Воспоминания Фреи

Вильям с шумом опустил меня на шаткий гримёрный стол, резко притянув к себе за бёдра. Стол зашатался, недовольно проскрипев, и у меня возникло ощущение, что он вот-вот развалится под тяжестью моего тела.

Да ладно, неужели я такая толстая?

– Если ты разобьёшь зеркало, я самолично задушу тебя своими же руками, – гневно прошептала я Вильяму на ухо, стягивая с него футболку. Он, приподняв руки, резко скинул её наверху сам и тут же припал губами к моей шее.

– Боже, я просто в восторге от твоей нежности, – иронично бросил Раск, а я ощутила его горячее дыхание на своей коже, моментально с наслаждением закатив глаза. – Где же твоя врождённая женственность?

Ладони Вильяма заскользили по моей обнажённой спине, притягивая меня к нему ближе, и я прогнулась в пояснице, выставив оголённую грудь вперёд.

– Достаточно женственно? – едва слышно спросила я и заметила, что взгляд голубых глаз упал ниже, остановившись на двух упругих доказательствах моей женственности.

– Недостаточно, мне нужны ещё аргументы.

Вильям уложил меня на стол, вжавшись в меня всем телом, просунул пальцы в пряди моих волос и оттянул их назад. Я ударилась затылком о деревянную поверхность, сразу же ощутив острую боль, и сильно закусила губу, попытавшись приглушить неожиданный всплеск боли, который по какой-то причине принёс мне блаженное удовольствие.

Раск обвёл пальцем ареолу, нарочно игнорируя взбухший от возбуждения сосок, и я сделала недовольный хриплый вздох, прикрыв глаза. Его ладонь поплыла выше по моему телу и остановилась на шее. Пальцы упёрлись в нижнюю челюсть и сжались на горле, заставляя меня выдохнуть рвано, с едва слышным отрывистым звуком.

– Готова показать мне остальные доказательства своей женственности?

– Фрея?

Голос Эмили вырывает меня из горячих воспоминаний, и я, тряхнув головой, вновь нахожу глазами её милое личико.

– Да, да… О чём мы говорили?

– О Вильяме, – Эмили снова коротко смотрит в сторону, слегка улыбнувшись, и почти сразу опускает взгляд в пол.

– Нет, не считаю, что он классный. Это разве имеет какое-то отношение к работе? – скрещиваю руки на груди.

– Ну, понимаешь… – Эмили нервозно заправляет прядку светлых волос за ухо, а я растягиваю губы в нежной улыбке. – Я не могу сосредоточиться, когда он здесь. Постоянно думаю о том, как выгляжу.

– Есть практика, которая может помочь в таких ситуациях. Чтобы перестать переживать по этому поводу, представь всех присутствующих голыми.

– Это… – Эмили поднимает на меня взгляд, полный откровенного недоумения, а её щёки покрываются едва заметным румянцем. – Это ещё хуже, Фрея. – Прищуриваюсь, вопросительно разглядывая эту загадочную девицу, и она добавляет: – Голый Вильям ещё только больше сбивает меня с толку.

Не выдерживаю и широко улыбаюсь, изо всех сил пытаясь сдержать в себе отчаянно вырывающиеся с моих уст смешки. Опускаю голову вниз, закусив губу, а через секунду вновь наслаждаюсь смущённым выражением лица Эмили.

– Я поняла, да, весьма неудачный совет.

Мне кажется, что тон моего голоса оказывается слишком ироничным, но я всё же надеюсь, что это не так. Я и правда хочу помочь Эмили расслабиться, чтобы она наконец отыграла эту сцену блестяще, потому что ни капли не сомневаюсь в том, что она может это сделать.

– Тогда… – бросаю короткий взгляд на Вильяма и вижу, что он смотрит в экран мобильного телефона, печатая сообщение. – Тогда я расскажу тебе секрет о Раске, о котором попрошу не распространяться. Только лишь для того, чтобы ты перестала париться. Идёт? – Эмили кивает, и в её глазах загораются огоньки сладкой надежды. – В общем, он… я слышала, у него совсем не стоит. Ну, вообще. Понимаешь?

Вижу во взгляде Эмили искреннее недоверие, но продолжаю настойчиво вглядываться в её глаза, и она вскоре сдаётся.

– Правда? – разочарованный тон, и я уже ухмыляюсь в мыслях.

– Правда, правда. Тебе легче?

– Намного, – Эмили расправляет плечи. Выгибаю бровь, самодовольно ухмыльнувшись.

– Превосходно. Теперь мы можем продолжить? – спускаюсь по лестнице в зрительный зал, упорно избегая глазами сидящего неподалёку Вильяма, и равнодушно бросаю: – Давайте с начала.

Поднимаю голову и сразу же попадаю в плен голубых глаз, которые в тот же миг утягивают меня в поток в очередной раз нахлынувших на меня слишком жарких воспоминаний.

Вильям: Ну как ты? Сегодня не опоздала, потому что выспалась в моих объятиях?

Вильям: Привет. Ты там скоро? Я соскучился. По сексу.

Вильям: Малыш, мне нужна доза твоего внимания. Ну, или хотя бы ты без одежды, а дальше я сам разберусь.

Вильям: Миллз, так нельзя. Ты видела свою фотографию здесь? Слишком сексуально.

Вильям: Почему не отвечаешь, кстати? Уже нашла себе другого «друга»?

Вильям: Я всё понял. Ты меня просто использовала, да? Это потому что я такой прекрасный?

Я: Привет, тут такое дело. Можешь приехать? Мы с Эриком немного перебрали.

Альма: Раск, у вас всё как обычно – через одно место. Скидывай адрес.

Вильям: Где ты? Надо поговорить.

Я: У меня репетиция. Не могу сейчас.

Даниэль: Привет, красотка. Чем занимаешься? Я тут понял, что никогда, ещё ни разу, не был в Швеции. Кто бы мог устроить мне экскурсию?

Захожу домой, бросая ключи на тумбу в прихожей. Коттедж как обычно пустует, и я, лениво скинув с плеч пиджак, прохожу в глубь дома, направляясь на кухню. Беру гранёный стакан из фарфорового столового сервиза, подаренного нам с мамой два года назад нашими швейцарскими партнёрами, и наливаю себе стакан воды, попутно открывая мессенджер.

Стою, скрестив руки, облокачиваясь на стену в коридоре около входной двери в квартиру Миллз. Я позвонил в звонок минут пять назад и услышал что-то неразборчивое за дверью, и с тех пор мне так никто и не открыл. Начинаю уже красочно представлять в мыслях, что именно могло произойти с Миллз за эти мучительно долго тянущиеся пять минут, что я провёл в ожидании чуда, но мои тяжёлые думы прерывает долгожданный скрип двери.

Наконец, я имею возможность взглянуть в глаза той, что действительно умеет заставить мужчину ждать. Окидываю только что открывшую дверь Фрею броским взглядом, заметив, что на ней короткая чёрная майка и такие же траурно-чёрные шорты, еле-еле прикрывающие самые сокровенные места на её теле.

Увидь я раньше девушку в таком виде, я бы поблагодарил её за столь интересный комплект одежды, который может дать моей фантазии волю, но сейчас я лишь недоумевающе хмурюсь, вернувшись взглядом к лицу Миллз.

– Ты почему ещё не одета? Я же сказал: будь готова, – упираюсь плечом в дверной косяк.

– Я никуда не пойду.

Фрея разворачивается на звук уведомления в телефоне, и я не упускаю возможности опустить глаза на её шорты, только уже с другого ракурса.

Даже не знаю, с какой стороны интереснее.

– И куда ты всё равно хочешь…

Она замолкает, повернувшись обратно с телефоном в руках, а я стою, наклонив голову набок, и нахально разглядываю её, медленно поднимая взгляд наверх. Фрея слабо улыбается, прищурившись.

– Ну, я хотел… не знаю, прогуляться, – отталкиваюсь от стены, выпрямившись, и засовываю руки в карманы брюк. – Так и быть. Я подожду, пока ты оденешься, – делаю шаг внутрь, а Фрея поднимает брови, взглянув на меня как на идиота.

Дай мне хоть секунду передохнуть, дорогуша.

– Раск, ты не охренел?

– Нет. А что? – нагло улыбаюсь, делаю ещё шаг, и Фрея отступает назад.

– Тебя дверь не учили закрывать? – она обходит меня, подойдя к двери, и проворачивает в ней ключ дважды. – Или ты родился в лифте?

– Обожаю твой юмор.

Фрея разворачивается, но больше не смотрит на меня как на идиота. Это радует.

– Это не юмор, Вильям, – она облокачивается на стену, заведя руки за спину. – Это жестокая реальность, – её губы расплываются в лёгкой улыбке.

– Ну, так что? Ты приглашаешь меня на чай? – оглядываюсь по сторонам и наконец игриво улыбаюсь, найдя лицо Миллз глазами.

– Возможно. Если будешь хорошо себя вести.

– А если буду плохо себя вести?

– Сделаю тебе растворимый кофе.

– Ты слишком жестока.

Фрея мягко усмехается, оттолкнувшись от стены, и проходит на кухню, а я следую за ней.

– Я жду увлекательного рассказа о том, почему ты решил прийти в гости в два часа ночи, – Фрея подходит к кухонным шкафчикам, раскрывает дверцы и начинает внимательно разглядывать содержимое внутри. – Чего тебе налить? – она разворачивается, игриво сверкнув глазами. – Чай? Кофе? Виски?

Вижу внушительную коллекцию английских (и шведских) чаёв, тут же придумав очередную шутку про национальность Фреи, но меня прерывает пронзающий осуждением взгляд, направленный прямо в мои бесстыжие глаза.

Что я опять сделал-то?

– Нет. Мне хватило, – наблюдаю за тем, как скептически Фрея приподнимает брови, и добавляю: – Я… – замолкаю, боясь произнести чего лишнего, чтобы Фрея меня случайно не убила. – Мне сложно говорить об этом, – опираюсь предплечьями в большой обеденный стол, наклонившись вперёд, и опускаю взгляд вниз.

– И зачем ты тогда пришёл, раз не можешь поговорить со мной? – тихо произносит Фрея и ставит передо мной кружку чая, а я поднимаю глаза к её лицу.

– Когда ты рядом, мне спокойнее.

Фрея садится напротив и слабо улыбается: так, как будто боится показать, что ей приятны мои слова, и я продолжаю:

– Мне нужна дружеская поддержка.

– Дружеская. Точно, – Фрея устало утыкается кулаками в щёки. – А Эмили не может тебя поддержать?

Чувствую витающее в воздухе пренебрежение даже сквозь расстояние между нами.

– Не может. Она меня поцеловала, – закрываю рот прежде, чем произношу лишнее. – Точнее, она подумала, что мне это поможет, – обхватываю пальцами керамическую кружку, устремив в неё взгляд, и шумно вздыхаю.

– Помогло?

Поднимаю голову, взглянув на Фрею. Она склоняет голову набок, разглядывая меня заботливо, нежно.

– Нет, – улыбаюсь, приподняв уголок губ вверх. – А как прошёл твой вечер?

– Ну… – Фрея отводит взгляд в сторону, задумавшись. – Хорошо. Прекрасно. – Недоверчиво прищуриваюсь.

– Как-то неуверенно, – наклоняюсь вперёд, едко ухмыльнувшись, и Фрея закатывает глаза.

– Ты пришёл поговорить о моём свидании с Уолкером или о своих проблемах? Потому что я могу рассказать тебе, какой он на самом деле замечательный. Если ты хочешь, конечно, – Фрея опускает руки на стол, скрестив их, а её губы расплываются в победной улыбке.

– Расскажи. Правда такой замечательный? – равнодушно произношу, хотя внутри меня уже разгорается огонь ненавистной ярости.

– Правда. Он галантный, скромный, вежливый, не издевается, не шутит дебильные шутки, как это тут делают некоторые…

– И скучный, – пополняю её список, и Фрея пронзает меня прищуренным взглядом.

– Хороший. Не скучный.

Вижу в её глазах сомнение и не могу этим не воспользоваться.

– Я что-то раньше не замечал, чтобы тебе нравились хорошие.

Игриво улыбаюсь и окончательно забываю об истинной причине, почему я вообще пришел сегодня к Миллз, а она натягивает на своё симпатичное личико выражение боевой готовности.

То, что я так сильно в ней люблю.

– А я поумнела.

– А, правда, что ли?

– Правда. И вообще, – Фрея откидывается на спинку стула, согнув ноги в коленях, – он пригласил меня на выставку современного искусства.

– Как интересно, – саркастично бросаю, получив за это испепеляющий взгляд. – И что, правда хочешь на выставку? В музей?

– Хочу.

– А если попробовать не врать?

– Раск, ты совсем уже, что ли… уже совсем, – Фрея ёрзает, а я заинтересованно приподнимаю бровь.

– Что я совсем? Совсем, окончательно прав?

– Так сильно хочется услышать, что ты прав?

– Да.

– Ну, ладно, ты прав. – Победно улыбаюсь, и Фрея добавляет: – Я не хочу в музей.

– Я так и знал. И чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы он взял меня сзади.

Некоторое время смотрю Фрее в глаза, переваривая информацию, а моё подсознание начинает вырисовывать то, что только что сказала моя подруга, умеющая моментально вводить меня в состояние возбуждения. Глубоко выдыхаю, продолжаю пялиться и молчать.

Фрея растерянно пробегается глазами по кухне, и они наконец останавливаются на моём лице, ярко отражающем настроение загруженного эротическими картинками сознания.

– Виль, если ты не собираешься рассказывать мне ничего, то я бы хотела пойти…

– Я могу взять тебя сзади, – едва слышно произношу, и Фрея тут же замолкает, нервозно сглотнув, а её дыхание становится частым.

– Я знаю, – её голос оказывается тихим, дрожащим, и я рвано выдыхаю. – Мне… мне нужно выспаться. Завтра генеральная репетиция.

– Прости. Я вообще не должен был приходить, – отодвигаю кружку от себя и поспешно поднимаюсь на ноги, но Фрея хватает меня за руку.

– Но ты уже здесь. – Вглядываюсь в изумрудные глаза Фреи, и её пальцы переплетаются с моими. – Не строй из себя отчаянно благородного героя. Тебе это ни к чему сейчас.

– Я не строю вообще-то. Я и есть благородный герой, – самодовольно улыбаюсь, опустившись обратно на стул, и продолжаю прожигать Фрею беззастенчивым взглядом.

– Ты шутишь, потому что тебе больно. – Улыбка моментально слетает с моих губ, а слова Фреи вынуждают глубоко вздохнуть. – Давай так: либо ты рассказываешь, в чём дело, либо мы идём спать, потому что я уже не могу, – она отпускает мою руку и облокачивается на стол предплечьями, а её взгляд наполняется искренней усталостью.

– Выбираю второй вариант, а позу можешь выбрать сама. Я уступаю, – в очередной раз шучу, заставляя Фрею злостно закатить глаза.

– Вильям, ты меня не слушаешь совсем? Я и правда очень уста…

– Моя мама не хочет со мной общаться, – выпаливаю, протараторив на одном дыхании, и опускаю взгляд вниз, вперив его в кружку с чаем, к которому я так и не притронулся.

– Ты уверен?

– Даже не знаю, – сжимаю пальцы в кулак, дёрнув бровью. – Мы уже месяц не можем вместе пообедать, потому что у неё постоянно есть дела поважнее. Дела, либо очередные мужчины в её жизни, с которыми ей, по всей видимости, интереснее, чем со мной.

– Такова наша судьба. – Нахожу Фрею глазами, растерянно её разглядывая, и она сгибает ноги в коленях, подняв ступни на стул. – Наши родители иногда сами ведут себя как дети. А нам потом страдать, – Фрея мягко улыбается, вынуждая меня коротко улыбнуться ей в ответ.

– И что ты предлагаешь? Страдать вечность? – улыбаюсь немного шире, уткнув кулак в щёку.

– Нет. Она ведь может даже не знать, что для тебя это так важно. Ты ей говорил, что для тебя это важно?

– Не говорил.

Снова тяжело вздыхаю, ведь мне кажется, что я впервые говорю настолько открыто о том, что волнует меня уже больше десяти лет, и мне на долю секунды становится легче.

– Люди не могут читать твои мысли и догадываться о том, чего ты хочешь, – Фрея обхватывает руками свои ноги, прижимая их к груди. – И, к сожалению или к счастью, твоя мама – тоже человек.

– Иногда я об этом забываю, – вглядываюсь в лицо Миллз, а мои губы расплываются в нежной улыбке.

– Ага. Они поступают бездумно, а мы потом идём к психологу и жалуемся, какие у нас родители плохие. Какие бы они хорошие ни были на самом деле.

– Вот я и пришёл к психологу. Жаловаться, – выгибаю бровь и опускаю взгляд на пухлые женские губы своего любимого психолога.

– И где мои пять тысяч крон за приём? – шепчет Фрея, приблизившись ко мне корпусом.

– Помнишь наше с тобой свидание?

– Какое? Не помню, – с искусственной непринуждённостью произносит Миллз, и я легко усмехаюсь.

– Ну, то самое лучшее свидание в твоей жизни.

В моей.

– Допустим, помню. И что?

– Я тогда тебе подарок сделал в виде бутылки дорогущего красного вина и устриц, которые ты даже не доела. – Фрея прищуривается, и я продолжаю: – Считай, что это было моё вложение в будущее. Теперь мы квиты.

– Жмот.

Опускаю голову вниз, невольно усмехнувшись.

– Можно вопрос? – Фрея кивает, и я добавляю: – Какие у тебя отношения с отцом?

– Я знаю, что он меня любит. И хоть он иногда тоже делает ошибки, но я его всё равно люблю.

– А я вот не уверен в том, что мама меня любит. Мы отдалились, когда умер отец. Вроде общее горе должно сближать, а у нас получилось наоборот, – грустно улыбаюсь, поймав заботливый взгляд зелёных глаз на себе.

– Ты думаешь или чувствуешь?

– Что?

– Думаешь, что мама тебя не любит, потому что тобой двигает обида, или именно чувствуешь, что ей всё равно?

Нахмуриваюсь, выискивая ответ в своей голове на слишком тяжёлый вопрос Фреи, и, наконец, отвечаю:

– Думаю.

– Тогда поговори с ней, – Фрея выпрямляется, опустив руки вниз. – Может, она тоже, как и ты, думает, что тебе не до неё. Не хочет навязываться. Ты уже взрослый, самостоятельный. И только ты решаешь, как относиться к ситуации, – она встаёт на ноги, облокотившись на стол руками. – Есть два варианта: либо она тебя выслушает, поймёт и попытается исправиться, либо нет. Но тут уже вопрос к тебе, хочешь ли ты продолжать бороться за отношения, в которых на тебя откровенно забивают, – Фрея поворачивает голову, отведя взгляд в сторону, и звучно вздыхает. – Сеанс психотерапии окончен. Психолог утомился.

– Утомился моими проблемами? – издевательски улыбаюсь, и Фрея находит меня глазами.

– И не только.

– А психолог-то, получается, дилетант. Или совсем неопытный.

– Да какой пожелаешь. Можно я уже спать пойду?

Фрея отталкивается от стола, выпрямляясь, и я встаю за ней. Шумно выдыхаю. Миллз, коротко закатив глаза, разворачивается и делает один шаг к выходу из кухни.

– Фрея, – она поворачивается, услышав своё имя, и я добавляю: – Спасибо, – делаю шаг к ней, продолжая рассматривать её как будто в первый раз. – Мне нужно ещё кое-что.

– Что?

Фрея поднимает брови, а я подхожу к ней вплотную, уже ощущая теплоту её практически обнажённого тела.

– Это.

Дотрагиваюсь до её плеч, скользнув ладонями вниз, и притягиваю Фрею к себе, опустив подбородок на её макушку. Чувствую женские руки на своей спине, медленно поднимающиеся вверх. Ладони Миллз перемещаются на трапециевидную мышцу, и я делаю глубокий вздох, прикрыв глаза.

– Это тебе помогает, а поцелуи любимой девушки не помогают?

Фрея утыкается щекой в мою грудь и, слегка поелозив, прижимается ко мне сильнее. Легко, но самодовольно улыбаюсь, запустив пальцы в её волосы.

– Не ревнуй, пожалуйста. Я, конечно, понимаю, это сложно, но…

– Да это очередная шутка, Раск, – издевательски усмехнувшись, Фрея отталкивает меня руками.

– Пусть будет так, – самоуверенно произношу, шагаю вперёд, минуя ошеломлённую Миллз, и направляюсь в гостиную. – Где ты меня разместишь? Или снова воспользуешься возможностью уснуть в моих объятиях?

– Раск, ты… – Фрея начинает шипеть у меня за спиной, и я резко разворачиваюсь, чуть не влепившись в неё. – Ты…

– Что я? – заглядываю ей в глаза, и она на секунду замирает.

– Такой наглый… – Фрея шумно выдыхает, а я сжимаю челюсть. – Такой несносный… – ещё один её рваный выдох, и моё дыхание становится частым. – И такой невыносимый…

Раздражённо дёргаю уголком рта, злостно прищурившись, и продолжаю смотреть Фрее в глаза, а через секунду обхватываю её лицо руками, резко притянув её к себе, и впиваюсь в её губы. Она издаёт звук, похожий на жалобный стон, который действует на меня как спусковой крючок, провоцирующий последний, контрольный рывок.

С шумом прижимаю спину Фреи к дверному косяку, перемещаю ладони на её талию и тут же спускаю их ниже. Она обвивает мою шею руками, и я подхватываю её за бедра, грубо впечатав в стену ещё раз.

– Виль… Моя комната слева, – отрывисто произносит Фрея, проскользнув ладонями по моей шее.

– Понял.

Падаю на кровать в спальне Миллз, а она садится сверху и опускает предплечья рядом с моей головой, сразу же примкнув губами к моим губам. Притягиваю её ближе, исследуя ладонями напряжённые упругие бедра. Моя рука скользит под самые короткие в мире шорты, оттягивая их в сторону, и Фрея выгибается, вжавшись в меня всем телом.

– Возьми ме…

Едва слышно начинает Фрея, но её прерывает доносящийся из прихожей женский голос, больше похожий на истошный крик.

– Фрея! Миллз! Мисс Миллз! Мисс Фрея Миллз! Ух ты, звучит-то как… А ведь звучит…

Фрея сильно жмурится, глубоко и шумно выдыхает, раздражённо закатывает глаза и слезает с меня, перевалившись на поверхность кровати. Закусываю губу, слабо улыбнувшись, и делаю вид, что готов подождать, пока она разберётся со своими пьяными подружками, но, если честно, я ещё с вечера на пределе. Разочарованно откидываюсь на спинку кровати, расставляю широко ноги. Фрея выходит в коридор, тихонько прикрыв дверь. Слышу заливистый женский смех вперемешку с осуждающим тоном Миллз и закрываю лицо ладонями.

И только сейчас понимаю, насколько сильно я на самом деле устал.

Устал сегодня, за последнюю неделю или вообще по жизни?

Чувствую свинцовую тяжесть в мышцах, поэтому стягиваю с себя футболку, переворачиваюсь набок, подкладываю руку под подушку и прикрываю глаза. Не знаю, сколько времени проходит, пока я пребываю в состоянии полусна, но я всё же слышу, сквозь пелену, как Фрея возвращается в комнату, тихо прошептав моё имя. Помню, как она обнимает меня, пристроившись сзади, и я наконец крепко и спокойно засыпаю.

Просыпаюсь из-за слышимых звуков двух женских голосов, переплетающихся вместе. Лениво смотрю в экран мобильного телефона и вижу пропущенные от мамы. Приподнимаюсь, тут же набираю её и прижимаю телефон плечом к уху, а на ходу беру футболку в руки.

– Виль, где ты? Ты не ночевал дома?

– Нет, – отвечаю сухо, хоть и хочу сказать маме многое. – Что-то случилось?

– У нас бранч с директорами филиала. Ты не забыл? – Проговариваю в голове всевозможные ругательства на немецком и беру телефон в руку, пока иду по направлению к выходу из спальни Миллз. – В двенадцать. Не опаздывай, пожалуйста.

– Да-да, помню: директора, филиал, двенадцать. И тебе доброе утро, мам, – с сарказмом в голосе произношу, почему-то моментально почувствовав за это вину. Облокачиваюсь на стену в коридоре, глубоко выдохнув, и прикрываю глаза.

– Доброе утро, дорогой. Прости, я просто… забегалась, – открываю глаза, устремив взгляд в шкаф в прихожей квартиры Миллз, и резко выпрямлюсь, оттолкнувшись от стены.

А мне не послышалось сейчас? Моя мама знает слово «прости»? А, может, Миллз была права? И мне правда стóит с ней поговорить? Пока я витаю в размышлениях, мама говорит что-то ещё, но я уже не слушаю и, на автомате попрощавшись с ней, сбрасываю звонок, продолжая так же задумчиво изучать глазами несчастный шкаф.

– Доброе утро, – слышу голос Фреи из кухни и поворачиваю голову в сторону звука.

– Доброе.

Мой взгляд плывёт от лица Фреи к лицу незнакомой мне девушки, которая, по всей видимости, и пришла совершенно внезапно сегодня ночью, а точнее, ближе к утру, и удивлялась тому, как замечательно фамилия Фреи подходит её имени.

– Здравствуйте, Вильям, – ехидно произносит соседка Фреи, а её глаза опускаются ниже по моему телу, и я только сейчас осознаю, что забыл надеть футболку, отвлечённый на разговор с мамой.

– Простите, я сейчас оденусь, – дёргаюсь под пристальным взглядом проницательных карих глаз, но не успеваю сделать ничего, как вновь слышу голос девушки.

– Прошу вас, не стóит. Только не это, – она приставляет ладонь к груди, изображая разбитое сердце. Фрея кидает на неё осуждающий взгляд. – Ну, чего? Я просто хочу получше разглядеть твоего парня. Трогать не буду, обещаю, – игриво добавляет девушка, заставляя Фрею злостно закатить глаза.

– Да не мой он парень, Лили, я же сказала, – Фрея переводит на меня сочувствующий взгляд и коротко улыбается. – Виль, не стой в проходе, присаживайся, – она указывает на место напротив Лили, и я сажусь за стол, так и не надев на себя футболку. – Повторю свой вчерашний вопрос: чай, кофе, а, может быть, Ирландский кофе?

– Это тот, который с виски? – выгибаю бровь, мягко усмехнувшись, и Фрея кивает, закусив губу. – Нет, я же сказал, не буду больше никогда пить, – морщусь, ведь вспоминаю, к чему обычно приводит моё пьяное состояние (если что, ни к чему хорошему), и переключаю фокус внимания на Лили. – А вы, значит, живёте тут вместе?

– Да, мы соседки, – губы Лили образуют лёгкую улыбку. – Кстати, насчёт «никогда больше не пить». Я вот тоже всё время так говорю, говорю, но никогда почему-то не выполняю свои обещания.

– Потому что надо помнить о них, когда в очередной раз идёшь в клуб тусоваться, а не вспоминать о них уже наутро, – едко произносит Фрея и ставит перед Лили стакан воды, протягивая ей таблетку от головной боли.

– А пива у нас нет случайно? Холодненького.

Фрея закатывает глаза, я довольно улыбаюсь, а Лили, похоже, и хотела добиться такого эффекта.

– Это я так, для справки, вдруг Вильям захочет. – Фрея вскидывает бровь, скрестив руки на груди, и облокачивается на кухонный гарнитур. – Вообще, Фрея жуткая зануда, – Лили находит меня глазами, а мои губы расплываются в широкой улыбке.

– В смысле? – Миллз растерянно улыбается. – Я не…

– Да-да. Даже вот вчера, – Лили выпивает таблетку, закинув голову назад. – Я собралась в клуб. Потусоваться. Алкоголь, мальчики, танцы всю ночь напролёт. Ну, вы понимаете, да? – Киваю, закусив губу, и Лили продолжает: – А Фрея, видите ли, захотела поспать, – Лили разводит руками, и я, не сдержавшись, мягко усмехаюсь. – Но теперь я понимаю, почему она отказалась идти. Были планы поинтереснее, – взгляд Лили пропитывается игривостью, переместившись к лицу Фреи.

– Да, были планы выспаться, – саркастично бросает Фрея. – А это… было незапланированное мероприятие, – мы встречаемся глазами, и я нежно улыбаюсь.

– Слишком сексуальное незапланированное мероприятие.

Свожу брови к центру, разомкнув губы, и делаю один вздох. Губы Лили образуют кокетливую улыбку.

– Ты смущаешься? – Фрея делает шаг вперёд, внимательно разглядывая моё лицо, и я растерянно нахожу её глазами. – Боже, Лили, что ты с ним сделала?

– Я? Ничего. Он таким и был. Чудесным, – Лили не перестаёт подкатывать ко мне, и я отвожу взгляд вниз, бегая глазами по кухонной мебели.

– Она права вообще-то, – тихо произношу, продолжая рассматривать узоры на столе, и невольно начинаю обводить их пальцами. – Я такой. Скромный, прилежный, хороший мальчик, – наконец поднимаю взгляд к лицу Миллз, которое сейчас выражает слишком широкий спектр самых различных эмоций. – У меня и девушки-то никогда не было, – пытаюсь вложить в свой взгляд как можно больше жалостливости, но мои губы так и норовят расплыться в едкой, самодовольной ухмылке. – А женскую грудь я видел только один раз в сериале на StreamOnline^[2], остальные разы глаза закрывал, слишком стыдно было, – всё же издевательски улыбаюсь, не сдержавшись, и Фрея ударяет меня по плечу. Хватаюсь за больное место, прижав руку к груди, и досадно вздыхаю. – Я открыл перед тобой душу. Почему ты поступаешь так со мной?

– Тебе надо было на пробы в мой драмкружок записываться, Раск, – Фрея возвращается на своё законное место, вновь облокотившись спиной на кухонный гарнитур.

– У тебя в команде уже есть один Вильям, – монотонно произношу, испепеляя Фрею холодным, пристальным взглядом. – Мне нужно на встречу. Я пойду, – резко встаю, отодвинув стул назад, и Лили приподнимается за мной. – Приятно было с вами познакомиться, – целую тыльную сторону ладони Лили, а она мягко улыбается.

– Взаимно. Вильям, не оставите свой номер телефона? Вдруг, я снова напьюсь, а позвонить будет некому. Все номера бывших я уже удалила сгоряча, к сожалению.

Довольно улыбаюсь, приятно удивившись, ведь столько женского внимания я не получал уже очень давно. Столько и сразу.

– Ну, я…

– Ли, ты прекратишь или нет? Хватит, – Фрея касается моего плеча и толкает меня к выходу. – Твои шутки уже выходят из-под контроля.

– Моя дорогая, какие же тут шутки, тут жизнь на кону. Моя личная жизнь. Вильям, заходите к нам ещё!

Фрея выталкивает меня в коридор и захлопывает за собой дверь. Глубоко рвано выдыхает, нервозно сложив руки на груди.

– Прости за неё. Она иногда… слишком активна. Особенно с похмелья. Но в обычном состоянии она замечательная. Правда, – Фрея встречается со мной взглядом.

– Она просто прелесть, – мягко улыбаюсь и опускаю руки вниз, шагнув Фрее навстречу. – Ты опять слишком много думаешь, Миллз, – дотрагиваюсь до выпавшей вперёд прядки длинных шелковистых кофейных локонов и заправляю её Фрее за ухо. – Иногда нужно не думать, а чувствовать, – едва слышно добавляю, продолжая смотреть ей в глаза.

– Я чувствую, что хочу пожелать тебе удачи на твоей бизнес-встрече.

– Пожелай.

– Удачи. – Мои губы образуют благодарную улыбку, а пальцы поглаживают кошачье ушко. – И ещё кое-что, – Фрея поднимается на носочки, приближается ко мне и оставляет нежный поцелуй на моей щеке. – Твой первый поцелуй, поздравляю, – шёпотом произносит Фрея, и я чувствую её горячее дыхание на своей коже. Мягко усмехаюсь, и она так же тихо добавляет: – Виль, я хотела сказать… – она отстраняется, взглянув мне в глаза, и я невольно хмурюсь, дёрнув скулами.

– Мне пора, – перебиваю её, почувствовав слишком много теплоты в одну секунду, и одним движением натягиваю на себя футболку. – А тебе удачи на репетиции. Зайду, может быть, – равнодушно бросаю и утыкаюсь взглядом в экран мобильного телефона.

– Да, спасибо, – резко отрезает Фрея, и я поджимаю губы. – Обязательно приходи. Придёшь посмотреть на свою любимую актрису?

Чувствую пренебрежение в её голосе, от которого мне в то же мгновение становится холодно. Было слишком тепло – теперь слишком холодно, разве не этого ты хотел, Раск?

– Да-да, – небрежно кидаю и вижу уведомление о пришедшем сообщении от той самой, которую мы с Фреей обсуждали буквально одно мгновение назад. – До встречи, Миллз, – одариваю недовольную Миллз официальной улыбкой, и она закрывает за мной дверь, громко ей хлопнув.

Глубоко вздыхаю и тут же опускаю взгляд в экран мобильного телефона, потому что вновь слышу звук уведомления.

Мои пальцы обхватывают язычок молнии на её платье, и я медленно тяну его вниз. В гримёрной тихо, я слышу лишь тяжёлые вздохи и то, как отчаянно она пытается восстановить дыхание.

Хорошая девочка.

– Ты будешь меня слушаться, – едва слышно произношу, проводя тыльной стороной ладони по её обнажённой пояснице, и она выгибается, вытягивая руки вверх.

– Нет, – женский голос дрожит, отдавая лёгкой паникой, и я опускаю руку на её бедро, коснувшись большим пальцем внутренней стороны.

– Ты сама хочешь подчиниться, – моя ладонь поднимается вверх, задирая подол тяжёлого платья, и я слышу один сдавленный стон.

– Нет, – на выдохе произносит, продолжая играть со мной в игры.

Но я больше не играю.

– Ты мне врёшь, – шепчу ей на ухо, наклонившись, и прижимаюсь к ней сзади. – Знаешь, что я делаю с теми, кто мне врёт?

Её грудь касается шаткого стола, который в тот же миг издаёт скрипучий звук, и я, сжав запястья, вытягиваю её руки ещё выше над её головой.

– Знаю. Накажи меня за это.

– Прямо сейчас.

Скептически поднимаю брови и начинаю рассматривать Вильяма так, как будто он сказал какую-то глупость. Пусть понервничает.

– Я не могу сейчас. Меня ждёт Вильям, – делаю попытку обойти его, но он шагает в сторону, преграждая мне путь. – Что? Не пустишь меня?

– Только не ври мне, что не хочешь меня, – Раск смотрит на меня сверху вниз, и я закидываю голову назад.

– Я тебя не хочу, – тихо произношу и продолжительно вздыхаю, заметив, как его дыхание сбивается в эту же секунду.

– Врёшь? – так же тихо спрашивает Вильям, не двигаясь.

– Да…

Он резко опускает ладони на мою шею, притянув меня к себе, и касается моих губ своими, тут же раздвинув их языком. Начинаю задыхаться, вновь столкнувшись с пылом Раска, и судорожно хватаю воздух грудью. Его руки скользят по моей спине, а тело предательски реагирует на каждое его грёбанное прикосновение.

Почти уверена, что мысли Вильяма забиты сейчас чем-то вроде: «Я так и думал, что ты меня хочешь», ну, или что-то в этом роде. Начинаю чувствовать неимоверную злость, в то же самое время и дикое желание подчиниться ему прямо сейчас, но я ведь сильная и независимая женщина, меня просто так не взять. Пусть думает, что я не против того, что он предложил, а не хочу этого, мечтая об этом бессонными ночами.

– Прекрати, – отталкиваю его от себя, коснувшись ладонями его груди. Пренебрежительно закатываю глаза, делая вид, что мне всё равно. Отворачиваюсь и делаю шаг в сторону.

– Подожди, – Вильям пытается взять меня за руку, и я замираю на месте. – Нужно сказать тебе кое-что важное.

Встречаюсь с ним взглядом, тяжело выдыхаю, пристально рассматривая голубые глаза, пылающие от возбуждения и заинтересованности. Похоже, он замечает моё взволнованное состояние, поэтому нарочно тянет время, выжидая паузу, подогревая мой интерес ещё сильнее.

– Я ещё не наказал тебя за то, что ты мне врёшь.

С моих губ срывается отчаянный вздох. Снова не справляюсь с Раском, в очередной раз потешая его самолюбие. Он небрежно ухмыляется, довольный моей реакцией на свои провокационные речи. Не справляюсь с ним действительно или просто хочу не справляться?

– И кажется, ты вовсе не против… – Вильям успевает лишь самодовольно улыбнуться, прежде чем я притягиваю его к себе, неаккуратно обвив его шею руками.

– Да замолчи ты…

Целую его и шагаю назад, за кулисы. Вильям прижимает меня к себе, резко опустив ладони на мою поясницу. Как же мне этого не хватало.

– Согласна поиграть? – Раск проводит руками по моей талии, спускаясь вниз.

Я присаживаюсь на край стола. На край того самого стола, на котором у нас с Вильямом был первый секс.

Как символично. Первый и последний секс на этом столе.

– Что я должна делать?

Губы Раска расплываются в победной улыбке, а мне хочется в то же мгновение с ненавистью закатить глаза, но я лишь покорно смотрю на него и невинно улыбаюсь.

Сила в умении проявить слабость, дорогие мои.

– Слушаться меня.

Вильям заправляет прядку волос мне за ухо, и это могло бы быть довольно милым жестом, но не сейчас. Сейчас его взгляд холодный, но в то же время пылающий от желания услышать от меня что-то типа: «Да, мой господин, я буду вас слушаться».

– Ну, давай попробуем, – неуверенно произношу, уперевшись ладонями в край стола. Вильям подхватывает меня за талию, потянув на себя, и я встаю на ноги.

– Начнём с того, что ты встанешь ко мне спиной.

Разворачиваюсь, сложив пальцы в замок, и жду следующих указаний. Вильям затихает, а я в какой-то момент понимаю, что, оказывается, зря так долго бегала от этих извращений, которые он предлагал мне с самого начала нашего «удобного сотрудничества».

Оказывается, меня безумно заводит быть в подчинении. Или просто заводит быть в подчинении у Раска?

– Какая хорошая девочка, – Вильям убирает мои волосы назад, опалив горячим дыханием шею. По коже пробегает холодок от едва заметных касаний грубых пальцев. – И дальше будешь хорошей?

– Как пойдёт.

Слышу мягкий короткий выдох. Ладонь Вильяма спускается вниз по моей спине, изучая каждый её изгиб.

– Нагнись.

Раск подталкивает меня, опуская на стол, и я поддаюсь, вытягивая руки вверх. Слышу тяжёлый вздох и в ту же секунду едко ухмыляюсь.

– Так? – поворачиваю голову на девяносто градусов, проскользнув взглядом по основанию зеркала.

– Так. Умница, – Раск делает шаг ко мне, раздвинув мои ноги шире.

Его пальцы обхватывают язычок молнии на моём платье, медленно оттягивая его вниз. В гримёрной тихо, слышны лишь мои отчаянные вздохи, а вместе с ними такие же отчаянные попытки восстановить дыхание.

– Ты будешь и дальше меня слушаться, – едва слышно произносит Вильям, проводя тыльной стороной ладони по моей обнажённой пояснице, и я невольно выгибаюсь.

– Нет, – слышу дрожащий голос, не узнавая в нём свой собственный. Вильям опускает руку на моё бедро, коснувшись большим пальцем внутренней стороны.

– Ты сама хочешь подчиниться, Фрея, – его ладонь поднимается вверх, задирая подол тяжёлого платья, и с моих губ срывается один сдавленный стон.

– Нет, – на выдохе произношу, продолжая и дальше выводить его из себя.

– Ты мне врёшь. Снова, – слышу шёпот прямо над ухом и чувствую крепкое тело Вильяма, прижимающееся к моему сзади. – Знаешь, что я делаю с теми, кто мне врёт?

Моя грудь вжимается в шаткий стол, который в тот же миг издаёт скрипучий звук. Раск, сжав мои запястья, вытягивает руки ещё выше над моей головой.

– Знаю. Накажи меня за это.

– Уверена?

Боже, это что, забота?

– Да, – поворачиваюсь к Вильяму лицом, найдя его глазами. – Я хочу, чтобы ты меня наказал. – Его взгляд наполняется уважением, смешанным с игривым азартом, а губы образуют удовлетворённую улыбку.

– Ладно, как скажешь, – Раск выпрямляется, опустив ладонь на нижнюю часть моей поясницы. – Значит, ты мне врёшь, да?

– Да.

Спустя секунду чувствую сильный шлепок на своей заднице, провоцирующий ноющую боль. Вскрикиваю от неожиданности, тут же закусив губу.

– Без звуков, Миллз, – Вильям поглаживает место удара, слегка сжимая пальцы.

– Виль, я просто… не ожида…

Начинаю оправдываться, но не заканчиваю фразу из-за второго, более агрессивного, удара, приходящегося на другую половину моей бедной задницы. На этот раз выдерживаю испытание не закричать, но уже не от боли, а от возмущения. За что?!

– Я не разрешал тебе говорить, – с угрозой произносит Раск, а я всё-таки со злостью закатываю глаза и укладываю голову на вытянутые предплечья. – Ты считаешь, что не заслужила наказания?

Опираюсь на локти, немного приподнявшись, и кидаю на Вильяма вопросительный взгляд через плечо.

– Можешь ответить.

– Спасибо, мой господин, – говорю с сарказмом, ожидая, что задену Вильяма неподобающим тоном, но он лишь коротко улыбается, тут же натянув на свою физиономию выражение ледяного спокойствия. – Нет, считаю, что заслужила.

– Я тоже считаю, что заслужила. Ну, ничего, ещё научишься быть покорной.

Вильям жестом показывает мне, чтобы я поднялась, и я вскакиваю, в ту же минуту ощутив боль в ягодичной мышце. Чёрт его подери, этот БДСМ.

– Знаешь, мне нравится, что ты такая дерзкая, – он заводит руки за спину и шагает в сторону, вновь оказываясь у меня за спиной. – Ещё больше хочется подчинить тебя, – едва слышно добавляет, а я прикрываю глаза. – Скажи, тебя это заводит? Подчиняться мне, – его шёпот ласкает уши, и я сразу же нахожу ответ на его вопрос в своей голове. И не только в голове.

– Нет, – продолжаю гнуть свою линию, хоть и очевидно, по-моему, что я его обманываю. Но это так чертовски весело.

– Врёшь?

– Нет.

– Я тебе верю. – А вот я тебе – нет. Что ты задумал, Раск? – Хочешь, сделаю тебе приятно за то, что ты мне не врёшь?

– Хочу, – выдавливаю из себя одно слово, и через секунду чувствую ладонь Вильяма на своём бедре.

Он прижимается ко мне сзади, а я прикусываю нижнюю губу, замерев в томительном ожидании. Ещё мгновение, и я ощущаю, как средний палец мужской руки скользит между половыми губами, проникая внутрь, и, дойдя до клитора, делает пару круговых движений. Начинаю извиваться в руках Вильяма, а он только крепче прижимает меня к себе.

– Думаешь о Уолкере сейчас? – слышу дьявольский шёпот и чувствую горячее дыхание над ухом.

– По-моему, единственный, кто сейчас о нём думает, – это ты, – издевательски улыбаюсь.

– Забавно. А знаешь, что самое забавное в этой ситуации?

– М? – прогибаюсь в пояснице, прикрыв глаза.

– Ты ведь мне всё-таки соврала. Тебе нравится мне подчиняться, – Вильям резко вставляет в меня два пальца, срывая с моих губ отчаянный стон, и тут же накрывает мой рот второй ладонью. – Знаешь, что это значит? – его губы касаются моего уха, а язык скользит по коже, поднимаясь от мочки наверх.

– Снова наказание?

Раск отстраняется, а я разворачиваюсь, взглянув ему в глаза.

– Хватит с тебя наказаний, – он выгибает бровь, слабо улыбнувшись. – Просто скажи мне кое-что.

– Что угодно, господин.

Боже, а я ведь шучу сейчас, да?

– Скажи, что тебе нравится мне подчиняться. Глядя мне в глаза, – Вильям просовывает руки в карманы брюк.

Продолжаю разглядывать победное ликование в голубых глазах и, не справившись с ним, отвожу взгляд в сторону, нервозно закусив губу.

– Нет, смотри мне в глаза.

Я его ненавижу. Это самое настоящее наказание для меня, и он об этом прекрасно знает. Засранец!

– Я… – вновь пытаюсь отвести взгляд, но быстро возвращаюсь глазами к его. – Мне нравится вам подчиняться, – едва слышно произношу и мягко выдыхаю. Губы Вильяма разъезжаются в стороны, образуя снисходительную улыбку.

– Нравится, значит… – Раск дотрагивается до своего галстука, оттягивая его вниз, и снимает его с шеи. – Так чего же ты мне постоянно перечишь? – шёпотом добавляет, заведя мои руки за спину, и перевязывает запястья, лаская шёлковой тканью кожу моих рук.

– Мне нравится выводить вас из себя, Виль… – не успеваю закончить и уже наслаждаюсь осуждающим взглядом голубых глаз, прожигающих в моей душе дыру, образованную совершением непростительных ошибок. – Господин, – закусываю губу, а Вильям мягко усмехается.

– Ты ведь не можешь обижаться на меня за то, что мне понравилось, как ты называешь меня господином. – Отрицательно мотаю головой, и Раск шумно выдыхает. – Тем более, это была твоя инициатива, – едко произносит, вынуждая меня поджать губы. – А теперь последний вопрос, – Вильям делает шаг назад, окинув меня внимательным взглядом. – Хочешь, я тебе вставлю?

– Хочу.

– Не слышу.

– Я хочу вас, – чуть громче проговариваю, а Раск недовольно дёргает уголком рта.

И чем я ему на этот раз не угодила?

– Не понимаю, Фрея, – его голос пропитывается пренебрежительной интонацией, и я едва заметно вздрагиваю.

– Я неимоверно желаю почувствовать вас в себе, господин.

Вильям шагает вперёд, а я замираю, вглядываясь в его глаза. Чувствую себя так, как будто жду первого поцелуя с мальчиком, который мне очень сильно нравится. Мышцы каменеют, ноги подкашиваются, в горле пересыхает.

Внезапно понимаю, что не хочу, чтобы он как обычно был грубым, хоть меня это и заводит. Теперь я хочу – по какой-то неведомой для меня причине – увидеть его нежность, заботу, ласку и любовь.

Это что, чувства, которые мы договорились не испытывать, да?

– Я готов исполнить твоё желание, – едва слышно произносит Вильям и наклоняет голову.

Приблизившись ко мне, Раск касается губами моих губ. Подаюсь вперёд, пока он тянет меня к себе, опустив ладони на мою талию. Присаживается на стул, а я устраиваюсь сверху. Мышцы плеч начинают ныть из-за неудобного положения, и я слегка выгибаюсь, сведя лопатки к центру в попытке заглушить неприятные ощущения. Вильям будто не замечает моих страданий и продолжает целовать меня, а его руки блуждают по моей спине, забираясь под тяжёлую ткань вечернего платья.

– Миллз, – Вильям пытается отстраниться, но я пододвигаюсь ближе, заткнув его поцелуем. – Миллз, подожди. – Резко выпрямляюсь, взглянув на него с вопросительным презрением. – Защита, – Раск делает попытки дотянуться до стола, на который небрежно кинул свой дипломат, а я двигаюсь вперёд, останавливая его.

– Давай так. – Вильям поднимает брови, замерев в одном положении. – Таблетку выпью.

– Уверена?

– Да, да, мой господин, прошу вас, будьте смелее, – издевательски кидаю, и Вильям с силой тянет кончик галстука, вытягивая мои руки вниз. Из моей груди вырывается отчаянное «Ах!», а поясница выгибается вновь, стреляя покалывающими ощущениями в позвонках.

– А тебе всё равно нравится мне подчиняться, – едко произносит Вильям, нахально улыбнувшись, а я уже чувствую его член глубоко внутри и сразу же преисполняюсь по жизни. – Как бы ты ни пыталась это скрыть. Я всегда это знал, – он дотрагивается губами до моей шеи, и я закидываю голову назад.

– Вы можете помолчать хоть секунду, мистер Паульсен? – двигаюсь к нему навстречу, а он снова оттягивает мои руки вниз, и из-за этого проникновения становятся более глубокими.

– Не могу. Мой язык работает всегда, когда нужно, – пошлые каламбуры от мистера Паульсена заставляют меня закатить глаза то ли от наслаждения, то ли от ненависти.

– Я… – мягко выдыхаю с приглушённым стоном, чувствуя плавные, нежные движения Вильяма вместо привычных резких и грубых толчков. – Могу я называть вас Виль, господин? – открываю глаза, взглянув на Вильяма, и кажется, впервые мой голос не отдаёт нотками острой иронии, когда я обращаюсь к Раску, используя такую идиотскую кличку.

– Можешь, – неуверенно произносит Вильям, едва слышно выдохнув, и как-то странно вглядывается в мои глаза.

Его взгляд перестаёт быть властным и холодным, а наоборот теплеет, расплавив льды в его голубых глазах. И когда только я стала поэтессой?

– Боже, Виль… – выставляю грудь вперёд, примкнув к Вильяму всем телом, а руки я уже перестала чувствовать примерно минут пять назад, но это меня не особо заботит. – Я…

– Стони мягче и… тише, Миллз, – Раск снова называет меня по фамилии, но я уже начинаю привыкать. – Мне на ушко.

Он отстраняется, окинув меня игривым взглядом, и ласково улыбается. Приближаюсь к его уху губами, едва задевая его, и Вильям делает одно плавное, но глубокое проникновение. Мягко выдыхаю со сдавленным стоном, еле слышным для меня самой. Вильям подается вперёд, вжавшись в меня всем телом.

– Ох, solsken…

Открываю глаза в ту же секунду и застываю в одном положении, а Вильям нахмуривается.

– Что ты сказал? – немного ёрзаю, и Раск хрипло вздыхает.

– Ничего. Продолжай, – он резко двигается, войдя в меня во всю длину, и я дёргаюсь, вскрикнув.

– Ты назвал меня… – наклоняюсь, вынуждая Вильяма откинуться назад и закинуть голову. Он изучает меня опасливым взглядом, и я продолжаю: – «Солнышко». Как свою девушку, – злорадно ухмыляюсь, на этот раз чувствуя себя победительницей. Кто тут говорил, что такой самодостаточный?

– Я случайно. Не привыкай, – Вильям вновь тянет мои руки назад, делает пару движений бёдрами, и с моих губ срывается громкий стон. – Тише, – он дотрагивается губами до моих, оставляя на них влажный поцелуй.

– Почему? Тут разве кто-то есть?

– Нет. Просто я так хочу. – Ласково улыбаюсь, и Вильям дарит мне улыбку в ответ. – Миллз, послушай…

– Это ты послушай, – перекидываю через него ногу, вставая, пока Раск растерянно наблюдает за моими движениями. – Меня Вильям там уже заждался, – трясу руками, пытаясь скинуть с себя галстук Раска, завязанный узлом на моих запястьях. Он поднимается на ноги, издевательски улыбаясь. – Ты не поможешь? – нахожу его глазами. Он глубоко вздыхает и подходит ближе.

– Он уже отчаялся в попытках дождаться тебя, – Вильям обхватывает меня руками, прижавшись вплотную, и даже через плотную ткань его рубашки я чувствую теплоту его тела. – Пока ты тут мне подчинялась, – он одним движением развязывает узел, а я стою неподвижно и лишь размеренно выдыхаю, приводя дыхание в норму. – Ну, и чего ты стоишь, как статуя? Иди к своему ненаглядному, – шёпотом добавляет Раск.

– Помоги застегнуть молнию на платье, – так же тихо произношу, продолжая рассматривать его глаза.

Руки Вильяма ложатся на мою спину, и он обхватывает большим и указательным пальцем язычок, уперев средний и безымянный пальцы в мою поясницу. Вильям медленно тянет язычок вверх, скользя пальцами по моему позвоночнику.

– Готово, – Раск поправляет спавшую с моего плеча лямку, и я резко вздыхаю.

– Ну, значит, это всё? Больше никакого секса по дружбе? – закусываю губу, оставаясь в том же положении, в котором замерла минут пять назад.

– Да, больше никакого секса по дружбе, – Вильям опускает ладонь на моё плечо и зачем-то переводит на него взгляд.

– Отлично. Точнее, прекрасно, – дёргаюсь, вынырнув из плена его цепких рук и его цепких глаз, и подхожу к столу.

– Послушай, я ведь хотел спросить… – Разворачиваюсь на звук голоса Вильяма, кинув на него вопросительный взгляд. – Может, мы с тобой как-нибудь пересечёмся? – его губы расплываются в игривой улыбке, а я прищуриваюсь.

– Конечно, пересечёмся, – нежно улыбаюсь и подхожу к Раску ближе. – На защите диплома, – по-дружески похлопываю его по плечу, широко и издевательски ухмыльнувшись.

– Вообще-то, я думал о чём-то более интимном, – Вильям выгибает бровь.

– Куда уж интимнее? – Вильям мягко усмехается. – Давай, Раск, увидимся.

Делаю рывок, чтобы обнять его, но останавливаюсь посередине, вновь насладившись сполна самодовольной физиономией Вильяма. Прищуриваюсь, сжав челюсть, и разворачиваюсь, направляясь к выходу из гримёрной.

– Миллз, ты вообще не даёшь мне передохнуть, – кидает мне вслед Вильям, когда я отхожу на пару шагов.

– Значит, ты точно ещё не готов для встреч, о которых просишь, – кидаю в ответ, развернувшись вполоборота, и вальяжной походкой покидаю гримёрную.

– Представляешь, а они ведь развелись.

Упорно делаю вид, что мне интересно то, что рассказывает Альма. Одна моя нога закинута на другую, руки скрещены на груди, а взгляд продолжает «заинтересованно» прожигать экран телевизора в моей спальне. Меня спасает звук уведомления о пришедшем сообщении, и я опускаю глаза, устремив их в экран мобильного телефона.

Залетаю в аудиторию, на ходу чуть не выронив содержимое сумки прямо на кафельный пол в коридоре. Моя любовь к утреннему кофе снова подставляет меня словно внезапно появившийся в зале суда таинственный свидетель, сокрушительно разбивающий всю линию защиты.

Да, сегодня я особенно драматична и поэтична, ведь я отпустила своих актёров в свободное плавание, а себе решила устроить «отдых» от написания сценариев и продумывания диалогов, но, если честно, просто катастрофически не хватает времени на то, что действительно приносит мне удовольствие.

И не только душевное.

С тех пор, как Раск позвал меня на недосвидание, прошло две недели, и мы так и не смогли увидеться, чтобы, наверное, обсудить наши недоотношения. Не знаю, чем он занимался всё это время, но надеюсь, что так же, как и я, написанием диссертации, хотя, если он всё же решил переключиться на Эмили, я не буду обижаться.

Или буду? Не знаю, и я даже не хочу сейчас об этом думать. У меня есть более важные дела, чем посвящать всё своё свободное время глупым мыслям о бывшем друге с привилегиями.

Но мне всё-таки кажется, что я немного скучаю. Ну, так, совсем чуть-чуть. То, как он толкает меня под локоть, когда шутит, или как смеётся, опустив голову вниз, изображая застенчивость, когда на самом деле я уверена: он знает, что это чертовски очаровательно.

Чёрт возьми, гребанный Вильям Раск Паульсен, я тебя ненавижу! Прекрати быть в моих мыслях.

А вообще, скоро у нас вручение дипломов, и, похоже, шведские преподаватели настолько истосковались по школьным вечерам, причём больше в американском стиле, что решили устроить нам настоящий выпускной с программой, танцами и, конечно же, с приглашением кого-нибудь стать твоей парой на этом «прекрасном» вечере.

Я никогда не была любительницей романтических встреч, медляков и прочей лабуды, поэтому, я в отличие от Альмы не горю желанием идти на это мероприятие, но у меня есть такое правило по жизни: когда у тебя заканчивается какая-то страница в жизни, нужно поставить жирную точку, чтобы запомнить завершение этапа как следует. Именно по этой причине я попрусь на этот нелепый праздник.

Не могу идти одна, поэтому мне нужно найти пару. Да, знаю, что вы думаете. «Фрея, дорогая, у тебя ведь уже есть пара! Твой ненаглядный Вильям!». И вы действительно правы. Только вот об одном ли Вильяме мы говорим?

Подождите, а вы о ком? А я о Уолкере, конечно же. А вы, что ли, о Раске? Я вас умоляю. Чтобы затащить его на такое мероприятие, нужно приставить к его прелестной головушке пистолет и угрожать его жизни, и то не факт, что он согласится. Он ещё более чёрствый сухарь, чем я, так что я на него даже не надеюсь. А может быть, не хочу надеяться… Он не внушает мне доверия, я не чувствую рядом с ним спокойствия, мне кажется, что он ненадежный.

Бесспорно, классно с ним проводить горячие вечера, а иногда и другие времена суток, но Раск – это лишь про азарт, риск и игры. А что насчёт стабильности и надёжности?

Слишком много вопросов и слишком мало ответов, поэтому я пытаюсь отключиться от мыслей, забитых Раском целиком и полностью, и стою, переминаясь с ноги на ногу, перед столом преподавателя, выслушивая его очередные претензии.

– Мисс Миллз, вы же понимаете, что научная проблематика вашей работы не достаточно раскрыта? – Лайне поднимает голову, найдя меня глазами, а я пялюсь пустым взглядом в экран его ноутбука, на котором открыт текст моего диплома.

– Да мне вообще по барабану.

Могла бы я ответить так, но я всё же хочу закончить обучение, а не вылететь из университета за несколько дней до защиты. Поэтому, я выдаю лишь:

– Да, мистер Лайне, я это понимаю. Но ведь это не совсем страшно? – кокетливо улыбаюсь, надеясь на свою врождённую женственность, хотя согласно словам Раска во мне её столько же, сколько в нём, а если быть точнее – ноль.

Боже, снова Раск в моих мыслях. Уйди, прошу.

– Конечно, это не очень хорошо, но работа в целом выполнена достойно, – Лайне сдержанно улыбается, задержав взгляд в моих глазах, и я мысленно довольно ухмыляюсь. – Хорошо, мисс Миллз. Сейчас у меня совещание, но я вернусь через час и отправлю в комиссию письмо об одобрении на защиту вашей диссертации, – Лайне поправляет очки на носу и, нахмурившись, вглядывается в текст на экране. Не успеваю поликовать в душе, как он выдаёт: – Хотя, исправьте вот здесь. По правилам у вас не может быть такой стиль. И ещё я пришлю вам, как должны называться главы, не совсем верно.

– Да, само собой, спасибо, – закатываю глаза и облокачиваюсь на письменный стол. – Вы будете здесь сегодня? Могу подойти попозже?

– Буду, – Лайне снимает очки, прикрыв крышку ноутбука. – Но я могу внезапно исчезнуть из своего кабинета и отправиться на поиски приключений, например, на кафедру, сами понимаете, – он приподнимается, легко улыбнувшись, и я делаю шаг назад.

– Понимаю. Что ж, буду надеяться, что застану вас до того момента, когда вы пойдёте искать приключения, – лукаво улыбаюсь, и Лайне коротко смеётся.

– Да, мисс Миллз, удачи. Простите, меня ждут, – преподаватель официально кивает мне и быстро покидает пределы кабинета.

Устало, тяжко вздыхаю, на секунду прикрыв глаза, и представляю себе жизнь, в которой у меня всё именно так, как я хочу. На момент представляю, что было бы, если бы рядом была мама. Наверное, она бы очень гордилась мной и вообще… Всё было бы проще.

Иногда мы не замечаем таких простых и элементарных вещей, думая, что мы никогда их не лишимся. Принимаем присутствие некоторых людей в нашей жизни как данность. Но нужно всегда быть благодарным за всё, что тебе даёт жизнь. Даже за плохие моменты, иначе мы бы не чувствовали счастье, верно?

Если бы всё всегда было хорошо, оно когда-нибудь, в конечном итоге, стало бы «нормально».

Иногда мне так хочется быть слабой. Быть той, за кого решат все проблемы. Но я чувствую, что это вовсе не я. И не потому, что я хочу всегда всё контролировать, а из-за того, что это моё призвание – быть лидером. Управлять, решать, генерировать идеи. Такой человек не может быть слабым по определению.

Но, чёрт возьми, как же мне иногда хочется прийти домой, скинуть туфли на высочайших шпильках, окунуться в тёплые мужские объятия, закрыть глаза и услышать что-то вроде: «Я рядом, солнце. Мы всё сможем вместе».

Завершаю очередной психологический монолог в своей голове, собирая вещи, и снова тяжело вздыхаю, понимая, что такого в моей жизни, скорее всего, никогда не будет, и даже закусываю губу, сдерживая слёзы, как вдруг слышу, как открывается дверь в аудиторию.

Немного встряхиваюсь, приготовившись к серьёзному разговору, ведь думаю, что вернулся мой научный руководитель. Беру ноутбук в руки и разворачиваюсь.

– Вот уж не ожидал увидеть тебя здесь.

Вильям заходит в аудиторию, делая один широкий шаг внутрь, и окидывает пространство взглядом. Моё дыхание сбивается в тот момент, когда я вижу на Раске новую чёрно-белую рубашку в полоску, с коротким рукавом, с поднятым вверх воротником и с небрежно расстегнутыми тремя первыми пуговицами.

Ну, нельзя так, Вильям, нельзя.

– Это я тебя здесь не ожидала увидеть, – говорю с явной претензией в голосе, просто чтобы он не заметил моего волнительного состояния.

– Ты не рада, что увидела? – Вильям переводит на меня взгляд и выгибает бровь. Его глаза скользят вниз по моему телу, вернувшись обратно к моему лицу, и он довольно улыбается. – Прекрасно выглядишь.

– А в деканате мне сказали, что у меня «неподобающий для учебного заведения вид», – мягко улыбаюсь, показав кавычки пальцами в воздухе.

– С каких пор чёрное платье стало элементом неподобающего вида? – Вильям скрещивает руки на груди, присев сверху на стол, и я вижу, как натягиваются края рубашки на его бицепсах. Твою мать.

– Слишком короткое и выглядит как ночнушка, – издевательски улыбаюсь, тут же отвернувшись от него. – Но я не понимаю, как вы здесь живёте, в своей Швеции, слишком жарко.

– Ты приехала, вот и стало сразу жарко, – на лице Раска появляется коварная улыбка, а я как-то продолжительно вздыхаю, вглядываясь в его глаза, чем вызываю непонятливый взгляд. – Что с тобой?

– Просто устала уже, – наблюдаю за тем, как Вильям встаёт на ноги и делает шаг вперёд. – Мне там надо… исправлять… и вообще как-то… – Вильям подходит, а я почему-то не могу связать два слова, рассматривая его так, будто он – ангел воплоти, спустившийся с небес.

– Как? – он останавливается от меня в двух шагах, и я начинаю слышать шлейф его духов с нотами толуанского бальзама.

– Не знаю, мне грустно, – отвожу взгляд в сторону, прижав ноутбук крепче к своему телу. – Я уже заканчиваю магистратуру, закончила бакалавриат, а моя мама не увидит ни того, ни другого. Она не увидит мою свадьбу, детей, как я стану самой успешной в мире сценаристкой до тридцати и как я попаду в журнал Форбс за свои великие достижения, – грустно улыбаюсь, поджав губы, пытаясь изо всех сил сдержать слёзы, и наконец встречаюсь с Вильямом взглядом.

Шучу, чтобы не расплакаться прямо при Вильяме, потому что не хочу показывать ему свои слабости. Я помню, что уже говорила ему про маму, но тогда я оправдала себя пати-настроением и возможным алкогольным опьянением. Но сейчас…

– Миллз, мне очень жаль, – его рука касается моего плеча, и мне сразу же становится жарко.

– Мне просто… просто нужно что-нибудь хорошее в жизни сейчас.

Стою неподвижно, рассматривая голубые глаза Вильяма, и он перемещает ладонь к моей шее, зарывшись пальцами в волосы. Я практически не дышу, ведь боюсь сделать что-то не так или спугнуть его своей реакцией.

– Например, сходить в ресторан со своим другом? – Вильям улыбается и заправляет мне прядку волос за ухо.

– Я думала, ты забыл, – дарю ему ответную улыбку.

– Почему это?

– Ну, не знаю, мало ли. Ты уже забывал кое о чём, – коварно произношу.

– Я же не был пьяный, когда предлагал тебе это, – губы Вильяма образуют издевательскую улыбку, и я закатываю глаза. – Миллз, ты мне… – Вильям замолкает, сделав один глубокий вздох, а я задерживаю дыхание. – Ты мне нравишься. – Поднимаю брови от удивления, и Вильям, нахмурившись, тут же добавляет: – Нравишься мне в этом платье.

– И ты мне, Раск, – чувствую, как моё сердце делает резкий кульбит, и закусываю губу. – Нравишься мне в этой рубашке, – лукаво улыбаюсь.

Вильям оценивающе прищуривается, слабо ухмыльнувшись. Сжимает челюсть, и на его скулах образуются округлые желваки. Его взгляд неторопливо гуляет по моему лицу, изучая каждый его сантиметр, будто проводит разведывательную операцию.

Ладонь Вильяма сползает на мою шею, он наклоняет голову вправо, приближаясь ко мне. Я слегка подаюсь вперёд, прикрыв глаза, и уже ощущаю его дыхание на своих губах, как вдруг…

– Прошу прощения, – мужской голос врывается в мой затуманенный близостью Раска рассудок, и я, резко отпрянув от него, присаживаюсь на край письменного стола преподавателя, устремив взгляд на свои ботинки. Чёрт, кажется, со мной уже такое было, да? – Вы искали меня, мистер Паульсен?

Вильям лениво разворачивается, взглянув на молодого человека в строгом костюме, стоящего в проёме двери в аудиторию, и опускает руки в карманы брюк.

– Да, искал. Мне нужен профессор Андерссон, вы его ассистент?

– Да. Пойдёмте, я вас провожу. Он в лабораторной комнате, доступ к которой есть только у сотрудников университета.

– Спасибо, – небрежно кидает Вильям и поворачивается ко мне лицом. – Договорим чуть-чуть попозже, Миллз, – добавляет едва слышно, наклонившись ко мне корпусом, и я снова слышу пьянящий аромат его духов.

Коротко киваю, растерянно улыбаюсь и провожаю уходящего из кабинета Раска взглядом.

Неужели мои желания так легко исполняются?

– «Кажется»? В смысле тебе «кажется», Миллз?

Наверное, многие из вас осудят меня за такую реакцию на шокирующие новости Фреи, ведь мир устроен таким образом, что при кризисных ситуациях мужчины всегда должны оставаться сильными, уметь думать холодной головой, в момент отключив эмоции: панику или страх, а также обязательно дарить твёрдую уверенность в том, что всё будет замечательно, тем, кто находится с ними рядом.

Должен вам признаться, и, с большей вероятностью, это вас разочарует, но я всё же попытаюсь не испортить о себе мнение хотя бы своей честностью: когда я говорил Миллз о том, что я не хочу обязательств и отношений, я имел в виду именно такие ситуации.

Возможно, я не готов брать на себя ответственность за кого-то, а, возможно, я просто мудак, который хочет использовать девушек в своих целях, но я хотя бы честен. И в первую очередь с самим собой.

Изначально я сказал ей, что готов поддерживать её только в тех вопросах, в которых я компетентен. У меня никогда не было детей, я даже не задумывался о том, чтобы заводить их в ближайшем будущем.

Да, Фрея мне действительно нравится, и я уже сто раз нарушил правила своей же игры, но… Прежде, чем рожать детей и заводить семью, я бы хотел узнать девушку получше. Ну, хотя бы, попробовать построить с ней отношения? Нет? Не думаете? А вдруг мы не подходим друг другу? Или… или вообще, вдруг я ошибаюсь насчёт неё? Вдруг я создал образ, а она на самом деле не такая, какой кажется мне на первый взгляд?

Серьёзные отношения предполагают множество аспектов, на которые нельзя просто закрыть глаза, сделав вид, что чувства важнее. Любовь – это что-то большее, чем привязанность и желание проводить сопливые романтические вечера вместе. Любовь – это в любом случае жертвенность, нахождение компромиссов, сглаживание углов в конфликтных ситуациях.

Любовь – это работа.

Самая настоящая работа без выходных и возможности свалить куда-нибудь на Карибские острова отдохнуть на недельку, а потом вернуться как ни в чём не бывало. Вас обвинят в том, что вы не были рядом в нужную минуту, и станет только хуже.

Любовь – это работа, требующая постоянного мониторинга и отслеживания кризисных ситуаций во избежание превращения их в надвигающуюся катастрофу. Когда ничего уже не сделать, когда всё, что вы строили на протяжении этого драгоценного времени, превращается в прах, пыль, пустоту. Когда спасти ваши отношения не может даже идеальное сочетание вас по гороскопу.

Когда всё заканчивается, а ты даже не можешь отследить, когда это произошло. Когда ты не готов отпустить её, но видишь, как она собирает свои вещи и выходит из твоей квартиры, специально отвернувшись, чтобы не передумать. Когда ты считаешь себя виноватым в том, что не смог поддержать, вовремя прийти на помощь, что не смог быть той опорой, в которой она так нуждалась.

– Ну… у меня задержка две недели, я не знаю, я не уверена, но… – голос Фреи разрезает неловкость, повисшую в воздухе, а вместе с ней мои непрекращающиеся мысли.

– Ты делала тест? – я отдёргиваю руку от её тела, а её взгляд каменеет.

– Да. Положительный. Но они иногда ошибаются, – Фрея скрещивает руки на груди, прижав их к своему телу.

– И чего ты от меня хочешь теперь, Миллз? – слегка повышаю голос, удержав в себе нецензурные выражения. – Я ведь предупреждал. Ты сама предложила без защиты, – читаю в её глазах явное разочарование и тут же злюсь ещё сильнее.

– Я… я сделала всё, что от меня зависело, – Фрея закусывает губу, а я вглядываюсь в её глаза. Столько испуга. – Я выпила таблетку, но они не всегда дают стопроцентной вероятности того, что ты не забеременеешь.

– Фрея, мы ведь это обсуждали, – небрежно усмехаюсь и делаю шаг в сторону. Отвернувшись от неё, запускаю пальцы в волосы. – Я не готов жениться на тебе и всё такое. Я, конечно, буду помогать, но…

– Я и не просила тебя на мне жениться, Раск.

Внезапно слышу привычный для меня Миллзовский тон: холодный и резкий, и невольно съёживаюсь.

– И что тебе нужно тогда? – разворачиваюсь, найдя её глазами.

– От тебя – ничего, – Фрея делает пару рваных вздохов, а моё дыхание почему-то сбивается. А, может, я бы хотел услышать, что ей нужно от меня… хоть что-нибудь? – Я подумала, что тебе стóит знать, – она поворачивает голову в сторону, хладнокровно окинув холл взглядом.

– Да, наверное, ты права. – Первая фраза, сказанная мною без раздражительного тона. – Подожди, а ты ходила к врачу?

– Нет, я… – Фрея поджимает губы, и я вскидываю брови. – Там всё равно на ранних стадиях ничего непонятно. Нужно минимум три, четыре недели.

– Так прошло же три недели уже?

– Прошло. Ну, я не успела ещё. Дела были.

– «Не успела»? – слабо усмехаюсь, искренне удивившись. Вот же приоритеты у девчонки. – А если честно?

– Ладно, я просто… мне страшно идти одной, – Фрея опускает взгляд вниз, переминаясь с ноги на ногу. Уже хочу ответить ей, и она добавляет: – И нет, я не сказала тебе об этом, потому что надеюсь на твою поддержку. Я уже поняла, что тебе это не нужно. – Резко выдыхаю, сжав челюсть. – Я ещё никому не говорила. Я чувствую себя идиоткой. Если я и правда беременна, это будет очень глупо, – она поднимает взгляд к моему лицу, встретившись со мной глазами. – Тебе это не нужно, а мне… а мне придётся как-то решать проблемы одной. – Вижу, как старательно она пытается сдержать слёзы, и снова вздыхаю, отведя взгляд в сторону. – Прости. Я забыла. Ты же не хочешь слушать о моих проблемах и поддерживать меня. Я схожу, всё узнаю и обязательно поделюсь с тобой этой информацией, если тебе, конечно, интересно, – тон её голоса пропитывается едкой иронией, смешанной с едва заметной горькой обидой, которую она очень хорошо старается скрыть.

Склоняю голову набок, спокойно восприняв реакцию Фреи на мои слова. Именно об этом я и говорил. Наезды, обязательства, обиды, а ты должен решать все её проблемы и быть прекрасным принцем на белом коне.

Но это не моя роль, Фрея. Прости меня, но я не парень твоей мечты. Я разочаровал тебя, но это никогда не было моей целью. Я не парень твоей мечты, точно так же, как и ты – не девушка моей мечты. Почему? Всё просто.

Вот они – призывы к чувству вины из-за того, что ты оказался недостаточно хорош для неё. Из-за того, что не оправдал её ожиданий. Но эти ожидания ты построила сама.

Понимаю, что Фрея пытается быть сильной, а точнее, строить из себя сильную и независимую девушку, когда на самом деле нуждается в ком-то, кто сможет взять тяжёлую ношу на себя. А ещё я понимаю, что это не моя история. Но так бывает. Ей нужен кто-то, с кем она сможет чувствовать уверенность и силу, кто сможет дать ей то, чего не смог дать я.

– Фрея, я могу сходить с тобой. Как твой друг, – просовываю руки в карманы, встрепенувшись. – Может, там вообще ничего нет, а мы с тобой уже напридумывали всякого.

– Да. Напридумывали всякого, – Фрея повторяет мою фразу, окрасив её пренебрежительным тоном. Я понял. Напридумывали чувства. – Хорошо. Спасибо, друг.

Захожу домой, тихо прикрыв за собой дверь. Слышу шуршание на кухне и вижу мокрый от дождя плащ матери, висящий в прихожей. Скидываю с себя пиджак, делаю один тяжёлый, почти свинцовый, вздох, вобрав в грудь воздух, понимая, что уже несколько недель собираюсь с мыслями, чтобы поговорить с ней, по совету Фреи, но всё не могу найти подходящего момента.

А, может быть, не хочу его искать, потому что так, чёрт возьми, проще.

Проще ничего не делать, оставляя всё так, как есть, ведь в случае, если ты вдруг перестанешь находиться в состоянии вечного бездействия, может произойти что-то ужасное, к чему ты совершенно не будешь готов.

Например, к тому, что твоя родная мать признается тебе в том, что ей на тебя абсолютно всё равно.

– Виль, вернулся? Проходи, я тут… – она замолкает, когда видит мою кислую физиономию, – заказала нам немного еды. – Прохожу на кухню, а мама опускает ладони на поверхность стола, начиная заглядывать мне в глаза. – Что-то случилось, родной?

– А мы, что, сегодня ужинаем вместе? – иронично бросаю и присаживаюсь за стол.

– Да, я сегодня…

– Сегодня ты не нашла компанию получше?

Кажется, последний стакан виски в баре оказывается для меня явно лишним, ведь саркастические колкости начинают вырываться из моего рта, так и не пройдя достойную фильтрацию.

– Виль, я не понимаю, о чем ты гово…

– Мам, я видел тебя у Лузетт полтора месяца назад, когда ты сказала, что не можешь со мной поужинать. И видел не одну, а с каким-то очередным в твоей жизни богатым любовником, – алкоголь окончательно развязывает мне язык, но я в какой-то мере даже оказываюсь ему за это благодарен.

– Вильям, я не позволю тебе общаться со мной в таком тоне, – строго произносит мама, подойдя ко мне ближе, и я наконец нахожу её глазами. – Если бы ты поговорил со мной нормально, я бы тебе всё объяснила.

– Думаешь, нормальный разговор способен изменить что-то? – разочарованно усмехаюсь. – И что ты сделаешь, если я буду общаться с тобой в таком тоне? Накажешь меня за это? Поставишь в угол или заставишь остаться дома, не разрешишь пойти погулять с друзьями? Мама, я больше не ребёнок. И если уж ты решила забить хоть на какие-то нормы приличия, то не впутывай меня в свои бесконечные авантюры.

– О каких нормах приличия ты говоришь?

– Ощущение, что ты даже рада, что отец умер, и можешь теперь спать со всякими мажорами, ни в чём себе не отказывая, – мгновение, и я получаю в подарок от мамы хлёсткую, звонкую пощёчину, сразу же резко от неё отвернувшись.

Закрываю глаза, мгновенно пожалев о том, что я только что произнес вслух. Но я слишком зол, а, возможно, даже обижен на маму, и, оказывается, настолько сильно, что теперь говорю ей такие вещи.

Да, совет Фреи моментально канул в лету, как только я почувствовал на языке терпкий вкус французского бурбона, и уже завтра я, скорее всего, даже не вспомню о том, что натворил и ещё натворю сегодня.

– Спасибо за ужин, мам, – саркастически бросаю, не смотря на неё, и встаю на ноги, пошатываясь. Хватаюсь за край стола, а мама касается моего предплечья.

– Виль, прости, я не знаю, что на меня… я…

Кажется, я впервые слышу, как дрожит её голос. Поворачиваюсь к ней лицом, взглянув на неё, и вижу, что её глаза начинают блестеть от накопившихся в них слёз.

– Я ужасная мать. Я… – мама закрывает лицо ладонями, начиная всхлипывать, и я отодвигаю стул в сторону, тут же заключив её в объятия. – Боже, Виль, я и не знала, что ты так относишься к этому всему, – ладони мамы ложатся на мою спину, и я прикрываю глаза, глубоко вздохнув.

Не помню, когда мы обнимались в последний раз.

– Мам, и ты меня прости, – тихо произношу. – Просто я… – замолкаю, и мама отстраняется от меня, взглянув мне в глаза. – Просто я скучаю по нему, – сажусь обратно на стул, а мама садится рядом. – Я делаю вид, что я это уже принял, потому что я должен быть сильным. Но я до сих пор не могу это принять, мам.

– Милый, я тоже по нему скучаю. И каждый день только сильнее. Боль от утраты твоего отца иногда настолько сильно атрофирует моё сознание, что я забываю о том, в какого идеального мужчину на самом деле превратился мой сын, – она проводит тыльной стороной ладони по моему лицу, скользя по скулам, и я мягко выдыхаю. – Почему ты должен быть сильным? Кто тебе такое сказал?

– Никто. Я так решил. Ведь я же теперь мужчина в нашей семье. – Мама нежно улыбается, а я даже не подозревал, что она так умеет.

– Быть мужчиной – не значит скрывать от родных свои переживания, – рука мамы ложится на мою, и я сжимаю пальцы, накрыв её ладонь своей. – Быть мужчиной – значит быть рядом, уметь за себя постоять, добиваться того, чего ты действительно хочешь, – мягко добавляет мама, поправляя растрепавшиеся волосы на моей пьяной голове.

– В таком случае, я вообще не мужчина, – разочарованно бросаю, повернувшись корпусом на девяносто градусов по направлению к столу.

– А ты так говоришь из-за меня или из-за кого-то другого? – Кидаю на неё быстрый взгляд, и её губы расплываются в лёгкой, но лукавой улыбке. – Если из-за меня, то я хочу тебе сказать, что ты для меня самый настоящий и самый лучший мужчина на свете. – Не могу ответить ни слова, лишь слабо благодарно улыбаюсь, и мама добавляет: – Или всё-таки не из-за меня? – она встаёт на ноги, обогнув стол, и начинает копошиться с пакетами доставленной еды.

– Неважно, – помогаю ей, раскладывая всё по своим местам.

– Поняла, – мама коварно улыбается, и я немного нахмуриваюсь. – Неважно, так неважно. Будешь вино?

– Буду.

А кто-то уже смешивал виски с вином, как ощущения, не расскажите? Не смешивали? Ну, ничего. Я сейчас как раз этим займусь, обязательно расскажу об этом невероятном опыте.

– Значит, из-за меня ты думаешь, что ты не настоящий мужчина, – мама наполняет два бокала игристым полусухим и протягивает один из фужеров мне.

– Не совсем так, но да, я не был рядом с тобой, когда это было необходимо.

На самом деле не только с тобой рядом, мам.

– Виль, я твоя мама. Это я должна быть рядом с тобой и всегда тебя поддерживать. Понял? – Забираю из её рук бокал, коротко кивнув. – Но настоящий мужчина, по-хорошему, конечно, является тылом для любимой женщины. Одна у тебя уже есть, и её сердце ты завоевал ещё в момент своего рождения, – мама разводит руками в стороны, мягко усмехнувшись. – А вот если вдруг, когда-нибудь, в твоей жизни появится другая женщина…

– Что тогда? – улыбаюсь, уже чувствуя волну разливающегося внутри тепла, вызванного дорогим алкоголем. Или не только алкоголем?

– Тогда я просто хочу, чтобы ты знал, что ты заслуживаешь счастья. Самого настоящего, Виль.

– Счастье – понятие растяжимое, – ставлю бокал на стол и облокачиваюсь на предплечья. – Если я завтра выиграю в лотерее миллион евро, я буду невероятно счастлив, – самодовольно улыбаюсь.

– Нет, на самом деле, счастье – это довольно ясное, простое понятие. Быть рядом с любимыми – это всё, что нужно, – мама вглядывается в мои глаза, и её губы расплываются в ласковой улыбке.

– И когда ты впервые почувствовала себя счастливой?

– Когда мы с твоим отцом пошли на первое свидание, – мама облокачивается на стол, задумчиво отведя взгляд наверх. – Он тогда притащил скромный букет тюльпанов, и мы пошли гулять по улицам уже почти ночного Стокгольма, – вижу, как она перемещается в воспоминания и чувствую, что моё сердце начинает биться чаще. – Знаешь, я ведь сначала отказала твоему отцу. Он мне вообще не нравился, – мама легко смеётся, а я удивлённо приподнимаю брови. – Почему ты так смотришь?

– Я думал, у вас было взаимопонимание и всё такое, – небрежно машу вилкой в воздухе, как бы выражая своё пренебрежение к своей же фразе.

– Оно было, но спустя долгое время после того, как мы начали встречаться. Мы даже успели расстаться один раз.

– Ничего себе, я не знал, – опускаю взгляд вниз, вмиг вспомнив слова Фреи о том, что моя мама, возможно, тоже является человеком. Теперь я это не только предполагаю, теперь я это вижу. – И что, отцу удалось отвоевать тебя обратно?

– Ему не пришлось меня отвоёвывать. Мы всего лишь вместе пришли к тому, что нам суждено было стать семьёй, – мама улыбается, задержав взгляд в моих глазах. – Знаешь, ты на него так похож. Такой же…

– Самовлюблённый? – издевательски кидаю, опустив голову вниз.

– Нет. Упёртый, – она дарит мне ответную, слегка игривую, улыбку. – И чувство юмора у него такое же было.

– Идиотское? – усмехаюсь, широко улыбнувшись, и мама внезапно мрачнеет.

– Когда ты стал таким самокритичным? Что-то не припоминаю за тобой такого поведения, – она встаёт, начиная прибираться на столе, и я пододвигаю тарелки ближе к ней.

– Да так бы Фрея сказала, – вмиг замолкаю, закусив язык, и мама разворачивается с посудой в руках. – Она моя хорошая знакомая. Учились вместе, – дёргаю бровью, устремив взгляд на ножку уже пустого бокала для вина.

– Понятно, – непринуждённо произносит мама, тут же повернувшись обратно. – Поможешь мне?

Поднимаюсь на ноги, подойдя к маме ближе, и молча забираю у неё из рук грязную посуду. Замечаю краем глаза, что она смотрит на меня изучающе, будто пытается узнать меня заново, и, игнорируя её удивлённые взгляды, начинаю мыть тарелки, вилки и вообще всё, что накопилось в раковине за последние дни. Да, и такое у нас тоже бывает.

– Я пойду прилягу, хорошо? – мама касается моего плеча, а я официально киваю, складывая помытую посуду в специальный шкафчик. – Спасибо тебе за прекрасный вечер. – Поворачиваю голову, увидев нежную улыбку на лице матери.

– И тебе спасибо, – одариваю её такой же мягкой улыбкой, а в моей груди возникает абсолютно новое чувство, которое по началу совершенно сбивает меня с толку. Что это такое?

– Не засиживайся слишком долго. Я каждый раз слышу, как ты поднимаешься наверх во втором часу ночи, – мама моментально входит в образ «классической мамы», которая просто обожает раздавать всем указания направо и налево.

– Ну, ма-ам, – с искусственной обидой в голосе произношу, выпятив губу. – Ну, можно я ещё чуть-чуть погуляю? Там меня пацаны заждались. Я все уроки уже сделал, – насмешливо добавляю, с надеждой заглядывая маме в глаза, а она любовно меня рассматривает.

– Ладно, раз пацаны ждут… – мама опускает ладонь на мою спину, приблизившись ко мне, и оставляет на моей щеке тёплый поцелуй.

– Я передумал. Я слишком устал сегодня, так много пить в моем возрасте уже непозволительно, или даже опасно, – едко заявляю, вернувшись к мытью посуды, а точнее, к исполнению роли домохозяйки.

– Два бокала вина – это много для тебя?

– Нет, я же ещё сегодня… – ловлю прищуренный взгляд матери, мгновенно заставляющий меня заткнуться. – Да, мам, два бокала вина – это ужасно много.

– Сделаю вид, что поверила, – мама ещё раз чмокает меня в щёку, пару раз похлопав по спине. – Спокойной ночи.

– Спокойной, – на автомате отвечаю и вижу на дне раковины сковороду, понимая, что спать я пойду вовсе не скоро.

Ненавижу мыть эти грёбанные сковородки. Может, купить ради облегчения страданий посудомойку?

– И ещё кое-что, – мама уже хочет оставить меня наедине с этим алюминиевым исчадием ада с антипригарным покрытием, но вдруг останавливается, подойдя сзади. – Докажи Фрее, что ты настоящий мужчина, – сковородка со звоном касается мраморной раковины, когда я слышу монотонный голос мамы у себя за спиной.

– А если я не смогу? – едва слышно произношу, не двигаясь, и продолжаю неловко придерживать посуду двумя руками.

– Дорогой мой, я в тебя верю.

Мама коротко обнимает меня, поцеловав в плечо. Берёт телефон со стола, поднимается на второй этаж нашего особняка и, дойдя до спальни, тихо прикрывает за собой дверь.

Слышу из актового зала странные звуки. Грустную музыку, которую слушают обычно девушки в кино, сидя на подоконнике, подпирая подбородок ладонью и смотря в окно из-за того, что скучают по нему.

Решаю на свой страх и риск заглянуть туда, вдруг кому-то экстренно понадобилась моя помощь. Да, я в последнее время действительно чувствую себя феей из сказки про золушку, потому что каким-то магическим образом оказываюсь рядом с людьми, которым в эту же секунду требуется моя поддержка.

Захожу внутрь и вижу лежащую на краю сцены Фрею, одна её нога согнута в колене, а вторая свисает вниз. Она ритмично, в такт музыке, машет руками в воздухе, прикрыв глаза, и еле слышно подпевает песням из своего плейлиста для грусти. Нет, даже не подпевает, а завывает.

– Фрея, что с тобой случилось? – спрашиваю, не на шутку напугавшись, и приближаюсь к ней.

– Аль, привет, – Фрея открывает глаза и, поднявшись, садится на сцене в позу лотоса. – У меня официально день страданий, – разводит руками в стороны, опустив голову вниз, и тут же поднимает её обратно.

– Привет… – присаживаюсь напротив неё на большой деревянный стол, уперевшись ладонями в его край. – Почему страданий?

– Я пригласила Вильяма на выпускной. – Мои брови стремительно поднимаются вверх, когда я слышу из уст Фреи таким образом построенное предложение. Неужели они наконец поняли, что любят друг друга? – Он согласился. И вот сегодня утром написал, что ему срочно нужно уехать. И уже уехал, сразу же, – Фрея разочарованно вздыхает, поджав губы.

– О чём ты? – нахмуриваюсь. – Я его только что видела. Он в триста десятой, получает справку какую-то из-за прогулов, чтобы закрыть сессию, – склоняю голову набок, коротко закатив глаза.

– Чего? – Фрея пренебрежительно фыркает. – Ты о ком?

– О Вильяме.

– Уолкере?

– Каком Уолкере? – окончательно путаюсь, потряхивая головой. – О Раске, – не успеваю закончить фразу и замечаю, как Фрея моментально мрачнеет, услышав о Раске.

Господи, что он натворил на этот раз?

– Боже, я же Вильяма Уолкера пригласила на выпускной, – Фрея приподнимает бровь, слабо улыбнувшись. – А не Раска, – чуть тише добавляет, отведя взгляд в сторону. – Как ты вообще могла такое подумать? – манерно улыбается, слегка задрав подбородок вверх.

У Фреи есть привычка – делать вид, что ей вовсе по барабану, когда это совсем не так. Эдакая защитная реакция, только вот я никогда не понимала, зачем она применяет свои фокусы со мной. Я знаю её слишком давно и уже успела заметить особенности её поведения.

Когда она злится, всегда скрещивает руки на груди, начиная смотреть на тебя так, словно ты – её враг номер один. Когда расстроена, начинает шутить или даже издеваться, чтобы сфокусировать внимание на ком-то другом. А когда ей больно, она изо всех сил пытается это скрыть.

Моя милая. Я так хочу, чтобы ты была счастлива, но ты сама же все усложняешь. Разве ты этого не видишь?

Как бы я хотела сейчас «полечить» Фрею своими советами, играя роль психолога в её жизни, но знаете, есть такое мнение, что если человек не просит вашего совета, то его давать вам вовсе не стоит. И дело тут не только в том, что человек, не попросивший вашего совета, скорее всего изначально откажется от ваших нравоучений, потому что – логично – он не просил вас о помощи, но и ещё кое в чём другом.

Существует теория о том, что каждый человек проходит свой истинный путь, на который он никак повлиять не может. И если он совершает ошибки (опять же – только лишь субъективно оценивая ситуацию, мы можем называть эти решения ошибками), то так оно и суждено было быть. В данный момент времени, на данном этапе своей жизни человек ещё не готов к другим решениям, он не имеет достаточно опыта, сил, знаний, чтобы справиться с тем, что приготовила ему судьба в будущем.

Именно поэтому я уважаю личное пространство моей лучшей подруги и позволяю ей делать то, что ей нужно прямо сейчас. Даже несмотря на то, что это доставляет мне неимоверную боль.

– Ну, это была моя первая догадка. Почему-то, – мягко улыбаюсь, словив недоверчивый взгляд Фреи. – Вы же с Раском там на свидание собирались…

– Ну, собирались, а теперь уже нет, – резко отвечает Фрея. – Всё в прошлом.

– Я одного только не понимаю. – Фрея вопросительно смотрит на меня, и я добавляю: – Почему ты приглашаешь на выпускной парня, который тебе не нравится, и игнорируешь парня, который тебе нравится?

Губы Фреи раскрываются, и она делает пару мягких вздохов, так и не найдя ответ на мой вопрос. Мой взгляд плавно перетекает на Эмили, которая выходит из-за кулис и подходит к нам. Она тихонько извиняется, подзывая Фрею к себе, и Фрея, будто обрадовавшись тому, что ей больше не нужно искать ответ на мой провокационный вопрос, вскакивает на ноги. Остаюсь сидеть на своём месте, наблюдая за разговором девушек.

– Фрея, мы там уже почти все убрали. Что-то ещё нужно делать, или мы свободны?

– Нужно отсоединить провода и… и посмотреть, в порядке ли инвентарь, – хладнокровно произносит Фрея, кинув взгляд на убирающих гримёрную ребят. – Если что-то сломано или утеряно, боюсь, меня не отчислят, а я бы очень хотела свалить отсюда, – она едко улыбается.

– Я думаю, всё в порядке, – Эмили дарит Фрее ответную мягкую улыбку. – Тогда всё супер. Я как раз хотела пойти погулять.

– С кем гуляешь?

– С Вильямом.

В воздухе повисает неловкая пауза, а я глубоко вздыхаю, но не успеваю сделать ещё хоть что-то и слышу звук уведомления.

– Налей мне Дайкири, – с шумом усаживаюсь за барную стойку, махнув бармену. – И ром можно ничем не разбавлять, если ты понимаешь, о чём я. – Бармен кивает, сдержанно улыбнувшись, и я утыкаюсь подбородком в ладони.

– Неудачное свидание? – парень ставит передо мной стакан с чистым белым ромом.

– Как ты узнал, что у меня свидание? – пробую коктейль и моментально чувствую, как расслабляются мышцы моего тела, а вместе с этим уходят неприятные мысли. Алкоголь – это в какой-то степени психотерапия.

– Ты слишком красивая, чтобы пить здесь в одиночестве, – бармен облокачивается на барную стойку, а я нервно смеюсь, прикрыв рот ладонью. Да, когда я выпью, я становлюсь безосновательно застенчивой. – Я на секунду. Никуда не уходи, – он выпрямляется и отходит в сторону, подмигнув мне на прощание.

Сижу, попиваю свой Дайкири без сахарного сиропа и лаймового сока, никого не трогаю и вдруг слышу звук уведомления.

– Мальчик мой, доброе утро. – Захожу домой в одиннадцатом часу утра, сразу услышав голос матери, которая судорожно собирается на кухне, закидывая в сумку вещи. – Как прошёл твой вечер? – паршиво. – Ты позавтракал?

– Нет, – угрюмо отвечаю, подходя ближе, и усаживаюсь за обеденный стол.

– Что случилось? – мама замирает, встретившись со мной взглядом, а потом коротко смотрит на часы на руке. – Чёрт, – едва слышно добавляет, и я делаю глубокий вздох.

– Я был с Фреей и…

– Виль, дорогой, обязательно поговорим, когда я вернусь, хорошо? Я очень опаздываю, – мама подбегает ко мне и, опустив руку на плечо, целует меня в щёку. – Дождись меня, – она любовно улыбается, проведя ладонью по моим волосам, и делает шаг в сторону.

– Мам, я ей не нужен.

Поворачиваю голову вправо на девяносто градусов, не в силах взглянуть ей в глаза. Стук каблуков по паркетному полу становится громче, и через секунду мама садится рядом, мягко вздохнув.

– Пять минут, – официально произносит, как будто находится на какой-то бизнес-встрече. – Почему ты решил, что не нужен ей?

– Мне и пяти минут будет много. Рассказывать особо нечего. Она сама так сказала, – выгибаю бровь, водя пальцем по лакированной поверхности стола.

– А ты уверен, что она говорит правду?

– Понятия не имею. Я же не могу сидеть и гадать, сказала она правду или нет. Она захотела, чтобы я услышал именно это.

– А ты когда-нибудь говорил ей, что она тебе нужна? – В тот же момент нахожу глазами лицо мамы, и она мягко улыбается.

– Нет, – говорю сквозь зубы, сжав челюсть.

– Так скажи.

– Я уже не уверен, что это так, – отворачиваюсь. – Я устал. Всё так сложно. А, точно, ещё кое-что: у неё уже есть идеальный парень, и это не я, само собой, – небрежно усмехаюсь.

– Иногда женщина стóит того, чтобы за неё хорошенько побороться, – мама встаёт на ноги, вновь дотронувшись до моего плеча. – Тебе всего лишь нужно понять, стоит ли Фрея этого. – Поднимаю брови, пожав плечами. – И да, ещё кое-что, – мама пародирует меня, и я легко улыбаюсь. – У неё есть парень, но время она проводит всё равно с тобой. Улавливаешь логику?

– Он там где-то. Если бы он был здесь, может, она бы и не была со мной. Я в данном случае – тестовый вариант перед встречей с идеальным мужчиной, – поднимаю на маму взгляд.

– Милый, женщине не нужен идеальный мужчина, – она отрицательно мотает головой, таинственно улыбнувшись. – Ей нужен тот, кто будет рядом.

Эти пафосно выброшенные в воздух слова заставляют меня задуматься о смысле бытия, и я постепенно погружаюсь в раздумья, пока мама коротко целует меня в щёку и быстрым шагом уходит из дома, на ходу приняв входящий вызов.

«Нужен тот, кто будет рядом». Как интересно. А что я делал всё это время, собственно говоря? Был рядом, когда она чуть не свалилась на пол из-за того, что не умеет пить. Был рядом, когда она чуть не забеременела, и поплёлся в этот грёбанный центр репродуктивного здоровья, а в результате она сказала, что не хочет дальше продолжать со мной общаться.

Был рядом, когда она чуть не расплакалась прямо в кабинете у научрука из-за того, что скучает по матери. Был рядом, когда она сомневалась в своих чувствах, когда грустила, когда радовалась, когда смеялась и вообще…

Я был рядом всегда. Разве нет?

Чёрт меня побери. Ни черта это не так. Я был рядом только тогда, когда для меня это было выгодно. Когда она пыхтела над сценариями и не спала целыми ночами, когда поздно возвращалась с репетиций, когда так отчаянно нуждалась в моей поддержке, я каждый раз уходил, потому что это было для меня слишком.

Слишком ответственно, слишком серьёзно, слишком по-взрослому.

Но иногда стоит вспомнить простую вещь: что мы уже давно не дети. Старые травмы сковывают нас, не давая спокойно выдохнуть, и, раскинув руки в стороны, прокричать на всю улицу: «Чёрт возьми, я живу!». Я живу, и это чертовски прекрасно.

А что подумает человек, который будет проходить мимо? Вдруг он меня осудит? Или засмеёт? Конечно, ты живёшь, ты глупый, раз не понимаешь этого? Не можешь этого понять? Ты чего тут разорался? У меня своих проблем по горло, можешь помолчать?

Ну, и всё в таком духе. Иногда нам настолько важно, что подумают о нас другие, что мы и вовсе забываем о своих истинных намерениях и желаниях. Что подумают, как посмотрят, что сделают… А что насчёт того, чего хочу я прямо сейчас? Хочу загородный дом, свой земельный участок, разрастающийся в геометрической прогрессии бизнес, и… И её.

Хочу видеть её улыбку, из-за которой на её щеках появляются милые ямочки. Хочу видеть её отведённые в сторону взгляды и отчаянные попытки не показать мне, что её способно что-то смутить. Хочу быть опорой и поддержкой. Хочу быть рядом, когда ей плохо и когда хорошо.

И не только тогда, когда я контролирую ситуацию, но ещё и в те моменты, когда ситуация имеет власть надо мной. Хочу не париться по поводу того, что не могу за всем уследить, сделать всё идеально, всё проконтролировать. Хочу жить и наслаждаться жизнью, которую живу.

– Мам, мне страшно, что я её потеряю. Точно так же, как потерял отца.

– Виль, твой отец очень хотел бы, чтобы ты был счастлив. Если ты не рискнёшь, если будешь бегать от этого самого счастья, то в корне лишишь себя возможности стать счастливым. Дай себе шанс. И в том числе Фрее. Возможно, вы расстанетесь, и твой самый страшный кошмар воплотится в реальность, но… даже эта ситуация поможет тебе понять, что бояться было нечего. Ты никогда не будешь одинок. У тебя уже есть прекрасный человек, который будет с тобой всегда, несмотря ни на что.

– Ты? – улыбаюсь.

– Ты, Виль. У тебя есть ты.

Вспоминаю разговор с мамой, поправляя манжеты на пиджаке, которые, по-честному, вовсе не нуждаются в этой нервозной регулировке. Да, моя мама всё-таки безумно мудрая женщина, совсем не удивительно, что она воспитала меня таким интеллектуалом. Ну, иногда интеллектуалом. Когда мне это выгодно.

Начинаю понимать, что ситуация с Фреей за последнее время как никогда раньше напрягла мой мозг, ведь я не помню, чтобы я так много думал хоть когда-нибудь. Даже тогда, когда мне приходилось находить точки соприкосновения с клиентами, подбирать слова, чтобы никого не обидеть, искать компромиссы и идти на уступки…

Подождите, а это разве не отношения? Вы точно так же ищете способы понимать друг друга, жить в согласии и вместе развиваться, но плюс ко всему этому пытаетесь не убить друг друга в порыве внезапной эмоциональной нестабильности. Чёрт, а вот и ещё одно открытие в мою копилку психологических находок.

Последний раз смотрю на себя в зеркало, оценив взглядом свой внешний вид. Весь этот вайб – парни в элегантных тёмно-синих пиджаках, чёрных лакированных туфлях, девушки в вечерних платьях с бутоньерками на руках – невольно напоминает мне школу. Может быть, именно поэтому я запутался, кто я и что я здесь делаю? И как я должен поступать?

А самое главное – как же, всё-таки, правильно?

– В таком костюме и в церковь можно, на свадебное венчание.

Слышу за спиной шаги мамы, моментально обернувшись на её голос. Она скрещивает руки на груди, уперев ладони во внутреннюю сторону локтей, и окидывает меня взглядом, мягко ухмыльнувшись.

– Жениться? Серьёзно? – закатываю глаза, отвернувшись обратно, и снова нервозно поправляю бедные манжеты. – А может быть, ты ещё скажешь, что уже ждёшь внуков? – издевательски улыбаюсь, глянув на маму через зеркало.

– Жду, – мама подходит ко мне вплотную, опустив ладони на мои плечи. – Но лет через пять-семь минимум. Я пока не готова стать бабушкой, – она отдёргивает рукава моего пиджака вниз, проследив за своими движениями взглядом.

– И на этом спасибо, – усмехаюсь, вызвав нежную улыбку на лице матери.

– Бармен, налейте мне чего-нибудь покрепче, – подхожу к самодельной барной стойке в актовом зале нашего университета, бросив игривый взгляд на бармена.

– Чего желаете, месье? Свежевыжатый апельсиновый сок, стаканчик экологичного бузинного лимонада или же баночку ванильной Coca-Cola Zero?

– Хм, – облокачиваюсь на стол. – Это все варианты? Есть что-нибудь более рисковое?

– Вас не устраивают наши варианты? – бармен театрально вскидывает брови, приставив ладонь к груди. – Знаете, что, мистер, – он говорит с искусственной претензией в голосе, вынудив меня мягко усмехнуться. – Если вам что-то не нравится, прошу вас покинуть наше чудесное заведение и пойти в дешёвую пивную тут, за углом, – небрежно машет рукой. – И когда я говорю «дешёвую», я не имею в виду цену. Я имею в виду душевное наполнение, – этот ценитель душевной организации отводит взгляд вверх, мечтательно улыбнувшись.

– Нет, это, конечно, всё забавно, бесспорно, – вожу пальцем по поверхности стола, быстро окинув взглядом окружающее нас пространство. – Но, всё-таки, если серьёзно: есть что-нибудь интересное у вас в барном меню?

– Да ни черта нет, – Эрик облокачивается ладонями на край барной стойки, тяжело выдохнув. – Я сам удивлён. Наши преподы, похоже, действительно окунулись с головой в школьный вайб, окончательно позабыв о том, что некоторые из нас даже успели уже пожениться и завести детей, – он хитро улыбается. – И, как следствие, в так называемом «баре», нам даже не дают выпить нормально.

– Жесть, – разворачиваюсь, уперевшись предплечьями в стол, и начинаю рассматривать зал. – Но идея-то неплохая. В целом, – поворачиваю голову вправо, взглянув на Эрика. – А ты вообще зачем на это всё согласился?

– Я думал, я буду ближе к катализатору веселья, – мы обмениваемся двусмысленными улыбками. – А в результате, даже не могу потанцевать со своей девушкой, потому что вынужден обслуживать здесь всяких мужланов.

– Вот спасибо, – саркастически бросаю, отвернувшись, и начинаю разглядывать гостей этого прекрасного вечера.

Вижу почти в центре зала Миллз в длинном красном платье с высоким разрезом до середины бедра. Склоняю голову набок, продолжая пялиться на Фрею, и невольно задумываюсь о том, как сильно я на самом деле ей восхищаюсь: она пришла на выпускной совершенно одна, без пары, без своего прекрасного принца, но выглядит и ведёт себя как грёбанная королева бала.

Она танцует с Альмой и, вовсе не волнуясь о том, кто что о ней подумает, подпевает песням из своего плейлиста для грусти, который в результате стал музыкальным сопровождением танцев на сегодняшнем вечере.

– Идея с пивной уже не кажется такой дикой, – краем глаза замечаю, как Эрик лениво кивает в знак согласия и принимается за протирание поверхности барной стойки.

– А ты-то почему тут прохлаждаешься? Разве у тебя нет той, с кем ты можешь скоротать этот вечер, а потом, возможно, и ночь? – игриво произносит Эрик, и я вновь нахожу его глазами.

– Ты сейчас о ком?

– А ты о ком подумал?

– О Фрее, – думаю, но говорю: – Об Эмили, – вижу в глазах Эрика недоверие, но он никак не комментирует свою реакцию на моё враньё.

– Значит, об Эмили, – Эрик откладывает небольшое бежевое полотенце в сторону, вглядевшись в мои глаза. – Почему не танцуешь с ней? Неужели Вильям Раск не может добиться внимания дамы? Такое вообще возможно?

– Ещё как возможно, – снова думаю, но произношу вслух ироничное: – Скорее Андерссон придёт на свою же лекцию без опоздания, – лениво приподнимаю уголок губ. – Нет, просто… не хочу об этом говорить, – опускаю взгляд на вычищенную Эриком поверхность стола, слегка нахмурившись.

А у него талант, похоже. Талант к уборке. Какая хорошая домохозяйка из него получилась. Повезёт же кому-то с мужем.

– Воу, теперь мне нужны подробности.

Прищуриваюсь, моментально найдя глазами лицо друга, но мою очередную попытку избежать неприятного разговора прерывает знакомый женский голос.

– Малыш, пойдём потанцуем. Прошу.

Подбежав к нам, Альма протягивает руку Эрику и смотрит на него умоляюще. Немного закидывает голову назад и поджимает губы как ребёнок, продолжая прожигать своего парня вопрошающим, но пристальным взглядом.

– Ладно, – Эрик берёт Альму за руку и выходит из-за барной стойки. – Так и быть, – он дарит Альме надменную улыбку, прикусив губу.

Небрежно усмехаюсь, вспомнив его же слова о том, что он так отчаянно хотел потанцевать со своим солнышком и не мог из-за изнурительной смены бармена на сегодняшнем вечере, а теперь стоит тут и строит из себя равнодушного мачо.

– Ни слова, – едва слышно произносит Эрик, развернувшись ко мне вполоборота.

– Я подумаю, – самодовольно улыбаюсь.

Я был так занят разговором с барменом-самоучкой, что совсем пропустил момент, когда с танцпола ушла главная звезда этого вечера. Ищу глазами Миллз, благо сделать это будет очень просто, ведь её платье можно заметить за километр, а миниатюрные стразы на её изящных туфлях на шпильке рефлектируют каждому новому световому потоку ярких прожекторов.

Наконец нахожу Фрею, смирно сидящую за столиком совсем неподалёку. Она лениво отпивает из бокала скучный безалкогольный коктейль, поглядывая на танцующих медленный танец людей. Отталкиваюсь от барной стойки, отдёргиваю вниз пиджак (словно перед каким-то важным собранием) и вальяжным шагом начинаю приближаться к своей добыче.

– Миллз, – бросаю, неторопливо подойдя к ней. Она разворачивается, услышав мой голос, и я, протянув к ней раскрытую ладонь, добавляю: – Потанцуешь со мной?

– А ты умеешь?

– Умею, – протягиваю руку дальше и почти касаюсь её плеча.

Фрея опускает взгляд на мою руку, скептически приподнимает бровь, а затем вновь встречается со мной глазами.

– Ладно, один танец, – она встаёт на ноги, вложив свою ладонь в мою.

– Ты спешишь куда-то?

Выходим в центр зала. Притягиваю Фрею к себе, опустив ладони на её талию, а она мягко касается моих плеч, проскользнув по ним предплечьями.

– Я возвращаюсь в Англию. Поеду в аэропорт прямо отсюда, – мы медленно двигаемся в такт музыке.

– Какие планы?

– Подала документы в Лондонскую академию музыкального и драматического искусства. Буду наконец изучать то, что мне интересно, – Фрея нежно улыбается.

– Здорово, – отвечаю так, как будто рад за неё, но мне по какой-то причине больно слышать об её отъезде. – Не будешь жалеть, что уехала из Швеции?

– Меня здесь ничего не держит, – Фрея на мгновение задерживает взгляд в моих глазах.

– Точно ничего? – почти шёпотом произношу и невольно останавливаюсь, продолжая держать её в крепких объятиях.

– Я… я не знаю, – так же тихо отвечает, вобрав в грудь воздух.

– Знаешь, я думал, – делаю шаг к ней навстречу, возобновляя наш неторопливый танец.

– И как? Говорят, это полезно. Думать, в смысле, – Фрея улыбается, прикусив губу, и я вспоминаю нашу с ней переписку.

Глажу её по голове, а она прижимается сильнее, удобно укладываясь у меня на груди. Её руки плывут по моему прессу выше, забираясь под плотную ткань пиджака. В какой-то момент её размеренное, глубокое дыхание синхронизируется с моим, создавая иллюзию безмятежности на заднем сидении автомобиля такси. Когда машина заворачивает на территорию аэропорта, я мягко касаюсь её плеча и, наклонившись, вглядываюсь в её лицо, пытаясь понять, заснула она или нет.

– Фрея? – шёпотом зову её, легонько тряхнув за плечи. – Фрея, мы приехали.

Фрея нехотя приподнимается, выглянув в окно, и шумно вздыхает.

– Жаль, – тихо произносит, а мои губы расплываются в удовлетворённой улыбке. – Слишком быстро, – она отстраняется, берёт сумку и достаёт миниатюрное зеркальце, начиная рассматривать своё лицо.

– Хотела бы опять заснуть в моих объятиях?

Фрея медленно опускает зеркальце вниз, подняв взгляд к моим глазам, а моя улыбка становится только шире и наглее.

– Ещё одно слово, Раск, и я…

– Что? Накажешь меня? – шепчу, наклонившись к ней, и приближаюсь почти вплотную, найдя глазами её губы. Главное, не сорваться…

– Да… да, накажу тебя… – Фрея двигается вперёд, и я довольно улыбаюсь, но не успеваю ничего сообразить, как уже получаю резкий толчок в плечо. Рефлекторно подаюсь назад, чуть не влепившись в дверцу автомобиля. – Ага, накажу тебя. Лишу возможности целовать меня.

– Самое жестокое наказание в моей жизни, – расслабленно улыбаюсь, и Фрея закусывает губу, опустив взгляд вниз.

Заходим в здание аэропорта. Забираю у неё чемодан, а Фрея проходит дальше, слишком задумчиво рассматривая интерьер помещения. Мотает головой по сторонам, будто ищет что-то, и внезапно останавливается. Разворачивается, и я подхожу ближе, взглянув на неё вопросительно.

– Что-то потеряла? – начинаю оглядываться по сторонам.

– Нет, я впервые в жизни не хочу привлекать столько внимания, – Фрея кидает взгляд на группку людей, пялящихся на неё уже минут десять.

Они в тот же миг делают вид, что заняты какими-то важными делами, и Фрея коротко закатывает глаза, вновь встретившись со мной взглядом.

– Я думал, ты любишь внимание, – оставляю чемодан позади, а сам делаю шаг к ней и опускаю ладонь на её талию, притянув её к себе.

– Люблю, но когда это уместно, – Фрея касается воротника моей рубашки, переместив на него взгляд. – Я пойду, переоденусь, – она показывает рукой в сторону уборной.

– Окей, – отпускаю её и пододвигаю к ней чемодан. – Во сколько у тебя рейс?

– В 23:15, – бросает Фрея и почти сразу удаляется в дамскую комнату.

– 23:15… – бормочу себе под нос, устремив взгляд на табло рейсов. Ищу глазами нужную надпись и наконец вижу: «Стокгольм – Лондон, идёт регистрация». – Это же почти через полтора часа… – опускаю взгляд на часы, нахмурившись, и улетаю в раздумья, подходя к залу ожидания.

Снимаю пиджак, развязываю узел на галстуке и сажусь на сиденье, кинув верхнюю часть костюма на соседнее кресло. Избавляюсь от галстука, аккуратно положив его сверху на сложенную одежду, и расстёгиваю две пуговицы рубашки, освобождая шею.

– Я бы сейчас тоже переоделся, – ухмыляюсь своим мыслям, вперив взгляд в экран мобильного телефона, и начинаю смотреть, можно ли сейчас посетить бизнес-лаунж. – Жаль, у нас времени не так много, я бы даже прилёг, – мечтаю о сладком отдыхе и поджимаю губы, шумно выдохнув.

– Что делаешь?

Слышу голос Фреи и, подняв голову, вижу, как она приподнимает мои вещи, присаживаясь на соседнее с моим кресло. Придерживает руками мой пиджак, едва заметно поглаживая жёсткую ткань пальцами, и я невольно улыбаюсь.

– Думаю, чем мы с тобой займёмся, пока ждём посадки, – блокирую экран мобильника, выпрямившись, и закидываю руку на её плечо. Фрея ныряет в мои объятия, пододвинувшись ближе. – А у тебя когда-нибудь был секс в аэропорту?

– Виль! – Фрея повышает голос, а я вновь получаю в подарок от неё мощный удар, только на этот раз в грудь, но моментально перехватываю её руку, хрипло засмеявшись.

– Ладно, я пошутил, – сжимаю её запястье, а затем медленно перемещаю ладонь ниже, проскользнув на внутреннюю сторону её ладони, и переплетаю свои пальцы с её. – Просто вдруг, если не было, я бы мог помочь тебе…

– А у тебя был? – Фрея не отпускает мою руку, но немного выпрямляется, отстранившись от меня, и заглядывает мне в глаза. – И не ври мне, Раск, я всё увижу по твоим глазам, – она немного щурится, игриво стрельнув в меня взглядом, и моё дыхание сбивается. Обожаю, когда она так делает.

– Ну, было дело, – поглаживаю её пальцы, опустив глаза на сплетение наших рук.

Медленно поднимаю глаза обратно к её глазам и нежно улыбаюсь, увидев, что она, оказывается, наблюдает за мной, по ощущениям, уже целую вечность.

– Ты нежный, – Фрея склоняет голову набок, дотронувшись свободной рукой до моей шеи. – Я не такая, – зарывается пальцами в мои волосы, а я обвожу взглядом контур её губ.

– Такая, – едва слышно произношу и наклоняю голову в другую сторону, приблизившись к ней. Ещё мгновение, и она целует меня, еле-еле касаясь моих губ своими. – Что так неуверенно? – отрываюсь от неё, скользя ладонью по её спине, и притягиваю её ближе.

– Боюсь сделать тебе больно, – Фрея обвивает мою шею правой рукой, а пальцы её левой руки сильнее сжимают мои.

– Говорил же, что ты нежная, – довольно улыбаюсь, припав к её губам, и Фрея тут же отвечает на мои мягкие поцелуи. – Нам пора. Пока пройдёшь досмотр, пока сдашь багаж, как раз объявят посадку, – откидываю пряди темных локонов назад, задержав взгляд на изящной шее.

Как бы я хотел на ней тоже оставить такие же сладкие поцелуи…

– Да, пойдём.

Фрея легко улыбается, отстранившись от меня, и я только сейчас замечаю на ней чёрную короткую футболку, которая слишком графически повторяет изгибы её тела. Выгибаю бровь, внимательно изучая взглядом покачивающуюся грудь Фреи, и слегка прищуриваюсь.

– Ты без белья?

Фрея разворачивается, кинув на меня вопросительный взгляд. Мы встречаемся глазами, и я выжидающе смотрю на неё, не произнеся больше ни слова.

– Да, а что? – непринуждённо бросает и открывает чемодан, доставая оттуда зарядное устройство для телефона.

– Да так, ничего, – резко выдыхаю, приоткрыв рот, и, немного поёрзав, встаю на ноги. – Ты готова?

– Виль, – слышу в голосе Фреи издевательские нотки и сразу же нахожу её глазами. Её губы расплываются в насмешливой улыбке. – Тебя возбуждает, когда я без белья? – она приподнимается и встаёт рядом со мной, опустив ладонь на ручку чемодана.

– Что? Нет, – почему-то нагло её обманываю, быстро опустив взгляд в экран мобильника.

– Не самый удачный день для вранья, – Фрея шепчет, наклонившись ко мне корпусом, и едва касается губами моего уха. – Эти брюки тебе малы, или мне показалось? – она проводит рукой по моему плечу вниз, едко улыбнувшись. – Ты должен рассказать мне про свой секс в аэропорту, – добавляет уже не шёпотом и шагает вперёд, как будто вмиг забывает о том, что буквально поймала меня на твёрдой линии моей лжи.

– И что ты хочешь знать? – довольно улыбаюсь, следуя за ней, и вновь забираю у неё чемодан.

– Как это… как ты это сделал?

Поднимаю чемодан на ленту для багажа и перевожу взгляд на Миллз.

– Ты хочешь знать подробности? – двусмысленно улыбаюсь, проходя за ней через рамки металлоискателей.

– Ну… – мы проходим дальше, оказавшись в зале ожидания, и мой взгляд невольно падает на двери бизнес-лаунжа. У меня ведь даже карточка где-то была… – Хотя бы… – вновь садимся на кресла, только малость комфортабельнее. Самую малость. – Хотя бы, где? – Фрея вглядывается в мои глаза с интересом.

– Это было не самое романтичное свидание в моей жизни, – поджимаю губы.

– В туалете, что ли? – замечаю, как её губы кривятся в презрительной, искусственной улыбке.

– Да.

– Фу, – небрежно бросает Фрея, вынудив меня мягко усмехнуться. – Я бы никогда… – она поднимает взгляд к моим глазам, а я вскидываю брови.

– Никогда? – мягко вздыхаю, и она неуверенно кивает, заставив меня прищуриться. – Твой вариант – это гримёрная в актовом зале университета, да? – самодовольно улыбаюсь, проскользнув взглядом на её губы. Снова.

– И моя спальня, – шёпотом добавляет Фрея, закусив губу.

– И моя спальня.

Прикасаюсь к её губам своими, раздвинув их языком. Фрея подаётся вперёд, прикрыв глаза. Я бы так и остался в этом моменте, если бы нас не прервало голосовое объявление.

– По причине экстремальных погодных условий вылет рейса 4022 в Лондон в 23:15 откладывается на два с половиной часа. Скандинавские авиалинии приносят свои извинения в связи с задержкой рейса, – тут же резко отстраняюсь от Фреи, и она чуть не падает вперёд, но вовремя хватается за подлокотник кресла.

– Ты больной?

Миллз как обычно оказывается слишком нежной, но в этот раз я пропускаю это мимо ушей, ведь уже в красках представляю, как буду пить виски со льдом в бизнес-зале аэропорта Стокгольма на протяжении двух грёбанных часов. Ста двадцати сладостных минут. Господи, неужели ты действительно есть?

– Идём, – вскакиваю, хватая её за руку, и Фрея, словно марионетка, поднимается на ноги, смиренно следуя за мной.

– Лаунж? Но я не…

Миллз не успевает закончить, и я протягиваю администратору карточку участника программы Priority Pass. Повезло, что она завалялась у меня в бумажнике.

– Мистер Паульсен, рады видеть вас вновь. Прошу, – администратор кивает, подарив нам с Фреей официальную улыбку, и мы проходим внутрь.

– Так ты, значит, VIP-персона, – насмешливо кидает Фрея, взяв меня под локоть. – Где же твоя прислуга? Карета? А дворецкий?

– Они все тут на меня работают. Ты не знала? – беру её за руку, развернувшись вполоборота. – Можем пойти наверх, там будет поменьше народу.

Не сказал бы, что в бизнес-зале сейчас много людей, но я просто хотел бы побыть с ней наедине.

Чёрт, прошло всего несколько часов после моего признания, и я уже успел стать романтиком? Интересно.

– Пойдём, – она нежно улыбается, переплетая пальцы с моими. Делаю глубокий вздох и иду вперёд, привлекая за собой Фрею.

С шумом падаю на мягкий ворсистый диван, сразу же закинув ноги на низкий журнальный столик. Откидываю голову назад, уперевшись затылком в спинку, и прикрываю глаза, блаженно выдохнув.

Чёрт, точно, где там мой виски?

– Хорошо тут, – Фрея присаживается рядом, повторив за мной грубое действие с закидываем ног на идеально вычищенную поверхность столика, но это лишь вызывает у меня едкую ухмылку. – Два часа… чем займёмся? – она поворачивает голову в мою сторону, облокотившись на спинку дивана.

– Мой вариант остаётся актуальным, если что. Полутёмное помещение, только мы с тобой, вдвоём…

Поворачиваюсь к ней, закусив губу, о чём жалею моментально, ведь я был слишком занят сладкими мыслями о бизнес-зале и напрочь забыл о том, что я сегодня оказался не только VIP-персоной, прекрасным принцем, немецким королём, но ещё и незаслуженно избитым, несчастным парнем, который пострадал во имя любви.

Братской любви Мэтта к его сестре.

– Твою мать, – со злостью закатываю глаза, шумно выдохнув, и дотрагиваюсь вскрывшейся раны на губе большим пальцем. – Мне нужен виски, – вновь встречаюсь с Фреей взглядом. – Ты что-нибудь будешь?

– Буду, – она мягко улыбается. – Но сначала я хочу сделать кое-что.

Фрея открывает спортивную сумку, которую она решила взять в салон самолёта, и, порывшись в ней, вытаскивает маленькую стеклянную баночку и пару ватных дисков.

– У меня в сумке совершенно случайно завалялся йод, который поможет тебе преодолеть все трудности. Тебе невероятно везёт сегодня, – Фрея хитро улыбается, намочив ватку раствором.

– Ты права. Мне невероятно везёт сегодня, – разворачиваюсь, закинув руку на спинку дивана, и пододвигаюсь ближе к ней. – Ведь я провёл сегодняшний вечер с тобой.

– Раск, да ты романтик, – ехидно бросает Миллз, а через мгновение я чувствую острые покалывания в местах ссадин.

Морщусь из-за неприятных ощущений, и Фрея отдёргивает руку от моего лица, опустив её на моё плечо.

– А тебе не нравится? Ладно, – вскидываю брови. – Тогда… – Фрея продолжает аккуратно обрабатывать мои раны, и я добавляю: – Тогда ты мой доктор, а я твой пациент. Уже можно раздеваться? – нахально улыбаюсь.

– Нет, я почти закончила, – она слегка нахмуривается, сосредоточив взгляд на моих скулах, которые, оказывается, тоже пострадали после встречи с кулаком Дэнсона. – Здесь тоже…

– Эх, похоже, моя карьера модели под угрозой. Как теперь попасть на обложку модного журнала, если у меня всё лицо разукрашено?

– Я, кстати, должна услышать историю про те самые фотки в нижнем белье, – губы Фреи раздвигаются, образуя нежную улыбку.

– Ничего необычного, – легко улыбаюсь. – На первом курсе мы с пацанами решили по приколу отправить фотографии в модельное агентство. Им нужны были молодые, горячие парни, – выгибаю бровь. – Ну, и так получилось, что меня одобрили, одного из всех нас. Пригласили на съёмки. Сделали пару кадров, записали мой номер телефона… Несколько раз я ещё ходил по приглашению на разного рода съёмки, но потом понял, что это не моё. Им была нужна лишь моя идеальная внешность… – драматично закатываю глаза, приставив ладонь ко лбу.

– Да, от скромности ты не умрёшь, – Фрея наконец откладывает ватку на стол, придвинувшись ко мне вплотную.

– Ты так нежно за мной ухаживаешь, – едва слышно произношу, и наши взгляды встречаются. – Даже не знаю, что бы я без тебя делал.

– Я… мне… мне несложно, – Фрея на секунду задерживает дыхание, опустив взгляд на мои губы. – Виль, я…

Прерываю её поцелуем. Она обнимает меня, обвивая руками шею, и притягивает к себе. Зарываюсь пальцами в шелковистые локоны, уже не обращаю никакого внимания на саднящую боль, обострившуюся в нижней губе, и начинаю целовать её агрессивнее, так, как будто не могу остановиться.

Мне всегда будет её мало.

Фрея медленно перебрасывает ногу через моё тело, усевшись на меня сверху, а мои руки скользят по её спине, вынуждая прогнуться. Дотрагиваюсь до края её кофты, неторопливо поднимая его вверх. Её ладони скользят по моим плечам и, добравшись до воротника рубашки, сползают ниже, касаясь пуговиц. Фрея начинает расстёгивать мою рубашку, а я останавливаюсь, спустив руки на её оголённую поясницу.

– Ты же сказала, что никогда не будешь заниматься сексом в аэропорту.

Фрея успешно справляется со всеми пуговицами на моей рубашке, резко распахнув её в разные стороны.

– Я сказала, что не буду никогда заниматься сексом в туалете аэропорта, – она нежно касается моей шеи и медленно перемещает ладони на плечи. Они забираются под белую ткань, и я отчаянно вздыхаю.

– А если кто-нибудь поднимется? – улыбаюсь, стягивая с неё кофту.

– Ну, может, наш секс снимут на видео, у тебя будет бесплатная реклама, и тебя наконец-то пригласят на работу в порноиндустрию, – Фрея стягивает с меня рубашку, а я дотрагиваюсь губами до её шеи.

– Да, это определённо было бы прорывом в моей карьере…

Одежда летит на пол, часть остаётся на диване, а я пытаюсь запомнить каждый её вздох, каждое движение, каждый мягкий стон, спровоцированный глубокими, но нежными проникновениями. Опускаю ладони на её поясницу, притягивая её к себе, и она двигается ко мне, прикрыв глаза.

Пытаюсь запомнить, как она закусывает губу, стараясь заглушить отчаянно вырывающиеся с её губ стоны, как скользит ладонями по моей спине, сжимая пальцы, как тихо произносит моё имя и просит не останавливаться…

Пытаюсь запомнить её такой. Её нежно-заалевшие щёки, её закинутую назад голову, её выставленную вперёд грудь, её бархатную кожу, на которой я случайно оставляю багровые синяки. Её нежность, граничащую с острым сарказмом, её громкий смех вместе с милым смущением, когда она рассказывает то, чем не привыкла делиться.

Её глаза, загорающиеся каждый раз, когда она пишет сценарий, закусив кончик ручки, и отводит взгляд вверх, задумавшись. Её взгляды… злобные, убивающие, пронзительные, но в то же время ещё и любящие, проникновенные, нежные.

Пытаюсь запомнить её такой. Такой разной, но одинаково, каждый раз, напрочь, к чёртовой матери, сносящей мне крышу.

– Виль… – Фрея мягко выдыхает и, открыв глаза, ловит мой взгляд. – Виль, мне так…

– Я знаю. Мне тоже.

Крепче обнимаю её, прижав к себе, так, как будто боюсь, что она не настоящая, а всё, что происходит, – лишь плод моей фантазии. Накрываю её пледом, а она ложится на меня сверху, опустив ладонь на мою грудь. Слышу её судорожные вздохи и оставляю мягкий поцелуй на черноволосой макушке.

– Я не хочу уезжать, – Фрея прерывает сладкую тишину, воцарившуюся на втором этаже бизнес-лаунжа. – Давай останемся здесь навсегда? – она переворачивается на живот, уперевшись в меня предплечьями.

– Навсегда не можем, нас ждут свершения, – довольно улыбаюсь. – Оставайся, раз не хочешь уезжать.

– Я всё равно не могу. Мне негде остановиться, – Фрея убирает в сторону спавшую на лоб прядь моих волос, вынуждая меня опустить взгляд вниз. – Тем более, меня папа уже там заждался. Он соскучился.

– Меня это тоже ждёт, – проносится в моих мыслях, но я почему-то не могу произнести это вслух.

Видимо, запасы мужества на сегодня у меня уже иссякли.

Продолжаю молчать и пожимаю плечами, и Фрея коротко улыбается, приподнявшись. Тянется за телефоном, заглянув в экран.

– Нам не пора ещё? – сажусь, натянув тонкий, но тёплый плед на нижнюю часть своего тела.

Или тоже дать Фрее возможность запомнить все важные детали?

– Ну, ты ещё успеешь выпить свой виски, о котором ты мечтал весь вечер, – Фрея откидывает телефон, развернувшись ко мне лицом.

– Я не об этом мечтал весь вечер.

– А о чём? – она задерживает взгляд на моих губах, легко улыбнувшись.

– Об этом, – накидываю на неё жалкое подобие одеяла, притягиваю её к себе, изучая ладонями обнажённую кожу её спины, и Фрея падает на меня сверху. – Ты была очень плохой девочкой и заслужила наказания.

Начинаю щекотать её, и она извивается, надеясь на то, что это спасёт её от пытки, но, похоже, ей даже нравится, потому что такой громкий смех может говорить либо о безудержном веселье, либо о эпилептическом припадке.

– Прекрати! – Фрея смеётся и машет руками в воздухе, видимо, пытаясь остановить меня, но её методы оказываются слишком недейственными. – Виль, хватит, – чуть тише добавляет, и я резко останавливаюсь, прижав её к себе, а мои губы касаются её лба.

– Не думал, что ты когда-нибудь попросишь меня остановиться, – делаю глубокий вздох, прикрыв глаза.

– Я бы не попросила, если бы ты делал кое-что другое, – Фрея двигается вперёд, найдя мои губы своими. – Что ты об этом думаешь? – она сгибает ноги в коленях, присев на меня сверху, а я выгибаю бровь.

– Какая ненасытная, – удовлетворённо улыбаюсь, и Фрея прищуривается. – Или дело тут во мне?

– Знаешь, а мне показалось… – она делает одно движение тазом, коснувшись моего члена. Подаюсь вперёд, хрипло вздохнув, и Фрея, наклонившись, едва слышно добавляет: – Мне показалось, или ты тоже меня хочешь?

– Не показалось, – грубо хватаю её за бёдра, войдя в неё во всю длину, и она громко вскрикивает, уперевшись ладонями в мою грудь. – Тише, Миллз.

По привычке называю её по фамилии, хотя мог бы, например, солнышком…

– А то у нас точно появится аудитория, состоящая из охранников бизнес-зала, – снова наслаждаюсь тем, как она закатывает глаза от удовольствия, доставленного ей мною. – Опустись вниз. – Фрея ложится на меня сверху, дотронувшись грудью до моей, и я начинаю чувствовать её ускоренное сердцебиение. – Руки наверх.

Сжимаю пальцы на её напряжённых бёдрах, сделав ещё одно глубокое проникновение, и неторопливо двигаюсь внутри неё, пока она поднимает руки, ухватившись за подлокотник дивана.

– Прогнись сильнее.

Перемещаю одну руку на её поясницу. Фрея выпрямляется, вжавшись в меня нижней частью своего тела, и я слышу, как её пальцы скользят по шероховатой поверхности кушетки, издавая царапающие звуки.

– Боже, Виль… – шепчет Фрея, двинувшись вперёд, и я звучно выдыхаю. – Ты такой нежный сегодня.

Она встречается со мной глазами, а я снова пытаюсь запечатлеть эту картину в красках, словно я чёртов Пикассо. Только рисую не на холсте, а в своём подсознании.

– Тебе не нравится? – вновь приподнимаюсь, проникнув ещё глубже.

– Нравится, просто… так непривычно, – Фрея опускает руки, обхватив ладонями моё лицо, и дотрагивается губами до моих губ. – Вот теперь нам точно пора, – она оставляет ещё один мягкий поцелуй на моих губах и поспешно поднимается, хватая упавшую на пол одежду.

– Жаль. Я думал, ты забудешь, что ты куда-то собиралась, – хитро улыбаюсь, и Фрея дарит мне ответную ласковую улыбку. – Чёрт, я так не хочу обратно в эту рубашку, – застёгиваю пуговицы, опустив голову вниз. – А у тебя случайно нет ничего накинуть? – останавливаюсь, взглянув на Фрею.

– Есть, – она с шумом опускает сумку на колени и раскрывает её. – Выбирай. Короткий топ, майка на тонких бретелях, спортивный лиф с молнией, – Фрея поднимает на меня хитрый взгляд, едко улыбнувшись.

– Я бы не отказался от лифа, но у нас размеры разные, – присаживаюсь к ней, устроившись совсем рядом. – Ничего из мужского нет?

– Откуда? Я же не… – Фрея прерывается, устремив взгляд вдаль.

– Начала говорить о том, о чём мне знать не следует?

– Нет, я, кажется, знаю, как решить твою проблему, – она поворачивается ко мне лицом, едва коснувшись своим носом моего. – Но ты сначала должен кое-что сделать для меня, – шёпотом добавляет, медленно закусив губу.

– Говори.

– Мы всё-таки успеваем выпить. Совсем немного, – Фрея облокачивается на диван, заведя руку за спину.

– Понял. Сейчас буду, – двигаюсь вперёд, сделав вид, что хочу поцеловать её, а когда она прикрывает глаза, широко улыбаюсь, быстро поднявшись на ноги. – Я мигом, – щёлкаю её по носу и огибаю диван, устремившись в бар на первом этаже.

– Какой пренебрежительный жест! – кидает Фрея, даже не развернувшись ко мне, и я кидаю ей в ответ небрежное: «Ага».

Спускаюсь вниз, на ходу застегнув оставшиеся пуговицы на рубашке, чтобы никто не узнал, чем мы занимались наверху, хотя, мои взъерошенные волосы и её отчаянно громкие вскрики, наверное, уже давным-давно раскрыли все наши тайны. Замечаю, что людей в фойе стало побольше, видимо, они устали сидеть на жёстких стульях в зале ожидания для нищих.

Беру два бокала в руки и поднимаюсь обратно. Слышу издалека голос Фреи и, подойдя ближе, вижу, что она разговаривает по телефону, облокотившись боком на спинку кушетки.

– Да, у меня задержка. – Не самое лучшее сочетание слов, но ладно. – Скоро вылетаю. Нет, я не одна, – невольно останавливаюсь, хоть и понимаю, что не должен подслушивать её личные телефонные разговоры. – Я… я с Вильямом.

Интересно, кому повезло узнать о том, что она провела этот вечер со мной?

– Да не с Уолкером, с Раском, – Фрея смеётся, развернувшись ко мне спиной, а я сжимаю челюсть. Снова Уолкер. – Да, Альма, я знаю, – Альма. Очевидно же. – Поговорим ещё, прости, что я так поздно звоню. – Делаю шаг вперёд. – Я всего лишь хотела поделиться. Между нами… я не знаю. Происходит что-то невероятное.

Мои губы сами по себе образуют глупую улыбку. Иду дальше, подходя ближе, и наконец оказываюсь в её поле зрения. Фрея находит меня глазами, и я поднимаю бокалы выше.

– Аль, мне пора. Спокойной ночи, – она кладёт трубку, и я присаживаюсь рядом, протягивая ей один из фужеров.

– Смотри, что у меня есть.

– Игристое? – Фрея берёт бокал в руки. – Сухое? Холодное? – Киваю три раза, и она делает глоток, прикрыв глаза. – Боже, это прекрасно, спасибо, господин сомелье, – за прекрасный выбор вина я получаю поцелуй в щёку.

– Всё для вас, мисс, – мы чокаемся бокалами, и Фрея закусывает губу, задержав взгляд в моих глазах. – Что такое? – пробую алкоголь и понимаю, что, кажется, настолько привык к виски, что вино больше вообще не воспринимаю как спиртное. Приехали.

– Мне так хорошо сейчас, – Фрея легко улыбается, блуждая взглядом по моему лицу.

– Из-за вина? – широко издевательски улыбаюсь и вновь получаю удар в плечо.

– Из-за тебя.

Моя улыбка становится загадочной, и наши губы сливаются в страстном поцелуе.

– Ты обещала решить мою проблему, если я смогу напоить тебя, – откидываюсь на спинку дивана, раздвинув ноги шире.

– Да. Поэтому, пей быстрее, нужно идти сейчас, чтобы всё успеть, – Фрея закидывает голову назад, выпив залпом остатки алкоголя, а я задерживаю взгляд на её шее.

– Хорошо глотаешь, – бормочу себе под нос, коснувшись губами края фужера, и уже чувствую на себе её пристальный взгляд.

– Что ты сказал?

– Я говорю, хорошо, я понял, – поднимаю глаза к её глазам, и она прищуривается. Поджимает губы, слабо улыбнувшись, и опускает взгляд вниз.

– И ты даже понятия не имеешь, насколько хорошо, – едва слышно произносит и ставит пустой бокал на столик, наклонившись вперёд.

– Что ты сказала? – выпрямляюсь, а мои губы невольно расплываются в лукавой улыбке.

– Я говорю, вино вкусное было, я бы ещё выпила, – Фрея разворачивается, взглянув мне в глаза.

– Я рад, – мой голос хрипит, и я делаю ещё один глоток, оторвав от неё взгляд. – Идём, – встаю на ноги, и Фрея поднимается, повесив сумку на плечо. Выгибаю бровь, вытянув руку вперёд.

– Что? – она делает шаг в сторону, опустив взгляд в смартфон, и я преграждаю ей путь.

– Сумку давай, – протягиваю руку дальше, встретившись с ней взглядом, и она закусывает губу.

– Ну… ладно.

Вижу, что ей по какой-то причине некомфортно, и она неловко отдаёт свой баул мне, мимолётно поглядывая на меня.

Закидываю сумку себе на плечо, и она оказывается не такой уж лёгкой, какой показалась мне на первый взгляд. Понимаю, что сделал правильный выбор, когда настоял на том, чтобы Фрея мне её отдала, потому что я…

А мне вообще стоит оправдываться сейчас? Я привык. Привык открывать дверь автомобиля, забирать тяжёлые сумки, провожать до дома, но ещё не научился по-настоящему любить. К сожалению.

Опускаю ладони в карманы брюк, вновь погрузившись в раздумья. Фрея берёт мой пиджак в руки, и мы идём вниз. Лениво киваю, когда мы проходим мимо администратора, желающего нам всего хорошего, и просто следую за Фреей, которая вновь уходит вперёд.

– Мы на месте, – Фрея разворачивается, и я вижу её горящие от предвкушения глаза. – Эй, ты в порядке? – она подходит ближе.

– Да. Просто задумался, – смотрю за неё и вижу стеллажи с сувенирной продукцией. – Ты куда меня привела?

– Выбирай, – закусывает губу и отступает назад, открывая мне вид на полку с футболками. Коротко смеюсь, закатив глаза, и подхожу к стеллажу.

– Нет тут что-нибудь от Hugo Boss? – дёрнув уголком рта, касаюсь футболки, упакованной в пластиковый пакет. – Фрея, это стоит двадцать евро. Серьёзно? – кидаю на неё скептический взгляд. – У меня одна рубашка в десять раз дороже будет.

– Выключи свой цинизм и выбери цвет лучше. И побыстрее. А то я возьму тебе эту.

Фрея разворачивает белую футболку с изображением солнца с лицом, а под ним я замечаю надпись: «Наше солнышко!».

– Как мило, себе такую возьми.

Усмехаюсь, достав из недр единственный адекватный вариант – чёрное поло с маленьким значком флага Швеции справа на груди.

– Ладно, беру эту.

Фрея кидает броский взгляд на меня, оценив мой выбор, и согласно кивает. Делаю шаг в сторону касс, и меня догоняет её голос.

– Стóит взять? – Разворачиваюсь, взглянув на неё. – Эту футболку. С солнышком, – Фрея коварно улыбается. – Значит ли это, что я солнышко?

Ничего не отвечаю, лишь хитро улыбаюсь, наслаждаясь тем, как быстро Фрея меняется в лице, сменяя эмоции от заинтересованности до злости. Выходим из магазина, и я бросаю её сумку на скамью. Избавляю свою покупку от упаковки, тут же откинув её в сторону.

– А это что такое? – Фрея разворачивает футболку, взглянув на заднюю сторону.

– Чёрт побери, – ругаюсь, прочитав надпись, и со злостью закатываю глаза.

– «Сделано в Швеции», – Фрея не выдерживает и начинает смеяться, а когда я перевожу на неё недовольный взгляд, она сразу же закрывает рот ладошкой.

– Люди и правда такое носят? Футболки с такими идиотскими приколами на спине? – расстёгиваю рубашку прямо в коридоре аэропорта, и Фрея вопросительно вскидывает брови.

– Ты что… – её взгляд скользит по моему прессу, молниеносно вернувшись к моему лицу. Довольно улыбаюсь, продолжая своё бесплатное стрип-представление. – Ты будешь переодеваться прямо здесь?

Откидываю рубашку на скамью, выпрямившись, и замечаю женские взгляды с разных сторон. А мне и не привыкать.

– А я не стеснительный, – дёргаю бровью, расслабленно улыбнувшись, и начинаю натягивать футболку на своё тело, сильно подняв руки вверх. Слышу глубокий вздох и двигаюсь медленнее. – Вообще-то, эта надпись ничего так, – начинаю искать хоть какие-то плюсы в этой идиотской надписи. – По сути, так и есть. Я был сделан в Швеции. Конечно, моя мама родом из Германии, но мой отец всё-таки швед.

Справляюсь со злосчастной футболкой, наконец встретившись взглядом с Фреей, в глазах которой смешалось осуждение с толикой возбуждения. Обожаю.

– Забавно, – она дёргается, вновь протянув руку к своей сумке.

– Эй, – опускаю свою ладонь на её, останавливая её отчаянные попытки быть сильной и независимой. – Всё нормально, мне несложно, – нежно улыбаюсь. – Если так хочется потаскать что-нибудь, вот, возьми, – протягиваю ей свой пиджак, только теперь ещё добавляю к нему рубашку.

Вновь закидываю сумку на плечо, а губы Фреи расплываются в благодарной улыбке. Она забирает у меня мою одежду, коснувшись ладонью моего левого предплечья. Перевожу на неё взгляд, задержав его в её глазах.

– Посадка на рейс 4022, вылетающий в Лондон, завершается. Просим пассажиров, вылетающих этим рейсом, пройти на посадку к выходу A-03.

– Этот выход прямо тут рядом, – едва слышно произношу, продолжая смотреть Фрее в глаза, и она делает тяжёлый вздох.

– Хорошо, – так же тихо произносит Фрея, и я делаю тяжёлый вздох.

– Идём, я тебя провожу, – не выдержав, прерываю зрительный контакт и беру её за руку, тут же отвернувшись от неё.

Доходим до выхода А-03, и я вижу, что люди ещё проходят на посадку, поэтому решительно останавливаю Фрею, прижав её к себе. Она закидывает руки на мои плечи, прильнув ко мне всем телом. Её ладони касаются моей шеи, а мои – её поясницы, и через мгновение мы растворяемся в нежном, но горячем поцелуе.

Поцелуе, говорящем слишком много, но в то же время умалчивающем почти обо всём. Поцелуе двух людей, которые слишком долго шли к пониманию того, что не могут друг без друга.

Людей, которые два года жили бок о бок, шутили друг над другом, учились вместе, сидели за одной партой, вместе издевались над преподавателями, а потом выяснили, что их дружеский тандем может доставлять обоим божественное удовольствие.

И пока разбирались со своими чувствами, время шло, беспощадно отнимая возможность им быть рядом. Всего лишь быть рядом. Вроде бы так просто, да? Но теперь он стоит, чувствуя себя полным придурком, потому что не признался ей раньше, что она так чертовски нужна ему, а она мягко касается губами его губ, надеясь на то, что когда-нибудь сможет сделать это вновь.

– Внимание, сообщение для пассажирки Фреи Миллз, вылетающей в 01:45 в Лондон: заканчивается посадка на рейс номер 4022 Скандинавских авиалиний, просим срочно пройти на посадку к выходу А-03, – слышу голос оператора, продолжая держать Фрею крепко в объятиях, не в силах отпустить её.

– Тебе пора, – отстраняюсь, проведя ладонью по её волосам. – А то будет глупо, если самолёт улетит без тебя. Мы столько здесь прождали.

– Ты жалеешь, что остался? – Фрея не двигается, продолжая разглядывать мои глаза, и я мягко усмехаюсь.

– Ни капли не жалею, – едва слышно произношу и целую её в лоб. – Идём, пассажирка Фрея Миллз, – иронично кидаю, взяв её за руку, и делаю шаг к гейту.

– Виль… – Фрея тянет меня назад, остановив на полпути. – Виль, подожди. – Разворачиваюсь, взглянув на неё вопросительно. – Спасибо тебе. За всё, – ещё мгновение, и я вновь чувствую её губы на своих. – Приезжай, или… или я… в общем, мы как-нибудь…

– Миллз, да, обязательно, поговорим о том, что будем делать потом, но теперь тебе и правда пора. Я вижу, с какой ненавистью работники аэропорта тебя рассматривают. Даже мне неловко, – встречаюсь глазами с девушкой у прохода, которая прожигает нас ненавистным взглядом. – Это я тебе отдаю, – вешаю сумку на её плечо. – А это попрошу вернуть обратно, – забираю у неё из рук пиджак и рубашку, в которые Миллз вцепилась, как в самое настоящее сокровище.

– Нет, это я оставлю себе, – она забирает у меня мою рубашку обратно. – Тебе придётся приехать и забрать её у меня, – Фрея лукаво улыбается, а я выгибаю бровь.

– Я бы и без этого приехал. К тебе.

Фрея вновь припадает к моим губам, а я закрываю глаза, пытаясь запомнить пряный аромат её духов и сладкий вкус её помады.

– Беги, солнышко, – подталкиваю её к выходу, и она резко разворачивается.

– Как ты меня назвал? – отдаёт документы заждавшемуся агенту по сопровождению пассажиров, прожигая меня взглядом.

– Беги, беги, Миллз, тебе пора, – едко улыбаюсь, и Фрея проходит за стойку, найдя меня глазами.

Она останавливается, нежно улыбнувшись, и продолжает смотреть мне в глаза. Не двигаюсь, и Фрея достаёт телефон, опустив взгляд вниз, и печатает что-то, а её губы образуют вместо нежной улыбки игривую. Поднимает голову, кивнув в мою сторону, и я нахмуриваюсь, а через секунду чувствую вибрацию в кармане.

Фрея

Виль: Solsken, спасибо, что уговорила меня поехать в Швецию. Я многое понял, когда встретился с Эмили.

Я: Что?

Открываю глаза и в тот же момент откидываю руку направо, нащупывая телефон на деревянной прикроватной тумбе. Вижу сообщение от Вильяма, и на моём лице возникает лёгкая улыбка.

– Как вкусно, – Фрея наклоняет голову набок и следит взглядом за тем, как вилка в её руках поворачивается вокруг оси, а зубчики скользят по тарелке, издавая царапающие звуки. – Это итальянская паста? – медленно поднимает взгляд к моему лицу, раздвинув губы в уверенной улыбке.

– Да, тальятелле, – дарю ей ответную, слегка горделивую, улыбку.

– Долго готовил? – она продолжает загадочно улыбаться, а я нервозно, коротко нахмуриваюсь.

– Потратил на это почти весь вечер. А почему ты спрашиваешь? – беру бокал красного вина в руки, прикоснувшись губами к краю.

– Да так, – задумчиво произносит Фрея, вновь опустив взгляд в тарелку. – Я тут за углом видела одно неплохое заведение, где делают точно такую же пасту. Даже заходила туда пару раз. – Вино идёт мне поперёк горла, и я, поперхнувшись, резко наклоняюсь вперёд, небрежно поставив бокал на стол. – Эй, всё хорошо? – она подаётся корпусом вниз, почти уложив грудь на стол, и с толикой озадаченности вглядывается в моё лицо.

– Да-да, всё хорошо, я всего лишь… – поднимаю голову, встретившись с ней взглядом, и моментально замолкаю.

Кажется, меня скоро раскроют. Совсем забыл, что встречаюсь с детективом.

– Знаешь, очень похоже делают, вот я и решила поделиться, – Фрея приподнимает уголок губ, ухмыльнувшись. Она точно уже знает правду. – Ты вдохновлялся их рецептами?

– Ладно, я не готовил это сам, – коротко закатываю глаза, выдохнув. – Я просто хотел, чтобы ты мной гордилась, – с прискорбным видом добавляю и приставляю ладонь ко рту, прикрыв глаза.

Она заливисто смеётся, откинувшись обратно, и вновь принимается за трапезу.

– Я и так тобой горжусь. Ты столько для меня сделал, – Фрея, будто не ожидая от самой себя таких откровений, мгновенно поджимает губы, исподлобья глянув на меня.

– Ещё две такие фразы, и ты сможешь затащить меня в постель. – Она поднимает голову, выгнув бровь, и я довольно улыбаюсь, рассматривая еле заметный румянец на её щеках.

– То есть, мне придётся тебя ещё уговаривать? – Фрея вымученно улыбается, но с явными издевательскими нотками. – Может, я сама тогда справлюсь? Схожу в душ, перед этим гляну что-нибудь, – она небрежно закатывает глаза, окинув меня равнодушным взглядом.

– Со мной интереснее, – вглядываюсь в её глаза, моментально найдя в туманном взгляде подтверждение своим словам. – Лучше расскажи, как там Уолкер, – глубоко вздыхаю, зачем-то снова заведя разговор об идеальном мужчине.

– У него всё хорошо, – Фрея легко улыбается, опустив взгляд вниз, а я дёргаю скулами, сжав челюсть. – Я вообще… извинилась перед ним, – она откидывает кофейные пряди назад, оголяя шею и ключицы.

– Чем же ты провинилась перед идеальным мужчиной?

Видимо, последний бокал вина вновь стал для меня явно лишним, ибо эти едкие комментарии по поводу идеальности Уолкера начинают раздражать уже даже меня самого.

Да, Раск, мы тут все поняли, что ты настолько неуверен в себе, что считаешь, что твоя девушка в любой момент может уйти к мужчине, который в сто раз лучше тебя. Может, ты уже успокоишься?

– Чем я перед тобой провинилась? – голос Фреи вырывает меня из мыслей, и я растерянно нахожу её глазами.

– Причём тут я? – удивлённо вскидываю брови. – Я про Уолкера, – лениво вожу вилкой по тарелке, опустив взгляд вниз, и в мыслях продолжаю ругать себя.

– Ты же спросил про идеального мужчину, – едва слышно произносит Фрея, и я замираю, медленно подняв взгляд к её глазам. – Ты для меня идеальный мужчина, – она нервно закусывает губу, начиная дышать чаще.

– Две фразы ты уже сказала, – мой голос садится, а дыхание сбивается. – Осталась одна, – смотрю ей в глаза, не моргая.

– Как просто, – губы Фреи расплываются в самодовольной улыбке. – То есть, ты всё-таки из тех, кто любит ушами? – лукаво усмехается, выгибая бровь, а я прищуриваюсь, в мыслях уже выбирая для нас новую позу. А, может, прямо здесь, на столе…

– Да, ты разве ещё не заметила? – игриво улыбаюсь. – Так что там насчёт Уолкера?

– Я… – Фрея, тяжело выдохнув, бросает на меня усталый взгляд. – Я не очень красиво с ним поступила. – Вопрошающе приподнимаю брови, и она, поджав губы, нехотя добавляет: – Я писала ему, когда мы с тобой ссорились. Каждый раз, – Фрея смотрит на меня, и в её глазах я читаю глубокое сожаление.

– Я думал, вы встречались, – вскользь бросаю, опустошив бокал.

– Мы даже не целовались ни разу. – Коротко вскидываю брови, как будто говорю: «Понятно, но мне вообще-то всё равно», но на самом деле услышать это – как камень с души. – А ещё он сказал, что я тебя люблю, – непринуждённо произносит Фрея, и я в тот же момент нахожу её глазами, с интересом бегая взглядом по её лицу.

– Ты меня любишь? – едва слышно спрашиваю, словно боюсь услышать отрицательный ответ.

– Это было бы третьей фразой, да? – Фрея плавно выдыхает, слабо улыбнувшись.

– Определённо, – моё сердце начинает отбивать неровный ритм, и я в ожидании выгибаю бровь, не спуская с неё глаз.

– Я пока не готова, – она опускает взгляд вниз, немного повернув голову в сторону, и закусывает губу.

– Ладно, – растягиваю губы в нежной улыбке, однако внутри грудной клетки чувствую неприятное жжение. Оказывается, я хотел услышать те самые три слова. – А что там с моими вещами? – перевожу тему, чтобы хоть как-то отвлечь Фрею. – Разобрала? – нахально улыбаюсь, заметив, как она возвращается в привычное состояние: когда бесится из-за моего скверного характера. – Или выбросила? Или вообще сожгла?

– Я их не трогала, – во взгляде Фреи мелькает виноватость, и меня это заставляет нежно улыбнуться. – Не успела разобрать. Всё так и лежит в коробке. Ну, кроме рубашек, которые ты развесил, заняв ими половину шкафа, – слышу проскальзывающее недовольство в её голосе и мягко усмехаюсь.

– Прям уж половину? – встречаюсь с ней глазами, тут же буквально обжигаясь физически об её пылающий взгляд.

– Говорят, человек, который занимает много пространства, имеет завышенную самооценку, – Фрея едко улыбается, а я закусываю губу, приподняв уголок рта.

– Я так хочу тебя отшлёпать сейчас, – наслаждаюсь тем, как быстро выражение её лица сменяется с игриво-надменного на растерянно-возбуждённое.

Фрея выдыхает через рот, разомкнув губы, и я задерживаю на них взгляд, изогнув бровь. Возвращаюсь глазами к её, и она прищуривается, склонив голову набок. Не к добру.

– Раньше тебя не приходилось уговаривать поэтичными фразами, – она продолжает испепелять меня внимательным взглядом, таинственно улыбаясь. – Ты волнуешься?

– С чего бы? – вскидываю брови.

– Боже, подожди, ты поэтому не хотел начинать со мной отношения, да? – Фрея облокачивается на стол предплечьями, игриво прищурив глаза.

– Почему «поэтому»? – равнодушно кидаю, отодвинув от себя тарелку.

– Потому что когда ты в отношениях… – Перевожу взгляд на Фрею, и её губы расплываются в ехидной ухмылке. – У тебя не получается, – она договаривает, заставив меня раздражённо дёрнуть уголком рта.

– Solsken, твои дешёвые приёмчики по выведению меня на эмоции тут не прокатят, – откидываюсь на спинку стула, сложив руки на груди. – Понимаешь, мне нужна атмосфера, – хищно улыбаюсь. – Я нежный, хрупкий, словно цветок. – Фрея поджимает губы, а моя улыбка становится шире. – Мне нужен момент, – мечтательно добавляю, отведя взгляд вверх. – И ещё одна фраза, Фрея.

– Ну-ну, «цветок», – саркастически произносит Фрея, выпрямившись. – Понятно, да, – насмешливо улыбается, коротко вскинув брови. – Ну, давай, ищи момент пока, а я пойду, посмотрю одно видео, – она встаёт на ноги, коснувшись тарелки, – чтобы память освежить, – Фрея встречается со мной глазами, и я делаю глубокий вздох.

– Без меня не смотри, – не двигаюсь, продолжая играть с ней в гляделки, и она пожимает плечами.

Нахмуриваюсь, когда Фрея отходит к раковине, начиная мыть посуду. Понимаю, что она права: я раньше никогда так отчаянно не пытался избежать секса с девушкой. У меня возникает ощущение, что теперь я несу ответственность не только за её счастье, но и за каждый её оргазм, а такой тяжести ответственность даже хуже, чем ежегодные отчёты перед налоговой.

Говорил же, что отношения всё усложняют. Но с другой стороны, я, кажется, счастлив впервые с тех пор, как потерял отца. В моем сердце было пусто, я никого к себе не подпускал, а Миллз, словно пуля, слишком резко вошла в мою грудь и осталась там с самых первых… Думали, что скажу секунд нашего знакомства? Увольте. С самых первых касаний, с самых первых поцелуев и моих грубых движений внутри неё.

Поднимаюсь, захватив посуду, и неторопливо подхожу к Фрее. Мой взгляд невольно падает на оголённые плечи, в которые врезаются тонкие лямки её топа. Делаю ещё шаг вперёд, приблизившись к ней сзади так, что начинаю слышать лёгкий пряный шлейф её духов, и наклоняю голову вбок, сделав продолжительный вдох.

Продолжаю держать в левой руке тарелку, и она сама по себе опускается вниз, а я прослеживаю взглядом по шву майки, переходя глазами на глубокое декольте. Грудь Фреи начинает покачиваться, но она стоит, не двигаясь. Встрепенувшись, Миллз роняет тарелку в раковину, и она издаёт звенящий звук.

– У тебя… забрать? – почти шёпотом спрашивает Фрея и разворачивается, кинув взгляд на мою левую руку, а я в тот же момент шагаю вперёд, опустив правую ладонь на край кухонного гарнитура, и прижимаю Миллз к столу. – Не понимаю, так забрать или нет…

Это я не понимаю, как у неё в такой момент ещё язвить получается?

Бросаю тарелку в раковину и решительно хватаю её за бёдра, усадив на стол сверху. Миллз отрывисто вбирает воздух в грудь, оперевшись на поверхность стола руками, а её губы размыкаются, образуя негромкий стон.

Мои ладони скользят по её ногам, добираясь до внутренней части колен, и я одним движением притягиваю её к себе так, что она вжимается в меня всем телом, по инерции обвив мою шею руками.

– Нашёл момент? – Фрея обнимает меня ногами, притянув ещё ближе, а я приближаюсь к её лицу своим, едва коснувшись губами её губ.

– Ещё одна фраза, Миллз, – сдерживаюсь из последних сил, чтобы не поцеловать её, и медленно перемещаю ладони выше.

– Да брось…

Фрея тянется ко мне, зарывшись пальцами в мои волосы, но я отстраняюсь, не давая ей возможности дотронуться своими губами до моих. Она целует меня в шею, оставляя влажные следы на разгоряченной коже, заставляя мои пальцы на её бёдрах с силой сжиматься.

– Миллз… – хрипло вздыхаю, чувствуя её ладони, скользящие вниз по моей спине. – Одна фраза, – резко перемещаю обе руки на её шею, закинув её голову назад, и вглядываюсь в её глаза. – Одна, – шёпотом повторяю, опустив взгляд на изящные плечи, и просовываю средний палец под лямку. Касаюсь большим пальцем ключицы, повторив движение несколько раз, и слышу отчаянный выдох.

– Я… – Замираю в одном положении, выжидая окончания фразы, и встречаюсь с Фреей взглядом. – Я тебя… – она хаотично хватает воздух грудью и, закусив губу, наконец едва слышно произносит: – Давай посмотрим порно вместе, – Миллз широко улыбается.

– Мне ещё никогда не говорили таких красивых слов, – касаюсь её губ своими и сразу же слышу мягкий стон.

– Виль, я хочу тебя, – сквозь вздох произносит Фрея, а её руки добираются до края моей футболки и начинают поднимать ткань одежды вверх.

– Стой, – отстраняюсь, взглянув на неё, и тут же сталкиваюсь с её неодобрительным взглядом. – У нас ещё не было секса в одежде? – Миллз отрицательно мотает головой, а я замечаю в её глазах загоревшийся на секунду огонёк предвкушения. – Тогда позволь мне показать тебе кое-что новое вновь, – едва слышно добавляю, а мои ладони скользят по её ногам выше, забираясь под юбку.

– Что мне делать?

– Довериться мне, – целую её, и она начинает хватать воздух грудью. – Ты без белья?

– А ты думаешь, что я пошла бы на свидание с Уолкером без белья? – Нахмуриваюсь, шумно выдохнув, и Фрея приподнимает уголок губ, натянув на них ехидную ухмылку. – Ладно, буду иметь в виду в следующий раз, что нужно делать именно так.

– Как же ты меня раздражаешь иногда, – решительно поднимаю руки выше, нащупав кружевные края белья, и с агрессией тяну его вниз.

– Взаимно, – Фрея приподнимается, тут же притянув меня к себе, и дотрагивается губами до моих губ, раздвигая их языком. – Я хочу тебя трогать, – её ладони скользят на мою шею и спускаются вниз, забираясь под ткань футболки.

– Трогай, – двигаюсь, дёрнув трапециевидными мышцами, и через мгновение уже вхожу в неё, переместив руки на нижнюю часть её поясницы. – Но только через одежду, – прикрываю глаза, прислушиваясь к сладким стонам.

– Но я… – Фрея вздыхает, откинув голову назад. – Я хочу… – ещё вздох, и Миллз сгибает ноги за моей спиной, приблизившись ко мне. – Хочу… – Опускаю голову вниз и вижу, как её грудь поднимается вверх, а шёлковая тонкая ткань топа натягивается на затвердевших сосках. – Хочу чувствовать теплоту твоего тела, – Фрея наконец заканчивает фразу, и я поднимаю взгляд вверх, встретившись с ней глазами.

– Боже, Миллз, ты сегодня в ударе, – претенциозно произношу, совершив ещё одно резкое движение внутри неё. – Одна поэтичная фраза за другой, – едко улыбаюсь. – Нельзя. Трогай меня через одежду.

– Господи, я так люблю, когда ты командуешь…

Начинаю набирать темп, когда с губ Миллз слетает последняя фраза, ибо я тоже очень люблю, когда я командую. Мне вот нравится, что мы на одной волне, знаете ли. Так заводит.

Облокачиваюсь на стол руками, совершенно не трогая Фрею, и продолжаю совершать размеренные, глубокие проникновения, а её руки скользят по моей спине. Пальцы сжимаются, сминая мягкую ткань футболки, ладони перемещаются на шею, еле-еле задевая волосы.

Видимо, я настолько сильно увлёкся построением ярких картинок в своей голове о том, каким именно образом я ещё мог бы покомандовать Миллз и в какой именно обстановке, потому что не проходит буквально и пяти минут, как я кончаю слишком-слишком неожиданно – словно пятнадцатилетний мальчишка, который впервые открыл для себя мир оргазмов.

Кончаю стремительно, бурно и с овациями. Под аплодисменты.

Вы не подумайте, я обычно не такой скучный. Обычно я держу всё в себе (пошлый каламбур вошёл в чат), но сейчас, я так полагаю, из-за того, что Миллз выводит меня на эмоциональные откровения, она заставляет меня…

Я даже не стану перед вами оправдываться. Уверен, если вы спросите у самой Фреи о том, как долго я умею… А к чёрту. Это вообще кому-то интересно? Вы же наверняка хотите знать, что было дальше, да?

Сжимаю край раковины левой рукой, стремительно остановившись, и делаю резкий вздох. Закрываю глаза, потому что знаю, что поймаю издевательский взгляд Миллз сразу же, как встречусь с ней глазами, поэтому намереваюсь избежать этой пытки.

– Ты… – Слышу её тонкий голос и закусываю губу. – Ты всё?

– Я… – замолкаю, тяжело выдохнув, и всё-таки открываю глаза, неуверенно глянув на Фрею. Она изучает меня взглядом, а потом слабо улыбается. Класс. Ещё жалости мне не хватало. – Ну, я… ты же сама знаешь, что я… ну, а потом… – зажмурившись, прикладываю пальцы правой руки к переносице.

– Да ладно тебе, – Миллз нежно касается моей шеи, и я вновь кидаю на неё неуверенный взгляд. – Ну, подумаешь, бывает, – Фрея изо всех сил пытается скрыть злорадную улыбку, поджимая губы, и я пронзаю её недобрым взглядом, дёрнув уголком рта. – Давай не будем торопиться. Посмотрим фильм, я скажу тебе пару красивых фраз, подарю цветы, буду ухаживать за тобой, приглашу в ресторан… – саркастически добавляет Фрея и, не выдержав, широко едко улыбается.

– Боже мой, – закатываю глаза, сделав ещё один свинцовый вздох. – Давай только без приколов, ладно?

– Нет, я не могу. Ты постоянно издеваешься, теперь моя очередь. – Опускаю взгляд вниз, недовольно выгнув бровь. – Ну, а если серьёзно… – Поднимаю голову, столкнувшись с ней глазами, и она неожиданно становится серьёзной. – Правда, я знаю, что ты обычно… не как сегодня, – Фрея виновато улыбается.

– Мне это помогло. Определённо, – раздражённо кидаю.

– Что ты хочешь услышать от меня, чтобы успокоиться наконец? – Миллз выпрямляется и устало окидывает меня взглядом.

– Твои громкие стоны и умоляющие просьбы не останавливаться, – серьёзно произношу, вынудив Фрею приподнять бровь.

– Да-а, вот это ты мне действительно показал что-то новое, – её губы снова расплываются в загадочной, но издевательской улыбке, а я снова раздражённо закатываю глаза. – Ладно, я закончила. Хотя нет, подожди, это ты закончил, а я не успела, – ещё одна едкая ухмылка, и я не выдерживаю и тяну Фрею на себя. Она соскакивает со стола, влепившись грудью в мою. – Что ты…

– Ты меня вывела, – раздражённо кидаю и хватаю её за руку. Веду эту королеву сарказма в спальню, пока она, не прекращая, продолжает разбрасываться едкими комментариями по поводу не характерной мне выходки.

– Виль, не так быстро. Ой, прости, тебе по больному же. – Моментально разворачиваюсь, глянув на неё прищуренно и с претензией, а она улыбается невинно, стрельнув в меня игривым взглядом.

– Ложись.

– Ладно, – Фрея лениво подходит к кровати и опускается на неё, согнув ногу в колене. – Может, включить тебе музыку для настроения?

– Фрея, ты так хочешь, чтобы я вставил тебе…

Не успеваю закончить фразу, моментально вводящую меня в состояние возбуждения, потому что в ней в планах были рядом слова «кляп» и «Фрея».

– Да вставил уже. И мне понравилось, кстати. Особенно первые пять минут, – Миллз грубо перебивает меня, и я резко наваливаюсь на неё, заведя её руки над её головой.

– Солнце, чего же ты такая… – сквозь зубы произношу, но невольно нежно улыбаюсь.

– Чудесная? – Фрея дарит мне такую же мягкую улыбку.

– Да. Просто прелесть, – иронично проговариваю, прищурившись. – Слушаться будешь?

– А ты меня заставишь?

– Заставлю, – достаю из прикроватной тумбы наручники и, самодовольно улыбнувшись, защёлкиваю их на запястьях Фреи. – Ты всё-таки разобрала мои вещи, да? – едва слышно добавляю, оперевшись на поверхность кровати ладонями, и рассматриваю замешательство, внезапно поселившееся на лице Миллз.

– Ну… чуть-чуть, – Фрея закусывает губу.

– Знаешь, у меня такая мысль промелькнула, – немного ёрзаю, устраиваясь поудобнее, и встречаюсь с ней взглядом. – Так, на секунду, раз и всё…

– Прямо как ты сегодня, – Миллз улыбается, а я опускаю голову вниз, продолжительно кивая, и поджимаю губы.

– Да-да, я уже понял, что тебе очень весело, – поднимаю глаза к её глазам, мгновенно помрачнев. – Так вот, – дотрагиваюсь ладонями до её бёдер, медленно приподнимая юбку наверх, и Фрея делает судорожный вздох полной грудью.

– Виль, что ты…

– Я подумал, что сегодня я как пятнадцатилетний мальчик, который впервые переспал с девочкой, – поднимаю юбку на её талию, проведя ладонями по её телу, и прослеживаю взглядом за своими действиями, наклонив голову набок. – Только вот потом я понял, что мне уже давно не пятнадцать, – возвращаю руки на её бёдра, разведя её ноги в стороны, и Миллз выгибается, поддавшись мне. – И я знаю множество других способов доставить женщине удовольствие, – неторопливо поднимаю голову, проскользнув взглядом по её телу, и встречаюсь с ней глазами, в которых моментально читаю горящее пламя возбуждения.

– Не сомневаюсь.

Коротко самодовольно улыбаюсь и опускаюсь вниз, дотронувшись губами до нижней части её живота. Оставляю нежные влажные поцелуи на разгорячённой коже, постепенно спускаясь ниже, и Фрея начинает выдыхать чаще с едва слышными звуками. Миллз вздрагивает, когда я целую внутреннюю сторону её бедра, проскользнув ладонью по её ноге ниже.

– Виль… – шепчет Фрея, и я слышу звон наручников, тут же подняв взгляд вверх.

– Что? – вопросительно выгибаю бровь.

– Я… – Когда я поднимаю ладони выше по её обнажённым упругим бёдрам, сжимая пальцы, Миллз находит меня глазами, обрывисто выдохнув. – Хочу, чтобы ты… – Фрея замолкает и закусывает губу, прикрыв глаза.

– Хочешь, чтобы я что? – шёпотом спрашиваю у неё и провожу большими пальцами по внутренней стороне бёдер, где буквально пару секунд назад были мои губы.

– Хочу, чтобы ты заставил меня просить тебя не останавливаться, – на одном дыхании выдаёт, и я делаю глубокий вздох.

– Конкретнее, Миллз, – опускаю взгляд вниз и нахожу глазами её втянутый от напряжения плоский животик. – Так? – скольжу двумя пальцами между половыми губами и небрежно отдёргиваю руку, отчего Фрея резко вздрагивает, подавшись вперёд. – Или так? – едва слышно добавляю, встретившись с ней глазами, и опускаюсь вниз, дотронувшись языком до клитора. Напрягаю мышцы языка, сразу же сделав пару круговых движений, и с губ Миллз срывается глухой стон.

– Боже… – Фрея опускает руки вниз, согнув их в локтях, и утыкается лицом в своё плечо. – Боже, Виль…

– Выпрями руки, – касаюсь запястий Фреи, вытянув её руки вверх, и нависаю над ней, встретившись с ней взглядом. – Так что ты выбираешь? – Молчит, покусывая губу. Решив облегчить ей страдания, наконец спрашиваю: – Первый вариант или второй?

– Второй, – почти шёпотом произносит Миллз, поелозив.

– Я в тебе не сомневался, – удовлетворённо улыбаюсь. – Раздвинь ноги шире.

Она слушается, и через секунду я вновь припадаю губами к самым чувствительным точкам на женском теле. Умоляющие, приглушённые стоны сопровождаются изящными, но нетерпеливыми телодвижениями Фреи навстречу моим настойчивым прикосновениям. Ещё один отрывистый вздох, ещё один отчаянный стон, чередующиеся между собой резкие и нежные движения моего языка, и Миллз, сильно выгнувшись в пояснице, подаётся вперёд и вытягивает руки вверх, громко вскрикнув. Чувствую языком отдающую пульсацией разгорячённую плоть, сразу же сильно прижавшись к её телу, и с шумом опускаю ладони на поверхность кровати по бокам от Фреи.

– Ах… Виль… – Миллз продолжает облегчённо выдыхать, и я медленно отстраняюсь от неё, взглянув ей в глаза. – Войди в меня, – её голос оказывается едва слышен, и она прикрывает глаза, сжав пальцы на руках.

– Что? Скажи громче, – выпрямляю руки, переместив на них вес всего тела, и продолжаю её рассматривать.

Вижу её заалевшие щёки, сбившееся дыхание, приподнимающуюся грудь, покусанные губы, подрагивающее от удовольствия тело… А когда она, наконец, открывает глаза, я вижу полный клубящегося тумана взгляд зелёных глаз, вмиг перехватывающий моё дыхание.

– Я хочу почувствовать тебя внутри.

– Просишь?

– Да, – Фрея выдыхает ещё раз. – Я прошу тебя. – Перемещаю руки выше и медленно вхожу в неё, хрипло вздохнув, и Миллз добавляет: – Хочу попросить ещё кое о чём.

– М? – прикрываю глаза, продолжая неторопливо впечатывать её в мягкую постель.

– Сними с меня наручники, – Фрея подаётся мне навстречу, двинув бёдрами, и я вхожу глубже.

– Слушаюсь.

Опускаюсь полностью на неё, оперевшись на локти, и она начинает елозить под тяжестью моего тела. Одним движением освобождаю её от наручников, и Фрея делает рывок, чтобы накинуть руки на мою шею, но я хватаю её запястья, придавив их к пуховой подушке.

– Нет. Сегодня ты меня не трогаешь. Сегодня тебя трогаю я.

Начинаю ускоряться в темпе, и Фрея, вскрикнув, сжимает пальцы, сминая ткань наволочки. Вытягивает шею, скользя затылком по подушке, отчаянно хватая воздух грудью, и её тёмные локоны, растрепавшись окончательно, спадают вниз, теряясь в белоснежной ткани. Продолжаю совершать размеренные глубокие проникновения, но совсем без резкости, как будто боюсь сделать ей больно.

Серьёзно, Вильям? Может быть, напомнить тебе ваш первый секс? Как ты грубо отымел её на столе в гримёрной и почему-то вовсе не думал о том, что она там чувствует?

В этом всё и дело. Я настолько сильно поменял к ней отношение, что теперь… Я забочусь о её чувствах.

Боже, я, что, действительно стал скучным?

Встречаюсь с ней взглядом, продолжая двигаться, а её грудь поднимается из-за прерывистых и шумных вздохов. Фрея старается не отводить от меня глаз, и я отвечаю ей таким проникновенным, долгим взглядом. Внезапно чувствую к ней глубинную нежность, и мои губы сами по себе разъезжаются в стороны, образуя ласковую улыбку.

Я начал с того, что хотел доказать ей, что действительно могу сделать ей приятно, а закончил на осознании того, что мне её удовольствие по-настоящему важно.

И не просто потому, что в таком случае моя самооценка взлетает до небес, но ещё и потому, что я искренне хочу, чтобы ей было хорошо. И всегда только этого хотел.

– Да, так определённо не умеют мальчики пятнадцати лет, – Фрея отбрасывает руки наверх и закрывает глаза, блаженно выдохнув через рот.

– Тебе хорошо? – ложусь рядом, откинувшись на спину.

– Очень, – Миллз поворачивает голову, столкнувшись со мной взглядом, и нежно улыбается. – А тебе?

– А мне хорошо, когда тебе хорошо.

– Вот эта фраза заслуживает первого места в рейтинге поэтичных фраз мира. – Начинаю щекотать её, и Фрея отворачивается от меня, завернувшись в одеяло. – Прекрати! – она отбивается левой рукой, заехав мне в пресс, и я стремительно прижимаюсь к ней сзади, обхватив руками. – Так нечестно.

– Зато безопасно. Фрея, я хотел ещё кое-что спросить у тебя…

– Как дольше не кончать? Это лучше поискать в интернете, – Миллз ёрзает, и я зажимаю её в объятиях сильнее. – Эй…

– Ты прекратишь смеяться или нет? – слегка отпускаю её, и она разворачивается ко мне лицом, серьёзно взглянув мне в глаза. – Спасибо, – саркастически бросаю, закатив глаза. – Ты ведь… – тяжело вздыхаю, отведя взгляд вверх. – Чёрт, в моей голове вопрос сформулировать было намного проще.

– Ты волнуешься?

– Да.

– Значит, я всё-таки была права? – Снова раздражённо закатываю глаза, и Фрея мягко смеётся. – Ладно, прости, я помолчу.

– Неужели? – иронично спрашиваю, заставив Миллз прищуриться. – Почему ты со мной?

Некоторое время Фрея молча разглядывает меня, и только спустя несколько минут неловкой, протяжной и по-настоящему гробовой тишины я слышу её твёрдый голос.

– Потому что я тебя… – В ожидании приподнимаю бровь, и Миллз добавляет: – Потому что ты мне нравишься, – закусывает губу, виновато глянув на меня исподлобья.

– Тебе нравится секс со мной?

– Когда он длится дольше пяти минут, то нравится, да. – Не выдерживаю и мягко усмехаюсь, осуждающе покачав головой. – Если серьёзно, то да, мне всё нравится. Почему ты спрашиваешь? – Фрея отстраняется, приподнявшись на кровати.

– Просто… ты так избегаешь слов о любви, что я начинаю задумываться о том, что ты со мной только из-за секса, – присаживаюсь с ней рядом. – Я знаю, ты говорила, что ещё не готова признаваться и всё такое, но… – поднимаю голову, встретившись с ней взглядом. – Может, ты просто этого не чувствуешь?

– Ты правда думаешь, что я встречаюсь с тобой из-за секса? – Миллз игнорирует мой последний вопрос, и я нахмуриваюсь.

– Я не вижу других своих достоинств.

– Котик… это бред. Если бы я хотела встречаться с кем-то из-за секса, я бы выбрала мужчину, который может дольше пяти минут, – Фрея вновь раздвигает губы в ехидной улыбке, и я, тяжело выдохнув, скрещиваю руки на груди, отвернувшись от неё. – Ты обиделся? – Не отвечаю, поджимая губы, и манерно рассматриваю потолок в спальне. – Ладно, Виль, прости, – она касается моего плеча, а я отодвигаюсь к стене, звучно вздохнув. – Я просто не выдерживаю. – Поворачиваюсь к ней, прищурено взглянув на неё. – Видишь, это настолько для тебя не характерно, что мне смешно с этого, – виновато улыбается.

– Я уже заметил, как тебе смешно, – обиженно произношу, и Фрея пододвигается ближе, обвив мою шею руками.

– Не обижаешься? – её взгляд скользит на мои губы.

– Обижаюсь.

– Что мне сделать?

– Скажи, что любишь меня.

Поднимаю взгляд к её глазам, заметив в них нарастающую панику. Да почему она так боится?

– Я не могу. Виль, не дави на меня, пожалуйста, – Фрея вмиг мрачнеет, отодвинувшись от меня.

– Почему ты не можешь? – опускаю руки вниз, бросив на неё взволнованный взгляд.

– Потому что я боюсь снова слишком быстро влюбиться в кого-то, понятно? – её глаза нервно бегают по моему лицу, и я подаюсь вперёд, чтобы обнять её, но она внезапно продолжает: – Потому что я боюсь, что снова буду думать, что эти три слова каким-то магическим образом решат все мои проблемы и заставят парня полюбить меня в ответ. Потому что я боюсь сказать это вслух, ибо в момент, когда ты произносишь что-то вслух, это становится правдой. Я так хочу сказать тебе многое, но я не могу, потому что я не такая, как ты. Я строю из себя сильную и независимую, но на самом деле так отчаянно хочу, чтобы рядом был тот, кто сможет смириться с моими постоянными загонами, – на одном дыхании выдаёт Миллз, повысив голос, и я сжимаю челюсть, впервые читая в её взгляде истинный страх. – Ты доволен?!

Непробиваемая, стальная Миллз, готовая идти напролом ради своей цели, сейчас смотрит на меня глазами, полными слёз, и поджимает губы, даже в этот момент стараясь оставаться сильной. Молча обхватываю её руками, притянув к себе, и она упирается лицом в мою грудь, начиная всхлипывать.

– А я тебе зачем, по-твоему? – глажу её по голове, пропуская пальцы в волосы, и она шмыгает носом.

– Я чувствую вину перед тобой, – Фрея опускает руку на мою грудь и совершает мелкие движения пальцами, сминая ткань футболки. – Я не могу быть для тебя лучшей версией себя. Ты заслуживаешь намного бóльшего, чем вот это всё, – с пренебрежением добавляет, и я отодвигаюсь от неё, взглянув ей в глаза.

– Чего бóльшего?

– Нормальных отношений. Чувств. Чтобы ты не думал, что тебя можно ценить только за секс.

– Это уже мои проблемы, Миллз, – нахмуриваюсь. – Почему ты пытаешься взять на себя ответственность за мои чувства?

– Потому что это привычно. Патрик… – Со злостью закатываю глаза, и Фрея нервозно теребит пальцы. – Неважно. Я разберусь с этим, обещаю.

– Мы разберёмся. Вместе, – нежно смотрю на Фрею, и она благодарно улыбается, опустив взгляд вниз. – Какая у него фамилия ещё раз? – накидываю на Фрею руку, прижав её к себе.

– Но я тебе не говорила его фамилию, – Миллз прижимается ко мне сильнее и закидывает ногу на моё тело. – Суинбёрн. Патрик Суинбёрн, – задумчиво произносит Фрея. – А почему ты спрашиваешь?

– Да так, – заправляю ей прядку за ухо, нежно улыбнувшись. – Было интересно, фамилия у него такая же идиотская, как его имя, или нет. – Фрея смеётся, мягко ударив меня в грудь, и приподнимается. – Оказалось, что да, – мои губы расплываются в довольной улыбке.

– Тебе вообще нормально в этой квартире? – Фрея садится на кровати, поправив юбку. – А то вдруг скучаешь по своему роскошному особняку, дворецкому и завтракам в постель? – ехидно добавляет, развернувшись, и опускается вниз, едва дотронувшись губами до моих.

– Ну, последнее и ты можешь для меня устроить, – нагло улыбаюсь. – А так… Миллз, я вообще-то в армии служил. А там если был матрас хотя бы – был уже праздник. Так что это королевские покои.

– Я не знала, – Фрея выпрямляется, а её взгляд наполняется глубинным уважением. – Почему ты на это решился? – она садится в позу лотоса, внимательно разглядывая меня, а я приподнимаюсь, облокотившись на спинку кровати.

– Из-за отца, – монотонно произношу, глядя ей в глаза. – В Швеции юношам не обязательно идти в армию, это был мой сознательный выбор, – опускаю пустой взгляд на минималистичные узоры постельного белья. – Я вообще не ценил свою жизнь. Постоянно искал неприятности. Влезал в драки. Хотел почувствовать себя живым, потому что его уход отбил мой интерес к жизни в целом.

– Виль… – Миллз начинает тянуться ко мне, но я аккуратно отстраняю её от себя.

– Не надо меня жалеть, – сжимаю её ладони, наблюдая за тем, как её пальцы нежно поглаживают мои. – Армия стала для меня следующим шагом, – физически чувствую, как моё сердце начинает отбивать бешеный ритм, и делаю глубокий вздох. – Помню, мама была в ярости. Была категорически против моей безумной затеи. Я тогда поступил как глупый мальчишка, бросил её на год, ещё и после того, как она лишилась мужа. Тогда я этого не понимал. Думал только о себе, – сжимаю челюсть от злости.

– Ошибки помогают нам приобрести опыт, – Фрея вырывает одну руку из хватки моих пальцев и дотрагивается до моего лица, проведя пальцем по скуле. – Я тоже была достаточно глупой, когда начала встречаться с Патриком, – она поджимает губы. – Тоже пыталась убежать от боли. Зато теперь я такая, какая есть, и я… – Миллз резко замолкает, опустив взгляд на мои губы.

– Забыла, какое там окончание у поэтичной фразы из интернета? – получаю удар в плечо за очередное издевательство.

– Теперь я такая, какая есть, и я, кажется, счастлива, – с претензией проговаривает Фрея, заставив меня усмехнуться. – Почему ты портишь такие красивые моменты? – Широко улыбаюсь, пожав плечами, и Миллз добавляет: – Я хотела сказать, не жалей ни о чём. Всё, что ты делаешь, это правильно.

Фрея отводит взгляд в сторону, закусив губу, и у меня возникает ощущение, что она говорит эту фразу не мне, а себе.

– Да, solsken, всё правильно, – встречаюсь с ней глазами, и она смущённо улыбается. – Да я не жалею. Мне вообще там понравилось, – ловлю скептический взгляд зелёных глаз и тут же добавляю: – Завёл интересные знакомства. Научился спать на полу. Чуть не поджёг казарму, – ухмыляюсь. – Всё отлично.

– Я вижу, да, – Фрея встаёт на ноги, напоследок подарив мне ещё один оценивающий взгляд. – Может, тогда сегодня поспишь на полу?

– Почему это? – нахмуриваюсь, наблюдая за тем, как Миллз исчезает в проёме двери в ванную.

– Слишком много издеваешься, – Фрея высовывает голову в комнату, едко улыбнувшись. – Вот я и думаю над тем, как тебя наказать, – она стреляет в меня игривым взглядом, прикусив губу.

– Я бы предпочёл другой вид наказания, – бубню, уткнувшись взглядом в мобильный телефон, и начинаю листать записанные в телефонной книжке номера.

Фрея закатывает глаза и прикрывает дверь. А я наконец нахожу нужный мне номер среди множества других. Прикладываю телефон к уху, слушая долгие гудки, и спустя несколько мгновений наслаждаюсь голосом старого друга, звучащем на том конце телефонной линии.

– Раск?

– Себастьян, я так рад тебя слышать, – широко улыбаюсь. – Как жизнь? Как жена? Как родители?

– Прекрасно. Ближе к делу, Вильям, – слышу в голосе Себастьяна привычные нотки пробирающей на дрожь отстранённости.

Ну, ещё бы. Работа вынуждает его быть хладнокровным.

– Понял. Помнишь, ты мне как-то сказал, что ты мой должник? – приподнимаю уголок губ, самодовольно ухмыльнувшись.

– А я смотрю, ты провалов в памяти не имеешь, Раск, – Себастьян тяжко вздыхает. – Это же было лет восемь назад.

– Да. Я вот, например, помню… Помню, как мне пришлось дежурить вместо тебя в один из ясных дней… Когда я должен был поехать домой… К родным…

– Ладно, я тоже это помню, – недовольно проговаривает Себастьян, и я победно улыбаюсь. – Что тебе нужно?

– Нужно найти одного человека. Где он живёт, чем занимается, где покупает свежую прессу, – презрительно произношу.

– Имя есть?

– Есть.

– Если есть имя, мне это не составит особого труда. Ты же знаешь, – тон голоса Себастьяна начинает играть азартными нотками. – Пришли мне в смс.

– Хорошо. Спасибо, Себ, это правда важно для меня.

– Без проблем. До связи, Раск.

Себастьян бросает трубку, и я захожу в диалог с ним, начиная печатать сообщение.

– Давайте ещё раз, – лениво протягивает девушка с белоснежными волосами, с прядями около лица, выкрашенными в светло-розовый оттенок. – Фрея, ты можешь постараться? – она кидает пренебрежительный взгляд на Миллз, которая лишь приподнимает бровь, не изменяясь в лице ни на йоту.

– Я буду стараться, простите, пожалуйста, – Фрея почти скулит, но блондинка, похоже, в силу своих низких интеллектуальных способностей не может распознать сарказм, намертво въевшийся в тон Миллз. – Не выгоняйте, – она прижимает руки к груди, сплетя пальцы, и умоляюще смотрит на белокурую барышню.

– Ой, ладно, хватит, – по её тону явно можно прочитать высокомерие, и я замечаю, как лицо Фреи перекашивается от злости. – Я же не жестокая, дам всем время раскрыться. Даже тем, у кого совсем нет таланта, – блондинка спускается вниз со сцены и ловит неодобрительные взгляды других актёров, тут же отбивая их надменной гримасой.

Внутри моей грудной клетки начинает вскипать ярость. Почему какая-то шм… девушка думает, что может общаться в таком тоне с моей любимой женщиной? Я вообще считаю, что Фрея достойна только лучшего, а самое главное – в отличие от вас всех тут собравшихся неудачников, она единственная может действительно добиться всего, чего только пожелает.

Снова по привычке от пренебрежения дёргаю уголком рта, чтобы справиться с эмоциями, которые во мне вызывает эта белокурая девица. А почему все блондинки, которых я встречаю на своём пути, какие-то… даже не знаю, как выразиться так, чтобы было не так грубо.

Чёртовы стервы. По-моему, нормально, да? По факту.

Миллз раскрывает рот, в попытке высказать всё, что она думает по поводу скверного характера своей коллеги, но её останавливает её напарник – и по совместительству бойфренд по сценарию. Что-то шепчет на ухо, и Фрея, закатив глаза, глубоко и продолжительно выдыхает несколько раз, успокаиваясь. Они начинают отыгрывать сценку, и парень дерзко берёт Фрею за талию, притянув к себе.

– Поцелуй меня. – Неотрывно слежу за ним, а моя бровь сама по себе оценивающе ползёт вверх. – Пока у нас ещё есть время…

Фрея тянется к нему, а я, вскочив на ноги, с шумом опускаю ладони на впереди находящиеся стулья.

– Хватит! – вскрикиваю, привлекая внимание всех находящихся в зале людей, а «бойфренд» моей девушки испуганно отстраняется от неё. – Хватит лапать мою девушку, – сквозь зубы произношу, разыгрывая сцену ревности.

Может, мне тоже стоило пойти в актёрское?

– Мы же… – парень заикается, пока я испепеляю его злобным взглядом. – Мы ведь просто репетируем. Это не по-настоящему.

– Да, а язык в её рот ты тоже будешь засовывать не по-настоящему? – небрежно усмехаюсь, выпрямившись, и встречаюсь с Фреей взглядом.

Зря. Я сейчас чуть не сгорел на костре инквизиции.

– Я буквально на минутку, простите.

Фрея молниеносно сбегает по лестнице вниз, надвигаясь на меня, а я кидаю взгляд на блондинку. Она заинтересованно меня разглядывает, а потом коротко, но лукаво улыбается.

– Ты что творишь? – шипит Миллз и, схватив меня за локоть, оттаскивает к стене.

– Пусть они знают, что ты тут со мной, и я никому не дам тебя в обиду, – горделиво улыбаюсь.

– Я сама могу за себя постоять.

– Правда? А, по-моему, ты просто промолчала, – скрещиваю руки на груди. – Твоя «подружка»… – в воздухе показываю кавычки, – меня выбесила вообще, – сжимаю челюсть. – Покажи, чего ты на самом деле стоишь. У тебя же есть я. Пользуйся преимуществом.

– Преимущество в чём? – Фрея вскидывает брови, мягко усмехнувшись. – В тебе, что ли?

– Да, – пытаюсь обнять её, а она отстраняется.

– То есть, без тебя я никто? Пустое место? – чувствую, что Миллз начинает злиться, и понимаю, что сказал что-то не то.

– Я не это имел в виду, я… – начинаю оправдываться, но Фрея меня перебивает.

– Виль, тебе лучше уйти. Увидимся дома, – она опускает голову вниз, а я резко выдыхаю.

– Я тебе помочь хотел вообще-то, – едва слышно произношу, и Фрея поднимает взгляд к моему лицу.

– А я не просила твоей помощи.

Смотрю ей в глаза, нахмурившись, и не понимаю, почему она не хочет принимать мою помощь. Почему она не гордится тем, что я теперь её мужчина? А, может, она не хочет это принимать? Может, она не видит меня своим мужчиной? Я так отчаянно пытаюсь быть для неё поддержкой и опорой, а она постоянно отталкивает меня, говоря о том, что ей эта опора не нужна.

Может, и я тебе тоже не нужен, Фрея?

Моё дыхание учащается, и я по какой-то причине не хочу сейчас идти ей навстречу. Чувствую злость, непонимание, обиду – всё вместе – и, закинув голову назад, делаю шумный вздох, впустив воздух в грудь.

– Ладно, увидимся дома, – раздражённо произношу, и Фрея едва заметно прищуривается. – Только я буду поздно. Не жди.

– Боже, – Миллз закатывает глаза, небрежно усмехнувшись. – Ты ещё и обижаешься? Серьёзно?

– Тебя там ждут, иди, – вскидываю брови и наклоняю голову влево, указав на сцену.

– Виль, ведёшь себя, как ребёнок, честно.

– Спасибо. Буду знать.

Фрея ещё раз раздражённо закатывает глаза и одним движением разворачивается, поспешно отойдя в сторону. Через пару мгновений она оказывается уже на сцене и, моментально натянув на губы искусственную улыбку, продолжает работать. А я сжимаю пальцы в кулак и с шумом опускаю его на стену, вновь и вновь сталкиваясь со сложным характером девушки, в которую мне посчастливилось влюбиться.

– Повтори, – ставлю пустой стакан на стол, придвинув его к бармену.

Кивнув, парень молча забирает мой стакан и разворачивается ко мне спиной. Прикладываю пальцы к переносице, прикрыв глаза, и глубоко вздыхаю.

Я и правда веду себя как ребёнок, да? Но почему с ней так сложно? Я и сам не понимаю, как так происходит каждый раз, что она оказывается права, а я осознаю это слишком поздно, когда уже наделаю достаточно ошибок.

Что ты там говорила, Фрея? «Ты не совершаешь ошибок, ты делаешь всё правильно»? Так почему же ты тогда меня постоянно отчитываешь, любимая?

Мысли в моей голове соединяются в какой-то несвязный поток размышлений, тематика которых очень плавно перетекает в поиск смысла бытия. Зачем я здесь, какая у меня цель и прочие философские вопросы, возникающие у меня в голове только тогда, когда я в дрова.

Медленно, но верно прихожу к выводу, что, похоже, для того, чтобы мы имели возможность на первом курсе университета успешно сдать философию, нужно было пить перед каждой парой, чтобы воспринимать информацию, как следует.

– Привет, ты здесь один?

Не успеваю сгенерировать в своём подсознании очередной вопрос для размышлений на часы вперёд и слышу тонкий женский голос, сразу же повернув голову вправо.

Вижу перед собой миловидную брюнетку со слабой, даже слегка неуверенной, улыбкой на лице. Задерживаю взгляд в её глазах, но не потому, что она меня заинтересовала, а просто потому, что мне сложно сфокусировать взгляд в одной точке.

Выжидаю несколько секунд, на самом деле не знаю, сколько, ведь время чертовски быстро пролетает, когда ты напиваешься, а потом не помнишь и половины из того, что было, когда ты находился в этом прекрасном состоянии, и, наконец, отвечаю:

– Привет. Ага, – безучастно отворачиваюсь от неё, забирая из рук бармена новый стакан виски, тут же припав к нему губами.

– У тебя что-то случилось?

Краем глаза замечаю, что брюнетка присаживается на соседний стул, жестом показав бармену на свой пустой бокал. Он коротко улыбается, ловко схватив фужер в руки, и вновь поворачивается к нам спиной.

– Ты очень догадливая, – с явной, едкой иронией в голосе проговариваю, вмиг почувствовав себя неловко перед незнакомкой, ведь она по сути мне ничего не сделала, а я… А я пьяный. Мне можно.

– Кто-то не в духе.

Поворачиваю голову в её сторону, вновь найдя её глазами, а она снисходительно улыбается мне, и, кокетливо улыбнувшись бармену, забирает у него бокал мартини.

– А ты не из тех, кто считает, что им все должны, да? – на моём лице возникает мягкая улыбка.

– Нет. Так ты расскажешь, что случилось? – равнодушно бросает, отпивая алкоголь, и упирается кулаком в щёку, повернувшись ко мне лицом.

– Почему тебе так интересно? Ты даже не знаешь, как меня зовут.

– Как тебя зовут?

Улыбаюсь, в тот же момент почувствовав лёгкость в общении с человеком, с которым меня ничего не связывает. Как я по этому скучаю.

– Грегори, – выгибаю бровь.

– Нет, – брюнетка прищуривается, внимательно окинув меня взглядом.

– Что «нет»? – вскидываю брови от удивления.

– Не так тебя зовут.

– А ты детектив?

– Да. Так как тебя зовут?

– Льюис, – приподнимаю уголок губ, и девушка скептически выгибает бровь. – Марк. – Отрицательно мотает головой, и я, сдавшись, устало произношу: – Вильям.

Ставлю локоть на поверхность барной стойки, прислонив край стакана к губам. Через секунду чувствую на языке терпкий, яркий вкус крепкого алкоголя и делаю глубокий вздох.

– Приятно познакомиться, Вильям, – брюнетка выделяет интонацией обращение ко мне, вынудив меня слабо улыбнуться. – Настолько много выпил, что не мог вспомнить, как тебя зовут?

– А ты всегда такая дерзкая, когда с людьми знакомишься? – нахожу её взглядом, склонив голову набок. – Знала, что для того, чтобы расположить к себе человека, нужно сказать ему комплимент, ну, или похвалить его за что-то?

– Могу похвалить тебя за то, что ты так много выпил, что забыл своё имя. – Невольно усмехаюсь, заставив девушку победно улыбнуться.

– Ладно, – разворачиваюсь к ней корпусом, опустив левую руку на барную стойку. – Я просто хотел бы сегодня побыть не собой, – слишком мрачно произношу, и лицо брюнетки тут же обретает задумчивое выражение.

– А что плохого в том, что ты есть, кто ты есть? – она дружелюбно улыбается, а я разочарованно вздыхаю.

– Тот я, кто я есть, совершает идиотские и импульсивные поступки, которые ведут к не очень хорошим последствиям, – устало смотрю в сероватые глаза, прожигающие меня заинтересованным взглядом.

– Но это только твои поступки и ничьи больше.

– В этом и проблема, – улыбаюсь по-доброму, ощущая себя так, как будто разговариваю со старым другом.

– В этом преимущество. Не проблема, – бросает брюнетка, лихо развернувшись ко мне боком, и подзывает бармена. – Почему ты не принимаешь себя таким, какой ты есть?

Нахмуриваюсь, рассматривая её профиль, и внезапно понимаю: а она ведь права. До меня в тот же миг доходит, что меня постоянно учат жизни одни только женщины.

Сколько можно? Зависаю на мгновение, пытаясь проанализировать услышанное своей пьяной головой, а когда брюнетка успешно справляется с получением ещё одного бокала мартини, я вновь встречаюсь с ней взглядом.

– Я тебя загрузила?

– А что, так заметно? – саркастически бросаю, дерзко ухмыльнувшись, и вновь облокачиваюсь на поверхность барной стойки предплечьями.

– Заметно. Нечасто задумываешься в своей жизни, да?

Поворачиваю голову в её сторону, поджав губы, и вымученно улыбаюсь, а губы брюнетки расплываются в лукавой улыбке.

– Советую тебе всё-таки почитать книжки по психологии о том, как правильно общаться с людьми, – небрежно кидаю, достав телефон, и не вижу ни одного уведомления. Не волнуется? Или просто гордая?

– По-моему, у меня и так неплохо получается. – Откладываю телефон, повернув его экраном вниз, и поднимаю взгляд к лицу моей собеседницы. – Так что у тебя там произошло, ты расскажешь или нет?

– А ты сможешь мне помочь?

– Смогу, – брюнетка закусывает губу, проскользнув взглядом ниже по моему лицу, а я безучастно выгибаю бровь. – У меня на примете варианта три, не меньше.

– Как думаешь, в туалете раковина прочная? – отвечаю ей таким же наглым жестом, глянув на её губы, окрашенные помадой ярко-красного оттенка.

– Не знаю… Почему ты спрашиваешь? – тихо произносит брюнетка.

– Просто подумал, если вдруг мы с тобой займёмся сексом, не сломается ли она под тяжестью наших тел, – медленно поднимаю взгляд к её глазам, а она в тот же момент резко вбирает воздух в грудь, задержав дыхание.

Не проходит и пяти минут (да, моё самое нелюбимое количество времени), как я грубо прижимаю девушку, с которой познакомился буквально пятнадцать минут назад, к стене общего туалета шотландского бара, покрывая её шею жадными поцелуями, оставляя на нежной коже следы дерзких укусов.

Да, это мог бы быть мой вечер, а точнее его продолжение, если бы в моей жизни не было Фреи. Но она есть. Я надеюсь, что всё ещё есть. Надеюсь, что я не испортил наши отношения своей гиперопекой. Боже, я так скучаю, что я вообще забыл в этом баре?

– Алло, планета Земля вызывает. Ты чего завис? – брюнетка наклоняет голову набок, вглядевшись в мои глаза, а я, наконец, выпадаю из очередного потока мыслей о моём солнышке.

– Прости, что ты сказала? – нахмуриваюсь, встретившись с ней взглядом, а она ласково улыбается.

– Я сказала, что у меня есть три различных варианта того, как я могу помочь тебе, – девушка опускает свою ладонь сверху на мою, и я перевожу взгляд на наши руки.

– Ни один мне не подходит, извини, – мягко убираю её руку со своей, развернувшись вполоборота, и вглядываюсь в лицо бармена, который тусит где-то в другом конце барной стойки.

– Ты даже не послушал. – Вновь поворачиваю голову, взглянув на брюнетку, и она дарит мне лёгкую улыбку.

– Я очень сомневаюсь, что они мне подойдут, – скрещиваю руки, перенеся на них вес тела.

– Тебе нравятся мужчины? – Невольно усмехаюсь.

– Ты так хотела услышать, что у меня случилось? – Кивает, и я продолжаю: – Я с девушкой поссорился. Хотя совсем недавно всё было прекрасно. Она так мягко стонала. Люблю, когда она так делает, – вижу неуверенную улыбку на лице девушки, красноречиво говорящую мне о том, что ей стало неловко, но вы, надеюсь, не забыли, что сейчас я пьяный и сейчас мне можно всё. – А потом… случилось то, что случилось. Я повёл себя как придурок.

– Никогда ещё в жизни не встречала таких самокритичных мужчин, как ты, – девушка произносит это беззлобно, даже немного нежно. – Честно, я думала, ты самовлюблённый мерзавец, а ты, оказывается, совсем не такой, – её губы образуют мимолётную улыбку.

– Если ты думала, что я самовлюблённый мерзавец, то зачем ты ко мне подошла? – вопросительно поднимаю брови.

– Я люблю самовлюблённых мерзавцев. – Из моей груди вырывается короткий смешок. – Но свободных самовлюблённых мерзавцев, – твёрдо добавляет брюнетка, едва заметно оценивающе прищурившись.

– Желаю тебе встретить того, кого ты ищешь, – улыбаюсь.

– Спасибо. А тебе желаю помириться с твоей девушкой. Даже я заметила, как сильно ты из-за неё переживаешь. Сидишь тут, пьёшь в одиночестве, как заядлый алкоголик.

– Эй…

– Было приятно пообщаться с тобой, Вильям, – девушка встаёт на ноги, подарив мне на прощание ещё одну добрую улыбку.

– Взаимно.

Наблюдаю за тем, как брюнетка отходит от барной стойки, приблизившись к небольшому столику, за которым сидит мужчина лет тридцати, в дорогом костюме, и смотрит в экран мобильного телефона. Увидев девушку, мужчина опускает мобильник вниз, с интересом глянув на неё. Она кокетливо улыбается, приподняв бокал, и он жестом приглашает её присесть. Не пропадёт девочка.

Коротко улыбаюсь и поворачиваю голову обратно, найдя глазами стеллажи с бутылками. А ведь эта дерзкая брюнетка действительно права. Я сижу здесь один, пью так, как будто у меня невероятное горе, которое обязательно должно быть обмыто дорогим двойным французским бурбоном, но я снова оказываюсь неправ. Это не горе, это выбор. Мой выбор сейчас быть здесь, а не рядом с ней.

Но Миллз сама говорила, что мы не совершаем ошибок, а приобретаем опыт. И я приобретаю опыт, а точнее, осознание того, насколько она мне на самом деле дорога.

Захожу в квартиру Миллз в третьем часу ночи, почти не стоя на ногах. Я был настолько зол, что решил устроить себе самую настоящую экскурсию по лондонским пабам. Шот здесь, шот там, стакан виски, бокал красного сухого, бокал просекко, стопка водки, и всё за пару часов.

Наверное, мне стóит пересмотреть приоритеты по жизни, потому что если я буду так бухать каждый раз, когда буду ссориться с Миллз, я стану заядлым алкоголиком уже к двадцати пяти годам, как и заметила таинственная незнакомка из последнего в списке заведения, которое я посетил за сегодняшний вечер.

Закрываю дверь, еле-еле попадая в замочную скважину ключом, и отбрасываю его куда-то в сторону, даже не глянув направление. Кое-как раздеваюсь, кидаю куртку в прихожей, не имея сил даже просто повесить её на вешалку, и иду в спальню. Ложусь в кровать к Фрее, сразу же грубо накинув на неё руку, и она начинает ворочаться. Поворачивается ко мне лицом, а я уже закрываю глаза и слышу лишь недовольный хрип.

– Виль… Виль, – она толкает меня, но я лишь сильнее прижимаю её к себе. – Прекрати. От тебя несёт перегаром. Иди спи в кресле.

Чувствую её ладони у себя на груди и нехотя открываю глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на её лице.

– Что? Серьёзно? – еле выдавливаю два слова, и Фрея морщится, отвернувшись от меня.

– Абсолютно, – она поворачивается ко мне спиной, натянув одеяло на своё тело, а я кидаю на неё недовольный взгляд, сведя брови к центру.

Наверное, со стороны я выгляжу довольно забавно, когда напиваюсь, только вот не в те моменты, когда бужу свою девушку посреди ночи, зная, что ей с утра нужно будет рано встать и пойти на учёбу, а вот у меня будет возможность выспаться. Иногда я ненавижу себя за свою импульсивность и неумение думать наперёд, но всё же надеюсь когда-нибудь научиться принимать себя таким, какой я есть.

Фрея как обычно оказалась права, когда сказала, что я веду себя как ребёнок, но я не могу просто взять и избавиться от всех своих вредных привычек моментально. Да, мне придётся работать над собой, но явно не сейчас, потому что сейчас даже такая простая задача, как дойти до кресла в гостиной, кажется мне почти недостижимой.

Я всё же добираюсь до моего сегодняшнего пристанища и плюхаюсь в кожаное логово, тут же откинув голову назад. Я так устал, что это кресло кажется мне идеально мягким и невероятно удобным, но лишь в первые секунды моего погружения в него. Почти сразу закрываю глаза, а пульсирующая боль в висках не даёт мне расслабиться и улететь в мир сладких грёз.

Нет. Всё-таки нужно заканчивать с самобичеванием и лечением себя алкоголем, иначе меня и правда придётся скоро искать не в барах Лондона, а в местном центре реабилитации алкоголиков.

Когда я начинаю медленно проваливаться в сон, чувствую, что мне, пожалуй, хотелось бы сейчас оказаться в тёплой и уютной постели, а не в кресле качества уровня Икеа. Слышу едва различимые шаги, но не имею в данный период своей жизни сил даже на то, чтобы тупо открыть глаза, поэтому просто прислушиваюсь к тому, как ко мне приближается Фрея.

– Боже, и за что мне это всё? – шёпотом произносит Миллз, и я всё же с трудом приподнимаю веки, моментально найдя её взглядом. – Ты когда-нибудь перестанешь напиваться в хламину?

Она опускается на подлокотник кресла, глянув на меня с сожалением, но в то же время с осуждением, и я устало вздыхаю.

– Я не знаю, котёнок, – тянусь к ней, а она дотрагивается до пуговиц на моей рубашке, начиная медленно расстёгивать их. – Solsken, я немного не в себе сейчас, чтобы…

– Да сдался ты мне такой, – Фрея стягивает с меня рубашку и принимается за ремень на моих брюках. – Я не пущу тебя в кровать в одежде.

Миллз избавляет меня от лишней одежды и, взяв за руку, тянет на себя. Встаю, обхватив её руками. Сильно прижимаю к себе, а она пытается вырваться.

– Так и скажи, что просто хотела раздеть меня, чтобы посмотреть на меня без одежды, – сильнее сжимаю её в объятиях и слышу недовольное кряхтение.

– На что смотреть-то? Чего я там не видела, – Фрея наконец вырывается из моей хватки и берёт меня за руку, уводя в спальню.

– Ну, не знаю, может, ты думала, что что-то поменялось, – с шумом ложусь на кровать и в тот же миг понимаю, насколько она всё-таки мягче и удобнее грёбанного кресла.

– Спокойной ночи, мой пьяный медвежонок.

Сквозь страдания, соизмеримые с адской пыткой, открываю глаза, моментально почувствовав острую боль в висках. Я всегда знал, что существует ад и рай, но никогда не был особо верующим. Это утро даёт мне понять, что Господь Бог всё же есть, и он может простить всё. Только вот мне это божье прощение, похоже, не светит. Я должен ответить за все свои грехи, вымаливая пощады у самого Сатаны.

Приподнимаюсь на локтях, тут же зажмурившись, и невольно кидаю взгляд на прикроватную тумбу. Вижу стакан воды и таблетку от головной боли, а в моих мыслях всплывает:

– Миллз, ты ангел.

Выпиваю таблетку, но мне это ни черта не помогает. Облокачиваюсь на спинку кровати, закинув голову назад, и прикрываю глаза, продолжая держать стакан в руках.

– Доброе утро! – бодро вскрикивает Фрея, резко раскрыв шторы, и я с шумом опускаю стакан на тумбу, прикрыв ладонями лицо. – Как спалось, любимый? – она разворачивается с довольной улыбкой на лице, уперев руки в боки, а я окидываю её усталым взглядом.

– Ты чего так кричишь? – едва слышно выдавливаю, натянув одеяло на своё тело сильнее.

– Это месть за то, что разбудил меня, – Фрея подходит ближе, присев на край кровати. – Я не выспалась. А мне выходить через двадцать минут.

– Прости, солнышко, – вновь касаюсь пульсирующего виска пальцем, на секунду прикрыв глаза. – И спасибо за таблетку. – Миллз легко улыбается.

– Что вчера случилось?

– Решил устроить себе экскурсию по барам Лондона, – пренебрежительно кидаю.

– И как? Понравилось?

– Ни черта подобного. Я так сопьюсь, если не возьму себя в руки, – наконец решаюсь взглянуть Фрее в глаза, а она лишь едва заметно прищуривается. – Я был неправ. Я не должен был мешать тебе работать. Я просто… – устало вздыхаю, отведя взгляд вверх. – Я просто… так хочу защитить тебя. И хочу, чтобы ты тоже этого хотела.

– Единственную защиту, которую я хочу от тебя, ты можешь купить в аптеке, – Миллз закусывает губу, а я приподнимаю уголок рта.

– Я не чувствую себя нужным тебе, – глубоко вздыхаю, и Фрея моментально мрачнеет, поджав губы. – Точнее, я не вижу, как я могу быть для тебя мужчиной, если не защищаю тебя от всяких… – замолкаю, закусив губу.

– Виль, что насчёт того, чтобы просто быть рядом? – Фрея подсаживается ближе. – Мне сложно принимать такую заботу. Твоя самоотверженность меня пугает. Ты слишком… – Миллз делает прерывистый вздох, а я, не отрываясь, смотрю ей прямо в глаза, – слишком сильно отличаешься от Патрика, – едва слышно добавляет, опустив взгляд вниз.

Снова этот грёбанный Патрик. Теперь я уверен на сто процентов, что обязательно должен найти его и надрать его жалкий зад.

Нет, это уже не самоотверженность или попытка доказать моей любимой, что я настоящий мужчина. Это уже дело принципа. Я испытываю крайне негативные эмоции к людям, которые пользуются теми, кто потерялся и кто в этот момент нуждается в искренней поддержке.

И вместо этой поддержки они получают ещё больше страданий и унижений, а потом не могут быть просто-напросто счастливы.

Беззаботно, по-детски, наивно счастливы. Этого заслуживает каждый из нас. Ну, все, кроме таких, как Патрик Суинбёрн.

Такие, как Патрик Суинбёрн, заслуживают лишь такого же скотского отношения к себе, каким они одаривают прекрасных людей, по ошибке оказавшихся в их убогой жизни.

– Я тебя люблю, – тихо произношу, продолжая смотреть на неё, и она поднимает голову, встретившись со мной взглядом.

– Что ты сказал? – большие зелёные глазища бегают по моему лицу, а ритм моего сердца начинает ускоряться.

– Я сказал… – беру её ладони в свои и моментально ощущаю, что они едва заметно подрагивают, – что я тебя люблю, – шёпотом договариваю и бросаю взгляд на её губы, но не двигаюсь, будто спрашивая разрешения.

Губы Фреи размыкаются, и она делает несколько прерывистых вздохов. Поднимаю взгляд к её глазам, а она смотрит на меня так, как будто не верит.

Но не потому, что не доверяет мне, а потому, что думает, что я шучу.

Такой вот у неё взгляд. Как я это понял? Не знаю. Просто почувствовал.

– И как мне теперь на пары идти? – Миллз продолжает пялиться на меня, словно я признался ей в том, что когда-то занимался сексом с девушкой и кончил за пять минут. А, подождите секунду…

– Со знанием того, что я тебя люблю, – легко улыбаюсь, впервые разглядывая её такой растерянной.

Может, почаще говорить ей, что я её люблю? Возьму на заметку.

– Господи, ты уже три раза это сказал, а я даже один не могу.

Фрея вырывает ладони из моих, прикрыв ими лицо, и я одним движением придвигаюсь к ней, присев вплотную.

– А мне и не надо, чтобы ты говорила это в ответ, – дотрагиваюсь до её рук, медленно опуская их вниз, и заглядываю ей в глаза. – Я хочу, чтобы ты сама почувствовала правильный момент для признания, – заправляю ей прядку волос за ухо, нежно улыбнувшись.

– Виль…

Не даю ей договорить и прикасаюсь губами к её. Прикасаюсь нежно, заботливо, будто вновь и вновь доказываю ей правоту своих слов. Фрея хватает воздух грудью, не углубляя поцелуй, а лишь отвечая на мои мягкие прикосновения такими же неуверенными и нежными касаниями.

Моё дыхание сбивается, но уже не по причине того, что я внезапно возбуждаюсь и хочу, чтобы она оставила такие же поцелуи на моём теле, только чуть-чуть пониже. Моё дыхание сбивается от осознания того, что я был неправ, когда думал, что ничего не контролирую в наших с Фреей отношениях, поэтому зарождаться им ни в коем случае не стоит.

Факт в том, что мы вообще мало что контролируем, и в этот короткий список входят лишь наши эмоции и поступки, которые мы совершаем, поддаваясь этим эмоциям или же вовсе игнорируя их. Но красота жизни состоит в том, что лучшие моменты происходят тогда, когда мы этого не ожидаем. А значит, не контролируем ситуацию.

Довольно иронично получается, да? Я так долго бегал от собственного счастья и только сейчас смог это понять.

Тут не Миллз должна благодарить меня за мою самоотверженность. Это я должен благодарить её за то, что она предоставила мне возможность в неё влюбиться.

А моя любовь к ней, в свою очередь, помогла мне осознать такую простую, но важную истину.

– Мне пора… пора в университет, – Фрея отстраняется, проведя ладонями по моим скулам, и делает мелкие судорожные вздохи, приоткрыв рот.

– Буду тебя ждать. Мне приготовить что-нибудь на ужин самому или заказать и снова сделать вид, что я умею готовить? – расслабленно улыбаюсь, выгнув бровь.

– Как хочешь, – Миллз дарит мне тёплую улыбку, на секунду опустив взгляд вниз. – Я приму любой твой выбор, – неуверенно находит меня глазами.

– В таком случае ты должна принять себя.

– Виль, я вернулась, – слышу голос Миллз из прихожей.

Сижу, уперевшись ступнёй в подставку напротив стоящего стула, и делаю отчёт о прибылях и убытках нашего с мамой бизнеса. До сих пор не понимаю, почему так и не нашёл бухгалтера для выполнения этой муторной работы, но, может, я просто слишком сильно люблю страдания? Стоит поискать ответ на этот вопрос на досуге.

А пока что, я закидываю руку на спинку соседнего стула, повернув голову в сторону двери в кухню, и через мгновение вижу в проёме Фрею, прячущую что-то за спиной.

– Привет, – загадочно произносит, шагнув вперёд, а руки продолжает прятать сзади.

– Что у тебя там? – наклоняюсь назад, вытянув шею, и хочу заглянуть за её спину, но она резво разворачивается, и я слышу шуршание пакета, тут же заинтересованно прищурившись. – Неужели еды купила? Какой приятный сюрприз, – мечтательно добавляю, вернувшись глазами к экрану.

– А ты не приготовил ужин? – Фрея делает шаг ко мне, кинув взгляд за меня, на плиту, и я резко выпрямляю руки, обхватив её тело, и дотрагиваюсь ладонями до её ладоней, крепко сжимающих ручку пакета. – Эй! Нет, отпусти, – она пытается вырваться, но я тяну её на себя, усадив на колени.

– Показывай, что там.

Перемещаю ладони на её талию, сжимая пальцы. Фрея продолжает держать руки за спиной, с претензией рассматривая меня. Нахожу глазами её напряжённые плечи и мягко усмехаюсь.

– Хотя… мне нравится, когда ты так держишь руки сзади. Представляю тебя связанной, – приближаюсь к ней лицом, снова вытягивая шею, но Миллз дотрагивается одной рукой до моей щеки, легонько оттолкнув меня в сторону.

– Я купила тебе подарок.

Фрея протягивает мне пакет, наконец достав его из-за спины, и я вижу, что это не обычный пакет, а подарочный. С твёрдыми стенками, с мягкой ручкой, с цветочком в виде рисунка. Накрываю её ладонь своей, забирая пакет у неё из рук, и, недовольно выгнув бровь, перевожу на неё взгляд.

– Это намёк? – касаюсь пальцем цветка, изображённого на подарочной упаковке.

– Ну… да, – Фрея горделиво улыбается. – Когда я увидела этот пакет в магазине, сразу вспомнила, как ты тогда назвал себя цветком. Слишком забавно, – хитро ухмыляется.

– Да, в последнее время у тебя прямо не жизнь, а одно сплошное стендап выступление. – Получаю удар в плечо и, самодовольно улыбнувшись, заглядываю внутрь пакета. – Медведь?

Достаю плюшевого медведя, взглянув на него равнодушно, даже немного отстранённо. И что мне с ним делать?

– Медвежонок, – Фрея улыбается шире, а я закатываю глаза. – Это ты, – она треплет его за ухо, нежно улыбнувшись.

– Мне, конечно, очень приятно твоё внимание, – подталкиваю Миллз под спину, и она встаёт на ноги, сразу же развернувшись ко мне лицом. Делаю шаг вперёд и встаю напротив неё, опустив взгляд на медведя в моих руках. – Но я предпочитаю игрушки немного другого характера, – двусмысленно улыбаюсь, медленно найдя Фрею глазами, и она делает мягкий вздох, закусив губу. – А его я скорее всего либо случайно потеряю, либо отдам нуждающимся детишкам.

– Ну, он теперь твой, – Миллз вновь заводит руки за спину, переведя взгляд на плюшевую игрушку. – Можешь делать с ним, что пожелаешь. Только вот… – она касается живота медведя, обхватив его за шею. – Он кое-что говорит. Послушай, а потом уже делай с ним, что хочешь, – Фрея убирает руку обратно, загадочно улыбнувшись.

– Говорит… Интересно.

Нахмуриваюсь, нащупав внутри медведя кнопку, и, наконец, нажимаю на неё. Электронный голос произносит: «Я люблю тебя», и я в тот же миг нахожу Фрею глазами, вопросительно приподняв бровь.

– Значит, ты подарила мне медведя, который говорит «я люблю тебя»?

Не замечаю, как сильнее зажимаю в руках некогда совершенно бесполезную для меня игрушку, в один момент ставшую почти самым дорогим, что у меня когда-либо было.

– Да, – Фрея не двигается, продолжая смотреть мне в глаза, и я слабо улыбаюсь. – Я не могу сказать тебе этого сама, но я очень хочу, – Миллз нервно закусывает губу. – Пусть хоть он скажет, – кивком показывает на медведя, бросив на него короткий взгляд.

– Ну, да, это я уже понял: медведь меня любит, – издевательски улыбаюсь, и Фрея поджимает губы, растянув их в вымученной полуулыбке. – Может, в таком случае, мне стóит поцеловать его? – провожу пальцем по медвежьей мордочке, опустив взгляд вниз.

– Ну, и целуйся с ним, ну, и пожалуйста, – с искусственной обидой в голосе проговаривает Фрея, заставив меня усмехнуться.

Миллз скрещивает руки на груди, повернув голову в сторону, а я бросаю медведя на стол.

– И я тебя, solsken, – шёпотом произношу, коснувшись ладонями её предплечий. Фрея переводит на меня взгляд, растерянно приподняв брови, и я продолжаю: – И я хочу целовать только тебя.

Улыбается. Я, успешно дождавшись нужной реакции, добавляю, перед этим растянув губы в едкой улыбке:

– Не ревнуй меня к плюшевому медведю. Из вас двоих я выбираю тебя. Довольна?

Фрея снова бьёт меня по плечу и, замахнувшись на лицо, делает шаг ко мне, приблизившись вплотную. В этот же момент перехватываю левой рукой её руку, схватив за запястье, а ладонь правой руки опускаю на изящную талию, грубо прижав тело Фреи к своему. Встречаюсь с ней взглядом, продолжая полностью фиксировать её, и чувствую, как она расслабляется в моих объятиях.

– Я сказал тебе, что я тебя выбираю, а ты дерёшься, – сжимаю пальцы на тонком запястье, опустив руку Фреи вниз, и завожу её ладонь на свою спину. – Обними меня.

Миллз прижимается ко мне, уткнувшись носом в мою грудь, и делает глубокий, продолжительный вздох. Опускаю подбородок на тёмную макушку, прикрыв глаза.

– Мне нужно будет уехать на пару дней домой. К папе, – Фрея отстраняется, взглянув мне в глаза. Вопросительно вскидываю брови, и она, мягко поглаживая ткань моей футболки, неуверенно спрашивает: – Хочешь со мной?

– Уже хочешь познакомить меня с отцом? Так вот сразу? – нахально улыбаюсь, вновь получив в ответ на свои издевательства недобрый взгляд Миллз. – Ладно, конечно, хочу, – растягиваю губы в самодовольной улыбке.

– Не боишься?

Фрея отталкивает меня руками, отойдя к кухонному гарнитуру, и кидает на меня заинтересованный взгляд.

– Я? Ты шутишь, наверное? Ничего я не боюсь, – произношу как можно более убедительно.

– Ну, хорошо, – кокетливо улыбается, отвернувшись, и начинает разбирать пакет с продуктами.

Киваю, присаживаясь обратно за стол, и через мгновение нахмуриваюсь, вперив пустой взгляд в экран ноутбука. Сжимаю челюсть, бегая взглядом по буквам в отчёте, а мысли забиваются совсем другим.

Наверное, вам сложно будет в это поверить, но… Я имею слабости. Да, я не идеален, как вам могло показаться, у меня тоже есть страхи. И один из них – это отцы. Принципиально не знакомлюсь с отцами своих девушек, потому что знаю, что они скажут.

– Он несерьёзный, он самовлюблённый, он бабник, тебе нужен лучше, тебе нужна улучшенная версия меня, ведь даже я не достоин моей маленькой принцессы.

Однако ради Миллз я готов на многое, в том числе на самое страшное: познакомиться с мистером Миллзом и при этом попытаться выжить.

Ну, что же, дамы и господа, рискнём?

– Заходи, – вынимаю ключ из замочной скважины, бегло окинув прихожую взглядом.

Вильям, не произнеся ни слова, делает шаг внутрь, окинув оценивающим взглядом интерьер нашего коттеджа в маленьком городке Ротерем в окрестности Шеффилда. Коротко улыбается, кинув на меня небрежный взгляд, и, скинув с себя верхнюю одежду, проходит дальше.

– А где… все? – Вильям разворачивается, просунув ладони в карманы джинс.

– Все? – улыбаюсь, удивившись его вопросу.

Папа вроде живёт один. Или я чего-то не знаю?

– Ну, твой отец и твоя собака, – Раск ухмыляется, развернувшись, и подходит к дивану в гостиной, скинув на него спортивную сумку.

– Папа сказал, что вышел погулять с Дейзи, – прохожу на кухню, начиная хозяйничать на ней. – А ещё… попросил подождать его. Вместе поужинаем, – приоткрываю крышку кастрюли, вдыхаю аромат отменно приготовленной домашней пищи и моментально осознаю, что искренне желаю попробовать её на вкус. – Ты осваивайся, а я пока схожу в душ, – закрываю крышку, глубоко выдохнув, и быстрым шагом направляюсь в ванную.

– Я с тобой. – Разворачиваюсь, скептически взглянув на Раска, а он довольно улыбается. – Ну, что? – устало спрашивает Вильям и делает шаг мне навстречу. – Я тоже хочу освежиться после дороги. А если мы пойдём вместе, сэкономим время и воду, – он закусывает губу, а я улыбаюсь, заметив в его взгляде проскользнувшую искорку страстного авантюризма.

– И ведь не поспоришь с аргументами. – Вильям победно улыбается. – Ладно, идём, – беру его за руку и затаскиваю в ванную на первом этаже. – Только быстро, – включаю воду, стягиваю с себя кофту, бросаю её на небольшой низкий стул и разворачиваюсь к Вильяму лицом. Он окидывает меня взглядом, и я добавляю: – А, точно блин, я забыла. Для тебя же это вовсе не проблема. Делать всё быстро, – растягиваю губы в издевательской улыбке, и Раск поднимает глаза к моим.

– Серьёзно? Снова? – небрежно произносит Вильям, равнодушно взглянув на меня, и повторяет за мной действие, избавляясь от футболки. – Ты, кажется, уже убедилась в том, что это было лишь исключением из правил, а не само правило.

Раск продолжает бухтеть, а я зависаю, рассматривая то, как медленно оголяются напряжённые накачанные мужские бёдра, и невольно закусываю губу, как будто вижу Вильяма голым впервые в своей жизни. Наклоняю голову набок, на секунду позабыв о существовании внешнего мира, бурлящего в своём ритме за пределами этой ванной комнаты, температура воздуха в которой слишком внезапно вскочила вверх. И вскочила она вверх, наверное, из-за включённой воды в душе. Да, определённо из-за воды.

Раск отбрасывает брюки на то же кресло, выпрямившись, а я поднимаю растерянный взгляд к его лицу. Он расслабленно улыбается, делает шаг ко мне, ещё один и встаёт от меня на расстоянии одного грёбанного сантиметра.

– Ты сказала «быстро», а сама стоишь и смотришь, как я раздеваюсь, – едва слышно произносит Вильям, опуская руки на мою талию, и касается края моих леггинсов.

Резко вздыхаю, но продолжаю стоять, как стояла. Захватив пальцами края кружевного белья, Раск стягивает с меня чёрную ткань лосин, скользя ладонями по моим бёдрам. Он сгибает ноги в коленях, присев на корточки, а я опираюсь руками на раковину и по очереди отрываю ступни от пола, помогая ему избавить меня от одежды. Мужские ладони касаются моих напряжённых до невозможности икр сзади, скользя вверх.

Прикрываю глаза и прерывисто вбираю воздух в грудь, пытаясь прийти в чувство, но рядом с Вильямом это сделать бывает практически невозможно. Он приподнимается, и его руки поднимаются выше, обхватывая мои бёдра. Раск приближается лицом к моему телу, и я начинаю чувствовать его горячее дыхание на своей коже.

Он оставляет влажные, долгие поцелуи на нижней части моего живота, перемещаясь то вправо, то влево, исследуя губами каждый миллиметр моего тела. Закусываю губу, откидывая голову назад, и вспоминаю, чем всё закончилось в прошлый раз. Непроизвольно с моих губ слетает тихий стон, и Вильям останавливается, моментально приподнявшись на ноги.

– Идём. У нас мало времени.

Раск хитро улыбается и, коротко поцеловав меня в щёку, резко отодвигает шторку душа в сторону. Непринуждённо шагает в ванну и оказывается под струями горячей воды, делая вид, что ничего не происходит.

– Засранец, – бормочу себе под нос, наблюдая за тем, как капли воды стекают вниз по крепкому мужскому телу.

Буквально через пять секунд я уже ощущаю пылкие поцелуи Вильяма на своих губах. Шагаю вперёд и прижимаю его к стене, зарывшись в мокрые шелковистые волосы пальцами.

– Нет, это твоё место, – мягко произносит Раск, смело развернувшись, и у стены оказываюсь уже я.

– Но я…

Не успеваю возразить, и Вильям прижимается ко мне сзади, сделав глубокий продолжительный вздох. Вильям прижимает меня к стене в душе, крепко придерживая за талию, и я вроде бы должна думать только о том, какую позу выбрать на этот раз, но я по какой-то причине чувствую сейчас то, как он на самом деле со мной нежен, заботлив и ласков.

Именно сейчас я понимаю, что он говорил искренне, когда признавался мне в любви. Тогда я это услышала, а сейчас почувствовала.

– А если папа вернётся раньше?

Касаюсь грудью холодной плитки и ощущаю разницу температур, которая только больше разогревает меня изнутри.

– Ну и что? – Вильям опускает ладонь на моё бедро, проскользнув пальцами на внутреннюю сторону. – Ты правда веришь в то, что он думает, что мы с тобой только за руки держимся и по ресторанам ходим?

– Боже, ну, не в его же доме мы будем… – делаю резкий вздох, ощущая, как неторопливо и неглубоко мужские пальцы входят внутрь, и сильно закусываю губу. – Виль, глубже… – чувствую горячие ладони Раска, по-свойски блуждающие по моему телу, и вытягиваю руки выше, повернув голову влево на девяносто градусов.

– Ещё? – его низкий хриплый голос действует на меня как грёбанный афродизиак, и я тут же хватаюсь за кран душа, с силой сжав пальцы.

– Да… да, ещё… – проговариваю сквозь рваный вздох, сдержав в себе порыв закричать его имя.

Вильям делает ещё одно движение, проникнув глубже, и с моих губ всё же срывается один мягкий стон. Раск накрывает мой рот ладонью, прижав мой затылок к своему плечу. Начинаю приближаться к финалу этой прекрасной встречи с Вильямом в душе, как вдруг, совершенно неожиданно, слышу мужской голос, доносящийся из коридора:

– Детка, я дома.

– Папа?

Стремительно разворачиваюсь, оттолкнув Вильяма от себя, и он растерянно шагает назад.

– У тебя там всё нормально? – слышу, как папа подходит ближе к ванной и дотрагивается до двери, постучав по ней. – Ты скоро? Нужно помыть лапы Дейзи.

– Я… я не знаю. Давай… – сквозь вздохи произношу, и Вильям выгибает бровь, двусмысленно улыбнувшись. Пялюсь на него, бросаясь в него осуждающими фразами в мыслях на всех языках, которые знаю, и добавляю: – Давай я сама её помою. – Вильям закусывает губу, проскользнув взглядом ниже по моему телу. Ненавижу.

– Да мне несложно. Ты шторку прикрой, а дверь открой, я сам всё сделаю. Пока ты выйдешь, пройдёт уйма времени. Она не может столько ждать.

Понимаю, что папа стал уже вторым мужчиной за сегодня, с аргументами которого спорить оказалось бесполезно, поэтому, я одним движением одёргиваю шторку, закрыв её до конца с двух сторон, и, взглянув Раску прямо в глаза, шепчу, еле-еле слышно:

– Если ты издашь хоть один звук, ты труп, – встаю напротив Вильяма, который в тот же миг раздвигает губы в широкой улыбке, заставляя меня раздражённо закатить глаза. А он ведь наслаждается каждой грёбанной секундой этой неловкой до жути ситуации. – Папочка, у меня ведь не закрыто. Заходи, – кричу, закинув голову назад, и через секунду вновь встречаюсь с Раском взглядом.

– «Папочка»? Меня ты тоже можешь называть «папочка», – шёпотом произносит ходячий труп, и я грубо закрываю ему рот ладонью, кинув на него злобный взгляд.

– Умолкни, – шиплю на Раска, а через мгновение дверь скрипит, и в ванную заходит папа.

– Ну, и жарища у тебя здесь. – Вильям вскидывает брови, вновь растянув губы в самодовольной улыбке, а я начинаю шумно выдыхать. – Я не понимаю, как ты тут ещё не сварилась в этой духоте, – слышу, как папа включает воду и как Дейзи царапает мраморную поверхность раковины своими коготками.

– А я люблю горячую воду, – моя реплика снова заставляет Раска удовлетворенно улыбнуться, и я злостно поджимаю губы.

Наверное, он начинает чувствовать моё явное и слишком-слишком мучительное смятение, поэтому в одно мгновение становится серьёзным и, накрыв мою ладонь своей, опускает её вниз, переместив на свою грудь. Сжимает пальцы, продолжая смотреть мне в глаза, и я заметно расслабляюсь, мягко улыбнувшись.

– Как там погода?

Свожу брови к центру, моментально поняв, что задала совершенно идиотский вопрос.

– Дождь. Дейзи не очень понравилось гулять, – папа выключает воду и опускает собаку на пол. Он затихает на некоторое время, а моё сердце из-за волнения начинает отбивать неровный ритм. – А где Вильям?

– Вильям… – рассматриваю голубые глаза, в которых играют чёртики огненного азарта. – Вильям вышел посмотреть окрестности, тут буквально в двух шагах.

Буквально в двух, пап. Буквальней некуда.

– Под дождём? – в голосе папы мелькает недоверие.

Зажмуриваюсь, вновь поджав губы, и Вильям сжимает мою ладонь сильнее. Мягко вздыхаю и выпаливаю:

– У него спорт головного мозга. Ему вообще неважно, какая погода, пробежка по расписанию. – Раск тепло улыбается, и я закусываю губу.

– Понятно… – слышу топот маленьких лап и старческое кряхтение папы. Он вновь включает воду, и я облегчённо выдыхаю. – А чья это тут мужская одежда?

Рано ты расслабилась, Миллз. Очень рано.

– Твоя? – игриво улыбаюсь, и Вильям дарит мне такую же улыбку.

– Ну, я бы узнал, если бы это была моя.

– Ах, точно… – закатываю глаза, наклонив голову. – Это же одежда Вильяма. – Раск в недоумении нахмуривается, и я добавляю: – Я её сюда бросила, извини. Он переодевался, чтобы пойти на пробежку, – победно улыбаюсь, коротко приподняв брови, а Вильям одобрительно кивает.

– М-м, ну, ладно, – папа делает два шага к выходу из ванной, но внезапно останавливается. – Пока он не здесь, я бы хотел сказать пару слов…

– Может, не стóит? – тут же перебиваю папу, заметив в глазах Раска нарастающую панику. Не боится, как же. – Нехорошо обсуждать людей за их спинами.

– Да я и не хотел обсуждать, обсуждать-то нечего, я с ним даже не знаком. Хотел всего лишь спросить, уверена ли ты… – слышу в голосе папы нотки настороженности и поворачиваю голову в сторону, будто хочу посмотреть ему в глаза, но вижу лишь узоры на тёмно-серой шторке душа. – А, впрочем, неважно, ладно. Жду тебя на кухне. Ну, и Вильяма тоже. Когда он там вернётся.

Папа покидает ванную так же стремительно, как вошёл в неё минут пять назад, и я накидываю руки на плечи Вильяма, прильнув к нему всем телом. Наконец-то делаю глубокий выдох, пытаясь привести в норму дыхание, а ладони Раска ложатся на мою спину, прижимая меня к нему ближе.

– Так, я пошла, – отстраняюсь от Вильяма, снова встретившись с ним взглядом.

– А я? – он мягко улыбается.

– А ты нет.

Ступаю на симпатичный мягкий ворсистый коврик и в тот же миг удивляюсь тому, что у папы такой хороший вкус. Когда он успел его развить?

– И что, я останусь здесь навсегда? – жалобно произносит Раск, высунув голову наружу.

– А ты хочешь остаться жить с моим отцом? – игриво улыбаюсь и наматываю полотенце на своё тело. – Кран душа здесь постоянно подтекает. Как же бесит, – наблюдаю за тем, как Вильям выключает воду, но скопившиеся капли продолжают спадать вниз.

– Точно так же, как ты, когда видишь меня, – Раск разворачивается ко мне лицом, похотливо улыбнувшись.

– Ладно, – дарю ему неуверенную улыбку и отворачиваюсь, взглянув на своё отражение в зеркале.

– Ты кончила?

Теряюсь от вопроса Вильяма, который он никогда не задавал настолько прямолинейно, и поднимаю брови, моментально найдя его глазами.

– Нет, – прищуриваюсь. – Я не успела. Но мне не привыкать, – снова издевательски улыбаюсь, прикусив губу, и Раск выходит из душа, раздражённо закатив глаза.

– Ну, ничего. Ещё успеешь, – небрежно бросает Вильям и обматывает вокруг бёдер полотенце, опустив голову вниз. На мгновение зависаю, рассматривая, как капли воды стекают по его идеальному прессу и теряются в махровой ткани полотенца. – У нас ещё вся ночь впереди. Только тебе придётся быть тихой, – он выпрямляется, развернувшись ко мне лицом, и я, нервозно сглотнув, отчаянно выдыхаю. – Да, и сглотнуть ты тоже успеешь.

– Ты почему такой активный сегодня? – нахмуриваюсь, непонимающе взглянув на Вильяма. – Шутишь только пошлые шутки как подросток в период пубертата.

– Я волнуюсь, – Вильям обессиленно опускает руки вниз. – Хочу понравиться твоему отцу, – он делает шаг ко мне навстречу, и его губы образуют мягкую улыбку.

– А говорил, что не переживаешь, – нежно улыбаюсь.

– Я хотел выглядеть бесстрашным принцем в твоих глазах, – Раск делает ещё шаг и касается моей талии, притянув меня к себе.

– Зачем? – опускаю ладони на его грудь, приподнявшись на носочки. – Я и так тебя… – замолкаю, разомкнув губы, и делаю мягкий вздох. Вильям еле-еле приподнимает уголок губ, слабо улыбнувшись. – Ну, ты понял, – разрываю наши объятия, потянувшись к стулу, и, скинув полотенце, быстро натягиваю на себя одежду.

– Понял, – лениво протягивает Раск, развернувшись ко мне лицом. Его физиономия окрашивается гримасой явного недовольства. Вопросительно вскидываю брови, и он добавляет: – Ты сказала, что я переодевался, – медленно подходит к стулу, опустив ладонь на свои вещи. – Где мне взять одежду теперь?

– Об этом я не подумала, – закусываю губу, виновато глянув на Вильяма, а он равнодушно пронзает меня взглядом. – Ладно, я выйду и принесу тебе твою сумку.

– А, может, ну его? – беспечно произносит Раск.

– В смысле? – бегаю глазами по его лицу, которое выглядит слишком спокойным.

– Давай я выйду с тобой. Что такого-то?

– Ты хочешь своей смерти?

Стоим с Вильямом ещё несколько секунд, прожигая друг друга глазами, и он прерывает тишину своим тяжёлым вздохом.

– Ладно. Жду.

Выхожу из ванной, оставляя Раска ждать, словно Хатико своего хозяина. Делаю шаг к дивану в гостиной, пытаясь быть максимально незаметной, как будто играю роль ниндзя в каком-нибудь японском боевике. Определённо, катастрофически, колоссально терплю фиаско в первые же секунды своей операции, ибо слышу за спиной голос папы.

– Детка, что делаешь?

Разворачиваюсь с сумкой Вильяма в руках и встречаюсь с папой взглядом. Начинаю перебирать всевозможные варианты ответа на этот весьма непростой вопрос.

– Пытаюсь сделать вид, что я всё ещё невинна, словно роза из нашего сада, папуля.

– Спасаю одну дьявольски прекрасную немецкую задницу от смертной кары.

– Нагло обманываю тебя, потому что мне дико неловко признаваться тебе в том, что я и Вильям… в душе в твоей ванной… Господи, прости.

– Фрея?

Видимо, я зависла на слишком долгое количество времени, и папе уже стало страшно за моё ментальное и физическое здоровье, поэтому он прямо сейчас внимательно разглядывает смущение, намертво поселившееся на моем лице, и даже не подозревает о том, что конкретно меня так сильно смутило.

– Дай мне пять минут. Я сейчас приду на кухню, – тараторю и понимаю, что такое поведение вызовет только больше вопросов, и уже мысленно готовлюсь каяться перед папой за все свои грехи.

– Хорошо, – папа коротко улыбается и уходит на кухню, а я в замешательстве свожу брови к центру, провожая его взглядом. А так можно было, да?!

Небрежно открываю дверь в ванную, заметив скучающего Раска, сидящего на стуле и смотрящего в потолок. Кидаю ему сумку, и он, спохватившись, хватает её в последний момент, прижав к своему телу, и смотрит на меня взглядом, полным глубокой претензии. Хочу уже закрыть дверь, чтобы не палиться ещё больше, но Вильям, поднявшись на ноги, окликает меня:

– Миллз, стой. – Вопросительно смотрю на него, и он продолжает: – Согласно твоей легенде, я типа сейчас на улице. И мне придётся зайти внутрь с улицы, верно? – слышу в его голосе пренебрежение и поджимаю губы. – Как я это сделаю?

Закатываю глаза, столкнувшись с очередной несостыковкой в своей истории, и, глянув в коридор, вновь захожу в ванную, закрыв за собой дверь.

Может, и правда было проще признаться во всём папе?

– Скажешь, что зашёл с заднего двора.

– Я даже не знаю, где он находится.

– Сделаешь вид, что знаешь, – испепеляю Вильяма строгим взглядом, и он, глубоко выдохнув, коротко кивает.

– Не думал, что начну знакомство с твоим отцом с вранья, – он достаёт сменную одежду из спортивной сумки.

– Это не враньё, – приближаюсь к нему, сделав один шаг ему навстречу, а мой взгляд смягчается. – Я просто… не могу. Это слишком для меня. Я к такому не готова. Может, кто-то и может рассказать своему отцу о том, что занимается сексом в душе с парнем прямо под его крышей… – Вильям надевает брюки и, подняв голову, игриво улыбается. – Но я вот нет. Не могу.

– Когда ты говоришь это вслух, я тоже понимаю, что это перебор, – Раск мягко усмехается.

– Приходи на кухню, в общем, – быстро разворачиваюсь и хочу покинуть ванную комнату, но Вильям хватает меня за локоть, развернув к себе лицом. – Ты чего дела…

Не успеваю договорить и уже чувствую губы Вильяма на своих. Он медленно углубляет поцелуй, и я вмиг забываю обо всём, что так сильно меня беспокоило.

Захожу на кухню, и на моем лице в тот же момент появляется нежная улыбка. Наблюдаю за тем, как папа суетится рядом с плитой, вновь напялив на себя мамины перчатки-прихватки. Буквально на мгновение мне становится тоскливо, но я отгоняю грустные мысли подальше, освобождая место свежим, счастливым воспоминаниям.

– Помочь тебе с чем-то? – присаживаюсь за стол и только сейчас осознаю, как на самом деле проголодалась.

Или я просто слишком сильно люблю, когда папа готовит?

– Неужели ты всё же соизволила прийти на кухню, спустя миллион лет? – саркастический тон папы заставляет меня кинуть на него грозный взгляд и прищуриться. Я манерно передразниваю его, и он легко смеётся. – Да. Открой вот банку, – папа протягивает мне консервную банку, и я, нагнувшись, забираю её у него из рук. – У Дейзи тоже ужин.

Наконец-то замечаю рядом с собой ещё одного члена нашей крохотной семьи, виляющего хвостом и умоляюще смотрящего мне прямо в душу. Глупо улыбаюсь и тут же принимаюсь за спасение собаки от истощения.

Нет, я не преувеличиваю. Вы видели эти глаза? Она как будто не ела целую вечность. Папа, ты её совсем не кормишь?

Закусываю губу, старательно открывая банку, но у меня получается очень плохо. Настолько плохо, что я даже не могу с помощью специального крючка оттянуть крышку вбок, чтобы справиться с этой тяжелейшей задачей.

– Не получается? Давай я, – папа ставит на стол тарелки и протягивает руку ко мне, но я отворачиваюсь от него, продолжая мучаться с банкой. – Ты у меня самостоятельная, да? – он дарит мне нежную улыбку, и я отвечаю ему такой же улыбкой.

– А я думал, что ты только мне не позволяешь помогать тебе во всём, – внезапно слышу голос Раска и поворачиваю голову, найдя его глазами. Он стоит у стола, засунув ладони в карманы брюк, и с нежностью меня разглядывает. – Мистер Миллз, – Вильям переводит взгляд на папу, протянув ему руку, и папа повторяет это действие за ним. – Вильям.

– Да, я уже в курсе.

Впервые голос папы звучит как сталь, и я перевожу настороженный взгляд к его лицу. На мгновение мне кажется, что он играет роль строгого отца, но мышцы на его лице заметно напрягаются, что можно увидеть у него только тогда, когда он действительно чем-то обеспокоен. Они пожимают руки, а дыхание Вильяма сбивается. На его скулах начинают играть желваки, он опускает взгляд куда-то вниз, продолжая делать мелкие хаотичные вздохи.

На кухне повисает неловкая пауза, и я решаю прервать тишину, продолжив отчаянные попытки открыть банку и доказать этим мужчинам, что женщины могут справиться и без их постоянной помощи во всём, в чём только можно. Вновь тяну хвостик, и он впивается в мою кожу, даря мне неприятные ощущения, из-за которых я моментально морщусь и едва слышно недовольно хриплю.

– Боже, солнышко, давай я тебе помогу всё-таки? – папа отворачивается от Вильяма, сразу же заигнорировав его.

– Ну, или я, – неуверенно добавляет Раск и присаживается рядом со мной. Кидаю на него сочувствующий взгляд.

– Нет, – улыбаюсь, глядя на Вильяма, и, переведя взгляд на папу, повторяю: – И нет, – улыбаюсь шире, и папа приподнимает брови. – Мне нужна штука. Острая такая. Которая ещё режет, – опускаю задумчивый взгляд вниз, вновь пытаясь справиться со злосчастной банкой.

– Нож? – игриво произносит Вильям, и я медленно поворачиваю голову в его сторону, буквально испепеляя его глазами.

Он широко улыбается, вынуждая мои губы расплыться в насмешливой улыбке.

– Нет, не нож, – продолжаю смотреть Раску в глаза. – Открывашка.

Заставляю себя прервать зрительный контакт и поднимаю взгляд на папу. Он внимательно рассматривает нас и, развернувшись к кухонному гарнитуру, достаёт желанный мною предмет.

– Не убьёшься? – папа вытягивает руку, отдавая мне открывалку, и легко издевательски улыбается.

– Почему вы оба издеваетесь? – глубоко вздыхаю, просунув кончик ножика в дырку, и резко тяну его от себя. Крышка поддаётся, и через мгновение я опускаю банку вниз, подставив её Дейзи. – Видели? Я смогла. И сама, между прочим, – горделиво задираю подбородок, и каждый из мужчин за столом окидывает меня нежным взглядом.

– Я и не сомневался в тебе никогда, – тихо произносит Вильям, опустив голову вниз.

Он как-то стремительно грустнеет, и я не понимаю, почему. Молча беру его за руку под столом, переплетая наши пальцы, и он находит меня глазами, благодарно улыбнувшись.

– Вильям, вы всегда так одеваетесь, когда ходите на пробежку? – папа подаёт голос, и я только сейчас замечаю, что Вильям и правда слишком повседневно одет для того, чтобы заниматься спортом.

– Я не брал с собой спортивную одежду. Видите ли, я и не знал, что сегодня я пойду прогуляться, – Раск проговаривает последние слова иронично, выделив их интонацией, и я поджимаю губы, отведя взгляд вверх.

– Любите гулять под дождём?

Нахожу папу глазами и замечаю, что он слегка прищурился, а его губы образовали лёгкую надменную улыбку. У меня возникает ощущение, что он уже давно знает правду, но я прогоняю навязчивые мысли прочь. Ведь не знает, да?

– Обожаю, – твёрдо отвечает Вильям.

– А вы ведь совсем не мокрый, – папа скользит взглядом по Раску, и я задерживаю дыхание. – Как вы так под дождём гуляли и не промокли? – он сплетает пальцы в замок, опустив руки на стол, и раздвигает губы в мягкой улыбке.

– А я быстро сохну.

Украдкой кидаю взгляд на Вильяма. Он улыбается, продолжая смотреть на папу, и, поджав губы, на секунду опускает взгляд вниз.

– Понятно, – папа продолжает беспечно улыбаться. Он знает правду, да? И ему смешно от того, что мы тут устроили? Боже, можно я уже пойду? – Давайте поедим? – он находит меня глазами.

– Наконец-то, – небрежно выпаливаю, вынудив папу мягко усмехнуться.

Он встаёт на ноги, развернувшись к нам спиной, а через минуту я уже принимаюсь за трапезу, моментально позабыв о том, что меня так сильно волновало.

– Вина? – Поднимаю взгляд на папу, а он раскрывает холодильник, доставая оттуда бутылку красного сухого.

– С каких пор ты пьёшь вино? – прищуриваюсь, заметив, что бутылка уже открыта, а папа слишком растерянно смотрит на меня, будто изо всех сил пытается найти правильный ответ на мой вопрос.

Коврик, вино… папа, что с тобой произошло, пока меня не было?

– Это тебе, – он ставит бутылку на стол.

– Пап, я вообще-то не пью, – игриво улыбаюсь. – Я пью только сок. И воду. – Папа скептически поднимает брови и нежно улыбается. – По клубам не хожу. Учусь. Пары не прогуливаю. Ложусь спать в десять вечера.

– Что-то ты, по-моему, спалилась, дочь. Сейчас-то уже одиннадцатый час. Чего не спишь? – тон голоса папы отдаёт лукавыми нотками.

– Ой, – с искусственной взволнованностью в голосе произношу и широко улыбаюсь. – Ну, я побежала. Завтра в школу рано вставать. Надо ещё учебники собрать, тетрадки там, ручки и прочий хлам.

– Разрешаю тебе завтра не идти. Ну, так что, за здоровье? Вильям? – папа ищет глазами на лице Раска поддержку, и я вижу, что Вильям очень сильно хочет согласиться, но в последний момент выдаёт:

– Мистер Миллз, я тоже не пью.

Вспоминаю, как буквально пару дней назад он пришёл еле живой в три часа ночи, когда решил устроить себе экскурсию по пабам Лондона, и невольно из моей груди вырывается нервный смешок. Я прокашливаюсь, опустив взгляд вниз, и пытаюсь изо всех сил не рассмеяться, чтобы не выдать тёмные тайны Раска.

– Да ладно вам, – папа внезапно становится серьёзным, и я поднимаю голову. – Как будто я правду не знаю, – он говорит это слишком загадочно, и я чувствую, как холодеют пальцы моих ног.

– Знаешь? – едва слышно произношу, испуганно взглянув на него.

– Знаю. Знаю, что вы пьёте, – папа разливает вино по бокалам. – А что ещё я должен знать? – он двусмысленно улыбается, пододвигая фужеры ближе.

– Ничего, – быстро отвечаю, тем самым заставляя папу недоверчиво прищуриться. – Остальное ты не должен знать, – тише добавляю и надеюсь на то, что он этого не услышит.

Остаток вечера проходит спокойно. Вильям рассказывает папе, что занимается бизнесом вместе со своей матерью, а я блаженно смотрю на то, как двое самых дорогих моему сердцу мужчин, кажется, находят общий язык. Окончательно расслабляюсь, может быть, из-за того, что всё самое страшное остаётся позади, а, может быть, из-за медленно действующего на меня дорогого французского алкоголя.

– Не знаю, как вы, но я спать, – отодвигаю от себя пустой бокал вина, подняв взгляд к лицу папы.

– И я, – Вильям слабо улыбается, уткнув кулак в щёку.

– Само собой, идите, отдыхайте, я уберу здесь. – Нежно улыбаюсь, любовно рассматривая папу, и он дарит мне ответную мягкую улыбку. – Спокойной ночи, – он кладёт грязную посуду в посудомоечную машину и разворачивается к нам лицом, оперевшись спиной на кухонный гарнитур.

– Спасибо, мистер Миллз. Спокойной ночи, – Вильям официально улыбается.

– Спасибо, папочка.

Назло Раску называю папу «папочкой», тут же услышав шумный вздох, и раздвигаю губы в победной улыбке.

– Да не за что, – папа мягко улыбается. – Только вот… – он скрещивает руки на груди. – У меня просьба. А точнее, правило, которому я бы хотел, чтобы вы следовали, – папа внезапно мрачнеет, заставляя меня в тот же момент напрячься. – Давайте договоримся: если дверь в вашу комнату закрыта, я не захожу и вообще вас не беспокою. – Выгибаю бровь, испепеляя папу глазами, а моё дыхание сбивается. – А если она открыта, я могу зайти, если мне что-то вдруг понадобится.

– Пап, что ты имеешь в виду, я не…

– Мы с вами здесь все взрослые люди, ведь так? – папа перебивает меня, и я замечаю, как он сжимает челюсть. Боже, так он про… – Я не хочу прерывать вашу… романтику.

– Господи, папа, – касаюсь ладонями щёк, которые вспыхивают так же стремительно, как дорожка из чистого бензина, в которую бросили горящую ярким пламенем спичку. – Мы и не собирались ничего такого… – перемещаю ладони дальше, на шею, и свожу предплечья вместе, опустив локти вниз.

– И всё же, – папа продолжает стоять на своём, и я сильно закусываю губу, встретившись с ним взглядом. – Мы услышали друг друга?

– Да-да, хорошо, – хватаюсь за края своей толстовки, нервозно поправляя её.

Вильям молча проводит ладонью по моей спине и опускает её на мою талию, притянув меня к себе. В тот же миг чувствую его поддержку и вспоминаю свои слова про «просто быть рядом».

Понимаю, что это, оказывается, так важно – всего лишь вовремя быть рядом. Прижимаюсь к нему, а мои губы образуют мягкую улыбку.

– Спокойной ночи, – делаю шаг к выходу из кухни, чтобы наконец забыть об этом полном неловкостей вечере.

– Спокойной ночи, солнце.

Поднимаю взгляд к лицу Вильяма, а он едва заметно насмешливо улыбается. Я прохожу вперёд, и Раск идёт за мной, но нас останавливает голос папы:

– Вильям. – Раск разворачивается, взглянув на моего отца. – Я бы хотел поговорить с вами наедине. Останьтесь. Совсем ненадолго.

– Да, конечно.

Вильям говорит спокойно, но я всё равно замечаю, что он моментально напрягается. Засовывает ладони в карманы брюк, делает неуверенный шаг вперёд и внезапно мрачнеет, как будто думает, что папа будет его отчитывать.

Папа, ты ведь не станешь его отчитывать?

– Не буду вам мешать, – дотрагиваюсь до руки Раска, и он поворачивает голову в мою сторону, встретившись со мной взглядом. Поднимаюсь на носочки, проскользнув ладонью по предплечью Вильяма вверх, и мягко прикасаюсь губами к его щеке. – Не переживай, всё будет хорошо, – шепчу ему на ухо и спешно удаляюсь наверх.

Ведь будет, да?

– Не переживай, всё будет хорошо, – Фрея целует меня в щёку и слишком стремительно удаляется наверх, оставляя меня с мистером Миллзом наедине.

Правда? Хорошо? А почему ты тогда так быстро убежала?

Мои ладони скользят в карманы брюк, и я выпрямляю предплечья, сжавшись, как будто пытаюсь занимать на кухне Миллзовского коттеджа как можно меньше пространства.

Поднимаю неуверенный взгляд на отца Фреи, а он смотрит на меня изучающе, слегка прищурившись. Мои мысли забиваются самыми различными теориями о том, что конкретно хочет обсудить со мной мистер Миллз. К примеру, то, как плохо я влияю на его идеальную девочку, или то, что мне нужно самому исчезнуть из её жизни, чтобы она наконец нашла себе достойного мужчину.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – мистер Миллз указывает раскрытой ладонью на стул, и я сразу же опускаюсь на него. – Вильям, я бы хотел обсудить с вами вот что… – он опускает ладони на поверхность обеденного стола, слегка подавшись корпусом вперёд. – Видите ли, я очень люблю свою дочь и хочу для неё только всего самого лучшего. – Не выдерживаю и небрежно усмехаюсь. Я как знал, о чём речь пойдёт. – Поэтому, хотелось бы проговорить кое-какой момент…

– А я, кажется, уже знаю, о чём вы хотите поговорить, – вырывается из моего рта прежде, чем я успеваю его закрыть.

Нет, определённо, мне стоит бросить пить. Совсем. Даже яблочный сидр. Даже детское шампанское. Вообще всё.

– И о чём же? – мистер Миллз прищуривается.

– О том, как сильно я не подхожу вашей дочери, и о том, что мне, по-хорошему, нужно держаться от неё подальше, – устало произношу, сжав челюсть.

– Ну, вообще-то, я планировал сказать вам, что даже несмотря на то, что мы с вами знакомы всего пару часов, я уже успел заметить, как трепетно вы к ней относитесь, – отец Фреи выгибает бровь, а я поджимаю губы. Вильям, поздравляю, ты – идиот. – Неужели я так грозно выгляжу, что вы сразу думаете такое? – мистер Миллз легко улыбается, а я мягко усмехаюсь.

– Нет, я просто… – замолкаю на мгновение, – это мой первый разговор с отцом девушки, с которой я встречаюсь, – опускаю глаза вниз, и из моей груди вырывается тяжёлый вздох.

– Я мог догадаться, – мистер Миллз присаживается напротив, по-родительски улыбнувшись. – Когда я был юным, тоже боялся оставаться наедине с отцом моей покойной супруги. – Нахожу его глазами, а он грустно улыбается. – Помню даже, что заставлял своего отца делать вид, что он – её отец, и я как будто бы разговариваю с ним, а не со своим отцом. – Мои губы разъезжаются в стороны, образуя лёгкую улыбку. – Не делали так с вашим отцом?

– Я… – чувствую тяжёлый ком в горле, мешающий мне договорить фразу до конца. – Я потерял его слишком рано, – монотонно произношу.

– Соболезную, – так же монотонно проговаривает мистер Миллз, и я коротко киваю. – Ладно, на самом деле я хотел бы сказать вам кое-что, что, возможно, не так сильно придётся вам по душе. – Начинаю конкретно напрягаться, ведь я думал, что неприятная часть диалога осталась позади. – Я не особо вам доверяю, надеюсь, вы не станете на меня за это обижаться.

– Я бы себе тоже не доверял, – делаю свинцовый вздох, в тот же миг привлекая своими словами внимание мистера Миллза.

– Почему? Вы способны сделать моей дочери больно?

– Нет, – быстро отвечаю, и отец Фреи вопросительно вскидывает брови. – Я думаю, что нет. Надеюсь, – неуверенно добавляю.

– Вам стоит быть уверенней в высказываниях. Тем более, в тех, что касаются счастья Фреи, – мистер Миллз пронзает меня пристальным взглядом, и я ненамеренно отвожу глаза в сторону. – Она… она очень ранимая, Вильям. – Нахожу его глазами, в недоумении сведя брови к центру. – Да, да, вы не ослышались, – он мягко улыбается. – Со стороны она может казаться сильной, равнодушной, местами даже грубой, но на самом деле она жутко чувствительная. Прямо как её мать, – голос мистера Миллза подрагивает, когда он произносит последнюю фразу, а я его прекрасно понимаю. – Она пережила слишком много. Больше, чем должна была. Не знаю, рассказывала ли она вам про своего бывшего молодого человека…

– Патрик, – сквозь зубы произношу это идиотское имя вновь, перебив отца Фреи, и сжимаю челюсть от злости.

– Да, Патрик, – мистер Миллз внимательно меня разглядывает. – Мы не всегда были так близки с ней, я ушёл в себя после смерти жены, и она пыталась найти поддержку извне, – его голос пропитывается искренним болезненным сожалением. – И нашла. Только вовсе не поддержку.

– Да, я уже знаю эту историю, – сжимаю пальцы в кулак из-за ненависти, поселившейся в моем сердце к этому мерзкому персонажу, и делаю шумный вздох. – Я понимаю, почему вы так относитесь ко мне. Стóит признать, у Фреи плохой вкус, – встречаюсь с отцом Фреи взглядом, и он прищуривается.

– Возможно, в последнее время он стал в разы лучше, – он одобрительно улыбается, а я мягко усмехаюсь, опустив взгляд вниз.

– Я не пытаюсь строить из себя идеального мужчину для вашей дочери, – начинаю откровенничать, моментально пожалев о своём решении, но пути назад уже нет. – Я люблю выпивать. Люблю клубы, пабы, рестораны. Люблю путешествовать, чувствовать свободу и жить, ни в чём себе не отказывая, – поднимаю голову, столкнувшись взглядом с мистером Миллзом. Он молча слушает меня, и я продолжаю: – У меня никогда не было серьёзных отношений. Были только несерьёзные. И немало. – Вижу, что его эта новость не особо обрадовала: он скептически приподнимает бровь, а я поджимаю губы. – Но Фрея делает меня лучше. Ради неё я хочу быть лучше, – наконец выдыхаю, выпалив всю подноготную, и замечаю, что отец Миллз не изменился в лице ни на йоту с тех пор, как я начал свой монолог.

– Так стань ради неё лучше, – бесстрастно произносит мистер Миллз.

– Иногда мне кажется, что она во мне не нуждается. Она постоянно меня отталкивает. Я хочу быть рядом, хочу быть опорой, тылом для неё, подставить ей крепкое мужское плечо. А ей оно, похоже, не нужно совсем, – устало улыбаюсь.

– Нужно, – серьёзно отвечает отец Фреи. – Ей нужна эта поддержка, Вильям. Она будет вас отталкивать, чтобы не казаться слабой. Но вы должны стоять на своём. Всегда, – он вглядывается в мои глаза, как будто хочет выжечь эти слова в моем подсознании. – Я понимаю, что это, возможно, вовсе не то, чего вы ожидали от отношений, но Фрея… Фрея есть такая, какая есть. Помогите ей восстановить доверие к миру.

Несколько секунд мы сидим в тишине, и я тупо пялюсь на отца Фреи, совершенно не понимая, что я должен отвечать на такие громкие слова. А если я не справлюсь? Об этом вы не подумали, мистер Миллз?

– Чёрт, прости, – небрежно произносит Генри, встряхнув головой, и я поднимаю взгляд к его лицу. – Я не должен вешать на тебя такую ответственность.

– Я не боюсь ответственности, – мой голос наконец обретает силу, с каждой секундой становясь всё более и более твёрдым. – Я боюсь подвести её. Боюсь сделать ошибку, – моё сердце начинает биться чаще. – Боюсь её потерять, – тише добавляю.

– Мы все чего-то боимся, это нормально, – мистер Миллз по-родительски улыбается, закинув руку на спинку соседнего стула. – Только вот не надо позволять страхам управлять твоей жизнью.

– Знаю, – сухо отрезаю.

– Я тоже боюсь, что она, будучи далеко от меня, забудет поужинать, ну, или выберет неправильного спутника по жизни, – он вглядывается в мои глаза, и я сжимаю челюсть, резко выдохнув. – Я бы хотел, чтобы она всегда была рядом со мной. Была бы моя воля, я бы никуда её не отпустил. Я очень её люблю, но порой мне кажется, что я душу её своей чрезмерной любовью и заботой. Именно поэтому я позволяю ей делать ошибки и учиться на них.

– И одна из них – это я? – усмехаюсь, но на душе начинают скрести кошки.

– Вы правда так считаете, Вильям?

– Я думаю, что вы так считаете, – небрежно произношу, как будто отмахиваюсь от его неудобного вопроса.

– Я не ставил вопрос таким образом, – голос мистера Миллза оказывается совершенно безжизненным, а мне кажется, что если этот разговор не закончится в течение пяти минут, меня может хватить инфаркт. – Я спросил, считаете ли вы так. Сами про себя, – спокойно добавляет, и я делаю глубокий вздох.

– Я… я не знаю.

Понимаю, что по сравнению с ним я звучу как школьник, который не может сам выбрать цвет шапки в детском магазине, поэтому неуверенно, мягко дёргает за рукав маму и просит её помочь ему с принятием этого катастрофически важного решения.

– Подумайте над этим, жду от вас завтра чёткого ответа, – мистер Миллз окидывает взглядом кухню, а я в буквальном смысле не могу оторвать от него взгляд. Он поворачивает голову, вновь найдя меня глазами, и вопросительно приподнимает брови. – Вопросы?

– Так я прошёл тест или нет? – впервые за этот тяжкий для моей нервной системы разговор я улыбаюсь искренне.

– Какой тест? О чём вы? – саркастически произносит мистер Миллз, едва заметно самодовольно ухмыльнувшись.

– Понятно, – внезапно чувствую теплоту внутри и моментально расслабляюсь. – Я могу идти?

– Да, можете.

Официально киваю мистеру Миллзу, а он наблюдает за тем, как я приподнимаюсь на ноги. Разворачиваюсь к нему спиной, делаю буквально один шаг и вновь слышу его голос:

– Кстати, Вильям, как вода? Тёплая?

Резко останавливаюсь. Дерзкий вопрос Генри заставляет моё дыхание сбиться, а губы – расплыться в лукавой улыбке. Я медленно поворачиваюсь к нему лицом и так же неторопливо нахожу его глазами, сначала пробежавшись взглядом по всему интерьеру кухни.

– Какая вода?

Мои губы подрагивают в улыбке то ли из-за волнения, то ли из-за того, что мне внезапно становится смешно от абсурдности ситуации и того, как отчаянно я до сих пор пытаюсь сделать вид, что не понимаю, о чём он говорит.

– В душе, – отец Фреи прожигает меня пристальным взглядом, приподняв один уголок губ, и снова закидывает руку на спинку стула.

– Я не знаю, я там не был, – продолжаю нагло врать и замечаю в глазах мистера Миллза глубокое недоверие.

Нервозно закусываю губу и опускаю взгляд вниз, тяжело выдохнув.

– Точно, – голос Генри грозно понижается, и я, сглотнув, поднимаю глаза к его лицу. – Вы же на пробежку ходили, – с едкой иронией в голосе проговаривает и медленно раздвигает губы в издевательской улыбке, выгнув бровь.

Нахмуриваюсь, подарив ему ответную улыбку, как бы говоря: «Это не я, это всё Фрея. Пощадите». Мистер Миллз оценивающие прищуривается, а у меня возникает ощущение, что это был очередной тест.

И я его прошёл, да? Какой я молодец.

– Ладно, спокойной ночи, Вильям. Не забывайте про правило с дверью, – небрежно произносит Генри и встаёт на ноги. Задвигает стул, а я стою, так и не пошевелившись, как будто у меня парализовало всё тело.

– Доброй ночи, – встряхиваюсь, мысленно давая себе пощёчину. – А… как мне найти нужную комнату?

– Гостевую? – мистер Миллз встречается со мной взглядом и издевательски улыбается. – Прямо по коридору, пройдёте как раз туда, куда нужно.

– На выход?

Мы обмениваемся насмешливыми улыбками.

– Несомненно, это всё очень забавно, но вам не кажется, что это уже перебор?

– Кажется, – слабо улыбаюсь. – Но я не могу остановиться. Я до сих пор думаю, что вы не одобряете наши с Фреей отношения.

– Честно говоря, мне не столь важно, какой именно парень будет у Фреи, – Генри берёт телефон в руки, заглянув в экран, и его губы внезапно образуют нежную улыбку. Что же вам такое там написали, мистер Миллз? – Хоть ты, хоть не ты, мне вообще по барабану, – он поднимает голову, столкнувшись со мной взглядом, а уголок моего рта в этот же момент дёргается. – Главное, чтобы она была счастлива. Чтобы он делал её счастливой. Иначе я сделаю его очень несчастливым.

Миллз выделяет это «не» интонацией и широко улыбается, будто грозится лично мне, что сотрёт меня в порошок, если его девочка хотя бы даже заикнётся о том, что ей показалось, что я не уделяю ей достаточно внимания.

Класс. Я об этом и говорил, друзья мои.

– Вы сделаете этот путь для меня максимально сложным, да? – устало произношу.

– Само собой, Вильям, – мистер Миллз подходит ко мне, наконец оторвавшись взглядом от экрана мобильника, и хлопает меня по спине. – Тебе нужно ещё многому научиться.

– А вы будете моим наставником? – мягко улыбаюсь и шагаю к лестнице.

– Буду. Прямо как у самураев, – Генри идёт рядом, и когда мы оказываемся у первой двери слева на втором этаже особняка, он небрежно машет на неё, добавив: – Вот комната Фреи.

Киваю и протягиваю руку вперёд. Не успеваю дотронуться до ручки, и мистер Миллз опережает меня, резко опустив ладонь на дверь, не давая мне её открыть. Замираю с повисшей в воздухе рукой, неловко сжимаю пальцы в кулак и неуверенно нахожу его взглядом.

– Знаешь, что бывает, если молодой самурай вдруг ослушается своего учителя? – едва слышно, с явной угрозой в голосе произносит отец Фреи.

– Не знаю, никогда не интересовался японской культурой, – смотрю ему в глаза, а моё дыхание сбивается вновь.

– Надеюсь, и не узнаешь, – Миллз прищуривается. – Ну, ладушки, – Генри натягивает на губы непринуждённую улыбку. – Вы, кстати, Вильям, не рыбачите?

– Н… нет, – до сих пор отхожу от его явных угроз в свою сторону и не могу пошевелить ни единой мышцей на своём прекрасном теле.

Он колдун?

– Жаль. Я бы вас с собой позвал. Ну, чего вы стоите, как вкопанный?

Мистер Миллз опускает ручку вниз и толкает дверь от себя, а я зависаю на мгновение, переваривая информацию, услышанную от этого загадочного мужчины. Слышу его голос уже из комнаты и тут же делаю шаг внутрь.

– Детка, почему ты под одеялом?

– Мне холодно.

Кидаю взгляд на Миллз, а она натягивает одеяло на своё тело, умоляюще смотря на отца. Замечаю на ней свою толстовку, тут же довольно улыбнувшись.

– Странно. Я ведь проверял систему отопления, – задумчиво бормочет себе под нос Генри и дотрагивается до панели управления, а я прохожу внутрь комнаты Фреи, окидывая её взглядом.

Детские фотографии, устаревший интерьер, плакаты на стенах невольно вырисовывают в моём подсознании картину: шестнадцатилетняя Фрея залетает в свою комнату, бросая рюкзак на кровать, и громко хлопает дверью, драматично закатив глаза. Смотрит в телефон, игриво улыбнувшись, а на пороге комнаты появляется её мама.

– Милая, не хлопай так дверью. Пойдём ужинать. Папа приготовил твою любимую лазанью…

Точно. Мама. Вижу на столе их общую фотографию и непроизвольно грустно улыбаюсь. Как же они похожи… Коротко смотрю на Миллз, а она следит за движениями своего отца, пытающегося вновь сделать её жизнь лучше. Раз за разом.

А он ведь чертовски прав. Мне нужно ещё многому научиться. И не просто научиться, а научиться у него.

Научиться у него делать Фрею счастливой.

– Куда я могу сумку положить? – прерываю свои внезапно помрачневшие мысли стандартным вопросом, обращая внимание Миллз на себя.

– Сюда, – она мягко улыбается, указав на пространство под стулом рядом с кроватью.

Дарю ей ответную улыбку и, кинув телефон на поверхность кровати, присаживаюсь на корточки, начиная запихивать сумку в предназначенное для неё место.

– Тебе звонят, – слышу голос Фреи и поднимаю голову, слегка закинув её назад. Миллз смотрит вниз, изучая взглядом экран моего телефона, и неуверенно добавляет: – Кто такой Себастьян? Ты о нём никогда не рассказывал. Почему он так поздно тебе звонит?

– Твою мать, – проносится у меня в мыслях, и я, резко спохватившись, хватаю мобильник, привлекая внимание обоих членов семьи Миллз этой неоднозначной реакцией на обычный телефонный звонок. – Себ – мой друг, – по очереди смотрю то на Генри, то на Фрею и вижу в обеих парах глаз глубокое недоверие. Повторюсь: твою мать. – Мой друг из армии. Наверное, что-то важное, он бы не стал звонить так поздно без веской причины, – останавливаю взор на Фрее, слегка смягчив его, и она заметно расслабляется.

– Понятно, – она дарит мне мягкую улыбку.

Мой телефон перестаёт вибрировать, пока я тут пытаюсь оправдать себя. По сути, я её не обманываю. Ведь так? Я просто не говорю, что именно оказалось таким важным событием в жизни Себастьяна, хотя я, безусловно, могу догадаться. Неужели он его нашёл?

– Солнышко, я проверил, должно быть теплее сейчас, – мистер Миллз подходит к дочери и опускает ладонь на её затылок. Оставляет лёгкий поцелуй на макушке и, переведя взгляд на меня, интересуется: – Вы, значит, служили в армии, Вильям?

– Было дело, – сухо отвечаю, опустив взгляд вниз, и начинаю печатать сообщение Себастьяну.

Сегодняшнее утро оказывается лучшим за всю мою жизнь. Может быть, из-за того, что я выспалась, может быть, из-за того, что я чувствую себя хорошо в своём родном доме, а, может быть, из-за того, что я слышу рядом с собой размеренное глубокое дыхание Вильяма и чувствую тяжесть его руки, накинутой на моё тело. Аккуратно опускаю его руку на поверхность кровати, коротко глянув на него. Он продолжает едва слышно сопеть, подкладывая ладонь под подушку. Улыбаюсь, рассматривая Раска спящим, ведь это практически чёртово произведение немецкого изобразительного искусства.

Медленно перебрасываю ногу через его тело и хочу уже встать и пойти покорять мир, но Вильям внезапно хватает меня, опустив на себя сверху. Упираюсь ладонями в его грудь, а он рассматривает меня, удовлетворённо улыбаясь.

– Доброе утро, – хрипло произносит Раск, скользя взглядом по моему телу.

– Доброе утро, – мягко улыбаюсь.

– Как спалось? – Вильям сжимает пальцы на моих бёдрах, и я начинаю ёрзать.

– Хорошо. Но утро оказалось ещё лучше, – закусываю губу и опускаюсь корпусом вниз, переместив руки на подушку Вильяма по бокам от его головы.

Дотрагиваюсь своими губами до его. Ладони Раска поднимаются выше, забираясь под ткань моей футболки. Вильям скидывает футболку в сторону, а я даже не хочу сейчас шутить про то, что он справляется с ней слишком быстро. А что со мной случилось?

Секс считается чем-то постыдным, грязным и неправильным. Дети боятся признаться родителям в том, что уже знают о самых различных техниках, родители боятся признаться детям в том, что до сих пор занимаются сексом друг с другом. Партнёры боятся говорить о своих желаниях, терпят то, что им не по душе, зачем-то продолжают отношения с теми, кого не хотят. Ведь секс – это не главное, да? Главное – душа, взаимопонимание, комфорт.

Идиотское понятие – комфорт. Кому он вообще нужен? Когда нам комфортно, это значит, что мы находимся в зоне комфорта. А зона комфорта – это момент, когда ты перестаёшь развиваться. Тебе спокойно, круто, комфортно с человеком, который тебя вообще не заводит и не заставляет бросить всё, забыть всё в желании прикоснуться к нему или в желании того, чтобы он прикоснулся к тебе.

Какой смысл жить эту жизнь, если мы не будем наслаждаться каждым грёбанным мгновением, когда у нас правда есть такая возможность? Жизнь полна разочарований, боли, страданий и смертей, зачем усугублять ситуацию плохим сексом или стеснением, чувством стыда за то, что действительно способно сорвать нам крышу?

– Я больше не буду заниматься с тобой сексом, – хрипит Раск, вырывая меня из философских мыслей, которые почему-то решили заполонить мой рассудок в такой интимный для нас обоих момент.

– Совсем? – улыбаюсь, двинувшись вперёд, снова и снова ощущая глубокие проникновения.

– Здесь. В твоей детской комнате, – Вильям вглядывается в мои глаза, и я задерживаю дыхание. – Всё равно не могу избавиться от всплывающих картинок в моей голове, где ты ещё совсем малышка…

– Тебе же нравятся всякие малолетки. Типа Эмили. Неужели тебя это не заводит? – едко ухмыляюсь.

Раск грубо хватает меня за бёдра и резко опускает на себя, войдя во всю длину, и я, не выдержав, отрывисто вскрикиваю, но не от боли, а от наслаждения. Наслаждения не физического, а эмоционального, ощущаю близость с ним на уровне, который даже не могу описать словами. Это какой-то запредельный космос, который мы вместе посещаем каждый раз, когда находимся рядом друг с другом. Слишком ванильно? Да знаю я.

– Да не кричи ты, – Вильям перемещает руки на мою спину, наклонив меня вперёд, и я ложусь на него сверху. – Точно не буду больше с тобой сексом здесь заниматься, – мы встречаемся глазами, а я мягко улыбаюсь. – Как представлю, что твой папа входит в комнату в тот момент, когда я вхожу в тебя… – Его слегка пошловатая формулировка заставляет меня хитро прищуриться. – Постоянно стрессую.

– А когда ты стрессуешь, ты можешь только пять минут, да? – выпрямляюсь, растянув губы в издевательской улыбке.

– Миллз, когда ты прекратишь? – устало спрашивает Раск.

– Когда у меня шутки закончатся.

– Придётся заткнуть тебя.

– Как?

Вопросительно приподнимаю брови, и Вильям привстаёт, облокотившись на спинку кровати, и, притянув меня к себе, прикасается губами к моим губам. Обнимаю его, обвивая руками шею, и придвигаюсь ближе.

– Кстати, – Вильям отстраняется, опустив ладони на мою талию. – Раз уж мы заговорили о твоём детстве… – он лукаво улыбается, а я недовольно дёргаю уголком рта. Это не к добру. – Ты прямо тут… – вижу в его глазах вспыхнувший огонёк азарта. – Со своим школьным бойфрендом…

– Ну, нет, – наконец искренне улыбаюсь, ведь я ожидала чего-то совсем уж дикого. – Я в школе ещё не спала с мальчиками, – усаживаюсь на нём удобнее, слегка поёрзав, и Раск хрипло вздыхает.

– А когда у тебя был первый раз?

– А почему тебя это интересует?

– Хочу узнать тебя получше.

Вильям улыбается по-доброму, и я бы ему поверила, если бы не видела его взгляд. Он прожигает меня глазами так нетерпеливо, будто стоит мне помолчать ещё секунду, и он взорвётся от любопытства. Хочет узнать получше, ага, как же.

– Ну… – неохотно протягиваю, заведя прядь волос за ухо, и в нервозном состоянии продолжаю совершать это действие несколько раз подряд. – Когда я уже была старше восемнадцати.

– С кем? – глаза Вильяма загораются ещё сильнее, и я закусываю губу.

– Это важно? – раздражённо бросаю, слезая с его тела, и, небрежно натянув футболку на себя, присаживаюсь рядом.

– Мне интересно услышать эту историю, – мягко произносит Раск, дотронувшись до моего плеча. – В чём дело?

Прижимаю ноги к своей груди, согнув их, и упираюсь подбородком в колени. Моё дыхание учащается, и я физически чувствую волнение Вильяма, тут же ощутив чувство вины за то, что заставляю его волноваться.

– На первом курсе, – выдавливаю, еле слышно.

Моё тело в очередной раз подводит меня, начиная выдавать признаки моей взволнованности. Начинаю трястись, чувствуя ускоренный ритм своего сердца. Вильям сидит молча, не двигаясь, как будто решает или пытается решить, что ему делать в такой ситуации.

– Иди ко мне, – он не успевает договорить фразу до конца, и я сразу же ныряю в его объятия, прижавшись к нему вплотную. – Прости, – Раск гладит меня по голове.

– Всё в порядке, я расскажу, – отстраняюсь, тут же придя в себя, как будто буквально минуту назад я не тряслась от болезненных воспоминаний. – Патрик, – встречаюсь с Вильямом глазами, заметив, как его взгляд тут же наполняется ненавистью.

– Да ладно? Снова он?! – раздражённо произносит Раск, и я поджимаю губы.

– Снова ты говоришь о своём бывшем. Снова ты выводишь любимого парня на эмоции. Теперь ты, надеюсь, довольна, Фрея?

Я вновь слышу в своей голове голос, тон которого пропитан необоснованной злобой и враждебностью, направленной на одну меня, и который вновь заставляет меня почувствовать себя одинокой. За что ты меня так ненавидишь?

– Извини, я больше не буду о нём говорить, – встряхиваюсь, как будто хочу скинуть с себя неприятные ощущения или мысли, кровожадно пожирающие мою способность испытать истинное счастье.

– Я не имел в виду это, solsken, – он вновь улавливает моё взвинченное состояние, за секунду понимая, из-за чего я загоняюсь, и как обычно идеально подбирает нужные слова. – Я имел в виду, что он и этот опыт смог тебе испортить. Мало ему было.

Аккуратно поднимаю глаза, взглянув на Вильяма, а от игривости в его взгляде не остаётся и следа. Он смотрит в сторону, задумчиво, нахмурившись, с подлинным сожалением во взгляде, и я глубоко вздыхаю, наконец вперив взгляд в пуховое одеяло.

– Он был на три года старше меня, – прокашливаюсь, чтобы голос не дрожал, и медленно вбираю воздух в грудь. – Он настоял на том, чтобы сделать это рано, – начинаю говорить о самом травмирующем любовном опыте в своей жизни, неуверенно подняв глаза на Вильяма. – Точнее, не настоял, конечно же. Он сказал, что не верит, что я люблю его, потому что я не хотела с ним спать.

– Классика, – Раск небрежно усмехается.

– И поэтому… – сглатываю тяжёлый ком обиды, болезненности и сожаления о совершённых ошибках. – Поэтому, он мне изменял. Говорил, что у него потребность, – вглядываюсь в голубые глаза, которые с каждым моим словом разгораются всё больше и больше от разрывающей Вильяма изнутри ненависти.

– Потребность быть мудаком. – Дарю ему грустную улыбку.

– А когда я всё-таки решилась «доказать ему свою любовь», – в воздухе показываю пальцами кавычки, – он сказал, что я была недостаточно хороша, поэтому, он снова стал мне изменять, – мои губы вновь образуют улыбку, но на этот раз она получается вымученной.

– Прекрасная логика. А что насчёт того, чтобы помочь разобраться во всём? Что насчёт того, чтобы поблагодарить тебя за твою решимость? Что насчёт поддержки? – Раск приподнимает брови. – Хотя, о чём это я. Так просто ведь найти девочку, которая страдает из-за смерти мамы и которая готова на всё, лишь бы рядом с ней был хоть кто-нибудь. Даже такой тупорылый имбецил, – тон его голоса становится раздражённым, и он сжимает пальцы в кулак. Опускаю руку вниз, накрыв своей ладонью ладонь Вильяма, и он поднимает взгляд к моему лицу.

– Я училась новому ради него. Смотрела порно, хоть мне и не было интересно вовсе, – отрываюсь от Раска и вновь нахожу глазами свои ноги. – Пыталась быть лучше для него. Но всё было зря, конечно же, – в моих глазах скапливаются слёзы, и я поджимаю губы, сдерживая их. – Он вообще был единственным, с кем я… – нервозно двигаю ступнями, то приподнимая, то опуская их. – До тебя.

– Я удивлён. – Тут же поворачиваю голову, найдя Раска взглядом, и он легко улыбается.

– Почему? Потому что наши отношения начались с секса?

– Нет. Потому что я думал, что ты уже… – он внезапно замолкает, а я внимательно его разглядываю. – Ты слишком раскрепощённая в сексе, не боишься пробовать что-то новое, умеешь грязно разговаривать, – Вильям выгибает бровь, приподняв уголок губ. – А ещё… – он опускает взгляд вниз. – Ты – мой лучший секс, Миллз.

– Можно считать это комплиментом, потому что у тебя было множество женщин? – улыбаюсь, но в глубине души почему-то слегка грустнею.

– Дело не в сравнении, – Вильям пододвигается ближе. – Я как-то сказал тебе, что наш секс – это больше, чем просто секс. И я до сих пор так считаю.

– Это всё потому, что я в своё время научилась всякому, – прикусываю внутреннюю часть губы, на секунду опустив взгляд вниз, и вновь встречаюсь глазами с Раском.

– Нет, – он вглядывается в мои глаза, моментально становясь серьёзным, и я замираю. – Это потому, что я люблю тебя, – Вильям сжимает челюсть, как будто говорит мне, что любит меня, впервые в своей жизни. Не успеваю ответить что-либо, и он добавляет: – Люблю тебя любую. Когда ты издеваешься, когда ты смеёшься громко, привлекая внимание всех в радиусе километра, когда не боишься говорить то, что думаешь, когда закатываешь глаза от наслаждения или от того, что я в очередной раз говорю какую-то глупость, – Раск разворачивается ко мне корпусом. – Всегда тебя люблю. И очень хочу сделать тебя счастливой, – он берёт мои ладони в свои, крепко сжав их.

– И я тебя, – тихо произношу, продолжая смотреть ему в глаза.

– Ты меня любишь? – Вильям приподнимает брови.

– Люблю, – мой голос подрагивает, но я не перестаю смотреть Раску в глаза.

– Спасибо, – взгляд Раска внезапно становится невероятно нежным, а губы образуют лёгкую, расслабленную улыбку.

– Звучит очень по-френдзоновски, – едко улыбаюсь, в очередной раз попытавшись отойти от чувственности в разговорах с помощью глупой шутки, хотя прекрасно понимаю, почему он меня благодарит.

– А ты так со всеми френдзонишься, как со мной этим утром? – Вильям выгибает бровь, растянув губы в самодовольной улыбке.

– Нет, только с тобой, – притягиваю его к себе, коротко поцеловав. – Не знаю, как ты, но я уже чувствую запах папиных панкейков, – отстраняюсь от Раска и быстро слезаю с кровати. – Так что я пошла вниз. Приходи.

Смотрю на экран телефона, заметив в верхней его части время.

11:32. Твою же мать, сколько мы тут… проговорили?

– Я сначала на пробежку, – Вильям садится на кровати, опустившись корпусом вниз, и достаёт свою сумку из-под стула.

– Решил всё-таки поддерживать легенду, несмотря ни на что? – издевательски улыбаюсь, и Раск медленно поднимает голову, найдя меня глазами.

– Вообще-то это не легенда, – недовольно бурчит, заставляя мои губы расплыться в более широкой улыбке. – Это моя жизнь. У кого-то с утра пробежка, а у кого-то панкейки, – насмешливо кидает, и я прищуриваюсь.

– И встречаются они за утренним сексом, – мы обмениваемся довольными улыбками. – Ладно, спортсмен, жду тебя на завтраке.

Легко смеюсь, опустив взгляд вниз. Вильям не отвечает, и я поднимаю глаза к его лицу. Он смотрит в экран мобильного телефона, держа его обеими руками, и нахмуривается, сжав челюсть.

– Всё нормально? – делаю шаг к нему, дотронувшись до его плеча.

– Мне надо будет улететь в Швецию, когда мы вернёмся в Лондон, – Раск быстро убирает телефон в карман, подняв взгляд на меня. – Моя мама… – продолжает, мягко усмехнувшись. – Я уверен, что всё не столь драматично, как она описывает.

– В чём дело? – вглядываюсь в его глаза.

– Я не понял до конца. Она пишет что-то про предательство и лживые обещания, видимо, кто-то перешёл ей дорогу, – Вильям обнимает меня одной рукой, прижав к себе. – Но она всегда была чересчур драматичной. Я не удивлюсь, если там ничего серьёзного.

– Теперь понятно, почему я тебе нравлюсь, – бормочу себе под нос, стремительно вынырнув из его объятий, и поворачиваюсь к нему спиной.

– Что ты сказала?

Разворачиваюсь обратно, найдя глазами Раска, а он игриво улыбается, выгнув бровь.

– Ничего, – дарю ему мягкую улыбку, опустив глаза вниз.

Я почему-то без причины начинаю смущаться, хоть это никогда не было особенностью моего характера. Вильям подходит ко мне ближе и, коснувшись ладонями моей талии, притягивает меня к себе.

– Ты врёшь, – придвинувшись вплотную, шепчет мне на ухо Раск. – Да, я тоже считаю, что ты похожа на мою маму.

– Вильям, как там погода? – развернувшись, папа кидает броский взгляд на Раска, который только что вернулся с (на этот раз настоящей) пробежки. – Детка, держи, – он протягивает мне тарелку с моими любимыми панкейками, и я хватаю её двумя руками, в предвкушении закусив губу.

– Хорошая. Кажется, я в первый раз вижу солнце, пока я в Англии, – Вильям растягивает губы в издевательской улыбке. – Это всё тебе? – шёпотом добавляет и кивает на тарелку, в которую я вцепилась мёртвой хваткой, и только благодаря ей забыла о существовании других людей на этой планете.

– Да уж, Англия довольно пасмурна. Не то, что ваша родная Швеция, да? – непринуждённо бросает папа, не видя то, что мы с Раском снова как подростки начинаем дурачиться прямо за столом.

– Да, да, – Вильям отмахивается от моих жалких нападений, а жалкие они потому, что я не дотягиваюсь до него, сидя напротив за широким обеденным столом.

– Знаете, Вильям, Фрея буквально на всё готова ради этих блинчиков, – папа наконец разворачивается, и мы моментально выпрямляемся, сделав вид, что мы адекватные. – Вы сами-то готовить умеете?

– Нет, к сожалению, мистер Миллз, не умею, – Раск легко улыбается, облокотившись на предплечья.

– Придётся научиться, – папа поворачивается обратно и делает шаг в сторону, поближе к варящемуся на плите кофе.

– Да, обязательно, – Вильям переводит взгляд на меня, шёпотом добавив: – На всё, серьёзно? – двусмысленно улыбается, прикусив губу.

Сползаю вниз на стуле, вытянув ногу под столом, и с силой бью его. Раск резко наклоняется, опустив руку на место удара, и зажмуривается, но на его лице всё так же продолжает сиять надменная улыбка.

– Учитесь, учитесь. – Дарю Вильяму равнодушный взгляд, снисходительно улыбнувшись, и он прищуривается. – Придётся нелегко, сразу говорю, – слышу, как папа снимает турку с огня, выключив газ. – Моя дочь – чудесная девочка, но характер, конечно, не сахар, – он ставит передо мной кружку кофе, и я кидаю на него нежный взгляд.

– Папа! – мягко смеюсь, переведя взгляд на Раска. – Он так всех моих парней из старшей школы напугал. – Губы Вильяма расплываются в любовной улыбке. – Мне никто не перезвонил после этих ужинов, – смотрю на папу с претензией, и он пожимает плечами.

– Знаете, а я… – Вильям внезапно становится серьёзным, сводит брови к центру и поворачивает голову, будто прислушивается к чему-то. – Кажется, мне звонит кто-то. Я пойду. Можно? – настороженно произносит, и я щурюсь, рассматривая его самодовольную физиономию.

– Тихо ведь? – папа приподнимает брови. – Я не слышу. Никто не звонит.

– Я уверен, звонят, – Вильям мотает головой. – Я должен пойти, сейчас же, – замечаю, как его губы подрагивают в полуулыбке, и тут же понимаю, что это очередное представление от мистера Раска.

– Я не понимаю… – папа находится в полном недоумении и застывает в одном положении, и я касаюсь его плеча.

– Пап, он издевается, – перевожу взгляд на Раска, наклонив голову набок.

– Как ты знаешь?

– Фрея права, я пытался издеваться, – Вильям довольно улыбается, поджав губы. – На самом деле меня уже сложно чем-то напугать, – он находит меня глазами.

– Правда?

– Правда, – Раск продолжает смотреть мне в глаза. – Напугался уже. Когда чуть не потерял то, что было так дорого, из-за своей же нерешительности и глупости.

Вильям нежно улыбается, а я делаю мягкий вздох, разомкнув губы, и невольно сжимаю пальцы на папином предплечье.

– Детка, я его одобряю, – шепчет мне папа на ухо, наклонившись, и я поворачиваю голову в его сторону, заметив, что он внимательно разглядывает Раска, приподняв один уголок рта. – Ну, ладно. Давай, ешь уже.

Папа двигает тарелку ближе ко мне, и я, благодарно улыбнувшись, вкушаю первый блинчик, тут же отправившись на небеса от греющего душу вкуса детства.

– Я ненадолго уеду сейчас. По делам, – говорит папа, а мой взгляд внезапно приковывается к букету нежно-розовых пионов, появившихся непонятно откуда на нашем обеденном столе. – Погуляешь с Дейзи? Или погуляете? – он находит глазами Раска, а тот находит глазами меня.

Эти мужчины хоть что-то могут без нас решить?

– Да, конечно, пап, – улыбаюсь.

– Забыл кое-что уточнить, – он встаёт на ноги, захватив пустую тарелку. – Даниэль звонил. Звал тебя на прогулку с собаками. Я не смог ему отказать, – равнодушно добавляет, кинув изучающий взгляд на Раска.

Поворачиваю голову, найдя глазами Вильяма, а он смотрит вниз, едва заметно вскинув брови. Уголок его рта дёргается, и он, будто желая скрыть то, что ему не понравилась последняя фраза моего отца, приставляет кружку кофе к губам, отвернувшись в сторону.

– Понятно, – продолжаю пялиться на Раска и прищуриваюсь. Боже, ты ревнуешь? Как это мило. – Кстати, папуля, откуда здесь эти пионы? – игриво улыбаюсь, дотронувшись до нежных лепестков пальцами. – Вино, коврик, цветы… – задумчиво отвожу глаза наверх, а папа замирает на одном месте, с тарелкой в руках. – Если бы я придерживалась всяких диких теорий, я бы подумала, что у тебя кто-то появился, – мягко усмехаюсь, наконец переведя взгляд на его лицо. Папа нахмуривается, бегая глазами по моему лицу, и я внезапно становлюсь серьёзной. – Пап… – едва слышно произношу, а моё дыхание учащается. – Папа, это правда?

– А если бы это было правдой… – он на секунду отводит взгляд в сторону, а затем вновь встречается со мной глазами, – как бы ты к этому отнеслась?

– Даже не знаю, – наклоняю голову набок, переведя задумчивый взгляд на пионы. – Это было бы довольно… шокирующей новостью для меня.

Пожимаю плечами, не веря в то, что у моего папы могут быть отношения. Нет, я не считаю, что это плохо или может расцениваться, как предательство по отношению к маме. Просто… не знаю.

Неужели у вас никогда не было ощущения, что ваши родители в определённый момент своей жизни начинают жить не ради себя, а ради вас, своих детей, и тот факт, что они до сих пор могут ходить с кем-то на свидания, встречаться с кем-то, строить любовь… кажется… ну, не знаю… диким? Чем-то невозможным, нереальным, чем-то таким, во что сложно поверить. Или я тут одна такая?

– Я… – слышу тихий голос папы, моментально выпав из размышлений. – Я всего лишь решил сменить стиль оформления дома. Ничего необычного, – он прокашливается и опускает взгляд вниз, а я впервые вижу его таким… подавленным. – Прошу прощения, я пойду собираться. Не забудьте про собаку, – папа резко встряхивается и, положив тарелку в раковину, быстрым шагом удаляется наверх.

Провожаю его взглядом и глубоко вздыхаю, закусив губу. И почему у меня ощущение, что я сболтнула лишнего?

– Тебе не кажется, что твой отец не просто так задал такой вопрос? – Поворачиваю голову в сторону Вильяма, и он мягко улыбается.

– Я… я не знаю, – закрываю лицо ладонями, оперевшись локтями на поверхность стола. – Я сказала правду. Меня это шокирует, – опускаю руки вниз, устало взглянув на Раска. – Ощущение, что мама буквально вчера сидела за этим столом, и у нас был семейный ужин, – перевожу взгляд на кухонное полотенце, начиная теребить его кончик пальцами. – А теперь папа будет сидеть за этим столом с другой женщиной и говорить ей, что он её любит, – мои глаза вновь наполняются слезами, а губы начинают подрагивать.

Вильям аккуратно привстаёт и, обогнув стол, садится рядом, сразу же притянув меня к себе. Утыкаюсь щекой в широкую грудь и чувствую, как она поднимается из-за тяжёлого, долгого вздоха.

– Неужели ты не хочешь, чтобы твоему папе снова предоставилась возможность стать счастливым? – Вильям дотрагивается до моих волос, убирая спавшие на лицо пряди.

– Хочу, конечно, – отстраняюсь, взглянув ему в глаза. – Просто… это так непривычно и странно, – неловко улыбаюсь. – Неужели старики тоже ходят на свидания?

– И занимаются сексом, – Раск закусывает губу, шутливо улыбнувшись.

– Так, всё, замолчи, – отталкиваю его руками и прикрываю уши ладонями. – Я тебя не слушаю.

Из груди Вильяма вырывается мягкий хрипловатый смех, и он полностью разворачивается ко мне. Кидаю неуверенный взгляд на его лицо, продолжая зажимать уши ладонями, а он прожигает меня немигающим взглядом, медленно приподнимая уголок губ.

Казалось бы, такой простой знак внимания, но меня эти его взгляды снова заставляют смущаться как четырнадцатилетнюю девочку. Поэтому я, не придумав ничего умнее, быстро отворачиваюсь от него, заправляю прядку волос за ухо, моментально натянув на своё лицо гримасу максимального равнодушия, словно я – королева ледяного безразличия и надменности, и меня не способно растрогать совершенно ничего на свете.

– Я так люблю, когда ты смущаешься, – Вильям наклоняется ко мне, приблизившись вплотную, и я замираю, задержав дыхание. – Но ещё больше люблю, когда ты стараешься это скрыть, – он добавляет еле слышно, опустив ладонь на спинку моего стула.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь, – медленно поворачиваю голову, и мы чуть не сталкиваемся с Раском губами.

Наблюдаю за тем, как его взгляд опускается вниз, моментально помутнев, и слегка наклоняю голову вбок, разомкнув губы. Вильям делает аккуратное движение, придвинувшись ко мне ещё ближе, и мягко вздыхает, но я в последний момент растягиваю губы в злорадной улыбке.

– Нам пора, – встаю на ноги, оттолкнув его руками, и разворачиваюсь к нему спиной.

– Миллз, ты – самая жестокая женщина из всех, кого я знаю, – кидает мне вслед Раск, и я закусываю губу, довольно улыбнувшись.

– Так ты идёшь или будешь дальше умирать от ревности? – поворачиваюсь к Вильяму лицом.

– Чего? Я не ревную, – он взмахивает рукой, которую до сих пор держит на спинке стула, и отводит равнодушный взгляд в сторону.

– Значит, ты будешь не против, если я пойду и погуляю одна с Даниэлем? – улыбаюсь, поймав на мгновение загоревшийся огонёк ревности страсти в голубых глазах. – Ой, ну, точнее, с Дейзи, – моя улыбка превращается в едкую ухмылку.

– Не против, – небрежно бросает Вильям, тут же уткнувшись взглядом в экран мобильного телефона.

– Хорошо, – кокетливо произношу, чем только больше раздражаю Раска. Замечаю, как уголок его рта вновь дёргается, и он тут же приставляет пальцы к губам, облокотившись на стол. – Тогда дождись меня. Я не буду слишком долго. Ну, наверное, – загадочно улыбаюсь, и Вильям поднимает голову, найдя меня глазами. – Просто время с Даниэлем обычно летит так быстро, у нас так много общего, мы можем разговаривать часами…

– Иди уже, – раздражённо кидает Раск, грубо перебив меня.

– Иду, – растягиваю губы в победной улыбке и иду гулять с парнем, к которому меня совсем не ревнует мой парень.

Минут пятнадцать назад Фрея ушла на прогулку со своим «другом», с которым, я надеюсь, она не френдзонится, когда приезжает к любимому папуле домой. Сижу на кухне и пытаюсь работать, но мои мысли забиваются этой несносной женщиной. Почему она меня постоянно мучает?

Я не могу сосредоточиться, поэтому, пялюсь на пустой лист документа. Это белое полотно безысходности давит на меня так сильно, что я не выдерживаю. Беру телефон в руки и бездумно захожу в социальную сеть.

Вижу, что Фрея выложила историю, и без задней мысли нажимаю на иконку. Она снимает, как бегает Дейзи на территории небольшой площадки для собак, вижу вторую собаку, а потом камера перемещается выше, и я лицезрею довольную физиономию… Как его там… Дэна? Он улыбается широкой голливудской улыбкой и опускает взгляд вниз, отмахиваясь, как будто не хочет, чтобы его снимали. Ага, как же.

С яростью продолжаю рассматривать парня, на вид ему лет шестнадцать, с кем только связалась моя девушка?

– Даниэль этот, такой хороший парень, – слышу за спиной голос мистера Миллза и молниеносно блокирую экран. Откидываю телефон в сторону, опустив ладони на клавиатуру ноутбука.

– Не сомневаюсь, – сжимаю челюсть и начинаю печатать что-то, не думая.

Мой взгляд приковывается к одному предложению, которое я успел написать, и я изо всех сил пытаюсь собрать мысли в кучу, но у меня ни черта не получается. А сейчас – тем более, потому что я увидел, что Миллз гуляет там с каким-то малолеткой. Её, что, потянуло на молоденьких?

Генри копошится где-то у меня за спиной, а я перевожу злобный взгляд выше за ноутбук, и он доходит до вазы с пионами. Приставляю пальцы к переносице, закатив глаза, и тяжело вздыхаю.

– Почему ты с ней не пошёл?

Поднимаю взгляд к лицу мистера Миллза, а он встаёт с другой стороны стола, держа в руках маленькую коробочку, завёрнутую в подарочную упаковку.

– У меня нет ответа на этот вопрос, – мягко усмехаюсь, приложив пальцы, сжатые в кулак, к губам.

– А ты говорил, что тебя сложно чем-то напугать, – Генри улыбается. – А сам сидишь тут и позволяешь ей выиграть.

– Вы разве не должны быть на стороне Фреи в этом случае? – на мгновение мои губы поджимаются, а потом образуют лёгкую улыбку.

– Я на стороне её счастья. А любая женщина хочет, чтобы мужчина с ней рядом был победителем. Так что… – Генри опускает ладонь на поверхность стола. – Ты знаешь, что делать.

Он кидает последнюю фразу очень пафосно и, быстро развернувшись, делает попытку сбежать «по делам».

– Мистер Миллз, – окликаю Генри, и он поворачивается вполоборота. – Возможно, это не моё дело, но… – замолкаю, когда замечаю, как его взгляд черствеет. – Вы же на самом деле не просто так поменяли стиль оформления дома?

Мистер Миллз делает несколько вздохов, не торопясь отвечать на мой вопрос, и я задерживаю дыхание, мысленно уже жалея о том, что лезу туда, куда не нужно.

– Да, – сухо отвечает. – Но я бы хотел, чтобы ты ничего не говорил Фрее. Я скажу ей обо всём сам, – холодный тон его голоса заставляет меня резко вобрать воздух в грудь.

– Само собой, – я как будто пытаюсь пародировать его, поэтому сильно понижаю голос, чувствуя вибрацию в груди.

– Спасибо, Вильям, – Генри коротко кивает в знак благодарности. Внезапно облегчённо улыбается и добавляет: – И можете называть меня Генри.

На этот раз киваю я, и мы обмениваемся лёгкими улыбками.

– Так ты идёшь или как? – небрежно бросает, и я приподнимаю брови. – Ну, чего ты так смотришь? Я ухожу и закрываю дверь. Если ты не выйдешь со мной, то не выйдешь вообще, – он хитро улыбается.

Закрываю крышку ноутбука, самодовольно улыбнувшись, и выхожу из Миллзовского коттеджа со своим новым другом Генри.

Генри рассказал мне, где именно находится та самая собачья площадка, и спустя мучительные десять минут ходьбы я всё же нахожу Миллз и её малолетнего друга. Подхожу ближе и вижу, что они стоят ко мне спиной, рядом, и о чём-то увлечённо разговаривают. М-да, а если бы не мистер Миллз, я бы… Неизвестно, что было бы. Интересно, я бы и дальше сидел, как полный придурок, и думал о том, как Фрее хорошо с этим Дэном?

Мне колоссально повезло, что в моей жизни появился не только один член семьи Миллз. Ведь Генри обещал научить меня боевому искусству самураев, и, наверное, поэтому настоял на том, чтобы я пришёл сейчас к Фрее… Или нет?

Может, я всё-таки неправ, и я просто нравлюсь мистеру Миллзу, и он искренне хочет, чтобы я был с его дочерью?

Открываю скрипучую калитку, но наши голубки, видимо, оказываются настолько увлечены занимательной беседой, что вовсе не замечают, как я, уже оказавшись внутри, прикрываю железную дверь обратно. Я приближаюсь и начинаю различать слова, которые вылетают с уст Дэна, и вижу выражение лица моей девочки. А вот это уже по-настоящему френдзоновская физиономия.

– Фрея, я хотел спросить у тебя кое-что… – Дэн шагает ближе, протянув раскрытую ладонь к Миллз, но она внезапно обхватывает себя руками, отстранившись от него. – Ладно, ты ещё не готова… – задумчиво бормочет, а я небрежно усмехаюсь. Да уж, парень, тебе точно стоит почитать в интернете, что такое френдзона. – Я просто хотел спросить. У тебя ведь нет молодого человека, может, сходим на свидание?

Фрея поворачивает голову, и из-за этого я могу видеть, как она на секунду раскрывает рот, а затем вновь закрывает его и закусывает губу, мягко улыбнувшись.

– Даниэль, я… – она начинает монолог, способный разбить его хрупкое сердечко на мелкие осколки, но не успевает его закончить: я подхожу к ней вплотную сзади, но совершенно бесшумно, словно уже являюсь чёртовым ниндзя.

– Придётся взять на свидание и меня тоже. Ты ведь угостишь меня коктейлем?

Собственнически опустив ладонь на талию Миллз, одним движением прижимаю её к себе, а сам смотрю на Дэна, орбиты глаз которого увеличиваются с каждой секундой всё больше и больше, и страх в них растёт с такой же стремительной скоростью. Самодовольно улыбаюсь, пока Миллз пытается развернуться в моих жарких объятиях, но я сжимаю её крепче, сразу же услышав резкий вздох.

– Я не… я…

Кажется, я довёл мальчика до заикания.

– Как грубо с моей стороны. Я даже не представился, – саркастически произношу и протягиваю руку Даниэлю. – Вильям Раск Паульсен. Бойфренд Фреи, – интонацией выделяю свой статус, и Дэн пожимает мне руку, отведя взгляд в сторону.

– Даниэль Дэвис. Очень приятно.

Я знаю, что он врёт. Ни черта ему не приятно. Зато мне приятно, что ему неприятно. Вот такой вот круговорот эмоций в природе. Приподнимаю брови, кивнув в сторону, как будто говорю: «А теперь ты можешь по-хорошему свалить, Дэн». Дэн, прочитав мои мысли, прокашливается, и, кинув короткое «Прошу прощения», отходит к пёсикам, резвящимся неподалёку.

Немного ослабляю хватку, и Фрея тут же разворачивается, оттолкнув меня руками. Нахмуриваюсь, рассматривая её недовольную физиономию, а потом закатываю глаза, глубоко выдохнув.

– Ну, и что это было? – Миллз складывает руки на груди.

– Что? – просовываю ладони в карманы брюк.

– Ты всё-таки ревнуешь? – её губы расплываются в победной улыбке, а я закатываю глаза снова.

– Нет, – смотрю Фрее в глаза, и она прищуривается. – Твой отец уговорил меня выйти и проконтролировать тебя, – нагло вру Миллз, и, наверное, это видно, потому что мой взгляд не может сосредоточиться в одной точке, блуждая по всему её лицу.

– Да, конечно, – иронично бросает Фрея и, ухмыльнувшись, отворачивается от меня, но не отходит.

– Нет, правда, – наклоняюсь вперёд, приблизившись губами к её уху. – Мне – ревновать к нему? Серьёзно? Сколько ему, пятнадцать?

– Если ему пятнадцать, секс с ним будет таким же по длительности, как и с тобой. А точнее, примерно минут пять, да? – едко произносит, заставляя кровь в моих жилах закипать вновь и вновь, и разворачивается ко мне лицом.

Сдерживаюсь из последних сил, чтобы не взять её прямо здесь, прислушиваясь к тому, как она будет умоляюще просить меня о бóльшем. Понимаю, что и Дэн, и десятки людей на улице не особо оценят моё порнографическое представление, поэтому с силой сжимаю челюсть и глубоко, размеренно дышу, пытаясь успокоиться.

– Зачем ты меня провоцируешь?

Моя фраза звучит как-то слишком угрожающе – не так, как я планировал её в своей голове. Может быть, из-за моего внезапно понизившегося голоса, а, может, из-за пристального взгляда, которым я одариваю Миллз последние несколько секунд. Вижу, что её это ничуть не напугало, ибо она делает шаг вперёд, приближается ко мне вплотную и, взглянув мне в глаза, произносит:

– Это ведь так весело. Хотел бы наказать меня? – она коротко, мягко вздыхает, добавив едва слышно: – Прямо здесь?

Выгибаю бровь, а моё дыхание учащается. Чертовка Миллз, как будто по щелчку пальцев, может вводить меня в возбуждённое состояние, в котором я не соображаю совершенно ничего на свете и в котором я готов ради неё на всё. Пытаюсь выглядеть не слишком заинтересованным, но, наверное, у меня плохо получается (да и к чёрту эти махинации), и уже хочу предложить ей вернуться в коттедж, ведь её дорогой папаша только что покинул семейное гнёздышко, и я со спокойной душой могу превратить её детскую комнату в красную комнату для извращённых игр.

– Я… – моё горло сдавливает жаром, и я делаю несколько глубоких вздохов.

Фрея удовлетворённо улыбается, так, как будто она ждала этого момента всю свою жизнь. Прищуриваюсь, продолжая её разглядывать, пока в моей голове всплывает всё больше и больше разнообразных картинок о том, как именно я мог бы её наказать.

Нас прерывает собачий лай. Я только успеваю повернуть голову в сторону звука, и уже вижу рыжую морду, несущуюся к нам навстречу. Дейзи подбегает со скоростью света, тут же напрыгнув на меня. Она настойчиво требует моего внимания, поэтому я, вынув телефон из кармана, отдаю его Миллз, а сам присаживаюсь на корточки и глажу собаку, которая пытается лизнуть меня прямо в губы.

Кажется, рядом со мной теперь целых две женщины из семьи Миллз, которые от меня без ума.

– Тебе пишет Джулия. Ждёт не дождётся, когда ты вернёшься в Швецию. Пишет, что очень соскучилась, – слышу саркастичный тон голоса Миллз, тут же сжав челюсть, и молниеносно поднимаюсь на ноги. – Тебе поэтому нужно вернуться, да? – вглядываюсь в её глаза, а она продолжает зажимать мой телефон в руках. – Может, тебе мама сегодня и не писала с утра, а писала вот она? – Фрея вытягивает руку вперёд, ткнув телефон в мой пресс, и я по инерции делаю шаг назад.

– Миллз, это бред. Тебе показать сообщения? – лениво произношу, опустив взгляд на экран телефона.

Дотрагиваюсь до мертвенно-холодной дверной ручки, а мой взгляд приковывается к свисающей табличке на деревянной двери с номером «11». Полутёмный длинный коридор с тусклым жёлтым освещением дарит мне ощущение незащищённости и скребущей, нарастающей без причины, паники. А если у него есть пистолет? Бита? А если он там не один, а с друзьями, с которыми он успел подружиться в тюрьме? И что, если… Если они намного жёстче и беспощадней, чем он? Что тогда?

Что, если это последнее место, которое я посещаю в своей жизни? Что, если сегодня утром я в последний раз видел, как Фрея собирается на учёбу и, стреляя в меня игривым взглядом, выбегает из квартиры, потому что как обычно опаздывает на пары? Что, если эта ночь была последней, когда я касался бархатной кожи Миллз и чувствовал её мягкие губы на своей коже? Что тогда?

Видимо, я перенял способность гиперболизировать и драматизировать всё на свете у Фреи, но, что, если всё-таки нет? Что, если я не перегибаю палку, и то, во что я решил ввязаться, – действительно будет стóить мне жизни? Что тогда?

Вспоминаю, ради чего я это всё, собственно, делаю. Точнее, ради кого. Если бы я знал наверняка, к чему именно мои действия меня приведут, сделал бы я то, что планирую? Я не уверен. Мне начинает казаться, что ставить под угрозу собственную жизнь – это слишком рискованный и сумасшедший шаг, на который я, по-моему, не готов ради женщины. Или готов?

Резко, чтобы не передумать, опускаю ручку двери вниз, толкнув дверь от себя, и в нос тут же ударяет мокрый затхлый запах. Мой взгляд плывёт по помещению, скользя по обшарпанным стенам, доходя до чёрного старого дивана, поцарапанного по краям.

Мои глаза цепляются за стеклянный низкий журнальный столик, на котором разбросан всякий хлам, пустые банки от самого дешёвого пива. Рядом виднеются дорожки кокаина. Замираю от шока на секунду, сделав ровно один шаг в комнату. Чувствую сильную энергетику безысходности и бедности, но не обычной бедности, а жалкой, грязной и совершенно беспросветной.

На кухне, совмещённой с крошечной гостиной, слышу какие-то шорохи и недовольное хрипение. Моё дыхание учащается, и я начинаю чувствовать нахлынувший прилив адреналина в крови, видимо, поэтому сильно смелею, и, шумно закрыв дверь, привлекаю внимание жильца этой пустой, одинокой квартиры.

– А ты ещё кто такой, к чёртовой матери?

– Я буду ванильное, – закидываю ноги на журнальный столик в своей гостиной, вперив пустой взгляд в широкий экран телевизора.

– Выбор настоящего мужчины, – саркастически произносит Джулия и присаживается рядом, протянув мне баночку мороженого.

– Как оказалось, я далёк от образа настоящего мужчины, – слабо улыбаюсь, втыкая ложку в не успевшее растаять мороженое, и отрывисто выдыхаю.

– Ты расскажешь нормально, что у тебя там случилось?

Поворачиваю голову, расслабленно взглянув на подругу, и вижу, как она облизывает ложку, развернув её вогнутой стороной к языку. Если бы я не был влюблён в Фрею и был бы сейчас один, я бы сто процентов предложил Джулии вместо ложки использовать мой… О чём это я вообще думаю? Точно, о сексе. Пытаюсь вспомнить его определение, ибо с тех самых пор, как я покинул Англию, и с тех самых пор, как Фрея предложила сделать перерыв в наших отношениях, прошло уже две недели.

Я не просто не видел Фрею две недели, я не видел Фрею голой две недели. И этот факт заставляет мой мозг генерировать эротические картинки даже с участием моей подруги детства.

Нет, так больше продолжаться не может. Мы ведь любим друг друга, сколько ей потребуется ещё времени для того, чтобы это понять?

Мои ладони скользят по её телу, а губы перемещаются вниз, оставляя дорожку нетерпеливых, но нежных поцелуев на её шее. Рука сползает ниже, касаясь оголённой кожи, и, приподняв кофту, двигается выше, но уже под одеждой. Касаюсь её груди без внешних препятствий (если вы вдруг забыли, Фрея очень любит ходить без белья, а я люблю то, что она это любит), и она вздыхает с мягким стоном, едва слышно прошептав моё имя.

По инерции думаю, что это просто я как обычно вызываю такую реакцию на прикосновения, которые дарю женщине, поэтому продолжаю целовать её, перемещая руку ниже. Мне кажется, что она не против, поэтому я смело захватываю край её джинс пальцами, начиная тянуть их вниз. Миллз как-то странно, резко отстраняется от меня, но буквально на секунду, и вновь припадает к моим губам. Легко нахмуриваюсь и, помедлив ровно мгновение, продолжаю попытки раздеть её. Фрея опускает руки вниз, дотронувшись до моих, и сжимает пальцы, останавливая меня.

– Виль…

– Что? – опираюсь на поверхность кровати, нависнув над ней.

– Я… – Фрея смотрит мне в глаза, постоянно отводя взгляд в сторону и возвращая его обратно к моим глазам. – Я почему-то не хочу, – опускает руки вдоль тела, прижав ими одеяло. – Точнее, хочу, но… не могу. Точнее, могу, но… не знаю, – Миллз закрывает лицо ладонями.

– Ты просто мастерица объяснений, – саркастически бросаю и мягко улыбаюсь, коротко вздохнув. – Ну, не хочешь, значит, не будем, – одним движением перебрасываю ногу через её тело, упав на кровать рядом.

– Ты не обижаешься? – Поворачиваю голову, столкнувшись с ней взглядом. Она смотрит на меня так, как будто просит за что-то прощения. Не понял.

– На что мне обижаться? – выгибаю бровь.

– На то, что я… отказываю тебе сейчас в близости, – Фрея закусывает губу.

– Почему меня это обижать должно? – равнодушно бросаю, отвернувшись, и беру телефон с прикроватной тумбы.

– У тебя ведь есть потребности.

– Я понял, – поворачиваюсь к ней обратно, приподнявшись, и она повторяет за мной это действие, не спуская с меня глаз. – Это всё тоже Патрик, да? – опускаю взгляд вниз, в экран мобильника.

– Не знаю. Боже… – Миллз шумно вздыхает. – Как я устала. Не могу расслабиться с тех самых пор, как ты сказал мне про него. Я постоянно думаю. – Откладываю телефон, найдя её глазами. Фрея, скрестив руки на груди, смотрит прямо перед собой.

– Что думаешь?

– Меня злит, что он и правда для меня теперь никто, пустое место, но почему-то до сих пор так сильно на меня влияет. – Борюсь с очередным возникающим внутри желанием оградить Фрею от боли, но моментально понимаю, что никогда не смогу этого сделать. Боль каждого человека – это его личная боль, которую он должен победить сам. – А секс вообще, оказывается, так важен для меня. Я очень долгое время делала вид, что он для меня ничего не значит. Так, попытка расслабиться, получить удовольствие, и всё остальное, – Миллз поворачивает голову, взглянув на меня, и я дарю ей тёплую улыбку. – А делала вид, потому что мой первый секс не был правильным. Не был в подходящий момент. Не был с тем человеком, который обо мне заботился бы, – Фрея вглядывается в мои глаза.

– Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, – завожу руку через её тело, прижав Миллз к себе. – Зато теперь у тебя есть тот, кто о тебе заботится, – улыбаюсь, а Фрея опускает ладонь на мою грудь.

– Да, есть, – она пододвигается ближе и оставляет мягкий поцелуй на моей шее. – Но я бы так хотела изменить прошлое. Чтобы не совершать эту ошибку. Так глупо, – она прижимается ко мне сильнее, переместив ладонь на мою спину.

– Не могу помочь тебе изменить прошлое, но могу сделать для тебя кое-что другое в настоящем, – привлекаю внимание Фреи неоднозначной фразой, и она отстраняется от меня, вопросительно взглянув мне в глаза.

– Что сделать?

– Могу устроить тебе правильный первый секс, – довольно улыбаюсь, заставляя Миллз недоверчиво прищуриться.

– Ты снова шутишь, да?

– Да почему?

Ловлю её руку, которой она замахнулась, чтобы в очередной раз заехать мне в бок. Это ведь уже домашнее насилие, разве нет?

– Давай просто сделаем вид, что занимаемся сексом в первый раз. А тебе придётся представить, что он у тебя вообще в принципе первый в жизни, – замечаю в глазах Фреи явный скептицизм, смешивающийся с подлинной заинтересованностью.

– Да как? – Миллз вскидывает брови, мягко усмехнувшись. – Я же не могу взять и забыть о том, что у меня уже был какой-то опыт.

– Ты же актриса, – вызывающе улыбаюсь. – Сыграй роль невинной, нетронутой девушки.

– «Нетронутой», серьёзно? – закатив глаза, с претензией проговаривает Фрея, заставляя меня рассмеяться. – Может быть, ты ещё скажешь «нежный цветок» или «не распустившийся бутон»? – её губы образуют издевательскую улыбку.

– С таким-то характером я бы тебя точно никогда в жизни не назвал нежным цветком, – бубню себе под нос, очень тихо, стараясь сделать так, чтобы она не услышала, но…

– Я хочу тебя укусить. – Перевожу взгляд на неё, приподняв брови, а Фрея опускает глаза ниже. – Откусить тебе нос, – она уже смотрит на свою цель, и я прикрываю нос рукой.

– Не надо. Он мне ещё пригодится, – улыбаюсь широко, вызвав улыбку на лице Миллз. – Если уж так сильно хочется использовать где-то свой рот, предлагаю тебе встать на колени, – монотонно произношу, расставив ноги шире, и закидываю руку на спинку кровати по направлению к Фрее.

– И так ты разговариваешь с девственницей? – Миллз игриво улыбается, выгнув бровь.

– А ты уже вжилась в роль, да? – закусываю губу. – Значит, мы можем приступить к действию? – хватаю её, падая на неё сверху, и Фрея снова заливисто смеётся, пытаясь вырваться из моих объятий. – Я так сильно тебя люблю.

Видимо, алкоголь в моей крови задерживается слишком основательно, потому что обычно такие фразы вызывают у меня желание перекреститься или отправить говорящего в психбольницу.

– Ещё две такие фразы, и ты сможешь затащить меня в постель, – Миллз закусывает губу, проскользнув ладонями на мою спину.

– Ты уже в моей постели, – едва слышно произношу, прикоснувшись к её губам своими. – Как бы ты хотела, чтобы у тебя было в первый раз? – выпрямляюсь, сдержав внутри порыв резко сорвать с неё одежду и покрыть её обнажённое тело дерзкими поцелуями.

– Под одеялом, – Фрея улыбается, и я сразу же вытаскиваю из-под неё одеяло, накинув его себе на спину.

– Сверху или снизу?

– Снизу.

– Что ещё?

– Хочу, чтобы ты спрашивал, как у меня дела.

– Как дела? – раздвигаю губы в издевательской улыбке.

– Виль… – устало проговаривает Миллз, слабо улыбнувшись.

– Да понял я, хочешь, чтобы я во время секса спрашивал. Я пошутил просто, – целую её в нос. – Ещё пожелания?

– Будь мягче и… медленнее, – Фрея на мгновение отводит взгляд в сторону.

– Само собой, – нежно улыбаюсь.

– И ещё кое-что. – Вопросительно приподнимаю брови, и Миллз добавляет: – Бери инициативу на себя во всём. Я очень боялась и не понимала, что мне делать, – она опускает взгляд вниз, а я тяжело вздыхаю. – А он только сильнее давил на меня, говорил, что я должна знать, как сделать ему приятно, – вновь находит меня глазами.

– Я хочу врезать ему ещё раз, – без тени раздражения говорю и смотрю Фрее в глаза. – Но не буду. Жизнь его уже достаточно наказала.

Даже сейчас, зная, на что на самом деле способна Миллз (в эротическом плане), я вижу в ней ту маленькую восемнадцатилетнюю девочку – напуганную, одинокую, сломленную. Ту, которой нужна капелька надежды. Шанс на спасение. Шанс на излечение душевных ран, до сих пор до конца не заживших.

Я больше не чувствую злость. И не чувствую, что хочу защитить её или просто обязан защитить, чего бы мне это ни стоило. Теперь я всего лишь хочу быть рядом, хочу окружить её заботой и поддержкой, которой ей так не хватило в моменты, когда она в ней больше всего нуждалась.

– Уверена, что хочешь продолжить?

– Уверена.

Стягиваю с себя футболку, откинув её в сторону, и мягко опускаю ладони вниз по её телу. Захватив край кофты, приподнимаю её наверх. Освобождаю Фрею от одежды, точно так же справившись с брюками, и замечаю, что она начинает ёрзать, как будто пытаясь закрыться от меня. Останавливаюсь, нависнув над ней, и вскидываю брови, искренне удивившись её поведению.

– Ты чего такая странная?

Не сдерживаюсь и опускаю взгляд ниже, найдя глазами её грудь. Сколько же всего мы пережили вместе…

– Я стесняюсь, – Фрея закрывает лицо ладонями, а я мягко усмехаюсь. – Боже…

Слегка наклоняю голову вбок, увидев её заалевшие щёчки. Впервые вижу Миллз смущённой. Вот это зрелище. Я и не думал, что такое возможно.

– Ты же в курсе, что я уже видел тебя голой, и не раз?

Она опускает руки вниз, кинув на меня холодный взгляд, от которого меня пробирает на дрожь.

А вот и та самая Миллз, которую я полюбил.

– В чём дело, солнышко моё? – дотрагиваюсь до её шеи, зарывшись пальцами в волосы.

– Я не знаю, я почему-то сейчас чувствую себя так, как будто у меня и правда первый секс, – Фрея мягко вздыхает.

– А я знаю, почему, – заправляю ей прядку волос за ухо.

– Почему?

– Потому что так оно и есть, – ловлю недоумевающий взгляд Миллз и, коротко улыбнувшись, добавляю: – Это твой первый раз после того, как ты призналась, что секс для тебя что-то значит.

– Ты прав, – она благодарно улыбается.

– Волнуешься?

– Да.

– Не бойся, solsken, – опускаюсь корпусом вниз, дотронувшись до её тела своим, заставив отчаянный вздох слететь с её губ. – Я обещаю слушать тебя и делать только то, что ты захочешь, чтобы я сделал.

– Виль, я люблю тебя, – шепчет Фрея и, притянув моё лицо ближе, целует меня в губы.

– И я тебя люблю, – прикрываю глаза на секунду, отвечая на её нежный поцелуй. – Но прежде, чем мы сделаем «это»… – слегка ухмыляюсь. – Я должен кое о чём позаботиться.

Выпрямляюсь, наклонившись к прикроватной тумбе, и достаю из выдвижного ящика презерватив.

– Это презерватив, милая, – саркастически произношу, тут же заметив, как лицо Фреи искривляется от злости. – Его нужно использовать, когда ты… – отвожу взгляд вверх, искусственно задумавшись, – когда ты занимаешься сексом, – шёпотом добавляю, оглянувшись по сторонам. – Иначе вот здесь… – продолжаю держать презерватив в одной руке, а вторую опускаю на живот Фреи, немного похлопав по нему, – появится ребёночек, – издевательски улыбаюсь, потому что уже не могу сдерживаться, но не смотрю Фрее в глаза, ибо боюсь быть заживо сожжённым.

А она может. Я даже так чувствую её тяжёлый взгляд.

– Правда? Что ещё?

– Да. А ещё… – я до сих пор не встретился с ней взглядом. – Можно заболеть разными венерическими заболеваниями. И будет бо-бо, – мотаю головой. – Придётся идти к врачу. Это такой дядя в белом халате, – набираюсь смелости и всё-таки поднимаю глаза к глазам Фреи.

– Я тебя ненавижу, – Миллз закусывает губу, широко улыбнувшись.

– Но это же твой первый секс, Миллз, – понижаю голос, опустившись к ней, и расслабленно улыбаюсь. – Я должен рассказать тебе обо всём.

– Да? – голос Фреи отдаёт хрипотцой, и я делаю тяжёлый вздох. Зря я начал эту игру. – Тогда расскажите мне, куда его надевать нужно, профессор Паульсен, – шёпотом добавляет, приблизившись к моим губам своими. – А лучше покажите.

– Уверена, что хочешь увидеть? – оставляю короткий поцелуй на её губах.

– Не уверена, – Фрея вновь смущённо улыбается, вызвав нежную улыбку на моем лице. – Не уверена, что уже готова увидеть член вживую, – иронично произносит. – Может быть, ты покажешь мне его потом?

– Покажу, – надеваю презерватив и, опустив руки по бокам от её тела, вглядываюсь в её глаза, прошептав: – Точно хочешь это сделать?

– Да, – слышу такой же тихий ответ.

Почти сразу вхожу в неё, мягко, так, как будто стоит мне сделать одно неаккуратное движение, и она рассыпется на мелкие осколки, словно старинная хрустальная ваза. Фрея делает глубокий вздох грудью, обвивая мою шею руками, а я продолжаю размеренно двигаться в ней, получая на каждое проникновение ответный мягкий вздох.

Вообще, мне её не понять. Я даже не особо помню свой первый секс, он был слишком позорным для меня (приколы про пять минут вошли в чат). А если серьёзно, всё происходило в излишней спешке, я не особо понимал, что я делаю, а главное – зачем. Я не чувствовал сильную эмоциональную связь с девушкой, да и как можно почувствовать что-то такое, когда тебе пятнадцать…

Да, мой первый секс был намного раньше, чем у Фреи, но я этим не горжусь. Лучше бы я подождал и сделал это с той, к которой у меня были бы хоть какие-то чувства. Поэтому, наверное, мы с Миллз в этом плане даже чем-то похожи.

Единственное – я не отношусь к сексу так серьёзно, как она, но это понятно. Я ничем не рискую. Я не залечу, если вдруг презерватив порвётся, или меня не бросят после того, как «воспользуются». И даже если это произойдёт, я скорее скажу «спасибо», чем «я потратил на тебя лучшие годы своей жизни».

Только не надо думать, что я такой мудак и мне нужно просто вставить, при этом ничего не чувствуя. Конечно, я могу почувствовать, когда секс хороший, а когда плохой, когда между нами есть что-то бóльшее, чем просто физическое влечение.

Разница только в том, что я кончу в любом случае. Мне понравится в любом случае. Да, я, возможно, не смогу ощутить глубинной связи, и это действительно проблема, но насколько я понял – девочкам, чтобы дойти до оргазма, всегда нужна эта связь. Бедные. Я не понимаю, как вы живёте.

Ухожу в размышления, потому что в какой-то момент мне становится скучно. Сейчас я делаю всё ради неё, если бы я слушал себя, я бы взял её грубо и быстро, но в данный момент я прислушиваюсь к тому, чего хочет она.

Фрея зарывается пальцами в мои волосы, мягко вздохнув. С её губ слетает нежный стон, а я внезапно любовно улыбаюсь, рассматривая каждый сантиметр её совершенного лица.

– Всё хорошо? – опускаю руку на её шею, проведя большим пальцем по щеке.

– Да, – Миллз открывает глаза, столкнувшись со мной взглядом. – Виль, ты можешь… – она замолкает, закусив губу.

– Что?

– Можешь глубже? – едва слышно добавляет, бегая глазами по моему лицу, и если бы я не знал наверняка, я бы точно подумал, что это её первый раз.

Актриса от бога или правда это чувствует?

– Могу, – мягко улыбаюсь и двигаюсь вперёд.

Медленно, не торопясь, вхожу во всю длину, тяжело выдохнув. Фрея делает протяжной, длительный вздох, прикрыв глаза, и притягивает меня ближе к себе, согнув руки в локтях. Её пальцы скользят по моей спине, а ногти оставляют красные дорожки на коже. Не помню, обращал ли я раньше внимание на такие мелочи, но видимо сейчас я хочу это замечать.

Хочу замечать, что ей хорошо со мной.

Хочу замечать, что делаю ей приятно.

Хочу замечать, что она доверяет мне, полностью отдавая мне власть над ситуацией.

– Тебе не больно? – спрашиваю охрипшим голосом.

Понимаю, что очень хочу сейчас ускориться, вновь наслаждаясь тем, как она будет громко выкрикивать моё имя. Но это мои желания, не её. А это значит, что я буду продолжать совершать размеренные, неторопливые и невероятно нежные проникновения.

– Нет, – Фрея откидывает голову назад. – Спасибо, – её губы расплываются в благодарной улыбке.

– За что? – поднимаю брови.

– За всё, – она прикасается губами к моим, оставив на них чувственный поцелуй. – Ты хочешь быстрее?

– А ты?

– Хочу, – Миллз кидает на меня игривый взгляд. – Ну, так что, ты можешь…

Не даю ей закончить и, ухватившись за край кровати, с силой сжимаю его, начиная набирать темп. Фрея бормочет что-то несвязное, что-то между «О боже мой, продолжай» и «Вильям, ты просто бог», если честно, не могу разобрать из-за её громких стонов, они перебивают слова, но я уверен, там один из этих вариантов. Не может быть по-другому, никак.

Продолжаю двигаться, но не переступаю чёрту к грубости. Вы не забыли, что это её первый секс? Не надо шокировать девочку. Нам обоим очень нравится то, что происходит прямо сейчас, поэтому по истечении этого прекрасного, божественного времени (и даже не пяти минут, удивительно, да?), я дохожу до стремительного конца и, наверное, оказываюсь в этой гонке победителем. А чего гадать? Давайте спросим у Фреи сами.

– Как ты? – выдыхаю, приоткрыв рот, и скидываю с себя одеяло. Я слишком горячий.

– Хорошо, – Миллз мягко улыбается, проведя ладонями от моей шеи до напряжённых плеч.

– И как тебе первый оргазм?

Лучше бы я не спрашивал. Вижу, как взгляд Фреи падает куда-то вниз, а губы расплываются в виноватой улыбке. Нахмуриваюсь, невольно сжав пальцы, и из-за этого бицепсы напрягаются ещё сильнее.

– Виль, дело не в тебе, – она нежно обводит указательным пальцем мышцы моих рук, а я резко вздыхаю.

– «Дело не в тебе, дело во мне»? – скептически усмехаюсь.

– Да. Мне… – опускает взгляд, внезапно игриво улыбнувшись. – В отличие от тебя, мне нужно больше пяти минут, чтобы кончить, – Фрея вновь встречается со мной глазами.

– Сейчас-то больше пяти минут было, – моя скептическая улыбка превращается в самодовольную.

– Да, но… – Миллз мягко вздыхает, переместив ладони на мою шею. – Ты же понимаешь, что женщины далеко не всегда получают оргазм от проникновений.

– Ты симулируешь, что ли?

Фрея бегает глазами по моему лицу, выражение которого (я почти уверен) с каждой новой её фразой становится всё более и более озадаченным.

– Нет, Виль. Просто…

– Подожди, а ты вообще получаешь удовольствие от нашего секса?

Кажется, я впервые в своей жизни задаю такой вопрос девушке. Может, я правда мудак?

– Конечно, – Фрея улыбается. – Медвежонок, не переживай, пожалуйста. – Закатываю глаза, и Миллз коротко смеётся. – Я получаю удовольствие от того, что ты рядом. Я чувствую твою любовь, заботу и ценю каждый момент.

– Да, это всё, конечно, очень мило, но что там по поводу оргазма, можно поподробнее? – хмурюсь, неодобрительно выгнув бровь.

Сейчас бы заниматься сексом ради эстетического наслаждения.

– Мне понравилось, когда ты… – Фрея закусывает губу, а я ложусь рядом, внимательно рассматривая её. – Или когда мы… – Довольно улыбаюсь, продолжая прожигать её заинтересованным взглядом, наслаждаясь её очаровательным смущением. – Ты же сам знаешь, что способно заставить меня… – Миллз устало вздыхает, повернув голову.

– Когда я использую язык? – приподнимаю уголок губ, надменно ухмыльнувшись.

– И не только, – Фрея опускает взгляд вниз.

– Понял. Ладно, не буду больше тебя мучать, – притягиваю её к себе, обхватив одной рукой, и оставляю на тёмноволосой макушке небрежный поцелуй. – Давай спать?

Миллз кивает и, мягко улыбнувшись, укладывается на моей груди, прижавшись вплотную.

– Спокойной ночи, моё яркое солнышко.

Обхватываю её второй рукой и, облегчённо выдохнув, прижимаю к себе, наконец осознав, что всё, чего я только мог пожелать на день рождения, уже сбылось.

Видимо, мои предки в далёком-далёком прошлом чем-то не на шутку провинились, ибо в который раз я не могу нормально выспаться. На этот раз из-за неугомонной Миллз, которая начинает елозить, привставая, и, видимо, думает, что я так крепко сплю, что не замечаю, как она потихоньку слезает с кровати, при этом тщетно пытаясь не разбудить меня своим крайне ранним подъёмом. Ещё и в мой день рождения. Мисс Миллз, у вас есть совесть?

– И тебе доброе утро, – недовольно произношу, всё ещё держа глаза закрытыми, и Фрея замирает.

– Прости.

Открываю глаза, взглянув на неё, а Миллз виновато улыбается, прожигая меня невинным взглядом. Сдаюсь и дарю ей любовную улыбку.

– Я схожу вниз, ладно? Где твоя футболка? – она бегает глазами по кровати с разбросанной одеждой.

– Упала, наверное. Нагнись и достань.

Двусмысленно ухмыляюсь, медленно спуская ладонь по её телу вниз. Она скользит по изгибам женского тела, и я успеваю сделать один тяжёлый вздох, прежде чем Фрея шлёпает меня по предплечью, соскакивая на ноги. Вопросительно поднимаю брови, с претензией рассматривая её, а она поднимает с пола футболку, быстро натянув её на себя.

– Играешь в недотрогу? – закидываю руку на спинку кровати.

– Не всё сразу, мистер.

Усмехаюсь, наблюдая за тем, как Фрея, несколько раз обернувшись, выходит из комнаты, направляясь на первый этаж коттеджа. Мягко вздыхаю, на секунду прикрыв глаза, и, взяв телефон в руки, вижу дату в календаре. Мне официально двадцать пять. Где мои свечи?

Поднявшись, надеваю брюки и иду вниз, чтобы требовать у Миллз подарок на день рождения, хотя тот подарок, что она мне сделала, меня вполне устроил. Просовываю ладони в карманы брюк, быстро спускаясь по лестнице. Когда я из коридора вижу Фрею около обеденного стола со стаканом воды в руках, довольно громко произношу:

– Ну, что, детка, может быть, вернёмся в спальню, и ты сделаешь мне подарок, который я точно никогда не забуду?

Захожу на кухню, довольно улыбаясь, и наконец поднимаю взгляд, моментально увидев, что на кухне мы, оказывается, не одни.

– Миссис Паульсен?

Бегу вниз по лестнице, поправляя футболку Вильяма на себе, и, завернув за угол, оказываюсь на кухне. Подпеваю под нос заевшую песню, которую слушала уже раз миллион за последние два дня, и не замечаю, как кто-то заходит в коттедж. Никого не трогаю, стою себе, наливаю в стакан воды и разворачиваюсь, намереваясь вернуться наверх, но слышу шаги, которые заставляют меня резко остановиться у подножия лестницы.

Поворачиваюсь, встретившись взглядом с красивой брюнеткой с длинными шелковистыми волосами и голубыми глазами, такими же, как у…

– Ну, что, детка, может быть, вернёмся в спальню, и ты сделаешь мне подарок, который я точно никогда не забуду? – голос Вильяма врывается на кухню, но в совершенно не подходящий момент.

– Миссис Паульсен?

Проговариваю еле слышно, продолжая пялиться на эту элегантную даму, а стакан воды в моей руке начинает подрагивать. Миссис Паульсен официально улыбается, еле-еле раздвинув губы в полуулыбке, и ставит сумку на поверхность стола.

– Миссис Паульсен. А ты, значит, Фрея?

– Как вы…

– Вильям только о тебе и говорит, – её глаза плывут за меня, видимо, на Вильяма, стоящего за моей спиной и вовсе не вовремя решившего умолкнуть. Ты же обещал быть для меня мужчиной, чего ты молчишь?

– Мама, ты вернулась слишком рано, – Раск опускает ладонь на мою талию, притянув меня к себе, и его футболка на моем теле задирается вверх.

– Уже девять утра, дорогой, – миссис Паульсен склоняет голову набок, и пряди её роскошных локонов изящно распадаются в стороны. – Сколько тебе ещё нужно времени на то, что ты запланировал? – Чувствую, как мои щёки покрываются румянцем, и я сильно поджимаю губы, рассматривая мраморный кафельный пол на кухне коттеджа Паульсенов. – Для дня рождения, разумеется, – с тенью игривости добавляет мама Вильяма, видимо, осознав, что это самый неловкий момент в моей жизни. – Джулия заглянет к нам на завтрак. Надеюсь, ты не забыл?

Наконец поднимаю взгляд и вижу, что миссис Паульсен развернулась, будто растеряв ту капельку интереса, что у неё была ко мне, и уже копошится в своей сумке, выискивая что-то определённо запредельно важное.

– Джулия? Забыл, конечно, – лениво протягивает Вильям и, сделав шаг вперёд, прижимается ко мне сзади, опустив вторую руку на мою талию. – Меня отвлекли немного, – добавляет Раск, приблизившись к моему уху, и проводит ладонью вниз по моему телу, ловя каждый его изгиб.

На секунду забываю, что мы тут не одни, и прикрываю глаза, повернув голову в его сторону. Моя грудь приподнимается, а с губ срывается мягкий вздох, но я моментально прихожу в себя, мысленно отвесив себе пощёчину.

Вот чёрт. Я только сейчас поняла, что стою в одной только футболке своего парня, разговаривая с матерью своего парня, а на мне даже нет белья…

– Я… – резко встряхиваюсь, молниеносно сдёрнув белую ткань вниз, и неаккуратно ставлю стакан на стол, чуть не расплескав в нём воду. Естественно, привлекаю внимание мамы Вильяма таким неадекватным поведением, и она поворачивает голову, равнодушно окинув меня взглядом. – Я пойду наверх и надену хоть что-нибудь, – неловко улыбаюсь, поймав оценивающий взгляд миссис Паульсен. Она скрещивает руки на груди, облокотившись бедром на стол. – И, наверное, мне стóит уйти. Не мешать вам, – разворачиваюсь, взглянув в глаза Вильяму.

– Нет, оставайся. – Сухо улыбаюсь, но, если честно, я рада, что он просит меня остаться. – Не хочу, чтобы ты уходила. Заодно познакомишься с Джулией, – Раск растягивает губы в нежной улыбке.

Слишком быстро покидаю кухню позора и, оказавшись на втором этаже, практически залетаю в комнату Вильяма. Поднимаю одежду с кровати, внезапно зависнув, потому что начинаю разглядывать детали интерьера спальни, которая уже успела стать для меня родной. Вспоминаю, как впервые пришла к нему в гости «по-дружески», думая, что в очередной раз займусь незначительным сексом со своим горячим другом, но всё пошло не плану. Тогда он и рассказал мне про своего отца, с чего начались наши отношения, которые становились всё запутаннее и запутаннее с каждым новым откровением, которым мы делились друг с другом.

Прошло не так уж и много времени, полгода, но у меня ощущение, что мы уже прожили целую вечность вместе. Наверное, так кажется из-за слишком ярких событий и эмоций, которые нам пришлось испытать на нашем пути, но я ни о чём не жалею. Наоборот, скорее всего я бы так сильно не привязалась к нему, если бы он не вызывал у меня желание откусить ему нос, а через секунду крепко прижать к своей груди и никогда не отпускать.

Ностальгически улыбаюсь, пока натягиваю на себя свою одежду. Немного грустно вспоминать то, что было, возникает ощущение, будто те события – это моя далёкая, прошедшая молодость. Но то состояние, в котором я нахожусь сейчас, – намного лучше предыдущего. Жить нужно так, чтобы вы могли сказать эту фразу, и действительно иметь это в виду.

Аккуратно складываю футболку на прикроватную тумбу, потому что не знаю, где Вильям обычно хранит вещи и как. Знаю только, что он занял половину шкафа в моей лондонской квартире своими драгоценными рубашками, которые даже после нашего короткого расставания остались висеть там же, нетронутые и девственно-чистые.

Наверное, поэтому я всегда в глубине души знала, что я несмотря ни на что буду с ним, даже когда просила его оставить меня наедине с собой и дать мне время подумать. На самом деле, я не думала о том, хочу ли я быть с ним. Ответ был и так очевиден. Мне нужно было разобраться в себе. Понять: почему происходит то, что происходит. И почему мне так больно от того, что он сделал.

Иногда невыносимо сложно увидеть истоки своих эмоций. Они прячутся глубоко внутри, в нашем прошлом, в конкретных ситуациях, которые в будущем вызывают триггер. И эти ситуации забываются очень просто, ведь мы не хотим, чтобы нам было больно. Вспоминать то, что приносит боль, – это небезопасно. Так мы думаем.

Но правда вот в чём: чтобы победить боль, нужно встретиться с ней лицом к лицу. Проживать ситуацию вновь и вновь, пока она вовсе не перестанет вызывать хоть какие-нибудь чувства. И только лишь в этот момент мы можем сказать, что наконец-то стали по-настоящему свободны. А свобода – это счастье.

На секунду захожу в ванную, чтобы умыться (неужели хоть одна светлая мысль в моей голове за сегодня?) и заодно глянуть на своё отражение в зеркале. Боже, и в таком виде я познакомилась с мамой Вильяма? Волосы растрёпаны, тушь отпечалась на нижнем веке (и за что я отдала почти четыреста шведских крон?), а на щеках виднеются следы вмятин от подушки. Опускаю взгляд ниже и замечаю на шее едва различимое тёмно-синее пятно. И когда он успел?! Может, нам правда по пятнадцать?

Привожу себя в порядок (насколько это возможно на данном этапе моей жизни) и натягиваю короткий воротник водолазки выше, тщетно пытаясь прикрыть пылкость Вильяма тёмной тканью кофты, но все мои попытки оказываются совершенно безуспешны. Разочарованно, резко вздыхаю, кивнув своему отражению в зеркале, и отправляюсь вниз, на ходу придумывая всевозможные отмазки.

Послушайте, а почему я вообще так переживаю? Я вот зашла на кухню и вижу Вильяма, который до сих пор ходит тут с голым торсом, и, приподняв руки, проходит мимо своей мамы, колдующей над плитой. Раск разворачивается, встретившись со мной взглядом, и игриво улыбается, откусив поджаренный тост с авокадо. Чёртов зожник. Коротко закатываю глаза, невольно кинув взгляд в сторону, и вижу за столом миловидную шатенку с короткой стрижкой.

А вот и Джулия, я так полагаю.

– Попробуешь? – Вильям подносит тост к моему рту, а я, от неожиданности, отстраняюсь, отпрянув назад. – Только придётся открыть рот пошире. Знаешь, я всё же надеялся сказать тебе эту фразу в другой обстановке, но здесь тоже подойдёт. Я хоть полюбуюсь, – его губы расплываются в удовлетворённой, широкой улыбке.

– Виль, ты нас не познакомишь?

Опускаю его руку с тостом вниз, пытаясь утихомирить этого стендапера с шутками для школьников. Стойте… Я, кажется, поняла, что здесь происходит. В последний раз он был таким же странным, когда ему предстояло познакомиться с моим отцом, и тогда он признался, что волнуется.

И почему же ты волнуешься сейчас, Вильям?

– Точно, – Раск подталкивает меня ближе к столу, опустив ладонь на мою спину. – Джулия, Фрея, Фрея, Джулия, – лениво бросает, откусив ещё один кусочек тоста.

– Приятно познакомиться, Фрея, – Джулия протягивает руку для рукопожатия, как-то натянуто улыбнувшись, и я, прищурившись, касаюсь её ладони своей.

– И мне, Джулия, – дарю ей сухую короткую улыбку. Я тебе не доверяю.

– Mein lieber^[5], может, ты накинешь что-нибудь сверху?

Миссис Паульсен разворачивается, стягивает с запястья резинку для волос и делает небрежный низкий хвост, оставляя свободные пряди около лица.

Слежу за каждым её движением, потому что каждое из них оказывается настолько грациозным, но в то же время неприступным, что у меня на мгновение перехватывает дыхание.

Теперь я понимаю Вильяма. И как только можно добиться расположения этой статной бизнес-леди?

– А я разве кого-то смущаю?

Бросаю короткий взгляд на Раска, а он растягивает губы в самодовольной улыбке. Нет, мой милый, ты точно не в себе.

– Да. Ты в обществе женщин. Это как минимум неприлично, – холодно произносит миссис Паульсен. Ох, чувствую назревающий конфликт…

– И ты будешь говорить мне про достойное поведение? Спасибо за лекцию, – Вильям небрежно усмехается. – С днём рождения меня, – иронично добавляет, энергично вскинув брови.

– Ты правда хочешь устроить сцену сейчас перед своей девушкой?

– Какая сцена, мам? Разве не так проходят уютные завтраки в кругу нормальной, обычной семьи, где все невероятно сильно любят друг друга?

Саркастичная, пропитанная неизвестной, глубинной обидой фраза Вильяма повисает в воздухе, образуя после себя давящую гробовую тишину. Закусываю губу, глядя по порядку то на Вильяма, то на миссис Паульсен, и не понимаю, что я должна делать в данной ситуации.

С одной стороны я понимаю Лорессу – Вильяму и правда стóит одеться, даже несмотря на то, что я всегда не против любоваться им в таком виде, но с другой стороны я её не понимаю. Его же явно что-то беспокоит, а она то ли не хочет разбираться в этом, то ли игнорирует сам факт наличия проблемы, думая, что Вильям не обладает хорошими манерами.

А Раск, чёрт возьми, самый аккуратный и раздражающе педантичный парень, которого я только встречала в своей жизни. Она же его вырастила, неужели она не знает, какой он в действительности?

– Просто оденься, Вильям, – устало произносит миссис Паульсен. – И побыстрее. У нас сегодня встреча.

– Я помню, – раздражённо бросает, и я делаю шаг к нему, опустив ладонь на его плечо. Он мягко смахивает её и кидает на меня короткий взгляд.

– И совсем не обязательно общаться со мной, используя такой тон. Сомневаюсь, что Фрее нравится это всё выслушивать, – миссис Паульсен отворачивается, шагая к плите.

– Она принимает меня таким, какой я есть, – бесстрастно произносит Вильям, заставив свою маму тут же развернуться.

– Дорогой, я тоже принимаю тебя таким, какой ты есть, – её голос моментально смягчается, и Вильям сжимает челюсть. – Но сейчас ты неправ. Прошу, сходи наверх и оденься.

Раск резко выдыхает, злостно усмехнувшись, и я вижу, как он опускает взгляд вниз, поджав губы, как будто хочет сказать что-то ещё, но явно сдерживается. Чувствую тяжесть в грудной клетке, искренне желая сделать его отношения с матерью проще, душевнее, но, видимо, это не про семью Паульсен. Или у каждого есть шанс измениться?

– Хорошо, – сдавленно проговаривает Вильям, отложив тарелку на стол, и разворачивается ко мне. – Подожди меня здесь. Я быстро, – наклонившись, Раск оставляет мягкий поцелуй на моей щеке.

– Ладно, – нежно улыбаюсь.

Раск не улыбается мне в ответ, отстранённо вглядываясь в мои глаза. Он разворачивается и, тяжело вздохнув, уходит на второй этаж особняка, а миссис Паульсен поворачивается вполоборота, вперив взгляд куда-то в сторону.

– Фрея, присаживайся, – тихо произносит Джулия и пододвигает соседний к себе стул ко мне поближе. – Чувствуй себя как дома.

Перевожу холодный взгляд на эту подружку детства, которая, видимо, хотела разрядить обстановку, но лишь обесценила этим небрежным жестом непростую ситуацию, возникшую между Вильямом и его мамой. Коротко улыбаюсь Джулии и нахожу глазами миссис Паульсен. Она поправляет причёску и, закинув голову назад, резко выдыхает. Проходит буквально секунда, и Лоресса растягивает губы в натянутой улыбке, развернувшись к нам с Джулией лицом.

– Прошу прощения за это недоразумение, – официально произносит, а я невольно нахмуриваюсь.

Миссис Паульсен, ваш сын – это недоразумение?

– Фрея, вы, наверное, проголодались? Может быть, кофе, чаю? – она быстро разворачивается.

– Нет, я в порядке. Вам не нужна помощь? – спрашиваю ради приличия и не сдвигаюсь с места, прожигая маму Вильяма цепким взглядом.

– Не переживай, я помогу Лорессе, – Джулия вклинивается в разговор, моментально вставая на ноги. – Присаживайся, – она улыбается, кинув взгляд на меня через плечо.

Спасибо тебе, Джулия, конечно, за твою внимательность, но почему у меня ощущение, что ты хочешь показать, что ты уже здесь как будто местная, а я так, в гости зашла?

Обессиленно опускаюсь на стул, переживая слишком много эмоций в одну секунду, и не понимаю, что я должна делать дальше. Я могу остаться здесь и сблизиться с миссис Паульсен, чтобы Джулия не думала, что может так просто оставить меня в стороне. Но и могу пойти наверх и поговорить с Вильямом о том, что его так сильно беспокоит. Взвешиваю все «за» и «против», так и не поняв до конца, что в данной ситуации для меня оказывается важнее, поэтому решаюсь послушать своё сердце.

– Извините, я на минутку, – небрежно бросаю и, приподнявшись на ноги, иду на второй этаж коттеджа.

Подхожу к двери в комнату Вильяма и тихонько стучу, не решаясь зайти внутрь. Приоткрываю дверь и вижу Раска, сидящего на кровати, который уже успел одеться, но по какой-то причине до сих пор не вернулся на кухню.

Интересно, почему? У кого-нибудь есть предположения?

– Виль… как дела? – неторопливо подхожу к нему, опустившись на кровать рядом.

– Я же сказал, я сейчас спущусь, – расставив ноги шире, Вильям опускает между ними руки и сплетает пальцы в замок.

– Поговори со мной.

Не двигаюсь, продолжая рассматривать напряжённое лицо Раска. Он медленно поворачивает голову в мою сторону, взглянув мне в глаза. Я ожидала увидеть в его глазах что угодно: злость, раздражение, обиду, ненависть, но я вижу лишь искреннее, подлинное отчаяние.

– Я бы не хотел говорить сейчас, – тихо произносит, отвернувшись обратно, моментально маскируя свою печаль надменным равнодушием.

Пододвигаюсь ближе и опускаю ладонь на его предплечье, пытаясь заглянуть ему в глаза.

– Только не надо жалеть меня, ладно? – раздражённо бросает Вильям и одним движением стряхивает мою руку.

– Я тебя не жалею, чёрт побери, – совсем чуть-чуть повышаю голос, и Раск тут же поворачивается обратно, найдя меня глазами. – Я тебя поддержать пытаюсь, между прочим. Мне не всё равно, представляешь? – выгибаю бровь, склонив голову набок. – Единственный, кто тебя жалеет сейчас, – это ты сам.

Несколько мгновений мы сидим в тишине, смотря друг другу в глаза. Спустя время, за которое я уже успеваю подумать о том, что была слишком резка с ним, Вильям вдруг медленно растягивает губы в нежной улыбке, а его взгляд наполняется доверием.

– Капелька жёсткой любви^[6] ещё никому не помешала, да? – Раск разворачивается ко мне, берёт меня за руку и, потянув на себя, усаживает на колени. Обвиваю его шею руками, одна его ладонь ложится на моё бедро, а вторая – на талию. – Ну же, мисс Миллз, расскажите мне, что нужно делать, чтобы больше не упиваться жалостью к себе? – рука Вильяма скользит по моей ноге, а взгляд плывёт ниже по моему лицу.

– Для начала, поговорить со своей любимой девушкой о том, что вас беспокоит, – убираю спавшую прядь русых волос, тут же зарывшись в них пальцами, и опускаю ладонь на его шею.

– В такие моменты я очень хочу съехать, – Вильям грустно улыбается. – Чтобы ходить с утра голым и чтобы никто не читал мне нотации по поводу того, что это неприлично, – добавляет с тенью раздражения в голосе.

– Почему не съедешь? – вскидываю брови.

– Честно: не знаю, солнце, – Раск опускает взгляд вниз, слегка нахмурившись. – Не думал об этом.

– Ты знаешь. – Вильям поднимает голову, моментально найдя меня глазами. – Ты за что-то цепляешься здесь.

– Видимо, за отца, – вполголоса произносит, почти сразу ответив мне. Ничего не говорю, лишь мягко улыбаюсь, и Вильям добавляет: – Мне до сих пор кажется, что пройдёт немного времени, и он как обычно вернётся с работы, сядет за стол и будет с нами ужинать, – он начинает поглаживать ткань моей кофты на талии, опустив голову вниз, а я сильно поджимаю губы, сдерживая слёзы. – До сих пор ощущаю себя тем самым маленьким двенадцатилетним мальчиком, который потерял отца, был отвергнут матерью и до сих пор чувствует себя совершенно одиноким.

Прижимаюсь к нему, переместив руки на его спину, и, не сдержавшись, всё-таки начинаю всхлипывать. Вильям сжимает меня в объятиях, обхватив обеими руками.

– Но теперь ты не один, – отстраняюсь, вглядевшись в отчуждённые ледяные глаза.

– Я знаю, – едва слышно отвечает, прервав зрительный контакт. – Я ещё не привык, – Раск наконец искренне, но слабо улыбается, и я облегчённо вздыхаю. – Раз уж у нас марафон откровений, то я хочу сказать ещё кое-что, чтобы больше никогда не иметь таких диалогов и продолжать делать вид, что я сильный и непробивной, словно танк, – его губы раздвигаются в стороны, образуя едкую ухмылку. – Чувствую, что я как будто специально вывел её на эмоции сейчас, – Вильям немного ёрзает, усаживаясь поудобнее. – Знал, что она так отреагирует, знал, что обязательно прокомментирует это, и спровоцировал её на конфликт, – Раск поднимает голову, встретившись со мной взглядом.

– Зачем? – нежно улыбаюсь, проведя ладонью по его волосам.

– Я переживал по поводу вашего знакомства. Она вечно делает вид, что принимает моих девушек, но ведёт себя с ними неуважительно, устраивает проверки, а потом намекает на то, что я как будто бы постоянно привожу домой одних проституток, потому что больше одного разговора с ней они не выдерживают, – пренебрежительно проговаривает Вильям, и я сглатываю ком в горле. – И я хотел… – он находит меня глазами, – хотел заранее избежать всяких разборок и вместо этого устроил свою, – добавляет, презрительно усмехнувшись.

– Вполне логично.

– Сарказм?

– Нет, – вглядываюсь в его глаза. – Ты опять хочешь всё контролировать, медвежонок, – растягиваю губы в коварной улыбке, а Вильям делает тяжёлый, длительный вздох. – И особенно сейчас.

– Почему особенно? – шёпотом произносит Раск, приблизившись к моему лицу своим.

– Потому что ты меня любишь, – касаюсь его щеки, проскользнув большим пальцем от уголка губ до скулы.

– В очередной раз вы оказались правы, мисс Миллз, – Вильям медленно поднимает взгляд с моих губ к глазам, заставляя меня отчаянно выдохнуть. – Мы поговорили. Это всё, что вы можете сделать для меня в данной ситуации, госпожа психолог?

– Нет, могу сделать ещё кое-что, – сквозь вздох произношу. – Могу сделать это…

Опускаю вторую руку на шею Вильяма, притянув его к себе, и дотрагиваюсь губами до его губ. Продолжаю мягко целовать Раска, а он с силой сжимает мою талию, вынудив меня прогнуться в пояснице. В какой-то момент нежность и забота между нами превращается в обоюдное желание уединиться в комнате Вильяма, но на этот раз уже не так, как сегодня ночью, а так, как мы привыкли ещё до того, как стали встречаться. Начинаю разворачиваться у него на коленях, проскользнув ладонями на широкую спину, и захватываю край футболки пальцами.

– Неужели я одевался для того, чтобы ты меня потом раздела? – хрипит, вновь заставляя меня закатить глаза от закипающей внутри злости.

– Раск, тебе нужно научиться способности вовремя умолкнуть, – отталкиваю его, скрестив руки на груди.

– Тебе не кажется, что ты ведёшь себя непрофессионально? Поцелуи, грубость, ты так со всеми своими клиентами общаешься? – издевательски кидает, а его ладони скользят под мою кофту, касаясь разгорячённой кожи.

– Иногда мне кажется, что тебе правда девять, – поворачиваю голову, столкнувшись с Вильямом взглядом, и он довольно улыбается, широко раздвинув уголки губ в разные стороны.

Поджимаю губы, изо всех сил стараясь скрыть возникающую на моем лице улыбку умиления, и опускаю взгляд вниз. Не выдерживаю и всё же улыбаюсь, продолжая смотреть на его руки, обвивающие моё тело. Поднимаю взгляд к его глазам, закусив губу.

– Мне не девять. Мне десять, – Раск нежно разглядывает меня, расслабленно приподняв бровь. – Когда мы вместе, я всегда чувствую себя ребёнком, – он мгновенно мрачнеет и сжимает челюсть так сильно, что на его скулах образуются округлые желваки. – Я беззаботно счастлив рядом с тобой, Фрея Миллз, – еле слышно добавляет, продолжая смотреть мне в глаза.

– И я, – шепчу и мягко вздыхаю, тут же задержав дыхание.

Вильям наклоняет голову, приблизившись ко мне, и неспешно целует меня, ласково дотронувшись до моих губ. Отвечаю на его поцелуй, но не углубляю его. Обхватываю лицо Вильяма ладонями, сжав пальцы, и прикрываю глаза, отдаваясь моменту. Слышу тихий, робкий стук по дверному косяку и тут же отстраняюсь, глянув в проём двери. Встречаюсь глазами с миссис Паульсен, которая нервозно поправляет кухонное полотенце на плече, и, вновь переведя взгляд на Вильяма, негромко говорю:

– Оставлю вас, – коротко целую его и встаю на ноги.

Раск встаёт за мной и, развернувшись, видит свою маму на пороге спальни. Несколько секунд они смотрят друг на друга, и Вильям, прервав этот диалог без слов, шепчет мне на ухо:

– На этот раз, дождись меня внизу, прошу.

– Я пойду, увидимся через пару часов, ладно? – поворачиваюсь к нему лицом. Уже вижу скептицизм, поселившийся в его взгляде, поэтому быстро добавляю: – Я обещала Альме встретиться.

– Ладно, – Вильям притягивает меня ближе, опустив ладонь на мой затылок, и оставляет лёгкий поцелуй на моем лбу. – Передавай ей привет от меня.

Закусываю губу, нежно улыбнувшись, и, кивнув, отпускаю его руку. Отхожу к выходу из комнаты, смотря в пол, ибо не горю желанием наблюдать за тем, как Лоресса будет пронзать меня испытывающим, оценивающим взглядом, думая о том, что я – очередная девушка в жизни её сына.

Когда я оказываюсь рядом с миссис Паульсен, она делает шаг в комнату, пропуская меня. Вильям шумно вздыхает, и я поднимаю глаза, найдя его взглядом. Он отворачивается, устремив задумчивый взгляд в окно, и просовывает ладони в карманы брюк. Ну прямо вылитый Кристиан Грей^[7], ей-богу.

Мягко усмехаюсь, мгновенно осознав, что Вильям, оказывается, недалеко отошёл от меня по степени драматичности, и уже хочу покинуть спальню, как вдруг неожиданно слышу тихий голос миссис Паульсен.

– Фрея, приходите на ужин сегодня. Я бы хотела познакомиться с вами поближе.

Поворачиваю голову, встретившись с мамой Вильяма взглядом, и вижу, как на самом деле непросто ей было сказать эти слова. Но она, похоже, изо всех сил старается быть хорошей матерью, хотя в глубине души себя такой не считает. Спонтанно проникаюсь настоящей симпатией к этой женщине, которая скрывает переживания за тонной неприступности и холодности и которую быть сильной вынудили обстоятельства и трагическая смерть мужа.

– Я буду рада, – нежно улыбаюсь, продолжая смотреть Лорессе в глаза, и замечаю, как её взгляд наполняется безмолвной благодарностью.

Разворачиваюсь, устремив взгляд в окно. Кроны деревьев размеренно покачиваются из-за небольшого ветра. Слышу шептание женщин в проёме двери в мою комнату, изо всех сил пытаясь не вслушиваться в слова.

Мою комнату. Звучу как школьник, который только что вернулся с уроков или наоборот прогулял половину, чтобы побыстрее прийти домой и сесть за компьютер.

Сегодня мне исполнилось двадцать пять – возраст, в котором некоторые из моих сверстников уже женятся или даже заводят детей. Я же живу с матерью под одной крышей из-за своей болезненной привязанности к ней и невозможности (или нежелании) отпустить отца, который погиб уже более десяти лет назад.

Я так устал. Устал быть в клетке, устал, что мной помыкают, устал, что указывают, что мне делать. Но что ей ещё остаётся, если я сам выбираю этот путь?

– Дорогой, могу я с тобой поговорить?

Голос матери разливается по спальне, ударяясь о стены. Кажется, что комната стала в два раза меньше, и теперь мне катастрофически не хватает места. Или не хватает свободы из-за присутствия мамы рядом?

– Конечно.

Отвечаю односложно, наконец развернувшись, и вижу, что Фрея уже вышла из комнаты, поспешно оставив меня с матерью наедине. Когда-то давным-давно Миллз действительно помогла мне наладить с мамой контакт, но сейчас у меня возникает ощущение, что это всё было игрой.

В принципе, как и всё в жизни Лорессы Паульсен.

– Я не знаю, с чего начать, – она неловко улыбается.

Смотрю на неё, испепеляя её взглядом. Непонятная яростная обида начинает разрастаться в моей груди, пытаясь разорвать её в клочья, и я сжимаю пальцы в кулаки, стараясь справиться с агрессией. Почему… что это за чувство такое? Меня раздражает всё, что она делает, всё, что она говорит, и всё, о чём она думает.

Мама присаживается на край кровати, сдёрнув кухонное полотенце с плеча. Слежу за её действиями взглядом, не отрываясь от неё глазами, не в силах произнести ни слова, хотя, казалось бы, ещё минуту назад у меня на языке их крутилось много. Слишком много.

– Виль, не молчи, я начинаю думать, что я тебя обидела, – равнодушно бросает и даже не смотрит на меня, изучая глазами мою кровать.

– Ты не знаешь, с чего начать, а мне нужно знать, что отвечать на твоё молчание?

Моя фраза получается саркастичной, и я невольно дёргаю уголком рта, потому что мне самому не нравится, как она прозвучала. Я говорю о том, что моя жизнь больше походит на жизнь ребёнка, но вовсе не беру в расчёт то, что я в первую очередь веду себя как ребёнок. А всё остальное – это лишь производные моего поведения.

Вместо того, чтобы рассказать ей о том, что меня беспокоит, я вновь ухожу в отрицание, в загон чувств в самые потаённые, укромные места моей души, откуда их потом очень трудно достать.

Но чувства имеют одно неприятное свойство. Если их не проживать, они не исчезают, превратившись в пустоту. Они никуда не исчезают, и если вы будете поступать, как я, то в конечном результате, они начнут разъедать вас изнутри.

– Mein lieber, помоги мне, пожалуйста, – мама поднимает усталый взгляд к моему лицу, и я внезапно оттаиваю. – Что я сделала не так?

– Я не… – нахмуриваюсь, поджав губы, и делаю неуверенный полушаг ей навстречу, – не знаю, – отвожу взгляд в сторону.

– Что-то ведь произошло. Всё было хорошо, потом ты разозлился. Это… это из-за того, что я сделала тебе замечание при Фрее? – мама бегает глазами по моему лицу.

– И да, и нет.

Тяжело вздыхаю и наконец присаживаюсь рядом с ней на кровать. Опустив голову вниз, перебираю пальцы, коснувшись предплечьями бедер с внутренней стороны.

– Мам, ты никогда не думала, что я… – продолжаю прожигать взглядом свои руки, не решаясь взглянуть на маму.

Кажется, что я увижу в её взгляде разочарование.

– Ты никогда не думала, что я живу как-то не так?

– Ты уже взрослый, я не могу говорить, как тебе жить. – Тут же вскидываю голову, повернув её влево, и нахожу маму растерянным взглядом.

– Да? А что это было сейчас внизу?

– Это другое, – мягко произносит мама, слабо улыбнувшись. – Ты ведь и правда был в компании. У тебя гости. Неприлично как-то, – чувствую, что её голос смягчается на максимум, на который только возможно, и слабо прищуриваюсь.

– Каждый раз, когда ты меня отчитываешь, я хочу съехать, – бесцветно произношу, наблюдая за тем, как уголки губ матери медленно опускаются вниз. – Не знала об этом?

– Не знала. Ты не говорил, – так же сухо отвечает, будто у нас вновь бизнес-встреча, а не слишком редко происходящие разговоры по душам.

– Теперь знаешь.

– Однозначно.

Мы замолкаем, отвернувшись друг от друга. Закатываю глаза, рвано выдохнув. Мне так тяжело с ней, и я не понимаю, почему. Почему вдруг всё стало так запутанно? Мне показалось, что наши отношения вышли на новый уровень, но по сути они стали только более запутанными и безнадёжными. Или всё дело как раз в том, что они стали более искренними?

– Виль, прости меня, – мама первая разрывает тишину, которая слишком сильно давила на нас последние пять минут. – Я знаю, почему ты хочешь съехать, я была ужасной матерью для тебя, – её голос начинает подрагивать, и я глубоко вздыхаю.

– Ну, нет, мам, перестань, – лениво протягиваю и поворачиваю голову, найдя её глазами. – Ты, что, плачешь?

Вскидываю брови, заметив, как мама прикрывает лицо ладонями. Моментально чувствую яростное желание прижать её к себе и успокоить, но его я тоже прячу глубоко в сердце, не давая порыву вырваться наружу.

– Нет, – мама проводит подушечками пальцев по щекам, смахивая слёзы, и заправляет прядку волос за ухо. – Как это глупо. Я же сама и виновата в том, что со мной происходит. А ещё и тебе показываю свои слабости, – она поднимает взгляд, встретившись со мной глазами. – Я должна быть сильной для тебя.

– Мам, ты никому ничего не должна, – наконец понимаю, откуда у меня загоны про всесильную личность, и мягко усмехаюсь. – Тем более мне.

– Меня не было рядом, когда ты в этом нуждался, – мама начинает вглядываться в мои глаза. – Когда погиб твой отец, я… – Сжимаю челюсть, вспомнив истинную причину моего нежелания покидать этот дом. – Я ушла в себя. Ведь так?

– Так, – отвечаю сухо, бесцветно.

– Но я должна была быть с тобой.

– Но не была. Проехали, мам, – небрежно кидаю, отвернувшись от неё, и почему-то вновь закрываюсь.

– Не проехали.

Уголок моего рта невольно приподнимается вверх. Вот она – наша семейная настойчивость.

– Виль, я знаю, что я не смогу восполнить все те годы, что меня не было рядом с тобой, но я могу попытаться быть рядом с тобой сейчас. Если ты позволишь.

– Ты и так рядом, – поджимаю губы, продолжая рассматривать шкаф в спальне.

– Нет, не физически, а… морально. Поддерживать тебя. Слушать.

Устало поворачиваю голову, встретившись с ней взглядом. По какой-то причине я не верю ей именно сейчас, когда она кажется наиболее искренней. Может, я и правда повзрослел и больше не верю в эти сказки, что сочиняют люди, когда по сути им просто нужно, чтобы мы их простили, а, может, я не хочу ей верить, потому что мне проще сделать её виноватой и копить обиду на неё всю свою жизнь, чтобы не разбираться с поглощающими меня изнутри эмоциями, вызванными трагической смертью моего отца. Вот не знаю, какой-то из этих двух вариантов. Пока не определился.

– Мам, я хочу съехать не из-за того, что, как ты выразилась, «ты – плохая мать», – цитирую её, показав кавычки в воздухе. – А из-за того, что мне кажется, что я уже должен съехать. Я чувствую давление с твоей стороны, потому что я и правда уже вырос, – внезапно начинаю раскрываться и разворачиваюсь к маме корпусом. – Я хочу иметь возможность жить отдельно. Чтобы в моём доме были мои правила, – вглядываюсь в её глаза. – Но я не могу уехать отсюда, – тише добавляю, мягко выдохнув.

– Почему, милый? – мама наклоняет голову набок, слабо вскинув брови.

– Мне кажется, что я должен быть с тобой, – опускаю взгляд вниз. – Кажется, что теперь я отвечаю за тебя. Потому что отца больше нет, и я… в общем, как-то так, – запнувшись, заканчиваю фразу невпопад, вновь повернувшись к маме боком.

– Виль, ты никому ничего не должен, – мама повторяет мою фразу, заставив меня тут же повернуть голову в её сторону.

Мои губы медленно расплываются в мягкой улыбке, а мамины – в такой же, только ещё более нежной, ласковой. Опускаю голову вниз, усмехнувшись, и одобрительно киваю, поджав губы.

– Не могу спорить с твоими железными аргументами, – вновь встречаюсь с мамой взглядом, вглядевшись в её глаза.

– Можешь попытаться, – игриво произносит, коснувшись ладонью моей щеки. На секунду прикрываю глаза, облегчённо выдохнув. – В который раз ты учишь меня быть лучше, Виль. Я благодарна тебе за это.

– Так я могу съехать, значит, да? – Пытаюсь съехать не только из родительского дома, но и с разговора, который в один момент стал слишком сладким. А я не люблю сладкое. – А то Фрея уже не выдерживает. Так хочет быть со мной наедине, – похотливо улыбаюсь, тут же скрыв нежные чувства, которые в моей душе вызвали слова мамы.

– Конечно, родной. Я буду приезжать. Если вы будете не против, конечно, – мама любовно улыбается, неторопливо приподнявшись на ноги, и я повторяю это действие за ней.

– Окей, – небрежно бросаю, сделав шаг к шкафу, и открываю дверцу. – Тогда мне надо перебрать вещи, а на это могут уйти годы, – саркастично добавляю, нахально ухмыльнувшись.

– Ну, ты же у меня модник.

Разворачиваюсь, взглянув на маму, и она дарит мне одну игривую улыбку.

– Почему все женщины, которых я люблю, постоянно надо мной издеваются? – выгибаю бровь.

– Потому что они тебя тоже очень сильно любят.

Обмениваемся с мамой ментальными благодарностями, и она всё же решает покинуть мою спальню, чтобы оставить меня с моей грудой хлама (на которое я потратил немерено бабла) наедине. Дойдя до двери, мама останавливается, но я не сразу это замечаю, ведь прямо сейчас занимаюсь важным делом, решая, какие из вещей в результате отправятся в ящик благотворительности, а каким суждено вместе со мной вступить во взрослую, самостоятельную и совершенно новую жизнь.

– Только не обижай Фрею, – голос мамы привлекает моё внимание, и я разворачиваюсь к ней лицом, держа в руках свитер, который только что достал из шкафа.

– Я вроде и не собирался.

– Я знаю, милый. Просто… – Нахмуриваюсь, не понимая, к чему клонит мама, а она в это время прикрывает дверь спальни обратно, шагнув ко мне навстречу. – Я просто хочу, чтобы ты помнил, что ты достоин любви. Самой чистой, искренней любви, на которую только способен человек, – мама мягко улыбается. – А Фрея похоже любит тебя именно такой любовью.

– Да. Это так, – резко отвечаю, и мама поджимает губы. – И я тоже люблю её такой любовью.

– Это чудесно, Виль. Тебе очень повезло найти такую девушку. Просто не забывай об этом.

Мама отводит взгляд в сторону, и у меня возникает ощущение, что это было не просто очередное ее нравоучение, а нравоучение с глубоким и слишком личным мотивом.

Мама, неужели ты не чувствовала такое с отцом?

– Мам, а почему ты говоришь это сейчас? – делаю шаг вперёд.

– Иногда нужно цепляться за людей, которые тебе небезразличны. Судьба – штука коварная. Тебе кажется, что если тебе суждено быть с кем-то определённым, то ты обязательно будешь. Но то, с кем ты в результате останешься, зависит только от тебя и твоих решений, – мама внимательно вглядывается в мои глаза, и я делаю рваный вздох. – Ладно. Надеюсь, я не слишком тебя нагрузила, – чуть бодрее добавляет, повернувшись ко мне спиной. – Ты так и не позавтракал. Будешь что-то?

– Мам, это хреново, что судьба такая сука. – Мама резко останавливается, но не поворачивается ко мне лицом. – Обещаю пригласить тебя на нашу с Фреей свадьбу.

Самодовольно улыбаюсь, но на самом деле понятия не имею, когда, где и во сколько будет наша с Фреей свадьба, а главное – будет ли вообще, ведь учитывая характер Миллз, мы можем поссориться завтра же и завтра же снова расстаться на два месяца, и мама так и не дождётся тех самых долгожданных внуков.

Мама медленно разворачивается, найдя меня глазами, и мои губы расплываются в лёгкой улыбке.

– Я буду безмерно счастлива, когда наконец увижу тебя у алтаря и смогу разделить с тобой этот незабываемый, счастливый момент.

– Виль, ты тут? – стучу, едва дотронувшись до двери в комнату Вильяма. – Твоя мама сказала, что ты наверху… Ты что делаешь?

Сделав шаг внутрь, замираю на пороге и начинаю с интересом разглядывать хаос, в который Раск превратил свою спальню, а также раскрытый чемодан, лежащий на полу, заполненный наполовину, и наконец самого Вильяма, стоящего рядом с горой вещей. Он смотрит вниз, внимательно изучая глазами сложенную в чемодан одежду, а его ладони упираются в бока. Когда Раск переводит на меня взгляд, я вопросительно поднимаю брови, легко улыбнувшись.

– Я собираюсь, – Вильям опускает руки вниз и, перешагнув свой баул с вещами, оказывается рядом со мной. Притягивает меня к себе, опустив руки на мою талию, и коротко целует в щёку. – Поможешь?

– Ты уезжаешь куда-то? – иду вперёд, на ходу поднимая кофту тёмно-бордового цвета, и, нахмурившись, начинаю её рассматривать.

Какая хорошенькая. Почему я её на нём никогда не видела?

– Уезжаю. Точнее, переезжаю, – загадочно произносит Вильям, и я моментально разворачиваюсь, найдя его глазами. – В Лондон, – его губы образуют любовную улыбку.

– Правда? – едва слышно говорю, не веря его словам, а мои брови от удивления ползут вверх.

– Правда, – безучастно отвечает Раск и забирает из моих рук свитер, кинув его в чемодан.

Уже хочу броситься ему на шею, потому что он в очередной раз делает что-то непредсказуемое и безумно романтичное ради меня, как вдруг…

– Только вот, заеду к тебе по пути, хочу забрать вещи, которые у тебя оставил, – Вильям окидывает пространство комнаты оценивающим взглядом, недовольно скривившись. – Ты ведь их не выбросила?

– Нет, – сквозь зубы проговариваю и сразу же резко выдыхаю. – Не успела. Тебе повезло, – иронично добавляю, сложив руки на груди.

– Ты обижаешься на что-то или у тебя просто те самые дни месяца? – равнодушно бросает, присаживается на корточки рядом с чемоданом, а это злит меня только больше.

– Нет, что ты, я не обижаюсь, – специально говорю очень экспрессивно, как бы намекая ему на то, что… Да, Вильям! Я, чёрт возьми, обижаюсь. Какой же ты догадливый.

– Просто… – переминаюсь с ноги на ногу, и Вильям закидывает голову назад, подняв взгляд к моему лицу. – Я думала… – замолкаю, отведя взгляд вверх, и с моих губ срывается вздох отчаяния.

– Ты думала… что? – Раск поднимается, вновь перешагнув разделяющий нас чемодан.

– Я думала… – встречаюсь с ним взглядом, но продолжаю скрещивать руки на груди, выражая этим жестом своё возмущение. Чувствую, как мышцы моего тела приятно расслабляются, стóит Вильяму взглянуть мне в глаза. – А неважно, что я думала. Не бери в голову.

Почему-то внезапно ощущаю прилив смущённости, который не даёт мне признаться Вильяму в том, что я на самом деле хотела бы, чтобы он жил со мной, если он вообще рассматривает Лондон как место проживания. Отвожу взгляд в сторону и провожу пальцами рядом с ухом, как бы заправляя выпавшую из причёски прядку, но, по-честному, ни одна прядка в данный момент не нуждается в экстренной фиксации. И чего я так сильно разнервничалась?

– Сходишь со мной посмотреть квартиру? Хочу услышать твоё мнение. – Перевожу взгляд на Вильяма, а он улыбается, внимательно изучая меня глазами.

– Я… я не знаю. Я в этом не разбираюсь. Наверное, нет, – мягко вздыхаю и опускаю глаза вниз, переключив фокус внимания на сборы. – То, что лежит на полу, тебе не нужно, я так полагаю? – шагаю в сторону, на ходу подняв очередную вещь.

– М-м, ну, ладно. – Мне кажется, или тон его голоса стал слегка… разочарованным? – Нет, нужно.

– Почему ты тогда бросил эти вещи на пол? – мягко улыбаюсь, развернувшись к Раску лицом.

– Меня охватила паника непонимания. – Смеюсь, опустив голову вниз, и отбрасываю одежду на кровать, проследив за ней взглядом.

Значит, он будет жить где-то там в Лондоне? И он даже не подумал о том, что у него есть вариант жить со мной? А, может, он и не рассматривает меня настолько серьёзно, насколько говорит и обещает?

Безрадостно сортирую вещи, пока такие же невесёлые, как моё состояние, мысли посещают мою голову, в попытках в очередной раз испортить мне настроение. Сколько можно?! Я устала слушать эти паразитические голоса, поэтому настало время им сопротивляться.

– Виль!

Кидаю одну из рубашек на чемодан, вскрикнув, и Вильям дёргается от неожиданности, ведь мы провели последние несколько минут в полной тишине.

– А? – Раск сгибает ногу в колене, облокотившись на вытянутую руку.

– Я хотела сказать тебе кое-что, – беру очередную вещь в руки, присев на колени, и касаюсь ягодицами пяток. – Я… – глубоко вздыхаю, мысленно отбиваясь от неприятных размышлений.

– Что, solsken? – Вильям наклоняет голову, пытаясь заглянуть мне в глаза, но я упорно прожигаю взглядом колёсики чемодана.

– Я не понимаю, почему ты… – смелею, наконец подняв голову, и встречаюсь с ним взглядом. – Я не понимаю, почему ты не хочешь жить со мной в Лондоне, – едва слышно произношу, всё же отведя глаза в сторону. – Я сделала что-то не так?

– Ты из-за этого была такая нервная?

– Да, – поджав губы, легко улыбаюсь, исподлобья кидая на него взгляд.

– Миллз, это не я, это ты, похоже, не хочешь жить со мной в Лондоне, – губы Вильяма расплываются в доброй, но лукавой улыбке.

– В смысле?

– Ну, ты ведь из нас двоих не хочешь идти смотреть нашу с тобой квартиру, солнце.

Сижу несколько секунд и, замерев в одном положении, продолжаю крепко держать какую-то очередную дорогущую вещицу из гардероба Вильяма, а он с наслаждением разглядывает моё лицо, на котором наглухо застыло выражение полнейшей растерянности.

– Как это «нашу»? – задерживаю взгляд в его глазах, сделав один мягкий вздох.

– А вот так. Нашу, – Раск протягивает ко мне руку, и я, небрежно кинув одежду на пол, перелезаю через чемодан, моментально оказавшись в его объятиях. – Эй, ты в курсе, сколько стоит эта рубашка? – Вильям снова начинает бухтеть, разглядывая свои драгоценные шмотки.

– Виль, это правда? – прижимаюсь к нему, опустив ладони на его шею, и, закусив губу, прожигаю его любовным взглядом.

– Что это одна из моих самых дорогих рубашек? Да, правда, – недовольно, с нотками иронии проговаривает, выгнув бровь.

– Нет, по поводу квартиры, – перекидываю ногу через тело Раска, присев на него сверху.

– Это тоже правда, – Вильям облокачивается спиной на шкаф, положив ладони на мою талию.

– И что, мы теперь сможем уединяться, когда захотим? – приближаюсь к нему, обвив его шею руками.

– Да, и теперь тебе не придётся сдерживаться от… – двусмысленно произносит Раск, опустив взгляд на мои губы, – от того, чтобы включать на полную громкость в два часа ночи свои «ванильные» сериалы, – издевательски добавляет, широко, довольно улыбнувшись.

– Они не ванильные! – кричу и уже думаю о том, чтобы вновь отвесить Вильяму за его вечные подколы, но непроизвольно вспоминаю, что я недавно открыла для себя ещё одну невероятно милую сторону его личности.

Игриво улыбаюсь, и Раск прищуривается, видимо, почуяв неладное. И правильно. Немного отстраняюсь от него, а мои ладони начинают опускаться вниз, скользя по подтянутому прессу. Взгляд Вильяма мутнеет, и я чувствую, как он сжимает пальцы на моей талии. Дохожу до нижней части его живота, опустив взгляд на свои руки, и медленно закусываю губу, тут же услышав резкий вздох. Попался.

– Решила сдаться в этот раз? Давай хотя бы дверь закро… – Раск не успевает договорить, и я моментально перемещаю ладони выше, начиная его щекотать. – Предательница, – Вильям отбивается от пыток, а я не могу сдержать улыбку. – Миллз, прекрати! – он обхватывает меня руками, сильно прижимая к себе, и одним движением укладывает на пол, падая на меня сверху.

– Виль… – хриплю, пытаясь выбраться из-под тяжёлого мужского тела. – Виль, я не могу дышать, – начинаю откашливаться, и Раск тут же приподнимается, настороженно взглянув на меня.

Пользуюсь его секундным замешательством и быстро опускаю руки вниз, вновь принимаясь щекотать его.

– Вот же неугомонная, – Вильям хватает меня за запястья, резко подняв руки над моей головой, и прижимает их к полу. – Придётся связать тебя, ты слишком плохо себя ведёшь, – угрожающе шепчет, оперевшись на колено, и начинает медленно поднимать его вверх, сильнее раздвигая мои ноги в разные стороны. – Как хорошо, что мы собираемся жить вместе, да? Никто не помешает.

– Вообще-то, я уже давно хочу связать тебя, – игриво улыбаюсь, закусив губу, и немного ёрзаю, пытаясь освободиться.

Не могу. Он довольно крепко меня держит. И почему это так сильно заводит?

– А я всё думал, когда ты созреешь? – Раск вскидывает брови, одобряюще улыбнувшись. – Уверена, что справишься?

– Я училась у профессионала.

– Может, подождёшь немного и сходим вместе? – натягиваю одеяло на своё тело, забравшись прямо внутрь, как в кокон.

– Нет, Миллз, тебе нужно отдыхать, – Вильям ставит керамическую кружку на прикроватную тумбу и, вглядываясь в мои глаза, присаживается на кровать. – Голова болит? – он касается моего лба тыльной стороной ладони, и я прикрываю глаза.

– Да, – встречаюсь с ним взглядом. – Но я могу встать и пойти с тобой смотреть квартиру, это же важно, – пытаюсь привстать, но Раск опускает ладони на одеяло, придавив меня к постели.

– Я же сказал: нет, – едва слышно произносит. – Выпей чаю и успокойся, – взгляд Вильяма скользит на мои губы, и я, воспользовавшись смятением, подаюсь вперёд, коротко его чмокнув. Вильям расслабленно улыбается, продолжая опираться на вытянутые руки. – Отвлекаешь меня?

– Да, – начинаю ёрзать и тянусь к кружке.

Раск наконец отпускает меня и выпрямляется, но я в момент чувствую грусть от того, что он это сделал. И вообще. Я бы не хотела, чтобы он уходил. Мне придётся провести целый день в кровати (как бы круто это ни звучало, поверьте: это скучно), совершенно одной, потому что Вильям назначил кучу встреч с агентами по недвижимости и арендодателями, чтобы найти подходящую для нас обоих квартиру в Лондоне. Но самое обидное в этой ситуации – это то, что мне приспичило полежать с простудой, слава небесам, я хотя бы чувствую запахи, а то знаете ли, в свете последних событий, это с лёгкостью могло бы быть моим приговором. Да, я буду весь день валяться в постели, в то время как Вильям будет там один ходить и выбирать наше будущее пристанище.

По привычке начинаю переживать, попивая чай с лимоном, имбирём и мёдом, который был заварен лучшим мужчиной на этой планете, пока этот самый лучший мужчина рассказывает мне подробный план и путь своего продвижения по различным квартирным остановкам. Половину я благополучно прослушиваю, по двум причинам: первая – из-за очередных идиотских мыслей, посещающих мою голову в попытках загнать меня в угол, и вторая – я мало что соображаю в таком состоянии, и, видимо, Вильям видит это по моему расфокусированному взгляду.

– Ладно, я пошёл, – Раск оставляет лёгкий поцелуй на моём лбу, оставив губы приложенными к коже буквально на секунду. – Может, вызовешь врача?

– Нет, я бы предпочла, чтобы меня лечил ты, – вырывается из моего рта, и я даже не успеваю подумать, прежде чем произнести эту позорную фразу вслух.

Ух ты, это что, побочные эффекты от лекарств?

– Не сомневаюсь, – Вильям нежно улыбается. – Ну, можно устроить, – игриво произносит, вставая на ноги. – У меня, по-моему, даже халат где-то был, – он отводит задумчивый взгляд вверх.

– Я пошутила, – застенчиво говорю, прикусывая губу. – У меня шутки не очень, когда я болею, – облокачиваюсь на спинку кровати, подмяв под себя одеяло.

– Врёшь опять.

Тут же поднимаю голову, найдя глазами Вильяма, и он выгибает бровь. Натягиваю капюшон от толстовки на голову, опустив ладони на макушку, и широко улыбаюсь, испепеляя его невинным взглядом.

– Я снова оказался прав, да? – победно кидает.

Вытаскиваю подушку из-под спины и замахиваюсь ей, отвесив Раску по бедру. Он шагает в сторону, опуская ладонь на ногу. Уже думаю, что всё: настал тот самый момент, который перевернёт наши взаимоотношения верх дном, и Вильям наконец-то перестанет издеваться надо мной, потому что мой запас шуток про пять минут конкретно начинает иссякать, но…

– Признай своё поражение! – вскрикивает Раск и падает на кровать, выхватив подушку из моих рук.

Он выхватывает подушку настолько быстро, что я даже не успеваю сжать пальцы, чтобы её удержать. Он встаёт на колени, уперевшись ими в кровать по бокам от моего тела, и тем самым снова придавливает меня к постели под одеялом. Вильям обнимает меня, крепко прижимая к себе, и я, в силу своей несвоевременной болезни, сдаюсь ему, обмякнув в его объятиях.

– Когда нормальные люди болеют, у них обычно ни на что нет сил, – Раск начинает ворчать, подкладывая подушку обратно под мою спину. – А ты… умудряешься драться, – недовольно договаривает, слегка взбив набивку.

– Независимо от моего состояния, ты всегда будешь меня заводить, – бездумно произношу, тут же закусив язык.

Вторая двусмысленная фраза с намёком на секс. Что со мной случилось?

– Я и так в курсе уже, – Вильям хитро ухмыляется, опустив ладони на кровать, и, наклонившись, приближается ко мне корпусом.

– Меня нужно посадить на карантин, – обвиваю его шею руками, ибо руки – единственное, чем я могу сейчас двигать.

И это тоже меня заводит. Вот же чёрт.

– Зачем?

– Не боишься заразиться? – взволнованно бегаю глазами по его лицу, словно пытаюсь разгадать Раска как мучительно-таинственную загадку.

– Нет, я уже болен, – едва слышно произносит, заставляя моё дыхание сбиться, а грудную клетку – сжаться от чувства вины. – Меня уже не спасти.

– О чём ты? – нахмуриваюсь, в очередной раз поверив этому немецкому засранцу.

– Это древняя, старая, неизлечимая болезнь.

– Какая?

– А болезни моей название – любовь… – поэтично выговаривает, и я поджимаю губы от злости, испепеляя его злобным взглядом.

Я же говорила: он засранец!

– Да ну тебя, – отталкиваю его руками и тут же складываю их на груди, повернув голову в сторону. – Я думала, что-то серьёзное, а ты…

С лёгкостью выдавливаю парочку горьких слёз, ведь это часть моей профессии – уметь вовремя заплакать. Отвожу взгляд наверх, шмыгнув носом, а мои губы начинают подрагивать.

– Котя, прости, пожалуйста, – Раск обхватывает моё лицо ладонями, оставляя на нём мягкие лёгкие поцелуи. – Больше не буду тебя так расстраивать, обещаю, – он наклоняет голову вбок, дотронувшись губами до моей щеки, и я делаю глубокий вздох, прикрыв глаза.

Я ведь хотела ему отомстить. А как теперь мстить?

– Тебе пора. Позвони мне оттуда, – опускаю ладони на его шею.

– Зачем? – Вильям скептически фыркает. – Ты мне не доверяешь?

– Доверяю, – мой взгляд смягчается. – Просто тоже хочу посмотреть на квартиру.

– Значит, не доверяешь.

– Ну почему?

– Думаешь, что я не выберу хорошую?

– Откуда такие выводы?

Сидим некоторое время в тишине, пялясь друг на друга. Вильям смотрит на меня так, как будто упорно придумывает аргументы, но по какой-то причине в его голове не созревает ни одного подходящего ответа.

– Не знаю, – наконец поражённо выдаёт Раск. – Ты ведь тут психолог, ты скажи.

– Медвежонок, я не сомневаюсь в тебе, – зарываюсь пальцами в русые волосы, проскользнув ладонями по шее Вильяма. – Я всего лишь тоже хочу принимать участие в этом процессе. Понимаешь?

– Понимаю. Ладно, я тебе напишу, – Раск коротко целует меня в щёку и слезает с кровати. – Пей, – кивает, указывая на стоящую на прикроватной тумбе кружку с горячим чаем. – Я всё утро его заваривал, – Вильям горделиво улыбается, чем вызывает у меня нежную улыбку.

– Именно поэтому я так сильно тебя люблю.

Поворачиваюсь с одного бока на другой, пытаясь найти удобное положение, но все мои попытки оказываются провальными. Понимаю, что мне всё равно не удастся нормально поспать, ведь моя голова буквально разрывается на части от боли, пронзающей её насквозь. Приподнимаюсь, отбросив последние надежды заснуть, и открываю ноутбук, отчаянно выдохнув.

Прошло уже два часа с тех пор, как мой принц оставил меня одну, в ожидании новостей. Вижу, что мне не пришло ни одно уведомление, и недовольно морщусь. Облокачиваюсь на спинку кровати и ставлю компьютер на колени. Начинаю думать о том, что Раск, похоже, снова принялся решать за меня, что мне лучше, а что – нет, и именно поэтому не пишет, дабы не беспокоить свою любимую, но на данный момент больную, девушку, и тут же вижу уведомление о принятом сообщении.

Фрея

Вильям

Захожу в здание университета, оказываясь в просторном холле. Я зачем-то пошёл на уступки с матерью и всё же решил поступить в магистратуру, чтобы получать никому не нужное второе высшее, хотя, возможно, мне всё же эта учёба принесёт немало весёлых вечеров и приятных знакомств.

С чего вдруг я сделал такой вывод? Да всё просто. Потому что прямо сейчас я наблюдаю за тем, как первокурсницы бегут по лестнице и что-то активно обсуждают, жестикулируя руками. Ох, обожаю свежую кровь. Это прозвучало сейчас очень странно и так, как будто я маньяк какой-то, но… я имею в виду молоденьких девушек.

Да-да, молоденьких. Мне уже двадцать три, а им по девятнадцать или даже восемнадцать, и мне они кажутся незрелыми, но незрелыми не в плохом смысле, а в хорошем. Выгодном для меня смысле.

Девушки моего возраста уже в девяноста процентов случаев повстречались с каким-нибудь мудаком, который разбил им сердце, и теперь они ищут что-то наподобие «настоящей любви». Какая-то ересь, если честно, я совершенно не верю в любовь и в её проявления.

Я верю в секс. Секс способен снести крышу, заставить мучаться в ожидании, способен дарить божественное удовольствие другому, чувствовать власть или отдавать её и, наконец, теряться в невероятных ощущениях.

Но мою точку зрения не разделяют девушки моего возраста. Они считают, что секс – это пошлость, и что «всем нам, мужикам, нужен только он». Извините, а вам как будто бы секс не нужен, да? Не люблю общаться с такими особами, заверяющими, что любовь и взаимопонимание стоят выше секса.

Детка, я не верю в любовь без секса. Её попросту не существует.

И именно поэтому я всегда решаю вопрос быстро, на горизонте наших отношений. Мы переспали, но секс у нас плохой, стóит ли нам продолжать видеться? Думаю, нет. Само собой, конечно же, это воспринимается девушками так, что я такой мудак и решил просто-напросто переспать с ней, изначально уже думая о том, чтобы бросить её после нашей невероятной ночи, но… А не буду оправдываться, на кой чёрт мне это надо? Я, может, и хочу найти любовь, но точно не сейчас. Я ещё молод, кровь в моих жилах ещё горяча, и я способен двигаться вперёд и сворачивать горы. А не играть в защитника и всякие «сюси-пуси».

Именно поэтому я люблю иногда развлекаться с девочками помладше. С ними как-то проще. Они… наивны как дети, и им можно наплести какую-нибудь чушь про то, что их глаза как два глубоких океана или их руки нежны словно руки ангела, и прочий бред, и они будут готовы провести с вами незабываемую ночь. Правда, конечно, далеко не все, с некоторыми максимум, который ты получишь, – это пощупать её под одеждой, но иногда и это уже не так уж и плохо.

Стоп… О чём это я тут думаю? Кажется, я пришёл на первую встречу со своей группой, а вместо этого как настоящий сталкер смотрю на девушек, думая о том, какого цвета на них сейчас бельё, или, например, об абсолютном его отсутствии. У меня недотрах, или мне кажется?

Раздражённо дёргаю уголком рта, в тот же миг замечая, что девушки тоже обратили на меня внимание, и теперь разговаривают намного тише, даже перешёптываются. Они проходят мимо, не спуская с меня глаз, а я выгибаю бровь, самодовольно улыбнувшись. Разворачиваюсь находу, продолжая шагать назад, и случайно влепляюсь в кого-то спиной, у кого по всей видимости глаза произрастают не на лице, а на кое-каком другом месте.

– Эй, придурок, смотри, куда прёшь! – слышу ангельский голосок, но слова, которые вылетают из рта этой мадам, заставляют вздрогнуть даже меня.

– А ты сама не хочешь посмотреть, куда ты…

Не договариваю, ибо разворачиваюсь, в мыслях представляя себе какое-то хамло в женском обличии, которое априори не может быть ангельским созданием (которому мог бы принадлежать этот голос), и вижу перед собой… Нет, я не особо замечаю её фигуру или лицо, они совершенно обычны, я вижу глаза.

Зелёные, ведьмовские глаза, которые утягивают меня в вихрь различных эмоций, в которых я не сразу могу разобраться сам и плутаю там, плутаю, словно потерянный путник.

– Тебе, что, мозги отшибло, уже и не помнишь, как предложения заканчивать? – девушка складывает руки на груди и язвительно улыбается, а рядом с ней я замечаю блондинку, которая внимательно разглядывает то меня, то свою подружку.

– Фрея, ну зачем ты так?

Фрея закатывает глаза, небрежно усмехнувшись, а я прищуриваюсь, уже представляя её связанной. Чёрт побери, мне срочно нужна девушка на час. Хотя… можно и минут на двадцать. Мне за глаза хватит.

– Да ладно тебе, Альма. Подумаешь, он походу тронутый, или, может, впервые общается с девушками. Ты как, в порядке всё?

Наконец прихожу в себя и от злости сжимаю челюсть. Нет. Теперь это уже дело принципа. Моё чересчур возбуждённое состояние, связанное с длительным отсутствием секса, никак уже не влияет на моё желание вставить этой Фрее кляп в рот. И не просто для того, чтобы она не кричала, пока я буду брать её грубо и быстро, а просто для того, чтобы впредь не выпендривалась и в следующий раз слушала свою блондинистую подружку, которая, я почти уверен, точно такая же стерва. Я же говорил про девушек моего возраста, они все просто невыносимы.

– Я в порядке, спасибо, – расправляю плечи, просунув ладони в карманы брюк. Слабо улыбаюсь, вздёрнув бровью, и Фрея на мгновение теряется. – Знаешь, я хотел сказать тебе, что потерял дар речи, когда увидел твои глаза, но…

– Хорошо, что не сказал. Было бы так неловко и стыдно. Мне. За тебя, – Фрея растягивает губы в издевательской улыбке, а я сжимаю челюсть ещё раз.

Стерва. Она – грёбанная стерва, но… почему она меня так сильно заводит?

– Да, хорошо, что не сказал, – понижаю голос, слегка прищурившись. – А то ты бы тут упала в обморок от такого искреннего комплимента, – приподнимаю уголок губ в едкой ухмылке. – Тебе, наверное, нечасто такое говорят.

– С чего такие выводы? – равнодушно бросает Фрея и вскидывает брови, но я всё равно замечаю, что задел её своими словами. Считаю, это успех.

– Судя по степени твоей необоснованной агрессивности, у тебя давным-давно не было секса, – непринуждённо резюмирую, склонив голову набок, и наслаждаюсь тем, как лицо Фреи перекашивается от злости.

– Да пошёл ты к чёрту, кретин.

Фрея резко разворачивается, намеренно толкнув меня плечом. Её кофейные локоны развеваются, влепившись в мою грудь, и я на мгновение вдыхаю аромат сладких духов. Делаю глубокий вдох грудью, пропустив в лёгкие лучший из запахов, который я только встречал в своей жизни, но в тот же момент мысленно бью себя по лицу, как бы напоминая себе о том, с кем на самом деле имею дело.

– К твоему бывшему? Передам ему привет от тебя, малышка, – небрежно кидаю, закатив глаза, и очень надеюсь больше никогда не видеть Фрею в своей жизни.

Вижу приближающегося к нам паренька, с которым я уже успел познакомиться за несчастные полчаса пребывания в этом «прекрасном» заведении. Кажется, его зовут Эрик, и у него получилось не выбесить меня в первую секунду нашего общения.

Что ж, многообещающее начало крепкой мужской дружбы.

– Привет, я Эрик, – Эрик подходит ближе и протягивает руку девушкам по очереди. – Вильям, – он кивает, и я растягиваю губы в натянутой улыбке. – Я вижу, вы уже собрались. Прекрасно, – он осматривает меня и этих дьявольских отродий в юбках с совершенно человеческими именами.

– Зачем нам тут собираться вместе? – слышу в голосе Фреи миллионы, миллиарды ноток едкой претензии и начинаю злиться ещё сильнее.

– Сейчас подтянутся остальные. Вы пока познакомьтесь, пообщайтесь.

Эрик поворачивает голову, окинув взглядом холл. Замечаю на его шее татуировку с каким-то непонятным символом, похожим на змею. Моя симпатия к этому парню взлетает стремительно, почти до небес. Всегда мечтал о тату, но так и не решился.

– Зачем нам знакомиться и общаться?

Фрея вообще не теряет язвительности в голосе, и я, не выдержав, бросаю небрежное:

– Не хочешь нормально общаться, потому что не умеешь?

– Я, кажется, уже указала, куда тебе идти, – Фрея поворачивается ко мне лицом, и я вновь встречаюсь с ней взглядом.

Замечаю в нём что-то глубокое, проникновенное и грустное, и на секунду мне становится неловко, что я общался с ней… так.

А вдруг она просто защищается, а я нагнал на бедную девочку? Кажется, я и правда придурок.

– Познакомьтесь, пообщайтесь, потому что вам в одной группе ещё учиться. И не надо тут разборки устраивать в первый день, ладно? – серьёзно произносит Эрик и быстро отходит от нас, направляясь к толпе первокурсников.

– Господи, мы ещё и одногруппники. За что я так провинилась в прошлой жизни, что теперь таким жестоким способом вымаливаю грехи? – саркастично кидает Фрея, вздохнув шумно, с напыщенной скорбью.

– Слушай, Фрея, прости меня, ладно? – устало проговариваю, внезапно поймав во взгляде зелёных глаз едва заметное, но глубинное уважение. – Давай начнём всё с чистого листа. Меня зовут Вильям, а вас? – выгибаю бровь, приподняв уголок губ в самодовольной улыбке.

Сейчас она точно должна повестись на моё врождённое обаяние.

– Вильям… – Фрея растягивает губы в нежной улыбке.

Я же говорил. Рыбка клюнула. Осталось только насадить её на свой крючок для ловли добычи покрупнее.

– Да, Вильям, – мурлычу, опуская взгляд вниз по её лицу, и нахожу им её губы.

Только сейчас начинаю замечать, что она невероятно сексуальная, только вот из-за внешности или чего-то ещё?

– Очень приятно, Вильям.

Фрея склоняет голову набок и игриво улыбается, сбивая моё дыхание в ту же секунду.

Ух ты, она и такой может быть? Не только выносящей мозг стервой? Прикольно. Будь такой всегда, Фрея. Прошу. Может быть, мы с тобой даже разделим пару часов незабываемого (для меня точно, для тебя – не знаю) времени, наслаждаясь друг другом вовсе без одежды. Что думаешь?

– Меня зовут Фрея Миллз, – Фрея делает шаг ко мне, мягко дотронувшись пальцами до воротника моей рубашки. Предложение уединиться становится еще более актуальным, Фрея. Не глупи. – И я очень хочу…

Она наклоняется, приблизившись, и шепчет слова мне на ухо, едва касаясь губами моей кожи. Я в тот же миг понимаю, что сейчас мне нужно думать о чём-то совершенно не эротичном, чтобы мне не пришлось прятать свой стояк прямо тут, в холле, заполненном десятками студентов. Пока получается. Вроде.

– Чего ты хочешь? – с моих губ срывается хриплый шёпот, и я невольно прикрываю глаза, вновь почувствовав магический аромат её духов.

– Я хочу, чтобы ты нахрен оставил меня в покое, Вильям, и никогда больше со мной не разговаривал. Понял?

Язвительный шёпот пробирается в мои уши, и я снова дёргаю уголком рта, пока Фрея отстраняется от меня, вновь испепеляя меня внимательным, пронзающим взглядом.

– Кажется, из нас двоих секса давно не было как раз у тебя. Или ты всегда так часто дышишь?

Фрея дарит мне издевательскую улыбку, но в её дьявольских глазах я замечаю нотки глубокой нежности. Невольно слабо улыбаюсь, опустив взгляд вниз, а моя злость улетает куда-то совсем далеко, затерявшись в недрах моей внезапной, но невероятно внеземной тяги к этой загадочной девушке.

– Да, я уже забыл, как выглядит женская грудь. Не хочешь помочь мне и показать свою, чтобы я вспомнил? – улыбаюсь шире, и Фрея прищуривается, продолжая вглядываться в мои глаза.

– Вильям, специально для таких, как ты, снимают порно. Слышал когда-нибудь о таких фильмах интересных?

Миллз снова складывает руки на груди, но её губы сами по себе расплываются в нежной улыбке.

– Слышал. Может, снимемся вместе в таком фильме? – выгибаю бровь.

– Да иди ты, – Фрея смеётся, толкнув меня в плечо, и поворачивается ко мне боком, шагнув вперёд. – Я тебя уже посылаю в третий раз, когда ты наконец послушаешься?

– Я привык командовать, а не слушаться, – встаю за ней, просунув руки в карманы брюк.

– Что, правда?

Фрея разворачивается, глянув на меня с интересом. Смотрю вперёд, будто в упор не замечаю её хаотично бегающих по моему лицу огромных зелёных глаз, и, в конце концов сдавшись, растягиваю губы в самовлюблённой улыбке. Опускаю взгляд вниз, найдя её глазами. Замечаю, что она ниже меня на полголовы, и невольно мягко усмехаюсь.

– А тебя это интересует?

– Возможно. Я бы поспрашивала, чтобы потом найти кого-нибудь достойного в этой сфере, – Миллз отворачивается, вновь взмахнув кофейными прядями, но не отходит.

– Лучше меня тебе не найти, – шепчу ей на ухо, наклонившись вперёд.

– Ты уже забыл, как выглядит женская грудь. Уверена, ты и расположение чувствительных точек на женском теле тоже успел позабыть.

– Нет, об этом я помню всегда и везде, – делаю глубокий вздох, коснувшись губами затылка Фреи. Она вздрагивает, но не отстраняется. – Хочешь, докажу?

– Я вот всё понять не могу, – Миллз резко отходит в сторону, и я чуть не падаю, по инерции шагнув вперёд. – Ты вроде такой сексуальный, но подкаты у тебя кошмарные, – она складывает руки на груди, пронзив меня подозрительным взглядом.

– Прям уж кошмарные? – устало произношу, и Фрея пожимает плечами. – Подожди, я сексуальный? – растягиваю губы в довольной улыбке, тут же заметив во взгляде надменных зелёных глаз нарастающую панику.

– Ну, я не могу спорить с фактами, – Фрея отводит глаза в сторону, а я начинаю рассматривать еле заметный румянец на её щеках.

– Как мило ты смущаешься, – издевательски бросаю.

– Я не… – Фрея замолкает, закусив губу, и моя улыбка становится шире. – Забудь, – сухо добавляет, начиная осматривать холл.

– Ты тоже очень сексуальная, Фрея, – довольно протягиваю, шагнув к ней навстречу.

– Спасибо, но меня вовсе не волнует твоё мнение, – шёпотом отвечает Миллз, вновь растянув губы в едкой, но нежной улыбке.

Да как она это делает вообще?

– Фрея, пойдём, познакомлю тебя с руководителем драмкружка.

Не замечаю её подругу, подплывшую к нам совершенно неожиданно. Извините, я был слишком занят – смотрел в восхитительные глаза Фреи Миллз.

– Слава небесам, – иронично произносит Фрея, продолжая вглядываться в мои глаза. – А то этот разговор мне уже наскучил. Чао, Вильям. Попробуй не нахамить тут кому-нибудь другому. Вдруг, это будет девушка с тонкой душевной организацией, которая не выдержит твоих шуток про БДСМ-культуру? – Миллз отходит, наконец разорвав зрительный контакт.

– Я никогда не шучу, когда дело касается БДСМ-культуры! – кидаю ей вслед, чем привлекаю внимание стоящих рядом студентов. – Что? Правда. Это вам не шутки, – издевательски добавляю, вскинув брови, и краем глаза замечаю, как Фрея разворачивается, взглянув на меня.

– М-да, удачно ты влился в коллектив, Вильям, – Эрик подходит ко мне, подарив мне расслабленную улыбку. – Но я всё же плюсую про БДСМ-культуру. Тут и правда не до шуток, – губы Эрика расплываются в широкой самодовольной улыбке.

– Кажется, мы с тобой станем хорошими друзьями, Эрик, – довольно произношу, усмехнувшись, и вновь просовываю ладони в карманы брюк.

Устремляю взгляд на Фрею, стоящую в паре метров, совершенно адекватно беседующую с парочкой ботаников. И что она там забыла?

– Что у вас здесь произошло?

Глубоко вздыхаю, услышав вопрос Эрика.

– Да ничего особенного, мы немножко друг друга недопоняли. Всё уже нормально, – продолжаю пялиться на Фрею, внезапно заигнорировав первокурсниц, вьющихся рядом со мной и моим новым другом. – Могу я сказать кое-что странное, и если это будет слишком, обещаешь сообщить мне об этом? – на мгновение нахожу глазами Эрика.

– Ты понял, что тебе не нравятся девушки после стычки с Фреей и Альмой, и теперь тебе нравлюсь я? – он мягко усмехается, выгнув бровь.

– К сожалению, нет, вынужден тебя огорчить, – иронично проговариваю, искусственно погрустнев. – Я хотел сказать… – вновь устремляю взгляд на Миллз, оживлённо рассказывающую что-то одному из ботанов, и резко выдыхаю. – Я бы на ней женился. Серьёзно.

– Не она ли послала тебя несколько раз за сегодня уже?

– Она, – выгибаю бровь, приподняв уголок губ. – Но она, чёрт возьми, грёбанное совершенство.

– Да, странные у тебя кинки.

– Это ты мне так пытаешься сказать о том, что я сказал что-то стрёмное, или осуждаешь меня? Не понимаю, – наконец отрываюсь глазами от девушек и перевожу взгляд на Эрика.

– И то, и другое, – он разворачивается ко мне, заставляя меня повторить это действие за ним. Его карие глаза вспыхивают игривостью. – А мне больше по душе её подружка. Люблю блондинок. Мне кажется, они не такие стервы, как брюнетки.

– О, ты будешь удивлён, – вздрагиваю, вспомнив одну из своих бывших. Жуть.

– Неудачный опыт?

– Ещё какой, – чувствую единение душ с Эриком, вовсе не замечая приближающихся к нам девушек, на которых мы с ним пялились буквально несколько минут назад.

– Я жду подробностей, – Эрик складывает руки на груди, вскинув брови.

– Не знаю. Она была странная. Ей постоянно что-то не нравилось, – отвожу взгляд вверх, вспоминая свои очередные неудачные отношения. – А наш секс… тоже был каким-то странным, – нахожу глазами Эрика, заметив в его взгляде подлинную заинтересованность. – Это у неё были странные кинки. У меня ещё нормальные.

– Твоя история становится всё интереснее и интереснее.

Мы смеёмся, и к нам подходят Фрея и Альма, невольно став слушателями моего рассказа.

– Ну, и какие у неё были кинки?

– Она постоянно… – нахмуриваюсь, закусив губу, – она постоянно кусалась, чувак, понимаешь? Всегда. И когда… – растягиваю губы в двусмысленной улыбке, – и когда не надо было, тоже кусалась. Стопудняк, назло мне это делала. Смогла испортить лучшее из ощущений, которым может насладиться мужчина в своей жизни, – поджав губы, улыбаюсь сквозь боль, тут же словив нотки сочувствия во взгляде карих глаз.

– И правда неудачный опыт. Сочувствую, брат, – Эрик протягивает мне руку, и я пожимаю её с уважением.

– Боже, какие вы противные, – слышу едкие нотки в уже знакомом женском голосе и поворачиваю голову влево. – Всегда обсуждаете женщин в качестве сексуальных объектов?

– А ты типа за права борешься женские? – выгибаю бровь. – Или за равноправие?

– За равноправие, – твёрдо отвечает Фрея.

– Тогда поборись, пожалуйста, за наше право на хороший минет, – разворачиваю ладонь тыльной стороной вниз, и Эрик отбивает мне пять.

– Его ещё заслужить нужно, – Миллз склоняет голову набок, и уголки моих губ внезапно опускаются вниз. – Может, ты недостаточно старался? Не вымыл посуду до блеска? Или не протёр пыль? Может, ужин был невкусный?

– Я бы очень хотел заслужить минет от тебя.

Бросаю фразу в воздух, тут же посеяв неловкую тишину. Даже Эрик закусывает язык, поглядывая то на меня, то на растерянную Фрею, которая, кажется, теряется между состояниями «отвесить ему за пренебрежительное отношение к женщинам» и «показать, что значит заслужить минет от Фреи Миллз».

– Раск, ты самый настоящий придурок, – устало проговаривает Фрея и обхватывает себя руками, а от её разочарованного тона у меня проходит дрожь по всему телу. – Извините, – Миллз разворачивается, шагнув от нас в сторону.

– Фрея, подожди, – делаю шаг вперёд, и передо мной возникает Альма.

– Я её почти не знаю, но всё же настаиваю на том, чтобы ты оставил её в покое, – другая пара зелёных глаз прожигает в моей душе дыру, заставляя меня замереть на месте.

– Да я извинюсь только. Подумаешь, с кем не бывает, – небрежно кидаю, отодвинув эту защитницу в сторону, и догоняю Фрею. – Миллз…

Касаюсь её плеча. Фрея поворачивается ко мне лицом, продолжая обхватывать себя руками. Она больше не смотрит на меня с той игривостью и надменностью, которыми некоторое время назад я наслаждался вовсю. Только сейчас понимаю, что, кажется, я бы всё отдал, лишь бы она вновь надо мной подшутила. Она и правда, может, ведьма?

– Чего тебе? – Фрея поворачивает голову в сторону, нарочно избегая меня глазами.

– Я не… – от волнения сжимаю пальцы в кулаки.

Кажется, я впервые искренне разговариваю с девушкой.

Я мудак. Однозначно.

– Ты была права. Я не умею общаться с девушками. Извини меня, пожалуйста. Ещё раз, – слабо улыбаюсь, рассматривая досконально её лицо.

Не понимаю, что в нём такого особенного, но я бы хотел вечность любоваться её улыбкой.

А вот и ещё одна фраза в копилку фраз для закадрения очередной дурочки. Записывайте, пользуйтесь. Мне не жалко.

– Ты меня тоже извини, – Фрея опускает руки вниз, неуверенно найдя меня взглядом. – Я иногда бываю вспыльчивой.

– Иногда? – вырывается у меня с усмешкой, но я тут же ловлю осуждающий взгляд Фреи, поэтому спешно добавляю: – Да, иногда. Конечно. С кем не бывает, – растягиваю губы в неловкой улыбке.

– Ладно, пойдём. Там что-то начинается наконец.

Фрея смотрит за меня, прислушиваясь к звукам из холла, и, коснувшись моего предплечья, шагает в сторону.

– Это что такое? – едва слышно произношу, опустив голову вниз, а мои губы невольно расплываются в мягкой улыбке.

– Я тебе не рассказала, у меня тоже есть кинки, – так же тихо отвечает Миллз, повернув голову в мою сторону. – Мне вечно нравятся какие-то придурки. Понимаешь, в какое положение ты себя здесь ставишь? – она наклоняется, шепнув мне на ухо, а её пальцы на моём предплечье сжимаются.

– Замечательное, – улыбаюсь искренне, задержав дыхание. – Очень удачное.

– Невероятно удачное, – Фрея отстраняется, вновь вглядевшись в мои глаза. – Увидимся, Раск.

Миллз оставляет короткий поцелуй на моей щеке и отходит к толпе, сразу же влившись в компанию.

Опускаю руки в карманы брюк и провожаю её взглядом, приподняв уголок губ, пока в моей голове звенит моя собственная фраза:

– Она, чёрт возьми, грёбанное совершенство.

Расставляю ноги шире, усаживаясь удобнее в комфортабельном кресле междугородного автобуса, и складываю руки на груди.

Не знаю, кому в голову пришла эта гениальная мысль о том, чтобы организовать поездку в Осло, когда нам всем тут нужно наконец-то начать заниматься дипломом (за месяц до сдачи, ага), но мы – люди свободные, и поддерживаем активный образ жизни.

Берём от жизни всё, так сказать. Наслаждаемся моментом. Живём сегодняшним днём. В кайф. Трактуйте этот поток формулировок как «делаем всё, лишь бы не писать диссертацию». Именно поэтому мы будем трястись шесть с лишним часов в арендованном нашими преподами автобусе, который медленно, но верно, приближает нас к родине нашумевшего пару лет назад сериала «Стыд».

Начинаю разглядывать свою компашку на ближайшие шесть часов этой весёлой поездки. Рядом сидит Эрик, печатая что-то в телефоне. Напротив – девчонки, Фрея и Альма, которые как будто тоже не больно горят желанием общаться, ибо Альма уже начинает конкретно засыпать, медленно прикрывая глаза (что безумно мило, между прочим), а Фрея устремляет задумчивый взгляд в окно, наблюдая за мелькающими деревьями.

В какой-то момент мне надоедает эта вечеринка для стариков, и я, резко приподнявшись, шумно вздыхаю, привлекая внимание Миллз. Встречаюсь с ней глазами, моментально ощутив внеземное притяжение к ней, продолжаю рассматривать её изумрудные глаза, и она, мягко улыбнувшись, наконец произносит:

– Что случилось?

Краем глаза замечаю, что даже Эрик оторвался от своего мобильного телефона, переведя взгляд на меня. Альма начинает шебуршиться, недовольно кряхтя, и я, небрежно усмехнувшись, внезапно широко улыбаюсь.

– Скучно как-то у нас тут, – кидаю взгляд на Альму, а она смотрит на меня устало, лениво. – Может, поиграем во что-нибудь?

– Ага, в карты, – Эрик игриво улыбается, – на раздевание, – прожигает сидящую напротив него Альму беззастенчивым взглядом, и Эрн с силой ударяет его ногой под столом. – Эй! – Ханссон кидает презрительный взгляд на Альму, а её губы расплываются в лисьей улыбке.

– На раздевание тут слишком народу много, поиграете в более уединённой обстановке. Вдвоём, – по-доброму улыбаюсь, но Эрн, походу, и вовсе оказалась не способна оценить мой невинный юмор.

Хорошо, что я сижу достаточно далеко от неё, и она не может до меня дотянуться. Целее буду.

– Я предлагаю… тоже в карты, но кто проиграет, обязан ответить честно на любой вопрос от человека из нашего круга.

– Раск, видел бы ты сейчас своё лицо, – слышу голос Фреи, уже раскладывая на столе игровые карты.

– Что, слишком красивое? – саркастически бросаю, найдя её глазами.

– Хитрющее, – Миллз дарит мне нежную улыбку, и я, не сдержавшись, улыбаюсь ей в ответ. – Опа, а мне везёт, – утыкается взглядом в свои карты, а я вытягиваю шею, будто пытаюсь взглянуть на них.

– Хорошие карты у тебя? Красненькие или чёрненькие? – прищуриваюсь, и Фрея отмахивается от меня, слегка усмехнувшись.

Первый раунд оставляем проигравшей Альму, что неимоверно сильно оскорбляет её, и она, отбросив карты на стол, скрещивает руки на груди, пронзая нас с Эриком подозрительным взглядом.

– Что ж, настала пора раскрыть все карты, дорогуша, – Ханссон растягивает губы в коварной улыбке, довольный своей же двусмысленной фразой.

– Валяй, – равнодушно кидает Альма, готовая к нападкам друга.

– А вот я не согласен, что отдуваться должна одна только Альма, – включаюсь в разговор, медленно раздвигая губы в удовлетворённой улыбке. – Ведь вы с Фреей были в команде, верно? – поднимаю голову, найдя глазами Миллз, и уже чувствую, как закипает кровь в моих жилах. – Значит, и Фрея должна ответить на вопрос. На мой вопрос, – прожигаю её взглядом, с каждой секундой возбуждаясь всё больше и больше.

– Мне кажется, вы жульничали, – Миллз подаёт голос, а я хитро улыбаюсь.

– Не докажешь.

– По твоему лицу всё видно.

– Не можешь оторваться, да? Всё смотришь и смотришь?

– А ты не можешь остановиться, да? Всё шутишь и шутишь, думая, что твои шутки для кого-то смешными оказываются?

Вместо ответа закусываю губу, ибо уже представляю, как бы я прижал Фрею к стене в туалете этого двухэтажного автобуса.

– Эрик, прошу тебя, ты первый, – продолжаю смотреть Миллз в глаза, и она едва заметно вздыхает.

– Альма… ты когда-нибудь целовалась со своим другом, который был для тебя действительно просто другом?

– Да.

Отрываю глаза от Фреи (с великим трудом) и, взглянув на Эрн, вижу в её взгляде нотки обеспокоенности.

– Хорошо, – довольно произносит Ханссон. – А что насчёт секса?

– Это уже второй вопрос, разве нет? – Альма приподнимает брови.

– Да. Но мы ведь здесь задаём провокационные вопросы, я просто решил тебя подготовить. Поцелуи – это неинтересно, – Эрик хитро прищуривается.

– Ну… – Альма подаётся вперёд, опустив руки вниз, – нет. Я не совмещаю дружбу и секс. Не понимаю, как люди вообще это делают, – иронично проговаривает, и я, едко ухмыльнувшись, кидаю короткий взгляд на Миллз. Закатывает глаза, а я, словно маленький мальчишка, вновь радуюсь, что вывел из себя девочку, которая мне так сильно нравится.

– А вот кое-кто, кого мы с тобой прекрасно знаем, успешно практикуют такого рода отношения. Не хотела бы тоже попробовать? – игриво спрашивает Ханссон, будто продолжая игру, но я замечаю в его взгляде особую заинтересованность.

Хотел бы, чтобы она попробовала такие отношения с тобой?

– Нет, – бесстрастно произносит Альма. – Некоторые люди просто не умеют отделять секс от чувств, – она слегка поворачивает голову в сторону Фреи, и уголки моих губ медленно опускаются вниз. – И я в том числе.

Неторопливо перевожу взгляд на лицо Фреи. Её аккуратные припухлые губы поджимаются, а зелёные глаза хаотично бегают по столику, на котором раскиданы игральные карты. Неужели она говорит про тебя?

– Моя очередь, – разряжаю обстановку, продолжая пялиться на Миллз, и она наконец поднимает на меня взгляд. – Фрея, у тебя когда-нибудь был секс в транспорте? – не замечаю, как вновь растягиваю губы в похотливой, но нежной улыбке, стóит мне задержать взгляд на Миллз.

– В личном или общественном? – Фрея закусывает губу, а я выгибаю бровь.

Да, стоило уточнить. Тоже сейчас вспомнила тот самый раз, Миллз, да?

– В общественном, детка, – игриво улыбаюсь, и Фрея отводит взгляд в сторону.

– Нет, не было, – отвечает, выдохнув.

– Интересно, – слегка прищуриваюсь, продолжая прожигать её взглядом.

В воздухе повисает неловкая пауза, которую тут же прерывает голос Альмы.

– Что-то как-то игра тоже не особо зашла, да? – саркастично кидает, вскинув бровь, а я прожигаю её недовольным взглядом.

– Просто надо ещё раз сыграть. Может, у вас в этот раз получится выиграть, – игриво произношу.

– Ой, нет. Вынуждена отказаться от столь весёлого времяпровождения.

Снова слышу в голосе Эрн едкие саркастические нотки и моментально прищуриваюсь. Что это с ней такое сегодня? Поджимаю губы, выражая этим жестом своё недовольство и осознание того, что я, оказывается, и правда попал в тусовку с какими-то стариками. Мельком смотрю на Фрею, а она лениво откидывается на спинку своего кресла, вперив взгляд в экран мобильного телефона. Не успеваю разочарованно вздохнуть, и вдруг слышу звук уведомления о пришедшем сообщении.

Бегу по улице, находу поправляя постоянно спадающую искусственную шубу, которую я не удосужилась застегнуть, ведь считаю себя слишком крутой для этого. В левой руке держу подарки, спрятанные в упаковку разных ярких оттенков. Знаю, знаю, я довольно банальна – подарочная упаковка, а внутри такой же тривиальный подарок, но… вы бы видели магазины в канун Рождества. Больше похоже на боксёрский ринг – это практически игра на выживание с одной лишь целью: ухватить лучший подарок для любимого, друга или родителя, и при этом попытаться выжить.

Обычно я не такая безответственная, чтобы готовить подарки за день до своего отъезда. Но этот год выдался особенно тяжёлым. Я была вся в работе: поступление, основание драмкружка, постоянные репетиции, споры по поводу сюжетной линии, поиск актёров, и наряду с этой приятной занятостью – никому не нужные пары и бесячие преподаватели. Да, и такое тоже было.

Но мы опустим всё плохое, что конкретно раздражало и даже бесило меня в этом году, потому что впереди праздники! Веселье! Счастье! Ну, и всё такое. Чему там обычно радуются нормальные люди.

Решаю не думать о том, что меня так сильно бесит, но моё счастье длится недолго. В холле университета, в который я влетаю фактически со скоростью света, я влепляюсь в человека, у которого, по всей видимости, отшибло мозги из-за наступающих праздников, и он перестал ориентироваться в пространстве, накидываясь на безобидных девушек. Подарки выпадают у меня из рук, и я недовольно, с агрессией, кидаю:

– Какого чёрта?!

И только спустя мгновение поднимаю голову, встретившись взглядом с пронзительными карими глазами. Их обладателем, похоже, оказывается самый настоящий ангел, спустившийся с небес на землю, чтобы довести меня до самого крышесносного оргазма в моей жизни, чтобы оберегать меня, быть рядом и всегда-всегда поддерживать.

– Боже, простите, – он резко садится на корточки, а я замираю, отслеживая взглядом каждое его движение. – Мне так неловко. Я вас… не заметил, – ангел поднимает мои вещи, неуверенно протягивая их мне.

– Да ничего страшного, – мямлю, до сих пор пребывая в состоянии ошеломлённости, но внутри ликую, что мне удалось встретить этого потрясающе неуклюжего парня. – Вы верите в рождественское чудо?

– Нет, считаю, что это всё выдумки. Согласно науке, такого понятия как «чудо» вообще не существует. Всё уже давно предопределено, – небрежно усмехнувшись, кидает парень, и я дёргаю уголком рта.

М-да, похоже, он всё же не самый настоящий ангел, а самый настоящий занудный ботаник.

– Судьбой предопределено? – спрашиваю ради приличия, подхватив подарочные коробки в руках.

– О, нет. Судьбы тоже не существует. Это всё для тех, кто слишком глуп, чтобы осознать очевидное или сделать просчёты.

– Понятно. Ладно, удачи тебе. Тебе и твоей науке, – небрежно бросаю, развернувшись, и закатываю глаза, делая шаг вперёд.

И когда мне попадётся кто-нибудь нормальный?!

– Эй, подожди. – Выгибаю бровь, остановившись, и поворачиваюсь вполоборота. – Ты обиделась? Я ведь не специально, – кареглазый идиот дарит мне слабую улыбку. – Почти все люди склонны верить в чудо, потому что так проще. Так им не придётся принимать решения самостоятельно. Ну и тем более склонны… женщины. Это всё заложено генетикой. Женщины по определению думают меньше, чем мужчины, но… на то мы и нужны, чтобы принимать рациональные решения и поддерживать вас во всём.

На данный момент я не могу видеть своего лица, но мне кажется, что если бы я могла, я бы увидела, с какой стремительностью оно перекашивается. Ибо внутри моей грудной клетки происходит извержение вулкана ярости, смешанной с желанием опустить этого сексиста на колени и просить у меня прощения до тех пор, пока ты он не признает, что был неправ, ну, или хотя бы не поцелует каждый миллиметр моих роскошных сапог на высочайшем каблуке.

– А теперь послушай меня.

Разворачиваюсь к нему лицом, склоняю голову набок и уже готовлюсь к самому бомбезному монологу в своей жизни, но внезапно слышу знакомый женский голос, который моментально прерывает мои мысли.

– Фрея, вот ты где. Идёшь в столовую?

– Я… – поворачиваю голову, встретившись взглядом с подходящей ко мне Альмой, а мои пальцы сжимаются на подарочной упаковке. – Секунду, Альма, – поворачиваюсь обратно и вижу, что наглый парень уже успел убежать, пока я тут пыталась общаться с подругой. – Вот же чёрт, – выругавшись, вновь закатываю глаза и делаю шаг в сторону.

Кто бы сомневался, что этот придурок сбежит. И где только прячутся нормальные мужики?

– Что случилось? – по классике наслаждаюсь нежной улыбкой на лице Альмы, пока мы идём по направлению к столовой.

– Да так. Неважно уже. Парни сейчас просто жесть, – сжимаю челюсть, глубоко выдохнув.

– Может, ты просто не замечаешь того, кто совсем рядом? – Альма подмигивает мне, а я нахмуриваюсь, не в силах осознать, что именно она имеет в виду. – Уже не терпится узнать, что ты приготовила для меня, – кивком указывая на подарки в моих руках, Эрн бросает на меня хитрый взгляд и лихо разворачивается.

Она заходит в столовую, тут же приметив столик неподалёку. Замечаю сидящих за ним Вильяма и Эрика, что слишком уютно устроились на стульях рядом друг с другом. Они что-то оживлённо обсуждают, не обращая внимания на то, что мы с Альмой подходим ближе, оказавшись совсем рядом с ними.

– Ну, и какие у тебя планы на выходные? – Вильям закусывает губу и нахально улыбается. – Что-то уже наметил? Или работаем по старой схеме?

– Какой такой старой схеме?

Альма вклинивается в разговор, присаживаясь за столик к парням, а я, внезапно оробев, следую за ней, плюхнувшись на стул напротив Виля. Не смотрю на него, но чувствую его взгляд на себе, отчего становится ещё более неловко.

– Ну, знаешь, у нас с Вилем есть традиция, – Эрик одаривает Альму похотливой улыбкой, которую я вижу, когда всё же поднимаю глаза к его лицу. – Мы ходим в бар в выходной день или в пятницу вечером, когда там скорее всего тусуются девушки, которым просто необходимо в этот момент крепкое мужское плечо, – он прищуривается, а я начинаю стягивать с себя шубу, не спуская с него глаз. Что? Мне интересно стало. – Ну, или не совсем плечо, а кое-что другое, – Эрик выгибает бровь.

– Так, счётчик противностей увеличился на один сейчас, прямо в эту секунду.

Альма небрежно закатывает глаза, но в тот же момент одним элегантным движением откидывает волосы назад.

Какая она женственная и изящная. И почему только я не могу быть такой же?

– А Фрее, по-моему, понравилось. Она уже вон раздевается, – Вильям облокачивается на предплечья, наклонившись вперёд над столом, а я пронзаю его злобным взглядом. – Что? Не хочешь, чтобы я тебя палил?

– Дурак, – кидаю в него салфетку, и Раск уклоняется, засмеявшись с хрипотцой. – Невыносимый…

Замираю на секунду, рассматривая его ямочки на щеках и широкую голливудскую улыбку, но буквально на секунду, ведь уже мысленно бью себя по лицу, отвесив себе же смачную пощёчину.

Миллз, ты хотела найти себе кого-то нормального, а не бабника, которому вообще неважно, кому вставить. Соберись, твою мать!

Да, он красивый. Да, он забавный. Да, он смешной. Да, он заботливый. Да, он похож на того, о ком ты мечтала всю свою жизнь. Но чёрт тебя подери… он самый несерьёзный парень в твоём окружении, Фрея. Как можно совершать одну и ту же ошибку раз за разом? Мне уже было больно, когда я вступила в отношения с неправильным человеком. Я просто не могу позволить себе ошибиться вновь. Не могу.

– Ладно, пришло время подарков, – Эрик потирает ладони, в предвкушении разглядывая нас всех по очереди. – Кто начнёт?

– Я, потому что у меня очень мало времени, а подарков много, – тараторю, спохватившись. – Альма, ты знаешь, как много ты значишь для меня… – достаю маленькую коробочку, отложив остальные в сторону.

– Боже, это предложение руки и сердца. Надеюсь, мы с Вильямом станем свидетелями на вашей свадьбе?

Эрик манерно прикрывает рот ладонью, а Вильям снова усмехается, вынудив меня по очереди одарить каждого из них ненавистными взглядами.

– Да, обязательно, только после вашей свадьбы, – небрежно кидаю и закатываю глаза, возвращаясь взглядом к Альме, которая уже буквально умирает от ожидания.

– Виль, ты согласен? – шепчет Эрик, и я сильно поджимаю губы.

– Согласен. Неси кольцо. И не простое. Мне нужно самое дорогое. С бриллиантами, – слышу издевательские нотки в голосе Раска и начинаю злиться ещё сильнее.

– К чёрту, – психую, развернувшись обратно, и складываю руки на груди.

– Эй, а я-то тут причём? – обиженно бросает Альма, и я поворачиваю голову в её сторону, взглянув на неё с претензией. – Мой подарок… – задумчиво добавляет, прожигая взглядом драгоценную коробочку.

– Подарю тебе его без этих придурков рядом, – сквозь зубы проговариваю и отвожу взгляд в сторону.

– Ладно, Фрея, прости, – жалобно стонет Эрик, но я от его тона почему-то только больше начинаю злиться и шумно, показушно вздыхаю.

– Эрик, тут не так надо. Тут надо так.

Украдкой поглядываю на Виля, который, видимо, решил, что уже изучил Фреелогию за те несчастные полгода, что мы знакомы, и пытаюсь понять, правда ли это на самом деле.

– Детка, я купил тебе варежки. Такие же тёплые и пушистые, как ты сама, – Вильям протягивает мне белоснежные варежки, мягко, расслабленно улыбаясь, а я выгибаю бровь.

– Да уж, я-то самая тёплая на свете. Может, ты ещё назовёшь меня солнышком? – таю изнутри, стóит Раску вглядеться в мои глаза, и уже протягиваю руку к его подарку.

– Нет, так тебя называть пока рано, – бубнит себе под нос, но я не особо обращаю внимание на его слова, ведь уже вовсю щупаю свои новые перчатки, получая тактильный оргазм. Какие они мягкие… – Рыбка клюнула, – едва слышно шепчет Раск Ханссону, но я делаю вид, что не услышала.

– Как ты узнал, что мне нужны были варежки?

Приподнимаю брови, устремив вопросительный взгляд на Вильяма. Иногда мне кажется, что он читает мысли или вообще: обладает какой-то суперспособностью, ведь магическим образом всегда знает, что мне нужно, что я хочу услышать или сделать и в чём я нуждаюсь в данную секунду.

Ещё один пункт, который я проклинаю в мыслях, ведь каждый грёбанный раз всё заканчивается одной и той же мыслью: «Неужели мне нравится Вильям Раск Паульсен?»

– Джентельмены всегда угадывают желания дам.

Раск растягивает губы в расслабленной улыбке, а я склоняю голову набок, глянув на него пристально, прищуренно, подозрительно. Вильям закусывает губу, на секунду отведя взгляд вниз. Голубые глаза вновь возвращаются к моим, и я выгибаю бровь, добивая его окончательно.

– Ладно! – устало бросает Виль, и мои губы расплываются в победной ухмылке. – Я никогда не видел, чтобы ты в них ходила. Плюс ты всегда ходишь с засунутыми в карманы ладонями. Я сделал вывод, что тебе холодно, – Раск поджимает губы. – Зима в Швеции только началась, поэтому они тебе точно пригодятся, – он небрежно взмахивает рукой, как будто отмахивается от своей собственной заботливости. – Ну вот. Хотел быть загадочным мачо, угадывающим желания женщин, а получилось… как обычно, – невесело резюмирует, вскинув брови.

– А получилось так, что я, кажется, влюбляюсь в тебя, Раск, потому что никто никогда ещё не был таким заботливым и внимательным по отношению ко мне, – проговариваю в мыслях, а в реальности лишь прожигаю его взглядом, не произнеся ни слова. – Понятно. Ну, ладно, тогда я подарю тебе твой подарок. Ответно, – вздрагиваю и тут же опускаю голову вниз, коснувшись самого большого подарка среди всех остальных. – Держи.

Протягиваю Вилю продолговатый предмет, упакованный в красивую рождественскую упаковку. Он с интересом забирает у меня свой подарок, обхватив его обеими руками. Глупо улыбаюсь, наблюдая за тем, как Раск нахмуривается, рассматривая подарок снаружи, но не открывает, будто боится узнать правду.

– Что там? – Вильям трясёт вещицу у себя в руках, но по-прежнему не срывает с неё упаковку.

Интересно, он всегда такой медлительный, когда нужно избавить что-то от верхнего слоя упаковки? Я ведь сейчас не одна подумала о кое-чём другом?

– Открой и посмотри, – усмехаюсь его железной логике и опускаю руки вниз, зажав их коленями.

– Хорошо, доверюсь тебе.

Раск аккуратно рвёт подарочную упаковку, потихоньку раскрывая свой подарок. Закусываю губу, вытянув шею, и слежу за тем, как постепенно оголяется содержимое внутри упаковки. Вильям медленно растягивает губы в широкой самодовольной улыбке, а затем выгибает бровь, проскользнув взглядом по своему подарку. Мне кажется, его дыхание даже немного сбивается, неужели… неужели я настолько умело выбираю подарки? Нужно будет взять на заметку.

– Ну что там? Показывай давай.

Альме уже не сидится на месте от нетерпения, Эрик тоже пытается заглянуть за упаковку, но Вильям будто выжидает момента или просто любит помучать.

В таком случае мой подарок ему подойдёт в самый раз.

– Я не знаю, какие ты используешь, надеюсь, такой у тебя ещё нет, – отвожу взгляд в сторону, смутившись непонятно от чего, ведь сама подарила ему самую настоящую кожаную плеть из секс-шопа.

Вы бы видели глаза продавцов, когда я сказала, что выбираю подарок другу на Рождество… Семейный праздник… Во мне ни капли приличия.

– Нет, стека у меня ещё нет.

Вильям откидывает упаковку на пол, приподняв плётку в воздухе. Его ладонь начинает скользить вверх, а пальцы крепко сжимают стержень. Невольно закусываю губу, представляя себе то, как он обычно использует такие вещи в постели, наказывая плохих девочек за неподобающее поведение.

– Как ты вела себя в этом году? Надеюсь, что плохо. Потому что в таком случае у меня есть для тебя подарок. Подарок для плохой девочки.

Чёрт, надо прекратить представлять себя в роли плохой девочки, которую накажет Виль…

Нет, это уже будет не Вильям. Это уже будет господин Паульсен. Твою же мать…

– Спасибо, Фрея, – надменно кидает Виль, коснувшись пальцами наконечника плётки. Кидает надменно или мне только кажется, потому что я уже минут пять представляю его в роли господина? – Я как раз такую хотел. А ты как узнала, что мне нужна была именно такая плётка?

Раск кладёт стек на стол, найдя меня глазами, и игриво улыбается, выгнув бровь. Дыши, Фрея, дыши. Вдох, выдох.

– Дамы всегда угадывают желания джентельменов? – вскидываю брови, нежно улыбнувшись. Вильям дарит мне нежную улыбку в ответ, слегка прищурившись.

– Господи, а ты можешь… можешь убрать её со стола? – неуверенно спрашивает Альма, и я вдруг вспоминаю, что мы здесь не одни. Интересно, давно?

– А тебя, что, смущает БДСМ? – вызывающе спрашивает Эрик, впившись заинтересованным взглядом в лицо Альмы.

– Меня вообще ничего не смущает, Ханссон, – равнодушно проговаривает Эрн и закатывает глаза. Почему мне кажется, что она врёт? – Моя очередь, – Альма быстро переводит тему, выбрав один из подарков, пока Раск с довольной физиономией убирает со стола плётку. – Раз уж мы начали с Вильяма, то вот. Получите и распишитесь, – она протягивает ему подарочный пакет.

– Ох, я весь в подарках, чувствую себя двенадцатилетним Вильямом на одно рождественское утро, – издевательски кидает и растягивает губы в наглой улыбке, но голубые глаза выдают Раска с потрохами: такого искреннего, по-детски счастливого огонька я в них ещё никогда не замечала. Как мило, он любит сюрпризы. – И что там? Наручники? – Виль выгибает бровь, а я невольно мягко улыбаюсь.

– Нет. Лучше, – недовольно отвечает Альма.

– Лучше? Сертификат в секс-шоп?

Вильям раскрывает упаковку и достаёт рождественский белый шарф с красными вкраплениями и рисунками… оленей. Закусываю губу, сильно сдерживаясь, чтобы не рассмеяться прямо здесь и прямо сейчас. Даже не знаю, что забавляет меня больше всего: то, что такой шарф вообще никак не соотносится со строгим стилем Раска или то, что мне кажется, что это подарок с намёком.

Хотя, если бы это был подарок с намёком, то скорее именно я подарила бы ему такой шарф. С оленями. Так сказать, с его сородичами.

– Даже не знаю, что сказать. – Закрываю рот рукой, поставив локоть на стол, и продолжаю с наслаждением прожигать взглядом гениальный подарок Альмы. – Я польщен, – Раск набрасывает шарф на себя, небрежно бросив концы вниз. – Теперь я тоже не замёрзну этой зимой, – голубые глаза встречаются с моими, и я глубоко вздыхаю. – Спасибо, Альма. Это прекрасно. Можно тебя поцеловать? – Виль переводит взгляд на Альму, а она коротко смотрит на меня. Вскидываю брови, непонимающе разглядывая свою подругу.

Она, что, мысленно спрашивает у меня разрешение на поцелуй от Раска? А почему? Неужели уже всем понятно, что я… Нет. Ведь я не…