываюсь я, принимая из его рук цветы.
– Подарок, – вручает мне маленький фирменный пакет из Фэнити.
– Не стоило, Картер…
– Надеюсь, тебе понравится, – не обращает внимания на мои слова.
В любой другой день я ни за что не приняла бы от него эти украшения. Но сегодня… Мы оба прекрасно понимаем, что всё это – лишь предлог. Он приехал не за тем, чтобы меня поздравить. Ведь в предыдущие четыре года, проведённые порознь, ничего такого не было…
– Я здесь для того, чтобы извиниться перед тобой, – словно читая мои мысли, признаётся он. И, смею предположить, даётся ему это нелегко.
Руки в карманах брюк. Внимательно рассматривает моё лицо, и я почти физически ощущаю покалывание сотен иголочек на своей коже.
Напряжён до предела. Я чувствую это. Всегда тонко распознаю каждую Его эмоцию.
– Чёрт, – выдыхает шумно и качает головой. – Я не должен был этого делать… Мне жаль.
Мои ладони, взмокшие на нервной почве, с силой сжимают тяжёлый букет. Под рёбрами нещадно колет. Потому что сердце разбито, и острые осколки нашей любви всё ещё причиняют боль. Нет смысла лгать. Только не себе.
– Мне правда жаль, Роуз, – повторяет тихо, и почему-то кажется, что Он действительно раскаивается.
Во всяком случае, именно это я читаю в его прекрасных глазах, прожигающих меня насквозь.
– Всё в порядке, – уверяю я, стараясь сделать так, чтобы мой голос звучал как можно твёрже.
Он кивает, и какое-то время мы молча смотрим друг на друга. И столько в этих взглядах всего…
Щемящей тоски. Острого сожаления. Отчаяния и немой боли.
Картер прерывает эту мучительную пытку первым. Собирается уйти, но внезапно его что-то останавливает. Он подаётся вперёд и притягивает меня к себе.
– Прости… меня, – горячие губы почти касаются виска, а его сильные руки всего на пару секунд сжимают меня в объятиях крепче.
Едва дышу. Меня трясёт, лихорадит. В моих глазах стоят предатели-слёзы, потому что эта нечаянная близость добивает меня. Уничтожает. Разрывает на кусочки.
– Будь счастлива, Роуз...
Его слова проводят финальную черту. Это конец, и нам пора отпустить друг друга. Во всех смыслах. Четыре года не вместе. Четыре года порознь. Казалось бы… Но, Господи, почему же так тяжело?!
Поднимаю глаза наверх и часто-часто моргаю. Держусь из последних сил, чтобы не разрыдаться. Смотрю на алый закат. Там вдали огненный диск соприкасается с океаном, разбросав напоследок по небу свои лучи. До чего красиво…
Картер отодвигается от меня, и я сразу ощущаю физическую пустоту.
За спиной слышатся шаги, но кто бы это ни был – его появление здесь совершенно не вовремя.
– Привет.
Зак. Мой парень. Наверное, меня не было слишком долго и он начал переживать…
Картер, к моему удивлению, первым протягивает ладонь. Совсем на Него не похоже.
Короткое мужское рукопожатие. И пожалуй, только взгляд Лероя выдаёт тот факт, что это – чистая формальность. Он делает то, о чём я когда-то его просила. Наглядно демонстрирует, что готов принять некоторые вещи.
– Как дела, Картер?
– Всё отлично, Зак. Мне пора, ребят. Береги её…
Картер хлопает его по плечу и вскидывает руку в знак приветствия. Оказывается, Дженнифер и Рид стоят в беседке, расположенной справа от ресторана.
Зак обнимает меня, заботливо спрашивает, не замёрзла ли, а я всё смотрю на Лероя, уверенной походкой направляющегося к водительской двери.
В груди невыносимо ноет и болит. А ещё я понимаю, что не хочу. Не хочу, чтобы Он уходил… Какая-то странная тревога и дурное предчувствие не дают покоя.
– Идём, там гости тебя заждались…
Зак аккуратно, но довольно настойчиво тянет меня за руку. Мы направляемся к ресторану, однако не проходим и несколько шагов, как слышим это:
– Лерой! – громко кричит Рид. – Ложись! Ложись на землю, слышишь?
Не понимаю, что происходит. Оборачиваюсь. Секунда – и Зак вдруг резко толкает меня вниз. Однако я всё же успеваю заметить тонированный автомобиль, из переднего окна которого виднеется оружие.
Сердце пропускает удар, когда оглушающие выстрелы раздаются совсем рядом. В ужасе открываю рот, глядя на то, как тело Картера непроизвольно дёргается от пуль. Что-то кричу и пытаюсь вырваться из мёртвой хватки Зака, но он не позволяет.
Автомобиль резко даёт по газам. Рид, оказавшийся у дороги, стреляет вслед из табельного оружия, а затем садится за руль припаркованной бмв Картера, сдаёт назад и срывается с места.
– Отпусти! – хрипло прошу я. – Принеси аптечку из моей машины, быстрее!
Выдёргиваю руку и бегу туда. К Нему…
Слышу, что там у ресторана уже собрался народ, очевидно выбежавший на звуки пальбы.
– Что случилось?
– Вызовите скорую!
– Что там?
– Его убили! Лероя убили! – кричит кто-то.
Падаю голыми коленками на асфальт. Картер полусидит на земле у столба. Белоснежная рубашка вся в крови, но он в сознании. Побледневшее лицо, часто-часто дышит и прижимает правую ладонь к животу.
– Кааартер, – не своим голосом шепчу я, чувствуя, как по щекам бегут обжигающие слёзы.
Важно взять себя в руки. Мне нужна холодная голова! Скорая уже едет, и необходимо продержаться. Совсем чуть-чуть…
Вспоминаю правила оказания медицинской доврачебный помощи при огнестрельных ранениях
Дрожащими пальцами сооружаю из подручных материалов давящие повязки.
– Роуз…
Не нужно быть врачом, чтобы понимать: он тяжело ранен и одной мне не справиться… Пули безжалостно изрешетили его тело. На это просто невозможно смотреть!
Кровь… она повсюду. Пропитала ткань рубашки насквозь. Ничего не получается! Не выходит!
Нас обступает толпа, но сейчас, здесь, будто лишь мы вдвоём.
Прижимаю окровавленные ладони к его торсу и начинаю рыдать от бессилия и страха, поглотившего моё нутро. Страха за Его жизнь. Страха потерять Его.
– Роуз…
Глаза в глаза. Остро и так проникновенно…
Картер цепляется за мою руку, и впервые в жизни я вижу в его взгляде растерянность.
– Не уходи. Не оставляй меня, – молю я тихо.
Но Он смотрит на меня так, будто прощается.…
Прощается навсегда.
Бригада скорой действует оперативно, но для меня сейчас всё происходит чересчур медленно.
– Вы кто? – строго интересуется женщина в медформе, когда я без спроса забираюсь в машину.
– Жена, – выпаливаю первое, что приходит в голову.
– Офицер Брукс. Еду с вами, – ставит её перед фактом Рид.
Она лишь разводит руками. Закрывает двери, и машина под вой сирены трогается с места.
Пока едем, врачи спешат оказать неотложную помощь. Пытаются остановить кровотечение, предпринимая экстренные действия.
Я в ступоре смотрю на свои дрожащие руки. Которые по локоть в крови… Его крови.
Поднимаю расфокусированный взгляд на Рида. Тот прячет лицо в ладонях.
У самой по щекам бегут жгучие слёзы. В груди адски болит. Смотреть на Картера в том состоянии, в котором он находится, просто невыносимо.
– Остановка сердца.
И моё в этот момент тоже перестаёт биться.
Я ошибалась, когда думала, что самый страшный звук – это звук выстрела. Монотонный сигнал, оповещающий о том, что умирает парень, которого я люблю – вот, что действительно страшно.
– Делайте что-нибудь! – в отчаянии кричит Рид.
– Молодой человек, держите себя в руках! – сурово отвечает ему врач.
Рвано дышу. Меня захлёстывает паника и отчаяние. А всё, что происходит дальше, сливается в один сплошной кошмар. Кошмар наяву...
Реанимационные действия врачей согласно алгоритму.
Моя бессвязная речь.
Его холодные пальцы в моей ладони…
Закрываю глаза. Калейдоскоп картинок врывается в измученное, замутнённое сознание.
Ночь. Озеро. Сверчки. Первый поцелуй: волнующий и невероятный.
Мой день рождения. Мишка из роз, облако цветных шаров, Исайя и Рид в дурацких колпаках. Поют. Ты улыбаешься…
Парк Вентура. Мы идём по аллее. Я глупо хихикаю, а ты хмуришься, с опаской поглядывая на аттракционы, не внушающие доверия.
Крыша моего дома. Яркие созвездия над головой. Твой смех и тёплые объятия.
Похищение и Флагстафф. Природа неописуемой красоты. Мы на краю Каньона. Улыбаемся друг другу и признаёмся в любви.
А потом наступает она – наша первая ночь. Долгожданная. Томительно нежная. Пробирающая до мурашек...
Возвращение в Блу Бэй. Твой арест. Мой отъезд.
Наше прощание в аэропорту с привкусом соли на губах.
Тоска по тебе. Мучительная. Убийственная. Бесконечная.
Вопреки всему, ты прилетаешь в пасмурный Джексонвиль. Гостиница. Дождь. Непростой разговор. Моё отчаянное «а если я останусь» и всё то, что за ним последовало.
Наше расставание. Болезненное. Острое. Оставившее обоим кровоточащие раны. Будем честны, не затянувшиеся и по сей день…
Разлука. Долгая. Не принёсшая счастья.
И вот, ты в моём доме. Приехал на похороны мамы. Заботливый. Родной. Целую костяшки пальцев на прощание, а у самой сердце в ошмётки.
Так не хотела тебя отпускать! Но отпустила…
Вашингтон. Большие амбиции, планы. Попытки что-то доказать себе. Тебе. Маме.
Казалось бы, конец. Но судьба зачем-то сталкивает нас снова, в Лос-Анджелесе. Ночь. Дикая, страстная, безумная, без тормозов…
Мой глупый побег и снова годы молчания…
Встречаемся лишь волей случая. Свадьба друзей. Теплоход. И понеслось…
Мои отчаянные попытки вывести тебя на на эмоции. И твоя чёрная ревность в ответ: ядовитая и всепоглощающая. Моё лекарство… Я ведь упивалась ею. До определённого момента.
– Есть пульс.
Вытираю слёзы ребром ладони.
*********
Больница. Бесконечная вереница коридоров. Реанимация. Двери, разделяющие нас. Не позволяющие мне находиться с ним рядом...
Нельзя. И никаких тебе исключений…
Рид сдаёт кровь, поэтому первые несколько минут я сижу один на один со зловещей, подавляющей тишиной.
Пустая телесная оболочка сползает по стене. А душа сейчас там. В операционной.
Давлюсь горькими слезами. Прокручиваю в памяти наш разговор. Вспоминаю каждое слово. Каждый его взгляд и жест.
– Вам плохо?
Медсестра наклоняется ко мне, но я не могу произнести и слова.
– Боженька не заберёт его
– Вот. Выпейте воды, – подаёт мне пластиковый стаканчик, но руки трясутся, и половина его содержимого выливается на пол.
– Держитесь. Всё будет хорошо, – подбадривает, робко поглаживая по плечу. Но в интонации… мне отчего-то слышится совсем иное.
Секунды перетекают в минуты. Минуты в часы…Коридор заполняется людьми. Рид. Мама и сестра Картера. Дженнифер, сидящая со мной рядом. Кэмерон и Меган, взявшиеся за руки. Потерянный Зак, замерший у окна. Перепуганный Исайя, решивший сделать мне сюрприз, но узнавший страшную новость по дороге в ресторан. Она, подобно раскату грома, прогремела на весь Блу Бэй… Там, у входа в больницу, уже с десяток журналистов собралось. Жаждут заполучить сенсацию.
А мы всё ждём, но долгое время никто ничего не сообщает. Да и в само отделение реанимации никого не пускают. Там у дверей дежурят полицейские, и только Риду удаётся подобраться ближе. Однако и у него по возвращении информации катастрофически мало.
Картера оперируют. Врачи сражаются за его жизнь. Вот и всё.
Ричи глухо рыдает на плече Брукса. Моё сердце на части рвётся от этой картины. Совсем недавно эти двое готовы были глотку друг другу перегрызть. Из-за Дженнифер. И вот теперь… всё это отошло на задний план. Ведь их дружба, вне всяких сомнений, всегда была искренней и настоящей.
Гнетущую тишину прерывает чей-то обеспокоенный голос и стук каблуков. Эмбер приехала. Ругается с кем-то из медперсонала. Командным тоном требует, чтобы ей сообщили «все детали». Устраивает настоящий скандал, и Риду приходится вмешаться.
– Успокойся, дорогая, – Джулианна спешит утешить Забини, но та лишь всё больше впадает в истерику.
А когда замечает меня… вообще изменяется в лице. И я прямо-таки физически ощущаю волны злобы и ненависти, исходящие от неё.
Медленно подходит. Смотрит на меня сверху вниз.
– Это ты виновата! – произносит тихо. Но я уверена, её слышат все присутствующие. – Он к тебе поехал, да? К тебе?
Молчу. Сейчас я довольно плохо соображаю, но в целом, мне абсолютно плевать на Забини и её претензии. Я думаю лишь о Картере. Только он и его жизнь имеет значение.
– Всё из-за тебя! – тычет пальцем в мою сторону.
– Прекрати! Она ни в чём не виновата!
Кажется, это Смит. Бросается защищать меня.
– Да неужели?! Твоя подружка, на минуточку, семью разбила! Этого добивались, да? Довольны?
– Какую семью, что ты несёшь?!
– Джен, замолчите обе, – Рид предупреждающе качает головой.
– Эмбер, спокойно. Тебе нельзя сейчас нервничать, – Джулианна берёт её за руку.
И когда только Джулс успела так к ней проникнуться…
– Всё было хорошо, пока не появилась она! – Забини прожигает меня испепеляющим взглядом. – Ненавижу! Ненавижу тебя!
– Лучше бы ей уйти отсюда, Джулианна. Или я сама её вышвырну! – угрожает Смит, явно теряя терпение.
– Это ты во всём виновата, Онил! – повторяет Эмбер, не обращая внимания на её слова.
Подтягиваю онемевшие коленки ближе. Опускаю голову.
– А ты? Ты, Забини, не виновата?! Какого дьявола вы с папашей ждали? Не могли отменить бои раньше? – слышу возмущённый голос Исайи.
– Картер не хотел ничего отменять! – защищается она.
– Ты была его агентом! Вы видели что происходит, почему бездействовали? Почему, Забини? Сука, шесть пуль. Шесть! Неужели титулы и пояса стоят того, чтобы он лежал здесь?!
– Нет, не стоят, – отзывается она, рвано дыша.
– Ты рядом с ним была и ни черта не предприняла! Ни после нападения, ни после поджога зала.
– Ричи…
Они ругаются. Я тихо плачу.
– Я не знала про нападение! Не знала про поджог! Ясно вам? – кричит она. – Из-за Роуз всё между нами разладилось! Он вообще перестал со мной что-либо обсуждать!
– Эмбер, спокойно. Дыши.
– Ненавижу её! Ненавижу!
– Молодые люди, соблюдайте тишину! Иначе все до единого покинут помещение! – ругается кто-то из медперсонала.
– Просто пусть уже Забини свалит отсюда! – злится Джен. – Достала!
– Имейте совесть. Она беременна, ей вообще беречь себя нужно!
Слова Джулианны словно заточенный нож, воткнутый под рёбра.
Поднимаю голову. Встречаюсь глазами с Забини.
Довольная…
– Я с ним навсегда связана. Понятно тебе?
Победоносная улыбка застывает на её лице.
– Замолчи уже, – бросает Джен. – Неподходящий момент ты выбрала.
Если бы не хлопнувшая дверь и не звук приближающихся шагов, я бы так и продолжала пребывать в состоянии шока.
Хирург. И в его присутствии, наконец-то, все затихают.
Смотрю на него и ощущаю, как вдоль спины ползёт липких страх.
Пожилой мужчина снимает маску. Окинув собравшихся в коридоре растерянным, утомлённым взглядом, он почему-то решает обратиться к Риду.
– Спасти… не удалось.
– Мне жаль, – тяжело вздыхает.
Отчаянный стон Эмбер эхом разносится по этажу. Она падает на колени, а её лицо искажается от боли.
– Роуз, – Смит садится на пол. Обнимает меня, крепко прижимая к себе. – Роуз, милая...
Над Блу Бэй сгущаются тяжёлые, мрачные тучи. Весь день льёт дождь, а для наших мест это – такая редкость…
Не могу не думать о том, что небо сегодня плачет вместе со мной.
Снимаю ненавистное чёрное платье и бросаю его в мусорное ведро, стоящее за письменным столом. Опершись о его край, опускаю голову и закрываю глаза.
Раньше мы любили делать это вдвоём. Молча слушать, как тяжёлые капли барабанят по крыше.
Под эту музыку, мурлыча какую-то ерунду, я засыпала в твоих сильных руках. И мечтала о том, чтобы ночь длилась вечно...
Короткий стук в дверь – и в комнате практически сразу появляется Дженнифер.
Честно говоря, я неимоверно устала от неё за эти дни. Ни на шаг не отходит. Ни днём, ни ночью. Дольше чем на пятнадцать минут не оставляет. Понимаю, что она беспокоится обо мне, но эта чрезмерная забота начинает душить подобно удавке.
– Роуз… Как ты себя чувствуешь, дорогая? – осторожно интересуется она, останавливаясь рядом.
– Я ничего не чувствую, Джен.
Ничего, кроме боли...
Моё сердце горит в огне и беспрестанно кровоточит.
– Его больше нет. Понимаешь, нет…
Тело прошибает мелкая дрожь. В горле ком.
– Иди сюда, – спешно вытирает щёки и крепко обнимает меня. – Держись, Роуз.
– Забини не было на кладбище. Почему? – спрашиваю тихо.
– Оно и к лучшему, что не было. Устроила бы там очередное представление.
Нет, тогда в отделении реанимации она не играла. Нервы сдали, вот и всё.
– Что с ней, Смит?
– Она в больнице. Тебе не плевать ли? – отодвигается от меня и недовольно хмурится. – Пусть хоть что с этой сукой случится, лично мне абсолютно всё равно!
– Нельзя так, – качаю головой. – Ребёнок ведь ни в чём не виноват, Джен...
– Мне уже заранее его жаль. Ведь мамаша с головой совсем не дружит!
– Перестань. Ей сейчас вдвойне тяжело.
– Тяжело? О да, Онил! Пусть ей будет тяжело! Пусть эту стерву совесть загрызёт и замучает, потому что Ричи прав. Безопасность Картера её совсем не волновала.
Я забираюсь в постель и кутаюсь в одеяло.
Устала слушать ругань и повышенный тон. Вчера они с Ридом жутко поскандалили… Нашли тоже время.
– Замёрзла? Закрыть окно?
– Не надо…
Веки тяжелеют. Не могу спать с того самого дня.
– Хочешь поговорить? – гладит меня по голове.
– Нет.
– Зай… Прости. Я никаких слов утешения не могу подобрать…
– Просто дайте мне побыть… одной.
– Ладно. Там… Зак внизу.
– Потом. Никого сейчас не хочу видеть, – выдавливаю через силу.
Неужели сами не понимают этого…
Лоретта. Папа. Кид. Друзья. Все стараются поддержать меня, но от этого почему-то становится только хуже.
– Поспи, пожалуйста. Может, снотворное принести?
Молчу.
Поворачиваюсь лицом к стене и вздыхаю с облегчением, когда через минуту дверь моей комнаты закрывается с обратной стороны.
Распахнув глаза, смотрю в одну точку.
Выдрать из памяти последние три дня – вот чего я желаю больше всего на свете.
Улица. Выстрелы. Он истекает кровью.
Больница. Приговор врача.
Забыть. Стереть. Потому что не хочу принимать случившееся. Даже попрощаться с ним не позволили…
Эти страшные мысли оседают чёрным пеплом в груди, ведь реальность, подобно раковой опухоли, пожирает клетку за клеткой…
Подумать только, все эти годы я могла провести с любимым человеком. Но для меня всегда было что-то важнее, чем Он. Спортивная карьера. Олимпиада. Титул. Кубки, медали. Обещания, данные маме...
Смешно. Я потратила отведённое нам время впустую. Собственноручно отказалась от своего счастья. Причём не единожды.
Струсила. Испугалась. Стала заложником собственных страхов, если говорить о нашем разрыве, случившемся четыре года назад.
Стыдно признать, но так и было. В свои восемнадцать я не была готова к новому этапу. Мне казалось, что я могу совершить непростительную ошибку. Упустив шанс и позволив упустить шанс ему.
Выйти за него замуж? Жить вместе? Принести что-то в жертву? Нет… Я предпочла всё разрушить до основания, убеждая себя в том, что поступаю правильно. Что «так надо», что «так будет лучше для нас обоих».
Глупо, но в глубине души я верила в то, что расстаюсь с Картером не навсегда. Самонадеянно думала, что соберу все награды, завершу карьеру и вот тогда… мы снова найдём друг друга. Он ведь влюблён в меня без памяти, а значит, однажды вернётся ко мне. Переступив через всё, сделает новый шаг навстречу.
Позвонит. Напишет. Прилетит… Всегда ведь от него исходила инициатива.
Одного не учла. Я очень сильно обидела его своим отказом. И не нашла возможности всё исправить, хотя судьба настойчиво сталкивала нас снова и снова.
Как ни крути, но Эмбер заняла моё место. Моё! И это у меня должен быть малыш!
Чёртовы таблетки, будь они прокляты! Я ведь в тот период своей жизни по рекомендации врача начала восстанавливать гормональный фон, нарушенный вследствие тяжёлых тренировок.
Если бы не они, я бы точно забеременела. Ведь мы… любили друг друга так горячо и страстно, что это однозначно случилось бы. И всё могло сложиться иначе...
Как же больно вспоминать нашу ночь! Последнюю ночь.
Всё было будто вчера.
Задыхаясь, поднимаюсь с подушки. Босые ступни касаются холодного пола. Встаю, выхожу в коридор и тихо направляюсь в сторону лестницы, ведущей на чердак.
Забираюсь наверх. Убираю ступеньки и осматриваюсь...
Да, я так и не смогла избавиться от вещей, связывающих меня с Картером. А так хотелось распрощаться с ними после его визита в мой дом!
Громкие обещания самой себе. Забуду! Вычеркну! Новая жизнь. Новые отношения. Чистый лист.
Да-да…
Попросить Зака отнести до контейнера медведя, а потом спустя полчаса пойти и забрать его – верх абсурда. Но, видимо, на подсознательном уровне я всё-таки чувствовала, что поступаю неправильно. Нельзя вот запросто взять и вырезать счастливый кусочек своей жизни. Как нельзя посредством другого человека по щелчку пальцев склеить разбитое вдребезги сердце…
В полутьме одинокой лампочки нахожу то, что дорого моей душе. Пальцы проходятся по мягкой шёрстке любимого плюшевого медведя, и какая-то поломанная часть меня отчаянно этому радуется.
– Привет…
Поглаживаю старого доброго друга. Снимаю цепочку и замираю от осознания того, что она не моя…
ЗАК
Смена в «Логове» сегодня выдалась напряжённая. В ночь с субботы на воскресенье всегда так. Молодёжь веселится до упора, а заведение, соответственно, работает до последнего клиента. В связи с чем бармен уходит под утро.
– Поло, ты всё ещё здесь? – голос Роя вынуждает меня отвлечься от уборки.
– Да.
– Где ему ещё быть? Там, где хочется быть, не ждут. Верно? – усмехается второй из братьев Осмо.
– Не понимаю, о чём ты.
– Всё ты понимаешь. Плескани-ка мне вискарика. Давай вооон того, Лерой его любил.
Стиснув челюсти до скрипа, поворачиваюсь к полке и снимаю ту бутылку, которую просит Гай.
– Выпьешь со мной? – предлагает с издёвкой.
– На работе не пью, ты же знаешь.
Ставлю перед ним стакан. И выходит довольно громко.
– Решил, когда сваливаешь? – разом заливает в себя всё его содержимое.
– Скорее всего после праздников. Если Роуз будет готова.
– Будет ли… – нарочно язвит.
– Видел её на днях, – Рой жестом просит налить и ему.
Вообще-то мой рабочий день уже подошёл к концу, но куда деваться. Хозяева клуба. Хочешь/не хочешь – прислуживай.
– На привидение похожа, даже не сразу узнал, настолько вид у неё болезненный, – качает головой. – Там к врачу уже надо.
– Отказывается.
– Похудела жесть, одни кости…
– Много работает и толком ничего не ест, – с досадой отвечаю я, вытирая стойку.
– Ты бы как-то растормошил девчонку. В гроб ведь себя загонит.
– Может, того и добивается? – предполагает Гай. – Я пробовал с ней поговорить. Бесполезно. Да не смотри на меня так, Поло! В этот раз чисто по-дружески.
– По-дружески, – повторяю, хмыкая.
Достал со своими подкатами.
– Давай напрямую, я бы с удовольствием забрал Онил себе, если бы не её помешательство. Там же клинический случай.
– Причём и с ним было тоже самое, – соглашаясь, кивает Рой. – Вспомните, как он к хренам собачьим чуть не прикончил тут Брукса. Пол клуба разнесли мне, гоблины.
– Это когда он бутылкой его ударил?
– Да. Решил, что лучший друг трахает его бывшую, и пришёл в бешенство.
Так вот из-за чего весь сыр-бор был.
– Вас всегда будет трое, сечёшь? – продолжает измываться Гай.
– Ты, она и эта её больная любовь к Нему.
– Его больше нет, и Роуз придётся с этим смириться, – цежу сквозь зубы.
– Ну да. Время лечит. Давайте выпьем за это излечение.
– Однозначно девчонку надо отсюда увозить, – задумчиво произносит Рой. – Здесь, в Блу Бэй, точно не оклемается.
– Я и сам это прекрасно понимаю.
– Понимаешь и бездействуешь, – разводит руками.
– Мне её насильно в Нью-Йорк тащить по-вашему? – бросаю тряпку.
– Может и так, – на полном серьёзе заявляет он. – Но лучше бы поступить хитрее.
– То есть?
– Грамотно надавить. Через Дженнифер, например. Всё-таки подруга. Может, хоть её послушает.
– Ещё налить? – сухо интересуюсь, обращаясь к обоим.
– Налей, – Рой достаёт сигареты и зажигалку. – Вот жизнь, да? Ты молод, богат, знаменит, а потом вдруг раз – и всё…
– Лерой сам виноват в какой-то степени. Надо было вовремя подвинуться и не злить конкурентов, – принимается рассуждать Гай.
– Подвинуться – не в его духе, брат. Вот если бы честно кто-то забрал титул – другое дело.
– Каким образом? Его никто не мог оттуда сдвинуть.
– Подло устранять вот так…
– Я домой. Закроете клуб? – забираю куртку.
Устал везде и всюду слышать о Картере. Почти полтора месяца прошло с того дня, как он погиб, а все до сих пор только об этом и говорят.
– Иди, Зак. Мы тут дальше сами…
– Пока.
Пару минут спустя я наконец-то выхожу на улицу. Решив, что пройдусь пешком, иду вдоль пустынной набережной.
Уже светает. Солнце заливает небо первыми лучами. Слева от меня шумит океан. Тихо. Хорошо… Но на душе неспокойно. Слова Гая, как всегда, оставили после себя неприятный осадок. Наверное, потому что он прав. Роуз и раньше была чересчур зациклена на своём бывшем, а сейчас стало только хуже...
Она впала в депрессивное состояние. Подавлена. Разбита. Плохо спит. И при этом работает на износ. Без конца летает, а в те редкие дни, когда у неё выходные, куда-то вытащить её из дома не представляется возможным. Кино, ресторан, прогулки – никуда не хочет. На всё находит отговорки.
Прохожу мимо Эль Патио и взгляд невольно задерживается на тротуаре. Жители Блу Бэй постоянно приносят сюда цветы. Вон кто-то даже перчатки боксёрские притащил.
Отворачиваюсь. Иду дальше.
Мне жаль, что Картера убили, но смотреть на то, как из-за него страдает любимая девушка, просто невыносимо.
*********
Рождественское утро проходит суетно. В торговом центре нереальная толкучка и километровые очереди. На то, чтобы купить ребятам подарки уходит целых три часа.
Возвращаюсь домой и до вечера сплю медведем. Работа по ночам накладывает свой отпечаток. Мой режим давно сбит, я и не помню уже когда нормально отсыпался. Года четыре назад, наверное.
В шесть встаю и отправляюсь в душ, после чего начинаю собираться на званый ужин, организованный Дженнифер Смит. Она очень просила прийти, и, естественно, я согласился, зная, что там обязательно будет моя Роуз.
Дом Брукса, который я вижу впервые, красиво украшен и полон гостей. Фантастическая ёлка у камина, шикарный праздничный стол. Только компания немного напрягает. Друзья Лероя – не равно мои друзья. Как ни крути, всё равно буду всегда чужим. Братья Осмо, Кэмерон, Рид, опоздавший Ричи… все они давно знают друг друга, поскольку вместе росли. Куда мне пытаться стать частью их круга. Вряд ли это когда-нибудь произойдёт...
Весь вечер наблюдаю за Мелроуз, почти не участвуя в беседах, которые звучат за столом.
Она к своей тарелке прикоснулась только единожды. Поклевала салат и съела кусочек мяса, и то лишь потому что Рид заставил. Кстати о нём… Стоило его друзьям вновь заговорить о Лерое, как он тут же покинул дом.
Роуз поднимает глаза, и встречается со мной взглядом. Киваю в сторону кухни и поднимаюсь со стула. Давно уже хочу побыть с ней наедине.
Проходя мимо ёлки, забираю свой подарок, который она так и не открыла.
– Ты как? – обнимаю её, когда шум гостиной остаётся за дверью.
– Нормально.
– Совсем ничего не поела, – качаю головой.
– Зак, пожалуйста, хотя бы ты не начинай, ладно? – недовольно хмурится.
– Не начинать? Я за тебя переживаю, – вздыхаю, глядя на её тоненькую фигурку. – Ребята правы. Это нездоровая худоба.
Рой поднял эту тему за столом. И правильно сделал.
– Мне достаточно нравоучений Брукса и Смит. Если ты позвал меня сюда ради этого, то давай вернёмся.
– Позвал, потому что скучаю. Мы ведь почти не видимся, – замечаю с сожалением.
– Я работаю. Не развлекаюсь...
Грубит. Раньше такого за ней замечено не было.
– И на меня нет ни минуты, так получается? – уточняю обиженно.
– Прости, пожалуйста, у меня сейчас тяжёлый график.
– А может, ты просто избегаешь встречи со мной? – спрашиваю напрямую.
– Зак… я… – опустив глаза, теребит край вязаного свитера.
Висит на ней словно на вешалке...
– Роуз, не хочу и не буду давить, но время идёт, а ты всё никак не примешь произошедшее.
Не плачет. Не спорит. Просто молчит и смотрит в одну точку.
– Нам всем… непросто смириться с тем, что Картера больше нет. Но его нет, Роуз, – осторожно сжимаю её худенькое плечо. – И надо жить дальше.
– Живите. Только меня не трогайте!
Дрожит. Лицо на секунду искажается от боли.
– Что значит «живите»? Мне-то как быть, не подскажешь?
– Я не знаю, Зак. Не знаю.
Сбрасывает мою руку. Отходит к окну.
– Ты стала игнорировать мои звонки и сообщения. Застать тебя дома нереально. А мы ведь вроде как встречаемся, не забыла?
– Не забыла.
– Да ну? Ты ведь даже не села со мной! О чём говорить…
Встаю с ней рядом, прислоняясь спиной к подоконнику.
– Извини меня, – нарушает тишину её голос.
– Ты отдаляешься, Роуз, а я этого не хочу. Не хочу терять тебя и не хочу, чтобы ты бесконечно страдала по Лерою.
– Ну прости, что не могу взять и забыть его в одну секунду! – вспыхивает как спичка.
– Не надо забывать. Но и хоронить себя заживо вместе с ним тоже не надо! – срываюсь я.
– Господи! Почему вы просто не оставите меня в покое?! Всё, чего прошу, дать мне немного времени!
– Сколько? Я полтора месяца молчал. Но больше не могу смотреть на то, как ты себя убиваешь! Думаешь, он бы этого хотел?
Замирает с открытым ртом, не успевая возразить мне.
– Нет, не хотел бы, Роуз...
– Я…
– Открой мой подарок.
– Прямо сейчас?
– Это сложно?
Подходит к столешнице и берёт в руки коробку. Убирает бант, надрывает крафтовую бумагу с изображением оленей Санты, выкладывает содержимое.
– Красивый свитер, милый шарф и мои любимые духи. Спасибо, – произносит без особых эмоций.
Целует меня в знак благодарности, всего на несколько секунд коснувшись губами щеки.
– Там на дне два билета до Нью-Йорка. Я хочу, чтобы мы полетели туда вместе.
Она отодвигается от меня, замирает на мгновение, а потом медленно достаёт из коробки билеты.
– Но ведь это уже через две недели, – растерянно смотрит на дату.
– Да.
– Так скоро...
– Роуз. Пройдёт ещё месяц, затем другой. Что изменится?
– Нельзя вот так взять и уехать.
– А что мешает?
– У меня… папа, бабушка, работа.
На ходу выдумывает за что бы ещё уцепиться.
– Ищешь причину для отказа? Не спеши. Подумай как следует. И не только о себе. Обо мне, например, – беру её за руку и сплетаю наши пальцы. – Я люблю тебя. Вместе мы справимся. Он бы хотел…
– Зак, перестань говорить это, – отчего-то снова раздражается. – Да, Картер пожал тебе руку, но это вовсе не значит, что он благословил наш союз.
– Лерой тебя отпустил. Отпусти и ты его! – сжимаю её маленькую ладошку сильнее.
Сглатывает. Глаза опять на мокром месте! Как же надоело, нет сил… Сама себя мучает. И меня заодно.
– У нас всё получится, – привлекаю к себе. – Тебе трудно, я знаю, но станет легче, если мы уедем из Блу Бэй. Давай хотя бы попробуем. Умоляю, Роуз. Ты нужна мне...
Оглаживаю её скулу, нетерпеливо прижимаюсь к пухлым, розовым губам, но в этот момент распахивается дверь.
– Ребят, прошу прощения, – на нас виновато взирает Дженнифер. – Зай, к тебе кое-кто пришёл. Понятия не имею, что ей надо. Лучше сама спроси.
Роуз хмурится, а на пороге кухни появляется Джулианна Лерой, сестра Картера.
Сердце пропускает удар.
Нехорошее предчувствие ощущаю сразу же.
– Здравствуй, Мелроуз.
– Джулс…
Онил явно удивлена. Они ведь, насколько я знаю, не общаются.
– Твой отец сказал мне, что ты здесь, – поясняет брюнетка.
– Джен пригласила на рождественский ужин.
– Ясно. Вы не оставите нас? – очевидно, обращается ко мне и Смит.
– Все свои, у нас секретов нет, – дерзко сообщает кудрявая, складывая руки перед собой.
Джулианна вскидывает бровь. Поджимает губы и открывает сумку.
– Что ж. Я… хочу… кое-что отдать тебе.
Но красный пакет из Фэнити уже в руках Роуз.
– Откуда он у тебя? – поражённо вздыхает девчонка. – Мы спрашивали, искали… но… никто из ребят не видел, куда делся подарок Картера.
Задерживаю дыхание. Внимательно изучаю свои ботинки, ощущая, как горит лицо.
– Мне… передали его после… случившегося, – выдавливает из себя Джулианна.
– Картер хотел, чтобы оно было у тебя. Значит, пусть так и будет.
– Спасибо, Джулианна. Спасибо! – Роуз, на секунду замешкавшись, всё же обнимает её.
– С Рождеством, Роуз, – опешив, отвечает сестра Лероя. – Извини… что не отдала сразу. Было не до этого.
– Я понимаю. С Рождеством, Джулс! – голос Онил дрожит.
– Мне пора...
– Я провожу. Сейчас вернусь, ребят.
Они уходят, и на кухне остаёмся мы с Дженнифер.
– И что там, Зак? – спрашивает она, прищуриваясь.
Даёт понять, что я под подозрением.
– Мне откуда знать, – жму плечом.
Кивает и усмехается. Мол «всё понятно».
– Дай пройти.
Отступает в сторону, цокает и осуждающе качает головой.
– Роуз…
Нахожу свою девчонку в прихожей. Сидит на полу у двери. Разглядывает подарок Лероя, лежащий на ладони.
Смотрю на то, как захлёбывается слезами, и снова вспоминаю ядовитые слова Гая:
РИД
Паркую машину перед гаражом. Выкуриваю ещё одну сигарету, морально настраиваясь на очередную войну с кучерявой и только после этого захожу в дом.
Захлопываю входную дверь, снимаю обувь. Оставляю ключи на полке и убираю в сейф пистолет.
– Смит…
Пересекаю тёмную гостиную и направляюсь в сторону кухни. Судя по грохоту, мелкая ведьма находится там. Надеюсь, занята приготовлением ужина. Потому что я голоден как волк.
Прислонившись плечом к дверному косяку, жадно разглядываю девчонку, стоящую у плиты. Взгляд медленно перемещается от открытой шеи вниз. К стройным, длинным ножкам, вид на которые открывает короткая футболка.
Отталкиваюсь от стены и подкрадываюсь сзади.
Если и заметила моё присутствие, то не подаёт вида.
– Эй, поварёныш, – стискиваю её в объятиях и глубоко вдыхаю запах волос. – Привет…
Тут же напрягается всем телом и склоняет голову чуть вправо. Отдаляясь.
– Снова не в духе?
– Ужин на плите. Сам себя обслужишь. Где взять тарелку и ложку – знаешь.
Скидывает мои руки с плеч и швыряет на столешницу половник.
С минуту перевариваю полученную информацию, а затем иду в гостиную следом за ней.
Садится на диван, включает телек и делает вид, что меня нет.
– Что не так на этот раз? – выдёргиваю пульт из её пальцев, потому что меня дико бесит этот её игнор.
– Я тебе что-то сказала? – вскидывает бровь.
– Лучше бы да. Что не так?
– Всё так, Брукс. Иди спокойно ешь свой соус, – чеканит холодно.
– А получить по заднице? – рывком поднимаю её с дивана.
– А получить за это по лицу? – зло вторит она.
– Озвучь-ка свои претензии, Дженнифер. Ты же знаешь, что я терпеть не могу грёбаные ребусы.
– Нет никаких претензий, что ты! – язвит, вырываясь. – Отпусти меня!
– Смит... Хватит. Надоело, – ощутимо встряхиваю её, чтобы привести в чувство.
– Надоела значит? – громко смеётся.
– Не переворачивай мои слова! – меня начинает накрывать.
– Отпусти!
– Сначала хочу понять, чем ты недовольна! – ору на неё.
– А чем я должна быть довольна? – тоже срывается на крик.
– Смит… – предупреждающе склоняю голову набок.
– Как дела на работе, офицер Брукс? – интересуется ядовито.
– Нормально. Но мы сейчас не о моей работе говорим!
– Чем был занят? – прищуривается, излишне внимательно изучая моё лицо.
– Конкретно сегодня работал с бумагами в участке.
Смотрит мне в глаза. Кивает, и губы растягиваются в фальшивой улыбке.
– Ясно.
И это её «ясно» лишь ещё больше подливает масла в огонь.
– Завтра тоже твоя смена?
– Ты весь вечер намереваешься трахать мне мозг? – осведомляюсь заранее.
– На другие части тела можешь не рассчитывать! – заявляет, задирая подбородок.
– Ну и как это понимать? – хватаю за локоть и дёргаю к себе.
– Так и понимать. Сегодня поспишь здесь, на диване!
– Чего-чего? А ты не попутала, Смит? – сжимаю ладонями её щёки. – Совсем уже с катушек слетела?
– Отпусти. Ты делаешь мне больно! – выразительно стреляет в меня ненавистным взглядом.
– Поспишь на диване? Серьёзно? – переспрашиваю, охреневая от происходящего. – Не знаю, какая муха тебя укусила, но несёшь ты полный бред!
– Отпусти я сказала! – цедит гневно.
Заставляю себя убрать от неё руки, хотя кровь кипит от возмущения, яростно колотящегося в висках.
Надо сваливать пока конфликт не обострился до максимума.
– Как всегда бежишь? Ну разумеется! – ухмыляется, наблюдая за тем, как я обуваю кроссы. – И куда? Опять на работу? Или в очередной раз напьёшься в «Логове»?
Забираю ключи и выхожу на улицу, на прощание громко хлопнув дверью.
– Ненавижу! – доносится в спину.
В последнее время Дженнифер просто невыносима. Мне итак неимоверно тяжело, а то, что происходит между нами, лишь усугубляет ситуацию.
Достаю телефон.
– Привет, Онил, ты где?
– Вышла из здания аэропорта, – отвечает она. – Что-то случилось?
– Случилась истерика у твоей подружки. О причинах не в курсе?
Тяжело вздыхает.
– Вы снова ругаетесь?
– Ругаемся? Да кучерявая вообще берегов не видит! – завожу мотор. – Такое мне сегодня зарядила! На диван отправляет спать!
– Рид… имеет право, – перебивает сухо.
– Не понял?!
– Не понял... Да ну? Серьёзно? – уточняет издевательским тоном.
– Я буду дома минут через пятнадцать, такси уже приехало.
Сбрасываю вызов и швыряю телефон на соседнее сиденье.
Загоняю тачку в гараж, а потом отправляюсь к Онил на своих двоих. К счастью, она живёт неподалёку, так что добираюсь до нужного пункта довольно быстро.
Присаживаюсь на ступеньки веранды и достаю сигареты. Выкуриваю две подряд, всё это время пристально разглядывая дом Лероя, стоящий напротив.
Подъехавший убер, разворачиваясь, слепит фарами, а на каменистой дорожке появляется Роуз, одетая в униформу стюардессы.
– Ты вообще ничего не ешь, что ли? – болезненно морщусь, оценивая нездоровую худобу девчонки.
– Вовсе нет, ем конечно, – достаёт из сумочки ключи.
– Да где ж нет, Онил! Совсем прозрачная стала! Одни кости. Так не пойдёт, завтра же записывайся к врачу.
– Хватит нянчиться со мной, Брукс, пожалуйста.
Поднимаюсь со ступенек и вхожу в дом следом за ней.
– Вот он несётся… И, конечно же, не любимую хозяйку встречать, – усмехается, глядя на Освальда, притормозившего передо мной в самый последний момент.
– Миу…
– Здорово, шерстяной, – поглаживаю плюшевого по квадратной башке.
– Кофе? – предлагает Роуз, скидывая туфли.
– А ужином не накормишь?
Встречаемся с ней взглядами.
Бледная. Лицо осунулось. Скулы заострились. Под глазами залегли глубокие тени. И если смыть профессиональный макияж, то совсем, видимо, печальная картина представится.
Увидел бы её такой Лерой – ни за что не простил бы меня.
– Идём. Что-нибудь придумаем.
Освальд вместе с нами кошиным галопом скачет на кухню.
– Значит, Смит оставила тебя голодным, – хмыкает девчонка, открывая холодильник.
– Мой ужин на плите. Но в доме, в котором меня не рады видеть.
– Есть на то причины, – сообщает она, доставая сыр, нарезку и другие продукты.
– И какие же? – устало потираю веки.
Отключиться бы на несколько часов. Только об этом и мечтаю, потому что сплю отвратительно. А если выразиться точнее, практически не сплю...
– Ты лжёшь ей, Рид. Так что реакция вполне предсказуема.
Давлюсь куском колбасы, украденным с разделочной доски.
– Что ты имеешь ввиду?
Вибрация телефона заставляет Онил отвлечься от приготовления ужина.
– Ну и что прикажешь делать? – смотрит на меня растерянно. – Это Смит.
– Поставь на громкую и молчи о том, что я тут! – командую, кивая на смартфон.
– Не буду я так делать! – возмущается, широко распахнув глаза.
Но я уже провожу пальцем по экрану и жму на значок громкой связи.
– Онил…
– Привет, Джен, – здоровается, нахмурившись.
– Чем занята?
– Эм. Готовлю Цезарь с креветками, – отвечает ей блондинка.
– Ты наконец перестала морить себя голодом? – не верит та.
– Перелёт был долгий и довольно напряжённый. Не успела перекусить на работе, – сочиняет на ходу.
– Может, позже поболтаем? – предлагает с надеждой, и я посылаю в её сторону выразительный взгляд.
– А ты не хочешь узнать, почему я звоню? – обиженно произносит Смит.
– Прости. Конечно хочу.
Пытается забрать телефон со стола, но я не позволяю.
– Эта скотина явилась полчаса назад...
«Эта скотина», очевидно, моё второе имя.
– Ведёт себя как ни в чём не бывало. Ещё и хватает наглости высказывать мне своё недовольство. Нет ну ты представляешь какой подлец?!
– Джен…
Онил стремительно заливается краской.
– Спрашиваю, как дела на работе, и этот козёл, глядя мне в глаза, продолжает нагло врать! Якобы он был в участке. «Работал с бумагами». Нет ну это надо ещё уметь так виртуозно и правдоподобно звездеть!
По спине ползёт неприятный холодок.
– Ты сказала ему о том, что была в участке? – интересуется Роуз.
– Нет.
– А я считаю надо было спросить, где он был!
Пытает меня суровым взглядом.
– У него кто-то появился! – озвучивает свою бредовую версию Смит.
Закатываю глаза.
– Джен, давай мы не будем спешить с выводами. Вам надо бы поговорить...
– Он лжёт мне. Лжёт! Понимаешь?
Слышу, как она шмыгает носом, и ощущаю болезненный укол совести.
– Каждый раз, когда мы начинаем выяснять отношения, он просто уходит из дома. Вот как сейчас.
Вымученно вздыхаю и качаю головой. Тут мне крыть нечем. Да, ухожу.
– Сегодня он открыто заявил о том, что я ему надоела! Говорю тебе, Онил, у него кто-то есть!
Плачет?
– Ты совсем рехнулась, Смит? – ору громко.
– Он что… у тебя? – поражённо выдыхает спустя несколько секунд.
– Только сейчас пришёл, – оправдывается Роуз.
– Ну всё ясно с вами. Как это я сразу не догадалась, что он к тебе направился! Не буду мешать!
– Джен…
Короткие гудки дают понять, что Смит бросила трубку.
– Алло. Алло…
Роуз цокает языком от досады.
– Да не смотри ты на меня так, Онил.
– А как смотреть, Брукс? Ты сказал ей, что едешь на работу, а потом оказывается, что у тебя выходной...
– Я хотел побыть один, – сжимаю челюсти. – Уж ты понять можешь?
– Более чем. Но стоило ли врать, – тихо сомневается она.
– Есть виски?
– Есть.
– Налей, а.
Надо хотя бы на какое-то время отключить голову. Потому что если я этого не сделаю, то просто сойду с ума…
– Мне кажется, тебе уже хватит.
Роуз напрягается, когда я опрокидываю в себя очередную стопку виски.
– Не нуди, давай со мной. Как в Майами, – широко улыбаюсь.
– Ой нет. Как в Майами я не хочу, – бурчит, смутившись.
– Та расслабься, Онил! Я никому не рассказывал про наш маленький секрет.
– Брукс, пожалуйста, не напоминай, – стыдливо прячет лицо в ладонях.
– Ты была в хлам и начала приставать ко мне. Подууумать только! Полезла целоваться! – нарочно раззадориваю девчонку.
– Я вовсе не собиралась тебя целовать! – вспыхивает подобно фейерверку.
– Ну конечно!
Ржу, глядя на то, как её щёки стремительно заливаются румянцем.
– Это было временное помутнение разума, – оправдывается она.
– Дыши. Я уже сто раз говорил тебе, что между нами ничего не было. Но чёрт! Видела бы ты своё испуганное лицо утром! Давай скорей под одеяло заглядывать. Проверять: голая ты там или нет.
Хохочу, изображая вселенскую панику.
– Вот что значит пить до беспамятства...
– Брукс, ну пожалуйста, остановись! – умоляет, окончательно выпадая в осадок.
– Ладно-ладно. Напоминаю, как было. После гулянки мы поднялись ко мне в номер. Пропустили ещё по стаканчику, поболтали, и ты отключилась. Я не стал тебя будить.
– Спасибо, успокоил, – произносит сконфуженно.
Встаю. Слишком резко. Покачнувшись, ловлю равновесие и вскидываю вверх указательный палец.
– Давай, Онил. Пить в одиночку – отстой.
Достаю с полки стакан и с грохотом ставлю его не стол.
– Бери.
– Мне на рейс послезавтра вечером, – протестуя, выставляет вперёд ладони.
– Пффф, так это ж нескоро, – беззаботно отмахиваюсь, прицеливаясь горлышком бутылки в центр стакана.
– И за что пьём? – вскидывает бровь.
– За то, чтобы Смит меня не бросила, – подмигиваю я ей.
Она в ответ поджимает губы.
Как бы я тут показушно не веселился, а всё к тому идёт.
– Брукс, – берёт меня за руку. – Поезжай сейчас домой.
– Я жду, когда она остынет.
– Не надо ждать. Надо ехать и разговаривать! – наставляет сурово. – Извинись, расскажи ей правду. Всё просто.
– Не могу.
– Что ещё за глупости?! – с досады качает головой. – Ну ты ведь не изменяешь ей!
– Нет конечно.
– А она думает иначе! Ты же сам слышал. Так что ноги в руки – и езжай убеждать её в обратном. Пс… Рид, – наклоняется ближе ко мне, – скажи честно, ты в тайне от Джен следишь за делом её отчима, так ведь?
Встречаемся взглядами.
– Да.
Опускаю глаза. Смотрю на её пальцы. Точнее на кольцо.
– Откуда оно у тебя?
Слишком похоже на то самое...
– Джулианна вернула подарок… Картера.
В памяти всплывает одна картинка: Лерой у Фэнити, накануне её дня рождения. Я ещё пытался его там арестовать.
– Знаешь, что это за кольцо?
– М?
– Брукс… – выжидающе на меня смотрит.
– Картер купил его перед поездкой в Джексонвиль. Ещё тогда, четыре года назад.
Она разом бледнеет.
– Подожди… то есть… но я не понимаю…
– Лерой прислал мне фотку. Я не помню дословно его сообщение, но там было что-то из разряда: «Если она скажет да, приедешь на свадьбу?»
Наливаю себе ещё виски.
– Я пытался объяснить ему, что ты мелкая. Что вам рано, что момент неподходящий, но он меня не слушал...
Поднимаю глаза на девчонку и тут же начинаю жалеть о сказанном.
– Онил…
– Нормально всё.
Где ж нормально? Ревёт в три ручья.
– Роуз…
Подхожу к ней. Обнимаю, привлекая к себе. Глажу ладонью по волосам.
– Тихо.
Судорожно тянет носом воздух и начинает рыдать. Так горько, что сердце рвётся в клочья.
– Прости меня, пьяного дурака. Не надо. Не плачь.
– Я… не могу, Рид. Не могу…
– Держись. Поняла? – стискиваю челюсти и закрываю глаза. – Потерпи немного.
– Не отпускай Смит. Не отпускай, если любишь, Рид… – шепчет девчонка, задыхаясь.
– Не отпущу.
– Берегите… Дорожите друг другом сейчас, в эту самую минуту. Потому что однажды… завтра просто может не наступить.
***ть. Её слова будто острые ножи.
– Иди к ней, Рид. Я в порядке.
Отодвигается, спешно вытирает щёки. Берёт бутылку виски и наполняет свой стакан.
– Прости меня, Роуз.
И мой голос всё-таки предательски дрогнул.
– Да за что… Возитесь со мной, а я вместо благодарности только без конца на всех срываюсь.
Пьёт, зажмуривается и выдыхает.
– Зак уехал? – спрашивает она вдруг.
– Нет. По-прежнему работает в «Логове», сказал, что временно отложил свой отъезд.
– Зря… – качает головой. – Глупо ждать. Посмотри на меня, разве по совести его обманывать?
– Вы расстались? – интересуюсь осторожно.
Не моё дело, но так и подмывает спросить.
– Расстались, – кивает и грустно улыбается. – Он хороший, по-своему мне дорог, но… у нас ничего не выйдет. Я так ему и сказала. Не хочу лгать. И ему, и себе.
– Это твоё право, Роуз.
– Знаешь, было крайне глупо с моей стороны пытаться забыть Картера за его счёт.
Ещё какое-то время мы сидим молча. Каждый думает о своём. Хотя, наверное, наши мысли всё же пересекаются.
– Я пойду.
– Вызвать тебе такси? Мне-то за руль тоже нельзя теперь.
– Не. Пешком пройдусь, полезно.
Иду в прихожую. Присаживаюсь и обуваюсь.
– Шерстяной, уйди, не мешай! – отгоняет кота, решившего поиграть с моими шнурками.
– Освальд, ну правда свали. Не то заберу с собой.
Отодвигаю настырную кошару.
– Знаешь, не могу заставить себя пойти на кладбище, – вдруг признаётся Роуз.
Непроизвольно замираю и напрягаюсь.
– А ты там был? Ну с тех пор как…
– Нет.
Резко поднимаюсь с пуфика.
– Увидимся, Роуз, – целую её в лоб и прощаюсь.
На этот раз сбегая уже отсюда…
*********
В замок ключом попадаю не сразу. После пешей прогулки стало значительно легче, но я всё равно очень и очень пьян. В голове сплошной дурман…
Спотыкаюсь о туфли. В очередной млять раз!
– Сколько раз просил убирать их! – ворчу себе под нос.
Скидываю кроссы и направляюсь в гостиную, ожидая увидеть обещанную подушку и одеяло. Но вот сюрприз, обнаруживаю там своё сокровище. Улыбаюсь и присаживаюсь на ковёр.
Да. В нашем доме тихо только тогда, когда эта бестия спит.
– Джен, – нежно касаюсь пальцами её щёчки. – Детка…
Ёрзает. Недовольно морщит нос. Переворачивается на спину.
Не удержавшись, нагло распускаю руки. Поглаживаю стройные ножки, забираюсь под футболку.
– Отстань, – шепчет спросонья.
– Нет.
– Отстань сказала…
– Не начинай. Накажу.
– Явился! – зло шипит, вскакивая с дивана.
– Куда?
– Собирать чемоданы.
Раздражённо прищёлкиваю языком и закатываю глаза.
– Мы расходимся, – сообщает она громко.
Иду за ней хвостом на кухню.
– Чёрта с два, Смит!
– А я тебя не спрашиваю, – заявляет, закрывая дверцу холодильника. – Считай, что перед фактом поставила.
– На хрена ты выкинула мой соус? Ещё и со сковородой… – очумело лицезрею свой ужин в мусорном ведре. – Не жалко?
– Не жалко! Я всё совместно нажитое к чертям собачьим разнесу, – угрожает, открывая шкафчик.
– Не буянь.
– КАК ДУРА ТУТ УЖИНЫ ЕМУ ГОТОВЛЮ!
Бах!
Первая тарелка летит в стену, за малым не угодив мне в морду.
– Смит, ты спятила? – ошарашено пялюсь на неё.
– ЖДУ ЕГО ЧАСАМИ!
Бах!
Осколки разлетаются в стороны у моих ног.
– СЛУШАЮ НАГЛУЮ ЛОЖЬ!
А теперь разбивает о плитку три сразу.
Дзинь!
– Джен, а давай ты успокоишься!
– Сам себя обслуживай, начиная с сегодняшнего вечера. Ну или иди туда, где был, – бросает язвительно. Замахивается. – Там же небось накормили и выслушали.
Проявив чудеса реакции, уклоняюсь от очередной партии летящей в меня посуды.
– Обалдела? – оцениваю траекторию.
– КОЗЁЛ!
Отворачивается, чтобы достать следующие боеприпасы. Воспользовавшись моментом, пересекаю кухню и хватаю её сзади.
– Отстань!
Вырывается и дёргается, пытаясь освободиться, но я лишь сильнее стискиваю её в своих руках, отчаянно не желая отпускать.
– Ах ещё и напоили! – подмечает, принюхиваясь.
– Малыш, не злись.
– Прекрааасно! – гневно сопит.
– Джен, – аккуратно, но настойчиво толкаю её к столешнице.
– Нет!
– Да.
– Отвяжись, сволочь! Не прикасайся!
– Имею право!
– Не имеешь! Ты мне кто вообще? Сожитель?
Крутится, вертится, и в итоге между нами завязывается нешуточная борьба.
– Уймись ты, бешеная! – разозлившись, применяю физическую силу.
Перекинув через плечо, тащу назад в гостиную.
– Пусти!
Сворачиваю к лестнице. Шатаясь, поднимаюсь по ступенькам.
– Брукс! Поставь меня на пол! Уронишь, придурок! Ты ведь еле на ногах стоишь!
По пути цепляется за стены. Сбивает пару картин, привезённых из Италии.
– Мы идём в спальню. Мириться.
– Я не стану спать с тобой! – объявляет на полном серьёзе.
– Да-да, – смеюсь и шлёпаю её по заднице.
– Скотина!
Успешно преодолеваем препятствие в виде лестницы и направляемся прямо по коридору. Ногой толкаю дверь, захожу в комнату и бросаю девчонку на кровать.
– Идиот. Голова теперь кружится!
– Это от меня красивого.
Забираюсь сверху, игнорируя её возмущение и сопротивление.
– Слезь с меня, Брукс!
– Всё. Замолчи. Замолчи, прошу! – прикладываю палец к её губам. – Тсс!
– Не буду я…
Затыкаю её рот поцелуем.
Мычит, дёргается. Больно кусает меня.
– Сучка строптивая!
Хохотнув, приподнимаюсь и прямо на ней одним движением рву футболку.
– Ты совсем спятил? – таращится на меня во все глаза. – Вообще-то это была моя любимая!
– Вообще-то там полный шкаф, бери любую, фетишистка чокнутая.
Наваливаюсь на девчонку всем весом и выставляю локти по обе стороны от неё. Чтобы даже на сантиметр сдвинутся не посмела.
– Раздавишь, – ноет недовольно.
– Замолчи и не мешай нам мириться! – командую строго.
– А не пойти бы тебе…
Мои губы касаются её шеи. Грубо. Пылко. Оставляя засосы на тонкой коже...
– Не…честно, – голос девчонки дрожит, выдавая её с потрохами.
Нетерпеливо толкаюсь бёдрами вперёд. Хочу её просто дико. Возбуждение настолько сильно, что меня аж потряхивает.
– Рид. Не надо…
Переход от Брукса к Риду – хороший знак. Зелёный свет. Ну или, как минимум, жёлтый.
Спускаюсь ниже. Ласкаю губами идеальную грудь, дурея от каждого звука, который она издаёт.
– Не молчи, детка. Не молчи… Хочу тебя слышать.
Покрываю жаркими поцелуями её плоский живот, и она, цепляясь пальчиками за мои волосы, тихонько шепчет яростное «ненавижу».
Возвращаюсь к её пухлым губам и заставляю себя немного сбавить обороты. Однако терпения хватает ненадолго... Она извивается подо мной, царапает ногтями спину, и я стремительно теряю рассудок.
Растворяемся друг в друге без остатка.
Жадно и горячо целуемся, забывая обо всём.
Есть только я, она и наша страсть. Дикая. Ненормальная. Нездоровая…
********
Утро начинается с совместного душа и молчаливой уборки. Мы не спали почти всю ночь, но с обстоятельными диалогами по-прежнему беда.
– А мою кружку ты когда успела разгрохать? – с сожалением рассматриваю осколки, на которых изображена русалка, при смене температуры превращавшаяся в симпотную голую тёлочку.
– Переживёшь. Мне твоя хвостатая никогда не нравилась, – отзывается Смит, заметающая следы погрома.
– Это был подарок Кэмерона.
– О, а мне как-то плевать!
Опять по ходу намечается похолодание.
Подхожу к ней.
– Джен.
– Да, Брукс…
И при этом продолжает мести.
– Прости, что иногда веду себя как полный кретин.
– Это всё, что ты можешь сказать? – выдыхает устало.
Молчу.
– Я выглядела конченой дурой, когда появилась в участке с забытым тобою обедом, – поднимает на меня взгляд.
В её глазах явственно читается глубокая обида, и мне становится жутко стыдно.
Обнимаю её. Зарываюсь носом в шоколадные кудряшки...
– В следующий раз, когда захочешь побыть один, не нужно врать, Рид.
Плачет. И я чувствую себя просто отвратительно.
– Пользуешься тем, что я люблю тебя.
– Малыш… – целую мокрые щёки.
– Просто не лги мне. Не надо, – тоненький голосок ломается. Ломается в этот момент и что-то внутри меня…
Так и стоим несколько мучительно-тягостных минут, замерев в объятиях друг друга…
– Поедешь со мной? – спрашиваю тихо.
– Куда?
– В Лос-Анджелес.
– Зачем? – отодвигается и прищуривается.
– Забини надо проведать.
– Чего?
– Посидишь в машине. Я знаю, что ты терпеть не можешь Эмбер, но мне необходимо с ней поговорить.
– Есть какие-то новости по делу Лероя?
– Да. А ещё я хочу задать пару вопросов про её бывшего.
– А он-то тут причём? – непонимающе хмурит брови.
– Как выяснилось, имеет прямое отношение к произошедшему.
– Ты собираешься задержать его?
– Боюсь это невозможно, Джен, – хмыкаю, потирая шею. – Ведь два месяца назад я собственноручно отправил его на тот свет…
Частная клиника, в которой лежит Забини, находится неподалёку от центра. Потому найти её не составляет никакого труда. Ещё и супермаркет через дорогу, что вдвойне удобно.
Дженнифер, скрипя зубами, соглашается помочь. Мне неизвестно, что и в каком количестве можно есть беременным, поэтому весь в процесс выбора продуктов целиком и полностью перекладываю на неё. А то мало ли…
– Тачку изнутри закрой, – командую, забирая пакеты из багажника.
– Ладно.
Моя маленькая ведьма остаётся в машине, а я направляюсь к главному входу перинатального центра. Там на ресепшн меня встречает улыбчивая блондинка. Просит надеть дурацкие бахилы розового цвета и халат (к счастью, голубой), после чего записывает мои данные и подсказывает номер палаты Забини.
Поднимаюсь на третий этаж, иду по коридору и сворачиваю направо, как было сказано. Замираю у двери, не решаясь зайти вот так сразу. Прошу проходящую мимо медсестру уточнить, готова ли девушка принять посетителя. Да, вчера мы с Эмбер созванивались, но всё равно как-то неудобно...
– Входи.
Светлая и просторная палата напоминает номер гостиницы. Нехилый такой ремонт, порядочная мебель, плазма на стене.
– Эмбер… Привет.
– Привет, Рид, – отзывается она, принимая сидячее положение.
– Я тут принёс тебе кое-что. Куда поставить? – осматриваюсь в поисках подходящего места.
– Оставь у тумбочки, – тихо произносит она, уменьшая громкость телека. – Не стоило беспокоиться.
– Да брось, ерунда.
Разобравшись с пакетами, присаживаюсь на диванчик, стоящий у противоположной стены.
– Ну ты как?
– Нормально. Спасибо, что спросил.
Внимательным взглядом оцениваю состояние девушки. В сравнении с той же Онил, Забини выглядит весьма недурно. Да, на лице присутствуют следы усталости, но в целом, она как огурчик.
– Ты увеличилась в размере, – беспардонно замечаю я.
– Ну, это логично. Малыш ведь растёт, – кладёт руку на живот и ласково оглаживает его по кругу.
– Уже известно, кто там у тебя? Пацан или девчонка? – любопытство берёт надо мной верх.
– Мальчик.
– Ого… обалдеть. Лерой-младший значит, – киваю.
– Да, – поникнув, опускает голову.
– Ты правда хорошо себя чувствуешь?
– А что не так? – резко поднимает на меня встревоженный взгляд, и я замечаю, что в глазах Эмбер блестят слёзы.
– Я так, на всякий случай уточняю, – спешу её успокоить.
– С нами всё в порядке! – чеканит, отчего-то разволновавшись.
– Отлично.
– А ты… как? Уже работаешь? – смотрит на форму.
Дело в том, что меня отстраняли от работы на время служебного расследования.
– Да. Можно задать тебе пару вопросов? Ты только не нервничай, ладно? – предупреждаю заранее.
– Спрашивай. Только сначала налей мне воды вон в ту кружку. Пора пить витамины.
Послушно встаю и подхожу к маленькому столику. Беру бутылку.
– Не эту. Она только из холодильника. Возьми ту, что рядом, – просит недовольно.
Делаю, как сказала. Наблюдаю за тем, как вскрываются многочисленные блистеры.
– А у тебя там среди гостинцев случайно нет манго? – отставляет пустую кружку в сторону.
– Вроде есть, – вспоминаю, что конкретно Смит складывала в тележку. – Сейчас, погоди.
Перелопатив оба пакета, достаю фрукт, который она попросила.
– Зелёный… – морщит нос. – Жалко, что не жёлтый. Я ем только их.
Вскидываю бровь и бросаю манго назад.
– Дай тогда апельсин или яблоко.
– Яблоко какое?
Нарочно озвучиваю все имеющиеся цвета.
– Красное. Но перед этим помой его, пожалуйста, как следует.
Могу себе только представить, как с ней возился Лерой... И нет, он никогда не жаловался. Лишь вскользь мог упомянуть эти её заскоки.
Когда кенгуру получает то, что хочет, мы наконец возвращаемся к нашему разговору.
– Вскрылись кое-какие подробности по делу Лероя.
– Какие? – сразу становится предельно серьёзной.
– Ты помнишь… что в машине находились двое?
– Да, и ты убил их, – говорит она тихо.
– Документы одного из них оказались поддельными. Но нам всё-таки удалось установить личность того, кто сидел за рулём.
– И кто это был? – внимательно смотрит на меня в ожидании ответа.
– Чейз Флинт. Знакомое имя?
Она резко меняется в лице.
– Но… Но он ведь… Он ведь… – качает головой.
– Это твой бывший, верно? – интересуюсь прямо. – Тот самый, которого Лерой избил до полусмерти...
– Он рассказал тебе? – болезненно кривится.
– В общих чертах. Я же тогда был в армии…
– Мм, – потирает висок.
– Можешь мне напомнить, чем кончилось? – прошу осторожно.
Не хочется давить, но сейчас необходимо знать каждую мелочь.
Эмбер тягостно вздыхает, с минуту молчит, а потом всё же начинает говорить. Хотя видно, что даётся ей это непросто.
– Флинт был одним из любимчиков моего отца. Восходящая звезда... Ему пророчили большое будущее. Думали, станет чемпионом, но после яркой вспышки успеха его карьера пошла на спад. Он ведь… пристрастился к алкоголю и наркотикам. Мы с отцом пытались вытащить его из этого болота, но безрезультатно.
Делает паузу, в течение которой пялится в одну точку. Будто мысленно погружаясь в те дни.
– Начались скандалы. Во время одного из них он поднял на меня руку и... по итогу оказался в тюрьме.
– А потом его отпустили…
– Да. Два года назад он снова ворвался в мою квартиру. Избил меня и ушёл. Картер приехал спустя час, потому что я так и не появилась на своём празднике, – грустно улыбается. – Он отвёз меня в больницу и пришёл проведать лишь спустя двое суток. Оказывается искал Чейза и… нашёл.
– Это я знаю. И про реанимацию тоже. А дальше?
– У моего отца есть связи. Он вновь отправил Флинта за решётку. С тех пор… мы его не видели.
Прищуриваюсь.
– Значит, кто-то вытащил его оттуда, – рассуждаю вслух.
– Но кто?
Вот это я и хочу выяснить.
– Скажи, может, есть что-то ещё? – усиленно напрягаю мозги. – Что-то, касающееся Чейза.
– Трудно вот так сразу понять, что может помочь… – в растерянности закусывает губу.
– Подумай, это очень важно.
Пожимает плечами. Видно, что она ошарашена новостью, которую я принёс.
– Полагаю, Флинт оказался в той машине неспроста. Он ведь знал, что вы с Лероем встречаетесь?
– Наверное… Постой. Личные мотивы… – она вдруг вскидывает на меня широко распахнутые глаза. – У Флинта есть брат. Билли Чейз. Он тоже боец ММА. Бывший… – добавляет шёпотом и становится белее мела.
– А бывший потому что…
Кажется, я уже итак догадываюсь.
– Картер отправил его в нокаут. Не просто сдвинул в таблице. Он лишил его возможности заниматься спортом в принципе. Так случилось, что Билли получил серьёзную травму.
Пазл потихоньку собирается. У Флинта Чейза был двойной мотив: девушка и брат.
– Рид, мне кажется, Чейз не заказчик… – озвучивает вслух мои мысли.
– Конечно нет. Кто-то другой стоит за всем этим. И эта рыба будет покрупнее Флинта.
Встаю. Подхожу к окну и рассматриваю скучный двор с высаженными в ряд кустами.
– Когда начали поступать первые угрозы?
– Мы получили те письма, которые ты забрал, в начале октября. Но я точно помню, что Картер как-то обмолвился о том, что и раньше находил подобные послания с угрозами.
– И чего вы ждали? Почему не сняли его с боёв? Я не понимаю!
– Он был против, говорил, что всё это ерунда. Что это – чья-то глупая шутка. Розыгрыш… не более, – оправдывается, задыхаясь.
Поворачиваюсь к ней.
– На него напали толпой. Спортзал в Блу Бэй подожгли. А там, между прочим, находился живой человек! Шутка говоришь? – не выдерживаю и срываюсь на неё. – Шесть пуль, Эмбер. Шесть…
Плачет, горько рыдая. И я не в состоянии это слушать. У меня уже нервы сдают к чертям!
– Мне нужен твой отец. На этот раз ему не удастся избежать разговора. Я в курсе про денежные средства, которые были не раз предложены Лерою. И в курсе, что Алостор всё-таки их взял.
– Что? Нееет. Исключено, – отказывается в это верить.
– Взял.
– Папа не имеет отношения к убийству Картера, если ты на это намекаешь, – отрицательно качает головой, вытирая мокрые щёки.
– Может и так, однако сдаётся мне, что он по-любому скрывает кое-какие ценные сведения.
– Вовсе нет!
– Да брось! Ты отлично знаешь своего папашу. Вы, кстати, стоите друг друга.
– Что ты имеешь ввиду? – вздёргивает подбородок.
– Пытались на пару шантажировать Лероя? Серьёзно? На что ты рассчитывала?
– Что? – хмурится.
Делает вид, будто не в курсе, о чём идёт речь.
– Картер был с тобой, пока сам этого хотел. И ты прекрасно понимаешь, ничто не удержало бы его рядом после того, как он принял решение уйти. Ни карьера, ни деньги, ни обещанное твоим отцом место под солнцем...
– Я его любила! – роняет лицо в ладони и рыдает навзрыд. – Не хотела отпускать. Не могла!
– Так себе оправдание… – хмыкаю. – Ладно я пойду. Скинь мне на почту график всех боёв Лероя за осень. Если вспомнишь что-то важное – пиши-звони.
Направляюсь к двери. Мне срочно надо обмозговать полученную информацию.
– Рид, – пальцы уже касаются дверной ручки, когда она окликает меня. – Я не знала… Не знала про нападение и поджог. Конечно отменила бы всё ещё до ваших звонков…
Оборачиваюсь.
– Звонков, которые ты игнорировала, – подчёркиваю, и она опускает взгляд. – Уже неважно. Какой смысл теперь об этом говорить…
Выхожу в холл и плотно прикрываю дверь за собой. Бросаю взгляд на часы. Джен уже наверняка заждалась меня на парковке.
Спускаюсь вниз, с каждой секундой всё сильнее желая закурить.
– Постойте! Постойте, мистер Брукс! – зовёт меня администратор в тот момент, когда я сдёргиваю с туфлей бахилы. – Вам нужно зайти к доктору Шульцу. Он очень просил.
– И где этот ваш доктор?
– Следуйте за мной, пожалуйста.
********
Маленький, усатый дядька в круглых очелах предлагает мне присесть в кресло напротив.
– Доктор Ханс Шульц. Я веду беременность нашей пациентки Эмбер Забини.
– Офицер Рид Брукс, – представляюсь деловито.
– Оо… Так вы по работе, а не с личным визитом, – с досадой заключает он.
– И то, и другое.
– Ведёте дело по убийству её мужа-спортсмена? – безошибочно предполагает он.
– Они не были женаты.
– Эмбер тяжело переживает эту потерю, – сообщает, доставая увесистую папку с полки.
– Как и все мы.
– Были с ним близко знакомы?
– Да.
– То есть с мисс Эмбер вы тоже поддерживаете дружескую связь? – интересуется осторожно.
– Док, а давайте без всех этих хождений вокруг да около. Что не так?
Не люблю я все эти прелюдии.
– Что ж… – убирает руки в карманы халата, плотно обтягивающего круглый живот.
– Недавно между мной и Эмбер состоялся непростой разговор.
Нетерпеливо постукиваю пальцами по столу.
– Накануне этой… беседы я собирал консилиум врачей.
– Для чего?
– Видите ли, в ходе скрининга и эхокардиографии у плода был обнаружен ВПР.
– Это что? – мои брови сходятся на переносице.
– У ребёнка множественные пороки сердца. На тринадцатой неделе мы ещё сомневались, но сейчас об этом можно говорить совершенно точно.
Я даже не понимаю, как реагировать.
– Но это ведь лечится, да?
– Такие сердечные аномалии, как гипоплазированные камеры сердца, атрезии клапанов, аномальное отхождение магистральных сосудов представляют неблагоприятный прогноз для жизни.
Мне становится дурно.
– Смертность новорожденных в этом случае чрезвычайно высока.
– И что нам делать? – встаю со стула. – Деньги есть. Давайте найдём врачей. Разыщем умников-профессоров. Пригласим крутого кардиохирурга…
Мне не нравится его взгляд.
Он смотрит на меня с каким-то… обречённым немым сожалением.
– Хирургическое вмешательство не всегда возможно.
– Вы мне что пытаетесь сейчас сказать? – ору на него.
Шульц тяжело вздыхает.
– Мы предложили Эмбер прервать беременность.
– Но срок ведь уже большой…
– Двадцать три недели. В таких случаях комиссия принимает коллективное решение.
– А Эмбер что говорит?
Даже боюсь представить её реакцию. Проснувшийся материнский инстинкт очень бросился мне в глаза, когда я сидел в палате.
– Мисс Забини отказалась прерывать беременность тогда. Отказывается и сейчас. Хотя по медицинским показаниям это… нужно сделать.
– Господи… И ведь даже не сказала! – запускаю пальцы в волосы.
– Признаюсь, её состояние вызывает опасения. Стоит мне начать разговор с ней на эту тему и всё…
– Из-за чего у ребёнка развилась патология? Какие-то причины ведь должны быть?
– Возможных причин, увы, целый перечень.
Молчу теперь я. В голове не укладывается. Пять месяцев и уже больной.
– Вы поймите, – голос врача доносится до меня как сквозь вату. – Шансы на то, что этого ребёнка можно будет прооперировать ничтожно малы...
Поднимаю на него растерянный взгляд.
Эти его слова просто ужасны.
Они почти не дают надежды.
Они ставят в тупик…
ДЖЕННИФЕР
Всю обратную дорогу до Блу Бэй Рид молчит. На мой вопрос о состоянии Эмбер бросает в ответ лишь обтекаемое «нормально». О разговоре с Алостором вообще говорить отказывается. Отчего-то страшно злится и, конечно же, опять на мне срывается.
Высаживает у дома и, пообещав вернуться чуть позже, снова уезжает в неизвестном направлении. Однако, как я и предполагаю, ни через час, ни через два он не появляется.
Уже традиционно не сдержав слово… А только ведь накануне извинялся за своё поведение.
Прождав его в гостиной до полуночи, засыпаю, свернувшись калачиком на диване. Через какой-то промежуток времени слышу сквозь сон тихий хлопок входной двери, а затем жуткий грохот и отборный мат.
Вернулся.
Заставляю себя принять сидячее положение и молча наблюдаю за тем, как взлохмаченный Рид проделывает путь от прихожей до дивана гостиной.
– Ты пьян. Снова, – отмечаю с досадой.
– Выпил совсем немного, малыш, – заваливается на подушки.
– Немного? – качаю головой.
– Не нуди, Смит. Я себя того, контролирую.
– Ну разумеется контролируешь! – толкаю его.
– Нормально всё.
– Где ты был? – спрашиваю строго.
– На пляже.
– А дома надраться ты не мог? – смотрю на него с укором.
– Мне надо было побыть одному.
Удручённо вздохнув, поднимаюсь с дивана.
– Смит…
– Наслаждайся желанным одиночеством, Рид. Не буду тебе мешать!
– Малыш… – ловит моё запястье. – Не уходи.
– Ты завтра дома? – осведомляюсь сухо.
– Нет. Мне надо уехать.
– Не буду даже спрашивать куда, – закатываю глаза, раздражённо выдернув ладонь из его пальцев.
– По делам, – доносится уже в спину.
*********
С течением времени ничего не меняется. Рид по-прежнему где-то пропадает и явно что-то от меня скрывает.
Еду в автомагазин, решив прикупить одну штуку. Автомаяк, при помощи которого я смогу отследить передвижение его машины на карте. Рисково, конечно, ведь Брукс всё-таки коп. Но вдруг повезёт? И, о чудо, именно так и происходит…
Как-то утром он купается в душе, а я спускаюсь в гараж. Предварительно изучив всю информацию о маяках, цепляю его на гелендваген Рида в самое надёжное место. Выбираю режим, во время которого маяк может оставаться скрытым, и даю оттуда дёру, дабы не быть пойманной с поличным.
Вот так начинается слежка, до которой я опустилась.
С неделю я наблюдаю за его передвижениями. Прикусив язык, изображаю набившее оскомину состояние «всё хорошо». Продолжаю готовить ему завтраки, фальшиво улыбаться, встречать с работы и горячо целовать по ночам, начиная при этом тихо ненавидеть.
Сперва его маршруты не вызывают никаких вопросов. Участок, магазины, дом Онил и всё в таком духе. Я уже начинаю думать, что у меня просто едет крыша, но всё меняется в один день. В день, когда я замечаю его отъезд в то место, о котором ничего не знаю.
Округ Риверсайд, что в паре часов езды от нас. Точка на карте. Странная точка. Между населёнными пунктами Темекула и Каньон-Лейк.
Когда в начале следующей недели он снова проделывает тот же путь, я твёрдо решаю, что тоже должна туда отправиться.
Мне нужна правда. Я устала от бесконечного вранья и недомолвок.
Во время одного из его вечерних дежурств, я выезжаю по координатам навигатора. Разумеется, заранее убедившись в том, что Рид действительно на работе.
Честно, пока приближаюсь к Риверсайду, в голове зудит рой предположений. Сначала вновь думаю о том, что у него появилась другая женщина. И эта мысль осколками безжалостно ранит моё сердце.
Что ж, если так, то я просто не смогу принять подобное. Только думаю об этом, а руки уже трясутся.
К счастью, мои стенания робко останавливает голос разума. Версия похуже настолько ошарашивает, что по телу бежит дрожь. Зная Рида, могу предположить, что он в одиночку разрабатывает план мести. От этого на душе становится тяжко.
Версии по очереди забираются в мою голову, выжимая из меня последние остатки спокойствия и хладнокровия. Ещё и сумерки сгущаются. В общем, до нужного пересечения точек на карте я добираюсь лишь спустя два с половиной часа, когда уже совсем темнеет.
Меня изрядно пугает та глушь, в которую ведёт навигатор. Но отступать поздно, верно? Разве смогли бы вы это сделать, оказавшись на моём месте?
Сворачиваю с трассы направо. Спасибо, что еду на внедорожнике. Икс успешно преодолевает препятствия, освещая фарами густой, тёмный лес, который сжимается вокруг меня.
Страшно до жути. На развилке ухожу влево, хотя совершенно не уверена в том, что сделала правильный выбор. В какой-то момент дорога просто заканчивается. Точнее она вроде как есть, но я понимаю, что велик риск застрять и остаться здесь надолго, дожидаясь помощи, которая вообще не факт, что появится.
В итоге глушу машину. Выхожу. Использую функцию «проводи меня домой», чтобы фары освещали мне путь какое-то время. Поплотнее запахнув куртку, накидываю на голову капюшон и сквозь моросящий дождь и грязь пробираюсь к тому месту, что не даёт покоя.
Так и кажется, что сейчас кто-то выпрыгнет из-за деревьев исполинского размера. Вокруг сплошная непроглядная тьма и сизый туман. Ни души. Здесь явно никто не живёт.
Снова смотрю на экран. Да ну нет ведь… Всё правильно. Куртка почти вся промокла, но я, с фонарём и телефоном в руках, упорно лезу по буеракам, приближаясь к цели.
Замираю, когда замечаю вдалеке мерцающий огонёк. Нервное напряжение не отпускает ни на секунду, но я, ведомая нездоровым любопытством, решительно двигаюсь в сторону небольшого озера, обозначенного на карте.
Чуть не умираю от страха, когда рядом громко ухает сова. Сердце делает кульбит, подскочив к самому горлу.
– Придурочная! – шепчу зло.
Качаю головой и уверенно ступаю по лужам, покрывающим разбитую в хлам дорогу. Приближаюсь к озеру, водная гладь которого поблёскивает в темноте, отражая свет луны.
Тем не менее, уже ничто не сможет меня остановить. Да к тому же, небольшой, одиноко стоящий дом, расположенный на берегу, не даёт мне иного шанса. Я просто обязана подойти к нему и выяснить, что же находится там внутри.
В одном из боковых окон горит приглушённый свет. К нему-то я и направляюсь, предварительно выключив фонарь и заглушив звук на телефоне.
Подхожу слева. Обхватываю себя руками.
Холодно.
Осматриваю местность, непроизвольно дрожа всем телом.
Старая постройка. Чуть поодаль полуразрушенный, деревянный пирс. В свете ночи то ещё местечко! Выглядит как самое настоящее пристанище маньяка.
Неожиданно на меня обрушивается ещё одна версия. Правдоподобная до трясучки.
Мне становится дурно от своих предположений. Останавливаюсь. Делаю глубокий вдох и выдох. Снова внимательно разглядываю непримечательный дом.
Ничто не выдаёт присутствия людей. Кроме той полоски света. И чёрт, как же высоко расположены окна!
Пытаюсь вскарабкаться по балкам, но кроссовки скользят по влажной поверхности. Едва не падаю. Снова ставлю ногу на выступ, покрепче ухватившись пальцами за сруб. По-другому к этому окну ну никак не подобраться!
Лезу наверх. Подтягиваюсь, что есть сил, игнорируя неудобную позу и боль от содранной кожи.
Рывок.
Секунда.
Взгляд падает на стекло.
Непонимающе смотрю на то, что удаётся разглядеть.
– Какого… – прищуриваюсь, и дыхание перехватывает.
Сердце простреливает под рёбрами. От ужаса в немом шоке открываю шире глаза и рот. И тут… кто-то резко тянет меня вниз.
Рухнув на землю, даже не успеваю понять, что происходит.
Некто хватает меня сзади и с силой сжимает рот, закрывая его крепкой ладонью.
Беспомощно мыча, дрыгаю ногами. Едкий, липкий страх стремительно ползёт по взмокшей спине и пробирается под кожу, заставляя цепенеть от ужаса. От ужаса, напрочь поглотившего всё моё существо.
– Какого дьявола ты тут делаешь, Джен?
Это голос Рида.
Словно гора с плеч.
– Идиотка. Я мог тебя убить!
Убирает руку, и я, жадно глотаю воздух.
– Я спрашиваю тебя, как ты здесь оказалась? – орёт, напирая.
– Рид… – отдышавшись, поднимаю на него взгляд. – Скажи мне, кого ты там прячешь?
РОУЗ
Эстафетный рейс заканчивается возвращением в Блу Бэй, и я, выжатая точно лимон, мечтаю лишь об одном – о своей мягкой подушке.
Забираю с парковки свою машину и выключаю на телефоне авиарежим.
Перезваниваю, потому что грудь наполняется необъяснимой тревогой. Явно что-то случилось, и меня это очень беспокоит.
– Джен, – вздыхаю с облегчением, когда мне всё-таки удаётся до неё дозвониться.
– Онил, привет. Ты в городе?
Не нравится мне её голос. Какой-то глухой, надломленный и странный.
– Прилетела два часа назад. Еду домой, – сообщаю, сворачивая в сторону центрального авеню.
– Хорошо.
– А что случилось?
Моё волнение усиливается, но подруга, похоже, не желает объясняться по телефону.
– Ты можешь приехать ко мне? Это срочно.
Да. Определённо не всё в порядке. По её тону предельно ясно.
– Конечно я приеду, – с готовностью соглашаюсь.
– Тогда жду, – она сбрасывает вызов первой, и я, ничего не понимая, прибавляю газу.
Телефон снова разрывается громким рингтоном.
Входящий от Рида вынуждает нахмуриться. Он никогда не звонит мне по утрам. Да ещё и вот так настойчиво.
– Алло.
– Смит тебе звонила?
– Ддаа. Только что. Просила приехать к вам домой.
Больше он ничего не спрашивает. В трубке раздаются короткие гудки, и мне лишь остаётся строить догадки относительно того, что между ними происходит.
К сожалению, на Хоуп Стрит я оказываюсь лишь спустя сорок минут. Приходится постоять в утренней пробке, образовавшейся совсем некстати.
– Джен, – хлопаю дверцей и направляюсь ей навстречу.
Она сидит на ступеньках и покручивает пальцами брелок от икса, припаркованного неподалёку.
Машина, кстати, непривычно грязная.
– Привет, – здоровается мрачно.
Целую её в щёку. Замечаю, что выглядит подруга неважно. Бледная. Не выспавшаяся.
– Ты жутко меня напугала. Что у вас стряслось?
Мы встречаемся с ней глазами, но она тут же спешит отвернуться.
– Джен.
– Не задавай сейчас вопросов, ладно? – просит, вытирая щёки тыльной стороной ладони.
– Господи, да что такое?!
Присаживаюсь рядом и обнимаю её.
– Роуз…
– Да, Джен? – осторожно поглаживаю по спине.
Качает головой.
– Идём, поможешь мне.
Встаёт, направляется в дом. И мне ничего не остаётся, кроме как пойти за ней следом.
– Ты расскажешь мне… — осекаюсь на полуслове, потому что на глаза попадается ряд цветастых чемоданов, выстроенных у порога.
– У тебя в жуке хватит места? – спрашивает, застёгивая молнию. – Там наверху ещё один остался. Лучше бы нам запихнуть всё это к тебе. Я не хочу больше ездить на его машине.
Раскладывает ручку чемодана.
– Джен…
Я настолько шокирована этой картиной, что просто теряю дар речи.
– Открой багажник, пожалуйста, – просит она. – И возьми вон ту синюю сумку. Там все мои документы.
– Ладно, – мямлю рассеянно.
Мы снова покидаем дом. Пересекаем зелёную лужайку, вместе подходим к моему жуку, и я помогаю ей поднять пузатый чемодан. Чтобы разместить его рядом с моим рабочим.
– Джен, ты уверена, что поступаешь правильно? – уточняю тихо.
– Абсолютно уверена. Как никогда! – отвечает, ни секунды не раздумывая.
– Вернусь через пару минут и поедем.
– Куда?
– Я нашла квартиру.
Внезапно тишину спокойного солнечного утра нарушает рёв двигателя несущегося по улице авто.
Гелендваген Рида резко тормозит у тротуара, а сам он, выбравшись из машины, со всех ног торопится к нам.
В форме.
Видимо, тоже сорвался с работы.
– Где ты была? – орёт, рывком хватая Дженнифер за руку.
Зол как чёрт. Это чувствуется моментально.
– Отпусти!
– Я. Спрашиваю. Где ты была?
– Тише, Рид. Поаккуратнее с ней, – не могу не вмешаться, потому что он ведёт себя крайне грубо.
– Я всю ночь тебя искал. Где ты была, Дженнифер? – игнорирует мои слова, встряхивая её словно тряпичную куклу.
– Убери от меня свои руки! – кричит она в ответ.
– Смит…
– Я сказала тебе, Брукс! Убери от меня руки! Отойди от меня! Не прикасайся!
Её взгляд полон решимости.
– Какого хера?
Брукс замечает чемоданы.
Девчонка сбрасывает его ладонь со своего плеча и снова возвращается в дом.
– Смит! – нагоняет её у двери, но она, оттолкнув его, исчезает в прихожей.
Закрываю багажник и тоже спешу туда, потому что, судя по их диалогу, звучащему на повышенных тонах, скандал лишь сильнее набирает обороты.
– Ребяяят.
Робко заглядываю в гостиную и на кухню.
Пусто. Значит, наверху.
Поднимаюсь по ступенькам и застаю их в спальне. Дженнифер снимает с вешалок оставшиеся вещи, а Рид пытается ей помешать.
– Я сказал тебе! Ты никуда не уйдёшь!
– Не смей мне указывать! Я – не твоя собственность!
– Верни на место! – требует он.
– Нет. Это точка, Брукс! Слышишь, точка!
– Замолчи! – выдёргивает платье из её рук и швыряет его в сторону. – Давай поговорим, прошу.
– О, теперь тебя потянуло на разговоры! Ну надо же, дождалась! – выплёвывает саркастично. – Поздно! Я ухожу!
– Смит… Не делай этого!
Рид мечется как тигр в клетке. Наблюдает за тем, как она собирает чемодан, и хватается за голову, запуская пальцы в волосы.
– Онил, скажи ей! – смотрит на меня с острой мольбой во взгляде.
И, наверное, таким растерянным я его не видела никогда.
– Не смей просить у неё помощи, Брукс! У кого угодно, но только не у неё! – тычет в меня пальцем.
– Смит…
Бросается к ней. Заключает в кольцо своих рук.
– ПУСТИ МЕНЯ! Я УХОЖУ ОТ ТЕБЯ! УХОЖУ, БРУКС!
– Ребят, вам надо поговорить, – осторожно вклиниваюсь.
– Нет. С меня достаточно!
Освободившись, возвращается к своему занятию.
– Прекрати их складывать! ПРЕКРАТИ! – басит он, рассвирепев.
– Отойди, Рид!
Но чемодан уже летит в угол комнаты.
– Я всё равно уйду! Уйду без этого дурацкого чемодана!
Джен разворачивается, чтобы покинуть комнату, но Брукс ловит её у самой двери. Между ними завязывается борьба, в ходе которой парень локтем разбивает зеркальную дверцу шкафа.
– Ребяяят… – мой голос дрожит. То, что происходит, отзывается болезненным спазмом внутри.
Не могу это видеть.
Не хочу…
– Перестаньте, пожалуйста! – умоляю, но они меня будто не слышат.
Джен возмущённо истерит, а Брукс, в свою очередь, нецензурно выражается, всеми силами пытаясь её утихомирить.
– ОТПУСТИ! ОТПУСТИ МЕНЯ!
– Я СКАЗАЛ! ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ УЙТИ! Я ТЕБЕ ЗАПРЕЩАЮ!
– Мне плевать на твои запреты!
Рыча, как дикий зверь, отрывает от пола кричащую во всё горло Смит и бросает её на кровать.
– Ты с ума сошёл, Рид? – спрашиваю, широко распахнув глаза. Потому что в этот самый момент он пристёгивает запястье Дженнифер к изголовью кровати. Наручниками.
Тяжело дыша, оседает на пол у её ног.
– Больной придурок! – шипит Смит, предпринимая попытку освободить руку.
– Давайте вы оба успокоитесь, – выставляю ладони вперёд. – Рид, и для начала, сними, пожалуйста, с неё наручники, это – перебор.
– Нет. Пока не остынет, пусть сидит так, – отказывается гневно.
– Рид…
– Я СКАЗАЛ! ОНА НЕ ВЫЙДЕТ ОТСЮДА! – угрожающе сверкает глазами, на дне которых я отчётливо вижу страх. Страх потерять её.
– Но это не решение проблемы, ты ведь понимаешь?
Роняет лицо в ладони и раскачивается точно душевнобольной.
– Я не отпущу её.
– Брукс, приди в себя!
Смит ни с того, ни с сего начинает смеяться. Заходится адским хохотом и не может остановиться. Правда прекращается её истерия так же быстро, как началась, и в комнате повисает зловещая, давящая на перепонки тишина.
– Звони в полицию, Онил, – обращается она ко мне.
– Джен…
– Пусть его закроют за домашнее насилие! Я готова написать заявление! – выдаёт на полном серьёзе.
– Что ты несёшь? – Рид вскидывает голову.
– Ополоумел совсем? Считаешь, что это – норма? – дёргает рукой. – Да кто тебе дал право вот так по-скотски со мной обращаться?!
Они смотрят друг на друга, и у меня в это самое мгновение сердце рвётся на части.
– Выслушай. Просто выслушай, Смит! Ты ведь даже ничего не дала объяснить мне! Давай поговорим!
– Не о чем нам разговаривать, – холодно отзывается она. – Ты обманывал меня! Лгал изо дня в день! Это низко, подло! И тебе не убедить меня в обратном.
Плачет.
– Джен…
– Тебе совсем плевать на нас? Боже… Кто ты? Кто этот человек? Я тебя совсем не знаю! Совсем не знаю, Брукс! – захлёбывается слезами.
– Ты знаешь меня. Как никто другой, знаешь! – цепляется за её ладонь.
– То, что ты сделал…
– У меня не было выбора, ясно? НЕ БЫЛО! – снова повышает голос.
– Ну разумеется!
– Смит… – устало упирается лбом в её голые коленки. – Прошу. Не бросай. Мне итак чертовски тяжело.
Столько в его словах боли, надрыва и отчаяния…
– Ох! Ему тяжело! Послушайте только! – взрывается она. – Ненавижу тебя! НЕНАВИЖУ! Так не поступают с людьми, которые дороги! Не поступают, ясно?! Это высшая степень жестокости… Да как ты после такого в глаза мне смотрел? А ей?!
Дышит часто-часто... Срывается на рыдания.
– Это просто… кошмар. В голове не укладывается.
– Рид, Дженнифер, пожалуйста, объясните мне, что происходит?
По моим щекам извилистыми дорожками текут солёные слёзы. Я напугана. Растеряна. И не могу спокойно смотреть на то, как рушатся отношения этой пары.
– Ну же, давай, расскажи ей, Брукс! – подначивает Смит, грубо толкая его в плечо. – А лучше покажи. Или, клянусь, я сама это сделаю!
ФЛЭШБЭК…
Если худший день жизни должен быть именно таким, то я точно не хотел бы повторить это снова.
– Пришёл в себя.
– Значит, он нас слышит?
– Вероятно да.
Открывать глаза не хочется, но я заставляю себя это сделать. Потому что голос мне вроде как знаком.
– Реакция зрачков на свет…
Вспышка. Яркая до слепоты.
– Не напрягайте его этой штуковиной, док. Вон как сморщился.
– Эй, дружище...
Моргаю, чтобы прогнать танцующие круги.
– И правда очухался!
Сперва картинка расплывается, но затем постепенно приобретает всё более чёткие контуры.
– Пульс частит. Успокаиваемся.
Писк аппарата отзывается неприятным эхом в ушах.
– Не переживай, ты не в аду. Хотя уверен, что тебя там очень ждут.
– Ты в морге.
– Мистер Брукс, – строго осекает его мужчина в белом халате.
Значит здесь Рид.
Да. Он.
– С возвращением, Чемпион.
Улыбается.
– Тебе ещё рано за грехи отвечать.
Мы встречаемся взглядами, и впервые за долгие годы нашей дружбы я вижу то, чего никогда не видел...
– Напугал меня до усрачки, – признаётся он, спешно вытирая глаза тыльной стороной ладони. – Удумал впасть в кому? Спятил? Что там интересного?
Открываю рот, чтобы попытаться ему ответить, но понимаю, что сделать этого не смогу. Тупо нет сил. Ещё и какой-то намордник с трубками пасть закрывает...
– Дышим… Не перенапрягаемся.
А дышать, кстати, почему-то тяжело как никогда.
Опускаю глаза вниз. Но не вижу, что там…
– Как он? Выглядит неважно… Раскроили они тебя конкретно. Как Франкенштейн будешь.
– Огнестрельные ранения – это вам не шутки. Хирургическое вмешательство было необходимо.
– Оклемается. Он ведь у нас живучий сукин сын! Верно, Лерой?
Похоже на то.
– Сейчас начнут работать препараты, и в скором времени он снова уснёт.
– Главное, пусть не уходит в астрал.
Голоса становятся всё тише. В голове дикий дурман. Она словно ватой набита.
Тело почти не чувствую.
Соображаю медленно и туго. Но ко мне приходит осознание.
Осознание того, что в тот вечер я не умер...
*********
Первые несколько дней как в тумане. Свидания с миром – короткие и неприятные. Сон – тягучий и длинный, но я этому даже рад. Потому что в этих снах со мной Она…
Парк. Роуз идёт мне навстречу. Вокруг столько людей, но я вижу только её.
Лёгкий, белый сарафан.
Солнечные лучи путаются в развевающихся на ветру волосах.
Тёплая, застенчивая улыбка касается её губ.
Я бы мог смотреть на неё вечно…
Цветные картинки сменяют друг друга. Но память, к сожалению, подбрасывает и жуткие кадры.
Выстрелы.
Онемение. Холод. Шок. Адская боль в груди.
Нечем дышать. Захлёбываюсь.
Она сидит на земле рядом со мной. Напуганная. Растерянная. В слезах.
Руки в крови.
Моей крови, чёрт возьми...
Но если и подыхать, то только так. Видеть Её. Слышать Её голос. Чувствовать Её прикосновения.
Именно об этом я думал до того, как первый раз отключился.
– Нельзя ли поосторожней?
Голос Рида периодически пропадает. Будто я ныряю в воду, а затем через какое-то время снова всплываю на поверхность.
Меня куда-то везут. Понимаю это. Ощущаю. Но состояние по-прежнему странное. Как-будто не со мной всё происходит...
Чуть позже просыпаюсь в незнакомом месте. Судя по обстановке, это точно не больница, хоть на глаза и попадается кое-что из медоборудования.
Окно. Занавески. Стол. Кровать.
– Мистер Брукс…
– Очнулся?
Передо мной вырастает фигура Рида. Он озабоченно всматривается в моё лицо, а затем ставит рядом с кроватью стул.
– Лерой, ты как?
Непослушными пальцами демонстрирую жест «всё хорошо». Ну хоть на это способен.
– Вот брехло, – смеётся он. – Док, обрисуй ему ситуацию страшными терминами.
– Огнестрельные проникающие раны. Повреждение костного каркаса груди, позвоночника, лёгких. Кровопотеря. Шок. Гипоксия. Остановка сердца. Пневматоракс. Была проведена торакотомия – хирургическое вмешательство, заключающаяся во вскрытии грудной полости через грудную стенку.
Всё мимо. Я ничего толком не понял.
– Первая помощь была оказана грамотно.
Я вспоминаю, благодаря кому…
– И бригада скорой сработала отлично.
– Кстати, одна пуля всё ещё в тебе! – сообщает мне друг.
– А ещё видишь вот это?
Прищуриваюсь, чтобы в полутьме разглядеть маленький предмет, зажатый меж его пальцев.
Моя зажигалка.
– Спасла тебя от ранения в сердце, прикинь? Молоток, что закинул её в нагрудный карман. А ещё говорят, что курение вредит здоровью, – хохотнув, вкладывает холодную Zippo в мою ладонь.
Смотрю на неё.
– Ээ, нет… Нельзя, – качает головой. – Придётся избавиться от дурной привычки, Лерой. У тебя итак полный фарш сейчас. Не до курева точно.
Прикрываю на секунду веки. Периодами такая стрёмная боль накатывает… Хоть на стенку лезь.
– Слушай. Надо поговорить, пока ты опять не вырубился. Есть новости.
Слышу шуршание бумаги.
– Глянь-ка.
Открываю глаза.
Передо мной глянцевая обложка Бэй Пост. Моя фотография на развороте. И рядом…
– Ты только это, дыши спокойно, ладно? Док, ему уже можно немного понервничать?
– Нет.
– Короче, Лерой, прости, но для всех ты умер. Пока, – добавляет, очевидно заметив выражение моего лица.
Я вижу это.
– Я понимаю, ты в шоке, но моргни, если я могу продолжить.
Моргаю.
Где-то справа вздыхает врач.
– Пойми, у меня не было выбора. Тебе повезло трижды. На твоей тачке было установлено взрывное устройство, которое по какой-то причине не сработало. Тебя пытались пристрелить, но ты выжил, получив шесть пуль с близкого расстояния и да, наш доктор Хаус оказался твоим большим фанатом. Не смог убить тебя, хотя его «щедро просили» довести дело до конца. Сечёшь?
– Обязательно рассказывать ему всё это сейчас? Давление и пульс итак далеко не в норме, – ворчит тот.
Но Рид прекрасно понимает меня. Без слов.
Я хочу знать всё.
– Такой голливудский сценарий один я бы ни за что не потянул. Пришлось выбить согласие у Департамента, и мы инсценировали твою смерть. Этого требовали обстоятельства, бро. Я не мог снова рисковать тобой. Не тогда, когда ты находился между жизнью и смертью, – опускает взгляд на свои трясущиеся руки.
Устало проводит ладонью по лицу. Какое-то время молчит.
– Провернуть всё это было нереально трудно. Смотреть на родных и друзей, собравшихся проститься с «твоим прахом» вообще невыносимо. Кладбище. Урна. Все в чёрном. Слёзы... Клянусь, думал двинусь в тот день, Лерой. Но, сука, всё должно было выглядеть правдоподобно.
Такое даже в самом жутком кошмаре не привидится.
– Правду знает только твоя мать. Её… я не мог обманывать. Она итак у тебя слаба здоровьем.
Наверное, даже если бы я мог говорить, то сказать мне было бы нечего. Каким-то образом переварить эту информацию – единственное, что я могу.
Или не могу...
– Пару дней после операции ты был нетранспортабелен. Прятали тебя в морге больницы. В одной из старых палат, – уточняет он, вставая со стула.
– Ну да, у нас там раньше реанимация располагалась. Кое-что смогли организовать, – поясняет врач, стоящий у моей постели.
– У дока там сын трупы вскрывает. Удачно всё сложилось.
Замечаю капельницу.
– Антибиотик, – поясняет врач демонстрируя бутылку.
– Этой ночью вывезли тебя оттуда.
– На свой страх и риск, прошу заметить, – недовольно отзывается доктор. – Ему надо находиться в больнице!
– Ему надо находиться в безопасном месте. Мы в двух часах езды от Блу Бэй. Придётся залечь на дно и переконтоваться здесь, пока я не устраню проблему.
– Мне нужны препараты, – обращается к нему врач.
– Всё достану. Буду приезжать по мере возможности. Док останется с тобой. На него там пресса охоту начала из-за случившегося. Так что его исчезновение вполне объяснимо. Остальные будут молчать.
Смотрит на меня внимательно.
– Ты сейчас думай только о своём здоровье. Об остальном я позабочусь сам.
Читает немой вопрос в моих глазах.
– Исполнителя я прикончил. И заказчика найду, слышишь?
Отрицательно качаю головой.
Я не хочу, чтобы он в это ввязывался. Не сейчас, когда я не способен нормально двигаться.
– Спокойно. Лежим.
Это врач так реагирует на мои жалкие потуги прочувствовать своё тело.
– Да, и Лерой, – Рид закидывает руку за шею, – ты это, не впадай в депрессию. Есть кое-какие… осложнения. Но мы обязательно поставим тебя на ноги. Обещаю.
РОУЗ
Дженнифер приезжает за мной вечером. К тому моменту я успеваю накрутить себя по полной программе, но задавать сейчас какие-либо вопросы совершенно неуместно. Учитывая ситуацию…
– Онил, ты готова? – кричит с порога.
– Да.
– А что за запах?
Принюхиваюсь.
– Отец готовил суп из брокколи.
Спускаюсь по ступенькам.
– Ясно.
– Ты хочешь есть? – интересуюсь, глядя на неё.
– Нет. Или да… – сомневается, нахмурившись. – И всё-таки нет. Я вообще-то перекусила днём.
– Мииууу.
– Ой, ну ладно тебе, – фыркает, почёсывая Оскара по загривку. – Подумаешь, прямо и потискать нельзя! Или ты у нас только мужиков любишь? Гомосятко шерстяное!
– Мееееууу.
– Его, кстати, надо искупать. Вонючка такой, – зарывается носом в его шерсть и морщится.
Надеваю кеды и забираю с полки ключи.
– Только купались на прошлой неделе.
– Хм.
– Всё. Теперь точно готова.
– Ужас, Онил, – подруга скользит жалостливым взглядом по моей фигуре.
Точнее по тому, что от неё осталось.
– Нормально, – опускаю глаза в пол.
– Где ж нормально? Одни косточки.
– Поехали? – перевожу тему.
Ругаться не хочется, но то, как я выгляжу, только моё дело.
– Где Джош? Я как-то давно уже с ним не пересекалась.
– Папа опять где-то пропадает. Если честно, мне начинает казаться, что у него… кто-то появился, – признаюсь, лишь мимоходом взглянув на себя в зеркало.
– Ого! – присвистывает. – Вот это новости! А вообще, твой отец – шикарный мужчина. Так что не жадничай. Кому-то очень повезёт…
– Я и не жадничаю. Но мог бы всё-таки со мной поделиться, – обиженно пожимаю плечом.
Мы выходим на улицу, запираю дверь.
– Я вот тоже думаю, что надо искать кого-то постарше, – заявляет она, опуская на нос солнцезащитные очки.
– Джен…
Мне не нравятся эти её мысли. От слова совсем.
– Того, кто будет уважительно ко мне относиться. Того, кто будет меня ценить, – достаёт из кармана брелок от машины. – А главное – по-настоящему любить. Не в исковерканном смысле этого слова. Без контекста восемнадцать плюс.
– Смит… – останавливаюсь и осторожно касаюсь её плеча. – Вы с Ридом так нормально и не поговорили?
Да, утром мне пришлось оставить их наедине. Но только после того, как Брукс дал слово, что снимет с неё наручники.
– Не о чем нам разговаривать, – отмахивается раздражённо.
Пересекаем газон. Садимся в машину, и она заводит мотор.
– Всё кончено, Роуз. Я больше не хочу быть с ним.
– Пожалуйста, не говори так…
В моих глазах снова стоят слёзы. Надоело быть плаксой, но то, что происходит между ними, – просто ужасно! И я реагирую на это очень болезненно.
– Говорю, как чувствую, – произносит сухо. – Всему есть предел. И его вранью тоже.
– Господи Боже, да что такого он натворил? – в моём голосе звенит отчаяние.
Эти двое толком так ничего и не объяснили. Ни он, ни она.
И вот что я должна думать?
Какое-то время едем молча. Подруга смотрит на убегающую дорожную разметку, и я уже совсем не надеюсь на то, что наш разговор будет продолжен.
Но внезапно она решает высказаться.
– Я просто устала жить во лжи, Цветочек. Вот и всё… В наших с Бруксом отношениях есть только постель. Страстный секс. И ничего больше. Понимаешь? Ничего… Ни доверия, ни уважения, ни… нормального общения. А меня это не устраивает!
Вздыхает и качает головой.
– Я представляла наше будущее несколько иначе. Но, как видишь, – давит из себя улыбку, – ни черта не изменилось. Стало только хуже. Причём в разы. То, что он позволяет себе… В общем, с меня достаточно.
– Ты и правда от него уйдёшь?
– Уже.
Мне было больно даже просто озвучить этот вопрос. А уж получить на него такой ответ и подавно...
– Но как же так! Это неправильно, Джен!
– Не расстраивайся, Роуз. Ну попробовали, ну не вышло… – её голос плывёт и дрожит. – Вот как у вас с Заком.
– Не сравнивай даже. Это совершенно разные ситуации, – отзываюсь возмущённо.
– Душно сегодня жесть, – включает кондиционер и сворачивает в сторону департамента полиции.
Паркуемся у ворот, она глушит движок, нажимая на кнопку.
– Чёрт, кажется, я буду очень скучать по этой машине, – нежно проводит ладонью по рулю. – Может, выкупить её себе. Как думаешь?
Поворачивается ко мне и задумчиво закусывает губу.
– Джен, ну ты серьёзно?
Смотрим друг на друга, и меня искренне пугает какая-то обречённость в её взгляде. Будто она и правда уже всё решила… И обратного хода нет.
Отворачивается первой и нетерпеливо барабанит пальцами по приборной панели.
– А вот тебе, Цветочек, ещё одна причина нашего извечного разлада, – выдаёт она мрачно.
Наклоняюсь вправо и наблюдаю такую картину: Рид, почти дошедший до ворот, останавливается. Потому что за ним со всех ног бежит незнакомая мне рыжеволосая девчонка.
Она что-то отдаёт ему и улыбается, прикрывая ребром ладони от солнца глаза.
Брукс кивает и разворачивается, чтобы уйти, но рыжая опять тормозит его.
КАКОГО…
Что-то говорит. Ещё и руку протягивает к нему, чтобы поправить… ворот рубашки?
Дёргаюсь от раздавшегося в салоне пронзительного звука клаксона.
Смит нажала и держит.
Сработало.
Клешню свою девица отдёрнула от неожиданности мгновенно.
– И долго тебя ждать? – опустив стекло, гневно кричит Джен на всю округу.
Брукс, завидев нас, направляется к машине.
– Зайка, он свободен как ветер в поле, ты потерпи до завтра!
А это адресовано уже его собеседнице.
Полицейские, проходящие мимо, перешёптываются между собой, заинтересованно посматривая в сторону нашего икса.
– Куда-то собралась, Онил?
Да.
Я спешу выйти, чтобы уступить пассажирское место Риду. Сама же забираюсь назад.
– Какого ты пересела я не поняла?! – шипя, наезжает на меня тут же.
– Рида укачивает сзади. Ты же знаешь, – бормочу себе под нос.
– Какие мы нежные… – насмешливо фыркает.
Выжимает педаль газа в пол.
Трогаемся с места как ненормальные. Даже шины свистят, вынуждая прохожих оборачиваться нам вслед.
Первые пять минут сумасшедшей неадекватной езды Дженнифер молчит. Рид тоже.
А я… я смотрю на них и рыдать хочется. Вот такое моё состояние.
– Ребят…
– Ну и как она оказалась в департаменте? – очевидно не выдержав, интересуется Смит.
Полагаю, речь о той девчонке.
Джен – страшно ревнива, но никогда не признается в этом.
– Помогает Пэм разбирать бумажки в подвале, – спокойно поясняет Рид.
– Ну надо же! Какое совпадение! – сарказм так и плещется в её тоне.
Снова начинается скандал. Я прямо чувствую его приближение. Как надвигающийся с океана шторм.
– Смотри, не то сядешь потом за совращение несовершеннолетней.
– Что ты несёшь… – парень проводит ладонью по лицу.
А мы тем временем выезжаем за город. На трассу.
– Ей семнадцать, Онил. Это та его поклонница из центра Святой Софии, – смеётся Дженнифер, прибавляя газу.
Что-то такое припоминаю… Она вроде сбегала оттуда и караулила его у дома.
– Просто жесть, Брукс.
Цокает языком.
– На малолеток потянуло?
– Ремень пристегни и сбавь скорость, – по слогам произносит он, продолжая игнорировать её колкие реплики.
– Сделай одолжение, хотя бы на сегодня «выключи копа».
– Сбавь. Скорость.
– Что хочу, то и делаю, – дерзит в ответ, нарочно разгоняясь ещё сильнее.
– Да без проблем. Онил только высади. И топи. Давай разложимся в мясо. Только чтоб наверняка… Терять-то уже нечего, верно? – прожигает испепеляющим взглядом её профиль.
– Ребят, пожалуйста, перестаньте, не надо, – умоляю снова.
Мороз по коже. Он говорит такие страшные вещи. И, наверное, поэтому в голове Дженнифер что-то срабатывает.
Или не поэтому.
Слишком резко сворачивает на обочину. И водитель авто, следующего за нами, недовольно ей сигналит. Аж трижды.
– Ты спятила, что за манёвры? – орёт на неё Брукс.
Но Джен уже хлопает дверью.
– Что за на хрен?
– Ээм. Ей, похоже, плохо, – замечаю, что она согнулась пополам.
– Пойду гляну, – Рид поглядывает в заднее окно.
– Нет. Лучше я. А ты пока пересядь за руль, ладно?
Беру с собой бутылку воды, выхожу из машины и направляюсь в сторону Смит.
Её тошнит.
– Джен.
– Чёртовы креветки, – упирается ладонями в колени. – Вот говорил мне Ричи, не ешь всю эту дрянь из Мака. А я…
Снова выворачивает.
– Фуух.
Тяжело дыша, выпрямляется.
Подхожу ближе. С беспокойством осматриваю её лицо.
Бледная. Пот на лбу проступил.
– Выпей. Может, полегчает.
– Да вроде сейчас уже лучше…
Убирает кудри назад, прикладывает бутылку к губам и жадно пьёт. После чего пару минут стоит и приходит в себя.
– Всё, я вроде в норме, идём.
– Точно?
– Угу.
Возвращаемся к иксу.
– Пусть он машину ведёт, ты не против? – смотрю на неё мордой кота из Шрэка.
– Пф… Да пожалуйста.
Качает головой и нехотя забирается на пассажирское место.
– Отравилась чем-то? – озабоченно спрашивает её Рид.
– Вот вообще не твоё дело! – сползает вниз и отворачивается к окну.
На том и затихают.
В дороге до неопределённого конечного пункта мы проводим целых два часа. Едем куда-то в сторону Темекулы, но зачем-то сворачиваем в лес на грунтовую дорогу.
Атмосфера в машине отчего-то накаляется. В том смысле, что становится напряжённой. Рид – мрачнее тучи. Он постоянно дёргается и посматривает в зеркало заднего вида.
Дженнифер тоже почему-то начинает нервничать. Это заметно по тому, как она чешет внутреннюю сторону своей ладони. Дурная привычка, оставшаяся ещё со времён нашей юности, всегда помогает мне распознать её волнение.
– До чего вонючие! – возмущается, недовольно размахивая руками.
– Да ты их раньше вместе со мной курила, – напоминает ей Рид.
– Фу, как здорово, что больше этого никогда не будет, – кривится, а он поджимает губы.
Тем временем дорога становится просто отвратительной. Ухабы, камни, грязь и глубокие лужи, не успевшие просохнуть после затяжных дождей. Одним словом ужас.
Нас кидает по салону. Кругом лес, и я вообще не представляю, куда эти двое меня везут.
Когда в сгустившихся сумерках расступаются деревья, перед нами открывается вид на небольшое озеро, местами поросшее высокой травой.
– Джен… – в растерянности осматриваю местность.
Замечаю полуразрушенный пирс и одиноко стоящий дом из бруса.
– Зай, без вопросов, пожалуйста, – просит она.
Без вопросов. А на сердце так неспокойно...
Рид останавливается неподалёку. Глушит мотор. Опускает голову и сидит вот так ещё несколько минут. Тем самым озадачивая меня ещё больше.
Вскоре ребята выходят из машины и ждут, пока я сделаю тоже самое.
Подходим к дому. Брукс поднимается наверх первым. Джен за ним, а вот я… преодолеваю эти ступеньки последней.
Ноги почему-то не слушаются.
Пытаюсь унять дрожь, пронзившую тело. Вопросительно смотрю на Рида, ожидающего меня у двери, но он почему-то старательно избегает зрительного контакта. Ведёт себя так, как вёл два месяца тому назад…
– В чём дело? – озябнув, обхватываю себя руками. – Что там такое?
Переглядываются, и это меня настораживает.
– Пусть… сама… – тихо шепчет Джен, но я слышу.
Брукс поднимает руку и стучит по деревянной поверхности. Надо сказать… очень странно стучит. Будто использует какую-то мудрёную комбинацию. Словно это некий шифр.
Скрип засова. Дверь открывается, и перед нами появляется человек. Человек, одетый в форму… монаха.
– Это снова мы, Тамир, – сообщает ему Рид.
Тот осматривает пришедших и задерживает на мне внимательный взгляд. И мне от этого взгляда становится как-то не по себе.
Рид и Дженнифер заходят в дом. И я спешу последовать их примеру. Чувствую себя очень нехорошо. Какая-то ненормальная тревога внезапно начинает душить горло.
– Роуз, сюда, – зовёт меня Смит.
Быстро осмотревшись, направляюсь туда, где она стоит.
Ладони вспотели от волнения. Пульс лихорадочно частит, и каждый мой шаг отдаётся в ушах ритмичным эхом.
– Всё хорошо, – успокаивает меня Джен и берёт за руку.
Сглотнув, нерешительно пересекаю порог комнаты.
Заметить что-либо из обстановки не успеваю. Потому что Рид, загораживающий обзор своей широкой спиной, в этот момент отходит влево и…
Всё вокруг перестаёт существовать.
В тишине дома мой шумный, прерывистый вдох звучит особенно громко.
Рот непроизвольно открывается. А глаза расширяются от шока, накрывшего ледяной волной.
Тело мгновенно парализует.
Кровь стынет в жилах.
А разбитое сердце, болезненно сжавшись, пропускает свой следующий удар.
– Роуз…
Это последнее, что я слышу.
Его голос. Голос моего Картера.
Картинка резко плывёт перед глазами, потому что мне становится дурно.
КАРТЕР
– О господи!
– Рид, держи её. Роуз, ты меня слышишь? Роуз? – обеспокоенно верещит Дженнифер.
– Нашатырь? – предлагает Тамир.
Обступают упавшую в обморок девчонку, а мне остаётся лишь смотреть на то, что происходит.
– Приходит в себя вроде.
– Дайте ей больше воздуха.
– Может, воды?
Приподнимаюсь, заставляя себя принять сидячее положение.
Её реакция вполне объяснима. Могу только представить каково это. Похоронить человека, а затем увидеть его вновь. Лицом к лицу. Умом двинуться можно.
– Роуз, ты жутко нас напугала, – плачет Смит. – Как ты?
– Я… мне…
– Всё хорошо. Спокойно, ладно?
– Картер…
Ребята расступаются, позволяя нам снова увидеть друг друга.
Она часто-часто моргает, фокусируя на мне растерянный взгляд.
Болезненно морщусь, глядя на неё.
Бледная. Измученная. Худая до невозможного.
– Роуз… – сжимаю челюсти до хруста и качаю головой.
– Это и правда ты? – шепчет в ответ потрясённо.
Рид отпускает девчонку, предварительно убедившись в том, что та стоит на ногах, и она, судорожно втянув носом воздух, делает несколько шагов в мою сторону.
Так хочется подняться с постели… Но, увы, я не могу. Сука не могу!
– Картер…
Встаёт передо мной на колени. Всматривается в моё лицо, и, кажется, до сих пор не верит в происходящее. Впрочем, как и я…
– Роуз…
Сердце сжимается. Дышать становится адски тяжело. Словно грудь внезапно придавило бетонной плитой.
Протягиваю ладонь и дотрагиваюсь дрожащими пальцами до её скулы. Вытираю слёзы, потоком хлынувшие из глаз…
Она. Здесь...
Тогда, истекая кровью в машине скорой, я сожалел только об этом. О том, что никогда больше не смогу увидеться с ней. Прикоснуться.
Подаётся вперёд и порывисто обнимает меня за шею. Глухо рыдает.
– Прошу тебя, маленькая, не плачь...
Но она лишь сильнее впадает в состояние задушенной истерики.
– Роуз…
Её сердечко так сильно бьётся, отдавая ритмичным стуком мне в рёбра. Прямо туда, где ему в ответ надрывно вторит моё.
– Ты живой, – шепчет тихо-тихо.
Аккуратно сжимаю в объятиях хрупкую фигурку. Вдыхаю запах волос до рези в ноющих лёгких и закрываю глаза. Только сейчас ощущая, что да… живой.
– Прости, Роуз, но у меня не было выбора… Картера могли убить, и мне пришлось его спрятать.
Это единственное, что произносит Рид, перед тем, как уйти.
Дженнифер, разревевшись, тоже покидает комнату. И мы остаёмся с Роуз наедине.
*********
За окном снова шумит дождь. В этом году Калифорнию заливает как никогда. На моей памяти такое было, пожалуй, лишь несколько лет назад.
Мы лежим на кровати и просто смотрим друг на друга... Неотрывно. Молча. Практически в полной тишине...
Думаю, такие моменты начинаешь ценить лишь тогда, когда однажды теряешь человека, дорогого твоей душе. И да, нет ничего страшнее, чем потерять его навсегда…
– Рид и Дженнифер точно добрались домой? – спрашивает взволнованно, когда на улице раздаётся очередной раскат грома.
– Да.
Ребята уехали пару часов назад. После серьёзного разговора, состоявшегося между нами.
Кивает и прикладывает свою маленькую ладошку к моей.
– Я так сильно по тебе скучала… – произносит, глядя мне в глаза.
Бережно сжимаю её тонкие пальчики. Снова нечаянно цепляю кольцо.
Так много всего хочется сказать, но я молчу...
Она сейчас рядом со мной, и мне даже этого достаточно. О большем я и мечтать не смел.
– Расскажи про него, – просит она.
– Да особо нечего рассказывать. Я купил его перед второй поездкой в Джексонвилль. Хотел сделать тебе предложение, ну а дальше… ты знаешь.
– Почему решил в итоге отдать его? – закусывает губу, глотая нескончаемые слёзы.
– Не могу объяснить почему. Просто неуместный порыв. Хотел вернуть то, что принадлежало тебе, – пожимаю плечом.
– Я нашла твою цепочку, – зажимает крестик и приподнимает его. – А потом увидела в твоей квартире свою…
– Ты ездила в Лос-Анджелес?
– С Ридом. Ему нужно было с кем-то встретиться ещё накануне Рождества. А я… хотела забрать себе что-нибудь из твоих вещей.
– Понятно.
– Наверное, Рид навещал Эмбер, да?
– Да.
– Она… знает о тебе? – спрашивает осторожно.
– Нет, Роуз. Не знает, – поднимаю взгляд в потолок.
Не уверен, что это правильно, но Рид убеждён в том, что сообщать ей новость о моём «воскрешении» пока не стоит.
– Всё это время я страшно завидовала ей. Хоть и понимаю, что нельзя, – признаётся вдруг.
– Что ты имеешь ввиду?
– Ребёнок, Лерой. Ей достался твой ребёнок…
– Роуз, – качаю головой. – Нечему завидовать, учитывая некоторые обстоятельства.
– Я всё думала… если бы тогда, в отеле, у нас тоже получилось, то как бы… – не договорив, замолкает на полуслове.
Смущается, вспыхнув.
– Почему ты сбежала? Честно ответь, – прошу, наступая на горло собственной гордости.
Я часто вспоминал ту ночь. Но, положа руку на сердце, это лишь сильнее меня злило.
– Из-за сообщений твоей девушки.
– Прочла в твоём телефоне, – принимает сидячее положение.
Нахмурившись, тоже привстаю на локтях.
– Что за чушь? Я два с половиной года был один, Роуз.
– Я помню их почти дословно.
Осуждающий взгляд.
– «Лерой, возвращайся домой, я скучаю и жду тебя», «Дешот сказал, что ты исчез с вечеринки с какой-то блондинкой. Кто она?», «Променял меня на неё?» «Мы столько времени прожили вместе и ты меня кинул», – цитирует по памяти.
Лихорадочно соображаю. И тут до меня доходит...
– Твою мать. Роуз… Твою мать! – закрываю лицо ладонью, сжимаю переносицу. – Какого дьявола ты не сказала мне это тогда?
Испуганно на меня взирает.
– Я не хотела быть развлечением на ночь и…
– Эти сообщения писал мой сосед по квартире! – перебиваю её я. – ***дец!
Передать, что чувствую, ни за что не получится. Это досада вкупе с горьким разочарованием… Размером с земной шар.
Она в недоумении приоткрывает рот.
– Сосед?
– Да. Я съехал с той квартиры. Были на то причины, – поясняю расплывчато.
Вовремя прикусываю язык. Не говорить же ей, что тот превратил нашу квартиру в самый настоящий блядушник. Мне уже противно было там находиться. Каждое утро видеть на собственной кухне незнакомые лица – перебор.
– Я подумала, что это твоя девушка. Что ты живёшь с ней. А отель снял… ну…
Замолкает.
Так и смотрим друг на друга. Два недалёких идиота…
– А выслушать меня не могла? На звонки не отвечала. Потом потребовала оставить в покое. Сменила номер. Какого… хера…
Она лишь понуро опускает голову.
– Я не так всё поняла.
– Сука и ведь хотел же поехать и найти тебя!
Слов нет. Просто нет слов!
Разочарованно прищёлкиваю языком.
– У тебя и правда никого не было? До Эмбер, – уточняет расстроенно.
– Сказал же. Нет…
Кивает, уставившись на свои колени.
Несколько минут молча слушаем капли дождя, барабанящие по крыше.
Надо ж ведь как бывает… Вот чем грозит нежелание выслушать! Если бы мы поговорили, всё сложилось бы совершенно иначе. Но теперь только и остаётся сожалеть о том, чего не случилось.
– Можешь… ответить честно на один вопрос? – вытирает слёзы и шумно вздыхает. – Ты… начал встречаться с Эмбер потому что…
– Потому что дурак, – не даю ей закончить. – Это были отношения, начатые от безысходности. Попытка доказать себе, что я смогу. Смогу жить без тебя... Эмбер проявила инициативу, и закрутилось. В какой-то момент даже показалось, что всё идёт как надо. Но потом мы с тобой встретились на свадьбе Кэмерона и я понял, что… заблуждаюсь.
События, произошедшие в то время и после, до сих пор не дают покоя.
– Мне… стыдно за своё поведение, – бормочет под нос.
– За что конкретно? – прищуриваюсь.
– За опрометчивые поступки. Зацепило твоё безразличие, и я пустилась во все тяжкие. Ещё и Джен начала подливать масла в огонь.
– Меня взбесил твой приход, Онил, – выдаю откровенно.
– Из-за того, что я была… пьяна?
– И это тоже.
– Ты проигнорировал мой поцелуй, – обиженно сникает.
– Не потому что мне не хотелось.
Больше нет смысла врать. Ни себе, ни ей.
Моё тело всегда реагирует на неё одинаково…
– Может, если бы я не видел тебя и Гая, лобызающихся на корме, не так разозлился бы.
Вот даже сейчас не могу спокойно думать об этом. Мозги набекрень съезжают.
– Он поцеловал меня силой! И я оттолкнула! – оправдывается возмущённо.
**дак.
– Со стороны всё выглядело несколько иначе, – замечаю ядовито. – Да и он преподнёс это по-другому.
– Картер, да брось! Ты знаешь моё отношение к Гаю. Вот вообще в этом плане за годы ничего не изменилось!
– А с Ридом что это было? Танец и всё остальное…
– Глупая провокация, – отвечает, не мешкая. – Но потом как-то так сложилось, что мы сдружились.
– Лерой…
Завёлся. Опять.
Ложусь. Прикрываю глаза, и пару минут спустя, чувствую, как она устраивается рядом.
Кожей ощущаю горячее дыхание на своей шее и ласковое прикосновение пальцев. Лёгкое, словно порхание крыльев бабочки.
– Я так жалею, Картер... Столько глупых ошибок! Одна за другой.
Её тягостный вздох – и в груди снова начинает тлеть пепел несбывшихся надежд.
– Не надо, не жалей. Ты заслуживаешь лучшего, Роуз.
– Ты сейчас о чём?
Ласково утыкается носом в изгиб шеи, и я непроизвольно напрягаюсь ещё больше.
Штормит от её близости. Никогда не мог совладать с этим.
– Скорее о ком.
– О Заке?
– О нём.
– Знаешь, я ненавидела тебя в тот момент, когда ты пожимал ему руку. Что это было?
Да, показное «одобрение» далось мне непросто. Ревность так и кипела внутри раскалённой лавой. Я ведь понимал, что он вполне годится для того, что связать с ним жизнь. Отличная кандидатура. Полная противоположность мне. Сплошные достоинства…
– Поло – хороший парень.
– Никто и не спорит. Но неужели ты не понимаешь, это твоё «береги её» вдребезги разбило моё сердце.
Её слова отзываются во мне ответной болью.
– Роуз…
– Ты будто прощался со мной, Картер. По крайней мере, именно так мне показалось.
– В какой-то степени да, – признаю, раздумывая над её словами.
– И что это значит?
– Я никогда не прощу себе эпизод, случившийся в твоём доме.
– Я виновата не меньше.
– Нет. Не виновата, – отрицаю очевидное.
Мои проблемы с самоконтролем – не её забота.
– Виновата, – спорит, повышая тон. – Играла с огнем. Потому что мне… мне так нужна была твоя ревность! Ведь нет ничего страшнее, чем равнодушие. Оно… ранит и убивает.
Открываю глаза, поворачиваюсь к ней.
Замерев в нескольких сантиметрах друг от друга, жадно ловим это мгновение.
Забывая, как дышать...
– Верни мне тот поцелуй, Картер, – тихо просит она.
И всё.
Сомнения в пыль...
Притянув девчонку к себе, целую вожделенные губы. Зовущие. Мягкие. Солёные от слёз.
Горячо ласкаю её рот, едва не застонав от удовольствия, кипятком расплёскивающегося по венам. Ведь Роуз сразу отвечает мне. Нежно, трепетно, страстно. Так, как умеет только она...
Мои ладони гладят её лицо. Тонкую шею. Худенькие плечи. Спину...
Углубляю поцелуй. Будто хочу до дна испить то, что до сих пор по какой-то причине принадлежит мне одному.
Дрожит всем телом.
Льнёт ко мне.
Теснее.
Ближе.
Клянусь, стоило не сдохнуть хотя бы ради этого...
Отрываюсь от неё всего лишь на секунду.
– Нет, нет. Ещё… – шепчет, вцепившись в меня намертво.
Безумие – оно заразно. Особенно если одно на двоих...
Привстав на локтях, подминаю её под себя. Задыхаясь от желания, приникаю губами к шее. Оставляю на бледной коже грубые, нетерпеливые поцелуи и она, тихонько застонав, зарывается в ответ пальцами в мои волосы.
Резкая боль пронзает спину, и я вынужденно возвращаюсь в исходное положение.
– Ммм.
– Что случилось? – интересуется обеспокоенно.
Хватаю воздух ртом. Укол бы…
– Ты не могла бы дать мне таблетку? На столе где-то там лежат.
Боль просто адская. И дальше будет только хуже.
– Конечно, сейчас.
Спешно встаёт. Наливает в стакан воду из графина, берёт блистер и присаживается рядом.
– Держи.
– Спасибо, – закидываюсь колесом.
– Может, нужно что-то ещё? – спрашивает осторожно.
– В смысле?
– Ну там… не знаю… Может…
– Нет. Ещё чего не хватало, – отзываюсь недовольно. Даже не позволяя озвучить то, что собиралась.
– Картер… Не нужно стесняться того, что сейчас ты…
– Неполноценен? – подсказываю нужную формулировку.
– Я не это хотела сказать, – уверяет она, посылая мне сочувствующий взгляд.
– Как не скажи, а смысл один и тот же. Дожил. Все вынуждены меня обслуживать. Даже за стаканом воды встать не могу.
Тот самый стакан с глухим стуком опускается на тумбу. Начинаю закипать, ведь нынешнее положение вещей совсем не радует.
– Подозреваю, что сейчас творится в твоей голове. Но всё это… временно.
Невесело усмехаюсь.
Пытается приободрить. Как и все они. Рид. Дженнифер. Тамир.
– Мы справимся, – обнимет меня. Прижимается щекой к щеке.
– Мы? – отодвигаю её от себя. – Нет, Роуз. Всё это тебя не коснётся.
Откидываюсь на подушку и прикрываю веки.
Меньше всего на свете я хотел бы стать чьей-то обузой.
Уж лучше было действительно сдохнуть.
РОУЗ
– Наконец-то я вижу это – Роуз Онил с аппетитом поглощает любимую карбонару! – Джен ласково треплет меня по волосам и целует в лоб. – Приятного аппетита, зай!
– Спасибо. Извини, что не дождалась тебя. Долгий перелёт, а бортовую еду авиакомпании я уже видеть не могу.
– Кушай, кушай, Цветочек. Кое-кто наказал кормить тебя на убой, – рассказывает шёпотом.
Мои губы растягиваются в едва заметной улыбке. Он и мне об этом пишет.
А вообще я снова стала нормально питаться потому что мне не нравится его взгляд. С такой жалостью на меня смотрит… Хотелось бы иных эмоций.
– Добрый день. Определились с выбором? – интересуется подошедшая официантка.
– Да. Я голодна как волк, – кивает Джен, разглядывая меню. – Буду грибной суп-пюре. Медальоны из ягнёнка. Можно ещё мясную нарезку. Хм… сырные палочки. Салат «Ривьера»…
Моя бровь взлетает вверх. Ну ничего себе аппетит!
– И рыбные биточки. Да, хочу рыбные биточки! – мечтательно произносит она. – Ещё мороженое, но это уже туда потом дальше.
– Что будете пить?
Официантке в профессионализме не откажешь. Улыбку сдерживает изо всех сил.
– Свежевыжатый сок. Апельсиновый.
Девушка озвучивает всё то, что заказала Смит, уточняет, не желает ли та чего-нибудь ещё и лишь после этого удаляется.
– Что? – Джен хмурится от солнца и передвигает стул чуть вправо.
– Не лопнешь? – качаю головой.
– Не-а. Я сегодня тоже ещё не ела. Так что поклюю всего понемножку.
– Понятно.
– Как хорошо, что никого… Ни шума, ни ора.
Согласна. Мне тоже нравится это наше уединение в пустом кафе на побережье.
– Ну колись, Онил. Как прошёл второй визит к Патрику? Ты так и не рассказала, улетев! – обиженно дует губы.
Смеюсь. Визит к ПАТРИКУ…
Мы уже над этим дружно поугарали. Брукс на всякий случай организовал Картеру фальшивые документы. На имя некоего Патрика Роджерса. Надо было видеть лицо Картера, разглядывающего новый паспорт…
«Спасибо, что не Сиси» – произнёс, закатив глаза.
С тех пор при телефонном общении и разговорах при посторонних он Патрик. Конспирация.
– Ну так что? Как вы съездили?
– Да нормально… Если не брать в расчёт его реакцию на кресло.
Джен тяжело вздыхает и опускает глаза.
– Разумеется, он отказался в него садится, – добавляю тихо.
– Ну я предполагала, – кивает она.
– Картер очень ждёт операцию. Для него лежачий образ жизни хуже смерти. Отсюда и агрессия, которая с каждым днём растёт в геометрической прогрессии. Тамир сказал, что дух Лероя отказывается принимать больное тело. И это станет большой проблемой если в дальнейшем… он не сможет ходить.
– Роуз… А вдруг так и случится? Конечно каждый из нас рассчитывает на другой исход, ведь шансы есть. Но всё-таки…
– Я его не оставлю, Дженнифер, – мой голос твёрд как никогда.
– Другого от тебя и не ожидала услышать. А вот как поведёт себя Забини – бооольшой вопрос. Её же так плющило от идеальной картинки! Непобедимый чемпион, сильный и брутальный Картер!
– Лично для меня ничего не изменилось.
– Это для тебя. Насчёт Эмбер я не была бы столь уверенной.
Эмбер. Я стараюсь не думать о ней, но у меня не выходит. Она ведь никуда не делась. Лежит на сохранении в больнице. Готовится стать матерью. Матерью Его сына.
– Вы с Картером говорили о ней? – осторожно интересуется Смит, замечая, как испортилось моё настроение.
– Говорили, – откладываю вилку. – Оказывается Эмбер не лгала тогда, в больнице.
– О чём конкретно?
– Забини действительно ничего не знала про поджог и нападение. Они с Картером расстались ещё здесь в Блу Бэй. Помнишь, когда он пил и дебоширил целую неделю.
– Конечно помню. Вот ведь Лерой! – смотрит на меня во все глаза. – И Брукс тоже хорош! Ни словом о расставании этих двоих не обмолвился!
– Да потому что Картер, узнав о её беременности, несмотря ни на что, постоянно находился с ней рядом.
– Но он ведь не вернулся к ней, верно? – задумчиво закусывает губу.
– Не вернулся.
– А это означает лишь одно. Отношения с Эмбер он будет поддерживать только лишь из-за ребёнка.
Молчу.
– Мы хорошо знаем Картера. Уж если он что-то решил, то никто и ничто на это не повлияет.
– Что?
– Есть у меня сомнения на этот счёт.
Замолкаю, потому что в нашу сторону движется официантка с подносом.
– Спасибо.
– Давай уже, выкладывай, чем грызёшь себя.
Будто насквозь меня видит, ей Богу!
– Что если рождение ребёнка поспособствует их сближению?
Ну вот. Озвучила свой самый большой страх. Выдохни.
– Может и поспособствует, но не настолько, чтобы он снова сошёлся с ней.
– А вдруг? Картер ведь сам рос без отца. И вряд ли желает подобной участи своему сыну.
Подруга, поморщившись, отодвигает от себя тарелку с «Ривьерой». Чем-то он ей не понравился. Всего-то пару ложек съела…
– Давай думать о проблемах по мере их поступления. Не нагнетай.
– Просто я знаю, какой он, Джен. Этот малыш будет очень много для него значить.
– И если За@бини захочет… то сможет грамотно манипулировать сим инструментом. Ты это хотела сказать?
В принципе да.
– Я хотела сказать, что её слова, пропитанные ненавистью и вызовом, имеют под собой почву. Она ведь и правда теперь… связана с ним навсегда.
– Ну и ладно, пусть так. Но это вовсе не значит, что он будет с ней.
– Хотелось бы и мне в это верить...
– Эй. Тут уже и от тебя будет зависеть. Сможешь ли ты принять вот это её постоянное присутствие в вашей жизни, – произносит она, глядя мне в глаза.
– Когда ты очень-очень хочешь счастья с любимым человеком, то многое готов принять...
Накануне я долго размышляла об этом в одиночестве.
– Нет, а мне интересно, сам Лерой, что говорит о вашем будущем? Я понимаю, что ему сейчас не до построения наполеоновских планов на жизнь, но всё-таки…
– Ничего не говорит, Джен, – признаюсь разочарованно.
И от этого на душе так тягостно и неспокойно.
– Ну так спроси напрямую.
– Боюсь, что его ответ может мне не понравиться…
– Значит, сама прояви инициативу. Очнись, Онил! На тебе его кольцо. Помолвочное, между прочим! Напомни, что там выгравировано с внутренней стороны? – обхватывает губами соломинку и улыбается.
– Там написано «всегда лишь ты», – смотрю на колечко и поглаживаю его пальцем.
– Ну вот! Это ли не ключ к вашему счастью? По-моему, всё предельно ясно. Ты любишь его, он любит тебя. И хватит вам уже мучиться по отдельности. Итак четыре года потеряли по собственной глупости.
Она права.
– Кстати, Осмо сказал, что Поло уезжает в Нью-Йорк. Ты в курсе? – спрашивает, сбрасывая чей-то вызов.
Даже догадываюсь чей.
– Уезжает?
Видимо, Зак решился на это после нашего разговора, состоявшегося на днях.
– Он приходил ко мне домой позавчера.
– Серьёзно? Всё никак не успокоится?
– Сказал, что любит и по-прежнему намерен ждать. Обнял, начал целовать, а у меня… вот всё внутри против этого взбунтовалось! Оттолкнула. Попросила не прикасаться ко мне. Довольно грубо вышло… Ещё и кольцо на пальце заметил.
– Пока-пока! Скатертью дорожка, милый Зак!
– Джен…
– Онил, не обижайся, но ты ведь лучше меня знаешь, что он – ну совсем не герой твоего романа. Чересчур аморфный. Не твой типаж.
– Мне жаль его. Не стоило нам даже пытаться.
– Что поделать… Кто-то по итогу да будет с разбитым сердцем. Традиция Блу Бэй… – пожимает плечом.
– И этот говоришь мне ты, – вздыхаю, качая головой.
– Что за намёки? – отправляет в рот ложку супа.
– Я прошу тебя, Джен, не разрушай ваши отношения с Ридом…
– Поздно. Нет никаких отношений, – отзывается, состроив при этом мину абсолютного равнодушия.
– Не будь так категорична, ты ведь его любишь.
– Не начинай, Роуз. Я понимаю, почему ты его защищаешь, не держишь обиды и всё такое. Но в случае со мной… всё несколько иначе. Не только его ложь всему виной.
– Ну всё ведь разрешимо.
– Давай не будем об этом. Где он, кстати?
И вот даже сейчас. Злится, но спрашивает о нём.
– Не смотри на меня так. Три дня подряд дежурил под моим домом, а тут пропал. Только поэтому решила поинтересоваться, ничего больше, – поясняет, вздёрнув подбородок.
– Рид в Лос-Анджелесе.
– Снова туда поехал? Зачем? – хмурится, пытая меня внимательным взглядом.
– Дома у Чейза, бывшего парня Эмбер, найдены улики. Улики, напрямую связывающие его с заказчиком… Плюс ко всему, Рид надеется дожать отца Забини. Он убеждён в том, что Алостор тоже контактировал с этими людьми. Речь шла о каких-то деньгах, которые ему заплатили...
– И какого чёрта ты молчишь?! – возмущается громко.
– Забыла? Ты сама запретила произносить имя твоего бывшего, – напоминаю я, с трудом проговаривая это слово.
В контексте Рида и Джен оно звучит просто ужасно…
– Бывшие? Это я попала куда надо!
У нашего стола появляется улыбающаяся Меган.
– Привет, отлично выглядишь! – разглядываю красивый брючный костюм нежно голубого цвета.
– Ну если разводиться, то только так! Дабы ни у кого не было повода думать, что несчастная разведёнка убита горем!
Смит давится супом, а я устремляю на Меган шокированный взгляд.
– Девочки, я позвала вас отпраздновать мой развод. Можете начинать поздравлять. Кэмерон Скотт официально вычеркнут из моей жизни.
Она присаживается за стол, благодарит подошедшую официантку за меню, а мы по-прежнему сидим, не проронив ни слова.
– Что за минута молчания? – нервно посмеивается, удивлённая нашей реакцией.
– Вы развелись? – уточняет Смит, пришедшая в себя первой.
– Да.
– Пусть несут выпивку, – проморгавшись, требует Джен. – Обалдеть…
– Меган, но как же так?
– Не вздумай реветь, Онил! Лучше как следует за меня порадуйся.
– И Кэм спокойно дал тебе развод?
Просто не верю. Только ведь вроде недавно всё более-менее устаканилось.
– А у него не было выбора, – хмыкает она. – Я застала его в «Логове» с очередной девкой.
– Может, не стоило торопиться… – расстроенно подпираю подбородок ладонью.
– Нет. С меня достаточно, Онил, – снимает очки, и вот тут становится понятно.
Вся эта показушная лёгкость – лишь маска. Меган разбита и опустошена. Именно об этом кричат её глаза.
– Ты застала их… за этим делом? – Смит в ужасе приоткрывает рот.
– Угу. Она стояла на коленях и удовлетворяла его. Так понятно?
– Надеюсь, эта танцовщица стоила того, – складывает салфетку.
– Кэмерону от меня дизлайк и полный игнор, – презрительно фыркает Джен. – **дак. Так нелепо просрать второй шанс. Ну не идиот, ли?
– Поверить не могу, что он снова так поступил с тобой, – сжимаю пальцы Меган в знак поддержки.
– Сама виновата. Предавший единожды – предаст снова. Так говорила мне мама. Но нет! Я снова повелась на ту чушь, что он лил мне в уши.
– Меган…
Мне так её жалко. Пройти через грязь, чтобы снова в ней оказаться – это слишком. При встрече обязательно выскажу Кэмерону всё, что о нём думаю! И плевать, насколько бестактно это будет выглядеть.
– Так, всё. В топку. Забуду. Все усилия приложу. С шестнадцати лет надо мной издевается. Да сколько можно принимать это в конце-концов?!
– Я просто в шоке.
– Нюни не распускаем! Меган, – торжественно обращается к ней Джен. – Добро пожаловать в ряды горячих, молодых и свободных! Девушка, несите нам шампанское! – кричит громко.
Меган спешно вытирает слёзы и давит через силу улыбку. А я ну совсем не могу проникнуться этим напускным весельем... К тому же, чувствую себя перед ней несколько виноватой. Утонув в своём горе, я ни разу не позвонила Меган сама.
– А давай рванём на Ибицу, Пирс? – загорается очередной бредовой идеей Джен. – Сексуальные парни, клубы, танцы до утра…
– Супер! Мне это подходит.
– Решено. Онил, подыщи-ка нам билеты.
Вздыхаю.
– И зай, попробуй суп. Что-то с ним не так, – кривится, пододвигая ко мне лукошко.
– Да нет. С ним всё в порядке.
– Ничего не пойму! Салат тоже отдаёт кислятиной.
– А вроде ничего, – выносит свой вердикт Меган, нырнув туда вилкой.
– Значит у меня нарушение вкусовых рецепторов. Ещё и тошнит каждое утро, – недовольно рассказывает Джен.
– Шампанское!
Официантка ставит на стол фужеры. А мы с Меган, думая об одном и том же, в этот момент переглядываемся.
– Слушай, свободная, – Пирс почёсывает нос и внимательно смотрит на Дженнифер. – И давно тебя тошнит?
– Это всё креветки, с них началось, – сообщает она, обхватывая бокал пальцами. – Отравилась, никак не восстановлюсь.
– А с циклом у тебя всё нормально? – аккуратно любопытничает брюнетка.
– Что?
Смит сперва непонимающе хмурится. Потом в её голове явно начинают происходить некие мыслительные процессы, а затем в глазах отражается полная растерянность.
Открывает в телефоне календарь. Бледнеет.
– Так и думала. Кажется, пора определять наличие «креветки», – констатирует Меган.
Джен отставляет фужер с шампанским и откидывается на спинку стула.
**********
Посиделки сворачиваем быстро. Едем в маленькую съёмную квартирку Джен, предварительно закупившись всевозможными тестами.
Пока Дженнифер страдает от неизвестности, мы от нетерпения кусаем губы.
– Ну что? – подскочив, направляюсь к Дженнифер, вышедшей из ванной комнаты.
– Сама смотри. Я… боюсь.
Отдаёт мне полосочки и цифровую штуковину.
– Надо подождать ещё пару минут, – с видом знатока советует Меган.
– Часто пользуешься?
– Пользовалась, – поправляет. – Думала, если забеременею, Кэм образумится. Сейчас эта мысль кажется просто нелепой. Могу себе представить, как бы он переживал моё положение.
– Смотрите давайте! Только бы нет! – Смит посылает отчаянный возглас в потолок.
Я отхожу к Меган.
– Приступим, коллега, – откашливаюсь в кулак. Потому что уже всё вижу.
На пару рассматриваем тесты. Меган хихикает.
– Нууу? – рвано выдыхает Джен. – Пожалуйста, успокойте меня.
– Пожалуйста, успокаиваем.
– Твоей креветке уже 5 недель, Смит, – не могу сдержать улыбку.
– Ибицу придётся отодвинуть на неопределённый срок.
– Стоп-стоп, вы меня разыгрываете?
Пересекает комнату и выдирает тесты из моей руки. Смотрит на них в ужасе и оседает на диван, обречённо роняя лицо в ладони.
– Поздравляю, Дженни! – Меган целует её в макушку.
– Твой коп будет в шоке.
– Ну ещё бы!
На радостях не сразу замечаем, что она плачет.
– Эй, Смит. В чём дело?
– Ну чего ты разнервничалась? Всё будет хорошо! – крепко её обнимаю.
– Джен.
– Детишки – это такое счастье!
Смит, судорожно хватая ртом воздух, отрицательно качает головой.
– Это когда... когда оба хотят.
– Тю…
– А он… точно не хотел детей.
– Ну, знаешь ли… Вы, как бы, оба участвовали в процессе. С него ответственности не снимай, – совершенно правильно замечает Меган.
– Поддерживаю!
– Нет, вы не понимаете. Он… он… их боится.
Это заявление меня озадачивает. Нет, не так. Я прямо-таки офигеваю.
– Что за бред? – прыскаю, зажимая рот ладонью.
– Говорю вам! Своими глазами это видела, тогда в центре Святой Софии! Он сбежать хотел от малышей, впал в ступор!
Рингтон её телефона разрывает повисшую тишину. И да, на экране светится фотка Рида.
– Будущий папаша как чувствует.
– О господи…
Джен в панике стреляет глазами.
– Ответь!
– Не буду!
– А я говорю ответь! И скажи ему! – настаиваю, наседая на неё.
– Вдруг это ошибка?
– Нет там никакой ошибки! Четыре теста, Смит!
– Ну мало ли!
– Он имеет право знать!
– Не имеет! Он мне не муж!
Меган, извернувшись, проводит пальцем по экрану. И Смит в итоге приходится ответить.
– Алло, – прикладывает телефон к уху и зло взирает на нас обеих, угрожая кулаком. – Чего ты хотел, Ричард?
– Я же просила больше не звонить мне! Занесу в блок и… Что?
Замолкает. Меняется в лице.
– Боже...
Отходит к окну.
– Когда это случилось?
И нам остаётся только догадываться, о чём он ей говорит…
КАРТЕР
Рид закрывает окно и бросает на тумбочку очередной выпуск паршивой жёлтой газетёнки.
– Никак не угомонятся. Все жаждут как следует хайпануть на истории с твоим «воскрешением».
– Плевать, – отзываюсь равнодушно.
Что порой устраивают эти люди – уму непостижимо. Отлично помню тот день, когда увидел в окне первого журналиста-«экстремала». Каким образом он забрался по стене на четвёртый этаж – непонятно. Зачем? Тоже вопрос.
– В Блу Бэй всё ещё празднуют твоё возвращение. Клуб Осмо не закрывается ни на день, ни на ночь.
– Мне всё равно.
Весть о том, что я жив, разошлась после того, как мне сделали операцию. Кто-то из сотрудников больницы слил инфу.
Однажды это всё равно произошло бы…
С тех пор прошло уже несколько недель, а страсти всё не утихают. И если бы только в Блу Бэй и Лос-Анджелесе! Инсценировка моей смерти вызвала широкий резонанс среди общественности. Где только моя морда не промелькнула! И на страницах самых известных печатных изданий Америки, и в новостях на центральном канале. Шумиха поднялась нереальная. Матери и сестре вообще пришлось временно переехать, потому что представители средств массовой информации ежедневно пытались вторгнуться в наш в дом. И если желание проникнуть в больницу я ещё как-то могу понять, то это – точно нет.
– Там у ворот очередная куча барахла и писем. Парни всё прошерстили. Чисто. Народ просто желает своему чемпиону скорейшего выздоровления.
– Спасибо.
– Кстати, Патрик, одна милейшая старушенция из Минесоты просила передать тебе смачный поцелуй взасос и вязаные носочки! – трясёт ими в воздухе. – Чтобы ножки не мёрзли.
– Я тронут.
– Иди сюда, мистер Ворчун! Целоваться будем! – хохотнув, наклоняется ко мне.
– Пошёл ты…
Лезет в лицо, и я, раздражённо от него отмахнувшись, закатываю глаза.
– Гляди, какие крутые.
Бросает носки, с вышитыми на них снежинками, мне на одеяло.
И правда симпатичные.
Чужие люди постоянно что-то приносят и присылают. Цветы, игрушки, перчатки, какие-то открытки. Это… странно. Я и не подозревал, что у меня такая, не побоюсь этого слова, армия доброжелателей.
– Сегодня моя очередь дежурить у твоей палаты. Так что я к твоим услугам, селебрити.
Да, Департаменту пришлось выделить целый штат сотрудников, осуществляющих это самое дежурство. У ворот больницы. У центрального входа. У палаты. Бред, но, оказывается, идиотов, желающих на меня посмотреть собственными глазами, немало. К тому же, Рид всё ещё переживает по поводу моей безопасности. Несмотря на то, что заказчик задержан.
– Как она? – забираю бутылку с тумбочки и задаю лишь один вопрос, который по-настоящему меня волнует.
– По-прежнему ни с кем не общается. Сменила адрес, – сообщает он, надкусывая спелое красное яблоко. – Мне не сразу удалось её найти.
– Снова отказалась встретиться со мной?
Предчувствие почти никогда не подводит.
– Я передал твою просьбу, Лерой, но она ничего не сказала в ответ. Только попросила оставить её в покое и перестать совать нос в её жизнь. Типа напишет заявление, что я её преследую.
– Врача посещает?
– Очкарика, нарушившего врачебную тайну – нет. Она на него, кстати, в суд подала за разглашение персональной информации.
– Я обнаружил в базе свежие анализы. Сдавала не при выписке, а в одной из клиник Вестсайда.
– И что там?
Да, знаю, неэтично интересоваться такими вещами, но каким ещё образом я могу узнать о её состоянии...
– Есть некоторые отклонения от нормы. Наш док просмотрел, сказал ничего критичного.
Киваю.
У него звонит телефон. Перебросившись с кем-то парой фраз, подходит к двери.
– Слушай, Лерой, у меня тут сюрприз. К тебе посетитель. Хочу, чтобы ты немного вылез из этой своей чёрной депрессии.
– Я же сказал, что никого сейчас не хочу видеть! – зло сверкаю глазами.
– Да подожди ты…
– Что не понятного было в моих словах?
– Угомонись, брюзга, и прими гостя! – орёт он на всю палату.
Дверь открывается, и я, завидев этого самого гостя, покорно затыкаюсь.
– Привет, Чемпион!
– Оставлю вас. Надо пойти перетереть с врачом.
Брукс, подмигнув, уходит. А я – сглатываю тугой ком, помимо воли вставший в горле.
– Теперь твоя очередь отлёживаться в больничке.
– Похоже на то, – улыбаюсь.
Хью подходит ближе и присаживается на краешек больничной кровати. Какое-то время внимательно на меня смотрит, а потом, не сдержавшись, прижимает ладони к лицу и начинает плакать.
– Эй, перестань, – растерянно обращаюсь к нему.
– Я думал, что ты умер! – качает головой, сотрясаясь от рыданий.
– Мне жаль, приятель. Прости, что не сразу дал о себе знать.
Мальчишка всхлипывает, и мне становится настолько не по себе от этой картины, что я начинаю искать поддержки в лице застывшей у стены Айрис.
– Хью, ты ничего не забыл? – уточняет она.
– Я может и больной ребёнок, Айрис, но потерей памяти как-то не страдаю, – обиженно отзывается подросток.
Сработало.
Отвлекается.
Снимает с плеча пухлый рюкзак и что-то оттуда достаёт.
– Вот, держи. С них началась наша с тобой дружба. Ты поддержал меня. Теперь я делаю тоже самое, – протягивает мне перчатки. Те самые, которые я принёс ему в палату много лет назад.
Забираю их у него и рассматриваю, ощущая, как грудь наполняется теплом.
– Как новые, надо же…
– Я их сохранил. Это же подарок от Чемпиона! – поясняет он.
– Ну, тогда до чемпиона мне было ещё далеко, – поправляю, смутившись.
– Но я уже тогда подозревал, что ты им станешь.
– Классно, что ты их принёс.
Смотрим друг на друга, и мне вдруг становится стыдно за своё внутреннее состояние. Он, измученный химиотерапией и лучами, держится молодцом. В то время как я – раскис по полной.
– Я так чертовски рад тебя видеть, Картер! – произносит, охрипнув.
– Иди-ка сюда, обнимемся, – немного привстаю, поправляя дурацкий медицинский корсет и раскрываю объятия.
Мальчишка подаётся вперёд и крепко обнимает меня за шею.
– Если кто из нас двоих чемпион, то это ты, – осторожно хлопаю его по спине.
– Без тебя я так долго не продержался бы, – шепчет тихонько.
– Неправда. У тебя ведь такой стержень внутри. Ты – настоящий мужчина, Хью.
Пусть и маленький.
– Знаешь, когда ты умер, я вдруг тоже захотел умереть. Подумал, что готов. Наверно, – признаётся, тяжело вздыхая. – Но потом вспомнил твои слова. Ну, про то, что надо всегда бороться до конца. И видишь – я всё ещё тут.
– Я горжусь тобой, Хью!
Этот парень – настоящий борец. Он гораздо сильнее некоторых взрослых, которых я встречал на своём пути.
– Я тебя люблю, Картер Лерой. Ты мне как брат. Или как папа. Хмм… Я ещё не решил. Но усыновлять меня точно поздно, я почти взрослый, и у Айрис уже есть дядя Джош, так что давай остановимся на брате.
Его слова трогают до глубины истерзанной души...
– И я люблю тебя, приятель.
Чувствую, что он улыбается, сильнее стискивая мою шею.
*********
Бэй Пост, выпуск от 1 марта
– Ты бы уже дал им интервью. Возможно тогда они, наконец, оставят всех нас в покое…
Убираю газету.
– Ну привет, воскресший из мёртвых.
Задерживает на мне внимательный взгляд и усмехается, потрясённо качая головой.
– Здравствуй, Эмбер…
Строгий брючный костюм цвета фуксии. Укладка, макияж. Но вся эта оболочка кажется обманчиво безупречной…
– Здорово вы всё провернули. Просто пять баллов. Мог бы от меня не скрываться. Как никак были связаны. Но моё положение вас, конечно же, не смущало.
Обеспокоенно всматриваюсь в её лицо.
Она отталкивается от двери, и стук каблуков эхом отражается от стен. Присаживается в кресло, и какое-то время мы оба напряжённо молчим.
– Как… ты? – выдавливаю из себя через силу.
– О, спасибо, что поинтересовался. Всё в порядке, – отзывается, вскинув острый подбородок.
– Зачем ты настаивал на встрече со мной? – прищуривается.
– Хотел тебя увидеть, – признаюсь честно.
– Ещё раз повторю свой вопрос. Зачем?
– Чувствовал в себе желание поддержать тебя…
Как есть.
– Поддержать? – вызывающе громко смеётся. – Это к чему? Просто радуйся тому, что всё вышло как нельзя лучше. Самый удобный для тебя расклад. Нет ребёнка – нет проблемы, верно?
– Не смей говорить подобное. Это был и мой ребёнок тоже!
По слогам. Сквозь зубы. Стиснув до хруста челюсти.
– Да уж… Ребёнок, который тебе абсолютно не нужен был.
– Не надо так, Эмбер.
Сердце от её слов обливается горячей кровью.
– Ну а что? Такая помеха твоему вожделенному счастью, – выплёвывает ядовито.
– Никогда не думал о нём в таком ключе. Ясно тебе?
Меня просто распирает от гнева.
Клянусь, ни разу такой отвратительной мысли в мою голову не приходило. Это ведь моя плоть и кровь.
– Да брось, Лерой, ты снова лжёшь… – встаёт и направляется к окну. – Я знаю, что ты ответственный и всё такое, но дело ведь совсем не в этом. Дело в том, что моя нежданная беременность случилась очень не вовремя.
– Но она случилась. И мы с тобой… нашли компромисс. Я ведь обещал, что никогда не оставлю вас. Несмотря ни на что.
– Да-да, будешь помогать, заботиться, растить и бла-бла-бла. Помню, дорогой, помню…
Эта её интонация…
– Сомневаешься?
– Теперь уже да, – пожимает плечом.
– Ты уж, кстати, извини, что так вышло. Я полагала, что диагноз «бесплодие» навсегда поставил на мне крест в плане материнства.
– За что ты извиняешься? Это просто… чушь.
– Ну как же… Новость о ребёнке, хочешь-не хочешь, но внесла некие коррективы в твою жизнь.
– Эмбер, послушай, мне очень жаль. Искренне жаль, что всё случилось вот так, понимаешь?
– Ему жаль…
Криво улыбается.
– Мне тоже больно. Можешь думать, что угодно, не верить, но это так! – невольно повышаю от безысходности голос.
– Да, да… конечно.
Наспех вытирает щёки и судорожно вздыхает.
Плачет…
Рид сообщил о случившемся незадолго до того, как меня привезли сюда и, честно говоря, мне было уже плевать на исход операции. Весть о том, что оборвалась жизнь маленького человечка просто меня добила. Растерзала. Уничтожила.
За эти месяцы я прочно свыкся с той мыслью, что у меня будет сын. Задумывался и представлял своё будущее. Думал даже о том, что готов забрать его себе. Если бы она позволила…
– Подойди ко мне.
Не шелохнулась даже.
– Пожалуйста… Эмбер.
Никак не реагирует на мою просьбу, и внутренности будто ножом режут.
– Эмбер, я… прошу тебя. Подойди. Сам я не могу!
Достаёт из сумки платок и подходит к моей постели.
– Присядь.
Садится спиной ко мне и снова закрывает лицо ладонями.
– После твоей… смерти… всё стало видеться как-то иначе. На свою беременность я посмотрела уже под другим углом. Этот ребёнок помог мне пережить произошедшее с тобой. Я поняла это, когда в первый раз чуть не потеряла его.
Замолкает на несколько минут. Опустив голову, сминает пальцами платок, на котором сфокусирован её потерянный взгляд.
– Я ведь успела проникнуться к нему. Полюбить его, Картер. Пока стучало маленькое, больное сердечко, я не чувствовала себя бесконечно одинокой. Ведь нас было уже двое. Двое, понимаешь? – произносит она тихо-тихо.
Придвинувшись чуть ближе, осторожно обнимаю и утыкаюсь лбом в её плечо.
Мне чертовски больно слышать это. Так горько…
– Никто не хотел этого ребёнка. Отец настаивал на аборте, мать не стремилась поддержать. Ты… исчез из нашей жизни...
– Эмбер, прости… Прости, что меня не было рядом, когда это случилось.
Пустые фразы, но я и правда очень сожалею. Обо всём.
– Я ненавижу тебя. И её ненавижу, – шепчет яростно. – Ты сломал мне жизнь, Картер!
– Если бы из-за тебя я не принимала те таблетки от психического расстройства, мой ребёнок не имел бы таких жутких патологий. Он бы не умер у меня в животе, даже не появившись на свет!
– Какие таблетки? Зачем ты травилась ими? Почему не сказала?
– Зачем травилась? Ты серьёзно? – переходит на крик. – А что ещё мне оставалось делать, если тебя несло из-за этой твоей драгоценной девочки из прошлого!
– Эмбер…
– Знаешь, каково это? – её голос разносится на всю палату. – Он перестал шевелиться. Перестал подавать признаки жизни! И когда его достали из меня – было уже поздно!
Непроизвольно сильнее стискиваю её руками. Острое чувство вины, сомкнув невидимые пальцы на моей шее, мешает дышать.
Как представлю, через что ей пришлось пройти… самому дурно.
– НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! – впадает в истерику. – НЕНАВИЖУ ВСЕМ СЕРДЦЕМ! ТЫ ПРОСТО РАСТОПТАЛ МЕНЯ! РАЗРУШИЛ МОЮ ЖИЗНЬ! Ты принёс в неё лишь боль и разочарование!
Каждое слово будто гвоздь, забитый в крышку моего гроба.
– Прости меня, Эмбер. За всё прости…
– Ты даже не представляешь, как мне было плохо, когда врачи сообщили, что он мёртв.
Рыдает, обмякнув в моих руках. А я даже не могу найти слов утешения. Их просто нет…
– Его смерть на твоей совести, Лерой! Живи теперь с этим и пусть твоё состояние будет наказанием для вас обоих, – произносит голосом, холодным как сталь.
Зажмуриваюсь до белых точек перед глазами.
Сердце в ошмётки...
Горло сдавило.
Слёзы жгут глаза.
Сгустившуюся темноту освещает тонкая полоска света. Кто-то заглядывает в палату, но для мужчины и женщины, так и не ставших друг для друга по-настоящему родными и близкими, в этом момент не существует ничего вокруг…
Ничего, кроме боли.
Вопреки всему, всё же одной на двоих…
РИД
Выхожу из служебной тачки и разминаю кости.
Щёлкаю зажигалкой и вставляю в рот сигарету.
Разглядываю тачку, которую Джен взяла в лизинг, и хмыкаю.
Вот ведь упёртая! Сказал же, чтобы назад икс не возвращала. Но нет! Оставила его у гаража, а ключ закинула в окно.
Глубоко затягиваюсь, а затем медленно выпускаю дым.
– Добрый вечер, мистер полицмэн!
Нехотя поворачиваю голову влево.
Мне широко улыбается высокая блондинка, одетая в микроскопические шорты и бикини.
– Нужна помощь.
– Какая?
– Я… заблудилась.
– В трёх пальмах? – скептически вздёргиваю бровь.
– Совсем не знаю ваш чудесный городок, – подходит ближе. – Мне нужен Водный Центр. Не подскажете, как его найти?
– Дальше по улице и направо. Пешком далековато.
Поглядываю в сторону поликлиники, чтобы не пропустить свой объект.
– А не подвезёте? Вы вроде на машине, а у меня ножки болят, – игриво сообщает девушка.
– Вызовите uber.
– Не поверите, боюсь ездить в такси! Уж лучше с вами! Так безопаснее. Меня, кстати, зовут Келли. А вас?
Смотрю на неё рассеянно.
– Ну так что? – щурится от солнца. – Подвезёте? М?
– Слушай, Кеди, я женат и у меня трое детей. Патрик, Роджер и Сиси. Ясно?
– Это шутка такая, да? – удивлённо моргает длинными ресницами.
А мне уже плевать на этот диалог. Боковым зрением замечаю Джен, идущую рядом с Роуз. И она, к несчастью, видит рядом со мной эту… не вовремя заблудившуюся мадам.
Оттолкнувшись от тачки, направляюсь к ним навстречу.
– Привет, Рид, – машет мне Роуз.
– Хватит следить за мной, Брукс! Осточертело!
А это вместо приветствия гневается Джен, грозно стреляющая глазами в сторону моей служебной тачки.
Я подхожу ещё ближе и, пользуясь случаем, жадно разглядываю девчонку.
Этот её сарафан теперь мне снится будет...
– Подожду в машине, – деликатно сообщает Онил.
– Я щас, – обещает ей Смит.
Ласкаю взглядом смуглую кожу стройных ножек, залипаю на вырез декольте и чувствую, как адски пересыхает в горле.
То ли от того, что вблизи давно не видел, то ли ещё по какой причине, но мне вдруг так бросается в глаза тот факт, что моя Джен до умопомрачения хороша.
Нет, конечно, я всегда так считал, но сейчас… она кажется мне какой-то… особенно красивой. Не могу понять, в чём именно дело, но что-то определённо изменилось. Аж светится вся изнутри как-будто.
Офигеваю от своих мыслей.
Хорошо хоть в очках, придурок! Стою, пялюсь на неё, пуская слюни, а не мешало бы членораздельно изъясниться.
– В чём дело, Брукс? – слышу её голос.
– Скучаю ***дец, – протягиваю руку и дотрагиваюсь до её волос.
– Не надо.
Отодвигается, и в груди расплёскивается разочарование.
– Долго собираешься меня мучить? – интересуюсь устало. – Ещё не наигралась в свободную женщину?
– Меня устраивает нынешнее положение вещей.
– А меня не устраивает!
– Ну, это твои проблемы, Брукс.
– Джен… Давай поговорим.
– Тебя там кто-то ждёт. Не смею занимать твоё время, – бросает она холодно.
– Случайная девка! Подошла спросить дорогу до Водного центра. Сказала, что заблудилась. Веришь? – интересуюсь осторожно.
– Ммм. Заблудилась. Зачётный подкат, Брукс! Ну же, не тормози! – показушно расправляет на мне рубашку. – Помоги девушке.
– Я сказал ей, что женат и что у меня трое детей, – выпаливаю по-чесноку.
– Угу. Патрик, Роджер и Сиси. Классную я всё-таки легенду тебе придумала. А главное – рабочую! Используй на здоровье, когда видишь, что девушка по каким-то параметрам тебе не подходит!
– Джен, – резко стиснув за талию, притягиваю её к себе. Вдыхаю запах и ощущаю, как дурное возбуждение стремительно разливается по телу. – Никто не подходит. Пойми… Все они – не ты.
Сердце грохочет о рёбра.
Мне так её не хватает! Я же, сука, даже уснуть без неё нормально не могу.
– Отпусти.
Снова отталкивает.
Тяжело выдохнув, достаю сигареты.
— Так, я пошла. У меня телепередача начинается в восемь.
– Какая к херам телепередача! – ору, не сдержавшись.
— Тише. И не дыми на меня. С недавних пор не переношу запах сигарет.
— Ну надо же! – язвительно фыркаю.
– И тебе советую бросить. А ещё побриться. Давно пора.
Идёт в сторону машины.
– Джен…
– Пока, Брукс. Заканчивай со своей слежкой, понял?
Садится за руль. Пристёгивается.
Медленно выезжает с парковки и скрывается за поворотом.
Перекурив и поразмыслив, возвращаюсь к тачке. Овцы и след простыл. Замечательно! Иначе свою злость я сорвал бы на ней.
Открываю дверь, но потом в голову приходит одна идея.
Закрываю. Жму кнопку брелка, убираю его в карман. Уверенным шагом устремляюсь к лестнице. Поднимаюсь, вхожу через вращающиеся двери. Минуя толпу, пробираюсь к регистратуре. Люди возмущённо каркают в спину, но мне как-то насрать.
– Здрасьте. Мне надо кое-что выяснить насчёт Дженнифер Брукс, в смысле Смит.
– Дженнифер Смит! У какого врача была? – пытаю цепким взглядом хмурую тётку в больших очелах, восседающую по ту сторону стекла.
– Молодой человек, это конфиденциальная информация. И она не подлежит разглашению.
– Смит мне почти жена! Так что немедленно говорите! – приказываю, повышая голос.
– Пфф. Почти жена! – усмехается и качает головой. – Н-да… Слышишь, Пэрис, вот они какие – нынешние мужчины.
– И не говори, – вздыхает напарница, посылая в мою сторону полный осуждения взгляд.
– Отвечайте мне! Я – сотрудник полиции. Не видите, что ли? – демонстрирую ей свой жетон. – И сын мэра, к тому же!
– Да хоть сам Господь Бог. Пропустите людей, ожидающих своей очереди. Вы меня задерживаете.
– Слушайте вы… – поднимаю указательный палец вверх.
– Рид?
Кто-то зовёт меня.
– Рид Брукс, это ты?
Оборачиваюсь. Узнаю в девчонке Тэми Фостер.
– Спокойно. Всё хорошо, – обращается к разбушевавшейся толпе. – Иди сюда. Давай отойдём. Что случилось?
– Привет. Ты здесь работаешь?
Вижу на ней форму медсестры.
– Да.
— Помоги, а. Надо выяснить, к какому врачу и зачем приходила Смит. Я могу прошерстить по базам, но это займёт много времени. А времени у меня нет, – вываливаю на неё с ходу.
– Хорошо, – теряется на несколько секунд. – Учитывая, что я перед тобой в долгу, помогу. Постой-ка тут, а я попробую разузнать. Сегодня была здесь?
– Да только что!
Хмурится, но ничего не спрашивает.
– Лучше я подожду на улице. Тошнит уже этих больниц, – морщу нос от запаха хлора, забирающегося в ноздри.
– Ладно, – кивает, улыбнувшись.
Покупаю в автомате банку пепси и выхожу на воздух. Утолив жажду, присаживаюсь на лавку, терпеливо жду. И кажется, что проходит целая вечность прежде, чем Фостер показывается в дверях.
– Ну и? – в нетерпении вскакиваю со своего места.
– Кхм. Рид, ты не обижайся, но лучше тебе поговорить с Джен самостоятельно.
– Но ты обещала, что поможешь! – упрекаю, раздражённо сминая жестянку в кулаке.
– Прости, это очень личное. Она сама должна тебе сообщить, – произносит виновато.
Рррр.
Взревев, ухожу, не прощаясь.
– Поговори с ней прямо сегодня! – кричит она вслед.
Что-то ещё доносится в спину, но я уже не слушаю.
КАКОГО ЯЩЕРА ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ?!!! ЧТО ТАМ ЗА ДИАГНОЗ ТАКОЙ???
Добравшись до машины, хлопаю дверьми. Хотя терпеть не могу, когда так делают другие.
Щёлкаю зубами. Недолго думая, беру рацию в руки.
– Дэйзи, приём 1-3. Приём.
– Офицер Брукс, – с готовностью отзывается та.
– Пробей мобильный. Мне нужно определить местоположение тачки.
– Слушаю.
Диктую номер Роуз. Потому что Смит свой недавно сменила.
– Минуту… Определяем.
Накрываюсь психом, потому что ну всё через жопу!
– Сигнал идёт с центрального авеню. Сейчас сброшу координаты. Там пробка, семь баллов.
– Отлично. Спасибо, ты чудо! Исчезну ненадолго, имей ввиду.
Отключаюсь. Завожу мотор и выезжаю с парковки. Уже за поворотом включаю «светомузыку».
– Тебе придётся со мной поговорить, Дженнифер Смит! Придётся!
ДЖЕННИФЕР
– Ему без тебя плохо, не понимаешь? – гнёт свою линию Роуз.
– А мне без него нормально, – нагло лгу в ответ.
– Джен. Ну не лукавь.
– Мне нравится быть одной, – бросаю деланно равнодушно.
– Какая чушь! – возмущается громко.
Включаю поворотник и выезжаю на центральное авеню.
— Что сказал? – интересуется она осторожно.
– Что скучает ***дец! – цитирую, снова прокручивая в голове каждый его жест.
– Вот и я о том. Скучает. Хватит уже его наказывать, Смит.
– Вечно ты с ним заодно! – начинаю злиться.
– Потому что желаю вам счастья! И потом, не думай только о себе. Думай о ребёнке!
– Не надо, Онил, давить на больную мозоль! – цежу сквозь зубы.
– Твою мозоль уже видно невооружённым глазом. Если снять твой многослойный сарафан, – добавляет, хитро сощурившись.
– Пффф. И кто снимет?
– А что много вариантов приходит на ум? – язвит она.
– Вот зачем ты про всё это говоришь? – качаю головой.
– А что такое? – издевается.
– Видела, как он подвис? – улыбается эта зараза. – Словил конкретного такого зайца.
– Очередную девку рядом с ним. Вот что я видела.
– Фу да брось. Сама знаешь, они липнут как пчёлы на мёд. Вот только ему кроме тебя никто не нужен!
«Все они – не ты» – звучит в ушах его голосом.
– Долго ребёнка скрывать от него собираешься?
– Сколько посчитаю нужным! – огрызаюсь, вставая позади ауди. – Чёртовы пробки! Пропущу передачу по TLC, а там столько интересного рассказывают.
– Вечер пятницы, чего ты хочешь, – устало зевает она.
– Спасибо, что ходишь со мной по врачам, терпишь мои закидоны и носишься со мной как с писаной торбой, – признаюсь, глядя на её красивый профиль.
– Ой да брось, мне это только в радость.
– Святая женщина!
Беру её за руку, и она, повернувшись ко мне, улыбается.
– Ты чего?
– Всё наладится, Роуз, – прижимаю её пальчики к своей щеке. – Тебе сейчас будет непросто, но ты всё это выдержишь.
Она кивает и тяжело вздыхает.
– Интересно, мы надолго застряли?
– Вот кому хорошо, – слышим звуки полицейской сирены. – Всегда свободная дорога.
– Угу.
Медленный газ. Ещё на пару метров сдвигаемся вперёд.
Откидываюсь на сиденье и разглядываю коллапс, образовавшийся на дороге.
– Ну что за придурок? Уши уже болят!
Сирена всё ближе. А вскоре и мигалки начинают слепить, красно-синей «гирляндой» отражаясь в боковом зеркале.
– Вот ведь бесит! И знаешь, ладно бы на вызов опаздывали! Им сто процентов просто лень стоять в пробке!
Машины в правой полосе покорно уступают дорогу служителям закона.
– 6MBW229, чёрная тойота прадо, прижмитесь к обочине, – раздаётся голосом Брукса на всю улицу.
– Чё?
– Это, похоже, нам, – хихикает Онил.
– Ну не идиот, ли? – вспыхиваю от злости. – Превышение полномочий! И почему они до сих пор его не уволили?!
– Повторяю, 6MBW229, чёрная тойота прадо, прижмитесь к обочине! – ещё раз требует этот засранец.
– Ага, щас!
Показываю ему в окно средний палец. Нарочно, воспользовавшись моментом, протискиваюсь между расползающимися машинами.
От гула сирены уже начинает болеть голова, но наши змеиные шашечки длятся ещё какое-то время. Это мои обезьянки с бубенцами хулиганят.
Рид прибавляет газу и, пока водитель на тахо тупит, перекрывает мне полосу, вынуждая свернуть на обочину.
– Козёл! – с досады бью ладонями по рулю.
– Сдавайся, Джен, – веселится Онил, глядя на Брукса, вышедшего из машины.
Поправочка. Злющего Брукса.
– Пусть только попробует опять достать свои наручники. Тресну! – угрожающе сжимаю пальцы в кулаки.
Рид подходит к моему автомобилю и открывает дверь с водительской стороны.
– Вы арестованы, – объявляет на полном серьёзе.
– И за что? – барабаню пальцами по рулевому колесу.
– За неподчинение, – гаркает, блеснув потемневшим взглядом.
– Я не могу с вас, ребят, – прыскает в ладошку Роуз.
– Выходи, Джен. Ты поедешь со мной! – требовательно произносит Рид.
– На основании чего? Давай-ка всё обрисуй по закону! Назови мне пункт статьи, например, – не остаюсь в долгу я.
– Садись в машину.
– Нет. Пока не обоснуешь мне причину остановки! – шиплю в ответ.
– Млять. Ну ладно!
Это его «ну ладно» не сулит ничего хорошего. Аж кипит весь, я чувствую.
– Ой, Смит, любишь ты с огнём играть, – вздыхает подруга, вместе со мной наблюдая за тем, как Рид возвращается и садится в служебную машину.
– А нечего необоснованно пользоваться своим положением. И вообще…
Мою болтовню заглушает его голос в рации.
– Дженнифер Смит? ТАК тебе мои объяснения слышно? – уточняет зачем-то.
– Так слышно всему городу, идиот! – ошарашенно комментирую происходящее и параллельно грызу от волнения ногти.
– Выходи из чёртовой машины! – вещает он.
– Да щаз! – шепчу я.
– Выходи или я достану тебя оттуда силой!
– Угрозы. Ожидаемо, – бормочу себе под нос.
– Смит…
– Привееет, – активно машу людям, заглядывающим в окно.
– Ты должна поехать со мной, – разносится по всему району.
– Угу и почему же? – фыркаю насмешливо.
Забавный у нас диалог получается. Я его слышу, он меня нет.
– Я просто хочу поговорить с тобой. У нас с этими всегда были проблемы.
Сердце начинает стучать чаще.
– Это точно, – хмыкаю я.
Нет ну что устроил! Целое шоу! Все четыре полосы нас слушают.
– Ты… нужна мне, Джен.
Неотрывно смотрю на мигалки. Не моргая. Потому что в глазах стоят предатели-слёзы.
– Дай мне один чёртов шанс всё исправить.
– Джен… – Роуз посылает мне умоляющий взгляд, и я не выдерживаю.
– Пересядь за руль. Я поговорю с ним и потом заеду к тебе.
Выхожу из машины и, стараясь не замечать любопытные взгляды, прикованные к моей скромной персоне, иду к нему…
*********
До Ист-Гарден добираемся молча. Правда быстро, учитывая тот факт, что Рид до последнего использует мигалки не по назначению.
– Ну слава богу ты их выключил! Голова разболелась! – высказываю недовольно, пока он паркуется у моего дома.
– И у меня. Есть колёса?
– Наверху, – вздыхаю обречённо.
– А кофе не найдётся? Мне бы взбодриться.
– А ещё что хочешь? – уточняю, вылезая из его служебки.
– Лучше тебе не знать, Дженнифер, – отзывается вымученно.
Заходим в дом и поднимаемся на второй этаж. Достаю ключи и отчего-то не могу попасть в замок с первого раза.
– В чём дело?
– Не входит! – отзываюсь через плечо.
– Дай-ка мне, – забирает связку из моих трясущихся рук и уже через несколько секунд, вуаля, дверь открыта.
– Спасибо.
– Дело техники. Обращайся! А вообще, надо как следует смазать личинку.
– Поняла.
Краснею. Хорошо, что тут полутьма на лестничной площадке.
– Разувайся сразу на пороге, я только полы помыла утром!
– Я и раздеться могу, если надо, – отвечает он, захлопывая дверь. – Тесно тут в этой твоей конуре.
– Это не конура, а мой дом! – ворчу обиженно.
– Твой дом там, где я. А я на Хоуп Стрит.
И снова этот тоскующий взгляд.
– Иди пей свою таблетку, рассказывай, что хотел и до свиданья!
Вешаю сумку на крючок и прохожу на кухню. Маленькую, но вполне себе милую и уютную.
Заходит туда следом за мной. Становится у окна.
– О чём собирался говорить со мной? – вкладываю блистер ему в ладонь и набираю стакан воды.
– Спасибо.
Включаю чайник. Всё же решаю налить ему кофе. Выглядит и правда неважно. Будто давно нормально не спал.
– Зачем ты сегодня ходила в поликлинику?
От неожиданности роняю ложку.
– Эмм. Навещали с Роуз подругу, – зачем-то лгу.
Ну не готова, наверное, сообщить ему о том, что беременна.
– Ты меня обманываешь, – его интонация выдаёт подозрение.
– Нееет.
– Я пришёл разузнать о твоём диагнозе! Тебе не отвертеться! – произносит строго.
– Что? О моём диагнозе? – нервно хихикаю, отступая назад. Потому что он надвигается прямо на меня.
Ошибкой было впустить его на свою территорию. Бооольшой ошибкой.
– Ну-ка стой, где стоишь и не подходи!
– Быстро сказала мне, зачем ходила в поликлинику.
– Брукс… – выставляю вперёд руку. Как бы разграничивая дистанцию между нами.
– Говори, Дженнифер! Фостер прямым текстом озвучила, что ты сама должна мне признаться.
– Фостер?
– Там у тебя что-то серьёзное? Что-то плохое? Пожалуйста, не молчи.
Мне становится стыдно. В его глазах плещется самая настоящая тревога. Могу только представить, что он там в своей больной головушке напридумывал.
– Ладно, Брукс, я скажу.
Набираю в грудь побольше воздуха. Что ж так сложно-то?
– Ну?
– Всё серьёзно, да.
Склоняется ближе. На лице – печать озабоченности.
– Помнишь, как меня тошнило?
– Да.
– Это был далеко не единичный случай.
– Последствия отравления? – хмурит широкие брови.
– Я стала остро реагировать на запахи. Есть как слон. Не переношу запах сигарет, да и нельзя сейчас дышать дымом... И пить тоже нельзя.
Намекаю, как могу. А винтики в его голове как-то совсем не крутятся. Но оно и не мудрено, в свете последних событий.
– Дело было не в креветках, Брукс. Точнее в одной, – говорю уже тише, неотрывно наблюдая за его реакцией. – Нашей креветке уже почти три месяца.
А вот сейчас, похоже, дошло...
Резко меняется в лице.
В глазах всего за несколько секунд мелькает целый спектр эмоций. Эмоций, которые я не могу разгадать.
Впадает в ступор.
И мне вдруг становится страшно.
– Рид…
Отходит. Садится на стул. Встаёт. Принимается расхаживать по кухне туда-сюда.
– Аборт делать уже поздно... – говорю, ощущая, как по щекам льются слёзы. – Не стану делать, ясно тебе?
Останавливается.
Поднимает на меня растерянный взгляд.
– Чего? Что ты сказала?
Приближается. Зажимает меня в угол.
– Какой ещё аборт, Смит? – угрожающе прищуривается. – Спятила? Да как тебе вообще такая мысль пришла в голову?!
Пауза. А потом я начинаю плакать. Не могу больше сдерживаться.
– Джен. Эй, ну всё, – обнимает меня, зарывается носом в волосы. – Прости дурака. Я просто… в шоке. Почему ты столько молчала? Почему не призналась сразу?
Мои плечи сотрясаются от рыданий. Я так испугалась того, что он может мне сказать...
– Не до этого всем нам было. К тому же, Лерой сейчас в таком состоянии, что...
Замолкаю.
– Родная моя… – стискивает меня в объятиях чуть сильнее. – Всё равно надо было сказать.
– Прости…
Молчим.
И хочется стоять вот так вечно. Лишь бы его руки согревали меня.
– Обалдеть можно! Я стану отцом. Дай посмотреть, – просит, без спроса задирая и стаскивая с меня платье.
– Рид…
Приоткрывает рот от удивления. Касается ладонью округлившегося живота. Его уже видно. Роуз была права.
Замираю, глядя на парня, стоящего напротив.
– Чёрт, я так счастлив, Джен, – произносит он вдруг. – Думал, что невозможно любить тебя ещё сильнее, но, оказывается, ошибался...
– Что ты сказал? – шепчу, широко распахнув глаза.
– М? – поднимает на меня ошалелый взгляд.
– Повтори-ка, – сглатываю. – Чтобы я убедилась в том, что мне не послышалось.
– Про то, что стал сильнее любить? Или про то, что счастлив, – хмурится.
Подаюсь вперёд и медленно, но с наслаждением целую его. Ощущая, как внутри разом просыпаются все бабочки.
Страсть завладевает нами почти моментально. Лично я испытываю самый настоящий сексуальный голод. Как дикарка, ей Богу! Готова на него наброситься.
– Джен… – ласкает губами шею, пока я негнущимися пальцами расстёгиваю пуговицы на его рубашке.
– Сними его с меня, – командую дерзко.
Тяжело дыша, стаскивает с плеч лямки бюстгальтера.
– Скорее, – прошу, изнывая от жажды его прикосновений.
Одно короткое мгновение – и «девочки» ощущают долгожданную свободу. А в следующую секунду и его сильные руки.
– Оооох, – протяжно застонав от удовольствия, блаженно прикрываю глаза.
– ****ть, – по-своему выражает свой восторг он. – Чёрт, детка, какая же ты сексуальная!
Несдержанно сминает ноющую грудь, толкается в моё бедро напряжённым пахом, и я вообще теряю связь с реальностью.
– Пошли в постель, – тянет меня за руку.
На ощупь пробираемся из коридора в тёмную комнату. Включает ночник, ориентируясь так, будто уже здесь был.
– Хочу смотреть на тебя, – осторожно толкает на кровать и забирается наверх.
– Поцелуй, – требую капризно. – Немедленно.
Исполняет мою просьбу. Горячо целует пересохшие от предвкушения губы, а потом спускается ниже. Подбородок, шея, ключицы, грудь...
Она ему, похоже, особо приглянулась. Так увлекается со своими ласками, что я взрываюсь фейерверком наслаждения лишь от этого.
– Не понял…
Дрожа от удовольствия, стыдливо прикрываю глаза.
– Слишком хорошо, – пищу в своё оправдание.
– Ты… всё, что ли? – не верит.
– Даа.
Его рука пробирается под резинку нижнего белья.
– Джен! Какая же ты мокрая!
Сдёргивает с меня трусы одним резким движением, но потом вдруг замирает в нерешительности. Наклоняется. Целует живот. Трепетно и нежно.
– А секс тебе не противопоказан? – уточняет боязливо.
– Он мне показан, иди уже сюда! – тяну к нему ручки и снимаю с него рубашку.
Мои пальчики исследуют его тело. Плечи. Грудь. Живот.
– О да!
Снова не могу сдержать протяжное «о», когда мы соприкасаемся телами.
– Возьми меня! – совсем одурев, прошу бессовестно.
– Я так сильно хочу тебя, – раздвигая мои ноги, шепчет в самые губы. – Завтра же возвращаешься домой, поняла? Больше никуда не отпущу.
– Поняла-поняла, – соглашаюсь покорно. – Только почаще говори, что любишь.
– Буду…
– Обещаешь?
– Клянусь.
А дальше мы проваливаемся в сладостную нирвану, где нас раз за разом затапливают волны долгожданного наслаждения…
РАНЕЕ
РОУЗ
Эмбер плачет, и он обнимает её, уткнувшись лбом в плечо.
Эта картина словно заточенное лезвие по сердцу.
Тихо прикрываю дверь. А собиралась ведь вмешаться в этот острый диалог. Хоть и не имею на это никакого права…
Потерянная опускаюсь на скамейку. Видеть их рядом непросто... И конкретно в этот момент я ощущаю себя лишней.
Страшные вопросы, и первый порыв – уйти. Бежать отсюда со всех ног, без оглядки. Спрятаться под одеялом в его холодной квартире и беспомощно проплакать до утра. Как она, обвиняя всех вокруг в том, что не счастлива.
От этой мысли становится нечем дышать. Словно лёгкие кипятком ошпарили. Однако тревожный звоночек как-то сам собой начинает звучать всё тише. Потому что я, вопреки всему, вовремя себя одёргиваю.
Делаю несколько глубоких вдохов, шумно тяну носом воздух и вытираю глаза.
Встаю и начинаю медленно расхаживать по коридору, не обращая внимания на озадаченный взгляд полицейского, несущего своё вечернее дежурство.
К тому моменту, как открывается дверь, почти успокаиваюсь, но стоит мне обернуться и увидеть Забини, как всё внутри начинает закипать. Впрочем, её состояние абсолютно идентично моему.
Она замечает меня сразу. И резко, почти мгновенно, меняется в лице, натягивая на него привычную ей маску железной леди.
Стук её каблуков вторит ударам моего сердца. Один, два, три. Подходит ко мне практически вплотную и одаривает таким ядовитым взглядом, что я невольно мечтаю слиться вместе с той стеной, на которую опиралась минутой ранее.
Но это только первая реакция. Потом я вспоминаю те жестокие слова, которые она ему сказала, и расправляю плечи.
– Ну… Рада, что моего ребёнка больше нет? – спрашивает, наклоняясь ко мне ещё ближе.
Ей больно, я знаю. И сейчас весь мир виноват.
– Нет. Не рада, отвечаю честно.
– Да неужели?
– А знаешь почему? – стойко выдерживаю её кислотный взгляд. От него даже кожа горит, клянусь.
– И почему же?
– Потому что это был не только твой ребёнок, но и его.
Смеётся.
– Бога ради! Не строй из себя Мать Терезу, Мелроуз. Это просто смешно ЕГО РЕБЁНОК… Будто тебе было до него какое-то дело, – фыркает и кривит губы.
– Я сочувствую твоей потере, но то, как ты ведёшь себя, не укладывается в голове.
– Жизни учить меня вздумала?
– Ты не должна была говорить ему все те ужасные вещи, – качаю головой. – Когда любят, так не поступают. Ему ведь тоже… больно.
– Ещё и подслушивала, – усмехается презрительно.
– К счастью, стала свидетелем лишь небольшого отрывка вашего диалога. Но мне и этого хватило сполна, чтобы понять, какую цель ты преследуешь.
– Просвети…
– Решила задушить его чувством вины? Добить? Ему итак сейчас непросто. Он едва не умер, если ты забыла! Ты и твой отец, между прочим, косвенно к этому причастны! – напоминаю, ощущая, что голос стал звучать твёрже и увереннее. – Мне любопытно, ты вообще поинтересовалась его самочувствием? Или, может, успела побеседовать с врачом?
– Ты слишком много на себя берёшь.
– Столько, сколько я могу взять, тебе ни в жизни не вывезти! По той простой причине, что ты всегда думаешь лишь о себе!
– И это говоришь мне ты?! – кричит возмущённо. – Влезла в наши отношения и без зазрения совести разбила пару!
– Если уж на то пошло, ваши отношения случились лишь потому что Я позволила этому произойти.
Она смотрит на меня с открытым ртом. Наверное, поражается моей наглости.
– Скажи, почему ты не пришла к нему сама, когда узнала, что он жив?
– Я не обязана перед тобой объясняться. Ты кто такая, чтобы задавать подобные вопросы?
И снова этот надменный тон.
– Заметь, ты первая начала этот разговор. И вот ещё что, Забини, – теперь уже я делаю шаг вперёд, приближаюсь к её лицу. – Как бы не была убита горем, не смей желать ему наказания в виде инвалидности. Подло и низко! Картер этого не заслужил!
– Это называется закон бумеранга, Онил.
– Это называется глухое отчаяние отвергнутой и уязвлённой женщины, – парирую я, отказываясь верить собственным ушам.
Смотрим друг на друга.
Взгляды – заточенные стрелы.
И напряжение такое, что только ножницами зингер режь.
– Как же я тебя ненавижу, дрянь, – произносит она сквозь зубы.
В её глазах блестят слёзы, но я вовсе не чувствую удовольствия и эйфории. Потому что попала в точку. Её слова продиктованы глубокой обидой.
– Ненавидишь… А мне тебя искренне жаль, Эмбер. Сильная женщина, и так вжилась в роль жертвы. Наверное, всю жизнь планировала грамотно играть на этом?
– Оставь свою жалость при себе! — взрывается она. – Прибереги для него. Пригодится...
– Да ты послушай себя, Эмбер!
– Хотела его – на, получи. Вот такого… – кивает в сторону палаты. – Да он ведь даже встать с кровати не может!
Не знаю, что со мной происходит. Просто в какой-то момент меня накрывает волной неконтролируемого гнева. (Что случается нечасто. Да практически никогда…)
Тишину разрезает звук хлёсткой пощёчины.
Секунда.
Забини потрясённо прижимает пальцы к покрасневшей щеке. А я, в свою очередь, бросаю поплывший взгляд на свою ладонь, замершую в воздухе.
– Думаешь, «вывезешь»? – прищуривается, с вызовом вскидывая острый подбородок.
– Думаю, да, – отвечаю, не мешкая.
– Ну, удачи, тебе, Мать Тереза! МУЧАЙСЯ НА ЗДОРОВЬЕ!
Проходит мимо меня, задев плечом. И только тогда, когда эхо её лабутенов, отскакивающее от стен, стихает, я начинаю дышать с нормальным интервалом.
Пару минут в шоке гипнотизирую белоснежную плитку, пока прихожу в себя.
– Водички?
Оборачиваюсь. Тот самый полицейский протягивает мне пластиковый стаканчик.
– Спасибо.
Похоже, он стал невольным свидетелем нашей словесной перепалки. Ну да ладно. Мне всё равно. Сейчас ощущаю, что дала сдачи этой зарвавшейся стерве.
Отталкиваюсь от стены, выбрасываю стаканчик в урну и спешу туда, куда несут меня ноги.
К нему...
Тихонько отворив дверь, захожу в палату. Молча прикрываю её за собой и направляюсь к больничной постели, оставив пакет с гостинцами около тумбочки.
Мы не виделись со вчерашнего дня, а я уже успела по нему соскучиться.
– Привет… – здоровается тихо.
Не решаюсь включить свет. Если он сидит в полутьме, значит, ему так комфортно.
Подхожу ближе и Картер тут же ловит моё запястье, привлекая к себе.
– Слышал, да? – интересуюсь сконфуженно.
– Частично.
– Извини, но я не сдержалась. У меня нет такого чувства такта, как у тебя, – ласково зарываюсь пальцами в его волосы. Сейчас они точно такие же, как пять лет назад...
– Ты… ограничилась не только словами, верно?
Скорее утверждение, а не вопрос.
– Ограничилась пощёчиной, но в следующий раз я разобью ей голову! – предупреждаю, понизив голос.
– Ты ли это, Роуз Онил? – ошарашено на меня смотрит.
– Всему есть предел. Она должна это понимать. Ты ужинал? Я принесла тебе кое-что вкусное.
– Хватит нянчится со мной как с ребёнком.
– Ну так что, будешь кушать?
– Попозже, ладно? Иди ко мне...
Дважды повторять не нужно. Скидываю босоножки и забираюсь в постель. Убежище, расположенное в лесу, удалось посетить лишь дважды, поскольку нельзя было рисковать, а вот сюда я наведываюсь как к себе домой. Никого и ни о чём не спрашивая.
Вообще, эти недели выдались тяжёлыми. И пусть в большинстве своём мы не разговаривали, а молча, лёжа рядом, слушали тишину, я всё равно была счастлива. Мне нужны были эти минуты и часы наедине с ним. Нужны были они и ему...
– Картер, ты не виноват в том, что случилось. Её слова просто ужасны, – всё-таки не выдерживаю я.
– Бумеранг, Роуз. Может и правда… – произносит задумчиво.
– Глупости. Честно говоря, мне хотелось оттаскать её за волосы, когда услышала эту фразу.
– Да с тобой, оказывается, страшно связываться, – по-хулигански присвистывает.
– Ну а что? Эмбер сегодня превзошла саму себя. Столько яда на тебя выплеснула.
– Пусть, если ей так легче. Но тебя это коснуться не должно было, – злится он.
– Да с чего бы… Я ведь вероломно разрушила ваш союз, – фактически цитирую сказанное Забини.
– Чушь.
– Надеюсь, ты слышал мой ответ.
– Слышал, – его горячее дыхание обжигает ухо.
– Я и правда так считаю, Картер. Если бы я не сбежала наутро, всё у нас могло сложиться иначе.
От этой мысли становится невыносимо горько. Меня захлёстывает волна острого сожаления. Ведь всё это время я страстно желала лишь одного – быть на Её месте... Потому что оно принадлежало и принадлежит только мне.
– Как твоя спина? – задираю голову, так чтобы видеть его получше.
– Терпимо, но корсет этот – бесит! Чувствую себя долбаной балериной, которой нужно закрутить ху*тэ.
Заливисто смеюсь и прекращаю лишь тогда, когда его пальцы начинают ласково гладить моё лицо.
– Скучал по твоему смеху… – неожиданно признаётся он, глядя мне в глаза.
Наслаждаюсь каждым лёгким прикосновением, боясь спугнуть это прекрасное мгновение.
– Я так часто видел тебя в своих снах…
Моё сердце начинает стучать чаще.
– И какими они были? – спрашиваю тихонько.
– Разными... Но всегда слепяще яркими и болезненными.
– Почему болезненными? – перестаю дышать, когда его палец касается моих губ.
– Потому что когда просыпался, тебя не было рядом. Это сводило меня с ума, Роуз, но я жил с этим и просто плыл по течению.
– Значит… думал обо мне? – шепчу едва слышно.
– Постоянно. А после дурацкого теплохода я начал ещё сильнее бредить тобой. Красивая. Смелая. Свободная. Не моя…
– Смелая… Скорее глупая. Вела себя как полная дура, – выношу вердикт своим поступкам. – Наломала дров в порыве отчаяния… А ведь всего лишь хотела убедиться в том, что ты по-прежнему испытываешь ко мне хоть что-то…
Закрываю глаза. Поражаюсь сама себе, когда в голове начинают крутиться картинки с эпизодами, произошедшими на свадьбе.
– Уезжал в Лос-Анджелес, но снова как магнитом тянуло домой. К тебе… Пусть бы просто находиться в одном городе и дышать с тобой одним воздухом.
Молчу. Хочу, чтобы он продолжал говорить, не останавливаясь.
– Дрался в зале как умалишённый, до потери пульса. Пил… Смотрел твои фотографии, часами залипая в телефон.
– Какие ещё фотографии? – приоткрываю сперва один глаз, потом другой.
– Те самые, Роуз, – в его глазах мелькает шальной огонёк. – Компромат на чемпионку.
– Ты что же, сохранил их? – заливаясь краской стыда и смущения, пищу в ужасе.
– Конечно! Вдруг однажды пришлось бы тебя шантажировать.
– Немедленно удали! – требую строго.
– Ещё чего!
– Я сама удалю значит, – сообщаю, угрожающе сдвинув брови к переносице.
– Онил, они на жёстком диске и в айклауде.
– Что?
– Я был озабочен тем, чтобы ничего не потерялось! – заявляет на полном серьёзе.
– Ну ты вообще! – восклицаю возмущённо. – Зачем они тебе сдались?
– В память о том, что одна удивительная девушка по какой-то причине подарила мне самое счастливое время в моей жизни…
– Картер…
Мои глаза наполняются влагой.
– Не плачь, прошу… Я не могу видеть тебя такой.
Обнимаю его и реву, глотая солёные слёзы.
– Маленькая, не надо.
Целует висок, скулу… Но я вместо того, чтобы успокоиться, лишь сильнее впадаю в нервозное состояние.
– Роуз…
Вынуждает посмотреть на него.
– Ты часто вспоминаешь то время? – спрашиваю, сдерживая глухие рыдания.
– Часто... Оно было совершенно особенным, – грустная улыбка трогает его губы.
– И для меня, – сглатываю, но в горле словно стеклянная крошка.
– Я мечтал о тебе задолго до того, как мы начали встречаться... Ты была совсем юной, а я уже тогда чувствовал, что это на всю жизнь. Смотрел на тебя и думал: буду защищать. Оберегать... – качает головой. – Когда ты вернулась в город, я чуть крышей не поехал. Меня трясло от одной мысли, что в школе или где-то ещё найдётся парень, который тебе понравится.
– Дурачок… Я вообще ни о чём таком не думала.
– Ты стала моим наваждением, Онил. Навсегда.
Одно слово. И внутри меня снова вспыхивает надежда. Надежда на то, что не всё ещё потеряно. Однако в следующую же секунду она неумолимо гаснет…
– Прости, что я не смог сохранить нашу любовь, Роуз. Гордыня, задетое самолюбие, ультиматумы, обиды, ревность… Посмотри, к чему всё это привело, – надломленно подводит итог.
Я начинаю паниковать. Меня одолевает очень нехорошее предчувствие.
– Скажи мне, ты… ты слышал, что я говорила тебе в машине скорой помощи? – цепляюсь за его руку.
– Да...
Глаза в глаза. Так остро и проникновенно. Но сколько тоски, безысходности и обречённости в его взгляде.
– Лерой, прошу, не разбивай мне сердце.
Вымученно выдыхает мне в губы, а затем бережно прижимает к себе, трепетно их коснувшись.
– Я люблю тебя. Люблю больше своей грёбаной жизни, Роуз…
И вот звучат заветные слова, о которых я грезила… но на душе отчего-то тягостно и неспокойно.
Крепче стискивает в своих объятиях.
Он что-то решил. Я чувствую.
И точно знаю, что мне это не понравится...
ПОЛГОДА СПУСТЯ
Северный Тайланд, провинция Мэхонгсон
Четыре тридцать. Звук гонга – и вот ты по привычке поднимаешься с дощатого настила. Бредёшь на улицу, зевая на ходу, и принимаешь холодный душ, который бодрит на раз. Потому как по утрам в горах достаточно зябко.
Облачившись в уже привычную оранжевую «простынь», как я её именую, неспешной походкой иду на службу. Вот кто б сказал мне, что я буду жить в монастыре, да причём по всем канонам… посмеялся бы от души. Но, оказалось, правду говорят, пути Господни неисповедимы. Именно об этом я думаю, слушая, как хрустят сухие листья под босыми ногами.
Утренняя медитация длится два часа. И сейчас это уже не кажется адовой пыткой или бессмысленным времяпровождением. Випассана – техника, означающая «видеть вещи такими, каковы они есть», – отличный способ избавиться от внутренней дисгармонии. Но осознание того, что данная практика помогает выбить из башки всю дурь, пришло не сразу. По-началу я вообще смутно понимал, какого рожна тут делаю.
Возникает логичный вопрос: каким ветром меня сюда занесло? Попутным, наверное…
После операции на позвоночнике я провёл в больнице целый месяц. Затем оказался уже в другой клинике, где на реабилитацию ушло ещё четыре недели. Прогнозы врачей были благоприятными, но на деле путь к моему здоровью оказался гораздо дольше и сложнее, нежели они обещали.
Моё состояние бесило меня с каждым днём всё больше, и я срывался на близких людей, потому что не желал видеть в их глазах то, что ранило сильнее всего, – жалость. Эта дрянь била наотмашь по лицу и смеялась надо мной… Словно недооценённый соперник, неожиданно отправивший меня в нокаут.
Предложение уехать в эти края прозвучало от Тамира – монаха, ухаживающего за мной в один из самых непростых периодов моей жизни. Отчаявшись, согласился. Не желая сдаваться и, что уж греха таить, не желая стать «наказанием». Этого я бы точно не вынес.
Казалось бы, бред сумасшедшего, но здесь, в горах, дело пошло в разы быстрее...
Тамир познакомил меня с Учителем Цэдэ, некогда практикующим вертебрологом. Вот уж кому я теперь до гробовой доски обязан. Он не только поставил меня на ноги, благодаря своей уникальной лечебной методике, но и помог навести порядок в бедовой голове.
Признаю, сперва здешний уклад был мне чужд. Жёсткий распорядок, иная культура… Но постепенно я привык. Даже к медитациям: лежачим, ходячим и сидячим, которые давались тяжелее всего. Думаете это просто – сидеть и не двигаться часами? Зад затекает, руки-ноги-спина ноют от напряжения. А тут ещё команда: отключай голову. А как её отключить-то, когда там беспокойных мыслей рой. Причём нон-стопом, без рекламной паузы.
Не получалось долго. Мешали эмоции. Мешали внутренние монологи, переживания и терзания. Собственно то, из-за чего я в большей степени сюда попал, как заявил позже Цэдэ.
«Покой не придёт к тебе, если будешь дышать подобно загнанной лошади», – сурово обратился он ко мне однажды.
И всё это время меня учили не только заново чувствовать своё тело, но и правильно дышать. И, как ни странно, это помогло мне стать… смиреннее, что ли.
Час за часом, день за днём, неделю за неделей я не только послушно подчинялся жёсткому распорядку и указаниям Учителя, мучившего меня физически и духовно, но и постепенно незаметно проникался к этому месту. Тихо, спокойно, умиротворённо. Полное единение с природой. Чистейший воздух, горы, извилистые речки и леса...
Замечать детали, кажущиеся на первый взгляд незначительными. Беречь то, что имеешь. Пожалуй, я научился ещё и этому. Ведь порой мы совсем не задумываемся о том, что привычные нам действия могут стать запредельно сложными. Здоровье – это дар, ценить который начинаешь лишь тогда, когда его теряешь. Причём совершенно неважно о каком здоровье идёт речь: ментальном или физическом. В моём случае было и то, и то…
После завтрака я по привычке принимаюсь подметать листья, опавшие на землю. Вариаций помощи тут масса. Каждый сам выбирает, что ему ближе. Я частенько занимаюсь именно этим.
После полудня мы с группой отправляемся в поход по горным тропам, и я снова концентрируюсь на живых ощущениях, вибрирующих в моих стопах.
Уже под вечер бреду к небольшому озеру. Покормить здоровенных карпов. Долго смотрю на красное солнце, разбросавшее лучи по небу, и понимаю, что не один лишь тогда, когда оно совсем исчезает за линией горизонта.
– Чтобы насладиться рассветом, нужно непременно полюбоваться закатом, верно?
– Верно, Учитель.
Цэдэ стоит рядом. Зачёрпывает жмень сухарей и бросает их рыбам, готовых тонами точить то, что им приносят.
– Скажи мне, Картер, какие мысли посещали тебя сегодня?
– Думал о том, что благодарен вам и этому месту, – признаюсь честно.
– Неужто? А как же твой скептический настрой? – забавляется он.
Ух и пришлось ему со мной повоевать. Мы о многом спорили. В том числе и о некоторых аспектах религии. Но всё больше разговаривали. За жизнь…
– Просто спасибо, Цэдэ. Ты прекрасный наставник. Но я так и не увидел тебя, воспаряющего над землёй… – многозначительно вскидываю бровь и театрально вздыхаю.
Он только снисходительно смеётся и разводит руками. Просьбой взлететь я донимал его долго.
– Но получил гораздо больше того, что заслужил, – заканчиваю я свою фразу.
– Ты получил от меня ровно столько, сколько тебе было нужно, – отвечает он. – И я тобой очень доволен.
– Вы ушли от мирской жизни навсегда? – всё же решаю спросить. Уж больно распирает от интереса.
– Кто знает... На то нам и дан выбор. В этом и заключается внутренняя свобода, а уж как ею распорядиться каждый решает сам. Главное, в итоге найти свою дорогу.
– А если когда-то ошибся и свернул не туда?
– Человеку свойственно ошибаться, Картер. Всегда можно вернуться к развилке и найти верный путь, – невозмутимо отзывается он. – Держи, это тебе.
Замечаю у него в руках нечто белое, прямоугольной формы.
– Что это?
– О, чужие дела на то и чужие, чтобы не совать в них старый, длинный, морщинистый нос.
Забираю у него конверт.
– Оставлю тебя, пожалуй, – деликатно сообщает он и уходит, а я ещё долго гипнотизирую предмет, который держу в руке.
Отчего-то становится и тревожно, и волнительно, и страшно одновременно. Просто так вести из большого мира не приходят.
Вздыхаю. Пальцы открывают конверт и неумолимо ныряют внутрь. Достаю содержимое и подсвечиваю нечто, похожее на открытку, зажигалкой. Единственной безделушной вещью, уехавшей со мной, даже несмотря на то, что с куревом я в завязке.
Это не открытка. Фотография. И когда вижу, что на ней изображено… сердце, грохочущее за рёбрами, едва не останавливается.
Потрясённо и шумно выдыхаю.
В груди стремительно разливается тепло. На губах блуждает растерянная улыбка. Идиотская совсем, но с морды лица её сейчас точно ничем не стереть.
Поверить не могу, что она это сделала!
Жадным взглядом разглядываю свой додж. Как новенький, клянусь! Стоит себе весь такой важный и деловой. Лаковое глянцевое покрытие блестит от солнца, выглядывающего из-за массивных скал Гранд-Каньона. Новенькие литые диски. Чернёная резина.
Я в ауте просто.
Переворачиваю фотку другой стороной, но вместо строчек на обороте нахожу лишь дату. Свежую дату…
*********
Почти двое суток. Ровно столько я добираюсь до Флагстаффа. И всё это время мучаюсь от неизвестности.
Вспоминаю, как Она плакала, когда я уезжал, и снова ощущаю болезненный укол совести. Оставлять её было адски трудно, но мне нужно было самостоятельно справиться с тем, что со мной творилось. Чувство вины за смерть маленького ребёнка. Ощущение собственной беспомощности. Тогда я ещё не знал – останусь ли инвалидом, сумею ли вернуться к своему прежнему состоянию, про спорт вообще молчу… Всё это давило и угнетало. Слова, брошенные Забини в порыве гнева, день за днём кислотой разъедали душу.
Ну уж нет.
Этого я допустить никак не мог. Просто не мог и всё! Потому и уехал. В глубине души надеясь, что однажды поймёт.
С Ридом созванивались лишь несколько раз, когда удавалось нарушить правила и свистануть трубу у какого-нибудь заехавшего туриста. О Ней спрашивал коротко. Звонить девчонке напрямую не смел... В ушах всё ещё эхом шелестел её отчаянный, рваный шёпот: «не уезжай!», «не прощу, никогда!»
Во Флагстаффе стремительно наступает вечер. Автобус. Шаттл. Вход в Центральный парк Гранд-Каньона. Билет.
Состояние дежавю.
Растерянность.
Замерев среди потока блуждающих туристов, задумываюсь о том, куда отправился бы на её месте. Предположение тут же лихорадочно бьёт по мозгам, а волнение и предвкушение встречи раздирает грудь.
Смотровая Пима-Поинт. Ищу Её глазами.
Острое разочарование, но вдруг… случайный взгляд вправо, уже на обратном пути.
Резко останавливаюсь и выдыхаю, успокаиваясь.
Девчонка сидит у края. Прижимает коленки к подбородку. Разглядывает панораму Гранд-Каньона и выглядит такой нереально красивой!
Белый сарафан. Худенькие плечи. Длинные волосы то и дело игриво ласкает ветер.
Всё как в моих снах. Только в разы лучше. Она ведь… реальна. И прямо сейчас, словно почувствовав мой взгляд, поворачивается.
Сердце сбивается с ритма.
Пульс грохочет взбесившейся кровью в ушах, сопровождая стуком каждый шаг.
Встаёт. Осматривает меня с ног до головы. Идёт навстречу и уже отсюда вижу: снова плачет. Обнажённые плечи подрагивают, нос мило краснеет. Проходят ещё несколько мучительно долгих секунд прежде, чем мои руки крепко обнимают её. Хрупкую. Маленькую. Мою…
Вдохнув до боли знакомый аромат волос, закрываю глаза, сильнее стискивая её в объятиях.
Опускаю голову ниже, а она встаёт на носочки и вдруг льнёт к моей щеке своей...
– Хочу всё заново, – шепчет порывисто.
– Роуз…
– Не перебивай…
Поднимает глаза, и сейчас в них плещется какая-то отчаянная решимость.
– Что бы не случилось впредь... Вместе. Потому что любила, люблю и буду любить. Нравится тебе это или нет!
Обижена, зла, но столько всего выражает её взгляд…
Внутренности скручивает от нахлынувшей нежности. Зажимаю её лицо в ладонях. Дурная эйфория клокочет по артериям. Взрывается петардами в голове.
Целую мягкие, розовые губы, и мир вокруг перестаёт существовать.
РОУЗ
Мы сидим у самого края. Засыпающее солнце кренится к линии горизонта, и от представившейся картины замирает дух. Так удивительно красиво скалы живописного Гранд Каньона утопают в его лучах…
– Роуз, не плачь…
Объятия Картера становятся крепче. Горячие губы осторожно и бережно касаются виска.
Поднимаемся. Он накидывает свою джинсовую куртку мне на плечи, берёт за руку.
Моя ладонь в Его. И я мечтаю о том, чтобы он никогда её не отпускал.
– Нам туда, – указываю пальцем в сторону парковки. Там, выстроившись рядами, отдыхают уставшие от дальней дороги автомобили.
Их много. Всяких разных: поддержанных внедорожников, новеньких седанов, но свой додж Картер находит быстро. Уж очень тот выделяется в общем потоке.
– С ума сойти! – ошарашенно разглядывает автомобиль, который всегда был для нас обоих чем-то большим, нежели просто машиной и средством передвижения.
Обходит его по кругу. Дважды. Приседает напротив крыла, встаёт. Растерянно вздыхает и какое-то время просто изумлённо молчит.
Обнимаю его со спины. Картер поворачивается ко мне, и в его глазах читается целая палитра эмоций. От чистого восторга до болезненной, щемящей тоски...
Знал бы он, как я рыдала, когда мы с Ридом забирали додж из тюнинг-ателье! Внутри такое творилось, что никакими словами не передать.
– Лерой, – сдерживая вновь подступившие слёзы, вкладываю в его пальцы ключ и подхожу к пассажирской двери. – Твой старый друг, как и я, очень ждал тебя.
– Роуз… да я просто… в шоке.
Запускает пальцы в волосы.
– Садись давай, – подталкиваю его к двери.
Занимает место водителя, регулирует сиденье, обхватывает руль пальцами и окидывает салон типичным мальчишечьим взглядом.
Улыбается.
Той своей настоящей улыбкой.
И у меня в груди расцветает сакура.
– Ребята из тюнинг-ателье очень старались сохранить первозданный вид автомобиля. Они знали, кому принадлежит этот додж и сказали, что будут рады, если ты когда-нибудь почтишь их своим визитом.
– Обязательно…
Заводит мотор и на лице появляется хорошо знакомый прищур.
– Двигатель старый. Его удалось спасти, правда ремонт старичка по этой причине затянулся, – рассказываю я.
Пару раз газует, и его улыбка становится ещё шире.
Не удержавшись, тянусь к нему, чтобы поцеловать маленькую, очаровательную ямочку на щеке.
– Ну? Ты доволен? – спрашиваю тихо.
– Доволен ли я? Да я в диком восторге, Онил!
Гладит мои волосы, зажмуривается и порывисто прижимается своим лбом к моему.
– Спасибо… Роуз. Это самый лучший подарок на свете.
– Если бы я… знала, что случилось тогда… Я бы приехала, – выдыхаю с сожалением.
Говорю то, что давно хотела сказать. Та авария, которая произошла по дороге из Джексонвилля, никак не выходит из головы...
– Ерунда. Я почти не пострадал, а вот додж было искренне жаль и, чёрт, видеть его сейчас полностью восстановленным… Я и мечтать не мог об этом!
– Поехали уже скорее! – потираю ладоши в предвкушении. – А это, кстати, привет тебе от нашего бизнесмена Ричи. Какая-то сверхновая навороченная магнитола, – включаю её. – Прислал курьером.
– Класс.
– Если что, это плэйлист Рида! – оправдываюсь, краснея. Потому что играет lost in fire Gessaffelstein the Weeknd.
Пошлятина, но ласкает слух.
Картер смеётся и делает громче, а додж тем временем выезжает с парковки, медленно покидая территорию парка.
Уже на трассе Лерой разгоняется как невменяемый. Но мне нестрашно. Я ведь с Ним. И мне всё нравится.
Стёкла опущены. Ветер, гуляющий по салону играет с моими волосами, а ладонь ловит поток горячего встречного воздуха.
Вот теперь всё правильно.
Теперь всё так, как должно быть…
*********
– Вот сюда я бросала монетку в прошлый раз. Помнишь? – невоспитанно тычу пальцем в сторону фонтана.
– Помню… Куда едем дальше? – останавливается на перекрёстке.
– Ну… одна фея по имени Мэт ждёт нас по старому адресу, – нервно накручивая прядь волос на палец, сообщаю я.
Смотрю в лобовое на дорогу, но горящей щекой ощущаю на себе его пристальный взгляд.
– К Мэту значит.
– Угу.
Делаю вид, что разглядываю туристов, снующих по улице, а самой даже дышать нечем…
Минут через десять подъезжаем к уже знакомому гостевому дому. Пока Лерой паркуется, во двор выбегает вышеупомянутый Мэт. Активно машет руками, а потом вопит как ненормальный на всю округу.
– Здорово, восставший из пепла! – крепко обнимает Картера и хлопает широкой ладонью по спине. – Ох, мать твою, жив-живёхонек! До сих пор в уме не укладывается. Я ж сам цветы на твою могилу носил.
Стукнуть бы его!
– И тебе привет, Мэт.
Пожимают друг другу руки.
– Дай хоть глянуть на тебя! Как всегда, хорош! Целый вроде! И на своих двоих! – комментирует, внимательно осматривая парня.
– К счастью, да.
– Обалдеть можно... Сам Картер Лерой ко мне явился! Кто поверит!
– Мэтью, только, пожалуйста, давай как договаривались, – напоминаю ему о данном мне обещании. – Нам не нужна шумиха и репортёры. Ладно? Я могу на тебя положиться?
– Роуз, да я – могила! – пучеглазится и жестом запечатывает рот.
– Но лучше вам тогда поскорее убраться в номер. Любопытных тут до хрена.
Картер снова цепляет мою ладонь, и мы идём следом за болтуном.
– Где пропадал? Исчез из Эл Эй в одночасье. Тут уже появилась версия, что ты… всё-таки того…
Присвистывает.
– Нет, не «того». Уезжал.
– Далеко? Где был-то? – никак не отстанет от него Мэт.
– В Тайланде.
– Оу… Круто.
Поднимаемся на третий этаж.
– Вам направо, – подсказывает, останавливаясь.
– Я помню, Мэтью, спасибо! – снимаю ключ с браслета и отпираю дверь.
– Зовите, если что!
– Это вряд ли… – Лерой закатывает глаза, а я смеюсь.
Захожу в номер.
– Чистые полотенца в шкафу! Поужинать можно в кафе внизу, но у вас и холодильник забит всякой всячиной, так что можно никуда не выходить в ближайшие двадцать четыре часа! – кричит на весь этаж. – Зайду попозже проведать вас, ребят!
– Не вздумай, идиот.
Картер вешает на ручку табличку «do not disturb» и достаточно громко захлопывает дверь, отрезая нас от внешнего мира.
Я скидываю босоножки и прохожу в комнату. Включаю торшер и симпатичные настенные светильники, потому что темнота лишь множит дурное волнение, стучащее по венам.
Это ведь Флагстафф. Мы… Тот же номер.
Голову кружит.
– Давно ты здесь? – интересуется он, разуваясь.
– Три дня, – отзываюсь, заглядывая в холодильник. – Здесь и правда куча всего. А ещё у меня есть вот это…
Достаю бутылку отличного шампанского и показываю ему. Приобрела накануне в одном из местных магазинов.
– Отметим твой приезд. М?
– Нет.
Проходит в комнату, забирает бутылку из моих рук и отставляет её в сторону.
– Нет? – интересуюсь расстроенно.
– Хочу, чтобы этой ночью ты была трезвой, – оставляет ключ от машины на тумбочке.
– Ты… голоден? – спрашиваю дрогнувшим голосом.
– Да… – обжигает жадным взором мои губы, и я вижу, как дёргается его кадык.
– Может тогда мы… спустимся вниз и…
Замолкаю, потому что он делает шаг вперёд, неумолимо сокращая расстояние между нами.
– Нет. Там ведь холодильник битком, и в ближайшие двадцать четыре можно никуда не выходить, – повторяет слова Мэтью. Да ещё таким тоном… что каждый мелкий волосок на теле встаёт.
Сглатываю. Кажется, даже воздух искрит между нами. Настолько сильно притяжение…
Его взгляд медленно скользит по моему лицу. Опускается ниже. К шее, плечам, ногам...
Застываю в момент, и дыхание предательски сбивается с ритма. Он ещё даже не прикоснулся ко мне, а кожа пылает. Так… будто на ней останутся ожоги.
– Я так сильно скучал по тебе, моя девочка…
Оголённые плечи осыпает острыми мурашками.
– Докажи… – вырывается прежде, чем я успеваю осмыслить сказанное.
– Роуз, – его ладонь ложится на мою шею. Поднимается выше, путается в волосах и уверенно притягивает к себе.
Обнимаю его в ответ. Крепко-крепко... И наши губы встречаются.
Поцелуи Картера Лероя бывают разными… Осторожными, лёгкими, нежными. Горячими, страстными, пылкими. И сегодня, как впрочем и пять лет назад, я знаю, что каждый из них принадлежит лишь мне.
Лишь мне одной…
Пальцы ног утопают в мягком ковре. Спотыкаясь, пересекаем комнату и уже спустя несколько секунд я оказываюсь прижатой к подоконнику.
– Картер…
Подставляю ему шею, и от жарких, чувственных поцелуев почти мгновенно теряю голову.
Цепляюсь за него, судорожно выдыхаю.
Его ладонь поднимается от колена к бедру… Задирает тонкую ткань.
– Сзади… молния… – подсказываю сквозь пелену дурмана.
Разворачивает меня лицом к окну. Перекидывает волосы на одно плечо, ловко расстёгивает молнию и опускает платье вниз.
Его пальцы пересчитывают каждый позвонок. Медленно. До самой поясницы…
Целует плечо. Гладит мои руки.
– Ты такая красивая, Роуз, – волнующий шёпот в самое ухо. – Хочу тебя как ненормальный.
И словно в подтверждение своих слов, толкается вперёд, жадно припадая губами к шее, а после… накрывает ладонью обнажённую грудь.
Синхронный вздох предвкушения разрывает плотную тишину.
Пара грязных словечек – и вот я снова стою лицом к нему.
Нетерпеливый, дерзкий поцелуй. Пальцы незамедлительно тянутся к его футболке. Ныряют под неё, касаются идеального живота, и он от удовольствия прикрывает веки. Позволяя мне делать, что хочу. Исследовать каждую напряжённую мышцу.
Нетерпеливо стаскиваю с него футболку и тут же потрясённо замираю.
Сказать, что я удивлена – это совсем ничего не сказать.
– Стой, стой, дай рассмотреть, – упираюсь ладошкой в его грудь.
– Потом, детка…
– Нееет, – пищу возмущённо.
– Роуз…
– Погоди!
Не без труда вынуждаю его притормозить.
– Когда ты её сделал? – спрашиваю ошарашенно.
– Пару месяцев назад. В одной из тайландских деревень. Туда можно было выбраться один раз в четыре недели.
– Боже, это так красиво…
Никогда не считала татуировки привлекательными, но то, что я вижу, изумляет и поражает воображение.
Чёрно-белая птица Феникс. Мощные крылья раскинулись на верхней части грудной клетки. Хвост спускается ниже, закрывая почти всю левую часть живота.
А как детально прорисована эта гордая, неземная птица! Мои пальцы непроизвольно обрисовывают контур пылающего огнём крыла.
– Как символ возрождения… да?
Нахожу шрамы от пуль, и горло сковывает спазм.
– Иди сюда, малыш, далась тебе эта чёртова птица!
Подхватывает меня под ягодицы, сажает на подоконник, пододвигает к себе, и я снова оказываюсь в плену его сильных рук.
– Ты опять плачешь! Так не годится, – собирает губами влагу и качает головой.
– Никогда больше… не оставляй меня, – шепчу сквозь слёзы.
– Не оставлю… обещаю, – зажимает лицо в ладонях.
И я ему верю. Сегодня. В эту минуту. Сейчас.
– Но придётся выйти за меня замуж, – смотрит прямо в глаза. – На этот раз тебе точно не отвертеться!
Улыбаюсь сквозь слёзы.
Моя копилка счастья пополняется ещё одним моментом.
Дрожа, льну к нему всем телом. Нежно и страстно целую, желая отдать всю себя. Всё, что могу… и дальше больше.
Мне хочется срастись с ним. Пустить корни в самую глубь. Чтобы навсегда остаться с ним единым целым.
Спины касается мягкая, холодная постель.
Кожа к коже. И сердце бьётся на износ. Рвётся к нему… Всегда только к нему!
Язык чувств. Прикосновений.
До сладкой истомы разгорающейся внизу живота. До болезненной ломоты.
Так остро. Так ярко. Так необходимо.
Глаза в глаза.
Немая мольба.
*********
Картер лежит на спине, закинув одну руку под голову. А я уже которую минуту, стараясь его не разбудить, разглядываю не дающую мне покоя птицу.
– Что такое? – вдруг спрашивает обеспокоенно, застукав меня с поличным.
Да. Раннее утро, а с учётом того, что спать он мне не дал от слова совсем, моё странное состояние вызывает определённые вопросы.
– Эй, – пропускает прядь волос меж пальцев.
– Она такая… страшно-великолепная, что взгляд не оторвать.
– Страшно-великолепная? Онил, завязывай уже.
– Хотя, может, дело не только в этом, – загадочно улыбаюсь и с чувством целую рельефный живот.
– ***ть… Иди сюда.
– Ужас, Лерой. Перестань выражаться! – наигранно недовольно журю его, забираясь наверх. – Не пьёшь, не куришь. Теперь только от нецензурной речи осталось избавиться.
– Или, как вариант, снова начать пить и курить.
– Если честно, я переживала, что ты уйдёшь в монахи насовсем, – выдаю опасливо.
Пауза, а потом тишину разрывает приступ его хохота.
– Но после этой ночи поняла, что зря переживала, – довольно ухмыляюсь, ткнув его под рёбра.
– В монахи. Насовсем. Размечталась…
Стискивает моё бедро и сгребает ткань футболки в кулак.
– Ну ты хоть думал там обо мне?
– Нет, Онил. Пока ловил дзен, о тебе ни дня не думал, – заявляет равнодушно.
– Ах вот как! – хитро прищуриваюсь. – То есть… ещё, скажем… пару лет смог бы провести вдали от всего этого?
Стаскиваю с себя его футболку, эротично изгибаюсь, выпрямляя спину, и поднимаю волосы наверх.
– Запрещённый приём, – в его глазах мгновенно начинают плясать бесенята.
– Ты подумай, Лерой… – наклоняюсь к нему, нарочно легонько прикасаясь своей грудью к его. – Может, назад… в Тай…
Лизнув солоноватую кожу шеи, кусаю его. Так, чтобы без следов, но ощутимо.
– На природу… К Учителю… Наставнику… Карпам…– бессовестно прижимаюсь бёдрами к паху.
– ***дец, кто эта женщина? – спрашивает, рвано выдохнув.
– Это всё ты виноват. Совратил. Испортил. Научил плохому. Больше некого винить.
– А мне всё нравится…
Его руки отправляются в отчаянное путешествие по моему телу. Снова гладят плечи, сминают грудь. После чего там оказываются и его жаждущие губы.
– То есть… – задыхаясь от ощущений, продолжаю я. – От плотских утех отказаться ты в итоге не смог бы?
– От плотских утех с тобой – точно нет.
Рывком переворачивает меня и подминает под себя.
– Вот так бы сразу, – намертво смыкаю ладони на его шее и блаженно прикрываю глаза.
*********
Блу Бэй встречает нас мелким дождиком и жарким солнцем. Оставляем машину во дворе Бруксов и заходим в дом.
– Матерь божья! Ну наконец-то! И одеты уже как надо! Молодцы!
В гостиную выплывает Дженнифер, заметившая нас ещё из окна. Реакция Картера на её появление просто бесценна!
– Отомри, Лерой. Да, я – бегемотище! И что? – зевая, потирает спину Смит.
– Ты… беременна, – наконец отвисает он. – Глубоко беременна.
С интересом осматривает её пузо.
– Ага. Спасибо твоему другу по имени «всё под контролем», – раздражённо отзывается Джен.
Осторожно наблюдаю за Картером, но он только обескураженно улыбается и щупает её живот.
И где-то в этом месте я… расслабленно выдыхаю.
Может он и скрывает свои истинные чувства, но тот Картер, который стоит передо мной сейчас, однозначно не похож на того разбитого Картера, которого я провожала в Тайланд. Хорошие перемены бросаются в глаза…
– А мы тебя тоже сейчас удивим! – кидаю сумку на диван и принимаюсь расстёгивать пуговицы на его рубашке.
– Так… Не-не, Онил! Что ты удумала! Мне вот щас вообще нельзя перевозбуждаться! – протестует подруга, закрывая глаза рукой.
– Да ты только посмотри на это!
– Не-не! Я вон на отца своего ребёнка стараюсь не смотреть, а тут ещё один горячий калифорниец на мою голову. Прекрати надо мной издеваться, Онил!
– Ну Джен!
Она обречённо вздыхает и сдаётся. А потом выдаёт такой поток… восторга, что уши в трубочку сворачиваются.
– Святые небеса…
– А чё, собственно, происходит? – интересуется появившийся в дверях «отец ребёнка».
Джен в этот самый момент поглаживает феникса, поэтому да, картина весьма неоднозначная. Сюр.
– Брукс, тащи сюда свою задницу. Глянь!
– Чё за… Ты совсем обалдела, Смит?! Гормоны в мозг ударили?
– Да посмотри ты!
– Ни хера себе! – присвистывает Рид, всё-таки отодвигая Дженнифер в сторонку.
– Круто.
– Привет, брат.
– Привет…
Крепкое мужское объятие – и вот Брукс заботливо застёгивает на Картере рубашку.
– От греха подальше, – кивает на жену.
– Брукс…
– Татуха – огонь, Лерой, но твоё вертикальное положение… радует, слов нет, – ободряюще хлопает друга по плечу.
– Если бы не ты…
– Даже не думай опять заводить эту шарманку. Но да, я помню, ты мне по гроб жизни обязан. И монахам этим своим.
Они снова обнимаются. И у меня на сердце становится тепло-тепло.
– Папаша значит? – прищуривается Лерой.
– Ну. Да. Так вышло, – краснея, оправдывается перед ним Рид. – Все вопросы к Джен. Это она виновата.
– Ой, ну я не могу с вас! – громко смеюсь.
Так забавно стрелки переводят.
– Где мои лимоны? – вопит Смит на весь дом.
– В пакете.
– Ооо, – достаёт один и принимается его нюхать.
– Доконала меня этими лимонами, – потирая глаза, устало признаётся Рид. – Позавчера в ночь пришлось за ними ехать. Как начала ныть…
– Немедленно хочу!
– Потом опять будешь вся чесаться…
– Отстань, – отмахивается она. – И вообще, пошли одеваться. Мы уже опаздываем.
Гонит Брукса наверх, сама поднимается следом, а я, пользуясь моментом уединения, ворую у своего сногсшибательного парня ещё один поцелуй.
– И куда мы опаздываем? – поправляет бретельку на моём платье.
– Ребята женятся. Теперь все в сборе.
– Так вы меня ждали? – уточняет изумлённо.
– Ну а кого ещё? – нежно поглаживаю его скулу. – Они оба хотели видеть на своей свадьбе самого главного гостя… Вот и дождались.
– Теперь ясно зачем эта клоунада с брюками, рубашкой и цветами. Надеюсь, свадьба не на теплоходе, не?
*********
Где проходит церемония, знают только самые близкие. Мы прибываем одними из первых, а потому имеем возможность наблюдать за тем, как Джен стремительно впадает в панику. И пока Картер здоровается с Кэмероном, которого я игнорирую, мы с Меган всеми силами пытаемся успокоить невесту.
– Вдох. Выдох. Всё хорошо.
– Ты чудесно выглядишь!
Это и правда так. Дженнифер прекрасна. Длинные завитушки тёмных кофейных волос каскадом спадают вниз. Лёгкое белое платье, сшитое на заказ. Фата…
– Мне страшно.
– О Боги! – хихикает Меган.
– А если я от мандража начну рожать прямо здесь?
– Спокойно! У тебя ещё неделька в запасе.
– Пообещайте, что в любом случае церемонию не остановите!
– Джен…
– Жарко. Где священник? – стреляет обеспокоенным взглядом по сторонам. – Быстрей бы уже.
– Готовится. Ещё не все приехали.
– А Рид? Где он? Вдруг сбежит? – испуганно хлопает ресницами.
– Да куда он от тебя денется? – хохочу.
– Сбежит? Пусть только попробует, – раздаётся за спиной голосом Исайи Ричи. – Привееет, девчонки!
Мы с Пирс налетаем на него, зацеловывая в обе щеки. Сто лет ведь не виделись!
– Я не к вам, собственно, прилипалы, – деловито поправляет галстук, высвобождаясь из наших объятий.
Подходит к Дженнифер. А та вся в слезах-соплях…
– Ну и чего ты ревёшь, глупая? – улыбается и обнимает её. – Подержи-ка, Онил.
Забираю шикарный букет, чтобы он не мешал им.
– Боялась… что ты… не приедешь, – шепчет она, бросаясь ему на шею.
– Я же обещал, – целует её в щёку. – Ты такая… красивая и… кругленькая.
– Кругленькая? Да я – грёбаный шар! – возмущается громко.
– Тогда ты – самый прекрасный шар на земле.
– Вот чтоб ещё хоть раз! Да ни за что! Пусть сам вынашивает! Так ему и передайте!
Мы дружно смеёмся, потому что даже злюка из неё выходит милая.
Обожаю её…
– Познакомишь со своей спутницей? – косится глазами вправо, и я только сейчас замечаю статную брюнетку в красном.
– Конечно. Дженнифер, это – Тиффани, моя девушка. Тиффани – это Дженнифер, Роуз и Меган.
– Какой цветник. Очень приятно, – несколько свысока произносит она, с интересом оглядывая нашу компанию.
– Дженни, там родители приехали.
Рядом с нами появляется Бэт, облачённая в короткое лёгкое платье цвета лазури.
– Привет, принцесса! – широко улыбаясь, здоровается с ней Исайя.
– Ты как? Готова?
Игнорирует его она.
ИГНОРИРУЕТ!
Элизабэт игнорирует Исайю. Даже не посмотрела на него.
Мы с Меган многозначительно переглядываемся. Ричи хмурится, очевидно, вспоминая, где и как мог накосячить перед младшей Смит.
– Готова. Ты Рида видела? Он не сбежал?
– Чё? Я ему сбегу! – угрожающе машет кулачком девчонка. – Пошли, там уже все гости в сборе.
Я поправляю на невесте фату. Целую её в розовую щёчку и передаю в надёжные руки Бена. Нахожу глазами Картера и уже наперёд помышляю о том, как стащу с него эту чудную рубашку.
К алтарю отец с дочерью подходят уже спустя минуту. Там, переминаясь с ноги на ногу и, как никогда, волнуясь, стоит жених.
Пока слушаю речь священника, успеваю пролить не одну порцию слёз. Но потом… ощущаю тепло любимых рук и успокаиваюсь. Смотрю на Рида и Дженнифер, а перед глазами проносятся годы нашей дружбы.
Сколько всего случилось… Даже вспоминать страшно. Но вот оно… Счастливы. Вместе. Не смотря ни на что.
Окидываю взглядом присутствующих.
Мама и сестра Картера, в чьём доме мы побывали утром. Братья Осмо, Исайя, Эмили, прижимающая платок к лицу. Кэмерон, исподтишка наблюдающий за Меган. Макс, Бэт. Сэнди. Мой папа, Айрис. Хью, который вскидывает в приветственном жесте пятерню. Грейс… С ней ребята помирились лишь накануне. А ещё… Зельда. И она смотрит прямо на нас.
Добрая улыбка.
Поцелуй жениха и невесты. Счастливое «ура».
– Я люблю тебя, Роуз, – на ушко.
И моё «а я люблю тебя сильнее» в ответ.
*********
Вечер. Ресторан. Шатёр. Музыка. Лёгкий бриз.
Какой по счёту танец, не знаю. Не могу от него отлипнуть и всё тут.
– Сбежим? – предлагаю, скользнув губами вдоль скулы.
– Я за.
– И никому не скажем?
– Нет.
Но осуществить план – не судьба. Потому что внезапно раздаётся громкий мат Рида. А затем и жуткий грохот.
– Что такое? – замираю испуганно.
– Тааак…
Картер направляется к источнику шума. Я следом. Но уже в следующую секунду перед нами появляется Ричи. Ричи с разбитым лицом.
– Ты вообще охерел? – толкает его жених, и тот, падает, сшибая стулья.
Надо признать, у Брукса от бешенства аж лицо перекосило.
– Рид, не надо…
– Стой, стой! – Лерой вклинивается между парнями, а я тут же хватаю в охапку ни на шутку разволновавшуюся Смит.
– Спятил?!
– Пусти меня, мама! Не трогай его, Рид! Он ни при чём. Я сама! – кричит Бэт. – Сама его поцеловала!
– Что? – в ужасе переспрашивает Бен.
Гости затихают.
– Сука, чтобы я и близко тебя рядом с ней не видел! Ты понял? – орёт Рид, сдерживаемый руками Картера.
– Тихо ты. Угомонись.
– Я сама, Рид! Сама! – как заведённая, повторяет Бэт.
Ричи поднимается с пола, отряхивает пиджак.
– Рид…
– Не вздумай вступаться за него, Дженнифер.
– Рид…
Смит часто-часто дышит. А потом поднимает на меня обалдевшие глаза и произносит: «Цветочек, кажется началось».
P. S. Уже к утру Бруксов стало трое… ведь на свет появился первенец Дженны и Рида – Хантер.
листаем дальше – там сюрприз))
БОНУС 20 лет спустя
СКАЙ
– Привет, моя девочка! – Дженнифер стискивает меня в объятиях и смачно целует в щёку. – Как я рада тебя видеть!
– Привет, Джен, – смеюсь, высвобождаясь из удушающих объятий маминой подруги.
– Садись, помогай. Надо выбрать красивые салфетки и скатерть.
– Будет сделано! – падаю в любимое кресло.
В доме Бруксов привычная суета. Побегушки туда-сюда. Шум и гам. Типичный уикенд, только сегодня нас однозначно будет больше, чем обычно. Есть повод...
– Роуз, на тебе задание – разобрать эту коробку, я зашиваюсь. Уйди, Цезарь! – ругается хозяйка.
– Как дела? – мама ласково чешет пса за ушком.
– Как всегда. Младший разбил окно соседям. Ходила разбираться.
– А у нас тоже скоро такой будет.
– Чего? – испуганно вопрошает Смит-которая-Брукс.
– В общем, у нас сюрприз для папы, – широко улыбаюсь я. – Двойной причём.
– Решили завести собаку? Серьёзно, девочки? Вам делать нечего?
– Ну а почему нет? – пожимаю плечами. – Тем более, что мама не против.
– Скай, с ней забот полон рот.
– Ну и ничего, мы с Фейт поделим обязанности.
– Где-то я уже это слышала, – закатывает глаза. – А по факту, посмотри, пример, всё на мне! Вот просто всё!!!
Смеюсь. Джен такая забавная…
– Мне бы помощницу! Так чудненько было, когда твои девочки гостили у нас, – нежно треплет меня по щеке. – Роуз, одолжи своего мужика на выходные. Пусть заделает мне хотя бы одну.
Мама крутит пальцем у виска, но Смит лишь беззаботно хохочет.
– Щас я кому-то по заднице дам за такие шутки. Да ещё и при девчонке.
– Привет, дядя Брукс!
– Скайлер…
Подмигивает мне, и мы по традиции стукаемся кулаками.
– А ты, иди сюда, – подзывает пальцем жену.
– Ну а что?! Я устала! – визжит она, удирая от него. – Четыре мужика в доме! Пять! – (спотыкается о Цезаря, тоже решившего с ними поиграть).
Да, Дженнифер Брукс – без преувеличения мать героиня. Трое сыновей – это, конечно, сильно. А главное, как лихо эта маленькая женщина со всеми управляется. Ещё и работать успевает. Танцы преподаёт.
– Так в чём проблема? – хищно улыбается Рид, нападая на неё справа.
– Не-не-не, уже проходили, – ловко перепрыгивает через диван.
– А вдруг в этот раз будет девочка? – предполагает он.
– А вдруг нет? – пучеглазится Джен в ответ.
– Па, чё такое опять у вас происходит?
Итан и Кайл замирают на пороге. Последний выжидающе вскидывает бровь, глядя на родителей.
– Мама хочет вам сестричку, – невозмутимо выдаёт Рид.
– Только бы не братика, – закатывает глаза он.
– Идите в пень. Никого я не хочу. Просто пошутила! – пищит Джен, когда мужу всё-таки удаётся её поймать.
– Мне нужна Сиси, – он чмокает её в нос и крепко стискивает своими ручищами.
– Вот пусть твоя работа, на которой ты сутками пропадаешь, тебе и рожает! И вообще, у меня уже возраст не тот…
Мама опускает глаза и теребит подол платья.
Мои губы расплываются в улыбке, и я ободряюще беру её за руку. Потому что скоро Лерои сравняют счёт.
– Чё? Возраст? – потешаясь, хохочет глава семьи.
– Ничего, девчонки ещё немного подрастут, и мы обязательно породнимся.
– Тётя Джен, – смотрю на неё многозначительно.
Кайл ухмыляется и толкает брата, скулы которого, к слову, розовеют прямо на глазах.
– А что? Почему бы и нет? – невозмутимо пожимает плечами она.
– Да хотя бы потому что Лерой этого в жизни не допустит. А в случае чего, просто кокушки оторвёт нашим оболтусам. И я с радостью помогу ему в этом! – гаркает на сыновей дядя Рид.
Голоса и споры тонут в адском грохоте музыки.
– Вернулись наши спортсмены.
– Не оглохли они там, нет? – ворчит Джен, выглядывая в окно.
Я вскакиваю со своего места и спешно направляюсь во двор.
Ну наконец-то!
– Папа! – сбегаю по ступенькам и на ходу запрыгиваю прямо на него. Он у меня сильный, так что можно всё.
Висну обезьянкой, облепив его мощный торс руками-ногами.
– Детка, – целует мои щёки, и я довольно зажмуриваюсь.
Так уж у нас случилось, я – типичная папина дочка. И характер у меня его, чемпионский! А вот моя двойняшка, нежнятина Фейт больше в маму. Вся такая девочка-девочка. Если вы понимаете о чём я.
– Хантер проиграл? – интересуюсь как бы между прочим.
– Хантер не проигрывает, – самодовольно звучит совсем рядом.
– Это потому что ты давно всерьёз не связывался с моим тяжёлым кулаком. Верно, папа?
– Верно, малыш.
Хантер фыркает, а я с большим удовольствием отмечаю тот факт, что его лицо в этот раз неплохо так разукрашено.
Поделом. Немного спесь сбить. Уж слишком самоуверен, засранец. И да, как не хотелось бы признавать, но… чертовски хорош собой.
********
Вечеринка, посвящённая дню рождения Брукса-старшего собирает во дворе целую толпу народа. Парни и девчонки тусуются здесь у бассейна, в то время как родители остаются в доме, чтобы не мешать молодёжи веселиться. (Но в то же время быть начеку. Ибо один раз Хантер уже устроил себе памятный праздник. Да такой, что загремел к отцу в участок).
– И как вы с Фейт живёте посреди этого взрыва тестостерона? – вздыхает моя закадычная подружка Дилан Пирс, разглядывая парней, дурачащихся у бассейна.
– Да я уже на них как-то внимания не обращаю, – пожимаю плечами и вытягиваю ноги вперёд.
– Это, как бы, вообще возможно?
Смеюсь.
Ну да. По правде говоря, нам с Фейт завидует вся школа Блу Хай. Ну потому что братья Брукс, с которыми мы, в силу обстоятельств, проводим львиную долю своего времени, – вожделенная мечта любой девчонки. Причём некоторые из них даже не могут определиться, кого конкретно хотели бы заполучить.
– Когда сестра вернётся?
– Через неделю.
Фейт уехала на конкурс. Она у меня бальные танцы пляшет. Профессионально.
– Кайлу так быстро нашли замену?
– Да.
– Ого-го…
– Сам виноват. Не надо было ломать ногу прямо перед соревнованиями. Дженнифер и Фейт страшно злы на него.
– А ему вроде весело.
Кайл в этот момент запрокидывает голову назад, ловит орех ртом и отпихивает Итана в сторону костылём.
– Это сейчас. Видела бы ты его лицо, когда выяснилось, что в пару к Фейт ставят Тео Ричи.
Дилан злобно хихикает.
– О, смотри, кого черти принесли!
Зелёную лужайку пересекает Адриана Осмо, нынешний капитан группы поддержки Блу Хай. Из Лос-Анджелеса в Блу Бэй она переехала лишь пару месяцев назад, но при этом уже успела стать центром вселенной.
– Гляди-ка, сегодня Адри привезла мамаша. Жёлтый порш её ведь?
– Вроде.
– На вид такая стерва.
– Да ну тебя, Дилан!
– А к нам отец приходил, – вдруг произносит она, покручивая пальцами трубочку от фруктового коктейля. – Выглядит ужасно. Похоже, беспробудно пьёт.
Я беру подругу за руку. Слышала из разговора родителей, что Кэмерон Скотт совсем погряз в болоте, название которому алкоголь.
– Знаешь, Скай, мама всегда плачет после этих его внезапных визитов. А я вот думаю, не будь с ней рядом Тейлора, может, и сошлись бы, м? Может, он снова стал бы… нормальным?
– Не знаю… – осторожно сжимаю её пальчики.
– Господи, она ему сейчас все гланды высосет, – кривится, глядя на то, как самозабвенно Адри поздравляет именинника. Надо признать, отдаётся на все сто.
– Пойду найду маму, – резко поднимаюсь со своего лежака.
Странное чувство, вновь пронзившее грудь, мне не нравится совершенно. И ведь так происходит всякий раз, когда у Хантера появляется очередная девчонка.
Иду в старый гараж, давно уже переделанный под маленький зал. Там есть лекарство от всего – моя любимая груша.
*********
Уже будучи совсем без сил, щёлкаю выключателем и разматываю бинты. Завтра в зал, к отцу на тренировку, а я уже заранее выдохлась.
Но зато как спокойно стало… Дзен!
Поднимаюсь в дом, надеясь незаметно свистнуть бутылочку воды из холодильника. Однако резко притормаживаю в проёме, потому что слышу голоса родителей.
Осторожно выглядываю из-за угла.
Танцуют в полумраке под старую, но знакомую композицию Билли Айлиш, доносящуюся с улицы.
Подсматривать нехорошо, но мне ведь можно? Совсем чуть-чуть…
Мама крепко обнимает папу за шею. Тихонько смеётся, когда он аккуратно отрывает её от пола.
Останавливаются. Папа бережно гладит мамин живот.
Улыбаюсь, глядя на то, как они целуются. По-настоящему… Так горячо, чувственно и красиво, что у меня невольно замирает сердце и мурашки бегут по плечам.
Вот так я хотела бы любить! Как мои родители любят...
Мои самые лучшие.
Вечно молодые и прекрасные.
Знаете, они до сих пор уезжают кататься ночью на додже. (Чаще мириться после ссоры, как нам удалось установить с Фейт).
Один раз в год по традиции отправляются к Гранд-Каньону. Вдвоём (что в общем-то обидно, но мы не жалуемся. Надо же им иногда отдыхать от нас).
А ещё… мама до сих пор носит папину цепочку на шее и спит с огромным старым медведем, когда отец куда-нибудь уезжает.
А папа… Папа просто молча всё для неё делает.
Всё, что может. А может он многое…
*********
(автор взволнованно выдохнул)
❤️