– Ты дура!!! – орет на меня мой муж.

Но я плохо соображаю от страха и потрясения. Только что резко затормозил идущий впереди дорогой «пароход» – черный блестящий новенький джип. Я не успела среагировать, и вот… въехала в зад навороченной тачки.

– Какого фига дистанцию не держишь?! – продолжает орать на меня муженек, вместо того, чтобы поддержать и успокоить.

– Вы в порядке, солнышки? – оборачиваюсь на заднее сидение, где, пристегнутые в детские кресла, хлопают на меня две пары детских глазок.

Сынишкам по два годика, они выглядят напуганными, сидят тихонечко и не понимают, почему обычно безразличный папа сейчас орет благим матом на их мамочку.

– Тише ты, Миша! Дети и так напуганы. – пытаюсь я взять себя в руки.

Из водительской двери раскуроченного мною автомобиля медленно вылезает бритоголовый тип самой бандитской наружности.

– Приплыли! – комментирует увиденное муженек. – Лера! Идиотка чертова, сама будешь разбираться!

Кидаю полный разочарования взгляд на Мишу. Когда-то, три года назад я выручила его из тюрьмы. Расплатилась собственным телом с человеком, который помог его освободить. Вытерпела такое, что и сказать страшно. А теперь вместо благодарности получаю вот это…

Опускаю стекло старенькой иномарки. Я только недавно получила права, водитель из меня никакой, но даже сейчас, в этой ситуации понимаю, что мне не отвертеться – я правда не держала дистанцию, хоть джип ехал с приличной скоростью, а потом резко встал, как вкопанный.

– Ну что, обезьяна с гранатой! – ухмыляется бандит, скалясь золотой фиксой на переднем зубе, – так я и думал. А ты что свою бабу не научил водить?

– Разбирайтесь сами. – отворачивается Миша к окну. – У меня даже прав нет.

Еще больше поражаюсь своему мужу. Я ради него в другую страну летала, жизнью рисковала, здоровьем. Едва ли выжила, а он бросает меня в самый нужный момент.

Бандит заглядывает в салон, окидывает прищурившись моих мальчиков.

– Попадос, баба с детьми и недомужиком. Приехали!

Детки никогда раньше не видевшие подобной зверской морды начинают тихонько плакать.

Бандюган еще раз крепко материться.

– Оставайся тут, стерва! Сейчас с шефом посоветуюсь.

А, значит бандит тут только водитель. Встреча с главарем ждет еще впереди.

– Тупая идиотка! – шипит сквозь зубы Миша. – Нашла в какую тачку врезаться. Они же головорезы! Сейчас на счетчик нас поставят, и… эх, говорила мне мама, бросай эту дуру легкодоступную, ничего хорошего она тебе…

– Миша! – в глазах застревают слезы. – Я же тебя из тюрьмы вызволила… Я на такое ради тебя пошла! Ты что забыл? Твоя мама не знает всей ситуации, но ты же знаешь!

– Это было давно! – равнодушно бросает Михаил. – Достаточно того, что я воспитываю твоих нагулянных детей!

Сволочь… Какая же он сволочь… воспитывает он, как же! За два года ни разу не подошел к детям, палец о палец для них не стукнул. Да, я родила мальчишек от другого. НО муж продал меня на две недели в то самое рабство богатому опасному типу, Роману Бессонову, от которого и появились два моих чуда! Реальных чуда, потому что от Миши я никак не могла забеременеть, а тут сразу две полоски, и два эмбриончика на узи.

Уж как меня муж на аборт гнал… но по началу он был еще немного благодарен мне за мою жертву, я убедила его оставить двойню. Врачи подтверждали, что это чуть ли не единственный для меня шанс стать матерью, и Миша сдался.

Но так до сих пор не принял мальчишек, хотя они считают его папой.

Дети плачут, но не навзрыд, а тихонечко поскуливают, точно побитые котята. Я не могу этого выдержать.

– Да заткнитесь вы!!! – орет на малышей Миша.

– Не смей орать на моих детей!!! – рявкаю на него.

– У-у-у… – в два голоса заливаются маленькие.

– Все-все, мои хорошие, все хорошо, – поворачиваюсь к ним, и держу улыбку сквозь слезы, – сейчас домой поедем. И кушать будем, да, солнышки…

Когда-то я стала Солнцем для их настоящего папы, а теперь… он наградил меня двумя маленькими зайчатами, и по-другому я их назвать не могу.

У маленького Ромы шапочка на глаза упала, а у малыша Радика немного потекли сопли от слез. Я отстегиваюсь, тянусь к детям. Ромочке поправляю шапку-шлем, а Радику быстро вытираю носик – благо, что запас салфеток в моей машине неиссякаем.

– Вот так, наш сладкий носик вытрем, и нашу шапочку поправим, чтобы глазки нам не закры…

Слова застревают в горле.

Заднее стекло в моей старенькой машинке отечественного производства затонировано. Тон давно выжгло на летнем солнце, но какая-то непроницаемость осталась. Так вот, там за окном, напрягая зрение в вечерних сумерках на максимум я вижу… как из двери оставленного позади ударенного мной джипа выходит…

Я не могу ошибаться! Этого страшного человека я не забуду никогда в своей жизни. Огромный, накаченный, лысый… Кожа бугриться шрамами от угрей, испещренная застарелыми пигментными пятнами… и повадки все его бандитские. Я что, получается, врезалась в джип Сявого?!

«Нужно уезжать» – бухает в висках, и чем быстрей, тем лучше. Если он узнает меня, мне – крышка. Никто не спасет. Единственный человек, который мог бы ему помешать – Роман Бессонов. Он где-то в заснеженных Альпах Швейцарии, развлекается с очередной «немой» игрушкой, в общем, ему не до меня сейчас. Да он и думать уже забыл про меня, ведь за все это время так ни разу не объявился… не дал о себе ничего знать.

Если сейчас Сявый увидит меня, узнает во мне ту несговорчивую эскортницу, что не смог оприходовать в доме у Романа, то… каковы ставки, что он со мной сделает? А с моими детьми? С мужем?

Сейчас развешивать сопли мне никак нельзя. Решительно улыбаюсь детям, разворачиваюсь обратно за руль. Пристегиваюсь.

– Ты что задумала?! – напрягается муж.

– Семью спасаю в отличие от тебя! – бросаю ему сквозь зубы.

Решительно завожу мотор, и с пробуксовкой вылетаю на проезжую часть.

– Дура! Ты с места аварии скрываешься? – вопит испуганно муженек.

– Ты сказал, что это не твои проблемы! – кричу на мужа. – Вот и не мешай мне решать их!

РОМАН БЕССОНОВ

Возвращение на Родину. Что может быть лучше? Насиделся уже в этих Альпах, накатался на лыжах по самое «не хочу». Все обвинения с меня сняты. Настоящие дела вершатся именно тут, а не за бугром.

Активы, капиталы, компании, все это требует моего внимания, моего непосредственного участия. Севка Гордеев тут уже тусит давно, а я вот только решился.

Гордеев – мой управляющий – правая рука и лучший друг. Между нами правда пару лет назад кошка пробежала. Самая настоящая. Но потом, когда я отправил ее восвояси, дружба восстановилась. Я отправил его вперед себя, но вот теперь и сам тут.

В ночном клубе жарко, накурено и шумно. Музыка бьет по мозгам, бесстыжие гоу-гоу-танцовщицы заводят разгоряченную публику.

«А ведь она сейчас тоже где-то здесь» – вдруг проносится в голове.

Чего я про нее все время вспоминаю? Как я ее называл? «Солнцем»? Да я так каждую вторую обзывал, чтобы не запутаться. Зачем мне имена одноразовых девок запоминать?

А вот она сразу повела себя как-то странно. Не так, как вели себя подобные ей эскортницы, согласные на все за дополнительные финансы и подарки.

Она неумелая была. Я был у нее первым клиентом, в этом я уверился почти сразу. И от этого она была для меня особенно ценна. Я проверял ее. Разными способами. Я был уверен, что она не немая, но она держалась почти до последнего. Я уже было хотел предложить ее кое-кому. Таких как она я всегда предлагал своему брату. Он – инвалид, и о нем не знает ни единая живая душа. Мы с ним близнецы, вместе поднимались, зарабатывали первый капитал. Тяжело было. Мне повезло больше, он же попал в передрягу в смутные времена.

Уроды избили Радиона, так, что его потом врачи по частям собирали. Он почти восстановился. Вот только позвоночник ему переломали настолько, что ходить он не может. Радион страдает сам, – он здоровый мужик, со всеми потребности, и я всегда делился с ним самые классными женщинами. В основном немыми, чтобы не чесали языками потом. Так я сохранял тайну. И самооценку Радиону. Все мои друзья-подчиненные, что были со мной в ссылке в Альпах так же должны были брать только немых. Ведь самых лучших я допускал до брата.

– Сявый, ну где ты там?! – рявкаю в трубку в нетерпении.

Сколько можно его ждать? Столько времени потерял в этом элитном гадюшнике. Что-то ни одна телка не приглянулась, особенно после воспоминаний о Солнце.

– Еду, Бес, уже подъезжаю.

Кидаю трубку. В мой вип-загончик целенаправленно идет стриптизерша, покачивая крутыми, блестящими от масла бедрами.

– Не заказывал! – отпиваю виски. Морщусь.

– Такой красавчик. И один. – облизывает ярко-красные губы полуголая девица. – Может…

– Не может! – грубо обрываю ее. – Ушла отсюда!

После Солнца у меня сделались проблемы с женщинами. Как-то она затмевала их всех что ли? Своей добротой, покладистостью, покорностью.

Нет, верность я естественно ей не хранил, и продолжал пробовать отыскать себе новое «Солнце», но все было не то. Запала мне эта девчонка глубоко в душу. И со временем я не забываю о ней, а наоборот думаю все больше и больше.

Может отыскать ее? У меня есть ее настоящее имя и все паспортные данные. Ну, не у меня, но у моей службы безопасности, точно есть.

И что я хочу узнать? Как она счастливо живет со своим муд… мужиком, которого вызволила из тюряги ценой собственного тела? Как он проводит с ней ночи, после того, как продал мне на две недели?

Я, правда хочу узнать, как она нарожала ему кучу ребятишек? Хотя какую кучу? Двоих за это время могла настругать максимум. Ну и зачем мне баба с прицепом (прицепами)? Зачем все эти проблемы?

      Да и я ей зачем теперь? Я вообще не уверен, понравился ли ей в то время, или она тупо отрабатывала за свободу своего ненаглядного.

А вдруг она растолстела? Подурнела? Сменила прическу? Перестала следить за собой? Два года – офигеть какой огромный срок. За это время могло произойти все, что угодно.

Но каждый раз, возвращаясь домой и гладя Кошку, оставшуюся мне от нее, я не могу выкинуть эту странную немую девушку, которая, нифига не немая, из своей головы.

– О, Бес, привет, прости, не поверишь, что произошло! – Сявый появляется как ураган, плюхается на соседний диванчик, широко расставляет ноги.

Тут же щиплет подошедшую официантку за зад. Та морщится. Больно видать сделал. Я тоже морщусь. Не разделяю его садистских наклонностей по отношению к женщинам.

– Что произошло?

– Да въехала мне в зад баба молодая, прикинь?! – хмыкает Сева не без восхищения.

– У тебя какая-то фиксация на «зад», – качаю головой.

– Виски тащи! – хлопает друг официантку по булочкам.

– Харе пить! – возмущаюсь я. – Здоровью кирдык придет!

– Бес, тут такое дело, я думал никто не посмеет, обычно я, знаешь ли люблю в эту часть тела врезаться, а здесь мне врезались! – ржёт как конь друг.

Я снова морщусь, мне неприятно, порой, мы, мужчины ведем себя как животные.

– Фикса пошел разбираться, приходит, говорит, там мало того, что баба молодая, смазливая за рулем, так еще и двойня позади. Мальцы совсем. И муж, отмороженный на всю голову. Говорит, мол прав у него нету, с бабой моей мол сами разбирайтесь.

– Что-то мне это напоминает… – бормочу себе под нос.

– Что? – не поймет Сева.

– Да, ничего, вспомнил кое-что. Ну и что дальше? Разобрался с девушкой?

– Какой-там! – хрюкает Сявый, отпивая из принесенного бокала. – Пока суть да дело, она заводит мотор и через две сплошные уматывает с места аварии! Ну вообще оборзели столичные бабы!

– А номер машины ты запомнил? Можно в полицию написать.

– Да она на таком дерьме в меня въехала, ни в жизнь не расплатится. А спереди, судя по двоим детям, там ловить совсем нечего!

– Сявый, у тебя мысли только об одном! – возмущаюсь я.

– Как есть. – усмехается друг.

ЛЕРА

Домой подъезжаем в кромешной темноте. Всю дорогу Миша бухтит и нервничает.

Я сама чуть ли не в обмороке, но ради детей, держусь.

Паркуемся в подземном гараже. Хорошо, что у нас такой имеется. Сейчас, после аварии лучше быть подальше от человеческих глаз.

Выхожу из машины. Как ни странно, но повреждения на ней минимальные. Разве что краска кое-где поцарапалась. Вот что значит – отечественный автопром! На века машины делают. А джипу забугорному конкретно досталось.

Ладно, нельзя смеяться раньше времени. А ну как Сявый по камерам или своему видеорегистратору пробьет мои номера и придет разбираться… с битой. На Мишу надежды нет. Вряд ли он пойдет за меня в рабство. Да вообще, просто пойдет вряд ли. Так что, надежда только на саму себя.

– Приехали, солнышки! – улыбаюсь сыновьям из последних сил.

Отстегиваю их ремни безопасности дрожащими руками, помогаю спрыгнуть с легковушки.

Миша уже давно ушел вперед, абсолютно не заботясь о том, чтобы помочь мне с детьми.

Вешаю сумку через плечо, беру Рому и Радика за ручки, веду их к лифту.

Миша даже лифт для нас не придержал. Уехал вперед. Ну что за козлиное поведение?

Хорошо, хоть дверь не закрыл перед носом. Входим в прихожую.

– Кушать!

– Писать – тут же заявляют мне сыновья.

– Сейчас все сделаем! – улыбаюсь им. Стягиваю ботиночки поочередно с каждого.

Радик подпрыгивает на месте, да и Ромочка тоже хватается за животик. Дверь в туалете закрыта. Миша уже там. Ну вот что за человек?! Знает, что двое маленьких детей терпеть не смогут. Нет, вперед них туалет оккупировал, и сидит там.

Стучусь.

– Чего надо? – очень грубо интересуется муж.

– Мальчикам надо! – рявкаю я в ответ. – Ну что ты не знаешь, что их вперед надо пропускать?!

– Мама!!! – делает квадратные глаза Радик.

И пока я соображаю, где же наши горшки, Миша соизволит выплыть из туалета. Радик несется туда со скоростью света. А за ним и Рома.

– Молодцы! Потерпели! Какие взрослые, хорошие мальчики! – не забываю я хвалить деток. – А теперь помоем ручки.

Дергаю дверь ванной, да куда-там! Заперто. Михаил решил окончательно вывести меня сегодня.

– Миша!!! – стучусь к нему.

– Да что вам всем от меня надо?! – рычит за дверью муженек.

– Детям руки помыть с улицы надо! И мне! Что ты там делаешь? Открой дверь, мы быстро.

– Купаюсь я там – собачится муж.

У меня просто от злости зубы скрепят. Другого времени не мог найти что ли? У нас двое маленьких детей, ну неужели элементарно додуматься не может, что нам нужно руки с дороги помыть. Я что буду грязными руками ужин готовить? А дети сейчас немытыми все игрушки перетрогают, а потом в рот их потащат, вот тебе и ротавирус готов.

– Как вы меня все задолбали! – в сердцах бросает Миша, открыв дверь и ударив меня ею о плечо.

– А-у! – из глаз сыплются искры, но муженек не обращает на свою грубость ни малейшего внимания.

ЛЕРА

– Почему жрать нету?! Лерка!

После тяжёлого рабочего дня, аварии, произошедшей дома перепалки, я переодеваю деток на чистом автопилоте. Улыбаюсь им, точно робот.

Муж же, не хочет слушать и понимать ничего. Ему надо жрать. Точка. А ты хоть в лепешку расшибись.

– Лера! – не унимается Михаил. – Сюда иди, быстро!

– Я не могу. Занята с детьми. – как можно спокойнее отвечаю я.

Детей я быстро переодеваю в домашнее. Оставляю в детской. Тут нет телевизора, зато имеется толстый ковер и много игрушек, чтобы детям было чем заняться помимо мультиков и планшета.

– Котлетки и пюре будете? – спрашиваю я их, – Или кашку сварить?

– Котлетки! – в унисон говорят мои маленькие мужчины.

Ну конечно, мужикам мясо подавай, какая каша? Мать, ты чего?

Котлеток я навертела на прошлые выходные, они в заморозке валяются. Пюре тоже готово. Сейчас максимум минут двадцать и ужин будет на столе.

Залетаю на кухню. Миша все еще втыкается в полупустой холодильник.

– Где еда, я спрашиваю? – рычит на меня сквозь зубы.

– Еда в морозилке.

– Почему сразу не приготовила?!

Смотрю на него как на идиота.

– Я же дома сидела все это время, ничего не делала, вот и…

– Я тебе поговорю сейчас.

– Миш, чего ты злишься? Я только что с работы, заехала за детьми, заехала за тобой, забрала тебя с дежурства. Когда мне готовить прикажешь?

– Ничего не знаю! – насупливается муженек. – Другие бабы как-то успевают все делать!

Как же мне неприятно это все слышать. Для кого-то я была Солнцем, а для родного мужа – баба… да уж.

Вытаскиваю из морозилки котлеты. Ставлю на плиту сковородку, наливаю немного масла из бутылки.

– Может, потому что им мужья помогают? – поднимаю взгляд на Мишу. – Вот чего встал? Возьми помидоры, помой, салатик порежь, пока я котлеты жарю.

– Меня твои котлеты, достали! Я хочу что-то другое жрать!

– Хочешь – готовь, – не понимаю в чем проблема я.

– А зачем мне тогда жена, если самому все готовить придется?! – ревет муж.

– Миш! – опускаю я кусочки мяса в раскалённое масло. – Давай по чесноку. Дома ты не только не готовишь, но и вообще ничего не делаешь! Когда ты последний раз пылесосил? А мусор выносил? А пыль вытирал? А полы мыл? Сантехнику? Может ты мне с покупками помогаешь? Те же самые продукты с рынка дотащить или из супермаркета? Может ты меня на работу возишь?

– Склочная ужасная дура! – муж протискивается сквозь меня к холодильнику, достает оттуда холодную банку пива, берет с верхней полки чипсы. – Я – мужик! Я – работаю! Этого достаточно! И я хочу приходить с работы на все готовое! Я хочу дома отдыхать! А все домашние дела – эта твоя обязанность! Не нравится – уматывай! Только свой выводок забирай.

Вот козел! Знает же, что у меня ни родственников, ни знакомых, и что мне сейчас, с двумя маленькими детьми идти совершенно некуда. Знает, и без зазрения совести издевается надо мной.

– Пиво не пей, вредно! И так уже каждый день повадился.

– Не твое собачье дело! – муж демонстративно вскрывает банку и выливает себе в горло половину содержимого.

Напиток идет не в то горло, и он мучительно закашливается.

Качаю головой неодобрительно.

– Все ты виновата, кхе, стерва! Вечно под руку говоришь. Кха-кха!

– Цирроз печени заработаешь, будешь знать! – не без злорадства отвечаю я.

ЛЕРА

Ужин, наконец, готов. Салат я тоже настругала – нам с детками нужны витамины, особенно в этот осенний период. Дети старательно орудуют вилками. Мои сладкие бутузики – такие маленькие, но такие самостоятельные!

Миша отвратительно ест, запивая все пивом.

– Хоть перед детьми не пей, – прошу я. – Дурной пример подаешь.

– … – хочет ругнуться сквозь зубы муженек, но быстрый взгляд на близнецов заставляет его во-время заткнуться. Он стискивает зубы и с ненавистью глядит на меня.

Но банку отставляет.

Есть!

Моя маленькая победа. Так, потихонечку и отучу его от пагубной привычки.

После ужина меня ждет еще один неприятный сюрприз.

Горячая вода. Вернее, ее отсутствие. Посуду я мою в ледяной, под звуки футбола, что смотрит муж, сидя на диване и пялясь в экран.

Спокойно, Лер. Спокойно. Да, наша любовь прошла. Когда-то Миша любил меня. На руках носил, баловал как маленькую девочку и защищал от всего мира. Но потом случилось несчастье. Его посадили. Чтобы вызволить любимого из тюрьмы мне пришлось спать с Бессоновым…

И вот парадокс. Миша сам отправил меня к нему. Сам заставил меня быть с чужим мужчиной. Клялся, что это никак не повлияет на наши отношения. И вот… он мне этого так и не простил. Хотя в чем моя вина? Я все делала ради него.

Но, видимо, мужская психология устроена совсем по-другому. Ну не может мужчина принять тот факт, что его женщина спала с другим. Даже по его просьбе. Даже, ради его спасения.

Я уверенна, что сейчас, унижая меня, и всячески втаптывая в грязь, Миша неосознанно мстит мне за связь с Бесом. Неосознанно, потому что хоть и понимает, что сам отправил меня на этот отчаянный шаг, но вот в глубине души смириться с этим не может.

В постели он стал грубым, невнимательным, эгоистичным. Он просто берет свое, не заботясь о моих желаниях, моем удовольствии, или элементарном комфорте. Миша запросто может требовать супружеский долг во время критических дней, или ПМС, когда у меня болит живот или плохое самочувствие, в эти дни он как правило, особенно активен и ненасытен. Если не получает свое обычным образом, то буквально требует, чтобы я удовлетворяла его по-другому.

Я стараюсь держаться. Меня греет мысль о том, что вот вырастут дети, пойдут в школу и мне станет полегче. Может я смогу скопить денег. Чтобы снять квартиру хотя бы на первые месяцы, и съехать от Миши. Но пока, я полностью зависима от него. Моей зарплаты мне не хватит, чтобы жить отдельно, снимать жилье и воспитывать близнецов.

И еще непонятно, что из этой аварии выйдет по итогу. За вечер меня не нашли. Но кто знает, что будет завтра.

От холодной воды сводит даже зубы. А мальчиков нужно купать. Да и самой в душ необходимо.

Иду за ведром, чтобы вскипятить воды.

– Миш, помоги пожалуйста – ведро тяжёлое, неподъемное.

Муж старательно делает вид, что ничего не слышит.

Вздыхаю. Ладно. Руки-ноги целы, а значит сама все сделаю.

Хватаюсь за ручку. Но не тут-то было! Ведро тяжёлое, железное, выскальзывает у меня из рук, и ледяная вода разливается по полу.

Хочется реветь. Ну вот что такое, а?

– Что у тебя происходит? – выглядывает недовольный муженек.

– Звала же тебя помочь! – в сердцах бросаю я, – А ты…

– Подумаешь, не могла до рекламы подождать?

– Миш, уже много времени, мальчикам спать пора!

Муж поднимает ведро, наполняет его заново, тащит на кухню.

Ну хоть какая-то от него польза.

– Спасибо. – благодарю я, собирая воду с пола старым полотенцем. – Плиту включи под ведром.

Впрочем, тут благосклонность мужа не кончается. Он помогает мне дотащить горячую воду в ванну, но вот купаю мальчиков, и укладываю их по кроваткам я одна.

– Лер… Лерка, проснись! – трясет меня муж, что есть силы.

– Что? – еле открываю я глаза.

– Давай, по-быстрому, а?

Муж в нижнем белье, полон сил. Но. Перед этим я упахалась на работе. Перед отпуском в две недели передавала все отчеты и дела своей напарнице – девочке Алисе – новенькой, взятой в наш отдел для таких вот случаев.

Отпуск мне положен по закону. В нашей компании за этим строго следят. Вот только более ушлые сотрудники, и более раскрепощенные в финансовом плане уже отдохнули в летние месяцы, а мне вот достались осенние… Но это – ерунда, ведь сейчас мы активно выплачиваем ипотеку, и летать отдыхать нам совершенно не на что.

Потом, произошло это столкновение с джипом Сявого, где муж повел себя отвратительно, после, скандалы и обвинения дома… и вот теперь, когда я после тяжелейшего рабочего дня, после того как приготовила ужин, помыла посуду, искупала и уложила детей, прилегла отдохнуть, он тут как тут. Бодр, свеж и полон сил.

– Отстань, Миш, я обиделась на тебя.

– Да мне пофиг! – ухмыляется мужчина недобро.

– А чего это ты раскомандовался? – приподнимаюсь на локтях. – Знаешь, что мне сейчас идти некуда и издеваешься? Уже забыл, как продал меня в рабство? Что бы ты сейчас без меня делал? На зоне бы чалился, еще минимум с десяток лет!

– А ты чего это ты раскудахталась? Перед Бесом своим небось покорно ложилась! Не пикала, ни возмущалась?

– Ну да, – хмыкаю я, – я же притворялась немой! По твоему заданию!

– Нравилось тебе да, как он тебе по самые …

– Прекрати Миш, к чему это сейчас все? – не понимаю я. – Не можешь меня принять после того, как я спасла тебе жизнь? Ну давай разведемся. Только квартиру пополам поделим.

– Да сейчас! – у Миши от возмущения вся сила пропадает. – Я на эту квартиру сколько пахал! Хрен тебе, а не квартира!

– Я тоже всю свою зарплату на ипотеку отдаю. – возражаю я. – Поэтому какая-то часть тут тоже моя.

– Твоя часть – это балкон! – визжит муж.

Как хорошо, что детки спят в детской комнате и не слышат всего этого ужаса.

– Живи там, и не вякай! И детей своих туда забирай.

– Это ты мне так говоришь, после всего, что я для тебя сделала?

– Да задолбала ты мне сто раз на дню это напоминать! – у мужа такой вид, будто он меня сейчас ударит, – Сделала? Молодец! Возьми с полки пирожок! Я тоже твоих детей как идиот на себя записал, хотя они мне ни в жизнь не сдались! Я же не напоминаю тебе.

– Постоянно напоминаешь! – отворачиваюсь я к стенке. – Видишь, мы оба хороши.

– Ох, – тяжело вздыхает Миша. Пристраивается сзади.

– Не трогай меня! – бью его по ладони, которая так и норовит опуститься на мою пятую точку.

– Дура ты, Лерка! Не будешь своего мужа любить, я ведь найду кого посговорчивей.

– Счастливого поиска! – буркаю я.

– Не любишь ты меня, Лера. Вот совсем не любишь.

– Как будто ты меня любишь.

– Ты всю любовь мою убила. Ты не достойна меня.

– Все, Миша, иди к черту, я сплю.

РОМАН БЕССОНОВ

Бессонница. Не могу уснуть. Брожу, как медведь-шатун по-своему пент-хаусу. Вольф и Кошка спят в обнимку у горящего камина.

Помню, как знатно прифигел, когда увидел ЕЕ в обнимку с Кошкой в домике в горах. Тогда меня это даже позабавило. Никогда не думал, что полюблю эту Кошку на ровне с Вольфом, и что они в итоге станут не разлей вода.

Иногда мне кажется, что у них настоящая любовь, и если бы они были в одинаковых весовых категориях, то… чем черт не шутит? А так, огромная, размером с волка псина Хаски и крупненькая золотистая Чаузи слишком разные для плотской любви. Зато у них полное душевное взаимопонимание.

Наверно, Кошка забыла свою хозяйку. Я даже имени ее не знаю, поэтому так и назвал, Кошкой. А хозяйка помнит?

Ее увезли от меня еле живой, потом долго выхаживали в клинике, по словам врачей. Ей было не до Кошки, поэтому тут я Солнце не виню. Приютил Кошку, удочерил, можно сказать. Раньше терпеть не мог кошачьих, а теперь вот прикипел всей душой. Да и Вольфу она – верная подруга.

Как же хочется ее найти. Где она сейчас? С кем? С тем чепушилой? Я узнавал в клинике. Ее, полностью выздоровевшую, выпустили через месяц, и все. На этом ее след обрывается.

Черт. Надо выкинуть ее из головы. Завтра – ответственный день. Покупаю акции в крупной компании. Буду вести бизнес легально, пока это позволительно. Завтра все проверну, а вечер проведу с какой-нибудь элитной девкой. Чего я страдаю по какой-то дурочке?

ЛЕРА

– Вставай, Лерка! Чего спишь как корова?! – тормошит меня Миша.

– М-м-м… чего тебе?

– Как чего?! Забыла что ли? У тебя же отпуск!

С трудом продираю глаза. Несмотря на то, что вчера соврала Мише о том, что сильно хочу спать, чтобы избежать интимной близости, заснуть смогла только под утро. Все ворочалась, переваривая тяжелые, как бетонные плиты мысли.

Смотрю в хмурое темное небо. Еще ночь, судя по всему.

– Миш, ты зачем меня так рано разбудил?

– Как зачем? – удивляется «ненаглядный», пока встанешь, пока пожрать сгоношишь, пока детей своих оденешь-причешешь, пока морду свою накрасишь – уже все утро пройдет.

Опускаю его тупые грубости. Он – сидел около четырех месяцев в СиЗо, нахватался там местного сленга, но вот мысль мне его понятна. Но непонятно к чему все это.

– Тупая! Я ж говорю, ты – тупая! Мы должны сегодня на дачу к родителям ехать! Картошку выкапывать!

Господи… только этого не хватало. И я не забыла про это «чудо»-развлечение во время отпуска, я о нем ничего не знала. Миша просто не потрудился мне рассказать об этом.

– Ты ничего не говорил мне. – мрачно переворачиваюсь на другой бок.

– Ну правильно, мама мне только что сообщение написала. Они решили с батей всех нас призвать и выкопать эту чертову картошку. Давай, вставай!

– Миш. У нас машина только что из аварии. – спросонья мозги, точно тяжелые гири, ворочаются в адском котле пылающего мозга. – Ты уверен, что мы на ней сможем разъезжать?

У Миши на роже торжествующая усмешка:

– А на что тебе муж? Я все продумал!

– Что ты там продумал? – не нравится мне его хитро-мудрость.

– Машина не пострадала. Разве краска кое-где слезла. Ты поставишь ее там и все две недели будешь жить на даче!

– Какой ужас!!! – искренне негодую я.

– А что? Там – хорошо, никого нет, воздух чистый, поедите с детьми свежие овощи-ягоды. Ты вон свой жир на картошке растрясешь…

Какой жир? Я поднимаюсь с нашего супружеского «ложа» и ловлю свое отражение в зеркале: ну да, немного отекшая, заспанная, но все еще молодая и упругая, как была два года назад. Фигура моя после рождения близнецов стала чуть женственнее: грудь подросла на размер, превратившись из единички в полноценную двойку. Твердую, даже без бюстика, бедра тоже сделались крутыми, округлыми. Небольшой шрамик после кесарева-сечения скрыт резинкой трусиков. Мне некогда было разъедаться на грудном вскармливании. Порой я не ела днями, просто пила теплый чай. Дети постоянно висели на груди, не давая мне даже спокойно присесть. Мне никто не помогал, я все делала сама, и в итоге моей фигуре все это пошло на пользу.

– Ну и где ты там жир увидел?! – возмущаюсь я.

– Ой, Лерка, ну вот не начинай скандал уже с утра пораньше! За слова цепляешься! Невозможно с тобой!

– Так, Миша, хватит мне мозги крутить! Две недели, это полмесяца. У меня даже стольких детских вещей нет, чтобы брать с собой.

– Там стиральная машинка, стирать будешь. Много не бери. Зато за полмесяца тот крутой бандит забудет думать об аварии и не станет тебя искать. Я твой зад спасаю, а ты еще мной недовольна! Ну все как всегда!

Смотрю на часы: семь утра.

Замечательно.

Поспала блин в свой законный отпуск.

Но в словах Михаила есть своя правда. Есть своя логика. А значит, нужно вставать и с песней ехать на дачу, чтобы Сявый не вычислил меня по автомобилю. Вряд ли он будет прочесывать все деревеньки и дачные поселки столичной области в поисках захудалой «пятнашки» протаранившей его роскошный джип. А за две недели я подумаю, как быть дальше. Все равно у меня нет денег, чтобы восстанавливать его автомобиль. И нет никакого желания вообще попадаться к нему на глаза.

ЛЕРА

С горем пополам мы собрались все к девяти утра. Вещей вышло столько, что я перетаскивала их в машину за три захода, не меньше. Попробуй все взять для двоих маленьких детей еще и на две недели, да еще под ворчание и брюзжание Михаила.

Только в конце того, как мы загружаемся, я осматриваю автомобиль. Ну да, передок слегка помятый, самую малость, и краска облезла в местах столкновения.

Черную краску джипа быстро отколупываю ногтем. Ладно, может удастся за две недели вырвать в какой-нибудь автосалон в области и подправить мелкие огрехи. А сейчас очень надеюсь на то, что какой-нибудь дюже внимательный гаишник не остановит и не оштрафует меня за битую машину.

– Ну, поехали! – оборачиваюсь к сонным мальчишкам.

Миша рядом врубает радио, на модную слезливую песню.

– Потише, пожалуйста! – шиплю я на муженька, ведь, заметила, как малыши вздрогнули от резкого звука. Хорошо, хоть не плачут, а стойко терпят невзгоды, как настоящие мужчины.

– Не ломай мне весь вайп! – требует «суженный», – Твои дети достали уже. «Миша, не делай то, Миша не делай это!!!» И так по струночке уже из-за них хожу!

Ничего не говорю. Еду. Все дорогу трясусь.

Говорят же, что на воре и шапка горит. Истинная правда: шарахаюсь от каждого черного джипа, похожего на вчерашний. Шарахаюсь от каждого гаишника, хотя их сегодня подозрительно мало, и все они заняты другими автомобилями.

Мы едем часа два, и не из-за пробок, а из-за того, что дача находится у черта на куличках. Всю дорогу, несмотря на вспотевшие ладони мне феерически везет! Никто не останавливает меня, никому нет до меня никакого дела.

Когда мы уже подъезжаем к дачному домику, обнесенному высоким забором, мне делается совсем легко. Неужели смогла добраться без приключений?! Да ладно!

Миша выходит открывать ворота. И лишь поставив свою «пятнашку» на закрытую территорию дачи, я наконец, вздыхаю абсолютно спокойно. Я – смогла! Я – молодец!

– Что-то Миша совсем исхудал, подурнел, не такой веселый, как раньше, – вздыхает Наталья Петровна, моя свекровь.

Я копаю картошку, а она стоит рядом, живописно облокотившись на лопату, смотря куда-то вдаль, на тронутые золотом березы.

– У меня вообще нет сил улыбаться. – признаюсь я.

– Про тебя как будто кто-то спрашивает – хмыкает свекровь. – У нас, у баб, нет такого, чтобы радоваться. Наше счастье – вон! Чтобы мужик одетый-обутый, накормленный был, чтобы залюбленный… чтоб на других баб не глядел, на лево не ходил.

Господи, началось… вот еще за что я ненавижу эту дачу. Тут не только трудно физически, но еще и морально – полный писец.

Смотрю на свое «счастье». Муж, как ни в чем не бывало играет в бадминтон с мужем своей сестры. Сестра в доме, якобы готовит ужин. Ну она хоть в тепле, а я тут, на промозглом осеннем ветру, с лопатой в обнимку, да с рассусоливаниями свекрови на тему: какое мужики золото, и как надо их беречь.

Детки мои мирно копошатся в песочнице, играют со старшим двоюродным братиком, строя лопатками и пластмассовыми разноцветными формами куличи и прочие замки. Вот кому раздолье, так это им – целый день на свежем воздухе, а не в затхлой квартире или шумной группе детского сада. Пожалуй, ради их здоровья можно потерпеть и картошку, и свекровь.

Свекор немного поодаль разжигает угли – собирается делать шашлык в честь нашего приезда.

– Посмотри на Машиного мужа, на Витюшку: и накормлен, и упитан, и обласкан! Доченька моя старается изо всех сил! Готовит каждый день свежее, а он даже работу не нашел! Кстати попросить он тебя хотел кое о чем.

– Я тоже стараюсь, – пожимаю плечами, – Но я еще работаю, а Маша до сих пор…

– Маша не может найти дело по душе, а ты работаешь в большой красивой компании! Ухоженная на работу ходишь! – как бы упрекает меня свекровь. – Ты же скидывала мне фотки по мессенджеру, вся в короткой юбочке, на каблучках, в прозрачной блузочке! – от возмущения у свекрови дрожит нижняя губа, как у старой козы.

– Бог с вами, Наталья Петровна! – возмущаюсь я, – В нашем офисе по дресс-коду не положено короткое носит. Юбки у меня строго до колен, и блузки прозрачные нам нельзя. У меня белые, или голубые имеются. И каблучки небольшие – попробуйте восьмичасовой рабочий день на шпильках побегать.

– И все равно красивая ходишь на работу, вон с маникюром!

Гляжу на свои бедные, грязные от земли ноготочки: маникюр делаю сама себе, просто потому что нет лишних денег и времени на салон. Обычно стригу аккуратно длину и раз в неделю покрываю прозрачным, или полупрозрачным лаком. Много времени это не занимает, а лак у меня самый дешевый, за шестьдесят рублей по скидке в ближайшем магазине косметики. Почему, сидящая дома Маша, сестра мужа, не может проделывать тоже самое, мне непонятно.

– И прическа вон у тебя, за лохмами успеваешь следить!

Последний раз я была в парикмахерской ровно перед тем, как отправиться в Швейцарские Альпы к Романы Бессонову, то есть более двух лет назад.

И после этого ни о каких прическах речи не шло – хорошо если успевала просто помыть голову, и вообще огонь, если наносила быструю маску на три минуты для волос.

– Вот, вся расфуфыренная накрашенная, все успеваешь, в красивом офисе работаешь, – не унимается свекровь. А все потому, что муж у тебя хороший – вон вы и машину купили и квартира у вас в ипотеке, а все Миша мой, балует тебя, ухаживает, следит, чтобы ты у него красавицей была.

Ага, следит он… Машина у нас появилась после того, как я поняла, что не буду успевать отводить мальчиков в сад и бежать на работу. Я просто физически не укладываюсь в это все по времени.

Поэтому, посчитав все «за» и «против», прикинув расходы на транспорт и такси в час пик, а утро и вечер, до и после рабочего дня – это самое прибыльное для таксистов время – они задирают такой ценник за проезд, что пешком легче пойти. Так вот, посчитав все это, прикинув расходы на бензин, я решила все же взять старенькую отечественную «пятнашку» и выучиться на права.

Миша работает обычным охранником в супермаркете. Да уж, я вытащила его из Сизо, но вот «чистить» его личное дело никто не стал. Там так и осталась отметка о содержании его под стражей.

И ни в одно приличное место муженька не брали, по его словам. Так что он работает охранником за тридцать тысяч, два через два, и в ус не дует. Все у него прекрасно, все у него хорошо.

Так что машину я купила исключительно сама, на свои премиальные и накопленные деньги. Но купила, в браке, а значит, Мишаня, при разводе может спокойно претендовать на половину.

Маме он естественно похвастался, что «мы» купили эту машину, если вообще не «он» один. Господи, вот так дуть в уши своим родителям, хвастаться перед знакомыми, и можно вообще выставить себя чуть ли не олигархом!

– В общем, Лерка, жалуется на тебя Миша, – прищуривается свекровь. – Только это между нами, я обещала ему молчать.

– Мне все равно. – устало говорю я, без энтузиазма подцепляя картошку лопатой.

– Как это все равно?! – упирает руки в боки Наталья Петровна, – Ты что? Да и бросит он тебя, уйдет к какой-нибудь симпатичной кассирше, найдет в своем супермаркете.

– Ну и что?

– Вот тебе и что! Без мужа останешься! С двумя детьми на шее! Будешь разведенкой с прицепом!

– С двумя.

– Тем более! – не понимает моей иронии женщина, – Тем более!!! Кому ты нафиг сдалась с двумя детьми? Да ни один мужик тебя не возьмет, дурочка ты неблагодарная.

– Это я больше не за кого замуж не выйду. Мне вашего Миши по самые помидоры хватило!

– Как это без мужика будешь? Разве это возможно?

На меня в душе нападает дикий смех. Если бы не квартира, вернее ее отсутствие, я бы давно ушла и в ус не дула. Нафиг такие мужики как Миша не сдались. Только тянут назад камнем на шее. Никчемные, злые от своей никчемности, избалованные мамашами типа Натальи Петровной. Может кому и надо это счастье, вот только не мне.

– А еще, между нами говоря, – обиженно поджав старческие губы вещает свекровь, – дети на Мишу вот ни разу не похожи!

Я вздрагиваю. Вот тут она в точку попала.

– Чернявые какие-то, глазища черные, волосья темные, ты сама не такая темная, Миша вообще блондин, в кого дети-то? – недобро прищуривается свекровь.

Молча усмехаюсь, качаю головой. Главное, Миша прекрасно знает, откуда они. А остальным, особенно свекрови и его сестре, этого знать необязательно. Ибо заклюют меня в конец.

– Я вот ему посоветую «днк» сделать, тест, как в передачах по телевизору, коли будешь выпендриваться, – продолжает угрожать мне свекровь. – То-то он тебя поколотит! И если ты думаешь, что я встану на твою защиту – ошибаешься. Я первая, кто тебя во время «проучивания» держать будет!

– С чего вдруг у вас такие сомнения?

– С того, что не могла ты забрюхатиться сколько лет, а слетала в ЕВРОПЫ свои, кстати, что ты там делала, пока муж сидел твой, невинный, непонятно, а потом вдруг забеременела. Странно, правда? А сын мой как дурак ведется, верит всему. Смотри мне, Лерка! Я – женщина простая, деревенская, будешь моего сыночку обижать, я тебе устрою апокалипсис, глазом не моргну!

ЛЕРА

Наступают обычные дачные посиделки в доме за общим столом под шашлычок и иные составляющие.

Перед этим, я накормила детей обедом и уложила их на дневной сон. Ребята умаялись на свежем воздухе, а потому заснули быстро, и совершенно без напряга с моей стороны.

Потом я помогала накрывать на стол, резала салат, который Мария, сестра Мужа почему-то за столько времени так и не порезала.

Сидим все вместе. Муженек на меня даже не смотрит. Виктор, муж Марии, напротив, то и дело поглядывает на меня, пялясь на губы, на глаза. Он и раньше обычно всегда проявлял ко мне интерес, но дальше гляделок это не заходило. Мария замечает это и с двойным негодованием испепеляет меня глазами.

«Блямк» – приходит сообщение на телефон Натальи Петровны.

– Ух ты! Сейчас Галка с Сонечкой приедут! – ажитированно восклицает свекровь. – Как хорошо-то! Прямо к столу, ведь шашлычок еще остыть не успеет!

Никто не разделяет ее восторгов. И даже свекор, Петр Ильич, как-то странно каркает в кулак.

Насколько я знаю – Галка – это развеселая подруга Натальи Петровны, вдова уже как года два похоронившая своего мужа-алкаша. Теперь она живет припеваючи, без взбучек, побоев, и постоянных аттракционов, устраиваемых ее употребляющим мужем, и у нее осталась лишь одна проблема: выдать свою тридцатилетнюю дочурку Сонечку замуж побыстрее. Ведь часики, как известно «тикают», а Сонечка не то что не дозрела, но и перезреть давно успела.

– Галочка, дорогая! Чмоки-чмоки!!! – приветствует лучшую подругу голос свекрови. – Сонечка! Красавица, умница, проходи, скорей, нет, каблучки не снимай, ты на них такая стройная! Ох и повезет твоему мужу с тобой! И одет-обут будет, и накормлен, и обласкан! И жена какая красавица! И деток красивых нарожаешь.

Свекровь специально визжит на весь дом, чтобы услышала я, ну и Миша, вероятнее всего.

Маша, сестра мужа, хмыкает, качает головой, закатывает глаза. Виктор, пялясь на меня, отпивает из бокала квас.

В нашу гостиную за стол вваливаются Галина и Сонечка.

– А вот мы вам огурчиков привезли! Помидорчиков! – вынимает трехлитровые баллоны из сумки стокилограммовая тетушка.

– Галочка, большое спасибо! Это Сонечка закатывала?

– Ну конечно, она! – многозначительный взгляд в сторону Миши, – Так быстро у нее все получается, раз-два и соленья готовы!

– Да уж, – поддерживающе вздыхает свекровь. – Нам о таком только мечтать. Вон помидоры гниют, огурцы, да поди ж некому взять и закатать. У Маши ребенок маленький, доченьке моей не до этого, а вот Лерке… Эх…

Вообще-то у меня тоже маленькие дети. Двое причем. Ну и зачем закатывать огурцы, если это все можно купить? Для меня большая загадка. А еще, ни я, ни Миша, ни дети, соленое не едим. К чему это все?

К моменту, как гости рассаживаются за стол, я уже сыта по горло. Не только едой. Извиняюсь, и под предлогом того, что мне нужно прогуляться, выхожу из-за стола.

– Сонечка, садись к Мише, – тут же суетится свекровь, не скрывая своей радости, по поводу моего отхода, – Миша, поухаживай за девочкой.

«Девочкой»! – хмыкаю про себя. Девочка там старше меня лет на пять, ну и больше раза в два по габаритам. Зная, как Миша западает только на стройных красоток модельной внешности, в душе я могу только похихикать над попытками двух женщин сосватать своих детей.

Поднимаюсь на второй этаж. Детки сладко сопят, прикрытые пледами. Пусть спят. Умаялись на свежем воздухе.

Выхожу в золотую прохладную осень. Все же на природе есть свой шарм, свое очарование. Воздух чистый, звенящий. Нет ни комаров, ни прочей летней атрибутики дачной жизни. Гуляю вдоль берез и колючих кустов опавшей ежевики. Думаю, что делать дальше с машиной. Найдет ли меня Сявый? И что сделает, если найдет? Чисто в теории, если он в качестве наказания, завершит то, что хотел два года назад, я не выкарабкаюсь. Со мной нельзя так теперь. Я – мать двоих детей. Я повзрослела, научилась себя ценить, более-менее уважать. Я уже не та Лера, что приехала два года назад спасать своего ненаглядного…

– Миша! – игриво взвизгивает женский голос, недалеко от меня.

Настораживаюсь. Кусты ежевики хорошенько скрывают меня от внешнего мира. А вот Сонечке и моему благоверному, похоже сейчас очень весело.

– Ой, Миша… ну не за попу же, сразу! – очаровательно кокетничает «девочка».

ЛЕРА

Не хочу знать, тронет ли муж Сонечку за зад, стараюсь, как можно незаметнее выползти из колючих кустов, не треща ветками и опавшей листвой. Мне это почти удается, но на плечо ложиться тяжелая мужская рука.

Я вздрагиваю, хочу заорать, но мне зажимают рот.

– Виктор?! – успеваю промычать сквозь потную мужскую лапу.

– Да! Тише ты! – шипит на меня муженек золовки, – Вот так, потихоньку, чтобы никто не услышал.

Он отпускает меня, но попутно успевает облапать всю грудь. Мне противно, толкаю его.

– Ты чокнулся? Что ты себе позволяешь?!

– Да брось, Лерка! – хмыкает мужик.

Он выше меня, но не такой здоровый, как был к примеру Роман, но все же поздоровее моего Миши будет. Упитанный, как правильно заметила ранее свекровь. В потертых джинсах, в свитере с катышками. В общем, обычный среднестатистический мужчина, если бы не его грязное поведение по отношению ко мне.

– Пусти, дай пройти! – хмурюсь я, силясь протиснуться сквозь него.

– Лерка…

– Не называй меня так.

– Хорошо, Лерочка. Да постой же ты! – снова он пытается протянуть ко мне руки. – Дело есть у меня!

– Какое дело? Дела веди через моего мужа. Ты что не понимаешь, как это выглядит со стороны? Наталья Петровна нас обоих со свету сведет.

– Да пошли они к черту, две жабы подколодные.

– Змеи. – на автомате поправляю я.

Виктор чешет не очень чистую репу.

– Какие змеи, Лерочка? Жабы они, они и в Африке жабы, что молодая, что старая. А ты – красавица, Лер, умница! Смотри, двойняшек родила, и не потолстела, такая же как до родов осталась, а моя коровень вон одного пацана вытаскала, да раскабанела так, словно десятерых без промедления.

– Так это вообще не зависит от количества детей и беременностей, – зачем-то поясняю я.

– Влияет. Если булки всю ночь на пролет жрать, еще и не так повлияет! – откровенничает со мной мужик.

– Что ты хотел? Говори, и я пойду, не хочу неприятностей.

– Лер, не ценит тебя Мишаня, ох не ценит. Знаешь куда он сейчас с Сонечкой пошел?

Тоже мне Америку открыл… это вот совсем не секрет.

– Не знаю, и знать не хочу. Это все?

– Нет, Лерка! Давай это, я свою мегеру брошу, ты своего ненаглядного. И вместе заживем, а?

– Ты что, с дуба рухнул? – настораживаюсь я.

– Нравишься ты мне, Лера! Давно уже! Почти с первого дня. Увидел и влюбился. Ну что ты около этого Мишани крутишься? Из тюрьмы его ждала, детей родила, ну зачем? Не любит он тебя. А я люблю!

– Вить, ты наверно много наливки принял. Проспись и все пройдет. – советую я деверю.

Вот только мне подобной рокировки не хватало. Да меня же свекровь обольет бензином и подожжет, это к гадалке не ходи! Если в каком-то горячечном бреду представить, что я смогла бы уйти, да еще и к мужу Маши, то мне не жить. Но я и не собираюсь уходить к Вите. Шило на мыло менять. Да и понятие совести, чести и достоинства у меня есть.

– Вить, дай пройти, иначе я закричу.

– Да погодь ты кричать! У меня дело есть. Слушай, устрой меня на работу в свою компанию, а?

– Кем? Генеральным директором? – возмущаюсь я.

– Нет, что ты, – теряется глуповатый мужчина, – охранником. Сторожем обычным. Выгнали меня со старой работы. Ты уж пособи, Лерочка, а вдруг возьмут? Меня мегера достала уже пилить. На работу охота, сил нет!

ЛЕРА

Не сказать, чтобы две недели пролетели как один миг. На даче было прохладно, но солнечно. Я убирала грядки на зиму, дети копошились рядом, мирно играя в песочнице на осеннем солнышке и свежем воздухе. Им дача идет только во благо: аппетит здоровый, как следствие и сон, щеки розовые, и сами дети более активные. Иначе, я бы давно уже сбежала в город, а ради близнецов можно и потерпеть.

Наталья Петровна ворчала и угрожала нажаловаться на меня Мише, но мне было все равно. Впрочем, как и самому Мише.

Кажется, я ошиблась, когда рассказывала о том, что Миша любит стройных худых красавиц, ведь Сонечка, у которой как нельзя кстати образовался отпуск на работе, не отлипала от него ни на шаг.

В доме было много гостей: и временно-безработные Маша с Витей, и Сонечка с мамой-Галей, и мы с Мишей и детьми… спали едва ли не штабелями, так что особо разгуляться в плане интима было негде, но свекровь – о, чудо, расщедривалась каждый вечер истапливать баньку. Оно, конечно, хорошо, ведь я физически не могу жить, не приняв душ на ночь и не надев свежее белье. Мальчиков своих я тоже купаю ежедневно, так что радовалась и ликовала этому факту. Но вот повадились наши голубки: мой муженёк и Сонечка, в баньке уединяться. Думаю, свекровь для того и топила…

Сонька, дуреха, потом такая важная ходила, напыщенная, на меня с высока смотрела. Я же просто в душе хихикала, радуясь, что Миша убил во мне всю любовь к нему, задолго до козней свекрови и ее лучшей подруги.

Давай, Сонечка, вперед, я только за вас порадуюсь. А когда Миша вновь попадет в неприятности, он с удовольствием подставит тебя, или продаст, ну или в карты проиграет, тут как повезет. Ну а потом не примет твоей жертвы, ведь люди не меняются.

Машину мою тоже отвезли в ближайший шиномонтаж, свекор и Виктор подсобили, пока мой законный муженек играл с Сонечкой в бадминтон.

В город возвращаемся аккурат перед моим выходом на работу. Свекровь буквально всучила мне заполненную анкету Виктора с требованием занести в отдел кадров своей компании и «замолвить за него словечко».

А я даже рада вернуться к работе. Копать картошку – дело увлекательное, конечно, но уже пора в цивилизацию.

Произошедшее столкновение с Сявым тоже за две недели подернулось налетом времени, и я перестала переживать по этому поводу. А зря.

Уже при выезде из дачного поселка, мой смартфон, поймав первые сигналы интернета и мобильной связи трясся безостановочно от посыпавшихся на него сообщений, смс и пропущенных звонков.

В деревеньке сеть не ловилась, и я даже представить не могла, какие глобальные изменения за последние полмесяца произошли на работе.

По приезду в город, Миша ожидаемо свалил из дома: ну еще бы, ужин не готов, горы грязного белья с дачи, пыльная за две недели, рнечищенная квартира.

Первым делом готовлю ужин, ведь деток нужно кормить, да и самой неплохо подкрепиться. Поставив мясо тушиться на медленном огне, я закидываю первую порцию белья в машинку. Включаю пылесос.

Уже легче. Покормив деток, развешав белье и поставив стираться новое, я наконец сажусь за собственный ужин. Заряженный на сто процентов телефон снимаю с зарядного устройства и начинаю изучать все накопившиеся сообщения.

Кусок мяса застревает в горле, я холодею от неприятного предчувствия.

Не может быть… Набираю быстрей Леночку, свою коллегу по бухгалтерскому отделу. Мы с ней сидим в одном кабинете, за соседними столами, и от нее поступило больше всех сообщений и пропущенных вызовов.

– Леночка, это я. Это все серьезно? – выпаливаю я сразу, как подруга снимает трубку.

– Лерка! Я уж думала ты там со своей картошкой никогда не расстанешься! – упрекает меня Ленка, но видно, что она рада моему звонку. – Да, Лерка, все правда. У нас новый генеральный директор.

– Кто он? Очень злой? А если он нас всех повыгоняет? – начинает поднывать у меня сердце.

Сходила в отпуск на две недели, называется. Всем же известно, что ничего хуже смены начальства быть не может. Новая метла по-новому метет. Сейчас новый гендир выгонит всех старых сотрудников к чертовой бабушке, и я без работы останусь…

– Лерка, новый босс – красавчик! Мужчина в самом рассвете лет. Видно, что качок. Высокий, брутальный, а как посмотрит, так сразу трусики того самого – хоть выжимай!

– Лен… – осторожно интересуюсь я, – а как он в плане работы?

Потому что какая мне в сущности разница какая внешность у нового генерального директора, и как она влияет на осадки в нижнем белье женской половины нашего коллектива? Мне от этого ни холодно, ни жарко.

– Злой. Горячий. Ух, а голос какой! Наш Тоцкий, обоссывается каждый раз, когда к начальству с отчётом идет. И после мы его валокордином отпаиваем. Кажется, мы скоро без нашего любимого главбуха останемся. А помощник гендира, так вообще – жесть. Ну чистый бандит из девяностых на вид. Совершенно отмороженная рожа. Но правая рука босса. Ходит по этажам важный такой, девок по углам зажимает.

– Господи… – шепчу я в ужасе.

– Да не переживай ты, Лерка, он мацает только тех, кто не против, а замужние клуши с прицепами, типа нас с тобой, его не интересуют.

Утром вся измученная домашней рутиной паркуюсь на стоянке нашей компании. Приезжаю раньше основной массы сотрудников, потому что завожу Рому и Радика в садик, мужа на работу на смену к восьми утра, и только потом приезжаю в офис. Зато тут есть свои преимущества: парковка почти всегда свободна – выбирай любое место, когда как ближе к девяти утра тут яблоку упасть негде.

Сигнализации у меня нет, да и кому нужна старенькая раздолбанная пятнашка – непонятно. Я постаралась сегодня одеться красиво и сделать аккуратный макияж. Волосы распустила, уложила их голливудскими волнами. Надушилась. Муж долго плевался на запах дорогих французских духов, но в итоге я напомнила, что именно он подарил мне парфюм на заре нашего брака, когда все было мило и романтично. Мужу пришлось заткнуться и ретироваться.

Иду по пустынному коридору. Несмотря на то, что дико волнуюсь по поводу смены начальства, я соскучилась по офису за две недели, и сейчас возвращаюсь сюда, будто в родной дом. Захожу в бухгалтерию. Раздеваюсь. Включаю компьютер. Мой стой располагается возле окна, а за ним открывается потрясающий вид на нашу парковку.

От нечего делать, начинаю смотреть на то, как она постепенно забивается автомобилями. Взгляд тут же выхватывает роскошный черный джип-пароход, паркующийся на специально огороженном конусами месте.

Наверно новый босс, гендир, пожаловал. Какая удача, что я могу увидеть его сверху!

За рулем он сам. Дверь стремительно открывается, и из машины вылезает… глазам своим не верю!!! Я наверно сплю. Тру их кулаками, несмотря на тушь и тени. Не помогает. Нужно ущипнуть себя побольнее, и тогда проснусь. Наверно.

Щипаю. В месте зажима разливается малиновое пятно. А вот его образ никак не растворяется в тумане сна.

– Лерка! Пришла!!! – бросается ко мне только что вошедшая Леночка. – Ты что такая испуганная? Будто призрака увидела?

Хуже, Лена… лучше бы я и впрямь увидела потустороннего призрака, чем его…

СЯВЫЙ

– Чего?! Серьезно?! Да ладно! На ловца и зверь бежит, как говорится.

Вижу ту самую стремную «пятнашку», что въехала в мой зад недели две назад. Машину я восстановил и уже думать забыл об этом недоразумении. А тут…

Стоит себе драндулет собственной персоной на стоянке бесовой компании, как ни в чем не бывало! Ну и наглость.

Обхожу автомобиль кругом. Даже Фикса вылезает из-за руля своего автомобиля, чтобы удостовериться, та ли это машина, или другая.

– О…..! – присвистывает Фикса. – Никак многодетная дамочка прямо тут обитает, в нашей конторе!

Я лишь усмехаюсь. Пока не понимаю, как реагировать на все это.

– Иди, выясни, чья машинка, – отправляю Лысого к охране.

Сам же со всей дури пинаю тарантас по колесу. Машина надсадно крякает, шатается из стороны в сторону, но сигнализация не срабатывает.

Тьфу ты черт, ее там и нету, сигнализации этой. Никому данный металлолом не сдался.

Сплевываю на пол. Курю на ходу. Иду в сторону входа.

Фикса уже вовсю пытает молодого секьюрити.

– Это Леркина машина. – трясется парнишка.

Но завидев меня, секьюрити умолкает и делается ниже ростом. Боится. Это хорошо. Нас, хозяев по жизни, и должны бояться все вокруг.

– Лерка? – поднимаю я бровь. – Что за Лерка? Фамилия у нее имеется?

– Эта… Валерия Котова.

– Котова, значит, Валерия, – перекатываю я созвучные имя и фамилию на языке.

– Только… у нее детей двое, – непонятно зачем добавляет мальчишка.

Наверно видит мой нехороший взгляд, и думает, что Котовой я могу сделать что-то плохое. Правильно думает, кстати!

– Да хоть пятеро! – ухмыляюсь я, – Мне-то что!

Охранник сглатывает. Они все нас боятся. С первого дня, как выкупили акции этой компании и сделались тут хозяевами. Мне нравится это ощущение власти. Я упиваюсь им.

– Так из какого отдела Котова, говоришь? – склоняю голову на бок.

– И-из бух… бух… бухгалтерии, – начинает заикаться парень.

– А! Из курятника Тоцкого-ссыкуна? – довольно ухмыляюсь я. – Бухгалтерию еще не видел, надеюсь там не только одни грымзы сидят.

ЛЕРА

На трясущихся ногах вылезаю из-за стола. Перед глазами летают мушки. На голову будто вакуумный мешок нацепили и откачали весь воздух.

– Лера, ты куда? – долетает откуда-то слабый голос Леночки.

– Пойду пописаю… – шепчу я.

По стеночке, по стеночке, я плетусь в женский туалет.

И только за закрытой дверью в кабинке я могу хоть немного подумать.

Сявый!!! Это он – новый босс? Наверно, да. Ведь приехал на крутой машине, припарковался на блатном месте, а потом, явно узнав мою пятнашку, лупил по колесу носком ботинка. Он точно хотел, чтобы сработала сигнализация, и он бы выманил меня на улицу подобным нехитрым способом. Хорошо, что у меня нет сигнализации.

Что мне делать? Мне нельзя попадаться к нему на глаза! Ни в коем случае! Он мне еще жесткий отказ и сопротивление двухлетней давности не простил, а я уже на новый залет пошла, с его дорогущим автомобилем.

Что ж так все хреново-то, а? С работы надо убегать! Прямо сейчас! Я настолько в ужасе от личности нового босса, что толком, кроме паники, ничего сообразить не могу.

Уволюсь по телефону. Хотя денег совсем нет. Но мне тут работать все равно спокойно не дадут. Ленка пришлет мои вещи. Правда сумка в кабинете. Черт, там кошелек, все карточки, последние деньги и мобильный. А еще пальто. Не побегу же я на холод в одной тонкой блузке и пиджаке?!

Мысленно перекрестившись, выхожу из туалета. В коридоре пустынно. Пулей лечу в свой кабинет.

Наш отдел, в полном составе о чем-то мирно переговаривается.

– Лера! С возвращением! – приветствуют меня.

Я же хватаю сумку, пальто, никого не вижу, никого не слышу.

– Лера! Ты чего! – Леночка подрывается со своего кресла, подскакивает ко мне. Хватает за локоть. – Ты чего с утра сама не своя?!

– Я… я плохо себя чувствую – бормочу пересохшими губами. – Мне… надо домой.

– Тю! С ума сошла! – машет на меня Марья Ивановна, – Только из отпуска вышла и сразу на больничный? Ну и молодежь наглая пошла!

Дверь, как в фильме ужаса, медленно открывается, моя душа уходит в пятки. Неужели Сявый?!

– Лера, ты чего трясешься?! А ну иди сюда, – не обращает внимания на дверь Леночка, – я тебе сейчас валокордин накапаю.

– Девушки, доброе утро. – Это всего лишь Тоцкий. Иван Иванович взвинчен не хуже моего. – Лера, с возвращением.

– Иван Иванович, – блею я на счет своего увольнения.

– Позже, Котова! Сейчас некогда. Быстро все распечатываем отчеты. У нас собрание через десять минут! С новым гендиром.

– Лично с ним?! – ужасаюсь я.

– Фиг его знает. Я не в курсе. Давай, Лерка, срочно вникай в ситуацию. Никаких больничных, отпусков и прочей фигни! Только не сейчас!

ЛЕРА

В полуобморочном состоянии, я не соображаю ничего. Вокруг летают разноцветные мушки, голоса сотрудников доносятся словно сквозь вату.

– Лера, пошли, не тормози! – кто-то вкладывает в мои ладони какие-то папки, бумаги.

– Вот, еще блокнот и ручку возьми на всякий случай.

– И телефон.

– Куда ты без телефона?

Засовываю смартфон куда-то в карман, туда же летят ключи от автомобиля. Если будет возможность сбежать – сделаю это при первой же возможности.

Леночка берет меня под локоток. Чего-то нежно воркует, рассказывает. Мы, небольшой гурьбой из всего отдела бухгалтерии выходим под предводительством Тоцкого. Тот идет, точно на смертную казнь. У меня полное ощущение, меня что ведут на расстрел, или как минимум на эшафот.

Не сбежать. Если только оттолкнуть Лену. Но тогда я прослыву сумасшедшей, и мне санитаров вызовут в лучшем случае.

– Давайте быстрей! Он вас ждет! – Округляет глаза Алисия, секретарша нового гендира.

– Он один там? – с надеждой выспрашивает Тоцкий. – Головореза нет с ним?

– Нет, – улыбается брюнетка в стильных очках, – Всеволод Алексеевич вынужден был срочно отбыть по делам.

У меня потихоньку отлегает от сердца. Если я правильно понимаю, то Всеволод Алексеевич и есть Сявый, только выражаясь по культурному. И мне просто мега повезло, что ему нужно было срочно отъехать по делам. Меня будто ангел-хранитель от этого изверга оберегает…

– Ну все, проходите, удачи вам!

Тоцкий стучит в святая святых нашего нового гендира.

– Войдите.

Я застываю на месте с новой волной удивления. Я знаю этот голос! Я не перепутаю его ни с одним другим. Бархатный баритон. Объёмный, с хрипотцой. Он может принадлежать лишь одному человеку в этой вселенной. И этого просто не может быть! Ведь он сейчас далеко! В швейцарских Альпах… Или же! Вот черт! Вот я дура! Сявый-то у него на побегушках! Я могла бы догадаться, что раз здесь «ниточка», то должна быть и «иголочка» где-то недалеко!

Захожу в кабинет генерального самой последней. Прячусь за спинами своих коллег. Меня трясет мелкой дрожью ладони мои вспотели и так и норовят выпустить блокнот и папку.

Спины коллег расступаются.

Я поднимаю глаза на него…

Свет меркнет вокруг.

В целой вселенной не остается ничего более кроме этих черных, влажных, мерцающих зрачков.

ЛЕРА

Он смотрит только на меня, не мигая, а я на него. Тоцкий суетится, мельтешит между нами, что-то говорит, трясет бумагами. Вся женская составляющая бухгалтерии глядит то меня, то на нового генерального.

Я смотрю на Бессонова, а вижу суровые склоны заснеженных Альп, чувствую арктический бодрящий потрескивающий холод, и вместе с тем адский пожар нашей обоюдной страсти у раскаленного камина…

Сколько лет прошло, а я все еще помню его жгучие, запретные поцелуи. Его постыдные прикосновения… то, чем мы занимались в его горном особняке дни и ночи напролет.

Он поменялся… Внешне стал выглядеть более представительным, как и полагается большому боссу. Дорогой костюм и обувь, стильные аксессуары, массивные часы на широком заросшем запястье, стоимостью в двадцать моих зарплат… Короткая стильная стрижка, ухоженная борода.

Но вот огонь в его глазах остается прежним. И этот огонь с каждым новым мгновением наших переглядываний усиливается все больше и больше.

РОМАН БЕССОНОВ

Сколько я искал ее! Сколько представлял, надеялся, фантазировал… Сколько желал нашей встречи! Но даже подумать не мог, что она произойдет вот так обыденно… При тривиальных рабочих моментах.

Она просто вошла в мой кабинет в составе бухгалтерского отдела… она просто все это время работала в компании, которая теперь принадлежит мне!!! Почему я ее раньше не видел?! Какого простите, рожна, все это творится?!

Лера… Красивое женственное имя. Как же оно подходит своей хозяйке!

Лера ничуть не изменилась со времен нашего кхм… уикенда в горах. Разве что бедра стали чуть круче, да грудь налилась. И эти изменения ей несомненно к лицу. Зря я думал, что Лера может поправиться или подурнеть. Такие женщины как она обычно не меняются. Они по природе своей очень манкие, знающие себе цену.

Несмотря на то, что мы сейчас на работе, и у меня вообще-то совещание с ее отделом, на рабочих моментах я сосредоточиться не могу. Я продолжаю разглядывать девушку… продолжаю представлять себе, как у нее могла сложиться жизнь после госпиталя… продолжаю подавлять в себе страстное желание поцеловать ее.

Тоцкий что-то говорит, его женский коллектив вторит боссу, все лыбятся мне, нервничают, стараются понравится, а я воспринимаю это лишь фоновым звуком, внешним раздражителем, не более.

– Достаточно. – негромко прерываю главбуха и его когорту, – Совещание окончено. – уверенный взгляд на Леру. – Все свободны. Кроме… вас. – прямой откровенный взгляд на Котову. – для нее совещание еще продолжится… на неопределенный срок.

ЛЕРА

– Ну, здравствуй, Лера. – говорит отец моих детей.

Голос негромкий, но уверенный. Встает из-за стола. Подходит. Возвышается надо мной горой.

– Что же ты молчишь? Язык проглотила?

Подкалывает меня на счет моей «немоты». Но сейчас мне настолько не по себе, что и правда слова вымолвить не могу.

– Брось играть, Лера! Я прекрасно осведомлен, что ты не немая. Говори. Я хочу послушать твой ангельский голосок!

Он берет меня за подбородок. Его теплые пальцы гладят меня по лицу. Несмотря на всю нежность его действий для меня сейчас его руки, точно острые ножи. Напряжение достигает своего максимума, а потом, словно что-то лопается у меня в ушах, разрывается, точно граната, и я оседаю на ослабевшие ноги. Дальнейшее помню плохо.

Мужские сильные руки подхватывают меня, усаживают на диван.

К ноздрям приложен лед, обернутый салфеткой. В руках тоже салфетка. Окровавленная.

Роман меня ударил? Вроде нет, ничего не болит, ничего не сломано. Откуда тогда кровь?

– Ну и встреча… – озабоченно комментирует Бес. – Да ты не волнуйся так, Лер, я же тебя не съем.

– Что случилось… – не понимаю я.

– Снова пошла. – Бес прижимает к моему носу чистую салфетку. – Ты увидала меня. У тебя пошла носом кровь. Ты хлопнулась в обморок.

– Простите… – только и могу пробормотать я.

Блузка моя в красных брызгах. Мне неловко. И страшно. Раньше такого не было.

– Так, давай, заново. – трясет головой Роман.

Я снова дрожу. Очень хочу домой. Под одеяло. Желательно с головой.

– Лер, я ведь тебе ничего плохого не сделал, ни тогда, ни сейчас. Я думал о тебе, Солнце!

А сколько думала о нем я, глядя на своих мальчишек!

– Давно ты тут работаешь?

– Почти сразу устроилась… после… приезда от вас.

Роман кивает.

– Продолжай. Ты замужем?

Зачем он спрашивает? Неужели это волнует его?

Киваю.

– Да…

– Дети есть? – смотрит настороженно, будто боится услышать ответ.

– Д…двое.

Роман поднимает брови в изумлении.

– Уже двоих успела родить?

Не буду говорить, что они от него. А вдруг отберет? Да мало ли что у него на уме? Мало ли как он может отреагировать…

– А сейчас беременна? – зачем-то уточняет.

– Нет. И так двое, куда еще…

– Действительно. – соглашается Роман. – Терпеть не могу детей!

Вот тебе раз! Но, вполне его право не хотеть иметь детей. К его чести, он предохранялся со мной, и в том, что контрацептив нас подвел, его вины нет.

– Господи, Лера, он избил тебя? Ударил? Руку поднял?! У тебя вся блузка в крови! – крестится, увидев меня побледневшая Леночка.

– Нет, Лен, он тут не причем. – вымученно улыбаюсь коллеге-подруге, – У меня просто носом кровь пошла…

– Ужас какой-то, Лерочка, ты вся бледная. Давай-ка мы и тебе капелек Иван Иваныча накапаем.

А вот от этого я бы не отказалась. И не только от капелек, а еще и отчего-то покрепче. Главбух всегда в столе держит пузатую бутылочку «успокоительного». Вот из нее испить сейчас было бы не дурно.

– Иван Иваныч! – зовет Тоцкого Леночка, – Отпустите Котову домой, ей на самом деле плохо.

– Никого не отпущу! – злится Тоцкий, – Видали, новый гендир недоволен нашим отделом. А ну быстро все за работу, козы ленивые!

– Иван Иваныч, Котова нам сейчас всю бухгалтерию кровью зальет! – не сбить Леночку с толку ругательствами.

– Так тампон ей выдайте! – не смущаясь унижает меня, главбух. – Что ж вы, бабы, за месячными своими не следите, тьфу!

– У нее носом кровь, Иван Иваныч…

Кряхтя своими ста килограммами, при росте сто шестьдесят сантиметров, Тоцкий вылезает из-за двери собственного отдельного от нас кабинета.

Смотрит на меня укоризненно. Качает головой.

– Чет не то творится, Котова. Чет подозрительно. Откуда тебя гендир знает? – прищуривается главбух пытливо.

– Э-э-э…да так. Раньше встречались…

– Прямо встречались? – заламывает белесую бровь Тоцкий.

Я краснею до кончиков ушей. Если бы только сотрудники компании знали, как именно мы «встречались», и что делали друг другу при «встречах», они бы все в обморок с инфарктами свалились.

– Даже так?! – кажется, что прожженный главбух читает меня, точно открытую книгу. – Кабздец, у тебя насыщенная жизнь! Муж, двое детей, Бессонов собственной персоной… твоей биографии можно только позавидовать.

– Бог с вами, Иван Иванович! – тараторю я, уходя в отказ, – Нет, конечно, тоже придумаете ерунды всякой! Встречались, в смысле были знакомы. На одном горнолыжном курорте пересеклись, и…

– Обалдеть, Котова, ты еще по горнолыжным курортам у нас летаешь… Кстати, гендир к нам из Альп пожаловал, это не в Швейцарии вы с ним пересеклись? – у главбуха издевательский тон, но сейчас я его обломаю.

– Именно там.

Вот теперь в изумлении весь отдел.

– Гонишь, – только и может шептать Леночка.

Пожимаю плечами. У меня нет цели как-то подтверждать, или опровергать эту информацию. Не верят сотрудники, ну и не надо.

– Короче, Котова, вали домой, от греха подальше! – наконец отпускает меня Тоцкий. – Тоже мне, темная лошадка выискалась. Ну тебя к черту!

РОМАН БЕССОНОВ

Офигеть!!! Именно так, и именно с большой буквы!

Солнышко мое ясное, немое… Голосок-то какой ангельский. Небось стонала бы сладко, если бы не сдерживала себя все это время. Хорошо, что Радиона не увидела, не то пришлось бы ей язычок этот сладкий того самого…

Так, ладно. Я теперь легальный бизнесмен. Не бандит с большой дороги. А значит ничьи языки чикать не стану. Тем более женские. Найду им другое применение.

Детей у нее двое, говорит. И замужем. Ну понятно, за тем судаком замужем, ради которого ко мне прибыла в Альпы.

Ты смотри, какая верная! И мужика своего из тюряги вызволила, и детей ему нарожала. Двоих, причем. Видно, что Котовы времени даром не теряли. Усиленно ребятишек строгали. Кстати, а как вообще она успела!? Одного за другим? Еще и работает. Наверно второй детеныш мелкий совсем. Надо выяснить. Очень уж интересно покопаться в ее жизни.

У меня приятное сладкое возбуждение внутри. Все напряглось и порой простреливает тягучим, пряным, медовым удовольствием. До этого настроение было препаршивым, а теперь, после того как увидел ее, точно глотка свежего бодрящего альпийского воздуха втянул!

Тянусь к телефону. Набираю отдел кадров.

– Эйчар-менеджер Галина, – раздается противный, точно бензопила голос. – Чем могу вам помочь?

Морщусь как от головной боли.

– Бессонов. – рычу в трубку.

А нечего любезностями перед своими сотрудниками разбрасываться. Их наоборот надо в черном теле держать, чтобы знали, кто в доме хозяин.

– М… Б… Э… – блеет эйчар-менеджер Галина, – Да, Роман Сергеевич, слушаю вас.

– Личное дело Котовой. Солнца… то есть Валерии, как там ее?!

– П…посмотрю. Это та, что из бухгалтерии? – тяжело дышит Галина от волнения в трубку.

– Да. Отдел Тоцкого. Все документы на нее через четверть часа мне на стол!

–Все будет…

Кидаю трубку, не дослушав. Ну раз все будет, то и чудненько.

– Алисия! – нажимаю кнопку селектора связи с моей секретаршей.

Через секунду появляется сие темноволосое длинноногое чудо с четвертым размером груди.

– Да, Роман Сергеевич. – томно смотрит на меня поверх стильных очков.

Ну и секретарша у меня… В лучших традициях фильмов для взрослых, так сказать. И если раньше я представлял ее на собственном столе через денек-другой, то теперь заинтересован другим чудом. Встрепанным, мелким, ни разу не силиконистым, а еще к тому же, замужним, и многодетным…

– Кофе сделай! И покрепче! – трясу головой.

Работаю третью неделю, а мысли только о бабах… совсем одичал в своих Альпах сидеть. Да, уж.

РОМАН БЕССОНОВ

Через четверть часа, прихлебывая обжигающий кофе, смотрю личное дело Котовой.

Так, поступила работать чуть больше года назад. А детей когда успела нарожать?! Читаю дальше. Два ребёнка. Два сына. Молодец, мужиков производит на свет, уважаю! Так, а это что?! У них одна дата рождения на двоих! Них… нифига себе! Близнецов родила что ли?!

А дата… аккурат через положенное время после нашего бешенного соития в Альпах. От меня что ль родила? Да бред, да быть того не может. Гинеколог ведь заверила, что контрацепция надёжная… От мужа небось понесла. Вернулся из тюряги, ну и отжарил ее на двойню хорошенько.

Только вот один маленький нюанс меня коробит. Я сам один из полностью идентичных близнецов. Если ее дети однояйцевые, то… Черт!

Такая она вся загадочная! Я должен узнать об этом.

– Алисия! – ору в селектор. – Котову из бухгалтерии пришли мне! Немедленно!

Секретарша исчезает на минуту, но возвращается ни с чем:

– Котова почувствовала себя плохо и ее отпустили домой.

Замечательно, чо! Нет!

– А у нее подруги здесь в компании имеются? Узнай срочно.

– А что тут знать? – улыбается хитро секретутка, – Есть у нее Ленка Мышкина, подруга из ее же отдела.

– Мышкину сюда мне, срочно!

Еще минут через пять в дверь ко мне слабо скребутся.

– Да! – делаю строгий голос и суровое выражение лица.

– В-вызывали? – блеет бледная, как бумага тетка.

– Мышкина? – уточняю я.

– Да…

– Не мнитесь у двери. Войдите. Закройте за собой дверь. Пройдите сюда!

На ватных трясущихся ногах женщина проходит ко мне. Что же их так всех трясет при виде меня?

– Котову знаете?

– Д-да… то есть нет…

Обалдеть!

– Так да, или нет?! – рявкаю я, и бью кулаком по столу. – Отвечайте четко и понятно! Иначе уволю!

– Да. – вздрагивает бедная женщина.

– Отлично. Расскажите мне про нее.

– А ч-что именно г-говорить? По р-работе? Д-да х-хорошо р-работает, в-все д-делает… – мямлит, заикается Мышкина.

– Замужем?

– Она?

– Но не вы же! – теряю я терпение.

– Да. Замужем. Муж у нее неудачник какой-то, сидел. С-сейчас работает ох… охранником в супермаркете.

– Дети есть?

– Д-да… – глаза у нее настолько округлились от ужаса, что сейчас повыпадают из орбит. – двое. Близнецы… как две капли воды похожи. Не знаю, как она их отличает.

Что?! тоже самое говорили нашей с Радиком маме. Мы тоже были как две капли. Нас даже в школе путали.

– Как зовут их?

– Э-э-э…. одного Рома…

– Как?! – сердце мое начинает биться чаще.

– Рома… Роман… как вас прям!

Я и сам понимаю, что одного сына она назвала в честь меня. Но какого, простите черта, женщине так делать? Если только она знает, что родила близнецов от меня. Второго интересно как назвала? В честь мужа? Вот прикол будет, коли так!

– Второго как зовут?!

– Р… тоже на «эр» как-то.

А теперь холодеет все внутри уже у меня.

– Имя такое. Замудренное… Ро… или Ра…

– Радион?! – не веря своим ушам уточняю я.

– Ага. Точно. – облегченно выдыхает женщина. – Радион. Рома и Радик дети у нее…

ЛЕРА

Домой добираюсь чудом. Единственное желание – набрать полную ванну, взбить побольше пены и полежать. Целый час. Чтобы никто не трогал. Чтобы не думать ни о чем. Хорошо, что детки в садике, а меня отпустили еще до обеда! Будет время отдохнуть и выспаться.

Открываю дверь своим ключом.

Не поняла.

Мужские ботинки.

Грязные, стоптанные, старые. Не вымыл их от дачной грязи. Не потрудился. Я же на работу его отвезла. Что он делает дома?

Но грязные штиблеты – это еще полбеды. Рядом красуются стоптанные женские туфли с тупым носом и стертыми набойками на каблуках.

Прекрасно! У нас гости?!

Женская потертая куртка из кожзама небрежно накинута на мое пальто. Кого притащил в дом мой муженек?!

Иду в гостиную. Специально шлепки не надела, чтобы легкой поступью голубков не спугнуть. Дверь приоткрыта. Заглядываю. Открывшаяся картина едва ли не тянет меня к унитазу. Проблеваться. Настолько противно это все…

Софа, дочка лучшей подруги моей свекрови, сейчас вальяжно восседает на тощих коленях моего Миши. Она в обтягивающей юбке, натянувшейся на жирненьких ляжках. Ткань вот-вот треснет и разойдется по швам.

Миша противно целует ее. Кривлюсь от мерзотных чавкающих звуков. Рядом с ними на журнальном столике красуется блюдо с виноградом, который я вообще-то покупала для семьи, и бутылка самого дешевого пойла (от которого голова по утру раскалывается) из супермаркета Миши, где он сейчас должен «трудиться», отрабатывая смену охранником.

– Не помешаю?! – вхожу в гостиную, злая до невозможности.

– Ой… – Софа с грацией бегемота отпрыгивает от Миши, тут же начинает неуклюже поправлять задравшуюся наверх юбку. – Лерочка, привет, а мы тут это…

Миша же демонстративно разваливается на диване, смотрит на меня недобро.

– Я видела, чем вы тут занимались.

– Это не то, что ты подумала, Лерочка, – продолжает лебезить Софа, – у меня соринка в глаз попала, и Миша…

– Решил достать ее языком через горло. – подтверждаю я.

– Нет, просто…

– Убирайся отсюда! – рычу я на слониху. – Вон из моего дома!!!

Софа делает квадратные глаза муженьку, но тот не реагирует на нее. Она собирает разбросанные вещи по полу, и удирает в коридор. Дальше, через несколько мгновений хлопает входная дверь.

– А ты чо так рано с работы приперлась?! – вместо объяснений начинает наезжать на меня муж.

– Плохо стало. – если раньше я могла бы ему чисто в теории рассказать о том, что встретила самого Беса в офисе, то сейчас я этого делать не намерена.

– Что-то тебе часто плохо становится! – муж откупоривает бутылку, доливает себе в бокал.

– Слушай, Миш, – потрясена я его поведением. – Я ж тебя на работу отвезла!

– Уволили меня с работы. – выпивает залпом противное пойло. Жмурится. Срыгивает. Закусывает весь этот ужас крупной виноградиной.

– Как? Когда успели? За что?

– Не твое собачье дело! Отойди, телек загораживаешь! – почесывает пятую точку через треники муженек.

В онемении я просто застываю на месте:

– Миша! Ты вообще обалдел? У тебя совесть есть?! Я молчу с того, что тебя постоянно увольняют с работы, ты дальше испытательного срока нигде не задерживаешься! Но ты теперь баб прямо домой приводишь? Тебе не стыдно?

– А почему мне должно быть стыдно?! – муж снова пьет и морщится. – Бр-р-р… гадость! Такая же гадость, как ты!!!

А потом он просто берет крупную фиолетовую виноградину и запускает ею в меня. Ягода вляпывается в мою белоснежную блузку, расползаясь неаппетитным пятном поверх засохших кровавых брызг.

И по мере того, как ягодный сок губит приличную вещь, в моей голове вспыхивает острое понимание: надо бежать!!!

Так больше не может продолжаться! Ну сколько еще надо вытерпеть унижений от Миши, чтобы понять: муж ненавидит меня. А еще больше он ненавидит моих «нагулянных» детей.

Разворачиваюсь и несусь в спальню.

– А ну подожди, дурында, на букву «бэ»!!! – орет ублюдок на весь дом, прекрасно зная, что стены в нашей хрущевке буквально из картона сделаны, и все соседи сейчас прекрасно слышат, что происходит у нас. – Ты думаешь, тебе можно все, а мне нет?!

Боже… да как он вообще смеет мне это еще упреком кидать? Я же ради него столько вытерпела… на такое пошла! А он… Нет, Лера, здесь тебе точно не место. Уноси, Лера, ноги, покуда цела ты и твои дети.

Выхватываю из шкафа дорожную сумку. Вот только вчера разобрала ее с дачи, а теперь снова укладываю. Лихорадочно соображаю, куда бы податься.

Дети в саду до вечера. Как хорошо, что они не слышат и не видят этого ужаса от человека, которого они искренне считают своим отцом.

Так вот, на карте у меня имеется сумма. Небольшая. Но ничего. Главное у меня есть работа. Ага, на которой хозяйничают Роман и Сявый. И еще неизвестно, что со мной сделает последний, когда поймет, что именно я врезалась в его джип.

У меня есть машина. Можно ее продать, выручив деньги на первое время. Подать в суд на квартиру. Доказать, что ипотека выплачивалась пополам. В общем, варианты есть. Главное сейчас, понять, куда забирать деток из садика.

Лихорадочно складываю их штанишки и джемперочки. Становится прохладно, и нам потребуются теплые вещи.

Может Леночке позвонить? Попроситься к ней на первое время? Она – моя единственная подруга тут… Не к свекрови же ехать, которая буквально впихнула Софу в объятия своего сыночка.

– Куда собралась?! – сипит муженек еле стоя на ногах.

Отвратительное пойло быстро опьянило его, превратив в невменяемого урода.

– Не твое дело! – продолжаю так же быстро упаковывать вещички.

– Что, сваливаешь из моего дома?

– Я отсужу у тебя половину, не беспокойся.

Ох, зря у меня это с языка вылетело, ибо физиономия мужа становится уж совсем страшной.

– Ты ничего отсюда не получишь! Ни копейки!!! И ничего не возьмешь! Все куплено на мои деньги!

– Я собираю детские вещи. Они целиком куплены на мои средства. Ты в них ни копейки не вложил.

– А зачем мне тратится на бастардов??? – продолжает орать муженек. – Если бы ты мне моих наследников родила, вот тогда бы…

Бастрады, наследники… кем он себя возомнил? Смотрю на «прекрасного» покачивающегося обрюзгшего принца. Что он там собрался своим наследникам в наследство оставлять, интересно? Свои кредиты? Ипотеку?

– Миш, дай мне спокойно собраться и уйти.

– Никуда ты не пойдешь!!! – а ну вещи все вынула обратно!!! – муженек идет в наступление. – Кто меня кормить будет? С работы же твари выгнали!!!

ЛЕРА

– Я тебя кормить не собираюсь.

– А ты мне тут не командуй! – Ты –женщина! Молчи и радуйся, что замужем!

Так, Лера, не реагируй. Все собрала? Подумай. Остались документы.

– Слышь, ты, сколопендра долбанная! – муж приходит в ярость от того, что я его игнорирую, – ты чего? Глухую включила?

Разъяренный, пьяный, абсолютно не контролирующий себя, муж наступает в мою сторону.

Его глаза мутные, страшные, полны решимости расправится со мной. Мне так жутко, что по позвоночнику стекает одинокая холодная капля. Он ударит меня. Я вижу это по его намерениям.

Бросаю сумку на кровать. Пячусь.

– Чего отступаешь? Знаешь ведь, что твой мужик прав!

– Миша, прекрати, перестань! – выставляю вперед руки.

Черт, даже ночник слишком далеко, на тумбочке, чтобы его схватить и огреть муженька по буйной головушке в случае чего.

– Я проучу тебя, тварь! Ведьма! – Миша подскакивает ко мне. Расстояние между нами неумолимо сокращается.

Заносит кулак для удара. По скуле проходит лишь по касательной. Все же он надран прилично, чтобы полностью контролировать свои движения. Но у меня слишком слабые сосудики в носу, и этого небольшого удара хватает для крови.

Оттираю нос. Вижу капельки крови, и зверею от этого. Толкаю этого урода. Он падает на кровать. Я выбегаю в гостиную, там в комоде мой паспорт и документы на детей. Шарю. Муженек отчаянно материться в спальне. По шагам чую, что встал, и направляется ко мне.

– Ах ты тварь! Сейчас тебе мало не покажется!!!

В его руках мой тонкий ремень от моих рабочих брюк. Он поигрывает им как плеткой. Замахивается. Мимо. Хорошо, что налакался, скотина. Сжимая документы, выбегаю в коридор.

Миша не отстает, размахивая ремнем в опасной близости от моего лица.

Звонок в дверь. Оба застываем, но лишь на мгновение. А потом я бросаюсь к двери как к спасательному кругу, а муж бросается мне наперерез.

Чтобы не дать открыть.

Сбивает с ног, когда я в миллиметре от замка.

– Помогите!!! – ору я. – Пожалуйста, спасите!!!

ЛЕРА

– Лера!!! – за дверью до боли знакомый голос.

Отчаянный, хриплый, с надрывным рычанием. Я различаю его, несмотря на вопли обезумевшего мужа. Он хлещет меня по спине ремнем. Хорошо, что я в блузке и пиджаке, и удары смягчает двойной слой ткани. Но все равно, очень больно.

– Я тут!!! Помоги!!!

– Лер, держись! Я дверь ломаю!

Дверь и впрямь начинает ходить ходуном. Бессонов, по всей видимости старается вынести ее плечом, но она добротная – не поддается.

– Лер, ты близко к двери, отойди!!! – орет Рома.

– Близко, – скулю, я, уворачиваясь от ударов.

Не совсем понимаю, почему мне нужно отползти от двери, но выполняю, не раздумывая.

– Стреляю, Солнце!

Дальше Солнца уже ничего не слышу… словно вновь погрузилась в то беззаботное время, когда мы с ним в горах Швейцарских Альп…

Приглушенный «чпок» – сносит наш железный замок на раз-два.

Дверь Бессонов теперь легко выбивает с ноги, со всей дури ударив моего мужа.

–А-а-а!!! Твари! – взвизгивает ненаглядный.

– Отошел от нее!!! – Бессонов, как герой боевика, в костюме с иголочки держит пистолет с глушителем на изготовку. – Солнце, ты в порядке? – подхватывает меня, вешает к себе на плечо.

Я так устала и от страха, и от ударов, что с удовольствием вцепляюсь в сильное мужское вкусно пахнущее парфюмом плечо, зарываюсь туда лицом и начинаю беззвучно сотрясаться в рыданиях.

– Лера, Солнце… что он тебе сделал?!

– Ударил. – еле слышно всхлипываю я.

– Ударил, значит… – недобро протягивает Роман, целясь в обделавшегося от ужаса муженька. – Солнышко, скажи, мне ему бубенцы отстрелить… или огурец? – участливо интересуется Бессонов.

– М-м-мужик… Б-б-бес… т-т-ты ч-ч-чего?! – мгновенно трезвеет Михаил под прицелом моего спасителя.

– П-п-просто заб-б-бери меня отсюда, – заикаюсь я от всего произошедшего со мной за последнее время.

– Пошли! – подхватывает меня на руки Роман.

Едва ли успеваю зацепить свою куртку и сумочку. Документы так и продолжаю сжимать, слегка примяв паспорт и свидетельства.

Миша, бледный как лист пергамента стоит как вкопанный, сжимая мой ремень. Кажется, что его сейчас кондрашка хватит, но меня это уже не волнует. Сегодня он окончательно умер для меня как мужчина. Пусть Софа забирает данное «сокровище» особи мужского пола в свое безраздельное пользование.

– Ну все, ну все, прекращай дрожать, – уговаривает меня Бессонов. – У тебя точно ничего не сломано?

– Нет. Он не бил меня сильно. Не успел.

– Отлично. Мы сейчас спустимся к моей машине. У меня там вода и кофе в термосе. Я включу печку. Ты согреешься и расскажешь мне все!

Я плохо его слышу. Плохо соображаю. Я хочу убежать от всей этой грязи, спрятаться от ужаса под одеялом. Недели на две. И не показываться больше на свет.

– Ты меня слышишь, Солнце?

– Н-не знаю, – всхлипываю я.

– Ну все, Солнышко, перестань. Я не дам тебя в обиду. Никому.

Мы спускаемся вниз. У Романа шикарный автомобиль. Гелик, или как он там называется. Салон едва ли меньше нашей с Мишей хрущевки. Соседские старушки в изумлении протирают очки, сидя на лавочке у подъезда. Наверняка меня теперь в «простимаши» запишут, но мне пофиг уже.

Роман усаживает меня в салон. Поворачивает ключ зажигания. Достает термос и стильную кружку. Наливает мне крепкий ароматный кофе.

– Коньяка плеснуть? – на полном серьезе спрашивает.

А я не знаю. Меня всегда в сон клонит от спиртного.

– Ясно. – Бессонов доливает немного крепкого в мой кофе. – Давай, пей, в качестве успокоительного.

Я делаю живительный глоток. Кутаюсь в куртку, несмотря на жар, идущий из печки автомобиля. Обжигающая жидкость согревает изнутри.

Роман сидит рядом, барабанит по рулю.

– Дети где, Солнце? – спокойно спрашивает он.

– В садике. – дрожу я. – У м-меня с-сумка домка осталась.

– Мне принести? – без лишних вопросов уточняет Роман.

– Д-да… там д-детские вещи. В спальне сумка.

– Хорошо, я быстро. – Роман обхватывает меня за плечи, привлекает к себе. Делает глубокий вдох, будто собирая запах моих волос. – Сиди. Пей кофе. Грейся. Сейчас принесу твою сумку.

И только когда Роман выходит из автомобиля, я в полной мере осознаю, как же мне крупно, просто невероятно повезло, что он появился в этот момент. Хотя откуда он узнал адрес?? Как догадался о том, что мне нужна помощь?? Какие у него намерения в отношении меня?

Я побаиваюсь его. Я его совсем не знаю. Не понимаю, можно ли доверять ему. Можно ли попросить у него помощи с детьми? С его детьми? Рассказывать, что они его? Примет ли он меня с детьми вообще? В любом случае, его поведение будет гораздо лучше поведения Миши. То, что сделал со мной мой муж сегодня – выходит за рамки добра и зла. И на нем я ставлю жирную окончательную точку.

Роман возвращается довольно быстро. В руках у него и правда моя сумка. Нашел, значит.

– Она? – демонстрирует мне ее.

– Да. Спасибо! – пытаюсь улыбнуться, но кончики губ моих непроизвольно дергаются, как при нервном тике. Хотя почему, как? Это и есть самый настоящий нервный тик.

Роман закидывает ее на заднее сиденье, берется за коробку передач. Замечаю кровь на его руках. Он что, убил подонка? Мне не по себе от этих мыслей. Все же Миша – человек, какой бы мразью он не был. И убивать его – это слишком.

– Ром… у тебя кровь…

– Да, муж твой так неловко с лестницы упал, – на полном серьезе заявляет Бессонов, – сломал себе пару ребер, ну башку пробил. Заодно.

– Но кровь у ТЕБЯ на руке, – никак не въеду я.

– Так я ему встать помог, – ухмыляется Бессонов. – Не бери в голову, Солнце!

– Куда ты меня сейчас отвезешь? – спрашиваю я, переваривая новость о падении Миши.

Ну хорошо, хоть не застрел засранца. И не отстрелил ему хозяйство.

– А у меня есть выбор? Кстати, там тебя кое-кто ждет!

– Кто?! – холодеет у меня все изнутри.

В первую очередь я думаю о Сявом.

– Увидишь. – загадочно усмехается Рома.

ЛЕРА

– Проходи, – мы припарковались в подземном гараже новенького небоскреба в центре города. А теперь вышли на улицу.

– Детей бы забрать, – прошу я у Романа. – Вдруг этот придурок придет за ними и украдет?

– Ты вся в крови. Уверенна, что готова в таком виде предстать перед воспитательницей? Давай хоть окажем тебе первую помощь и поедем за ними?

Признаю его доводы. Бог знает, что подумают нянечка с воспиталкой на счет моего внешнего вида и вменяемости. Да и Миша, по словам Романа «неудачно упал», сломав себе несколько ребер. С такими увечьями вряд ли по городу побродишь.

– Ты здесь живешь? – оглядываю я красивый стеклянный небоскреб, в котором отражается рваное в серо-голубых тонах осеннее небо. У меня кружится голова. То ли от высоты, то ли от ударов мужа.

– Да. – Роман упирает меня в свою грудь, потому что видит, что я еле стою. – Прикупил пока себе верхний этаж. Но в дальнейшем задумываюсь о коттедже. Привык, знаешь ли на земле жить, а не под облаками.

Мы заходим в роскошный холл подъезда. Консьерж аж встает при виде Романа.

– И вам не хворать, Вадим Астафьевич! – осаждает его Бессонов.

Мы заходим в лифт.

– Готова к жаркой встрече? – ухмыляется Роман.

Честно говоря, нет. Вообще не готова. Только бы не Сявый, ну пожалуйста!!! Роман уже повел себя благородней некуда. Не повезет же он меня к себе, чтобы отдать этому уроду?

Мы выходим. На этаже всего одна бронированная дверь. У меня все обрывается изнутри. Роман открывает.

– Гав! Гав! Гав!!!!! – выносится из-за двери огромный серый волк. Хаски!!! Тот самый!

– Вольф! Привет, дружище!!!

Волк ставит передние лапы на плечи Романа, становясь таким образом чуть ли не с него ростом.

– Вольф, гляди, у нас гости! – укорачивается Роман от жарких поцелуев своей довольной до невозможности псины.

Это же тот самый Вольф… из домика в горах. Роман перевез его в столицу!

Вольф перекидывает свое внимание на меня. Обнюхивает, виляет хвостом. Кажется, он меня вспомнил.

Но кто же это идет следом за ним? Огромная роскошная темно-золотистая шубка. Холеная, блестящая шерсть. Грация и достоинство в каждой движении. Роскошный ошейник из мягкой черной кожи и эмблемы дорогого бренда… Кошка смотрит на меня с секунду, а затем, с воинственным «Мау-у-у!!!» бросается ко мне на руки в один прыжок.

– Буся!!! – пропадает у меня голос. – Бусенька! Доченька!!! Это ты! Моя хорошая!!! Я думала ты сгинула в этих горах!

– М-р-р-р… Мя-у-у-у!!!!! – трется о мой подборок кошечка, мурлыкая как трактор.

– Узнала меня, солнышко мое, не забыла… – у меня слезы на глазах, но Буся вылизывает их полностью оставляя на мне свои метки.

– Давайте зайдем в квартиру, – предлагает Роман.

Сжимая отчаянно трущуюся об меня Бусю, переступаю порог роскошного пентхауса.

– Рома! Ты привез ее! Не бросил!

– Кого? Кошку? – усмехается мужчина, – Ну еще бы я ее бросил! Она моя любимица.

– Гав! – ревниво напоминает о себе Вольф.

– Ты – мужик, Вольф! Терпи! А Кошка – девочка, ей все привелегии.

– Кошка? Ты ее так назвал?

– Я не запомнил ее имени. А Кошка – прекрасное имя для кошки.

– И то верно. Но для меня она – Бусинка, моя сладкая девочка. Я буду называть ее так. Хорошо, Бусеныш?

– Мяу! – отзывается моя красавица.

– Называй, как хочешь, – жмет могучими плечами Роман. – Идем в ванную, обработаю твои раны.

ЛЕРА

Какая же у Ромы большая красивая квартира! А ванная комната – настоящий бассейн из круглого двухместно джакузи. Гляжу на все это, а сама краснею. Ведь вспоминаю то, чем мы с ним занимались в горах дни и ночи напролет.

А если он полезет ко мне снова? Я не готова к этому. Теперь я – совсем другая нежели была два с половиной года назад. Я не хочу больше расплачиваться собой. Своим телом. Со мной нельзя так.

Пугаюсь еще больше. Может я зря позволила увезти себя этому мужчине?

А потом ругаю себя еще больше: ага, надо было остаться с Мишей, чтобы он забил меня до полусмерти ремнем.

Искоса смотрю на Бессонова. Что же он собирается делать?

Роман достает аптечку.

– Выкидывай блузку. Она вся рваная и в крови. – тихо требует он. – У тебя есть во что переодеться?

– Да. – киваю. – В дорожной сумке.

– Схожу за ней.

Роман покидает меня, оставляя один на один в роскошной ванной комнате. Осматриваюсь. На вешалках висят два комплекта халата. Один мужской, второй женский, в пленке, как бывает, когда получаешь вещи из прачечной. Опять-таки его электрическая навороченная зубная щетка, а рядом обычные, еще не вскрытые.

Тянуть открыть шкафчик. Зачем? Любопытно, честно говоря. Оттуда горкой высыпаются кхм… мужские средства защиты в ярких упаковках. Начинаю собирать их, запихивать обратно.

Такое чувство, что постоянной девушки или жены у него нет, но вот водит он сюда баб, это к гадалке не ходи. Почему этот факт огорчает меня? Я ревную? Да бред! Я его два года не видела и не слышала. И он только сегодня узнал о моем существовании в своей компании. А я ведь как никто другой прекрасно знаю о его гиперпотребностях в плотских утехах! В любом случае, я понятия не имею о том, как теперь будут развиваться наши отношения, и будут ли?

– Вот, держи! – Роман передает мне дорожную сумку.

Роюсь. Отыскиваю джемпер.

– Погоди. Дай обработать твою спину.

Я медленно расстегиваю блузку. Мне стыдно под его жгучим взглядом, несмотря на то, что он видел меня полностью обнаженной до этого.

Я лишь слегка приспускаю ее, прикрыв грудь. Роман усмехается, но не возражает. Не спеша смачивает ватный диск в антисептике. Прикладывает к царапине.

– С-с-с… – шиплю от яркой боли.

– Терпи, Солнце! Сволочь, сильно исполосовал тебя.

Стону, извиваюсь в его могучих руках, но отнюдь не от страсти. Просто щиплет невозможно. Хоть бы подул мне на спину!

– Все, Солнышко, ты же не хочешь столбняк заработать, да? Поэтому ранки надо хорошо промывать и обрабатывать. Одевайся.

Роман уходит, прикрыв за собой дверь. Надо же, какой галантный кавалер! Даже дверь за собой прикрыл.

Я переодеваюсь в чистые джинсы и джемпер, приглаживаю волосы. Выхожу. Коридор огромен. Буси и Вольфа не видно.

Иду мимо огромной гостиной с окнами во всю стену. Вид на город – завораживающий. А еще у меня кружится от него голова – на такой высоте мы сейчас находимся. Ночью здесь должно быть очень красиво.

Романа обнаруживаю на суперсовременной кухне. Он делает нам чай. В сендвичнице уже издает восхитительный аромат нечто в лаваше, больше всего похожее на шаурму. Я понимаю, как сильно я хочу кушать.

– Садись, Солнце. Нам обоим не помешает пообедать.

– Детей забрать нужно. – напоминаю я.

– Слушай, они в саду до вечера. Наверняка у них уже тихий час. Твой урод не сможет их выкрасть. Он даже встать не сможет. Не переживай.

ЛЕРА

Проглатываю еду, не чувствуя ее потрясающего вкуса. Очень переживаю за детей. Роман прекрасно видит мое состояние.

– Ладно, поехали! – говорит он, сгружая грязную посуду в раковину.

Я хватаюсь за дорожную сумку.

Бессонов смотрит на мои сборы задумчиво.

– И куда пойдешь, после того, как заберём детей?

Останавливаюсь. Задумываюсь. Я не знаю. Вопрос вводит меня в ступор. Все произошло слишком быстро. Мне некуда идти. Если только…

– К Лене. Мышкиной. Она приютит. Сама – мать, не должна выгнать меня с двумя маленькими детьми.

Роман хмыкает. Делает глубокий вдох.

– У меня к тебе есть много вопросов, Солнце. Про детей в том числе.

– Пожалуйста, давай после. Я просто хочу убедиться в их безопасности.

– Поехали.

Выходим, едем. Я подсказываю Бессонову дорогу к детскому саду. Весь путь он задумчив и сосредоточен. Я тоже в напряжении. Зачем ему что-то знать про детей?! Он что, о чем-то догадывается? Надеюсь, что нет.

В дороге пару раз его отвлекают звонки. Он быстро решает текущие проблемы. Уверенный в себе. Умный. Решительный мужчина. Не то что, Миша, тряпка! А какие у Бессонова руки! Господи, это руки настоящего мужчины! – сильные, мужественные, жилистые. Широкие запястья, длинные пальцы. Аккуратные ногти миндалевидной формы. Рассматриваю его искоса, чтобы он заметил моего взгляда. И как я могла повестить на такого ублюдка, как Миша?! Очень рада, что родила именно от Романа. Мои мальчики вырастут похожими на своего настоящего отца. Они и сейчас на него похожи до невозможности!

Ох… а если он сейчас взглянет на них и узнает?! Сто процентов узнает, ведь словно собственное отражение в зеркале увидит. Что тогда??? Что? Я вся холодею от страха. И предвкушения.

Подъезжаем.

– Спасибо. – я хватаю сумку. Надеюсь улизнуть от него, чтобы не увидел малышей.

– Оставь вещи. – властно приказывает Роман.

– Но…

– Я подожду вас тут. – не терпящим возражения тоном, Роман вылезает из машины, достает телефон.

– А п-потом мы к-куда? – начинаю я заикаться от волнения.

– Я все решу. – твердо, как и должно настоящему мужчине, обещает Роман. – Иди за детьми.

На ватных ногах вхожу на территорию детского сада. Направляюсь в группу. Вхожу. Дети полдничают. Сыновья на месте. Какое счастье, что этот урод не тронул их!

– Мама! Мамулетька! – бросают мальчишки булки на стол и бегут ко мне со всех ног.

– Привет, солнышки! – чмокаю каждую родную макушку. – Идите дожуйте булочки, я подожду.

Но уже какой-там! Разве им до еды, когда тут мама пришла?

– С собой забирайте булки, – добродушно улыбается Диана Петровна, наша пожилая воспитательница. Они у вас молодцы. За девочку сегодня вступились перед Васькой хулиганом.

– Ох уж эти двухлетние хулиганы! – улыбаюсь я.

Но на самом деле очень горжусь сыновьями. Они ещё совсем маленькие, но уже полностью в своего отца, ведь он тоже сегодня вступился за меня и отбил от такого же хулигана, только намного старше и опаснее.

Одеваю Рому и Радика, выходим на улицу. Идем к джипу Бессонова. Мальчишки дожевывают свои булки. Мне становится нехорошо от волнения.

Роман стоит, облокотившись на джип, раздает какие-то указания по телефону. Проходящие мимо женщины, от двадцати и до восьмидесяти, все как одна сворачивают шеи, глядя на этого шикарного мужчину.

Завидев нас, он во все глаза разглядывает сыновей, продолжая разговор. И чем ближе мы подходим, тем изумленнее становится его лицо. Наконец, он просто опускает телефон, застывая как вкопанный, напротив собственных сыновей.

РОМАН БЕССОНОВ

Вот это – подстава!!! Дети!!! Мои! Без всякой экспертизы видно, что это – полные копии меня и Радика!

Вот черт! Нет, я не против детей, просто… я не готов стать отцом. Ну какой из меня отец? Крики, памперсы, смеси, это все не для меня. Я не нагулялся еще. Но карапузы эти настолько умильные, что… сердце мое екает, замирает, оттаивает.

«Дети уже большие» – проносится в голове. Ну как большие? Из памперсов точно выросли. И смеси давно не пьют – вон как булки за обе щеки уминают. Спят явно не в пеленках.

Два маленьких пацана. Блин. У меня шок. Я уже не слышу о том, что мне говорят по телефону. Роняю его в карман. Иду на встречу Лере и близнецам. Присаживаюсь перед ними на корточки. Где-то читал, что именно так нужно разговаривать с малыми, чтобы они не боялись высоких дядек.

– Вот… Радион и Роман… – так же растеряно представляет их Лера.

– Привет! – протягиваю каждому из них руку.

Мальчишки молчат, прячутся за маму. У меня зарождается плохое предчувствие. Немые что ли? Вот звездец, если это так…

– Лер? – вопросительно смотрю на нее.

Она боится меня не хуже сыновей. Почему? Разве я ей сделал что-то плохое?

– Они разговаривают, Лер?

Ее выражение лица меняется. Она выдавливает из себя слабую улыбку:

– Да… да, разговаривают. Только плохо еще, – они очень маленькие и стесняются.

– Ясно. – выдыхаю я. Снова улыбаюсь мальчишкам. – Ну что? Прокатимся на моем джипе?

Мальчики испугано выглядывают из-за спины Леры, но потом любопытство берет верх. Они уже с большим интересом разглядывают мой автомобиль.

– Ты садись с ними назад Лер, пристегни их ремнями безопасности.

Я помогаю семейству расположиться на заднем сидении.

– Куда мы сейчас? – спрашивает Лера.

– У друга есть квартира. Поживете пока там.

– Но… – Лера явно разочарована. Она явно собиралась жить в моем доме. Или мне так показалось?

У меня ей жить слишком небезопасно. Тем более с детьми. Учитывая мое более чем криминальное прошлое. Врагов осталось достаточно. Пронюхают про нее и детей, и это будет моей слабой точкой.

На самом деле, это – моя старая Московская квартира. Но я пока еще не разобрался что к чему, и не хочу вскрывать карты. Даже перед ней. Она мне еще за детей не пояснила.

– Друг говорит, там все условия. Раз в неделю убирает домработница. Вот продуктов там нет, но я привезу.

– Спасибо тебе огромное! – кажется Леру хоть немного отпускает вся эта жуткая ситуация. – Не знаю, чтобы я без тебя…

– Лер. Мне нужно поговорить с тобой на счет детей.

Девушка вздрагивает. Точно, у нее рыльце в пушку!

– Только не при них, пожалуйста.

Киваю. Само собой. Везу на квартиру.

Мальчишки осваиваются, начинают играть друг с другом, повизгивать, и даже пытаться что-то выговаривать. Я незаметно гляжу на них в зеркало заднего вида. Мои. Копии мои, две! И да, их речь, их звуки, как бальзам мне на душу. Интересно, почему меня так напугала возможность, что они могли родиться немыми?!

Приезжаем. Обычная московская многоэтажка. Моя квартира на третьем этаже. Открываю дверь. Удовлетворительно отмечаю, что тут чистота – домработница не зря получает зарплату.

– Проходите. Лер, смотри, тут гостиная, и две спальни. Выбирайте любую. Или ты отдельно спишь?

– Нет, ну что ты! Только не в незнакомом месте.

В каждой спальне больше двуспальные кровати. Лера выбирает ту, что стоит у стенки. Разумно. Чтобы дети не попадали.

Мальчики разбредаются по комнатам. Вроде, у меня нет ничего такого, куда они могли бы влезть или об чего пораниться. Но все равно, поглядываю за ними. Почему-то ответственность за них растет с каждой секундой.

– Лер, список напиши. Не стесняйся. Все, что тебе необходимо. Вплоть до личной гигиены. Я поеду в магазин. А ты пока расположишься здесь.

ЛЕРА

Уехал за продуктами.

Он и правда нашел квартиру для меня и детей за десять минут моего отсутствия в садике… Такое вообще возможно?

Кто он, черт возьми?! Мой ангел-спаситель, или бес-искуситель? Что он потребует взамен за свою доброту? И как он на детей среагировал! Поговорить со мной о них хочет. Неужели догадался?? Но как? Как?

Не знаю, что делать. То ли разбирать сумку с вещами и ознакамливаться с бытом в новой квартире, то ли брать эту сумку, детей в охапку и валить… но куда? К Лене Мышкиной? После того, как сообщила ему об этой возможности??? Ох, ну и дура же я! Вроде молчу по большей части, но все равно лишнее говорю.

Таким как мне лучше и правда быть «немыми» с такими как Бессонов.

Может стоит взять билеты на поезд и уехать в другой город? Ага, без денег, жилья и работы с двумя маленькими детьми!

В гостиной раздается какой-то шум. Дети! Бегу туда со всех ног. Малыши прыгают с дивана на пушистый ковер, веселятся вдвоем. Ну вот, заняли себя сами. Еще один плюс близнецов – всегда есть с кем поиграть-подурачиться.

– Не покалечьтесь! – прошу я их.

Сыновья озорничают – начинают бегать друг за другом, вокруг меня. Ну вот и куда мне с ними? Нет, нужно довериться Бесу. В мире, где абсолютно все настроено враждебно по отношению к тебе, нужно выбирать наименьшее из зол.

Что может Роман сделать плохого своим сыновьям? Да ничего. А я…я привыкла. Переживу. Как всегда. Иду разбирать сумку.

Хорошо, что дети съели в саду булочки, а Рома накормил меня сэндвичами. В его холодильнике лишь лед, да бутылка элитного коньяка. Засовываю все обратно. М-да… надеюсь, я не забыла написать в списке молоко, хлопья на завтрак, яблоки, крупу… что-то писала, но как в тумане. Ладно, завтра сама схожу в магазин, если чего хватать не будет.

Квартира более чем приличная. Сто квадратных метров, может больше. Что особенно радует, так это вычищенные до блеска туалет с ванной комнатой и кухня. Хорошую домработницу нанял друг Романа. Вон как чистоту поддерживает в отсутствии хозяина.

Заглядываю в шкафы. Там столбики аккуратно выглаженного постельного белья и полотенец. Надо спросить у Ромы, можно ли пользоваться всем этим. Не то придется ехать к Мише, а он может снова напасть… Не хочу его видеть после случившегося. А вот машину, поеду заберу. Завтра же. Она – моя целиком и полностью. Фиг я ее ему уступлю.

Рома приезжает довольно быстро. У него в руках четыре огромных пакета из известного супермаркета с космическими ценами.

– Ну как ты Лер? – оглядывает он меня. – Привыкла немного? Осмотрелась?

– Да. Все супер. – улыбаюсь ему. Ну не выглядит он мерзавцем или подлецом. Но расслабляться рано. – Куда ты… вы…

– Ты. Мы же с тобой на «ты» – усмехается Бессонов.

– Ты… куда ты столько принес?

– Разбирай пакеты, Лер, это еще не все. Я еще раз схожу в машину.

Рома уходит, я начинаю разбирать пакеты. Да уж, тут помимо моего списка еще… все! Абсолютно все. Кажется, Рома скупил всю «Азбуку» для нас. Тут такие деликатесы, которые я позволяла себе и детям лишь по праздникам. Дорогой французский сыр, креветки, недешевая нарезка копченого мяса, клубника… в октябре! Манго, драконьи фрукты, не говоря уже об обыкновенных апельсинах, бананах и грушах. В другом пакете отыскивается крупный кусок мраморной говядины, куриное филе, все необходимые овощи, в третьем крупы и сухие завтраки, в четвертом молоко, соки, масла, соусы… Благо что холодильник здесь смахивает на чехол от дирижабля, и вся эта еда тут поместится… наверно.

Рома приносит еще четыре пакета из которых выглядывают детские и взрослые шампуни, мыло, салфетки, и прочие средства гигиены.

– Я закажу ужин, – вытаскивает телефон Бессонов, – что едят дети?

– Я сейчас приготовлю. Вон сколько продуктов.

– Брось, а! После всего, что ты пережила, тебе сейчас только готовить. Сегодня отдохни, завтра уже кашеварить будешь.

И то верно. Спасибо ему огромное. Сообщаю, что детки мои, как и все, любят хрустящую курочку и пиццу. Роман заказывает это все.

Ужинаем. Роман с интересом наблюдает за тем, как его дети уплетают куски ароматной пиццы за обе щеки. На его губах играет какая-то еле заметная восхищенная улыбка.

После ужина он не уезжает.

– Укладывай детей спать, – распоряжается Бессонов, – я пока тут приберу.

Он собирается остаться тут, с нами? На ночь? На мой вопросительный взгляд он поясняет:

– Дети еще плохо меня знают. Я пока не смогу тебе помочь их укладывать. Наоборот не заснут.

– Я… я не в том смысле.

– Я понял. Укладывай, потом поговорим.

Укладываю детей. Свет на кухне так и горит. Роман ждет. Он не отпустит меня, и не уйдет, пока не прояснит все. А значит, перед смертью не надышишься.

Детки засыпают быстро, хотя я опасалась, что на новом месте им будет не привычно. Под их сопения, прикрываю дверь, и иду на кухню.

Роман привычно ковыряется в телефоне, но тут же убирает его, завидев меня.

Присаживаюсь напротив него. Смотрю на добротный дубовый стол.

– Я был добр к тебе, Лера.

Ну вот, начинается. Смотрю исподлобья, на красивого крупного мужчину. Какой же он все-таки огромный. Настоящий викинг. Мышцы бугрятся даже через рубашку, закатанные рукава которой открывают бронзовые, заросшие волосом мужественные руки.

– Я всегда был к тебе добр. – пронзительный взгляд черных антрацитовых глаз. – Однажды, ты меня обманула. У меня было важное условие немоты девушки для утех. Ты его проигнорировала. И вот теперь я даю тебе шанс исправиться. Сделай так, чтобы я смог снова тебе доверять.

– М-м-м… – не понимаю, к чему он клонит.

Ответь мне честно на два вопроса. Не смей врать или юлить. Я сразу почувствую фальшь и разочаруюсь в тебе окончательно.

Вроде говорит тихим спокойным уверенным тоном, но у меня аж пятая точка сжимается от страха.

– Итак, вопрос номер один: – всматривается в меня испытывающим взглядом, -откуда ты знаешь про Радиона?

– Радиона?! – недоумеваю я. – Одного из моих сыновей?

– Нет. Я не про этого Радиона. – спокойно возражает Рома. – Но ведь ты так назвала сыновей. Кхм одного … в честь меня.

– Н-нет… это случайно вышло… совпадение. – боже, сейчас мое сердце выпрыгнет из груди!

– Я же сказал, не юли! – предупреждает Роман, и его глаза вспыхивают недобрым. – Чьи это дети, Лер?

Сейчас он вперивается меня как волк в овечку. Тот, первый взгляд был цветочками, по сравнению с нынешним. Ну глупо же врать? Он и сам догадался. Не зря же про имена спрашивал.

– Я жду!

– Т…твои… – всхлипываю я.

Роман не меняется в лице. Лишь утвердительно кивает, будто мысленно уже был готов к такому раскладу.

– Хорошо. Как так получилось, Лер? Ведь гинеколог при мне вставила тебе контрацептив.

– То кольцо… оно уплыло.

– В смысле уплыло?!

– Уплыло в канализацию. В дУше. В самый первый наш с тобой раз.

– И… ты никак не дала мне об этом знать?

– О, Господи, Ром, я была напугана, растеряна… и я же не вешаю их на тебя! Я сама их воспитаю. Я родила их для себя… – почему-то плачу. Это все очень больно вскрывать. Точно застоявшийся гнойник.

– Я тебе дам, для себя! – усмехается новоявленный отец, поглаживая бороду. – Я не осуждаю тебя. Просто хочу понять, как такое могло произойти, чтобы в дальнейшем не допускать осечек.

Осечек?! То есть мои дети для него осечки?!

– Значит защита уплыла в канализацию, и все те дни мы с тобой, отжигали в натуральном виде? Не удивительно, Лер, что ты забеременела и родила. Удивительно другое. Твой муж. Его реакция на беременность и детей? Он знает, что они не от него?

– Знает. – киваю. – Я сразу сказала ему.

– И вы решили оставить детей? Ты и твой муж, ради которого ты поехала ко мне, изображать из себя немую куртизанку прекрасно знали, что ты забеременела от меня, и решили оставить их?! Зачем?

– Долгое время я не могла забеременеть от мужа. Мои результаты были в порядке. Подозреваю, что проблемы в нем. А я так хотела детей. Потом узнала, что ношу однояйцевых близнецов. Я не могла убить их. Сбежала из абортария. Мише пришлось их принять.

– Понятно. Пыталась ли ты разыскать меня, и поставить в известность о том, что по свету бегают два моих сына? – вновь проницательный взгляд прямо в сознание. – м-да. Глупый вопрос.

– А как, Ром? Каким образом?! В Швейцарию ехать у меня не было ни денег, ни возможностей, а раздобыть твои контакты…

– Все, не продолжай. Я же сказал, что это был глупый вопрос. – кажется, Роман только что признал свою неправоту. Спокойно и по-мужски. Не то что Миша, для которого на сто процентов справедливо правило: усраться, но не поддаться, то есть никогда не признать своей неправоты.

– И как твой муж воспринял детей? Только прямо говори мне!

– Он был зол. Он не любит их…

– Он смел обращаться с ними так же, как с тобой?! – снова разряд молнии во взгляде.

– Нет… Ром… он их вообще игнорировал. Предпочитал не замечать. Я сама с ними возилась все это время.

– Это хорошо. – немного успокаивается Бессонов. – Только посмел бы им вред причинить, урод недоделанный!

Удивленно смотрю на Рому. Какая поразительная реакция! Он про детей и дня не знает, а уже готов рвать и метать каждого обидчика своих сыновей. Ну надо же!

– Я не хочу, чтобы твой муженек подходил к детям ближе чем за километр! – твердо произносит Роман.

– Он и ко мне ближе не подойдет. – вздрагиваю я.

– Отлично. Тогда возвращаемся к первому вопросу. Почему ты назвала одного сына Ромой, я понимаю. И мне это нравится. Но почему второго ты назвала Радионом?

– Мне показалось, что оба эти имени созвучны, мужественны, и очень подходят к детям от тебя… – выдерживаю еще один пронзительный взгляд мужчины. Далось ему это имя?! Что он к нему так привязался?! Надо было Мишей что ли второго сына назвать?! Ага, что за бред?

– На сегодня вопросов больше нет. – встает Роман во весь свой двухметровый рост. – Не пойму, темнишь ты или нет, Лера. Такое со мной не часто бывает.

Тоже встаю из-за стола. Рома подходит, кладет свои огромные ручищи на мои хрупкие плечи.

– Если ты чего-то недоговариваешь, – он сжимает ладони лишь слегка, чтобы просто продемонстрировать силу, но ни в коем случае, не причинить мне боль, – тебе же будет хуже!

РОМАН БЕССОНОВ

Еду домой. Не оставил ей свой номер телефона. А ее номер могу разузнать только завтра. На работе. В личном деле. Черт, ну и идиот же я! А если что-то случится с ней или с детьми на новом месте?

Да что может случиться?! – уговариваю себя, – Дверь бронированная, соседи в норме, и прекрасно знают, кто хозяин квартиры – не сунутся к Лере и детям. Я купил им все необходимое. Сделал ей внушение по поводу муженька. Значит, можно спокойно спать.

Дома меня встречает тишина. Неудивительно, время-то позднее. Хаски Вольф и Кошка в обнимку спят перед камином. Как всегда. Привычка, оставшаяся еще с альпийского домика. Звериная богема, по-другому не скажешь.

Принимаю душ, иду в спортзал. Знаю, что не смогу уснуть. Вспоминаю Леру, детей. Вот это день сегодня удивительный! Мало того, что нашел ту, которую не мог забыть на протяжении нескольких годов, так еще и отцом сразу двух мальчишек оказался!

Папаша! – ухмыляюсь себе в зеркало, поднимая гантели. – Какое-то новое, фантастическое чувство. Мне жаль, что не поддерживал мать детей, когда она носила их под сердцем.

Осознаю, как этот долбоящер, ее недомужик измывался над ней, и над моими кровиночками! Мне хочется его убить за это!

Мне жаль, что я не был рядом в момент их рождения. Не взял их на руки, не поцеловал. Жаль, что первые два года своей жизни они считали отцом этого морального урода! Но ничего. Детям всего лишь по два годика. Впереди вся жизнь. И я уж точно больше не намерен упускать своего!

Да, я пока не готов в полной мере окунуться в отцовство, но и они, уверен, не готовы к смене папаш. Ничего, будем вместе, постепенно привыкать друг к другу.

Ложусь в постель. Сон не идет. Пробую поработать. Мысли путаются, и ничего дельного естественно не выходит.

Переживаю за них. Мой страх иррациональный. Пробую проанализировать его природу. Никогда такого не было, что я боялся чего-то или кого-то, только потому что это часть меня. Беззащитная часть меня, остро нуждающаяся во мне.

Пофиг. Встаю, одеваюсь. Чашка кофе. Горечь во рту, зато мозг приобретает ясность. Еду к ним.

По ночной столице, без пробок добираюсь минут за двадцать. Останавливаюсь около подъезда. На улице тихо и мирно. Окна моей квартиры, впрочем, как и остального дома темны и спокойны. Ну и зачем я сейчас буду их пугать? Будить? Еще детей разбужу, а им итак пришлось не сладко. Зря приехал. Хотя, почему зря? Убедился, что все в порядке. Ладно, хватит параноить, завтра же раздобуду Лерин номер и буду с ней на связи.

ЛЕРА

Просыпаюсь в незнакомой обстановке. Пугаюсь. Но потом, вспоминаю, что произошло. Быстрый взгляд на детей. Как же сладко они спят, даже будить их жалко!

Взгляд на часы. Семь. Встаю, умываюсь. Иду завтракать. Не могу ничего сообразить, пока кофе не повысит уровень концентрации мозга.

Завтракаю. Туман рассеивается. Замечательно, теперь подумать и о дальнейшем можно.

Нужно съездить за машиной. Оставлять пятнашку, купленную на мои кровные этому уроду я не собираюсь. Детей тащить туда не хочу, мало ли что может выкинуть мой муженек. Оставить их дома я тоже не могу. Садик! Как же хорошо, что у меня еще есть время отвести их в садик. Правда, нужно поторопиться и разориться на такси, но ничего, немного денег у меня есть, а Роман, как настоящий мужчина, обеспечил меня и своих детей жильем и продуктами. Даже не знаю, что делала бы без него.

А еще есть ощущение, что он до конца не доверяет мне. Привязался к имени одного из сыновей, хотя я искренне не понимаю, что в нем необычного. Но, тем не менее, за своих детей он горой.

Подняла детей, накормила, теперь одеваю. Звонок с неизвестного номера отвлекает меня. Номер скрыт.

Немного боязно, но все же поднимаю трубку.

– Как вы там? – раздается хриплый, точно он не спал всю ночь, голос Романа. – Как спали?

– Все хорошо. – тут же выдыхаю я. Почему-то боялась, что это мог быть Миша, хотя номер его знаю наизусть. – Мне на работу…

– Нет! – тут же прерывает меня Бессонов. – Пока сиди дома, смотри за детьми.

– Ты меня увольняешь? – вздрагиваю я.

– Нет, Солнце, ну что ты! – в его голосе слышится теплота. – Тебе пока больничный оформим. Детей никуда не отводи. И без присмотра не оставляй.

Меня злят его слова. Вот два года жила без него и с детьми было все в порядке, но тут выискался папочка, и теперь будет диктовать мне, как поступать с детьми!

– Как они спали? – нарушает мое красноречивое молчание Роман.

– Не просыпались. Вроде мы освоились на новом месте.

– Ну и отлично! Ладно, занимайтесь своими делами, я перезвоню позже.

– Хорошо.

Роман сбрасывает звонок, а я остаюсь в раздумье. Детей в сад отведу однозначно. Мне нужно забрать машину, а делать это с мальчишками опасно, я уже говорила. В саду они будут под присмотром, а когда я сделаю свои дела, заберу их, и предупрежу, что мы пока ходить не будем.

Вызываю такси. Путь нам предстоит неблизкий, так что потрачусь на него. В саду выслушиваю нотации, что мы опоздали на завтрак. Заверяю воспитательницу, что хорошо их накормила с утра, и предупреждаю, что скоро заберу детей.

С чистой совестью направляюсь к бывшей квартире.

На пятачке, где привычно паркую машину, красуется соседская иномарка. Та-ак… а моя где?! Где моя пятнашка??? Осматриваюсь. Озираюсь по сторонам. Мало того, что ищу машину, так еще и Мишу высматриваю. Очень боюсь его новых нападений на меня. Но ни Миши, ни тачки на горизонте не видно.

Неужели забрал?! У Миши нет прав, но в теории водить он может. Небось отогнал, или деверя своего, Витька попросил. Мне в отместку. Вот козел!!!

Надо войти в квартиру и забрать остальные документы и запасные ключи. Осторожно поднимаюсь. Обычно запасные ключи хранятся в подъезде, за щитком. Я уже пару раз теряла комплекты и решила подстраховаться на будущее.

Запускаю руку за щиток. Мужской туда не пролезть, а у меня тонкая кисть и миниатюрное запястье, так что заветный ключик подцепляю мгновенно. Вставляю в замок.

Вот черт!!! Не вставляется! Я и так, его, и сяк. Неужели поменял??? Вот так быстро? Кто ж его, козла надоумил?

Кипя от негодования выбегаю на улицу. Быстрым шагом направляюсь в ближайший сквер, чтобы муж в случае чего не нашел. Вытаскиваю мобильный, звоню «благоверному».

Пара гудков, а потом недовольное:

– Чо надо, идиотка?

– Машина где моя? – так же грубо в тон отвечаю ему.

– Пошла ты знаешь куда, дура долбанутая!!! – ну и дальше в том же духе, только с примесью мата к каждому слову.

Уже хочу бросить трубку, как он шипит в нее:

– Ни машины не увидишь, ни детей!!!

Вот тут у меня все холодеет изнутри.

– Только попробуй тронуть сыновей!

Но идиот не слушает меня. Попросту бросает трубку.

А я быстрей набираю номер воспитательницы. Сердце отбивает бешенный ритм, дыхание сбивается. Только бы удостовериться, что с мальчиками все в порядке, ведь не будет же он причинять вред сыновьям Беса! Духу у него не хватит! Рома его на ленты порежет, в случае чего.

– Алло. – оживает трубка на десятый гудок.

– Анна Ивановна!!! – кричу я в трубку. – Рома и Радик…

– Да-да, их забрали уже. Минут десять назад.

– Что?! – у меня реально земля уходит из-под ног. – Кто их забрал???

– Бабушка. Наталья Петровна, кажется.

Ну все… звиздец! Приехали.

– Вы же сами сказали, что их раньше заберете, а бабушку я знаю, поэтому отдала без задней мысли.

Господи, какая же я дура!!! Ну что я наделала?! И ведь сказал же мне Рома с детей глаз не спускать! А бабушка! Ну Наталья Петровна, держитесь! Быстро набираю ее номер.

– А, сволочь, быстро засуетилась? – плюется в трубку ядовитый голос свекрови.

– Где дети?! – рявкаю я на нее.

– Дети будут с отцом. Такая гулящая мать им не нужна!

Ну капец! Вспомнили про детей, называется. То два года меня гнобили, за то, что дети не от Миши, а теперь они им резко понадобились… Рома разорвет всех, я уверенна.

Трясущимися руками ищу его номер. Он же точно звонил мне с утра! Почему я не вижу его во входящих?!

А потом до меня доходит: он ведь звонил со скрытого номера, номер не определился и не сохранился в памяти. Теперь выход один – ехать на работу. И как можно быстрее!

ЛЕРА

Всю дорогу в такси нервничаю, и молю только об одном: Ну пусть Рома позвонит мне снова! Почему он молчит, когда так нужен мне и детям?!

Но телефон глух, а Рома не услышит моих молитв.

При мысли о детях мне становится дурно. Уверенна, что им не будут причинять вред, но сам факт того, что они не со мной, и я не знаю, куда их увезли, доводит меня до паники.

Залетаю на работу. Тут все тихо-мирно, как обычно. Сотрудники в офисных костюмах бродят туда-сюда по коридорам. Я же в обычных джинсах, кроссовках и с растрепанным пучком на голове. Коллеги меня по-просту не узнают в таком образе. Но мне это на руку. Бегу к лифтам. Туда, наверх, где в кресле генерального директора восседает тот единственный, кто может помочь моим деткам.

Еле дожидаюсь лифта, забегаю. Жму, чтобы створки закрылись побыстрей. Но тут в расщелину пролезает противная волосатая мужская лапа. А затем и нога в огромном дорогом кожаном ботинке.

Я сглатываю. Нехорошее предчувствие волной проносится по позвоночнику. Кажется, я начинаю догадываться кто это… Я совсем забыла про своего главного врага. Но он не забывает. Вшагивает в лифт, заставляя кабину надтреснуто прогнуться под своим весом. Оглядывает меня снизу-вверх. Не спеша. По-хозяйски. Спокойно оглаживает взглядом мои стройные ноги, слегка округлые бедра, обтянутые джинсами, талию, прикрытую распахнутой курткой. Задерживает взгляд на груди, на вырезе свитера, и только потом, без суеты, переводит взгляд на лицо.

Наши глаза встречаются.

Бр-р-р… ну и противная морда! До чего отвратительный мужик!

– Оп-па, какая встреча! – раскидывает он свои лапы в разные стороны, как бы приглашая в свои объятия. – Бесова строптивая подстилка! А что это мы тут делаем, можно поинтересоваться?

Идет на меня. Ухмыляясь страшным оскалом. Подавляет собой. Ему нравится это. Он знает, что из лифта нам обоим никуда не деться, и пользуется этим.

– Не подходите! – от ужаса голос мой садится, становится тихим и сиплым.

– А ну иди сюда, потеряшка! – расстояние между нами стремительно сокращается. Моей паники уже нет предела. Только его мне сейчас не хватало ко всем моим проблемам.

ЛЕРА

Двери лифта разъезжаются в разные стороны. Приехали, а я даже не заметила, как мы поднялись на нужный этаж.

– Отойди от нее! – негромкий властный голос, не подчиниться которому просто невозможно.

Сявый немедленно отскакивает от меня. За ним в проеме лифта, как супер-герой стоит Бессонов. Руки его сжаты в кулаки, мышцы натянуты как пружины. Мужчина в любой момент готов сорваться на мерзавца, посмевшего посягнуть на то, что принадлежит Роману.

– Полегче, Ром! – усмехается Сявый. – Ты чего набычился?

Отталкиваю от себя неподъемную тушу Всеволода, и бросаюсь к Роману. Прячусь за его широкой спиной, как маленькая девочка.

Лифт закрывается, но Сявый в последний момент выходит, весьма смятый створками.

Продолжаю прятаться за Романа. Прикрываю глаза. Утыкаюсь в его широченную спину. Втягиваю невероятно притягательный аромат его одежды. Роман пахнет дорогим парфюмом, кожей, и чем-то пряным, волнующим. Коктейль из ароматов настоящего мужчины немного успокаивает меня. С ним мне не страшно. Он решит все мои проблемы, заслонит от бед, и в этом я уверена.

– Еще раз… ты ее тронешь! – угрожающе понижает голос до хрипоты Роман.

– Я понял, Бес, все расслабь булки! – усмехается Сявый, но в его злых серых глазах, на самом донышке плещется страх. Он боится Романа, продолжая бравировать при этом. Передо мной не хочет показывать свою слабость и покорность хозяину.

– Я тебе сейчас расслаблю! – рявкает мужчина на весь коридор. – Утек отсюда!

Сявый, поджав хвост, нажимает на кнопку лифта, створки расходятся, и он вваливается туда, забыв попрощаться.

Вот так. Теперь я ясно осознаю, кто именно хозяин в этом доме. И хорошо, что это Рома, а не наоборот. Бес может дружить, может подпускать к себе близко, но он всегда на чеку, и в случае чего скинет со скалы любого, кто посягнет на его имущество.

– Что случилось? – Рома вытаскивает меня из-за спины, ставит перед собой, пальцами поднимает мой заплаканный подбородок. – Он тронул тебя? Обидел???

– Нет… не успел, Ром.

– Тогда что?

– Дети… – только и могу выдохнуть я, а потом позорно разреветься.

– Что?! – рычит Бессонов на весь опустевший коридор. – Что с детьми?!

– Их… забрали.

– Кто забрал? Как? Говори немедленно!

Меня отрывают от земли, встряхивают, чтобы я взбодрилась.

На Бессонова смотреть страшно. Он разгневан. Лицо принимает застывшую маску злобы и неприкрытого гнева.

– КТО. ЗАБРАЛ. МОИХ. ДЕТЕЙ???

– Моя свекровь… – выдавливаю из себя. – Наталья Пет… Петровна забрала их из садика, а теперь не отдает мне.

– Старая мочалка! – выплевывает сквозь зубы Бес. – Лер, какого хрена ты их в сад повела?! Я же сказал: дома сидеть!

– Там… машина… я хотела забрать свою машину…

– Так. Все ясно. Пошли! – Рома хватает меня за руку, и не волнуясь о том, поспеваю ли я за ним или нет, тащит меня в сторону лифтов. Параллельно этому, достает смартфон. Отдает какие-то приказания, но я его уже не слышу. – Адрес свекрови!

– А? Что?

Рома снова встряхивает меня, но уже в лифте.

– Соберись, Лера, приди в себя! Или мне тебя ударить по щеке?

– Нет, не надо, – отпрянываю я, – только не бей.

Тут же мерещится образ Миши, и то как он вчера колотил меня.

– Я не буду тебя бить, – успокаивает Рома. – Скажи адрес.

Беру себя в руки. Называю. Мы выходим из лифта. Садимся в его джип. За всю дорогу Бес не произносит ни слова, лишь что-то комментирует в мобильник.

Подъезжаем к дому Натальи Петровны. Во дворе нас уже ожидает кавалькада из нескольких машин. Таких же черных хищных джипов, как у Ромы. Около них, поигрывая битами и мускулами, слоняется дюжина крепких бритоголовых парней. Сявый важно расхаживает меж ними, разгоняя с лавок последних престарелых бабок-сплетниц.

В общем, картина маслом. Сейчас Наталье Петровне придется не до смеха. И мне ее ни капельки не жаль.

ЛЕРА

Похоже Рома не забыл своего криминального прошлого, и теперь любые ситуации решает подобным образом.

Его головорезы бегут вперед, размахивая битами и оружием. Следом неспешна входит Сявый, а уж за ним Роман, с грацией и апломбом императора, не меньше.

Поднимаемся на нужный этаж старой хрущевки. Я остаюсь на лестнице, потому что просто не помещаюсь на лестничной клетке.

– Эта?! – раздается грозный баритон Романа, указывая мне на правильную дверь. Номер у квартиры отсутствует, поэтому немного не понятно, но Рома определил все правильно.

Киваю. Один из бандюганов жмет на звонок.

– Кто там? – раздается противный голос Натальи Петровны.

Бритоголовые типы вопросительно смотрят на Романа.

В подъезде полная тишина.

– Кто балуется? Ах вы ж сволочи, узнаю, задницы надеру! – возмущается женщина.

Рома же кивает мне.

– Это я, Наталья Петровна, откройте!

– Явилась, блудница? Иди вон, откуда приперла! Внуков не…

И в этот самый момент, бандиты в два крепких плеча, по кивку Романа выносят хлипкую обшарпанную дверь свекрови.

Шум раздается знатный! Дверь надтреснуто кракает и с грохотом падает на пол. Вокруг клубы пыли и рассохшегося в крошку цемента.

Соседние двери моментально открываются, показываются любопытные носы соседей, но тут же с ужасом запираются, едва осознав, сколько на лестничной клетке столпилось кровожадных мужиков.

– Эт…то что такое?! – Наталья Петровна хватается за сердце, и хватает ртом же воздух.

– Где дети?! – рычит Роман, выдвигаясь вперед своей банды.

– Ох… Ох… мое сердце… – бледнеет на глазах и оседает женщина. Мне не жаль ее ни капельки. Сколько издевательств я вытерпела из-за нее за последние два года!

– Мама, что с т… – хромая, точно старая кляча, из коридора показывается обвислая фигура муженька. – Вы к-кто?! Застывает он на полпути, с ужасом глядя на кавалькаду головорезов, и Рому во главе всего этого.

– Милый, что происходит? – их комнаты выглядывают аппетитные белые телеса Софочки. – Ох… да что это творится? Я вызову полицию! – вскидывает толстые руки прелестница.

– Не надо… – сипит Миша, привалившись к стене. – Только не ментов.

– Повторяю в последний раз. – спокойно заявляет Рома: – ГДЕ. ДЕТИ.

Миша шумно и судорожно сглатывает. Он не видит меня за спинами бандитов, и наверняка не может понять, причем же здесь дети.

– Ромка! Радик! Сюда идите! – трясущимся голосом зовет сыновей «горе-папаша».

Две пары маленьких ножек быстренько топают по крашеному деревянному полу. Они так же застывают в нерешительности при виде большого количество страшных дядек с битами. А потом начинают синхронно шмыгать носами, и разворачиваться на бегство.

– Рома, Радик, Солнышки мои! – проталкиваюсь я сквозь накаченные спины. – Идите к маме, мои хорошие!

Малыши, завидев меня, сразу же забывают об остальном враждебном мире. С писками «мамочка» бегут ко мне, прижимаются, ища защиты.

Беру их вдвоем, одновременно на руки, целую, плачу. И они ревут, шмыгая носами.

Наталья Петровна приподнимается над полом, все еще держится за сердце.

– Иди в машину, Лера! – приказывает Роман таким тоном, что ослушаться его невозможно.

– Лера, скажи своим головорезам, пусть не тронут нас! – жалобно скулит свекровь.

– Сами разберемся, что с вами делать! – коротко рычит Рома.

Ухожу быстрей, уношу мальчиков. Мне неприятно, что малые оказались втянутыми в игры моей свекрови, но мне повезло, что они не пострадали.

– Фикса, за мной! – приказывает Сявый одному из бандитов, – Лер, давай мне пацанят, понесу их. Тебе тяжело.

– Не отдам! – прижимаю сыновей еще крепче.

Да, у меня сейчас поломается позвоночник, отвалятся от тяжести руки и прочее прочее, но своих детей Севе я не отдам.

Сявый открывает мне дверь Роминого джипа. Сажусь с опаской. Но машину эту я знаю, и Роман пока не сделал мне ничего плохого. Только вытаскивает, как обычно, из очередной зад… передряги

Сявый прикрывает дверь. С малышами мы остаемся наедине. Мальчики притихли и прильнули ко мне, как ласковые испуганные котята.

– Слышь, Сявый, это та баба! – раздается сиплый голос Фиксы.

Мужчины остались на улице, дымят позади автомобиля, но на улице настолько тихо, что я слышу их голоса.

– В смысле? Что за «та» баба?!

– Ну вот эта, с дитями! – кивает Фикса на меня. Сявый и бритоголовый одновременно встречаются со мной взглядами, и я поспешно отвожу глаза.

– Ты в курсе, что это баба Беса?! – рычит на него Всеволод.

– Да ладно! – сверкает передней фиксой противный мужик, и вдруг до меня доходит, отчего его зверская морда кажется мне знакомой! Это же… ох ты ж блин!

– Вот тебе и ладно. И что ты хотел сказать?

– Да это же она полмесяца назад в твою машину вхреначила!

Повисает немая пауза. Я вздрагиваю. Но быстро успокаиваю себя. Если даже Сявый признал, что я – «баба Беса», то ничегошеньки он мне не сделает.

– Брешешь! – удивленно заявляет Сявый.

– Вот те крест, вот те зуб! – делает характерные жесты руками Фикса. – Она за рулем была. И мальцы ее позади! И этот чудила в коридоре, тоже с ней был, мужик ейный!

– Хэх! – изумляется Сявый, – Ну и дела! Ладно, давай за руль!

Мужчины садятся в машину. Фикса за руль, а Сявый рядом с ним на переднее сиденье.

Заводят мотор.

– К-куда мы? – испуганно спрашиваю я.

Машина трогается с места, прижимаю сыновей еще сильнее. Чувствую себя мега дискомфортно. Мне неприятны эти люди, я откровенно опасаюсь их. Но Роман сам сказал спускаться в машину, а значит, он знает, что творят его Сявый и Фикса.

– Не трясись! – поворачивается ко мне Сева. – На квартиру едем.

– А… Бес в курсе, куда вы меня везете?

– В курсе. – хмыкает Сева. – Так это ты мне в зад въехала на драндулете?

– Простите. – не нахожу я ничего лучше, кроме как извиниться.

– А чего с места аварии скрылась? – как же нехорошо он на меня смотрит. Откровенно. На губы пялится, будто сожрать их хочет.

– Испугалась. – честно отвечаю я.

– А чего меня бояться? – новый смелый взгляд, теперь уже в декольте распахнутой куртки. – Я бабам больно не делаю. Если только от…

– Замолчите! – требую я рассержено. – Мы не одни здесь!

– Хм! – удивляется моей наглости Сявый, – Но все равно ты мне должна за тачку!

– Счет пришлите! Расплачусь с зарплаты, – не дрогну я.

– Не беру с баб денег! – морщится Сявый. – Но я подумаю, как именно ты вернешь мне долг. Не вечно же ты будешь с Бесом. Скоро наскучишь ему, как и все остальные. И вот тогда я стребую с тебя по полной! И за Альпы, и за тачку! И проценты… – оглаживает похотливым взглядом мои ноги в джинсах.

ЛЕРА

Сявый не врет. Привозит нас по вчерашнему адресу, в квартиру друга Романа.

– Обувь снимите! – требую я, видя как Сявый намеревается проходить в квартиру прямо в уличных туфлях.

– Пропылесосишь потом! – хмыкает противный мужик.

Мы с детьми стоим разутые, а это хамло лишь скалится на меня заинтересованно.

– Совесть имейте! По этим коврам маленькие дети будут ходить!

– Обувь снял свою! Сявый, ты охренел что ль? – знакомый голос. И как же я рада его слышать!

– Ща, Бес, сниму, не переживай.

Рома намеренно толкает Сявого в плечо, он намного мощнее подчиненного, и Всеволод летит к стене. Бессонов спокойно снимает обувь, подается к нам. Он зол, сверкает на меня глазами, а вот мальчишкам улыбается. Присаживается к ним на корточки.

– Ну как вы, пацаны?

Мальчики жмутся ко мне еще сильнее. Как котята к маме-кошке. Не привыкли они еще ни к Роману, ни к Севе, ни к Фиксе.

– Детям нужно время, – поясняю я.

– Разумеется. – Рома еще раз тепло улыбается сыновьям, расправляется во весь свой двухметровый рост. – Иди, Лер, переодевай их, корми, мы пока в гостиной побудем.

Киваю. Как же я благодарна Роману за помощь, безопасность, и стремление создать комфорт для меня и детей. Воркую с Ромочкой и Радиком как ни в чем не бывало. Мы посещаем уборную, моем руки. Помогаю мальчикам переодеться.

– Касю! – требуют мои маленькие мужчины.

Занимаю их в детской игрушками, сама же бегу варить кашу. Все это занимает от силы полчаса. Кормлю их, ем сама, и только потом, усадив детей рассматривать книжки с крупными картинками, иду в гостиную на разговор.

Рома и Сявый о чем-то беседуют. Но умолкают, стоит мне войти.

– Дверь закрой! – требует Роман.

Прикрываю. Он медленно поднимается во весь свой рост. Идет на меня. С каждой секундой его злость возрастает с новой силой.

– Я. Тебе. Сказал. Сидеть. С детьми! – чеканит он каждое слово.

Я пячусь от него, мне банально страшно. Упираюсь в стену. Роман продолжает наступление.

– Если ты не будешь сидеть с детьми, я их отберу!

– Нет! – испугано вскрикиваю я. – Только не это!

Сявый с интересом глядит на то как Рома запугивает меня.

– Тогда зачем потащила их в сад сегодня?! – сверкает на меня черными очами.

– Я хотела забрать машину. – говорю скороговоркой. – Это – моя вещь, я не хотела оставлять ее мужу.

Глаза Ромы чернее ночи, а кожа наоборот белеет от злости.

И ты решила рискнуть моими детьми?! МОИМИ??? Ради какой-то отстойной тачки?!

Кладет руку мне на шею. Его ладонь настолько широкая, а пальцы настолько длинные, что он обхватывает мою шею целиком. Не сдавливает, не применяет силы, хотя чувствуется что его ладонь напряжена до предела.

Мне страшно. Он может придушить меня одной левой. И в таком гневе я не видела его ни разу.

– Если еще один раз, ты подвергнешь МОИХ детей опасности, – рычит Роман сквозь зубы.

Я плачу. Слезы так и стекают с моих глаз. Мне страшно. Я ни в чем невиновата, я переживаю за своих детей нисколько не меньше Бессонова.

– Я придушу тебя, – почти ласково заканчивает Роман. – А детей заберу. Поняла?

Прикрываю глаза, слезы текут и падают к нему на ладонь. Он нежно поглаживает яремную впадину на моей шее. Хотя он не сделал мне больно, не сдавливал ни на грамм, и уж тем более не душил, я задыхаюсь от ужаса.

Роман, как бы в утешение, собирает дорожки от слез пальцами, поглаживая скулы и губы.

– Я вижу, что ты хорошая мать, Лера. – голос его смягчается. – Иначе, я отобрал бы детей сразу, как узнал. Я лишь хочу, чтобы ты поняла всю серьезность ситуации.

Я всхлипываю и закрываю лицо руками.

– Когда-нибудь, Лера, ты скажешь мне спасибо за мои указания. Ты даже не представляешь себе, какими рычагами давления на меня оказываешься ты и дети. Вы – моя ахиллесова пята, слабое звено, и враги не преминут воспользоваться вами. А они – настоящие звери. Они не пожалеют ни женщин, ни детей. Поэтому, Лера, оставайся тут с сыновьями. Сявый приглядит за тобой.

– Только не он, пожалуйста! – поднимаю я заплаканное лицо.

Рома очень подозрительно смотрит на подчиненного. У того наглая морда «кирпичом».

– Я решу этот вопрос. Тебе что-то сейчас надо, Лера?

А разве могу сообразить после всего пережитого?

– Твой номер! – вдруг вспоминаю я. – Он не определяется. Я не знаю, как позвонить тебе.

– Давай телефон, – требует Бессонов.

Протягиваю. Он заносит свой номер в контакты.

– Звони в любое время. В любое. – делает мне внушение. – Если что-то случиться, днем или ночью, я доступен по этому номеру.

Киваю, и очень надеюсь, что не придется ему звонить.

– Пошли! – кивает Бес Сявому.

Мужчины поспешно уходят. Закрываю за ними дверь. Ну и ну!

Зачем-то подхожу к окну. Вот две мощные мужские фигуры выходят на улицу, направляются к черным джипам. Вдруг, Рома резко останавливает Сявого, будто хочет у него что-то спросить. Тот доверчиво разворачивается к нему, и получает мощный удар кулаком в противную рожу.

Сявый еле удерживается на ногах, если бы не Ромина поддержка, он бы упал прямо в лужу. Роман делает ему какое-то внушение, Сявый заверяет его в чем-то. Рома отмахивается, садится в джип и уезжает. Сявый за ним, на своем автомобиле. Интересно, что же такого натворил Сева, что Бес начистил ему рыло?

РОМАН БЕССОНОВ

– Бес, ну что сразу в харю-то, а? – сплевывает кровавую юшку Сявый.

– Еще один косой взгляд в ее сторону, и я тебе ноги отрежу! И еще кое-что! – рычу на придурка, не даром же Лера не хочет с ним оставаться.

Да я и сам вижу, каким голодным взглядом смотрит на нее Сева, но вот фиг ему. Лера – мать моих детей, а не просто немая девка, как раньше. Теперь с нее другой спрос, и другое к ней отношение.

– Ты был не против в Альпах, – обиженно напоминает мой зам, – что изменилось?

– Серьезно? Сев, ты идиот, или прикидываешься?! Детей ее видел?

– Когда еще шмакодявки всякие были мне помехой?!

Разворачиваюсь и снова бью его. На это раз носком ботинка в живот. У Севы хоть и прессак под рубахой имеется, но эффект неожиданности дает о себе знать: Сева сгибается по полам и тяжело стонет, дыша по-собачьи.

– Еще раз так про них скажешь, – недобро прищуриваюсь я, – из бубенцов твоих бусы сделаю!

– Да ты чего, Ром! Такое чувство, что дети твои! – обиженно выдает Сева, расправляясь.

Делаю покер-фейс.

– Да ладно! – Сева аж останавливается на полпути и застывает как вкопанный. – Обалдеть! Это ты ей двойню заделал? В горах что ли?

– Прикинь! Близнецов родила мне. Я папаша. Дважды причем. И ни сном, ни духом до вчерашнего дня.

– Обалдеть! Это получается, что они, прямо как вы с Радионом?

– Угу. И она назвала их так же, как нас.

– Гонишь! – не верит Сева.

– Сам можешь спросить. – пожимаю плечами. – Моих сыновей зовут как меня с братом.

– Но откуда Лера узнала о Радионе? Ты же скрываешь его ото всех! – Мне уже нравится, что Сева называет ее по имени, а не унизительными оскорблениями для женского пола.

– По ее словам, она ничего не знает. – сажусь в машину, жду, когда Сявый отстанет от меня и уйдет в свой автомобиль. – Детей назвала, потому что имена созвучные.

– И ты веришь? – хмыкает мой зам. – Разве бывают ТАКИЕ совпадения?

– Я не знаю, Сев. Оснований не верить ей у меня нет. Поэтому, гляди за ней в оба. Если хоть один волосок упадет с ее головы, или с голов сыновей, я тебе, сам знаешь, что сделаю! – складываю я свои пальцы в ножницы. – И в то же время следи за ее контактами, звонками, общением. Если увидишь что-то необычное, – прищуриваюсь я, вспоминаю напуганную до предела Леру, – ты знаешь, как реагировать.

ЛЕРА

Следующий день сижу в квартире друга Романа, как и обещала ему. Поначалу дети слоняются по комнатам туда-сюда, исследуя новую местность, но потом она наскучивает им, и они начинают поднывать, не зная, чем заняться.

Я их понимаю, ни игрушек, как таковых, ни книжек. По садику тоже видно, что скучают. Не хватает малым общения со сверстниками. Интересно, если выйти во двор на площадку… хотя нет. Мало ли что случится, а Рома потом мне не простит. Да я и сама себе не прощу.

– Мама… шкучно… – начинаю ныть мальчики.

– Гуять хотим…

Сама уже изнываю в четырех стенах, чего говорить о ребятишках. Все понимаю, безопасность превыше всего, но разве это дело, детей без свежего воздуха оставлять?

Беру телефон, звоню Роме. Параллельно хожу по дому, потому что очень волнительно, мне не усидеть на одном месте при разговоре с ним. За окном тарабанит дождь. Похолодало, а у мальчиков теплее ветровок ничего нет. Даже если он разрешит нам выйти, Рома и Радик замерзнут. Как и я, в легкой куртке на «рыбьем» меху, да в кроссовках, которые тут же размокнут при контакте с первой лужей.

– Да, Солнце. – отвечает мужчина после нескольких гудков.

Таю от его голоса. Вот как так можно? Сказал всего два слова, на заледеневшей душе потеплело так, словно выглянуло это самое солнышко.

– Что-то случилось? – настораживается Роман.

– Здравствуй, Ром. Нет, все хорошо. Просто… – не могу сказать, что нам скучно, банально стыдно, – На улице похолодало, а у нас нет теплой одежды. У меня и у мальчиков. Да и домашнего не так уж много.

– Я понял, Солнце. Сявого отправлю. Он отвезет вас по магазинам.

Вздыхаю.

– А можно мы сами?

– Нет, нельзя! – резко обрывает меня Роман. Но потом его тон немного смягчается. – Я поговорил с ним на счет тебя. Тебе не о чем беспокоиться.

Да уж, я видела, как Рома избил Севу сначала по роже, а потом и про живот не забыл. Неужели из-за меня? Если так, то мне и правда не о чем беспокоиться. Однако, Сева наимерзотнейший тип, но, видимо, без него никуда.

Молчим в трубку. Слова заканчиваются.

– Я рад, что ты мне позвонила. – внезапно добавляет Роман, и в голосе его слышатся медовые заботливые нотки.

Я смущаюсь, и краснею, хотя он меня, разумеется, не видит.

– Спасибо. – скороговоркой говорю внезапно пересохшими губами, и бросаю трубку.

Через час на моем пороге возникает… Сявый.

– Поехали! – он топчется на пороге, не решаясь войти.

– Мы еще не собрались. Нам нужно пять минут.

– Давай, меньше слов – ближе к делу! – командует Сева, бросая на меня презрительные взгляды. Я понимаю его недовольствие, но он сам виноват – схлопотал от Беса за дело.

Одеваю мальчиков, одеваюсь сама. Сева с любопытством разглядывает близнецов, периодически цокая языком и качая головой.

– И правда похожи… – бубнит себе под нос. – Охренеть – не встать!

Всю дорогу Сявый пялится то на меня, то на детей, через зеркало заднего вида. Наверно Рома рассказал ему про сыновей, иначе откуда столь повышенное внимание?

В торговом центре мне не совсем понятно, что можно покупать, а что нет. И какая у меня сумма на все про все. Рискую, и в детском магазине беру все, что подошло сыновьям. Сявый терпеливо ждет около примерочной, когда я померяю одежду для малышей. А потом просто расплачивается на кассе картой.

– Куда дальше? – спрашивает он, забирая у меня объёмные пакеты с детской одеждой.

– Теперь мне нужны куртка и обувь.

Сявый вздыхает, закатывает глаза, но молча тащит за нами тяжёлые пакеты. В этот момент я испытываю почти счастье: Миша никогда не ходил с нами по магазинам, и мне самой вечно приходилось таскать неподъёмные сумки с покупками, да еще и двоих детей, поэтому походы в торговые центры превращались для меня в ад. То ли дело теперь? Мальчики повзрослели, да еще и засиделись дома, поэтому сейчас с удовольствием разминаю ноги в торговой галерее, рассматривая все вокруг, Сявый тащится позади с пакетами, а я… свободна! Какое странное, непонятное, но в то же время пьяняще-волнующее чувство!

На квартиру мы возвращаемся уже под вечер. Довольные, счастливые, и уставшие. Помимо прочего отвели душу в магазине игрушек. Теперь мне есть чем занять детей. Сявый заносит все покупки, и немедленно ретируется по своим делам. Ну и отлично.

Сегодня, кроме как глядения на меня с любопытством, я не почувствовала от него никакого харассмента. Видимо Ромины «уроки» не прошли даром.

– Ну как, развеялись? – звонит мне немного погодя Бессонов.

– Мы купили, все что нужно. Спасибо. – улыбаюсь я в трубку. – Но, все же… детям нужен свежий воздух. Гуляние по магазинам, это – одно, а улица – другое.

– Завтра найду время и отвезу вас в парк. – обещает Рома. – Сама никуда не выходи, поняла меня?

ЛЕРА

Собираю детей к приходу Ромы, одеваюсь сама. Во все новенькое. Крашусь. Вчера даже удалось прикупить себе кое-какой косметики. Все-таки тушь на ресницах и немного блеска на губах творят с лицом самые настоящие чудеса.

Волосы для прогулки на свежем воздухе скручиваю в пучок, надеваю джинсы, кроссовки на белой подошве, футболку и куртку. Бегать за двоими детьми в такой одежде – самое то. Погода как под заказ солнечная, хотя солнышко уже давно осеннее, слегка подвяленное, будто томленная в духовке тыковка с медом.

Звонок в дверь. Роман. Тоже в джинсах, в фирменном худи с капюшоном. На глазах солнцезащитные очки, волосы зачесаны назад, и слегка взъерошены, будто он надевал капюшон от своего худи. Что ж, очень молодежный образ. Ему идет.

– Привет. – улыбаюсь помимо воли.

Мальчики с любопытством выглядывают на своего папку из-за моих ног. Боятся его, но любопытство берет верх.

– Привет. – Рома снимает очки, и присаживается на корточки, чтобы дружелюбно улыбнуться сыновьям. – Ну и чего вы за мамкину юбку попрятались? А ну вылезайте! Вы же мужики!

Полуторогодовалые «мужики», боязливо отрываются от меня, неуверенно идут в сторону своих ботиночек.

– Обуваемся? – спрашиваю я Рому.

Тот переводит взгляд от мальчишек на меня. Задумчиво оглаживает меня взглядом.      – Красивая у вас мамка, мужики, – говорит он, не сводя с меня взгляд, – да, обуваемся!

Я обуваю Ромочку. Радик стоит в сторонке, но Роман-старший тоже хочет принять участие в сборах.

– Ты у нас кто? – спрашивает он скучающего сына.

– Ладик.

– Ра-адик… – в голосе Ромы слышатся нотки нежности. – Иди сюда, мой хороший, я помогу надеть ботинки.

Радик вопросительно оглядывается на меня. Я киваю, в знак разрешения.

Рома ловко справляется с ботинками сынка. А потом, поднявшись, не выдерживает и целует его в густую макушку чернущих волос. После целует точно так же и Рому. Дети никак не реагируют на это, ведь Рома не дотрагивался до их лиц, а что там делается на голове, уже не так важно.

Я удивляюсь Бесу. Как же приятно смотреть на то, как отец пытается принять участие в воспитании собственных детей! Мои мальчики были лишены этого с самого рождения, и вот теперь, наконец, дождались отцовской любви и участия.

Идем к машине. Рома снова надевает капюшон и очки. Шифруется? Честно говоря, я не совсем понимаю, зачем это все, но Бессонову виднее.

В его машине уже стоят два новеньких одинаковых автокресла. Молодец, не забыл, купил, что лишний раз говорит о его заботе.

– Садись. – Рома открывает передо мной переднюю дверь.

Мне тяжело забраться в джип, ведь у него высокая посадка, а я маленького роста. Но Рома помогает мне присесть, и в процессе прислоняется ко мне. Не знаю, специально так вышло, или нечаянно, но меня аж разрядом тока бьет от его близости.

Сажусь вперед. Встречаемся взглядами. Горячо. Даже через солнцезащитные очки я вижу, как горячо он на меня смотрит. Неужели не забыл? Неужели я до сих пор ему интересна как женщина, несмотря на то, что произошло между нами в Альпах?

Садится за руль. Какие же у него красивые руки! Снова вздрагиваю, вспоминая, что именно могут вытворять его пальцы, когда… так, Лера, стоп! Ну что за мысли самки в определенные период месяца? Он – чужой тебе человек. Вообще непонятно, как он сейчас ко мне относится. Скорее всего считает грязной и падшей женщиной, а носится со мной исключительно из-за того, что я родила от него детей.

Рома везет нас за черту города. Большой пустынный парк на окраине. Вдалеке живописное озеро. Припарковавшись, мы выходим из машины.

– Бегите вперед, пацаны! – командует Бессонов.

Мальчики, засидевшись в дороге и впрямь бегут по насыпной дорожке вдоль оранжевых деревьев. Светит солнце, но немного холодно. Я ежусь в своей осенней курточке. Руки – моя главная уязвимая часть тела. Они моментально зябнут на ветру, а перчатки я не взяла. Сыновьям надела и шапки и варежки – им не холодно, а вот сама решила покрасоваться. Теперь расплачиваюсь за свою беспечность.

– Замерзла? – хрипловатым низким голосом спрашивает Рома. – Дай свою руку!

И берет ее, не дожидаясь ответа. Ладони его теплые, широкие. Он сначала греет мою ледышку в своей, растирает ее, поглаживает, а я млею от ласки… Как же мое тело соскучилось по прикосновениям, поглаживаниям, поцелуям… Миша всегда грубо брал свое, нисколько не заботясь о моих ощущениях. Но вот Рома совсем другой. У него все это выходит естественно и гармонично. Настолько просто, что я возразить ничего не могу. Просто иду рядом с ним, рука об руку, и не понимаю, чем заслужила такого чудесного отца моим детям.

– Утитьки! – радостно кричат детки, подбегая к озеру, – Мама, смотли, утитьки!

Стая голодных уток немедленно подплывает к нам на встречу.

– Надо было хлебушек взять, – не без досады говорю я, – сейчас бы уточек покормили.

Рома молча, без лишних слов достает из кармана худи две небольшие булки. Надрывает целлофановые упаковки и раздает своим сынишкам.

– Кормите уточек, мужики!

С любопытством гляжу на Беса.

– Ну я же знал, куда вас повезу, – сообщает Рома. – И обычно у меня все предусмотрено на шаг вперед.

– Замечательное качество! – подтверждаю я без грамма лести.

Рома разворачивает меня к себе. Снимает солнцезащитные очки. Разглядывает откровенно мое лицо, оглаживает, обжигает взглядом губы.

По моему телу бегут мурашки. Черт, я слишком хорошо помню этот взгляд, и мое тело тоже помнит его. И то, что обычно следует за ним.

Роман поднимает руку, и тянется пальцами до моего лица.

Что-то пролетает около моего уха со свистом, слегка задевая волосы.

– …!!! Чтоб вас всех!!! Лера! Вниз!!! – орет Роман.

Я даже не понимаю, что случилось. Рома со всей силой толкает меня на землю, прямо в прелую осеннюю яркую листву. Я лечу, на земь, но листва смягчает удар. Рома же со всех ног бежит к детям. Хватает их обоих в охапку, закрывает собой.

Выстрелы! – доходит до меня наконец. Мне настолько страшно, что мое тело парализуется от ужаса. Я могу лишь беззвучно лежать и смотреть за тем, как Рома, укрыв своим мощным телом сыновей быстро продвигается в мою сторону.

– Лера! Быстро, вставай, иди сюда! – командует он.

Я пытаюсь встать, но не получается. Тогда Рома берет детей в одну руку, а второй, освободившейся, подхватывает меня. Ставит на ноги.

– Быстро! Побежали! – его мощного тела хватает даже на меня.

Каким-то чудом он укрывает нас троих. Выстрелов больше нет, но Рома, не разгибаясь и не отпуская нас, уверенно продвигается в сторону джипа.

Мальчики затаились, молчат. Скорее всего они не понимают, что происходит.

Рома доводит нас до автомобиля, грузит на заднее сидение.

– Лежите, не поднимайтесь! – командует он почти спокойным голосом.

Садится за руль. Выезжаем на трассу. Рома разгоняется до разрешенного максимума.

– Теперь ты понимаешь Лер, всю серьезность ситуации?! – оборачивается на нас Роман.

– Что это было? – лишь могу пролепетать я.

– Покушение на меня. Слишком нагло я ворвался обратно в бизнес.

Рома снова оборачивается на испуганных мальчиков. Улыбается им, подмигивает.

– Пристегни малышню!

Отворачивается на дорогу.

– А?

– Ты не ранена? – снова обеспокоенный взгляд на меня.

– Вроде нет…

Руки трясутся, я не могу защелкнуть ремень в держатель.

– Они запалили вас, Лера!

– Кто они?

– Хрен его знает, кто. Не важно. Но о вас они теперь знают. Вам нельзя оставаться в квартире.

– И к-куда мы теперь? – только и могу спросить я.

– В надежное место. – Рома посильней перехватывает руль, напрягает руку, и только сейчас я могу разглядеть что весь рукав его худи окрасился в красное…

– Ром… Рома! Да ты весь в крови!

– Царапина! – отмахивается Бессонов.

– Ром, в больницу надо…

– Тебе? Детям? – тут же реагирует он.

– Тебе!

– Сейчас самое главное отвезти вас в безопасное место. О себе потом позабочусь. Видишь, рука двигается. – Рома поднимает раненое предплечье, сжимает и разжимает ладонь. Снова улыбается детям.

– Тебе вообще не больно?

– Я – мужик, Лер! Какая разница, больно мне или нет? Главное спасти своих детей и их мать. Остальное – после.

Господи, он вообще реальный? Настоящий мужчина с большой буквы. Как тигр бросается защищать меня и своих тигрят от опасности, закрывает собой, своим телом, превозмогает боль и ранения, чтобы довести нас в безопасное место.

Только вот интересно, куда он нас везет? Правильно ли я поступила, связавшись с ним?

ЛЕРА

Проводим в пути довольно долго времени. Час или около того. Рома везет нас в такую глушь, что становится не по себе. Даже не предполагала, что такие девственно-нетронутые места еще существуют в столичной области.

Дальше едем вдоль непроходимого леса. Детки умаялись в дороги и спят, надежно пристегнутые в креслицах.

Ромин рукав набух кровью, но он так и не собирается останавливаться. Как бы не истек и сознания не потерял прямо за рулем.

– Куда ты так пристально смотришь? – быстрый взгляд на меня.

– Давай перевяжу тебя. Ты действительно потерял много крови.

– Фигня, Солнце. – усмехается мужчина, – Вот однажды мне в бедро шмальнули… Кровищи было как с хряка…

Вздрагиваю. Господи, чего я еще не знаю об отце своих детей? Сколько боли пришлось ему вынести на пути к своему нынешнему положению? Но судя по всему, он не утратил доброты и желания помогать нуждающимся.

– Лер, мы скоро приедем, не паникуй.

– Куда ты нас везешь? – все же пытаюсь понять я.

– К брату. – мрачно отвечает Рома.

– Подожди… к какому? – не пойму я. – У тебя есть брат?

– Да. – еще мрачнее подтверждает Бессонов. – Радион.

Замираю в ступоре. Роман и РАДИОН?! Прямо как мои дети! Но как это возможно?! Вот почему он пытал меня именем второго сына! Я, сама того не ведая, назвала мальчиков в честь отца и дяди.

– Но, может быть… не надо к брату?

– Солнце! В смысле не надо? Сегодня меня подстрелили, а завтра ты хочешь, чтобы тебя, или не дай бог, детей?! Брат живет в глуши. Никто не знает его местоположение. Дом охраняется. Там вы с детьми будете под защитой.

Не знаю, как на это реагировать. Но тут мне в голову приходит одна мысль. Мои Радик и Ромочка близнецы… а вот Роман с братом… не зря же у меня близнецы родились! В моем роду такого отродясь не было!

– Ром… а вы с братом… близнецы? – не могу не спросить я.

– Увидишь. – обтекаемо отвечает Бес.

Капец. Сто процентов, они близнецы… Не могу поверить, что у Ромы, могучего здорового мужика, более походящего на медведя, не боящегося пуль и крови, есть полная идентичная копия… И как я с этой копией буду находиться под одной крышей… наедине? Ох, дай боже мне сил и терпения, а еще разума, не принимать брата за Романа. Даже не представляю, что будет происходить дальше.

ЛЕРА

Подъезжаем. Уютный двухэтажный дом спрятался за высоким забором, в стороне от дороги, надежно скрытый лесом. Ворота открываются автоматически. Рома направляет автомобиль во двор.

Двор ухоженный, вдоль дорожек высажены фруктовые деревья, которые сейчас золотятся на холодном осеннем ветру. В отдалении видны теплицы, и хозяйственные постройки. Выложен собственный колодец. Наверно, при желании данный дом может спокойно функционировать автономно от остального мира.

– Выходите.

Мы с детками вылезаем из машины. Малыши сонные, в дороге их хорошенько укачало. Еле стоят на ногах, покачиваясь, но я не хочу, чтобы раненный Рома поднимал их. Незачем ему дополнительно тревожить ранение.

В доме тихо. Будто бы никого нет. Интересно, Ромин брат живет один, или с кем-то?

Оглядываюсь еще раз. Около ворот примечаю небольшое строение КПП и несколько крепких парней в окошке. Так, охрана в домике есть, в этом Рома не солгал.

– Идем!

Поднимаемся на крыльцо. Детки с любопытством оглядывают неизвестную им территорию.

Вместительная прихожая. Очень уютная, в деревенском стиле. Тут много стилизации под сельскую избу, но прекрасно видно – дом очень добротный, и лишь косит под сруб. Плетенные кресла, ухоженные цветы в кадках. Деревянный стол, накрытый кружевной скатертью. Но тут же притаилась на стене суперсовременная плазма, а из окна выглядывает столб с венчающей его спутниковой антенной. Тут есть интернет. Блин! Его даже на даче моей бывшей свекрови не было, а тут – пожалуйста. Надо будет потом попросить пароль от вай-фая, но даже мой мобильный интернет показывает здесь высокую скорость передачи.

– Ого! У нас гости? – милый женский голос заставляет нас вздрогнуть.

Оборачиваюсь на него. Миловидная девушка, с русыми волосами, заплетенными в косу, спускается с лестницы к нам на встречу.

– Ксения, привет. – здоровается с ней Бессонов. – Солнце, то есть, Лера, знакомься, это – Ксения, сиделка моего брата и помощница по дому.

Сиделка?! – недоумеваю я. А зачем его брату сиделка, мне интересно?

Но, похоже, недоумение не только у меня. На лице Ксении такое-же замешательство, и кроме него даже нотки какого-то неудовольствия. Будто она минимум жена брата, но никак не его сиделка.

– Здравствуйте, Роман Сергеевич. – вдруг совершенно очевидно стреляет в него глазками Ксения.

Такой взгляд, из-под полуопущенных ресниц трудно спутать с чем-то другим. Она кокетничает с Ромой, и мне это очевидно. А еще… неприятное странное чувство. Ревности? Я ревную к нему сиделку его брата? Да я вообще никаких прав на этого мужчину не имею. Даже с мужем своим «ненаглядным» не развелась, а уже испытываю собственнические чувства к боссу.

– Ксения, это – Лера. И ее дети. Кхм… дети, в общем.

Рома не говорит «наши» дети, а использует «ее». Чтобы это могло значить? Он не до конца уверен, что мальчишки рождены от него? Или не хочет, чтобы эта Ксения знала, что это его дети? Непонятно.

– Ксения, Лера и дети поживут тут. Я договорюсь с Радионом. – продолжает Роман как ни в чем не бывало.

– Да, конечно, – улыбается сиделка, но взгляд ее при этом остается нахмуренный и настороженный.

– Что у нас тут происходит, Ксень? – раздается до боли знакомый голос.

Рома молчит, но голос будто бы его. Только немного приглушенный, словно говорящему грудь сдавило. Оборачиваюсь. Лифт! В этом доме функционирует прозрачная кабинка лифта! Створки раскрываются, и прямо к нам на встречу выезжает… второй Роман!

Я снова бросаю взгляд на «своего» Рому, чтобы перепроверить, не кажется ли мне это. Тот с теплотой оглядывает свою точную копию, и я тоже смотрю на нее во все глаза: мужчины похожи как две капли воды! Разве что, при более пристальном взгляде Радион выглядит немного более похудевшим. Но если их не видеть рядом, то можно запросто перепутать.

А еще их различает одна огромная существенная особенность: Радион не стоит на ногах. Он выезжает к нам в инвалидном кресле!

ЛЕРА

– Радик! Братан! – Рома решительно подходит к брату, опускается на колени, чтобы быть на одном уровне с ним, и крепко обнимает брата

Милая приятная картина. Видно, что братья дружны и любят друг друга браткской любовью. Хотела бы я, чтобы и мои сыночки так же сохранили братскую любовь и пронесли дружбу через года и невзгоды.

– Ромыч, не понял, это что? – Радион хлопает брата по окровавленному предплечью. Тот морщится, хочет матюгнуться сквозь зубы, но, обернувшись на детей во-время прикусывает язык.

– Фигня! Подстрелили. Бывает. – отмахивается Рома. – Радик, это – Лера. С детьми. Тут ей будет безопасно.

– Ну, привет, Лера! – оглядывает меня с головы до ног, даже оглаживает своим взглядом брат-близнец Ромы. – Наслышан о тебе.

Интересно, в каком смысле? Что Рома успел ему рассказать?

И пока я терзаюсь вопросами, Ксения хмурится еще больше. Вот кто на сто процентов не доволен моим появлением в доме, так это она!

– Пацаны? – выглядывает Радион из-за Романа, чтобы рассмотреть копошащихся в прихожей деток.

Киваю.

– Близнецы?!

– Да.

– Как зовут?

– Братан, ты не поверишь! – опережает меня Рома.

– Да ладно! – снова хлопает брата, правда теперь по здоровому плечу Радион, – Да ну не может быть!

– Мужики, как вас зовут? – лыбится Роман во весь рот.

– Лома и Ладик, – боязливо сообщают мальчишки. Бросают мусолить свисающую со стола бахрому скатерти и подтягиваются ко мне.

– Обалдеть! – только и может произнести Радион. – Ну хорошо. Ромыч, тут они в безопасности. Сам бы тоже побыл от греха тут.

– Не могу, Радик, дела! – отмахивается Рома.

– Ксень, иди проводи девушку и детей в комнату. – отдает приказ Радион.

– В какую? – вредничает сиделка.

– Да в гостевую спальню, куда ж еще? Дом у нас не слишком большой.

– Вот именно! – хотя и тихо, почти шепотом произносит противная Ксюша, но я её слышу.

– Ты что-то сказала? – хмурится брат.

– Нет, Радион Сергеевич, вам показалось. – тупит глазки, точно невинная овечка сиделка, – пойдёмте, я покажу вам спальню.

Несмотря на то, что в доме есть лифт, сиделка ведет меня по лестнице. Дети скачут за мной, разминая ножки. Двое братьев остаются наедине.

РОМАН БЕССОНОВ

Охренеть! Взяли твари подстрелили! Едва ли детей из-под удара вывел. Не простил бы себе ни за что, если бы с Лерой или с детьми хоть что-то случилось…

Больно ужасно. Пуля прошла сквозь мышцу навылет, но я даже не морщусь. Не хочу показывать Лере или детям, как мне плохо. Ни к чему это все, да и я мужик, а значит должен терпеть.

Сейчас главное обеспечить безопасность ей и детям, остальное – вторично. Черт. Я все больше и больше привязываюсь к это маленькой семье. Семье? Я так подумал? Но, по сути, Лера и мои родные дети и есть моя семья, пусть неофициальная. Как ни крути, но они теперь навсегда останутся в моей жизни, потому что забыть их я не смогу. Да и не захочу.

Но есть во всем этом дерьме одна положительная сторона: брата проведал. А то сто лет его уже не видел. Мне больно смотреть на Радика в инвалидном кресле. Столько лет прошло, а я так и не привык. Взрослый мужик, ему бы бизнесом воротить, баб иметь, а он тут киснет. Надеюсь, что Ксения скрашивает его существование во всех смыслах. Почему я так думаю? Он ни разу не просил привезти ему девушку для этих целей, с тех пор как появилась она. Я его понимаю, Ксения хоть и не в моем вкусе, но все, что может удовлетворить мужика при ней: и грудь большого размера, и есть за что подержаться позади.

ЛЕРА

Прохожу вслед за Ксенией. Она проводит нас в просторную комнату, с большой кроватью у стены. Отлично. Мальчиков можно положить подальше, чтобы они ненароком не скатились на пол. Со второго этажа открывается вид на весь внутренний двор, включая курятники, теплицы, и КПП с охранниками.

Охранники вселяют надежду на безопасность. Но буду ли я спокойна тут, с братом Ромы? С по сути чужим мужчиной, который как две капли воды похож на отца моих детей?

– Надолго вы к нам? – тоном, полным презрения интересуется Ксения.

Неопределенно пожимаю плечами.

– Кислорода тут много, – замечает сиделка, открывая дверцы шкафа и показывая мне на полотенца и прочие необходимые принадлежности, – а вот места мало.

– Вы на что-то намекаете? – не нравится мне ни ее тон, ни манера общения.

– Говорю прямо. – хмыкает сиделка.

Ничего себе! Неужели Радион настолько приблизил ее к себе, что она уже чувствует себя в роли настоящей хозяйки?

– Солнце! – на пороге появляются оба брата.

Вот чудо-чудное! Какое-то ирреалистичное зрение Романа в двух экземплярах, один из которых находится в инвалидном кресле.

– Ты меня перевязать хотела! – напоминает Рома.

– Да, конечно, – немедленно делаю шаг к нему навстречу, – сейчас найду бинты и…

– Не стоит! – немедленно прерывает меня Ксения. – Роман Сергеевич, позвольте заняться этим мне – профессиональной медсестре высшей категории. Я сделаю все быстро и профессионально. – и грудь свою выпячивает вперед, будто на ней орден, не меньше.

Роман в замешательстве. Переводит взгляд с гордой груди на меня (я пожимаю плечами) и обратно.

– Ну раз высшей категории, то ладно. – бормочет Бес.

– Отлично, присаживайтесь! – победоносно лыбится девица. – Остальных попрошу выйти из комнаты. Особенно детей. Ранение тяжелое, и зрелище будет малоприятным.

ЛЕРА

Увожу детей вниз. Радион покидает комнату, движется к лифту. В гостиной занимаю детей: там имеются книги, я выбираю и достаю им одну, с картинками. Так же замечаю красочный глобус на полке. Добротный, вырезанный из цельного массива дерева, покрытый лаком, а потому гладкий и приятный на ощупь. Тянусь и за ним.

Радика заинтересовывает книга, а вот Ромочку – глобус. Сразу видно, кому сидится ровно на месте, а кого будет одолевать жажда приключений на одно место. Мальчикам все интересно в новой обстановке. Они с удовольствием рассматривают «игрушки».

– Какие тихие дети. – раздается позади очень знакомый, но бесконечно чужой голос.

Вздрагиваю Оборачиваюсь. Радион на кресле въезжает в гостиную. Очень внимательно разглядывает меня. Как же мне не по себе видеть перед собой абсолютную копию Ромы, и знать при этом, что это совершенно чужой, незнакомый, посторонний мужчина.

– Простите… мы позаимствовали у вас книгу и глобус. Но дети у меня аккуратные, они не порвут и не испортят ваши вещи.

– Ну что вы! Пусть портят, мне не жалко, – усмехается Радион, продолжая внимательно меня разглядывать. – Для своих племянников ничего не жалко. – добавляет он, наблюдая за моей реакцией.

Вздрагиваю еще сильней.

– М-м-м… – мямлю я непонятно зачем. Даже не знаю, что сказать в этой ситуации.

– А ведь с генетической точки зрения, – добивает меня второй Бессонов, – я на девяносто девять целых девяносто восемь сотых процентах являюсь отцом этим сорванцам.

Удивленно хлопаю на него глазами.

– Не удивляйтесь! – Радион подъезжает к детям поближе, – У нас с Ромой одинаковый набор ДНК, значит я такой же отец, как и он!

Съеживаюсь под его взглядом. Кажется, он понимает, как мне сейчас не по себе в его присутствии, от его слов, потому что следующей его фразой звучит:

– Не могли бы вы позвать Ксению? Напомните ей, что пришло время вечернего массажа, а то она уж больно увлечена ранами моего брата!

Мне кажется, или Бессонов номер два так же недоволен поведением сиделки, как и я?

– Хорошо, но дети…

– За детьми я пригляжу, не беспокойтесь! – усмехается Радион, и глаза его мерцают как-то по-особенному.

Боже, ну и ситуация. Одно его заявление про отцовство чего стоит… ну вот, не было у моих кровиночек родного папы, а тут сразу два выискались, с одинаковым набором ген. Хех…

Однако, пора бы и Ксению к своему Бесу прогнать. Как-то она моим уж сильно увлеклась.

РОМАН БЕССОНОВ

Не знаю, правильно ли сделал, что привез Солнце и детей сюда. С точки зрения безопасности, да. Но зачем-то рассказал Радику о ней. И мне не нравится его заинтересованный взгляд в ее сторону. Хотя сейчас я ничего определенного в плане ее не имею, но мне неприятно, что брат смотрит на нее чисто по-мужски, с интересом.

– Вот так, Роман Сергеевич, приподнимите руку, я стяну с вас рубашку.

Поднимаю. Контролирую мышцы лица, чтобы не морщиться.

– Больно? – Ксения лыбится так, что показывает мне свои зубы.

– Терпимо! Перевязывай быстрей! – рявкаю на нее.

Дура что ли, такие вопросы задавать, когда мне полруки разворотило? Нет, блин, не больно, приятно! Солнце бы небось понежнее сделала. Она вообще очень нежная, податливая девушка. И она очень нуждается в моей защите.

– Роман Сергеевич, сейчас будет немного жечь! – приводит меня в реальность сиделка брата.

Она поглаживает мою кожу, вокруг раны. За каким хреном?

– Там нет ранения! – делаю ей замечания. – Если не можешь, позови Леру!

– Ну что вы! – тут же принимается за дело девка, промывает ватным диском, промакивает рану. – Я вас немного расслабляла перед болезненной процедурой.

– Я что тебе, барышня кисейная, чтобы меня перед тем как помазать, расслаблять? – рычу я.

– О нет, Роман Сергеевич, вы такой мужественный! – оглаживает взглядом мой голый торс сиделка. – И ваши татуировки, они такие… брутальные!

Блин, не нравится мне ее голодный взгляд. Ксения смотрит на меня примерно так же, как я на Леру. Она придвигается ко мне так близко, что буквально втюхивает свои клизмы перед моим носом. Не люблю баб с большой грудью. Вот у Леры идеально все.

– Вот так, Роман Сергеевич, а теперь я забинтую ваше предплечье. – Ксения разматывает широкий бинт, и опоясывает им обработанное ранение. Постоянно задевает мою грудь. Вздрагиваю от неприятного ощущения.

Поверх обычного стерильного, она кладет эластичный бинт.

– Вот и все, Роман Сергеевич! – не без разочарования комментирует сиделка.

– Отлично! – поди притащи мне футболку Радика, какую не жалко, а то рубашке кирдык пришел!

– У вас такое тело… жалко скрывать такую красоту! – Ксения в наглую дотрагивается пальцем до моей татуировки, и начинает очерчивать ее контур. Палец у нее ледяной, противный, будто замороженной рыбой водят. Бррр!

Я вздрагиваю.

На пороге возникает Лера. Она с изумлением смотрит на художества сиделки.

– Руки свои убрала! – рявкаю я на охамевшую дуру. – Тащи мне футболку!

Лера все так же потрясенно смотрит на нас. Вот черт!

– Ты что-то хотела, Солнце? – стараюсь спросить так, чтобы мой голос звучал, как ни в чем не бывало.

– Там… твой брат. Он зовет Ксению.

– Вот и отлично! Иди! – приказываю я сиделке, явно довольной, тем, что Лера застукала нас в такой пикантной ситуации.

Ксения немедленно выходит из комнаты. Я поднимаюсь.

– Прикинь, татуху себе такую же хочет сделать! – вдруг говорю я.

За каким фигом? Я оправдываюсь? Интересно… но я Лере ничего не обещал. Мы не пара. Но почему мой язык болтает оправдания, непонятно.

– На грудь? – уточняет Солнце.

– Да фиг ее знает, – пожимаю плечами. – Хоть на задницу!

– На задницу наверно, ей велика будет. – холодно замечает мое ревнивое Солнце.

– Ну да, с задом чутка проблемы будут. – соглашаюсь я.

– Ну надо было тоже ее за грудь подержать. Ну чтобы наверняка убедиться, поместится или нет. – тон Леры максимально безразличный, зато ее глаза мечут молнии. Вот тебе и тихоня! Обалденная женщина!

– Солнце, ты ревнуешь? – усмехаюсь я.

– С чего бы, нет конечно!

– Тогда будь добра, поищи мне футболку в этом доме.

– Сам ищи! Не собираюсь рыться в чужих вещах! – Лера выходит из комнаты, хлопнув дверью.

Приревновала меня, чертовка! Какое же классное чувство! Откидываюсь на кровать ухмыляясь.

ЛЕРА

Иду на кухню. Детей не мешало бы чем-нибудь покормить.

Кухня очень уютная, в нарочито-деревенском стиле. С плетенными стульями и столом. За ним как раз и пьет кофе Радион.

Застываю в двери. Не знаю, то ли зайти, то ли убежать со всех ног.

– Проходи, не стесняйся. – брат Беса отставляет кружку на стол. – Ты что-то хотела?

– Да. Хотела приготовить детям кашу.

– Кухня в твоем распоряжении. Бери все, что найдешь. – радушно разрешает хозяин.

Киваю. Беру небольшую кастрюлю. Осматриваю шкафы в поисках гречки. Насыпаю немного, несу промыть. Все это под неусыпным взглядом Радиона. Он так и будет на меня пялиться?

В холодильнике отыскиваю молоко. Ставлю кашу на огонь. Пока молоко на закипело, помешиваю варево деревянной ложкой.

– Спокойно бери все, что тебе надо. Мой дом полностью в твоем распоряжении.

– Спасибо. – короткий взгляд в его глаза. Как же жутко! Вроде бы и Рома, но понимаю, что не он. И никак не могу к этому привыкнуть.

Позже кормлю малышей. Радион включает им мультики на плазменном экране.

– Я немного отдохнул. – Заходит на кухню Роман. – Поеду к себе.

Смотрю на него испуганно. Не хочу, чтобы он бросал меня тут с детьми, одну.

– Ром, можно тебя на минутку? – прошу я, докармливая детей последними ложками каши.

– Пошли! – жмет могучими плечами Роман.

Выходим из кухни. Прикрываю за собой дверь. Дети спокойно смотрят мультики. Радион тоже не должен подслушивать.

– Ром, пожалуйста, забери нас с собой!

– Ну ты чего, Солнце? – Рома приобнимает меня слегка.

Никакого интимного подтекста этот жест не несет. Скорее просто жест дружеской поддержки. Поглаживает по волосам.

– Не оставляй меня тут, мне страшно!

– Глупости не говори!

– Это Ксения мне не нравится, и Радион…

– Что, мой брат тоже не нравится?

– Я не то хотела сказать… просто я устала уже менять места проживания!

– Не говори глупостей, Солнце! – твердо возражает Рома. – Тут ты и дети в наибольшей безопасности. Ты забыла, что произошло утром?! Я не могу этого допустить!

– Тогда останься со мной! С нами! – звучит эмоционально, но я на самом деле боюсь остаться наедине с Радионом.

Глаза Ромы вдруг вспыхивают и в них начинают скакать бесенята:

– Я останусь, Солнце…

– Вот хорошо! – выдыхаю я.

– Только при одном условии! – возражает Рома.

– При каком? – не пойму я о чем он.

– Мы будем спать вместе! В одной кровати. – Рома начинает поглаживать подушечками пальцев мои губы. – И ты приласкаешь меня… там!

Отпрянываю от него.

– Я… я не готова, я… да между нами много чего произошло пару лет назад, но…

– Т-ш-ш… Солнце! – Рома снова очерчивает мои губы пальцами, на этот раз будто просто прикрывает мне рот. – Вот поэтому. В том числе и поэтому, я уеду. Потому что ты еще не готова. А я не готов терпеть. И я не хочу срываться на тебя. Понимаешь?

После ужина укладываю детей спать. Искупала их, надела пока тоже самое, но Рома обещал привезти наши вещи завтра. Да и сыновья почти не испачкали одежду. День выдался насыщенным, тяжелым. Мальчишки быстро уснули, едва я закончила рассказывать им сказку.

Я тоже думала, что усну быстро, но лишь моя голова коснулась подушки, как меня начали атаковать разные нехорошие мысли.

Вообще непонятно, что я тут делаю? У черта на рогах, в охраняемом доме брата близнеца Бессонова… С другой стороны, куда еще мне было податься с двумя маленькими детьми? Тут безопасно. Муженек не доберётся сюда. Хотя сюда вообще никто не доберется. Радион ведет себя гостеприимно. Не навязывается. Разрешает пользоваться всем, что есть в его доме. Может мое положение не так уж и плохо?

Хотя Радион не потревожил меня за вечер, все равно переживаю, что на двери нет замка или какой-нибудь щеколды. Спасает одно: в комнате есть небольшой порог, и преодолеть его самостоятельно на коляске Радион вряд ли сможет. Почему я так сильно его боюсь, я не понимаю. Но факт остается фактом: мне жутко в его обществе, и оставаться с ним наедине мне хотелось бы меньше всего.

Мысль цепляется за мыслью. Я ворочаюсь на подушке, и наконец забываюсь неспокойным сном.

Полное ощущение, что кто-то стоит надо мной. И внимательно смотрит. Мужской силуэт. Очень напоминающий Романа. Неужели Радион все же вошел в комнату… Стоп! Вошел? Он на коляске! И в комнате порог. Может Рома приехал посреди ночи?

Утром никакого Ромы в нашей спальне конечно же нет. Дверь прикрыта. Ставни опущены. Явно приснилось. Но все равно жутко и страшно.

Шевелюсь, чтобы встать, и тут же как по команде просыпаются дети. Пока мы умываемся, чистим зубы, и делаем всю остальную утреннюю рутину, проходит около часа. Проголодавшись, спускаемся вниз, на кухню.

– Мальчишки, посидите, я пока кашу сварю.

– Мамотька, мозьно на улицу? – просятся они, делая умильные мордочки.

– Я даже не знаю. – с сомнением подхожу к окну.

Территория полностью огорожена забором. У ворот несколько охранников в будке. Может попросить их, чтобы приглядели за ребятней? Так и сделаю, заодно познакомлюсь с теми, кто обеспечивает нам безопасность.

Выходим на улицу. Солнечное прелое осеннее утро. Воздух чистый, звенящий! Совсем как на даче! Ничего, что может причинить вред детям во дворе я не замечаю. Мальчики радостно выбегают на крыльцо, а затем и на землю. Начинают бегать вокруг деревьев, поднимая ворохи рыжей листвы.

Я направляюсь к будке. Стекла там полуматовые. Видно, но не прозрачно. В окне мелькает знакомая русая голова. Ксения выбегает из будки как ошпаренная, на ходу поправляя куртку. В будке тоже кто-то активно возится. Девушка не мешкая юркает за ворота. Слышится пиканье автомобильной сигнализации. А потом рев заведенного мотора. Она явно куда-то уезжает.

Я заглядываю в форточку. Охранник с розовым лицом и следами женской помады на губах торопливо оттирает ее ладонью.

Так-так… это что тут получается? Ксения-то у нас тут слаба на определенные части тела? Ей мало Радиона, мало того, что вчера она во всю пыталась склеить Романа, так теперь на охранника переключилась?

– Вы что-то хотели? – берет себя в руки парень.

– Да… тут дети на улице. Не могли бы вы приглядеть за ними? Не долго, минут пятнадцать. – добавляю я.

– Без проблем. – улыбается мне охранник. – Пригляжу за пацанятами в лучшем виде. Мне проблем от Романа Сергеевича не нужно.

Как они все боятся его. А вот Радиона, похоже, боюсь только я.

Кручусь на кухне, периодически выглядываю из окна. Мальчишки роются в ближайшей клумбе. Что-то «варят» из рыжей листвы и земли. На кухне никого. В доме тишина. Наверно, Радион еще спит, а может просто занят своими делами. Интересно, чем он занимается все это время? Я так поняла, что всем хозяйством занимается Ксения, да и как бы тут хозяйничал Радион? На коляске?

Заглядываю в холодильник, понимаю, что осталась последняя бутылка молока. Н-да. Дилемма. С одной стороны, стыдно брать последнее, вдруг оно предназначалось для кого-то, а с другой – детей кормить-то надо. Не будут они на воде кашу кушать. На молоке-то не всегда едят.

– Бери, не стесняйся. – раздается властный голос от двери.

Я вздрагиваю. На кухню въезжает Родион. Выспавшийся, причесанный. У него точно такая же стрижка как у Романа. И архитектура бороды один в один. Интересно, как он успевает копировать брата, да и с какой целью? Если только это устраивает обоих и удобно им.

Радион одет в новый дорогой спортивный костюм. На ногах брендовые кроссовки. Никаких тапочек, или пледа на немощных ногах. Он очень стильный мужчина, в этом они с Романом схожи.

По кухне тут же плывет аромат мужского парфюма. Хм… надушился? Для кого? Вчера от него не пахло.

– Оно последнее. Я продолжаю сжимать пачку молока.

– Вот и используй его. – улыбается Радион. – Ксения отправилась за покупками в ближайший городок. Она привезет все необходимое.

– Хорошо. – вскрываю пачку, переливаю все содержимое в кастрюлю.

– Как спалось? – продолжает разговор Радион.

Мне дико не по себе в его компании, но уходить, то есть… ну вы поняли, он никуда не собирается.

– Спасибо. – я раздумываю, спросить ли его о ночном визите, но мне кажется это неуместным – он примет меня за сумасшедшую.

– Я бы тоже позавтракал. – Радион подъезжает к столу.

– Вам накрыть? – понимаю к чему он клонит.

– Если тебе не трудно, достань из холодильника сыра, колбасы, ну и всего остального. Да. И вон на ту кнопочку нажми на кофе-машине.

Мне не трудно. Я делаю все, как говорит Радион. Одновременно помешиваю кашу и слежу в окно за детьми.

– Вам бутерброды сделать?

– Нет, руки у меня пока еще работают. – усмехается мужчина.

Ну и отлично. Миша, мой муженек никогда бы сам не соизволил ножом масло на хлеб намазать, а вот Радион делает красивые аккуратные бутеры с сыром, колбасой и зеленью.

– Присоединяйся ко мне. Тебе тоже нужно позавтракать. – радушно предлагает хозяин.

– Спасибо. Но сначала я покормлю детей. – мне неудобно кушать в его присутствии.

Каша готова, и я выхожу за малышней. Они немного перепачкались в пыли, я мою им ручки, умываю их. Быстрей бы Рома привез наши вещи. Мне и самой переодеться бы не помешало.

В тайне надеюсь, что Радион уже позавтракал, но нет. Он неторопливо пьет черный крепкий кофе.

– Зласти. – боязливо здороваются дети, выглядывая из-за меня.

Вроде это знакомый им дядя, а вроде и нет. Надо же, сыновья совсем маленькие, а чувствуют тоже, что и я.

– Привет, – улыбается им мужчина. – Как вам на улице? Понравилось?

– Дя.

– Ну и отлично. Зимой тут все укрыто снегом. В лесу есть горка, можно кататься.

Я вздрагиваю в который раз. Надеюсь, что до снега Рома заберет нас отсюда. Не будет же он держать нас тут до зимы?!

Кормлю деток. Завтракаю сама. Думаю, чем бы заняться дальше. Мальчишки снова просятся на улицу. Вывожу их.

Денек и правда хороший. Солнечный. Решаюсь прогуляться вокруг особняка. Тут выложена плиткой узкая дорожка, оформленная низкими кустами бересклета по обе стороны. За особняком стоит баня, точнее целая сауна! Наверно Радион не против попариться вечерами. Есть летний бассейн под открытым небом, но сейчас там плавает несколько одиноких рыжих осенних листьев. Надо бы деткам сказать, чтобы не лезли туда, хотя они и так не полезут.

Еще поодаль стоит целый спортивный комплекс! Там-то он и тренируется… Радион! Оставив коляску позади, мужчина во-всю подтягивается на низких перекладинах, раскачивая и без того тугие мышцы на мощных руках.

Замечаем друг друга. Как жаль! Могла бы просто развернуться и дать деру, но теперь, когда он мне улыбнулся и кивнул, деваться некуда. Придется подойти.

– Отличная погода сегодня, не так ли? – ни разу не запыхавшись сообщает Радион. Хотя он весь в напряжении. Вздувшиеся вены так и опоясывают его бицепсы.

– Да. Солнце. – подтверждаю я. – Вы занимаетесь спортом?

– Укрепляю руки. – усмехается мужчина. – На ноги тоже делаю специальный комплекс. Но они не очень-то слушаются.

– Роман тоже занимается спортом. – не знаю зачем, сообщаю я.

– Да, в этом мы с ним схожи. И не только в этом. – многозначительно добавляет Радион.

Почему-то он говорит это таким тоном, что я смущаюсь.

Он довольно уверенно касается ногами земли, а затем точным броском оказывается в кресле.

– Я как раз закончил тренировку. Можем прогуляться, пока есть время.

Мне не хочется с ним гулять. Но отказать я не могу, это будет не вежливо. Поэтому иду рядом, радуясь тому, что не приходится толкать его коляску вперед.

– Смотри, тут у меня сауна. Наверняка ты ее заметила, когда шла сюда.

Киваю.

– Мы топим ее почти ежедневно. Могу пригласить тебя с нами попариться.

Ой нет, спасибо, но только не это…

– Там дальше теплицы. Мои садовники выращивают фрукты, овощи и зелень. Я люблю все свое, натуральное, если ты понимаешь, о чем я.

И снова эта двусмысленность. Зачем он говорит про натуральную зелень таким тоном будто обсуждает мою натуральную грудь?

– Почему же тогда Ксения уехала за покупками, когда у вас все свое? – перевожу я тему.

– Корову я тут не держу. Хлопья тоже не выращиваю – усмехается мужчина. – Тебе не комфортно со мной? Ты меня боишься? – внезапный вопрос прямо в лоб.

– Ну… эм… мне не привычно. – выкручиваюсь я.

– Привыкнешь! – безапелляционно заявляет Радион.

Блин, а он вообще в курсе, что Роман меня как бы не к нему привез, а просто спрятал от пуль? Не думает же он, что я приехала его ублажать?

– Надеюсь, что Роман скоро заберет меня и детей. – осторожно сообщаю ему, чтобы закатал губы на мой счет и не рассматривал меня в качестве грелки своей постели.

– Я так не думаю. – заявляет Радион. – Так что привыкай.

– Спасибо за экскурсию, я пойду. – удираю я от него куда подальше.

– Обращайся. – ухмыляется мужчина.

Дети продолжают играться в клумбе.

– Вы домой не хотите?

– Неть! – заявляют мои солнышки. – Мамотька, мозьно есе?

– Можно.

Захожу домой, поднимаюсь в свою комнату. Смотрю в окно на детей и раздумываю над словами Радиона. Он не распускает своих рук. Уже хорошо. Хотя, как бы он себя вел, если бы не его инвалидность? Как скоро он бы настиг меня и зажал в углу? По его голодному взгляду, по его намекам, видно, что очень скоро бы. Но хорошо, что у него нет физической возможности сделать это.

– Лера! Лера! – раздается голос Радиона за дверью моей спальни.

Отрываюсь от созерцания мальчишек. Интересно, что ему могло понадобиться?

Выхожу из комнаты.

– Где вы? – не пойму где его разыскивать.

– Я у себя. Подойди, Лера!

Вхожу в его комнату. Мужчина подъехал на кресле к гардеробной. Что-то внимательно высматривает там.

– Ксения еще не вернулась из супермаркета. – сообщает он мне. – Ты мне не поможешь?

Я очень не хочу ему помогать, но он приютил меня с детьми. Почему бы не отплатить ему добротой? Поэтому покорно киваю.

– Что я могу для вас сделать?

– Сними мне вон те джинсы, и джемпер.

Все вещи в гардеробной выстираны, хорошо отутюжены. Здесь куча громких брендов и марок. Достаю ему то, что он просит.

– Джемпер я надену сам. А вот с джинсами мне понадобится помощь. – вдруг заявляет Радион.

– В каком смысле? – не понимаю я.

– В прямом, конечно. – усмехается мужчина. – Помоги мне снять спортивный костюм.

Радион быстро расстегивает ветровку, избавляется от нее, оставаясь в одной футболке. Руки у него накачены за будь здоров. Еще бы! Единственные здоровые конечности в его организме.

– Спусти мне штаны. – мужчина упирается в поручни коляски и приподнимает свой корпус.

Вот это я попала! Зачем он меня смущает? Для чего ему понадобилось переодеваться именно сейчас? Он что, Ксении дождаться не может?

– Поторопись. – приказывает он, – Мне неудобно висеть в таком положении.

Я сглатываю. Не могу послать его к черту. Хотя очень хочется. Кладу руки на его талию. Пальцами подныриваю под резинку штанов. Какой же он горячий! И какой твердый у него пресс!

Я еле как стягиваю с него штаны, изо всех сил стараясь не утянуть за собой и черные боксеры, идеально сидящие на его бедрах.

Дыхание мужчины ускоряется. Он тяжело и шумно дышит прямо мне в макушку, а мне наконец удается стянуть штаны до колен.

Красная как помидор я разгибаюсь. Мужчина в одних трусах опускается на кресло. Его штаны остаются висеть на коленях. А бедра и ноги у Радиона отнюдь не атрофированы, как было бы логично предположить. Они рельефные и накаченные. Один в один как у Романа! Но как это возможно? Каким образом Радион прокачивает мышцы на неработающих ногах?

– Ты так рассматриваешь меня, – самодовольно ухмыляется мужчина. – Нравлюсь?

– Нет! – тут же отпрянываю я, еле отводя взгляд от мужественных заросших ног. – То есть… ну… вы поняли!

– Я понял. – усмехается он. – Стягивай штаны, и надевай на меня джинсы.

Надеть на него джинсы – та еще мука.

– У тебя такие нежные руки… – делает комплимент мне Радион.

Джинсы из очень плотной ткани, никак не желают натягиваться. Я то и дело задеваю разгорячённую кожу.

– Сможешь мне делать массаж? Периодически? – не унимается брат Беса.

– Нет, не смогу.

– Почему?

– Не умею.

– Нечего там уметь! – отрезает мужчина. – Хорошенько прорабатываешь ручками определенную часть тела и…

Что ж так пошло то звучит все, что ни говорит этот мужчина?!

– Не понял! – раздается от двери до боли знакомый голос.

От неожиданности мне удается натянуть джинсы на бедра Радиона, и отскочить от него, точно от прокаженного.

– Это что сейчас было?!

Мне страшно смотреть на Романа, но все же приподнимаю взгляд. Ой, мама! Да мужчина не то что зол, он взбешен! Густые брови нахмурены, сведены к переносице. На висках вздулись вены, а на скулах проступили желваки. Руки собраны в кулаки, и он демонстративно хрустит ими.

– Джинсы надевал, братан! – неожиданно вступает за меня Радион.

– Какого … Лера?! – матерится Рома.

– Твой брат тебе ответил. – пищу я, делаясь ниже ростом.

Мне так страшно! Мне кажется, что Рома сейчас прибьет меня.

Роман медленно, но неотвратно приближается ко мне. Я отступаю. Мое сердце сейчас вот-вот выпрыгнет. В какой-то момент я просто натыкаюсь на стену. А потом мне настолько хочется скрыться от злющего взгляда Ромы, что я просто закрываю голову руками.

– Брат, успокойся! Она мне просто джинсы натянула на задницу. Чего твоя-подгорела?

– Натянула, говоришь? – Роман обхватывает мои запястья, заключает их в тиски, отводит от лица. – На задницу? Сейчас я натяну чью-то…!

Я совсем беззащитна перед ним. Он ударит. Он точно ударит, и тогда я останусь без глаза. Или челюсть он мне выбьет, сломает.

– Если я тебя, еще раз увижу рядом с ним… – еле сдерживает ярость Рома, – Я убью вас обоих, ясно?

Прикрываю глаза, чтобы не видеть этих страшных ревнивых черных глаз.

– Да брат, отпусти девушку! У меня вон своя баба имеется. – перевожу взгляд на Радиона. Он весь в напряжении. Держится за поручни коляски, побелевшими кулаками. Ноги его напряжены, будто он может сорваться мне на помощь в любую секунду.

– С…!!! – орет мне в лицо Роман, а потом отпускает.

Это он меня сейчас так обозвал? Я в таком шоке, что могу лишь привалиться к стене и наблюдать дальше.

Рома подлетает к брату и просто бьет ему кулаком в морду.

– Еще раз к ней полезешь! – зло сверкает глазами Роман, – Я тебя урою! Не посмотрю, что ты в инвалид! – А потом он задумчиво рассматривает, как Радон размазывает кровавую юшку под носом, – Мы делили раньше баб. Но это не тот случай! Она только моя!

Роман выходит из комнаты, громко хлопнув дверью.

У меня слезы от того, как грубо он меня обозвал.

– Псих. – просто комментирует ситуацию Радион. – Да не реви ты, Лера. Он вспыльчивый, но отходчивый. Прискачет к тебе мириться, вот увидишь!

ЛЕРА

Остаток дня хожу как тень. Шарахаюсь от любого звука. Мне все мерещится страшный оскал Ромы, его угрозы, и то, как он меня обозвал. Последнее обидней всего. Слезы так и капают, едва я вспомню про это.

Мальчишкам стараюсь не показывать свое состояние, но оно уж очень паршивое.

Вернулась Ксения с ворохом покупок. От нечего делать, и чтобы отвлечься я вызвалась помочь ей разобрать пакеты из супермаркета. Она молчала и высокомерно воротила от меня свой нос. Лишь поинтересовалась у своего хозяина, что случилось с его физиономией.

– Об шкаф ударился. – не моргнув глазом ответил Радион.

– Угу. – не поверила ему сиделка, однако от дальнейших вопросов воздержалась.

– Надо нам сегодня баню натопить. Пар всем выпустить. – предлагает Радион. – Лера, пойдешь с нами париться!

Смотрю на него как на полоумного. Он что, мало звиздюлей от брата получил? Еще хочет? Я, например, больше не хочу, чтобы на меня орали и обзывали ни за что.

– Нет, я устала, пойду укладывать детей, и сама буду спать.

– Жаль. – искренне раздосадован Радион.

– Не расстраивайтесь, Радион Сергеевич, – усмехается Ксения весьма двусмысленно, я хорошенько… кхм, пропарю вас веничком. Расслабитесь, а завтра как новенький будете!

– Тоже не плохо, – ухмыляется как мартовский кот Радион.

Похоже, он тот еще бабник и любитель клубнички. Хорошо, что у него есть Ксения, выполняющая любые его прихоти. А у меня – жутко ревнивый и злой Роман. Хотя мы с ним никаких обещаний и клятв верности друг другу не давали. И вообще не понятно, в каких мы с ним отношениях.

После ужина, и купания укладываю детей спать. В своей спальне обнаружила сумку с нашими вещами. Наверно Рома днем привез, когда «застукал» нас с Радионом.

Мальчишки, наносившиеся на свежем воздухе быстро засыпают, а вот я еще долго ворочаюсь с бока на бок, переливая мысли из пустого в порожнее. Все же не хорошо с Ромой вышло. Он для меня все сделал, а я вроде как на его брата повелась, хотя это совсем не так!

За окном слышны женские визги – брачные игры Радиона и сиделки. Она убегает от него, а тот догоняет ее на кресле по прогулочной дорожке. М-да… ну и развлечения у них!

Вскоре все затихает – игруны добрались до баньки, и вероятно занялись более интересными интимными вещами.

Лежу в полной тишине. И слышу шорох, затем тихий скрип двери. Оборачиваюсь и приподнимаюсь на кровати.

– Т-с-с… – в комнату входит силуэт огромного мужчины. – Это я, Лера, не бойся.

– Дети спят. – так же шепотом отвечаю я. – Сейчас халат накину и выйду.

Как же я рада, что Роман приехал! И он сейчас в гораздо более адекватном состоянии, чем был днем.

Надеваю халат, выхожу в коридор, прикрыв за собой дверь.

С опаской взираю на мужчину.

– Лер. – вздыхает он. Глаза его при этом виновато смотрят на меня. – Ты это… не дуйся на меня.

– Ты напугал меня. Обозвал. – мои глаза снова наполняются слезами.

– Я не тебя, Лер! Котенок, ты что плачешь? – берет он мое лицо в свои руки. – Я с… всю эту ситуацию назвал, а не тебя, Солнце!

Без разницы, что он там назвал, но меня он обидел капитально.

– Лер, ну ступил! Заревновал сильно. Не плачь, Солнце! – он наклоняется ко мне.

Его дыхание опаляет мои скулы. Борода царапает нежную кожу. Его горячие губы сцеловывают мои слезинки.

– Соленые… – улыбается Рома, продолжая нежно сдерживать мое лицо.

С вожделением очерчивает взглядом мои губы. Закусывает свою, нижнюю. Будто очень хочет меня поцеловать, но сдерживается из последних сил.

– Чтобы загладить свою вину, я тебе кое чего принес. – Рома отпускает меня. Лезет во внутренний карман куртки.

Достает продолговатый бархатный футляр.

– Открой! – снова в его голосе слышатся властные нотки.

Покорно открываю. Теперь мой черед закусывать губу от восторга, чтобы криками не разбудить малышей! Браслет!

– Это белое золото, – поясняет Роман. – инкрустированное бриллиантами.

– Это очень дорого. – тихо всхлипываю я.

– Ну и я накосячил не на три копейки. – возражает Роман. – Вот подумал, что хочу, чтобы у матери моих сыновей был дорогой браслет. Надевай!

В бане очень жарко. Сладко пахнет свежесрубленным деревом, аж в груди все замирает и щиплет от влажного горячего духа. Радион и Роман в одних плавках как ни в чем не бывало возлежат на шезлонгах около ледяного бассейна, попивая не менее ледяное пенистое прямо из банок.

В бассейне, точно хищный крокодайл плавает Ксения, так и норовя оказаться между ног то около одного брата, то около другого. Причем Роману она уделяет куда больше внимания. Я лежу на третьем шезлонге, потягиваю свежевыжатый апельсиновый фреш.

У меня нет купальника, и я замотана в полотенце. Радион то и дело бросает на меня заинтересованные выразительные взгляды. И каждый раз мне хочется натянуть полотенце повыше на грудь, и пониже на бедра. Ведь он прекрасно понимает, что под белой мохрой у меня ничего нет.

Не знаю, было ли у него сегодня что-то с Ксенией или нет, но со мной он явно не прочь провернуть все тоже самое.

Ксения же проявляет интерес не только к Роману, но и к моему запястью, на котором сейчас красуется массивный браслет из белого золота, инкрустированный россыпью бриллиантов. Знаю, очень тупо надевать столь дорогую вещь в баню, но Рома приказал мне носить его не снимая, как символ напоминания, что я теперь принадлежу ему. Ксении явно хочется таких же дорогих подарков, но глядя на ее скромные серьги и тонкую золотую цепочку, можно сделать вывод, что Радион не так уж щедр на подарки, как его брат-близнец.

Братья разговаривают, пьют, шутят, смеются, будто и не происходило сегодня скандала с мордобитием. С одной стороны, это очень хорошо, а с другой – не очень. Рома продемонстрировал свою несдержанность, и мне стоит быть очень осторожной с ним, чтобы однажды не прилетело мне, как сегодня Радиону.

Мне немного не по себе, хочется вернуться в дом, к детям. Хотя они сейчас под присмотром одного из охранников, которому Роман поручил дежурить около нашей спальни. Мне хочется уйти, но и романа с Ксенией я оставить не могу. Слишком уж однозначные взгляды она кидает в сторону Романа и слишком завистливо косится в сторону моего браслета. Небось тоже хочет попасть в любовницы к столь щедрому спонсору.

– Ладно, Ксения, мы уже с тобой достаточно напарились, – ловко пересаживается из шезлонга в кресло Радион, – пошли спать!

Ксения нехотя вылезает из бассейна. Купальник на ней белый, а намоченный в воде, он становится абсолютно прозрачным. Она бесстыдно виляет пятой точкой перед носом Романа, разворачивается и демонстративно трясет над ним грудью, когда нагибается за подносом с грязной посудой.

Роман изо всех сил старается не смотреть на прелести сиделки, но его мужское любопытство берет верх. Ксения замечает это и утраивает старание.

Наконец, хозяин бани и его сиделка покидают раскаленное помещение сауны.

– Идем, поплаваем, Лера! – встает Рома с шезлонга.

– Я без купальника, – напоминаю я, стыдливо отводя взгляд от мужественной фигуры мужчины.

– Мы вдвоем, Солнце. Чего я там у тебя не видел?

Я краснею, точно помидорка.

– Хочешь, я тоже плавки сниму? – решительно берется за резинку своего белья Бессонов.

– Нет-нет! – поспешно возражаю я, прикладывая ладони к пылающим щекам.

Только этого еще не хватало.

ЛЕРА

Рома ловко ныряет в бассейн, проплывает от ближнего бортика до дальнего и обратно, загребая сильными раскаченными руками.

– Водичка – класс! Идем, Лера, не ломайся!

Я понимаю, что мне стоит быть поласковей с Романом. Все же он сделал для меня и детей многое. И я должна отплатить ему тем же. Тем более я сама хочу этого. Мое тело требует мужской ласки, мужских рук, мужского внимания.

Я улыбаюсь Роме. Кошусь на дверь. Вроде как никто не пытается нас побеспокоить. Скидываю полотенце на шезлонг и быстрей ныряю в воду.

– Отлично! Так-то лучше! – подплывает Рома.

Водичка прохладная, но близость Ромы, и моя абсолютная нагота заставляют мое тело пылать в предвкушении чего-то большего.

– Красавица! Великолепная! – Рома смотрит на меня как на самую желанную женщину на свете!

Смущаюсь. Хоть мне очень нравятся его комплименты, его внимание, сейчас я краснею перед ним, как маленькая девочка. Стараюсь прикрыться от него.

– Давай, поплаваем? – видя мое смущение предлагает Бессонов.

Киваю. Медленное вдумчивое плавание немного успокаивает меня, снимает смущение. Бассейн не очень большой, но вполне хватает для плавания двоих взрослых людей.

Но вскоре Роме надоедает плескаться просто так. Он начинает гоняться за мной. Сначала в шутку, потом в серьез. Пикантности этой ситуации добавляет моя абсолютная нагота, но это смущает только меня.

Наконец, не в силах больше сопротивляться, я оказываюсь настигнутой Бесом, а потом и вовсе связанной его жаркими объятиями.

После серии коротких сопротивлений я все же сдаюсь и позволяю Роману завладеть мною.

Наш поцелуй нежный, долгий страстный. Меня здорово ведет от него, будто добрый глоток крепкого полусухого на голодный желудок хлебнула… Меня трясет и колотит в его объятиях.

– Не бойся, Солнце! Разве я когда-нибудь обижал тебя? Делал больно?

– Нет… – вырывается хриплый стон из моей груди. – Просто… у меня давно никого не было.

– Это же хорошо, милая! И у меня давно… Очень давно! – признается вдруг Рома.

Это признание выходит у него трогательным и каким-то гармоничным… Очень к месту! Значит, не только я страдала по нему и вспоминала наши «каникулы» в Швейцарии! Неужели он тоже думал обо мне? Не мог забыть?! Не верю. Но, похоже, что он искренен в своих словах.

Он берет меня на руки. Мы выходим из бассейна. Не обращая внимания на стекающие с нас капли начинаем ласкать друг друга. Как же Рома нежен… несмотря на свои огромные размеры и бандитский брутальный вид, его осторожность в обращении с моим телом просто поражает!

Никогда я не испытывала ничего подобного с Мишей. Тот всегда был топорно-эгоистичен, думал только о себе, о своем удовольствии, действовал, наплевав на меня каждую близость. Рома же совсем иной. Он забирает ровно столько, сколько отдает от себя. А отдает он не мало! Мужчина, щедрый во всем, включая дорогие подарки и телесную ласку.

В эти минуты я счастлива с ним. Забываю обо всем на свете. Просто растворяюсь в тягучем меде удовольствия, не думая не о чем больше.

Рома ненасытен. Одного и даже двух раз ему мало. Он любит меня вновь и вновь, не прекращая, не довольствуясь малым, не идя на компромиссы.

Позже, спустя несколько часов, мы все же возвращаемся обратно в дом. Я еле иду. Не могу толком свести ноги вместе, после всего, что творил со мной Бессонов. И это не фигура речи. Все сладко потягивает и побаливает внутри. Не представляю, как встану с кровати на утро… Лишь бы Радион и Ксения не поняли по мне, чем я занималась с Ромой почти до утра в их бане.

– Бз-з-з… б-з-з-з. – вибрирует мой телефон рядом с подушкой.

Продираю глаза. За окном уже расцвело. Телефон продолжает оглушительно вибрировать, разравая тишину. Подхватываю его.

Сажусь на кровать. Тихо ойкаю, потому что всю внутри, натруженное вчера неутомимым Ромой побаливает и потягивает, хотя удовольствие в этом тоже определенно есть.

Бросаю взгляд на мирно сопящих сыновей. Как хорошо, что телефон не разбудил их!

Кидаю взгляд на стену, где тикают большие вычурные часы. Девять утра. Ого, что-то я заспалась! Хотя, с другой стороны, мне некуда торопиться: работы у меня пока нет, деток в садик вести не надо. Чтобы и не поспать? Да вот кому-то неймется с утра пораньше!

Быстро переодеваюсь в джинсы и свитер. Морщусь, когда грубая ткань джинсов прикладывается к нежной натруженной коже в том самом местечке. Подхватываю разрывающийся телефон. Выбегаю в коридор.

Наталья Петровна! Моя свекровь. Теперь уже бывшая свекровь. Интересно, что ей могло понадобиться?!

– Да.

– Лера! – недовольное ворчание женщины заставляет мое ухо свернуться в трубочку.

– Что вам? – я тоже не особо приветлива с ней. И крайне разозлена ее звонком.

– Мишу посадили, Лера! – праведно гневается Наталья Петровна.

– И что?

– В смысле, «и что»? – я прямо вижу, как женщина по своему обыкновению всплескивает руками, – Из-за тебя посадили, дуреха ты неблагодарная!

Кровь приливает к лицу. Это я-то неблагодарная? Ну конечно, Миша у нас ведь святой человек – продал меня в рабство Бесу, чтобы спасти свою жалкую шкуру, а потом кошмарил меня все оставшееся время, поприкая этой вынужденной связью с Романом.

– Немедленно поезжай, забери свое заявление! Мой не должен сидеть из-за такой идиотки как ты! Ты не достойна его! Ты – сволочь, севшая на шею моему сыночке! Змеюка подколодная! Тварь неблагодарная!

– Не смейте меня обзывать! – рявкаю я и немедленно бросаю трубку.

Нечего тут меня крайней выставлять. Миша бессовестно использовал меня все это время. Изменял с дочерью лучшей подруги своей мамаши, а я плохая. Я – дура и идиотка что повелась на него, что позволила себя использовать, но не злодейка.

Вибрация.

Снова Наталья Петровна. Вот назойливая какая! Без зазрения совести ставлю телефон на авиа-режим. Пусть хоть лопнет там от злости, или на какахи изойдется, а ее сынок пусть поторчит немного в камере – им это только на пользу! Себя же я больше в обиду не дам!

ЛЕРА

Весь день занимаюсь собой и детками. Ксения не спеша убирает в доме пыль, пылесосит, готовит что-то для Радиона. Тот выходил на тренировку, звал меня на прогулку, но я отказалась, памятуя о диком скандале, что устроил мне вчера Рома. Хотя и без скандала, гулять с точной копией Беса у меня нет никакого желания.

Я же кормлю сыновей, играю с ними, гуляю по обнесенной забором территории дома. За воротами тихо и пустынно. Лишь мирно шумят осыпающиеся желтой листвой березы ближайшего леса.

Вспоминаю вчерашние вечер и ночь. Все снова сладко замирает и простреливает приятной истомой изнутри. Я вспоминаю Рому. Его слова, его действия, его прикосновения. Мне не хватает его. Он уехал поздно ночью, когда убедился, что я и дети крепко спим. И после этого, от него ни звоночка, не сообщения. Какие-то странные у нас с ним отношения. Нет, на роль жены я не претендую, но все же после того, что между нами было, он мог бы и позвонить.

Почему бы мне первой не позвонить ему? Да просто не хочу быть назойливой. Рома не из стеснительных мужиков: буду нужна – позвонит.

Уже давно вечер, и нам пора заходить домой. Кормлю детей ужином, уже хочу подниматься с ними в нашу комнату, чтобы не попадаться на глаза к хозяину, как этот самый хозяин меня окрикивает.

– Лера!

– Детки, поиграйте тут, я поговорю с дядей и вернусь к вам, – прошу сыновей.

Выхожу из комнаты.

– Что случилось?

Кивком Радион приглашает меня в свою спальню. Ох, не нравится мне это, но в моей комнате порог, а он вроде как на коляске, и не может войти к нам.

– Проходи, Лера, присаживайся. – внимательно рассматривает меня братец.

Прямо наглядеться не может, так и раздевает жгучим взглядом.

– Мне детей уложить надо. – не сдвигаюсь я с порога.

– Успеешь. Сейчас всего восемь утра. – мягко успокаивает меня Радик, но глаза все те же, заинтересованные.

Он прав в одном: если детей уложить спать рано, то завтра, с утра пораньше, часиков эдак в шесть, детки устроят мне «доброе утро».

Незаметно вздыхаю. Прохожу в его комнату. Сажусь на удобную софу, напротив. Неизвестно ведь, сколько еще мне и детям предстоит провести здесь времени. Надо уже налаживать отношения с будущим «деверем». Ого! Это я себя уже в жены Романа записала? Смело, однако! Как показал этот день я и Роману-то не особо нужна, раз не позвонил, и не написал.

Настроение портится со стремительной силой. Безразличие мужчины ранит и обижает меня.

– Лер, мне Рома звонил. – сообщает Радик, не сводя с меня вожделенного взгляда.

Мое сердце начинает биться чаще. Интересно, почему он нашел время позвонить брату, и не нашел его для меня?!

– Лер, ты чего телефон выключила? Он переживает. Хотел приехать, хотя тотально занят!

– О, нет! – закатываю я глаза. – Это все чертова Наталья Петровна! – бормочу тихо себе под нос. Вытаскиваю мобильный из кармана. Выключаю авиа-режим. Тут же, словно горох и прорванного мешка, на меня начинают сыпаться сообщения от любимого:

«Привет»!

«Доброе утро, спящая красавица»!

«Как там мои пацаны?»

«Эй, недотрога, сообщения-то почитай»

И прочее и прочее, с кучей недовольных смайлов чертенят.

Уши мои моментально начинают гореть. Ну и дура же я!!! Выключила мобильник и жду сообщений! Рома небось обиделся, и уже нафантазировал себе о нас с Радионом Бог знает что! Брр… надеюсь, он меня е убьет за это?!

– Кто такая Наталья Петровна? – все так же внимательно следит за моей реакцией брат Беса.

– А? Что? – выныриваю я из своих переживаний.

– Наталья Петровна. Кто она? – не сбить с толку Радиона.

– Это… это моя свекровь!

Брови Радиона поднимаются к верху на лоб.

– Бывшая свекровь. – быстро добавляю я.

– И что ей нужно от тебя? Бывшей свекрови?

– Мой муж… ее сын… избивал меня. Рома защитил. Ну и упек его за решетку.

Лицо Радиона становится недовольным. Даже злым. Он хмурится один в один, как его братец Рома.

– Эта сволочь еще смеет звонить? И что? Что ей нужно?

– Видимо, чтобы я забрала заявление на Михаила, а он сможет спокойно продолжать жить.

Радион подъезжает ближе ко мне. Как же он мне не приятен! Но я и так сижу в уголке софы, дальше стена, и деться мне просто некуда.

– Он сильно тебя покалечил? – как-то очень уж заинтересован Радик.

– Ну… он ударил. Думаю, этого достаточно. – обтекаемо говорю я.

– Тварь! Конечно, достаточно!

А что это Радион так завелся?! Такое чувство, что он уже хочет ехать в Сизо, и бить морду моему муженьку…

А может, мне все это кажется? Может нет никакого повышенного внимания брата Беса ко мне?

– Тебе многое довелось пережить. – Радион кладет свою ладонь поверх моей.

Я вздрагиваю. Пытаюсь оттянуть руку, но его пальцы становятся будто отлитыми из железа. Рука моя зажата в тисках, и разжимать их мужчина не намерен.

– Больше тебя никто пальцем не тронет. – проникновенно обещает Радион, гладя мне прямо в глаза. – Если сама косячить не будешь.

– Отпустите. – прошу я. – Зачем вы меня хватаете?

Его последняя присовокупленная фраза – это отдельный вид угрозы. Вот и понимай как хочешь, что в его понятии означает «накосячить»!

– У тебя очень нежная кожа. – стискивает сильнее мою ладонь Радион. Нервно сглатывает. – И ты сама нежная и ранимая. Как тебя можно обидеть? Как тебя можно ударить?

– Отпустите меня! – несмотря на инвалидность, Радион очень силен, и крепко держит мою руку.

– Рома не обижает тебя? – не обращает на мои попытки вырваться никакого внимания Радион.

– Нет! Только защищает! Он будет расстроен, если увидит, как вы прикасаетесь ко мне – стараюсь я припугнуть братца.

– Расстроен – это не то слово! – ухмыляется второй Бессонов. – Он будет взбешён!

– Что вы делаете? – в ужасе спрашиваю я, когда понимаю, что Радион достает мобильный из кармана свободной рукой и включает камеру. – Нет, отпустите!

Радион, игнорируя мой ужас и попытки освободится, быстро настраивает фотоаппарат на мобильном и делает несколько фото наших переплетенных пальцев.

Моя узкая белая ладонь с аккуратным маникюром и его огромная загоревшая, заросшая черным волосом лапища.

– Удалите снимки немедленно!

Я вырываюсь с новой силой, и только тогда Радион отпускает меня.

Я вскакиваю с дивана.

– Рома – псих. – ухмыляется мужчина. – Ты вчера могла понять, как он не сдержан. Он еле обуздал себя, чтобы не покалечить тебя.

– Тогда зачем вы сделали эти дурацкие снимки?! – еще больше расстраиваюсь я. – Удалите их, пожалуйста!

– У Ромы была девушка.

Мне не приятно это слушать, но в то же время чуток интересно. Про жизнь Ромы я вообще мало что знаю.

– Он дико ее ревновал. – продолжает Радион, как ни в чем не было.

Молчу. Вся в напряжении.

– Она изменяла ему направо и налево. Он не выдержал. Поднял руку. Она месяц потом в клинике лежала.

Обмираю вся изнутри. Неужели Роман такой монстр? Я конечно против измен, но девушку, как бы она не изменяла и не вела себя, бить нельзя! Никого нельзя!

– Представляешь, что будет с тобой, если я перешлю Роману эти снимки? – продолжает гнуть свою линию Радион.

– Вы этого не сделаете… – шиплю я.

– Будешь хорошей девочкой, – ухмыляется точная копия Ромы улыбкой сытого котяры, – не сделаю. Но тебе придется постараться быть моей хорошей девочкой! МОЕЙ! – акцентирует внимание на последнем слове Радион.

ЛЕРА

В ужасе выбегаю из комнаты. Какой кошмар!!! Во что же меня втягивает брат Ромы? Что мне делать в этой ситуации?? Как поступить? Позвонить Роме и рассказать ему все как есть? А если он мне не поверит? Я уверенна на сто процентов, что Радион будет все отрицать, или оболжёт меня с головы до ног, рассказывая, что мы с ним любовники!

Рома убьет меня. А у меня маленькие детки.

Но и понять, зачем я нужна Радиону, я не могу. Для постельных утех?! Но у него же есть Ксения! Зачем ему я?

– Мамотька, давай иглать! – робко предлагают мне мои детки.

– Давайте, мои солнышки, – не могу отказать им я. – Показывайте, что вам привез папа?

– Папа? – хлопают на меня глазками Рома и Радик, – дядя Лома, привез нам магниты!

Они и правда вытаскивают большую коробку с магнитным конструктором. Высыпают все на пушистый ковер. Про папу, это я конечно ступила. Дядя Рома. Вот он им кто. Но, это только пока. Хотя в свете последних событий, если Рома увидит те фото, папой он им никогда не станет.

Бездумно собираем домик из магнитиков. Я никак не могу сосредоточиться на игре. И не могу хорошенько подумать, чтобы принять правильное решение.

Вибрация телефона.

Рома!!! Вот он – шанс рассказать ему обо всем!

– Ром, прости, что отключила телефон. Мне свекровь звонила. – оправдываюсь я.

– Не делай так больше! – рычит Рома недовольно. – Я едва ли к вам не сорвался к вам посреди рабочего дня!

Лучше бы сорвался. Тогда не произошло бы всегоэтого безобразия. Хотя обвинять в этом Рому я не могу. Он не виноват, что его брат оказался конченной мразью. Однако, я не совсем понимаю, почему у Ромы столь обиженный тон?! Радион показал ему фото или еще нет?

– Что молчишь, Лера?! – похоже Бес обиделся ни на шутку.

– Я… – сказать ему или нет? А если убьет? А если не поверит? – Я хотела тебе кое-что сказать…

– ЧТО?! – голос его напряженный, как натянутая струна виолончели.

– Забери нас отсюда, Рома!!! Пожалуйста! – выдыхаю я, потому что у меня попросту нету духа, чтобы признаться ему в выкрутасах братца.

– Глупости не говори, Лера! Там вы в безопасности! Чего тебе там не хватает?

– Радион…

– Что Радион?! Снова лез к тебе? Говори, Лера! Что мог тебе сделать этот колясочник?!

Колясочник. У этого колясочника силы на двоих обычных мужиков хватит… Открываю рот, чтобы рассказать Роме о его братце… но слышу скрип двери.

Оборачиваюсь. Радион. На коляске. Следил за мной! Подслушивал небось! На его лице страшный оскал волка, готового растерзать глупую овцу.

– Положи трубку! – не громко, но однозначно приказывает Радион.

– Лера! Говори, что случилось!!! – требует очень похожий голос в трубку.

– Забери. – еле слышно бросаю в трубку, и отключаюсь.

– Выйди. – все так же негромко приказывает Радик.

Оборачиваюсь на мирно играющих деток. Они даже не подозревают, какой ужас ждет нас всех впереди. Хорошо, что не подозревают. Ведь всегда можно договориться. Почти всегда. Почти…

Роняю телефон на кровать.

– Возьми с собой трубку! – непреклонен братец.

– Нет, не надо. Я должна быть на связи с Ромой! – умоляю я.

– Ты живешь в моем доме. – играет желваками Радион. – Значит, подчиняешься мне. Прими правильное решение, Лера! И не заставляй меня применять грубую физическую силу!

Тоже мне, грубый физический сильник! Я зла на него, но у него мои компрометирующие фото. И ничего поделать с этим, я увы не могу.

– Я сейчас подойду, солнышки! – обращаюсь к сынишкам. – Пока без меня играйте!

– Холосе, мамотька! – не конфликтуют мои детки.

Стискиваю телефон, выхожу в коридор.

– Что вы подслушиваете все время? Что вам надо? – кидаю ему прямо в лицо.

– Телефон свой дай сюда. – непреклонен брат Беса.

– На! Подавись! – вылетает у меня сквозь зубы.

Швыряю трубку ему чуть ли в не в самодовольную морду.

– Огненная баба! – не без толики восхищения признается Радион, пряча мою трубку в карман рубашки. – Ох, не зря Ромашка тебя выбрал! Тихая-тихая, а потом как вскипишь… как мужскую кровь вскипятишь, вспенишь и заставишь ее бежать по венам веселыми пузырьками! Не каждая женщина на такое способна! Красавица!

Говорит все это с неприкрытым восхищением, но мне не легче. Теперь я без средства связи. Я не знаю, приедет ли за мной Рома. Не знаю, что мне теперь делать.

– Иди к детям, Лера. – будто читает мои мысли Радион. – Ты – хорошая мать для продолжения рода Бессоновых! Мы воспитаем близнецов настоящими приемниками нашего наследства.

Какую ересь он несет? Мы? Воспитаем??? Нашего? Тоже мне, воспитатель, нашелся!

Уложив детей спать, сама я заснуть не могу. Рома так и не приехал. Но и Радион свою активность не проявлял. Никто не ломился к нам в спальню, никто не угрожал, и не запугивал.

Повертевшись в кровати, встаю. Осторожно приоткрываю дверь и выглядываю в коридор. На сердце что-то не спокойно. Но не могу найти причину собственной тревожности.

В коридоре темно и тихо. Накидываю халат, потому что прохладно. Бесшумно спускаюсь вниз. Надо глотнуть травянистого чаю, иначе не засну, и сделаю себе только хуже тем, что буду завтра как пьяная.

На кухне горит свет. Узкая его полоска видна за запертой дверью. Ой, нет, тогда не пойду! Вдруг там этот извращенец на инвалидной коляске?! Встречаться с ним посреди ночи нет никакого желания. Без чая обойдусь. Уже разворачиваюсь, чтобы дать деру обратно в комнату, но дверь приоткрывается сама.

Ксения. Тоже в ночнушке. На плечах ее уютный клетчатый плед.

– А! Это ты тут шуршишь. – бросаешь сиделка братца. – Ну заходи, коли пришла.

С этой особой мне тоже мало радости чаи распивать, но и уйти без объяснений, я не могу.

– Чай хотела выпить.

– Иди пей. Руки-ноги целы, сама сделаешь. А прислуживать я тебе тут не обязана! – привычно грубит мне Ксения.

– Все сделаю сама. Не беспокойся. – не даю себя в обиду.

Подхожу к чайнику, включаю его. В кружку кидаю пакетик лавандового сбора, благо тут множество сортов чая – есть где разгуляться.

– Что-то Радиона не видно. – бормочу себе под нос.

– Уехал он. – зачем-то отвечает мне Ксения.

Она сидит за столом, потягивая мятный чай. Перед ней плитка дорогого бельгийского шоколада. Понятно. Сиделка – любовница, тоже решила устроить себе «ночной дожор».

– Он? Уехал? – удивляюсь я.

– Да, уехал. В город. Радик – нормальный мужик! – вдруг подмигивает мне Ксения. – А учитывая то, что они с Романом близнецы, и у них все одинаковое, то ты вполне можешь представить его мужские размеры! – развязно хихикает сиделка, – Ноги только не ходят у него, а остальное все рабочее. Машину водит отлично, да и руки сильные – запросто сам себя пересаживает с машины на кресло.

– Куда же он уехал?

– По делам. – жмет плечами Ксения. – Он мне не докладывает.

Интересно, какие такие у него дела, на ночь глядя?

Но, мне-то лучше. Уехал этот урод, ну и фиг бы с ним! Допиваю чай, ложусь спать.

Утром тоже все тихо и спокойно. Пока детки еще в кровати, встаю, умываюсь, переодеваюсь и иду варить им кашу.

Дома тихо, не считая мерного жужжания пылесоса – Ксения занимается своей обычной работой.

Варю кашу, поднимаю детей. Кормлю их, завтракаю сама. Радиона нигде не видно. Наверно все еще занят делами (только вот какими?!), иначе давно бы уже на кухне ошивался рядом со мной.

Наперевес с пылесосом на кухню вваливается Ксения.

– Радиона так и нет? – как бы промежду прочим интересуюсь я.

– Нет. Он, бывает, что отсутствует по нескольку дней. Пытается вести бизнес, остается в столице на это время.

Бизнес он пытается вести. Как интересно… снова очень нехорошее предчувствие поселяется в моем сердце. Этот козел еще и мой сотовый отобрал. Я даже Роме набрать не могу, а если бы и могла, допустим попросив или выкрав мобильник у Ксении, то все равно не помню Ромин номер наизусть…

Что-то замышляет Радион. Что-то нехорошее. И Рома не приезжает. Ох, чует мое сердце, это как-то связано.

– Мамотька! На улицу хотим! – окружают меня сынишки.

– Да, сейчас пойдем. Надевайте куртки.

Одеваю детей. Одеваюсь сама. Выходим. Утро спокойное, но хмурое. Дует ветер. У малышей теплые вещи, так что им все нипочём.

Ветер шелестит в березах сильнее. Или это не ветер? А что это?! Что за звук? Мотор автомобиля? Не успеваю поразмышлять над этим, как ворота открываются, и к территории дома подъезжает знакомый джип.

Рома!!! Господи, он наконец приехал за нами!!!

Сердце начинает биться часто и радостно. Я быстро шагаю на встречу к Бесу. Неужели мое заточение у его козлиного братца скоро закончится?

– Рома, ты приехал? – останавливаюсь я около машины.

Мужчина выходит из автомобиля. Разминает затекшие ноги. Какой-то странный жест, не свойственное ему телодвижение, но я не зацикливаюсь на этом.

Смотрит на меня как-то необычно.

– Что случилось? – пугаюсь я. Неужели Радион показал ему те дурацкие фото?!

– Должно было что-то случиться? – ухмыляется Роман, а потом подается ко мне.

Целует. Властно. Яростно. Перекрывает дыхание. Жадный, ненасытный поцелуй, кажется длится целую вечность! Обычно Рома нежен со мной, по крайней мере старается сдерживать свою страсть. Но не сегодня.

– Соскучился, по тебе! Красавица! – мужчина самодовольно облизывает губы.

Я смотрю на него и не пойму: вроде мой Рома! Такой же, как и был пару дней назад. И в то же время, какой-то другой, чужой… И в этом его «красавица», чувствуется тоже что-то чуждое, чужеродное. Не пойму, почему меня это так цепляет.

– Лера. Собирай сыновей. Мы возвращаемся в город. – отрывисто приказывает Рома. Снова это не похоже на него. Обычно Рома более многословен.

– Хорошо. – несмотря на все странности радуюсь я. Как же хорошо, что он увезет нас подальше от своего братца-маньяка!

ВЕЧЕР НАКАНУНЕ

РОМАН БЕССОНОВ

Лера как-то странно кидает трубку. Вроде разумная вменяемая девушка, а ведет себя как долбанная истеричка. То весь день не берет телефон, благо что Радик звонит и отчитывается что у нее и мальчишек все хорошо, то включает его и начинает нести глупости.

Радик конечно себе на уме, но приставать к моей женщине он не будет. В этом я уверен на счет брата как никогда!

Набираю его, чтобы все выяснить. Брат уверяет меня, что с ней все хорошо, и она просто скучает за мной. Мне льстит то, что она думает обо мне днями на пролет. И ночами. Сам представляю ее после нашей вчерашней ночи. Как же я по ней соскучился! Ммм… Изголодался! Кажется, я все сильнее и сильнее вязну в ней, привязываюсь к той, что сначала была моей подстилкой, а потом родила мне сыновей!

Сегодня у меня тяжелый день. Я прекрасно знаю, что возвращение в большой бизнес – это вам не в бирюльки поиграть, но очень трудно погружаться в работу, после того как «чилил» пару лет на горнолыжном курорте. Рука еще, зараза такая, побаливает в месте выстрела.

Снова набираю Леру. Не берет. Ну что там происходит в ее очаровательной головке? Прямо хоть сейчас собирайся и езжай к ней на ночь глядя, чтобы в постели всю дурь повыбить!

Снова звонок от Радика.

– Дело срочное появилось, брат! – бросает мне мой близнец. – Ты дома?

– Да, а где мне еще быть? – бурчу я в трубку. – Вот думал снова к вам приехать. Лерку с пацанами проведать. Баньку затопишь нам? Уединиться со своей, знаешь ли, охота!

– Затоплю, брат. – усмехается Радион. – Только не сегодня.

– Чего так?

– Дело есть срочное, братишка. Буду у тебя скоро. Никуда не уезжай. Поговорить надо.

Отставляю трубку. Пожимаю плечами. Знаю, что Радик спокойно передвигается на своем автомобиле. Он абсолютно подвижный, независимый ни от кого взрослый мужик. Поэтому сообщение о том, что он хочет ко мне приехать, не удивляет меня.

Что ж? Если надо, то пусть приезжает! Какое-то время просто пью кофе, пытаюсь несколько раз безуспешно дозвониться Лере… Принимаю душ. Сооружаю себе что-то типа бутерброда, перекусываю. Иду к бару – перебираю бутылки. Брат редко ко мне приезжает. Можно позволить распить с ним бутылочку-другую крепленного полувековой выдержки.

– А-у-у-у!!! – раздается дикий вой в гостиной.

К нему присоединяется ни разу не женственный «тыгыдык» Кошки.

Что случилось с ними? Белены объелись «блохастики» мои?!

Чертыхаясь иду на вой и скач.

– А-у-у-у!!!! – протяжно воет Вульф глядя во всю стеклянную стену пентхауса, на черное небо, над которым висит полная луна, освещая потусторонним светом соседние небоскребы столицы.

– Вы что, зверье-мое, обалдели что ли?! – хмыкаю я. – Полнолуния никогда не видели?

Кошка, спрыгивая с карниза штор, бросается мне под ноги и начинает ластиться, как ненормальная.

– Эй, тебя же стерилизовали! – поднимаю ее на руки. – Тебя же вроде как не должны больше мужики интересовать, баба ты сластолюбивая!

Кошка ожесточенно мурлыкает мне прямо в лицо и начинает облизывать щеки своим шершавым, точно наждачная бумага, языком.

– Любишь меня, женщина кошачья! – ласкаю ее за ушком, – Я тоже тебя люблю, Солнце ты мне напоминаешь, рыжуля моя, ну все, тьфу ты! Кошка, прекрати!

Комнату, помимо воя и мурлыканья оглушает звонок в дверь.

– Все, звери, успокойтесь, Радион пришел! – пытаюсь я унять разбушевавшихся хвостиков.

Кошка утраивает свои вылизывания. Вольф бросается к двери, стараясь прикрыть ее лапой.

– Тьфу ты, баба, уйди! – прикрикиваю на не в меру разластившуюся кошачью морду. – Потом тебя пообнимаю! Брысь!

Опускаю кошку на пол, но куда там! Она вцепляется в мою футболку, безбожно оставляя затяжки на новой брендовой вещи.

– Уйди сказал! – рычу на нее.

Наконец, отлепляю ее когтячьи лапки. Но Кошка тут же бросается мне под ноги, будто не пускает меня к двери. Вольфу же удается закрыть дверь в гостиную, и он сидит рядом с ней, не шелохнувшись.

– А ну пошли вон! – ору на животных, – Совсем обалдели! Завтра к ветеринару отвезу вас! Пусть уколы вам делает успокоительные!

Отчитав своих животных, решительно открываю дверь в гостиную, иду к входной.

– А-у-у-у!!!!

– Мяу!!!!

Дурдом, какой-то!

Открываю дверь.

– Привет, братишка, ну и ветер там на улице.

– У-у-у-у, мау….!!! – орут нечеловеческими голосами пушистые твари.

– Что там у тебя за концерт? – ухмыляется Радик, въезжая на коляске в прихожую.

– Да зверье офонарело! –жалуюсь я. – То Лера с ума сходит, то животные. Полнолуние, в общем. Щас закрою их, пусть орут взаперти.

Я оборачиваюсь спиной к Радику, прохожу в гостиную, чтобы запереть свой сумасшедший зоопарк, звери беснуются, гавкают и мяукают, но мне кое-как удается втолкнуть их в гостиную. Едва успеваю запереть их на ключ, как что-то очень сильное и мощное сбивает меня с ног, заставляя подогнуться и упасть коленями на пол.

Больно, вот черт! Искры из глаз. Еще и на больную руку приземлился. Не успеваю опомниться, как получаю второй, такой же мощный удар, теперь уже по голове. Я дезориентирован, но все же мое зрение фиксирует стоящего надо мной Радиона… на двух ногах стоящего!!!

– Прости, Ром! – ухмыляется братец. – Но ты забрал у меня многое в этой жизни. Почти все.

– Ты…ты ходишь? – хриплю я, стараясь сфокусировать расплывающееся зрение на самодовольном лице братца.

– Да, Ром. Давно уже. Как же давно я ждал этого момента! Как же много ты поднасрал мне в этой жизни! По дебильному вел бизнес. Был мягким, когда следовало проявить жесткость. Забирал лучших женщин, отдавая мне глупых, типа Ксении. Но тебе везло. Всем дуракам везет. Вот и тебе везло. Богатство ты сохранил и преумножил не потому что делал что-то для этого, а вопреки всему! Но ничего. В конечном итоге я просто заберу, присвою себе все твои наработки.

– Как?! – ничего не соображаю.

У меня наверно сотрясение мозга, потому что меня тошнит, тянет блевануть, а еще комната ходит ходуном перед глазами.

Звери воют, лают и мяукают. Безбожно карябая итальянскую дверь когтями. Но они заперты на ключ и помочь хозяину при всем желании не могут.

– Как? Как? – передразнивает меня возвышающийся надо мной Радион. – Я буду тобой! Отныне я – Роман Бессонов! Я заберу у тебя бизнес, женщину и детей!

– Ты не тронешь Леру! – рычу я. – И детей не тронешь!

– А ты умрешь, Ромочка… и все подумают, что это Радион канул в лету. Бедный, несчастный, всеми забытый, и никому не нужный инвалид! Почувствуй, каково это быть мной, братик! – Радион достает из кармана шприц, наполненный белесой мутной жидкостью и вкалывает мне какую-то дрянь прямо в шею.

Моментально мне становится настолько невыносимо, что я теряю сознание. Где-то на его периферии бьется мысль, что Лера и мои дети в опасности. И помочь им могу только я. Но как? Как?!

ЛЕРА

Рома ведет машину грубо, нагло. Не замечала за ним подобного раньше. На заднем сидении пристегнутыми спят наши сынишки.

– Ром, поаккуратней можно? – прошу я его, после того, как мужчины в очередной раз подрезал и проучил более медленный на дороге автомобиль.

– Пусть водить учатся! – рявкает Бес, – а то поднакопят прав, и тупят, как бараны!

– У тебя все хорошо, Ром? – осторожно интересуюсь я. – Может случилось чего?

Ну мало ли, может, у мужчины проблемы в бизнесе, вот он и нервничает.

– Все отлично, красавица! – Рома с размахом кладет широкую ладонь на мою коленку. Сжимает ее в нетерпении. – Соскучился по тебе! Изголодался. – начинает поглаживать ее через ткань джинсов.

– Ром, дети позади! – предупреждаю его. Несмотря на то, что я соскучилась по нему, его прикосновения не вызывают у меня должного удовольствия, наоборот, транслируют иррациональную неприязнь.

– Дети спят, Лер, не ломайся, как девочка!

Такое чувство, словно за несколько дней отсутствия, Романа будто бы подменили. Вроде все его: внешность, автомобиль, одежда… но словно бы это совершенно другой мужчина. Если бы он так бодро не передвигался на обоих ногах, я бы даже подумала, что это переодетый в него Радион… Да нет. Бред отчаянной паранойщицы, какой-то!

Радион – инвалид-колясочник, и на ноги он никогда не встанет. В Рому стреляли. У него крупные неприятности, враги в бизнесе, вот он и ведет себя подчас необычно. Надо помочь ему пережить сложные времена, а не выедать ему мозг своими бредовыми теориями заговора.

Тянусь рукой до его колена. Теперь моя очередь подбодрить его.

– М-м-м… кайф, красотка! – мычит в удовольствии Рома. – Так-то лучше! – накрывает ладонью мою руку. Начинает дышать глубже, хрипло. – Приласкаешь меня дома?

Почему-то от одной мысли про интим с ним меня бросает в содрогание.

Рома привозит нас в свой пентхаус. Помогает выспавшимся деткам выбраться из машины.

– Я отнесу детей, потом спущусь за сумками. – улыбается мне мужчина.

– А ты уверен, что нам будет безопасно у тебя дома? – уточняю я.

– Да. А в чем проблема? – Рома осторожно берет сыновей на руки. – Самодовольно и горделиво осматривает их. – Наследники! Продолжатели моего рода! Еще мне родишь, Лера!

Смотрю на него удивленно… Ну как бы таких планов мы до этого не строили, да и другое меня смущает:

– Ты говорил, что нам тут могут угрожать твои враги. Да и чтобы рожать еще детей, разговоров не было. И так двое уже.

– Я разберусь со всеми врагами! Это не проблемы моей женщины! У моей женщины только одна проблема – воспитать моих сыновей и приумножать мою семью! Есть пацаны, теперь нам дочерей нужно родить!

Смотрю на него в оцепенении. Ничего себе, заявочки! Мужчина все делает как-то резко, решительно и очень самоуверенно. И эта его походка! Альфа-самец прямо нашелся! Дочерей ему рожать. Он что, жениться на мне собрался?

Поднимаемся в его пентхаус. Из гостиной раздается лай и истошное кошачье мяуканье.

– Ты что, закрыл животных в комнате? – в ужасе интересуюсь я.

– Ох, ты ж блин, – чешет густую бороду Рома. – Спали они, вот я и сглупил. Открой их, Лер, а я пока за вещами схожу.

Рома быстро выходит за дверь, а я бегу открывать пушистиков.

Вольф и Буся буквально сшибают меня с ног от радости. Трутся об меня, вылизывают и громко мурлыкают.

– Сейчас, я погуляю с тобой, Вольф! – обещаю я собакену. – И тебя накормлю, Бусинка моя!

Переодеваю детей, завожу их в гостиную. Иду на кухню, чтобы насыпать животным корм. Рома в этот момент затаскивает мои тяжёлые сумки.

– Р-р-р… – оскаливается Вольф на хозяина.

– Вольф, дружище, что это с тобой? – усмехается Бес.

– М-а-а-а-у!!! ШШШШШШШ….. – шипит и вздыбливает шерстью на него Бусинка, превращаясь из гладкошерстной кошечки в настоящую пушистую белку.

– Ну запер вас случайно! – оправдывается Рома, – Ладно вам, не злитесь! Вон Красавица вас кормит уже. Идите есть!

– Что-то сильно они на тебя обиделись, Ром. – удивляюсь я. – Иди, деткам игрушки достань, а я Вольфа на улицу выведу. Терпел сколько, бедненький.

На улице Вольф быстро делает свои дела. Хорошо, что дома не нагадил. Все же он – очень умная собака. Вот только ведет себя как-то странно. Беспокойно. Гавкает, в глаза заглядывает. Хвостом виляет. Куда-то в сторону тянет. Домой не хочет заходить. Усаживает свой тяжеленный зад на асфальт и скулит, когда я уговариваю его вернуться.

– Ну… что-то тебя Рома сильно обидел, ладно, прости его! Все, Вольф, я замерзла! Идем домой уже.

Кое-как затаскиваю скулящего упирающегося бараном пса в лифт. Захожу с ним домой.

– Погуляли? Отлично. – Рома мирно играет с детками на полу, но завидев меня, приподнимается. – Лер, сейчас разгар рабочего дня. Я должен уехать.

– Да, конечно, – понимаю я его. – Езжай, работай. Я тут все разберу. Ужин нам приготовлю. Ты что предпочитаешь?

– Да мне все равно, красавица! – подходит ко мне Рома, и прижимает жарко к себе. – Все съем, что приготовишь. А после… – Рома пытается поймать мои губы своими, но я уворачиваюсь.

Во-первых, мне все еще неприятно сближаться с ним, во-вторых в комнате дети.

Рома собирается, и под недружественное шипение и лай животных, наконец уезжает по делам.

– Ну как вы мои солнышки? – присаживаюсь я к деткам, копошащимся с машинками. – Как с дядей Ромой? Хорошо поиграли?

– Холосе. Но это не дядя Лома, мамотька! – заявляет мне Радик.

– Что за глупости? – не пойму я. – А кто же тогда?

– Это длугой дядя. Дядя Ладик. – заявляет мне Ромочка.

РОМАН БЕССОНОВ

Где это я?!

С трудом разлепляю свинцовые веки. Темно. Лишь узкая полоска света расчерчивает темноту ослепляющим лучом. Жмурюсь. Глаза тяжелые, слезятся. Мысли обрывками пляшут в голове.

Что произошло?! Почему я тут? В этой темноте? На полу холодно. Воняет сыростью. В голову дует противный пронизывающий сквозняк.

Давай, Ромыч, соображай, что произошло?! Почему ты тут, валяешься на сыром полу, фиг знает где, и почему тебе так хреново?! Почему башка твоя так плохо варит, и ты не можешь вспомнить ни единой подробности, произошедшей накануне?!

А еще, кажется я связан. Потому что не могу пошевелить ногами или руками. Ну или парализован. От последней мысли мне становится дурно, и я в который раз теряю сознание. И снова на самой периферии в голову мою стучит важная мысль. Очень важная. Но додумать ее у меня нет сил. Вот посплю, и тогда подумаю. А сейчас нет сил… Нет сил!

ЛЕРА

Весь оставшийся день занимаюсь детками, еще раз выгуливаю упирающегося Вольфа, пёс ведет себя нервно, и малоадекватно. Меняю лоток и нервничающей Бусе.

Готовлю ужин. Гоню от себя дурные мысли, что лезут в голову, особенно после слов моих сынишек. Ну как это не Рома нас привез сюда и играл с ними?! А кто? Извращенец-колясочник Радион? Не может такого быть. Просто Рома так редко навещает меня и мальчиков, что у последних уже сомнения закрадываются. Надо поговорить с Бессоновым. Если он планирует заводить с нами настоящую семью, как говорил до этого, то ему следует уделять намного больше времени мне и детям.

Рома появляется вечером, после восьми. Дети улыбаются ему, но видно, что не особо рады. Бес же наоборот, в приподнятом настроении.

– Я их всех сделаю, Лерка! – заявляет он мне, самодовольно ухмыляясь. – Они думали, что с идиотом дело имеют, но они ошибаются! Идиот исчез навеки! Канул в лету! С ними же настоящий хищник! Умный и осмотрительный.

Рома с видимым наслаждением хрустит хрящами шеи, разминает костяшки пальцев.

– Ох, заживем все вместе, с тобой и детьми! Будешь у меня королевой! Золотом обсыплю! Бриллиантами! В мехах ходить у меня будешь, да на Мальдивах отдыхать!

Слушаю Рому вполуха. Стараюсь не замечать его странностей, ибо объяснить их себе не могу. Кормлю его ужином. Шикаю на разволновавшихся еще больше животных. Вольф гавкает и скалится на хозяина. Буся то и дело угрожающе шипит, вздыбливая рыжую шубку.

Укладываю деток спать. Мы выбрали себе одну из гостевых спален. Сколько мы уже их поменяли за последнее время? Теперь нам не привыкать спать на новом месте, чуть ли не каждую ночь! Ну это конечно гораздо лучше, чем с детьми ночевать на вокзалах или вообще под открытым небом. Надеюсь, что Ромина квартира станет для нас постоянным домом хоть на какое-то продолжительное время.

Сынишки засыпают, а я вся в сомнениях – спать тут, с ними, или я должна пойти к Роме? Ловлю себя на мысли, что к Роме я как раз-таки идти не хочу. Вернее, хочу, но к тому Роме, к прежнему! Понятному и знакомому. Знаю, звучит как бред, но тем не менее, это так.

– Лера! – негромко зовет меня мужчина в приоткрытую дверь. – Уложила пацанов? Поди сюда!

Делать нечего. Еще раз осматриваю мирно сопящих бутузиков. Вздыхаю и выхожу из комнаты.

– Красотка! – Рома тут же сметает меня с ног, ураганом припечатывает к стене, и приближается к моему лицу. – Как же я соскучился по тебе!

Я уворачиваюсь, но сильные руки Ромы фиксируются на моем лице. Бес крепко держит меня, и целует властно, жадно, так, словно бы вечность с женщиной не целовался.

Я задыхаюсь. Мне нахватает кислорода. Ромы слишком много. И его грубости, и нетерпеливости много! Он припечатал меня к стене своей массой и пошевелится я не в силах.

– Вкусная! Желанная! Как же сильно я хочу тебя! – хрипит мне прямо в губы Рома.

– Давай не в коридоре… – только и могу пролепетать я, пока мой рот снова не атакует горячая волна цунами дыхания Беса.

– Да, красотка! – Рома подхватывает меня на руки. Закидывает на плечо, и даже по заднице хлопает своей лапищей, оставляя ее там, и сминая ткань одежды.

Бес точно с ума сошел… мне страшно и неудобно на его плече, а похабные жесты и шлепки – это вообще за гранью.

Со мной наперевес, он врывается в свою спальню.

Животные лают и мяукают где-то в глубине квартиры. Неужели он снова запер их в гостиной?

Меня достаточно грубо швыряют на широкую кровать. Рома – крупный мужчина и вся мебель ему подстать.

Не успеваю опомниться, как меня придавливает точно бетонной стеной, крупным мужским телом. Рома снова неистово целует меня, пытаясь разорвать на мне ночнушку. Я ощущаю каменную твердость его намерений, и меня это пугает. Обычно Рома очень нежен и заботлив в постели. Он заботился обо мне даже будучи в Швейцарских Альпах, когда я приехала к нему в качестве немой постельной игрушки. Сейчас же Рома попросту берет меня силой. Вернее, пытается.

Я в оцепенении. Мне страшно. Я не знаю, как на это реагировать. Не знаю, как сказать ему об этом, а меж тем ткань ночнушки беззащитно трещит по швам под натиском здоровенного мужика.

Лай и вой животных усиливаются. Так же набатом в голове звучат слова моих сыновей: «Это не дядя Лома, это – дядя Ладик»… и Рома обычно называет меня Солнцем, а сейчас зовет «красоткой».

Дети не признали его… дети могут ошибиться. А животные?! Как животные могут не признать своего любимого хозяина?! Если только он – не тот, за кого себя выдает!

У меня волосы становятся дыбом, едва ли я осознаю этот факт.

Но все же я еще не до конца уверена. Мой мозг отказывается это принимать, хотя сердце с самого начала почувствовало неладное.

Есть способ проверить. Верный способ.

– Ром, рубашку сними! – прошу я, – пуговицы грудь карябают.

Затуманенным страстным взглядом Рома моргает на меня пару секунд, а затем привстает. Я быстро дышу. Наслаждаюсь свободно поступающим в лёгкие кислородом. Такое чувство, будто бетонную плиту с груди подняли.

Рома нетерпеливо расстегивает пуговицы рубашки, а затем попросту дергает ткань, отрывая их «с мясом». Как же ему натерпится овладеть мной! Еще один штрих в пользу того, что передо мной совсем чужой мужчина.

Рома стискивает с себя рубашку и у меня в глазах темнеет: его правая рука абсолютно здорова! Ни бинта, ни раны, ни шрама!!! В него не стреляли пару дней назад, а значит… я вскрикиваю, прижимая к груди лоскуты порванной ночнушки.

– Ты не Рома!!! Отойди от меня, маньяк хренов!!! Куда ты дел Рому, извращенец чертов?!

РОМАН БЕССОНОВ

В который раз ненадолго прихожу в сознание. Снова холод, сырость, и твердость бетона подо мной. Я связан. Теперь та дрянь, которой меня накачал Радик немного выветрилась из моей башки, и я могу пошевелиться. Я не парализован. Уже отлично.

Хрен его знает, сколько я уже валяюсь тут, без еды и питья. И где вообще я валяюсь. На какой-то подвал в заброшке похоже. Мои глаза начинают привыкать к темноте.

Ну да, я так и думал. Меня заперли в какой-то каменной каморке два на два метра. Тут ни мебели, ничего. Лишь сырость и бетонная крошка на полу. По крайней мере из того, что различают мои глаза. Как выбраться отсюда, я пока не пронимаю. А следовало бы уже активно действовать! Ведь Радик, сволочь такая, ходит! И весьма бодро!

А еще у него Лера! Моя Лера и мои сыновья! Вот черт! Это – самое главное! Они – самое дорогое, что у меня есть!

Если эта тварь ходит, то он может вполне прикинуться мной! Наворотить дел. Да в задницу эти дела! Он может прикинуться мной перед Лерой! Не даром ведь тщательно копировал мой стиль в одежде, прическу, форму бороды и прочее! Эта сволочь давно готовила рокировку! Прикинулся бедным зайчиком, а оказался натуральным шакалом! Только бы Лера догадалась, что перед нею другой мужик! Только бы не разделила с ним постель… Если раньше я готов был ею поделиться, то теперь это для меня хуже неизлечимой болезни! Я не хочу ее ни с кем делить! Я намерен обладать ею самолично! Вот только ведь этот гад может взять ее силой, сделать больно, увечить… да он на что угодно пойдет, лишь бы только разбить и растоптать то, что дорого мне!

Вот черт! А ведь Лера почувствовала что-то неладное! Звонила и говорила мне о странностях Радиона, но я не принял близко к сердцу. А следовало бы! Сейчас бы не валялся связанным на полу, бог знает где. Надо выбираться! Хрен его знает, как, но надо!

ЛЕРА

– Догадалась, красотка? – инфернально смеется Радион. – Ну что ж… тогда дальше ломать комедию, я не считаю нужным!

– Ты ходишь?! – в ужасе смотря я на то, как Радион легко, на своих ногах подходит к двери спальни и проворачивает ключом в замке.

– Как видишь! – Радик красуется передо мной, играет кубиками пресса в прорехе разорванной рубахи, опускается на постель и придвигается ближе.

Мои щеки горят, расцарапанные его бородой, губы, вообще такое чувство, что в синяках – так страстно он меня целовал. В голове мечется страх. Он запер дверь. Зачем? Я наедине с ним. У него мои дети. Как я могу защитить их? Что я могу сделать против здоровенного мужика? Если ему взбредет в голову, то он может сделать со мной все, что угодно! Тупо силой взять. А я не могу этого допустить! В моей жизни был только один настоящий мужчина – и это Рома! И верной ему я останусь до конца!

– Где Рома? – бравирую я, отодвигаясь от самозванца.

– Ромашка далеко. – усмехается Радик. – Он не поможет тебе, красотка.

– Что с ним? Он жив?

– Жив, собака! Да что с ним сделается? Но так будет не всегда, красавица!

– Что ты хочешь? Что тебе нужно?

– Очень правильные вопросы задаешь, красавица! – Радион подносит руку к моему лицу, я уворачиваюсь, но он ловит мой подбородок, болезненно сдавливает его и притягивает к себе. – Я хочу владеть всем, что до этого принадлежало ему! Включая тебя!

С ненавистью смотрю на этого подонка. Выцарапать бы ему глаза, тварине такой! Хочет он всем обладать… перехочет, козлина!

– Будешь хорошей девочкой, Лера, и он проживет чуть дольше. Ну а будешь плохой – ему кирдык! – проводит Радик тыльной стороной ладони по шее.

Самой главное, что сейчас мой Рома жив. А остальное неважно. Главное, что это гад не убил его сразу. А значит есть надежда. Я должна ему помочь. Не просто вытащить себя и детей из западни, но еще и помочь Роме выбраться из этого дерьма.

– Я не буду с тобой спать! – бычусь я. – Хочешь, силой бери! Но моего согласия ты не получишь никогда!

– Зачем мне брать силой то, – усмехается Радик, – что и так достанется мне в будущем, а, красотка? Я не собираюсь калечить тебя, или причинять физическую боль. Мне нужны мои собственные наследники, Лера! И ты мне их подаришь.

Хочу возразить, но что-то толкает меня в спину: мол, молчи! Насиловать тебя не собираются, а значит, заткнись и послушай.

– Никто не должен знать, что я – Радион. Отныне я – Рома, и ты будешь подтверждать это всякий раз, когда мы будем выходить в свет. Ты будешь вести себя хорошо, правильно, иначе тебя, детей и Рому ждет незавидная участь. Да?

– Да! – сквозь зубы соглашаюсь я.

– Да, Рома! – припечатывает Радион.

– Да, Рома… – тихо соглашаюсь я.

Я сделаю все, что ты захочешь говнюк чертов, лишь бы только настоящий Рома жил. И я вызволю его, чего бы мне это не стоило.

ЛЕРА

Возвращаюсь в спальню к детям. Радион отпустил меня к ним, после основательных запугиваний. Гляжу на спящих наследников Ромы, опускаюсь на кровать, обхватываю гудящую голову руками.

Думай, Лера, думай! Есть выход! Должен быть! Самое страшное – это смерть. Вот оттуда еще никто не возвращался. А покуда человек жив, выход найдется всегда. Должен найтись.

Перспективы, в принципе, вырисовываются не самые плохие: Рома жив, а Радион не спешит ломать меня под свои желания. Все могло бы быть гораздо хуже, убей он брата и полностью сломай меня морально и физически. А так мы еще поборемся с ним! Обещаю тебе, Рома! Держись там, любимый! Не знаю как, но я тебя вызволю!

Тереблю и перебираю звенья бриллиантового браслета – дорогого подарка Ромы. Это простое действие успокаивает меня и помогает сосредоточиться на мыслях.

Радик, значит теперь у нас Рома. Неужели люди так легко примут его за брата? Да, Рома и Радион близнецы, похожи как две капли воды, но это лишь внешне! Внутренне они совсем разные, точно две стороны одной медали. Неужели люди поверят в то, что перед ними Роман? А почему нет? Я ведь поверила! И была слепа до последнего…

А люди, не знающие его столь близко как я и вовсе не заметят разницы! Так ли много у него близких людей и соратников? Вроде как Сявый, самый близкий. Заметит ли он подмену? Знает ли он о подмене? В любом случае, Сева – моя единственная надежда.

РОМАН БЕССОНОВ

Ну что ж? Дрянь, которой Радик накачал меня, выветрилась окончательно. Башка стала соображать чуть получше.

Я понимаю, что валяться в грязи и сырости – не для меня. Растягивая сухожилья на руках, я перекидываю их из положения «за спиной» в положение «перед собой». Через ноги, разумеется.

Как там это делается? Веревки, сковывающие ноги и руки можно истончить до ниток, перетерев их между собой.

Тру, что есть силы! На чистой злости от всей той дичи, что творится в последнее время в моей жизни! На чистом адреналине, вырабатывающемся из страха за Леру и детей!

Есть! Руки свободны! Отбрасываю веревку с брезгливостью. Помогаю освободиться ногам. Готово! Теперь больше ничего не сдерживает моих движений.

Вскакиваю на ноги. С удовольствием разминаю затекшие конечности и заиндевевший от сырости позвоночник. Ну что, братишка, думал, что я сдохну тут?! Нет, не на того напал! Мы еще с тобой потягаемся, говнюк ты хренов, померяемся, у кого причиндал длиннее!

Так ладно, потом бравировать и хорохориться буду, когда морду твою наглую разукрашу! А пока нужно найти выход из этого вонючего погреба. Но как?! Ломать стены голыми руками? Ковырять их? Но чем? У меня даже ложки какой захудалой нет… Но я придумаю. Обязательно найду выход. Всегда находил, и сейчас найду!

ЛЕРА

– Ты уверен, что Ксения справится? – я злюсь! Как же сильно я злюсь на этого гада!

– Справится. Со мной же справлялась! – ухмыляется Радик, лихо ведя Ромин автомобиль.

Весь день он не давал мне увидеться с детьми – отправил сначала в салон красоты, а потом за покупкой дорогих вечерних нарядов. Выводить меня в свет собрался. К детям же вызвал свою ненаглядную Ксению.

А сейчас, при полном параде, везет меня на первую «деловую» встречу. В качестве цирковой обезьянки на привязи. Чтобы все близкое окружение поверили в то, что этот самозванец настоящий Рома! Я должна буду, как болванчик, сидеть весь вечер, кивать головой, лыбиться друзьям и партнерам Ромы, поддакивать Радику, к тому же, периодически обращаться к нему по фальшивому имени.

Я согласилась на это не только потому что Радик пригрозил мне расправой над Ромой, а потому что наверняка встречусь там с Сявым. И посмотрю на его поведение. Если он знает о рокировке братьев Бессоновых, буду действовать иначе, а если не предполагает, что перед ним лже-Роман, вот тогда настанет то самый шанс на спасение любимого.

Правда, я не уверена в хорошем, благосклонном ко мне отношении Севы, особенно после того, как отказала ему в Альпах, разбила его автомобиль и прочее. Но я должна попробовать. Он – мой шанс. Чуть ли не единственный.

ЛЕРА

Сявый неспешно потягивает кальян. Бросает в мою сторону томные однозначные взгляды. Мы сидим в ВИП-зоне одного из пафосных ресторанов столицы.

Я уже битый час слушаю их заумные бизнес-стратегии и никак не могу придумать причину, по которой смогу пообщаться с Сявым наедине. Ибо тот явно не в курсе, что перед ним не Рома, а его братец-самозванец.

Я уже и так улыбнусь ему, и эдак. Сявый явно в замешательстве от моей нестандартной активности, хмурит брови, подмигивает, но я никак не могу себя обнаружить перед Радионом.

Но должен же быть какой-то выход!!! Деловой ужин явно движется к концу, а я так и не могу найти повода поговорить с соратником Ромы.

Ритмичная музыка внезапно сменяется на медленную, томную композицию.

Танец! – молнией вспыхивает у меня в голове. Вот он – мой шанс.

Смотрю на Севу не мигая. Ловлю его удивленный взгляд. Кивком он спрашивает меня, мол что мне от него нужно? Еле заметно показываю ему на танцпол. Его брови ползут вверх на лоб.

Давай, мужик, соображай быстрее, а то вся песня пролетит, а ты так и не врубишься, чего я от тебя хотела!

– Ром, можно твою даму на танец пригласить! – вдруг соображает сбитый с толку Сева.

– Чего это ты с ней собрался танцевать? – хмурит густые брови Радик.

– Я его машину разбила… – тут же встреваю я, – нечаянно. – добавляю испуганно. – Вот, хочу загладить вину перед ним.

– Да ладно, чего ты, Ромыч! – пихает его в предплечье Сева, – ты же всегда сговорчивый, чего теперь заартачился?

– Осточертело знаешь ли, все время сговорчивым быть, – ворчит мужчина, но потом все же разрешает: – танцуйте. Только, чтобы я вас видел!

Сявый берет меня за руку, я поднимаюсь с диванчика. Мой пульс зашкаливает. Вот сейчас я все расскажу Севе, а потом хоть трава не расти!

– Слыш, Сева! – окрикивает его Радик. – Не смей ее лапать! Увижу что-то не то, втащу тебе, не посмотрю на нашу дружбу и твое высокое положение.

– Не кипишуй, братан, – хмыкает Сева, – не трону бабу твою.

Мы выходим на середину танцпола. Радик пристально следит за нами, не спуская с меня глаз.

– Ну и зачем ты провоцируешь меня? – говорит мне на ухо Сявый. – Вообще не понимаю твоего поведения! То ломалась как девственница, а теперь заигрываешь со мной… Что, настоящего мужика захотелось, а, красотка? – самодовольно ухмыляется придурок.

Нет, ну что за мужики пошли? Только о своей неотразимости и думают, днями и ночами. А представить на секунду, что это не так, и не они центры вселенной – это им не под силу.

Меня всю трясет и колотит, но я беру себя в руки.

– Ты чего трясешься, как осина на ветру? – Сявый явно озадачен. – Случилось чего?

– Он смотрит. – тихо сообщаю ему. – Разверни меня спиной к нему, и я расскажу тебе все.

Сявый хмурится еще сильнее, но просьбу мою все же выполняет.

– Ромыч тебя обижает, девочка?

– Не Рома. – говорю так, чтобы мои губы почти не шевелились.

– А кто?

– Сева, это – не Рома!

Кровь ухает в висках. Сейчас решающий момент. Мне кажется еще мгновение, и я хлопнусь в обморок.

– В смысле, не Рома?

– Тот, кого ты называешь Ромой, на самом деле не Рома…

– Да ладно… – аж отстраняется от меня бугай.

– Пожалуйста, веди себя естественно… – взмаливаюсь я. – Будто ты ничего не знаешь.

– Радька что ли решил рокировку сделать? – все еще не может поверить в происходящее Сева.

– Он куда-то дел Рому. А сам занял его место.

– Ну ни хрена ж себе, новости! Радька – инвалид колясочник, а этот ходит. И весьма бодро!

– Да, он ходит. – подтверждаю я. – Но неужели ты сам не замечаешь, что перед тобой другой человек?!

Музыка стихает, но я покрепче вцепляюсь в Севу – мы еще не договорили и мне просто жизненно необходимо еще несколько дополнительных секунд с ним наедине.

– После твоих слов, девочка, вроде как припоминаю нечто странное в его поведении. Но в целом, ты права, Лера.

– Рому надо спасать! – разжимаю я объятия. – Ты поможешь мне?! Поможешь?

ЛЕРА

К чести Севы, как бы я его не любила и терпеть не могла, он начал действовать уже с утра пораньше.

Радик оставил меня дома с детьми. Но выйти просто так из квартиры я не могу – в подъезде дежурит его головорез, который под соусом охраны пасет нас с детьми даже во время прогулки на детской площадке.

Радик уехал изображать из себя Рому, я же с детьми и животными просто места себе не нахожу от тягостных мыслей.

Не кинет ли меня Сявый вместе с Ромой? Не переметнется ли на сторону братца-самозванца? И что будет с Ромой, детьми и со мной, если он расскажет Радику, что я все знаю? В любом случае, Сявый – моя единственная надежда.

Он появляется в пентхаусе ближе к полудню.

– Братан, покури на улице, я кофе выпью. – втуляет он головорезу.

Бесцеремонно закрывает за собой дверь, оставляя охранника в подъезде.

– Лер, кофе завари! – как ни в чем не бывало, требует Сева.

В другой ситуации я бы послала его нафиг, но не в той, где от него зависит слишком многое. В том числе жизнь Ромы.

Покорно иду ставить турку на плиту.

– Ну что, Сева? – в нетерпении спрашиваю я.

– Вот, возьми. – протягивает Всеволод мне мой телефон, отобранный ранее Радиком. – Еле достал его.

– Ого, как классно! – расплываюсь я в улыбке. – Как же тебе удалось?

– Поцелуешь меня, и я расскажу! – хмыкает самодовольно Сявый.

Ага, сейчас! Разбежался. Я кривлюсь, но Сявому явно нравится моя искренняя радость по поводу возврата гаджета.

– Будем на связи с тобой, – серьезнеет мужчина.

– Ты придумал, что делать?

– Почти, Лера. Но нужно чуть больше времени.

– Ты же понимаешь, что Рома где-то в заточении? Наверняка без еды и воды, и его братец может убить его в любую секунду!

– Я понимаю, Лер, но пойми и ты: Рома – крепкий мужик. Проживет он без воды и еды пару дней. Просто мне правда нужно больше времени, чтобы найти его. Поставь телефон на беззвучный. Запиши мой номер.

Сявый диктует мне номер мобильника, я вбиваю его в память.

– Звони мне если что. Я буду держать тебя в курсе. Подготовь пацанов к тому, что я могу приехать за вами в любую минуту. И сама будь готова быстро сорваться с места.

– Хорошо. – киваю я.

Господи, неужели, я поступила правильно, открывшись Севе? По крайней мере сейчас мужчина производит впечатление того, кто искренне печется за своего друга и его семью. Если нас с малышами можно так назвать.

Еще какое-то время Сева пьет горький кофе, расспрашивая меня о Радионе. Я честно отвечаю ему все, что знаю. Тот кивает, озабоченно хмурясь при этом.

– Ничего не бойся, Лера. Мы найдем его. – Сева у двери, надевает пальто. – Будь на связи. Не куксись, красотка!

Сева уходит, а я задумываюсь: в такой ситуации, когда непонятно вообще ничего, когда ты не знаешь кто друг, а кто враг и не можешь доверять никому, эти слова скорее ободряют и вселяют надежду на лучшее. Может Сева в постели и омерзительнейший тип, привыкший оскорблять, унижать партнёршу, использовать ее грязнейшими способами, но в жизни он надежный друг и соратник. Главное, не оказываться с ним в одной горизонтальной плоскости, и все будет хорошо.

ЛЕРА

– Да. – поднимаю трубку, едва телефон начинает вибрировать.

Жду голос Севы, но моего слуха достигает другой, знакомый и очень противный.

– Лера! – гаркает в трубку Наталья Петровна. – Ты что же меня несколько дней морозила, сволочь такая? Трубку не брала?

Хочу повесить телефон. Только ее мне сейчас не хватало.

– Не смей вешать трубку! – читает мои мысли бывшая свекровь.

– Что вам надо? – устало интересуюсь я.

– Освободи моего сыночку! Немедленно!

– Ага. Еще что сделать? – мой уверенный тон и колкости немного остужают женщину.

– Лерочка, девочка, послушай меня. – внезапно начинает юлить свекровь, понимая, что своими претензиями может заставить меня повесить трубку. – Ну вспылил мальчик мой, погладил тебя…

– Кулаком по носу погладил? Разбить лицо своей жене, это теперь называется «погладить»? – офигеваю я со слов женщины.

– Ну довела мальчика моего, с кем не бывает? Хорошо бы себя вела, обеды варила, мужа кормила, такого бы не было…

– Я ему обеды должна была варить, а он в это время в постели с дочерью вашей лучшей подруги развлекался? – ухмыляюсь я.

– Ну… сходил на лево мальчик, с кем не бывает? – продолжает гнуть свою линию свекровь. – Мужики они же вообще – полигамные существа. Они это даже за измену не считают, а так, за баловство. И вообще – понижает голос до доверительного Наталья Петровна, – ты же умная девочка, и понимаешь, что люди не зря придумали поговорку про левак, укрепляющий брак.

– Наталья Петровна! – закатываю я глаза. – Вот вы и варите борщи своему мужу, покуда он кувыркается с вашей подругой. Я такого терпеть не собираюсь.

– Вот поэтому он и нос тебе расквасили! Очень даже верно мой Мишенька сделал!

– Вот поэтому ваш Мишенька и сидит в тюрьме!

– Ой, беда, ой горе, дочка! – голосит свекровь, точно на поминках. – Скоро суд будет… а ему еще ту судимость впаяют… Мишеньку закроют на долгие годы! Девочка, ну пощади своего мужа, что тебе стоит?

– Моя сломанная вашим Мишей жизнь. Ничего страшного ведь? Посидит, подумает, авось перестанет паразитировать на женщинах. Софочка ему передачки поносит, заодно проверят наши голубки свою любовь расстоянием…

– Ах ты дрянь! – начинает заводиться Наталья Петровна. – Мой Мишенька для тебя все сделал!!!

– Что он для меня сделал? Ну что?

– Детей твоих принял! Он рассказал, что ты их от другого в подоле понесла, а он принял!

– А он не рассказал вам, при каких обстоятельствах я забеременела? Не поведал, как отправил меня в качестве постельной бессловесной игрушки в Альпы к бандиту? Промолчал, как после моей жертвы его выпустили на свободу?

– Ты бредишь, Лерка! Какой-то сериал дурацкий рассказываешь. Альпы. Бандиты. Да кому ты нафиг сдалась, красота ты не опписанная!

– К сожалению, это правда. Я на такое пошла ради Миши, а он предал меня, изменил, издевался, не защищал от вас, палец о палец не стукнул ради меня и детей, поднял на меня руку. Так что это ему ответочка от судьбы. Теперь я палец о палец не стукну ради вашего тридцатипятилетнего великовозрастного придурковатого «мальчика». Пусть хлебает то, чем кормил других. Не звоните мне больше Наталья Петровна, я добавляю вас в черный список.

– Лера… Лера… ты тварь! Гореть тебе в аду… – и прочий бред из пищащей трубки.

Но я нажимаю отбой и с чистой совестью заношу контакт свекрови в блэк-лист.

Фух, одной проблемой меньше!

РОМАН БЕССОНОВ

Ломаю плечом дверь. Знаю, что скорее рассажу себе плечо, чем снесу створку, но уже просто не могу бездействовать! У меня сильный мочевой пузырь и кишечник. Без уборной я могу обойтись длительное время, но все же не вечность. А по моим подсчетам, братец замуровал меня тут и держит без еды и воды уже часов тридцать шесть кряду. Я не могу гадить там, где нахожусь. И это придает мне злости и сил.

Я – машина! Я – боец! Эта дверь не сломает меня. Это я сломлю ее как деревяшку! Удар! Снова удар! Сто ударов или уже двести? Теряю счет, но не присутствие злого упрямства.

Хрясь!!! Дверь надсадно крякает и ломается на уровне моей груди. Охренеть – я лось! Смог! Сломал эту чертову деревяшку! Ну я красавчик!

Выбираюсь быстрее из склепа. Перепрыгиваю через сломанное дерево на уровне своей груди. Так, где это я? В каком-то погребе! Пахнет сыростью и плесенью. Глаза мои давно привыкли к полумраку, и я, как голодная псина шарю глазами по пыльным, заросшим паутиной полкам в поисках чего-то съестного.

Есть! Замызганная банка с каким-то соленьем! Бинго! Хоть чего-то пожру, а то совсем желудок без еды свело. Вскрываю литрушку. Огурцы! Съедаю их за пару секунд. Запиваю все это рассолом! Как же я голоден, но лучше уж огурцы, чем вообще ничего. И рассол, скотина такой соленый, но все же лучше, чем снег в качестве питья.

Перекусив, осматриваю стены и потолок в поисках отверстия. Замечаю в углу хиленькую деревянную лестницу. Значит, заветная дверца на потолке.

Поднимаюсь. Лестница настолько хлипкая, что надсадно крякает под моим весом. Как же мой братец-козел тащил меня сюда по ней? Небось, тупо на пол сбросил мою тушу, чтобы не ломать трухлявое дерево.

Дергаю ручку дверцы, вмурованную в потолок. Заперта. Ну а чего я хотел? Чтобы она гостеприимно распахнула для меня свои створки?

Ладно, коли дверь расхреначил, так и это недоразумение выбью! Прощай, кулак! Не башкой же мне ее выбивать? Башка мне еще понадобиться. Восстанавливать, то, что уже успел натворить Радик-Гадик.

Удар! Кровь брызжет в разные стороны. Такое чувство, что сломал запястье. Стискиваю зубы покрепче и бью еще раз. А потом еще и еще. Еще и еще!

Есть! Выбиваю эту сраную дверь! Это мне еще повезло, что Радька на нее диван не поставил, или шкаф… Не думал, что я выберусь, гад.

Мочевой пузырь уже сводит от переполненности. Тихо рыча, выбиваю растрескавшееся окно хибары и выскакиваю прямо в снег! Ого, как тут все запорошило! С наслаждением справляю нужду.

Фух, теперь вообще жить можно!

Оглядываюсь. Вокруг разгромленный двор, обнесенный покосившимся забором. Где это я? За забором заброшенные избы-развалюхи. Далее густой лес. Ели вперемешку с березами. И снег! А холод какой! Я, в своей рубашке-поло с коротким рукавом, трясусь, как лист на ветру. Вот почему в погребе мне было так холодно!

Возвращаюсь в хибару обратно через окно. Может тут хоть какая-то одежда завалялась? Иначе мне просто не выжить на промозглом ветру и морозе.

Осматриваю пыльный комод, допотопный телевизор, старенький диванчик, покрывшийся плесенью… с облупившегося потолка, свисает паутина. М-да домик заброшен, и давно. Но все равно лезу в допотопный шкаф. Какая удача!!! Старенькая телогрейка, видевшая еще царя гороха, да порванная фуфайка гламурного оливкового цвета. Вещи воняют не то, что нафталином, а древним как мир запахом времени. Но выбирать не приходится. Надеваю все это на себя, и несколько минут, тупо жду, когда согреюсь.

Обувь бы какую тоже найти. А то Радька похитил меня в том, в чем я был дома – в кожаных светлых мокасинах. В такой обуви по снегу особо не пошастаешь.

Есть! Вижу и древние-придревние валенки! Без сожаления выкидываю мокасины, надеваю башмаки. Класс!!! Тепло, сухо. Теперь есть малюсенький шанс, что не замерзну, хотя бы в первое время.

Уже рассматриваю дом на предмет печки, но потом мне в голову как ударит: Радик! Он может вернуться сюда в любую минуту. Возможно не один. Я же не знаю масштаб его предательства, и возможных перебежчиков с моей стороны на его. Он может прибыть вместе с вооруженными соратниками, и тогда мне хана! Что я смогу сделать против дюжины добрых молодцов наперевес с автоматами? Забить их мокасинами? Бред.

Мне нужно выбираться отсюда! И как можно быстрее!

ЛЕРА

Еще несколько дней проходит в полном неведении по поводу Ромы. Радион практически не показывается дома, предпочитая находится в других местах. Мне это только на руку.

Сявый звонит мне, заверяет, что все идет по плану. Рому ищут, но пока отыскать не могут.

Головорезы Радиона все так же охраняют меня и детей, не давая никакой возможности вырваться из плена.

От нервов я уже места себе не нахожу. Порой нападает странная апатия, и даже сонливость. Я ничего особенного не делаю – готовлю кушать себе и мальчикам, хожу на прогулку с детьми и животными, под бдительным конвоем, конечно же. Но устаю так, будто ежедневно генеральную уборку затеваю, не меньше.

Сегодня я особенно уставшая. После укладки детей спать, выползаю на кухню, выпить чаю. Может, я больна? Заболела чем-то от нервов, и теперь не могу себя чувствовать, как прежде?

И где же там Рома… живой ли? Здоровый? Хотя я приму его обратно любым! Здоровым или больным! Лишь бы вернулся. И лишь бы его братец не навредил нам с детьми.

– О-о-о… красавица-недотрога у нас тут нарисовалась… – на кухню вваливается Радион.

Сжимаю покрепче кружку с горячим чаем. Он легок на помине. Мужчина пьян. Его шатает в разные стороны.

Ухмыляется, глядя на меня как голодный мартовский котяра на сметану.

– Не спится тебе, Лера? – подбирается ко мне поближе.

Сжимаю челюсти, чтобы не рявкнуть на него от души.

– Ух, как смотришь! У меня аж расплавленная сталь по жилам течет вместо крови, настолько ты меня заводишь – делится со мной впечатлениями Радион.

– Не подходи ко мне! – выставляю вперед руки.

Чувствую его нехорошие намерения. Добром это точно не кончится! Ну и зачем я сюда пришла? Сидела бы в детской, и ничего подобного не случилось бы… нет, понесла меня нелегкая чай пить в недобрый час.

– Не подходить к тебе? – мужчина уже близок ко мне почти в плотную. – А то что ты мне сделаешь? А?

Опускает тяжеленые руки ко мне на плечи. Я чувствую его незнакомы звериный запах. От Ромы пахнет по-другому. Пахнет своим. Родным и любимым мужчиной. А от Радиона, чужим. И вот же странность, при одинаковой внешности у них разные запахи. И от запаха Радика меня… тошнит! Морщусь. Прикрываю глаза. Сглатываю нехороший ком в горле.

– Смотри на нее, скривилась вся! – рычит мне в лицо Радик. – Небось братца моего обслуживала, стоя на коленях и денно и ношно, а от моего лица ее тошнит!

– Отойди! – еле шепчу я.

– Ну уж нет! Я хочу тебя! Сегодня хочу! Прямо сейчас хочу!

– Нет!

– И ты мне дашь, с…! Потому что теперь я твой хозяин! Я – твой господин!

Радик грубо толкает меня на стену, наваливается всем своим богатырским весом, расплющивая меня под собой. Рукам и шарит по куртке пижамы, дергая ткань на себя. Пуговицы веером рассыпаются по паркетному полу, отскакивая от него точно горошины из дырявой холщины.

Руками пытается добраться до кожи. Я не могу вырваться, не могу пошевелиться. Вздохнуть не могу. Тошнота подступает снова.

Лицо мужчины приближается неотвратно. Он жестко целует меня, до синяков. Чужой отвратительный мужской запах заполняет мои легкие и я не выдерживаю. Меня тошнит прямо на него. От удивления мужчина отскакивает от меня. С изумлением смотрит на то, как я корчусь над полом.

Молчит. А я, закончив, по стеночке выползаю из кухни, потому что у меня дико кружится голова, как при низком давлении. За мной больше никто не гонится, но я доползаю до детской, и закрываю дверь на внутренний замок.

Господи, что это было? Радион пьян, и его поведение вполне объяснимо. Но вот почему стошнило меня? Это что еще за новости?

РОМАН БЕССОНОВ

Застегнув поплотнее фуфайку, нахлобучиваю древнюю ушанку поглубже на голову. Есть шанс, что не замерзну в этом ветхом старье и не заработаю воспаление легких.

Надо убираться отсюда. И чем быстрее, тем лучше. Никто ведь не знает, когда моему братцу взбредет в голову вернуться.

Перемахиваю через покосившийся заборчик. На нос сыплются первые снежинки. Даже погода благоволит мне! Снег засыплет все следы от моих валенок. Просто огонь!

Оборачиваюсь по сторонам. Никого. На меня смотрят лишь забитые досками ставни оставленных избушек. Дороги тоже почти не видно – так, грязевая каша из глины, припорошенная снегом. Надо найти трассу. Поймать попутку, вернуться в Москву и спасти мою девочку с пацанятами.

В мыслях мой план логичный и красивый, а на деле: мертвая деревенька окружена лесом. И никакого намека на дорогу, даже небольшого, здесь нет. Куда же меня привез мой братец?!

Что за богом забытая местность такая?

Но делать нечего. Надо выбираться. Хотя бы в лес ноги дать. А там, глядишь и на тропинку какую набреду.

Еще раз на всякий случай обошел деревеньку по периметру. Ничего. Выбрал путь, где деревьев вроде как поменьше, да побрел, пока еще светло. Кстати, сколько сейчас времени интересно? Как же тяжело современному человеку без телефона, навигатора и прочих гаджетов сейчас ориентироваться на местности! Ну ладно, как-то же прошлые поколения жили без всего этого, и я выживу.

Через некоторое время понимаю, что ложно принял прореженный от деревьев путь за верный. Он завел меня в глухую чащу. Смеркается. Мне нужно остановиться и подумать, что делать дальше.

Снегопад метет нехилый такой. Это конечно классно, что он заметет все мои следы, но он и меня таким макаром заметет. Нельзя оставаться на открытом пространстве в такой холод и снег. Я просто окоченею тут, и никто даже трупа моего не найдет – волки обглодают кости, и привет!

Да и поесть чего-нибудь очень охота! Солеными огурцами особо сыт не будешь.

РОМАН БЕССОНОВ

Есть хочется все больше и больше, вернее не есть, а… жрать! Чисто по-мужски. Мяса. И побольше. Когда вырвусь из всего этого звиздеца, нажарю отборного шашлыка на углях, и нажрусь от души! Сволочь, Радик конечно, что так сильно меня подставил и бросил подыхать в том подвале. Но он не учел того, что мы с ним как две копии. И раз он выжил и восстановился после ранения, то и я выживу. Я вообще – гад живучий.

Рябина! Алеет на снегу, как капля крови. А потом еще одна, и еще! Капли сливаются в кровавую лужу, а потом и вовсе, в озеро.

Срываю одну. Сок брызжет в разные стороны. Пробую. Тьфу, ну и гадость… даже на голодняк, гадость! С роду ягоды не любил. Но делать нечего, хоть ягод поесть нужно, чтобы не окочуриться. Главное, не продристаться после!

Пока ел рябину, не заметил, как вышел на более-менее прореженную поляну. Оглядываюсь в поисках снега почище – липкие кровавые от сока руки сполоснуть.

Лачуга! Глазам своим не верю! Грязная, старая, покосившаяся… но стены и крыша над головой, имеются.

Дверь висит на петлях. Это я так сопли культурно обозвал. Все равно стучусь. Да, знаю, по-идиотски, ну а вдруг там егерь какой живет, а я так, без приглашения вламываюсь.

Никого. Ожидаемо. Лишь паутина свисает с косяка, на манер тюлей.

Ну и ладно. Зато не запорошит на снегу. Вхожу, оглядываюсь. Черт, даже кровать тут имеется. Правда, я не рискну на нее прилечь – развалится в труху под моими ста килограммами. А это что? Не подводят ли меня глаза? Печка! Ох, как кстати-то!!! Старая, допотопная, дровяная… но печь! А под ней и запас поленьев не отсыревший. Мой ангел-хранитель просто красавчик! Надо будет ему в церкви свечку поставить, если выживу! А лучше вообще новую церковь построить. Или детскому дому крупную сумму выделить. Ну, в общем, придумаю, как его отблагодарить!

Дрова закидываю в печь. Поджигаю. Ну давай, милая, гори. Только не спали тут мне всю избу!

Печь трещит, лачуга ухает и стонет – точно живая. Но это от тепла, воздух расширяет старые ссохшееся доски конструкции, и она начинает оживать. Тепло… как же классно, жарко и хорошо!!!

Оттаявшие понемногу мозги начинают соображать по-другому. Ни спалю ли я дымом над деревьями свое местоположение?

Хотя, я ушёл довольно далеко от заброшенной деревеньки. Дым должен рассеяться по такому расстоянию, не выдавая меня. Да и поленьев немного, через час выгорят без остатка, а я хоть теплом наслажусь! Прикрываю поплотнее дверь, чтобы сохранить тепло до утра. Становится совсем темно. И только веселый огонек от поленьев что-то задорно трещит на своем, да согревает мое заиндевевшее тело. Я так устал за все то время, что валялся в подвале, а потом скитался по лесу, что мускулы мои, отогревшись и расслабившись, не могут более напрягаться и я погружаюсь в сон.

ЛЕРА

– Вставай! – грубо трясет ручкой двери Радион. – Быстро открыла мне дверь!

Дети спят. Еще рано. И я боюсь, что он перебудит мальчиков, а те испугаются. Поспешно соскальзываю с кровати, лечу к двери. Открываю.

Грубые мужские руки хватают меня чуть ли не за шкирку, и тут же припечатывают к стене:

– Что вы делаете, отпустите! – требую я, холодея от страха.

От Бессонова несет перегаром. Крепко он вчера выпил. Меня сейчас стошнит от ужасного смрада. Я бледнею. К горлу подступает ком.

– Быстро собирайся, и на выход! – рычит Радик мне в лицо.

Смотрю на него с изумлением. Это он что, выгнать меня решил?

– В больницу поедем! – решает пояснит мужчина.

– З-зачем в больницу… – заикаюсь я.

– Затем, что тошнит тебя! Небось снова от братца моего понесла, когда в баньке кувыркались!

– Что?! – искренне удивляюсь я. – Вы думаете, что я…

Боже, а ведь правда… мое нынешнее состояние очень похоже на то, когда я носила мальчишек… тошнота, слабость, усталость, вялость, сонливость… все один в один!

Несмотря на потрясение, я не могу не побеспокоиться о сыновьях:

– Дети с кем останутся?

– Ксения уже на кухне. Она приглядит за ними. Не тяни резину, Лера!

– Дайте мне четверть часа, – прошу я.

Даже хорошо, что он отвезет меня в клинику – там я узнаю точно, беременна ли я снова от Ромы, или нет. Лучше уж так, чем мучиться от неизвестности.

ЛЕРА

Наспех умываюсь, чищу зубы, расчесываю волосы, сворачиваю их в пучок. Меня тошнит, но это ощущение сейчас рождает во мне странное чувство тайной радости. Неужели я снова беременна? И снова от любимого человека! От Ромы! Будет ли он рад еще одному ребенку вне брака? Примет ли его? Полюбит? Не оттолкнет ли мое новое интересное положение его от меня?

Боже, ну и глупости я думаю! Хоть бы Рома был просто жив и здоров! И отыскался бы в ближайшее время…

– Долго ты там еще возиться будешь!? – рычит у дверей Радик.

Чего он подгоняет меня? Что ему вообще от меня нужно?

Выхожу из ванной. Мужчину грубо подталкивает меня в спину.

– Шевелись быстрей, свекла переваренная!

Что-то он совсем обнаглел. Я едва ли не упала от его тычка, а он толкает меня снова. Будто бы в обиде на то, что я могу носить ребенка его брата.

– Прекратите! Я сейчас упаду!

– Да мне пофиг! – усмехается мразь, – Тебя пока не подтолкнёшь, ты не полетишь!

А вот это уже очень похоже на Мишу… Видимо, все абьюзеры ведут себя одинаково: принижают и всячески обесцениваюсь свою жертву. Хорошо, что Рома не такой! Он – настоящий мужчина! Защитник меня и моих деток. Вот он ни разу не унизил, и не обозвал меня. Мой герой!

Забегаю к себе в комнату. Натягиваю джинсы и свитер, беру с собой поставленный на беззвучный режим телефон. Вполне возможно, что позвонит Сявый, и я найду способ ответить.

Целую спящих деток. Только бы вся эта ситуация не отразилась на их психике. Они еще такие маленькие, а уже столько всего успело свалиться на их хрупкие плечики… Но я стараюсь огородить их от всего, и надеюсь, что они не догадываются о том, какой ужас творится вокруг.

– Долго ты еще там будешь возиться, курица тупая!

– Да тише вы! – возмущаюсь я, выходя из комнаты. – Детей хоть пожалейте, не пугайте!

В ответ Радион просто грубо хватает меня за локоть, и сжимая до синяков, волокет на выход.

На улице сгружает меня в машину Ромы. Гад, продолжает ездить на его автомобиле… Мне грустно и обидно за любимого, но пока сделать я ничего не могу.

На улице солнечно сегодня – погода отличная, но рядом с Радионом мне откровенно страшно, откровенно не по себе.

Я хочу оказаться беременной, и боюсь этого в то же самое время. Что сделает со мной и с малышом Радион, если беременность подтвердится? Ох, надо во чтобы то ни стало предупредить Сявого! Но как?

– Проходите, садитесь, не бойтесь. – приглашает меня в кабинет очень улыбчивая девушка-гинеколог.

– Я с вами! – грубо вваливается в кабинет Радион.

– Останьтесь, пожалуйста за дверью – не смутить милого врача.

– Ну уж нет, будешь мне указывать, докторша сраная, вылетишь отсюда! – рявкает на нее Радион.

– Ну хорошо, – стирает улыбку с лица врач. – Посидите вон там, я пока поговорю с пациенткой. Что вас беспокоит?

– Хватит этот цирк разыгрывать, – никак не угомониться Бессонов, – скажите, беременна ли моя женщина, или нет?

Мне ужасно стыдно, что Радион ведет себя со мной и с врачом по-свински, но ничего поделать я с ним не могу.

– Какова дата вашей последней менструации? – врач старается вести себя естественно. Ведь знает, что может потерять должность по одному щелчку этого подонка. Но хуже всего то, что эта тварь сейчас претворяется Романом, и когда все вернется на круги своя, репутация Беса будет подпорчена…

ЛЕРА

– Сейчас очень маленький срок для определения беременности, – отвечает врач, после того, как я ответила на все ее вопросы. – Этого не будет видно ни по УЗИ, ни по обследованию на кресле.

– Я должен знать наверняка! – рявкает лже-Роман.

– Могу назначить Валерии анализ крови на ХГЧ – гормон беременности. Только он сможет достоверно показать, беременна ли она, или нет.

– В вашей клинике проводится этот анализ? – выгибает бровь Радик.

– Да. В лаборатории. Но на это требуется время.

– Даю вам полчаса! – продолжает качать права мужчина.

– Но это невозможно, Роман Сергеевич…

– Сейчас я позвоню вашему директору, – угрожает Бессонов, – и невозможное станет возможным!

Врач вздрагивает. Видно, что она сильно нервничает из-за всей этой ситуации, но быстро берет себя в руки.

– Хорошо, Роман Сергеевич, мы сделаем все, что в наших силах.

– Приступайте! – милостиво разрешает Радик.

Врач очень быстро заполняет какие-то бумажки, а потом, мягко взяв меня под локоток, самолично проводит в лабораторию. Там меня усаживают на кушетку, и врач наскоро объясняет процедурной медсестре, что именно нужно сделать со мной.

– Сама там справишься, – бросает мне Радик, перед тем, как закрыть дверь. – Я в коридоре посижу, с детства кровь не переношу.

Ох, как же хорошо, что у него есть непереносимость хоть чего-то в этом мире. У меня появится шанс остаться без него хоть ненадолго.

В процедурном кабинете холодно, а еще пахнет хлором, и прочими антисептиками. Меня начинает подташнивать. Нужно потерпеть немного, и тогда я узнаю точно, ношу ли под сердцем еще одну деточку Ромы, или мое состояние – простая психосоматика, вызванная непрекращающимся стрессом.

Медсестра быстро и профессионально берет у меня кровь. Не больно сделала, хотя я нервничала по этому поводу. Помню, во время беременности, меня измучили в больницах, забирая кровь на анализы литрами.

Но все равно, дети – это большое счастье. Я переживу все это заново, потому что уже хочу, чтобы моя беременность подтвердилась. Хочу еще раз испытать все это – радость рождения, радость впервые взять на руки это новорожденное чудо, поцеловать, вдохнуть сладкий, такой родной запах крохи, приложить к груди… Да, впереди бессонные ночи, колики, зубы, но это все стоит улыбки малыша, его первых шагов, его первого «мама».

– Вы можете идти, девушка! – вырывает меня из приятных воспоминаний медсестра, – мы все закончили, подождите в коридоре, минут через тридцать лаборатория даст свой ответ.

Блин, как не хочется идти к этому чокнутому придурку! Надо что-нибудь придумать, чтобы остаться тут, и набрать Сявого.

– Мне что-то не хорошо, – вру я, нервно прикасаясь к шее, будто меня тошнит. – Можно посижу еще немного?

– Да, конечно! – не вредничает девушка, – Я вам окошко открою. Воды принести?

– Не отказалась бы. – радуюсь я про себя.

Девушка уходит вглубь лаборатории, а я остаюсь одна в процедурной. Не мешкая вынимаю телефон. Набираю Сявого. Давай же, Сева, не подведи.

– Да! – мужчина практически сразу же берет трубку.

– Сева…

– Да, Лер, не дрожи. Спокойно объясни, что случилось. Я тебя внимательно слушаю.

Я не знаю, надолго ли я тут одна, без понятия, когда сюда ворвется Радик. И это все усугубляет мою нервозность. Но несмотря на все это я беру себя в руки. Быстро и подробно рассказываю Сявому, все, что произошло за эти дни.

– Так, ясно Лера. Я все понял. Назови еще раз адрес клиники. Я постараюсь быть рядом в случае чего.

После разговора с Сявым я прячу телефон и приготавливаюсь ждать. Но никто не спешит врываться в процедурный кабинет.

ЛЕРА

Звонок.

Боюсь, что Радион сможет услышать вибрацию через дверь и быстро беру трубку. Краем глаза отмечаю, что номер незнакомый. Может Рома нашел способ связаться со мной?

– Да, говорите! – шепотом сообщаю я, а сердце при этом бьется чаще.

– Лера. – голос незнакомый, женский, какой-то слабенький, будто собеседница на том конце провода, по крайней мере, умирает.

– Кто это? – не пойму я.

Главное, что не Ксения, с сообщением о детях. У нее голос другой, и она не знает номера моего телефона.

– Лера. Это – Софа!

Вот, блин, приплыли. А она-то откуда нарисовалась? Наталья Петровна что ли моим номер поделилась?

– Соф, я сейчас не могу говорить. – честно признаюсь я, – давай как-нибудь в другой раз.

– Лера, ты что! – возмущается Софа. – Это вопрос жизни и смерти! Я не могу ждать!

– Что произошло? – как не хочу, но все же позволяю втянуть себя в чужие проблемы.

– Миша!!!

– Что Миша?!

– Лерочка, сжалься над Мишей. Забери ты это заявление, ну что тебе стоит? – гундит стокилограммовая девочка.

– Он и тебя подговорил, Соф? То есть самому ему вообще не вариант решать собственные проблемы? Только за счет женщин выбираться может?

На том конце провода смачно всхлипывают и высмаркиваются. Мне становится дурно.

– Ну а как же он сам будет решать? Мишенька ведь за решеткой… один одинешенек, его обижают там, избивают, здоровья лишают, Лерочка, милая, сжалься над ним. Муж ведь твой… бывший.

Вообще-то, нынешний. Софочка уж очень быстро записала это «недоразумение» с мужскими половыми признаками на свой счет, но не важно.

Как же мне это все знакомо! Все возвращается на круги своя. Миша снова за решеткой, и снова с ним жутко наивная дурочка, готовая на все ради этой мрази! Уверенна, будь у него шанс подложить Софу под какого-нибудь влиятельного мужика, любителя клубнички покрупнее, он с радостью это сделает, а Софочка с радостью кинется на амбразуру ради любимого.

– Лера, ведь он же тебя так любил! Измену твою простил, детей нагулянных принял, – продолжает Софа как ни в чем не бывало.

Так, теперь уже моя жертва во спасение Мишеньки трансформировалась в измену. Что ж, от такого человека можно ожидать все, что угодно! В том числе и подмену благого поступка на грех.

– Замолчи Софа, не тебе судить о моих поступках и детях! – грубо обрываю ее.

– Но это ведь так, Лерочка! Он так сильно любил тебя, что…

– Что избил до полусмерти, издевался надо мной все это время и изменял с тобой?! – иронично уточняю я. – Я ничего не забыла?

– Это неправда, Лера! – снова запальчиво возражает мне Софа. – Миша рассказывал, как прощал тебе многое, закрывал глаза на все твои косяки, а ты! Ты!!!

Софа начинает давиться и нервно задыхаться. Трубка булькает и клокочет.

– Софочка, девочка, положи трубку, это бесполезно! Лерка, дряная девка подзаборная все равно не передумает! Чтоб ей пусто было, курве драной! – сипит на заднем плане голос моей дорогой свекрови.

Теперь понятно, откуда Софа разжилась номером моего телефона.

– Пошли вы на хрен обе! – рычу в трубку, и без сожаления добавляю Софин номер в черный список.

Пару секунд сижу в тишине. Старясь прийти в себя после разговора с любовницей муженька.

В процедурную входит медсестра.

– Ваши анализы готовы. Сейчас их поднимут в кабинет гинеколога. Можете подниматься туда вместе с Романом Сергеевичем.

Страшно… Как же страшно узнать результат. Причем в обоих случаях. Очень хочется, чтобы этот ребеночек был, и очень страшно за него в это же время.

– Чего ты там сидела три часа! – Радик поднимается ко мне на встречу, грубо хватает за локоть. – Пошли быстрее! Твои анализы готовы!

– Я… мне было не хорошо. Вы можете меня не толкать? – возмущаюсь я.

– Ты же – тормоз – снова грязно унижает меня Радион, – просто удивительно, чем ты так могла привлечь моего братца, что он настругал тебе уже кучу детей! Хотя он – такой же тупой, как и ты! Можно сказать, что вы, два идиота, нашли друг друга!

Как же Радион зол! Неужели настолько ревнует меня, что готов поливать и смешивать с грязью?

Мужчина доталкивает меня до двери кабинета. Там он хотя бы немного ослабевает хватку.

– Проходите, присаживайтесь. – гинеколог смотрит на меня доброжелательно.

– Говорите быстрее! – по привычке грубит ей Радик. – И так я на вас кучу времени потратил! А мое время стоит слишком уж дорого!

Врач затравленно переводит взгляд с мужчины на результат анализы.

Мое сердце делает кульбит, и обрывается в желудок. А там мучительно замирает, в ожидании вердикта.

– Уровень ХГЧ повышен. – выдавливает из себя гинеколог. – Он соответствует трем-четырем акушерским неделям беременности.

Что?! Я не ослышалась? Значит, все так?! Я беременна?

– Вы можете по-человечески объяснить? – рявкает на нее Радик. – Беременна эта баба, или нет?!

– Врач обалдело переводит взгляд с Радика на меня.

– Да. По результатам анализа ХГЧ, вы беременны. Поздравляю.

Несмотря на весь ужас ситуации, я рада! Боже, как же я рада! Я снова буду матерью маленького комочка счастья!

– Немедленно сделайте ей аборт! – раздается громовой рык Радика.

– Что?! – вместе с врачом мы обе поворачиваемся к мужчине.

– Аборт, я сказал!

– Нет… – я вскакиваю со стула, закрываю ладонью живот. – Нет! Вы не сделаете этого… я никогда не пойду на убийство своего ребенка!

– А что ты сможешь сделать, чтобы помешать мне? – насмешливо глумится этот козел со внешностью моего Ромы. – Ты, врачиха недоделанная, быстро готовься к операции!

Но врач в отличие от меня быстро берет себя в руки.

– Послушайте, не вам решать, оставлять ли девушке ребенка, или нет. Она – совершеннолетняя, дееспособная, никаких показаний к прерыванию беременности у нее нет, и только ей решать, рожать этого ребенка или избавляться от него.

– Вы мне еще поговорите тут, кошки дранные! – рычит Радик.

Надо сваливать отсюда. И чем быстрее, тем лучше. Где же Сявый?! Почему он так задерживается?!

– Лысый! – рычит меж тем в трубку Радик, – Давай, бери своих головорезов, поднимайтесь сюда!

– Послушайте… – пытается успокоить разбушевавшегося мужчину врач, – у вашей девушки срок еще очень маленький. Ребенка не видно даже по узи…

В этот момент дверь в кабинет едва ли не сносится с петель, являя на пороге с полдюжины крепких Радиковых головорезов. Черт, среди них и Лысый. А я ведь видела его в компании Сявого! Значит, Сявый тоже предатель? Или нет? Возможно, Лысый не понимает, что перед ним не Рома? Я совсем запуталась.

– Взять ее! – командует Радик.

Лысый скручивает мне руки, груб встряхивает, как мокрую кошку.

– Куда ее, босс?

– В абортарий. – не идет на уступки Радион.

– Послушайте! – все еще пытается достучаться до мужчин врач. – Аборт сейчас сделать невозможно!!!

Не знаю, врет ли сейчас врач, помогая мне, или говорит правду, но я очень благодарна ей за поддержку.

– Врачиху тоже вяжите. – непреклонен Бессонов.

– Отпустите! – брыкается девушка. – Вы не имеете права! Так вот! У любого гинеколога спросите! Валерии невозможно сделать аборт на таком маленьком сроке.

– А что возможно? – внезапно реагирует на ее слова Радион.

– Хирургический аборт невозможен. А медикаментозный вполне показан на таком маленьком сроке.

С ненавистью смотрю на докторицу. Она дура совсем? Или решила, что своя шкура ближе? Решила погубить моего ребеночка, чтобы спастись самой…

– Что означает медикаментозный аборт? – заинтересовывается Радион.

– Женщина пьет таблетку. Таблетка провоцирует выкидыш. Это если кратко. Это наиболее щадящий способ избавится от нежелательной беременности.

– Так давай ей эту таблетку! Чего ты медлишь? Пусть пьет, и мы уезжаем отсюда.

– Нет, нет, не все так просто! Да отпустите же вы! – бьет она своих конвоиров по плечам.

Радион слегка кивает подбородком, и головорезы отпускают докторицу.

– Таблетка вызывает мощный гормональный сбой. Пациентка должна принять ее в стенах больницы и оставаться под врачебным присмотром вплоть до окончания аборта.

ЛЕРА

Головорезы, абсолютно не стесняясь других посетителей клиники, ведут меня вниз, в стационарную палату. Врач, забрав какие-то упаковки лекарств из запертого шкафчика, спускается следом. Замыкает наше шествие Радион, не спускающий с меня взгляд ни на секунду.

Нас всех заводят в какую-то одноместную пустую палату.

Головорезы и Радион не собираются покидать комнату. Все взгляды направлены исключительно на меня.

От резкого звука вздрагиваю не только я, но и все остальные. Бессонов лезет в карман за телефоном.

– Да, Сявый! – рычит в трубку Радик. – Чего?! Да твою ж налево!

Радик аж бледнеет от злости. Стискивает трубку до хруста.

– Ну как такое могло произойти, а?! Ищи, давай!!! – не знаю, что там произошло у этих мужиков, и произошло ли в реале, но Радион очень зол и напуган. – Я не могу щас! Занят, я сказал!!! Давай без меня, пока!

Переводит бешеный взгляд с трубки на меня, а потом на врача:

– Давай быстрей ей таблетку! Чтобы я видел!

Врач вскрывает упаковку. Протягивает мне пилюлю. Сама же из кулера наливает в одноразовый стаканчик воды.

Блин, вот что мне сейчас делать? А?

Ведь Сявый явно пытался мне помочь, очевидно, что хотел отвлечь Радиона, и вытащить его из больницы. Значит, Сявый все же за меня и Рому. Хоть это греет.

– Присаживайтесь на кушетку. – с непроницаемым выражением лица предлагает мне гинеколог.

Сажусь.

– Выпейте таблетку.

Врач медленно протягивает мне надорванный блистер. Смотрит на меня не мигая.

– Нет. – трясу я головой, отодвигаясь.

– Не дури, Лера! – угрожающе произносит Радик. – Иначе я прикажу Лысому запихать ее тебе по самые гланды!

– Смелее. – подает голос врач.

Я не буду пить эту чертову таблетку.

– Лера! Не заставляй меня применять к тебе грубую силу!

Врач как-то очень странно смотрит на меня. Глаз ее слегка дергается. Это что получается, она мне знак какой-то подает? Подмигивает?

Радик лезет в карман. Причем с таким видом, будто у него там пистолет припрятан. Только этого еще мне не хватало. Он – псих. Если смог похитить и спрятать брата, заменив собой, то шмальнуть в меня для него не составит никакого труда…

Забираю блистер. Положу себе в рот, а глотать не буду. Кажется, на это мне намекает врач, если я ее правильно поняла…

Таблетка безвкусная. Прячу ее под язык. Принимаю стакан из рук врача. Пью.

– Все! Ты доволен?! – восклицаю с одним лишь желанием: выплюнуть эту гадость поскорее!

– А ну открой рот, я посмотрю! – направляется Радик в мою сторону.

Не знаю, что делать. Затравленно смотрю на гинеколога.

– Я сама посмотрю, не беспокойтесь Роман Сергеевич. – бросается она ко мне наперерез. – Открывайте рот. Вот так. Пошире.

Подчиняюсь ей. Уж лучше пусть она проверит, чем этот негодяй мне в рот залезет своими грязными руками.

– Поднимите язык! – врач с абсолютно непроницаемым выражением на лице пялится на таблетку, и… – Таблетка выпита! – возвещает она. – Теперь женщина должна прилечь. Ведь выкидыш начнется в ближайшее время. Покиньте помещение. Я сама понаблюдаю за ней.

– Отлично! – самодовольно хмыкает Радик. Подходит ко мне. Демонстративно хватает за шею.

У меня внутри все обрывается. Неужели сейчас заставит меня открыть рот?!

Но нет, Радион притягивает меня к себе и запечатлевает жаркий, жесткий поцелуй на моих губах.

– Сейчас ты меня ненавидишь, Лера! – тихо говорит он мне, – Но потом поймешь, что это для твоего же блага!

– Уйди от меня! – цежу ему в рожу сквозь зубы, – никогда не прощу тебе этого!

Радион грубо отталкивает меня на кушетку, сам же забирает свои головорезов, и, наконец, покидает палату. Уже за закрытой дверью снова раздается его громкий голос. Он разговаривает с Сявым по телефону.

– Зачем вы заставили выпить меня эту гадость?! – выплевываю я ненавистную таблетку прямо на пол.

– Затем, что Бес и вас и меня бы порешил в противном случае. – Врач набирает еще один полные стакан. – Пейте. Таблетку под язык спрятали, а зря… немного могло в кровь всосаться.

– И что теперь будет? – пугаюсь я. – Это может навредить ребенку?

– Будем надеяться, что нет. – обтекаемо говорит врач. Пейте. Чем больше выпьете, тем меньше шанс попадания вещества в организм.

ЛЕРА

Не могу просто лежать в палате. Да и незачем. Никакого выкидыша, слава Богу, не происходит. Скорее всего, таблетка просто не успела подействовать, вот подержи я ее во рту под языком чуточку больше – последствия были бы необратимыми, ну а так, все обошлось.

В палате я одна. Врач убежала почти сразу, как из клиники убрались эти головорезы во главе с Радиком.

Надо выбираться. Забирать детей и… а если Радик домой поехал? Как я ему объясню свое присутствие дома, а не в больнице, корчась в агонии выкидыша?

Сявый звонит! Ну наконец-то!

– Лера, ты как?

– Все хорошо, беременность удалось сохранить. – перебиваю его. – Вытащи меня отсюда! И надо детей забрать.

– И не только. – загадочно отвечает Сявый. – Сможешь выбраться на улицу? Я отвлек Радиона. Жду тебя на городской парковке, напротив клиники. Не хочу светиться здесь перед камерами.

– Поняла тебя. Сейчас буду, только не уезжай!

Кладу трубку, и только теперь соображаю, что меня могут пасти головорезы Бессонова на выходе из клиники. Надо что-то придумать в качестве маскировки. Хорошо, что сейчас прохладно и можно закутаться одеждой целиком, а на голову надеть шапку, скрывая волосы.

– Ну как вы тут? – входит в палату давешний гинеколог.

– Все хорошо, вот только… мне нужна ваша помощь! – взмаливаюсь я.

– Что мне для вас сделать?

В чужом объемном пальто и шапке-берете с широким козырьком, я как ни в чем не бывало протискиваюсь сквозь Лысого и остальных. Караулят все же меня, сволочи.

Абсолютно беспалевно покидаю клинику, направляясь в сторону городской стоянки.

Оглядываюсь. Есть. Огромный черный блестящий джип, который я имела честь раскарябать своей пятнашкой, подмигивает мне фарами. А Сявый оказывается более наблюдательный, чем остальные люди Романа. Может, поэтому он и занимает более высокий пост?

– Садись быстрее, едем за детьми. – командует Сявый.

А я и рада ему подчиниться.

Быстро добираемся до пентхауса Романа.

– Пошли! – приказывает мне Сявый.

– Радион не там? Он может, кхм, мягко говоря удивиться моему присутствию.

– Нет, Лера. У него случился форс-мажор. Ему сейчас не до тебя, и не до детей.

– Тогда пойдем.

Поднимаемся в квартиру. Нам открывает Ксения.

– Мы забираем детей. – безапелляционным тоном заявляет Сявый. – Приказ Беса.

– Наконец-то! – закатывает глаза Ксения. – А я уж думала, мне до скончания века с ними нянчится.

Но я уже не слушаю ее ворчания. Припадаю к вышедшим на наши голоса малышам.

– Мои золотые! Мои маленькие! – обнимаю их, целую, беру на руки одновременно.

Да, мне сейчас не следует поднимать тяжести, но я просто не могу сдержаться.

– Гав! Гав!!! – яростно трется об мои ноги Вольф.

– Мррр… – трактором мурлыкает Буся, бодая мои коленки.

Ставлю детей на пол, принимаюсь гладить животных. Им тоже приходится тут несладко, под попечением чужих людей.

– Лера, быстро собирай детские вещи. – командует Сявый.

Киваю, иду собирать самое необходимое. Не знаю, куда и насколько увозит нас Сявый, но выяснять при Ксении это не собираюсь.

Дети готовы, одеты и обуты. Вывожу их в коридор. Я до сих пор безумно рада, что с ними все хорошо, как и с малышом, которого ношу под сердцем.

Животные выбегают вслед за нами.

– Ну куда же вы? – удивляюсь я. – Дождитесь Рому, мы его обязательно отыщем!

– Не прогоняй их Лера, – неожиданно останавливает меня Сявый. – Они помогут нам взять след Романа.

ЛЕРА

– Куда мы? – спрашиваю, потому что Сявый рулит в спальный район столицы, вместо того, чтобы ехать на поиски Романа.

– Детей оставим под присмотром моей сестры. – поясняет мужчина, паркуясь у неприметной многоэтажки.

– Я не хочу оставлять детей, – обнимаю я своих малышей.

– Лер, в лесу может быть опасно. Кто знает, что на уме у Радиона? Он может даже перестрелку устроить.

Я вздрагиваю. Об этом как-то не подумала.

– Поэтому детям будет безопасней всего оставаться в городе. Если хочешь, оставайся вместе со Светой и детьми. Я сам отыщу Рому.

– Нет! – горячо возражаю я. – Я буду искать Рому вместе с тобой.

– Хорошо. – с ноткой облегчения в голосе поспешно соглашается Сявый.

Мы отводим детей его сестре. Света создаёт впечатление доброй и аккуратной девушки. У нее у самой в ходунках гулит очаровательный пухлый малыш, а это значит, что о детях она знает не понаслышке.

Мои бедные сыновья уже привыкли к бесконечным переездам и чужим людям, так что они совсем не удивлены. Спокойно проходят в гостиную, заинтересовываются новыми для них игрушками.

– Света, пожалуйста, накормите их кашей, и глаз с них не спускайте. Они на новом месте, мало ли куда полезут, а у вас этаж высокий… – взмаливаюсь я.

– Не переживайте! – очаровательно улыбается мне девушка. – У нас абсолютно все безопасно для деток. У нас вон свой шилопопый, лез везде, и мы обезопасили абсолютно все. Розетки прикрыты, на дверях специальные шины, шкафы заклеены, а игрушки крупные, проглотить или засунуть их куда-то нереально.

Я выдыхаю. Все-таки Сева – молодец. Привез нас в правильное место.

Малыш на ходунках подъезжает к мальчикам и все втроем они начинают играть в крупные машинки.

– Вот и подружились, – улыбается Света. Я накормлю их, и посажу на горшки. Не переживайте!

Возвращаемся в машину. Вольф приветственно гавкает, отчаянно вертя хвостом, а Буся моментально устраивается на моем пока еще плоском животике. Начинает уютно мурчать, будто пытается меня успокоить. Чувствует ребеночка, моя девочка, и старается унять мое волнение.

– Как тебя любят животные! – удовлетворительно отмечает Сявый.

Смотрю на Вольфа. Он мечется по машине. Места себе не находит. Видно, что очень переживает за хозяина. Или чувствует, что Рома в беде.

– Ты знаешь, куда ехать? – с надеждой смотрю на Севу.

– Примерно знаю. Радион отвез Беса на заброшенный хутор далеко на отшибе леса. Там сейчас никто не живет. Но Роме удалось сбежать. Скорее всего, он побежал в лес.

Я очень рада, что Роме удалось сбежать… Это означает по крайней мере две вещи: первая – Рома все еще жив, и вторая: раз он бегает, то значит относительно здоров и не покалечен братцем-психом.

– Как же мы его найдем в лесу? – вопрошаю я.

– Вольф найдет. – кивает на мечущуюся по салону собаку мужчина.

– Мррр!!! – красноречиво мурлыкает Буся, среагировав на последние слова Сявы.

– И ты, Бусинка, ты тоже нам поможешь. – глажу свою пушистую любимицу.

Едем куда-то очень далеко. Дальше, чем расположен дом Радиона. За окном мелькает нескончаемый лес. Сявый сворачивает с трассы на какую-то раздолбанную, лет сто не ремонтированную дорогу. Нас трясет и подбрасывает на ухабах. Далее дорога исчезает вовсе. Под колеса то и дело попадаются скрытые под снегом булыжники.

Сявый крепко матерится. Я рада, что мы сейчас без детей, и они не слышат всю эту грязную брань. Меня разболтало до тошноты.

– Ты зеленая, Лер. Я окно открою.

Надо же, какой заботливый стал! А при первой встрече едва ли не покалечил меня…

В салон врывается свежий морозный воздух. Мне становится чуть легче. Вдали показываются несколько покосившихся избенок.

– Боже, куда же он привез Рому?

– Куда привез, мы нашли. – Буркает Сявый. – Теперь вопрос, куда же Рома отсюда сбежал?

Останавливаемся у ворот одного из домишек. Выходим.

Вольф застывает у ворот. Шумно втягивает ноздрями воздух.

– Гав! – решительно гавкает собака, перемахивая через забор.

– Мррр… – Буся спрыгивает с моих колен прямо в снег. Пробует воздух на вкус языком. Затем, грациозно покачивая хвостом, исчезает в узкой щели забора.

– Пойдем, Лера. Животные явно взяли след.

– Вот тут он его и держал. Стоим у кромки ступеней, ведущих вниз, в погреб. Вольф спрыгнул в темное нутро, и с жадностью обнюхивает погреб. Буся трется у допотопного шкафа. Наверно, Рома тоже открывал его.

У меня сердце сжимается, как только представлю, сколько дней Рома провел тут, в диком холоде, в погребе неотапливаемой избы, без еды и воды… и все же смог выбраться на свободу! Вот это у него сила воли!

– Там в лесу еще холоднее. – ежится Сявый. – Нам бы найти его побыстрее. Не думаю, что он мог уйти далеко. Ослабевший без жратвы и питья, связанный, избитый. Да и метель знатная бушевала на днях. Если бы не она, нашли бы его по следам, а так… – Сявый раздосадовано машет рукой.

– У нас есть животные. – стараюсь я не впадать в панику. – Вольф отыскал меня в снежную бурю в горах Швейцарии, отыщет Рому и тут.

Говорю, а сама вздрагиваю, от того, насколько сильно переплетаются сейчас наши с Ромой судьбы. Все то, что было со мной до этого в Альпах, сейчас происходит с Ромой. И Вольф с Бусей просто обязаны найти хозяина!

– Вольф! – обращаюсь я к пёселю, – давай, малыш, бери его след! Найди его, Вольф, миленький!

Собака послушно гавкает, еще раз тщательно обнюхивает подвал, и выпрыгивает оттуда одним махом.

– Гав! – оборачивается на нас… – Гав! – будто зовет за собой.

– Буся, я возьму тебя на руки, – предлагаю я кошке, но та бежит вслед за Вольфом, иногда даже обгоняя его.

– Давай за ними! – командую я Сявому, и мы спешим из дома, чтобы не потерять след животных.

ЛЕРА

Мы идем долго. Вязнем по колено в снегу, мне тяжело, но я стараюсь думать о том, что Роме сейчас еще тяжелее! Возможно он ранен! Возможно, что замерзает где-то без сознания на снегу, а я тут ною из-за банальной усталости.

Сявый уже предлагал несколько раз сделать передышку, но, учитывая то, что уже смеркается, а Вольф и Кошка явно взяли след, я хочу отыскать Рому, в каким бы состоянии он ни был! Про себя я уже решила, что приму его любым! Хоть здоровым, хоть на инвалидном кресле, как его братец-маньяк… Я выхожу Рому, в каком бы тяжёлом состоянии он не был! Ведь наши чувства проверены временем. И моим теперь уже троим детям нужен настоящий отец, а не заменители типа Миши.

– Лера, смотри!!! – Сявый указывает куда-то вдаль, куда почти в закат убежали животные.

Там, на краю прореженной от берез поляны тонко вьется тонкий столб дыма. А если поднапрячь глаза, то и вовсе возможно разглядеть очертания покосившейся крыши избенки!

Вольф и Буся уже почти там! Собака лает, скача вокруг домишки.

– Он там! – возбужденно сообщает Сявый.

Мое сердце бьется быстрее. Неужели нашли?! Ну наконец-то! Вольф не может ошибаться, да и моя кошка, тоже!

Мы бежим к дому, что есть сил. Уже отчетливо различаются прогнившие двери и ступени крылечка. Створки раздвигаются, и оттуда выходит… крупная мужская фигура! Мой Рома! На своих двоих! Его я ни за что не перепутаю ни с кем на свете!

Вольф, отчаянно виляя хвостом, наваливается на хозяина, радостно лает, толкая его на снег. Рома падает, а Хаски начинает яростно вылизывать его лицо. Буся же, как и положено женщине, деловито садится рядом и начинает намывать мордочку. Красоту, значит, перед Ромой наводит.

– Рома… Рома!!! – бегу я навстречу к любимому.

Рома осторожно выбирается из-под гавкающего Вольфа, и вскочив на ноги, несется ко мне.

– Лера! Лера… – вжимает он меня в свои объятия, – как ты, любимая? Жива? Здорова? Пацанята как?!

А я и говорить не могу. Плачу навзрыд, как ненормальная. А когда сказать хочу, горло спазмом перекрывает, и я рыдаю еще горше.

– Ну что ты, любимая, не плачь! – утешает меня Рома, гладя по голове, как маленькую, – Видишь, все хорошо, жив я, здоров. Меня, Лера, хрен убьешь, в этой жизни!

А я от счастья плачу. От того, что снова могу почувствовать родной запах своего мужчины, твердость его объятий, его теплоту, и ласку, несмотря на весь его злобный, брутальный вид.

– Ох, какая романтичная сцена! – раздается за нашими спинами знакомый голос.

Меньше всего я ожидала его здесь услышать.

Мы разворачиваемся. Радион! На двух ногах! С пистолетом в руке. Рома тут же толкает меня за себя, закрывая полностью.

– Тебя и впрямь, хрен убьешь, братишка! Что в парке, что в подвале…

Это он что сейчас, в покушении на Рому признался? Значит, это он стрелял в него, когда мы с детьми гуляли и кормили уток?! Ну и сволочь!

– Надо было сразу тебя заканчивать, Ромочка, когда ты еще без сознания был. – Радик деловито снимает пистолет с предохранителя.

В этой суматохе, замечаю, что оставленный без внимания Сявый лезет в карман. Глазам своим не верю, но у него в руках тоже оказывается пистолет.

Молниеносно он подлетает к не ожидающему ничего подобного Радику, и атакует его, приставив оружие к вискам.

– Пистолет брось, Радька!

– Сявый, с… предатель! – рычит Радион, но приказ друга все же выполняет.

Сявый кончиком ботинка отшвыривает оружие подальше. А затем и Радика толкает прямо в нашу сторону.

– Ну что, семейка Бессоновых, и ихняя бабенка! – ухмыляется Сявый недобро, – я вас всех переиграл, уроды чертовы! Вам хана!

– Сев, Леру отпусти! – не дрогнет голос Ромы из-за предательства друга. – Зачем ты ее сюда притащил? Она тут не причем.

– Я ее спецом притащил сюда, – ухмыляется Сявый, – без нее, блохастые не шли ко мне контакт. А без твоей шавки и драной кошки, хрен бы я тебя тут отыскал.

– Козел! – выпрыгиваю я из-за спины Ромы, но тот цепко держит меня, и возвращает обратно, в укрытие.

– Вот за это я тебя без смазки все же выдеру! – рычит Сявый. – Поимею в зад, а после пристрелю, ясно?

Тяжело дышу. Меня начинает мутить. В глазах темнеет, но все же улавливаю некую скооперированность в действиях братьев.

Кажется, у Радиона припрятано еще одно оружие. Он потихоньку встает, медленно продвигается в сторону Ромы.

– Ну что, братья-акробатья, – ухмыляется Сявый. – кого из вас первым отправить к праотцам?

– Сявый, зачем тебе это? – так же спокойно интересуется Рома.

– Бизнес, и ничего личного, – пожимает плечами мужчина. – Оба брата сгинули в лесах, официально женаты не были, наследников по бумажкам тоже не имеют. Я быстро приватизирую ваш бизнес, и вуаля… кто мне помешает? Эта соплячка? – указывает он на меня, – я тоже покончу с ней, только сперва поразвлекусь, как и хотел. А ее дети… ну будут бонусом моей сестре, она всегда хотела большую семью.

У меня все обрывается внутри от его слов. А ведь он не хотел брать детей с собой. Говорил про перестрелку… и сам же ее начинает!

Вижу, как Вольф осторожно, не привлекая внимания крадется к Сявому. Буся, на мягких лапах заходит с другой стороны. Никак его атаковать собрались!

Далее все происходит, точно на экране в кинотеатре. Радион достает еще один припрятанный пистолет. Взводит курок в движении. Сявый реагирует на это выстрелом, но Радик закрывает собой брата. В это же время Буся и Вольф прыгают на Сявого с двух сторон. Вольф вцепляется убийце в руку, тянет ее к земле, и пуля попадает Радиону в бедро… Радион тоже стреляет, чудом не задевая Бусю и Вольфа. Зато Сявого, задевает капитально… Меткий выстрел в сердце. Сева падает замертво, заливая снег кровью из собственно раны.

Рома бросается к Радиону. Хватает его на руки, не давая упасть.

– Брат! Брат, ты как?! – тормошит его Рома.

– Прости… – бледнеет Радион. Из его ноги хлещет кровища. – Прости, бес попутал…

– Ты мне жизнь спас, собой закрыл… – в глазах у Ромы стоят слезы. Впервые я вижу, как он плачет.

– Я… твоего ребенка убил. Сегодня утром. – бескровными губами сообщает Радион.

– Как убил?! – бледнеет на глазах Рома. – Лера… кого он убил?!

– Никого Ром, – сквозь слезы пытаюсь я улыбнуться, – С мальчиками все хорошо. И с малышом… – кладу руки на свой животик, – с ним тоже все хорошо…

– С каким малышом, Лера? – не понимает Рома, – ты беременна?

– Да, Ром! – улыбаюсь я сквозь слезы. – Мы так продуктивно в баньке попарились, что скоро ты снова станешь папой…

– Лера! – Рома не отпускает раненного брата, но и меня тоже не отпускает, – Лера, любимая моя! Из всех событий, что произошли за последнее время, это – самое охранительное!

ЛЕРА

От его долгожданного «ты выйдешь за меня замуж?», до нашей настоящей свадьбы проходит больше полугода. Но он ни разу не дает мне почувствовать, что я чужая ему, или, что я для него ничего не значу.

Наоборот, Рома меня чуть ли не на руках носит все это время! В рекордные полгода он построил большой загородный дом, чтобы нашему расширяющемуся семейству с детьми и животными не было «тесно» в его пент-хаусе.

Наконец-то мои мальчики, и Буся с Вольфом обрели настоящий, постоянный дом и любящего папу. Да, мальчики хоть и не сразу, но постепенно от «дяди Ломы» перешли к «папе», а потом и вовсе забыли, что когда-то у них был другой, чужой и безразличный отец.

Как Рома нежен и ласков со мной! Постоянно целует, обнимает и разговаривает с моим животом. Мы пока не знаем, кто у нас родится, решили устроить гендер-пати на своей свадьбе, но Роме, как и мне совершенно не важен пол ребенка, лишь бы он был здоров! А нам как раз и обещают здорового карапуза! В этот раз ребеночек один, но у него уже есть два подрастающих брата, так что одиноким он уже не будет априори!

Рома всегда говорит, что очень жалеет, что его не было в нашей жизни, когда я вынашивала близнецов и рожала их, но сейчас он каждую свободную минутку проводит со мной и детьми, стараясь не упустить ничего важного из нашей жизни.

Сегодня наша свадьба, и несмотря на мой большой живот, на мне красивое белое платье, волосы уложены в замысловатую прическу, на лице нежный, натуральный мейк. Утром Рома подарил мне бриллиантовое колье в честь нашей свадьбы, и я с удовольствием надеваю его в пару к браслету, подаренному ранее, в доме Радика.

На нашей свадьбе не будет много гостей. С моей стороны почти никого, ведь не буду же я звать на свою свадьбу родственников Миши? А моих у меня почти не осталось…

С Мишей нас развели не сразу, и этот факт отдалил нашу с Ромой свадьбу практически к концу моей беременности. Ведь дети были записаны на бывшего мужа, но Рома поднял на уши всех своих юристов, чтобы вычеркнуть этого недомужика из нашей с детьми жизни. Я знаю, что его осудили повторно, и как бы Софа и Наталья Петровна не донимали меня, я осталась непреклонной: Миша должен понести наказание, иначе он так ничего не поймет в этой жизни. Кажется, его осудили лет на шесть, добавив к приговору те года, которые он не отсидел в первый срок.

Наталья Петровна быстро заткнулась, узнав, кто именно у меня в покровителях, а Софа выскочила замуж за Мишу, их расписали уже в тюремных стенах. Она готовится ждать его все это время. Бегает к нему на свиданки и таскает передачки. Вот уж воистину не понять загадочную женскую душу! Впрочем, не мне ее обвинять. Сама была такой же слепой влюбленной дурочкой, что отправилась ради этой сволочи в Швейцарские Альпы… И мне очень повезло, что на моем пути мне попался Рома, а не кто-то иной, типа Сявого…

Не могу пожелать последнему «земли пухом», ведь он едва ли не погубил Рому. Сявый умер мгновенно, от выстрела Радиона, и мне его не жаль.

Радион тоже отказался присутствовать на свадьбе. Выстрел снова усадил его в инвалидное кресло. Близнец Ромы замкнулся в себе. Он женился на Ксении, и все это время они уединенно живут в том самом доме с банькой. Рома рассказывал, что Радион строит церковь в ближайшем поселке, и вообще, уверовал в Господа в последнее время.

Это логично, ведь Радиону предстоит замаливать еще очень много грехов, которые он успел совершить по отношению к Роме. Рома-то простил его, но вот сам Радион, кажется простить себя не в состоянии.

С сестрой Сявого мы подружились. Теперь наши дети иногда играют вместе. Она оказалась нормальной девушкой, в отличие от своего погибшего братца.

– Лера, пойдем, церемония скоро начнется. – Рома нежно приобнимает меня за талию, подталкивая к двери.

Наш дом наряжен гирляндами и шарами. Гости, в основном, сотрудники компании Ромы с придыханием смотрят на нашу пару. Мы оплатили выездную церемонию, и сотрудница загса встречает нас у стола с книгой регистраций браков.

Она произносит стандартную речь. Мальчишки в это время разглядывают меня с открытыми ртами. Небось и не предполагали, что их мама может выглядеть как принцесса из сказок.

Мы с Ромой говорим друг другу заветные «да» и ставим подписи в соответствующих графах.

– Жена берет фамилию мужа, – доносится до меня голос чиновницы, – семья отныне наносит фамилию «Бессоновы».

Ребеночек в животе начинает пинаться. Небось волнуется, маленький в столь ответственный момент.

– Ну а теперь, давайте узнаем, кого ждет наша замечательная пара в этот раз! – объявляет ведущий церемонии.

Мы с Ромой беремся за руки. Мальчики подбегают к нам, и жмутся точно котята. Им тоже интересно узнать, кто родится в ближайшее время, сестренка, или братик.

В гостиную, под аплодисменты ввозят огромный пятиярусный торт. Именно по цвету коржей и начинки мы узнаем, кто же жил в моем животике все это время.

Нам протягивают нож. Мы режем одновременно и вытаскиваем кусочек. У меня слезы в глазах. Ведь срез на торте нежно-розового, персикового оттенка.

– Девочка… – шепчем мы с Ромой одновременно.

– Сестленка!!! – радуются близнецы, – У нас будет сестленка!!!

Смотрю на Рому. У того слезы в глазах во второй раз. Таким счастливым я его еще не видела.

– Лерочка, любимая! – подхватывает меня Рома на руки, – Большое тебе спасибо за доченьку! Он нежно целует меня под свисты и аплодисменты гостей.

– И тебе огромное спасибо, – шепчу я ему, растроганная до слез, – за доченьку и за двойню! За всех наших деток!

– Лера, давай заключим договор? – шутливо подмигивает мне Рома.

– Какой договор? – удивляюсь я.

– Договор на двойню! – сверкает глазами Рома.

– Как это? – не пойму я.

– После доченьки, родишь мне еще одну двойню. Или не одну! Я вообще хочу быть многодетным отцом! – широко улыбается Рома.

– Ну… – протягиваю я в озорной улыбке – если очень хорошо постараешься…

– Я постараюсь, любимая! – прерывает меня муж, – Я очень постараюсь! Я вообще, в этом плане, очень старательный!