Дина

Я не здесь.

Это происходит не со мной. Это всё сон. Проснусь и ещё посмеюсь над этой картинкой.

Но сильный больной толчок в спину дает ощущение, что это происходит на самом деле.

– Держите её, – приказывает одна из моих одноклассниц, и меня тут же хватают за руки с обеих сторон.

Это лишнее, я бы все равно не смогла от них убежать. Они пришли за мной толпой.

– Отстаньте от меня! Я вам ничего не сделала!

Ко мне вплотную подходит моя одноклассница, её красивое лицо перекошено яростью, и она шипит на меня, словно дикая кошка:

– Ещё как сделала, и ты об этом сейчас очень пожалеешь.

Я сглатываю, но подбородок стараюсь держать прямо.

Их больше шести человек, они окружили меня, пытаясь надавить не только физически, но и морально.

Они меня не сломают.

Надо держаться, не показывать свой страх.

Кожа от холодного пронизывающего зимнего ветра покрывается мурашками, и меня начинает потряхивать уже не только от дикого холода, но и от неизвестности.

На мне лишь тонкая белая блузка без рукавов и кюлоты, а на дворе декабрьский вечер. Скоро и зуб на зуб не сойдётся.

Сходила, называется на новогоднюю школьную дискотеку.

Девчонки вытащили меня из школы на улицу без верхней одежды. Увели за угол здания, где почти никто никогда не ходит.

Идеальное место. Ещё и темень кругом.

Меня некому спасти. От этой мысли мне становится ещё дурнее.

Что они задумали?

Запугать?

Отлично! Супер!

У них получилось.

– Отпустите меня, – прошу спокойно.

– Отпустим, но сперва ты кое-что скажешь мне.

– Что? – Переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь хоть немного согреться.

И тут она достаёт из своего рюкзака ножницы, и мне становится действительно страшно. Она точно ненормальная.

– Ты совсем больная?! Не подходи ко мне! –  Пытаюсь сделать шаг назад, но девчонки держат крепко, не дают сдвинуться с места.

Блондинка подходит ко мне вплотную и начинает отрезать пуговицы на моей рубашке. Одну за другой.

Я дёргаюсь, пытаюсь увернуться, но я проигрываю. Моя рубашка нараспашку, и кожу живота и груди тут же пронизывает колючий мороз.

– Какой милый топик, – обманчиво ласково мурлычет одноклассница, –  а теперь слушай и запоминай, –  она достаёт свой мобильник и наводит камеру на меня, –  Повторяй. "Я никто. И звать меня никак. Я невидимка и я больше никогда не посмотрю на твоего парня". Повторяй!

А я не могу вымолвить и слова. Одинокая слеза скатывается по щеке. Чувствую себя опустошённой и опозоренной.

Это видео увидит вся школа.

И он тоже его увидит!

Но какая уже разница, если я для него никто. Зачем я только влюбилась в чужого парня? Но ведь глупому девичьему сердцу не прикажешь, кого любить.

Но если его подружка здесь, значит, не всё так у них гладко. Неужели я та самая кошка раздора, что пробежала между ними?

Это вселяет в меня надежду, и я отрицательно мотаю головой.

– Не хочешь по-хорошему значит, нерусь, будет по-плохому, – подходит вплотную, щёлкая ножницами перед моим лицом. – Давненько я не практиковалась в парикмахерском искусстве. Да, девчат?

Девчонки мерзко хихикают, и мне сейчас настолько они омерзительны, что я бы сама им всём их космы поотрывала.

Втягиваю ртом морозный воздух и дёргаюсь в последний раз, но уже зная наперёд, просто так они меня не отпустят.

Я перешла дорогу королеве класса.

 За месяц до действий в прологе.

Знаете, у меня большая семья. Бабушки там, дедушки, тёти, дяди, двоюродные и троюродные братья, сёстры. Но в то же время, моя семья очень маленькая: только мама и я. Наш папа ушёл от нас, когда мне было лет шесть, я еще в школу не ходила. Воспоминания о нём уже не имеют ярких красок, лишь смазанная картинка: как он, смеясь, после детского садика сажал меня к себе на плечи, и я звонко хохотала, ведь выше меня никого не было, и мы были одним целым.

После его ухода в нашем доме стало тише, мама ни с кем новых отношений не строила, ну или я просто этого не видела. Больше десяти лет мы были дуэтом, и когда маме предложили переезд в столицу в головной офис, я поддержала ее, впрочем, как и всегда.

Переезд всегда сложен, а тем более, когда это другой город, такое ощущение, что отрубили какую-то часть твоего тела, а какую именно, не ясно, и кажется, что чего-то все время недостает, а понять так и не удается. Странное состояние, но его просто нужно принять как данность и найти плюсы.

И я их нашла.

Первый плюс – это элитная столичная школа, образование в которой ценят столичные вузы.

Второй – это университет. Учиться в МГУ, наверное, мечтает каждый коренной житель, а уж те, кто “понаехали”, то и подавно. Я не исключение. Но я буду рада и другим вариантам.

И третий плюс – это мой отец. Он живет здесь, и я давно мечтала встретиться с ним и поговорить. Для меня это важно. Мне необходимо, чтобы детская обида, которая глубоко сидит во мне, наконец-то сошла на нет. Кто-то же должен совершить взрослый поступок. Пускай это буду я. Плевать даже на то, что ему все эти годы было не до меня. У отца была новая семья и новые дети.

Я нашла своего отца, Ибрагимова Дамира, через социальные сети его младшего сына Марселя. Оказывается, что есть и старший сын Марс, который старше меня на три года. Интересно он мне родной по папе или нет? Я не исключаю и такого варианта. Как встретиться с отцом я еще не решила, ни к чему уже спешка, раз уж мы тут надолго.

Привыкнуть к новому месту сложно. И мой новый класс все усложняет. Сейчас идет только третий урок, а мне уже дико одиноко. В Казани остались все мои друзья, и я очень скучаю по своему дружному классу, своим подругам. Сейчас, глядя на своих новых одноклассников, я не вижу ни капли заинтересованности. У них уже свой слаженный коллектив, в который они не стремятся впускать новых членов. Они всем своим видом демонстрируют, что я изгой.

Настя оказалась неплохой девчонкой, но легкомысленной к учебе. После физики она сбежала с уроков, заявив, что есть дела поважнее. С собой не позвала. Я бы и не пошла, конечно. Не в первый день уж точно.

Моя мама Ляйсан воспитывала меня в строгости. Пока уроки не сделаю, никах гулянок и социальных сетей. Она против ранних отношений. Поэтому к своим семнадцати годам у меня еще не было серьезных отношений. Так нелепые дружеские прогулки, не более.

И именно поэтому столичный мальчик Ярик немного вскружил мне голову при первой нашей встрече.

Оставшиеся два урока стараюсь на Королёва не заглядываться, но это очень трудно сделать. Он притягивает к себе взгляды всех, словно магнит. Он привлекательный и высокомерный. Если отвечает кому-то, то кажется, будто он тем самым делает одолжение. Но при всей своей напускной важности, он умеет шутить, и улыбается с этой милой ямочкой на левой щеке, и мне хочется верить, что это все его высокомерие напускное.

На последнем уроке литературы нам дали задание прочитать отрывок пьесы Максима Горького “На дне”, чтобы после обсудить основную философскую мысль, нужна ли ложь во спасение и как научиться управлять своей судьбой. Вопросы актуальные во все времена.

Когда, мне казалось, должны были все уткнуться в свои книги, в меня полетели записки.

Разворачиваю и читаю первую.

 “Вали откуда приперлась!” 

Остальные, не читая закидывала в рюкзак, чтобы после уроков выкинуть все сразу в урну.

Чувствую, как начинает гореть правая сторона лица, как будто кто смотрит на меня. Поднимаю глаза и снова натыкаюсь на его взгляд. Он смотрит на меня так же, как на физике. Колюче и холодно.

Набираюсь смелости и нагло приподнимаю бровь, мол, что уставился, на что Ярослав прищуривается и резко отворачивается.

Какой ты настоящий, Королёв? Неужели сейчас?

В при первой нашей встрече, он просил его называть Ярик.

Может у него есть брат близнец с таким же именем, что маловероятно, или у него короткая память, как у рыбки, раз он забыл о нашем общении до того, как я зашла в этот выпускной класс.

Мы познакомились на прошлой неделе. Ярослав – сын маминого нового начальника. Меня оформили в школу с понедельника, поэтому в обеденный перерыв прошлой пятницы я приехала к маме в офис, чтобы передать флешку, забытую ей дома, без которой она не могла обойтись оставшийся рабочий день.

По стечению обстоятельств, в офис заехал и Ярослав к своему отцу. Мамин босс, Владимир Сергеевич Королёв, предложил своему сыну провести мне небольшую экскурсию по Измайловскому району. Я конечно же отказалась, на что наши родители лишь отмахнулись.

– У Ярослава, наверняка есть дела поважнее, чем тратить время на меня, – мне было неловко смотреть на красивого высокого юношу.

– Нет проблем, па. Дина, я с удовольствием покажу тебе классные места, – парень улыбнулся и его озорной блеск, и ямочка на левой щеке меня убедили.

Ярослав яркой славянской внешности, светловолосый, со стильной прической, и светлыми глазами. А еще эта ямочка, что придавала его лицу мальчишеского задора. Он был стильно одет в черные брюки, темное пальто и коричневый шарф, обмотанный поверх воротника. Модник. Рядом с ним я в своем спортивном дутом желтом демисезонном пуховике смотрелась комично. Но парень был так мил со мной, что я откинула эту мысль.

Казань никогда не казалась мне маленьким городом, но она, конечно, ни в какие сравнения не идет со столицей. Тут совсем другая жизнь. Кипящая. Наполненная яркими красками. Это пугает и будоражит.

Ярик предложил прогуляться по парку, что занимал большую часть района, много шутил, рассказывал про своих друзей и школу. Оказалось, мы будем учиться в одной школе, но в одном ли классе, было еще не ясно. Я очень надеялась, что в одном. Мне хотелось, чтобы в первый учебный день в новой школе у меня был друг.

А когда неожиданно Ярик меня поцеловал, и тут же признался, что просто не удержался, так я ему понравилась, мое девичье сердечко готово было выпрыгнуть из груди. Так сильно оно билось.

Это был мой не первый поцелуй, но по эмоциям перечеркнул все предыдущие. Мне казалось, что меня впереди ждет что-то невероятное.

А что же сейчас?

Сейчас, Ярик делает вид, что я ему неинтересна. Что мы даже не знакомы! И у него есть девушка!

Симпатичная блондинка с длинными прямыми волосами, что собраны в два хвоста, сидит с ним за одной партой. Катя Волкова. Так ее окликнул кто-то. Она все время ластиться к Ярославу, заигрывает, а он обнимает ее на переменах и целует в губы при всех.

Ну как так-то?

Зачем он флиртовал тогда со мной?  И целовал? Играл?

Почему он не попросил прекратить этот ужасный стеб? Ведь и дураку ясно, что одно его слово, и все прекратится, но он и слова не сказал.

Сколько так будет продолжаться?

После звонка собираю рюкзак и иду в кабинет физики, спиной ощущаю, как горит мой затылок. Я знаю, что Ярослав идет за мной на достаточном расстоянии, но я чувствую его прожигающий взгляд. Держусь из последних сил, чтобы не обернуться и не спросить, почему он так себя ведет.

Так и не решившись, захожу в кабинет, где нас ждет Артемий Александрович.

– Динара, Ярослав. Вот вам несколько вариантов тестов, хочу выявить ваши пробелы, – протягивает нам несколько листов. – До конца недели прошу выполнить. В пятницу после уроков факультатив.

– Я не могу, у меня тренировка, – подает голос Королев.

– Тогда придется успеть к четвергу.

Ярослав кивает, и мне приходится согласиться на четверг.

– Можете идти, – отпускает нас Артемий Александрович взмахом руки.

– До свидания, – произношу и первая покидаю класс, но успеваю сделать всего несколько шагов по коридору, как Королев дергает меня за локоть и тащит в сторону лестницы.

За поворотом никого нет, парень толкает меня к стене, и нависает надо мной, опираясь правой рукой возле моего лица.

Не могу и слова вымолвить. Он подавляет своей энергетикой.

– Слушай сюда, новенькая, – и меня передергивает от его интонации. Что успело случиться за выходные, что он ведет себя как мудак? – Между нами ничего не было.

– Почему? – из последних сил пытаясь остановить подступающие слезы.

Его слова как последний гвоздь в мой закрытый гроб. Целый день терпела сперва нападки сверстников. Это забрало немало усилий. Сил держать лицо почти не осталось. И Ярослав только добивает меня своими словами. Только бы не расплакаться! Он не должен видеть мои слёзы!

– Что почему? – с ленцой переспрашивает, а после ухмыляется и смотрит на меня сверху вниз, словно увидел букашку. – Забудь, что было в пятницу.

– Но…

– Никаких “но”, чернявая! Не смотри даже в мою сторону! – перебрасывает рюкзак через плечо и спешит покинуть уединенный закуток коридора.

– Но поцелуй? – тихо договариваю не озвученный мной вопрос в уходящую спину. – Ну и иди, к черту!

До возвращения мамы с работы ещё несколько часов, и я уже знаю о чем будет её первый вопрос: как прошёл мой первый учебный день в новой школе.

И я не знаю, что ей ответить.

Знаю, врать не хорошо, но и расстраивать маму тоже не хочу. Лучший вариант просто немного недоговорить. Может, завтра все будет иначе?

Сомневаюсь, конечно, но мыслить позитивно все-таки хочется. Мне учиться в этой школе и в этом классе ещё полгода, поэтому нужно настроиться на то, что все будет хо-ро-шо.

Приготовив рюкзак к новому учебному дню, иду на кухню, из холодильника беру питьевой клубничный йогурт. Этого мне будет достаточно до маминого возвращения.

Отпиваю йогурт прямо через горлышко и начинаю смотреть сторис своих подписок в инстаграме. Бывший одноклассник Сема Комолов зависал вчера со своей девушкой в Макдаке. От фотки картошки-фри немного собралось слюны во рту. Давненько я не ела такой вреднятины. Для Макдака нужна компания, а у меня ее сейчас нет. С тоской смотрю на свой йогурт.

Сегодня не обедала в столовой, у меня был с собой шоколадный батончик и банан, этого мне хватило, чтобы не сидеть одной в шумной школьной столовой. Надеюсь, завтра Настя Крылова порадует меня своей компанией.

Вообще, я коммуникабельная девушка, легко иду на контакт, знакомлюсь, но не первая. Первой шаг сделать для меня некомфортно. Знаю, надо перебороть свою скованность. Этим завтра и займусь. Подойду первая к кому-нибудь из одноклассников и заведу разговор. Ну раз не хотят идти первыми на контакт, значит, это сделаю я.

Мне еще ведь предстоит встреча с папой. Как я планировала начать разговор с ним, когда мы не виделись больше десяти лет? Значит, решено. Потренируюсь сперва на одноклассниках. Хватит прятаться в свой панцирь.

В следующей сторис видео моей подруги Алисы Мамонтовой. Она в новом платье кружится перед зеркалом в режиме бумеранг.  Красотка. Ей очень идет это милое синее платье-трапеция. Реагирую на сторис подруги смайликами “огонь”, и она тут же пишет сообщение в директ.

“Привет, Ди! Как тебе новая школа? Уже нашла себе парня?“

В этом вся Алиса. Она меня все время подкалывает, что у меня нет парня, когда сама меняет их чуть ли не каждый месяц. Но меня это никогда не обижало, ведь я знаю, что Мамонтова меня любит. Скучаю по ней. Жуть как.

“Привет, Мамонт! Скучаю)”

Мелькающие точки показывают, что подруга уже строчит ответ. По текущим секундам там, видимо, целое сочинение о том, как она по мне скучает.

“И я скучаю! Сегодня пришлось работать в паре с Трусовой на физре! Ты прикинь? Она же меня чуть не раздавила, когда сидела у меня на ногах, пока я пыталась отжиматься)))”

Не сдерживаю смешка. Просто у Лены Трусовой очень объемная пятая точка, и все из-за этого над ней подтрунивают. Не со зла, а так по-доброму. Вообще, у Лены красивая фигура, с ярко выраженными бедрами, а Алиса у нас миниатюрная дюймовочка.

“Не раздавила ведь)))” 

“Не вижу ответа про парня…”

На выходных мы с мамой были заняты обустройством нашей небольшой двушки. Разбирали вещи по новым местам с самого утра и до позднего вечера. Когда вечером моя голова касалась подушки, я тут же засыпала. Поэтому подруга даже в ус не дует, что я тут уже успела побывать на воздушном замке, с которого сегодня пришлось плюхнуться на землю.

Будь он неладен, этот Королев!

“ Все сложно, Алис”

“ Рассказывай!”

И я нажимаю иконку камеры. Хочу услышать звонкий голос подруги.

– Привет, – улыбаюсь Алиске.

– Привет-привет! – подруга заваливается на свою постель и вытягивает руку над головой, – давай колись. Все так плохо?

Тяжело выдыхаю. Проживать снова свои эмоции от первого дня в школе сложнее, чем я думала. Но мне нужно выговориться. Пусть это будет Алиса, а не мама.  Я знаю, Мамонтова меня поймет, как никто другой.

Это сейчас мы подруги не разлей вода, а были времена, когда мы готовы были прибить друг друга. До седьмого класса мы учились в параллельных классах, я в В, а Алиса в Б.  И мы были конкурентами на всех конкурсах, соревнованиях и олимпиадах. На всех!

Мы были как кошка с собакой. Вечно ругаясь и споря, кто лучше. Дошло почти до потасовки.

Из-за стула! Представляете?

И из-за простого школьного стула! Вот умора сейчас это вспоминать.

В школе проходила школьная конференция, где ученики готовили свои презентации каждый по своей теме. Нас было человек десять, и приглашали в класс по одному. В коридоре стояло несколько стульев, чтобы можно было посидеть в ожидании. Мы с Мамонтовой нацелились на один стул, так как он был единственный целый, без всяких сколов, гладенький, покрытый лаком, остальные же были сколоты по краям, из-за чего девичьи капронки вечно были в зацепках, это в лучшем случае, в худшем по ногам расползались длинные стрелки.

Никто из нас не хотел уступать, мы подняли такой ор, что на шум вышла наша завуч. Услышав причину склоки, она рассмеялась, а после чего сказала нам сидеть на одном стуле, пока она не вернется за нами.

И мы как две дурочки сидели вдвоем на одном целом стуле. Сначала пыхтели, затем я не выдержала и засмеялась, а Алиса меня поддержала. Мы, как и было велено, отсидели на одном стуле до прихода завуча. Когда в восьмом классе Алиса перевелась в наш класс, мы продолжили нашу традицию иногда сидеть на одном стуле и за одной партой. Злосчастный стул сделал нас лучшими подругами.

Сейчас я бы уступила стул подруге без промедления, впрочем, как и она.

Алиса приподнимает бровь, и я начинаю рассказывать. Рассказываю все: про знакомство с Королёвым в прошлую пятницу, про грубые приветствия одноклассников и дебильные записки и про то, что Ярослав сказал мне после уроков.

Алиса хмурится с каждой новой фразой, но не перебивает. Когда я выдыхаюсь и замолкаю, прорывает уже ее.

– Ди! Не смей так с собой обращаться! Ты умница и красавица. А этот Королев полный придурок. Нормальный парень так себя не будет вести. Плюнь на него, пусть он на тебя не смотрит, а не ты.

– Спасибо за слова поддержки.

– Пфф, скажешь тоже. Была б я рядом вот тогда я оказала поддержку, – улыбается грустно. – Дина, главное нос не вешай. Один день не показатель.

– Ты права. Что это я скисла?

– Давай, не кисни, на радуге зависни, – в своей манере смеется Мамонтова и я, заряжаясь ее смехом, поддерживаю ее.

– Рука затекла, – стонет подруга, и я ей машу йогуртом.

– Пока, Мамонт! Нашим привет от меня.

– Окей, пока. Пиши.

Я киваю и отключаюсь.

Полегчало ли мне после разговора с подругой? И, да и нет. С одной стороны, я понимаю, что все в моих силах, но с другой, я не знаю, чего ожидать от нового коллектива. И это неведение меня тревожит и пугает.

К маминому возвращению я увлечена чтением той самой пьесы, которую мы начали читать на уроке литературы. Мама, видя мое занятие, не пристает с вопросами. Разогревает нам ужин, но поужинать нам вместе не суждено, звонок ее телефона отрывает от еды, и она покидает кухню решая какие-то рабочие моменты.

Я в одиночестве доедаю картофельное пюре с гуляшом, мою за собой посуду и ухожу в свою комнату.

Моя новая комната совсем крошка. Кровать полуторка, небольшой угловой шкаф и письменный стол у окна. Обои светлые, поэтому стены не давят. Комнате не хватает жизни. Скоро я это изменю. Вдохну уют.

Через пару недель можно будет уже украсить комнату гирляндами с прищепками и моими любимыми фотографиями. Хочу выбрать новые фотокарточки для печати.

Включаю ноутбук и загружаю свою страницу В контакте. На стене Алисы есть наша новая клевая совместная фотка, которой у меня нет. Перед тем как зайти на страницу подруги замечаю новые оповещения.

Одна заявка в друзья.

И одно сообщение.

Открываю сообщение первым.

“Остерегайся волков”

Адресат – великий ученый с его забавной и самой запоминающейся фотокарточкой показывающий язык.

– Динара! Вставай! Опоздаешь же в школу! – простреливают мамины слова сквозь сон.

Комната наполнена ярким светом светодиодной лампы, что тянется вдоль всей стены. Жмурюсь от яркого света.  Не хочу пробуждаться. Хочу обратно в царство Морфея.

– Не хочу, – натягиваю одеяло на голову и прикрываю глаза.

Еще минутку полежу, всего минутку…

– Динара! – мамин голос совсем рядом, а через мгновение, она уже сдирает с меня одеяло, – время! – стучит пальцем по своим наручным часам и качает головой.

Сажусь в кровати и тру глаза.

Ненавижу ранние подъемы!

Мама уже собранная и накрашенная. В сером брючном костюме. Она у меня менеджер нефтегазовых проектов. Работа у нее сложная и ответственная. Но она у меня такая умная и пробивная, что её заметили в головном офисе и пригласили перевестись в столицу.

И вот мы тут живем уже почти неделю.

– Доброе утро, эни, – ласково произношу и выдавливаю сонную улыбку, разглядывая уже собранную маму.

Мы с ней похожи. У меня такие же темные волосы и глаза. У неё лишь длина чуть ниже плеч, когда мои достают почти копчика.

Ну и в силу своего малого возраста я стройна, а у мамы есть немного лишних кило, которые ее нисколько не портят. Она очень красивая даже для своих сорока.

Мама лохматит еще больше мои волосы, и удовлетворенная тем, что я приняла сидячее положение, уходит на кухню готовить для нас завтрак.

В будние дни это ее обязанность, в выходные моя. Равноправное разделение.

Слышу, как она включает чайник и гремит посудой.

Со стоном отчаяния падаю обратно на подушку.

Ну почему я сова?

Вечно долго не могу уснуть, а поутру не могу разлепить глаза. Вчера долго лежала без сна, и глядя в потолок, думала по поводу сообщения от научного фейка.

Я ничего не ответила на это предупреждение. Я, итак, знаю, что сейчас выступаю в роли бедной овечки, а все остальные серые волки.

Другой вопрос, кто скрывается за фоткой Альберта Эйнштейна.

Почему именно физик?

Это намек или просто глупое совпадение?

Ну какое совпадение может быть, если весь класс в курсе, что я выбрала физику для сдачи экзамена.

Была еще мысль, что это недоброжелатель, а не вовсе защитник, и тем самым он лишь запугивает.

– Завтрак, дочь!

Подскакиваю, выкидывая все мысли из головы, и как метеор несусь в ванную.

Мама выглядывает в коридор и смеётся надо мной. Конечно, такая кобылка уже выросла, а веду себя иногда как ясельный ребенок.

А мне что? Мне ничего.

Я такая, какая есть. Хочу горевать – плачу, хочу радоваться – смеюсь. Хочу быть метеором – быстро умываюсь прохладной водой, чищу зубы, наношу тушь на ресницы, стягиваю волосы в небрежный пучок и бегу обратно в комнату.

Формы в школе как таковой нет, но у меня еще с прошлой школы остались несколько комплектов. Выбор оставляю на темно-синей юбке с запахом и белой водолазке.

Прохожусь расческой по всей длине и направляюсь на кухню.

– Мы вчера даже не поговорили, – сразу начинает мама, как только я захожу на кухню.

Кухня у нас тоже мелкая, но нам вдвоем не тесно.

– Я все понимаю, мам, – отпиваю из кружки кофе, и закидываю в рот ломтик сыра, и с полным ртом продолжаю, – у тебя работа.

– Прожуй, кулема.

Киваю и быстро работаю челюстью, уже морально готовясь к допросу с пристрастием.

– Как первый день в школе?

Сглатываю и смотрю на свою кружку с кофе. Если подниму глаза на маму, она все поймет.

– Да нормально, мам. Школа как школа, – скрываюсь за кружкой, когда отпиваю очередной глоток. Кофе немного остыл.

– А ребята? Владимир Сергеевич вчера мне сообщил, что вы с Ярославом будете учиться в одном классе.

Не думала, что начальнику мамы интересно, с кем учится его сын.

– Угу, – киваю, – все норм, – повторяюсь и подскакиваю со стула. – Спасибо, мамуль, за завтрак, – чмокаю в щеку, – мне пора бежать, не хочу опаздывать.

Вообще, не люблю это дело. Опоздания.

– До вечера, – кивает и отворачивается к раковине.

Ей уже тоже пора собираться. Хорошо, что она не стала выпытывать из меня, что значит мое “норм”.

В моем понимание – это просто никак.

– Вечером задержусь, не теряй, – кричит с кухни.

– Окей, мам. Все, я убежала.

Бросаю последний взгляд в зеркало в прихожей и удовлетворенно киваю своему отражению. Красное пальто до колен, в тон ему милый беретик и черные полусапожки на среднем каблуке.

Многие мне знакомые девочки критикуют свою внешность, и я не исключение. Но я стараюсь не зацикливаться на этом, а просто пытаюсь скрывать их.

Но сегодня я себе нравлюсь. Моя самооценка поднимается, и я с более или менее легким сердцем иду в школу.

Моя новая школа находится в двух кварталах от нашей корпоративной квартиры. Если перевести это на минуты, то это не более пятнадцати минут. И то медленным шагом. Сейчас на часах 7:35.

Я буду вовремя.

Чтобы не нагнетать себе настроение перед вторым днем в новой школе, включаю в телефоне блютус к наушникам, и вот я уже вышиваю под ритмичные современные песни. Под очередной хит Гагариной понимаю, что улыбаюсь прохожим, и некоторые даже отвечают мне ответной улыбкой.

Возможно, Москва и не такая суровая. И тут есть люди, которые готовы притормозить на улице и улыбнуться чистому небу. А, возможно, я чертовски заблуждаюсь.

К школе подхожу бодрой походкой, постукивая каблуками по еще не заснеженному асфальту. Зима не спешит в этом году.

Под ногами вьются начальные классы со своими огромными портфелями. Да эти чемоданы за спинами порой больше самих этих ребят. Мне их даже жаль. Мне кажется, у меня был меньше портфель в начальной школе.

Когда уже остается последняя ступенька крыльца, чувствую, как меня кто-то толкает в спину и я, цепляясь носком за ступеньку, лечу вперед, успевая лишь вытянуть руки перед собой.

 Аааауч! Как больно.

Только бы сдержать слезы боли.

Второй день начался просто класс! Он просто превзошел первый по очкам уже в несколько раз.

Я уже начинаю ненавидеть эту школу и этих придурков, что снимают, как я поднимаюсь и пытаюсь проковылять к входной двери.

Колготки на правой коленке разодраны, под ней багровеет синяк. Место падения отдается болью. Я поворачиваю голову в направлении смешков и, не дав себе ни секунды на размышления и возможные последствия, вытягиваю правую руку в сторону компашки из моего класса и показываю средний палец.

Их вытянутые мины навсегда останутся в моей памяти.

– Я знала, что найду тебя здесь, – влетает в женский туалет Настя, – привет, красная шапочка.

– Видала мое жалкое падение? – начинаю стягивать разодранные капронки.

– Ага, видео уже набрало сотни просмотров, – смеется Крылова, а я недоуменно смотрю на нее.

– Что смешного, Насть? – не могу сдержать раздражения.

– А то, что ты молодец. Твой жест просто эпик вин*, как вишенка на торте, ответ всем зазнайкам.

– Можно подумать, ты не одна из них, – прохожу мимо девушки и выкидываю колготки в урну.

– Что? Да как ты могла такое подумать! Да, моя брат Даня еще тот придурок, но я не с ними.

Мне отрадно это слышать. Но мое нервное возбуждение еще не сошло на нет.

– На видео видно кто меня толкнул? И куда вообще залито оно?

– Нет, только "как ты падаешь". А видео залито в группу подслушано нашей школы.

Звенит звонок на первый урок, я хмурюсь, так как не успела обработать рану.

– Ладно, проехали. Пойдем.

Первый урок у нас сегодня алгебра. Как и все точные науки у меня нет с ней проблем.

Крылова садиться со мной. Похоже у меня появилась подруга в этом улье. Учитель еще не пришел, и половина класса уставились в свои мобильники, и потому, как они бросают ухмылки и их смешки в мою сторону, понимаю, что они смотрят то самое видео.

Ярик не смотрит видео, он сидит с такой прямой спиной, будто проглотил кол. Он напряжен, даже тогда, когда на его шее виснет Волкова. Он ведет плечом и скидывает ее руки, и девица обиженно надувает свои губки, а после смотрит на меня.

А я что? Выдерживаю ее злобный взгляд.

– Держи, – перевожу взгляд с Волковой на Крылову и смотрю на предмет, что она мне протягивает. Это пластырь.

– Спасибо, – принимаю сразу, отрываю липкую ленту и клею на разбитую коленку.

– Пустяки, – бросает девушка и начинает что-то рисовать в своем скетчбуке.

Наблюдаю отрешенно за тем, как она рисует какой-то узор, добавляет к нему еще несколько линий и выходит по контурам, что это лисичка. Мило.

Настя мне еще вчера понравилась, а сегодня я готова ее расцеловать, за ее поддержку, то, что она называет пустяком, для меня это забота. И пусть мы еще мало знакомы, я постараюсь отплатить девушке той же монетой, той же добротой.

В класс влетает учительница за пятьдесят, с очень строгим выражением лица.  На ней костюм светло коричневого цвета. Пиджак и квадратная юбка чуть ниже колен. Закрытые туфли на низком каблуке. Волосы собраны в высокую култышку.

– Галина Ильинична, та еще грымза, – шепотом объясняет мне Настя, и я кошусь на учительницу.

Она выдает всем тесты для самостоятельной проверочной работы и когда видит меня уточняет, проходила я тему проверочной в прошлой школе. Оказывается, что нет.

Учительница хмурится.

– Так ясно. В отстающих значит. Это плохо, – хмуриться еще сильнее, – как ты собираешься догонять материал, милочка?

– Самостоятельно, – произношу неуверенно, и добавляю, – или попрошу маму найти репетитора.

– Я могу помочь Динаре, – подает голос моя соседка по парте, и то, как, на неё зыркает учительница, я понимаю, что это было глупое предложение.

– Анастасия, я вообще удивлена, что вы сегодня соизволили осчастливить мой урок своим присутствием. И если мне не изменяет память, вы еле наскребли на карандашную тройку за первую четверть. Ну какой из вас помощник?

Настя хмыкает, и начинает что-то снова рисовать уже на полях своей тетради. Творческая личность моя новая подруга, ей не до научных наук. Она скорее всего гуманитарий и занимается в какой-нибудь художественной школе.

– Хорошо. Решено, – хлопает в ладони, тем самым прерывая поток моих мыслей о подруге, и я смотрю на Галину Ильиничну.

Что она там решила?

– Королёв, подтянешь новенькую по материалу, который она не знает, и я не дам ход докладной на тебя за твой проступок.

Ярослав даже не смотрит на нее, молчит.

– Почему сразу Ярик? – подает голос Волкова.

– Может потому, что в этом классе только у Королёва есть мозги?! – повышает голос учительница, и тут же подходит к парте одноклассника, – не слышу согласия, Ярослав. Или мне все-таки дать ход докладной?

Что он сделал, что учительница может так просто манипулировать им, как марионеткой? Я не хочу, чтобы Ярик занимался со мной, не после того, что он вчера мне сказал.

– Галина Ильинична, это лишнее, правда. Я сама смогу.

Учительница смотрит на меня, но кладёт руку на плечо Ярослава, и я вижу, как она его сжимает, продолжает смотреть перед собой, а потом произносит то, от чего мое сердцебиение приходит вскачь, то ударяясь в грудину, то ухая вниз живота.

– Я с удовольствием помогу новенькой догнать школьную программу.

Черт!

Надеюсь, я это произнесла не вслух?

Тогда почему все уставились на меня....

Дайте мне сил дожить до конца этого урока.

_____

Эпик вин* – эпическая победа

Я всегда любила школу. Школа для меня была не только кладезь новых знаний, но и источник для вдохновения, желания доказать себе, что я могу что-то большее. А ещё школа смогла мне подарить хороших друзей и кучу счастливых моментов.  По крайней мере так было раньше.

Сейчас в новой школе я испытываю пока лишь неловкое ощущение тревоги. Мне кажется, стоит отвернуться, как мне в спину могут кинуть учебник. Ужасное ощущение. Несмотря на то, что рядом со мной Крылова, я не могу избавиться от неприятного холодка, бегающего по позвоночнику.

После быстрого перекуса, у нас сдвоенная физкультура с параллельным классом.

У Насти освобождение от физры, и она сразу уходит в тренерскую, там она будет заниматься с теоретическим материалом.

В женской раздевалке совсем мало места. Девочки толкаются, но вроде как по-дружески. Переодеваюсь очень быстро, без колготок это оказывается вдвое быстрее. Водолазку заменяю белой футболкой, а юбку черными легинсами. Белые кроссовки завершают мой образ. Волосы решаю собрать в высокий хвост за пределами раздевалки.

Мужская раздевалка парней расположена через две от нашей, и оттуда уже начали выходить одноклассники.

Звягинцев Костя, ещё один парень из компании Королёва и Крылова, при видя меня присвистывает. Не сдержаться и закатываю глаза. Костя бабник, и как я уже успела понять. На переменах он зажимает каждый раз новую девчонку, а они нет, чтобы отпихнуть парня, хихикают как дурочки. Он симпатичный высокий брюнет, но это не дает ему права так обращаться с девушками. Мне никогда не нравились такие парни, не удивительно, что я его считаю павлином. Следом за Звягинцевым следует Королёв, окидывая меня равнодушным взглядом.

Мне сложно перестроиться. Ярослав мне понравился, и я думала, что у нас это взаимно, а это все оказалось лишь дурацкой игрой.

– Чё встала посреди коридора? – Толчок в бок и мимо меня проносится Волкова.

От толчка моя резинка-пружинка вылетает из рук, и я трачу несколько секунд на то, чтобы поднять свою вещь, а когда принимаю вертикальное положение, Волкова с Королёвым всё ещё стоят в коридоре. Девушка берет Ярика под руку, приподнимается на носочки и шепчет ему что-то на ухо, на что парень улыбается и не отводит от меня своего прямого взгляда. Эта улыбка похожа на гримасу. Отворачиваюсь и утыкаюсь твердую грудь.

– Привет, Чернявая. Мы вчера так и не поболтали. Может, наверстаем упущенное?

Поднимаю голову и смотрю на ухмылку Крылова Данилы.

– Как-нибудь в другой раз, – произношу с натянутой улыбкой и брата Насти, но Крылов снова преграждает мне путь.

– Не так быстро, Динарочка.

– Что тебе нужно? – вскидываю голову встречаясь с озорным блеском в глазах Крылова. Что задумал это рыжий жук? – У нас урок уже начался.

– Короче, сегодня после школы мы собираемся в сквере за школой. Приходи. проведем для тебя обряд посвящения.

Брови сходятся на переносице. Мне не нравится эта идея, о чём я решаю сразу и сказать.

– Не думаю, что мне это нужно, Даня.

– Это был не вопрос, Ибрагимова. Не придешь, тебе же будет хуже.

– Это угроза?

– Предупреждение, крошка.

– Отстань от неё, – неожиданно рядом с нами оказывается Ярослав. Я и не заметила, когда он успел подойти к нам.

– Ты же сам говорил…– начинает Настин брат.

Ярик смотрит на меня, а затем переводит взгляд на друга, и они несколько секунд сверлят взглядами друг друга. Что это значит, черт возьми?

– В другой раз, – бросает Крылов и быстрым шагом уходит в спортивный зал.

В недоумении смотрю на Королёва, но он молчит.

– Ярик, ты идешь? – окликает парня его девушка.

Ярослав кивает Волковой, после чего разворачивается ко мне всем корпусом, и наклонившись к самому моему уху, от чего мои колени начинают подрагивать. Как это делает?

– После уроков. В библиотеке. Занятия алгеброй. Не опаздывай. – Я тупо смотрю на то, как его рука тянется к моим волосам, но в последний момент он одергивает ладонь и прячет ее в карманах спортивных брюк.

Слова застряли где-то в районе желудка, и пока я размышляю стоит ли его поблагодарить, что вмешался, Ярик уже почти скрылся за дверями спортзала, но затем оборачивается и произносит что-то еще, что именно я расслышать не могу из-за гула вышедших одноклассниц из раздевалки.

Ещё до того, как я хочу переспросить, парень скрывается за дверью. Ладно, спрошу после уроков в библиотеке. Не забыть бы только.

Физкультура проходит на удивление спокойно. Все как обычно: разминка, бег вокруг зала, отжимания и пресс. На оценку сдаем прыжки в длину. С этим у меня проблем нет, получив свою твердую пятёрку, возвращаюсь в женскую раздевалку.

В раздевалке стягиваю с себя футболку, хочу протереть тело влажными салфетками, но боковом кармане их не оказалось. Хотя я прекрасно помню, что они были в кармашке. когда я покидала раздевалку.

– Девочки, никто не брал мои влажные салфетки? – оглядываюсь на одноклассниц.

– Ты на сейчас обвинила в воровстве? – вопрос с наездом от Кати Волковой даже не сюрприз для меня.

У меня такое чувство, что она специально нарывается на открытый конфликт.

–Нет, я просто спросила.

– Ах ты просто спросила, – тянет девушка. – А мне показалось совсем другое. Да, девочки?

Одноклассницы молчат. И я понятия не имею, что это значит. На чьей они стороне.

– Забыли, – бросаю через плечо и пытаюсь натянуть водолазку на вспотевшее тело, и на спине как обычно ткань застревает.

– Как у тебя, новенькая, все просто, – не унимается Катя. – Сперва обвиняешь, а потом просто “забыли”! А я, к примеру, не страдаю плохой памятью.

– Что тебе от меня надо? – психуя разворачиваю к Волковой. пытаясь одной рукой расправить чертову водолазку на спину.

– Чтобы ты не забывала кто ты такая.

Меня никогда не примут в этой школе. Пока я здесь главенствует эта королева, мне не дадут спокойно жить.

Я молчу. Чтобы я сейчас не сказала, она перевернет мои слова против меня. Поэтому решаю просто отмолчаться.

Дверь в раздевалку распахивается, и я лицезрю рыжеволосую голову свой спасительницы.

– Дина, ты там скоро?

Я запихиваю кроссовки в рюкзак, забрасываю его на плечо и покинула женский улей.

– Ты вовремя, – говорю Насте и выдыхаю.

Похоже я не дышала. Думала, что девица в любой момент может на меня набросится.

– Что случилось?

– Ничего слава богу.

Настя смотрит на меня с подозрением, но вопросов не задает, и я, чтобы не развивать дальше данную тему, спрашиваю.

– А где в нашей школе “святая святых”?

– Что? Туалет?  – не понимает, о чем я.

– Библиотека, дурында, – хихикаю, – Странно, что я ещё вчера там не побывала.

– Дин, ты как Гермиона Грейнджер, ей богу.

– А ты тогда Рон Уизли, со своим то отношением к учебе.

– Отлично подмечено, – встряхивает своими рыжими волосами одноклассница, и мы смеемся в голос.

Неужели так будет продолжаться весь учебный год? Черные полосы будет сменять белые и наоборот?

После уроков, как и было оговорено, пришла в библиотеку. Открыла учебник алгебры и стала просматривать темы, которые в моей школе я ещё не прошла, а в новой уже пропустила.

Предыдущую школу в Казани я, наверное, всегда буду считать своей, ведь именно там я проучилась предыдущие девять лет, а в этой всего каких-то два дня. Капля в океане времени. И если быть честной, я пока не могу назвать эту школу своей, и даже не думаю, что буду готова прийти на встречу выпускников спустя десять лет.

Может, я рано ставлю крест на этой школе, но ничего с собой поделать не могу. Слишком видна разница. И мне трудно представить, что что-то может измениться, и я вдруг стану своей в стенах этой школы.

Для того чтобы стать своей, как мне кажется необходимо всего лишь следовать простым правилам.

1. Не нарываться

2. Спокойно реагировать на нападки

3. Не отвечать на агрессию той же монетой

4. Быть вежливой

5. Не пялиться на Королёва.

Все ясно и понятно. Но как мне кажется, я не смогу следовать своему списку правил, а если быть конкретней, то это касается последнего правила. Я не могу на него не пялиться, пока он направляется в мою сторону обходя парты.

Ярослав ловит мой взгляд. Поздно уже отворачивается, поэтому просто жду, когда он подойдет.

– Привет, – не знаю, что еще сказать. Не на опоздание же его пятнадцатиминутное указывать.

– Виделись же, – усмехается парень и с шумом отодвигает для себя стул. От противного скрежета ножек по полу морщусь.

Он садится, вальяжно откидываясь на спинку стула и вытягивает ноги вперед, нечаянно или специально, я тут уже не знаю, задевает мои ступни. Я резко отвожу из в сторону. Ярослав рассматривает меня, словно впервые видит. От его взгляда мурашки бегут по коже, а на руках поднимаются волоски, слава небесам, что на мне длинные рукава и он этого не видит.

Но я-то это чувствую. И дрожь во всем теле от его присутствия.

Ярослав – очень красивый юноша. И я не могу забыть тот поцелуй. Чего не скажешь о парне. Парень ясно дал понять, что не желает о нем вспоминать, и хочет, чтобы и я забыла. Но разве такое можно забыть?

Он продолжает меня рассматривать, и я, пользуясь случаем, следую его примеру, что-то мне подсказывает, что сейчас можно. Другой, возможности может больше не представится.

Ярослав наклоняет голову набок, и его удлиненная челка падает на правую сторону чуть закрывая глаз, его ноздри раздуваются, будто он пытается уловить мой запах через эти полтора метра, что разделяет наш стол. Надеюсь, от меня не воняет после занятий физкультуры, хотя Настя и поделилась со мной своими влажными салфетками.

У Королева ярко выраженные скулы, прямой нос, и идеальной формы губы. По мне он похож на юного Брэда Питта. Ну или я просто ему льщу, так как я без ума от голливудского актера.

Одноклассник сглатывает, и я как завороженная наблюдаю за движением его кадыка.

– Послушай, – начинаю первая, нет сил выдерживать его пытливый взгляд и любоваться его холодной красотой.

– Я здесь не по своей воле, Ди-на-ра, – выделяет мое имя по слогам, – и я от своих вчерашних слов не отказываюсь. В библиотеке мы занимаемся после уроков, столько, сколько необходимо тебе, чтобы догнать нашу программу, – делает паузу и прищуривается, – в остальное время нам не следует дружить.

Дружить? Слово-то какое подобрал.

– Зачем ты сегодня тогда заступился за меня?

– Не задавай глупых вопросов, Ди-на-ро-чка. И давай начнем уже.

Динарочка? В смысле? Они что с Крыловым сговорились?

Поворачиваю ему учебник и тычу в последнюю пройденную мной тему.

– Это последнее, что я изучила.

Ярослав быстро перелистывает страницы вперед, определяя масштаб работы, и по его лицу понимаю, что он начинает злиться.

– Ваш учитель что, улитка? – скорее всего это был риторический вопрос, и я просто веду плечом, мол, без понятия.

Ярослав достает свою тетрадь по алгебре. А из другой тетради выдирает двойной листок. Какое кощунство! Мог бы и у меня спросить листок. Но бог с ним, с листком. Его тетрадь, пусть делает с ней, что хочет. Просто вторая тетрадь выглядит уж больно тоненькой, будто парень проделывает с ней такое не впервой.

А дальше мы уходим в тему “Определение производной”. У меня математический склад ума, и я легко усваиваю материал, к тому же теперь понимаю, что Галина Ильинична была права, когда сказала, что у Королёва есть мозги. Он реально умный парень. Из Ярослава вышел бы хороший педагог.

Я записываю все, что он показывает на своем листе, прорешиваю его примеры, и он остается доволен.

– На сегодня все, – складывает свои вещи в рюкзак задевая мою ручку.

Я словно замедленной съемке наблюдаю, как моя шариковая ручка катится по поверхности стола, а затем падает вниз. Моя реакция только тут дает о себя знать, и я наклоняюсь под парту за ней.

Моя ручка валяется у ног Королёва, и ему было бы проще поднять ее, но он и не думает мне помогать. Я тянусь за ней, а потом слышу громкий смех со стороны входа в библиотеку, а когда вылажу из-под стола, никого в дверях нет.

Странно.

Ярослав поднимается со стула, и закидывая рюкзак на плечо, уходит даже не прощаясь.

Смотря в спину парня, вспоминаю, что хотела спросить про то, что он сказал перед уроком физкультуры.

– Ярослав, – окликаю парня.

Он тормозит и поворачивается ко мне вполоборота, приподнимая вопросительно бровь.

– Я не расслышала, что ты сказал мне перед физкультурой. Можешь повторить?

– Это уже не важно, Ди-на-ра, – бросает напоследок, отворачивается и покидает библиотеку.

Я еще пару минут сижу в прострации. Чтобы это не было, мне кажется, что когда-нибудь я это узнаю.

После школы не хочу идти сразу домой, поэтому решаю погулять по району, благо погода позволяет.

На крыльце уже никого нет, уроки у второй смены уже начались, а с первой уже давно ушли. С Ярославом мы занимались больше часа, хотя мне показалось, что совсем недолго. За любимым занятием время всегда пролетает незаметно.

Осеннее солнышко почти не греет, но светит ярко. Листья давно уже опали, и коричневым пластом лежат на земле. Асфальт сухой, и это для меня самое приятное. Не люблю осеннюю слякоть после дождей. А сейчас градусов +10С, и я ловлю себя на мысли, что улыбаюсь.

Я вообще люблю улыбаться.

Мне кажется, что улыбкой можно растопить любую печаль. Улыбка с утра дает заряд положительных эмоций на весь день, а перед сном, что завтра будет еще один замечательный день.

Для меня улыбаться без причины это совсем не признак дурачины. А кто так говорит, сам дурочок.

Дойдя до сквера, нахожу пустующую скамейку, присаживаюсь и пролистывая пальцем по сенсору сотового новостную ленту в инстаграме. Резко приходит мысль попытаться найти личную страницу Марса. На странице Марселя нахожу две фотокарточки, на которых есть старший брат. Фото неудачные. Он тут то размазан, то стоит боком. Но надпись младшего брата указывает, что это точно его старший брат.

Когда в друзьях младшего сводного брата нахожу страницу Марса я немного охреневаю.  В хорошем смысле этого слова. На аве он совсем другой. Красивый. Взрослый. Мне хочется смеяться в голос от глупой мысли, что я не хочу, чтобы этот брюнет был моим братом, пусть даже сводным.

Я приглядываюсь внимательно, пытаясь уловить в нем черты своего отца, но по фото сложно судить. Хочу увидеть парня в живую. И такой случай может представиться уже сегодня вечером.

Вот это везение!

Оказывается, старший сын моего отца играет в кавер-группе, и сегодня будет небольшое выступление в кафе “Новое место”. Гуглю адрес кафе, и мне снова везет, он совсем недалеко от нас, каких-то восемь остановок на метро. Это фигня. Начало в восемь. То есть вернусь ближе к одиннадцати.

Для такого мероприятия мне необходима компания. В голову приходит только одна кандидатура, и прежде, чем приглашать Крылову, звоню маме.

– Привет, Дин. Уже дома? – бодро отвечает мама.

Мама у меня строгая, и я неожиданно тушуюсь, а вдруг она не пустит. А говорить истинную причину мне еще страшнее.

– Нет еще, решила немного прогуляться в сквере, погода чудесная.

– Да, милая, погода сегодня чудесная. В окно видела. – смеется.

– Я хотела у тебя сегодня отпроситься, – начинаю издалека.

– Куда? – мамин голос наполняется стальными нотками.

– В кафе с одноклассницей. Концерт небольшой. К одиннадцати обещаю вернуться, – выпаливаю последнее быстро.

Мама молчит, и я начинаю беспокоиться, что она может отказать. От нервного возбуждения я поднимаюсь со скамьи и начинаю ходить из стороны в сторону.

– Динара, я не знаю даже.

– Мам, я буду не одна.

– С девочкой, которую я не знаю. Может, вам компанию составит Ярослав?

Вот это мама загнула. Но я же и не говорила, что мы с ним никакие не друзья.

– Я не знаю, у него могут быть свои планы, – пытаюсь, чтобы голос звучал легко, – и мальчики обычно не любят такую музыку.

– Хорошо.

Я на мгновение замираю, чтобы потом на месте не высоко подпрыгнуть.

– Спасибо, мамочка.

– Динара, только уроки сделай.

– Конечно-конечно!

– И адрес кафе этого скинь на всякий случай и телефон, чтобы был заряжен.

– Все-все, будет. Не переживай. Я же взрослая девочка.

Мама вздыхает.

– Это и пугает, дочь.  Ладно. До вечера.

– Пока мам, и спасибо.

Отключаюсь и сразу пишу сообщение Насте.

“Мне нужна твоя компания на вечер” 

Прикрепляю ссылку на мероприятие и жду ответа.

Никогда так не волновалась, ожидая ответа. Хотя, если быть честной, то я могу и одна пойти, просто одной идти в новое место не совсем комфортно. Днем еще такое для меня вполне легко, а вот вечером уже немного другое.

“Я буду, только поеду после художки, поэтому сразу встретимся там”

Удача сегодня на моей стороне.

“Супер! До вечера.”

“Окей” 

В предвкушении классного вечера спешу домой, ведь помимо уроков мне необходимо еще прорешать несколько тестов по физике. Не хочу оставлять все на последний вечер.

Постукивая каблуком по асфальту, направляя курс в сторону дома, прокручиваю возможные варианты нашего знакомства с Марсом.

Представиться сразу дочерью Ибрагимова Дамира не кажется мне хорошей идеей. Но тянуть тоже нельзя.

Палка о двух концах.

Решаю действовать по обстоятельствам.

Ведь мне сегодня так везет.

На учебу я трачу меньше времени, чем на сборы. Типичная девушка.

Перебрала весь шкаф с одеждой дважды, но так и не смогла определиться с выбором. Мне ничего не нравится. Падаю на постель лицом в подушку и стону. Переворачиваюсь на спину и сдуваю волосы, что упали на лицо. Хочу еще раз одним глазком полюбоваться Марсом.  Открыть его страницу не успеваю, мое внимание перетягивает входящее сообщение от Альберта Эйнштейна.

“Привет”

И это все? Хлопаю ресницами и решаю начинать ли диалог с фейком, но любопытство и интрига побеждают.

“Привет. Мы знакомы?”

Мой собеседник онлайн, и я вижу, что он или она печатают текст.

“Можно и так сказать…”

Это не ответ!

“А если конкретнее? Ты из моего нового класса?”

А что тянуть? Не люблю я эти тайные переписки.

“Предпочту оставить эту информацию при себе”

Мои пальцы летают по буквам.

“Какие цели ты преследуешь, общаясь со мной? 

Собеседник молчит. Проходит минута, две, а затем приходит ответ, который ставит меня в тупик.

“Хочу, чтобы ты в меня влюбилась” 

“В фейк?” 

В моих мыслях вопрос сочится сарказмом.

“В образ.”

Чего? Блин, он меня что за дуру держит?

“Ладно, посмеялись и хватит.”

“Куда-то спешишь?”

“Да”

“Надеюсь это не свидание”

“Надейся…”

Смотрю на время и подрываюсь с постели.

– Черт-черт-черт!

Я точно опоздаю. Как я так могла отвлечься? Откуда только на мою голову свалился этот Эйнштейн? Голову мне тут пудрит.

Натягиваю узкие темно-синие джинсы, черную майку, поверх надеваю фланелевую серую рубашку с рукавом три четверти. По волосам пробегаюсь расческой, а на губы наношу клубничный блеск.

Берет, пальто, полусапожки, сумочка. Все готово.

На этом мое везение заканчивается.

Я по невнимательности села не на ту ветку, проехав две остановки, я это поняла, пришлось быстро искать в картах путь к отступлению. Вся моя катавасия по лабиринтам столичного метрополитена заканчивается моим проигрышем и опозданием к началу концерта.

Запыхавшаяся, наверняка с красными щеками и горящими глазами, я вваливаюсь в теплое помещение кафешки.

Здесь очень даже ничего. Уютно. Все в серо-красных тонах под старый Лондон. Столики небольшие. Вдоль стен столики с диванчиками, а со стороны окон со стульями. Есть место для танцев, и невысокая небольшая сцена, на которой уже играет кавер-группа “Green dream”*. Всего их трое: клавишник, вокалист-солист и мой Марс, гитарист. Они исполняют кавер на песню “Radioactive”Imagine Dragons.

Мне кажется, я не дышу. Замерла на месте и не могу отвести взгляда от названного брата. Я впитываю в себя как губка все эмоции и ощущения, что он вызывает у меня в этот момент, первую нашу встречу.

Восторг, предвкушение, удивление, и желание подойти ближе. Услышать его голос, запах и усмирить табун мурашек на своем теле. Теперь, когда я вижу его, мои щеки горят еще больше, и я не знаю, нормально ли так реагировать на парня. У меня такое впервые. А если все-таки он мне брат по крови, то это даже в мыслях звучат ужасно.

Божечки, во что я вляпалась?

– Добрый вечер, – от неожиданности я вздрагиваю и смотрю на подошедшею ко мне девушку, – вы одна? У вас столик зарезервирован?

Как я могла забыть про такую элементарщину? Такое чувство, что не осень в моей голове, а весна.

– Нет, не бронировала столик. Но меня ждут, – по крайней мере я на это надеюсь.

Быстро пробегаюсь глазами по посетителям кафе и замечаю рыжую макушку своей подруги.

– Вот за тем столиком, – указываю на самый дальний столик от нас и самый ближний к группе.

– Приятного вечера, – улыбается мне девушка и я отвечаю ей тем же.

Направляюсь в сторону столика, где сидит Настя.

– Прости, опоздала. В метро запуталась, – со смешком начинаю я, и тут же проглатываю слова.

Настя сидит за столиком не одна.

________

*“Green dream” – Зеленая мечта

Мне бы отмереть, и уже сказать что-нибудь, но я словно язык проглотила. Перевожу удивленный взгляд с Насти на Ярослава, который развалился на диванчике полулежа, понятно, почему я его сразу и не увидела, и обратно. Я знала, что они дружат, но не думала, что она пригласит и его. Решила нас так сдружить?

Как же глупо.

Настя мне улыбается и двигается, приглашая занять место рядом с ней. Я ни за что не села рядом с Королёвым.

Ярослав не реагирует на меня, вообще делает вид, что меня не видит.

Ну и фиг с ним.

– Зачем ты позвала его? – спрашиваю Настю тихо.

Настя улыбается печально, мол, извини.

– Меня родаки за прогулы наказали, но отпустили под присмотром Даньки.

О, боги! Еще и Даниил тут!

– И где он? – оборачиваюсь в поисках брата подруги.

– Клеит вот уже девушку за столиком у окна, – смеясь отвечает Настя и показывает рукой в направлении окна.

Теперь я тоже вижу симпатичного рыжего парня, вовсю флиртующего с тремя девушками. Ему не много? Он ловит мой взгляд и подмигивает. Еще один бабник. А еще ведь утром хотел мне устроить какое-то посвящение. Так и пахнет лицемерием.

– А этот что тут валяется? – киваю на Королёва.

Интересно почему он сидит тут, а не с Крыловым и девушками? Не похоже на то, что ему приятно находится в нашей компании. Хотя, он и не показывает вида. Он просто слушает группу с прищуром, попивая какой-то коктейль, изредка бросая взгляд на свой мобильник.

Настя пожимает плечами.

– Кстати, группа классная. Откуда ты о них узнала?

Снова смотрю на парней на сцене и не могу подавить улыбки, когда смотрю на Марса в момент, когда он начинает петь. Его приятный голос обволакивает теплом, но по коже бегут мурашки. Это так странно. Мне хочется подойти ближе, чтобы его голос прошел через меня. В живую он еще красивее. Разве парни имеют право быть такими симпатичными? На нем черные брюки и водолазка под горло, волосы стильно уложены. И он взрослый. От него невозможно отвести взгляда.

Марс будто почувствовав мой заинтересованный взгляд ловит его и быстро подмигивает. Мое сердце замирает, а затем бьётся о грудину с такой силой, что мне кажется, что же он может услышать.

– Ого! Вы знакомы что ли? – продолжает допытываться Крылова.

А я смакую этот момент. Наш первый момент. Он еще не знает меня, но он меня заметил. Лишь бы в банальных фанаток не записал. Хотя, какая разница, если это поможет мне познакомиться с ним ближе. Ведь он первоначально мой мостик к папе.

Перевожу дыхание и пытаюсь успокоить возбужденное состояние.

– Впервые их слышу, если честно, – признаюсь Насте.

Не знаю признаваться ли однокласснице, что один из участников группы возможно мой брат.

– Значит, у тебя чуйка, Дина. Они клёвые.

Парни из группы реально здорово поют. Теперь обращаю внимание и двух других. Они все в чёрном. Клавишник такой же высокий как Марс, только коротко стриженый, и реальный цвет волос так не понять, а вот солист невысокий, он, наверное, на голову ниже парней, но платиновый блондин, смазливый такой внешности, но его голос низкий, с приятной хрипотцой.

– Я хочу познакомиться с гитаристом, – и в это момент звучат первые аккорды одной самых красивых песен “Behind blue eyes” группы Limp Bizkit.

– Губа не дура, – смеется Настя, и Ярослав садится прямо и оказывается сидящим напротив меня, резко отвожу взгляд на сцену и хмыкаю однокласснице.

Не время сейчас рассказывать, потом расскажу.

Ярослав встает из-за столика и закрывает мне обзор на группу.

– Вам взять что-нибудь?

– Мне повторить, – Крылова поднимает свой почти пустой стакан с колой.

Ярослав ожидающе смотрит на меня.

Сказать, что я шокирована, ничего не сказать. Сам же себе противоречит. Но пока я у себя в голове пытаюсь понять смысл его поступков, слов и действий Ярослав приподнимает бровь выжидающе ожидая моего ответа.

– Спрайт с лимоном, пожалуйста, – мямлю.

Одноклассник кивает и уходит в сторону бара, а я пытаюсь прийти в себя. Ну вот как он это делает? Одно слово, и я становлюсь мямлей, словно желе. Бесхребетной. Он делает меня слабее, чем я есть на самом деле. Мне не нравится это чувство. От слова совсем.

– Ты же завтра придешь в школу? – поворачиваюсь к подруге.

– Угу, – кивает Настя и наводит камеру на парней, – прямой эфир хочу запустить, – комментирует свои действия девушка и начинает крутить мобильников по всему залу, захватывая и группу и меня, в том числе.

Я улыбаюсь, откидываюсь на спинку и отдаюсь вечеру. Ярослав ставит перед нами на столик наши напитки и уходит к другу за другой столик. Мне сразу становится легче дышать.  Мы с Настюхой подпеваем популярным песням, чокаемся газировками и селфимся на память. Я отлично провожу время в компании своей новой подруги. Настя не похожа на Алису, по которой я очень скучаю, но и с ней я легко нахожу общие темы. Оказывается, Крылова в прошлом танцевала, как и я. Мы договариваемся, что как-нибудь сходим в танцевальный паб на выходных. В этот момент мне кажется, что моя жизнь в Москве налаживается.

В десять, когда парни финалят песней “Dance Monkey”, сидеть на месте уже просто невозможно, и мы с Настей встаем и начинаем танцевать около нашего столика. Крылова отлично двигается, и я ей не уступаю. Мы гармонично двигаемся и подпеваем парням. А еще смеемся и улыбаемся. Отличная точка вечера.

Но потом я понимаю, что так и не сделала того, ради чего пришла.

– Насть, мне нужно отойти, – говорю подруге, а когда она согласно кивает и идет в сторону Дани и Ярика, наверняка для того, чтобы сказать, чтобы они сворачивали свой вечер.

Мои ладони потеют, в грудине сердце снова бьется как сумасшедшее, а щеки покрывает предательский алый румянец. Я подхожу к сцене сбоку и напряженно наблюдаю, как парни собирают свои инструменты. Марс замечает меня и удивленно смотрит. Я переминаюсь с ноги на ногу. Без понятия как начать разговор. Он делает шаг в мою сторону, и я чуть не делаю шаг назад от неожиданности.

– Привет, – просто бросает он, – понравилось выступление?

– Привет, – сглатываю и выдавливаю улыбку. Как же это сложно оказывается, – очень. Вы круто пели! – а вот говорить правду легко, так как я и правду считаю, что они талантливые ребята.

– Мы знакомы? – Марс наклоняет голову и разглядывает меня с открытым интересом, – кажешься знакомой.

Я отрицательно мотаю головой.

– Нет, не знакомы еще.

– Марс, – бросает парень.

Как же он легко заводит знакомства.

– Дина.

– Очень приятно, Дина, – улыбается Марс.

Я киваю и улыбаюсь в ответ.

– Нам пора, – раздается рядом и вздрагиваю от такого резкого голоса Ярослава и от того, как близко он стоит ко мне.

Что он себе возомнил! Не хочу никуда с ним идти!

– Нам тоже пора, Дина, – говорит Марс, проходя мимо, мне приходится поднять голову, настолько он высокий.

Я молча киваю, парень проходит мимо, а потом оборачивается и. смотря на меня, произносит то, от чего мои щеки становятся еще пунцовее, если такое возможно.

– В субботу мы играем снова. Приходи, – подмигивает и не дожидаясь ответа скрывается за дверью служебного помещения.

Готова раскрыть крылья и взлететь, но темный взгляд Королёва, его сжатые скулы, губы, что собрались в тонкую линию, не дают этого сделать. Он лишь одним своим присутствием обрубает их. Он злится. Вот только почему?

Вот какого черта? У него же есть его Катя. Какое ему вообще дело до меня?

И тут же начинаю злиться в ответ. Злость делает меня сильнее рядом с ним, и у меня появляется стержень. Злобно зыркнув на парня, и пихнув его плечом, иду на выход, где нас и вправду уже ждут Настя с Даней.

– Что так долго? – нудит Даниил, на что я решаю даже не отвечать.

На улице нас оказывается ожидает черная иномарка с водителем, которую послал за сыном отец Королёва.

Что за барские замашки?

– На метро не комильфо уже? – бросаю Ярославу, когда он немного толкает меня в сторону пассажирского сиденья.

– Просто не привыкай, Ди-на-ра.

Вот ещё!

– Татарка, а ты не перепутала случаем школу с борделем? – на весь класс произносит Волкова.

Первый урок еще не начался, и не все одноклассники пришли. Видимо опаздывать к первому уроку в этой школе считается нормой.

Ни Королева, ни Крыловых еще в школе нет.

Остальные одноклассники резко притихли, но пару смешков я все-таки слышу.

Пропускаю мимо ушей ее обращение ко мне по моей национальности, черт с ней. Не обращаться же мне к ней в ответ – “Эй, русская”.

Бред же.

– О чем ты? – поворачиваюсь к Кате.

Девушка сегодня выглядит немного растрепанной, волосы немного выбились из хвоста, а рубашка та же, что и вчера. Ее глаза блестят неприятным блеском. Она что-то задумала, и что-то мне подсказывает, что мне это не понравится точно.

Я не понимаю, к чему она клонит, и у меня совсем нет предположений. Я совсем не знаю Волкову, и не думаю, что хотела бы узнать одноклассницу ближе.

– Возможно, в прошлой твоей школе это норма, но не в нашей, – продолжает девушка. – После урока я доложу о твоем низком поведении Гаврилову, – последние слова она произносит с противной улыбочкой, и обмахиваясь какой-то фотографией.

Я сижу от нее через две пары, ещё и в разных рядах, поэтому с такого расстояния мне не видно, что на ней запечатлено.

Но то, что это связано со мной, у меня уже нет никаких сомнений.

Я поднимаюсь со своего места и делаю пару шагов к ее парте, и останавливаюсь, так как в класс вваливается моя вчерашняя компания: Ярослав и Настя с братом. Королёв оказывается возле Волковой раньше меня. Девушка бледнеет моментально. Видно, что она не ожидала, что он придет на первый урок.

– Яр, ты же сказал, что только ко второму придешь.

– Как видишь, успел. Что у тебя там? – указывает подбородком на фото в ее руках.

– Ничего интересного, – быстро отводит руку за спину, но Королёв быстрее и руки у него длиннее.

Он забирает фото у своей подружки, и я хочу тоже посмотреть, что там, но, когда делаю шаг к нему, он уже рвет фотокарточку на мелкие кусочки, после чего убирает их в карман своих брюк.

– Что там было? – спрашиваю Ярослава, но он не смотрит на меня и не отвечает.

Он снова злится, я видела его таким вчера, только в этот раз его злость направлена не на меня, а на его девушку.

– Поговорим после, – бросает Кате, разворачивается и садится за парту с Крыловым.

Все внимание Волковой на Ярославе.

В класс входит учитель химии, и я быстро возвращаюсь за нашу с Настей парту.

– Скандал, расследования, интриги, – шепчет мне одноклассница.

– Что-то типа того.

– Ясно все, – кивает и начинает что-то рисовать в своем скетчбуке.

Как у нее все просто. Мне бы ее спокойствие.

До конца уроков с Волковой больше стараюсь не сталкиваться, да и вообще не смотреть в ее сторону, как и в сторону Королёва. А вот она смотрит на меня, внимательно, это я знаю точно.  Да и Настя подтверждает мои догадки.

На последнем уроке Королёв передает мне свою тетрадь по алгебре, в которой записка о том, чтобы следующую тему я попыталась разобрать самостоятельно, так как сегодня он не может остаться после уроков.  Не знаю, что у него за причины, да и знать не хочу. Сама разберусь. Как и планировала изначально.

Кстати, почерк у Ярослава читаемый, что большая редкость для парней.

Настя после школы убегает сразу по своим делам, а меня всю дорогу до поворота провожает взглядом девушка Ярослава.

Она от меня не отстанет. Так и будет цеплять, пока не увидит, что больше не представляю угрозы для их с Королёвым отношений.

Я не хочу никаких больше проблем. Я на самом деле постараюсь как можно меньше контактировать с Ярославом, тем более он и сам этого хочет.

Гулять после школы сегодня нет никакого желания, температура резко упала и поднялся сильный холодный ветер. Да и уроков задали прилично. А еще надо разобраться в алгебре и порешать оставшиеся тесты по физике.

Спешу домой. Ни пальто, ни шарф с беретом не спасают от пронизывающего и колючего ветра. Ёжусь и ускоряю шаг. За пару сотен метров решаю сократить путь через дворы.

Минуя небольшую арку, неожиданно замираю на месте. Не хочу, чтобы меня заметили. Совсем не планировала стать свидетельницей этой странной встречи.

Королёв стоит возле черного внедорожника и разговаривает с мужчиной кавказской национальности. Мужчина взрослый, старше тридцати точно, с густой бородой средней длины. Он весь в чёрном. И Ярослав рядом с ним выглядит совсем мальчишкой, когда по сравнению с одноклассниками он выглядит на пару лет старше остальных.

Мой одноклассник передаёт какой-то пакет мужчине. Тот, в свою очередь, заглядывает в него и произносит что-то хмурясь.  После чего Ярослав снимает свои наручные часы и отдаёт их тоже.

Пока одноклассник меня не заметил, ныряю обратно в арку. Зная наперед, что Ярославу не понравилось бы то, что я стала свидетелем данной сцены.

Куда ты вляпался, Ярослав?

Сосредоточится на домашнем задании никак не удается, я то и дело мысленно возвращаюсь к Ярославу и к тому, как он разорвал фото.

Если на том фото была я, с какой стати Королёв так разозлился? Что там было? Почему он даже отсел от Волковой к Дане?

Я совсем не понимаю парня и его отношения ко мне.

Мне уже раз и навсегда следует перестать даже думать о нем, легче станет всем.

Мне, ему и ей.

Тоже мне любовный треугольник нашелся.

Лучше от геометрии перейду к физике.

Решив пару заданий, я снова отвлекаюсь от учебы. Меня распирает любопытство, что за встреча была у Королёва с тем взрослым мужчиной, и почему он отдал свои часы? Что он натворил, или за что ему приходится расплачиваться своими вещами?

Яр просил держаться от него подальше, но мы то и дело сталкиваемся не только в школе, хотя тут никак этого не избежать, все-таки в одном классе учимся, но и за пределами школы. Хотела бы я уже не думать о нем, но не могу.

Ведь не могла же я влюбиться?

Это глупо!

Тем более, если бы я была влюблена в Ярослава, то тогда как объяснить мои мурашки и учащенные дыхание от первой встречи с Марсом?

Не могу же я быть увлечена сразу двумя парнями?

Или могу?

Не о том я думаю. Вот совсем не о том. У меня выпускной год, надо об учебе думать, об экзаменах и поступлении, а не о мальчиках.

Это все Мамонтова! Да, именно она. Все уши мне прожужжала за последние два года, как классно иметь парня, и что мне давно пора.

А как понять, что уже пора?

За мной ухаживали несколько парней, но дальше нескольких прогулок и пару поцелуев не заходило. Я не хотела продолжать с ними гулять вдвоем. Мои бабочки в животе не порхали. У меня и сейчас нет этого ощущения.

Может, это все выдумки? Или, может, я неправильная?

Хватаюсь за голову и крепко зажмуриваюсь.

Хватит думать о всякой ерунде!

Кое-как собрав все свои силы, прорешиваю оставшиеся тесты по физике, и приступаю к изучению тетради Ярослава.

Физика, алгебра… и мои мысли снова о нём!

Да сколько можно?!

Можно подумать моя жизнь вертеться только вокруг этого парня.

Сколько бы ни пытались, но сосредоточиться на формулах не получается, я сбиваюсь на его почерке, без воспроизведения в памяти его лица не получается. Захлопываю тетрадь и включаю ноутбук. Лучше посмотрю теорию в электронном учебнике.

К счастью, работая с теорией из интернета, у меня получается полностью погрузится в учебу, и я даже не замечаю, как на улице темнеет, а я все еще сижу в своей комнате без света.

– Привет, дочь. Ты чего в потёмках? – мама щелкает выключателем, и я жмурюсь от яркого света.

– Увлеклась немного, мам. Привет, – оборачиваюсь к тут же вдыхаю мамин аромат, когда она меня приобнимает за плечи.

От нее веет лавандовым кондиционером и духами от Шанель. Мама целует меня в макушку и гладит по плечам. Люблю такие наши моменты.

– Как вчера погуляли?

– Хорошо. Мне понравилось. В субботу хотела бы еще сходить.

Тут мама хмурится.

– А не слишком ли часто, Динара?

– На моей учебе это никак не скажется. И ты же хотела, чтобы я как можно быстрее адаптировались здесь. Вот я и адаптируюсь, – развожу руками в стороны и улыбаюсь.

– Смотри у меня, дочь, – строго произносит, но глаза ее блестят озорством.

Знает же, я что я у нее умница и благоразумница, но все равно беспокоится.

– Может, в воскресенье съездим в центр, погуляем, – предлагаю и сама уже мысленно гуляю по Красной площади.

Я видела центр столицы лишь проездом, а хочется так погулять по Красной площади и набережной, посетить Собор Василия Блаженного, а еще обязательно ГУМ. Знаю, для одного дня это много, но мне так хочется сейчас все и сразу.

– Еще не знаю, возможно, нужно будет выйти в воскресенье. Но это будет известно только к концу рабочей недели.

Я печально вздыхаю.

– У тебя же есть подруга, одноклассница. Как ее зовут, кстати?

– Настя. Настя Крылова. Она занимается в художественной школе. Хорошая девушка.

– Рада слышать, что ты уже нашла себе подругу. Пойдем ужинать.

– Сейчас, только соберу рюкзак на завтра.

Ужин проходит легко. Мама интересуется, что я хочу посмотреть в выходные. И я рассказываю обо всех своих хотелках. Мама заливается смехом.

– Давай не все сразу, – разливает кипяток по чашкам, а я опускаю свой любимый малиновый пакетик чая в кружку и наблюдаю, как вода становится ярко-алой.

– Окей, – отпиваю глоток вкуснейшего чая и замечаю, что в моем телефоне, что лежит на столе рядом с вазочкой с медом, высвечивается уведомление о входящем сообщением.

Может это Алиса или Настя, но я ошибаюсь в своих предположениях, сообщение от моего Эйнштейна.

“…и все-таки надеюсь, что вчера у тебя было не свидание…”

– Спасибо, мамуль, за ужин. Я к себе. Посуду оставь, я позже все помою.

Мама кивает, а я беру свою кружку и спешу к себе в комнату.

Думаю, пару секунд над ответом, а он уже присылает новое.

“Не хочу знать. Решено. Чем занимаешься?”

Какой резкий переход, неожиданно. Поэтому немного в ступоре.

“Ну же не молчи, вижу же, что читаешь)))”

Еще и насмехается.

“Вчера круто провела вечер! Сегодня уже не так весело, уроки”

“А что так? Не любишь учиться?”

Я люблю учиться, но, когда и обстановка располагает. А я вот уже три дня словно на пороховой бочке сижу, которая в любой момент может взорваться. Одно мое неверное слово или действие – и бам! Все время в напряжении. Это утомляет.

“Не в этом дело”

“Волков боишься?”

“А может ты и есть тот самый серый волк?..”

Ответа нет ни через минуту, ни через час. Ни спустя еще пару часов, когда я проверяю сообщения уже перед сном.

– Ибрагимова! – слышу свою фамилию не совсем четко, словно кто-то меня окликнул издалека. – Совесть имей! – звук удара где-то совсем рядом.

Удивленно распахиваю глаза и поднимаю голову с парты. Я что уснула?

Боже!

Весь класс уставился на меня, включая нашу учительницу биологии Стафееву Стеллу Валерьевну.

– Простите, – произношу протираю лицо рукой смахивая остатки дремоты.

Ну как я умудрилась? Да все, потому что ночью ко мне пришла бессонница. Я ворочалась почти всю ночь, а когда уснула, тут же прозвенел будильник. Спать хотелось ужасно. Первый урок геометрии я еще стойко отсидела, а вот на биологии мой организм дал сбой.

Учительница прожигает меня свои свирепым взглядом, видимо решая, как со мной поступить, наказать за мое отношение к ее предмету или просто сделать замечание.

Волкова хмыкает, Данька еле сдерживает смех, Королев уткнулся в свой учебник. Настя, сидящая рядом. притихла. Мне кажется, она серьезно взялась за учебу, видимо дома у нее был серьезный разговор с родителями по поводу ее пофигистического отношения к учебе.

– Если в твоей предыдущей школе спать на уроках было нормой, то в нашей школе такое не пройдет, – строго произносит Стелла Валерьевна.

– Больше не повторится, – произношу твердо, а у самой ладони взмокли и я незаметно пытаюсь их обтереть под партой о юбку.

В горле ком встает, а по позвоночнику бежит холодок. Я же так не хотела снова оказаться в центре внимания.

– Ты уж постарайся, – качает головой учительница, уходя обратно к доске, – продолжим урок.

Поворачиваюсь к Насте и тихо спрашиваю:

– Почему не разбудила?

– Ты лицом была к окну, я думала, что просто прилегла, – виновато отвечает Крылова.

– Много пропустила? – заглядываю в тетрадь одноклассницы и вижу там лишь одни мелкие рисунки.

Настя неисправима, у меня это вызывает лишь улыбку, на что девушка пожимает плечами.

Остаток биологии я пытаюсь бодрствовать, но дается мне это с небывалым трудом.

Следующий урок у нас физика. Я и забыла. какой эффект вызывает у моих одноклассниц наш учитель – Артемий Александрович.

Он сегодня в голубой рубашке, рукава закатаны почти до локтя открывая его жилистые руки. Самая верхняя пуговица расстегнута, и он выглядит очень расслабленным и довольным, пока Соколова Вера не начнет открыто с ним флиртовать. Со стороны это выглядит ужасно.

Не спорю, Вера симпатичная девушка, она высокая, стройная с прямыми длинными темными волосами, и они у нее так блестят, будто она их чем-то смазала. А еще на ее рубашке вульгарный вырез, а ее ноги почему-то в проходе. Мне стыдно за ее поведение. Она же школьница!

И мне кажется, что молодому учителю тоже стыдно за поведение его ученицы, но поджав губы, он берет мел и пишет на доске условия задачи.

– Итак, на прошлом уроке мы изучили тему «Световых волн», сегодня я проверю, как вы дома повторили материал. Предлагаю решить несложную задачу.

Он уже записал все на доске, но разворачивается к нам лицом, зачитывает нам условия:

– Найдите показатель преломления рубина, если предельный угол полного отражения для рубина равен 34 градусам.

Артемий Александрович обводит весь класс взглядом, ни на ком конкретно не задерживаясь.

– Даю десять минут на решение.

Я примерную задачу разбирала еще вчера, поэтому мне хватает пары минут решить эту.

Готово. Поднимаю руку.

– Да, Динара.

– Я решила.

Учитель довольно улыбается и кивает.

– Еще кто-то решил?

У всего класса головы опущены в тетради, все усиленно делают вид, что думают над решением, и лишь Ярослав вальяжно откинулся на спинку стула и смотрит на доску. Уверена, он тоже уже решил.

– Выскочка, – прилетает с соседнего ряда, оборачиваюсь и ловлю злой взгляд Тани Ушаковой, подружки Волковой.

– Татьяна, вы решили?

– Нет, – отвечает учителю и косится на меня.

Сама виновата, никто за язык не тянул ее.

– К доске выходи, Татьяна. Будем решать вместе.

Таня кидает на меня очередной злой взгляд исподлобья, и направляется к доске, а Артемий Александрович подходит ко мне и разворачивает мою тетрадь к себе. Быстро кивает и лишь губами произносит:

– Правильно, молодец.

От похвалы учителя за спиной у меня раскрываются крылья.  На уроке физике мне пока что комфортнее всего. Во-первых, я люблю это предмет, а во-вторых, из-за учителя. Он мне нравится. И не так как большинству моих одноклассниц, а как просто человек и педагог.

Ушакова не может понять смысла формул, она путается и пишет все неверно, в ее спину летят подколы, что она “тупая как пробка”. Оказывается, в этом классе это в норме, поддерживать в таком русле своих одноклассников.

Девушка психует и убегает из кабинета. Катя подрывается за ней.

– Даниил, твоя очередь воевать с формулами.

К моему удивлению, Крылов смело подрывается с места и начинает быстро писать верное решение.

– Сам решил, или у друга посмотрел? – интересуется учитель.

– Обижаете, Артемий Александрович. Вчера весь вечер с учебником в обнимку. Сестра, подтверди! – окликает Настю.

Настя отмахивается от брата, как от назойливой мухи.

– Садись на место, Даниил.

Далее урок проходит спокойно, девочки в класс не возвращаются, и их вещи собирает Соколова. Странно, не видела, чтобы они общались.

На большой перемене мы с Настей идем в школьную столовую. Я беру себе чай и пиццу, а подруга блинчики с какао. После четвертого урока придется пообедать еще вторым, сегодня факультатив по физике после уроков.

– Пойду возьму себе еще повидло к блинчикам, – Настя поднимается из-за стола и оставляет меня в одиночестве.

В столовой кипит жизнь. Гул голосов перемешивается со звуком приборов, стучащих по тарелкам.

Еще до того, как они подходят ко мне, я ощущаю, как по коже пробегает неприятный холодок. Волкова, Ушакова и Соколова выстроились в линию напротив моего стола.

– Проблемы? – приподнимаю бровь и окидываю взглядом одноклассниц по очереди.

Не знаю, что на меня нашло, но я не собираюсь быть жертвой и забиваться в уголок только от того, что кому-то не нравлюсь. Не хотела быть дерзкой, но с этими девчонками, походу только так и нужно.

– Проблемы будут у тебя, новенькая, – Вера перебрасывает свои блестящие волосы через плечо и усмехается.

Запугать хотят, значит.

Я им как кость в горле.

– Угрожаете?

– А ты просто бойся и не высовывайся, – упирается двумя руками о стол Катя, а после произносит уже на тон тише. –  Будешь мышью, дадим тебе доучится до выпускного, а нет, пеняй на себя.

Ответить ничего не успеваю, так как ненормальная Ушакова хватает мой стакан с чаем и резким движением выплескивает его на меня. От неожиданности я подскакиваю и запинаюсь о свой же стул падаю на пол. Чай стекает по лицу, шее и груди.

Он горячий и липкий.

Мне больно. От неудачного падения, от горячего чая, и от унижения.

– Не нарывайся, выскочка, – шипит на меня Таня.

Взгляд у нее бешеный, ее трясет от ярости, что я еще спокойна, а не бьюсь в истерике, как это было с ней на уроке физике.

Мое спокойствие напускное, внутри же меня трясет от обиды и жалости к самой себе. Я не такая как они, не смогу напасть в ответ. Но я могу показать, что меня не сломать обидными словами, или вот такими варварскими действиями.

Пытаюсь изо всех сил сдержать подступающие слезы, они не дождутся их от меня. Внешне я буду скалой. Сжимая кулаки, и впиваясь до боли ногтями в кожу терплю ноющую болью на своей покрасневшей коже.

Выровняв дыхание поднимаю взгляд на одноклассниц, но их уже и нет рядом. Оглядываюсь по сторонам, на меня бросают короткие взгляды всего парочка пятиклашек, остальные же продолжают обедать, как ни в чем не бывало.

– Дина, – подлетает ко мне Настя, – кто это тебя? – она хватает салфетки и промокает мое лицо и одежду.

Смотрю за спину Насти и ловлю ожидающее лицо Волковой. Я не хочу, чтобы так продолжалось по отношению ко мне дальше, поэтому я мотаю головой.

– Сама облилась. Испугалась вот и упала.

Настя закатывает глаза и улыбается.

– Вот ты неловкая.

Ага, не то слово.

Подруга помогает мне занять прежнее место, но мне уже кусок в горло не лезет.

– Еще два урока, а у меня рубашка насквозь сырая.

– У меня есть футболка, – подбадривает меня Крылова и ей благодарна.

Мне кажется, она не поверила в мою историю, но она чувствует, что я не хочу ей жаловаться.

– У нас сейчас русский в 302, давай по пути зайдем с дальний женский.  Туда редко кто ходит.

– Пойдем, – Настя подхватывает меня под руку, и мы вместе поднимаемся на третий этаж.

С Настей я чувствую себя уверенной, это однозначно. При ней одноклассницы пока не проявляли ко мне прямой агрессии, лишь только когда я одна. Вообще, это очень их не красит – нападать на одного компанией.

Волкова сидит на подоконнике задрав одну ногу на батарею, а Ушакова и Соколова стоят рядом. Они и глазом не ведут, когда мы проходим мимо. А вот от взгляда Королёва, моя шея и грудь начинает гореть по новой. Рефлекторно прижимаю ладонь к шее, но опомнившись отдергиваю ее.

В дальнем женском туалете и вправду никого нет.

Я прохожу к зеркалу и смотрю на свой потрепанный вид. Стягиваю резинку с волос и по новой собираю их на затылке, оставляя большую часть распущенными.

– Держи, – протягивает мне одноклассница свою розовую футболку, – ты переодевайся пока, а я в туалет быстренько.

– Давай, – киваю Насте.

Она скрывается за дальней дверью, а я снова разворачиваюсь к большому зеркалу, расстегивая пуговицы рубашки пальцы немного дрожат. На белом лифчике тоже коричневые пятна. Эх.

Подхожу вплотную к зеркалу рассматривая красную кожу на шее, притрагиваясь к ней пальцами. Больно.

– Кто это сделал?

Резко разворачиваюсь к распахнутой двери, и с реакцией улитки понимаю, что стою почти раздетая перед Ярославом.

– Уйди! – кричу на весь туалет, продолжая стоять на месте, но додумавшись, прикрываюсь футболкой. –  Прошу, – уже с комом в горле.

Ярослав делает шаг в мою сторону, я отчаянно мотаю головой. Мои нервы на пределе, ещё одно его слово или действие, и я взорвусь.

– Яр! –  вылетает передо моей Настя и выталкивает парня из туалета. – Еще чего выдумал! Иди отсюда!

Выставив Королёва, одноклассница захлопывает перед его ошарашенным лицом двери и разворачивается ко мне.

И я срываюсь словно с обрыва, не могу больше держать все в себе. Делаю шаг к Насте, и она раскрывает объятия. Она ловит меня, не дает упасть в пропасть, я не одна.

Обнимаю подругу и выпускаю наружу все свои переживания, что успели выстроиться в высокую стопочку за эту короткую учебную неделю. Плачу открыто, не скрывая всей своей горечи и боли.

Мне действительно больно, обидно, и одиноко. Я никогда себя так не чувствовала. Возможно, за исключением момента, когда отец ушёл от нас. Но я была тогда слишком малой, и мои слёзы, скорее всего, были лишь следствием непонимания, почему нас стало вдруг двое. Но у меня еще оставалась моя мама.

Раньше мы были ближе в эмоциональном плане, с моим взрослением мы немного отдалились, мои детские проблемы для мамы были пустяками. Поэтому душевные разговоры с мамой мне заменили мои друзья, школа, хобби. У моей мамы тоже была подруга – ее работа.

В шесть лет я могла прийти к маме и попросить ее подуть на разбитую коленку, сейчас я сама знаю, где у нас аптечка. Знаю, как раньше уже не будет, но мне бы хотелось как-нибудь прийти перед сном к маме, лечь к ней, обнять и рассказать обо всем, что происходят в моей жизни, обо всех своих переживаниях и страхах. Но этого не будет.

Даже если расскажу о своих проблемах, она сперва расстроиться, ведь это из-за ее карьеры мы сменили место жительства, а после она просто скажет, чтобы я была выше всего того, что происходит в мой жизни. Ведь это все такие пустяки. Но для меня это не пустяки! Это моя жизнь, состоящая из вот таких мелочных происшествий.

Взрослые редко помнят, как сами переживали из-за двойки за контрольную или ссоры с другом. Взрослые проблемы стоят выше детских. Возможно. Но если бы родители были хоть чуточку внимательнее к своим детям, и узнав о их переживаниях, не отмахивалось, а пытались больше проявить сопереживания и понимания, то статистика о подростковом алкоголизме, наркомании и самое страшное, суициде, не была такой печальной. Это не мой путь, я никогда не встану на эту тропинку, но есть более слабые дети, чья психика ранимей моей, и вот таким детям необходима поддержка близких.

То, что происходит моей жизни сейчас, безусловно меня выводит из равновесия, но я верю, что я смогу справиться со всем.

И если в данный момент, я не готова идти к маме, то с Настей я решаюсь поделиться всем.

Крылова успокаивающе гладит по спине и ласковым голосом произносит:

– Ну, ну, Дин, все пройдёт. Все наладится.

Звенит звонок на урок, и Настя выпускает меня из объятий.

– Я не могу сейчас пойти на урок, – всхлипываю и пытаюсь вытереть лицо ладонью.

– Значит и не пойдем. Давай приводи себя в порядок, Дин. У нас сегодня куча важных дел, – важно произносит Крылова.

– Каких? – не понимаю, о чем это она.

– Важных, дуреха, – улыбается подруга и подталкивает меня к раковине.

Не сопротивляясь, умываю лицо, шею и грудь, протираю лицо своей рубашкой, натягиваю Настину футболку и следую за Крыловой к боковой лестнице. С начала урока прошло уже минут десять, поэтому школьные коридоры пустынны. Это так странно, слышать тишину: в перемену можно не услышать собеседника, а сейчас же я слышу глухие удары своего сердца.

– Куда мы, Насть? Мне еще нужно на факультатив по физике, – про занятия с Королёвым я даже думать не хочу.

– Верну в целостности и сохранности, – бросает через плечо одноклассница, быстро спускать по ступенькам.

В гардеробе забираем свою верхнюю одежду, а когда выходим на улицу, я не могу не улыбнуться. Мое настроение резко улучшается. Я забываю, что ещё каких-то пару минут назад обливала крокодильими слезами плечо подруги.

– Первый снег! – восклицает Крылова спеша покинуть школьное крыльцо.

Я, улыбаясь, следую за ней. Оказавшись под медленно крутящимися белыми снежинками, я прикрываю глаза и медленно кружусь.

Настя обнимает меня за плечи, и выводит за школьные ворота.

– Классно же, Дин? Правда? – улыбается, и я согласно киваю.

Сейчас мне классно и все благодаря Насте.

– А куда мы?

– Тут через пару домов кафешка есть, посидим до конца урока, а потом вернемся.

– Хорошо, – соглашаюсь с подругой.

Кафешка совсем небольшая, всего пару столиков и один длинный стол вдоль окна. Тут больше кофе “на вынос”.

Мы заказываем себе горячий шоколад для настроения, расплатившись и получив свои большие бумажные стаканчики с трубочками, размещаемся у окна.

Сейчас мне спокойно и уютно. За окном падает снег, играет тихая джазовая музыка, в руках теплый шоколад, а рядом со мной новая подруга. Ощущение спокойствия и предвкушение Нового года, а еще чуда накрывает меня с головой.

– Скоро Новый год, – произношу тихо.

– Угу, – отпивает свой напиток Настя, – ммм, вкусно.

Следую примеру. И вправду, очень вкусно. Шоколад теплый, не приторно сладкий, с легким ореховым послевкусием.

– Расскажешь, что у тебя с Королёвым? С чего вдруг Волкова на тебя взъелась?

Я сглатываю. С чего бы начать?

– Мы с Ярославом познакомились еще до того, как я пришла в школу.

Настя удивленно приподнимает бровь.

– Да ну…

– Ага, мы познакомились в прошлую пятницу. Моя мама работает на отца Ярослава. В офисе родителей и встретились. Потом гуляли вдвоем. И он меня поцеловал. Я думала, что я ему нравлюсь.

– Ты ему нравишься, – произносит Настя, словно это подтвержденный факт.

– С чего ты взяла? У него же Катя есть, – на мои слова у одноклассницы закатывается глаза.

– Они с Волковой уже три года то вместе, то врозь. Мы уже не следим за их примирениями.

– Он попросил держаться от него подальше, но ты и сама видела, что он всегда где-то рядом. В кафе на концерт пришел, сегодня в туалет зачем-то приперся. Я не звала его!

– Так, я все поняла, – Крылова выпрямляет спину и смотрит прямо на меня, – послушай, Дин. С Яриком пока не советую связываться, пусть сперва разберется в своих отношений с Катюхой, – делает паузу и глоток через трубочку. – А вообще, Волкова неплохая девчонка, у нее просто в семье вечные траблы, но не бери в голову, просто не нарывайся. Ну и, если лезет, давай отпор. Она руки не распускала никогда. Так мелкие подлянки.

– В том то и дело, Насть, я ее и не боюсь. Но вот когда они толпой. Сегодня в столовой Волкова с Соколовой и Ушаковой меня запугивали. Это Таня меня облила чаем.

Не хотела, чтобы это выглядело так, словно я жалуюсь, но я не могу больше держать это в себе. На лице Крыловой застывает шокированное выражение.

– Вот это компашка. Трое против одного! – негодует одноклассница, – Так, Дина, мы это им с рук не спустим. Совсем охренели что ли?! Еще бы на стрелку позвали, – качает головой, отчего ее рыжие волосы красиво переливаются на свету.

– Я не хочу проблем, я просто хочу спокойно закончить одиннадцатый класс. Ты мне поможешь?

Настя смотрит на меня удивленными глазами.

– Ты еще спрашиваешь?!

Это именно то, что мне было необходимо услышать.

После того как мы с Настей благополучно прогуляли русский, возвращаться в школу не очень-то и хотелось, но я знаю, что поддаваться слабине себе дороже, тем более в новой школе. И если честно, то не хочу, чтобы обо мне новые учителя думали, как о прогульщице. Я не такая. Тем более это выпускной год.

Вообще, от последнего учебного года в школе я ждала немного другого. Мы с Мамонтовой строили планы на последний звонок и выпускной. Планировали, как будем готовиться к экзаменам, параллельно успевая учиться, посещать танцевальную студию, и просто проживать последний выпускной год запоминающе. А сейчас… Сейчас я в новой школе, и думаю, как бы просто пережить этот год.

Безусловно, слова Насти о том, что она меня поддержит и не даст в обиду перед одноклассницами вселяют определенную силу, наполняют оптимизмом. Но ведь так будет не всегда. Не можем же мы, в самом деле, ходить всегда вместе, как сиамские близнецы? Это даже глупо. Мне нужно самой научится давать отпор. То, что одноклассницы так просто от меня не отстанут, знаю точно. Они нашли себе мишень, и уже не важно, что я сделаю или нет. Результат один – нападки. И для меня будет лучшим вариантом, если все останется только на словах.

Последним уроком у нас сегодня география, и как мне было сообщено еще в первый учебный день, именно педагог по географии является нашим классным руководителем. Михаил Александрович, директор школы, при нашей встрече сообщил, что Сухарев Игорь Владимирович, находится на больничном, и именно поэтому в класс сопровождал меня сам. Сегодня я впервые увижу нашего классного руководителя.

С Крыловой мы возвращаемся в школу, как раз к началу урока. Занимаем свою парту и готовимся к уроку. Настя подмигивает мне.

– Все будет пучком. И кстати, – пихает меня в плечо и указывает взглядом на вошедшего в класс седовласого учителя, – он клевый, Дин. Вот увидишь.

Разглядываю учителя с интересом. Ему, наверное, уже за пятьдесят. У него объемная седая грива волос и борода средней длины, морщинки-лучики в уголках глаз, светлые глаза и очень открытая улыбка. Высокий и подтянутый. На нем темные брюки и серый вязаный свитер. Он излучает добрую энергетику, и этим он мне нравится сразу.

Игорь Владимирович оглядывает класс с улыбкой.

– Ну что, успели соскучиться по географии за мое отсутствие?

Ответы старшеклассников образуют галдёж, и мужчина поднимает крупные ладони улыбаясь.

– Понял, понял, ребят, – голоса одноклассников стихают.

– А у нас новенькая, – тут же выкрикивает Крылов.

Учитель кивает и находит взглядом меня сразу.

– Уже в курсе. Я Игорь Владимирович, а ты у нас Динара.

Киваю и улыбаюсь лишь уголками губ.

– Завтра перед первым уроком зайди в учительскую, мы с тобой пообщаемся на счет твоих экзаменов.

– Хорошо, Игорь Владимирович, – решаю ответить вслух, а то подумает, что я немая.

– Отлично. А теперь, давайте начнем урок. Сегодня у нас тема урока: “Европа – центр мирового хозяйства: промышленность, аграрий”.

Игорь Владимирович отлично владеет материалом, и он так отличается от моего прежнего учителя, что заслушиваюсь в удовольствие. То, как он подает материал, увлекая в беседу весь класс, говорит о многом. Оказывается, что почти весь класс сдает экзамен именно по этому предмету. Не удивлена даже. Я насчет географии даже не думала. Я не гуманитарий, по крайней мере, никогда до этого не была. То, что у меня наивысшая отметка по этому предмету, еще не говорит о том, что я знаю его в совершенстве. Но мне нравится узнавать новое, и в будущем я бы хотела путешествовать как можно больше. К своим почти восемнадцати годам, я побывала с мамой в Таиланде, Турции и Черногории. А хочется еще так много.

Учитель ведет указкой по карте Европы, и я представляю, как автобусный тур везет меня по улочкам Франции, Германии, Италии. Эх, мечты.

Но даже сквозь свои картинки в голове периферийным зрением я вижу, как Яр сверлит взглядом во мне дыру. Целенаправленно игнорирую Королёва. После факультатива по физике у нас с Ярославом встреча в библиотеке для занятий алгеброй, вот там я и планирую с ним поговорить на чистоту. Пусть уже определяется, хочет ли он со мной дружить или нет. Или так и будет играть в молчанку, но сверлить взглядом.

– А приходи сегодня ко мне, – предлагает Настя, как только звенит звонок с урока.

– Насть, я бы с радостью, но я еще часа два в школе буду. Не будешь же ты меня ждать.

Настя хмурится, но потом ее ореховые глаза загораются лукавым блеском.

– Не, в школе точно торчать не буду, но буду ждать дома. Сделаем попкорн и глянем какой-нибудь сериал по Нетфликс. Скину тебе адрес сообщением. Придешь?

– А приду, – отвечаю задорно, поднимаясь со своего места.

К нашей парте подходит Ярослав, и мы с Крыловой вопросительно смотрим на одноклассника.

– У нас факультатив по физике сейчас, – произносит Королёв, смотря на меня.

Удивленно моргаю.

– Я помню, – беру рюкзак и иду в сторону выхода из класса.

Одноклассник следует за мной с Настей, я не выдержав оборачиваюсь.

– И я помню, где находится кабинет.

Ярослав хватает меня за локоть, не больно, но все равно неприятно.

– А я провожу, – сквозь зубы цедит парень.

– Я и сама могу, – пытаюсь выдернуть локоть из его хватки.

– Яр, ты совсем очумел? –  Нас догоняет Крылова и дергает за рюкзак Яра.

– Настюха, все, свободна. Со мной ей ничего не будет, – отмахивается от девушки, как от назойливой мухи.

Настя скептически смотрит на парня, складывает руки на груди.

– Что-то я в этом сомневаюсь.

– Все: пост сдал, пост принял. Свободна.

И не дожидаясь ответа от Насти, он разворачивается подталкивает меня в направлении кабинета физики.

Оборачиваюсь на ходу через плечо и ловлю знак от Насти, чтобы позвонила ей после. Киваю и все-таки освобождаюсь из хватки парня.

– Я сама, – произношу твердо, и Королёв, лишь коротко кивнув, открывает перед нами двери кабинета, в котором нас уже ожидает Артемий Александрович.

Ну, с педагогом, допустим, я еще легко перенесу компанию одноклассника, но как быть, когда мы останемся наедине?

Факультатив по физике проходит очень плодотворно. За урок мы успеваем поработать с двумя вариантами тестов, проверяем домашние варианты, и Артемий Александрович, довольный проделанной нами работой, сообщает, что факультатива одного раза в неделю нам будет вполне достаточно.

– Артемий Александрович, – обращается Ярослав к учителю, когда мужчина уже собирает свои вещи, – сейчас в этом кабинете будет урок или окно до второй смены?

– Окно, – отвечает молодой педагог.

– Можно нам с Динарой тут позаниматься алгеброй, вместо библиотеки? Там не очень удобно.

Артемий Александрович переводит взгляд на меня ожидая подтверждения информации.

– Галина Ильинична попросила Ярослава помочь мне догнать школьную программу, – делаю уточнение, нервно теребя ремешок рюкзака.

– Хорошо, —учитель кивает, – как закончите, ключи в учительскую занесите.

– Обязательно, – бросает Ярослав, вынимая учебник алгебры из своего черного рюкзака.

Мы прощается с педагогом, а после класс погружается в давящую тишину. Слышно лишь как пощелкивают лампы на потолке. Я не смотрю на Ярослава, но знаю, что он не отказывает в себе в этом.

– Что ты сделал такого, что не смог отказать Галине Ильиничне? – набираюсь смелости и прямо смотрю в его глаза.

Они у него очень редкого оттенка. Зеленые. Мне раньше казалось, что голубые, но вот сейчас я отчетливо в них вижу весеннюю зелень. Ярослав прищуривается и наклоняет голову на бок.

– Не твое дело, Ди-на-ра, – и снова тянет мое имя, словно перекатывая слоги на языке.

– Почему ты так себя ведешь? – не отступаю, и поддаюсь корпусом немного вперед.

– Как? – усмехается парень.

Да он издевается! Не собираюсь играть в его игры.

– Проехали! – откидываюсь обратно на спинку стула и вынимаю из сумки тетрадь по математике, – давай заниматься.

– Послушай, – начинает Ярослав, – прости меня, заигрался. Я не хотел задевать твоих чувств.

– У меня нет к тебе никаких чувств! – взрываюсь.

– Ладно, понял, не кричи только, – спокойно произносит Яр. – Мы с Катюхой были в ссоре на прошлой неделе, и меня занесло. Не нужно было к тебе лезть.

– Не нужно было, – соглашаюсь с ним и скрещиваю руки на груди.

– Рад, что выяснили.

И это все? Как просто все у него.

– Ярослав, можно тебя кое о чем попросить?

– Попробуй, – усмехается.

– Держи свою подружку в узде. Я хочу закончить школу живой и здоровой.

Ему не нравится то, что я говорю, его глаза прищуриваются, а губы вытягиваются в тонкую линию. Я вскидываю бровь и выдерживаю его прищуренный взгляд.

– Сделаю все, что в моих силах, – после паузы, все-таки процеживает сквозь зубы.

– Супер.

– Отлично, – парирует Яр.

– Давай заниматься, – перевожу тему.

Ярослав кивает. Возвращаю однокласснику его тетрадь, и мы погружаемся в математику. Сегодня тема более сложная и у меня выходит сложнее во всем разобраться. Возможно, из-за того, что Ярослав постоянно отвлекается на переписку в своем телефоне.

– Ярослав, давай закончим. У тебя дела поважнее, я смотрю, есть. Я как-нибудь сама разберусь.

Ярослав демонстративно выключает телефон, экран полностью гаснет, и он убирает его в карман брюк.

– Так лучше?

Устало выдыхаю.

– Не нужно мне делать одолжений. Я не скажу Галине Ильиничне, что ты не выполнил ее условие.

Яр тоже устало протирает лицо, и я невольно зависаю взглядом на его линии скул, словно отлинеленной прямой линейкой. Парень ловит мой заинтересованный взгляд и уже поздно отводить глаза.

– Я всегда выполняю свои обязательства. Всегда, Ди-на. И тут я не собираюсь делать исключения. Давай еще несколько уравнений решим.

– Хорошо, – киваю и утыкаюсь в тетрадь.

Пока записываю новые примеры, Королёв встает, разминая ноги. Он проходит вдоль прохода между партами в конец класса, и возвращается обратно. Его шаги меня отвлекают. Я прислушиваюсь к каждому его движению. Мой затылок покалывает, а по спине пробегает табун мурашек, так отчетливо я ощущаю его взгляд. Ярослав подходит ко мне со спины и нависая надо мной, упирается ладонями о парту. Замираю, и как завороженная разглядываю его правую ладонь, что легла около моей тетради, в ничтожных сантиметрах от моей руки. У одноклассника красивая кисть, длинные утонченные пальцы пианиста, ровные ногтевые пластины и ни одной заусеницы.

Оказавшись в кольце его рук, я всем своим телом ощущаю тепло, исходящее от парня. А еще я чувствую неловкость от его близости. Мы не должны находиться так близко, но Королёв и не думает покидать мое личное пространство. Кажется, его все устраивает.

– Вот тут ошибка, – указательным пальцем проводит невидимую черту под ответом, последнего мною решенного, уравнения.

Пытаюсь сконцентрироваться на цифрах и буквах, что выведены моей синей шариковой ручкой в тетрадке, но никак не могу зацепиться за нужный ответ. Ярослав наклоняется еще ниже и наши лица оказываются в опасной близости. Щеку покалывает от миллионов электрических импульсов, что исходят от Ярослава.

Нас словно магнитом тянет, и мы одновременно разворачиваем лица друг к другу. Его глаза так близко, что могу разглядеть все вкрапления, и то, как его зрачки опасно темнеют. Его нос прямой и ровный, а его губы…  идеальной формы. Я помню его поцелуй на вкус.

Ярослав опускает взгляд на мой рот, и я не успеваю задержать рваного выхода. Между нашими губами ничтожное расстояние. Мое сердце начинает биться сильнее, а в животе что-то теплеет.

Неужели это те пресловутые бабочки оживают?

Скрип двери разрывает наш зрительный контакт. Ярослав выпрямляется, высвобождая меня из своего плена, и когда в дверь вваливается Волкова, я захлопываю учебник и тетрадь.

– Яр, вот ты где?! У тебя почему телефон не абонент? – с упреком произносит девушка.

– Сел, – просто отвечает парень. – Что хотела?

Катя прищуривается и складывает руки по бокам.

– У нас были планы же, – голос девушки звучит обиженно.

– Кать, я помню. Но мы еще не закончили.

А вот тут я сомневаюсь.

– Закончили, – встаю, и обхожу парня и когда равняюсь с Катей, обращаюсь с ней, – он весь твой, забирай.

Глаза Волковой горят ненавистью ко мне. Я тоже не питаю к девушке симпатией. Настя сказала, что Катя такая из-за ее семейных проблем, но это не дает ей права вести себя так с окружающими.

У самой двери оборачиваюсь и кидаю Королёву.

– Спасибо, за занятия.  Дальше я сама.

Яр надевает свою равнодушную маску высокомерного парня.

– Гуд.

Не прощаясь с одноклассниками, покидаю класс, и тут же проваливаюсь к стене рядом. Мне нужно пару секунд, чтобы прийти в себя. Нужно усыпить чертовых бабочек. Как все глупо. На что я надеялась? Что Ярослав бросит свою Волкову и начнет ухаживать за мной? Кто она и кто я? Она белокурая королева класса и я —чернявка.

Через не до конца прикрытую дверь до моего слуха доносится звук их поцелуя. Затыкаю уши ладонями. Одинокая слезинка скатывается по левой щеке. Смахиваю ее и подрываюсь с места.

С меня хватит этих амурных дел. Хватит думать о нем. Но как это сделать, если я его вижу каждый день?

Но это необходимо! Другого выхода все равно нет. В груди ноет, как будто, что-то очень важное забрали. Нужно срочно чем-то заполнить эту пустоту. Начну с дружеской посиделки у Крыловой.

До дома Насти идти совсем недолго, ее дом всего в трех домах от школы. Живет одноклассница в элитной высотке, с охраняемой территорией консьержем. Не думала, что Настя из такой обеспеченной семьи. Лифт поднимает меня, аж на семнадцатый этаж. Высоко забрались. Когда мне открывает дверь Даниил, я немного в ступоре. Подзабыла, что они брат с сестрой, и логично, что живут вместе.

– Ну проходи, новенькая, – гостеприимно пропускает меня в просторный коридор.

Я переминаюсь с ноги ногу пару секунд, а после делаю шаг через порог квартиры.

– Дин, – выскакивает Настя мне навстречу, а ее брат скрывается в одной из комнат, – ты как написала, я сразу попкорн в микроволновку отправила.

Я веду носом и сразу улавливаю солоноватый привкус воздушной кукурузы.

– Чем займемся? – раздевшись следую за Крыловой на кухню.

Их кухня огромная, не то, что наша. Молочный гарнитур вдоль двух стен, посередине большой круглый стол со стульями с высокими спинками. Дорогая техника. Но самое интересное в кухне то, что тут панорамные окна с выходом на лоджию.  Я подхожу вплотную к окну и не могу восхищенно выдохнуть. Теперь понятно, почему люди любят жить так высоко. Очень красиво. А когда еще падает снег, кажется, что мы уже на небе. И тут так сейчас светло, что я немного щурюсь.

– Давай сериал глянем какой-нибудь.

Я оборачиваюсь к Насте и киваю. Подруга высыпает попкорн в огромную стеклянную миску, разливает колу по стаканам.

– Бери стаканы и пошли в зал.

Буру стаканы с колой и следую за Настей по просторному коридору. Мы проходим несколько комнат, у одной из которых дверь открыта, я вижу в ней Даню. Он развалился на своей кровати, и играет лежа на спине на гитаре. Тихо, но я слышу, что мелодия знакомая, но понять не успеваю, так как он прерывается и поворачивает голову к двери.

– Может, лучше ко мне? – ухмыляется парень, и я моментально краснею от его предложения.

Не отвечая Крылову, спешу догнать его сестру, но успеваю услышать, как он громко смеется.

Высокомерный рыжий балбес.

Но должна признать, что он очень привлекательный даже несмотря на то, что рыжий. Брат с сестрой хоть и не похожи, но оба со своей неповторимой изюминкой. Оба красивые.

– Проходи, располагайся.

Я оглядываю зал. Комната по размерам не меньше классных школьных комнат. Наверное, вся наша съемная квартира поместилась бы в этой комнате.

Посреди зала просто огромный красный диван, по бокам два кресла, перед диваном длинный узкий журнальный столик из темного дерева. Напротив дивана на стене висит экран. Он занимает половину стены. Таких экранов я не видела даже в магазинах.

На противоположной стене книжный шкаф. Книг сотни. Очень интересная комната. Здесь уютно. Я могу мысленно представить, как Настя сидит, развалившись на диване, и рисует в своем скетчбуке, слушая какой-нибудь фильм.

Ставлю стаканы на столик и присаживаюсь на диван, подруга ставит рядом попкорн и садится по левую сторону о меня, сразу щелкая по кнопкам на пульте. На экране высвечивается меню со списком сериалов.

Вы выбираем испанский сериал про школьников. Сюжет увлекательный, и обсуждая некоторые моменты, не замечаем, как заканчивается первая серия, и мы решаем смотреть следующую.

– Эту досмотрим, и я пойду, надо еще уроки делать, – произношу после того, как допиваю колу и возвращаю пустой стакан на столик.

– Угу, – кивает Настя с полным ртом попкорна.

Неожиданно на стол падает коробка с пиццей, а рядом со мной оказывается тело. Даниил одаривает меня ослепительной улыбкой.

– Девочки, я с вами решил потусить, Яр меня кинул. Вот даже принес угощение, – указывает на пиццу.

– Забирай свое угощение и вали к себе, – бросает Настя. – У нас девичник, не видишь?

– Вижу, – продолжает улыбаться, – поэтому не смог удержаться. Дина, неужели ты прав моей компании? Я буду паинькой, – складывает ладони вместе.

– Я не против, – произношу как можно спокойнее, хотя внутри меня немного потряхивает.

Я не знаю, чего ожидать от парня. И то, что его крепкое бедро полностью соприкасается с моим меня нервирует. Я пытаюсь отодвинуться, но там сидит Настя. Такой огромный диван, а мы так близко друг к другу.

– Вот и славненько, – закидывает руку на спинку дивана.

Вторая серия в самом разгаре, но я не могу уловить смысла серии. Настя с братом комментируют, но я молчу. Я сижу напряженно, боясь выдать своего смятения. Даня не делает ничего, кроме того, что сидит вплотную ко мне. Его рука не касается меня, но мне все равно неловко. Когда серия заканчивается, я спешу домой.

Только оказавшись дома, я начинаю дышать ровно. Что это было? Это какая-то новая извращённая игра у Крылова? Зачем он смущал меня сегодня?

Трясу головой и принимаюсь за домашку. Об учебе нужно думать в первую очередь, а не парнях. Вот бы понять, о чем они думают.

Вечер протекает спокойно. Ужинаем с мамой, принимаю душ, и уже расположившись в своей кровати, решаю написать Алисе.

Она мне писала днем, а я забыла ответить. Но открываю первый диалог не с Мамонтовой, а с моим физиком.

“Ты очень вкусно пахнешь…”

В пятницу утром мне пишет сообщение Настя, что у нее поднялась температура, и она сегодня остается дома. Первая моя мысль, справлюсь ли я одна? Но к моему удивлению, никто меня не задирает. Ярослав все свое внимание уделяет Волковой, ну а Даня кидал на меня лишь странные взгляды. Мне неловко от его пристального внимания, но я пока без понятия, как ему об этом сказать. Главное, что не лезет.

На перемене после второго урока, когда мы остаемся в том же кабинете, я решаюсь написать своему физику. Вчера я разрывалась в предположениях между Крыловым и Королёвым. Но я также и не исключаю вариант, что это может быть и кто-то другой, вплоть до шутки девчонок. Поэтому, когда все подозреваемые в классе, решаюсь написать своему физику.

“Кто ты?” 

Но это ни к чему не приводит, мое сообщение остается непрочитанным.

По окончанию последнего урока спешу покинуть школу. День прошел спокойно, и было бы отлично, если все так и останется.  Но как только я покидаю крыльцо, в меня прилетает снежок. От неожиданности я вздрагиваю, оборачиваюсь в том направлении откуда прилетел снаряд.

Крылов, улыбаясь, делает новый снежок, и в этот момент в его голову прилетает снаряд, запущенный Звягинцевым Костей. Костя смеется в голос, так как у Даньки смешно съезжает шапка набок.

– Ах, ты…– Даня меняет траекторию своего броска и его снежный комок летит в брюнета.

Я, не скрывая улыбки, наблюдаю за их войнушкой. И это выпускники? Хочется поддаться зимней забаве, к которой присоединились еще несколько одноклассниц, в том числе, Вера с Таней. Еще вроде Полина с Олей, но я не уверена правильно ли запомнила их имена. Королёв стоит, чуть поодаль, обнимая одной рукой за плечи Волкову, а та прижимается к нему. Они что-то обсуждают.

– Давай к нам, Дина, – зовет меня Даня и я не знаю, как поступить.

С одной стороны, это прекрасная возможность влиться в коллектив, но с другой стороны, эта не так компания, с которой мне бы хотелось дружить. У меня с памятью все в порядке, и я прекрасно помню, как еще вчера Ушакова выплеснула на меня чай, а Волкова запугивала.

– Она трусиха, – бросает Волкова, и я ловлю еле уловимый жест от Ярослава.

Он отрицательно мотает головой, но я не понимаю, что этим он хочет сказать. Не нарываться или не играть?

Секунду размышляю, а в меня снова летит снежок, уже от Соколовой. Тут я не выдерживаю, скидываю рюкзак, и сгребаю ладонями под ногами снег в небольшой комок. В меня летят снежки со всех сторон, и я не успеваю уворачиваться. Я метаю снежки уже не глядя, все смеются, дух детства ощущается в воздухе, но это только до тех пор, пока мой снежок не попадает в Волкову.

Все напрягаются.

Я пожимаю плечами, мол, извини, сама тут встала. На что девушка, злобно зыркнув на меня, отряхивает своей пуховик.

– До завтра, – бросаю одноклассникам подхватывая свой рюкзак.

Запал прошел, как и легкая атмосфера.

Я уже почти дохожу до ворот, как кто-то дергает меня за капюшон пуховика и, оттягивая его, закидывает мне за шиворот снег.

– Ааааа, – не могу удержать визга.

Холодный снег неприятно колет открытую кожу шеи, и просачиваясь под рубашку, бросает в дрожь.

Оборачиваюсь и вижу перед собой Волкову, и она повторяет мой жест, мол, извини. Разводит в сторону руки и отходит от меня спиной назад.

У меня для нее куча “лестных” слов, но я молчу. Нужно успокоиться. Не стоит нарываться. Этот всего лишь снег. Это поступок в очередной раз ее не красит. Она подошла ко мне со спины, когда я не ожидала.

Мои кулаки сжимаются, и от Волковой мой жест не остаётся незамеченным, ее бровь выгибается дугой.

– Ну, и что ты сделаешь мне, новенькая? – провоцирует “королева класса”.

Трясу головой, не хочу никаких выяснений отношений. Я выше всего это.

– В другой раз устроим реванш, – выдавливаю сухую улыбку.

– Как жаль, – ерничает. – А что не сейчас?

– Дела, – произношу спокойно, и поворачиваюсь к девушке спиной.

За спиной слышу смешки, но мне плевать. Пусть смеются.

До дома почти бегу. При всем желании мне не вытащить снег из-под рубашки, пока я на улице. Как только я переступаю порог дома, скидываю пуховик, и тут же прощаюсь с рубашкой.

Также на ходу стягиваю оставшиеся вещи и настраиваю себе горячий душ. Нужно согреться. Долго стою под струями воды, а после лежу, свернувшись калачиком под одеялом в теплом халате. И мне все еще зябко. Но глаза слипаются. Хочется спать.

Просыпаюсь от прикосновения прохладной маминой руки к моему лбу.

– Динар, ты чего это у меня решила разболеться? – мама озабоченно всматривается в мое лицо. – Бледная такая.

Меня знобит, мне холодно. Я, наверное, действительно заболела.

– Отлежусь и все пройдет.

– Сейчас принесу градусник и лекарство, – мама покидает комнату.

Я стягиваю влажный халат, и выкидываю его на пол. Нужно встать и натянуть пижаму, но сил нет. Горло саднит, глотать больно. Ох, как же не вовремя я заболела.

Интересно я заразилась от Крыловой, или из-за сегодняшнего случая со снегом?

А возможно по школе просто ходит вирус.

Мама возвращается с градусником, и садится рядом со мной, поглаживая меня по голове.

– Что беспокоит?

– Горло.

– Заварю отвар сейчас для полоскания, – мама снова уходит, и я принимаю сидячее положение. Голова немного кружится.

Градусник показывает 38.2. Устало выдыхаю, и бреду на кухню.

– 38 и 2, – озвучиваю маме свою температуру.

– Иди ложись, сейчас все принесу, – разворачивает меня мама на выход.

В комнате натягиваю на себя серые шорты с майкой, на которой изображена Минни Маус и пишу сообщение Насте:

“Привет, Насть. Как самочувствие? Похоже, я тоже заболела(“ 

  Настя отвечает мгновенно.

“Темпа, горло, кашель, сопли. Короче, полный букет! Жаль, что завтра не сможем снова полюбоваться на ту клевую группу(((“

Выдыхаю с сожаленьем. Я и забыла, как хотела снова увидеться с Марсом. Обидно, конечно, что из-за болезни не получится сходить на их кавер-концерт. Но это же не последнее их выступление, пытаюсь себя успокоить.

“Очень жаль… Выздоравливай!”

“И ты давай не хворай!”

Сворачиваю окно с Настей, и тут же прилетает запоздалое сообщение от физика.

“Еще не время раскрывать карты”

Продолжать бесполезный диалог нет ни желания, ни сил.

Давненько я так не болела. Я рассчитывала, что мне хватит отлежаться парочку дней в выходные и вуаля, как как огурчик. К сожалению, в понедельник утром, ни о каких огурчиках мыслей быть не могло, только если о соленых. Моя температура скакала то вверх, то вниз, как будто для нее это была извращённая игра.

Настя тоже не шла на поправку. Мы списывались каждый день, и она сообщила, что заразила брата, и еще несколько человек из нашего класса тоже ушли на больничный. Стало ясно – это вирус.

Чтобы не отставать по учебе, я выполняла все задания, которые были указаны в электронном дневнике, решала задания, готовилась к экзаменам, и где-то между чтением, решением задач и написанием рефератов, смотрела сериалы, читала романы, и изредка перекидывались незначительными сообщениями с моим Эйнштейном. Наш диалог вел в никуда, и меня это уже начинало подбешивать. Что с ним не так?

Он спрашивал о всякой ерунде. Все эти вопросы про любимый фильм, кем я мечтала стать, когда была маленькой, кто мой любимый герой из вселенной Марвел, наводили на мысли, что он хотел просто узнать меня ближе, но при этом все мои ответные вопросы оставлял без ответов. Надоело.

Если в первое время мне было любопытно, и я считала, что это как глоток свежего воздуха, то сейчас я в этом уже серьезно сомневалась. Он играет со мной, и мне эта игра не нравится. Я не знаю ее правил, играть в одни ворота мне не интересно.

Я прекратила отвечать на его вопросы. По крайней мере, пока была на больничном, настроение на переписку с незнакомцем у меня не было.

Еще я была опечалена тем, что в паблике, где я увидела объявление о концерте Марса, больше не было информации о группе. Напрямую писать парню я ни за что не стану. Решала, что рано или поздно, музыкальная группа даст о себе знать. Эта мысль меня грела.

Пробыв на больничном почти полторы недели я вернулась в школу. Волкова и Ушакова заболели за день до моего выхода. Без этих девчонок в классе царила совсем другая атмосфера. Более спокойная что ли.

Нас с Настей поручили нарисовали стенгазету на Новый. После уроков этим мы и занимались. В четверг на факультативе по физике к нам присоединился одиннадцатиклассник из параллельного класса. Калинин Сергей. Благодаря харизматичному парню-волейболисту, напряжение, которое висело в воздухе между мной и Ярославом было не так ощутимо.

Буквально через пару недель уже наступит Новый год. Атмосфера праздника в школе располагает. Мы украсили снежинками окна, прикрепили дождик к потолку, а на стенах развесили электрические гирлянды, которые на переменах включали. Школьное радио на большой перемене крутило новогодние хиты.

За эти дни я забываюсь. Мне почти комфортно в новой школе и новом классе. С Королёвым мы держим нейтралитет. Мы не общаемся и даже не смотрим в сторону друг друга. С рыжим оболтусом, имя которому Даниил, все сложно. Он меня немного пугает и напрягает своим напором.

Вот и сейчас, вместо того, что после уроков просто идти к себе домой, он догоняет меня.

– Дина, ты же придешь сегодня на дискотеку?

Смотрю на его улыбку, его плутовские глаза и симпатичное лицо. Хороший, вроде, парень. Веселый, высокий, улыбчивый, но мои бабочки спят рядом с ним. Не разбудить даже пушечным выстрелом.

– Тебе девчонок что ли мало? – бросаю с ухмылкой.

Крылов обгоняет меня и преграждает мне путь, он высокий почти такого же роста как Ярослав. И почему я их сравниваю?

– Мне не нужны остальные, Дина. Мне важно, чтобы пришла ты.

Вот тут любая девочка, наверное, растеклась бы лужицей. Но похоже это не я. Даже обидненько немного.

– Зачем? Тем более, без Насти я не пойду.

Мы с Настей обсуждали эту тему, и подруга сказала, что там скукота обычно, и будет круче, если мы на выходных сходим в какой-нибудь танцевальный паб. Нам этом и остановились. Но если она все-таки пойдет, то я тоже присоединюсь.

– Беру сеструху на себя, – уверенно заявляет парень. – Если Настя пойдет, ты согласишься?

– Я подумаю, – киваю.

– Я провожу тебя, Дин. – одноклассник не спрашивает разрешения, а просто идет рядом.

Ладно, пусть провожает.

Дома списываюсь с Настей, уточняя пойдет ли она новогоднюю дискотеку в школу. Одноклассница долго не отвечает, но, когда все-таки приходит ее короткое сообщение “буду” я бегу к шкафу. Надо поторопиться.

Переодеваюсь. Кончики волос завиваю щипцами, наношу немного туши на ресницы, и блеск на губы. Готово.

Дискотека началась в семь вечера, я же прихожу в оживленный актовый зал двадцать минут спустя, и не вижу пока ни одного знакомого лица.

Обхожу жал по кругу, и так никого и не встретив, решаю просто немного потанцевать. Не стоять же стенку подпирать?

Из динамиков льется энергичная песня Артик и Асти, я подпеваю словам и отдаюсь музыке.

Девочка, танцуй, всё пройдёт так скоро

Разгоняй тоску – он того не стоит…

Кружусь на месте, плавно двигая бедрами и задирая руки вверх, раскачиваясь из стороны в стороны. Сейчас я не цветку себя одинокой, хотя и танцую одна посреди кучи незнакомых ребят.

Ритмичная песня сменяется медляком, и меня без спроса обнимая за талию увлекают в танец. Раскрываю глаза, поднимаю голову и вижу перед собой довольное лицо Крылова.

– Ты пришла.

– Угу, – киваю, – а где Настя? Ты не видел ее?

– Неа, – он плотнее прижимает меня к себе, и мне приходится прогнуться в спине, чтобы не быть к нему так близко.

– Вы не вместе пришли? – продолжаю допрос.

– Неа, – снова улыбается.

И мне хочется ударить его ладошкой в плечо, чтобы стереть его улыбочку.

Не нравится мне все это.

А когда он еще и сокращает расстояние между нашими лицами, я уже прекрасно догадываюсь для чего. Пытаюсь отвернуться. Даниил удерживает меня одной рукой за спину, а второй ловит шею и не дает увернуться. Он впивается своими губами в мой рот. Хочу оттолкнуть парня, но не успеваю этого сделать, как уже оказываюсь свободна.

Ярославов дергает друга за руку и тащит куда-то в сторону.

Это происходит настолько быстро и стремительно, что я вообще не успеваю сообразить. Что это было?

Мне нужно подышать воздухом и заодно набрать Насте и узнать, где ее черти носят.

Когда спускаюсь по боковой лестнице со второго этажа, слышу голос Волковой. Столько дней не слышала, еще бы столько не слышать и не видеть.

Но мои мольбы оказались не услышаны. Она догоняет меня и хватает за руку, чуть выше локтя. Больно.

– Пусти, – пытаюсь вырваться.

Да, что я ей сделала?!

Я не здесь.

Это происходит не со мной. Это все сон. Проснусь и еще посмеюсь над этой картинкой.

Но сильный больной толчок в спину дает ощущение, что это происходит на самом деле.

– Держите ее, – приказывает одна из моих одноклассниц, и меня тут же хватают за руки с обеих сторон.

Это лишнее, я бы все равно не смогла от них убежать. Они пришли за мной толпой.

– Отстаньте от меня! Я вам ничего не сделала!

Ко мне вплотную подходит моя одноклассница, ее красивое лицо перекошено яростью, и она шипит на меня, словно дикая кошка:

– Еще как сделала, и ты об этом сейчас очень пожалеешь.

Я сглатываю, но подбородок стараюсь держать прямо.

Их больше шести человек, они окружили меня, пытаясь надавить не только физически, но и морально.

Они меня не сломают.

Надо держаться, не показывать свой страх.

Кожа от холодного пронизывающего зимнего ветра покрывается мурашками, и меня начинает потряхивать уже не только от дикого холода, но и неизвестности.

На мне лишь тонкая белая блузка без рукавов и кюлоты, а на дворе декабрьский вечер. Скоро и зуб на зуб не сойдется.

Сходила называется на новогоднюю школьную дискотеку.

Девчонки вытащили меня из школы на улицу без верхней одежды. Увели за угол здания, где почти никто никогда не ходит.

Идеальное место. Еще и темень кругом.

Меня некому спасти. От этой мысли мне становится еще дурнее.

Что они задумали?

Запугать?

Отлично! Супер!

У них получилось.

– Отпустите меня, – прошу спокойно.

– Отпустим, но сперва ты кое-что скажешь мне.

– Что? – Переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь хоть немного согреться.

И тут она достает из своего рюкзака ножницы, и мне становится действительно страшно. Она точно ненормальная.

– Ты совсем больная?! Не подходи ко мне! –  Пытаюсь сделать шаг назад, но девчонки держат крепко, не дают сдвинуться с места.

Блондинка подходит ко мне вплотную и начинает отрезать пуговицы на моей рубашке. Одну за другой.

Я дергаюсь, пытаюсь увернуться, но я проигрываю. Моя рубашка нараспашку, и кожу живота и груди тут же пронизывает колючий мороз.

– Какой милый топик, – обманчиво ласково мурлычет одноклассница, – а теперь слушай и запоминай, – она достает свой мобильник и наводит камеру на меня, –  Повторяй. "Я никто. И звать меня никак. Я невидимка и я больше никогда не посмотрю на твоего парня". Повторяй!

А я не могу вымолвить и слова. Одинокая слеза скатывается по щеке. Чувствую себя опустошенной и опозоренной.

Это видео увидит вся школа.

И он тоже его увидит!

Но какая уже разница, если я для него никто. Зачем я только влюбилась в чужого парня? Но ведь глупому девичьему сердцу не прикажешь, кого любить.

Но если его подружка здесь, значит не все так у них гладко. Неужели я та самая кошка раздора, что пробежала между ними?

Это вселяет в меня надежду, и я отрицательно мотаю головой.

– Не хочешь по-хорошему значит, нерусь, будет по-плохому, – подходит вплотную, щелкая ножницами перед моим лицом. – Давненько я не практиковалась в парикмахерском искусстве. Да, девчат?

Девчонки мерзко хихикают, и мне сейчас настолько они омерзительны, что я бы сама им всем их космы поотрывала.

Втягиваю ртом морозный воздух и дергаюсь в последний раз, но уже зная наперед, просто так они меня не отпустят.

Я перешла дорогу “королеве” класса.

Я никогда прежде не была в такой ситуации. Я не знаю, как себя вести.

Кричать?

Плакать?

Просить прощения?

К чему эти унижения?

 Неужели ей от моего падения станет легче?

– Катя, – пытаюсь. чтобы голос не дрожал, – послушай. Мои унижения не сделают тебя счастливее. И Ярослав…

– Заткнись! – перебивает меня блондинка. – Он мой парень! Какого фига ты тут появилась, и его будто подменили?

О чем она вообще?

– Я не.., – но нужных слов найти не могу.

Что я не?

Не влюбилась как дурочка в первого красавца школы?

Не целовалась с ним и не мечтала о повторении?

Не думала, о том, что когда-нибудь он бросит Волкову, и обратит внимание на меня?

Но я молчу, надеясь на то, что вспышка гнева Волковой сойдет на нет.

– Я тебя ненавижу, татарка! И волосы твои эти! – она дергает небольшую прядь волос, и я все-таки дергаю головой, но она срезает сантиметров двадцать, успеваю просканировать кусок свои волос в ее зажатом кулаке.

Она снова надвигается, а я вкладываю всю свою силу, чтобы увернуться. Толкаю локтями Таню и Веру, что держат меня, и те меня выпускают, я падаю на снег, а Катя со всей силы пинает меня по животу.

От боли я всхлипываю, и глаз льются слезы. Чувствую себя униженной, оскорбленной и жалкой. Я сама себя ненавижу сейчас. Какая же жалкая. Не могу дать отпор.

Мне бы отнять руки от живота, но боль такая сильная, что мне кажется, что если я отниму руки от тела, то мои внутренние органы перестанут функционировать.

– Смотри в камеру и повторяй! – Волкова склонилась надо мной, направляя на меня камеру своего мобильника.  – Я жду. Или еще одну прядь отрезать, сразу под скальп?

– Иди к черту, – выходит еле слышно.

– Что ты сказала?  А ну-ка, повтори! – шипит Волкова.

– Иди к черту! – кричу во весь голос.

И снова удар ногой.

– Катя, кто-то идет сюда, – это Таня дергает за рукав куртки свою “королеву”.

– Пойдем, Кать. Она все поняла.

Но Волкова продолжает стоять на до мной. Я слышу, как все девочки убегают. Но кто-то другой идет на их место. Мне уже все равно. Мне даже уже не больно и не холодно.

– Какого черта, Кать?!

Это правда он? С трудом приподнимаю голову и вижу его. Ярослав схватил за локоть свою девушка и оттащил на несколько шагов в сторону. Хочу подняться, но тело ломит так, словно отпинали все мое тело, а не только живот.

– Это все из-за тебя, Ярик! Ты меня довел!

– Ты сама себя довела! – Кричит на нее парень. – Ты хочешь быть как твоя мамаша?!

– Я не такая! – вскрикивает Катя.

– То, что я увидел, доказывает обратное. Если не хочешь отчисления из школы, сейчас же уйди.

– Ты не посмеешь, Яр.

Ярослав хватается за голову, и по-настоящему рычит.

– Вали отсюда! Мне уже начинает казаться, что я зря тебя пытался вытащить из твоего дерьма. Тебе и так хорошо.

– Не говори так, Ярик, – начинает реветь девушка, – это все она, – тычет на меня рукой.

Хочу исчезнуть, провалиться сквозь снег, и не быть свидетелем этой сцены. Я не планировала стать центром их драмы.

Ярослав впервые цепляет меня внимательным взглядом, я же демонстративно отворачиваюсь. Периферийным зрением вижу. как он снимает свою куртку и накидывает мне на плечи.

– Можешь встать? – спрашивает меня уже спокойным голосом.

Я пытаюсь подняться, держась за бок, но боль настолько сильная, что она отображается на моем лице. Ярослав с легкостью подхватывает меня на руки, словно я и не вешу ничего и идет в противоположную сторону от школы.

– Ярик? – зовет его девушка.

Но Ярослав молчит, и лишь сильнее прижимает мое продрогшее тело к своему.

– Очень больно? В больницу? – спрашивает участливо.

Мотаю головой и утыкаюсь лицом в его грудь. Он теплый и я слышу удары его сердца. А еще он пахнет очень вкусно.

– Тогда домой?

Снова отрицательно мотаю головой.

–Моя куртка в школе.

– Не переживай. Костян принесет сейчас.

Ярослав доводит меня до ворот из школы, и прижимаясь спиной к калитке вытаскивает телефон из кармана джинс.

– Сан Саныч, я все. Жду.

Сбрасывает и снова проводит свободной рукой по дисплею.

– Поставь меня, тебе же неудобно.

– Норм все, Ди-на.  Костян, – это он уже Звягинцеву, видимо, – будь другом, захвати пуховик Динары из гардероба.  Ярко-желтый с мехом. Да. На улице жду.

– Ты запомнил цвет моего пуховика? – не могу сдержать удивления.

– Я такой только у тебя и видел. Ты в нём как солнышко.

Ой, кажется, бабочки снова просыпаются.

Пряча улыбку на груди парня меня него начинает отпускать. В его руках мне уже не страшно. Безопасно. Знаю, что все это из-за него, но ведь сердцу не прикажешь. Не знаю, чувствует ли что-то Ярик по отношению ко мне, но сейчас это и не важно. Главное, что он пришел и спас меня. И неважно, что от своей же девушки.

– Вот, держите, – протягивает мою куртку подбежавший к нам Костя, – что с Динарой?

– Неудачно упала, – вру и не краснею.

– Ааа, бывает, – чешет голову на затылке парень.

Возле школы тормозит черная иномарка. и я узнаю ту самую машину, которая нас забирала из кафе.

– Спасибо, Костян. Буду должен, – пожимает Ярослав руку другу, и несет меня в сторону машины.

В салоне Ярослав располагается рядом со мной на заднем сидении. Живот болит, поэтому я принимаю положение полулежа.

Ярослав замечает мое перекошенное от боли лицо.

– Куда, Ярик? – подает голос водитель Сан Саныч.

Ярослав обдумывает конечный пункт пару секунд, после чего произносит.

– Домой, – пауза, – к нам.

Ярослав

Сан Саныч бросает в зеркало заднего вида удивленный взгляд. Я и сам, если честно, удивлен не меньше. Кидаю на Дину короткие взгляды. Она притихла, полностью завернулась в мой пуховик, еще и своим прикрылась сверху.

– Замерзла? – девушка кивает. – Сан Саныч, прибавь печку, – обращаюсь к нашему водителю.

Ехать нам осталось совсем ничего, но, когда в очередной раз замечаю, как девушка морщится, держась за живот, решаю набрать отцу. Он отвечает после пятого гудка.

– Что-то срочное, Яр?

– Па, скинь номер Светланы Алексеевны, или набери ей сам, и пусть приезжает к нам срочно.

– Что случилось? – голос отца напрягается.

– Не со мной. С другом. Без подробностей пока.

– Сам наберу. Буду поздно.

– Ок, спасибо.

В это время автомобиль паркуется на придомовой территории нашего дома, и я полностью разворачиваюсь к Динаре. Я виноват перед ней. Очень. Я же ведь вроде, как дал слово новенькой, что буду сдерживать свою девушку, а на деле, вон он шло вышло. У Катьки от ревности совсем кукуха поехала.

– Мы сейчас поднимемся ко мне, дождемся нашего семейного врача, и, если нет никакой угрозы для твоего здоровья, мы все обсудим, а после доставим тебя домой. Идет?

Динара слабо кивает.

– Хорошо, – протягиваю свою руку и помогаю девушке выбраться из автомобиля.

– Я сама могу идти, – останавливает меня, когда хочу снова подхватить ее на руки, – я не инвалид.

– Никто тебя инвалидом и не считает.

– Прошу, – и я отступаю, но забираю из ее рук ее солнечный пуховик, и придерживая за талию веду к подъезду.

До квартиры мы добираемся в гробовом молчании, но я то и дело, бросаю на девушку короткие взгляды. Она очень красивая.

У нее необычная внешность. Густые темные волосы, глаза цвета теплого шоколада. А еще эти ресницы. Если она нарисует черные стрелки, она точно будет вылитая восточная девушка.

Помню в детстве, когда еще была жива мама, она любила включать диснеевские мультики. Мне эти мультфильмы про принцесс совсем не заходили, но вот Алладин, мне нравился. Там Джинн был прикольный, юморной такой. А еще была принцесса восточная. И вот Дина, по мне, вылитая та героиня.

Я не хотел играть с девчонкой, она мне действительно понравилась с первого взгляда. Поцеловал, так как захотел, а не затем, чтобы потом посмеяться. Просто с Катькой у меня всегда все было сложно, а тут Дина, как глоток свежего воздуха. Единственное, на что я тогда надеялся, мы будем не одном классе, и что у меня будет время разрулить всю нашу историю с Волковой.

Три года назад я связался с Катей. В то лето моя мама погибла, ее сбил автомобиль. Роднее матери у меня никого не было. Отца я почти не знал, его семьей была его работа. Волкова помогла мне справиться с потерей мамы, а я ей помог финансово. Вот такая взаимовыручка.

Катя проживает с мамашей-алкоголичкой и младшим братом, который еще ходит в детский сад. Ее мать почти не выходит из запоев, денег у семьи нет, поэтому я стал подкидывать Волковой из своих карманных. Отца никогда не волновало куда я трачу свои деньги.

В благодарность за финансовую помощь, позже Катя решила, что готова дарить мне свою любовь. Я был глупый пятнадцатилетний парнишка, наивный. Мне дали доступ к девичьему телу, и привык, что она всегда где-то рядом, когда мне надо. Вот уже несколько лет.

Но есть и вторая сторона медали. Волкова ураган, она может снести все, что стоит на ее пути. Так уж вышло, что моя внешность нравится девушкам, и они, время от времени, пытаются урвать моего внимания, но только до тех пор, пока это не замечает Катька.

До появления Динары в нашей школе мне это льстило, но вот сейчас это не только напрягает, но и пугает.

Волкова со своей свитой напала на новенькую из-за меня, и в этом только моя вина. Дал повод, освободил ей руки, и не предотвратил ее ужасный поступок. Не уберег симпатичную мне девушку.

Как же было глупо думать, что мой игнор к Дине поможет ей. Ни-чер-та!

Даже тогда, когда я думал, что я могу абстрагироваться от девушки, но я только и делал, что кружил вокруг нее, словно я спутник, а она моя планета.

Только вот в чем дело, есть еще одна планета, которая с этим мириться так просто не хотела. И вот он результат.

Бледное лицо Дины испуганно осматривает свое отражение в большом зеркале в нашей прихожей.

– Мама заметит, – еле слышно произносит девушка, а я не могу понять, о чем она. На лице нет никаких признаков драки.

– Что заметит? –  подхожу к ней со спины, уже более внимательно вглядываясь в ее отражение.

Ее макушка едва достает моего подбородка. Дина выглядит такой хрупкой, несмотря даже на то, что она в моем пуховике, который ей больше на несколько размеров.

Дина поднимает взгляд, ее глаза блестят, кажется, что еще чуть-чуть, и она не сможет сдерживать слез. Она всего лишь хрупкая девочка, ей можно. А вот себя я, до сих пор, не простил тех слез, которые проливал в подушку почти месяц после смерти мамы.

– Вот, – она проводит ладонью по своим волосам, и я слежу за ее движением.

Только сейчас замечаю, что в одном месте длина волос короче, чем все остальные.

– Она пожалеет, что сделала это с тобой.

И тут Дина разворачивается ко мне и прижимается к моей груди своей щекой. Ее руки обнимают меня за спину и мне нужно пару секунд, чтобы прийти в себя и обнять девушку в ответ.

Я не слышу, но чувствую ее безмолвный плач. Ее грудная клетка поднимается и опускается под каждый ее молчаливый всхлип.

– Прости меня.

Дина мотает головой.

– Я же тебя просила.

– Знаю, Ди-на, знаю.

Нехотя выпуская девушку из объятий, надо хоть чаем напоить, пока не приехала Светлана Алексеевна.

– Чаю?

– Можно, – кивает и пытается выдавить улыбку. –  И можно еще попросить у тебя футболку или свитер?

Видимо мой немой вопрос отражается на моем лице.

– Моя рубашка лишилась всех пуговиц.

Завтра у меня очень интересный разговор намечается с Волковой.

– Конечно, сейчас.

Быстро скидываю ботинки с ног, и спешу в свою комнату, хватаю первую чистую футболку и несу ее Дине. Чтобы не смущать ее еще больше, разворачиваюсь на пятках и ухожу на кухню, на ходу произнося:

– Переодевайся и жду тебя на кухне. Прямо до конца коридора, и направо.

– Спасибо, – прилетает в мою спину.

На кухне щелкаю тумблером на электрочайнике, включается подсветка, и я гипнотизирую сменяющиеся цвета, пока не слышу шаги девушки. Оборачиваюсь и оглядываю ее с ног до головы. Моя белая футболка заправлена в высокие расширенные брюки. Выглядят так, как будто, так и должно было быть.

– Зеленый, черный, красный?

– Что?

– Чай какой будешь?

– Ааа, – заливается румянцем. –  можно красный.

В цвет твоего румянца, про себя отмечаю, но вслух, конечно же, не произношу.

Себе я завариваю обычный черный. Дина больше не смотрит на меня. Ее взгляд сосредоточен на кружке, которую она держит в своих руках.

– Кроме живота и волос тебя еще что-то беспокоит?

Дина поднимает взгляд на меня и отрицательно мотает головой.

– Нет. Да и живот, вроде, перестал болеть.

– Это хорошо, но пусть врач все-таки посмотрит.

Дина ничего не отвечает. Допивает чай, встает со стула, и я даже не успеваю отреагировать, а она уже ополаскивает свою кружку.

Я залипаю на ее хрупкой спине, на открытом участке шеи, что открывается, когда Дина перебрасывать свои волосы через плечо.

Оторвать взгляд от спины Дины заставляет входящий звонок от Рыжего. Я все еще на него зол, поэтому просто скидываю вызов.

С ним завтра я тоже обязательно пообщаюсь. И ему, как и Катьке, этот разговор не понравится.

– Мне пора, – произносит Дина, как только я возвращаюсь в зал.

Она сидит на диване, сложив ладони на коленях, ее пальчики ног поджаты, а голова склонена набок.

Я только что проводил нашего семейного врача. Она осмотрела Динару, поставив диагноз – ушиб. Оставила направление на узи, если завтра будут боли в животе.

Надеюсь, все обойдется.

– Прогуляемся или водителя вызвать?

– Буржуй, – искренне улыбается девушка, и я не могу не улыбнуться в ответ.

Мы проходим в коридор и начинаем одеваться.

Да, я уже привык к тем благам, что есть у нашей семьи. Отец только для этого и работает. В этой квартире я почти всегда один, папа приезжает переночевать пару раз на неделе, в остальное время он проживает в большом доме. Я же дом не очень люблю. Мне там слишком одиноко.

– Значит, пешочком?

– Ага, мне мама звонила, сказала, что задерживается на работе, видимо у них там какой-то аврал.

– У отца в офисе вечно какой-то аврал. Я-то уже привык, а как ты относишься к её работе?

Дина ведет плечом и грустно улыбается.

– У меня нет выхода. Мы ради карьеры мамы и переехали.

– Но будь твоя воля…

– Я бы осталась в Казани. Там вся моя жизнь, друзья.

– Парень?

Рука девушки замирает на половине застегнутого сапога, она не поднимает головы, а я жду от нее ответа. Мне правда интересно, был ли у Дины парень.

Одноклассница застегивает до конца замок, надевает второй сапог, и только тогда, выпрямившись. и смотря прямо мне в глаза, отвечает:

– Будь у меня парень, я не позволила бы тебе меня поцеловать.

На это мне нечего ответить. Камень в мой огород. Она имеет полное право указывать на данный факт. Мне следовало держать в себя руках, но прошлого уже не воротишь.

В тишине покидаем квартиру, затем также молча едем в лифте. На улице мы идем рядом, наши руки в опасной близости, и мою ладонь покалывает от желания прикоснуться к ее руке. Как же мне хочется ощутить её прохладную ладонь в своей.

– Как у тебя успехи в алгебре? Помощь нужна? – нарушаю затянувшееся молчание.

– Все хорошо Ярослав. Не нужно.

– Можешь называть меня просто Яр.

Дина пожимает плечами, мол, окей.

– Яр, расскажи, про какую докладную говорила Галина Ильинична?

Поворачиваюсь к однокласснице и вижу в её глазах блеск любопытства. Она уже спрашивала, и в прошлый раз я ей ответил грубо, что не её это дело. Дину это никак не касается. Это мой косяк.

– Я, – делаю паузу, обдумывая, стоит ли признаваться, но решаю, все-таки рассказать, все равно, половина класса в курсе, и Настюха в том числе, странно, что еще не разболтала новенькой. – Все самостоятельные работы и контрольные по алгебре и геометрии я решал за Волкову на протяжении двух лет.

Дина хмыкает. Видимо не сильно удивлена.

– И Галина Ильинична только недавно узнала? – делает предположение, тем самым попав в яблочко.

– Ага, как раз за урок до твоего прихода. Она грозилась отчислить Волкову, но я взял всю ответственность на себя, а меня они отчислить не могут. Во-первых, я езжу на все олимпиады по математике, а во-вторых, мой отец отваливает в фонд школы немалые деньги. Но математичка обещала все равно придумать мне наказание, а тут ты.

– А тут я, – эхом повторяет Дина.

– Ты, – не могу себя сдержать и обхватываю прохладную девичью ладонь, – замерзла.

Дина удивленно опускает голову на наши руки, и совершает слабую попытку выдернуть свою ладонь. Я не отпускаю, лишь крепче сжимаю.

– Яр, я не понимаю.

Нам осталось всего лишь пройти до конца дома, и зайти во двор, а мне не хочется с ней прощаться.

– Значит, тебе не нравится Москва? – перевожу тему, не созрел еще на признания.

Может, эти несколько метров придадут мне решимости.

Дина хмурится, но свою ладонь больше не пытается выдернуть.

– Я ее почти и не видела. Только на районе была, и проездом в центре.

– А хочешь в воскресенье сгонять в центр? Ты свободна?

Я произношу вопросы еще до того, как успеваю их обдумать.

Дина скептически приподнимает бровь, а я в ответ киваю.

– Ну так как, хочешь?

– Вдвоем?

– А тебе еще нужен кто-то?

– Ну может, Крыловы?

Вот точно нет! Я сегодня чуть не прибил Даньку, когда увидел, как он присосался к Дине.

– Без рыжих в этот раз как-нибудь обойдемся.

Мы доходим до её подъезда, и полностью развернувшись к девушке, так и не разъединяя наши ладони, разглядываю её красивое лицо, что успело разрумяниться на морозе.

– Ну и?

– Я подумаю, Яр. Просто не думаю, что это хорошая идея. Если узнает Волкова…

– Она тебя не должна больше волновать, – произношу твердо, – она теперь моя проблема. Катя не подойдет к тебе больше. Дина, ответь честно, я тебе нравлюсь?

Дина резко опускает ресницы, делает глубокий вдох-выдох, и после этого только поднимает взгляд на меня. Я на короткий миг, который кажется мне вечностью, затаил дыхание. Ну, же Дина, будь честна.

– Нравишься, Яр. С первой нашей встречи, – голос Дины звучит твердо и решительно.

И меня отпускает, я выдыхаю. Смотрю на Дину, и в груди что-то теплеет, растекаясь теплыми ручейками по всему телу.

Брюнетка ожидающе смотрит на меня, и улыбаюсь словно первоклашка, получивший свою первую пятёрку.

– И ты, Дина, мне нравишься.

– Но…

– А больше нет никах, “но”!

Дина начинает быстро моргать, будто сейчас заплачет. Я обхватываю ее лицо ладонями и наклоняясь к ней, чтобы наши лица были как можно ближе.

– Дина, ты самая красивая девушка, что я когда-либо встречал, и я очень хочу тебя сейчас поцеловать. Но не буду.

– Почему?  – одними губами произносит Дина, но я прекрасно улавливаю ее вопрос.

– Потому что ты достойна быть единственной. Когда я предложу тебе быть моей девушкой, а ты ответишь мне “да!”, вот тогда я тебя зацелую. А теперь иди, а то замерзла, – нехотя отпускаю лицо Дины и улыбаюсь.

Дина, улыбаясь в ответ отступает к подъезду, вынимая из кармана ключи.

– В воскресенье мы заедем за тобой в одиннадцать, будь готова.

Отступаю спиной в ожидании ее ответа.

Дина оборачивается и качает головой из стороны в сторону.

– Буржуй! Если я соглашусь, то только на метро.

И я смеюсь, искренне и голос. Откуда такая девочка на меня свалилась?

Девушка машет мне рукой на прощание, и скрывается за металлической дверью.

Домой возвращаюсь дворами и, уже оказавшись дома, обнаруживаю в коридоре Динину рубашку. Осматриваю вещь на повреждения. Ни одной пуговицы, в нескольких местах прорези.

Открываю в мессенджере диалог с Катькой и пишу ей сообщение.

“Завтра в нашем месте в полдень.”

Динара

“Ты поговорила с мамой?” 

Алиса поднимает этот вопрос уже не в первый раз, а я все никак могу поговорить с мамой.

Подруга еще пару недель назад предложила мне приехать в Казань на пару дней.  Я тоже очень соскучилась по Мамонтовой, поэтому решаю больше не откладывать этот вопрос, иначе могу пролететь с авиабилетами. Новогодние праздники, все же.

Иду в спальню мамы, которая по площади даже меньше моей. В комнате лишь большая двуспальная кровать и небольшой письменный столик с рабочим ноутбуком.

Вчера мама приехала около одиннадцати вечера, когда я уже отдыхала у себя. Сегодня суббота, и к моему удивлению, она дома. Хотя последние несколько недель работала все субботы.

– Мам, – окликаю ее, упираясь плечом о косяк двери.

Она отрывается от книги и смотрит на меня поверх своих очков для чтения.

– Да, Динара.

– Я хочу на январские праздники слетать в Казань. Поживу у Алисы. Она очень ждет.

Мама хмурится.

– Но у тебя же день рождения…

– И поэтому тоже.

– Ты одна же еще не летала.

– Ма, мне будет восемнадцать! Я уже большая девочка. Пусть это будет твой подарок мне, – улыбаюсь маме и прохожу в комнату, присаживаясь на её кровать, и строю жалобную мордашку. – Ну, пожалуйста, мамочка.

Мама улыбается и качает головой.

– У меня так-то куплен уже тебе подарок.

– Правда? – не могу скрыть удивления.

Обычно мама интересуется моими хотелками.

– Ну, пусть это будет мой подарок на Новый год, а на восемнадцатилетие – билеты. Для меня это очень важно. Я очень скучаю по своей прошлой жизни.

Тут мама перестает улыбаться.

– Что-то случилось?

Я нервно убираю прядь волос за ухо, и выдавливаю улыбку. Я ни за что не расскажу маме о вчерашнем.

– Нет, просто хочу увидеть Мамонтову, и отметить день рождения с самой близкой подругой.

– Ладно, убедила, неси ноутбук, будем бронировать билеты.

– Ура! – бросаюсь с обнимашками к маме, – спасибо тебе.

Затем подскакиваю и несусь к ноутбуку, и пока мама загружает сайты по покупке онлайн авиабилетов, бегу в свою комнату, чтобы созвониться с Алисой и оговорить точные даты.

Мамонтова целую минут визжит в трубку, а только после этого мы решаем, что пяти дней будет достаточно. После бывшая одноклассница сообщает, чтобы на весенние каникулы ее ждала уже я. Мама слышит наш разговор, и лишь закатывает глаза.

– Готово, – произносит мама, закрывая окно браузера.

– Ну все, Мамонт, жди меня в январе, – заявляю подруге по видеосвязи.

– Ох, и оторвёмся же мы на твоем восемнадцатилетии!

– Я все слышу! – подходит ко мне мама, и заглядывает в камеру так, чтобы Алиса ее увидела.

– Здравствуйте, тётя Ляйсан. Мы же ничего такого, – оправдывается Алиса.

– Здравствуй, Алис. Знаю я ваши ничего. Сама была в вашем возрасте.

– Вот видите, вы нас понимаете! Восемнадцать лет только раз!

Мама смеется, и отмахивается от нас, мол, все с вами дурёхи, понятно.

– Все будет чики-пуки, – хихикает Алиса, и я смеюсь тоже.

– Ладно, давай, пока, еще спишемся.

– Пока, Дин.

– Пока, Алис.

Падаю на свою кровать, смотря в белый потолок, и улыбаюсь, предвкушая поездку в свой родной город.

Мне необходима эта поездка не только потому, что я соскучилась по друзьям, городу, школе, но и потому, что мне нужно вспомнить какая я, без всего того прессинга, что исходит от моих новых одноклассников.

Надеюсь, что в Казани я подзаряжусь энергией своего родного города, наберусь сил к новой четверти, и просто отпраздную отлично свое совершеннолетие в компании близких мне людей.

В этом году осталось сходить в школу всего два дня, и если честно, то я серьезно подумываю их просто прогулять. Я не знаю, хватит мне ли сил видеть лица девочек, ну и самое важное, хватит ли сил удержаться, и не подойти к ним, чтобы повыдергивать их волосы собственными руками.

Мне не нравится то, что я думаю о таких вещах и не испытываю угрызений совести.

Они меня унизили, сделали больно.

Уверена, что где-то в сети уже ходит мое видео. Наверняка, уже вся школа смеётся надо мной.

Лучшего всего тут сыграет лишь время. Мне необходимо остыть, немного отпустить случившиеся, и возможно, после я по-другому посмотрю на всю эту ситуацию.

Утром, когда я проснулась, живот не болел, и лишь светло-желтое пятно на боку напоминало о вчерашнем. Чертова, Волкова!

Скребу от злобы зубами, и лишь боясь повредить эмаль разжимаю их. Выравниваю дыхание: медленно вдыхаю и выдыхаю. Надо успокоиться и просто не думать о ней.

Пиликает сотовый о входящем сообщении в вайбере.

Открываю сообщение с аватаркой Ярослава. На фотографии он улыбается, и я вижу даже его милую ямочку. Красивая фотография. Впрочем, как и сам парень.

“ Привет, Ди-на! Как ты? Воспользовалась направлением?” 

Не могу стереть с лица глупую влюбленную улыбочку, когда быстро печатаю текст.

“Привет, Яр. Все хорошо. Надобности не было. Можешь расслабиться)”

“Я расслаблюсь, когда увижу тебя)”

“ Дак, завтра же)))” 

И только отправив понимаю, что дала согласие на завтрашнюю прогулку по центру, даже не подумав. Ну, значит я это уже решила.

“Супер! Тогда до завтра” 

“Метро! Буржуй”

“Я помню, моя провинция)”

Медленно накручивая круги ложечкой в чашке с кофе, я мысленно прокручиваю в голове наш вчерашний разговор с Настей.

Одноклассница не писала мне, что собирается пойти на школьную дискотеку и выходит так, что единственный вариант – это ее брат. Как он только посмел залезть в личную переписку сестры?

Неужели Даня обманом решил меня затащить в школу? Был так настойчив, еще и целоваться лез.

Я все рассказала Крыловой. Абсолютно все. Она единственная может меня понять. Ох, как же она кричала и ругалась. И она дала мне четко понять, что так все просто не оставит. Ни с Даней, ни с Волковой.

Также Настя высказалась, чтобы я даже не думала прогуливать последние школьные дни в уходящем году. Девушка придумала план, и пообещала все мне объяснить в понедельник перед уроками.

Я не видела смысла скрывать и то, что мы сегодня идем гулять с Ярославом. Подруга посоветовала лишь не падать в омут с головой.

А что, если уже поздно?

Что если я уже увязла в симпатии у Королёву, как в болоте, и уже без сторонней помощи не выбраться.

Что тогда?

Рискнуть и дать свободу своим чувствам?

Ярослав же дал понять, что я ему тоже нравлюсь.

А что, если это всего лишь игра?

Совсем не детская… и если проигрываешь, то совсем не вкладыши из жвачки “Love is… ”, а разбитые на тысячу осколков девичьи чувства.

Есть у меня одна мысль, которую я пытаясь даже мысленно не развивать. Боюсь даже предположить, что она может быть близка к истине. Не хочу оказаться правой, ведь тогда точно будет больно. Больнее пинка, толчка или даже удара.  Удары по чувствам бьют всегда больнее.

Ярослав и Даниил.

Даниил и Ярослав.

Тайный поклонник…

Все они говорили или демонстрировали ко мне свою симпатию. Но что, если это все не более, чем дурацкая мальчишеская игра? Простой спор на новенькую.

А возможно, я просто пересмотрела сериалов про подростков, и это всего лишь мое взбунтовавшееся воображение на фоне последних событий.

На кухню заходит мама, и я отправляю свои размышления о вселенском заговоре против моей персоны куда подальше.

– Доброе утро. Чайник горячий?

– Доброе, ма! – подрываюсь со стула, и беру мамину кружку, чтобы налить ей кипятка.

– Спасибо, дочка, – сама закидывает себе пакетик смородинового чая и отламывает кусочек от чак-чака. – Какие планы на день?

Вчера я совсем забыла рассказать маме о своих планах на сегодня. Переминаясь с ноги на ногу, размышляю сказать правду или нет, и решаю сказать полуправду.

– Друзья позвали погулять по центру. Хочу посмотреть Новогоднюю Ярмарку. Может, ты тоже с нами хочешь?

Мама, жуя сладость, отрицательно мотает головой.

– Устала я что-то, решила эти выходные просто проваляться дома.

Телефон на столе пиликает о входящем сообщении в мессенджере, и я читаю короткое сообщение от Королёва.

“Выходи)” 

И я подрываюсь из кухни, крича маме на ходу:

– Ма, все убежала. Не знаю во сколько вернусь.

– Телефон зарядила?

Надеваю белый пуховик, доходящий длиной до колен.

– Да, я на связи.

– Отлично погулять! Ярославу привет!

Что? Так и замираю с вытянутыми руками на головой, держа в руках красную вязаную шапку.

– Откуда ты знаешь? – возвращаюсь на кухню и застаю маму, глазеющую в окно. – Аааа… хорошо, передам.

– Давай беги уже, а то он там уже скоро шаманские танцы скоро начнет танцевать вокруг импровизированного костра.

Хихикаю, от представленной картины, и накручиваю шарфом вокруг шеи еще один оборот.

Сегодня, и вправду, стало прохладнее, и мне стало немного жаль Королёва, который как мне кажется, совсем не привык передвигаться на своих двоих на большие расстояния, и метро для него будет испытанием. Хотя, может я и ошибаюсь.

Дожидаться лифта совсем нет терпения. Сбегаю по лесенкам так шустро, будто за мной кто-то гонится, а перед уличной дверью замираю.

Сердце колотится так сильно, словно у меня тахикардия. Паника вперемешку с волнением накрывает так остро, что я уже раздумываю о том, чтобы вернуться домой.

Но все-таки взяв себя в руки, нажимаю на кнопку и толкаю дверь. Делаю шаг вперед, но яркий дневной свет слепит, я поскальзываюсь и лечу вперед. Ярослав успевает меня подхватить за локоть и благодарю его захвату я остаюсь на своих двоих.

– Привет, – первым здоровается Королёв.

Я сперва просто киваю, а только уже после заставляю язык шевелиться.

– Привет. Спасибо, что не дал упасть.

– Я больше не дам тебе упасть.

Не знаю почему, но мне не нравятся эти обещания. Это всего лишь слова. А как известно слова это всего лишь вода.

– Ты уже обещал, но не сдержал слов, – произношу сквозь зубы, но мысленно уже давая себе по губам.

Ну вот для чего эти упреки сейчас?

– Я не идеален, прости, – серьезно произносит парень. – Но и ты не так проста, как кажешься. Я прав? –  Заглядывает в мои глаза и улыбается. – Хотя, можешь ничего не отвечать, я итак знаю.

Ярослав меня удивил. Я думала, что мои слова заденут его, и он может огрызнуться. Выходит, я тоже не знаю Королёва. Хочу ли узнать его лучше? Однозначно.

– Идем? – перевожу тему, и поворачиваюсь в направлении ближайшей станции метро.

– Конечно.

День для прогулки мы выбрали, конечно, не самый удачный. Ветер такой сильный, что я уже жалею, что отказалась от услуг личного водителя семьи Королёвых. По Ярославу же не заметно, что его что-то не устраивает. Его походка немного пружинит, уголки его губ приподняты будто в усмешке, руки спрятаны в карманах темно-синего пуховика, а из-под черной шапки торчит его светлая челка. Он поглядывает на меня и улыбается, и я заряжаюсь его хорошим настроением.

До центра мы добираемся на метро спустя сорок минут. И я уже раз десять успела пожалеть, что решилась на эту поездку. И дело тут не в метро или Ярославе. Все дело в том, что сегодня последний выходной день перед Новым годом. И все население столицы будто опомнилась и ломанулась за подарками. И от этой суеты и огромного скопления людей я немного теряюсь. Яр же, проживший всю жизнь в столице, как рыба в воде, легко маневрирует в толпе, и держа меня за руку ведет за собой. Когда мы оказывается на свежем воздухе я наконец-то могу вздохнуть с облегчением.

Я поднимаю лицо к небу и смеюсь.

– Свобода!

– Ну что обратно также или с Сан Санычем?

– Если я скажу, что лучше на машине, ты мне это припомнишь?

Яр усмехается.

– Еще как! – Щелкает меня по носу.

Мы идем по пешеходной дорожке, и Ярослав каждый раз притягивает меня за талию, когда кто-то из прохожих налетает на меня. Даже через толстый слой синтепона я чувствую его силу. И мне нравится то, что я испытываю в его присутствии.

Чем ближе мы подходим к Ярмарке, тем больше я наполняюсь энергетикой этого места. Предвкушением Новогоднего чуда. Зимней сказки. Волшебства момента.

– Любишь Новый год? – спрашиваю Ярослава, когда мы останавливаемся у палатки с ёлочными игрушками.

Ярослав берет белый шар с гжельским узором. Расписанные вручную игрушки выглядят очень эффектно и привлекают к себе взгляд.

– У моей мамы была традиция, – начинает одноклассник, – каждый год мы с мамой ходили на ярмарку и покупали новую игрушку для нашей новогодней ели. Она любила повторять, что яркий, нежный и невероятно красивый фарфоровый ёлочный шарик – символ новогодней сказки, ожидания чуда и зимнего волшебства. Купить такой сувенир – значит наполнить дом настоящим произведением искусства, которое будет дарить рождественское счастье и создавать атмосферу тепла и уюта. Это уже третий Новый год без нее, – заканчивает Ярослав.

Я беру его ладонь в свою и не сильно сжимаю. Моя безмолвная поддержка, это все что я могу оказать сейчас. Мама рассказала, что жена его босса и мама Ярослава умерла несколько лет назад, но я даже боюсь представить каково это, потерять своего самого близкого человека. Хоть мой отец не рядом, но я знаю, что он жив и здоров, и где-то ходит, и возможно, даже сегодня точно также гуляет по этой чудесной ярмарке.

– А что мешает продолжить традицию? Давай купим этот. Красивый же.

Ярослав качает головой, и кладет шар обратно на прилавок.

– Без мамы мы даже ёлку не ставим. Отец обычно на какой-нибудь тусовке, я у друзей. У Крыловых вот был в прошлом году.

– А у нас такая маленькая квартира сейчас, что ёлку просто некуда ставить, – пытаюсь разрядить наш разговор.

– Может хоть вон такую? – уже тащит меня к другой палатке, где выставлены миниатюрные ёлочки.

Они милые, и я уже мысленно представляю картину, как одна из таких ёлочек, стоит на моем письменном столе рядом ноутбуком.

– Можно, – киваю, ощупывая искусственные мягкие веточки.

– Но не сейчас, – дергает меня дальше Ярослав, обернувшись лукаво улыбаясь спрашивает. – Ты как относишься к конькам?

– Хорошо, – не сразу понимаю, к чему вопрос, но как только в поле моего зрения появляется ГУМ-каток, мои губы сами растягиваются в широкую улыбку. – Год не каталась!

– О, а у вас в провинции и катки бывают, – смеется парень, за что получает от меня легкий удар по плечу.

– Ладно-ладно, понял. Давай покажи мне мастер-класс.

Ярослав берет для нас в прокат коньки, и даже помогает мне затянуть шнуровку на коньках. Мои щеки с каждой минутой становятся все краснее, и ох, не в морозе дело, совсем не в морозе.

Мы катаемся за руку, как настоящая романтическая парочка, но мы же вроде как не пара. Да, мы признались, что нравимся друг другу, но статус не определи.

Кому сейчас нужны эти статусы и ярлыки, такие как “мы пара”?

Но без них нет четкого понимания.

У нас все серьезно? Теперь Ярослав расстанется с Волковой?

Он ни слова сегодня не сказал о Кате. Конечно, мне и не хотелось бы слышать о его девушке, но я не знаю, как мне стоит вести себя завтра в школе. Когда мои ноги начинают ныть от усталости, я прошу Ярослава сделать паузу.

Мы присаживаемся на лавочку. Сейчас он сидит с такими же румяными щеками, как и я. И он выглядит таким мальчишкой. Любуюсь парнем.

– Яр, завтра… – начинаю я, подбирая правильные слова.

Но Ярослав подскакивает со скамейки, делает несколько шагов вперед. Я не сразу понимаю, что произошло. Но стоит мне подойти к однокласснику, как передо мной предстает такая же картинка, что и у Яра.

Ярослав

Вот уже третий год, как я перестал считать Новый год семейным праздником, а все потому, что семьи у меня больше нет. С отцом у нас никогда не было теплых отношений. Я его не знаю совсем, впрочем, как и он меня. Он не знает какие у меня интересы, какие у меня оценки, и куда я планирую поступать после школы. Ему на меня наплевать. Всегда было. Ни одного выходного он не провел со мной. Зато с проводит с какой-то блондинкой. Она вообще совершеннолетняя?

Отец обнимает за плечи совсем юную девушку, и с улыбкой слушает ее треп. Меня передергивает от увиденного. Отворачиваюсь, поджимая губы и натыкаюсь на понимающий взгляд Дины.

Вот только ее жалости мне хватало! Она сдержалась ранее, но сейчас я отчетливо вижу все в ее глазах. Ей неловко. Но так не должно быть. Это ему должно быть стыдно, а не нам.

– Мой отец ушел от нас, когда мне было шесть, – произносит девушка, садясь обратно на лавочку. – Сейчас он живет здесь в Москве, и у него есть семья и два сына. Первое время я очень хотела его увидеть. Но вот сейчас понимаю, что боюсь встретить его вот так, – взмахивает рукой и грустно улыбается, – неожиданно, когда еще не готова к этому.

Я прекрасно понимаю, о чем она, киваю и присаживаюсь на корточки возле ног Дины, и начинаю расшнуровать ее коньки.

– Хочешь горячий шоколад? – поднимаю на нее голову, и брюнетка мне кивает.

Переодевшись обратно в свою обувь, направляемся к ларьку с горячими напитками. Себе покупаю эспрессо, а Дине горячий шоколад.

Девушка обхватывает своими ладошками стаканчик, и в этот момент она выглядит такой нежная. Впрочем, она всегда такая. Хорошенькая и милая.

Она ушла куда-то в себя, в свои мысли, и как же мне хочется узнать, о чем она сейчас думает.

А еще хочу… обнять. Прижать к себе крепко-крепко и поцеловать. Аж в ладонях покалывает.

– Пойдем купим тебе ту маленькую ёлочку, – меняю направлении мыслей.

Я пообещал себе и Дине, что не прикоснуться к ней, пока не решу всё с Катькой. Вчера Волкова не ответила на мои звонки, и дома ее не было, и подружки не знают, где пропадает девушка.

Надеюсь, завтра я решу все вопросы с ней.

А вот с Рыжим мы все решили. Хоть и не совсем мирно. Пришлось задействовать силу, чтобы он понял, что уже хватит. Разбитая губа – это лишь малая цена, и он еще легко отделался, но я надеюсь, он больше не посмеет подойти к Дине.

– Я возьму вот эту, но и ты купишь себе ту игрушку, – ставит ультиматум девчонка.

И знаете что? Мне совсем не хочется спорить с девчонкой.

– Идет. Пойдем купим всякой ерунды еще. Потом предлагаю перекусить и вызвать Сан Саныча.

– Идет, – улыбается Дина и делает очередной глоток своего шоколада, и прежде, чем я понимаю, что делаю, мой палец уже стирает каплю шоколада с уголка ее губ.

Дина замирает и смотрит на меня из-под своих густых ресниц. Её румянец так очевиден, что мне даже неловко оттого, что снова смутил ее.

– Шоколад, – поясняю, и облизываю свой палец, – мм, вкусно. Дашь попробовать?

Дина кивком протягивает мне свой стаканчик, но я не беру его, а просто припадаю ртом к отверстию на крышке, и девушка наклоняет стаканчик.

Пока делаю глоток, отпиваю шоколад не только из картонного стаканчика из рук Дины, но из ее глаз. Они насыщенного шоколадного цвета.  Теплые, и кажется, что только своим видом она может обогреть окружающих. Теплая девушка. Уютная.

Перед глазами предстает картина, как мы валяемся на диване, накрытые пледом, пьем горячий шоколад, и смотрим “Один дома”.  С блаженством прикрываю веки.

– Спасибо, – снова смотрю на девушку и выпрямляюсь.

С каждой минутой сдерживаться все труднее. Эта девочка не должна пожалеть, если свяжется со мной. Не хочу ее разочаровывать.

Не даю Дине расплатиться за её елочку, и она так смешно дует щеки, что я смеюсь до колик.

После мы покупаем ту самую игрушку, что я видел в самом начале ярмарки. Пусть будет. Повешу у себя в комнате где-нибудь. Затем покупает леденцы, имбирное печенье, магнитики и стеклянный шар для ее мамы. Дина предлагает купить какой-нибудь сувенир и для моего отца, но я отказываюсь. Мы не дарим друг другу подарки. Он просто мне переводит деньги.

Пока девушка разглядывает какие-то браслетики для Крыловой, я покупаю подарок для Дины. Так безделушка, но мне кажется, ей должно понравиться.

Пишу сообщению, водителю, чтобы приехал на Красную площадь через часа четыре. У меня еще есть планы времяпровождение с Диной.

Перекусить решаю в баре “Barbosco”. Во-первых, это самое близкое заведение, а во-вторых, так просто классно. От оформления зала, до интересной кухни. Европейская и азиатская, а еще есть веганская. Не знаю, вдруг моя Дина не ест мясо. Для многих цены тут кусачие, но не для меня.

Дина заинтересованно оглядывает обстановку, пока мы идем к столику у окна на две персоны. Синие стены, в тон им обивка на диванчиках и стульях. А еще приятно пахнет мандаринами и хвоей. На каждом столике как украшение стоит свечка, обрамленная живыми еловыми веточками, мандаринами и палочками корицы. Сразу захотелось заказать глинтвейн.

– О, сынок, – окликает меня отец, и я нехотя смотрю на него.

Он один и направляется к нашему столу.

Москва огромный город, и надо же было нам встретиться сегодня, да еще и в одном заведении.

Мой отец смотрит на Дину и пытается вспомнить, где ее видел. Даю ему тридцать секунд, а после поднимаюсь и нарушаю затянувшееся молчание.

– Привет, па. Это Динара Ибрагимова. Дочь твоей сотрудницы. Ты же помнишь ее?

Замечаю, как в голове отца происходит просветление. Наконец, он вспоминает и хлопает в ладони.

– О, здравствуй, Динара. Конечно помню. Как мама? Это она убедила меня эти выходные отдохнуть и провести с семьей.

Дина не успевает ответить, к нам подходит молодая пигалица отца.

– Ах вот кто значит твоя семья, – не могу сдержать в голосе сарказма.

– Ярослав, – предостерегающе произносит отец. – Хорошо провести время, молодежь. – Так и не представив нам свою спутницу, он подталкивает ее в сторону. – Сегодня останусь в доме, – бросает напоследок.

– Ни секунды не сомневался, – произношу сквозь зубы в уходящую спину отца.

Настроение падает со скоростью света, но Дина привлекает свое внимание. Девушка демонстративно начинает снимать кожуру с мандарина.

И мне становится смешно.

– Это же декор, Ди-на.

– Серьезно? – делает глаза по пять рублей, но продолжает чистить мандарин, а потом спокойно делит его пополам и кладет половину мандаринки передо мной.

– Вот это манеры! – Еле сдерживаю смех.

– Провинция, – усмехается Дина.

Как же она мне, блин, нравится!

Динара

– Вот ведь гадина эта Катька! Как знала, что сегодня ей будет не сладко! – Восклицает Настя, вышагивая то в одну сторону, то в другую, пока я как влюблённая дурочка сижу на подоконнике и переглядываюсь с Яром.

Сейчас меня меньше всего заботит какая-то Волкова. Со школьной новогодней дискотеки прошло каких-то три дня, а мне кажется будто вечность. Мне уже не так важно, что было в пятницу, в отличие от вчерашнего дня. Я закусываю губу и вспоминаю, как мы вчера с Королёвым помимо ярмарки, катка и кафе, посетили ещё кинотеатр. Мы сидели на последнем ряду, и мне было совсем не интересно, что происходило на экране, в отличии от моих эмоций, что я испытывала, пока Яр большим пальцем вырисовывал узоры на моей ладони.

Мою ладонь простреливают миллионы электродов, от одного лишь воспоминания. А еще мне безумно приятно ловить на себе его прямой взгляд. И что-то мне подсказывает, что он тоже думает о нашем совместном времяпровождении.

Мы оба стреляем взглядами и таинственно улыбаемся, словно у нас есть одна тайна на двоих.

Костя что-то рассказывает другу, а Яр лишь изредка кивает, давая понять, что слушает, когда я совсем не слышу о чем мне толкут Настя.

– Земля вызывает луну! – щёлкает пальцами перед моим лицом Крылова. – Тебе что уже все равно на Катьку?

Не хочу говорить о Волковой. Смотрю на подругу, и не пряча улыбки, рассматриваю интересную причёску одноклассницы. Она сегодня очень красивая. С левой стороны на виске заплетена косичка и зацеплена на затылке заколкой в виде красных губ.

– Клёвая прическа, – говорю искренний комплимент.

– Ты перевела тему, – хмурится, переплетая руки на груди.

Сама серьезность.

– Насть, я не хочу разборок. Мне хватило. Не хочу идти на выпускной лысой.

– Именно поэтому я все так не оставлю.

– У тебя был план, – напоминаю, раз она так просто все не оставит, хочу быть хотя бы в курсе дела.

– Есть. И знаешь, сейчас понимаю, что даже лучше, что сегодня нет Волковой. Начнем с Соколовой и Ушаковой. Перова, Лапина и кто еще был ты говорила?

Нехотя вспоминаю всех девочек, что были свидетелями моего позора.

– Лена Красных.

Настя прищуривается и смотрит в сторону той самой кучки. Они знают, что Настя в курсе, и на их лицах уже все написано. Они испугались ответной реакции от рыжей одноклассницы.

– Пойдем, – зовет меня, и уже вышагивает твердой походкой к одноклассницам.

Раз подруга решила впрячься за меня, глупо отсиживаться в сторонке. Спрыгиваю с подоконника и периферийным зрением замечаю движение, где стоял Яр с Костей. Смотрю на Королёва и качаю головой, прося не вмешиваться. На удивление, Ярослав кивает и делает шаг назад.

В несколько шагов достигаю девочек, и Настя сразу начинает свою речь:

– Ну, что девчата, доигрались, – и она оглядывает каждую по очереди.

Соколова поджимает губы и отводит глаза в сторону окна. Остальные опускают глаза в пол.  Неужели стыдно?  И лишь Ушакова прямо смотрит на Настю.

– А ты че лезешь не в свои дела? – произносит Таня, делая шаг вперед.

Она, по ходу, самая смелая, или просто глупая.

– Ну раз дела Волковой стали вашими, то и дела Дины тоже стали моими. И заметьте, я не подлавливаю вас по одной, а пришла к вам и среди бела дня.

– Тебя это не касается! – продолжает свою шарманку Ушакова.

– Короче, – не дает продолжить Тане, – девчата, скажу вам раз, и надеюсь, вы меня услышите и сделаете правильный выбор. – Настя делает паузу и смотрит на меня и незаметно подмигивает. –  Вы все есть на записи, что снимала Катька, и эта запись уже есть у меня. Вот думаю, что с ней делать… – ухмыляется. – Дина, а давай отнесем ее прямо Гаврилову, пусть исключает их. Ну или передает дело в полицию. Вас поставят на учет. Здорово придумала?

– Ты брешешь, – неуверенно лепечет Вера.

И мне на секунду даже жаль их, но я быстро вспоминаю, через какой ад мне пришлось пройти, и я заталкиваю свою жалость куда подальше.

– Хочешь проверить? – продолжает давить Крылова.

– Что ты от нас хочешь? Извинений? –  подает голос Лена Красных.

Она единственная из девочек в классе, ну кроме Насти, кто ни разу меня не обозвал, поэтому увидеть её в компании Волковой было для меня шоком. Что она им всем, интересно, обещала?

– Кстати, да! – восклицает Настя. – С этого и нужно было начинать. А потом я подумаю, что делать с этой записью, – вертит в ладони демонстративно телефон.

Одноклассницы переглядываются.

– Извини, Дина, – первая произносит Лена.

– Прости, извини, Дина, – неровным хором вторят остальные.

Не очень искренне звучат их извинения, но, если честно, мне уже наплевать. “Закон бумеранга” никто не отменял. Никогда не поступай так, как не хочешь, чтобы поступили с тобой и твоими близкими.  Прилетит обратно. Мало не покажется.

Надеюсь, что они когда-нибудь осознают свой ужасный поступок. И будет это не слишком поздно. Не тогда, кого их собственных детей будут буллить в школе.

Я киваю, принимая их извинения.

– А теперь о главном, – Настя демонстративно кладет руку на плечо Ушаковой, но та даже не совершает попыток скинуть руку Крыловой, – вы теперь игнорируете нашу “принцессу класса”. – выделяет последние слова. – Волкова теперь вам не подружка, или кто она вам там была? Увижу или узнаю, что общаетесь с ней, дам записи ход. Уяснили? – Отнимает руку от Веры, и делает шаг назад.

Одноклассницы непонимающе переглядываются, но звонок на второй урок приводит всех в чувства. Девочки быстро кивают и спешат в класс.

Мы с Настей забираем свои рюкзаки с подоконника и тоже идем следом.

Я оглядываю всех присутствующих, и сегодня на удивление никто не кричит “Татарка, чернявка, и выскочка”.  Это радует. Думаю, оставшиеся уроки пролетят незаметно. Еще бы так завтра, а там уже и Новый год.

Брат Насти сидит на последней парте, и что-то рисует прямо в учебнике. Он сегодня тихий. Это сразу заметно. Со мной ни разу не заговорил. Не уверена, что сама горю с ним общаться, все-таки он меня обманом затащил на дискотеку. И кто знает, может это был их общий план с Волковой.

Ярослав подбадривающе мне улыбается, когда прохожу мимо его парты, и я не могу не ответить улыбкой.

Как же давно я этого хотела! Почти два месяца полного игнора, а тут несколько дней внимания, и я лужица у его ног.

Не наступил бы только.

Вынимаю школьные принадлежности, и пока Тамара Львовна, учитель русского языка и литературы, не пришла, поворачиваюсь к Насте, чтобы поблагодарить её.

– Насть, спасибо! – Крылова улыбается и ведет плечом, что на её языке жестов, мол, пустяки. – Но ведь у тебя нет никакой записи, – это я уже шепотом.

– Но им это знать не обязательно, – глаза подруги смеются, в них такие черти!

– Ты гений!

– Это ты скажи нашим учителям, а то я для них вечная троечница, – смеется в голос подруга.

В класс входит Тамара Львовна, и мы все поднимаемся, после приветствия учителя садимся на свои места. Настя шутливо пихает меня плечом. Хочется почему-то верить, что все будет хо-ро-шо!

Благодаря рыжуле, мне кажется, я все плохое могу оставить в грядущем году, а в новый заберу лишь всё самое лучшее. Новую подругу уж точно.

Возлюбленного? Яр кидает на меня взгляд через плечо. Почему бы нет?

Ну и мечты. Куда уж без них?

– Вы вместе? – спрашивает Крылова, как только Яр ставит своей поднос с обедом на наш стол и отходит купить мне сок.

Я не просила, но он заметил, что у меня не было напитка, и решил купить мне его.

Провожаю спину парня взглядом, но как только он оборачивается и подмигивает, я, краснея перевожу взгляд на Настю.

– Нет, – поспешно отвечаю подруге.

– То и видно, – усмехается одноклассница, закидывая в рот ломтик булочки.

– Он мне нравится, – решаю озвучить очевидное.

– Он многим нравится.

– И тебе?

– Ой, нее. – тянет Крылова. – Яр, без сомнения, клевый парень. Возможно, я бы и поддалась его харизме, если бы я не сидела с ним за одной партой всю начальную школу и не видела, как он размазывает свои козявки под партой.

– Фиии, – прыскаю от смеха.

Настя поддерживает меня, и мы вместе смеется до колик в животе. Я реально представила маленького светловолосого первоклашку Ярослава Королёва, который ковыряется в носу. Хватаюсь за живот и пытаюсь успокоиться.

– Ой, не могу.

– Что не можешь? – Ярослав уже стоит возле нашего стола и переводит заинтересованный взгляд с меня на Настю.

– Ничего, – мотаю головой, но продолжаю хихикать.

– Лиса? – обращается видимо к Насте, и садится рядом со мной, ставя передо мной упаковку яблочного сока.

– А я что? Ничего, – делает удивленные глаза. – Я просто поведала Дине, что ты для меня перестал быть привлекательным еще как мы перешли в средние классы.

– Ди-на, не верь ни одному её слову! Она мне мстит!

– И за что же, интересно? – уточняет Крылова.

– За то, что мы с Рыжим не брали тебя в свою банду.

– Вот ещё! – усмехается девушка, но по её сведенным бровям, понимаю, что для правды в словах Ярослава есть.

– Значит козявок не было? – решаю подколоть парня.

– Было, – улыбается парень, – но лишь однажды,

– Фии, – снова начинаю смеяться.

– Все-все, хватит, – тоже начинает смеяться Яр.

До конца обеденного перерыва остается меньше десяти минут, поэтому мы ускоряемся с перекусом, а после спешим на последний урок на сегодня.

– Игорь Владимирович, по-любому, проведет вместо географии классный час, – говорит Ярослав, как только мы входим в класс.

– Возможно, – пожимает плечами Крылова.

Мы садимся на свои места. Настя как обычно рисует в своем скетчбуке, сегодня это новогодняя елочка, и не удерживаюсь подрисовываю елочный синий шарик.

Настя подхватывает мою идею, и вот уже через минуту наша елочка украшена различными геометрическими фигурками.

– Какие планы на Новый год? – обращается ко мне Настя.

– Дома, с мамой. А вы как празднуете? Ярослав говорил, что в прошлом году у вас была вечеринка. В этом тоже?

Сколько себя помню, мы всегда отмечали Новый год с мамой дома. Иногда к нам приходили мамины подруги, а в прошлом году после боя курантов я ходила в гости к Мамонтовой. Отличное было время.

– Не так масштабно. К родителям приедут друзья с детьми. Я думала, что мы затусим как в прошлом году, но Яр с Данькой сейчас не общаются. И что-то мне подсказывает, что без тебя тут не обошлось.

– Ты меня обвиняешь?

Мне самой не нравится вся эта ситуация, но я не знаю, что именно произошло между друзьями. Но мне бы не хотелось быть той, из-за кого их многолетняя дружба пошла по швам.

– Нет, они сами разберутся, – отвечает подруга, как раз в тот момент, когда в класс входит наш классный руководитель.

Мы поднимаемся с мест.

– Здравствуйте, садитесь.

Когда мы все снова садимся на свои места, Игорь Владимирович, предлагает поиграть в игру.

Он называет новогоднюю традицию, а мы должны отгадать страну, в которой, как нам кажется, может такое происходить.

– Жители этой страны уверены, чтобы их год был полон путешествий, необходимо обежать вокруг дома с чемоданом в руках, пока часы бьют двенадцать раз.

– Нидерланды, Филиппины, Китай, – наперебой выкрикивают одноклассники.

– Еще варианты, – посмеивается мужчина, расхаживая между рядами.

– Можно выйти? – подает голос Королёв, и получив кивок от учителя, поднимается и выходит из класса.

– Эквадор, – выкрикивает Красных, как только за Ярослав закрывается дверь.

– Верно, Лена. Это Эквадор.

Дальше я уже не слышу вопросов, я проваливаюсь полностью в свои мысли. Наверное, этот новый год будет самый тихий из всех. Мы просто посидим с мамой за столом, потом, возможно, посмотрим телевизор и ляжем спать. Настя не позвала к себе, и я, если честно, не готова бросать маму одну в новогоднюю ночь. Мы все-таки в городе одни. Мама точно в таких же условиях, как и я. В столице у нее тоже нет подруг. Было так эгоистично думать, что мне сложнее, чем ей.

Звонок с урока возвращает меня в класс. Ярослав так и не вернулся. Его рюкзак сиротливо висит на спинке стула. Оглядываю одноклассников, но никто из парней не собирается брать его рюкзак. Доля секунды уходит на решение, и вот я уже беру его ранец и выхожу с ним в коридор.

– Ты не знаешь куда ушел Ярослав? –  спрашиваю у проходящего мимо Кости.

– Без понятия, – бросает через плечо парень и спешит на первый этаж.

– Настя, я поищу Королёва.

– Я подожду тебя внизу. Если не найдешь, оставь в учительской.

Киваю и иду в конец коридора, туда, где расположен мужской туалет. Возможно, он там. Заворачиваю за угол и понимаю, что до туалета он так и не дошел.

Ярослав стоит ко мне боком и прижимает к себе всхлипывающую Волкову. Она прижимается щекой в его груди и обнимает в ответ, а он гладит её по волосам и спине, что-то шепчет. Блондинка кивает.

Как же было глупо надеяться, что их многолетние отношения могут распасться. У них есть своя история. Они, возможно, любят друг друга. Но как же больно осознавать, что я была лишь временным отвлечением. Вот сейчас они помирятся и буду неудел.

Как же я могла так ошибиться в Ярославе?

Не знаю чего хочу больше – чтобы увидели меня или нет. Тяжесть рюкзака перевешивает мое решение сбежать незамеченной. Подхожу к обнимающейся парочке и ставлю рюкзак в ноги Королёва.

– Не благодари.

Разворачиваюсь на пятках, и ни разу не обернувшись покидаю коридор. Весь путь до гардероба еще лелею надежду, что догонит и объясниться. Скажет, что это не то, что мне показалось. Но, видимо, это было именно то, что я видела. Он не окликнул, не догнал и не объяснился.

Они помирились.

Король и королева класса снова вместе.

Ярослав

– Вот же ты тварь, – выплевывает Рыжий в мою сторону, стоит нам с Катюхой выйти из школы.

Данька стоит на крыльце подперев плечом колонну. Руки в карманах, но я думаю, что уже сжаты в кулаки. То, что кулаки у друга чешутся по взгляду его бешеному вижу.

Ждал, значит. Видимо в выходные мы мало потолковали, ну или Крылов просто хочет отыграться.

– Хочешь поговорить еще?

– Горю желанием, – отталкивается от колонны, идет на меня, и грубо задевая плечом проходит мимо, – пошли. И обойдемся без группы поддержки, – бросает через плечо.

– Катя, иди домой, я как решу все, приду к тебе. Мы все решим. Обещаю.

Катя коротко кивает и выдавливая улыбку, пытается сдержать подступающие слезы.

– Ты же простишь меня? – Смотрит прямо, её красные глаза смотрят с сожалением и надеждой.

Кладу ладони на плечи Кати.

– Не у меня ты должна просить прощения.

Волкова отводит взгляд и молчит. Трудно видимо признать, что вела себя неадекватно, и что Дина получила от нее ни за что.

– Буду ждать тебя дома, – произносит наконец.

Киваю, и иду напрямую за школу, где еще в прошлую пятницу Волкова устроила Дине “темную”.

Как только заворачиваю за угол, в лицо тут же прилетает Крыловский кулак в левый висок. От неожиданности я даже не успеваю прочувствовать боль, а лишь мелькает в голове полная дезориентированность.

Тело немного ведет в сторону. Разворачиваю корпус к Рыжему, и второй его удар прилетает мне в правую скулу. Во рту тут же появляется железный привкус крови. Сплевываю её на белесый покров. Чудная картина получается. Цена моих циничных поступков.

– Давай еще! – развожу руки в стороны и шагаю к Крылову, на что он рычит и накидывается на меня, утягивая меня на землю.

Мы падаем вместе, я не сопротивляюсь. Он садится на меня сверху и начинает наносить удары. По голове, лицу, груди. Голова готова взорваться от боли.

– Еще, – голос уже хрипит, но я хочу, чтобы он избавился от своей агрессии.

Данька прекращает махать кулаками также резко, как и начал. Он поднимается на ноги, но продолжает молчать. Я слышу лишь его тяжелое дыхание.

Лежу на спине и смотрю на небо. Хочется смеяться. Наконец-то хоть кто-то набил мне морду.

Заслужил ли я? Без сомнений.

Уголок раненой губы поднимается вверх, демонстрируя кривую ухмылку.

– Спасибо, – обращаюсь к другу, на что получаю протянутую руку.

Принимаю помощь. Поднимаюсь пошатываясь. Голова кружится.

Я не планировал быть в контрах с Рыжим долго. Повздорили, можно и мириться.

– В следующий раз почки отобью.

– Следующего раза не будет, – отсекаю сразу.

Я правда благодарен другу, что он решился вправить мне мозги. Давно уже пора было. Все старшие классы вел себя как циничный придурок. Море по колено. Отцовские деньги, просторная квартира, личный водитель, симпатичная подружка.

Почти взрослая жизнь.

Почему почти? Да потому, что восемнадцать мне стукнуло ещё в конце октября, а я все ещё торчу в школе. Сигареты купить могу, а вот выкурить на территории школы уже не могу. Смешно. Так и живем.

С появлением Дины моя привязанность к Катюхе стала таять. Чем больше я смотрел на Ибрагимову, тем больше убеждался, что меня тянет к ней. Я хотел больше времени проводить в её компании. А с Волковой все было кардинально наоборот. И каждый раз, когда я планировал разорвать нашу тонкую нить окончательно, в жизни девушки что-нибудь да происходило. И я, как рыцарь в сияющих доспехах, спешил решать её проблемы. После чего Катька умело меня благодарила.

За три года, что мы были вместе, я так и не сумел дать определения нашим отношениям. Дружба с привилегиями? Возможно. Но точно не любовь. А еще привязанность, которую порой сложнее разорвать. Привычка и удобство глубоко разместились во мне. Вырывать, так с корнем.

Сегодня я это сделаю. Спасибо другу – ускорил процесс.

Я был таким дураком предполагая, что Дина может нравиться только мне. Когда Данька разглагольствовал о том, что негоже такой красотке быть одной, и что он готов стать ее парнем, я лишь скептически усмехнулся. Думал, что все это лишь слова. Почему-то ещё рассчитывал, что Дина его просто отошьет. Но девушка принимала его знаки внимания, а когда он поцеловал её, до меня окончательно и бесповоротно дошло.

Мое. Трогать нельзя.

Дина моя девочка.

И точка.

– Полегчало? – спрашиваю с ухмылкой.

– Нет, – сплевывает на снег, и смотрит на меня как никогда серьезно. – Ты определился?

– Давно уже.

– Что-то не заметно, – усмехается друг, рассматривая свои сбитые красные костяшки.

– Я тебе в пятницу еще сказал. Дина моя.

– А Катька? Тоже твоя? Вы мило сегодня ворковали.

Провожу ладонью по лицу и от боли морщусь. Кожа саднит. Чувствую, что уже начинают проступать отеки. Наклоняюсь, зачерпываю ладонью снег и прикладываю к левой скуле.

– Между нами все кончено.

– А она знает?

– Узнает сегодня. Дань, мне нужна твоя помощь. Вернее, твоей тетки Валентины.

Рыжий прищуривается и подбирается.

– Значит забрали? – догадывается сразу.

Это и не удивительно. Все к этому шло.

– Забрали, – киваю и выкидываю остатки подтаявшего снега.

Холод немного снял ноющую боль, но синяки точно проступят. Буду встречать Новый год как разукрашенная ёлка.

– Черт! – Психует друг, вынимая из кармана свой мобильник и уже набирая номер своей родственницы.

Смотрю на друга и понимаю – мне повезло, что Данька несмотря ни что всегда остается моим другом. Какая бы кошка между нами не пробегала, мы всегда находим путь к друг другу. Десять лет дружбы выкидывать глупо.

Помимо дружбы у меня есть отцовские деньги и связи друзей. Сейчас мне нужно, чтобы все это в совокупности сработало.

Это последний раз, когда я впрягаюсь за Волкову. Дальше каждый сам по себе.

– Дин, горох в оливье кладем? – кричит мама с кухни, пока я выбираю какое все-таки платье надеть.

– Как хочешь, – кричу ей и смотрю на два варианта, что лежат на моей кровати.

Голубое, с юбкой солнцем и рукавом в три четверти, или черное, сидящее на фигуре как перчатка, с открытыми плечами.

– Черное, – заглядывает мама в мою комнату, сама же в сером трикотажном платье, поверх которого сейчас кухонный фартук. – Может яблоко вместо горошка?

Пожимаю плечами. Мне вот честно без разницы, что будет на праздничном столе. Аппетита нет совсем. Как и настроения.

– Как хочешь, мам, – отвечаю и беру в руки черное платье.

Мама возвращается на кухню, а я снимаю домашние шорты, майку, и натягиваю темное платье. Распечатываю новую упаковку с черными колготками. В этом момент телефон вновь оживает. На экране снова высвечивается его имя. Ярослав.

Второй день он закидывает меня сообщениями и звонками. Я игнорю. Не готова с ним разговаривать. Слишком глубоко сидит во мне обида.

Он не окликнул меня, не догнал, не объяснился. Только вчера обо мне вспомнил. А мне уже не нужны его оправдания. Не хочу ничего слышать. Вчера даже в школу не пошла, мама разрешила. Мы с ней ездили по магазинам, накупили продуктов, потом устроили приборку, а вечером под “Иронию судьбы” лепили пельмени.

Когда вчера вечером Королёв начал меня закидывать сообщениями, что нам нужно поговорить, я просто их все проигнорировала, и продолжаю делать это до сих пор. Зачем он мне душу теребит? Хочет быть со своей Катькой так и пускай. Зачем мне голову морочить? Не хочу я быть на вторых ролях.

Сбрасываю вызов и откидываю телефон на кровать.

Одевшись, подкрашиваю ресницы и прохожусь расческой по волосам.  Ну, все. Вроде, готова.

Празднично накрытый стол на кухне совсем небольшой, но нам двоим с мамой вполне хватит.

Парочка салатов, бутерброды, несколько нарезок, самоослеплённые пельмени и бутылка шампанского. Вот и весь стол.

Время одиннадцать вечера, и мы решаем с мамой садится за стол. На кухне включен небольшой телевизор, по которому идет ежегодный “Голубой огонек”. Я накладываю маме и себе на тарелку по ложке салата, пока мама открывает шампанское.

– По бокалу сегодня можно.

– Я не хочу, мам. Я морс себе намешаю.

– В холодильнике есть смородиновое.

Пока мама наполняет свой бокал, а я достаю литровую банку с вареньем, раздается звонок в домофон.

– Кого это принесло? Соседи что ль?  Или Дедушка Мороз квартирой ошибся? – рассуждает вслух мама, пока идет в коридор.

– Я еще ребенок, между прочим, – отвечаю маме, замешивая варенье в графине с водой.

– Ага, детина, ты, а не ребенок, – смеется мама, – Кто там?  – слышу, как мама спрашивает у незваного гостя. – Курьер? К кому? Да, это мы. Ну, поднимайтесь.

– Что за курьер? – выглядываю в коридор.

– Сама не поняла, – пожимает плечами.

Я возвращаюсь на кухню и переливаю через ситечко морс себе в стакан.

– С Новым годом, Ляйсан Ренатовна!

Я замираю, и не замечаю, как морс уже выбегает за края стакана. Зачем он пришел? Мое сердце стучит как бешеное. К глазам подступают слезы, я не готова его видеть.

Мама с Ярославом что-то обсуждают, но я не слышу, у меня словно вата в ушах. Перед глазами пелена. Руки трясутся. Ну вот зачем он пришел?

– Динара! Лишко же уже, – выхватывает графин из моих рук и ставит на стол, берет губку с раковины и начинает промокать сырое пятно на столе. – Там Ярослав пришел, говорит, что подарок принес. Вчера-то школу мы прогуляли.

Моргаю несколько раз, и сжав ладони в кулаки, на ватных ногах выхожу в наш узенький коридор.

Парень занимает большую его часть. Он без шапки и его волосы влажные от снега. Куртка нараспашку, и под ней белый пуловер. Голубые джинсы, идеально сидящие на его длинных ногах.

Он все такой же красивый. Ярослав, наклонив голову набок, смотрит на меня внимательно и остро.

– Привет, – произносит первый.

Я молчу.  Ногти больно впиваются в ладони, и я их медленно разжимаю.

– Зачем пришел? – голос звучит грубо, но мне все равно.

Я обижена на парня и не планировала этого скрывать. Мог уж и сам догадаться. Не маленький.

– Ты не отвечала, – произносит очевидное.

– Зачем пришел? – повторяю свой вопрос.

– Хочу объясниться, это раз, и во-вторых, вот, – протягивает мне красный мешочек.

Я не принимаю подарок.

– Мне не нужны от тебя подарки, мне вообще от тебя ничего не нужно. Иди к Волковой.

Знаю, что мой голос уже дрогнул и звучит с нотками обиды. Но он должен понимать, что обидел меня, и просто так я его не готова простить. Я не игрушка.

– Ди-на, – тянет Ярослав и делает шаг ко мне, – прости меня. Я должен был сразу все объяснить. Кате просто была нужна моя помощь.

Качаю головой и отступаю назад упираясь пятками в стену. Наш коридор крохотных для нас двоих.

– Это не важно. Я не хочу быть вечно второй. Я…

– Мы расстались, – перебивает меня парень.

Захлопываю рот и смотрю на парня.

– Это ничего не меняет. Ни-че-го. Как только Волкова поманит пальчиком, ты снова побежишь ее спать. Даже после того, как она меня унизила.

Ярослав молчит. Ему нечего мне ответить. Он знает, что так и будет.

– Молчишь? Вот видишь, я права.

Он качает головой и сокращает расстояние между нами. Я всем телом ощущаю жар, исходящий от парня. Королёв с прищуром оглядывает мое лицо, и качает головой.

– Я порвал с ней. Все точка. Дай нам шанс. Я сутки мучался от твоего игнора.

Прикрываю веки. Не могу смотреть в его необыкновенные зеленые глаза. Его пальцы очерчивают линию по моей щеке, и отвожу голову в сторону.

– Мне нужно время, – произношу несмотря на парня.

– Сколько?

– До окончания каникул хотя бы.

– Ярослав, – появляется в коридоре мама, – ты Новый год празднуешь с отцом?

Ярослав убирает руку от стены, и я глухо выдыхаю, наконец ощущая себя на свободе.

– Нет. Мы не празднуем Новый год вместе уже много лет.

– Как так? – не скрывая удивления спрашивает мама, на что получает лишь легкое пожимание плечами от парня.

И мне становится немного жаль Ярослава.

Все-таки Новый год – это семейный праздник. А выходит так, что его отец встречает его с той молоденькой девушкой, пока его сын один.

Моя мама видимо тоже думает также, поэтому я не удивлена, что она произносит далее:

– Проходи и мой руки. Дина, иди ставь еще одну тарелку.

Ярослав, не ожидавший приглашения, переводит взгляд с моей мамы на меня. Он ждет от меня приглашения. По поводу наших отношений я все ему сказала. Но вот чтобы оставить парня одного в новогоднюю ночь, это слишком, даже для меня.

– Ты к Крыловым не собирался? – уточняю на всякий случай.

– Нет, – отрицательно качает головой.

– Ванна прямо, – показываю рукой направление, после чего разворачиваюсь, и ухожу на кухню.

Мама наливает шампанское во второй бокал.

Беру третий с полки и протягиваю маме.

– Тоже пригублю.

Через пару минут Ярослав проходит в нашу крошечную кухоньку, и мне становится неловко. Он точно не привык к такой обстановке.

– У нас скромно, – начинаю, но парень кладет ладонь на мою, что лежит на моем бедре и сжимает.

Хочу выдернуть руку, но он не пускает.

– У вас очень уютно, – он улыбается, и я залипаю на его ямочке на щеке.

– Спасибо, – благодарит мама, щедро наполняя тарелку Ярослава всем, что есть на столе.  – Дин, а тебе что еще положить?

– Я сама, мам, – выдергиваю свою ладонь из захвата парня и кладу себе на тарелку бутерброд с красной рыбой и огурцом.

Аппетит так и не вернулся.

Мама что-то спрашивает Ярослава: про его планы на будущее, университет, а я не вслушиваюсь их беседу, а просто разглядываю свой бокал с шампанским, в котором пузырьки поднимаются вверх, и каждой секундой их становится все меньше и меньше, пока они полностью не остаются на стенках бокала.

Разве то, что он пришел сегодня ко мне не означает, что он хочет быть со мной? Я не уверена в нем. И не знаю, что он должен сделать, чтобы я смогла поверить ему и довериться. Где гарантии, что он не кинет меня ради своей Волковой, когда той понадобиться вновь его помощь?

– С новым годом! – Поднимает мама бокал над столом, и мы с Ярославом салютуем ей в ответ.

– С новым голом! – смотря на меня отвечает Ярослав.

– С новым годом, – вяло отвечаю и не пригубив, ставлю бокал обратно.

– Прими, пожалуйста, – протягивает мне все тот же мешочек.

Перед мамой устраивать бойкот будет странно, поэтому принимаю подарок.

– Спасибо, – благодарю, и развязываю шнурочек.

– А это вам, Ляйсан Ренатовна, – протягивает ей какой-то конверт.

– Ярик, не стоило, – мама краснеет, словно молодая девчонка.

И это так мило. Давно она не получала подарков от мужского пола.

– Мне приятно. Это сертификат в спа-салон. Процедуры выберите сами. Действует год.

Мама сыплет благодарностями, и тут же предлагает перейти к нашим фирменным пельменям.

Ярослав говорит, что обожает домашние пельмени. Что его мама раньше тоже лепила сама.

Мы с мамой подарками обменялись еще утром. Она вручила мне беспроводные наушники, а я ей стеклянный шар. Ей он понравился, и она поставила его на свой рабочий стол.

Подарок Ярослава не оставляет меня равнодушной. Это талисман – красная нить со знаком бесконечности.

– Можно? – парень берет из моих рук нить и предлагает обвязать меня.

Я протягиваю ему правое запястье, и он завязывает на крепкий узелок.

– Спасибо, очень красиво, – разглядываю нить, а после поднимаю взгляд на парня. – У меня нет для тебя подарка.

Ярослав наклоняется к моему уху, и обдувая его теплым дыханием, произносит шепотом:

– Мой подарок это ты.

– С чем будешь пельмени?  – врывается мамин голос в наш мир.

Ярослав откидывается обратно на спинку своего стула, и подмигнув мне, отвечает моей маме.

– С горчицей, если можно.

Он мне нравится. Боже, как же сильно он мне нравится! Чувствую себя размазней, раз не могу не смотреть на него и не улыбаться. Он так легко вписался в нашу квартиру. Так легко нашел общий язык с моей мамой. И так легко может сломать стену, что я пытаюсь возвести между нами.

Пока мама крутиться возле плиты и стоит к нам спиной, Ярослав наклоняется ко мне.

– Ну так что на счет моего подарка?

– Я подумаю.

– Надеюсь на положительный ответ.

Пожимаю плечами, и еле скрывая улыбку, произношу.

– Надейся.

За кучей поздравлений от прошлых одноклассников, я только сегодня, второго января, увидела сообщение от своего Эйнштейна. Сообщение пришло первого числа в 01:35.

“С Новым годом! Пусть в этом году ни один волк не посмеет даже посмотреть в твою сторону”

Последний раз он был онлайн в 2:05.

Пытаюсь вытащить из памяти время ухода Королёва. Скорее где-то в это время он и ушёл. Не припомню, чтобы при мне он не залипал в телефоне.

В новогоднюю ночь мы посидели на кухне примерно ещё полчаса, после чего мама предложила поиграть в “Миллиардера”. И мы залипли в любимую настольную игру, пока я не стала откровенно зевать. Ярослав быстро засобирался домой. После чего мы с мамой тоже отправились спать.

Лёжа в своей постели, я ещё раз, словно на прокрутке, воспроизводила наш с Яриком разговор в коридоре.

Он расстался с Катей.

Он всего лишь ей помог.

Он предложил нам быть вместе.

Он подарил мне подарок.

Страх разочарования сидит во мне огромнейший глыбой. Меня передёргивает от одной мысли, что он может снова уйти к ней.

Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Съезжу в Казань, отмечу день рождения, развеюсь, а там решу, как мне быть в ситуации с Яром. Да и что-то не верится, что Волкова так просто отпустит парня. Это же удар по её самолюбию. Какая-то чернявая посмела увести у неё парня. К этому ещё можно добавить дружбу одноклассниц. Если игра Насти даст плоды, то это значит, что Волкова будет лишена ещё и своей свиты.

Снова перечитываю сообщение от поклонника. Снова про волков. Он знает про всю эту ситуацию со мной. А мне казалось, что людей, вовлечённых в историю, было и не так уж много.

Ярослав знал точно. Но стопроцентной уверенности, что это именно он, у меня нет. Пишу ответное сообщение.

“Спасибо. И тебя, с Новым годом!”

Смотрю пару минут в телефон, мой физик офлайн, сообщение выделено серым.

Но через секунду прилетает смс от Настюхи, и всё моё внимание уже там.

“Привет, Ди! Хватит доедать салаты! Пора сжигать калории)))”

Последнюю ложку оливье я съела как раз сегодня утром, с улыбкой печатаю ответ подруге:

“В зал я не пойду! Пускай мои калории ещё поживут со мной)))”

“Какой зал?! Мы идём в бар – танцевать! Через час заеду за тобой на такси. Иди, собирайся)”

“Эм, Насть, я не в настроении покидать свою уютную комнату.”

Через секунду прилетает ссылка, и кликаю на нее не раздумывая. Меня перекидывает на афишу кавер-группа “Green dream”.

“Ну как, передумала?))))” 

Прилетает следом от одноклассницы, и я, смеясь, набираю её номер.

– Мы вдвоём поедем или снова в сопровождении парней? – начинаю сразу, как подруга принимает вызов.

– Вдвоём, Дин. Я без понятия, где пропадает Данька второй день. Приходит только ночевать. Ну так что? Ты там уже наводишь марафет?

– Уже крашу левый глаз, – усмехаюсь в телефон.

– Супер! – К слову, мой ответ полностью удовлетворяет Настю. – Наберу, – бросает напоследок и отключается.

Бреду в мамину комнату, в которой она сегодня уже работает.

– Эни, я с Настей в кафе схожу.

Мама отворачивается от монитора и смотрит на меня.

– Не допоздна, надеюсь?

– Мам, мне через три дня восемнадцать

– Вот именно.

– И послезавтра я улетаю одна на пять дней, – напоминаю.

– Как же ты быстро выросла, кызым, – качает головой, и я не могу не поддаться порыву, чтобы не подойти и не обнять ее.

– Я всегда буду твоей девочкой. Но взрослая жизнь меня уже ждёт.

– Да, вижу я всё, понимаю. – Обнимает меня в ответ и гладит по спине. – У вас всё серьёзно с Ярославом?

Мама держалась долго. Она меня ни о чём не спрашивала ни после его ухода в новогоднюю ночь, ни вчера.

Я обдумываю недолго свой ответ. Я сама не знаю, что у нас с Королёвым, и тем более, насколько серьёзно у него ко мне. Прошлогодняя практика показывала, что не очень. Но кто знает, что ждёт нас в грядущем?

– Я не знаю, мам. Ярослав только расстался со своей девушкой, предложил мне быть с ним. Но я ещё не дала ответа.

Мама поднимает на меня взгляд и грустно улыбается.

– Главное не в омут с головой. Несколько раз обдумай, а стоит ли. Первая любовь бывает разной. Иногда она приносит первое настоящее счастье, а иногда самое сильное разочарование.

– А папа твоя первая любовь? – вопрос вырывается из моих уст ещё до того, как я понимаю, что они попадают в самое сердце мамы.

Она напрягается. Молчит. И мне кажется, что уже не ответит, но она произносит тихим надломленным голосом.

– Дамир был моей первой любовью. Да и вообще единственной, по сути.

– Он разбил твоё сердце, поэтому ты больше не любила?

Куда меня несёт? Но вылетевших слов уже не воротишь.

– И да, и нет. Дин, это сложно. Эта любовь принесла мне одновременно очень много счастья, в том числе и тебя, и очень много печали. Он предал меня, тебя. Не хочу ворошить прошлое. Незачем.

– Ма, – хочу, признаться, ей, что уже не один год вынашиваю в себе идею встретиться с ним.  – Я знаю, что папа тоже живёт в Москве. Я хочу встретиться с ним.

Мама вскакивает на ноги, и её глаза темнеют до цвета тёмного шоколада. Они кажутся сейчас жёсткими и даже злыми. Я неосознанно отступаю назад.

– Не смей! – строго произносит.

Мне хочется оспорить. Какое она имеет право запрещать мне?

– Но…

– Твой отец обманщик! Он ни разу за двенадцать лет не вспомнил, что у него есть дочь! Зачем ты хочешь его увидеть? Посмотреть в его лживые глаза? – мама тяжело вздыхает. – Но ты не ему сделаешь больно, а только себе. Он не ответит тебе, почему он так поступил. Поверь.

– Мам, он не виноват, что влюбился во второй раз. Так ведь бывает.

Мама начинает смеяться и мне этот смех напоминает истерический. Смех обрывается так же резко, как и начался.

– Ох, доченька. Твой отец бросил свою первую семью ради нас, а через шесть лет снова вернулся к своей первой жене и сыну, – плюхается на свою кровать и опускает голову.

Закрывает лицо ладонями, плачет. Уже безмолвно, и только её плечи, что поднимаются и опускаются, свидетельствуют о её слезах.

Только теперь понимаю, как же ей сложно это произносить вслух, она будто проживает тот период жизни заново. Ну вот зачем я завела этот разговор об отце?

– Да, Динара, у тебя есть старший сводный брат.  – отнимает ладони от лица, стирая мокрые дорожки со щёк.

Смотрит на меня покрасневшими глазами. Не знаю, что она хочет увидеть на моём лице. Шок? Удивление? Злость? Я моргаю, надеюсь, этого достаточно. Я не скажу ей, что это уже не новость для меня.

Марс.

Теперь я это знаю точно.

И я увижу его сегодня во чтобы то не стало.

До танцевального паба мы с Настюхой добираемся за полчаса. В помещении не протолкнуться. Про такое скопление людей, обычно говорят, как «в бочке с селедкой». Чтобы пройти сквозь танцующую толпу, необходимо активно работать локтями.

С трудом, но мы пробираемся ближе к сцене, на которой уже выступают Green dream.  Парни исполняют хит группы X Ambassadors. Толпа подпевает. А я лишь разглядываю Марса. Я будто впервые его вижу. Высокий, темноволосый, взрослый. И до безумия красивый.

А ещё…  на его руках набиты замысловатые татуировки. В прошлый раз он был в водолазке, и все рисунки были скрыты от постороннего взгляда. Но не сегодня. Сегодня на нем белая майка-алкоголичка, которая прекрасно демонстрирует не только тату, но и мощную фигуру молодого мужчины. Не могу отвести взгляда от Марса. Неужели этот парень мой старший брат?  Интересно, знает ли он обо мне? Скорее всего нет, раз он не узнал меня в прошлый раз.

Группа исполняет еще два хита. Мы с Настей подпеваем. Когда в горле пересыхает, с трудом сглатываю.

– Насть, – поворачиваюсь к подруге и наклоняюсь к ее уху, чтобы не перекрикивать громкую музыку, – я в бар. Пить хочу.

– Я с тобой, – кивает Крылова и первая разворачивается в направлении бара.

Нам везет, и мы быстро добираемся до бара и покупаем себе бутилированную воду.

Обратно пробираться в толпу желания уже нет, нам и на барных стульях хорошо.

Обвожу взглядом паб. Здесь прикольно. В стиле лофт. Минимализм во всем. По количеству столиков и танцующих на танцполе понимаю, что это модное и тусовочное место среди молодёжи.

– Мне нравятся эти парни, – отбивая ритм пальцами по барной стойке и качая ножкой в узких голубых джинсах, произносит Крылова.

Она сегодня просто конфетка. К джинсам она подобрала в тон тонкую джинсовую рубашку, перевязав концы чуть выше талии, тем самым открыв свой плоский животик. Волосы уложила утюжком. И теперь ее прямые огненные пряди притягивают взгляды.

Парни кидают в нашу сторону взгляды, о чем я сообщаю Насте.

– А кто сказал, что на меня? Дина, ты себя-то в зеркало видела? Ты же сегодня богиня.

Смотрю на свои ноги в облаченные в черные капроновые колготки и полусапожки на высоком квадратном каблуке. Выше на мне черное платье футляр, с оголенными плечами. Кончики волос подвила плойкой, на веках нарисовала чёрные узкие стрелки, а на губы нанесла прозрачный блеск.

– Тоже мне скажешь, – улыбаюсь подруге, и делаю еще один глоток из бутылки.

– Кстати, милый, – проводит пальчиком по красной нити, что повязана на моем запястье.

– Подарок Королёва, – признаюсь, и от удивленного взгляда Насти немного краснею.

– Я смотрю, Ярик настроен решительно.

Пожимаю плечами. Этого я сама ещё не знаю. После каникул все встанет на свои места. Возможно, Ярослав вообще передумает и снова вернётся к своей Волковой.

Закручиваю крышку на бутылке и снова смотрю на Настю. Интересно, что она обо всем этом думает? Сейчас спрашивать не буду, а вот после концерта поинтересуюсь.

– Пойдем танцевать? – кивает на танцпол Крылова.

– Давай еще минутку посидим, а потом пойдем, ноги немного еще гудят от каблуков. Да и песня пока совсем не танцевальная.

Настя соглашается и бросает кокетливый взгляд из-под ресниц, какому-то парню в конце барной стойки. Он приподнимает бокал с пивом в знак приветствия. Мы как дурочки хихикаем и спешим на танцпол.

Одна песня сменяется другой. Мы с Крыловой скачем, хлопаем в ладони, подпеваем и крутим бедрами под все песни. Нам весело. Не пялится на Марса не получается, я то и дело бросаю на него короткие взгляды. Но не хочу показаться фанатичной, поэтому пытаюсь расслабиться и немного отвлечься. Когда я разворачиваюсь вновь к сцене, то замечаю, что парней из группы сменил диджей. Это невероятно, что песни парней настолько классно звучат, что я и не заметила подмены.

От активных танцев голова немного кружится, сердце бьется как ошалелое, и чтобы хоть как-то унять бешеный пульс и учащенное дыхание, решаю выйти проветриться. А после мне нужно найти Марса. Хочу поговорить с ним.

В этот момент к нам подходит тот самый парень, что махал нам бокалом.

– Девушки, можно вас угостить? –  обращается к нам, а сам смотрит только на Настю.

Настя улыбается открыто. Видно, что этот парень ей понравится.

Он на год-два старше нас. Студент, скорее всего. Среднего роста, с тёмно-русыми кудряшками. Светлая толстовка скрывает истинную фигуру молодого человека. Скорее всего, он худощав.

– Я Егор.

– Настя, – первая представляется Крылова, а после показывает на меня рукой, – а это Дина.

Егор кивает мне с открытой улыбкой и вновь возвращает все своё внимание Насте.

– Приятно познакомится с вами, девчонки. Отдыхаете? Может хотите выпить? – сыплет вопросами.

– Да, отдыхаем. И совсем не откажемся от выпивки. Да, Дин? – смотрит на меня в ожидании ответа.

По ее взгляду понимаю, что если я откажусь, то она легко отошьет парня. Но я не хочу портить подруге вечер. Видно же, что они понравились друг другу.

– Возьмите мне спрайт со льдом. А я пока проветрюсь.

– Только не долго, – бросает Настя, прежде чем подхватить Егора под руку и уплыть с ним в сторону бара.

Провожаю взглядом их спины, после чего разворачиваюсь и иду в сторону гардероба, чтобы взять пуховик. На улицу выходить без верхней одежды я не собираюсь, хотя вижу, как многие берут всего лишь пледы.  На улице январь, а не май. Неужели все такие жаркие?

В гардеробе огромная очередь, отстоять которую значит простоять здесь не меньше четверти часа. Уже подумываю все-таки воспользоваться пледом, когда с правой стороны от гардероба замечаю тёмный коридор, в конце которого распахивается дверь и оттуда выходят смеющиеся парни из группы.

Они идут прямо в мою сторону. Первым проходит мимо меня солист, невысокий блондин. Затем идет Марс. Наши взгляды встречаются на короткий миг, и парень переводит его вперёд, но затем резко останавливается, когда между нами чуть меньше двух метров, и смотрит в упор на меня. А я и не отводила взгляда.

 Третий парень врезается в Марса, а после, замечая меня, уточняет у друга.

– Знакомая?

Марс коротко кивает и, похлопывая друга по плечу, подталкивает вперед.

– Мы же знакомы? – наклоняет голову набок, оглядывая меня с ног до головы, в конце останавливая свои светлые глаза на моем лице.

– Д..да, – откашливаюсь, чтобы прочистить горло.– Я Дина. Мы знакомились в ноябре в “Новом месте”.

Глаза Марса прищуриваются, и он коротко кивает, в знак того, что вспомнил. А может, просто делает вид, что узнал.

– Привет, Дина. Как вечер?

– Отлично. И вы классно отыграли! – Восклицаю, и даже пружиню на носках, но одёргиваю себя и, сцепляя ладони за спиной, пытаюсь успокоиться и не показывать свое нервное возбуждение.

Еще подумает, что я бешеная фанатка.

– Не хочешь присоединиться в нашу випку? – Сокращает расстояние между нами и подмигивает.

Черт! Он точно принял меня за фанатку.

Марс высокий и мне приходится задрать подбородок, его тело вблизи еще мощнее, чем я помню. Он точно занимается фитнесом.

А еще он упирается двумя ладонями о стену возле моей головы. Я в ловушке. Марс наклоняется к моему уху, и его теплое дыхание касается моих волос.

– Ну что, малышка, идем?

– Я не малышка, – хлопая ресницами, заглядываю в его глаза.

– А кто же ты, красавица?

– Я твоя младшая сестра, Марс.

Много лет мне казалось, что я не до конца счастлива, так как в моей жизни чего-то явно не хватало. Как будто у меня забрали частичку меня. Я чувствовала себя обделенной, не до конца полноценной. Позже, когда я повзрослела, я поняла, чего именно мне не хватало. Отцовской любви.  Его присутствия в моей жизни. Он как недостающий пазл в моей картине мира. Сейчас мне кажется, что всего один разговор с ним и картинка сложится. Тем более после того, что я узнала от своей матери.

У моих братьев был отец, а у меня нет. Они жили в полноценной семье, когда я даже не получала открытку на свой день рождения. Я его девочка. Единственная. Я должна ревновать. Я была лишена полноценной семьи, а братья нет. Но во мне нет этого чувства, а есть ощущение, что все это перерастет лишь в крепкие семейные узы. Не знаю откуда у меня взялась эта наивная вера, возможно от того, как мой старший брат смотрит на меня.

Марс с прищуром пристально разглядывает меня, будто видит впервые. Мои ладони потеют, начинаю нервничать из-за затянувшегося молчания.

– Сколько тебе лет, Дина? – наконец спрашивает брат.

– Через пару дней будет восемнадцать.

Марс шумно выдыхает и обоими ладонями трет лицо, будто хочет стереть наваждение. Но вот в чём загвоздка, я не мираж. Стою тут, живая.

Я твоя сестра из крови и плоти.

– Ни черта не понимаю. Как ты можешь быть моей сестрой?

– По отцу. Ты же старший сын Ибрагимова Дамира, – я не спрашиваю, а сразу произношу утвердительно.

– Так, допустим, – мимо нас проходит какая-то парочка, и Марс уступая им дорогу, подходит ко мне вплотную. – Батя никогда про тебя не говорил. Да и мать тоже.

Я предполагала, что Марс мог просто быть не в курсе о моем существовании.

– Я не видела папу с шести лет, – как только произношу этот простой факт, меня прорывает, словно плотину по весне.

Я начинаю всхлипывать. Пытаюсь изо всех сил сдержаться. Остановить слезы. Задираю подбородок к потолку и быстро моргаю. Обмахиваю лицо ладонями.

– Пойдем, – Марс берет мою ладонь и идет в сторону той самой комнаты, откуда парни держали путь. Возможно, это их гримерка.

Я, не сопротивляясь, следую за ним. Я не боюсь его. Мне кажется, что я его уже люблю. Просто, потому что у нас общая кровь, гены. Хотя мы не очень похожи. Лишь смуглая кожа выдает в нем наши корни.

Марс открывает дверь и подталкивает меня вперед.

Оглядываю быстро комнату. Это небольшое помещение без окон. Метров двенадцать. Двухместный диванчик, столик в углу комнаты, рядом музыкальные инструменты, и несколько стульев.

– Можно? – перевожу взгляд на Марса и вижу в его пальцах влажную салфетку.

Киваю. Марс аккуратно убирает последствия моих эмоций.

– Спасибо, – благодарю брата, как только он убирает руки от моего лица.

– Не за что, сестренка, – произносит с издевкой.

Мне не нравится его тон.

– Зачем ты ёрничаешь?

На что он начинает смеяться. Громко. Гортанно. По-мужски.

– Что смешного?! – не выживаю и кричу на брата, вскидывая руки.

– Как что, Дина? Еще пару минут я хотел тебя потискать, а что сейчас выяснилось? Ты нагулянная дочь моего бати.

Что? Я ему понравилась как девушка? А еще я какая, нагулянная?

Зажмуриваюсь и мотаю отрицательно головой.

– Это не так, Марс. Моя мама была официально в браке с твоим отцом. У нас была семья. Семь лет. А потом, – в горле образуется ком, но я выдавливаю, – он вернулся к твоей маме и тебе.

Марс садится на ближайший стул и, упираясь локтями в колени, скрывает свое лицо от меня.

Он молчит, и я не знаю, что еще сказать. А хочется так много. Например, что я хочу быть ему сестрой. Хочу познакомиться с младшим братом – Марселем. Увидеть папу, наконец.

– Марс, я пойду, – переминаясь с ноги на ногу, наконец произношу.

Я не хочу навязываться. А выглядит это сейчас именно так. Я ворвалась в его жизнь. Он не знал и не ждал меня. Зачем ему взрослая сестра? К тому, же из-за моей мамы их семья распадалась. Он, возможно, сейчас меня ненавидит.

– Сядь, – кивает на диван, – и расскажи, почему именно сейчас?

Я делаю, как он велит, присаживаюсь на кончик мягкого темного дивана. Смотрю на Марса, который откинулся на спинку стула и вытянул свои длинные ноги в рваных джинсах вперед.

– Мы жили в Казани. Переехали в столицу в ноябре из-за маминого перевода. Я нашла в социальных сетях Марселя, а затем и тебя.

Марс молча слушает и кивает, не перебивает и не задет больше никаких вопросов. После достает свой телефон из заднего кармана джинс и проводит указательным пальцем по экрану, после чего подносит к уху.

– Привет, бать. Да, отыграли уже. Ты дома уже? Отлично. У меня есть сюрприз! – И, вроде, произносит веселым голосом, а вот его взгляд холодный. – Понравится. Не переживай. Все, жди. Скоро буду, – встает и убирает телефон обратно в задний карман. – Ну что, сестренка, поехали устроим нашему папке сюрприз.

Отрицательно мотаю головой. Я не готова. Не сейчас. Не так сразу.

– Нет, Марс. Не сейчас.

– А когда? Когда у тебя родятся свои дети? – вопрос наполнен нотами упрека.

Но не меня нужно упрекать в том, что обо мне никто не знал.

– Когда нужно будет! – подрываюсь с дивана, но Марс преграждает мне путь.

– Все решено уже. Если бы не хотела видеть отца, то не заговорила бы со мной. Не вижу смысла оттягивать встречу.

– Но…

– Никаких ”но”, сестренка.

Марс обхватывает мою руку чуть выше локтя. Не больно, но все же хватка сильная. Он ведет меня по коридору к гардеробу, отдает через головы мой номерок, который минуту назад забрал из моих рук.

– Я тут не одна, мне нужно предупредить подругу, – произношу, почти задевая ухо брата.

Он кивает, забирая мое зимнее пальто. Кивает, мол, жду тебя на этом месте.

Я не успеваю сделать и пару шагов как натыкаюсь на взгляд Королёва, наполненный удивлением, злостью и обидой одновременно. Что он тут делает? Неужели его Настя позвала?

Ярик делает несколько шагов ко мне, наклоняется к моему уху и я отчетливо слышу холодную ярость в его голосе.

– Вот значит зачем тебе было время, Ди-на! Решила в каникулы погулять с другим.

Я не успеваю даже сообразить и возразить, как Ярослав выпрямляется, а затем разворачивается и скрывается в толпе танцующих.

– Все нет так, как ты подумал, – произношу сама себе.

Все как в классике жанра! Вот только бегать за Королевым и объясняться я не буду.

Ярослав

– Рыжий, что так долго?

Данька кидает на меня быстрый взгляд и пожав плечами, возвращается в свой мобильник.

Не могу больше сидеть на месте. Встаю с твёрдой скамьи и начинаю расхаживать по коридору детского приюта. Это место мне не нравится. Да кому оно вообще может понравиться?

Мы здесь из-за Волковой. Вернее, из-за ее младшего брата Димки. За пару дней до Нового года мамаша Катьки устроила дома очередную пьянку с дебошем. В итоге соседи вызвали полицию, а те, в свою очередь, опеку. Так Димон оказался в приюте.

Когда Катя пришла ко мне за помощью, я не мог оставаться в стороне, когда пострадал мелкий. Он мне стал родным за те несколько лет, что мы были вместе с Волковой.  К тому же Димка не виноват в том, что его мамаша алкашка, отец неизвестно кто, а старшая сестра далеко не идеал. Но какая бы Катюха не была, она не как её мать, одноклассница не хочет, чтобы ее младшего брата отправили в детский дом, поэтому мы здесь.

Тетка Крыловых – работник социальной службы, и именно она помогла собрать необходимые документы для опеки на уже совершеннолетнюю Катьку несмотря на то, что Волкова ещё школьница.

Теперь Катерина станет опекуном своего брата.

Я помог бывшей с работой. Оформил Катю консультантом в свой интернет-магазин. Теперь у неё есть официальный доход. У Димки есть место в детском саду.  Они справятся.

С Каримом я расплатился ещё по осени. Надеюсь, больше долгов у четы Волковых нет, иначе мне придётся просить уже у отца, так как все свои свободные финансы я уже потратил на их семью. Мой онлайн – магазин по аксессуарам для мобильников, планшетов и ноутбуков ещё не окупает себя настолько, чтобы я мог полностью отказаться от денег отца.

Хлопок двери в конце коридора привлекает внимание.

Тётка Данилы вместе Катюхой и мелким идут в нашу сторону. Иду им навстречу, друг тоже встаёт. Димон бежит ко мне, и я присаживаюсь, чтобы через мгновение уже держать его на своих руках.

– Привет, Малявка, – взъерошиваю его световые волосы на макушке.

Мальчишка смеётся и пытается увернуться. Ему всего пять, он нуждается в мужском присутствии. Пока у Катюхи не появится кто-то, я хочу по возможности видеться с мальчуганом.

– Привет, Ялик, – улыбается Димка уже без одного переднего зуба.

– Держи, – вынимаю из кармана маленькую машинку и вручаю парнишке.

Димка с благодарностью принимает игрушку. Опускаю его обратно на пол и тот уже катит машинку по скамье.

– Ну что, всё? – обращаюсь к Валентине Семеновне, после того как они с Катей подходят к нам.

Валентиновна Семеновна Крылова – младшая сестра отца Даньки и Настюхи. Ей около сорока, но своих детей нет, хотя она вполне еще привлекательная женщина. Невысокая, но стройная, в брючном деловом костюме, с убранными назад темно-рыжими волосами.

– На сегодня все, – произносит женщина, поправляя сумочку на плече. – Но впереди ещё суд по вопросу лишения родительских прав, но это так, формальность. Вопрос решённый.

– Отлично. И спасибо вам большое! – искренне благодарю Валентину Семеновну.

– Рада была быть полезной. Катерина, у тебя есть мои контакты, если что сразу звони мне напрямую. Ваш вопрос у меня на контроле, – обращается напрямую к Кате.

Мы с Рыжим лишь коротко переглядываемся. Хорошо, что все обошлось. Связи и деньги – творят чудеса.

– Спасибо вам большое, Валентина Семеновна. За все спасибо, – впервые за весь вечер подает голос Волкова.

Она все эти дни была немногословной. Взрослеет не по дням, а по часам. Сейчас ей нельзя быть эгоисткой, хватит думать только о своих мелочных проблемах.  Теперь ей необходимо заботиться о Димоне.

Валентина Семеновна кивает и, погладив плечо одноклассницы, прощается с нами.

Мы остаемся вчетвером.

– Спасибо и вам, Даня, Ярик, – пытаясь выдавить улыбку, Катя смотрит на нас по очереди.

– Мы же друзья, Волк. Из одной стаи, – усмехаясь произносит Данька.

– С приходом татарки все изменилось, – грубо бросает Волкова, на что получает моей сердитый взгляд.

Качаю головой. Снова за старое.

– Хватит, Кать. Серьезно говорю. Еще одна выходка против Дины, и я вообще вычеркну тебя из своей жизни. Я могу, ты меня знаешь.

Катя потупляет взгляд, и нервно прячет свои ладони в карманах спортивных серых брюк.

– Поехали уже, прокачу с ветерком, – пытаясь разрядить обстановку, вклинивается Данька.

– Тебе подарили машину? – Взгляд девчонки загорается.

– Ага. Infiniti G35! – с восторгом в голосе восклицает Рыжий.

Ну, еще бы. Я бы тоже был рад такому подарку. Мой батя тоже пообещал мне тачку на окончание школы. Вот только модель мы с ним еще не обговаривали.

Как только мы покидаем стены приюта, я жадно вдыхаю морозный воздух. Кажется, что все то время, что был в детском приюте я не дышал. Легкие наполняются кислородом, и моя грудная клетка поднимается и опускается в размеренном темпе.

Чувствую облегчение.

С Данькой к приюту мы приехали каждый своим входом, поэтому я впервые вижу его седан. Темно-синий металлик, литые 17-е диски. Тачка, конечно, улёт.

У Рыжего звонит мобильный, и я отвлекаюсь от лицезрения автомобиля друга.

– Мам, я занят, – открывая заднюю дверь приглашает Катьку в салон.

Я помогаю Димону пристегнуться бустером рядом со старшей сестрой.

– Нет, не могу, Настюха не маленькая, – продолжает после паузы, видимо, выслушивая тираду матери. – Ты сама же сказала, что с она с Динарой. Пускай девочки гуляют себе, – вздыхает тяжело, а Катька при упоминании имени Динары поджимает губы. –  Хорошо, мам, заберу их из клуба и доставлю по домам.

– В каком клубе они? – уточняю у Дани, как только он заканчивает разговор с матерью.

– В Дрим баре на Мясницкой.

– Я на такси туда, а ты вези Волковых домой, – кидаю другу, а сам уже вбиваю в приложении такси необходимый адрес.

Данька пожимает мою руку и скрывается в салоне своей тачки. Сдает назад и открывает окно.

– Дождись меня там. Я приеду, как только отвезу Катюху с Димоном.

– Договорились.

До бара добираюсь за каких пятнадцать минут. Таксист попался опытный, провез дворами. В пабе не протолкнуться. Народу тьма. Вот что значит ночная столичная жизнь и январские каникулы. Клубы, бары, если честно, – не мое. Я предпочитаю другие виды отдыха.

Проталкиваюсь в сторону гардероба, и первое, что бросается в глаза – это Дина. Она не одна, а в компании какого-то парня. На автомате отдаю куртку гардеробщице, и не выпуская из зоны видимости парочку, внимательно смотрю на них. Парень мне кажется смутно знакомым. Возможно, я его уже видел. Но где?

Между нами метров пять, а Дина меня не замечает. Она пялится на этого парня. Неужели Дина променяла меня на него?

Он старше нас лет пять, не меньше, крепкого спортивного телосложения. Парень забирает у нее номерок, получает ее пальто, после чего Дина тянется к его уху и что-то говорит, на что тот кивает. Она разворачивается, делает несколько шагов, поднимет взгляд и, наконец-то, видит меня. Шок вперемешку с удивлением отражается на ее лице.

Не ожидала увидеть меня, моя девочка.

Подхожу к девушке, наклоняюсь к ее уху и холодно чеканю.

– Вот значит зачем тебе было время, Ди-на! – тяну ее имя в своей излюбленной манере. – Решила в каникулы погулять с другим.

Выпрямляюсь и смотрю на то, как она хлопает своими наивными, но такими красивыми шоколадными глазами, отчего я невольно морщусь.

Молчит.

Не собираюсь выяснять больше отношения. Хотела дать ответ мне после праздников? Значит пускай гуляет с кем хочет сейчас. Но за ответом по возвращению в школу все равно приду.

Не дождавшись ни одного слова от Динары, развернувшись на пятках, и иду искать Крылову.

Динара

Этого момента я ждала много лет.

Будучи ещё маленькой девочкой, я мечтала о том, как при встрече с папой побегу к нему на встречу, а он раскроет свои объятия для меня. Затем подхватит меня на свои крепкие и надежные руки и будет кружить так долго, пока голова не закружится. Я буду смеяться и целовать его щетинистую щеку.

Чуть старше я представляла нашу встречу как давних друзей. Что он придет ко мне в комнату и сядет рядом. Обнимает за плечи будет слушать мои рассказы о моей жизни, смотреть фото на моем телефоне и давать советы, как вести себя с мальчиками.

Сейчас же зная наверняка, что наша встреча состоится буквально в течение часа, меня начинает потряхивать от дикого волнения. Старший брат уверенности не придает. Я не знаю, как себя вести, что говорить. Захочет ли папа вообще меня видеть? Столько лет не хотел. На то у него, наверное, были свои причины.

– Марс, мне кажется, что сегодня не подходящий момент, – пытаюсь снова поднять тему.

Брат кидает на меня короткий взгляд и возвращает его к дороге. Мы едем уже минут тридцать, на часах почти одиннадцать. Время позднее. Кто ездит в гости по ночам? Похоже на то, что только я.

– Не вижу смысла откладывать, – наконец-то сухо бросает Марс. – Отец должен все объяснить.

Мне нечего на это ответить. Я ведь хотела этой встречи, просто не так скоро, и не при таких обстоятельствах, наверное.

Настя не хотела меня отпускать одну с Марсом, но я убедила её, что со мной все будет в порядке. В конце концов, он мой сводный брат. По нашим венам течет общая отцовская кровь. Распрощавшись с подругой, я села в черный внедорожник Марса. Ярослав во время нашего короткого диалога с подругой стоял поодаль и не спускал с меня своего слегка прищуренного взгляда исподлобья.  Он видел, что ушла я не одна. Знаю, о чем о подумал. Если Королёв хочет быть со мной, он должен уметь доверять мне, как мне приходится терпеть его “отношения” с Волковой.

– Расскажи о себе, – прерывает молчание Марс, продолжая уверенно вести машину по столичным улицам.

За окном мелькают яркие огни разноцветных витрин. Гирлянды на домах, ветках деревьях, козырьков подъездов. Дух Нового года повсюду, и как будто не спешит уходить.

– Что тебе интересно? – перевожу взгляд с окна на брата и наши взгляды пересекаются.

– Где учишься? Чем увлекаешься?

– Учусь в выпускном классе, весной буду абитуриентом. Увлекаюсь физикой и фотографией, немного танцами. А ты?

Внедорожник сводного брата проезжает шлагбаум, и мы оказывается на придомовой территории элитного дома.  Марс, смотря в зеркало заднего вида, паркует автомобиль возле ближайшего подъезда. Глушит мотор, и только после этого поворачивается ко мне всем корпусом, левый локоть закидывая на руль.

– В прошлом году закончил Политех по курсу Инноватика.

Чувствую себя “тундрой”, так как без понятия, что это за курс такой? Информатика что ли?

Видимо по моему лицу все понятно. Марс смеется, легко и отрывисто, и мои губы вытягиваются в ответную улыбку.

– Специальность подразумевает продвижение новых технических и информационных средств на рынках, привлечение внимания общества к необычным новинкам. Я подработаю в компании отца менеджером, веду несколько интернет-проектов. В остальное время занимаюсь музыкой. Раз в неделю работаю секьюрити в ночном клубе.

– Ого! – не могу не удивиться его занятости. – И все успеваешь?

– Стараюсь, – ведет плечом. – Ладно, еще потом поболтаем, сестренка.

– Ты не рад, что я появилась? – спрашиваю Марса, когда мы уже идем в сторону подъезда.

– Я еще не знаю, как к этому относится.

– Значит, не рад, – заключаю.

– Дина, – он останавливается и кладет ладони на мои плечи.

Вижу, как дергается его кадык, и как он пристально смотрит на меня. Мне, конечно, будет обидно, если он не захочет иметь со мной ничего общего.

– Я не маленькая, можешь говорить, как есть, – проговариваю на одном выдохе.

– Ты знала обо мне больше, чем я о тебе. У тебя было время на принятие и осознание. У меня как ты понимаешь, его не было. Дай мне поблажку.

Я коротко киваю, и мы заходим в подъезд, поднимаемся в лифте на девятый этаж и только Марс открывает дверь своим ключом, как в коридор вылетает Марсель. Я его узнаю сразу. На вид ему лет двенадцать. Темноволосый, долговязый, кареглазый, в черных шортах по колено и серой толстовке.  И он точная копия нашего отца. По крайней мере мне так кажется. Значит, Марс похож на свою мать. В социальных сетях у младшего брата не было семейных альбомов, только с братом.

Невооруженным взглядом видно, как мальчишка любит старшего брата. Он виснет на брате и рассказывает про то, что они с папой почти собрали модель корабля. Я забываю, как дышать. молча любуюсь братскими отношениями. У меня есть братья. До сих пор поверить не могу. Можно лишь протянуть руку и обоих потрогать.

Неожиданно Марсель замолкает и смотрит на меня заинтересованным взглядом.

– Привет! Ты новая девушка Марса?

– Глупостей не болтай, – строго произносит Марс, и младший брат сразу подбирается, да что уж говорит, даже я перестаю неловко переминаться с одной на ноги и замираю на месте. –  Не смущай гостью, иди в гостиную, мы сейчас подойдем. А ты, Дина, – переводит взгляд на меня, – раздевайся давай, пойдем знакомиться.

Мы снимаем верхнюю одежду, обувь и идем длинным коридором. Пока я иду за Марселем, разглядывая его широкую и крепкую спину, понимаю, что каждый новый шаг мне дается все сложнее и сложнее. Ноги словно наполнились свинцом. Коридор кажется бесконечным. Марс словно почувствовав мое состояние, оборачивается и берет меня за руку. Моя ладонь от нервного возбуждения влажная, но брат лишь крепче её сжимает.

Его поддержка много для меня значит.

Марс застывает в проходе и затем тянет меня вперед, и так я оказываюсь стоять перед ним. И я сразу вижу папу.

Он фотографирует мини-макет корабля, что они собрали с младшим сыном.

– Пап, а вот и сюрприз, – кладет свои ладони на мои плечи и немного подталкивает вперед.

В тот момент время замирает. Мне кажется, даже за окном больше не слышится гул автомобилей. Стрелки на часах не измеряют свой ход, и никто из присутствующих не шевелиться, пока в комнату не заходит красивая светловолосая женщина.

– У нас гости? – развивает своим вопросом остановившийся миг.

Я снова смотрю на папу и не могу понять, узнал ли он меня или нет. Я шесть лет была его девочкой, его принцессой. Ну же, папочка.

Перед глазами образуется пелена. Только бы не расплакаться.

– Динара, – шумно выдохнув произносит отец, и мои плечи с облегчением опускаются.

Узнал.

Я будто язык проглотила, остается лишь кивать, словно болванчик.

Папа, папочка, родненький, я так скучала. Хочу кричать, да хоть шептать, но мои слова так и остаются внутри меня. Я лишь глазами могу говорить. И пытаюсь. Я впитываю внешность папы, словно губка, боясь наперед, что могу не увидеть его снова, и это мой последний шанс.

– Как ты меня нашла? – отец делает пару шагов в мою сторону, но резко останавливается.

Я отчетливо вижу в его глазах грусть и боль. Мне тоже больно, папочка.

Он постарел за эти годы. Волосы почти полностью покрыла седина, морщины лучики в уголках глаз уже не разглаживаются, даже если папа не улыбается.

– Кто это? – подходит к отцу его жена и осматривает меня с ног до головы.

– Моя дочь, – отвечает отец, не отрывая от меня взгляда. – Ну, же, принцесса моя, иди обними старика, – раскрывает для меня свои объятия.

Не могу, да и не хочу игнорировать. Я так скучала!

Мне до безумия его не хватало. Обида сидящая глубоко внутри меня все еще тихонько поскуливает, но я отстраняюсь от нее своими реальными ощущениями. Я делаю шаг к папе и оказываюсь в самых родных, самых крепких и самых любящий мужских объятиях.

– Эти, – утыкаюсь в его грудь и тихо всхлипываю, это сильнее меня.

Эмоции вырываются наружу, и я крепче сжимаю руками папины плечи. Он гладит меня по спине и как будто тихонько укачивает.

– Кызым, Диночка, девочка моя. Прости меня. Прости за все.

Киваю и вслушиваюсь в его учащенное сильное сердцебиение. Оно меня успокаивает, и я с неохотой отстраняюсь и поднимаю голову, чтобы увидеть его лицо.

Папа разглядывает меня, словно запоминает каждую мою черточку, каждую мою родинку.

– Дамир? Ты не хочешь нам ничего объяснить? – жена отца смотрит на нас не то с укором, не то с обидой.

– Люб, мальчики, это Динара, моя дочь и ваша сестра, – отец смотрит на всех членов своей семьи по очереди. – Давайте присядем.

Он тянет меня в сторону дивана, и я присаживаюсь. Отец садится рядом, складывая ладони между колен. Марс располагается в кресле напротив, а Люба, мама моих братьев, на подлокотнике его кресла. Марсель присаживается по вторую сторону от отца.

– Ну, – взмахивает рукой жена отца, – рассказывай уже про свои похождения.

– Люба, – качает головой отец поджимая губы.

Ему трудно, я вижу, как трясутся его колени, и я кладу свою ладонь на его колено, и он накрывает мою руку своей.

– Пап, мы слушаем, – Марс широко разводит колени и наклоняется корпусом вперед, – время молчания прошло.

– С чего бы начать? – размышляет вслух.

– Давай с начала, дорогой.

Папа, тяжело вздыхая, на секунду прикрывает глаза, словно перемещаясь во времени, и открыв веки начинает свой рассказ.

Я словно вижу кино. Картинки мелькают перед глазами. Вот отец знакомится с молодой и красивой Любовью. Их лето любви полно счастья и страсти. Им всего по семнадцать лет.  Затем Люба уезжает поступать в столицу, а отец идет служить в армию, затем его переводят в Казань. Связь между Любой и моим отцом прерывается. Он не знает, что Люба родила ему сына. Назвала Марсом. После службы отец искал свою первую любовь, но отчаявшись, повстречал мою маму. Они сыграли свадьбу, на свет появилась я. Мы жили счастливо до моих шести лет, пока отец не съездил в командировку в столицу и не встретил свою первую любовь. Он не смог ее больше бросить, тем более, когда узнал, что у него есть сын. Папа побоялся, что его благородная Люба его не примет, если узнает о второй семье. Отец так хотел быть с любимой женщиной, что реши оставил в неведении свою первую любовь.

Я никогда не видела, как плачут взрослые мужчины, только в кино. А сейчас не только вижу, но слышу их соленый, с привкусом горечи, вкус. Слезы отца не просыхают не на секунду, пока он рассказывает о нашей семье.

Моя мама оказалась очень гордой. Отпустила легко, взяв обещание с отца, что он никогда не вернется в нашу с ней жизнь. Не будет искать со мной встреч, иначе она все расскажет новой жене отца. Отец выбрал не меня.

Горько ли мне от его слов? Безумно! Словно клинок вбили в сердце и после еще несколько раз повернули.

А еще больно.

Но больно было не только мне, но и моей маме и Любе. Возможно, даже моему отцу.

Помимо боли я чувствую еще злость.

Сильную.

На отца.

Но еще больше, на свою мать.

Как она посмела лишить меня отца? Если она не могла его видеть, это еще не значит, что я тоже не могла.

Отец тоже хорош! Так легко отказаться от меня, словно меня и не было!

– Простите меня за все, – произносит отец и закрывает лицо двумя ладонями.

– Ох, Дамир, – качает головой его жена. – Как же ты был неправ.

– Знаю, знаю, – кивает отец.

– Мне пора, – поднимаюсь с дивана, поправляя платье.

– Мы еще увидимся? – встает следом отец и заглядывает в мои глаза.

– Мне нужно время. Как и всем нам.

– Да, конечно, кызым.

Я так ждала этой встречи. Так хотела узнать правду. Ну вот поговорили. Узнала. Стало ли мне легче? Нет. Стал ли отец недостающим пазлом? Тоже нет.

Возможно, со временем я смогу простить и отпустить полностью все свои обиды, но не сейчас. Точно не сейчас. Сейчас я хочу домой. И совсем не в нашу съемную квартиру в Москве, а свою родную Казань. Вылет только завтра днем. Скорее бы.

– Поехали, отвезу, – встает Марс и пожимает руку отцу, – поговорим потом еще, – на что отец кивает, после чего Марс целует в щеку свою мать и лохматит волосы Марселя.

– Номер свой оставишь? – папа провожает в коридоре и смотрит на меня глазами побитого щенка.

Сам виноват во всей этой истории, так и хочется сказать, но вместо этого, я протягиваю руку, и он дает мне свой телефон, я набираю свой номер и нажимаю вызов.

– Я позвоню, – обещает отец.

– Хорошо.

На объятия у меня уже нет ни моральных, ни физических сил, поэтому просто махнув рукой на прощание, покидаю семейное гнездышко своего отца.

Пока едем в лифте, Марс спрашивает мой адрес, после чего молчит почти весь путь до моего дома. Лишь радио разбавляет тишину. Время уже почти половина первого ночи, когда мы заезжаем в мой двор.

– Провожу, – дает объяснения Марс, когда глушит мотор и выходит из внедорожника вместе со мной.

– Хочешь познакомиться с моей мамой?

– Ну ты же познакомилась с моей, – пихает легонько меня плечом, и я улыбаюсь впервые, после того как встретилась с папой.

– В точку, – соглашаюсь с братом.

Перед тем как открыть дверь, я мешкаю, руки немного трясутся. Я не знаю, как себя вести с мамой. Сказать ей правду? Ей она не понравится.

– Динара, ты время видела? – распахивает перед нами дверь мама, и мы с Марсом замираем, впрочем, как и она.

– Извини. У меня были причины.

– Какие? – мама немного ошалело смотрит на Марса, и я не могу понять, отчего. От того, что он взрослый, или оттого, что я вообще пришла домой не одна. Или дело в том, что она уже мысленно выдала меня замуж за Ярослава.

– С братом вот провела время. Знакомься, это Марс Ибрагимов, мой старший брат. Марс, это моя мама Ляйсан Ренатовна.

– Очень приятно, – первым произносит Марс, на что моя мать шипит что-то непонятное, хватает меня за руку и тащит в квартиру.

Я не успеваю среагировать, как она запихивает меня в мою комнату и кричит во все горло:

– Ты виделась с отцом? Говори! Да?!

– Да! – выкрикиваю в ответ. Она вывела меня на эмоции, те, что давно ждали своего часа. – Как ты могла лишить меня отца?! Ты думала только о своем сердце, а как же мое? Эгоистка! Ненавижу тебя! – слова вырываются гораздо быстрее, чем я могу их осознать.

Мама замахивается и дает мне пощечину, отчего я падаю на свою кровать. Этот жест моментально приводит меня в чувства. Щека горит огнем. Но мне больно не снаружи, мне больно внутри.

Как же, мама, ты сделала мне больно!

Мама тяжело дышит, её взгляд колючий и холодный. Я обидела ее, впрочем, как и она меня. Она ударила меня!

– Ненавижу! – произношу сквозь зубы, подрываюсь с кровати, и хватаю, свой давно приготовленный чемодан.

– Куда ты? – хватает меня за руку, но я выдергиваю ее и покидаю комнату.

– В аэропорт, – бросаю через плечо, хватаю свой рюкзак в прихожей, и натыкаюсь на взволнованный взгляд Марса.

Он не ушел.

– Побудешь еще моим таксистом сегодня? – хватаю брата за руку и веду к лифту.

Оборачиваюсь к двери, надеясь, что мама догонит и попросить прощения, но этого не происходит. Двери лифта открываются, Марс забирает у меня чемодан и подталкивает в кабину.

– А как насчет того, чтобы я был просто твоим старшим братом.

– Согласна, – вымученно выдавливаю улыбку.

Сегодня я вновь увидела отца, но еще не приняла его.

Впервые так сильно поругалась с мамой и ушла из дома.

Но среди всех этих черных полос, есть одна жирная белая – я приобрела старшего брата.

Ни в какой, конечно, аэропорт Марс меня посреди ночи не повез.

Мы поехали к нему домой. Как оказалось, он живет один в двухкомнатной квартире. Брат выделил мне свою комнату. Я приняла душ, переоделась, и когда уже лежала под одеялом Марса, он заглянул в спальню.

– Ты как, Дина?

– Не очень, если честно, – принимаю сидячее положение, и брат понимает мой жест, как приглашение к разговору.

Брат обходит кровать и заваливается на кровать рядом со мной. Мы наклоняется на подушки и смотрим на противоположную стену, на которой размещена плазма.

– Ты про батю, или про свою мать?

Ох, если бы у меня был однозначный ответ.

– И то, и другое, наверное. Я так жалею о своих словах, сказанных маме в порыве злости.

– Вы помиритесь, и она простит тебя.

Поворачиваю голову и смотрю на приобретенного старшего брата. Я его еще совсем не знаю, он был мне чужим еще пару часов назад, а что сейчас? Поддержал меня в сложный момент моей жизни.

– Надеюсь. Как думаешь, у папы с твоей мамой будут проблемы из-за меня?

Марс тоже смотрит на меня и улыбается.

– Не думаю, – ложится на бок подперев голову рукой. – Разве из-за такой девочки могут быть проблемы? – его глаза смотрят с хитринкой. Я прекрасно помню его слова о том, что я ему понравилась как девушка. – Знаешь, Дина, – продолжает, – мама всегда мечтала о дочке, и вот теперь появилась ты. Я никак не могу понять отца, зачем было скрывать тебя от нас, от мамы?

– Я не знаю, – пожимаю плечами.

– Знаешь, что я понял?

– Что же? – выжидающе смотрю на Марса, но он не спешит с ответом, а уже что-то вбивает в своем мобильном.

– Я лечу с тобой в Казань.

– Что?! – подпрыгиваю на месте и сажусь на колени.

– Не каждый день у сестренки восемнадцатилетие. Тем более у меня нет никаких планов до начало рабочей неделе. Или ты против?

Я не знаю, как реагировать. Тупо хлопаю ресницами.

– Я…

– Если не хочешь, то…

Перебиваю брата:

– Хочу. Очень! Я покажу тебе свои любимые места, познакомлю с друзьями. Ты узнаешь меня через призму моего родного города.

– Заметано, – подмигивает брат и утыкается в телефон.

– Оставшиеся билеты наверняка очень дорогие.

– Не бери в голову, – произносит, не отрываясь от экрана. – Готово. Все, отдыхай, – поднимается с кровати. В дверях разверчивается, – спокойно ночи, сестренка.

Я улыбаюсь словно дурочка.

– Спокойной ночи, братик, – уже смеюсь в голос.

– Так ты можешь называть меня только наедине, – деловито хмуриться, на что я смеюсь еще громче.

Марс уходит из спальни, а я падаю на подушки.

Сегодня самый необычный день. После возвращения из Казани я обязательно поговорю с мамой в спокойной обстановке. А еще с папой. Мне бы стоило обижаться на него, но у меня не выходит, как бы сильно мне ни хотелось. Слишком долго его не было в моей жизни. Ноющая пустота внутри меня еще временами ноет, но я верю, что вскоре я смогу ее заполнить. Встречей с моим Мамонтом, городом детства, Марсом, папой, а еще Ярославом.  Если по возвращении в школу он еще будет хотеть быть со мной, то я дам положительный ответ. Я дам нам шанс.

Аэропорт “Казань”, названный в честь великого татарского поэта Г.Тукая, колоссально отличается от столичных аэропортов. Здесь все кажется не таким спешным и людей не так много. В общем, в родном городе я не чувствую себя мелкой букашкой.

– Дииинаа! – врезается в меня моя Алиска, стоит мне выйти в зал ожидания.

– Мамонт! – обнимаю свою лучшую подругу. – Как же я скучала, – на последних словах голос срывается и подступают слезы. Я реально очень-очень соскучилась по прежней жизни.

Подруга отрывается от меня и оглядывает меня с ног до головы.

– А ты изменилась, – произносит игриво, – похорошела. А это что? Ловит мою укороченную прядь, которую обкорнала мне Волкова.

– Плохой эксперимент, – собираю волосы в хвост и стягиваю их резинкой пружинкой.

Я не рассказывала Мамонтовой о том ужасном случае за школой. Только Насте. Возможно, потом и расскажу, а может, и нет. Зачем ей слышать о моих школьных проблемах. Я приехала в Казань не для того, чтобы плакаться в жилетку своей лучшей подруги. У нас есть повод получше. Мое совершеннолетие!

– Привет, – к нам подходит Марс, и улыбается своей открытой шикарной улыбкой моей подруге.

Алиска уставилась на моего старшего брата удивленно, а еще немного восхищенно. После чего ловит мой взгляд, спрашивая: кто это? 

Не собираюсь мучить Алису в неведении.

– Алиса, это мой старший брат Марс. – перевожу взгляд на брата. – Марс, это моя лучшая подруга, Мамонт. То есть, Алиса, – поправляюсь тут же, но получаю хмурый взгляд подруги.

Знаю, знаю. Я не предупредила ее, что прилету не одна. Я до вчерашнего дня сама не знала.

– Очень приятно, – кокетливо улыбается Алиса.

Так, все понятно. Еще одна жертва красоты Марса. Прекрасно понимаю подругу, сама была также поражена и впечатлена его внешностью.

– Взаимно, Мамонтенок, – усмехается Марс, и я не могу сдержаться и прыскаю со смеха.

Так-то он прав. Ну какой из Алисы мамонт? Она же такая миниатюрная. Хорошенькая. На ней темно-синие джинсы, сидящие идеально на ее точеной фигуре, белый короткий пуховик, на ногах белые конверсы. Светлые волосы ниспадают по плечам.  Любуюсь подругой. Соскучилась. Очень. Наши видеозвонки не могут заменить живого общения.

– Вообще, моя фамилия Мамонтова, – принимает серьезный вид подруга, подбочив бока кулачками.

– Я так и понял, Мамонтенок, – окидывает Алису коротким взглядом, после чего забирает у меня чемодан и идет к выходу, но оборачивается и бросает нам.  – Вы так и будите пялится на мою классную задницу, или мы уже поедем тусить?

Мы с Алисой переглядываемся и прыскаем одновременно.

– Не поняла еще, твой брат полный мудак или все-таки ему можно дать еще шанс?

– Определенно надо дать шанс! – Приношу уверенно, обнимая подругу за плечи, после чего мы, посмеиваясь идем следом за Марсом, который уже загружает наши чемоданы в ближайшее такси.

Родители Мамонтовой улетели в Прагу на все январские праздники, и их коттедж полностью в нашем единоличном пользовании. Комнат в доме достаточно, поэтому Алиса приглашает моего брата к себе в гости. Марс принимает приглашение и отменяет свою бронь в гостинице.

По дороге мы заезжаем в супермаркет и покупаем продукты для закусок, коктейлей.

– Все наши начнут подтягиваться к десяти, – между делом сообщает Алиса.

– Я думал день рождения у Дины завтра.

– Так и есть, после полуночи и начнем поздравлять, – отвечает подруга и подмигивает мне.

Переодев спортивный костюм на черное коктейльное платье до середины бедра на тонких лямках я выхожу из комнаты как раз в тот момент, когда с первого этажа слышатся голоса моих бывших одноклассников.

Взвизгивая от радости, несусь вниз на всех порах, и уже через секунду уже обнимаюсь чуть ли не с половиной класса. Как же я рада видеть родные лица!

Семен Комолов со своей девушкой Машей, Ленка Трусова, тоже с парнем Данияром, и он примерно одного возраста Марса. Отлично, брату будет не так скучно среди нас, школьников. По очереди меня целуют в щеки близнецы – Тоха и Женя, гордость академии футбола. Вроде не виделись всего несколько месяцев, а кажется вечность.

После подтягиваются еще девочки, Алсу, Наиля с Камиллой.  Рамиль, как и я приехал со старшими братьями – Русланом и Иреком.

– За нашу Динару! – салютует мне бокалом Алиса, и в моей руке оказывается бокал с игристыми пузырьками.

Гул голосов подхватывает тост подруги. Я делаю короткий глоток и ловлю взгляд брата, который делает глоток пива из своей жестяной банки.

Я чуть-чуть, отвечаю мысленно Марсу на что он закатывает глаза.

Алиса предлагает начать вечер с “Впервые я увидел Дину…”

И все начинают по очереди вспоминать наши общие моменты.

Мамонтова, конечно, вспомнила нашу первую стычку на олимпиаде по математике в средних классах. Все смеются, так как она рассказывает нашу историю про злосчастный стул. Близнецы увидели меня впервые на первое сентября в первом классе. Говорят, что мои белые банты были больше моей головы. Рамиль был моим соседом по парте до тех пор, пока в наш класс не перешла Алиса. Но дружить мы не перестали, тем более наши дома были рядом, и мы гуляли в одном дворе.

Когда приходит очередь Марса я подбираюсь во весь слух. Очень интересно, что же он скажет.

– Когда я увидел Дину впервые, я подумал, что она моя очередная фанатка, а оказалось.., – делает много значительную паузу и смотрит на меня, а в глазах его чертята.

– Что? – почти хором спрашивают Алсу с Камилой.

– Моей младшей сестренкой, – подмигивает мне, пока остальные переваривают информацию.

– Погоди, ты сказал фанаткой? Ты что какой-нибудь молодой уникум физики? – с подозрением в голосе интересуется Мамонтова.

От ее вопроса меня пробивает на смех.

– Что? – смотрит вопросительно на меня.

– Я музыкант, Мамонтенок, – щелкает ее по носу проходя мимо и подойдя ко мне обнимает за плечи. – Ну, что, сестренка, готова получить свой подарок?

– Да, – смотрю на Марса, киваю, словно болванчик, – конечно.

Брат вынимает из-за дивана свою гитару, которую привез с собой. Я спрашивала для чего он берет ее с собой, на что Марс сказал, что всегда таскает инструмент с собой. Я и представить себе не могла, что он захочет исполнить песню специально для меня.

Марс садится на кресло, устраивает удобно гитару и проходится пальцами по струнам, словно здороваясь с ними. Он так гармонично смотрится с гитарой в руках, а когда после незнакомого проигрыша он начинает петь своим низким, словно бархат голосом, я прижимаю ладонь к груди, не сводя с брата взгляда, вслушиваюсь в текст.

Hey my sister, play me something good for my soul

Oh my brother, play something that never gets old

I’ve got this little feeling that I wanna hide

Hiding from the single thing that breaks you right

Перевод с англ:

Эй, моя сестра, сыграй мне что-то хорошее для моей души

О мой брат, играй то, что никогда не стареет

У меня такое маленькое чувство, что я хочу скрыть

Скрываясь от единственной вещи, которая тебя ломает 

Оглядываюсь и вижу, как все смотрят на Марса, а мне хочется кричать с гордостью во весь голос, что это мой брат! Мой талантливый старший сводный брат.

После последнего аккорда, когда Марс заканчивает петь и убирает гитару в сторону, встает и протягивает мне конверт.

– Что это? – принимаю увесистый белый конверт.

Боюсь заглядывать внутрь, так как уже догадываюсь, что там возможно крупная сумма денег.

Так и есть. Много красных купюр.

– С днем рождения, сестренка. Это от нашей семьи на твое совершеннолетие и за все предыдущие твои дни рождения, которые мы пропустили.

Слова про упущенные годы вызывают эмоции, и я крепко обнимаю твердый торс своего брата. Марс обнимает в ответ.

– Спасибо, за все спасибо, – шепчу в районе его груди.

Брат слышит и чувствую, как он кивает.

– Дина, я рад, что ты появилась в нашей жизни, – я отрываюсь и поднимаю голову, чтобы увидеть его улыбающиеся голубые глаза. – Правда.

– И я рада.

Алиса всех приглашает в столовую, где нас ждут закуски, пицца, роллы. Все общаются, веселятся. Кто-то включает музыку и приглушает свет, девчонки начинают танцевать. Марс с Рамилем заправляют кальян, а я решаю отнести подарок брата в свою временную комнату.

Убрав конверт во внутренний карман чемодана, слышу, как на мой телефон прилетает сообщение. Это от Насти.

“С днем рождения, Дина! Пусть этот год принесет тебе лишь яркие эмоции, ведь впереди тебя ждет студенчество, первая любовь и все сопутствующие плюшки)))” 

“Спасибо, Насть! Расскажи в двух словах, что там у вас Егором?”

Я знаю, что они обменялись номерами, после чего она уехала домой с Яриком и Даней.

Настя печатает сообщение, и я прикусываю губу в ожидании. Не хочу спускаться вниз, пока не закончу разговор с Крыловой.

“Мы сегодня виделись))) И завтра снова увидимся)))” 

Ого. Шустрые.

“Веди себя хорошо”

“Слушаюсь, мамочка”

От последнего слова мне становится грустно, флер весёлости слетает моментально.

“Хороших каникул!”

“И тебе)”

Открываю диалог в вайбере с мамой, и пишу ей первая. Не могу больше обижаться на нее.

“Прости меня, мама! Я совсем тебя не ненавижу! Я люблю тебя!”

Прочитано мгновенно, думала, что мама спит уже. Но видимо она тоже переживает. Мама пишет ответ. И успеваю обойти комнату два раза. Но текст так и не приходит. Когда я уже отчаявшись получить сообщение от мамы, телефон оживает входящим вызовом, и принимаю вызов в ту же секунду.

–Эни!

–Кызым, – мамин голос тихий, слово она потеряла голос от долгого крика, – и ты меня прости. Прости за все! За вчера в особенности. Я погорячилась.

– Мам, все нормально. Я приеду, и мы поговорим спокойно еще раз.

– Хорошо, Динара, – тяжело вздохнув произносит мама, – С днем рождения, моя взрослая девочка.

– Спасибо тебе за все, мам.

– Как отмечаете? Весело? Как Алиса? – немного повеселевшим голосом закидывает меня вопросами.

Я улыбаюсь, смотря в окно на ночную улицу, где вдоль забора натянуты разноцветные гирлянды.

– Весело. Алиса расстаралась.

– Ну давай, иди к друзьям, не буду отвлекать.

– Спокойной ночи, мам.  Я позвоню завтра.

– Хорошо, милая.

Облегченно выдыхаю. Оказывается, меня очень угнетало, что мы с мамой были в ссоре. Сейчас мне гораздо легче. Словно камень с души.

Нельзя долго обижаться и злиться на родных. Жизнь так скоротечна. Нужно уметь прощать, любить и дорожить мгновениями с родными людьми. Каждый миг, каждую секунду. 

С легким сердцем покидаю комнату, сделав всего несколько шагов, слышу хлопок двери за спиной, оборачиваюсь и вижу, как Алиса вылетает из своей спальни. Не могу считать эмоции ее лицу. Но с ней что-то не так.

– А ты чего тут одна? Пошли вниз, все веселье там, – тянет меня к лестнице, и я следую за ней.

Хочу спросить, в чем дело, но на нас налетают девчонки и тащат танцевать. В последний момент меня очень сильно тянет обернуться. Я оборачиваюсь и вижу, как по лестнице спускается мой брат. Он злой. Его кулаки сжаты, желваки ходят ходуном, а губы приняли прямую линию. Что случилось?

Марс кидает прищуренный взгляд на Алису, а затем выдыхает и расслабляется. Ловит мой взгляд и улыбается, как ни в чем не бывало.

Только поздно. Я видела что-то, на что у меня пока нет ответа.

Что произошло между моим сводным братом и Алисой пока я была в комнате?

– Марс, не смотри, – прикрываю ладонью глаза брата, на что он легко отводит голову и продолжает смотреть смонтированное кино о нашем классе, где главной героиней сегодня являюсь только я.

Это так странно. Смотреть на себя со стороны. Мы два года собирали видео со всех телефонов одноклассников, мероприятий и простых школьных будней, чтобы смонтировать его в одно видео и посмотреть на последнем звонке или выпускном вечере. И вот ребята специально для меня смонтировали видео, ведь меня не будет с ними в конце года.

В данный момент на экране наша школьная столовая, и я уплетающая за обе щеки пирожок с мясом. Это восьмой класс, и я у меня тут щёки как у хомяка.

– А ты была милашкой, – комментирует видео брат.

– Эй, я и сейчас милаха, – возмущённо толкаю его плечом.

– Милаха, милаха, – посмешено поддакивает.

Мы смотрим двадцатиминутный ролик, весело обсуждая и смеясь. Марс всё время меня подтрунивает, и мне это так нравится. Как я жила без него столько лет? Всё, теперь он от меня не избавится. Склоняю голову на его плечо, и Марс в ответ обнимет меня за плечи.

– Здорово иметь старшего брата.

– Особенно такого, как я, – с улыбкой говорит Марс, за что получает от меня очередной толчок плечом.

– Ты должен был сказать, что тебе тоже повезло с младшей сестрой, – строю обиженную мордашку, на что брат просто целует меня в макушку, а я от удовольствия прикрываю веки и запечатываю в памяти этот момент.

У меня такое чувство, что я обрела не только брата, но и верного друга, защитника и наставника. За Марса я даже готова простить папу, ведь он вырастил его таким замечательным человеком.

– Дин, – окликает меня Алиса, и я нехотя отрываюсь от брата, – пойдём, у нас ещё есть для тебя подарок.

Я встаю и иду за Мамонтовой, остальные ребята тоже следуют за нами. Подруга открывает двери в один из соседних залов, и первое, что я вижу это куча разноцветных воздушных шаров. Большие и маленькие, круглые и в виде звёздочек. Одни наполнены гелием, другие разбросаны по полу, а в самом центре парят две огромные серебристые цифры: один и восемь.

– С днём рождения, Динка! С совершеннолетием! Тебе теперь можно всё! Вот, – протягивает мне красивый розовый конверт, – это от всех нас. – Поднимает руку и обводит всех ребят, что, улыбаясь, стоят вдоль стены.

– С днём рождения! – кричат хором друзья, и ещё трёхкратное. – Ура! Ура! Ура!

Обнимаю Алису и целую в щеку.

– Спасибо, Мамонт. Спасибо, ребята! – Дарю улыбку всем своим друзьям. –  За то, что приехали, за поздравления. Мне безумно приятно.  Я даже представить себе не могла, как мне будет вас не хватать.

– Ну, все, Дин, сейчас все сопли будем на кулак наматывать, – отмахивается Равиль и смеется оттого, что ему прилетает подзатыльник от Камиллы.

– И то, правда, если пустим слёзы, то “привет фотки с пандами”, – кривится Алиска, и все ребята смеются  с её кислой рожицы. – Ну что, Сёма, замер? Фоткай, давай! – Командует парадом подруга.

Семён оживает и начинает работать зеркалкой, как настоящий фотограф. У него всегда получались отличные снимки.

Мы позируем. Ну если наши танцы, обнимашки и кривляшки с шариками можно называть позированием.

Делаем общую фотку, я прошу сфоткать и на мой телефон, после чего без задней мысли на автомате выкладываю снимок в сторис в инстаграме.

Социальные сети так прочно засели в наши обыденные привычки, что без них уже как без рук. Мы просыпается и сразу берём телефон: открываем одну из сетей и просматриваем новостную ленту, лайкаем фотокарточки друзей или знакомых, смотрим сторис тех, на кого подписаны и за чьей-то жизнью следим. И всё это не только в одностороннем порядке. Мы, в свою очередь, тоже делимся с подписчиками своей повседневной жизнью: выкладываем фотографии, подписываем их оригинальным текстом, либо заменяем всё смайликами, делится видео в сторис.

Интернет стирает расстояния и границы. Я живу в эпоху развития социальных сетей, и пытаться от неё абстрагироваться уже невозможно. Для меня, главное, выставить правильный барьер между реальной жизнью и интернетом, и тогда данный инструмент современной жизни будет нести лишь познавательно-развлекательный характер.

Реакции на сторис прилетают мгновенно. Настя реагирует смайликами сердечками, а Ярослав пишет мне сухое:

“С днём рождения, Динара”. 

И это всё?

Решаю не зацикливаться на Ярике, который сейчас в семистах километрах от меня, и возвращаюсь к ребятам. Равиль разливает шампанское, и я мысленно ставлю себе установку, что это мой последний бокал. В ближайшие дни у нас с Марсом насыщенная экскурсионная поездка по любимым местам моего города.

Казанский кремль и прилегающая набережная, Кул-Шариф, Казан, Парк тысячелетия, Дворец Земледельцев и моя любимая пешеходная улица Баумана. Я готова гулять по ней целый день. И как всё успеть? И ещё и Мамонта уговорить составить нам компанию. А она так не любит пешие прогулки.

– Динка, я так люблю тебя! – неожиданно обняв сзади прижимается ко мне Алиска. – Ты же знаешь?

– Знаю, Мамонт. Я тоже тебя люблю.

– Мы же всегда будем дружить? – Слышу нотки печали в голосе подруги.

Обернувшись, внимательно вглядываюсь в лицо подруги, но она улыбается немного пьяной улыбкой, я понимаю, что это просто минутка сентиментальности от моего Мамонта.

– Конечно.

– Девчонки, – влетает в зал Руслан, старший брат Рамиля, – салют!

С визгами мы всё подрывается в утеплённую беседку, откуда видна вся красота разноцветных шаров. Может, мы уже почти взрослые и зрелые личности, но внутри ещё такие дети, которые ещё так искренне радуются вспышкам фейерверков.

Вот бы сохранить это ощущения ребёнка внутри себя. Навсегда.

Ярослав

Я был таким гавнюком в прошлом году. Стыдно безумно. Мог с лёгкостью облегчить Дине жизнь в школе с первого дня, но не сделал ничего. Вместо этого равнодушно смотрел, как девушка плюхается в школьной своре.

Как же глупо было надеяться, что покровительства Крыловой будет достаточно. Ошибся. Больше ошибаться не собираюсь.

И отдавать Дину другому не намерен. Даже тому чуваку из бара.

За время каникул постоянно думал о ней. Открывал её страницу в социальных сетях сотни раз за день, листал ленту, перечитывал наши сообщения. Вёл себя как типичный влюблённый мальчишка.

И знаете что?

А мне пофиг, что подумают обо мне другие. По горло всё это!

Ярослав Королёв – гордость школы.

Ярослав Королёв – популярный парень.

Ярослав Королёв – любимец всех учителей и девчонок.

Достало!

Наплевать на всех, я буду тем, кем хочу быть и кем.

Катька своим взглядом будто пытается прожечь дыру в моей голове. Не хочу на неё смотреть, да и вообще не желаю иметь больше с ней личных дел. Для меня она в прошлом. Погуляли и хватит. Работа и малой – это всё, что может нам объединять. По мне, и этого дофига.

Поворачиваюсь к одиноко сидящей за партой Волковой и цепляюсь с ней взглядом. Ничего к ней не чувствую. А чувствовал ли вообще? Уже не важно.

Катька выдавливает улыбку, а я лишь отмечаю, что она сегодня перед уроком подпирала стенку в одиночестве, без своей закадычной подружки Таньки. Поссорились, что ли?

“Хватит пялиться”, требую взглядом, и это действует, бывшая, фыркнув демонстративно, отворачивается. Вот и хорошо.

В данный момент я просто хочу насладиться реакцией Дины на мой сюрприз.

Перед началом уроков мы с Ибрагимовой лишь обменялись приветственными кивками. Я общался с парнями, а Дина влетела в класс за минуту до звонка, коротко кивнула мне, обняла Настю и стала готовиться к уроку. И вот спустя десять минут я в предвкушении её реакции.

В дверь раздаётся стук, но никто не спешит входить. Всем ясно, что это точно не опоздавшие одноклассники, ведь 11А в полном составе. Екатерина Васильевна, учительница экономики, на своих тонких шпильках вышагивает к двери. Выглядывает в коридор и с кем-то разговаривает.

Я даже знаю с кем. Моих рук дело.

Учительница оборачивается и на весь класс вещает:

– Динара, к тебе курьер приехал, иди распишись о доставке.

Одноклассники оживляются молниеносно. Девчонки начинают крутить головами и шептаться, а парни улюлюкать и свистеть, но без насмешек, а уже по-доброму, что ли. Знают, что Дина – моя девочка и обижать нельзя. Пытаюсь сидеть с равнодушным лицом, будто это совсем меня не касается, и уж точно не моих рук дело. А у самого уголки губ подрагивают в желании улыбнуться симпатичной мне девушке.

Динара неуверенно поднимается с места, и под взгляды двадцати трех пар глаз, идёт в сторону двери. Выходит из класса, а Екатерина Васильевна возвращается к доске, чтобы продолжить обсуждение темы. Молодая учительница расписывает формулу, которую я машинально переношу в тетрадь, даже не вникая в смысл.

Дина возвращается в класс с цветами. Букет состоит из ассорти различных видов. Я не знаток всех названий, но выглядит красиво.

Знаю, что почти все девушки любят цветы. Раньше я дарил лишь маме, Катьке же даже в голову не приходило купить. А вот когда увидел, что у Дины было день рождения, и на фотографиях не было цветов, даже удивился. Поэтому решил наверстать упущенное. И это того стоило.

Никогда не думал, что дарить цветы симпатичной девушке может вызывать такие эмоции. В груди теплеет только от того, как горят счастливым блеском глаза Динары, когда она возвращается за свою парту и как девушка, пряча улыбку, вдыхает аромат цветов. Щёки Дины загораются “красным” от внимания к своей персоне.

– Динара, можешь взять вазу в дальнем шкафу.

– Я помогу, – подрывается Данька, и я не могу удержаться, чтобы не закатить глаза.

Рыжий в своём репертуаре. Но он знает, что переступать черту ему не следует, а вот Дина на его предложение смотрит немного напряжённо.

Данька, не обращая внимания на ступор одноклассницы, уже нашёл вазу и набрал в неё воды из раковины. А затем с гордостью воздвиг вазу на парту сестры и Дины, словно совершил подвиг. Наська шипит на брата, чтобы тот свал уже за свою парту и дал ей нормально учиться. Смешная такая. Решила в третьей четверти взяться, наконец-то, за ум. Где вообще её излюбленный блокнот с рисунками?

Дина тем временем благодарит Крылова, после чего переводит вопросительный взгляд своих, цвета молочного шоколада, глаз на меня. Прищуривается в ожидании от меня ответа.

Эй не, красавица, это только первый урок. Я так быстро не раскрою карты.

Динара

Быть в центре внимания в столичной школе для меня уже дело обычное, но сегодня впервые мне не хочется сползти под парту. На переменах одноклассники поздравляют с прошедшим днём рождения, дарят милые открыточки. Настя вручила мне мой портрет, который она нарисовала сама. Безумно приятно получать такие подарки.

На каждом последующем уроке приходил курьер и приносил мне ещё букет. У меня не хватает рук, чтобы взять в охапку все цветы. Шестым уроком у нас физика, и Крылова помогает мне перенести цветы в кабинет.

Я постоянно пытаюсь перехватить взгляд Ярослава, но словно специально меня игнорирует. Он общается с парнями, и я не решаюсь при посторонних подойти и напрямую спросить: его ли рук дело? Не могу понять, что за игру затеял Королёв.

Мы с Настей убираем цветы в конец класса, и в этот момент входит в кабинет Волкова. Девушка морщится, и не сдерживая в голосе яда, выплёвывает:

– Что за цветочная лавка! Может, у меня аллергия на твои веники!

– Завидуй молча, Катерина, – вступается за меня Настя.

Девушка закатывает глаза и садится за свою парту. Слова Крыловой, сказанные стае Волковой в конце второй четверти дали свои плоды. Одноклассницы прекратили общаться с Катей. Теперь блондинка в гордом одиночестве сидит за партой, а на переменах тусуется лишь с парнями.

– Он с тобой наиграется быстрее, чем ты думаешь, чернявая, – произносит, даже несмотря на меня. – Максимум, на что ты можешь рассчитывать – это выпускной.

– Забыли твоё мнение спросить, – начинает Настя, я кладу ладонь на её плечо и когда Крылова переводит взгляд на меня, я мотаю головой.

– Не надо, – произношу, едва шевеля губами.

– Ты не сможешь дать ему то, что ему нужно, – не унимается Катька, и тогда я подхожу к её парте и опираясь о стол двумя руками, произношу твёрдо:

– Да, я не ты. Я совсем другая. И, возможно, именно поэтому он расстался с тобой и предложил быть с ним.

Смотрю сверху вниз на одноклассницу, у которой уже глаза горят открытой ненавистью. Но я её не боюсь. Если она мне что-то сделает, я отвечу ей той же монетой. К тому же я больше не чувствую себя в этом классе новенькой.

– Вы вместе? —голос Кати начинает дрожать, как и её нижняя губа, и мне кажется, что она может расплакаться.

Вот так поворот.

– Дина, и мне ответь. Мы вместе? – неожиданный вопрос Ярика застаём меня врасплох.

Я оборачиваюсь на его голос, и вижу, что уже почти все одноклассники на своих местах и наблюдают за разыгравшейся сценой.

Предполагала ли я, что Ярик придет за ответом в первый же день? Конечно. Он это мне прямым текстом сказал, но где-то внутри сидел червячок сомнения, ведь мы так плохо расстались в нашу последнюю встречу. А после его такое сухое поздравление…

Сейчас же, смотря на самого красивого парня ожидающего моего ответа, ясно понимаю, что все эти цветы от него, и он лишь ждал подходящего момента. Не такого, возможно.

– Да, Ярослав Королёв.

И тут Ярик закидывает голову к потолку и довольно смеётся, затем быстро сократив между нами расстояние, берёт меня за руку и тащит к выходу из кабинета.

Как только достигаем двери, звенит звонок и мы сталкиваемся с Артемием Александровичем.

– Ну и куда вы со звонком, молодёжь? – смотрит на нас вопросительно.

– Артемий Александрович, мы ненадолго. На факультативе после уроков всё отработаем, – просто сообщает Ярик.

Учитель коротко кивает и пропускает нас на выход, а сам здоровается с классом.

Ярослав ведёт меня по пустынному коридору, а я безвольно следую за ним. В тишине слышно лишь эхо наших шагов и мое учащённое сердцебиение от предвкушения. Что он задумал?

– Ярик, куда мы?

– Увидишь, – бросает через плечо, и перепрыгивая через ступеньку, тащит меня на четвёртый этаж, но не заворачивает за угол в коридор, а поднимается ещё выше.

Я не была здесь до этого момента, и без понятия, куда Ярик меня привёл, но, когда он толкает дверь, не могу глазам своим поверить.

Мы в школьной оранжерее.

От яркого света, проникающего на чердак через стеклянную крышу, щурюсь и прикладываю ладонь ребром ко лбу. Оглядываюсь и улыбаюсь от изобилия фауны. Здесь очень много растительности. Цветы в горшках, мини-деревья, кустарники. Глаза разбегаются.

А ещё эти звуков природы – журчание воды и пение попугаев наполняют оранжерею.

– Тут так красиво, – иду на шум, заглядываю за кустик и вижу небольшой прудик, альпийскую горку из различной формы камней. Рядом расположена белая скамейка.

– Если бы ты выбрала биологию для сдачи ЕГЭ, то увидела это место раньше.

– Это нечестно! – оборачиваюсь к Ярославу и ловлю его за разглядыванием меня.

Парень пожимает плечами и, вынимая руку из кармана чёрных школьных брюк, делает шаг в мою сторону.

– Спасибо, что показал оранжерею.

– Да не за что, Ди-на. Подумал, что тебе тут понравится.

– И за все цветы, – дарю парню улыбку и разглядываю Ярослава в ответ.

– Пожалуйста, – улыбается лишь уголком губ и делает ещё один шаг ко мне. – Ди-на?

– Да?

– Спасибо.

– За что? – не понимаю за что он благодарит.

– За шанс, – накрывает мою спину рукой и притягивает вплотную к своей груди.

Поднимаю голову и наши лица оказываются в ничтожных миллиметрах друг от друга. Я чувствую тепло его кожи и запах мятной жвачки. Дыхание сбивается, пока я метаю взгляды между его глазами и губами. И я не одна такая. Ярослав зеркалит меня. Мы оба, словно запоминаем момент. Это будет наш не первый поцелуй, но кажется, что именно он всё перечеркнёт.

Ярослав первым прекращает наши переглядывания, запускает вторую ладонь в мои распущенные пряди и притягивает мой рот к своему. Я успеваю сделать лишь вдох перед тем, как выпустить весь кислород из лёгких. Этот поцелуй кружит голову, ноги подкашиваются, и я словно парю. Ярослав не торопится, он будто заново знакомится с моими губами. Нежно посасывает, словно я самый вкусный десерт.

Обнимаю за плечи парня и отвечаю на его ласку. Мне кажется, мы целуемся вечность, а может, это всего лишь короткий миг, но, когда Ярослав отрывается от моих губ и смотри на меня с голодным блеском в глазах, мне хочется притянуть его обратно.  Но я не делаю этого. Успеется.

Ярослав продолжает обнимать меня, за тем очень нежно целует меня в макушку и выдыхает:

– Ди-на.

Хлопок двери, топот шагов и детский плач ставит точку в нашем уединении.

Я поворачиваю голову на звук и вижу, как в нашу сторону бежит зарёванная школьница средних классов.

Когда девочка наконец замечает нас, застывает и хлопает своими яркими карими глазами. Она смуглокожая и темноволосая. Густые широкие брови и волосы. Скорее всего, она армянка или грузинка.

Девочка секунду размышляет, но, видимо, решив что-то в своей головке, разворачивается и бежит обратно.

– Подожди! – окликаю и спешу за девочкой.

Я не знаю, что заставило меня последовать за школьницей. Может, шестое чувство. А возможно, желание узнать, что у неё случилось. Или мое подсознание увидело в девочке близкого человека. Чтобы там не было, не смогла смолчать. И вот я догоняю девчонку и дёргаю за рукав её белой рубашки.

– Чего тебе? – огрызается школьница, смахивая слёзы со щеки.

– Что случилось? Почему ты плачешь? Тебя обидели?

Девочка хмурится и складывает руки на груди всем своим видом, демонстрируя своё нежелание со мной общаться. Но я так просто не сдамся. Смотрю ожидающе.

– Двойку получила, – наконец-то произносит девочка, но мне кажется, что она врёт. Из-за двоек так не плачут, и не убегают, чтобы уединиться в отражении.

– Как они тебя обозвали?

Девочка смотрит на меня удивлённо. Я оказалась права в своих предположениях.

– Так как? Два месяца назад я была чернявкой из татаро-монгольского ига.

– Чурка, – зло выплёвывает школьница, и мне хочется зажмуриться, но я этого не делаю, а приглашаю девушку присесть на скамейку у одной из стен. Ярослав стоит поодаль, не вмешивается.

– Как тебя зовут? Я Динара.

– Лейла.

– Красивое у тебя имя. Лейла. И ты очень красивая.

Девочка не верит мне, её красноречивый взгляд говорит за неё.

– Я была на твоём месте и понимаю тебя, – делаю паузу и жду, реакции. Лейла кивает, и я продолжаю. – Ты не жертва. Ты не должна показывать свой страх обидчикам. Никогда не показывай, насколько тебе плохо, как бы плохо или обидно не было. Твои враги только становятся сильнее от твоей боли. Будь умнее. Ты Лейла – темнота, в ней твоя сила. В ней ты можешь скрыть свою горечь. В ней твоё спасение.

И слова я произношу вслух не только для Лейлы, но и для себя.

Я тоже больше не жертва.

– Дина, Ярослав сегодня зайдёт к нам на ужин? – мама заглядывает ко мне в комнату как раз в тот момент, когда я немного срезаю стебли у цветов.

Ярослав уже несколько раз ужинал у нас, поэтому это вопрос вполне логичен.

Прошла неделя с того дня, как Ярик целый день дарил мне букеты. Моя комната наполнена ароматом цветов, весны и счастья. Это мои ощущения несмотря на то, что за окном вовсю ещё господствует зима. Ещё пару недель назад, я даже представить себе не могла, что мои чувства к Ярославу будут взаимны. Разве я могла о таком даже подумать?  Ну, возможно, я и думала, но узнать это каково в реальности… Ой, мамочки, я точно влюбилась.

Каждый раз вдыхая цветочный аромат, я мысленно возвращаюсь в школьную оранжерею, и чувствую на своих губах вкус нашего поцелуя. Несмотря на то, что после того поцелуя, были ещё десятки, но именно тот словно клеймом отпечатался на моём девичьем сердечке.

– Динара?

А? Что? Возвращаюсь из омута воспоминаний о поцелуях с Ярославом и пытаюсь скрыть проступивший румянец на щеках волосами.

– Планировал после встречи с отцом, – отвечаю и возвращаю цветы обратно в вазу. –  Ярик сегодня официально знакомится с пассией Владимира Сергеевича.

– Хм, видела я эту девушку, – мама проходит полностью в комнату и садится на мою застеленную постель, – не думала, что там что-то серьёзное.

– То, что она молодая, ещё не говорит, что с ней нельзя построить серьёзных отношений, – не знаю почему, заступаюсь за девушку.

– И когда ты у меня стала такой взрослой и мудрой? – улыбается мама, дёргает меня за футболку, и я плюхаюсь на постель рядом с ней.

Обнимает меня за плечи, и я прижимаюсь к маме в ответ.

После возвращения из Казани мы поговорили. Не без слёз. Я обидела маму своими словами, а она своим решением оградить отца от меня. Я не знаю, как бы поступила на её месте. Ей было больно. Мне кажется, что мамино сердце до сих пор кровоточит при мыслях о папе. Сколько бы лет ни прошло, это рубец на сердце останется навсегда. Сейчас мама не против моего общения с отцом, но я пока сама не готова. Мы созванивались с ним, но разговор вышел неловкий, с кучей заминок. Возможно, со временем и благодаря старшему брату, у нас случится коннект.

– Может, пятого января? – пожимаю плечами, на что мама закатывает глаза.

– За мной кое-то ухаживает, – признаётся, и я поворачиваю голову, чтобы увидеть её лицо, которое стало румяным.

– Кто он?

Мама задумчиво улыбается и продолжает гладить меня по плечу. В её глазах светится огонёк лукавства.

– Его зовут Павел. Ему сорок пять, разведён, детей нет. Он очень умный, деликатный, с чувством юмора, мы работаем вместе, – делает паузу, выдыхает. – И он мне нравится, – резюмирует в конце.

Я ушам своим не верю! Моя милая, любимая, самая красивая мамочка, наконец-то открылась мужчине. Я уже заочно прониклась к этому Павлу симпатией. Мне не важно красивый он или богатый, главное, чтобы мама была с ним счастлива. Мне так хочется, чтобы она обрела женское счастье. Она достойна любви, поддержки от любимого мужчины. Жаль, конечно, что это не папа, но так бывает. Родители разошлись, и если отец все эти годы был с любимой женщиной, то и маме пора уже взять у жизни своё.

Я выросла, скоро окончу школу, и обо мне не нужно будет заботиться. Правильно гласит индийская мудрость, “ребёнок – гость в твоём доме: накорми, выучи и отпусти”. Мне было грустно думать о том, что когда-нибудь и мне бы пришлось уехать от мамы, оставить её одну. Женщина не должна встречать старость одна.

– Я так рада это слышать! Ты ведь нас познакомишь? И чем раньше, тем лучше! Давай, пригласим его на выходных?

Мама хохочет от моего восторга.

– Погоди, Дин. Не гони лошадей.

– У вас несерьёзно?

– Я не знаю ещё. У взрослых не всё так быстро. Вот ты, как считаешь, у вас с Яриком всё серьёзно?

Я не знаю. Хочу верить, что да.

– Сейчас да, но я боюсь, что если увязну в нём, а потом что-то пойдёт не так…

– На то это и первая любовь, моя хорошая. Первые чувства они как вспышка: загораются моментально, но и также быстро могут потухнуть. Но если умело управлять эмоциями, то всё же возможно. Не бойся любить, Дина, ведь любить это прекрасно. А когда еще влюбляться, если не в восемнадцать? – треплет меня по волосам и поднимается с постели. – Пойдём ужинать тогда, раз не ждём Ярика.

– Пойдём, – встаю следом и иду за мамой по пятам, – что у нас там на ужин?

После ужина мы с мамой расходимся каждая в свою комнату. Беру учебник по физике, читаю параграф, отвечаю на вопросы после, решаю пару задачек. Ухожу в учёбу с головой и не сразу понимаю, что за жужжание слышу и отчего чувствую вибрацию от стола, пока до меня не доходит, что это мой телефон вибрирует под грудой канцелярии. Уходит почти минута, чтобы раскопать его, но улыбающееся лицо Яра всё ещё горит на экране. Ох уж эта ямочка на его щеке.

– Привет, – отвечаю скромно, а у самой улыбка до ушей.

– Привет, Ди-на! Выходи. Я жду тебя возле подъезда.

– Уже почти восемь, – перевожу взгляд с часов на темень за окном.

Ярик планировал заглянуть в гости после ужина с отцом, и вот сейчас для меня это сюрприз, что он не поднимается в квартиру.

– Мы ненадолго, – заверяет меня парень.

– Хорошо. Скоро буду, – отключаюсь и быстро бегу к шкафу, чтобы уже через секунду натягивать свитер и пробегая мимо маминой комнаты крикнуть, – я с Яриком погулять.

– Завтра же в школу! – мама выходит в коридор и смотрит, как я быстро обуваюсь в сапоги, натягиваю на голову шапку и шарф, а затем пуховик.

– Мы недолго, ма.

– Пусть до квартиры проводит обязательно.

Киваю и выскальзываю в подъезд, лифт не жду, а перепрыгивая через ступеньку, несусь вниз.

И смеюсь от абсурдности мыслей в голове.  Глупости всё это, что от любви крылья за спиной вырастают. У меня лишь ощущения, что меня петух в попу клюнул, я со всех ног бегу от него, и только Ярик может меня спасти от очередного клевка.

Ярослав раскрывает руки, и я влетаю на него. Он смеётся и кружит меня.

Мама верно заметила, когда ещё так влюбляться, как не в восемнадцать?

– Что хочешь. Дин?

– Мороженого! Фисташкового.

– Сейчас? – удивлённо приподнимает бровь.

Сейчас минуссуд семнадцать, снег валит, и ветер завывает. Но мне ни капельки не холодно. Мне тепло только от того, как Ярик на меня смотрит. В его глазах огоньки костра, и я словно руки поднесла согреть, а мне уже тепло.

– А когда ещё? – улыбаясь, трусь щекой о его скулу.

– Хорошо, поехали в кафе-мороженое.

И Сан Саныч везёт нас до ближайшей кафешки, Ярослав покупает мне то самое фисташковое мороженое. Себе не берёт, но то и дело воруют у меня кусочек.

– А ещё чего хочешь? – спрашивает, когда мы уютно сидим на мягком диванчике в дальнем углу кафе.

– Время остановить. Вот прямо в этом моменте.

– Увы, время остановить не могу, но могу другое.

– И что же? –  смотрю прямо, утопая во взгляде парня.

– Поцеловать, – отвечает и сразу же сминает мои губы.

Голова идёт кругом. Цепляясь за плечи Королёва, боясь, что могу сползти с диванчика, а он и так держит. Медленно таю, как-то самое фисташковое мороженое, которое мы только что ели.

Поцелуй со вкусом зимы.

А ведь был ещё осенний поцелуй. Надеюсь, впереди ещё будет весенний, ну и летний, в придачу.

Поцелуи круглый год. В этом что-то определённо есть.

За школьными буднями, уроками, домашними заданиями, подготовкой к экзаменам и ЕГЭ, посещением открытых дверей в университетах, а ещё свиданиями с Ярославом незаметно пролетела зима, и вступила в свои права весна. Ранняя, тёплая и до невозможности цветущая.

– До  "Последнего звонка" осталось чуть меньше месяца, – напоминает нам Игорь Владимирович, как только звенит звонок с урока географии. – После занятий прошу остаться всех для постановки вальса.

Весь класс стонет в голос. Мы знали, что со дня на день придёт хореограф для того, чтобы поставить нам вальс. Но все всё ещё надеялись, что как-нибудь обойдёмся и без него. Не вышло.

– А в пары мы хоть сами сможем распределиться? – уточняет Ушакова, и все девочки кивают, поддерживая вопрос одноклассницы.

– Думаю, в этом нет проблемы, – отвечает наш классный руководитель, – можете распределиться на пары самостоятельно.

– Данька, ты мой! – первая выкрикивает Вера, откидывая с плеча кокетливо свои длинные тёмные пряди.

– Вообще-то, парни сами выбирают себе девчонок, – играя бровями, отвечает ей Крылов, закидывая рюкзак на плечо. – Так вот, я выбираю Красных. Ленчик, ты как? – подмигивает девушке.

Щеки Лены окрашиваются в цвет её фамилии, но одноклассница под улюлюканье парней кивает Даньке, на что Даниил возносит победно руки вверх.

– Ну все-все, – хлопает в ладони Игорь Владимирович, привлекая внимание, – увидимся после уроков в актовом зале.

– А ты с кем будешь танцевать? – спрашиваю Настю, пока мы обе собираем свои вещи.

– Конечно же, с Толиком, – отвечает Крылова таким тоном, будто это самое очевидное на свете.

Я, если честно, удивлена. Толик Киреев не самый очевидный вариант. От слова совсем. Я не говорю, что парень плохой, просто он немного тихий. Не замечала за подругой интереса к однокласснику. Не личного даже, а хотя бы приятельского. А вообще, Настя закрутила роман с Егором, с тем самым парнем, с которым мы познакомились в клубе в начале января.

– Интересный выбор, – произношу уже в спину подруги.

– Отличный! – оборачивается, и я в два шага догнав Крылову, подхватываю её под руку. – Если ты не знала, он занимался бальными танцами в начальной школе, – делится информацией.

– О, это многое меняет, – улыбаюсь.

– Это меняет всё Дина! – многозначительно закатывает глаза.

Я чего-то не знаю? Ну, конечно, я многого не знаю, мои одноклассники знакомы друг другом с первого класса, когда я учусь с ними всего несколько месяцев.

Мы выходим в коридор, и моя ладонь тут же оказывается в плену тёплой, и уже такой родной руки Королёва.

– Надеюсь, тебе не надо напоминать, что ты моя партнёрша? – серьёзно спрашивает Яр, на что мне хочется рассмеяться.

До чего ж он милый, когда вот такой серьёзный.

– Я ждала официального приглашения, – отвечаю с улыбкой.

– Дина, ты станешь моей парнёшей по вальсу? – его бровь выгибается вопросительно, и мне хочется провести линию по его лицу.

Ярослав красивый парень, и он мой парень. Я до сих пор в это не верю, но то, как он поглаживает большим пальцем мою кисть, пускает мурашки по моему телу, как смотрит на меня и как в открытую может подойти и обнять, я понимаю, что у нас все серьезно. Мы пара.

– Я согласна, – отвечаю Ярику, смотря на наши переплетённые ладони.

– Ох, зря, – произносит Настя, и я перевожу взгляд на неё.

– Почему?

– Ты просто не видела, как наши парни танцуют, – хихикает Крылова. – У нас уже был вальс в девятом, и это был отстой. Единственный, кто умеет танцевать, – это Толик. Он мой шанс не опозориться вновь.

– Не всё так плохо, – смеётся Ярик.

– Всё именно так, – парирует Настя, а затем уже тише только мне, – сама увидишь.

И я вижу.

После уроков 11А и 11Б собрались в актовом зале, поделились на парочки и хореограф – Анна, девушка лет двадцати пяти, начала постановку танца. В базовых движениях нет ничего сложного, и мне кажется, что почти у всех получается, но ровно до того момента, когда нас не ставят по кругу. Вот тут и начинается самое интересное. У большинства парней всё летит к чертям, вместо левой ноги теперь у них две правые. И Ярослав не исключение. Мне смешно, и я не скрываю этого.

– Ярик, у нас получится. Не торопись, – пытаюсь подбодрить своего парня, но у нас не выходит, он то и дело сбивается и встаёт мне на ноги.

Один лишь Толик плавно ведёт в вальсе Настю. На них приятно смотреть.

– Раз, два, три, раз, два, три, – отчитываю, но это мало чем помогает.

Ярослав нервничает, его брови сходятся на переносице, и он смотрит на наши шаги. В очередной раз сбившись, он психует и отходит от меня на метр.

– Извини, Дин, – смотрит угрюмо, – херовый из меня танцор.

Я понимаю, ему неловко, весь такой идеальный Ярослав Королёв, а в танцах профан. Но именно тем, что Яр не идеален, он мне нравится ещё больше.

Больше, чем нравится. Я влюблена.

Вот смотрю на него и моё сердце замирает, а когда он смотрит на меня своими зелёными глазами, я вижу в них своё отражение. В такие моменты кажется, что это навсегда. Какая глупость!

Нам классно вместе. Мы много времени проводим вместе: готовимся к экзаменам, делаем уроки, гуляем в парках, сидим в кафешках, зависаем в гостях у Крыловых, а ещё у меня или у Ярика. Его отца никогда не бывает дома, и в такие дни мы валяемся на его кровати, смотрим фильмы и поедаем различные вкусняшки. Оказывается, Ярик очень любит шоколадки. А ещё больше ему нравится целовать меня. Много целовать. И это абсолютно взаимно.

– Может, тебе попросить помощи у Киреева, – киваю на Толика, на что Ярик кидает на меня недобрый взгляд. Злится.

– Сам справлюсь, – заключает, и снова встаёт со мной в пару, но я успеваю заметить, как он кидает быстрый взгляд на Толика и Настю.

Хореограф их хватит. Даже неудивительно.

– Хорошо, я спрошу совета у Толяна, – обречённо вздыхает Яр, за что получает от меня быстрый чмок в губы.

И надо же было, в этот момент в нас врезается Костя в паре с Волковой.

Не видела её уже пару недель и ещё бы столько не видеть. Катя посещает школу сейчас редко, одноклассницу перевели на свободное посещение по семейным обстоятельствам. Причины я не знаю, подозреваю, что Ярослав знает, но я ни за что не спрошу. Настя на днях упоминала, что на Последний звонок и Выпускной Волкова придёт точно. Что до меня, мне на Волкову плевать, пока Ярослав не обращает на неё своё внимание.

Звягинцев хохочет как конь, и они с Яриком вспоминают вальс двухгодичной давности, Катя смеётся тоже и дополняет какими-то деталями. Меня подзывает к себе Крылова, и я отхожу от Ярослава.

– Убедилась?

– Ага, – киваю, – я предложила Королёву взять уроки у Толика.

– Посмотрела бы на это, – посмеивается подруга, – ладно иди уже и избавь Яра от компании Волковой

Оборачиваюсь и вижу, что Костя уже отошёл к другим парням, с которыми чешет языками, вместо того чтобы оттачивать движения.

Ярослав стоит ко мне спиной, а вот Катя прекрасно видит, что я иду в их сторону, и когда я оказываюсь в досягаемости их разговора, Волкова переводил взгляд с меня на Ярослава и спрашивает:

– Ты сегодня придёшь?

Что отвечает Ярослав, я не слышу, в это момент зал наполняется хлопками нашего хореографа. Королёв разворачивается и видит меня, но я не понимаю по его лицу, что он мог ответить Кате.

Куда должен прийти Ярик?

И прежде, чем начать допрос с пристрастием, мне необходимо немного остыть. Не хочу наговорить того, о чём потом буду жалеть.

Я против их дружбы и общения. Я ему об этом говорила.

– Я скоро приду, – сообщаю Ярославу и иду на выход из актового зала.

Прямо напротив расположен женский туалет, и я держу путь туда. Подхожу к зеркалу и смотрю на своё отражение. Надо успокоиться. Но как же мне сложно оказывается видеть их вместе. Они были парой все-таки долго.

– Уверена, что ты всё ещё девочка, – доносится голос Волковой, произнесённый с издёвкой, – поэтому не удивляйся, что Яр приходит ко мне за “этим”, – выделяет последнее слово, и я прекрасно понимаю, о чем она. – У нас с Яром всегда были полноценные отношения.

Хотела уколоть меня? У нее получилось.

Холодок спускается по позвоночнику, и тело начинает бить озноб. Слова Кати – яд. Они отправляют всё хорошее, что зародилось у нас с Яриком. Но она говорит правду, и оттого ещё больнее.

У нас действительно с Ярославом дальше поцелуев не заходило. Он не давил, и мне казалось, что его все устраивает. А что, если нет? Что если он получает от Кати то, чего не даю я?

– Молчишь? – усмехается Волкова.

– Я тебе не верю.

Не собираюсь её больше слушать, обхожу блондинку и выхожу из туалета, но успеваю услышать в спину:

– Ну и дура.

Ярослав

Дина не возвращается в зал ни через пять минут, ни через десять. Пишу ей сообщение, но ответа нет. Как только репетиция подходит к концу и нас отпускают, сразу набираю Динин номер. Длинные гудки оповещают меня, что моя девушка не слышит либо игнорирует. Не нравится мне это. Проходя мимо Катьки, ловлю её лисий взгляд, знаю я его, снова свои козни строит.

– Если ты потерял Ибрагимову, то она в слезах убежала из туалета, – с победным блеском в глазах произносит бывшая подружка. – Не понимаю, на фига тебе эта неженка сдалась?

– Что ты ей наплела? – повышаю голос, и на нас оборачиваются одноклассники. Пофиг.

– Не кричи на меня, Ярик, – подходит ближе и гладит по плечу, отвожу плечи назад и скидываю её руку. – Ишь какой нервный стал, – продолжает елейным голосом, – видно, устал от сухих пайков. Оголодал совсем.

– О чём ты?

– Не прикидывайся дурачком, Яр, тебе не идёт. Но скажу прямо, я дам тебе то, чего не может твоя чернявая. Помнится, ты был таким ненасытным. Что изменилось? А я ведь могу помочь…физиология рано или поздно всё равно возьмёт своё.

– Иди знаешь куда со своей помощью?! – взрываюсь, кровь в венах вскипает. Меня аж трясти начинает от того, как же она меня сейчас бесит. – Ты Дине тоже самое наплела?

Катя лишь пожимает плечами и отворачивается. На языке крутятся лишь нелицеприятные эпитеты в адрес Волковой, но я сдерживаюсь из последних сил. Не была бы девчонкой, давно б схватил за грудки и вытряс из девичьей башки всю эту дурь. Пыхтя как паровоз, благо пар из ушей не идёт, выбегаю из актового зала, не прекращая попыток дозвониться до Дины. На третий вызов она сбрасывает.

Чёрт!

Дина, девочка моя, не слушай никого! Не надумывай того, чего нет. Верь мне. Я же просил нам шанс не для того, чтобы мутить с двумя.

Чёртова Волкова. Всё хорошее, что связывало нас, разом перечеркнула своими выходками. Теперь ни о каких встречах с Димоном и речи быть не может. Дина же просила меня не общаться с Волковой, и я честно следовал этой просьбе. Я приходил к детскому саду после ужина и гулял с Мелким, пока Катька сидела в телефоне и занималась рабочими моментами. Сегодня же попрошу Рыжего помочь с работой для Волковой. Нам пора рвать все связи, и рабочие, в том числе.

Пишу ещё одно сообщение Дине.

“Дин, где ты? Давай поговорим!”

Ответа нет.

Забираю пальто из гардероба, выхожу на школьное крыльцо и в этот момент мой айфон оповещает о входящем сообщение.

“Я дома, поговорим позже. Мне нужно побыть одной.”

А вот это навряд ли. Не дам совершить ошибку.

Водителя не вызываю, добираюсь до дома Дины на своих двоих. Тренировку по греко-римской борьбе нагло прогуливаю. Поговорить с Диной для меня сейчас важнее секции.

В подъезд попадаю без проблем, навстречу мне выходит женщина с мопсом, и я, минуя лифт перепрыгивая через ступеньки, достигаю нужный этаж. Перед дверью Дининой квартиры, переводя дух, жму кнопку звонка. Девушка открывает дверь не на полную, её волосы распущены, и оттого, как она наклоняет голову вперёд, мне плохо видно её лицо.

– Зачем ты пришёл? – голос глухой, и мне он совсем не нравится.

– Чтобы тебе там не наговорила Катька, это неправда.

Динара резко вскидывает голову, и я вижу её покрасневшие глаза, в них совсем недавно стояли слёзы. В груди всё сжимается, не хочу видеть Дину такой. Хочу наслаждаться её улыбкой и лишь счастливым блеском в глазах.

– Даже то, что у тебя с ней всё было? – резко спрашивает и смотрит с укором.

Я облажался. Отпираться нет смысла. Да и зачем врать, ложь ни к чему хорошему не приведёт.

– Это правда, но…

– Не надо! – перебивает меня Дина – Не хочу ничего слышать о вас!

– Нет никаких нас! – повышаю голос и делаю шаг вперёд и давлю ладонью на дверь, раскрывая её шире.

Дина отступает, и я пользуюсь моментом, перешагиваю порог, закрываю входную дверь. Обхватываю ладонями её лицо и произношу чётко, смотря прямо в любимые глаза.

– У меня есть только ты, Ди-на. И мне, кроме тебя никто не нужен. Тем более Волкова. Она в прошлом. Ты моё настоящее. Поверь.

– Она сказала, что вы… что в.., – Дина запинается и уводит голову в сторону.

Поворачиваю её лицо обратно.

– Как только ты появилась в нашей школе, для меня она перестала быть интересной. Я хотел совсем другую девушку.

– Правда?

– Правда, – улыбаюсь.

– Я слышала, как она спрашивала тебя, придёшь ли ты. Что она имела в виду?

– Я помню, что ты просила меня не общаться с ней, и я придерживался своего слова, но тут дело не в ней.

– А в чём тогда? Объясни. Я не понимаю, зачем ты с ней общаешься, когда мне это так неприятно. Когда она меня столько задирала и какому унижению она меня повергла.

– Давай пройдём в твою комнату, и я всё расскажу.

Дина кивает, я разуваюсь, снимаю пальто и вешаю его на плечики в шкафу.

Следую за Диной. Мне нравится её комната. В ней есть характер, интерьер рассказывает о хозяйке многое. На стене развешаны фотографии с друзьями, есть даже наша совместная. Комната чистая и светлая, как и сама Дина. Нежный цветок. Нераспустившийся бутон.

Присаживаюсь на застеленную постель бежевым пушистым пледом, подбираю одну ногу под себя.

– Иди сюда, – протягиваю Дине руку, и она её принимает.

Тяну на себя, и девушка садится рядом со мной. От её близости и аромата кожи голова немного идёт кругом. У меня всегда так в её присутствии. Прижаться бы губами к её шее. Не замечаю, как моя рука поднимается и собирает волосы Дины, открывая смуглую кожу. Она как будто только с моря прилетала.

– Ты такая красивая, – впитываю взглядом, как кожа покрывается мурашками, черчу линию по шее завершаю этот путь коротким поцелуем в плечо.

– Ты тоже очень красивый, – зачем-то возвращает мне комплимент.

Не спорю, мне приятно, что Дина считает меня красивым, но это для парня не главное. Хочется, чтобы девушка была с тобой не из-за внешности. Впрочем, как и наоборот. Красота, ведь она не вечная. Да и для каждого она своя.

– Все говорят, что на маму похож. Возможно, и так. Она у меня действительно была красавицей.

– Мне так жаль, что я её не знала, – шёпотом произносит Дина.

– И мне жаль. Ты бы ей понравилась. Уверен в этом.

Наклонившись на подушку, тяну Дину за собой, обнимаю одной рукой.

– Как ты пережил потерю?

– Тяжело. Мне было пятнадцать, а, казалось, что пять. Мне резко стало не хватать женской ласки. Чтобы меня гладили по волосам и шептали на ушко, какой я сладкий мальчик. Звучит жалко, знаю.

Дина приподнимается, кладёт свою ладонь на мою грудь, смотря прямо произносит:

– Ничего подобного. Я тебя понимаю. Мне с шести лет не хватало папы, и помню, как вечно искала общения с чужими отцами. На детской площадке, в гостях у подружек, у родственников. Я представляла картину, как мой настоящий папа об этом узнает, начнёт ревновать и возвращается ко мне.

– И встретились два одиночества…

– Ага, но до меня была Катя, – вспоминает о моей бывшей Дина.

– Да, была, – соглашаюсь. – Мы нашли в друг друге поддержку и утешение. Я помогал ей деньгами, так как им еле хватало на жизнь. Младшему брату Кати Димке только выделили место в яслях, и мамаша снова взялась за бутылку. Катя в ответ дарила мне женскую ласку. Мы увязли друг в друге на несколько лет. Сейчас нас нет. И не будет. Ты мне веришь?

Кивает и прикусывает губу.

– Маму Кати лишили родительских прав недавно, и Димона хотели отправить в детский дом. Благодаря связям семьи Крыловых, Волкова стала опекуном своего брата. Я ей дал работу. За те несколько лет я привязался к Малому, он рос на моих глазах, поэтому я не мог с ним просто прекратить видеться, и именного про встречу с братом сегодня говорила Катя.

– Теперь я понимаю, почему Катя не хотела тебя отпускать. Ты ей был очень нужен.

– Не нужнее, чем тебе. Пойми, Дин, сердцу не прикажешь. Ты с первой нашей встречи вот тут, – прижимаю её ладонь к своей груди.

– И ты тут, – берёт мою ладонь и кладёт на свою левую грудь.

Я чувствую под рукой как учащённо бьётся её сердце. Думаю и она прекрасно слышит моё. Уверен, что в моих глазах Дина видит желание и голод. Я правда хочу свою девушку, но я ни за что не надавлю на неё, она сама должна раскрыться и сказать, что тоже хочет. Этот шаг должны хотеть сделать оба. Поэтому я терпеливо жду. Но сейчас…

– О, дети дома, – неожиданно в комнату заглядывает мама Дины. – Как школа?

– Здравствуйте, Ляйсан Ренатовна, – поспешно одёргиваю свою лапищу с груди её дочери, а то подумает ещё чего. – В школе всё отлично, вальс сегодня ставили к “Последнему звонку”.

– И как? Тебе повезло с партнёршей, Дина у нас несколько лет танцами занималась, – с гордостью в голосе произносит женщина.

– Да, мне очень повезло.

Мама Дины довольно кивает.

– Пойду разогрею ужин.

– А мне нет, – подаёт голос Дина, когда её мама скрывается за дверью её комнаты, за что получает от меня порцию щекотки.

Щекочу в районе талии, и её майка задирается, чувствуя под пальцами её кожу, кровь начинает бешено циркулировать во всём теле.

– Ярик, перестань, – смеётся заливисто, пытаясь меня остановить, – я про вальс. Только про танец. Ярик, хватит.

– Ещё бы ты не про танец, – прекращаю щекотку и притягиваю девушку к себе, вжимая её податливое тело в своё, после чего впиваясь в её мягкие губы.

В башке гудит от желания, и крутится только одна мысль на повторе. Мне никто, кроме Дины не нужен. Только её я желаю целовать. Только Динару хочу видеть в своей жизни. Всегда.

Это так наивно думать, что в восемнадцать встретил свою половинку, но именно так я и считаю. Только с Диной я настоящий. Только с ней я живу. Только с ней я вижу своё будущее.

Динара

Остаток апреля пролетает за подготовкой к экзаменам, репетициями к “Последнему звонку”. Я помогаю с тестами по математике Насте, а с Яриком мы вместе готовимся к экзамену по физике. Артемий Александрович в целом нами доволен, пробные тесты мы сдали на высокий балл. Вообще Ярик – мега-мозг. Он с лёгкостью может решить любое математические уравнения в уме, мне же как минимум надо прописать все действия.

Что мой парень не любит, так это читать художественную школьную литературу, но он с удовольствием слушает, когда ему читаю я. Мне нетрудно. Есть в этом что-то романтичное. Вообще, наши отношения с Королёвым сами по себе сейчас на том уровне, когда чтобы мы не делали вместе, всё превращается в переглядывания, прикосновения, объятия, быстрые, или не очень, поцелуи. Нам классно вместе. Мы много смеёмся, общаемся, дурачимся. Я и не подозревала, что с Ярославом могу быть такой счастливой. Он делает меня счастливой.

И влюблённой.

Мой рот к вечеру может болеть не только от поцелуев, но и от смеха. А ведь ещё несколько месяцев назад всё было совсем не так. Ярик смотрел на меня отрешённо, обнимал и целовал другую. Даже вспоминать не хочется. Но время от времени всё равно вспоминаю, так как его бывшая девушка Катя Волкова обожает о себе напоминать в самый неподходящий момент. Теперь она почти не разлей вода с Крыловым. Они вроде как не встречается, но времени проводят вместе всё равно очень много. Я даже к Насте перестала ходить в гости, так как есть вероятность, снова столкнулся там с Катей. Двух раз мне хватало.

– Дин, – Ярослав кладёт свою ладонь на моё бедро, привлекая внимание.

Перевожу с мелькающих пейзажей за окном на Ярика и улыбаюсь.

– Всё хорошо, правда.

Он сводит брови на переносице, не совсем веря мне. Ярослав уже научился легко считывать моё настроение. Но сейчас ему нужно следить за дорогой, поэтому он, бросив ещё один быстрый взгляд на меня переводит его перед собой.

Я не планировала отвлекать Ярика от дороги. Эта наша первая долгая поездка. На майские выходные мы едем в загородный дом семьи Королёвых, в котором Ярик не любит появляться, но так отец со своей молодой спутницей улетели на Мальдивы, и мой парень решил провести загородом. Тем более погода благоволит. нежнее

Перед самым отъездом Владимир Сергеевич вручил своему сыну ключи от новенького автомобиля в честь окончания школы. Чёрная Mazda 6. Невероятно дорогой подарок, но Королёв-старший может себе позволить. На водительские права Ярик сдал ещё в октябре, как только тому исполнилось восемнадцать.

– Ещё минут десять, и мы на месте.

Я лишь киваю и, переплетая наши пальцы, смотрю в окно. Весна давно вступила в свои права. Температура выше двадцати градусов, деревья покрылись зеленью, и запах нарастающего зноя уже витает в воздухе, но скорость и ветер ещё могут его разогнать, но стоит машине припарковаться возле двухэтажного особняка, терпкий травяной аромат проникает в мои лёгкие и вдыхаю его полной грудью.

Мне нравится здесь. Не понимаю, почему Ярослав так не любит этот дом.

Не жду пока Ярик полностью заглушить мотор, отстёгиваю ремень и выскальзываю из автомобиля. Оглядываю территорию и сам дом. Коттедж современный: белый мраморный камень, огромные панорамные окна, широкие балконы, и красивая аккуратная лужайка, и плитка, что дорожками выложены к главному входу.

– Вау, – оборачиваюсь к Ярику и замечаю слева ещё теннисный корт и баскетбольную площадку.

А ещё открытый бассейн. Я удивлённо открываю рот. Неужели уже можно в нём купаться?

– Бассейн с подогревом, – отвечает на мой немой вопрос Ярик, направляя брелок на въезд и нажав кнопку, огромные ворота закрываются. – И да, именно поэтому я просил тебя прихватить купальник.

– Я думала для сауны, – пожимаю плечами, не отрывая глаз с голубой глади.

– Сауна тоже будет, – Ярик вынимает из багажника две наши сумки и кивком головы приглашает следовать за ним.

Я иду за своим парнем разглядывая дом. Красивый, изящный имеющий строгие пропорции и до невозможности дорогой. Мне не нужно знать ни цену этого дома, ни стоимости ремонта и интерьера, чтобы понимать это.

– Очень красивый дом, – оглядываю мраморный камин и лестницу на второй этаж из того же камня.

Благодаря белому камню дом кажется таким светлым и просторным.

– Его выбрала мама. После её смерти я сюда приезжаю редко.

– Но почему? – вопрос вырывается раньше, чем я успеваю подумать.

– Воспоминания, – просто бросает Ярослав через плечо, переплетает наши пальцы и тянет за собой к лестнице, перепрыгивая через ступеньки поднимаясь на второй этаж. – Пойдём, покажу комнату.

Вертя головой, успеваю заметить на первом этаже помимо огромной гостиной, просторную кухню-столовую и несколько дверей, которые пока без понятия, куда ведут.

На втором этаже нас встречает длинный коридор с не менее шестью дверями.

Ярик сворачивает направо и идёт до конца коридора, я следую за ним. Переступая порог комнаты, в которую пригласил меня Яр, сразу понимаю, что это его спальня. Она чем-то похожа на комнату Ярика в квартире. Дело даже не в интерьере или в цвете, тем более они отличаются, а в том, что я ощущаю его дух. А ещё фотография, что стоит на комоде возле кровати в красивой белой рамке.  На фотокарточке Ярик с мамой. Ему, наверное, лет двенадцать. Она обнимает его со спины, а он, обернувшись к ней счастливо улыбается.

Счастье в моменте.

Именно поэтому я люблю так фотографии. На них можно увидеть все счастливые эпизоды нашей жизни. Первый поход, рыбалка, выступление на публике или просто смех от быстрой езды на велосипеде. На второй фотографии Яр с прикрытыми глазами лежит на диване, пока его голова покоится на коленях мамы. В одной её руке книга, а второй ладонью она гладит по голове сына. Я сразу вспоминаю наш разговор с Ярославом, что ему иногда не хватает материнской ласки.

Ярослав видит мой заинтересованный взгляд.

– Да, это моя мама.

– Очень красивая.

Яр пошёл в неё. У него её цвета волос и эта милая ямочка на щеке. А вот глаза у него от отца. Она светловолосая, но кареглазая молодая женщина. Ярослав рассказывал, что она была переводчиком, а после его рождения педагогом языкового центра.

– Очень, – соглашается парень и ставит наши сумки возле постели.

Кровать с тёмно-коричневым пледом занимает половину пространства. Слева от выхода на балкон стоит письменный светлый стол с игровым компьютером. Далее небольшой закрытый шкаф. В остальном комната выглядит нежилой. Никаких личных вещей Ярослава я больше не замечаю.

– Это твоя комната, – смотрю прямо на Ярослава, пока он садится на свою кровать и начинает вынимать из своей сумки шорты. – А где расположусь я?

Ярик, лукаво улыбнувшись, хлопает ладонью по кровати, на что я скептически приподнимаю бровь и скрещиваю руки на груди.

– Да неужели?

– А что тебе не нравится? – уже открыто смеётся мой парень.

Эта наша первая совместная ночёвка.  И это нормально, что я немного волнуюсь.

– Мне всё нравится. Но как на это посмотрят наши друзья?

– Они никак не должны на это смотреть. Мы вместе. Мы пара. И мы можем делать всё, что захотим.

Через открытую створку балконной двери до нас доносится сигнал автомобильных гудков.

– А вот и они приехали. Быстро. – Ярослав так ловко стягивает джинсы и заменяет их шортами, что я не успеваю даже отвернуться или как-то отреагировать, а он уже бросает брюки на край кровати и спешит к двери, обернувшись у самой двери, подмигивает.  – Давай тоже переодевайся в купальник и спускайся.

Я лишь хлопаю ресницами и провожаю спину своего парня.

Сегодня у нас неофициальная вечеринка в честь окончания школы. Ярик ради меня решил собрать весь наш класс и отлично провести выходные. Я рада возможности пообщаться с ребятами внешкольных стен. С тех пор как я стала в открытую встречаться с Яром, общение с остальными стало более ровным. Я больше не слышала обидных слов и не получала анонимных бумажных записок.

Впрочем, как и с января больше и не было сообщений от Эйнштейна. Он не писал, а я сама про него благополучно забыла. Почему вспомнила о нём именно сегодня? Вообще, я как-то в начале года хотела спросить Ярика, но как-то всё время было не до этого. Если на этих выходных представится случай, я у него поинтересуюсь, не он ли был моим физиком. Не думаю, что Ярик станет отпираться, если это был он. Хотя, если это был он, он мог давно мне сам во всём признаться.

С первого этажа доносятся голоса одноклассников, и я спешу скорее переодеться. Надеваю раздельный купальник: розовый лиф и чёрные плавки с завышенной талией, поверх натягиваю лёгкое льняное белое платье выше колена с короткими рукавами. На ноги обуваю белые босоножки на плоской подошве и на руке оставляю резинку-пружинку, чтобы в любой момент собрать волосы.

Выйдя из комнаты, я сразу слышу её голос.

Улыбка стирается с моего лица, настроение мгновенно портится. Ну как так-то? Две недели не появлялась в школе, а как вечеринка, она тут как тут.

– Дина! – вскрикивает Настя и остальные ребята разом обращают внимание на меня.

Даня привёз сестру, Волкову и Лену Красных. Остальные, как я поняла, планировали приехать на такси. Катю, если честно, я не ожидала тут увидеть сегодня, но она наша одноклассница и подруга Крылова.

Девушка ведёт себя как вальяжно, плюхается на диван с ногами. Лена, стоя посреди просторной, осматривается. Одноклассница, как и я в этом доме впервые.

– Всем привет, – поднимаю руку в знак приветствия.

Лена машет в ответ, Катя демонстративно отворачивается, а Настя направляется ко мне, чтобы приобнять.

Данька подмигивает, на что мне остаётся лишь закатить глаза. Крылов со всеми такой. Со всеми мил. По мне, даже чересчур. Вот вчера он флиртует с Красных, а вот сегодня уже обнимает Волкову. Со всеми и ни с кем, одновременно. Впрочем, Звягинцев Костя такой же бабник. Ярослав на их фоне выглядит серьёзным и более постоянным в выборе подруг.

Даня жмёт руку Ярику, и парни отходят немного в сторону, и по брошенным взглядам Королёва на свою бывшую девушку, речь идёт именно о ней. Даня по-дружески похлопывает друга по плечу и что-то отвечает.

– Коська и остальные уже тоже скоро будут. Мы созванивались по дороге, – сообщает Настя и тащит меня обратно наверх. – Ты, смотрю, уже переоделась, Дин, мне тоже надо.

Рыжуля тоже в этом доме не в первый раз, она смело, на втором этаже сворачивает налево и толкает третью дверь. Это небольшая гостевая комната. Двуспальная кровать и маленький диванчик напротив.

– А твои где вещи? – оборачивается подруга и смотрит на меня в упор, я не успеваю ответить, как уголки её губ ползут вверх. – А, всё ясно.

Что именно ей ясно я не уточняю. Настя копошится со своим рюкзаком, что-то бубня себе под нос и вынимая из него раздельный зелёный купальник. Не стесняясь меня, стягивает футболку и шорты. Я отхожу к окну и оглядываю придомовую территорию. Зелёная лужайка, выложенные плиткой дорожки, бассейн. Всё это кричит о достатке семьи Королёвых. Мне такое чуждо.

– Зачем она приехала? –  не оборачиваясь, спрашиваю подругу.

Слышу, как Настя замирает, а после продолжительной паузы отвечает.

– Ей нужен был этот выезд. Захотела вырваться, отдохнуть. Дин, не знаю знаешь ли ты, но она сейчас работает в фирме нашего отца и одна воспитывает своего пятилетнего брата.

Я оборачиваюсь к Крыловой.

– Я не знала.

– Теперь знаешь, – произносит и стряхивает свои волосы Настя, после чего поправляет треугольники зелёного лифа и натягивает обратно свою серую футболку и джинсовую юбку. – Её мать в январе этого года лишили родительских прав, а отца у них нет. Поэтому не осуждай Катю сильно за её повеление. Кто знает, какими были мы, будь на её месте.

Девушка ожидает от меня понимания, но мне, правда, не понять её. Катя вела весь этот год себя по отношению ко мне ужасно. Я не собиралась с ней общаться или дружить. Не мой это человек. И меня это полностью устраивает. Ещё два месяца и я её больше вообще видеть перестану.

– Пойдём вниз, кажется, там и остальные подъехали, – Настя выглядывает в окно.

– Пойдём, – выхожу первой из спальни, чтобы поприветствовать остальных одноклассников.

Приехали не все ребята, но всё-таки большинство. Парни на кухне устроили бар, пока мы с девочками оформляли фруктовые и сырные нарезки.

Врубили музыку, организовали зону для шашлыков, девчонки все переоделись в купальники и разлеглись на ближайших к бассейну лежаках, пока не прибежали Данька и Костя и не начали скидывать всех девчонок в бассейн. Мы подняли такой визг, что парни быстро от нас сбежали.  Но буквально уже через полчаса была готова первая партия мяса и ребята вернулись за нами.

Волкова не подошла ко всем в летнюю беседку, и в гордом одиночестве осталась валяться на лежаке. Девочки продолжают её бойкотировать, боясь, что Настя в любой момент может показать видео директору, даже не подозревая. что никакого видео в помине нет.

– Катька! Давай к нам, ты такого мяса ещё не едала? –  во всё горло кричит Костя, на что получает толчок в бок от Крылова и твёрдое:

– Отстань от неё.

Звягинцев, пожав плечами, отворачивается к Вере и приобняв ту за талию, что-то уже шепчет той на ушко. Девушка смеётся и бьёт парня по плечу.

Я наблюдаю за всем с интересом. Это впервые, когда я вижу своих одноклассников в такой обстановке. Сейчас мне они кажутся открытыми и доброжелательными. И я знаю почему. Причина только что одним захватом прижала мою спину к своей груди, из-за чего я снова чувствую трепет и волнение.

– Не скучаешь?  –  Ярик коротко целует меня за ушком, и кладём свой подбородок на мою макушку. Но табун мурашек уже галопом спускается к шее, плечам и рукам.

– Нет. Если только по тебе, – поднимаю голову, и Ярослав, будто и ждал этого, он вмиг накрывает мои губы. Он, не стесняясь друзей, хочет углубить поцелуй, но я нехотя разрываю наш сладкий поцелуй.

Зелёные глаза Ярика заволокло дымкой, его руки крепко прижимают моё тело к его, и я чувствую, как парень что-то хочет сказать, но сдерживается.

– Ярик?

– Пошли, – отрывается от меня, и взяв меня за руку, ведёт к банному комплексу, которые прилегает с левой стороны к дому и гаражу. – Рыжий ты за главного, – кидает другу через плечо, когда мы отходим уже на приличное расстояние от ребят.

– Да, босс! – салютует Крылов с улыбкой.

Ярик больше ничего не произносит. Мы входим в гараж, через который попадаем в сауну. Тут также есть бассейн, чуть меньше того, что на улице.  Мы идём в конец помещения, где я вижу несколько зеркальных дверей. За одной финская, а за второй – турецкая.

– В какую хочешь первой? – спрашивает Ярик и стягивает через голову свою белую футболку, оставаясь в тёмно-синих коротких шортах.

– Давай в турецкую, – отвечаю и следуя примеру своего парня и стаскиваю с себя летнее платье и остаюсь в одном купальнике.

На мгновение мы замираем, разглядывая друг друга с такого расстояния. У Ярика светлая кожа. Моя на несколько тонов смуглее. Мы вообще разные. Но, может, оттого что мы такие разные, нас так и потянуло друг к другу. И сейчас тянет. Сильно, будто магнитом. От наших поцелуев моя голова идёт кругом, я не соображаю, мои ноги подкашиваются, и только благодаря тому, что Ярик меня держит за талию, я ещё могу стоять. Не помню, как оказываюсь в сауне, как Яр садит меня на среднюю лавочку и, как, оказывается, стоять между моих бёдер. Тем более я не без понятия, когда я успела обхватить торс парня своими ногами, и как мои пальчики уже вовсю перебирают влажные волосы на его затылке.

Ничего не соображаю. Я капитулировала полностью. Ярик имеет полный контроль надо мной. И, мне кажется, ещё чуть-чуть и мы переступим черту невозврата, но Ярослав меня удивляет. Он отрывается от моих зацелованных губ и делает шаг назад, затем ещё несколько и садится на каменную скамью, выложенную бело-голубой мозаикой.

Мы оба разгорячены и тяжело дышим.

– Извини, – Ярик трёт лицо ладонями, а после взъерошивает свои волосы, приводя их в ещё больший беспорядок.

– Всё хорошо. Я сама хотела. Я же знаю, тебе это нужно.

– Ерунды не говори, Дин. Если ты готова и хочешь, это другой вопрос. Но не так, что это нужно только мне. В любовь, как и футбол в одни ворота не играют.

– Я же сказала что хочу, – не знаю почему я, но сейчас я начинаю сердиться на Ярика.

Зачем он меня отталкивает?

– Ди-на, – качает головой Яр, – ты моя девочка, не сердись. Я не хотел тебя обидеть.

Ярослав не успевает ничего договорить, как дверь открывается и к нам присоединяется Данька с Волковой.

Зашибись! “Отличная” компания.

– Пойду, поплаваю, – встаю со скамейки. – Ярослав, ты со мной?

– Конечно, – он тоже встаёт и уступает место Даньке.

Мы больше не возвращаемся к нашему разговору. Да и при всех остальных уже и не поговорить о личном. Постепенно дневная вечеринка переходит в вечернюю, музыка играет громче, девочки танцуют возле беседки. Катя сидит одна, укрывшись в пледе, а Костя с Даней поочерёдно ее развлекают. Настя хоть и заступилась сегодня за Волкову, ни разу с той не заводила разговора. Я тем более.

Ярослав видит, что я устала, что уже несколько раз успела зевнуть, поэтому предлагает подняться в нашу спальню, заверив, что ребята сами могут свернуть вечеринку, когда захотят. Не в первый раз.

– Спокойной ночи, – ласково шепчет Ярослав, обнимая меня со спины.

– И тебе сладких, – в тон ему отвечаю я.

Мне так тепло и уютно в его объятиях, что я хочу ему в этом признаться, но глаза слипаются, и я проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от ощущения пустоты и сквозняка в комнате. Ярика нет в постели, я приподнимаюсь на локтях понимаю, что дверь приоткрыта и оттуда доносится тихий шёпот. Любопытство берёт вверх, и я иду к двери. Шёпот становится различимым, я знаю кто общается в коридоре.

– Брось её, Ярик, милый, любимый мой. Я всё для тебя сделаю. Прошу, умоляю. Ты же помнишь, как нам было хорошо. Ярик, ну зачем тебе она. Да она деревянная, я же вижу, как ты на неё смотришь. Она тебе уже не интересна, а ты у нас рыцарь и не знаешь, как от неё избавиться.

Наконец, когда монолог Волковой прекращается, я жду, что Ярик её пошлёт, но он ничего не говорит, и меня это пугает. Почему он молчит? Я делаю шаг вперёд и вижу ужасную картину, Волкова уже висит на шее моего Ярика и тянется к его губам. Он кладёт ладони на её плечи, и я, не дожидаясь их поцелуя, зажимаю ладонью себе рот и отступаю назад.

Только не заплакать, только не заплакать, но предательские слёзы уже ручьём скатываются по щекам. Пытаюсь сдержать вой и прикусываю кулак.

Как же, чёрт побери, больно! И это совсем не о своей руке.

Ярослав

Обхожу дом, проверяя, все ли нашли себе спальное место. Гостевых комнат достаточно, но мало ли. На первом этаже Рыжий с Ленкой, сидя на диване, что-то тихо обсуждают. Не тревожу их и поднимаюсь обратно в комнату.

Дина спит в той же позе, что я её оставил несколько минут назад, когда в комнату ввалилась выпившая Катя.

Бывшая девушка умоляла бросить Дину и вернуться к ней.

Пипец, если честно.

Столько месяцев прошло, а она всё никак не может свыкнуться с мыслью, что мы больше не вместе и никогда не будем. Она что-то говорила ещё, а я словно оглох и лишь отрицательно мотал головой не до конца веря, на какие ещё унижения готова девушка, чтобы снова быть со мной. А затем, как в замедленной съёмке она потянулась ко мне за поцелуем. Я аж прифигел.

Удержал, конечно, за плечи и отклонился. А после, грубо схватив за локоть, повёл в её спальню. Катя пыталась ещё что-то мне наплести, но у меня словно пелена перед глазами образовалось, я был так зол на неё.

Да сколько можно повторять?

Спокойно не вышло. Голос повысил, да и встряхнул за плечи для профилактики. Катя разрыдалась, и мне вот вообще не хотелось её утешать. Протрезвеет, сама пожалеет, что наговорила. Ушёл не оглядываясь.

Ложусь в постель и обнимаю Дину. Девушка дышит ровно, размеренно, и под её спокойное дыхание и цветочный аромат с цитрусовыми нотками я засыпаю.

Солнечный луч прошмыгнул сквозь узенькую щель прикрытых жалюзи и вовсю играет в чёрных волосах Динары. Доброе утро для меня ещё никогда не было таким приятным. Черчу невидимую линию по девичьему позвоночнику, прекрасно понимая, что моя девочка уже проснулась, но её реакция меня удивляет, так как она вместо того, чтобы повернуться ко мне и подарить мне свою очаровательную улыбку, напрягается всем телом.

Не понял.

– Доброе утро, – целую в голое плечо, и Дина немного поворачивает голову, и я лишь вижу часть её щёки и подбородок.

Меня это не устраивает, приподнимаюсь на локте и, потянув Дину на себя, нависаю сверху.

У неё глаза красные, будто она плакала всю ночь. Отгоняю эту мысль, ведь каким надо быть придурком, чтобы не услышать, как рядом с тобой проливала слёзы твоя девушка.

– Доброе, – выдавливает улыбку.

– Что случилось? – рассматриваю Дину, но её лицо не выражает никаких эмоций.

– Ничего. Я хочу уехать в город, – отводит глаза в сторону.

Ничего не понимаю!

– Почему? – задаю очевидный для меня вопрос. – Мы же планировали на две ночи.

Дина молчит, ещё и скрещивает руки на груди. Прекрасно!

Отталкиваюсь ладонями откидываюсь на пятки. Дина тоже садится и подбирает колени к груди.

– Я передумала, – всё таким же ровным голосом произносит девушка.

– Почему? – повышаю голос.

Это, наверное, наше первое недопонимание с того момента, когда мы стали встречаться. И меня это бесит, мне не нравится вытаскивать из неё слова клещами. Неужели так трудно сказать, что не нравится?

– Это из-за Волковой?

Дина вздрагивает и замирает.

Бинго!

– Она в прошлом, – повторяю фразу, которую уже произносил не раз.

Чувствую себя попугаем.

– Я хочу в город. Вызову себе такси, не переживай. Или Марса попрошу, – поджимает губы и вскакивает с кровати, чтобы через мгновение подхватить своё летнее платье и скрыться за дверями ванной комнаты.

Супер. Ещё и брата старшего нам не хватало.

С Марсом мы виделись пару раз, но диалога у нас не состоялось. Для него я мажор и сопляк, о чём он и посчитал мне сказать при знакомстве. А ещё, что он живого места от меня не оставит, если я посмею обидеть его маленькую сестрёнку. Этот Марс гора мышц по сравнению со мной, но меня не нужно запугивать, я и сам не планирую обижать Динару.

Слушаю звуки льющейся воды, затем, как она с кем-то говорит по телефону, но из-за шума и толщины двери разобрать слов не могу. Отхожу обратно к кровати и подхватив футболку, натягиваю.

В этот момент дверь ванной открывается и появляется Дина.

– Марс приедет через сорок минут, – машет телефоном в воздухе.

– Дин, ты можешь объяснить мне, что случилось? Что за спешность?

– Я просто не могу. Прости.

Ошарашенно смотрю на девушку. Она сейчас серьёзно?

– То есть?

Дина нервно переступает босыми ногами, и я как самый озабоченный дурак зависаю на ее узеньких лодыжках.

– Ярик, больше ничего не говори, – поднимает на меня свои красные глаза и срывается из комнаты.

Ни черта не понимаю.

Выскакиваю в коридор и вижу, как Дина скрывается в комнате Крыловой и Красных. На часах ещё нет десяти утра, поэтому не буду ломиться к девочкам. Выйдет же. Поговорим.

Если бы я только знал, что наш разговор не состоится…

Хлопок двери о стену и басистый голос Костяна разрывает тишину этого утра.

– Яр! Рыжий! Скорую вызывайте!

Скорая, врачи, капельница, носилки.

Эта вечеринка запомнится теперь не только как последняя школьная, но как самая трешовая.

Наш класс никогда славился злоупотреблением алкоголя или наркоты. Нам было весело и без всего этого дерьма, но вот Волкова решила иначе. Она слишком давно не была в центре внимания. Вчера целый день была отшельником, впрочем, как и последние полгода. Я без понятия, почему её стая от неё отвернулась, да и не хотел вникать, если честно. Мне лишь хотелось, чтобы она наконец повзрослела и перестала быть эгоисткой, ведь ей было о ком заботиться. Димон нуждается в ней.

Когда Рыжий привёз её без моего ведома, я был зол. Ведь знает, как Дина с Катей не выносят друг друга. Димку отправила в какой-то санаторий-профилакторий на выходные, а сама прикатила тусить с одноклассниками.

А после того, как, не получив от меня взаимности и утешения, наглоталась каких-то таблеток.

Дура! Какая же она дура!

Теперь Димона точно определять в детский дом.

За разговорами с медиками я чуть не пропустил, как Дина прошмыгнула мимо и побежала в сторону автомобиля брата.

– Дина! Стой! – окликаю, и на моё удивление девушка останавливается и разворачивается ко мне лицом.

Но то, что она произносит, словно нож вбивает в моё сердце по самую рукоятку. Ещё и повернула напоследок.

– Ярик, об этом я говорила, – нервно взмахивает руками. – Она никогда не будет в прошлом! Прости, но я так не могу. Можешь меня ненавидеть, – на последнем слове она всхлипнула и скрылась в салоне автомобиля.

Я стою истуканом и смотрю, как машина Марса разворачивается и скрывается за воротами.

– Яр, я поеду с Катей в скорой, – оборачиваюсь на Рыжего и непонимающе смотрю на друга, и он повторяет ещё раз.

Киваю и иду в дом, отмечая где-то на периферии сознания, что одноклассники все собираются в город.

Отличная вышла туса. Горько усмехнувшись, падаю на диван.

Смотрю в потолок. Долго, до мелькающих перед глазами тёмных пятен.

Ребята прощаются и, я вроде как, киваю им, но языком двигать сил нет.

Дина бросила меня.

Уехала.

Катя наглоталась таблеток.

Фельдшеры уверили, что откачают. Но я себе сейчас настолько омерзителен, что хоть вешайся. Я ничего не почувствовал: ни своей вины, хотя уверен на все сто процентов, что именно я причина её поступка, ни каких-либо других чувств. Ни-че-го.

Я говорил Дине правду.

Волкова для меня давно в прошлом.

Почему она меня не услышала?

Хватаю журнал и швыряю его в сторону. Звук падающих фоторамок и звон бьющегося стекла приводит меня в чувства. Ненадолго.

Я пишу Динаре сообщение за сообщением, пока не понимаю, что она просто отправила меня беспощадно в чёрный список.

Чёрт!

Стены давят. Я не могу находиться в этом доме.

Ещё вчера думал, что могу, но нет.

Обхожу дом, закрывая все окна и двери, забираю свои вещи, ставлю участок под охрану и выезжаю в город.

Оставшиеся два дня Дина не отвечает мне даже с других номеров. Полный игнор. Дома тоже её нет.

И тогда я вспоминаю про свою фейковую страницу и пишу ей письмо, надеясь, что хоть это послание она прочитает.

Я не любитель красиво говорить или писать, сочинения это вот вообще не моя тема, но почему-то именно сейчас буквы складываются в слова, а слова в предложения, а предложения в чувства.

Почувствуй меня, Дина.

Отправлено.

Прочитано.

Ответа нет.

Динара Ибрагимова добавила вас в чёрный список.

Ты повторяешься, моя девочка.

Я тоже так могу.

Никогда я еще так яро не ждал начало школьных занятий. Я приехал в школу в начале восьмого, как и предполагал, Дина пришла в школу лишь со звонком. Первым уроком был русский язык, и Марья Алексеевна сразу решила занять нас пробным тестом ЭГЭ.

Сколько бы я кидал на Дину косых взглядов, она ни разу не оторвала своего от листа с тестом. Даже после того, как в класс заглянул курьер и вручил моей девушке букет нежно-розовых пионов обернутых в крафтовую бумагу. Дина букет приняла, но не подарила мне своего даже короткого взгляда.

На перемене меня задержат Рыжий решив рассказать мне о здоровье Катьки, и в этот момент, как раз мимо проходила Дина.

Да чтоб его!

Следующим уроком была физика, и как выяснилось, Артемий Александрович отпустил Динару с занятий, ввиду её плохого самочувствия. По мне это наглая ложь.

После школы, первым делом, прогулялся до её дома, но меня ждала неудача: никто не спешил открыть мне.  Позвонив отцу, выяснил, что Ляйсан Ренатовна взяла недельный отпуск, в Дина, скорее всего, была на попечении брата или отца. Динара говорила мне, что ее старший брат Марс живет самостоятельно. Ни того, ни другого адреса я не знал.

Остальные букеты пришлось оставить в подъезде.

На следующий день Дина в школу не пришла, как и всю следующую неделю. До “Последнего звонка” оставалось неделя, а Дина как сквозь землю провалилась. Её номер телефона был в не зоне действия сети, а Крылова отказывалась со мной разговаривать.

Неведение убивало. Неужели я ей был настолько противен, что не могла спокойно доучиться оставшийся учебный год? Почему она не верила мне? Что я сделал не так? Почему Дина считает, что я продолжаю выбирать Катьку, если еще полгода назад выбрал Дину. В тот самый вечер, когда Катя переступила черту и подняла руку на Дину.

Хотя, кого я обманываю?

Я выбрал Динару ещё тогда, когда увидел впервые, в её нелепом дутом желтом пуховике. Может, это была не любовь с первого взгляда, но определенно что-то напоминающее. Потому что после той осенний встречи, я не мог ничего с собой поделать, как не смотреть на неё. Я был придурком, что мне понадобилось почти два месяца на то, чтобы осознать это. Но зато последние полгода были для меня самыми яркими и счастливыми.

А что сейчас?

Пустота.

С Марианскую впадину.

Ни спорт, ни общение с друзьями не могут заткнуть и ничтожного клочка моего одиночества и того, как же сильно я скучаю по своей черноволосой красавице.

Через неделю после того, как я понял, что Дина не планирует появляться в школе, я подкараулил Крылову после уроков.

– Я тебе ничего не обязана говорить! – огрызнувшись рыжая бестия, продолжая свой путь перепрыгивая ступеньки небольшого школьного крыльца.

– Знаю, Насть, – следую за Крыловой.

– И не смотри на меня своими глазками, я тебе не Дина. – тормозит так резко, что я еле не сношу её.

– Не Дина, – соглашаюсь слегка ухмыльнувшись.

– И не ухмыляйся! – тычет в меня пальцем.

– Не буду! – сложив руки в карманы брюк и наклонив голову набок разглядывая сестру друга.

Я даже не заметил, как Настя выросла за этот год. Красивая рыжая бестия. Рыжему стоит приглядывать за ней.

– Почему Динара не ходит в школу?

Настя прищуривается и обдумывает говорить ли мне правду.

– Дина ушла на дистанционку до окончания года.

– Из-за меня?

– Это ты не у меня спрашивай, а у себя, красавчик. Пудришь мозги девчонкам.

– Никому я ничего не пудрю! – не выдержав, взмахиваю руками, но тут же беру себя в руки. – Я люблю Дину, – впервые озвучиваю свои мысли и совсем не той, кому они предназначаются.

– Вот и скажи ей, – заключает Крылова и отвернувшись машет какому-то парню, что стоит за школьными воротами.

– Насть, она мне отвечает, и я без понятия где она живет, – выкрикиваю в девичью спину.

Настя, на ходу обернувшись, пожимает плечами.

– Если любишь – найдешь!

Как в дешевой мелодраме, ей богу!

Наблюдаю, как Крылова подбегает к своему парню, обнимает его за плечи и, привстав на носочки, тянется за поцелуем. Не досмотрев развернувшуюся моему взору картину, отворачиваюсь и иду обратно в школу.

Вальс сам собой не научится.

На следующий день, после уроков мне пишет Рыжий.

“Срочно приезжай в больницу к Волковой. Ты должен это увидеть.” 

Динара

– Папа, как ты понял, что именно Люба твоя половинка, а не мама?

Папа, тяжело выдохнув открывает рот, чтобы ответить, но закрывает так и не произнося слов.

Тяжёлый разговор для отца я затеяла. Но мне было важно поговорить с ним прежде, чем окончательно ставить точку с Яриком.

Я пригласила папу встретиться со мной наедине в летнем кафе “Санторини”. Кафешка уютная, бело-голубой интерьер и плетёные кресла определённо передаёт атмосферу Греции.

– Динара, – наконец произносит отец, накрывая мою ладонь своею.

Она у него большая и тёплая. И мне, как маленькой, хочется перебраться к нему на колени и крепко обнять.

– Мне просто надо понять, – произношу и заглядываю в папины глаза.

Они у него такие же, как у меня. Тёмно-шоколадные.

– Это сложно, доченька. Просто я знал, что Люба моя женщина, всегда ей была. Ты не подумай, я любил твою маму. Ляся – она замечательная женщина, но просто не моя, – папа делает паузу и второй рукой берёт стакан с минералкой и отпивает глоток. – Когда мы расстались с Любой, я считал, что, значит, не судьба. Но потом я встретил твою маму. Я будто снова ожил. Затем родилась моя принцесса. Моя самая красивая девочка. У нас была счастливая семья. И я её разрушил. Я знаю, что всё испортил. Спустя годы, как оказалось, моя любовь в Любе, никуда не делась, она словно просто уснула, но стоило, ей появится в моей жизни, она пробудилась. Я очнулся. И пропал. Я не представлял, как жить без неё. Как ложиться в постель с одной и мечтать о другой. Я не хотел обманывать Лясю, и ей признался во всём.

Папа на миг зажмуривается, будто ждёт, что я на него закричу, но я продолжаю молча смотреть на него и, пытаясь понять, какую же драму пережили мои родители.

Через секунду папа открывает глаза и продолжает после моего слабого кивка.

– Твоя мама мудрая женщина, а ещё очень любящая тебя, а я был таким глупцом. Боже, каким я был дураком! – сокрушается мой отец, и в знак поддержки накрываю его ладонь своей. – Я боялся потерять Любу, поэтому ничего не сказал ей о вас, о тебе. Прости меня, доченька. Прости, – наклоняется и целует мою кисть.

Я чувствую влагу на своей руке.

– Прости. Динарочка. Я так облажался.

– Пап, я давно простила тебя.

Отец улыбается вымученно, встаёт и обнимает меня, а прижимаюсь щекой к его боку.

– Пап, мне кажется, я повторяю мамину судьбу.

– Почему? –  папа берёт обе мои ладони в свои, садится обратно и смотрит на меня внимательно. – Расскажи.

И я рассказываю. О Ярике. О Кате. О том, как мне кажется, что я лишь отвлечение, и что вот-вот Ярик проснётся и осознает, что он по-прежнему любит Волкову, а я его всего лишь большая страшная ошибка. Что со мной он потерял лишь время. Я так этого боялась.  Боялась, что Ярик в любой момент мне это скажет, а я просто этого не выдержу.

Именно поэтому я дала ему подумать в новогодние каникулы. А после всё было замечательно, пока Катька не зародила зерно сомнения в моей голове. Эти сомнения разъедали меня по кусочкам, почти ничего не оставив. Я так страшилась того, что в один день Ярик придёт и скажет, что бросает меня и возвращается к Волковой, что я начала выжидать момент, когда сама брошу его первой. Знаю, дура!

С жадностью впитывала в себя всё наше время, наши поцелуи… а после гадала и боялась того дня, когда Ярик окончательно осознаёт, что сделал неверный выбор девушки. Катя всегда где-то мелькала, а их последний разговор стал последней каплей. А ещё этот отчаянный и такой ужасный поступок, лишь подтвердил мои опасения. Яр никогда не оставит Волкову.

А Ярика оставила я.

Дома дала волю слезам. А в школе получив цветы от Ярика, поняла, что не могу его видеть. Слишком больно.

Отец, внимательно выслушав меня и погладив по щеке, произнёс простую истину.

– Ты – не мама, а твой Ярослав – не я, и та девушка не Люба. Не бывает повторяющихся судеб. У всех своя дорога и свой выбор. Я сделал свой выбор и жалел о нём каждый день. Не то что, создал семью с Любой, а то, что исключил из неё тебя, моя милая. Об этом я жалею. Я решил за Любу тогда, что она не примет мой выбор, что посчитает, что я рушу семью ради неё и Марса. Но это лишь я так думал, это я не хотел, чтобы она мучилась угрызениями совести.  Я додумывал за неё. Моя ошибка. Недавно я поговорил обо всём с Любочкой. Она мне призналась, что не отпустила бы, так сильно она любила меня. И тебя полюбила, если бы я ей дал этот шанс.

– А сейчас?

– И сейчас. Она уже любит тебя, в тебе моя кровь. Надеюсь, и ты её полюбишь.

Я улыбаюсь.

– Ты только на меня не обижайся, пап, но первого кого я полюбила в твоей семье, это был Марс.

– Марса невозможно не любить, – усмехается отец. – И на счёт твоего Ярика, – я отвожу взгляд в сторону, но папа берёт меня за подбородок и поворачивает, чтобы он мог видеть мои глаза. – Не решай за парня.

После разговора с папой мне стало легче и понятнее. В своей голове мы можем тысячу раз додумывать поступки и причины, и действия других людей, но ни один не может оказаться верным.

Чужая душа потёмки…

Вот с чего именно я решила, что Ярик ждёт момента, чтобы со мной расстаться? Он не торопил события и ни к чему меня не принуждал. Между нами были лишь то, чего мы оба хотели.

А его любовное послание? Почему нельзя просто поверить в то, что я ему нужна? Почему я считала это время всё игрой?

Да потому с игры и спора всё это начиналось!

Ярик во всём мне признался. Открываю сообщения от Альберта Эйнштейна. После всех затихших эмоций даю Ярику через строки снова возродить во мне веру в нас.

“Дина, я был тем самым волком, от кого же просил тебя держаться подальше. Но ты проиграла. В тот самый момент, когда дала мне шанс. 

В первый же день, когда пришла в наш класс, Крылов затеял спор на тебя. И я согласился. Быстро. Без колебаний. Но с каждым днём я всё больше понимал, какую же паршивую игру мы затеяли с Рыжим. Он не собирался отступать. Впрочем, как и я. Я уже был увлечён тобой настолько, что в какой момент испугался. Тормозил себя при помощи Волковой, а вот Данька нет, хотя он точно не был в тебя влюблён. Когда я увидел, как тот обнимет тебя и целует, я думал, что свихнусь. А после ещё то, что с тобой сделала Волкова…  

Точка моего отсчёта. 

С того дня мне больше никто не был нужен кроме тебя. Каждую минуту своего времени я хотел проводить с тобой. Мне до безумия нравилось быть просто рядом. Гулять, прикасаться к тебе, кататься на коньках, в метро. Смотреть, как ты танцуешь или грызёшь кончик ручки, когда что-то обдумываешь. 

Я молил тебя о шансе, и ты мне его дала. 

Ты так увлечённо рассказывала мне книжные произведения, что я ловил себя на мысли, что я хочу быть героем твоего романа. А когда ты проводила мне по волосам, я был влюблён в тебя в тысячу раз сильнее, ведь ты мне напоминала мне о моментах с мамой. 

А ещё я обожаю, как ты смущаешься. Тебе идёт румянец. Боже, мне так много в тебе нравится! 

Ты сильная! Невероятно стойкая. Сколько бы насмешек ни летело в твою сторону, ты гордо вышагивала по школьным коридорам. И я был безумно горд тобой, когда ты разговаривала с той девочкой в оранжерее. Ты подарила ей веру и частичку своей силы. 

Мне жаль, что пока мы были рядом, ты не разглядела во мне то, как я без ума от тебя. Прости, что заставил тебя усомниться во мне и в моём выборе. 

Но чтобы между нами не было, твой жёлтый пуховик я не забуду никогда и наш первый осенний поцелуй, что я украл у тебя без твоего разрешения.

Просто знай, ты для меня единственная. 

Твой Ярик.”

Сегодня торжественный “Последний звонок”. Погода чудесная, солнечная. Все девчонки в светлых гольфах и коротких юбочках, белые банты и блузки. Красная лента с надписью   “Выпускник – 2021” завершают наш школьный праздничный образ. Мы собрались в классе, чтобы привести себя в порядок и прорепетировать в последний раз финальную песню. Это наш подарок учителям.

Парни уже в актовом зале в ожидании девочек. Они ждут нас, чтобы открыть праздник торжественным вальсом. Я не видела Ярика почти две недели, я ужасно по нему соскучилась, и ему никто не сообщил, что я приду на праздник. Это будет для него сюрпризом. Надеюсь, хорошим.

– Девочки, пора, – в класс заглядывает наш классный руководитель Игорь Владимирович, – всё уже в зале.

Мы улыбаемся с Настей друг другу и покидаем класс. Девчонки выстраиваются в очередь, именно в том порядке, как стоят наши партнёры по вальсу. Ярик стоит последний, он думает, что будет танцевать с девочкой из 11Б.

– Подождите! – слышу голос в конце школьного коридора и когда оборачиваюсь, вижу, как к нам спешит на высоченных каблуках Катя Волкова. – Успела? – спрашивает меня запыхавшись.

– Успела, Кать, – подхожу и крепко обнимаю девушку.

– Думала, не успею. Меня до последнего не хотели отпускать из больницы, – жалуется Волкова, как только разнимаю объятия.

Настя и другие одноклассницы, что стоят ближе всего к нам с недоумением смотрят на нас. Ещё бы! Я б тоже была удивлена такому повороту событий. Но я знаю, что Катя мне больше не враг.

После разговора с папой я ходила в больницу к Кате. Сперва она категорически отказывалась со мной разговаривать, но на третий день, мы немного пообщались на отвлечённые темы, на четвёртый день смогли прояснить всю ситуацию с Яриком.

Катя призналась, что она уже давно не знает, любит ли она Королёва или просто это чувства привязанности. Он три года заботился о ней и о её младшем брате. Она привыкла. Привыкла быть с ним. Привыкла дарить свою любовь. А тут я. Она потерялась.

Я её понимала и не понимала одновременно. Я не была на её месте. Мне сложно судить Волкову. Я лишь осуждала её за поступки.

Сама Катя не извинилась передо мной за свои слова и действия, но мне и не нужны были её извинения. Я просто сама простила Волкову и желала ей обрести своё счастье.

Я ходила к ней в больницу каждый день. Мне хотелось её поддержать, раз именно я лишила её поддержки Ярика.

Вчера Катя призналась, что больше не будет ставить нам палки в колёса, что познакомилась в больнице с милым интерном, который пригласил на свидание после того, как её выпишут из больницы. И я рада за неё.

– Вы помирились? – скептически интересуется Настя, ставя кулаки на бока.

– Ага, – киваю рыжей подруге и снова поворачиваюсь к Кате, – иди вперёд.  Ты третья.

– Спасибо, – машет удивлённым одноклассницам и спешит на своё место.

– Ты мне всё расскажешь! – накидывается на меня Крылова.

– Расскажу, но после того, как станцую вальс со своим парнем, – улыбаюсь вовсю, так как слышу, как двери актового зала открываются и выпускают в коридор музыку.

Первые аккорды нашего вальса сперва слышатся удалённо, но чем ближе я подхожу, тем отчётливее слышу прекрасную музыку вальса “ Мой ласковый и нежный зверь”.  Печальный фильм, но такая потрясающая мелодия. А когда я вижу ожидающего своей партнёрши Ярослава, я готова расплакаться. Он такой красивый.

Девочки по очереди проходят к своему партёру, и когда Таня из 11Б проходит мимо Ярика, он немного удивлённо провожает ту взглядом, и поэтому не сразу замечает меня стоящую напротив него.

А когда всё-таки замечает, Ярослав улыбается. Я вижу, как он рад меня видеть. Его глаза блестят, и его чёртова ямочка, сводит меня с ума. Улыбаюсь в ответ и с удовольствием вкладываю свою ладонь в его.

Я так скучала. Ярик кладёт вторую ладонь на мою лопатку и почти впечатывает мою грудь в свою.

– Я брал уроки, – тёплое дыхание щекочет моё ухо.

– Очень на это надеюсь. Иначе твоим ногам придётся познакомиться с моими шпильками.

Ярик опускает голову, со смешком снова смотрит на меня.

– Не хотелось бы.

И через секунду делает шаг, а затем ещё и ещё. Он прекрасно научился вести. Я полностью расслаблена и доверяю ему. Голова немного кружится. И мне кажется, что вовсе не в танце дело, в парне, что заставляет моё сердце биться чаще.

На последнем аккорде Ярик отпускает меня, но через мгновение тянет обратно и целует меня нежно-нежно.

– Я выбрал тебя, – произносит, прижимаясь лбом к моему.

– Я знаю, – отвечаю с улыбкой.

Это правда. Королёв Ярослав выбрал меня, а я его.

– И спасибо, что не обступал мне ноги, – подкалываю парня, на что Ярик откидывает голову и гортанно смеётся, и в этот момент я понимаю, что готова сбежать с ним хоть на край света.

Ярослав, обнимая меня за талию, ведёт к нашему классу. Ребята улыбаются присутствующим в зале. И я тоже ищу свою маму. Но первым кого замечаю это папу Ярика Владимира Сергеевича, а уже после свою маму и папу. А ещё Марса! Я так счастлива всех их видеть! Но слёзы счастья всё равно прорываются. Ярик стоит сзади и обнимает меня крепче, я переплетаю наши кисти на моём животе и, обернувшись к своему парню, улыбаюсь.

– Твой папа пришёл.

– Как и твой.

– Откуда ты узнал?

– Ди-на, ты папина дочка.

Да, я папина принцесса. Несмотря ни на что.

– Вы только гляньте на директора. – тычет локтем Рыжий и ржёт как конь. – Такое чувство, что он сейчас лопнет от самодовольствия.

Несмотря на то, что я проучилась в этой школе меньше года, я успела полюбить своих учителей. В них столько мудрости, и я благодарна всем и каждому по отдельности. Вот они сидят в первых рядах и умилением наблюдают за выступлениями выпускников. Ребята с параллельного класса рассказывают переделанные стихи про наших учителей и родителей, а после приходит очередь нашего 11А.

И мы с девочками, держась всё за руки, начинаем петь.

(от авт. тут можно включить и послушать русскую версию песни “Школа” Анны Тринчер)

Динара, три года спустя

Июнь в этом году просто невероятно душный. Асфальт дымится. Фонтаны работают вовсю, но зной стоит такой невыносимый, что всем городским ясно, пора валить загород.

Поэтому и совсем не поэтому мы собрали все семьи вместе в загородном доме Королёвых. У нас для всех была новость.

Приехал отец Ярика со своей подружкой Альбиной, которую на дух не выносит Ярослав. Но Владимир Сергеевич счастлив с ней уже больше двух с половиной лет, и пора бы Ярику уже успокоиться.

А также здесь моя мама со своим новым мужем Павлом. Мужчина мне понравился с первой встречи. И то, как он любит мою маму, видно, невооружённым взглядом. Я рада, что у неё есть любимый мужчина, и она даже спокойно общается с женой папы. Люба сегодня тоже здесь, как и мой папа и Марс, и Марсель. А ещё мои подруги Настя и Алиса. Данька тоже приехал.

Начало июня отличный повод собраться за городом.

А ещё прекрасный момент поделится со всеми нашими с Яриком планами.

Пока мужчины готовят мясо, женская половина накрывает на стол. Мы устраиваемся в просторной беседке. Мест хватит всем.

Раскладывая приборы к тарелкам боковым зрением, замечаю, как мой парень стягивает футболку и, играя мышцами в лучах солнца, подпрыгивает и ударяет по мячу, который кинул в него Марсель. Мой Ярик за два года стал шире в плечах и теперь он совсем немного уступает моему старшему брату. Марс и Даня также присоединились к игре в волейбол и обнажили свои загорелые торсы.

– Это что за парад тестостерона? – толкает меня в бок Мамонтова, на что я прикрываю рот, из которого наверняка чуть не текли слюнки на моего любимого парня.

– Мальчикам жарко, – плюхается на стул Настя и наливает себе в стакан из кувшина воду.

– А вот и шашлык, – ставит большое блюдо на стол Павел, папа ставит на стол тарелку с крылышками, а отец Ярика свиные рёбрышки.

– Пир на весь мир, – оглядываю огромное количество жареного мяса.

– Мальчики к столу! – мама окликает игроков, и прежде, чем пройти к нам, парни надевают обратно футболки и моют руки в мойке возле беседки.

– У нас есть новость для вас, – сообщает Ярик, когда все немного насытились плотным обедом. – Мы с Диной…

– Только не говори, что ждёте ребёнка! – ошарашенно восклицает Владимир Сергеевич.

– Нет, – озадаченно отвечает Ярик, но, нахмурившись, смотрит на отца спрашивает, – А если и да? То что, будешь не рад внуку или внучке?

Я машинально съезжаю немного со стула, половина присутствующих пытается разглядеть у меня живот.

– Нет, ты что! Просто рано как-то, – пожимает плечами.

– Ничего не рано, – подхватывает мой отец, и мне хочется закатить глаза.

– Они ещё студенты! – охает Люба.

– Ничего страшного, мы на что? – вставляет свои пять копеек моя мама.

– Я не беременна! –  выкрикиваю прежде, чем они все начнут выбирать имена и школу нашему несуществующему с Яриком ребёнку.

Смешные, ей-богу.

– А что за новость? – задаёт правильный вопрос Марс.

– Мы перевелись в Питер. Квартиру уже тоже нашли.

– Что?! – восклицает Алиса. – Я значит за ней, а она снова от меня!

Прыскаю со смеху. Ага, за мной она. Смотрю на Марса, и тот тоже усмехается.

– Как это в Питер? Когда? Почему? – летят вопросы со всех сторон.

Мы с Яриком стоически отвечаем на каждый.

Да, решили переехать. Документы уже в университете. Начало учёбы с сентября, переезд во второй половине августа, а в июле у нас путешествие по Алтаю.

– Ну дети, ну вы даёте! – качает головой отец.

– Мы будем приезжать в гости, как и вы. Питер – это не Владивосток.

– И на том спасибо, – соглашается мама.

Но мы все решили. Два года думали, все взвешивали, готовились, планировали. Всё у нас получится.

Три года назад, после выпускного, мы с Ярикам сели в его машину и укатили в Питер на две недели. Это были незабываемые две недели. Недели удивительной любви. Мы с Яриком так были поглощены друг другом, как никогда прежде. Белые ночи поразили в самое сердце. А ещё более размеренный темп жизни. Мы словно были с городом на одной волне. Город принял нас с Яриком, и мы решились попробовать.

А когда, если не в двадцать один?

Уже ночью, лёжа в постели в объятиях друг друга, мы снова и снова обсуждали наши планы.

– А знаешь, – Ярик целует моё голое плечо и трётся немного успевшей прорасти за день щетиной, мне щекотно, и я веду плечом.

– Что?

– Когда подняли шум про твою беременность я опешил сперва. А потом я подумал, они зададут другой вопрос, но он не прозвучал.

– Какой вопрос? – немного отклоняюсь от Ярика, чтобы видеть свои любимые зелёные глаза.

– Женимся ли мы?

– Из-за выводов такой вариант тоже мог быть, – усмехаюсь.

– А ты бы хотела?

– Это что предложение, Яр?

Ярик смущённо пожимает плечами.

Не могу в это поверить. Мой Ярик и смущён!

– Тогда спрашивай! Спрашивай же!

– Ди-на, ты выйдешь за меня?

– Да! Да! Да!