Самолёт приземлился по расписанию — ровно в три часа дня. Хорошо хоть без задержек обошлось — и это радует. На сегодняшний день остались дела, да пришлось менять планы и срочно срываться в аэропорт — встречать дочь друзей моих родителей. Мама позвонила и попросила съездить вместо них, а ей отказать я не мог.

Стоя в зоне прилёта, высматриваю в толпе выходящих людей одно лицо… не пропустить бы…

Тина… Она не только крестница моей матери, но и полная тёзка, кроме фамилии конечно. Непривычно, что кого-то ещё так зовут (лично для меня это имя связано с единственной женщиной).

А «Тина номер два» приехала, чтобы продолжить учёбу в России.

Если честно, даже не представляю, как девушка выглядит сейчас (а фото не догадался спросить — впрочем, неважно и вряд ли это облегчило бы задачу). Она была маленькой девочкой, когда её семья решила перебраться на Сейшельские острова: организовали там турфирму и за прошедшие годы не бывали на Родине. Мои родители ездят периодически к ним в гости, а я последний раз видел их семейство лет двенадцать-тринадцать назад — не вникал глубже и не интересовался подробностями, как они живут.

И ничтожное воспоминание, оставшееся о Тине, мало чем поможет: «белобрысая, тощая, костлявая девчонка, вечно ноющая из-за пустяков и с текущими из носа соплями» — очень содержательная информация… добавить и сказать нечего…

«Сколько ей исполнилось: восемнадцать уже есть или нет?» — точно! Она же с моим младшим братом — ровесники, родились с разницей несколько месяцев. Значит, совершеннолетняя. В любом случае, меньше всего хочется возиться с этой малявкой — наверняка, в силу возраста, взбалмошная, неуправляемая, эмоционально незрелая особа.

Ну, если больше некому встретить, то придётся потерпеть её общество какое-то время…

Надеюсь, узнаю… или Тина заприметит меня…

В курсе ли девушка, кто именно приедет за ней в аэропорт?

Опять скучающе осмотрел толпу прибывших людей…

Тут моё внимание привлекла одна фигура, вернее — одежда на человеке: «мешковатая, безразмерная, объёмная кофта; на голову накинут капюшон, скрывающий лицо; бесформенные широкие штаны; обувь по типу армейских берцев». Причём, заметно, что это не парень прячется за слоями ткани.

Подобный наряд за гранью моего понимания и восприятия в качестве правильного женского образа. Зачем же уродовать себя такой безвкусицей? Ей ведь самой неудобно в этом, судя по тому, как неуверенно топает — хоть бы брючины заправила в ботинки, ещё немного и запнётся. Плюс ко всему, уткнулась в телефон и ничего вокруг не видит, а на плечах висит огромный рюкзак, который дополнительно тянет вниз.

Продолжаю следить за ней пристальным взглядом.

Машинально подался вперёд, предполагая, к чему приведёт безрассудство. И очень кстати посетила эта мысль…

Незнакомка всё-таки наступила на штаны, споткнулась и едва не растянулась на полу. Успел приблизиться и поймать девушку, перехватив за талию и спасая от неминуемого падения.

— С координацией у тебя хреново, — поставил её обратно на ноги. — Голову не пробовала включать и быть осторожнее в общественных местах? — не сдержался, прокомментировав и сделав замечание. Почему-то разозлился… и странная реакция, вызванная, по сути, плёвой ситуацией — самого удивляет…

Она уставилась на меня. Сняла капюшон с головы: тёмные волосы цвета горького шоколада рассыпались по плечам пышным волнистым водопадом.

— Приве-е-т, — протяжно пролепетала мелодичным, приятным на слух голоском — у меня мурашки по коже пробежали от этого звучания, что ещё сильнее раздражает.

Девушка расплылась в очаровательной улыбке, обнажая зубы — на фоне загорелой кожи выделяются безупречной белизной.

— Здрасти. По сторонам и под ноги не забывай смотреть… — уже мягче произнёс.

— Макс, не узнал? А я сразу тебя узнала. Это же я — Тина.

«Тина? Ого?» — неожиданно.

Вот это резкий контраст по сравнению с тем, какой осталась в моей памяти и какой стала — преобразилась кардинально. Выросла, называется: из нескладной худющей девчонки превратилась в настоящую красавицу. Эх… Несуразная одежда портит всё впечатление — мешает лучше разглядеть фигуру…

«Какого чёрта вообще думаю о таких вещах…» — и ничего не могу с собой поделать, не могу оторвать от неё взгляд…

И я слегка завис, изучая черты её лица, в особенности привлекли глаза: большие, выразительные, необычного насыщенного оттенка — ярко-синие, словно светятся изнутри неоном.

— Эй! Ау, ты где? Отомри, — она помахала рукой.

— Тина… — кое-как выдавил из себя.

— Макс, поможешь? — намекнула на тяжёлую ношу. А изогнув хитро бровь, добавила: — Или к тебе обращаться на «вы», официально, по имени-отчеству? Максимилиан Янович — так больше нравится? Или вовсе — дядя Макс? — съязвила.

— Просто Макс. Ненамного я старше, — «на двенадцать лет» — нет, это приличная разница в возрасте.

— Да ладно, расслабься. Шучу, — Тина подмигнула. Прыснула от смеха: — Хотя, по-моему, дядя Макс звучит классно.

— Только этого не хватало. Даже не вздумай называть так, я тебе не дядя и не родственник, — хмуро буркнул в ответ. Не знаю зачем, но посчитал нужным поставить её на место. — Давай сюда рюкзак, — помог снять и накинул на своё плечо. — Пойдём.

— О! Чуть не забыла! — она остановила меня. — С днём рождения!

— Спасибо, — «да, сегодня исполнилось тридцать лет».

Едва поблагодарил, девушка кинулась обнимать. Повисла на шее, ухватившись крепко. Я опешил от такого поведения, а стоило почувствовать витающий вокруг неё аромат — сладковатый, нежный, с нотками мёда и ванили, голова поплыла в пьянящем ощущении.

«Что за…» — не припомню, чтобы нечто подобное происходило со мной, чтобы невинная близость вызвала внутри ураган эмоций.

— Нас ждут… — отстранился, с трудом отлепив её от себя.

Она взглянула исподлобья.

— Как отмечать планируешь? — ткнула пальцем в мою грудь.

— Сначала ужин в кругу семьи, потом с друзьями в клубе встречаюсь.

— Возьми меня с собой? Можно? — сложила ладони в умоляющем жесте и смотрит, хлопая длинными ресницами.

И я почти купился… Но представив, как подвыпившие мужики начнут активно приставать к Тине, домогаться, а вечер безвозвратно испортится и буду разражаться по каждому поводу — резко передумал. Быть нянькой не собираюсь.

— Исключено, — направился к выходу из аэропорта, на парковку, где оставил машину.

— Ну, пожалуйста, я никогда не была в клубах. Макс! — она семенит следом.

— Ты приехала учиться или развлекаться? — спросил, не оборачиваясь в её сторону.

— Одно другому не мешает. Между прочим, уже совершеннолетняя! Что хочу, то и делаю! Имею право! — не унимается.

«Во-во… а отдуваться мне потом…» — в свой день рождения тоже хочу отдыхать, но никак не бегать за ней, вытаскивая из неприятностей, куда она обязательно угодит. Не сомневаюсь.

— Моя мать всё равно тебя не отпустит, поэтому угомонись.

— С тобой — отпустит! — «наивно так полагать, когда надо — мама умеет быть жёсткой и принципиальной, а в отношении крестницы, за которую теперь несёт ответственность, тем более — не допустит поблажек и послаблений».

— Отстань. Тема закрыта.

Пока едем домой, решил разрядить напряжённую обстановку. Очевидно, Тина обиделась — это заметно по тому, как притихла и молчит.

— Ты вроде раньше светленькой была? Покрасила волосы? — аккуратно спросил.

— Угу… новый образ… до этого с розовым цветом ходила… — она скрестила руки на груди.

— Не дуйся. Тебе не идёт, — извиняться не стану. Я прав.

— А быть тёмненькой — идёт? Нравится? — развернулась лицом. Потом вовсе залезла с ногами на сидение.

Странно слышать от неё подобный вопрос в свой адрес. Какая разница: нравится или нет? — допустим, нравится. И? Какое это имеет значение? — не хочу отвечать.

Из ситуации спас телефонный звонок — это мама.

«Совсем забыл сообщить ей, что выехали».

— Сядь нормально и пристегнись, — обратился к Тине. Затем включил «громкую связь»: — Да, мам, говори.

— Сынок, — недовольным тоном голоса сказала она, — я же волнуюсь, а ты не звонишь, не предупреждаешь.

— Всё хорошо, скоро будем.

— Лёля, привет! — вмешалась Тина.

— Привет! Девочка моя, как добралась? — мама сразу подобрела.

— Отлично. Почти весь полёт спала.

— Мы очень ждём тебя, подготовили комнату с учётом всех пожеланий.

— Это так мило, спасибо, — почему-то прозвучало неискренне…

— Макс, когда примерно приедете?

— Минут сорок-сорок пять.

— Поняла. Тогда до встречи, — она отключилась.

Я не мог не обратить внимания, как Тина поникла и… расстроилась?

— В чём дело? — «что сейчас-то не устраивает?».

— Вообще-то планировала жить отдельно, арендовать квартиру поближе к институту… — с грустью вздохнула.

— На это можешь не надеяться, — возмутился, — мои родители не позволят, и, кстати, твои — тоже.

— Дома постоянно контролировали, шагу ступить нельзя, и тут снова всё повторяется…

— А ты на что рассчитывала? Если думаешь, будто выбралась на свободу, то зря.

— Пойти в клуб рассчитывала!

— Ладно, уговорила, так и быть, пойдёшь со мной, если будешь слушаться и хорошо себя вести, — сам не ожидал такого предложения.

— Да! Да! Да! — она радостно заёрзала на сидении, пританцовывая.

— Ты подловила меня? — наконец, сообразил.

— Конечно! Теперь не отвертишься! — Тина подалась вперёд, прикоснулась к моей руке, лежащей на руле, и прошептала: — Дядя Макс…

«Твою мать… И на что я подписался, соглашаясь взять её с собой?».

— Сказал же: не называй так — я тебе не дядя… — раздражённо прошипел сквозь сомкнутые зубы, с силой сжимая руль.

Нахожусь в обществе этой девушки минут двадцать, а она успела взбесить меня.

Бегло взглянул на неё.

— Всё-всё, перестала, — она изобразила пантомимой, как закрывает рот на замок и выбрасывает ключ.

— Ну-ну… — рассчитывать на спокойную жизнь рядом с Тиной не приходится — это я уже понял, «вынос мозга» какой-то…

— Может быть, иногда… редко… по настроению и желанию… — продолжает провоцировать.

— Заканчивай! — перебил. — И что бы больше я не слышал в свой адрес обращения «дядя». Ясно?

— Макс, прости, ничего не могу поделать: когда ты злишься, то такой забавный и милый, — она заливисто рассмеялась.

«Милый?» — только симпатий с её стороны не хватало для полного комплекта…

— Прекращай ржать, и учти, если в клубе выкинешь какой-нибудь номер — сразу отправишься домой, а вообще — это первый и последний раз, не жди, что опять возьму с собой или предложу что-нибудь подобное.

— Буду паинькой — обещаю, — наконец, угомонившись, пролепетала хитрым голоском.

— Почему-то я тебе не верю… — «потреплет ещё нервы, попьёт крови…» — и так эмоции накалёны до предела, внутреннее напряжение нарастает, а контроль даётся не без труда — еле терплю, чтобы не сорваться.

«А дальше? Превращусь в психа?» — это нужно пресекать на корню, исправлять ситуацию. Срочно!

Тина снова прикоснулась к моей руке — от этого простого жеста в жар бросило, по телу пробежала волна мурашек. Да что ж такое со мной происходит?!

Резко отмахнулся. Мне не нравится, насколько легко поддаюсь на эти невинные уловки. Реагирую, словно мальчишка-юнец, не знавший женского внимания прежде.

— Чего дёргаешься? — недовольно произнесла.

— Не трогай, и сядь нормально.

— Как скажешь… — она откинулась на спинку сидения.

— И не вздумай говорить «дядя», — предупредил, а то будет постоянно изводить этим дурацким обращением.

— Расслабься, Макс, — Тина склонилась к ботинкам и стала развязывать шнурки. Скинув их с себя, начала расстёгивать пуговицы на брюках.

Краем зрения слежу за ней.

— Что ты делаешь? — «очередные сюрпризы подготовила?».

— Раздеваюсь, разве не видно? — возмутилась, больше наиграно, чем всерьёз.

— Видно. Вопрос в другом: зачем? — я растерялся. Пока плохо понимаю, на какие поступки девушка способна.

— Переодеться надо, моя мама расстроится и разозлится, если узнает, в каком неприглядном виде, по её мнению, я приехала и показалась на глаза крёстной. Она обязательно спросит об этом, — пояснила.

Соглашусь: гардероб стоит поменять, а от подобной безвкусицы — избавляться как можно быстрее.

Так! Стоп!

— Сейчас собралась переодеваться? — удивился, когда дошло.

— Да, — сняла штаны, носки, бросив одежду на пол, та же участь постигла кофты.

На ней остались лишь белые трусики и топик в обтяжку, ничего не скрывающий и эффектно подчёркивающий женские прелести…

Не то что бы я слишком явно изучал её фигуру, хотя заметил, как прекрасно она сложена: налитая полная грудь, крутой изгиб бёдер, на фоне которых талия выглядит тоненькой… и кожа красивого бронзового оттенка…

Идеальная.

— Надеюсь, не догола решила раздеться? — кое-как отвернулся, переключив внимание на дорогу.

— А ты смотри перед собой, тогда не увидишь, буду ли я обнажаться, — она протиснулась между переднего ряда сидений.

Пока она перелезала назад, на несколько секунд её округлая аппетитная попа очутилась на уровне моих глаз, даже возник внезапный порыв — ущипнуть или шлёпнуть по заднице, желая убедиться, что на ощупь ягодицы упругие…

Но сдержался…

И тут посетила неожиданная мысль: вся эта ситуация как дико раздражает, так и заводит, во всяком случае — никто и никогда из моих девушек не вёл себя подобным образом — вольготно и расковано, без грамма стеснений или каких-либо элементарных приличий.

Или потому что Тина не воспринимает меня как мужчину — в этом причины такого поведения?

В зеркало заднего вида, украдкой подглядываю за ней. Не могу отказаться от этого маленького удовольствия — по-другому и не назвать… не в состоянии оторваться…

Она порылась в рюкзаке. Достала оттуда вещи и, развернувшись спиной, всё-таки сняла топик. А вот очертания груди я успел увидеть… Выросла девчонка, от излишней худобы и костлявости не осталось ни следа. Природа наградила её роскошными формами.

«Твою ж… Соберись! Какого хрена глазеешь?! Хватит пялиться!» — дал себе мысленный подзатыльник, хотя по-прежнему продолжаю увлечённо, с интересом, наблюдать…

Тина надела сарафан, резко обернулась и, встретившись со мной взглядом в зеркальном отражении, подмигнула.

Подловила…

— Подсматриваешь, — усмехнулась. — Ну и как, понравилось? Хоть чуть-чуть?

В наиболее нелепом положении не оказывался прежде…

И сказать в оправдание нечего. Стыдно.

— Молчишь — значит, понравилось, — она снова перелезла на переднее сидение, обула сандалии, которые прихватила с собой. Подняла ранее снятую одежду и ботинки с пола, кинув всё назад. — Мне не жалко — любуйся.

«Метко выразилась — да, любовался» — но признать открыто — не признаю, пусть это уже не секрет, и не стану отвечать — понравилось или нет.

Понравилось — ещё как понравилось!

— Твоим родителям известно про тату на пояснице? — переключился на другую тему. Рисунок толком не разглядел — какая-то надпись изображена в обрамлении витиеватых линий.

— Конечно, известно. На своё восемнадцатилетие сделала — с разрешения, разумеется.

К татуировкам на женском теле — отношусь негативно, а ей, как ни странно, идёт — гармонично смотрится, учитывая весь образ, в целом, и цветущую молодость…

«Вот именно, Тина — малолетка, и я не должен видеть в ней женщину, тем более — допускать мысли сексуального характера».

— А у тебя есть тату? — спросила.

— Нет, никогда не хотел и не собираюсь делать.

— По-моему, рычащая морда льва или какой-нибудь дракон на твоей спине круто выглядели бы.

— Это лишнее. Я не в том возрасте, чтобы заниматься подобными глупостями.

— Идеальный возраст… — начала говорить и резко замолчала.

Она опёрлась на подлокотник между сидениями, подалась вперёд, приблизив своё лицо — её тёплое дыхание ощущается на коже подобно невесомым поцелуям, вызывая прилив ненужных неуместных эмоций… и лучше их травить в зачаточном состоянии…

— Рассматриваешь меня? — бегло взглянул и отвернулся. Если честно, смутился от столь пристального изучения. Взрослый мужик, но рядом с Тиной всё выходит из-под контроля — теряюсь, как мальчишка. — Что?

— Ты отдельно живёшь? — задумчиво произнесла, вздохнув шумно. Провела рукой по моим волосам.

— Ну не с родителями. Конечно, отдельно, — возмутился, вновь отмахнувшись от неё рукой, как от назойливой мухи.

Привязалась ведь… Свалилась на мою голову!

— И девушка у тебя есть? — продолжила она расспрашивать (или допрашивать — на это больше похоже).

— Невеста есть, и скоро я женюсь, а это гораздо важнее и серьёзнее. К чему эти вопросы?

— Наверное, часто слышишь в свой адрес, какой ты красавчик.

Фраза «убила» наповал!

Всё! Вывела! Достала!

— Сядь нормально! Пристегнись и отстань! — разозлился и уже не скрываю этого. — Держись от меня подальше!

— Ой, как напугал, вся трясусь — боюсь, — съязвила. — А то, что? — тем не менее, послушалась, выполнила просьбу.

— Лучше тебе этого не знать… — сам не понимаю до конца смысл, вложенный в эти слова… и тоже не хочу знать о том, как могу поступить… внутри поселились противоречия с сомнениями…

«Действительно, хорошо, что я живу отдельно. Реже буду видеть её и меньше раздражаться по любому поводу».

— Макс, ну прости, пожалуйста… Я больше не буду донимать тебя, честно-честно, — Тина никак не угомонится, и ведь намеренно продолжает изводить — уверен.

И ещё сильнее бесит!

Мои слова не возымели успеха — сомневаюсь, что её поведение резко изменится, не будет лезть ко мне с неуместными комментариями, прислушается к просьбам и, наконец, отстанет. Если она привыкла к свободе во всём, то мгновенных преображений от неё не стоит ждать: совершенно не умеет контролировать себя, сначала говорит, потом думает — «язык без привязи».

— Ты можешь помолчать хоть минуту… — ударил по рулю. Оставшиеся минуты до родительского дома тянутся бесконечно мучительно долго, а моё терпение небезгранично. — Маленький совет дам: скромность украшает девушку, и это пока не вышло из моды — возьми на заметку, вдруг пригодится в будущем. В жизни не всё происходит так, как нам того хочется, не всегда всё легко и просто получается. Однажды столкнёшься с проблемами, и будешь не готова справляться с трудностями, принимать разные ситуации, как есть, подстраиваясь под обстоятельства, потому что ни в чём не знаешь отказа. Выводы нужно делать своевременно, — «а в силу возраста и неопытности, она не осознает этого».

«Избалованная, взбалмошная, неуправляемая, невыносимая девчонка!» — оно и понятно, по каким причинам: единственный ребёнок в семье — любви с избытком хватало, всё внимание доставалось исключительно ей, ни с кем делиться не приходилось.

У моих родителей пятеро детей. «Четыре сыночка и лапочка-дочка» — как они нас называют: Тимур, Марк, Мия, Мирослав и я — старший. Лично мне сложно представить, что бывает иначе.

Помню, как Лара, мать Тины, постоянно тряслась над ней в детстве, излишне опекая; сопли утирала да все капризы «принцессы» по первому требованию выполняла, лишь бы та не плакала. На мой взгляд, это крайне неправильное отношение и подход к воспитанию: в последствие чада вырастают эгоистами, а родители «пожинают плоды» своих же поступков… Как же они согласились и решились отпустить ненаглядную дочурку во взрослую жизнь?

— Можно вопрос задать? — тихо пролепетала Тина после моей мини-лекции.

«О-о, это что-то новенькое, уже уточняет, прежде чем открыть рот и озвучить очередную чушь…» — впрочем, всё равно внутри поселилось ощущение, будто она специально играет со мной, изображая псевдопокорность. И вряд ли усвоит урок.

— Ну? — поторопил её. Мы почти приехали, а спорить с ней при родителях не стану, во избежание ненужного внимания.

— Я же пойду с тобой в клуб? — осторожно произнесла.

— Из всего услышанного — это единственное, что тебя волнует и интересует в данный момент? — «ей про одно говоришь — она о другом заботится».

— Макс, я поняла, правда. Только не наказывай меня…

«Не наказывать…» — у-ух! Какая фраза-то меткая!

Счётчик двусмысленности сейчас зашкаливает до максимального предела. С удовольствием наказал бы: и имею в виду не то, о чём спрашивала Тина… Уложил бы на свои колени, задрал подол сарафана, снял трусики и отшлёпал бы по сочной заднице. Хотя думать об этом странно… и, отчасти, немного стыдно…

Так не должно происходить! Почему настолько остро реагирую? Почему эта девушка оказывает на меня такое сильное воздействие, вызывает гамму противоречивых эмоций…

— Ответь что-нибудь.

— Если сказал: возьму с собой — значит, возьму. Обещания я привык выполнять, но это будет первый и последний раз — на этом всё.

— Спасибо! — она опять начала пританцовывать, ёрзая попой на сидении. Радостно захлопала в ладоши, подобно маленькому ребёнку, который получил желаемое и добился своего.

«Тина сама как наказание… наглая, безбашенная, без тормозов…» — я бегло взглянул в её сторону, поймав себя на мысли: «ну и кто кого наказывает? — спорный вопрос».

Сомнения одолевают…

Остатки пути прошли в молчании, но это мне совсем не помогло… Наоборот, возникло противоположное ощущение: если поначалу хотел, чтобы Тина заткнулась, то после того, как девушка выполнила мою просьбу — в замкнутом пространстве машины повисло некомфортное напряжение, а давящая тишина ещё больше раздражала.

Даже доставив гостью к месту назначения и попрощавшись с родителями до вечера, я продолжил думать о НЕЙ… Ничего не могу с собой поделать, это выше всяких сил: ОНА, словно персональное проклятье, никак не выходит из головы, как навязчивая терзающая фантазия.

Конечно, в таком взвинченном заведённом состоянии на работу возвращаться не стал, сразу поехал к себе домой. Тина все планы нарушила своим появлением, выбив из колеи… Теперь жизненно необходимо побыть в одиночестве, отдохнуть. Ведь за ужином снова придётся терпеть ЕЁ общество… терпеть не без труда…

Моя броня уже трещит по швам, а хуже всего осознавать другое — это не поддаётся контролю, как будто оказался в ловушке на краю губительной пропасти и единственный выход из ситуации — прыжок вниз и неизбежное падение в воющую бездну…

И как остановить разрушительный ураган, развернувшийся внутри? Я растерян — подобные эмоции мне не свойственны. Никогда не испытывал хоть что-то близко похожего на эти чувства, объяснений чему не нахожу, что удивляет вдвойне.

Эта девушка напоминает стихийное бедствие — полыхающие пожары, смерчь, цунами или лавину, нещадно поглощающие в своей убийственной мощи. Одно знаю точно: в моей стабильной идеальной жизни нет места хаосу и от этого надо избавляться! Срочно! И сделаю всё, чтобы Тина держалась от меня подальше!

«Не поняла ничего… и понимать не собирается…» — когда отъезжал от дома родителей, она обернулась в мою сторону, и пока никто не видел, помахала мне рукой и послала воздушный поцелуй.

Девчонка развлекается… Захотела поиграть во взрослые игры? Выбрала себе «жертву» для манипуляций и провокаций? Считает, что мастерски дёргает за нитки и управляет людьми, как кукловод — марионетками? Умело пользуется этим?

Ну-ну… Не на того нарвалась! Я тоже — не промах.

Что ж, вызов принят! Ещё пожалеет!

Открыв дверь в квартиру, запнулся об женские туфли — обувь оставлена на самом входе, из-за чего едва не упал — пошатнулся, но на ногах устоял.

«И ведь просил убирать за собой…» — сколько повторять одно и то же: я люблю порядок — везде и во всём, а в моём доме нужно соблюдать несложные правила, как минимум — не разбрасывать свои вещи и делать так, как прошу — без лишних напоминаний. Терпеть не могу, когда привычный комфорт нарушается — и это касается всех аспектов жизни.

— Вика! — крикнул, мысленно выругавшись и ещё сильнее разозлившись. Только её не хватало сейчас…

Виктория — моя невеста и будущая жена. Пока мы не живём вместе. Ключи у неё есть, всегда договариваемся о свиданиях заранее.

Вообще всё из головы вылетело: сам предложил ей прийти пораньше, чтобы не тратить время и не петлять по городу перед тем, как выезжать к родителям. Я же не знал, что планы изменятся, полетят, к чертям собачим… из-за Тины обо всём забыл напрочь… и по-прежнему продолжаю думать о ней…

— Макс! С днём рождения! — Вика выбежала из спальни. В одном нижнем белье и чулках — решила по-особенному поздравить и не заморачиваться с подарком?

«Банально, конечно… и я совершенно не настроен на секс…».

Приблизившись, она прыгнула на меня, повисла на моей шее и радостно завизжала.

Это опять напомнило о девчонке: как точно так же при встрече Тина кинулась обнимать — и тогда не возникло желания оттолкнуть её, хотя такое поведение, по сути, посторонней девушки — смутило, удивило и показалось необычным…

А вот Викиного внимания совсем не хочется…

— Спасибо за поздравления… — отстранился от неё, кое-как отлепив от себя. — Пожалуйста, обувь поставь на полку, и оденься. Сделаю несколько звонков, освежусь, соберусь и потом поедем. К шести вечера нас ждут на ужин.

— Ты чем-то расстроен? — она обиженно надула губки. Взглянула исподлобья. Скрестила руки на груди.

— Неважно, — я направился в свой кабинет.

Вдаваться в подробности самочувствия всё равно не стану, как и обсуждать причины, по которым нахожусь на взводе. Тина — главная виновница и нарушительница спокойствия.

— Макс… — Вика плетётся следом.

— Просто устал, немного отдохну и буду в полном порядке, — пояснил. В принципе, честный ответ.

Я присел в кресло. Расслабленно откинулся на спинку и, развязав галстук, снял его.

— Любимый… — она опустилась на колени передо мной, устроившись между ног. — Если у тебя появились какие-то проблемы — поделись… выслушаю… или давай помогу отвлечься… — игриво изогнула бровь. Провела ладонью вдоль моего бедра, сжала в области паха. Дотянулась до ремня брюк и начала расстёгивать.

Препятствовать не стал.

«Любит…» — да, о чём часто говорит, и в курсе, что я не испытываю к ней особых чувств, а будущий брак воспринимаю как взаимовыгодные отношения — союз мужчины и женщины, основанный на уважении и доверии, в первую очередь.

Виктория согласилась на эти условия. Бесспорно, она достойная девушка: симпатичная, образованная; с уравновешенным, мягким, покладистым характером; из хорошей семьи — и полностью соответствует моим представлениям о жене…

Но есть большое «НО»:

«У нас как-то всё пресно, ровно, однообразно… и скучно до тошноты… при этом зачем-то планирую жениться…» — хотя раньше такие мысли и выводы не посещали. Счастлив ли я? — смотря какой смысл вкладывать в данное понятие. Жизнью доволен — это точно.

— Иди ко мне, — похлопал по своим коленям.

Действительно, надо отвлечься.

И на время забыть о невыносимой девчонке…

По сложившейся традиции за ужином собралась вся наша дружная семья: родители, две бабушки, тётя с мужем и тремя детьми, мои братья — Тимур, Марк, Мирослав, сестра — Мия, мы с Викой.

Только близкие, никого лишнего.

Ну и Тина, конечно. Куда ж без неё… Теперь каждое важное событие будет происходить с её непосредственным участием?

Ожидаемо, я постоянно дёргался, когда она раскрывала рот и увлечённо рассказывала «наиинтереснейшие» истории, которые находились буквально на любую реплику. Сам же в этот момент думал об одном — лишь бы ко мне не лезла, не цеплялась в присутствие родственников и не спросила что-нибудь эдакое, что поставило бы в неудобное положение… и девчонка не лезла — игнорировала, даже мимолётного взгляда я не удостоился…

Выбрала другую тактику игры?

Ведь объектом её внимания на этот раз стала моя невеста. А задавать провокационные вопросы Тина умеет… Причём было заметно, как она пытается намеренно задеть Вику, возможно — обидеть. Решила действовать через неё? Во всяком случае, я видел это, как остальные — не знаю (похоже эта малявка всех очаровала).

Наверняка, адресовала мне весь этот спектакль…

— Извините, отойду ненадолго, — я встал из-за стола. Скоро мозг взорвётся слушать нескончаемый поток чуши.

Поднялся в свою комнату, где жил когда-то…

Будучи ребёнком, очень любил смотреть мультики про супер-героев. И здесь на стене до сих пор осталось изображение с ними — чем дорожу. Это одно из самых ярких воспоминаний детства, связанное с мамой: она художник — создала эту красоту, и при последующих ремонтах обновляла цвета рисунка.

— Сынок… — прозвучал её голос сзади.

Не сомневался, что мама придёт сюда.

Я обернулся.

— Ты в порядке? Взвинченный какой-то… — кто-кто, а она всегда чувствует изменения в моём настроении, помечая все мелочи.

— Нормально, — сначала хотел предупредить родителей насчёт гостьи, чтобы сильно не обольщались и были готовы к «сюрпризам», но позже передумал. А вдруг ошибаюсь в своих ощущениях?

Хотя… нет…

«У неё ветер в голове, по складу характера авантюристка и интриганка, насколько успел понять».

— Знаю я твоё «нормально». С Викой поссорились? По вашему поведению не скажешь.

— Нет, у нас всё хорошо, — «стабильно».

— Тогда в чём дело? Выглядишь не очень-то счастливым…

— Я в порядке, правда, — повторил и улыбнулся. Ну а теперь осталось отпросить девчонку: — Тина поедет со мной в клуб — ты не против?

— Наоборот — «за». Пусть девочка развеется, — мама обрадовалась, а я так надеялся на категоричный отказ.

И чего ждать от продолжения вечера? — даже не представляю…

«Ух… вот это да-а…» — пока Тина спускается по лестнице, не без интереса разглядываю…

Она переоделась перед выходом. И если за ужином выглядела как школьница — сама скромность, милота и невинность, то сейчас — как роковая искусительница: соблазнительно, роскошно и сексуально. Даже язык не поворачивается употреблять слово «девчонка». «Молодая, яркая, красивая девушка» — именно так.

Внимательно её рассматриваю, получая эстетическое удовольствие: «короткое платье чёрного цвета, обтягивающее фигуру, будто вторая кожа, и эффектно выделяющее все изгибы — тонкую талию и округлые бёдра; открытое декольте — не скрывает объёмов полной груди; туфли на высоком каблуке подчёркивают длину стройных рельефных ног; а волосы распущены и мягкими волнами обрамляют лицо» — тщательно подготовилась…

Провокационный образ, но ни в коем случае не вульгарный. На ней эта одежда сидит идеально, гармонично — чистый секс…. А подобные наряды вызывают единственное желание — раздеть и изучить тело в мельчайших деталях, на предмет эрогенных зон…

«Чёрт… опять не о том думаю…» — сколько это будет продолжаться?!

— Нравится? — отец отвлёк от размышлений, похлопав по моему плечу.

— Что? — растерялся от прозвучавшего вопроса.

— Спрашиваю: нравится? — он изогнул хитро бровь.

— Ничего особенного не увидел, — я встал с дивана, засунув руки в карманы брюк.

«Хорошо, что в гостиной никого нет кроме нас, и никто не слышит наш разговор: мама убирает со стола, Вика — ей помогает; бабушки вышли в сад — прогуляться; Тимур и Марк уже уехали по личным делам; папина сестра с мужем и детьми вернулись к себе домой; Мия с Мирославом только поужинали с нами, она — готовится к сессии, а он — наоборот, к поступлению в институт».

— Ну-ну… ничего особенного… — папа усмехнулся по-доброму. И уже серьёзным тоном голоса добавил: — В клубе приглядывай за Тиной, и проконтролируй, чтобы не пила алкоголь. В таком виде она станет объектом мужского внимания, а учитывая её общительность и непосредственность — с лёгкостью найдёт приключения на «пятую точку» или нарвётся на неприятности…

— Ты тоже это заметил? — «хоть не я один, кто адекватно оценивает поведение девушки».

— Она похожа на свою мать — удивляться тут нечему. Лара в молодости была той ещё штучкой, лишь с возрастом поумнела, выйдя замуж и родив дочь. Поэтому выводы напрашиваются сами собой. Предупреждаю на всякий случай — будь начеку.

Примерно ту же самую характеристику слышал в отношении отца от его матери: «Ян изменился кардинально, когда по-настоящему влюбился…» — вздыхала да охала бабушка, вспоминая, какой неправильный, разгульный образ жизни вёл её сын до встречи с любимой женщиной.

— Ладно, давай закроем эту тему, — не хочу продолжать. — Спасибо за совет, — и так в курсе, что надо следить за девчонкой, иначе выкинет какой-нибудь номер, а отдуваться потом должен я… от неё можно ждать чего угодно…

— Позову Вику, — папа поднялся с дивана и покинул гостиную.

«Значит, всё-таки роль няньки мне досталась… и придётся набраться терпения…» — я обернулся в сторону Тины.

Девчонка вышагивает грациозной походкой, сексуально покачивая бёдрами. Пантера — напоминает хищницу из семейства кошачьих, словно на охоту собралась. Причём, ни грамма пошлости во внешности нет, зато самоуверенности с избытком хватает — хлещет через край. И откуда только набралась этого? Восемнадцать лет всего — и уже как опытная женщина знает, чем заинтересовать и привлечь мужчину…

Приблизившись, она расплылась в обворожительной улыбке и промурлыкала заигрывающим голоском:

— Можем ехать, — руки положила на талию и покрутилась, демонстрируя свой наряд.

Макияжа на её лице по минимуму — акцент сделан на глаза, отчего они выглядят ещё более насыщенно-синими и сияющими, это добавляет всему образу чарующего магнетизма, а губы накрашены бесцветным блеском. Ничего лишнего: естественная красота.

— Да неужели ты готова — не прошло и часа… — произнёс недовольно, взглянув на неё сверху вниз: несмотря на то, что Тина достаточно высокая для девушки, всё равно по сравнению со мной, почти двухметрового роста — кажется маленькой.

— Ну и как, нравится? — она посмотрела с вызовом и тут же добавила: — Впрочем, можешь не отвечать, сама всё вижу — нравится, ты даже завис ненадолго, пристально изучая меня.

— Тебе показалось, — невозмутимо говорю. Но как бы ни отрицал — девчонка права, хотя не признаю это. — Не преувеличивай свою значимость. Иди в машину. Сейчас мы с Викой придём.

— Виктория… — хмыкнула с нескрываемым презрением, — невесту ты выбрал… не ту…

«Вот это заявление!» — наглости ей не занимать.

— Не ту? — очень удивился этому комментарию. — Забыл спросить чужое мнение, с кем встречаться и на ком жениться. Моя жизнь никого не касается, и тебя — в первую очередь!

— Вика эта — мышь серая, безликая, неприметная, с самой обычной внешностью, меркнет на твоём фоне и совсем не подходит такому шикарному мужчине как ты… Непонятно только зачем довольствуешься отношениями с девушкой, которую не любишь — это ведь очевидно. Чем она привлекла? Взгляду же остановиться не на чем…

— Лучше заткнись… — прошипел сквозь зубы.

Не сдержался и схватил Тину за локоть, дёрнув на себя. Опять неуместная реакция возникла: её близость и нежный сладковатый аромат — волнуют, будоражат фантазию, будят внутри неизведанное ранее, рвущееся на волю… а по телу волны жара растекаются, как будто жидкий огонь течёт по венам вместо крови, накаляя эмоции до предела…

— А то что? — она прикоснулась к моей груди пальчиком, обрисовывая контуры мышц через рубашку. И продолжила: — Конечно, можешь наказать меня, оставить дома и не брать с собой, но тогда придётся объясняться с родителями и рассказать про наш небольшой конфликт. Я точно не стану молчать. Тебе же не нужны проблемы…

«Один/ноль» — в её пользу, увы…

«Какую игру ты затеяла, девочка? Ну что ж, следующий ход за мной. Сама напросилась!» — потом пусть не жалуется…

«Девчонку надо поставить на место! Раз и навсегда! Бесит!» — бесит настолько, что готов придушить… Схватить её за горло, сжать пальцы на тонкой шейке и смотреть в глаза сумасшедшей красоты — наслаждаться тем, как она трепещет передо мной от страха, хрипит и умоляет остановиться или… продолжить…

Продолжить… Что?

Что мечтаю сделать с ней? — думать об этом глубже странно… Это отталкивает, противоречит устоявшимся принципам и, отчасти, даже пугает — не хочу развивать в себе искушающие мысли и позволять им пустить корни. Собственная реакция не просто удивляет, а выводит из себя: мой комфорт, душевное равновесие, покой, идеальная жизнь — подверглись внезапному нападению и атаке.

Тина ответит за это! Не успела приехать, а уже достала!

Ловко она утёрла мне нос — не поспоришь… Воспользовалась ситуацией с максимальной выгодой.

Действительно, я не стал бы при родителях устраивать разборку и выяснять отношения, во избежание ненужных вопросов и внимания. Как бы это выглядело со стороны? Как оправдывался бы? — все решили бы, что я несправедливо придираюсь. А девчонка, как посмела заявить, не промолчала бы и точно не упустила бы возможность пересказать наш разговор в мельчайших подробностях — только этого не хватало (и я не сомневаюсь, что она поступила бы таким образом).

Пришлось ей уступить — выбора не оставалось.

Но! Как гласит известное выражение: «проигранная битва — это ещё не проигранная война».

Да, именно так — война без правил!

Обычно в компании друзей я достаточно сдержан, излишне проявлять эмоции на публике — это не про меня.

А сегодня всё вышло из-под контроля…

Зачем-то понадобилось доказывать Тине, как та не права и ошибается в выводах на тему моих отношений с невестой. Хотя и без колких комментариев сам знаю — не люблю Викторию и особых чувств не испытываю, с ней просто удобно, а главное — «мозг не выносит», не предъявляет претензии и ничего не требует взамен, соглашаясь с предложенными условиями.

Но, тем не менее, я упорно демонстрировал обратное, своим поведением смутил и Вику — она тоже не привыкла, когда целую у всех на виду. И если бы это были нежные лёгкие прикосновения к губам… Нет, мои действия больше напоминали намерения заняться сексом — здесь и сейчас, только что не раздел, не завалил на диван и не поимел прилюдно у всех на глазах.

При этом периодически поглядывал в сторону девчонки, наблюдая за изменениями.

Стоит отметить, это дало нужный результат. Тина всячески пыталась перетянуть «одеяло» на себя, вовлечь в свои «игры» моих друзей, которые, к слову, так же были очарованы малявкой, уделяли ей неуместное внимание, несмотря на присутствие их девушек. Лично я каждый раз игнорировал её, стараясь не замечать — и она постепенно сникла, притихла… и как будто бы… Расстроилась? Впрочем, плевать. Так проще, чем буду раздражаться по любому поводу.

«Проще ли?» — не уверен. Терплю с трудом и собой я не доволен, ведь приходится совершать несвойственные моей натуре поступки. Но тактику выбрал именно такую: если не реагировать на нападки, то провокации быстро сойдут на «нет». А если и этого будет мало — прибегну к грубости. Пусть лучше девчонка обижается или вовсе презирает, чем продолжит изводить…

«Надеюсь, она потеряет ко мне интерес, всё поймёт и, наконец, отстанет».

В какой-то момент Тина резко поднялась с дивана и куда-то направилась…

Проследив за ней взглядом, я тоже встал. Подошёл к перилам и опёрся на них локтями. Со второго уровня помещения, где располагаются мягкие зоны для отдыха, удобно смотреть за происходящим внизу и держать ситуацию под контролем, а ещё музыка тут не так сильно долбит и можно комфортно общаться, не повышая голос.

«Ну и какой план вынашивает?» — хотя догадываюсь: скорее всего, пойдёт на танцпол (из нашей компании все туда ушли, остался только я и мой лучший друг — мы с ним не любители танцевать).

Девчонка спустилась по лестнице, остановилась возле барной стойки, заказала выпивку — и, вероятно, что-то с алкоголем (за общим столом ей никто не наливал спиртное — я запретил).

«Что же будет дальше?» — продолжаю наблюдать.

— Макс, — Эрик похлопал меня по плечу и протянул виски.

— Спасибо, — забрал стакан.

— Какой-то ты сегодня странный…

— Не в настроении, — нечего добавить.

И сейчас моя задача — не упустить Тину из вида.

Осушив залпом напиток, она пошла танцевать. Бесцеремонно растолкала людей, пробираясь ближе к центру, и начала двигаться… Сексуально покачивает бёдрами, выписывая «восьмёрку», прикасается к себе игривыми жестами, скользит ладонями вдоль тела… откровенно дразнит…

Ожидаемо, вокруг неё стали собираться зрители мужского пола.

Это вдвойне бесит!

— Девочка — огонь, — прокомментировал друг, без стеснений любуясь Тиной. — Кем она тебе приходится? Дальняя родственница?

— Никем не приходится — крестница мамы и дочь друзей моих родителей.

— А, ясно, поэтому тоже Тина?

— Да, её назвали в честь моей мамы.

— Матушка у тебя, конечно, зачётная. Если бы не знал, что она твоя мать, не подумал бы так — уж очень молодо выглядит в свои годы, визуально — чуть старше нас с тобой.

На эту тему никогда и нигде не распространялся, но, на самом деле, родила меня другая женщина… Отец был женат дважды. После развода я остался с биологической матерью, и до пяти лет жил с ней — наркоманкой, пока та не скончалась от передозировки, и ничего хорошего не помню. А настоящую заботу, тепло и любовь — я получил от папиной второй жены, которую и считаю мамой, она многое значит в моей жизни.

— Ты бы подбирал выражения… — если бы отец услышал подобную фразочку от мужчины в отношении любимой женщины, то сильно разозлился бы — за это может ударить. Да и мне тоже не нравится…

— Ну, ведь, правда — зачётная.

— Эрик…

— Ладно, не буду говорить такое. Извини, — он отсалютовал стаканом с виски и сделал глоток. Потом уточнил: — Тине есть восемнадцать? — заискивающим тоном голоса прозвучал вопрос.

— Совершеннолетняя. С какой целью интересуешься? — я внимательно посмотрел на него, нахмурившись.

И ненадолго отвлёкся от происходящего на танцполе… а зря…

— Повторю вопрос: с какой целью ты спрашиваешь о Тине? — неожиданно для себя разозлился. Мне не нравится, что Эрик заинтересовался ею — знаю я, этот его взгляд… и мысли угадать несложно…

— Да так… красивая девушка… Спросить нельзя? — он удивлённо изогнул бровь.

— У тебя есть девушка, с которой вы, между прочим, собираетесь пожениться, а к девчонке не лезь и не вздумай подкатывать с недвусмысленными намёками, — сразу предупредил друга. Пусть не пытается — близко не подпущу. — Она не из тех, с кем можно развлечься разок-другой и приятно провести вечерок, — «рассуждаю так, как будто мне известно, к чему привыкла Тина» — сам не в курсе.

Вдруг отношения без обязательств для неё являются нормой, а переспать с первым встречным или малознакомым мужчиной, вовсе, в порядке вещей? Если судить по свободному и раскованному поведению, то это вполне соответствует её авантюрному складу характера. Хотя… Нет, не верю в это или, точнее, сомневаюсь, что в свои восемнадцать лет девчонка имеет большой опыт тесного общения с противоположным полом, если вообще имеет — на шлюху точно не похожа, несмотря на отсутствие скромности и элементарных приличий.

— О-о-о… — протяжно сказал Эрик, резко изменившись в лице — выглядит возмущённым. Мои замечания задели? — Сколько гнева-то в твоих глазах плещется… Может ты сам хочешь затащить Тину в постель? И поэтому бесишься, ведь рядом препятствие в виде Вики, отчего и ведёшь себя странно. А ещё я заметил, какими взглядами вы обмениваетесь с девчонкой, словно играете друг с другом.

«Какой наблюдательный у меня друг».

— Не говори глупости, — его комментарий ещё сильнее раздражает — то, в чём боюсь признаться, он с лёгкостью озвучил и, сам того не понимая, попал прямо в цель. Но сознаться — не сознаюсь! — Здесь и сейчас я несу ответственность за неё — родителям обещал доставить домой в целости и сохранности, она приехала сюда учиться, не надо сбивать её с толку и портить жизнь.

— Ну да, ну да… — Эрик усмехнулся.

— Тебе баб мало что ли? — «теперь не успокоится ведь». — Если верностью себя не утруждаешь — обрати внимание на девушек, не обременённых нравственностью, способные утолить все твои аппетиты, а в сторону Тины даже не засматривайся… Ты же взрослый тридцатилетний мужик, она — по сути, ещё ребёнок.

— Угу… ребёнок с длинными ногами, упругой сочной задницей и четвёртым размером груди — не меньше… м-нн…

— Предупреждать больше не стану… — ткнул кулаком ему в плечо.

— Эй, полегче… Что на тебя нашло? Угомонись!

— Всё ясно? — стакан с виски, который я держал в руке, разбил об пол. Трясёт от дикой злости: и такое противное ощущение внутри поселилось, будто что-то ядовитое по венам растекается и травит, выворачивая наизнанку, хоть кожу сдирай живьём…

— Да понял-понял… — ответит он, отойдя на пару шагов назад. А хитро улыбнувшись уголком губ, продолжил: — Или можно поступить иначе… есть идейка…

— О чём ты? — я напрягся. Зная моего друга, ничего хорошего не предложит.

— И не тебе, и не мне — нам.

— Нам? — мысленно прокручиваю фразу…

«К чему клонит?» — впрочем, уже догадываюсь.

— Давай «сообразим на троих»? Отметим твой день рождения по-особенному, а в качестве подарка выступит девчонка. Напоим её, в расслабленном состоянии она не откажется, это же очевидно — у неё сексуальность с чувственностью через край плещут, от избытка эмоций распирает на части. Направим энергию в нужное русло, так сказать, совместим приятное с полезным.

— На троих… — «значит, не показалось» — не ожидал от него такого… Конечно, у нас разный опыт бывал: и одна на двоих — тоже, но что бы это делать с Тиной… нет… И фривольное поведение я позволял себе до встречи с Викой, теперь всё осталось в прошлом.

«Вот именно… невеста есть…» — о ней нельзя забывать, а я постоянно думаю о другой…

— Уверен, она не будет против, девочка — огонь, всем внешним видом бросает вызов, показывает, что «созрела».

— Головой ударился, ты в своём уме? Могу добавить ощущений для полного комплекта, — я схватил его за воротник рубашки и тряхнул несколько раз.

— Остынь, Макс! — он вырвался. — Нет — так нет.

— Не приближайся к Тине! Надеюсь, мы поняли друг друга, и объяснять больше не придётся.

— Делиться «десертом» не хочешь — в этом причина? — Эрик не унимается, тем самым провоцирует меня опуститься до мордобоя — чего-чего, а этого между мной и другом пока не было, отношения кулаками ещё не выясняли.

— Ты вообще слышишь, какой бред несёшь?! Перепил? Иди на улицу — освежись.

— Твоя реакция громче всяких слов. Тогда может быть пари — кто быстрее добьётся расположения девчонки. Померяемся силами? — «ага, силами — не этим он собрался меряться».

«Спорить на девушку?» — нет, на подобные игры никогда не подпишусь.

— Отвали! — толкнув его, направился на первый этаж клуба.

Настроение напрочь испорчено.

Надоело! Пора уезжать отсюда.

Внимательно оглядев танцующую толпу людей, не заметил Тину. Вся наша компания здесь, а её нигде нет…

«И куда ты делась?» — не скрою, меня охватила разъедающая тревога.

Но я не растерялся: уточнил у бармена, не видел ли он девчонку, описав её внешность и наряд. Парень ответил, что похожая на неё девушка дважды заказывала виски с колой, а буквально минуту назад, пошла в сторону туалетов.

«Плохо стало? Или как?» — резко рванул туда. Сам виноват! Упустил из вида.

Очень вовремя там появился. В одной из кабинок слышны отчаянные женские крики… Бывает же так, когда кому-то требуется помощь, то, как назло, вокруг никого нет, все куда-то испаряются — подальше от проблем.

Конечно, я сразу узнал, кому принадлежит голос… всё-таки Тина мастерски умеет влипать в неприятности…

Не теряя ни секунды, со всей дури выбил дверь туалета ногой. И увидел, как пьяный неуправляемый мужик зажимает девчонку в углу, задрал подол платья наверх и пытается снять с неё трусики. Она отчаянно кричит, плачет навзрыд и сопротивляется… да силы неравны… ей не вырваться из тугих тисков…

— Сука-а… — незамедлительно подошёл и, схватив его за волосы и одежду, отшвырнул в сторону.

Только этого мало…

Странные необычные ощущения одолевают, словно внутри долгое время жил зверь, который пробудился после затяжной спячки, потянулся, разминая затёкшие конечности, встал в боевую позу и теперь требует крови — много крови! И эти бушующие, зашкаливающие до максимального предела эмоции, на каком-то первобытном, инстинктивном, животном уровне — не поддаются контролю и руководят мной, полностью завладев в свою абсолютную власть…

Сейчас необходимо защитить… мою…

«Кто она мне? Кто?! В качестве кого хочу видеть её рядом?» — впрочем, вникать глубже в причины такого состояния — нет настроения, не в данных обстоятельствах уж точно, а с поселившимися в душе сомнениями — буду разбираться позже.

Ублюдок ответит за то, что посмел прикоснуться к Тине!

И пока он находится в растерянности, не ожидает нападения и расправы, я налетел на него. Начал технично наносить по наглой противной роже удары — один за другим. Лишь когда тот потерял сознание, кое-как смог остановиться — не без труда… Была б моя воля — прикончил бы сволочь на месте, и хорошо, что здравый смысл не покинул меня, а то натворил бы дел…

Убедившись в наличии пульса и дыхания у мужика, я переключил внимание на девчонку.

Разгневанно посмотрел на неё… Опять двоякое желание посетило: придушить малявку собственноручно и навсегда избавиться от возникших противоречий или хотя бы проучить, наказать за безрассудство; и одновременно на фоне этого — хочу обнять, утешить, уберечь, спрятать от всего мира, тогда никто и никогда не причинил ей вреда.

Или… О чём ещё мечтаю? — нескончаемый поток мучительных мыслей сводит с ума… и терзает…

— Ну что, доигралась, девочка… Понравился результат? А ведь я предупреждал тебя… — даже не знаю, к чему больше относится фраза: к случившемуся или моим сказанным ранее словам, чтоб держалась от меня подальше и отстала, наконец…

Я зол не только на Тину, но и на себя, в первую очередь, сам виноват — вообще не стоило брать девчонку в клуб, пусть лучше обижается, чем буду постоянно дёргаться от разъедающего волнения и выпутывать её из неприятностей…

Она сидит на полу. Трясётся крупной дрожью, прикрывая грудь рваными краями платья. Шмыгает носом, лицо раскраснелось — по щекам текут беззвучные слёзы, а глаза лихорадочно бегают…

«Страшно стало? Неужели дошло, к какому итогу приводит вызывающее легкомысленное поведение» — разумеется, Тину приняли за шлюху после устроенного ею публичного выступления, иначе и быть не могло…

Впредь будет думать, прежде чем что-нибудь затеять!

— Макс… — жалобно пролепетала она.

— Заткнись… — прошипел сквозь сомкнутые зубы, — не беси ещё сильнее, — и так паршивое самочувствие. — Пойдём, — уже более спокойным голосом произнёс.

Приблизившись к ней, помог подняться на ноги. Снял с себя пиджак, накинул на девчонку и, схватив её за локоть, потащил за собой.

Мы вышли на улицу через служебное помещение.

Это мой клуб, и поэтому вопросов ни у кого не появилось, когда увидели меня в неположенном для посетителей месте. Попутно дал указание охране проверить того мужика и, если нужно — вызвать ему «скорую». А также упомянул важный пункт: если тот захочет заявить в полицию за избиение, то камеры зафиксировали попытку изнасилования (начнёт качать права — доказательства будут не в его пользу, это не пройдёт для него бесследно).

Сегодня всё происходит не так…

Причём, помимо того, что я не из драчунов, даже имея веский на то повод, нарушил ещё одно правило — не садиться за руль, будучи подшофе. Планировал оставить машину на парковке, возвращаться домой собирался на такси, но наблюдая, в каком напуганном состоянии находится девчонка, пришлось поступиться устоявшимися принципами — ни минуты терять не хотелось. И Тина уже отрезвила своими выходками в стиле «стихийное бедствие» — ну точно ходячая катастрофа и хаос…

Пока едем, ожидаемо, она лезет ко мне…

— Макс… — прикоснулась осторожно к моему плечу и тут же отдёрнула руку. — Лучше накричи, молчание тяготит…

«Накричать? Да я придушить готов!».

— Дура! — с силой сжимаю руль. — Ты хоть понимаешь, что творишь?! В твоей голове полнейший бардак! — «не спохватись я вовремя, тот мужик трахнул бы её…» — думать об этом противно.

— Я больше не буду… только не злись, пожалуйста… — Тина снова заплакала.

— Так говорят маленькие, нашкодившие, провинившиеся дети — ты не ребёнок, научись себя вести соответствующе своему возрасту, — заметив, насколько ей плохо, решил не давить на неё и сгладить ситуацию — кому-то надо быть умнее и мудрее.

А прокручивая мысленно весь вечер, внезапно осенило:

«Чёрт… совсем забыл о Виктории… бросил…» — но звонить сейчас не стану. Ограничусь сообщением.

В том числе маму необходимо поставить в известность — девчонка переночует в моей квартире, в таком виде нельзя возвращаться, а утром закажу одежду в интернет-магазине, потом отвезу её.

— Макс… — она сделала очередную попытку продолжить разговор.

— Подожди, — достал телефон из кармана брюк.

Нашёл нужный контакт и быстро написал: «Вик, я уехал. Извини, лично не получилось предупредить. Тина выпила алкоголь и резко опьянела. Не теряй. Объясню всё завтра. Останусь у родителей, ко мне не приезжай. Вызови такси себе и сообщи, как доберёшься домой» — впервые соврал невесте, но так спокойнее. Только проблем не хватало…

— О чём ты хотела сказать? — «маме позже отправлю сообщение, пока не знаю, какие слова подобрать, чтобы она не подумала что-нибудь не то».

— Я же танцевала специально для тебя… — почти шёпотом произнесла девчонка, вздохнув. — Обиделась, когда увидела, как говоришь с Эриком, а в мою сторону не смотришь… не обращаешь внимания…

«Вот это заявление!» — не ожидал услышать подобное, хотя не сильно удивлён.

— Специально для меня? И что это значит?

— Со временем поймёшь…

«Со временем поймёшь…» — меньше всего хочу разгадывать чужие тайны.

— Давай начистоту, — бегло взглянул на девчонку и тут же вернул внимание на дорогу, — что тебе понадобилось от меня? — «навязалась на мою голову».

Осталось выяснить: почему так ведёт себя?

— Ты нужен… — со всей серьёзностью заявила, как показалось, и словно сама засмущалась от этих слов, судя по тому, как взволнованно дрожит её голос.

«Тина и стеснение?» — это что-то новенькое.

— Зачем нужен, позволь узнать? — с нескрываемым сарказмом произнёс.

«Какую же версию озвучит на этот раз?».

— Правду сказать?

— Уж будь добра.

— Я… — начала говорить, но резко замолчала, а обняв свои плечи руками и шумно вздохнув, добавила чуть слышно: — Влюблена в тебя… ещё с пятнадцати лет…

«Ну, ясно, игры продолжаются» — ничего другого и не ожидал от неё. Поверить в эту чушь? — да никогда!

— М-м… Влюблена? — всё-таки переспросил. — Смешно, очень смешно, я оценил наличие чувства юмора. Могла бы что-нибудь более оригинальное придумать, чем признаваться ради прикола.

Посмотрев в её сторону, на удивление не заметил ни намёка на шутку. Наоборот: выглядит обиженной моим колким комментарием — съёжилась и надула губки.

— Не успела приехать и вдруг воспылала нежными светлыми чувствами? Бред какой-то… — виделись последний раз, когда она была маленьким ребёнком — тощей, костлявой, сопливой, капризной, вечно ноющей девчонкой.

И, конечно, учитывая значительную разницу в возрасте и отсутствие точек соприкосновения, мы не общались и, само собой разумеющееся, никоим образом не поддерживали дружеские отношения — это было бы как минимум странно, если я, уже взрослый на тот момент, интересовался бы Тиной.

Нас ничего не связывает. Между нами — целая пропасть.

— Три года назад… — она прикоснулась к моей руке, лежащей на селекторе переключения передач, и мягко сжала пальцы (желания отмахнуться у меня не возникло). — Когда к нам в гости приезжали твои родители, они показывали фотографии, делились разными новостями, рассказывали о том, чем вы, их дети, занимаетесь и как живёте… А дядя Ян вдруг вспомнил, как однажды моя мама, будучи беременной мной, на фоне бушующих гормонов и на эмоциях — обмолвилась, что не подпустит к своей дочери ни одного Мацейчука. На это громкое заявление, он тогда сказал ей: «чем тебе наши сыновья не угодили? — по-моему, шикарный генофонд», и потом ещё добавил: «вряд ли нас кто-нибудь спросит, а тот же Макс обратил бы внимание на девушку по имени Тина». Ведь ты очень любишь свою мать и сравниваешь с ней всех…

— При чём тут это? — да, действительно, я сравниваю представительниц прекрасного пола с мамой, только у девчонки другой характер — полная противоположность, скорее, Вика больше похожа на идеал моей спутницы, который нарисовал мысленно давным-давно, а отсутствие чувств не волновало раньше…

«Раньше? А сейчас? Что изменилось?» — ответить на эти вопросы пока сложно. Сомнения мешают разобраться во всём — терзают, не дают покоя, превращая привычный мир в разруху. Внутри ощущение, будто на части разорвали, и не могу собрать себя по кускам.

— «Макс обратил бы внимание на девушку по имени Тина» — эта фраза прочно засела в голове, глубоко пустив корни. Когда любовалась тобой на фото, влюбилась. Стал моей мечтой… С тех пор с нетерпением ждала нашей встречи, а позже уговорила родителей отпустить на учёбу, чтобы быть поближе к тебе — и добьюсь своего, чего бы это ни стоило.

— Допустим. И что дальше? Этого мало. Ты же плохо знаешь меня, — «ага, любовь с первого взгляда, как же…» — не верю!

Вернее, не совсем не верю…

Разумеется, в жизни такое бывает — мои родители тому наглядный пример. Без преувеличения, их можно назвать абсолютно счастливыми людьми и с ними случилось именно это — «тот самый», «та самая». А вот всем ли так везёт? Лично я даже лёгкой влюблённости не испытывал. Нет, я — не чёрствый и на эмоции нескупой, хотя почему-то никогда не сталкивался с этим и представления не имею, как происходит, словно не дано или не способен любить вовсе.

— Неважно, узнать друг друга недолго, много времени не потребуется. Достаточно того, что я чувствую, и вижу нас вместе, — «упёртая целеустремлённая девчонка, не намерена отступать, судя по настрою» — в роли чьей-то прихоти ещё не доводилось оказаться, и никто так рьяно не пытался бороться за меня.

Но… Чёрт возьми!

— Тина, это глупо — приехать и рассчитывать на что-то, я несвободен, — стараюсь подбирать правильные выражения и помягче общаться с ней, во избежание непредвиденной реакции… Она непредсказуема и неуправляема. Невыносима!

— Ой, о невесте вспомнил… Поэтому бросил её в клубе? — «не в бровь, а в глаз — сначала забыл о Вике». — Не подходит тебе эта девушка, сам скоро поймёшь, ну а я докажу и покажу, насколько сильно ошибаешься. Без взаимности ваши отношения — пусты, скучны, однообразны и обречены. Это тупик. Если поженитесь — всё равно разведётесь. Оба будете несчастны. Не любишь ведь…

— Значит, ты подходишь? Потому что зовут Тиной? Потому что однажды услышала разговор взрослых и придумала то, чего нет, — «прекрасную сказочку о Принце и Принцессе с хэппи-эндом». — И теперь я должен обратить на тебя внимание, потому что хочешь этого? — «уже обратил…» — перед собой приходится быть честным.

Только неизвестно, к чему всё приведёт: это как отталкивает, вызывая ещё больше противоречий, так и манит магнитом, обещая нечто запредельное и невероятное…

— Издеваешься? — она возмутилась. — Не веришь… ясно, мои признания не нужны… лучше бы промолчала… — скрестив руки на груди и отвернувшись к окну, она зашмыгала носом.

«Ну, пусть поплачет, пусть обижается, лишь бы вся дурь прошла» — успокаивать не собираюсь.

А почва для размышлений есть…

Желая разобраться в сложившейся ситуации и переварить всю информацию, задал себе вопросы:

Влюблена? — вряд ли. Тина очень впечатлительна и, скорее всего, я заинтересовал девчонку по одной-единственной причине — своими неосторожными словами наши родители, сами того не понимая, дали толчок её фантазии к развитию иллюзорных чувств и лживой надежды.

Нравится ли мне она? — бессмысленно отрицать очевидные факты: красивая девушка не может не привлекать, и я не исключение — чисто по-мужски оцениваю.

Надо ли связываться с ней? — ни за что!

И какие бы выводы не посещали, на фоне этого снова сомнения одолевают…

«Чего хочу?» — ответа нет… точнее, есть, но… слишком много этих «но»…

— Заходи, — открыв дверь квартиры, пропустил Тину вперёд.

Девчонка, молча, разулась и, поставив туфли на полку для обуви, прошла дальше.

«Надо же, даже замечание не пришлось делать, чтоб соблюдала порядок» — не могу не отметить.

— Иди за мной, — обратился к ней.

Она кивнула в ответ.

Непривычно видеть её такой: выглядит задумчивой, меланхоличной и отстранённой — замкнулась глубоко в себе, и с разговорами больше не лезет. Обиделась…

Что ж, тем лучше.

В моей квартире всё обустроено для комфорта одного человека — это холостяцкая уютная берлога, я никогда не собирался здесь с кем-то жить, хоть в официальном статусе, хоть нет, и, уж тем более, не планировал привести сюда будущую жену — для полноценной семьи необходим дом. И, несмотря на то, что, в целом, у меня просторно и места хватает — спальня в единственном экземпляре. Остальные помещения переделаны под личные потребности — есть кабинет, мини-спортзал, сауна, гостиная, совмещённая с кухней-столовой и выходом на собственную террасу.

— Спать будешь тут, — показал на свою кровать. Сам переночую на диване. — Можешь умыться или принять душ, если нужно — чистые полотенца найдёшь в шкафу в ванной, а в гардеробной — возьми любую мою футболку и надень, — предложил из вежливости: гостья всё-таки.

— Ты ведь предупредишь родителей, что я останусь у тебя? — Тина заметно дрожит, кутаясь в пиджак. В глаза старается не смотреть, зато с интересом изучает комнату.

— Конечно, предупрежу, — только ещё не придумал, под каким «соусом» преподнести всю ситуацию, чтобы не возникло вопросов и излишнего волнения — толковых идей нет, но поставить в известность я обязан. Точно! — Сейчас позвоню отцу, — с ним проще всё обсудить, ничего не скрывая.

А для маминого успокоения лучше рассказать невинную версию: якобы Тина завтра хочет погулять, заново познакомиться с городом, в котором родилась когда-то, или, допустим, пройтись по магазинам за покупками — поэтому возвращаться не имеет смысла, ну а я в качестве сопровождающего буду. Стоящий вариант, и звучит вполне правдоподобно. Главное — эти объяснения не вызовут сомнений у мамы.

— Может быть, ты выйдешь? Или я при тебе должна раздеваться? — девчонка бегло взглянула в мою сторону и сразу отвернулась. Переминается с ноги на ногу. Лицо раскраснелось — на щеках появился лихорадочный румянец.

«Опять застеснялась? Стыдно стало?» — а помнится, совсем недавно, она без грамма каких-либо приличий переодевалась в машине, и тогда её не заботило моё присутствие, наоборот, специально провоцировала, устроив персональное представление — теперь понимаю, по каким причинам так поступала.

Крайности и резкие контрасты в поведении Тины меня напрягают: то готова из кожи вон вылезти, пытаясь привлечь внимание, то вдруг превратилась в тихую милую скромницу.

Вынос мозга… Вот и разберись в бардаке, творящимся у неё в голове.

— Располагайся, — «чувствуй себя как дома, но не забывай, что в гостях» — мысленно добавил. — Пока чай заварю, — покинул спальню, прикрыв за собой дверь.

И пошёл на кухню.

Отец опередил меня — позвонил первым.

«Видимо, родители уже потеряли девчонку, ведь к этому времени обещал доставить её домой — в целости и сохранности».

— Да, пап, — ответил, положив телефон на стол, а для удобства включил «громкую связь». Параллельно занимаюсь приготовлением чая — с имбирём, лимоном и мёдом.

— Сын, ты на часы давно смотрел? — возмутился он. — Мы договаривались, что к двенадцати ночи Тина вернётся. Почему до сих пор этого не произошло?

— Извини, как раз собирался набрать тебя… Всё хорошо, ни о чём не переживайте.

— Где вы находитесь? — его голос прозвучал с претензиями. — И музыку не слышно…

— У меня находимся.

— У тебя? — ожидаемо, отец удивился. — Вика тоже с тобой? — задал логичный вопрос.

— В клубе осталась, — «и пока она не перезвонила».

— Макс… — замешался он, — если вдруг…

— Если вдруг? — перебил дальнейшие размышления. Несложно догадаться, к чему клонит. — Могу заверить: ты ошибаешься в своих выводах и неправильно понял — между мной и Тиной ничего не было.

— Тогда в чём дело? — «значит, всё-таки подумал об этом».

Подозрения я быстро развею:

— Девчонка влипла в неприятности, пришлось срочно увозить… а про Вику… — шумно вздохнул, — если честно, забыл… Ограничился сообщением — предупредил, что уехал.

Я пересказал ему «чудо-историю» о приставаниях и попытке изнасилования, о причинах, послуживших этому — так же упомянул; а вот о подробностях нашего с Тиной разговора умолчал — об этом знать никому не стоит.

— Тот мужик увязался за ней, когда она пошла в туалет, но я вовремя спохватился, заметил её отсутствие и разобрался с обидчиком — всё обошлось.

— Надеюсь, девочка в порядке и не пострадала? — с беспокойством уточнил отец после услышанных новостей.

«Девочка…» — ну-ну… Дьяволица она! Появилась в моей жизни, чтобы изводить постоянно!

— Отделалась испугом да порванной одеждой, в таком состоянии я не мог отпустить Тину. Только маме не говори о случившемся, повода для волнений нет.

— Само собой, — согласился он.

— Передай, что её любимая крестница захотела завтрашний день провести в городе, поэтому осталась у меня.

— Да, так будет лучше, — отец выдержал паузу и спросил: — А если Вика решит приехать к тебе? У неё же есть ключи от твоей квартиры?

— Не приедет, — без приглашения и предварительных договорённостей никогда не приезжала. — Сегодня я «типа» у вас ночую — имей это в виду, если она позвонит вам, и, пожалуйста, маму предупреди об этом.

— Сын, начинать семью с обмана в корне неправильно, доверие — вещь хрупкая, испортишь с невестой отношения.

— Наоборот — спасаю, и меньше всего хочу рассказывать ей о том, что не значит ровным счётом ничего.

— Ну да, ну да… — он усмехнулся, — так уж ничего и не значит…

— Что за намёки? — подобные комментарии вызывают лишь раздражение.

— Никаких намёков. Дам один маленький совет: разберись в себе. Не я один обратил внимание на то, каким взглядом ты смотришь на Тину. Спрошу ещё раз: понравилась?

«Почему всем виднее?!» — не стану отвечать.

— Пап, давай закроем тему. До завтра, спокойной ночи, — нажал «отбой», не дожидаясь дополнительных вопросов.

А почувствовав постороннее присутствие, обернулся назад и заметил девчонку.

«Интересно, как много она успела услышать?».

— Давно тут стоишь? Подслушиваешь? — стараюсь не слишком явно глазеть на Тину, но это крайне сложно даётся: не получается с собой совладать — на неё невозможно не смотреть…

Из всего многообразия имеющейся в гардеробной одежде, она выбрала майку, в которой утром я занимался спортом, после чего оставил на корзине для грязного белья, не убрав внутрь. На мне-то эта вещь сидит свободно, ну а на девчонке… как будто и не одета вовсе…

Полная грудь едва прикрыта шириной лямок — очертания роскошных объёмов видны в вырезах для рук и горловине, как если бы Тина была в платье с глубоким декольте. Соски выделяются и топорщатся упругими горошинами. Белоснежный цвет майки выгодно подчёркивает загорелую бронзовую кожу, плюс ко всему тонкая ткань слегка просвечивает, отчего я с точностью могу утверждать, что трусиков на девчонке тоже нет — соблазнительное привлекательное зрелище. Тянет магнитом непреодолимой силы… с трудом терплю…

— Другой одежды не нашла? Взяла бы чистую футболку, — нервно сглотнул и напрягся. Как бы ни пытался контролировать себя — выдержка постепенно покидает меня…

— Хочу пахнуть тобой… — томной интонацией голоса произнесла она.

И начала медленно приближаться с кошачьей хищной грацией. Покачивает сексуально бёдрами. При каждом плавном движении грудь колышется и норовит выпрыгнуть наружу — майка очень велика ей по размеру и в любой момент может съехать с плеч вниз…

— Заканчивай свои игры, это не поможет, между нами ничего не будет — выкини все глупости из головы. Или, если мечтаешь стать Мацейчук, частью нашей семьи, то обрати внимание на кого-нибудь из моих братьев, выбор большой. Например, Мирослав, тем более — вы ровесники и он лучше тебе подходит, — сам не верю в то, что говорю.

Несмотря на поселившиеся внутри противоречия с сомнениями, добровольно отказаться от девчонки я не готов, словно отравлен ею — и этот яд, растекаясь по венам, погружает в состояние персонального помешательства. Разве так бывает, чтобы за ничтожно короткий период увлёкся? — сравнивать просто не с чем…

Тина подошла почти вплотную. Взглянула с вызовом. Хитро изогнула бровь, улыбаясь уголком губ.

— А мне нужен ты один… м-м-м… — протяжно, с придыханием сказала она, — какой потрясающий аромат: насыщенный, мужественный, мускусный, терпкий, с нотками пряностей… и такой твой… — прикоснулась к моим пальцам, нежно поглаживая их.

В дрожь бросило от этого невинного жеста, хотя я стараюсь не реагировать, не показывать, насколько её действия возбуждают и заводят с пол-оборота.

Откуда в ней это только взялось? Восемнадцать лет всего, зато как привлечь и заинтересовать мужчину — знает не хуже взрослых опытных женщин, будто экспресс-курсы окончила «как соблазнить желаемый объект за десять часов» — именно столько времени прошло с момента приезда девчонки.

— Прекращай… — сердце отбивает бешеный ритм. — Заканчивай провоцировать, — «пока ещё не поздно остановиться».

— Нет, Макс. После того, что услышала из твоего разговора с отцом, никогда не отстану, всё равно не планировала отступать назад — добьюсь своего. Это не прихоть, не блажь, не из принципа так поступаю, чтобы показать каждому, какая я целеустремлённая и бойкая. За любимого человека надо бороться всеми способами, — Тина переместила руки на мою грудь — обрисовывает контуры мышц через рубашку, скользит ладонями сверху вниз. — Лично я знаю, чего хочу. Да и ты знаешь, но не признаёшь очевидные факты… Не обманывай себя, тоже чувствуешь это магнетическое притяжение между нами, которое не поддаётся никаким объяснениям, правилам и законам. Вижу ведь.

— Тебе показалось, — аккуратно сжал её плечи. Сначала возникло желание оттолкнуть… и не смог…

Близость девчонки волнует, будоражит фантазию, сулит нечто запредельное и крышесносное, а то, как она нежно утончённо пахнет ванилью — сводит с ума.

— Отрицаешь… Продолжаешь упорно сопротивляться — надолго ли хватит? — Тина усмехнулась. — Скажи тогда, что я не нравлюсь тебе… что любишь свою невесту… что счастлив, а жизнь наполнена яркими красками… ну же, давай, скажи…

— Если добавить нечего, то иди спать. Чай отменяется, — да, продолжаю сопротивляться, хотя силы на исходе.

— Так и думала: даже эти слова доказывают обратное, — она провела пальцем по моей щеке. — Учти, завтра будем развлекаться вместе, весь день проведёшь со мной — обещания придётся выполнять. Иначе…

— Иначе — что?! — схватил Тину за волосы и, собрав их в тугой пучок, оттянул вниз, чтоб не отворачивалась. И приблизил к ней своё лицо.

«Теперь шантажировать собирается?» — подобная игра ей точно не по зубам!

— Поцелуй, — она облизнулась. Часто дышит и заметно дрожит. — Никогда ни с кем не целовалась… Всегда мечтала сделать это с тобой… испытать всё… Разница в возрасте не смущает. Можешь не верить, но я, правда, давно влюблена в тебя. Макс… — смотрит умоляющим взглядом, — прошу…

— Что же ты творишь, девочка… — прошипел сквозь зубы.

«Сдаюсь! Больше не в состоянии терпеть — это невыносимая изощрённая пытка…» — сама напросилась, предложила себя и дала «зелёный свет»!

И мозг отключился полностью…

В этот момент эмоциями накрыло подобно мощному разрушительному урагану, сносящему всё на своём пути — стихийно, стремительно и без шансов на спасение, или словно демон вселился, а живущий внутри зверь, наконец, вырвался на свободу.

Голова поплыла в пьянящем ощущении, когда жадно впился в манящие, пухлые, чувственные губы девчонки, и чуть ли не мычу от удовольствия — готов съесть её, растерзать на куски… Она прижимается ко мне всем телом, нетерпеливо трётся, отвечает на поцелуй с максимальной отдачей и тихо сладко постанывает в рот, переплетая наши языки.

Я поднял Тину на уровень своих глаз, заставив ухватиться за мою шею и обнять торс ногами.

И, придёрживая её под ягодицы, понёс в спальню…

Мы рухнули на кровать…

Целуемся, не переставая…

Я подмял Тину под себя. Она зарылась пальцами в мои волосы, ногами крепче обхватила торс, теснее прижимаясь ко мне. Нетерпеливо трётся и с придыханием постанывает — голова идёт кругом от сладострастного звучания её голоса, опьяняет сильнее любого алкоголя… и «каменный стояк» одолел…

Ощущения зашкаливают до максимального предела — распирает на части от их переизбытка, через край хлещут, накрывая потоком мощных крышесносных эмоций… Никогда прежде не испытывал хоть что-то похожее, будто разряды электрического тока пробегают, а на коже чувствуются покалывания подобно сотням иголок, вонзающимся в самое нутро.

Если магия и существует, то в этом варианте уж точно есть… Магнетическое притяжение и влечение между нами очевидно — это бессмысленно отрицать.

А дарит всё это молодая неопытная девчонка, наполняя ответной бушующей волной энергии.

Тина такая нежная, ласковая, как котёнок, податливая, как тающий горячий воск или мягкий пластилин. Извивается в моих объятиях, откликается на прикосновения со всей отдачей — каждый восхитительный изгиб её стройного тела буквально заточен под мои руки, словно рождена специально для меня.

Или я так реагирую? — что удивляет вдвойне, как если бы вернулся в свои восемнадцать лет и впервые близок с девушкой, хотя даже тогда ничего подобного со мной не происходило. Сейчас же — это нечто сжигающее изнутри, ядовитое, убийственное и одновременно фееричное, волшебное, обещающее истинное блаженство…

«М-м-м, какая сладенькая…» — с трудом разорвал поцелуй, планируя избавить нас от одежды.

Снял с неё майку. Пока быстро расправляюсь с пуговицами на рубашке, пристально изучаю точёную фигурку девчонки, без преувеличения — получая эстетическое удовольствие.

Как же прекрасно Тина сложена: налитая полная грудь с небольшими упругими сосочками, тонкая талия, рельефный животик, округлые бедра, длинные ножки; а ещё я не мог не обратить внимания, что на её ступнях крохотные аккуратные пальчики — это мой фетиш.

«Соблазн, секс в чистом виде» — малышка создана для наслаждения… и чтобы свести меня с ума, утянуть за собой в бездонную губительную пропасть, окунуться в омут испепеляющей страсти, где безвозвратно пропадаешь… навсегда…

— Макс… — Тина заметно засмущалась, судя по тому, как взволнованно смотрит и внимательно следит за тем, как раздеваюсь. В особенности, когда расстегнул ремень и молнию брюк, она сильно занервничала: кусает губы, трясётся крупной дрожью, а взгляд стал… испуганным?

В этот момент я сообразил, наконец… Будто обухом топора получил по затылку или ударом молнии пронзило насквозь.

«Болван…» — девчонка ведь говорила, если верить на слово, конечно, что ни разу ни с кем не целовалась раньше, а значит, о близких отношениях между мужчиной и женщиной знает только в теории… И логично: это может вызывать боязнь перед неизвестностью, ну или болью.

Понятия не имею, как девушки переживают данное событие — никогда не спрашивал об этом, но в любом случае — надо срочно тормозить, пока в состоянии остановиться. Если продолжу, то уже не откажусь от «вкусненького»…

Переспать с ней, утолить дикий голод, нестерпимую жажду, удовлетворить свой интерес — это одна история, а вот лишить девственности… Нет, как бы ни хотел её до одури, как бы мысли ни искушали поступить иначе, а сексуальное возбуждение не напрягало бы сейчас — принуждать и настаивать не буду, да и нести ответственность за это не готов.

Нескрываемые сомнения и липкий едкий страх, отразившиеся в глазах Тины и выступившие на передний план — отрезвили меня окончательно. Она сама ещё не созрела для большего — взрослые «игры» оказались девчонке не по зубам.

— Так нельзя… — покачал головой.

Резко соскочил с кровати и направился на террасу — подышать воздухом, освежиться, «проветрить мозги».

Попутно застёгиваю брюки и ремень: в паху нестерпимо ноет и тянет, а эрекция пока не проходит…

Как же бесит эта ситуация!

«Ты чокнулся?! Какого хрена творишь?!» — я зол на себя, в первую очередь, и одновременно рад, что не совершил непоправимых ошибок с наиболее серьёзными последствиями, о чём пожалел бы стопроцентно — уже сожалею.

Спустя минут пять, Тина тоже пришла. Ожидаемо…

«Лучше бы оставила меня в покое» — но ей неймётся…

— Прости… — обняла мой торс, прижимаясь к спине.

— Ты ни в чём не виновата, — искренне так считаю, я должен был думать на ход вперёд, а не поддаваться нахлынувшим стремительным желаниям и попыткам соблазнения.

«Соблазнился — дальше что?» — теперь облизываться буду, глядя на сладкую девчонку?

— Макс… — её голос всё равно звучит с раскаяниями.

Я развернулся к ней лицом. Отстранился, отступив на несколько шагов назад, подальше от опасной близости Тины — именно такие ощущения возникают, словно она — персональное наказание или приговор, который едва не подписал собственноручно.

«Ну, хоть догадалась прикрыть своё тело» — девчонка кутается в простыню. Если бы была по-прежнему обнажена, то я ещё сильнее раздражался бы: и не только по причине того, что у нас не срослось — не хватало, чтобы устроила представление для жителей дома напротив. Но больше бешусь из-за обломанного секса, конечно…

— Давай забудем о случившемся между нами и возвращаться к этой теме не станем, — сам себе не верю. Смогу ли совсем отказаться от неё?

— Согласна, мы поторопились, — кивнула в ответ.

— Поторопились? — усмехнулся я. — Нет, не нужно было вообще пробовать — плохая затея вышла. Это неправильно, у меня есть обязательства перед другой девушкой, — отвернувшись, опёрся локтями на ограждение террасы.

— Вика не твоя жена… Какие обязательства? — Тина снова приблизилась. Прислонилась лбом к моему плечу.

— Ты слышишь лишь то, что хочешь слышать, — не удивлён. — Не об этом я говорю… — тяжело вздохнул. — Чисто по-человечески она не заслужила такого отношения, — если уж быть честным до конца, то угрызений совести не испытываю. Впрочем, мой поступок вряд ли можно чем-то оправдать, и это совершенно не значит, что имею право с лёгкостью причинять боль Виктории, наплевав на всё. — Иди спать, пожалуйста. Надеюсь, эту просьбу тебе несложно выполнить.

А мне надо хорошо подумать…

И выход есть… кажется…

Тина не стала спорить со мной или лезть с вопросами — всё-таки прислушалась к моей просьбе и, молча, ушла в спальню…

Для меня же душевные метания только начинаются… нескончаемый поток терзающих выматывающих мыслей теперь не даёт покоя…

Прежде не ощущал такой растерянности и неуверенности — это совсем несвойственно моей натуре. В силу прагматичного склада характера, всегда полагал, что знаю — чего хочу, к чему стремлюсь, а подобных противоречий с сомнениями никогда не возникало.

В моей идеальной жизни, как казалось, всё было рассчитано на годы вперёд, даже предстоящая свадьба стала частью этих планов. Нет, намеренно будущую жену я не искал. Хотя встреча и знакомство с Викой, наши взаимоотношения, в целом, убедили меня в правильности сделанных выводов — остановить выбор на ней. Она комфортный во всех смыслах человек, с точки зрения партнёрского подхода к созданию семьи, а отсутствие чувств — не волновало раньше…

Не волновало…

Это девчонка своим появлением, провокационным поведением, внезапными признаниями — ловко перечеркнула всё то, что выстраивал вокруг себя в течение многих лет, перевернула привычный мир, превращая в хаос… и заставила задуматься…

Есть два выхода из сложившейся ситуации…

Первый: логичный и самый приемлемый, основанный на стабильности, устоявшихся привычках и принципах, а главное обязательствах — это довести начатое до конца, жениться, остепениться и навсегда забыть о Тине, выкинуть из головы все глупости, по-другому и не назвать, ведь никаких перспектив у нас нет — именно так считаю.

Второй: безумие в чистом виде — это как привлекает, манит магнитом, приглашая окунуться в неизведанное ранее, обещая взамен весь спектр эмоций и чувств — то, чего со мной не было, так и отталкивает, если, опять же, включить здравый смысл, где всё предельно ясно и нет места спонтанным поступкам.

Уж не знаю почему, но отношения с девчонкой вижу с единственно возможным сценарием — разрушительным и губительным: мы же растерзаем на части друг друга, а последствия представить несложно — в душе останется выжженная пустынная земля…

Или нет?

Или всего лишь боюсь перемен, боюсь совершить ошибку — в этом причины?

Нужно ли мне связываться с Тиной? Не уверен…

И времени не так уж много, чтобы определиться — либо решиться на активные действия, либо поставить жирную точку немедленно, пока не поздно, пока не засосало глубже…

«Я, правда, давно влюблена в тебя… добьюсь своего… за любимого человека надо бороться всеми способами…» — её слова навязчиво звучат в голове и ещё больше искушают, как и то, что она девственница…

На фоне этого сразу возникает вопрос: смогу ли я спокойно наблюдать, как девчонка будет общаться с другими мужчинами и встречаться? А кому-то отдастся… Смогу ли оставаться в стороне и мириться с тем, как однажды добровольно отказался от неё, не рискнув даже попробовать? — сомневаюсь. Похлеще этой пытки вряд ли что-то придумаешь, причём собственными стараниями устрою такую «весёленькую» жизнь.

Как быть дальше?

Лучше жалеть о случившемся или о том, чего не делал?

Я запутался…

Запутался настолько, что впадаю из крайности в крайность: то отговариваю себя, ссылаясь на разумные доводы, то, наоборот, уговариваю, желая испытать настоящую феерию чувств и истинное наслаждение, а может — любовь, ту самую, которую не познал до сих пор…

Никогда не думал оказаться в подобной ситуации.

Одно знаю точно: сравнивать Вику и Тину нельзя — слишком они разные, как две противоположности — лёд и пламень.

Лёд не даёт ни грамма тепла…

А пламень сжигает дотла…

Полночи я размышлял…

Впрочем, это мало чем помогло, сомнения по-прежнему одолевают… Ведь как бы я ни поступил в конечном итоге, любое решение неизбежно приведёт к тому, что кто-то из девушек будет страдать, а причинять им боль не хочу, но иначе тоже никак не получится… придётся…

«И, пожалуй, на сегодня с меня хватит» — только сейчас обратил внимание на появившиеся на небе первые рассветные лучи солнца.

Пора бы отдохнуть.

Вспомнив про телефон, оставленный на кухне, пошёл туда.

Каково же было моё удивление, когда на экране увидел двадцать «пропущенных» от Виктории. Я не слышал звонки, хотя беззвучный режим не включён. Сообщение ею прочитано, и даже что-то писала да удалила потом…

«Перезвонить или нет?» — последний «входящий» от неё был буквально минуту назад, а значит, ещё не спит.

Ладно, так и быть — наберу.

Гудок, второй…

И Вика ответила:

— Макс… — голос расстроенный. — Что происходит? — вдобавок, она обижена, судя по тому, с каким нескрываемым упрёком задан вопрос.

Повод есть — не отрицаю.

— Объясню всё позже.

— Ну и? — нетерпеливо произнесла, — я жду, — прозвучало с приказными нотками.

— Давай завтра вечером встретимся и поговорим. Чертовски устал, собираюсь спать.

— Спать… — она усмехнулась. — От меня устал? Хочешь расстаться со мной?

— Откуда взялись эти мысли? — «претензии начинают раздражать и напрягать».

— А что я должна думать? — Вика едва не сорвалась на крик — раньше не позволяла такого…. — Из клуба уехал, не предупредив лично, потом это сообщение… пишешь одно, по факту — другое…

— Другое? — «разве ей что-то известно?».

— Зачем обманываешь? За дуру держишь? Ведь находишься не у родителей! Я приезжала к твоему дому — свет в квартире горел. Подниматься не рискнула… вдруг ты не один там и занят более приятными вещами…

— Проверяешь? — «вот это новости».

— Потерять тебя боюсь, — Вика шмыгает носом. Плачет — и на расстоянии остро чувствуется её подавленное состояние.

— Зря накручиваешь себя, — и что сказать в своё оправдание? — меньше всего хочется это делать.

— Тина с тобой? — осторожно уточнила. Успела заметить мой интерес к девчонке?

— Нет, отвёз к родителям, — да, опять вру.

— Тогда почему на звонки не отвечал?

— Фильм смотрел, а телефон на кухне лежал.

— Неужели, если бы я приехала, то помешала бы?

— Изначально не планировал возвращаться в город. Сейчас уже поздно.

— Завтра воскресенье. Мы могли бы провести весь день вместе. Давай приеду? — с надеждой спросила.

— Вик, ты специально меня злишь? Позвоню вечером, встретимся. Что не ясно? — надоело выслушивать упрёки. Понимаю, она ревнует — и небеспочвенно появились подозрения.

— Знаешь, Макс… — судорожно вздохнула.

— Не торопись с выводами, я не изменял, — остановил её от фраз, о которых потом пожалеет. По сути, дальше поцелуев не зашёл — значит, не изменил.

— Хорошо, верю, — кажется, Виктория успокоилась.

— Пока, — отключился, не дожидаясь продолжения разговора.

«А мысленно… не раз изменил… во всех позах, на всех поверхностях…» — это стало навязчивой фантазией.

И я не смог отказать себе в удовольствии — полюбоваться девчонкой.

Заглянув в спальню, увидел, как она сладко спит. Завернулась в простыню и тихо сопит.

Не удержался и лёг на кровать рядом с ней.

Тина зашевелилась, устроилась головой на моей груди, прижимаясь всем телом, и прошептала:

— Никому тебя не отдам…

Я обнял её, прикрыв потяжелевшие веки.

«Нет, не муки выбора терзают меня…».

На удивление, я проснулся первым, несмотря на то, что лёг почти под утро — несколько часов хватило, чтобы восстановить силы.

Открыв глаза, хотел пошевелиться, но не смог, причиной чего является Тина…

Плечо затекло от долгого лежания в одной позе и надоедливо ноет, ведь на моей руке сладко сопит девчонка — не привык я спать с кем-то, да и не нравилось раньше, если честно, хотя она и в этом смысле тоже повлияла на моё мнение. Даже не представлял, насколько это может быть приятным — провести в обнимку много времени, перемещаясь то на спину, то на бок, а главное — не разрывая сплетения тел, словно приклеились друг к другу не в состоянии оторваться…

Попытался подняться вновь, и не получилось…

Это вызвало явное недовольство Тины, судя по тому, как она хрипло застонала и капризно захныкала, как если бы у ребёнка отобрали игрушку. Потом промычала что-то неразборчивое (лишь своё имя отчётливо расслышал). Заёрзала на постели, теснее прижимаясь ко мне и устраиваясь удобнее, и неосознанно ухватилась за мои пальцы (чтобы никуда не делся от неё?).

Поймала, и отпускать не собирается — ощущения такие, будто я угодил в ловушку без шансов на спасение.

«Уже угодил: в персональный капкан, из которого не выбраться, единственный выход — двигаться вперёд» — теперь: будь что будет.

— А ты любишь поспать… — прошептал, зарывшись носом в её волосы, пахнущие мёдом и ванилью.

«Какая сладенькая…».

Она потёрлась щекой об мою ладонь и упёрлась своей аппетитной сочной попой прямо мне в пах… Конечно, это привело к ожидаемой реакции — крепкий «стояк» одолел мгновенно. Близость девчонки опьяняет, дурманит, волнует, будоражит фантазию, заводит с пол-оборота, возбуждает… словно что-то ядовитое и обжигающее подобно жидкому металлу растекается по венам, основанное на животных первобытных инстинктах — обладать девушкой безраздельно, назвать моей…

Я от случившегося вчерашним днём ещё не до конца отошёл, а очередная доза изощрённой пытки стремительно накатила с удвоенной мощью, и опять придётся терпеть — от сексуального напряжения скоро свихнусь и превращусь в одержимого безумца.

«Надолго ли хватит выдержки?» — хочу Тину…

Хочу настолько сильно, что от дикого желания потряхивает и выворачивает наизнанку, готов растерзать малышку на части — это не поддаётся контролю, не подчиняется никаким правилам и законам, а логика и разумные объяснения здесь просто не работают — мозг отключается полностью рядом с ней. Не могу сказать себе твёрдое уверенное «нет» и отказаться навсегда от искушающих мыслей, не рискнув даже попробовать — испытать всё обещанное взамен, всю ту феерию чувств и запредельных эмоций…

«Кто же ты? Подарок судьбы или личное наказание?» — нарушительница спокойствия! Стихийное бедствие максимального масштаба! За ничтожно короткий период времени успела прочно осесть в моей голове, став там полноправной хозяйкой.

Ну, точно она послана кем-то свыше — свести меня с ума.

Стараясь не потревожить сон девчонки, кое-как освободился из цепких объятий. Аккуратно переложил Тину на подушку. Навис сверху. И залюбовался…

«Невыносимо прекрасна…» — невесомо провёл рукой по её лицу, обрисовал контур пухлых губ, спустился ниже… Прикоснулся к груди, торчащей полными холмиками, к маленьким сосочкам — они топорщатся упругими горошинами, так и манят укусить, засосать в рот, вкусить… и не только их…

Блуждаю взглядом вдоль обнажённой фигурки дальше…

Девчонка пошевелилась и, как будто бы специально, слегка раздвинула ноги, демонстрируя себя во всей красе — доступной, откровенной и беззащитной. А я смог увидеть чуть больше — гладковыбритый лобок, нежную плоть, родинку на внутренней стороне бедра.

Не удержался от такого соблазна и скользнул ладонью между влажных складочек…

«Как же у неё там горячо…» — я с особым удовольствием облизал свои пальцы.

Считается, что если запах человека кажется неповторимым, привлекательным во всех смыслах, то он идеально подходит — сама мать-природа нам подсказывает на генетическом уровне, с кем будет лучше всего. И Тина пахнет восхитительно — утончённый сладковатый аромат с нотками терпких пряностей… м-м-м…

«Чёрт…» — чувствую себя маньяком-извращенцем, приставая к девчонке, а совладать с собой не удаётся. Понимаю, так неправильно, разрешения на это не получал, хотя устоять невозможно. Магнитом тянет непреодолимой силы.

Я снова потрогал её между ног.

— Ма-а-кс… — она протяжно выдохнула, тихо простонала, прогнулась в пояснице и стала медленно двигать бёдрами навстречу моей руке. При этом продолжает спать, все действия в данный момент происходят невольно.

«Твою ж… Остановись! Что ты творишь?!» — мысленно приказал себе.

Резко встал с кровати, направившись в ванную комнату быстрыми шагами.

Теперь срочно нужен холодный душ!

Едва ли ледяная вода поможет успокоиться…

Прикрыв глаза, прислонился спиной к прохладной кафельной стене. Пытаюсь унять возбуждение, но каждый раз представляя, как Тина лежит на постели, такая манящая, обнажённая, сексуальная — я ещё больше завожусь. Хоть рукоблудием занимайся — и даже это не принесёт удовлетворения или временного облегчения…

Только девчонка способна утолить терзающие и сжираюшие изнутри алчный голод с жаждой.

Казалось бы, ничего мешает разбудить её и настойчивостью добиться от неё близости. И она не откажет, отдастся — стопроцентно, ведь мечтает быть со мной, а без этой стороны взрослой жизни никак, одними платоническими отношениями сыт не будешь.

Проблема в том, что принуждать не хочу и не стану, пусть сама созреет и скажет «да», когда будет морально к этому готова. Вспоминая, с каким нескрываемым страхом Тина смотрела на меня, пока раздевался, не могу поступить иначе.

Значит, придётся подождать, насколько хватит терпения.

И размышляя, пришёл к выводу: я для себя всё уже решил.

А на фоне этого паршиво от предстоящей встречи и разговора с Викой…

Когда я вышел из душа, почувствовал аромат свежесваренного кофе…

«Неужели, Вика внезапно заявилась…» — только её не хватало сейчас.

Сначала подумал, что это она приехала без предупреждений, желая всё-таки проверить — нет ли у меня посторонних, и пока не в курсе, кто спит в комнате, ведь в противном случае — в квартире не было бы так тихо. Закатить скандал — Виктория, скорее всего, не закатила бы, хотя и молчать тоже не стала бы, а значит, я давно услышал бы разговор на повышенных тонах и разборки между девушками. Поэтому сразу откинул эту мысль.

Заглянув в спальню, увидел пустую аккуратно заправленную постель и убедился в своей правоте: это Тина встала и уже занимается завтраком — приятно удивлён.

И ещё оценил, что она привела в порядок кровать (ну да, я педант во всём, терпеть не могу бардак, у каждой вещи в доме должно быть место и важно поддерживать чистоту).

«А девчонка мне нравится всё больше и больше…» — интересно узнать: чем кормить будет? Угадает мои вкусовые предпочтения или как? Совпадём ли мы с ней и в этом моменте?

Я направился на кухню.

Подкрался практически бесшумно и, привалившись плечом к стене, внимательно наблюдаю за происходящим.

Тина опять в моей майке — той самой, не скрывающей роскошных форм совершенного тела. Она увлечена процессом приготовления еды, и меня совсем не замечает. Пританцовывает забавно, что-то напевая себе под нос. Её волосы собраны в тугой пучок на макушке, а босые ступни с маленькими пальчиками и розовыми пяточками, на которые нельзя не обратить внимания, добавляют всему образу, в целом, особой привлекательности и естественности.

«Такая милая, нежная, сладенькая, манящая…» — одно удовольствие любоваться ею.

— М-м-м, как вкусно пахнет… — обозначил своё присутствие.

— О-ой… — девчонка испуганно вздрогнула от неожиданности, резко обернулась и чуть не выронила лопатку из рук.

— Не стоит бурно реагировать, это всего лишь я, — усмехнулся.

— Привет, — она расплылась в очаровательной улыбке. Пробежалась глазами по мне, задержавшись взглядом на торсе и полотенце, повязанном на моих бёдрах (после душа не успел одеться). — Ты вовремя пришёл. Я тут хозяйничаю: сейчас дожарю и можно есть.

— Привет, — приблизился к ней.

— В холодильнике оказалось немного продуктов, был творог, а в шкафчике нашлась мука.

— Сам не готовлю, — «и покупала эти продукты Вика».

— Наверное, часто заказываешь доставку еды или питаешься в ресторанах. Думала, что же лучше сделать на завтрак, и вот, — кивком головы показала на сковородку. — Любишь сырники?

— Обожаю, — внимательно слежу за действиями Тины, кухня — однозначно её тема. — Ловко у тебя выходит.

— Это удивляет?

— В силу твоего молодого возраста — да, не каждая взрослая девушка умеет хорошо готовить, — «та же Виктория, например: не раз пыталась поразить очередным «шедевром», хотя никогда не просил об этом, а в итоге плевался от отвратительного вкуса блюд — то пересолит чрезмерно, то с приправами переборщит или неудачное сочетание подберет, то, наоборот, получится пресно».

Пресно, как наши скучные до тошноты отношения, на чём планирую поставить точку. Это тупик, без взаимных чувств — брак обречён на пустоту и бессмысленное существование. Причём не ради девчонки стараюсь, собираясь расстаться с невестой, вернее — причина не только в Тине, но и во мне тоже. Хотя, не скрою, она повлияла на моё мнение, заставила пересмотреть перспективы на будущее. Раньше не вникал глубже, как живу, довольствуясь тем, что есть. Всё устраивало…

— С постоянной родительской опекой ничего не оставалось, кроме как сидеть дома, читать книги, «грызть гранит науки» и искать безопасное хобби, — пояснила. — Несколько лет назад я всерьёз увлеклась кулинарией, — «а ещё мной увлеклась» — забыла добавить.

— Зато выбравшись на свободу, решила попробовать всё и сразу, окунуться, так сказать, во взрослую жизнь с головой… — вспоминая того пьяного мужика из клуба, злость одолевает.

— Макс, прости, такое не повторится.

— Не извиняйся. Главное — усвой урок, — очень надеюсь на это, иначе разъедающая тревога станет неотъемлемой спутницей — буду по любому поводу дёргаться, напрягаться и раздражаться.

— Уже усвоила, а если будешь рядом, то ничего не случится.

— Тина, я в няньки не нанимался, — этого даром не надо. На другое рассчитываю.

— Нянька не нужна… — она заметно засмущалась и потупила взгляд. — Ты нужен, целиком и полностью… твоя любовь… хочу принадлежать тебе…

«Странно и непривычно слышать подобные слова от девушки, с которой, по факту, мы малознакомы» — но, чёрт возьми, её прямолинейность, откровенность и признания, отчасти по-детски наивные, основанные на стремлении добиться своего — заводят!

— Как же тебе удалось уговорить родителей? Вероятно, с трудом отпустили.

— Ну-у… — девчонка пожала плечами. Отключив конфорку, передвинула сковородку в сторону. — Это ведь касалось в первую очередь учёбы, поэтому, скрепя сердце, уступили. Кстати, скоро папа с мамой приедут ненадолго — с контрольной проверкой, разумеется. И если накосячу за это время — увезут обратно, мои слёзные обещания не будут иметь значения… а я не смогу без тебя… понимаешь…

Сложно представить, как отреагируют наши родственники, когда им станет известно о нас, и пусть пока между нами нет близких отношений — неважно, всё равно это может вызвать возмущения, вплоть до запретов общаться и встречаться. А ещё выразят коллективную мысль: «не порти девочке жизнь, оставь в покое, ведь наиграешься и выкинешь как надоевшую игрушку» — камень в мой огород, конечно, тем более — на фоне разорванной помолвки.

Но, в любом случае, прятаться, как подростки, скрывать что-то и отказываться от Тины — не собираюсь.

— Значит, веди себя правильно, тогда ни у кого не возникнет вопросов и претензий. Ну а я прослежу за этим.

— Проследишь? — она ощутимо разволновалась. Потом почти шёпотом произнесла: — Макс, ты так смотришь…

— Как смотрю? — прикоснулся к её подбородку, приподняв лицо, чтоб не отворачивалась.

— Плотоядно, словно хочешь съесть, — дрожащим голосом ответила.

— Отличная идея, — именно об этом мечтаю до умопомрачения.

— Э-э… — девчонка растерялась, хотя взгляд у неё, как обычно — с вызовом.

— Даже не знаю, что сильнее привлекает в тебе: твоя непосредственность, провокационное поведение или внезапно очнувшаяся стеснительность и скромность.

— Я бываю разной, — хитро изогнула бровь.

— Уже заметил, — и мне это нравится. — Есть пожелания, как будем развлекаться сегодня?

— Парк аттракционов!

— Серьёзно? Аттракционы? — хотя чему я удивляюсь, это же Тина. — И сладкую вату с мороженым купить?

— Само собой, и большого мишку в тире выиграть! — она резко прижалась к моей груди, потёрлась щекой — ластится как кошка. Против такого не устоять.

— Ладно, договорились, — отказать невозможно.

— Какой рельефный пресс… — она скользит пальчиками вдоль торса, обрисовывает контуры мышц, — ты потрясающе сложён… красив как бог…

— А вот с этим, давай-ка осторожнее, могу не сдержаться, — обхватив ладонью её затылок, заставил посмотреть в глаза.

— Поцелуй меня… — сказала с придыханием. Тянется губами навстречу.

«Что же ты творишь со мной, девочка…» — сводит с ума!

Попался в расставленные сети — окончательно и бесповоротно.

Тина в своём репертуаре… Эта девушка не была бы собой, если бы в магазине, куда мы заехали за одеждой, не устроила персональное представление под названием «всё для тебя — наслаждайся». Крутилась и так, и эдак, демонстрируя очередной наряд и эффектно показывая себя во всей красе, при этом танцевала и веселилась от процесса выбора вещей.

Да оценил уже, как и её стремление понравиться мне, привлечь моё внимание и интерес. Она в любом образе выглядит идеально, гармонично. И в зависимости от того, что примеряла, менялась и подача — то наивной скромницей была, мило хлопающей ресницами, со стыдливым румянцем на щеках; то мгновенно превращалась в роковую сексуальную искусительницу, с томным взглядом, соблазнительными движениями. Причём, судя по тому, насколько естественно ведёт себя, то даже не задумывается, какое сильное впечатление производит на мужчин.

Несомненно, из девчонки получилась бы хорошая актриса — умеет быть разной. Многогранная натура с неуёмной, хлещущей через край энергией и бушующей внутри огненной стихией. Излучает убийственный манящий свет, в котором сгораешь дотла…

На неё хочется смотреть…

Каждый раз, любуясь ею, в голове пульсировала одна и та же навязчивая мысль: я словно снова стал восемнадцатилетним парнем, вернулся назад в прошлое и проживаю те эмоции, которые ещё не успел испытать — теперь навёрстываю упущенное время. И ещё возникло такое ощущение, будто всё происходящее со мной до появления Тины — напоминает затянувшийся сон или бесконечный день с повторяющимся сценарием. Как если бы на интуитивном уровне всегда знал и чувствовал, что она создана специально для меня, но эта часть подсознания была недоступна ранее, хранилась в потаённых глубинах. А «зверь», очнувшийся после долгой спячки, терпеливо ждал, пока его малышка подрастёт и созреет для серьёзных взрослых отношений.

«Неужели, так бывает? Любовь с первого взгляда — кажется не более чем иллюзорной сказочкой для девочек, мечтающих о принцах на белом коне» — реальная жизнь гораздо сложнее.

Пожалуй, стоит откровенно поговорить с отцом, послушать стороннее мнение и, возможно, советы, хотя в этом я меньше всего нуждаюсь, зато разобраться с творящимся в душе — это наверняка поможет. Мы с ним во многом похожи — характерами, мировоззрением, а значит, вряд ли наш подход в «амурных» делах сильно отличается, с одной лишь разницей — он нашёл свою женщину. Хочу уточнить у него подробности знакомства с мамой, дальнейшее развитие событий, и главное, как папа понял, что встретил «ту самую»…

— Готовы рассчитаться? — консультант отвлекла от размышлений. — Какую одежду отнести на кассу? Вы уже решили? — обратилась с этим вопросом именно ко мне.

— Я всё куплю, — определиться трудно. Пусть Тина по настроению наряжается, подчёркивая свою индивидуальность — чем, без преувеличения, привлекает и доставляет удовольствие.

Приятно наблюдать за ней, изучать.

Это надо было видеть, в каком образе она появилась в магазине: поверх своего порванного платья надела мою рубашку, с припуском на одно плечо, закатала рукава до локтей, подогнула концы и завязала их на талии, в сочетании с туфлями на высоком каблуке — выглядела девчонка потрясающе, как будто так задумано. И хорошо, что выбирали одежду не в интернете, иначе я пропустил бы устроенное ею зрелище.

— Пойдёмте, — продавец взяла отложенные вещи и вежливым жестом пригласила идти к кассе. — Ваша девушка оставила себе платье, в котором собирается пойти — бирки я сняла.

«Моя девушка» — звучит заманчиво и непривычно, да и моей, во всех смыслах, Тина не стала ещё, как и перспективы наших отношений — мы не обсуждали. Никуда не торопимся. Будем плыть по течению — такой вариант раньше отмёл бы сразу, никогда не согласился бы на это, но в данной ситуации так лучше — пришлось поступиться устоявшими годами принципами.

— Нижнее бельё предложить вам?

— Точно, совсем забыл. Подберите несколько разных комплектов — исключительно шёлк и кружево, что-нибудь нежное, утончённое и эротичное, только ни в коем случае не вульгарное.

— Есть новые модели, ничего кричащего и вызывающего, как раз подходят молодым особам. Сейчас покажу, — консультант отлучилась буквально на минуту.

Вернувшись с товаром, она разложила всё на прилавке.

Пока я разглядывал бельё, случайно обратил внимание, насколько пристально продавец рассматривает меня, при этом едва сдерживает улыбку.

— Какие-то проблемы? — подобный интерес вызывает раздражение.

— Простите, — шире улыбнулась. — Можно кое-то сказать?

— Ну, попробуйте, — удивился вопросу.

— Фильм «Красотка» знаете? Старый, девяностых годов, с Джулией Робертс и Ричардом Гиром в главных ролях.

— Допустим. И что? — нахмурился. Терпеть не могу, когда посторонние люди лезут с неуместными комментариями.

— Не подумайте лишнего. Просто наблюдая за вами и вашей девушкой, вспомнился эпизод из кино, когда герой с героиней точно так же пришли в магазин за одеждой. Специально для вас мы даже закрылись на время, чтобы никто не мешал. Вы, правда, красивая пара.

«А я и не заметил сначала, что других посетителей тут нет».

— Чем тот фильм закончился?

— Хэппи-эндом, конечно. Любовь накрыла с головой, — мечтательно произнесла.

— Верите в любовь с первого взгляда? — хочу понять, как женщины относятся к этому.

— Верю, или, скорее, больше верю в судьбу. Случайностей не бывает — в жизни всё идёт своим чередом, происходит ровно так, как должно происходить, и от этого никуда не деться, не убежать, не скрыться и ничего не изменить. Против чего мы бессильны.

— Спасибо. Занимательная версия, — наверное, есть истина в этих словах. — Упакуйте бельё, пожалуйста, я возьму все комплекты.

«Кем же назвать Тину: подарком судьбы или личным наказанием?» — обернувшись назад, смотрю, как она приближается ко мне. Светится вся, сияет ярче солнца, излучая магнетическое притяжение — именно это чувствую и не могу не реагировать.

Но если бы всё было так просто…

За свои поступки надо отвечать — и этот момент не заставил себя ждать, настиг внезапно, когда меньше всего готов.

Выйдя из магазина, я увидел возле моей машины Вику…

— Что твоя невеста здесь забыла? — недовольной интонацией голоса спросила Тина. — Ты звонил ей? — ухватилась за мою руку, переплетая наши пальцы (этот жест я воспринял как заявление прав на меня — и ничего против не имею).

— Нет, не звонил, — несложно догадаться, зачем Виктория приехала.

Собирался ведь вечером встретиться с ней, расставить все точки над «i», но она опередила, и поскольку в данный момент в моей компании находится другая девушка — ситуация выглядит уже иначе, а я не хотел приплетать к этому девчонку. Изначально планировал поговорить в спокойной обстановке, расстаться мирно — без скандалов и претензий, и не по телефону озвучить причины, которые, по факту, не являются удивительной неожиданной новостью — отсутствие взаимных чувств. Теперь же назревает неминуемый конфликт.

К чему это приведёт? — как знать… Если отталкиваться от обязательств, то их вроде как нет — помолвка, по сути, мало что значит. В то же время, должен быть честен до конца.

— Вика следила за нами — так получается? — Тина ощутимо напряглась.

— Сейчас, молча, сядешь в машину, — проигнорировал вопрос. Всё очевидно без лишних слов: «конечно, следила, а заодно решила проверить — один я или нет» — согласен, повод для упрёков и возмущений есть. — И не вздумай высовываться оттуда или встревать в наш разговор. Ясно? — крепче сжал её ладонь и повел к машине.

— Да, я поняла, — она шумно вздохнула. — Что будет дальше?

— Пожалуйста, не усложняй и без того непростое положение, и никуда не лезь… — прошипел сквозь сомкнутые зубы. — Это мои проблемы.

Я зол… Сам виноват, лучше бы сразу обо всём рассказал и признался — пытался как лучше, а в результате собственными поступками загнал себя в тупик.

— Ты же останешься со мной? — уточнила Тина с нескрываемой тревогой, ревностью и даже обидой.

«Ну вот, что и требовалось доказать…» — ещё ничего особенного не сделал, а состояние уже паршивое, и делёжка между девушками негласно началась — только соперничества и борьбы за меня не хватало.

Назвать происходящее «любовным треугольником» вряд ли уместно, хотя напоминает именно это. Отношений втроём — даром не надо, никого вводить в заблуждения, вселять мнимые надежды и давать невыполнимые обещания не стану.

И в первую очередь, нужно разобраться в себе и своих потребностях. С выбором определился: жить, как жил раньше — точно нет желания.

— Макс, ответь что-нибудь… — настаивает она.

— К родителям тебя отвезу. Сегодня парк отменяется, — настроение испорчено напрочь.

Не рассчитывал на такое развитие событий. Всего лишь старался свести к минимуму последствия: чего-чего, а причинить боль Виктории, ранить её — и в мыслях не возникало. Впрочем, в любом случае это неизбежно возникнет — она-то любит меня… и не заслужила быть брошенной в подобных обстоятельствах…

Но и лгать больше не буду.

Приблизившись к машине, открыл дверь и усадил девчонку в салон. Пакеты из магазина убрал в багажник.

Ну а теперь придётся приступить к тому, от чего заранее воротит и отвращает…

— Давай отойдём, — взял Викторию за локоть и отвёл в сторонку.

— Как это понимать? Ты с ней? — она смотрит растерянно и обиженно — глаза увлажнились, вот-вот расплачется. — Значит, не показалось, ещё вчера заметила ваши игры и откровенные переглядывания… Макс, как же так?

«С чего бы начать…» — выражения стоит выбирать наименее болезненные. Нет у меня опыта, как принято правильно расставаться с девушкой. Все мои предыдущие отношения заканчивались обоюдно.

— Ну, что молчишь? Сказать ничего не хочешь в своё оправдание? — по щекам Вики потекли слёзы. — Я же поверила… Приехала к твоему дому пораньше, чтобы извиниться за поведение, за беспочвенные подозрения и обвинения, как думала… — судорожно вздохнула и продолжила: — А ты вышел из подъезда в обнимку с этой малолеткой… целовались, как ненормальные, оторваться друг от друга не могли… Потом решила проследить за вами, выяснить, куда собрались. Вы молодцы, весело проводите вместе время, — прозвучало с сарказмом. — Что у вас по плану дальше? Жаркий секс в машине?

— Не устраивай истерик… — как же раздражает эта ситуация. — И Тину не впутывай в это, она тут ни при чём, причина одна — я не смогу сделать тебя счастливой.

— Ты резко изменился — впервые вижу таким… Влюбился? По-настоящему… голову потерял… на разовую интрижку это совсем не похоже…

— Послушай, — схватив её за плечи, мягко сжал, — просто смирись: между нами всё кончено, — цинично, наверное, но вины и стыда не испытываю — совесть спит глубоким сном. Предательством это тоже не считаю.

— Готов с лёгкостью перечеркнуть последние два года жизни? Всё хорошее, что было с нами?

— Вот именно — было, я не любил тебя, не люблю и не полюблю — чего не скрывал, ты всегда знала об этом, и согласилась на мои условия — отношения, в которых чувства не главное.

— Нравиться хотела! — она повысила голос. — Приняла предложение, надеясь, как однажды оценишь, какая женщина рядом с тобой — понимающая, заботливая и внимательная. Любящая! Ждала большего в перспективе! Мечтала быть любимой, единственной и неповторимой для своего мужчины. Видимо, моей любви на нас двоих недостаточно… — Вика вырвалась, толкнув меня в грудь.

— Прости. На этом всё, — добавить здесь нечего.

— Страсти поутихнут, а что останется в итоге… — усмехнулась нервно. — Верно: останется повседневность — семья, общий быт, дети…

— Не мучай себя бессмысленным пустым разговором, — утомило уже.

— Ладно, я уйду и никогда не потревожу, — она вытерла лицо от слёз. — Ребёнка рожу и воспитаю сама, такой отец, как ты, нам не нужен.

— Какой ребёнок? — нихрена не понимаю.

— Я беременна. Не успела обрадовать новостями… хотя едва ли это волнует тебя…

— Стой! — я догнал Вику, пока не ушла, и, схватив за локоть, развернул к себе лицом. — Какой ребёнок? Что за бред ты несёшь? — «и как бы, между прочим, сообщила об этом при расставании» — совпадение? Не думаю.

— Наш с тобой малыш, Макс. Не веришь? — она заметно занервничала. Это кажется странным, вызывает вполне обоснованные подозрения — врёт и выкручивается на ходу.

— Пытаешься удержать несуществующей беременностью? — именно таким образом выглядит ситуация.

— Я ответила: нам ничего от тебя не нужно — справлюсь без твоей помощи. Ты сделал свой выбор. Будь счастлив! — её голос дрожит и выдаёт взволнованное состояние.

«На жалость давит?» — нет, не куплюсь на эту излюбленную некоторыми женщинами хитрую, глупую уловку. Убедиться во всём проще простого, и знаю, к кому конкретно обратиться, чтобы и тут никто не обманул, не ввёл в заблуждения, подсунув «липовое» заключение.

А кое-что интересует сейчас:

— Объясни — как это вообще возможно? У нас не было незащищённого секса.

— Не было? — усмехнулась. — Да ладно. Вспомни, как часто презервативы рвались на твоём нескромном «XL»-размере.

— Ты же дополнительно предохранялась таблетками.

— Два месяца не пью «противозачаточные», я же не готовилась к тому, что за три недели до назначенной даты свадьбы бросишь меня…

— Спрашивать моё мнение не пробовала? — сжал Вику за плечи и тряхнул несколько раз. — Решила за нас двоих! Тебе хорошо известно: в ближайшее время детей в моих планах нет.

— Семья без детей — не семья. Хотела как лучше… и не думала, что ты откажешься от своего ребёнка… Впрочем, уже неважно, — она снова заплакала.

— Почему тогда тянула, раньше не рассказала? Вчера, например, в качестве подарка на день рождения, объявила бы радостную новость за праздничным столом, в присутствие моих родственников. Чем не идеальный повод? А в данный момент ситуация напоминает способ добиться желаемого любыми путями.

«И ко всему прочему Виктория употребляла алкоголь — это, как минимум, странно и крайне неправильно для женщины, которая допускает мысль, что может находиться в положении и мечтает стать матерью» — хотя об этих сомнениях пока умолчу.

— Недельная задержка «месячных», только сегодня тест сделала, поэтому не успела сообщить раньше, для меня это тоже неожиданность, — она вцепилась в мою рубашку, сминая ткань.

Ну-ну… Наверное, какой вопрос не задал бы, на каждый аргумент найдётся оправдание, а по удивительному стечению обстоятельств больше недели до вчерашнего дня мы не виделись, и я понятия не имею — были ли у неё «женские мероприятия» в этот период.

— Я похож на идиота? Если рассчитываешь, будто поверю на слово, то сильно ошибаешься. Беременна ты или нет — выясним у врача. Завтра сходим на приём вместе, а я всё проконтролирую… Посмотрим, как потом запоёшь, — отстранился, аккуратно оттолкнув Вику.

Пора заканчивать бессмысленный разговор. Надоело…

— На аборт не соглашусь! И не надейся! — сорвалась на крик. — Ещё добавь, что малыш не твой…

— Об этом я не говорил и от ребёнка не собираюсь отказываться, буду принимать участие в его воспитании, помогать вам — если ты, действительно, в положении. Но учти: даже если беременность подтвердится — это ничего не значит и ничего не изменит. Признать своё отцовство признаю, ответственности с себя не снимаю, а вот жениться на тебе — никогда не женюсь. Смирись с этим. И тысячу раз подумай, стоит ли лгать далее, всё равно узнаю правду.

— Макс, пожалуйста, не бросай меня… — беззвучные слёзы текут по её щекам. — Чем она лучше? Что может дать взрослому мужчине? Эта девушка — эмоционально незрелая легкомысленная особа, без опыта, жизни не видевшая толком.

— Тину не впутывай в это, и не заставляй повторять причины расставания.

— Хочешь, давай возьмём паузу? — тут же предложила. Смотрит с надеждой. — Да, так бывает: ну повёлся ты на молодую девицу — привлекла, заинтересовала, тянет тебя непреодолимо, не в состоянии совладать с собой… — шумно выдохнула. Затем продолжила: — Зачем окончательно разрывать наши отношения? Ведь наиграешься с ней, остынешь и угомонишься. Пожалеешь, да будет поздно… а я не вернусь…

— И не надо возвращаться — обратно не позову, сам тоже не приду и на коленях не стану умолять начать всё заново, — утомило слушать чушь. — Вик, хватит терзать себя. Встретимся завтра. Я позвоню позже и скажу, в какую клинику нужно будет подъехать на обследование. Пока, — решительно направился в сторону машины.

В одном она права: между мной и Тиной не разовая интрижка, происходящее не поддаётся логичным объяснениям и правилам, это нечто на высшем запредельном уровне эмоций, чувств и ощущений, чему невозможно сопротивляться — магнетическое притяжение.

— Макс, останься… — прозвучал сзади отчаянный голос теперь уже бывшей невесты.

Обернувшись назад, покачал головой:

— Прости… и забудь… — едва ли эти слова успокоят и избавят от душевной боли. Здесь я бессилен.

Виктория не заслужила страдать по моей вине, хотя по-другому поступить тоже не мог. Честно, старался сгладить «острые углы» — как получилось, так получилось…

Иначе взглянул на всё, увидел её истинное лицо — то, что казалось искренностью, было не более чем маской притворства. Два года она играла выбранную роль, всего лишь пыталась подстраиваться под обстоятельства, по факту — не принимала предложенные условия и, молча, соглашалась, рассчитывая, как однажды я отвечу взаимностью. Терпела. Мучилась. Ждала кардинальных перемен.

Понимаю, за любимого человека стоит бороться разными методами, но это перебор.

Ради того, чтобы удержать меня возле себя — Вика манипулирует несуществующей беременностью. Именно так. Не сомневаюсь. Осталось убедиться в своих выводах. Если бы поверил на слово, то несложно представить дальнейшее развитие событий: либо планировала «залететь» по-быстрому, либо инсценировала бы выкидыш в последствие.

Одержимостью попахивает…

Не стало бы это проблемой…

Обиженная, униженная, брошенная женщина способна на многое…

— Я всё слышала, вы очень громко разговаривали… — спустя минут пятнадцать произнесла Тина.

Рассчитывал доехать до дома родителей в тишине — видимо не получится, и пора привыкать, что рядом с этой девушкой покоя не будет, зато весь спектр эмоций гарантирован. Нравятся ли мне эти новые ощущения? — однозначно, да. Она — как глоток свежего чистого воздуха.

— Пожалуйста, хоть ты не донимай вопросами, — бегло взглянул на неё.

— Прости… — Тина шумно вздохнула и отвернулась в сторону окна.

— Перестань постоянно извиняться. И каким образом я решу возникшую проблему — никого не касается. Не лезь никуда.

— Да поняла-поняла, — расстроено, с нескрываемой обидой ответила она. Потом добавила: — Но и молчать тоже не могу… Вика ведь просто манипулирует беременностью, даже если не врёт, единственное, чего добивается — удержать тебя любыми путями.

— Знаю, — я же не идиот, чтоб поверить на слово, и сам всё вижу.

Виктория отчаянно пытается сохранить и спасти невозможное — цепляется за пустоту.

Глупо надеяться привязать к себе мужчину ребёнком, в наличие которого ещё нужно убедиться, в чём сомневаюсь — так или иначе, на моё мнение это никак не повлияет. Кто сказал, что теперь обязан жениться? Помогать, признать своё отцовство — я не отказываюсь, а вот создавать семью с нелюбимой женщиной — уже совсем другая история, на это никогда не соглашусь и не подпишусь. Мы не в те времена живём, когда забеременевшая вне брака девушка должна выйти замуж, лишь бы избежать позора и соблюсти приличия.

Сейчас наступило чёткое осознание, словно прозрел или очнулся от затяжного сна: рано или поздно, устал бы от такой жизни, захотел бы перемен, и тогда Вике было бы в разы больнее. А так — у неё есть шанс встретить мужчину, способного оценить её по достоинствам, и обрести счастье, чего я дать не смог.

На наших отношениях давно стоило поставить жирную точку — не доводить дело до помолвки и, тем более, не обнадёживать невыполнимыми обещаниями. Наверное, цинично рассуждаю, но от правды никуда не деться: она была просто удобна во всех смыслах — всегда прибегала по первому зову. И, по факту, я пользовался ею, а когда стала не нужна — выкинул как надоевшую игрушку.

«Ну не сволочь ли…» — нет, мне не стыдно за свой поступок и вины не испытываю — всё по-честному, и это лучше чем вводить в заблуждения, хотя всё равно паршивое состояние.

— Макс, давай поговорим, полегчает, — Тина залезла на сидение с ногами. Прикоснулась к моей руке, лежащей на селекторе переключения передач. Нежно поглаживает пальцы игривым жестом. — Хочешь: буду развлекать? Могу спеть или стихи почитать, между прочим, собственного сочинения.

«Ух, лиса» — надо отметить одолевающая злость мгновенно поутихла. Близость девчонки действует как лечебный бальзам (и хватит называть её девчонкой).

— Не отстанешь? — улыбнулся, бросив на неё взгляд.

— Нет, не отстану, я настырная, а ещё чувствую, как ты напряжён и раздражён — надо отвлечься.

— Хорошо, только сядь нормально и пристегнись. Почему приходится напоминать об этом?

Тина подалась вперёд, поцеловала меня в щёку, после чего выполнила просьбу:

— Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, ваше желание — закон, — съязвила, усмехнувшись.

— Господин? — «она была бы не собой, если бы не сказала что-нибудь эдакое».

— Тебе же не нравится обращение «дядя Макс», но ведёшь себя именно так — поучаешь, даже интонация голоса меняется, обращаешься со мной, как с маленькой девочкой, а я — не ребёнок, тоже не забывай.

«Дерзит…» — это привлекает.

— Потому что отвечаю за твою безопасность, а если заторможу резко, не специально — ударишься и пострадаешь. Ты находишься в зоне моих интересов. Это же элементарная… — неожиданно растерялся от своих же слов, и замолчал.

«Как на откровения прорвало-то…».

— Элементарная забота? — уточнила она.

— Забота, да, — раньше и в мыслях такого не возникало.

— М-м-м, как приятно. Хоть постоянно провоцируй тебя, чтобы чаще проявлял внимание, всегда думал обо мне — где я, что со мной.

«В этом нет необходимости, рядом с ней и так эмоции зашкаливают» — но вслух озвучил другое:

— Читай уже стихи.

— Серьёзно?

— Заикнулась — теперь не отвертишься.

— Ну ладно… — Тина засмущалась.

Обняла себя за плечи, отвернулась и, вздохнув, начала:

«Жестокая нежность…» — слова Тины никак не выходят из головы. Надо же, назвать так…

Если бы не слышал этой фразы раньше, то не обратил бы внимания на глубину прозвучавшего для меня посыла. Интересное совпадение получилось. Или не совпадение, а знак свыше?

Вот и не верь после такого в судьбу… Может, и правда, долгие годы я подсознательно ждал именно эту девушку? Поэтому личная жизнь не складывалась — не было внутренней гармонии и уверенности в правильности всего происходящего, скорее — убедил себя в том, что всё устраивало и казалось идеальным.

А посетившие противоречия с сомнениями — это и есть толчок к активным действиям? — когда встречаешь «ту самую» и наступает понимание: по-другому уже не будет, ведь ОНА становится центром персональной безграничной вселенной, затмевая собой остальных женщин. Всё меркнет на фоне ЕЁ убийственно-манящего света.

Тина необыкновенная, настоящее сокровище… И досталась мне — без преувеличения, сам себе завидую.

— Спасибо, ты столько одежды купил, главное — теперь я знаю, какие наряды носить и всегда выглядеть в твоём вкусе, — она лучезарно улыбнулась и прикоснулась к моей руке, переплетая наши пальцы (невинный жест, а как мальчишка-юнец реагирую — пробирает до дрожи).

— В одном из пакетов — нижнее бельё. Примеришь. По размеру должно подойти.

— Примерю и покажу… изучишь в деталях… разденешь… и не только… — произнесла томно, с придыханием. Игриво изогнула бровь, а взгляд опять с нескрываемым вызовом.

— О-о-о… Даже так? — намёк ясен. Но есть «но»: — Если ты решила, будто я не в состоянии потерпеть, то…

— Макс, нам больше не надо ждать подходящего случая, — перебила. — Делить тебя с твоей невестой не хотела — быть временным развлечением или на вторых ролях, а сейчас всё изменилось. Ведь изменилось? — с надеждой уточнила.

Зато честно. Мне нравится, что она поднимает волнующие темы.

— Ты этого испугалась? — заключил её лицо в ладони, заставляя смотреть в глаза. — Думала, воспользуюсь тобой разок-другой?

— Ага… — кивнула. — Мы же увидимся завтра? До обеда нужно съездить в институт, подать документы — потом я свободна. Какие у тебя планы?

— Сложно сказать, утром в офис поеду, а дальше — понятия не имею, какие «сюрпризы» грядущий день преподнесёт, — «и нельзя затягивать с визитом к врачу, необходимо срочно выяснить — беременна ли Виктория или нет».

— Дашь ключи от своей квартиры? Я бы организовала что-нибудь для нас на завтрашний вечер…

Звучит соблазнительно.

«Чёрт… ключи…» — запасной комплект остался у Вики, и лучше заменить замки.

— Давай созвонимся и договоримся о встрече, а ключи возьмёшь у консьержа, если приедешь первой или могу забрать тебя, — возможность побыть с Тиной наедине не упущу. Теперь все мысли об этом…

— Хорошо, — она потёрлась щекой об мою руку.

— Кстати, совсем забыл спросить, — я отстранился от неё, чтоб достать пакеты из багажника, — в какой ВУЗ собралась поступать? — об этом мы не разговаривали.

— Архитектурно-художественный.

— И кем хочешь стать?

— Художником-живописцем, я и так пишу картины с десяти лет. Впрочем, образование никто не отменял. Крёстная предложила работать в её галерее — с этим мечтаю связать свою жизнь, поэтому согласилась, не сомневаясь ни секунды. Помимо этого ещё увлекаюсь дизайном интерьеров и ландшафтным дизайном.

«А Тина, оказывается, очень похожа с моей мамой, пусть не характером, но общего предостаточно».

— Картины и стихи пишешь, дизайном увлекаешься, кулинарией… — приятно удивлён: она творческая натура и разносторонняя личность! Определённо точно — вместе нам будет интересно. — Есть хоть что-то, чего не умеешь?

— Если честно, пою ужасно, — она усмехнулась, — ты сделал верный выбор, отказавшись от моего «гениального» пения. И я же говорила: родители запрещали заниматься небезопасными хобби.

— Такую позицию я полностью разделяю и поддерживаю — рисковать собой нельзя.

— Даже плавать толком не научилась, несмотря на то, что выросла на берегу индийского океана.

Есть один важный момент, который требуется обсудить до того, как появятся претензии в мой адрес, а вопросы всё равно возникнут:

— Надо поговорить с ними.

— С кем — моими родителями? Зачем?

— Поставлю всех в известность о своих намерениях встречаться с тобой, — хочу поступить правильно.

— О-ой… — Тина заметно разволновалась и занервничала, — папа-то нормально воспримет новости, зато мама закатит скандал, наверное… будет против наших отношений… Может, пока не стоит им сообщать? Давай не будем торопиться.

— Пойдём, — я обнял её и повёл в дом (во второй руке — держу пакеты). — Ничего не бойся. Справимся.

— А если родители увезут меня обратно? — она ощутимо напряглась.

— Что предлагаешь — молчать и прятаться? — «дурацкая затея» — нет, это глупо, особенно учитывая мой возраст, и ответственности с себя не снимаю. — Ты уже совершеннолетняя девушка, а значит, в состоянии сама решать. Прислушиваться к их мнению в каких-то ситуациях — да, допустим. Но, в целом, они не имеют права указывать тебе, как жить. Тем более, финансово зависеть от них не будешь.

— Подожди, — она резко остановилась и вырвалась из объятий, — и всё-таки подумай… Ты плохо знаешь мою маму — вынос мозга и проблемы нам обеспечены.

— Мне начинать бояться? — я улыбнулся. Очень ярко представил описанный сценарий.

— Макс, не смешно… — попятилась назад, словно сбежать собирается.

— Просто доверься, — приблизившись к ней, ухватил за талию и крепко прижал к своей груди. — Ты же бойкая девочка. Откуда взялись эти сомнения?

Расслабленно выдохнув, она встала на цыпочки, обвила руками мою шею, дотянулась до губ и нежно поцеловала, а потом прошептала на ухо:

— С тобой пойду хоть на край света. Я тебя лю…

Договорить Тина не успела, нас прервали… Мы настолько увлеклись друг другом, что не сразу заметили, как за нами наблюдают.

— Ну, и как это понимать? — мама скрестила руки на груди. Смотрит удивлённо и одновременно недовольно.

Отец пока помалкивает. Стоит позади неё, обнимая за плечи. По его взгляду так сразу не угадаешь, о чём он думает.

Дурацкая ситуация… Чувствую себя маленьким, нашкодившим, провинившимся мальчиком, которого родители собираются отчитывать и ругать за неподобающее поведение — и теперь придётся отвечать за свои поступки. Так я не отказывался.

— Нечего сказать? Я вас обоих спрашиваю, — настаивает она. — Вы вместе? Вместе — во всех смыслах?

Тина опустила голову и поникла: попыталась отойти от меня, но я крепче обхватил её за талию, не позволяя вырваться.

— Давайте пройдём в дом и всё обсудим нормально, — тут же предложил папа.

— Обсудить? Ян, ты же сам видишь… Сначала Вика звонит, плачет, говорит, что наш сын расстался с ней, да ещё бросил беременную, как выяснилось… а в конечном результате — застаём милующуюся парочку… Что здесь обсуждать? Макс, разве мы этому тебя учили? — прозвучало с упрёком.

«Нажаловалась уже, значит…» — не сомневался в инициативе Виктории.

— И вы на слово поверили?

— В чём тогда дело? Единственное, чего добиваюсь — разобраться в происходящем, — мама посмотрела на Тину: — Девочка моя, а от тебя вообще не ожидала подобного… Как так? Что я твоим родителям сообщу? Не успела приехать и, вместо того, чтобы думать о поступлении в институт, по-быстрому закрутила роман.

— Пожалуйста, не нагнетай обстановку, — меньше всего хочется оправдываться, но, видимо, без этого никак не обойтись, — я всё объясню сейчас.

— Да уж постарайся, очень на это рассчитываю. Пойдёмте, — она резко развернулась и направилась в сторону дома.

— Тин, ну действительно, чего ты завелась — не кипятись! — обратился к маме отец, крикнув ей след, и в отличие от неё, абсолютно спокоен.

А взглянув на меня, он подмигнул — этим дал понять, что лично его всё устраивает, и ситуация даже по-доброму забавляет, судя по тому, как не может скрыть довольную хитрую улыбку, как будто поспорил и только что пари выиграл.

Мы расположились в гостиной.

Тину от себя не отпустил, усадил на диван рядом с собой и обнял. Пусть родители видят — настроен я серьёзно, хотя в этом им ещё нужно убедиться, ведь поступок в отношении Вики совсем не красит и, скорее, характеризует с другой стороны…

Но я докажу обратное — вопросов ни у кого не останется.

И для начала рассказал обо всём… После чего возникла затяжная пауза, а в помещении повисло ощутимое некомфортное напряжение.

Спустя несколько минут молчания, мама заговорила первой:

— Макс, даже не знаю, каким одним словом это назвать… — смотрит растерянно, переводит взгляд — то на меня, то на Тину.

— Зато я знаю, как это называется, — вмешался отец, — и полностью согласен с сыном, жениться на нелюбимой женщине — значит, подписать приговор ей, в первую очередь, ничего хорошего из этого не получится, она никогда не будет счастлива с ним. Пожить годик-два, ну максимум — три, чтобы развестись в итоге… — покачал головой он, — так себе вариант, пустая трата времени. Причём за этот период можно обзавестись новыми проблемами. Зачем усугублять всё и доводить до абсурда. Мой первый брак — наглядный тому пример. В некоторых случаях лучше учиться на чужих ошибках и не повторять заведомо печальный сценарий.

— Вам, мужчинам, со своей колокольни всегда проще рассуждать на такие темы… а разгребать достаётся слабому полу… — она нахмурилась.

— Не обобщай и не утрируй, — возмутился папа, — и я целиком поддерживаю решение Макса. Ни к чему эти отношения не приведут. Наоборот, всё правильно.

— Если Вика всё-таки в положении находится? — с беспокойством произнесла мама.

— Я не уверен в этом, — объяснил ведь уже, на чём основаны мои сомнения. — Слишком много подозрительных «совпадений» и фактов, опять же она вас успела подключить, пожаловалась, преследуя единственную цель — повлиять на моё мнение, — в конце концов, если Виктория так сильно хотела ребёнка и готова воспитывать сама, с её слов, то могла вообще ничего не говорить. Зато мне потом точно было бы стыдно, когда правда стала бы известна. — В данный момент ситуация выглядит как попытка добиться желаемого любыми способами.

— Допустим… — она шумно вздохнула. — Сынок, ты же взрослый мужчина и должен отдавать отчёт своим действиям…

— Хорошо, что помнишь о моём возрасте, — я перебил её. — Ответственности с себя не снимаю, но принимать участие в жизни ребёнка и быть мужем его матери, семьёй — не одно и то же.

— Да я бы слова против не сказала, если бы не беременность Вики, которая возможно подтвердится… А дальше? Вдруг она запретит нам общаться с внуком? До банальности из принципа.

— Так тебя это тревожит? — когда дело касается детей, у мамы обостряется чувство справедливости.

— Не вижу проблемы: подобные вопросы легко решаются через суд, а установление отцовства и порядок общения с ребёнком определяется законным путём, — добавил папа. — И давайте пока не будем думать о плохом. Доказать надо или опровергнуть. Надеюсь, всё обойдётся, уж простите за цинизм, но пусть лучше беременности не будет.

— Вот именно, — я согласен с ним.

— Девочка моя, — мама переключила внимание на Тину, — а какую историю расскажем твоим родителям? Между нами могут появиться разногласия. Конечно, имею в виду Лару. Сомневаюсь, что ей понравятся новости.

— М-нн… — она растерянно посмотрела на меня.

— Это я беру на себя. Поговорю с ними, — как изначально планировал.

— Ох, и не завидую тебе, — отец усмехнулся.

— Наверное, это прозвучит по-детски наивно… и поверить будет сложно… — Тина прикоснулась к моей руке, переплетая наши пальцы. — Но я давно влюблена в Макса. Приехала специально к нему, чтобы завоевать его, и не отступлю.

— Даже особых усилий прилагать не пришлось, — мама, наконец, расслабилась и тоже заулыбалась. — Сынок, только попробуй обидеть мою крестницу, — «намёк предельно ясен», — а с Викой завтра сама съезжу в больницу, запишусь на приём к своему гинекологу и всё выясним.

— Спасибо, — такой расклад вполне устраивает.

— Знаете, — задумчиво произнёс папа, — однажды я с Ларой поспорил, что кто-нибудь из наших сыновей не сможет пройти мимо её дочери и начнёт ухаживать. Ставку сделал на Макса и, оказывается, не прогадал, а точнее — выиграл.

— О боже… Вы оба не меняетесь, вам лишь повод дай заключить очередное пари, — мама рассмеялась.

И мы продолжили общаться…

Вернувшись в свою квартиру, прокручиваю в голове события прошедшего дня…

«Первый признак чувств — это бегство от этих чувств и желание избавиться от них» — так сказал отец в приватной беседе, когда я интересовался подробностями его знакомства с мамой. Именно это с ним происходило, и очень похоже на то, что творится со мной. Но он ещё долго продержался, больше месяца: то отговаривал себя не ввязываться в эти отношения, то добровольно лез в петлю, как метко выразился, и, наоборот, уговаривал — перейти к активным действиям. С тех пор прошло двадцать пять лет, и они по-настоящему счастливы.

Описанное им, теперь повторяется снова… С одним отличием — я сдался мгновенно. Хотя поначалу хотел, чтобы Тина отстала от меня, но сейчас-то понимаю — всё равно не устоял бы перед ней. Магнетическое притяжение между нами настолько сильное, что сопротивляться невозможно и бесполезно.

А вот разговор с её родителями сразу не задался, вернее — мы с Ларой не нашли общего языка, Алекс как раз-таки отреагировал адекватно… Зато она, как услышала, с какими намерениями я позвонил, стала возмущаться, кричать и даже угрожать, а мужу вовсе предложила не лезть со своим мнением.

«Не смей приближаться к моей дочери, Максимилиан!» — финальная фраза прозвучала так… Ладно, сделаю попытку номер два чуть позже. Пусть все «переспят с этой мыслью» — что называется, а потом поговорим опять, уже спокойно.

В любом случае, никому не позволю вмешиваться в наши отношения.

Думая об этом, постепенно уснул…

Не знаю, сколько времени прошло, меня разбудил телефон.

Звонил отец, и ещё до того, как ответил ему, я ощутил накатившую мощной волной тревогу, звенящую в ушах противным металлическим гулом и давящую на виски болью.

И предчувствие не обмануло, ведь он сообщил, что Тина сбежала…

— Как сбежала?! — я резко соскочил с кровати, с силой сжимая телефон в руке. — Что у вас произошло? — нихрена не понимаю.

— Мы с мамой говорили с Ларой по видеосвязи… Пытались достучаться до неё, чтоб не мешала и отстала от вас, но она упёрлась и всё тут — бесполезно что-либо доказывать… Только кричала да возмущалась — против ваших отношений, причём дело не в тебе конкретно, это, в целом, касается любого мужчины, кто окажется рядом с её дочерью и начнёт ухаживать. Девочка выросла, а Ларе пока сложно свыкнуться с этой мыслью. И в ближайшее время, как заявила в довершении всего, планирует приехать за ней и увезти обратно. Ну а Тина, видимо, подслушала наш разговор, судя по содержанию оставленной записки…

— Что там написано? — «лишь бы глупостей не натворила…».

— Что-что… — отец шумно вздохнул.

— Пап… — поторопил его. Затем зашёл в гардеробную, собираясь одеться и выезжать.

Нужно срочно искать беглянку!

— Читаю дословно: «пожалуйста, передайте маме — мне плевать, примет ли она мой выбор или нет, пусть не старается нас разлучить — ничего у неё не получится, я всё равно буду с Максом и никогда от него не откажусь в угоду чьей-то прихоти». Это всё.

— Ясно… Попробую найти Тину, — «и где, спрашивается?» — не представляю, куда именно занесёт мою девчонку, опять влипнет в какую-нибудь историю со своим «талантом» мастерски нарываться на неприятности…

— Вот этого не надо делать. Думаю, она к тебе направляется — больше некуда, поэтому лучше оставайся в квартире и жди. Если вдруг вернётся — я сообщу, и, на всякий случай, сейчас проедусь по ближайшим окрестностям. Территорию дома уже всю проверили — её нигде нет, на телефон не отвечает. Мама пытается дозвониться, пока безуспешно.

— Как ей удалось уйти незаметно? — «эта девушка всех с ума сведёт». — Почему вы-то не увидели и ничего не услышали?

— Уйти не составило труда — она в окно вылезла, гостевая комната ведь на первом этаже находится. Мы хотели поговорить, успокоить Тину, что не стоит расстраиваться из-за категоричности мамы — да и проблемой это не назвать, так — временные затруднения. Пришли, значит, в спальню, а там пусто, только записка на видном месте лежала…

— Надеюсь, хоть деньги у неё есть, догадается вызвать такси, — «и, как назло, сильный дождь на улице льёт» — она промокнет, простынет, и это самое простое из того, что может произойти.

— Девочка она не глупая, но… — отец резко замолчал.

— Продолжай, раз начал.

— Тина — рисковая по характеру девушка, а это порой хуже — приводит к непредсказуемым последствиям…

«Зря он озвучил эти мысли…» — теперь ещё больше переживать буду, и так паршивое состояние: меня словно наизнанку выворачивает от разъедающего беспокойства, хоть кожу сдирай живьём…

— Полицию необходимо подключать. Правда заявление у нас пока не примут. Но у тебя же есть знакомые, кого можно попросить о содействии? Как давно вы обнаружили её отсутствие?

— Полчаса назад, по факту — не знаю, сколько времени прошло, наверняка гораздо раньше сбежала.

В этот момент зазвонил дверной звонок.

— Подожди…

— Что там? — уточнил он с нескрываемой тревогой.

— Повиси немного…

Я кинулся в коридор.

Нажал кнопку видеонаблюдения — экран включился, транслируя происходящее на лестничной площадке.

— Пап, ты был прав, Тина пришла, — именно на это рассчитывал. — Маме передай — пусть не волнуется.

— Фух, — отец облегчённо выдохнул.

— Перезвоню позже. Сегодня она останется у меня, привезу завтра.

— Держи в курсе. Пока.

Закончив разговор, я положил телефон на консоль. И открыл дверь.

Тина смотрит виновато. Замёрзла, дрожит, обнимая свои плечи руками. Промокла насквозь — вода капает с волос и одежды.

— Ну, заходи уже, долго в гляделки играть будем, — отошёл в сторону, пропуская её внутрь.

— Злишься? — осторожно уточнила она. Вошла, закрыв дверь за собой, и разулась. — Макс, я не могла поступить иначе. Мне плохо без тебя. Только рядом с тобой чувствую себя в безопасности.

— А предупредить — не пробовала? — ухватив Тину за затылок, резко привлёк к себе. — Заставила ты нас понервничать, — «нет, я не злюсь, самого до сих пор потряхивает, когда представляю, как в столь позднее время Тина решилась приехать, и не сообщила заранее о своих намерениях. Ладно, обошлось всё, цела и невредима, а если бы… нет, даже думать о плохом не хочу… Но, чёрт подери, боюсь за неё!».

— Прости, ты же отговорил бы от побега или предложил бы набраться терпения.

— Разумеется, — хотя если бы позвонила, то забрал бы её.

— Вот видишь. Значит, всё правильно сделала. Мама не угомонится, а уезжать я не собираюсь, — вздохнув, она теснее прижалась к моей груди. Трётся щекой, как ласковая кошечка, покрывает кожу порхающими поцелуями. — Теперь ты тоже мокрый…

— Как-нибудь переживу это. Давай-ка в душ отправляйся, тебе нужно согреться и выпить горячий чай — не хватало лишь заболеть, — «тогда Лара точно во всех бедах и грехах обвинит» — кого именно, догадаться несложно.

Взял Тину на руки и понёс в ванную комнату.

— Чтобы я не наследила на полу? — крепко держится за мою шею.

— Это сейчас вообще не волнует, — «нашла, о чём спросить».

— В твоей квартире идеальная чистота, стерильно как в операционной.

— Порядок люблю, и всячески его поддерживаю.

— Я заметила. Даже не пользуешься услугами домработницы?

— Специально отвлекаешь? — а я уже размечтался, что своим телом греть буду.

— Отвлекаю? Зачем? — она усмехнулась и удивилась — наиграно, как показалось, типа не поняла намёка.

— Неважно, — мне не трудно потерпеть.

Нет, вру — крайне трудно это даётся, но принуждать или брать силой — не стану, несмотря на то, что сама дала «зелёный свет», когда сказала: «нам больше не надо ждать подходящего случая» — навязчивые соблазнительные мысли об этом не покидают, искушают и дразнят.

«Хочу её!» — хочу до одури и дикого жгучего желания на каком-то первобытном уровне.

Поставив Тину на ноги, подтолкнул к душевой кабинке:

— Раздевайся, и быстро залезай — воду потеплее сделай, а кожу хорошо разотри до лёгкого покраснения.

— М-м-м, ты такой заботливый. Помоги расстегнуть платье, — она сняла с плеч небольшой рюкзачок. Развернулась спиной и откинула волосы в сторону.

«Я же не остановлюсь, если продолжу…» — стоит только начать, не смогу сдержаться. Это выше моих сил — не поддаётся контролю…

И как будто слышу молчаливый ответ: «нам больше не надо ждать…».

— Макс, чего ты ждёшь… — Тина развернулась ко мне лицом.

С молнией платья сама справилась — вывернула руки за спину и ловко расстегнула (моя помощь ей не потребовалась), а, стянув его с плеч, оно упало на пол, обнажая точёную, роскошную, девичью фигурку, причём нижнего белья нет.

«Тщательно подготовилась к встрече» — подумал я, улыбнувшись. Такой настрой мне нравится.

Она смотрит исподлобья, невинно хлопая длинными ресницами, при этом облизывает губы. Взгляд дерзкий, провокационный, смелый, с вызовом. Вот как в ней всё это умело сочетается? Или я так реагирую? Не перестаю удивляться, какой разной бывает: то милая скромница, то роковая обольстительница — и в том и другом варианте выглядит соблазнительно, сексуально, чувственно. Даже не знаю, какой образ больше привлекает и заводит.

— К чёрту душ… — «собой согрею!».

Обнял Тину за талию, прижал к себе и рывком поднял на уровень своих глаз. Она обвила ногами мой торс, крепко ухватилась за шею и нежно поцеловала.

Придерживая её под попу, я пошёл в спальню…

Мы рухнули на кровать…

Целуемся как ненормальные, готовы съесть друг друга, растерзать на части — и как хорошо, ведь больше нет необходимости терпеть, можно окунуться с головой в совместное безумие. Единственное, о чём не стоит забывать — то, что для неё это первый раз и нужно быть предельно аккуратным, терять контроль нельзя, иначе неосторожными действиями испорчу всё отношение к сексу.

С трудом разорвав поцелуй, путешествую губами ниже — вдоль шеи, и склоняюсь к восхитительным полным холмикам. Поочерёдно засасываю торчащие маленькие сосочки, покусываю их и играю с ними.

Тина выгнулась дугой. Зарылась пальцами в мои волосы, трётся об меня, подставляет свою красивую грудь навстречу ласке и извивается змеёй в моих руках.

«Какая сладенькая, податливая, как тающий горячий воск или пластилин, откликается на каждое прикосновение» — сколько же испепеляющей страсти кроется в ней: малышка создана для удовольствия и любви — для меня! Эмоции зашкаливают до максимального предела — и это те самые ощущения, которые давно мечтал испытать, от чего сносит крышу напрочь, становлюсь одержимым и зависимым, а дарит их молодая неопытная девушка.

Теперь моя! Именно так!

Скольжу пальцами между влажных складочек, рисуя витиеватый узор на клиторе — «как же у неё там мокро, горячо, жаждет продолжения». Она активно двигает бёдрами, дышит часто, заметно дрожит — нет, не от страха, исключительно желанием охвачена и уже готова к большему.

Хочу насладиться особым неповторимым вкусом… Спустился ещё ниже, целуя плоский живот и лобок. Широко раздвинул её ноги и жадно припал ртом к нежной плоти — «м-м, потрясающий утончённый аромат, действует на меня как афродизиак».

А наблюдая реакцию Тины, насколько ей хорошо со мной, возбуждение накатывает с удвоенной силой.

И это лишь начало…

Буквально несколько движений языком — и она содрогнулась от оргазма, затряслась всем телом и тихо протяжно застонала, сминая простыни под собой.

Пока моя девочка расслаблена, не теряя времени, я быстро снял с себя боксеры и устроился между её ног. Нащупал дырочку и кое-как засунул полпальца — «какая узенькая».

«А помещусь ли там? Не повредить бы ничего, не порвать… дискомфорт она испытает в любом случае…» — вдруг посетила мысль.

С сомнением посмотрел на свой далеко нескромных размеров эрегированный член. Но тут же задвинул возникшие опасения и нерешительность подальше.

Воспользовался естественной женской смазкой, растерев влагу по головке. Делаю попытку войти, продвигаюсь очень медленно, крайне осторожно, и сразу упираюсь в преграду.

— Макс… — Тина напряглась. Замерла.

— Не зажимайся, — сам не представляю, как это бывает с девственницами.

Хотя где-то в душе рассчитывал однажды встретить девушку, у которой стану первым и единственным мужчиной… Только раньше не задумывался глубже о таких вещах, считая чем-то ненужным. Чёрт возьми, да я рад этому факту!

— Доверься мне, — обхватил её за бёдра и ворвался внутрь резким толчком.

Она вскрикнула и зажмурилась.

Я не спешу. Даю возможность привыкнуть к новым ощущениям. Склонился над ней и прошептал в ухо:

— Т-ш-ш, не паникуй, это нормально, — целуя прикрытые веки моей девочки, ощутил текущие слёзы, — больше не будет больно.

Тина кивнула, а я почувствовал, как мышцы лона, обнимающие мою плоть тугим кольцом, расслабляются, что позволяет продолжить.

Начинаю двигаться, постепенно наращивая темп.

Становимся одним целым.

Целуемся, не переставая. И я уже не сдерживаюсь. Схватил её за запястья, распластав под собой, и ритмично вхожу в податливое разгорячённое тело, срывая губами заветные блаженные стоны.

Она раскрылась мгновенно, распустилась подобно цветку в лучах рассветного солнца, отдаётся без остатка до полного опустошения, наполняя меня ответной волной энергии. Забираю это бушующее море эмоций, выпиваю до дна… мало, хочу ещё и ещё…

Голова плывёт в пьянящих запредельных ощущениях — это ни с чем несравнимо, прежде со мной такого не было. Сам себе напоминаю животное в период гона. Вколачиваюсь в неё в безумном темпе, чувствую приближение «финала»…

Ускоряюсь…

Тина изогнулась в моих руках, томно с придыханием простонала, а интенсивные сокращения её плоти выдоили из меня всё до последней капли, когда бурно кончил, изливаясь мощной струёй.

В этой девушке кроется столько чувственности, нежности и страсти, а оттого, что являюсь виновником этих открытий, вдвойне приятно — внутренний зверь по-настоящему сыт и утробно рычит от удовольствия.

Моя — теперь полностью!

Собственник проснулся и своё никому не отдаст!

Мы с Тиной лежим в обнимку… Не знаю, о чём думает моя девочка, но лично меня переполняется от переизбытка сумасшедших эмоций, хлещущих через край мощным фонтаном.

«Экстаз в чистом виде» — даже не представлял, что так бывает — на части распирает от того, насколько хорошо.

Раньше был иного мнения: полагал, только опытная женщина может доставить удовольствие мужчине во всех смыслах — учить ничему не нужно, сама всё умеет и угадывает любые желания без лишних слов, стеснений не испытывает, ведёт себя раскованно. Как же глубоко я заблуждался: удовлетворить физические потребности тела и получить взамен весь спектр запредельных ощущений на энергетическом уровне, в духовном плане — не одно и то же, разница колоссальная.

Теперь чувствую это и понимаю как никогда прежде. Теперь есть уверенность в правильности всего происходящего. Теперь появилась внутренняя гармония, к чему стремился всегда, как будто длительное время я мысленно пытался собрать в голове пазл, но никак не получалось из-за отсутствия важных деталей, и, наконец, он сложился в единое целое — неделимое и нерушимое.

И сейчас, когда вижу всю картинку полностью, наступило чёткое осознание — по-другому уже не будет: ЕЁ не хватало для полноты ощущений и эмоций, до НЕЁ в душе обитала пустота, которую невозможно было чем-то заполнить — и это часть меня дожидалась своего часа, ОНА внесла яркие краски в мою жизнь, перевернув привычный мир.

«Разве не фея? Настоящее сокровище!» — сам себе завидую.

— Как ты? — я заговорил первым, прервав затянувшееся молчание.

«Надеюсь, не сделал ей слишком больно, а главное — ничего не повредил…» — этот момент очень беспокоит.

— Лучше не бывает, — Тина приподнялась с моей груди. — Мечты сбываются, если сильно в них верить: ещё три года назад, я загадала это и точно знала, что мы будем вместе.

— А ты настырная, — прикоснулся к её припухшим от поцелуев губам, обрисовывая их контур.

— Да, я такая. Зато ты сдался без боя, — она улыбнулась, игриво изогнув бровь. — Поначалу думала: придётся побегать за тобой, побороться за твоё внимание и упорно добиваться тебя, пока станешь моим… Но итог больше нравится — порадовал вдвойне.

— Хотела войны между нами? — «и ведь тоже планировал устроить нечто подобное, чтобы отстала и держалась от меня подальше» — а в результате я не устоял. Да и не смог бы долго сопротивляться — чего уж скрывать.

— Громко звучит, конечно, хотя суть уловил верно, — Тина склонилась надо мной, нежно поцеловала и прошептала в мой рот: — «В любви и на войне все средства хороши» — как гласит известная поговорка, — она выдохнула шумно. Отстранилась, легла на спину и отвернулась в другую сторону.

Это показалось странным. Словно расстроена чем-то..?

— В чём дело? — я навис над ней сверху. Обхватил её лицо за подбородок и, удерживая в одном положении, заставил посмотреть в глаза.

— Макс… — моя девочка прижалась ко мне всем телом.

— Тин, ты чего? — не понимаю.

«Неужто, запоздалые сожаления настигли?» — нет, на это совсем не похоже.

— Ты же не бросишь меня? — произнесла она дрожащим голосом. И вот-вот расплачется, судя по тому, как шмыгает носом…

— Что за крайности? Скажи, что не так? — крепче обнял малышку.

«То вдруг в бой готова ринуться — перегрызть всем глотки, то вдруг беспричинные страхи с сомнениями вылезли наружу».

— Есть Вика… и возможно у вас будет ребёнок… от этого никуда не деться и то, что вы расстались, по сути — ничего не меняет, она не исчезнет из твоей жизни, ведь вас навсегда свяжет малыш… — Тина судорожно вздохнула. Цепляется за мою шею. — Я лишь сейчас отчётливо представила, каково ей трудно смириться и справиться с данной ситуацией… А если ты решишь поступить правильно, благородно, по совести — тогда на её месте окажусь я…

— Мы уже говорили об этом, на моё мнение ничто не повлияет, — не знаю, какими словами утешить.

Вообще не вижу особой проблемы. Всё разрешимо. Отдаю отчёт своим действиям, только я несу ответственность за свой выбор — это касается и Виктории, и беременности — если подтвердится (и как бы к этому не относился), и, конечно, Тины (после всего случившегося между нами, это тоже имеет значение). Тем более, причина исключительно во мне — жить как раньше не буду. Нет ни одного повода, чтобы я внезапно передумал и отказался от намеченных целей.

Она выдохнула облегчённо и ощутимо расслабилась.

— Макс, я люблю тебя… я же сдохну без тебя… — всё-таки слёзы потекли по щекам.

— Не накручивай себя и не развивай мрачный сценарий, — осушив лицо моей девочки от солёной влаги, жадно поцеловал её — смачно засосал пухлые чувственные губы.

И заодно хочу отвлечь Тину: не только от тревожных мыслей, но и разговоров о чувствах… Пока непривычно слышать признания, и сложно описать всё то, что творится со мной — открыто обсуждать эту тему я не готов.

А прокручивая в голове всё произошедшее, меня неожиданно осенило… как кувалдой долбанули по голове, спустив с небес на землю…

— Мы не предохранялись… — разорвав поцелуй, взглянул растерянно.

«Про «резинки» даже не вспомнил…» — впервые такое случилось, я же всегда был осторожен. Хотя ничего удивительного — рядом с ней мозг отключается напрочь…

— Макс, ты так смотришь, будто следующая, кто в ближайшее время сообщит тебе о беременности — буду я, — а вот Тину моя реакция веселит.

— Допустим, с одного раза вряд ли что-то получится… — но подумал именно об этом, всякое может быть.

— Я пью «противозачаточные» — не волнуйся.

— Зачем? Ты же была девственницей.

— Потому что иногда врачи назначают гормональную терапию, если это необходимо, уже три месяца принимаю таблетки. Согласись: удачное совпадение.

— Точно принимаешь? Вовремя? — всё равно уточнил. Между нами и так слишком быстро всё произошло, не хватало лишь беременности для полного комплекта — тогда Лара возненавидит меня, обвинив в том, что испортил её дочери жизнь.

— По-твоему, я вру? — Тина возмутилась.

— Нет. Верю. Просто история с Викой выбила из равновесия…

— Я учиться приехала, дети в мои планы пока не входят — лет пять ещё, как минимум.

— Это радует. Давай-ка сходим душ, — я поднялся с кровати, обратив внимание на пятна крови, размазанные на постели — это вызывает особое удовольствие, основанное на собственнических инстинктах, словно дар, который она хранила специально для меня, а теперь отдала. Внутренний «зверь» доволен как никогда прежде. — Идти сможешь или отнести? — протянул ей руку.

Как только Тина встала, резко прижал к своей груди.

— Не очень-то и больно было… — моя девочка стыдливо потупила взгляд.

— Кстати, на чём ты добралась? — совсем забыл спросить об этом.

— На попутке — поймала машину на трассе. Налички нет, а карта заблокирована — мама постаралась, наказать решила, лишив денег.

— Ну почему не позвонила? А если бы отморозки попались на дороге?

— Хорошие люди попались — семейная пара, довезли до твоего дома. И я совершаю глупости во имя любви! — она вырвалась из объятий и выбежала из спальни.

Я кинулся за ней.

«Поймаю и съем!» — наша игра меня забавляет и заводит.

Проснулся я от громкого шума… и не сразу понял, что это…

Было похоже на то, как если бы что-то с грохотом упало. И сначала подумал: в квартире кто-то есть. Хотя ни шорохов, ни шагов, ни прочих подозрительных звуков не слышно.

«Странно…».

Стараясь не потревожить сон моей девочки, аккуратно переложил Тину со своей груди на подушку. Она даже не пошевелилась, крепко спит, настолько сильно я утомил её… Дорвался, называется, получил доступ к телу, полностью потеряв контроль, и как обезумевший зверь наслаждался вкусной добычей — никак не мог насытиться, утолить одолевающую алчную жажду и дикое жгучее желание. Да и сейчас с удовольствием продолжил бы, но ей требуется отдых и время на восстановление.

«А я должен проверить обстановку: какого хрена происходит?» — или показалось? Возможно, у соседей что-то случилось?

Я поцеловал Тину в приоткрытые губы — «ох уж эти губы, что они творили и вытворяли со мной» — она быстро всему учится, стеснений не испытывала и смогла удивить меня, искушённого во всех смыслах. В сексуальном плане мы идеально подходим друг другу. Малышка создана для любви — нежная, ласковая, чувственная, страстная и такая абсолютно моя!

«Так, не отвлекайся!» — дал себе мысленный подзатыльник.

Поднялся с кровати, надел домашние шорты и вышел из спальни.

Осмотрелся везде…

На первый взгляд в квартире ничего не изменилось: визуально всё в порядке, не заметил чего-то необычного, а вещи находятся на своих местах, окна закрыты — сквозняка нет, из-за чего теоретически появился бы шум, если порывистый ветер смахнул бы какой-нибудь предмет интерьера. Чужого присутствия и посторонних запахов так же не ощущаю — к этому отношусь щепетильно и всегда обращаю внимание, цепляясь за любые мелочи, когда бросаются в глаза.

Но ведь что-то разбудило меня?

Точно!

Поразмыслив, сообразил, наконец, что же напоминал тот громкий звук — входную дверь захлопнули со всей дури.

Только один человек мог это сделать.

И догадка подтвердилась. В коридоре на консоли я обнаружил связку ключей — запасной комплект, который давал Виктории. Тогда всё ясно: именно она, уходя, эффектно заявила о своём нежданном визите. На что рассчитывала, решив прийти сюда? — непонятно.

Мой телефон тоже лежит здесь же, как оставил со вчерашнего дня тут — больше им не пользовался. Взяв его в руки, на включившемся экране увидел пропущенные звонки от Вики и сообщение:

«Ты дома? Хочу заехать, надо срочно поговорить» — гласило оно.

Ладно, не переломлюсь, мне несложно перезвонить.

Виктория ответила мгновенно, после первого гудка:

— Привет… — произнесла устало.

— Привет, — «вот чувствую, сейчас опять начнёт слёзно умолять не бросать её и не торопиться с окончательным разрывом отношений, будет давить на жалость, взывая к совести и прикрываясь несуществующим ребёнком».

— Макс, я заходила к тебе десять минут назад…

— Уже в курсе. Ключи вернуть планировала? В этом не было необходимости, всё равно поменяю замки.

— А ты, смотрю, не теряешь ни минуты драгоценного времени… — прозвучало обвинительным тоном голоса, — вы так мило спали в обнимку, голышом… Ночка выдалась жаркой?

— Это не твоё дело, происходящее в моей постели никого не касается, — пытаюсь сдерживать эмоции, чтобы не нагрубить лишний раз и не причинить ещё больше боли, но контролировать себя с трудом получается. И если Вика продолжит в том же духе — сорвусь. — Я не обязан отчитываться и оправдываться перед тобой. Причём замечу, пока мы были вместе — никогда не изменял тебе, чего и в мыслях не возникало, а всё случившееся позже — имеет значение только для меня.

— Трахнул девчонку — легче стало? — ожидаемо, она заплакала, шмыгает в трубку носом.

— Выбирай выражения, — прошипел сквозь сомкнутые зубы.

— Родителей своих успел убедить, что я не беременна — очень благородно, настоящий мужской поступок, — с сарказмом сказала, усмехнувшись нервно.

— Их не впутывай в наши разногласия, они, как и я, всего лишь хотят узнать правду.

— Правда тут одна: я люблю тебя! — Виктория истерично закричала.

— Хватит… — со злостью сжал телефон в руке, а обернувшись через плечо, увидел Тину: она стоит, прислонившись спиной к стене. Давно встала? Много услышала?

Посмотрел на неё извиняющимся взглядом и молчаливо попросил отнестись с пониманием. Малышка нахмурилась и, недовольно покачав головой, ушла. Хоть вмешиваться не стала.

И я продолжил:

— Не забудь: в три часа дня ты записана на приём к врачу, я тоже подъеду, — напомнил Вике. — Моя мама звонила сегодня?

— Об этом и собиралась поговорить: я не приду — в доказательствах нет никакого смысла. Это унизительно, оскорбительно и обидно! Сомневаешься? — имеешь право. Лично я уверена. И справлюсь сама — ничего от тебя не надо, такой отец нам не нужен!

«Противоречие на противоречии звучит… она рассуждает несвязно, нелогично и на ходу пытается выкручиваться» — вполне прогнозируемое поведение.

Не куплюсь на это — пусть не старается.

— Ну и зря, в твоих же интересах согласиться на мои условия, зато скольких проблем удастся избежать в будущем. Не приедешь — этим подтвердишь подозрения. Подумай хорошенько, ведь если ты не врёшь, то неуместной принципиальностью наказываешь не себя, а ребёнка, и это, как минимум, глупо и недальновидно. На этом всё, выбор за тобой. Пока, — я поспешил отключиться, лишая Вику возможности сказать что-нибудь ещё — ей уже ничто не поможет. Мне добавить нечего, могу только повторить свои слова снова и снова — мнения не изменю…

…Но в тот момент даже не предполагал и не догадывался, к чему это приведёт…

Когда мы подъехали к институту и вышли из машины, я достал из кармана пиджака заранее подготовленный небольшой конверт и протянул Тине:

— Держи, это для тебя.

— Что там? — она забрала его и, открыв, заглянула внутрь.

— Ключи от моей квартиры, немного наличности и банковская карта, если потребуется что-нибудь купить — не стесняйся, пользуйся, трать, сколько нужно, — из-за меня Лара лишила её денег.

«Захотела наказать подобным способом?» — ну-ну… Так себе мера воздействия — бессмысленно и глупо, своим поспешным решением лишь усугубляет ситуацию. Этим ничего не добьётся — только протеста или бунта со стороны дочери, что и получилось в итоге, сама толкнула Тину на необдуманные поступки. И хорошо — обошлось всё, а моя девочка не влипла в неприятности…

Зато есть безусловный плюс во всей этой истории — наши отношения развиваются с молниеносной скоростью.

— Я могу остаться у тебя? Да?! — с нескрываемым диким восторгом произнесла она, расплылась в счастливой улыбке и запрыгала, радуясь, как маленький ребёнок мелочам.

— Оставайся, — наблюдать такую реакцию — особое удовольствие.

— Спасибо! — Тина прижалась ко мне.

— Заодно дождёшься мастера, я вызвал специалиста — сегодня после обеда придут замки менять, поэтому никуда не уходи в это время, — заключив её лицо в ладони, заставил посмотреть в глаза.

— Вот как… вообще-то другое имела в виду, когда спросила… — она нахмурилась, — разве мы теперь… или нет… — замешкалась и резко замолчала. Попыталась отстраниться, но я не позволил сдвинуться с места — перехватил за талию мою девочку и крепко обнял.

— Ты всё правильно поняла, — сразу заверил, а то опять беспочвенные опасения появятся.

— Будем жить вместе? — уточнила уже с осторожностью. При этом волнительно трепещет в моих руках и часто дышит — обожаю, как Тина мгновенно откликается на мою близость, мы словно настроены на одну, принадлежащую нам, волну.

— Будем. Вечером съездим за твоими вещами, а пока можешь освободить место для своей одежды в гардеробной, — раньше ни за что не подписался бы на совместное проживание.

С той же Викторией два года просто встречались, в редких случаях — оставалась на ночь у меня, да и то я предпочитал спать отдельно. Секс — сексом, а сон — врозь. Она не раз и завуалировано, и прямо намекала на то, чтобы съехаться, ещё до того, как сделал ей официальное предложение, которое, по факту, было неискренним, по принципу «наверное, пора остепениться и пустить корни». Но сами перспективы делить общее пространство с этой девушкой — не прельщали, мягко говоря. Стоило представить, что Вика постоянно будет мелькать перед глазами — я оттягивал этот момент до последнего и, скорее всего, в конечном результате отказался бы жениться.

Сейчас в состоянии здраво рассуждать на эту тему и признать, как неправильно жил — взрослый мужик, а верил в несуществующие идеалы, старался подвести всё под какие-то стандарты, чем и довольствовался. Выстроил вокруг себя глухую стену, закрылся защитной бронёй и ничего не замечал, а с реальностью это никак не связано. Перед собой приходится быть честным, главное — вовремя осознать, исправить ошибки и не допускать впредь.

И ведь причина не в Тине, хотя, отчасти, и в ней тоже — открыла глаза на многое, и если бы продолжил сопротивляться — натворил бы дел, ещё глубже засосало бы в то «болото».

— Люблю тебя, Макс, — она так естественно и легко говорит о своих чувствах.

Даже завидую — я пока не готов к откровениям, и надо учиться этому, как бы странно ни звучало, учитывая мой возраст. Никогда не бывает поздно познать что-то новое.

— Только не торопи меня.

— Да я и не собиралась, всё равно услышу твоё «люблю», скоро скажешь эти слова — не сомневаюсь.

— Моя упёртая, уверенная в себе, девочка, ты все документы для института взяла? — приподнял её лицо за подбородок.

— М-м-м… — протяжно произнесла Тина и широко улыбнулась, — «моя» — делаешь успехи, двигаешься в нужном направлении.

— Я задал вопрос, — тоже улыбнулся — глядя на неё невозможно не реагировать и оставаться равнодушным.

— Конечно, всё взяла. Сегодня крайний срок, когда можно подать заявление. Тем более — конкурс большой среди поступающих, а своё место никому не отдам.

— Бойцовские качества у тебя в крови.

— Отвечу нескромно и не хочу хвастаться, но что есть — то есть, — хитро изогнула бровь. — Кстати, какой пин-код у карты? Зайду в магазин, куплю продукты и приготовлю что-нибудь на ужин — постараюсь удивить, — «о-о, заинтриговала, уже нахожусь в предвкушении».

— Пин-код: девятнадцать ноль четыре. Запомнишь или записать?

— Ещё бы не запомнить, как дата моего дня рождения — девятнадцатое апреля. А для тебя эти цифры что-то значат или так — случайные числа?

— Теперь значат, — я склонился к её губам и нежно поцеловал. После чего выпустил из объятий и подтолкнул к лестнице. — Иди, а то опоздаешь. Увидимся вечером.

— До встречи, — она подмигнула. И сексуальной походкой направилась в институт.

«Ух, моя кошечка» — проводив Тину взглядом, потом поехал к себе в офис.

Полдня быстро пролетели.

Ближе к трём часам я засобирался в больницу. Заранее приезжать не стал. Там будет мама и проконтролирует ситуацию. Единственное, что меня волнует и интересует — результаты обследования.

Но всё пошло не так…

Виктория, ожидаемо, не пришла на приём в обозначенное время, как и заявила, на звонки тоже не отвечала — это как раз не удивило, а только разозлило.

И я решил навестить её дома, планируя докопаться до правды и желая поставить жирную точку в этом вопросе. Сегодня!

«Могу и силой притащить к врачу» — именно об этом думал, пока поднимался на нужный этаж.

Дверь квартиры была приоткрыта… а то, в каком виде застал Вику…

Виктория сидит на полу в коридоре: спиной опирается на стену, подогнув ноги к груди и обнимая свои колени… Вдобавок — одежда местами порвана.

«Нихрена не понимаю» — я присел возле неё на корточки и, обхватив пальцами её подбородок, повернул лицом в свою сторону. Убрал упавшие на лоб пряди волос.

И ужаснулся, когда увидел ссадины с кровоподтёками — бровь рассечена, губы и нос тоже разбиты…

— Вик… — придерживая её голову за затылок, аккуратно похлопал по щекам.

— Надо же… ты пришёл… — она открыла глаза, и устало посмотрела на меня, вздохнув тяжело.

«В сознании находится» — уже неплохо.

— Что здесь произошло? Кто это сделал с тобой? — я растерян.

Не ожидал застать в таком состоянии. Сначала подумал, Вика из вредности и принципа не приехала на приём к врачу, как сама выразилась: «это унизительно, оскорбительно и обидно», а никому ничего доказывать не собиралась.

— В подъезде напали и избили, кое-как доползла до квартиры… — она усмехнулась нервно. — Так удивляешься… Разве не ты подослал этих подонков?

— Зачем? — «ого, вот это заявление!». — По-твоему, я способен на подобные поступки? — «да ещё в отношении женщины!» — никогда не применял насилие к слабому полу, тем более, привлекая кого-то с целью воздействия и запугивания. Грубым бывал — не отрицаю, но остальное — за гранью моего понимания.

— Зачем… Например, чтобы выкидыш случился и разом избавиться ото всех проблем — меня и в живот пинали, или это твоя малолетка наняла и натравила тех уродов, чтобы я не мешала вам, навсегда исчезла из вашей жизни, а лучше — сдохла…

— Глупости не говори, полиция во всём разберётся, — «не хватало Тину обвинить в том, чего она не совершала». — Держись за шею.

Я осторожно поднял её с пола, взяв на руки, стараясь не потревожить и не причинить дополнительного дискомфорта — неизвестно, какие повреждения у неё имеются.

Вика простонала мучительно, прижалась ко мне и судорожно выдохнула:

— Макс, спасибо, что… — она замешкалась, потом добавила, — спасибо, что не бросил… — звучит двояко.

— Сейчас «скорую» вызову, — без помощи не оставлю.

Понёс Викторию в гостиную.

— Уже вызвала «скорую»… Надеюсь, быстро приедут.

— Почему не позвонила сразу и не сообщила? Или хотя бы ответила на мои звонки… Сложно было? — я уложил её на диван, затем присел в рядом стоящее кресло.

Она скорчилась от боли, прикоснулась к своему животу, легла на бок и свернулась в позу эмбриона, подтянув колени к груди.

— А ты приехал бы? Ради меня?

— Послушай… — «какие слова подобрать, как ещё объяснить и достучаться до неё» — Вика неправильно воспринимает мой визит, продолжая наивно надеяться на что-то.

— Вообще-то не было смысла звонить, ведь ты, скорее всего, не поверил бы, посчитал бы это способом заманить тебя сюда.

— Заманить… хм… скажешь тоже… — покачал головой. — Да, мы расстались, только это не значит, что я отказался бы помочь. Виновных обязательно найдут, эти отморозки получат по заслугам за всё содеянное с тобой. Запомнила их лица?

— Они были в масках.

— О чём-то говорили?

— Молча, избили, между собой не общались, даже имён не называли… — она прикрыла веки. Заметно, как ей больно — терпит с трудом.

«Что ж за сволочи сотворили с ней весь этот ужас…».

— Ну и кому ты дорогу перешла? Есть версии, кто бы это мог быть, с чьей подачи организовано нападение?

— Нет. Вернее кроме твоей Тины — других кандидатур не вижу, причинно-следственная связь налицо — девчонка борется за тебя и твоё внимание любыми путями, а я со своей беременностью мешаю планам этой малолетки. Женская месть всегда направлена на соперницу, — «о-о, со знанием всех тонкостей рассуждает».

«Решила мою девочку обвинить?» — не позволю!

Если включить логику, то мотив и повод мстить есть у Виктории, а никак не наоборот.

— Она тут ни при чём, — «ага, не успела приехать и первым делом захотела расправиться с конкуренткой» — бредятина.

Согласен, надо искать тех ублюдков — пусть отвечают по закону. Но голословно сыпать обвинениями в адрес Тины, как минимум, несправедливо и больше напоминает попытку очернить её в моих глазах, выставить прожжённой циничной тварью, которая ничем не гнушается, по принципу — все методы хороши.

— Защищаешь… кто бы сомневался… — то, с каким нескрываемым презрением прозвучал голос Вики, наводит на вполне конкретные выводы — если кому и стоит опасаться, так это мне, что моя девочка может пострадать из-за всей этой ситуации…

— Лучше побереги силы, — я встал с кресла и подошёл к окну, высматривая машину скорой помощи — и та как раз подъехала к дому.

Наконец-то!

Ожидание — самое противное и выматывающее ощущение, травит ядом и капает на мозг едкой кислотой. Мучиться от неизвестности и неопределённости — хуже не бывает. Наизнанку выворачивает от нервозности и раздражения…

Чувствую ли я свою вину перед Викторией? — нет, никакого отношения не имею к случившемуся. Жалко ли её? — да, конечно. Она не заслужила, чтобы с ней так жестоко обошлись. Переживаю чисто по-человечески — не более того.

Думал о многом, пока торчал в больничном коридоре… И, как ни странно, закрались подозрения, будто всё подстроено Викой специально — уже не знаю почему, но именно так кажется — допускаю этот вариант. Разумеется, с одной целью — подставить Тину, а из себя изобразить жертву обстоятельств. Единственное, что не вписывается в данный сценарий — беременность, если она есть. Вряд ли женщина, находящаяся в положении, добровольно решится на такой отчаянный шаг, лишь бы мне досадить и заставить мою совесть очнуться.

Так или иначе, сейчас сложно во всём разобраться: сама ли Виктория организовала нападение столь изощрённым способом или к этому причастны неизвестные люди — тогда причины вовсе непонятны. Возможно, её перепутали с кем-то, и произошла фатальная ошибка…

Больше часа не было никакой информации о состоянии Вики… Несколько раз я донимал вопросами медсестру на посту, но ответов не добился, кроме сухой стандартной фразы: «ждите, врач закончит и всё расскажет».

Спустя ещё пятнадцать минут появился доктор, а по хмурому выражению его лица — я догадался, что ничего хорошего он не сообщит…

— Как она себя чувствует? — не терпится поскорее узнать.

— Что вам сказать… — врач внимательно рассматривает меня. — А кем вы приходитесь потерпевшей? Муж? Жених? Брат? Кто?

— Ни то, ни другое, ни третье, — вряд ли статус «бывшего» важен сейчас, но пояснить всё равно необходимо, иначе выпроводят отсюда, и тогда продолжу терзаться от неизвестности в ожидании новостей: — Никем не прихожусь, вернее — уже никем не прихожусь, встречались раньше и планировали пожениться. Я сообщил её родителям обо всём произошедшем, они живут в области и скоро приедут.

— Вот как… ясно… — мужчина вздохнул. — Будем считать, вы не совсем посторонний человек, поэтому можем пока с вами поговорить, тем более — кое-что касается именно вас, судя по всему… — «подобные фразы напрягают больше чем, если бы прямым текстом всё было озвучено сразу».

— Слушаю, — я нахмурился. Примерно представляю, о чём пойдёт речь.

— В целом, самочувствие пострадавшей неплохое: конечно, досталось ей сильно — множественные ушибы, ссадины, лёгкое сотрясение мозга, пришлось наложить швы на рассечённую бровь, переломов нет… но не это главное…

— И что же? — уже догадываюсь, к чему клонит доктор.

— Девушка беременна, и с этим есть сложности — угроза выкидыша. У неё началось кровотечение — в настоящий момент состояние пациентки стабилизировано, мы сделали всё зависящее от нас, хотя гарантий никаких дать не могу…

— Беременна? — зачем-то переспросил.

«Значит, Виктория не врала» — даже стыдно стало за свои гнусные мысли. Столько всего навыдумывал — буйно-развитая фантазия разыгралась, и во всём видел подвох.

— Насколько понимаю, вы имеете непосредственное отношение к этому?

Я кивнул: чего-чего, а в теоретическом отцовстве не сомневался, не был уверен в наличии беременности, но всё подтвердилось и, не скрою, такому повороту не рад… Впрочем, отказываться от ребёнка не собираюсь и ответственности с себя не снимаю. В остальном — моё мнение не изменится, ни при каких условиях, помогать — да, буду, и принимать участие в его воспитании.

— Между вами произошёл конфликт? Когда общался с девушкой, мне показалось, она выгораживает вас — по этой причине уточняю детали.

— Если вы имеете в виду, бил ли я её, то нет, — меня возмутило это предположение и поспешные выводы. — Какие-то отморозки напали на неё — сам не в курсе, как всё случилось, — и очень хочу выяснить подробности.

«В подъезде дома должны быть установлены камеры видеонаблюдения — наверняка, по ним удастся вычислить этих уродов» — по горячим следам, вряд ли получится задержать их, но хотя бы минимальную информацию узнать вполне возможно.

— Пусть полиция разбирается, — продолжил врач, — мы обязаны сообщать о подобных происшествиях, и я уже позвонил. Настоятельно попрошу не покидать больницу, приедет следователь — вот ему и расскажете обо всём, что вам известно.

— Могу ли я навестить Вику?

— Можете, только недолго, ей вкололи снотворное, скоро лекарство подействует — и она уснёт, немного времени в запасе есть. И, пожалуйста, подбирайте выражения, будьте помягче с ней, проявите внимание — пациентке противопоказаны любые волнения, иначе это приведёт к необратимому результату. Поэтому повторюсь — покой, покой и ещё раз покой.

— Спасибо, я учту, — «не идиот ведь, всё понимаю».

— Провожу вас в палату, — он жестом пригласил следовать за ним.

Пока идём, решил кое-что спросить у него…

То ли я параноиком становлюсь на фоне всей этой истории, связанной с Викторией, то ли как — не знаю, чем объяснить внутренние противоречия? Почему-то сомнения не покидают окончательно. Вроде с чем-то соглашаюсь, принимаю как данность, и тут же появляются моменты, которые кажутся странными и вызывают подозрения. Допустим, как если бы доктор был осведомлён больше чем нужно. Возможно ли такое?

— А с чего вы взяли, будто я буду грубить или вести себя как-то неадекватно?

— Сами же сказали: с потерпевшей вы уже никем друг другу не приходитесь, значит — был повод расстаться. Другая женщина?

Я ничего не ответил.

И он добавил:

— Раздавать советы я не люблю, но всё-таки хорошо подумайте, что для вас самое главное. По-моему, важнее семьи, детей — нет никого и ничего в жизни, — «а вот это выглядит откровенной попыткой переубедить меня».

Виктория обернулась в мою сторону, когда я вошёл в палату:

— Макс, ты до сих пор здесь? — улыбнулась уголком губ, — не ожидала. Думала, давно ушёл.

«Не ожидала?» — ну-ну… А судя по её взволнованному взгляду и интонации голоса, который прозвучал наигранно-удивлённо, как мне показалось, она очень надеялась на то, что приду.

Для себя уже выбрал тактику и порядок дальнейшего с ней общения — все слова и полученную информацию надо пропускать через «фильтр», и потом делать выводы. И как выразился врач, пусть он говорил не про это, «проявите внимание» — чем я и воспользуюсь. Буду пристально следить за поведением Вики, подмечая любые мелочи, и, рано или поздно, докопаюсь до правды — не успокоюсь, пока не узнаю подробности этой крайне мутной истории.

Возможно, вовсе выяснится, что никакого ребёнка нет и не будет — если честно, рассчитываю на такой исход, как бы цинично это ни было. Ведь происходящее напоминает умышленный сговор, а нападение инсценировано для пущего эффекта, чтобы отвлечь и запутать, с целью повлиять на моё мнение и решение. Вдобавок, если события накладываются одно на другое, поверить в случайности сложно. Причём именно в тот момент, когда хотел убедиться в наличии беременности. Совпадение? — вряд ли, слишком много подозрительных «но».

И сейчас, стоило отойти от «чудо-новостей» и обмозговать их, разложив всё случившееся по полочкам, сомнения одолели с удвоенной силой… Хотя, так и быть, подыграю Вике: сделаю вид, будто купился на её спектакль, ну а если ошибаюсь — всегда могу признать свою неправоту, мне нетрудно.

— Как твоё самочувствие? — я взял имеющий тут стул, приставил ближе к кровати и присел на него. Наклонился вперёд, опёрся локтями на колени и взглянул на Викторию исподлобья.

— Уже лучше. Побудешь со мной, пока не усну? Останешься?

— Хорошо, — без энтузиазма ответил ей.

— Спасибо, так приятно — не бросил меня в беде… — она дотянулась до моей руки и крепко ухватилась за пальцы. — Ты уже говорил с врачом?

Я кивнул.

Ясно, о чём скажет дальше.

— Теперь веришь? У нас будет малыш, Макс. Кого хочешь: мальчика или девочку? Наверное, как большинство мужчин мечтаешь о сыне? — посыпались вопросы. А шумно вздохнув, Вика добавила: — Как представлю, что едва не потеряла его… — положила мою ладонь себе на живот.

«Устроила весь этот «цирк», только бы беременность подтвердить удобным для неё способом? Похоже на то… В целом, какая-то дурацкая схема: сколько же людей надо было привлечь и подключить, чтобы провернуть всё это? Чем их заинтересовать? Деньгами? Она из простой семьи и сама нигде не работает» — странно…

— Послушай… — я убрал свою руку. Затем поднялся со стула и отошёл в сторону. Прислонился плечом к стене.

— Да-да, понимаю, это ничего не значит… и отцовство тебя не радует… — опередила меня.

«Понимает ли?» — поступки доказывают обратное.

— Мы расстались — смирись с этим.

— Можно попробовать сначала… — почти шёпотом произнесла.

— Нельзя, — покачал головой.

— Ради нашего малыша…

— Счастливее никто из нас не станет в таких обстоятельствах, и я не отказываюсь от ребёнка, буду вам помогать, — устал повторять одно и то же.

Надоело!

«Мужчину вообще ничем и никем не удержать, если женщина ему не нужна» — это элементарная мысль до Вики никак не дойдёт, поэтому и продолжает изводить себя, а заодно и меня донимает.

— Откуда ты знаешь, как всё будет… — настаивает она.

— Давай закроем эту тему, — направился к выходу из палаты. — Отдыхай и поправляйся, — «для больной уж очень бодро выглядит, как будто даже не под действием лекарств находится и словно ничего с ней не случилось».

— Макс… — её голос прозвучал надрывно и отчаянно.

Я резко остановился, схватившись за ручку двери, но не обернулся. Достаточно того, что слышу, как Виктория льёт слёзы.

— Ты придёшь? — с надеждой спросила.

— Увидимся, — как бы этого ни хотелось — придётся ещё не раз встретиться.

И обязательно разберусь во всём!

Домой я вернулся в раздражённом, взвинченном до максимального предела состоянии… и чувствую себя паршиво…

Разговор со следователем лишь добавил нервозности и мерзких ощущений. В особенности взбесили его предварительные поспешные выводы и не завуалированные намёки на то, что мотив расправиться с соперницей может быть только у другой женщины.

Столкновение интересов из-за мужчины — именно в этом направлении планирует работать полиция, им проще ухватиться за первую попавшуюся версию, лежащую на поверхности, и подвести жирную черту, чем копать вглубь. Кто бы сомневался…

А хорошо подумать — не пробовали? Мало обвинить — надо доказать! И я не собираюсь чего-то ждать и сидеть, сложа руки — проведу собственное расследование, и уже обратился к нужным людям за помощью. Самостоятельно не справлюсь.

Пожалуй, в одном я согласен — причина кроется в ревности.

Хотя моя девочка тут ни при чём. Какая к чёрту месть и ненависть? У неё нет ни малейшего повода для этого, да ещё в таком качестве и столь изощрённым методом — когда, спрашивается, успела бы организовать нападение. Бред…

Конечно, Тина целеустремлённая девушка с бойцовским характером, привыкла добиваться всего, к чему стремится, рассчитывая исключительно на свои силы, но на подобные поступки не способна — уверен на сто процентов. Она открытый искренний человек, из тех, кто не постесняется высказать в лицо все мысли — в чём я убедился не раз, а действовать гаденько, исподтишка — это не о ней.

Зато Виктория — полная противоположность, и, как выяснилось, не так проста, кем пыталась быть долгое время…

Стоило ей скинуть маску притворства — предстала в истинном образе, который мне противен и отталкивает. Если кто с кем и борется, то это она — причём, сама с собой, бессмысленно и глупо.

«Обиженная, брошенная женщина в отчаянии готова на многое» — вот как называется происходящее и к любви не имеет никакого отношения. Это болезненная зависимость и одержимость, от чего надо избавляться радикальным путём.

Заранее знал, что расставание подкинет проблем… Я совершил большую ошибку, связавшись с Викой. Заблуждался на её счёт, ведь она всего лишь подстраивалась по меня (целых два года!), умело играя выбранную роль — и как выразилась «нравиться хотела». Это тупик. И раньше-то не испытывал к ней никаких чувств, сейчас же кроме разочарования с отвращением, тем более, ничего не осталось.

Наверное, со стороны ситуация выглядит неправильно и несправедливо, отчасти — по-житейски банально: из-за одной девушки мужик бросил другую, повёлся на красоту и цветущую молодость, да ещё редкостной сволочью оказался — ребёнок его не волнует…

Но всё совсем не так обстоит…

Входная дверь не была закрыта — замки поменяны, а на консоли лежат новые комплекты ключей.

— Тина! — я разулся и прошёл.

В ответ — тишина.

Прислушался — из ванной комнаты доносится шум льющейся воды.

«Вот, где ты» — и с удовольствием присоединюсь к моей девочке.

Осмотревшись вокруг, сразу заметил: в квартире сделана уборка — воздух наполнен ароматом чистящих средств, полы помыты, все поверхности натёрты до блеска, а в зоне столовой — сервирован стол.

Удивлён…

Она тщательно подготовилась к встрече.

«Какая молодец» — не скрою, мне очень приятно, что она чувствует себя полноправной хозяйкой здесь, беспокоится о нашем комфорте, хотя не ради бесплатной домработницы и горячего вкусного ужина давал ей ключи, предложив жить вместе.

Не ожидал подобной инициативы.

А я не догадался даже цветы купить… На фоне последних событий это вылетело из головы. Исправлюсь — теперь за мной должок, обязательно устрою для неё сюрприз. Ухаживания не люблю, но попробую в очередной раз что-то новое для себя, приложу максимум усилий, ведь всем девочкам без исключения, сколько бы лет им ни было, хочется романтики, красивых жестов и знаков внимания.

Но что касается Тины — нужно придумать что-нибудь особенное, оригинальное… Точно! Поскольку она увлекается живописью и собирается стать художником, значит — можно организовать персональную выставку в галерее. Именно так и поступлю. Надеюсь, хоть тут её родители пойдут навстречу, поддержат, не будут препятствовать, не откажут в элементарной просьбе и помогут с пересылкой картин, без них не получится реализовать идею.

В гардеробной тоже увидел изменения: оказывается, Тина уже перевезла свои вещи — развесила и разложила по полкам. Когда только всё успела сделать? — и в институт сходила, и в коттеджный посёлок съездила за одеждой, и квартиру убрала, и продукты купила, и еду приготовила… Настоящее сокровище.

Разбалует меня — обнаглею от такой заботы.

Я разделся и направился в ванную комнату.

Входить не тороплюсь. Приоткрыв дверь, наблюдаю за моей малышкой. Она пока не замечает, как подглядываю за ней: стоит спиной, скользит ладонями вдоль восхитительный изгибов и округлостей, смывая с себя пену — соблазнительное зрелище, завожусь с пол-оборота… хочу её до одури…

Тихо подкрался. И раздвинув створки душевой кабинки, обозначил своё присутствие:

— Привет.

— Макс! — Тина вздрогнула. Обернулась, поскользнулась и чуть не упала, но я быстро шагнул внутрь, поймал её и заключил в объятия.

— Чего дёргаешься? — усмехнулся. — Ждала кого-то другого? Ну-ка сознавайся, — схватил мою девочку за запястья и поднял руки над головой, придавив собой к кафельной стене.

— Скажешь тоже… Напугал просто, — она моментально расслабилась и улыбнулась, — из-за шума воды ничего не слышала, — произнесла томно, с придыханием. Смотрит игриво, с вызовом и приглашением. Дразнит…

А вот это я больше всего обожаю в ней, когда мгновенно откликается на мою близость — реагирует так остро, что каждой клеточкой тела чувствуешь вибрацию между нами.

— Думала, ты попозже приедешь… готовилась к твоему приезду и не успела…

— Ещё как успела. Не отвлекайся, — склонившись к её губам, жадно напористо поцеловал.

Она застонала в мой рот, нетерпеливо трётся грудью, сосочки топорщатся упругими горошинами — и кажется, будто тысячи иголок впиваются под кожу, вонзаясь в нутро, что усиливает возбуждение…

«К чёрту предварительные ласки!» — меня трясёт неконтролируемой дрожью и каменный «стояк» одолел… Если не овладею ею немедленно — свихнусь от нестерпимого дикого желания, от которого на части распирает изнутри и словно обжигает, как если бы жидкий огонь растекался по венам вместо крови.

Развернул Тину к себе спиной: надавив на поясницу, заставил прогнуться и подставить бёдра.

А теперь самое приятное…

Ворвался в неё резким толчком. Даже в глазах потемнело на доли секунд от зашкаливающих ощущений и того, как нежная влажная плоть обнимает член тугим кольцом.

Несколько плавных движений — и я уже не сдерживаюсь, насаживаю её на себя, крепко сжимая за талию. Вколачиваюсь в беспощадном ритмичном темпе, под звучание блаженных, сладострастных, протяжных до хрипоты, стонов-криков моей девочки…

Лучше не бывает. Экстаз в чистом виде.

Принадлежит мне — и телом, и душой.

Моя! И это сводит с ума…

К хорошему привыкаешь быстро…

Засыпать в обнимку с Тиной, крепко прижимая к своей груди, просыпаться вместе утром, будить её настойчивыми поцелуями, плавно переходящими в неистовый крышесносный секс — одно удовольствие.

Когда я смотрю на мою девочку или прикасаюсь — трясёт от безумного желания и дикого голода, основанного на первобытных животных инстинктах — безраздельно обладать своей женщиной, требуя от неё беспрекословного подчинения. И всё равно мало, не могу насытиться ею — пью убийственно-манящий свет до полного опустошения, питаюсь ответной мощной волной энергии, забираю это бушующее море эмоций и никак не утолю алчную одолевающую жажду.

Лишь сильнее распаляюсь…

В такие моменты, будто демон вселяется, выпуская на волю внутреннего зверя и захватывая в свою абсолютную власть — мозг напрочь отключается, теряю контроль. Я не в состоянии оторваться от Тины, готов съесть или растерзать на части. Этому магнетическому притяжению невозможно сопротивляться — это нечто невероятное, фееричное, запредельное, на высшем уровне ощущений, которые зашкаливают и обостряются по максимуму в минуты близости.

И моя малышка вошла во вкус… Не только вижу, но и остро чувствую, сколько наслаждения ей доставляет секс со мной.

…Она сидит сверху, оседлала меня, извивается в моих руках, двигаясь навстречу. Голова запрокинута назад, веки прикрыты. Волосы растрепались, липнут к влажной коже. Щипает соски, второй рукой — дополнительно ласкает себя между ног. Часто дышит, кусает и облизывает губы, протяжно стонет и вот-вот испытает оргазм — от сладострастного звучания её голоса я завожусь ещё больше… и словно одурманивающий яд растекается по венам, опьяняя…

Это какое-то помешательство… никогда ничего подобного не происходило…

Уже не раз посещали одни и те же мысли, когда я любуюсь ею: она именно та девушка, которая нужна мне всецело, кого всегда мечтал видеть рядом и, без преувеличения, ждал всю жизнь. И сейчас не представляю, что может быть по-другому — и не будет!

«Та самая» — теперь знаю это, и много времени не понадобилось, чтобы осознать всё, принять окончательно, а главное — не терзаться долгими муками выбора.

М-м-м, моя девочка…

…Не разрывая сплетения наших тел, перевернулся вместе с Тиной, сменив позу — уложил её на спину и продолжил приближать нас к «финалу». Ухватил малышку за бёдра и ритмично вхожу, наращивая темп. Она тут же содрогнулась, выгнулась дугой и громче застонала, а интенсивные сокращения нежной плоти ускорили меня — бурно кончил, изливаясь в неё до последней капли…

— Если каждое утро будет начинаться так… — задумчиво сказала она. Пальчиком рисует на моей груди невидимые витиеватые узоры, обводит контуры мышц.

— То что? — «если честно, тоже не припомню, чтоб раньше я был настолько активен в сексуальном плане» — причина в Тине: разбудила во мне ураган, зверя, собственника — башню сносит от её близости.

— То всегда будем с тобой в отличной физической форме, с такой нагрузкой на фитнес можно не ходить, — моя девочка ластится как кошка, трётся щекой об кожу.

— Согласен, неплохая замена тренировкам.

— Можно спросить? — она приподнялась на локтях. Внимательно взглянула. И почему-то нахмурилась.

— Спрашивай, — прикоснулся к её лицу, нежно проглаживая.

— Мне сравнивать не с кем… но… — замешкалась на несколько секунд и продолжила: — Интересно стало… Секс всем людям приносит столько наслаждения?

— За всех не отвечу, — я улыбнулся. — Хотя одно могу сказать точно: это мы идеально подходим друг другу.

— В этом как раз не сомневалась. А с Викой так же было? — теперь, ясно, зачем подняла эту тему. Хорошо, что не замалчивает волнующие вопросы.

— Нет, совсем не так, — «механический трах, однообразный и скучный до тошноты» — справить «нужду», если грубо выразиться. Впрочем, вслух не озвучу такое. — Понимаешь, мужская физиология устроена иначе: банально удовлетворить потребности организма и получить взамен весь спектр ощущений — огромная разница. Про женщин и говорить даже не стоит: у вас ведь «удовольствие в голове», много факторов влияет — самочувствие, настроение, либидо, взаимоотношения с партнёром в целом, поэтому оргазм испытывает далеко не каждая, — «или имитируют».

— Значит, со мной всё по-другому?

— Лучше не бывает. И забудь о Виктории, — я прижал Тину к себе, зарывшись пальцами в её шелковистые волосы.

— Это сложно сделать… она так просто не отстанет от нас… — моя девочка шумно вздохнула. — Макс, боюсь потерять тебя…

— Ни о чём не волнуйся, разберусь во всём, — это касается и Лары, и Вики… Никому не позволю нам помешать!

— Ещё мама завтра прилетает, закатит скандал…

— В обиду не дам, не переживай, — и к встрече готов. — Мама без отца приедет?

— Да, папа останется на Сейшелах, кто-то должен заниматься делами турфирмы.

А вот это отличные новости. Созвонюсь с Алексом, попрошу его переслать написанные Тиной картины — он-то адекватный человек и, в отличие от жены, нормально воспринимает тот факт, что дочь уже выросла и опекать её не надо.

— Давай позавтракаем? — она поцеловала меня, затем отстранилась и встала с кровати.

— Чем сегодня удивишь? — любуюсь ею, пока одевается. Красавица…

— Если не торопишься на работу, то оладьи приготовлю.

— Ради твоих оладий задержусь, хочу попробовать, — «это одно из моих любимых с детства блюд», — а когда сам себе начальник очень удобно — никто ничего не скажет.

— Какие планы на день? — уточнила Тина.

Ответить не успел.

Зазвонил домофон.

— Ты кого-то ждёшь? — она встревожено посмотрела.

— Нет, — я быстро поднялся с постели, натянул шорты. И направился в коридор — узнать, кого же принесло с утра пораньше.

Нехорошее предчувствие закралось…

«А нежданный визитёр настырным оказался…» — уже дважды позвонили, пока я одевался и шёл к входной двери.

Сняв трубку домофона, раздражённо ответил:

— Да?

— Мацейчук Максимилиан Янович? — официальным сухим тоном спросил мужчина.

— Он самый.

— Гражданка Лемперт Тина Александровна с вами проживает?

— Допустим. Что вам нужно? Вы кто? — уточнил я, хотя и так ясно — догадаться несложно…

— У меня для девушки повестка к следователю на сегодняшний день — не явится на допрос, ей же хуже будет.

«Вот сучка…» — значит, Вика всё-таки решила скинуть груз ответственности на мою девочку. Навела полицию на ложный след! Подкинула удобную для неё версию и причины нападения, а заодно правильный адресок, где найти Тину, подсказала.

Это откровенная подстава!

— И какие претензии у вас имеются? — я со злостью сжал трубку в руке.

«Не допущу такое развитие событий» — пусть только попробуют устроить беспредел, мало никому не покажется!

— Впустите меня, — он проигнорировал мой вопрос, — либо я буду вынужден вызвать подкрепление, задержать «подозреваемую» и посадить в камеру до выяснения обстоятельств, если станете препятствовать действиям сотрудника полиции, — посыпались угрозы. — Всё равно не уйду, и в данный момент хочу просто вручить повестку под подпись.

«Подозреваемая?» — быстро они подсуетились: и личность установили, и занесли её в список потенциальных обвиняемых, да ещё, наверняка, под номером один числится. Оперативно работают… кто бы сомневался…

— Входите, — нажал кнопку открывания двери подъезда.

Бесполезно сейчас спорить, а разбираться во всём буду по мере поступления проблем.

— Кто там пришёл? — Тина приблизилась сзади и прикоснулась к моему плечу.

— Полицейский, — обернувшись на неё, обратил внимание, насколько сильно она взволнована.

— Зачем? Что произошло? — взгляд с нескрываемой тревогой.

Я заключил её лицо в ладони, заставляя посмотреть в глаза:

— Изначально не собирался рассказывать об этом… — «не посчитал нужным, и вообще никого не планировал впутывать и посвящать в свои дела» — тем более, моя девочка тут ни при чём. Но ситуация лихо обернулась против нас, набирая обороты — стихийно и стремительно… Не позволю случиться несправедливости!

— О чём ты? — Тина нахмурилась.

— Вчера на Викторию напали и избили, она сейчас в больнице находится.

«Мои родители так же не в курсе этой истории, о якобы подтвердившейся беременности — я никому не сообщал, а для всех озвучил, что Вика отказалась идти на приём к врачу» — не видел смысла мусолить и ворошить эту тему раньше времени, пока не появилась бы стопроцентная уверенность.

Теперь, конечно, придётся во всём признаться.

— Напали и избили? — она искренне удивилась. — Какой ужас… Почему молчал?

— Я старался оградить тебя от этого…

И до последнего надеялся, что Тины это не коснётся, ведь всё очевидно, если срастить факты и разложить их по полочкам. Хотя полиция думает иначе… В принципе, «слуг закона» понять можно, они обязаны проверять и отрабатывать любые версии — ну пусть тогда напрягают извилины, ищут виновных дальше. Объективно говоря, у них нет доказательств, и быть не может. Вероятно, хотят допросить в общем порядке — на этом бурная деятельность закончится.

— Оградить? — моя девочка ещё больше изумилась. — Никак не соображу, я-то каким образом с этим связана?

— Виктория предположила, будто это ты организовала расправу над ней, потому что мешает нам с тобой, по её мнению. Я тоже попал под подозрения.

— Чушь какая-то… Твоя бывшая совсем дура? Чокнулась на почве отчаяния и ревности?! — она заметно разозлилась, — я не причастна к избиению! Да мне в голову никогда не пришла бы подобная затея, а главное — зачем? Ага, не успела приехать и сразу решила избавиться от конкурентки, — с сарказмом произнесла, скорчив лицо. — И вообще: только в день моего приезда узнала про невесту, когда интересовалась — есть ли у тебя девушка, ну а то, что я не считала это препятствием и не планировала отступать — не имеет отношения к нападению.

— Верю. Не оправдывайся, и в обиду не дам — ничего не бойся, — прижал Тину к своей груди, зарывшись носом в её густые волосы. — Но это далеко не всё…

— Макс… — она перебила меня и вырвалась из объятий. Взглянула недовольно. — У нас сегодня утро «сюрпризов»? Полицейский за мной пришёл, так? — «не об этом я собирался сказать».

— Он повестку принёс. Сходим вместе к следователю, дашь показания — это простая формальность, — «хотя для подстраховки — всё равно приглашу адвоката».

— Какие показания?! — Тина, ожидаемо, возмутилась. — Откуда мне может быть известно, кому понадобилось устраивать разборку? Я с Викой и не общалась толком на твоём дне рождении, в подружки не навязывалась ей, по сути — малознакомы и виделись всего пару раз. Если у кого и есть повод для мести, так это у неё… я должна опасаться, а не наоборот…

— Согласен. И обо всём поговорим в полиции, — аккуратно сжал её плечи. — Успокойся, держи себя в руках. Всё будет хорошо — обещаю.

Она шумно выдохнула и кивнула.

В этот момент в дверь позвонили.

Дальше порога в квартиру я не впустил полицейского. Тина быстро расписалась в получении повестки, после чего мужчина ушёл, напоследок напомнив об ответственности за неявку на допрос без уважительной причины.

«А ведь день так хорошо начинался…».

— Макс, а что насчёт ребёнка? — моя девочка смотрит внимательно и пытливо. — Если Вика в больнице лежит, то там не могли не заметить беременность и не подтвердить её наличие. Или ты уже в курсе и об этом тоже решил не говорить? — «опередила меня своим вопросом».

Я не собирался скрывать, в любом случае рассказал бы обо всём, просто изначально не хотел грузить излишней информацией, которая, вероятно, не имеет никакого значения — для наших с Тиной отношений уж точно, вне зависимости от результата. И впредь не стоит замалчивать проблемы, раз ситуация приняла иные обороты, стремительно набирающие скорость…

— Со слов врача, Виктория находится в положении и есть угроза выкидыша.

— Вот как… — она расстроено вздохнула. Поплелась на кухню и, не оборачиваясь в мою сторону, уточнила: — Со слов врача… Неужели, ещё остались сомнения?

«Сомнений полно — вагон и маленькая тележка» — и во всём надо разбираться постепенно. Нескончаемый поток терзающих мыслей теперь не даст покоя, пока всё не выясню — не угомонюсь…

— Послушай… — иду следом. А приблизившись сзади, мягко сжал её плечи: — Чем бы эта история ни закончилась, между нами ничего не изменится, — не устану повторять это.

— Возможно, сейчас так не думаешь… но с рождением ребёнка многое изменится, твоё мнение, в том числе… жизнь потечёт в новом русле… это необратимо… — Тина опёрлась ладонями на стол, опустив голову. — Я даже завидую Вике, у неё будет часть тебя — малыш навсегда вас свяжет… А ты рад? Поздравлять или как? Одно дело лишь предполагать, что вы станете родителями, и совсем другое — столкнуться перед фактом, — она шмыгает носом.

«Именно по этим причинам не спешил поднимать данную тему, догадываясь, как эмоционально моя девочка отреагирует» — мной двигала исключительно забота, поэтому решил ненадолго отложить разговор.

Да и нечего тут обсуждать — не рад таким обстоятельствам, а когда это касается Виктории — тем более. И есть ли беременность? На фоне всех прошедших событий — верится с трудом. Больше напоминает выверенный до мельчайших деталей план. На какой итог она рассчитывает? — непонятно, зря только надеется на что-то.

Отчасти, согласен — некоторые перемены неизбежны, хотя в глобальном смысле это ничего не значит, и я не обязан жениться, создавать семью с нелюбимой женщиной. Ну и для начала надо добыть неопровержимые доказательства.

— Плачешь? — прислонился лбом к макушке Тины, вдыхая сладкий ванильно-мёдовый аромат волос.

Она резко развернулась и прильнула к моей груди, крепко обнимая торс:

— Я люблю тебя… я не смогу без тебя… я же сдохну без тебя… — судорожно всхлипывает, глотая слёзы.

— Посмотри в глаза, — приподнял её лицо, обхватив подбородок пальцами и удерживая его, чтоб не прятала взгляд. Второй рукой смахнул солёную влагу со щёк. — Не накручивай себя и не развивай мрачный сценарий, повода для волнений нет, — «а почему так происходит, из-за чего моя девочка мучается от неопределённости и неизвестности — несложно представить, ведь о своих чувствах я не сказал ни разу» — и к таким откровениям не готов, описать всё творящееся со мной я пока не в состоянии, но и молчать не стоит: — Ты нужна мне.

— Будем считать это признаниями, — Тина мгновенно преобразилась, улыбнулась — от грусти не осталось ни следа. — Уверена — любишь, а то, что озвучить вслух не можешь, объясняется просто — ты ещё никому не говорил этих слов. Я права?

— Какая догадливая…

— Значит, я буду первой. Первой и единственной.

«М-м-м… моя собственница» — склонившись к её губам, жадно поцеловал.

Как бы ни хотелось обращаться к другу, учитывая, чем закончилась наша последняя встреча в клубе, когда отмечали мой день рождении, но пришлось задвинуть внутренние противоречия подальше и забыть о разногласиях.

Позвонил ему, вкратце рассказал обо всём и попросил приехать ко мне домой.

Эрик — лучший адвокат, которого я знаю, и, несмотря на довольно молодой возраст, он уже успел сделать удачную карьеру. Зарекомендовал себя как профессионал. Известен своим подходом в работе: наглый, беспринципный, упёртый, пробивной, настойчивый, в хорошем смысле — циник, умеет беспристрастно и непредвзято давать оценку происходящему. А главное — любит разбираться в запутанных историях и мутных схемах, разоблачать людей, раскрывать тайны и доводить начатое до логического завершения.

Одиозная личность — что касается непосредственной деятельности, немало публичных скандалов связано с ним, зато ни одного проигранного дела в послужном списке не имеет.

Раньше его дед, Гартман Филипп Абрамович, ныне покойный, занимался всеми спорными вопросами нашей семьи, если возникала потребность в грамотной юридической помощи.

Теперь внук стал приемником. Продолжает соблюдать традиции: трудится в этом направлении и добился существенных успехов за несколько лет, заматерел, а репутация работает на него — кому-то Эрик как «кость в горле», мешает, для кого-то, наоборот, единственный шанс докопаться до правды и доказать свою невиновность.

Он далеко не прост, как может показаться на первый взгляд, и какое впечатление производит порой — легкомысленного человека. Вхож в криминальную среду. Но, так или иначе, в отношении ближнего окружения всегда был честен и до предательства не опустится.

Нам необходимо обсудить сложившуюся ситуацию. И, на всякий случай, выбрать правильную линию поведения и тактику защиты во избежание дополнительных проблем — впрочем, вряд ли до этого дойдёт. Скорее всего, полиция допросит в общем порядке, для формальности, и отстанут за неимением улик. Хотя подстраховаться не помешает.

Мне так спокойнее.

— М-да… Умеешь ты удивить. История, конечно, мутная и запутанная, но тем интереснее разгребать — разберёмся, ни о чём не переживай, со своей стороны приложу максимум усилий, — прокомментировал Эрик после моего подробного рассказа обо всех событиях. А откинувшись на спинку кресла и развалившись вальяжно, он нахмурился и, ожидаемо, возмутился: — Почему сразу не обратился? Я же не враг тебе, горой встану, если потребуется, и буду защищать с пеной у рта.

— Знаю, — «не сомневался в нём ни секунды», — спасибо.

— Объяснишь, чем я не угодил? Ставишь меня в известность в последнюю очередь, — выражение лица у него недовольное, — без идейной группы поддержки ты не справишься.

— Во-первых, я нанял частного детектива, нашего общего знакомого. Надо выяснить обстоятельства нападения и провести собственное расследование — в этом направлении работа уже ведётся, — и надеюсь, сегодня появятся какие-нибудь новости. — Во-вторых, изначально не думал, что Вика зайдёт настолько далеко в намерении отомстить и нужна будет помощь адвоката. И, в-третьих… — шумно выдохнул, вспоминая, как закончился мой день рождения, когда послал друга и ушёл, кинув напоследок «отвали», а за прошедшие дни ни разу не позвонил ему, хотя бы для того, чтобы просто извиниться за поведение. Объективно — он не виноват передо мной. Это меня переклинило от жгучей ядовитой ревности и дикого животного желания придушить любого мужика, кто посмотрит на Тину дольше, чем включают нормы приличий, не говоря о большем… Но тогда ещё не отдавал отчёт своим действиям. — Между нами в тот вечер возник конфликт… попрощались как-то не очень, поэтому…

— Ерунда, мелочи жизни, — перебил Эрик, — из-за этого друзьями не перестают быть. Ну, поддался я соблазну — предложил устроить «тройничок» и поспорить на девушку. Ты же не согласился и разозлился от моих слов — сейчас ясно, по каким причинам. И, кстати, правильно сделал, что поставил на место.

— Говори тише, вдруг она услышит, — «только этого не хватало» — моя девочка не оценит эти игры, пусть я и не повёлся на них, отказавшись от безумной затеи сразу.

И хоть дверь моего кабинета, где мы находимся и общаемся с другом, закрыта — всё равно не исключаю того варианта, что Тина может случайно услышать разговор, а оправдываться и отдуваться за то, чего не совершал, достанется мне. Эта информация точно не для её ушей.

— А всё-таки я оказался прав, глаз намётан на такое, — он по-доброму усмехнулся, изогнув бровь. — Запал ты на девчонку, стоило увидеть, да? Понимаю, есть от чего голову потерять… Если честно, вся наша мужская компания очарована ею, — звучит многозначно: осталось добавить, что каждый не прочь с ней замутить.

— Воздержись от подобных высказываний… — прошипел сквозь стиснутые зубы я, машинально сжав кулаки. — Лучше прояви себя в деле, направь неуёмную энергию, наблюдательность, сообразительность и все качества своего характера в работу, — остановил его от дальнейших рассуждений, а то продолжу беситься от неуместного внимания к моей девочке.

Меньше всего хочу знать, какие мысли посещают других мужчин, глядя на Тину, ведь это, наверняка, вторит моим ощущениям. Я же не слепой, и так вижу, какое впечатление она производит на противоположный пол — манит собой и привлекает. Мощный магнит. Непреодолимо тянет, чему невозможно сопротивляться.

— У вас всё серьёзно? — Эрик хитро улыбнулся. Неймётся ему выяснить детали. — Быстро переключиться с девушки на девушку — как минимум кажется странным, как максимум — удивляет, на тебя это совсем не похоже. Неужели влюбился?

«Почему у всех получается с лёгкостью называть вещи своими именами?» — я же пока не в состоянии открыто говорить о чувствах, словно язык немеет в этот момент. Никогда бы не подумал, что признания могут вызвать столько растерянности и нерешительности — это и сложно, и просто одновременно.

— С какой целью спрашиваешь? — излишний интерес вызывает одно раздражение. — Учти, даже не пытайся подкатывать к ней и делать недвусмысленные намёки. Для меня это не краткосрочная интрижка и отношения без обязательств, а всерьёз и надолго, — «навсегда» — добавил мысленно весомое уточнение.

— О-о-о, — протяжно сказал друг, — броня дала трещину? Сердце железного Макса не выдержало, дрогнуло, оттаяло, скинув ледяной панцирь, и учащённо забилось от томного взгляда синеглазой красотки? Удар на поражение прямо в «яблочко»? Попал: окончательно и бесповоротно? — с пафосом произнёс.

— Заканчивай провоцировать, — «именно этим он занимается». — Возвращаться к данной теме и предупреждать больше не стану. Тебе всё ясно?

— Расслабься, дружище. Закончил уже, понял и отстал. Ладно, давай к делу перейдём, — Эрик тут же собрался. — Детектив — это, безусловно, хорошо. Я свяжусь с ним — объединим наши усилия, накидаю задач, с точки зрения конкретики доказательной базы, что наиболее важно в сложившейся ситуации, на что в особенности необходимо обратить внимание, — он встал с кресла и стал расхаживать из стороны в сторону, скрепив руки в замок за спиной. — Мотив — главная составляющая этой истории. Здесь, по-моему, всё очевидно: я согласен с тобой, в твоих сомнениях есть здравое зерно — и в этом направлении будем работать далее. Если кто и организовал постановочный «спектакль», то сама Вика. Во-первых, от себя отвести подозрения — якобы потерпевшая, а соответственно — вопросов с претензиями в её адрес быть не может, во-вторых — подтвердить беременность выгодным способом, и, в-третьих — избавиться от соперницы и вернуть тебя любыми путями, — подытожил он. — Но пусть не надеется и не рассчитывает на желаемый исход. Второй раз провернуть авантюру у неё не получится…

— В смысле? — услышав его фразу, я напрягся. — Какая авантюра?

— Разве ты не в курсе? — Эрик резко остановился и посмотрел изумлённо.

— Вообще не понимаю тебя…

«И чего я не знаю?».

— Какая авантюра? — переспросил. — Что ты имеешь в виду? — смотрю внимательно на друга в ожидании ответов.

— Я говорю о знакомстве с Викой… — Эрик тоже растерян. — Пусть не авантюра в полной мере этого слова — не совсем правильно выразился, но всё-таки умысел налицо… — резко замолчал.

— Умысел? — по-прежнему не понимаю и никак не соображу, к чему он клонит. — И что же здесь странного? Объясни.

— Ну-у… — друг пожал плечами.

— Озвучь уже как есть, — поторопил его.

— Виктория специально подстроила вашу встречу, чтобы к тебе подобраться поближе — во всяком случае, именно так выглядело со стороны, хотя утверждать не берусь — это всего лишь мои догадки и личные наблюдения. Раньше она была частым гостем в твоём клубе и постоянно маячила где-то рядом вместе с «идейными» подружками по «ремеслу», с которыми теперь не поддерживает отношения, по очевидным причинам — в нашей компании чужим нет места… — Эрик громко вздохнул и добавил, нахмурившись: — Да мы все прикалывались ещё, как эти девушки из кожи вон лезли, желая заинтересовать нас, в особенности — Вика выделялась своим рвением на фоне остальных. Ты ведь упорно не замечал её откровенные попытки привлечь к себе внимание — даже мимолётным взглядом не удостоил, кроме игнора она ничего не добилась. Макс, неужели не помнишь, с чего всё начиналось? — он ещё больше удивился.

Я отрицательно покачал головой.

Не помню такого…

Ненужные, неважные, не имеющие никакого значения вещи — отсеиваю и вычёркиваю сразу, не засоряя мозг всякой чушью. Так привык. А уж о том, как разные девушки нередко одолевали недвусмысленными намёками, предложениями провести время в приятной обстановке или продолжить дальнейшее общение — тем более, забываю, едва попрощавшись. Сколько их было? — не назову примерное количество. Терпеть не могу, когда навязываются (Тина не в счёт).

И знакомство с Викторией было вполне рядовым — обычная история, как думал и, по всей видимости, зря…

«Что ж получается: она методично технично охотилась за мной, умело расставив сети, а я легко попался и поддался на уловки?» — если опираться на суждения друга.

Разве заподозришь подвох в случайных, как казалось тогда, событиях: мы столкнулись с ней возле барной стойки, не заметив друг друга, Вика облила меня липким коктейлем, резко развернувшись в мою сторону, и чуть не упала — только успел поймать.

Теперь ясно, она намеренно так поступила, чтобы появилась возможность заговорить и подольше задержаться рядом. Долго извинялась потом, предлагая помочь привести одежду в порядок или оплатить химчистку…

Впрочем, кое-что примечательным всё-таки было, на что я сразу обратил внимание и повёлся — при похожих обстоятельствах встретились мои родители. В тот момент даже пролетела мысль: а вдруг это некий знак и эта девушка — «та самая»?

Но Виктория точно не могла знать об этих подробностях. Или могла? Если да, то откуда?

Опять сомнения…

— Подружки по «ремеслу», ты сказал… Проституция? — зачем-то уточнил.

«С кем же я связался и, какой ужас, собирался жениться?!» — впервые в жизни настолько сильно ошибся в сделанном выборе. Заблуждался! Фу, противно и мерзко… Испытываю отвращение сейчас: жёстко обманулся, лажанулся по полной программе, причём по собственной вине, и как хорошо, что всё произошло иначе и дальше никуда у нас не зашло — избежал ненужных проблем в будущем.

— Эскортницы, элитные шалавы, содержанки… — Эрик развёл руками. — Посещают эти дамочки разные модные места города с целью найти мужика с толстым кошельком, пытаясь пристроить свои оприходованные не одним десятком членов «дырки». Опять же, повторюсь, это сугубо моё мнение — на сто процентов я не уверен и глубже не вникал… хотя… — он выдержал паузу, добавив: — Ладно, сознаюсь, Вику твою проверял я давно — хотел убедиться в порядочности. Ничего интересного и особенного в её биографии не обнаружил, тёмных пятен в прошлом, как и «багажа с сюрпризами» — нет. Образованная, воспитанная, вежливая девушка, из семьи простых трудяг, в целом — создавала неплохое впечатление, а то, что приезжая и нигде не работала — вообще ни о чём не говорит. Выводы напрашивались сами собой: если она и вписалась в ту «бл*дскую организацию», так это носило кратковременный характер — не успела заиметь известность, обзавестись покровителями или сменить кучу любовников. Обычно такие бабы очень быстро становятся популярными в узком кругу, мелькая у всех на виду — о Виктории, в этом смысле, никакой информации не получилось нарыть. Поэтому я успокоился и не поднимал данную тему.

— И о столь важных вещах узнаю последним… Почему раньше молчал? — «в голове не укладывается…» — я шокирован услышанным.

— Думал, для тебя это не новость, свои глаза есть… А сколько раз мы обсуждали этих «фей любви» и ржали над их жалкими стараниями подцепить очередную «жертву». Вспомни, как все в нашей компании удивлялись, когда ты сошёлся с ней, и у вас закрутилось, но принять её — приняли, конечно.

— Тоже не помню… — как будто под гипнозом находится, словно не со мной случилось.

— В конце концов, личная жизнь — на то и личная, что не касается других. Да и вопросов к твоей девушке не возникало, она же, как верная преданная собака, за тобой готова была идти на край света до стёртых ступней и кровавых мозолей.

— Как же я вляпался в это дерьмо… — до сих пор не верится…

Считал себя прагматичным человеком, привык планировать, контролировать, держать руку на пульсе и быть в курсе всего происходящего вокруг, а в обычной ситуации допустил фатальный промах — мне же боком и вышло.

— Разгребём, не волнуйся. Давай поступим следующим образом: я с Тиной поеду к следователю, ну а ты навести бывшую невестушку в больнице. Подыграй — пусть Вика думает, что её замысел удался. Расслабившись, она обязательно совершит ошибку — этим мы и воспользуемся.

— Эрик, можно тебя на пять минут… — усадив Тину в машину и закрыв дверь, обратился к другу. — Поговорить надо.

Мы отошли с ним в сторону.

— Есть ещё вопросы? — он внимательно взглянул, — вроде бы обсудили план действий. Новости сообщу по факту.

— Послушай, я… — «какие бы правильные выражения подобрать и не задеть его своими словами».

— Макс, — он перебил меня, — не нервничай так, расслабься. Всё будет хорошо — обещаю и нужный результат гарантирую. Наизнанку вывернусь. После моих неоспоримых аргументов, сомнений ни у кого не останется — сразу отстанут от твоей девушки. На одних показаниях «потерпевшей», — произнёс он с сарказмом, резко изменившись в лице, — у полиции не получится продвинуться дальше гипотез, предъявив необоснованные обвинения. Если нет прямых улик и доказательств, а их быть не может — пускай лесом идут. И нечего цепляться за первую попавшуюся версию, им лишь бы не работать и быстрее закрыть дело.

— Я не об этом… — хотя, действительно, нахожусь в раздражённом состоянии — на взводе. Бесит всё и дико злит! Больше всего ненавижу зависеть от обстоятельств, когда не могу повлиять на ситуацию, когда ставят условия, когда лишают выбора, что выматывает и делает слабым в моральном смысле. — Другое имел в виду: к Тине не приближайся, не прикасайся, личное пространство не нарушай, не пытайся заигрывать и не лезь с неуместным вниманием, — предупредил на всякий случай. Подвоха не жду, но так спокойнее.

— Ого? Вот это заявление… — Эрик возмутился и удивился: — Дружище, ты серьёзно или пошутил? Если да, то совсем не смешно. Неужели считаешь, будто я позволю себе фривольное поведение? Хорошее у тебя мнение… ничего не скажешь… — расстроено покачал головой. — Я когда-нибудь подводил?

— Нет. Ты ведь спрашивал — сколько ей лет, кем приходится, родственница или как… комментарии твои, опять же, многое значат… — ту фразу, брошенную им, тогда в клубе, я запомнил добуквенно: «у неё сексуальность с чувственностью через край плещут, от избытка эмоций распирает на части…».

— И что? Посмотреть уже нельзя? Оценивать запрещено? — он нахмурился. — Ну, понравилась она мне — не скрываю и не отрицаю, я же не слепой, мужиком не перестал быть. Полюбовался — отвернулся. В тот момент, когда говорил что-то о ней, между вами не было никаких отношений, а на перспективу, уж прости за наглость, не загадывал и не предполагал — откуда я мог знать, как быстро всё изменится. Да ты сам ещё недавно собирался жениться на Вике… Сейчас-то без уточнений ясно: девушка друга — табу. Так было, есть и будет всегда — до предательства не опущусь, пальцем не трону её. Достаточно того, что для тебя это не временная интрижка. Твои претензии беспочвенны. Можешь облегчённо выдохнуть и больше не волноваться по этому поводу. Тема закрыта — добавить нечего.

Этого я и добивался.

— Извини, если оскорбил, — надо было поставить точку, чтобы потом не возникало разногласий и столкновений интересов (только противостояния не хватало до кучи к имеющимся проблемам).

— Макс, угомонись. Ведёшь себя как обезумевший зверь, готовый вгрызться в глотку и растерзать на куски. Выключи замашки собственника, я на неё не претендую, приставать не собираюсь — ни с вопросами, ни с намёками сексуального характера, ни с чем-либо другим. Даже не думал об этом. Лучше ей, — Эрик кивнул в сторону машины, где сидит моя девочка, — в своих чувствах признайся, а не мне мозг выноси беспричинной ревностью — из тебя так и брызжет ядом.

Он прав, конечно.

Меткое замечание и сравнение со зверем получилось — не в бровь, а в глаз. Именно такие ощущения появляются внутри, стоит лишь представить, если кто-нибудь из мужчин обратит внимание на Тину и попытается побороться за её расположение. И хоть знаю, что она любит меня, всё равно гнусные мысли непрошено посещают…

— Спасибо за понимание, ещё раз — извини, не хотел задеть.

— Принято, без обид. Давай тогда вместе съездим в полицию: проконтролируешь лично и убедишься в том, как я буду держать дистанцию. Но на допрос к следователю тебя не пустят — учти это. Придётся ждать на улице.

— В этом нет необходимости. Езжайте, не теряйте время. Созвонимся позже и пересечёмся где-нибудь, я заберу Тину — «помимо больницы, нужно ещё к детективу наведаться».

— Теперь доверяешь? Не боишься отпускать свою девушку со мной? А вдруг позволю себе лишнего? Начну обхаживать её, домогаться, и, возможно, она не будет против… — Эрик усмехнулся по-доброму.

— Всегда доверял и не сомневался в нашей дружбе. Заканчивай провоцировать.

— Это очень забавно и непривычно — наблюдать тебя таким, когда ревность столь явно руководит тобой.

«Да, ревную и ничего не могу с собой поделать».

— Тоже учти: отвечаешь за неё головой.

— Замётано, — он похлопал меня по плечу. — Ни о чём не переживай. Ладно, нам пора.

Мы пожали друг другу руки и попрощались.

Проводив взглядом, как они уехали, я сел в свою машину.

Сначала навещу Викторию. Если вообще уместно употреблять подобное по значению слово, видеть её не хочу, хотя выбора пока нет.

В планы вмешался телефонный звонок.

Я достал телефон из кармана пиджака и посмотрел на экран — звонил детектив. Вовремя.

Нажал «принять вызов»:

— Слушаю вас, Григорий Степанович, — нетерпеливо сказал ему. — Здравствуйте.

— Здравствуй, Макс, — его голос звучит позитивно, внушает надежду.

— Есть новости?

— Есть. Подробно обо всём лучше поговорить при встрече, кое-что интересное уже нашёл… Приезжай. Жду.

После услышанных новостей от детектива, у меня возникло единственное желание — придушить Викторию собственноручно за все её изощрённые махинации с целью удержать возле себя любыми путями… А чем она руководствуется — чувствами или исключительно выгодой, или хотела совместить приятное с полезным — как знать. Впрочем, копаться в бардаке, творящемся у неё в голове, неинтересно.

Главное — результат.

Григорий Степанович проделал огромную работу, провел тщательную проверку и в кратчайшие сроки нарыл немало интересной информации.

Раньше-то сомнения одолевали и не давали покоя, а теперь есть непоколебимая уверенность не только в том, что Вика ловко устроила «спектакль», но и с чьей помощью ей удалось провернуть мутную схему. Конечно, для полноты понимания не хватает детальных подробностей, как и всех неоспоримых фактов пока нет в наличии. Хотя предварительные выводы можно сделать сейчас, и это уже не пустые догадки, а примерная картина произошедшего — наиболее вероятная версия, имеющая все основания.

Многое указывает на это…

И неопровержимые доказательства обязательно будут!

Начиная с нападения, чего вовсе не было — всего лишь умелая инсценировка. Викторию пальцем никто не тронул, следы избиения — не более чем профессиональный грим (я не разглядывал внимательно побои, но смотрелось вполне натурально). А когда не пришла на приём к гинекологу, надеялась на то, что я сам приеду и застану её в немощном состоянии. Так, по сути, и получилось. В этом смысле добилась желаемого, и, видимо, собиралась продолжить «пудрить мозги», заручившись поддержкой сообщников. Просчитала всё буквально до мелочей. И просчиталась! Даже окажись это правдой — итог был бы тем же. Зря старается. Наверное, если бы она повременила, никуда не торопилась бы, то ситуация не выглядела бы настолько наигранной.

Ну и заканчивая фальшивым медицинским заключением врача, который, как выяснилось, приходится ей никем иным как дядей! Он двоюродный брат Викиного отца и носят одинаковую фамилию, причём редко встречающуюся — Фельде (ни с чем не перепутаешь, на банальное совпадение не спишешь и против истины не попрёшь). Это и стало определяющей зацепкой, на что детектив обратил внимание, откуда появились вытекающие планы — в каком направлении двигаться дальше и как поступить.

Вообще с роднёй «бывшей» я не знаком, кроме её родителей, разумеется. Но коллективный умышленный сговор налицо. Решили устроиться за счёт моей семьи, жить припеваючи и ни в чём себе не отказывать? — как-то всё одно к одному складывается и прямо говорит об этом.

Не удивлюсь, если и среди сотрудников «скорой», и полиции есть такие же родственнички, кто принял непосредственное участие и поспособствовал текущим событиям.

Ведь любой медработник, и необязательно надо быть доктором, сразу сказал бы, настоящие ли травмы, если нет причин что-либо скрывать. Значит, специально организовано — это, во-первых.

Во-вторых, видеокамеры в подъезде дома, где арендует квартиру Виктория, «чудесным» образом в момент нападения были неисправны, а те, что располагаются с уличной стороны — подозрительной активности не засекли. Опрос соседей мало чем помог: никто ничего не видел, не слышал, не знает, никаких странностей не заметил… Так не бывает. Опять якобы случайность? — нет. Всё просто: избиения не было.

А в довершении, медперсонал оказался очень болтлив, крайне охотлив до сплетен и жаден до денег, чем и воспользовался детектив, собрав важную информацию. В отделении больницы, с его слов, все шепчутся об «особенной» пациентке, к которой дядюшка, он же главврач, никого не подпускает и запретил входить в палату, а лечение Вике, по слухам, не требуется — оно и понятно. Само собой, никакой беременности тоже нет — это изначально было ясно.

Спрашивается, и чем занимаются представители закона? Ухватились за единственно возможный сценарий и не спешат отрабатывать другие версии, пытаясь быстрее закрыть дело и поскорее отвязаться от этой истории… Кто бы сомневался.

Не оставлю ситуацию без внимания. Разберусь — и каждый ответит по заслугам. Это своего рода мошенничество.

— Здравствуйте, — обратился к медсестре на посту.

Когда ехал в больницу, ещё больше разозлился, представив, как снова увижу бывшую невестушку, посмотрю в её наглые лживые насквозь глаза и услышу очередную чушь. Противно… Но придётся потерпеть — прямо озвучить то, что мне уже известно, пока не имею права, поэтому дал себе мысленную установку держать эмоции под контролем, насколько хватит моральных сил. Главное — ничего не испортить. В идеале — жду признаний от Виктории. Если сделает это, то итог для неё будет с наименьшими последствиями.

— Добрый день. Вам чем-нибудь помочь? — вежливо уточнила женщина, встав со стула.

— Да. Где я могу найти Фельде Германа Эдуардовича? — с этим «товарищем» так же нужно побеседовать. Поставить его на место — напомнить про подделку медицинских документов и что бывает за это, если использовать их на официальной основе. Врачебная карьера пострадает — как минимум.

— Вы не заходили к нему в кабинет?

— Заходил. Там закрыто.

— Наверное, сейчас он у племянницы в палате, она у нас в отделении лежит. Давайте провожу вас, — тут же предложила.

— Не надо, это лишнее. Подскажите, куда идти. Справлюсь, — изображаю беззаботный вид: типа не в курсе, не ориентируюсь здесь и не был раньше.

«Как хорошо, что эта медсестра не знает, кто я, не видела меня, иначе вела бы себя не так отзывчиво» — и, сама того не подозревая, проболталась. Хотя, скорее всего, сотрудники получали указания на данную тему — ничего никому не сообщать или через начальство действовать и спрашивать разрешения прежде чем отвечать на какие-либо вопросы.

— Палата в конце коридора, справа, — она махнула рукой в сторону.

— Спасибо, — поблагодарив её, направился туда.

Нужная дверь оказалась чуть приоткрыта. Оттуда доносится разговор на повышенных тонах — Вика с дядюшкой ругаются.

И я воспользовался возможностью подслушать…

Затаившись возле палаты, я вслушивался в каждое слово…

— Пора заканчивать весь этот спектакль! — со злостью закричал дядюшка. — Пока не поздно — надо остановиться сейчас, пока дело не зашло слишком далеко, пока твоя безумная затея против нас не обернулась и пока есть шанс избежать более серьёзных последствий. Ты заберёшь заявление из полиции! Сегодня же! Поняла?

«Хм, очень интересно…» — нахрена прилагать столько усилий и напрягать извилины, если изначально было ясно, к чему приведёт эта «гениальная» идея. Виктория переоценила свои возможности. Или меня недооценила? Неужели, глупо надеялась, будто я куплюсь на ложь и с лёгкостью поверю, не убедившись во всём?

Наивная такая — поразительное уникальное сочетание смелости, наглости и тупости.

— И не подумаю отступать! — парирует она. — Я немало времени потратила, обхаживала Макса не для того, чтобы отказаться от него, всего-то и осталось — пожениться. Зато потом всё наладится — всем будет хорошо, а эта девка ответит за то, что посмела влезть в мои отношения с женихом и нарушить планы.

«Лишь за одну эту фразу хочу свернуть ей шею» — и руки машинально сжались в кулаки…

— Та девушка ни в чём не виновата! — возмутился дядюшка. — От мужчины многое зависит. А Макс тебя не любит, ты не нужна ему! В противном случае ничего не произошло бы, и он не обратил бы внимания на другую женщину — смирись с этим и забудь о нём навсегда. Результат нагляднее некуда: ребёнком его не удержать рядом, как видишь, даже окажись это правдой, о несуществующей беременности — вовсе молчу. Долго скрывать и манипулировать — не удастся. Зачем я вообще связался с тобой и согласился участвовать в этой авантюре?! В данной ситуации ничто не поможет! Сама себе роешь яму, и меня тянешь вместе с собой на дно…

«Здравые мысли звучат».

— Напомнить вам про огромные долги перед банками? — не унимается Виктория. — Вот, по каким причинам вы решились на этот шаг, и я обещаю — деньги у вас скоро будут, и с вашим знакомым из «скорой» рассчитаюсь. Главное — довести начатое до конца.

«Теперь и недостающие мотивы имеются» — непонятно только, в курсе ли всей этой истории её родители? Или поддерживают — заодно с дочерью? Или для них это тоже станет неожиданным «сюрпризом»?

— Вчера в отделении подозрительный тип ошивался и что-то вынюхивал тут, — с нескрываемым беспокойством сказал он. — Наверняка Мацейчук нанял кого-то — проверить обстановку на месте, выведать информацию. И к чему приведут последующие события — несложно догадаться.

— Почему сразу так? В больнице всегда полно людей — навещают лежащих здесь пациентов, интересуются состоянием их здоровья и прочее. Мало ли, кто может прийти сюда.

— Вика, ты совсем дура? Или Макса держишь за идиота? Упорно не замечаешь происходящего у себя под носом и продолжаешь верить в то, чего нет, не было и никогда уже не будет. Лично я сделал выводы: хватило побеседовать с ним несколько минут, чтобы разобраться — ничего из этой затеи не выйдет, обманом не добиться желаемого! Прекращай вмешиваться в чужую жизнь! Да, моя вина не меньше, я повёлся на предложение заработать, но откуда мне было знать, каким окажется итог. Ты же убедила, что сомнений у него не останется, когда услышит о беременности, а между тем, он по-прежнему не собирается жениться. Даже не звонит и не торопится увидеть тебя, справиться о твоём самочувствии. Это тупик. Точка. Поэтому повторюсь: пока не поздно — надо тормозить.

«Согласен по каждому пункту» — хоть кто-то адекватно смотрит на вещи, и это радует (если, конечно, уместно такое слово употреблять, учитывая содеянное ими; я не просто зол, а дико взбешён).

— Я люблю его! Всё получится!

— Какой-то бессмысленный разговор… — прозвучал тяжёлый вздох (понимаю его — с ней не просто общаться в данных обстоятельствах). — До тебя не достучаться… это не любовь… глупость, блажь, прихоть — как угодно назови… так не любят… это болезнь…

— Макс из тех мужчин, кому не чуждо чувство справедливости: принципиальный, привык поступать правильно, по совести — отдаёт отчёт своим действиям и несёт ответственность за принятые решения. А с новой пассией быстро наиграется, успокоится и остынет, она скоро надоест ему и он вернётся ко мне.

— По-моему, ты замечталась, нарисовала в голове иллюзорную сказочку и свято в неё веришь… И кто сказал, что эта справедливость с принципиальностью будут на твоей стороне, а не обернутся против тебя? Плюс ко всему, с полицией у нас нет никаких договорённостей — там никто нам не поможет, никому не захочется рисковать репутацией и карьерой… Ради чего? Я, кстати, к тому же склоняюсь. Обзавестись проблемами? — нет, никакие деньги этого не окупят.

«Значит, следователь работает честно, но крайне медленно продвигается этот процесс» — мысленно отметил. — «Детектив в короткие сроки докопался до сути, пусть без всех подробностей и фактов, хотя пазлы лихо сложил в единую картину».

— Назад пути нет! Достаточно моих показаний, — Вика никак не угомонится, — дальше закон вступает в силу и всё решается через суд. Ту девицу посадят, ну а меня ждёт замужество.

— Закон?! Полагаешь, это настолько легко?! Самая умная что ли, а вокруг одни дебилы?! — дядюшка не на шутку негодует (и я тоже с трудом контролирую себя, чтобы раньше времени не ворваться в палату — да пока мало услышал). — Целью было — заставить твоего жениха одуматься и изменить его мнение. Избавиться от соперницы подобным способом — не выход, и об этом речи не было. Если не откажешься от расследования и не заберёшь заявление, то станешь главным фигурантом другого дела — загремишь по полной программе и уже не отвертишься.

Виктория молчала какое-то время, и я даже допустил мысль, что слова дяди возымели успех, но потом она добавила:

— А может быть, сообщить Максу, якобы я пыталась покончить с собой и едва не потеряла ребёнка? Для пущего эффекта — вдруг сработает.

— Бесполезно давить на жалость. В этом я участвовать не собираюсь и помогать больше не буду — умываю руки. Делай так, как пожелаешь… и сочтёшь нужным… — устало ответил он, — но учти: если что, сам пойду в полицию и признаюсь во всём. С меня хватит…

И с меня тоже хватит!

Всё! Терпение лопнуло!

Не могу слушать её чушь!

Толкнув дверь ногой, я вошёл в палату и обозначил своё присутствие:

— Ну, здравствуй, ненаглядная моя… — с сарказмом сказал. — Как далеко ты готова зайти в своей мести?

— Макс… — Вика растерялась и резко побледнела.

Теперь не выкрутится.

— Ты всё слышал… Да? — взволнованно переспросила Виктория. Заметно дрожит, а глаза нервно бегают.

«Испугалась? Прикинула, что к чему?».

— Узнал больше, чем ожидал: если не всё, то многое теперь ясно. Вопросов и сомнений не осталось, — полученной информации вполне достаточно, чтобы сделать окончательные выводы и поставить жирную точку в этой истории. — Какая же ты… — взглянув на неё, мысленно стараюсь подобрать не слишком грубые выражения, но ничего приличного на ум не приходит. Опускаться до оскорблений и неадекватного поведения не собирался, хотя сдерживаться нет сил — довела! Поэтому задвинул подальше хорошие манеры с воспитанием — утруждать себя элементарной вежливостью не хочу. Вика не заслужила даже ничтожной жалости и снисхождения, о прощении — вовсе заикаться не стоит. Надоело с ней церемониться, буду называть вещи своими именами: — Какая же ты тварь… беспринципная конченая мразь… Смотреть на тебя противно. Одно лишь отвращение с презрением испытываю.

— Макс… — она присела на кровать и опустила голову.

«Стыдно стало?» — впрочем, вряд ли. Подобные чувства ей незнакомы и чужды.

— А ведь я предупреждал, чем это закончится… — вмешался дядюшка с наставлениями.

«Защищать вздумал?» — раньше надо было вправлять племяннице мозги, в тот момент, когда та озвучила «гениальную» затею, и ни в коем случае не соглашаться на «шикарное» предложение обогатиться лёгким способом (лёгким ли?). Осознание содеянного, как и раскаяния, у него наступили, да слишком поздно.

И на мой внезапный визит — они точно не рассчитывали.

— Оставьте нас наедине, с вами позже детально побеседуем, — бросил в его сторону разгневанный взгляд. — Готовьтесь к проблемам — оба ответите за беспредел, это я обещаю и гарантирую.

— Давайте договоримся, всё решим и расстанемся мирным путём, не нужно устраивать разборок, — настаивает он. — Виктория никаких претензий не имеет. Заберёт заявление.

— Претензии? Серьёзно? — я очень удивился такой формулировке. — Издеваетесь? О каких претензиях идёт речь? Обязательств перед вашей племянницей у меня нет — мы не муж и жена, делить нам нечего. И, конечно, Вика заберёт заявление — здесь без вариантов, выбора у неё нет и не будет, — ещё хватает наглости упоминать об этом. — Вот только замять ситуацию у вас не получится — учтите это. Вы сами дали ход делу, используя фальшивые медицинские документы в качестве предоставленных доказательств избиения — и у полиции есть все основания предъявить вам встречные обвинения, о чём я позабочусь. Сегодня же. Выйдете из палаты, — не попросил, а потребовал.

Герман Эдуардович спорить не стал. Молча, ушёл, хлопнув дверью напоследок.

Тем лучше. Лишь бы не помешал моим планам и не опередил.

Поэтому, не теряя времени, я достал телефон из кармана пиджака и быстро надиктовал голосовое сообщение Эрику:

— Дружище, появились новые обстоятельства. Слушай внимательно: срочно свяжись с Григорием Степановичем, он расскажет тебе все новости — его информация полностью подтвердилась, и я лично убедился в этом, когда наведался в больницу. Подробности и наши дальнейшие действия — обсудим при встрече. Проследи за тем, чтобы в полиции не закрывали дело Фельде по инициативе заявительницы или каким-либо дополнительным сведениям родственников. Там будет переквалификация статей и статуса — с потерпевшей на обвиняемую. Как закончишь общаться со следователем — потом приезжайте с Тиной в мой клуб.

Отправлено и доставлено. Главное — предупредить.

А заодно это был прямой посыл для Вики — пусть знает, какое будущее ждёт впереди. На собственной шкуре испытает, к чему приводят такие поступки.

Тут же пришёл ответ от друга: «Хорошо, я понял тебя, организую в лучшем виде — ни о чём не волнуйся». И следом прислал ещё одно сообщение: «С Тиной всё в порядке, как и обещал — держу дистанцию, хотя, если честно, в этом нет необходимости — твоя девушка со мной почти не разговаривает, кроме касающихся дела вопросов, и сама сторонится меня» — за это я мысленно поблагодарил его.

Ну а теперь уделю немного внимания «бывшей» (хотя ни минуты моего времени она недостойна):

— Доигралась? — я отошёл к окну, для её же безопасности — руки зудят от желания придушить эту тварь. — Нравится результат своих стараний? — «как же так случилось — не разглядел Вику раньше» — ведь насквозь прогнившая и фальшивая… Ловко пряталась за маской интеллигентной особы, какой казалась, и производила когда-то положительное впечатление.

Думал, разбираюсь в людях и вижу — кто есть кто… Но в отношении Виктории жёстко ошибся и долго заблуждался. И никак не предполагал в момент знакомства с ней, что являюсь объектом методичной охоты и корыстных целей. С подобным обманом и афёрами впервые столкнулся. Не было предательств в моей жизни, на чём сильно обжёгся бы и получил бесценный опыт, чтобы учитывать это на перспективу и не допускать повторений.

Паршиво себя чувствую из-за всей этой ситуации…

— Макс, пожалуйста… — она подняла голову. Смотрит умоляющим взглядом. — Не делай этого, прошу… я осознала всё, больше никуда лезть не стану… прости… Давай расстанемся мирно?

«Не верю и уже не поверю!» — был слеп, зато сейчас прозрел окончательно.

— То есть, когда я сказал отстать от меня — ты почему-то не прислушалась к этому и не остановилась, продолжая следовать намеченному плану, а стоило нам поменяться ролям — сразу просишь поступить благородно. — По-твоему, я идиот?! Видимо, у тебя именно такое мнение — держишь за дебила, которому можно по ушам ездить и кормить лживыми сказочками!

— Нет, и в мыслях не было! — воскликнула Вика и тихо добавила: — Всего лишь отстаивала свои права…

— Права? Какие нахрен права?! Мы никто друг другу! — «удивительная наглость и беспробудная тупость». — Я не вещь и не твоя собственность, — контролировать себя удаётся с трудом, — всё-таки ты редкостная дура, если надеялась, что мутными схемами добьёшься чего-то.

— Хотела любви… Услышать заветные три слова от тебя, — по её щекам потекли слёзы.

«Этим не разжалобит».

— Опять старую песню запела… — тяжело вздохнул. Утомило её общество — чокнутая! — Ничего, никогда не обещал и клятв не давал. И вытри мокроту с лица, на меня это не действует.

— Где я промахнулась? — Виктория встала с кровати, но не приближается. — Вроде старалась копировать манеры поведения Тины Александровны и, по-моему, неплохо справлялась. Многие говорили и не раз отмечали схожесть наших характеров и даже внешности. Что я сделала не так? Объясни. Стремилась стать той, кто тебе нужен.

«Вот это заявление!».

— При чём тут моя мать? — я растерялся. — Её не приплетай к этой истории.

— Ну как же… Ты ведь всех девушек сравниваешь с ней, в твоём понимании — она идеал женщины, значит — имеет прямое отношение к этому…

«Что за намёки?».

Упорно не понимаю, к чему клонит Виктория, затеяв этот разговор.

— При чём тут моя мама?

Да, действительно, она для меня много значит, считаю её идеалом — в качестве правильного примера того, какой должна быть настоящая женщина, мать, жена, хозяйка. Не вижу в этом ничего плохого и никогда секрета из своего мнения не делал. Тем более — не внешность имею в виду, а человеческие достоинства и характер, в первую очередь, которые отвечают всем моим представлениям о прекрасном поле. Почему нет? Все мы на кого-то ориентируемся, а сравнения неизбежно возникают. Но ни в коем случае я не пытался усердно искать мамин облик в тех девушках, с кем встречался, и не примерял его на них, предъявляя требования по принципу — надо быть такой же.

И уже нашёл «ту самую».

При этом моя девочка совсем другая. Единственное, чем похожа на неё — это творческой жилкой, интересами в одной и той же области, ну и именем, конечно. Безусловно, общего между ними немало. В остальном: Тина по натуре — полная противоположность, и именно она разбудила во мне весь спектр крышесносных запредельных эмоций и ощущений, чего не испытывал прежде. Никто так сильно не цеплял и не привлекал раньше. Без преувеличения, вторая половинка — теперь это чувствую. Моя во всех смыслах — принадлежит и телом, и душой! Сам себе завидую — досталось сокровище.

Поэтому, повторюсь:

— При чём тут моя мать? — никак не соображу, зачем вообще Виктория подняла эту тему. Вернее, кое-какие предположения появились и мысли по данному поводу есть, хотя думать об этом глубже не просто странно, а неуместно и противно…

— Я ведь когда-то была русоволосой. Потом перекрасилась в тот же оттенок волос, как у Тины Александровны, — Вика опять проигнорировала мой вопрос, — и это далеко не всё… — добавила, судорожно вздохнув, и резко замолчала. Поочерёдно стала ковыряться пальцами в глазах. После чего предстала в новом образе — кареглазой. — Дополнительно цветные линзы носила, добиваясь сходства с твоей матерью.

«Вот как…» — хорошая актриса.

Звучат продолжительные (неискренние) аплодисменты. Занавес. Гаснет свет. Спектакль окончен.

Не в то русло направила свои «таланты»: умение перевоплощаться и играть выбранную роль, подстраиваясь под разные обстоятельства — пригодилось бы в театральной сфере. А ещё прихожу к выводу: её родители знали о намерениях дочери выгодно устроиться за чужой счёт и, вероятно, поддерживали во всём. Иначе не изображали бы беззаботный вид, будто Виктория всегда имела такую внешность и никаких кардинальных перемен с ней не происходило. По этим же причинам я ни с кем из родственников не был знаком раньше, в противном случае — у них возникли бы вопросы, а всех не подговоришь (доктор не в счёт).

Когда мы познакомились, она уже была брюнеткой с серо-зелёными глазами. Это означает только одно — вся история целиком началась задолго до того, как мы столкнулись в клубе возле барной стойки, и кроме как болезненной одержимостью — это не назвать.

И является серьёзной проблемой…

Комментировать эту выходку не буду, хотя её поведение вызывает вполне конкретные опасения, и уверенности, что всё закончилось, у меня нет. Женская месть — штука непредсказуемая и непрогнозируемая. Зачастую, бывает жестокой, изощрённой и, конечно, всегда направлена против соперницы.

«Необходимо срочно обеспечить безопасность Тины!» — даже находясь в «местах не столь отдалённых», Виктория не остановится, и будет искать способ нагадить.

Она помешана и психически нестабильна — это же очевидно. Может вовсе — официальный диагноз имеется? Впрочем… Если опираться на слова Эрика, то, желая разобраться, кто эта девушка и что из себя представляет, он проверял её и ничего примечательного, вызывающего подозрения, в биографии не обнаружил. Поэтому не лез с вопросами, почему я стал с ней встречаться.

— Каким образом этот затянувшийся глупый маскарад связан с моей матерью? — стараюсь сдерживаться, контролировать эмоции, но, чёрт возьми, я близок к тому, чтобы сорваться.

«Неужели, Вика считает, что я воспринимаю свою маму как объект вожделения и мечтаю о бо́льшем?! На это намекает?» — в голове не укладывается подобное!

— Разве не из-за неё ты стал таким?

— Таким? — ещё сильнее запутался. — И всё-таки, какое отношение к устроенному тобой спектаклю имеет моя мама?

— Мама? — Вика нервно усмехнулась, — мачеха — звучит точнее. Она всего лишь женщина, заменившая умершую биологическую мать, воспитавшая и вырастившая тебя как родного сына.

«О-о… насколько осведомлена, оказывается» — подробности моего рождения не рассказывал.

Я промолчал на реплику, лишь изогнул бровь.

— Не удивляйся так. Мне всё известно: ты был усыновлён Тиной Александровной, когда та вышла замуж за Яна Брониславовича, по факту — у них только трое общих детей. Твой средний братец Тимур тоже ей никем не приходится, зато папочка у вас на всех один. Но если ты — ребёнок от законного первого брака, то Тим — результат случайной связи, ошибка прошлого, бурной молодости, как угодно назови. Хотя в вашей дружной семье об этом не принято говорить, — она подошла к мусорному ведру, стоящему в углу, и выбросила линзы.

— Дальше что? — «ну знает правду, кому от этого хуже будет, а главное — никак не объясняет её поступки».

— Слышал что-нибудь про Эдипов комплекс*? — Виктория осторожно взглянула (*прим. «Эдипов комплекс» — сексуальное влечение к матери, по сути — зависимость от неё в эмоциональном и физическом плане; нередко это выражается нескрываемой ненавистью к отцу и непреодолимым желанием занять его место).

— Это из научных трудов Фрейда… Давно психологией увлеклась? И как — помогает? Часто отрабатываешь на людях разные приёмы? Видимо, и я стал для тебя подопытным кроликом. А следуя твоей логике — я хочу свою мать, ведь не она родила меня и, значит, с точки зрения родства, препятствий нет. Всерьёз веришь в эту чушь? Или прикидываешься — специально провоцируешь? — скрестив руки на груди, безразлично смотрю — никаких эмоций не осталось, а злость, как ни странно, внезапно сошла на «нет». Вика не заслужила даже того, чтобы я реагировал на её выпады и пафосное «выступление».

— Сам это озвучил, и Тину ты неспроста выбрал — ещё бы, зовут любимым именем. Стремишься, чтобы находящаяся рядом девушка максимально напоминала ненаглядную неповторимую «мамочку», к которой нежно, трепетно относишься и, наверное, боготворишь, — с издёвкой произнесла. И вообще осмелела, судя по поведению.

— Оправдываться перед тобой и что-то вдалбливать в твою тупую башку — не собираюсь. Ты чокнутая — дура с воспалённым воображением и извращённой фантазией.

Не отрицаю, я очень люблю маму. Когда она появилась в моей жизни, для меня, тогдашнего пятилетнего мальчика, мир перевернулся, изменившись до неузнаваемости по щелчку пальцев, и наполнился яркими красками — каким и должно быть детство у каждого ребёнка. Впервые почувствовал настоящее материнское тепло, заботу и любовь — чего был лишён практически с самого рождения из-за непутёвой биологической мамаши-наркоманки (и матерью не считаю).

Но ни в более раннем возрасте, ни будучи уже взрослым — не мечтал о маме, как женщине, и не представлял себя вместо отца, и в мыслях подобного не возникало. Это за гранью моего понимания.

Единственное, что есть и будет — благодарность и уважение. Причём, различий между детьми, родными или нет, она никогда не делала, повода для ревности не было. Хотя, не скрою, по-детски, как это бывает, всё равно ревновал. В целом, конкуренция за родительское внимание между нами присутствовала — и, по-моему, такое явление вполне нормально в многодетных семьях.

— А хочешь, послушать в деталях, как я реализовала свой план?

— План с треском провалился. Смирись. Можешь смыть с лица «боевую раскраску», — теперь вижу, что это грим — мазня выглядит жутковато.

— План успешно работал больше двух лет, и ты ничего не замечал.

— Если у кого и есть психические отклонения, так у тебя. Лечиться надо.

— Ты прав, я больна тобой, потому что люблю. И всё-таки, прежде чем вызовешь полицию, расскажу свою историю, а потом готова дать признательные показания…

Никак не отойду от услышанной истории и, в целом, я не просто удивлён, а шокирован поступками Виктории и творящимся бардаком у неё в голове…

Кроме как помешательством — иначе это не назвать. Никогда не думал и не предполагал, как однажды окажусь в подобной ситуации, буду объектом чей-то методичной охоты и столкнусь с вытекающими из этого проблемами, с которыми лишь предстоит разобраться — точку ставить рано. Тут и тщательно рассчитанный план присутствовал, и одержимостью из ряда маниакальной болезненной зависимости попахивает — всё слилось воедино. Её буквально переклинило на моей персоне, как будто в мире не существует других мужчин.

Ну а я глупо (не отрицаю) попался в ловко расставленные сети, не ожидая подвоха, и ведь, действительно, долгое время ничего не замечал, что рядом со мной не та женщина. Сейчас понимаю, по каким причинам и почему раньше не рассмотрел в ней меркантильную, а главное, обезумевшую особу. Но, как ни странно, совсем не жалею, что дал Вике возможность высказаться, поделиться накопившимися внутри переживаниями — своего рода исповедь получилась, и это открыло глаза на многое. В данном случае нет повода не верить ей. Пожалуй, настолько откровенной она никогда не была со мной, а точнее — впервые честно во всём призналась.

И пока еду в клуб, нескончаемый поток размышлений одолевает, раз за разом прокручивая в памяти наш разговор…

А началось всё с моего портрета…

Два с половиной года назад Вика посетила выставку в галерее, когда проходил очередной благотворительный вечер. Такие мероприятия мама устраивает регулярно, и они открыты абсолютно для всех желающих: каждый может принять непосредственное участие, внести свою лепту или просто полюбоваться живописью и насладиться атмосферой изобразительного искусства — приглашения для этого не требуется, вход свободный и бесплатный. Подобные акции проводятся с целью сбора денежных средств, а вся выручка направляется в специализированные фонды, в помощь детям, нуждающимся в срочном лечении либо оставшимся без родителей и попечительства.

В тот день в числе гостей была и «моя будущая бывшая невестушка»…

Зачем она туда пришла, как оказалась там: случайно ли заглянула или намеренно искала среди собравшейся разномастной публики «жертву», за счёт кого можно выгодно устроиться в жизни? — не в курсе. Я не стал уточнять у неё эти подробности — неинтересно, да и неважно уже, и вообще, молча, её слушал.

Именно тогда Виктория обратила на меня внимание — вернее, мой портрет, выставленный на продажу наряду с остальными картинами, и который она купила в итоге. Хотя на этом не остановилась. Захотела пообщаться с художником, чьей умелой рукой было написано творение, а заодно расспросить о нарисованном на ней человеке — реален ли он или это является всего лишь авторской фантазией, ведь я изображён как воин античного периода.

Таким образом, Вика познакомилась с моей матерью — и она охотно рассказала о своём старшем сыне, в том числе о нашей семье, даже то, при каких обстоятельствах встретились мои родители — вот, откуда «бывшей» известна та история, чем и воспользовалась. А выяснить дополнительную недостающую информацию далее не составило особого труда — известные в городе люди всегда на слуху.

И стоит ли упоминать о том, что увидев Викторию спустя какое-то время, мама не узнала её в новом облике — другой цвет волос и глаз сильно изменили внешность, как и похудение на десять килограмм, чтобы добиться ещё большего сходства…

Купленная Викой картина хранится в потайном месте, с её слов, и у неё там сделано что-то вроде иконостаса — создала себе идол в лице меня, а в тот момент родился план, как подобраться ближе, заполучить желаемое и не упустить шанс на счастье, как сама выразилась. Решила совместить приятное с полезным.

Это безумие в чистом виде. В голове не укладывается…

Единственное, чего я так и не понял: откуда она взяла эту бредовую идею, будто мечтаю о своей матери? Какие события навели на данную мысль? Впрочем, вникать в детали этой чуши, придуманной и выданной её воспалённым сознанием — не хочу.

В целом, по мере рассказа Виктории я не вмешался ни разу, не перебивал её, как и короткие комментарии по ходу повествования не вставлял, вопросы не задавал.

Именно такую тактику поведения выбрал: чем меньше внимания и заинтересованности проявлено, тем лучше. Несмотря на моё стремление как можно быстрее расставить точки над «i» и забыть об этом, пришлось набраться терпения. Главное, чтобы у неё не возникло повода расценить ситуацию по-своему, а хуже всего — если начнёт опять наивно надеяться на что-то, пытаясь цепляться за пустоту и верить в то, чего по факту не было, нет, и никогда уже не будет.

Для меня этот разговор, в глобальном смысле, не значил ровным счётом ничего. Преследовал лишь одну цель — докопаться до сути, насколько получится, и сделать соответствующие выводы, которые пригодятся в решении проблем.

Поэтому, собравшись мысленно, изображал максимально непринуждённый безразличный вид. И только слушал, слушал, слушал… без эмоций…

А дальше…

Дальше события протекали в том русле, как и предполагал Эрик, он оказался прав касаемо многих догадок, в том числе — бурного прошлого Вики, то, чем занималась раньше, пока однажды, купив мой портрет, не вдолбила себе в голову, что я тот, кто ей нужен. Может быть, образ воина так на неё повлиял, оставив неизгладимое впечатление? — сложно ответить (без преувеличения, абсолютно все мамины картины обладают какой-то особой магией, невероятной притягательностью с чарующим эффектом — мгновенно проникаешься).

Ну и Виктория, в компании таких же «идейных» подружек, часто посещала мой клуб в поисках состоятельных мужчин — они же «жертвы» на языке «фей любви». И достаточно продолжительное время она готовилась реализовать «гениальный» план и подстроить нашу встречу, дождавшись-таки подходящего момента. А до этого тщательно анализировала происходящее вокруг, заранее не сомневаясь в успешном результате сего мероприятия.

Не могу не признать: у неё, действительно, есть актёрские способности (талантом не назову, пусть и с полным погружением в роль, причём настолько достоверно, что теряет связь с реальностью, как итог — доигралась до паранойи), и, да, она неплохо разбирается в людях (ловко применяла психологические приёмы). Но всё-таки ошиблась в отношении меня и недооценила свои возможности — это не устану повторять и мнения не изменю.

И после всего случившегося на душе осел неприятный осадок, а внутри поселилось угнетающее давящее ощущение… Чувствую себя паршиво — идиотом, которого ловко облапошили (согласен, отчасти, это правда, ведь допустил фатальный промах в обычных житейских мелочах).

Выслушав весь рассказ до конца, я вызвал полицию.

Вика, как и обещала, дала показания — то, что уже узнал, она озвучила снова под протокол следователю. Вдобавок, попросила не впутывать в эту историю своего дядю. Конечно, им не грозит реальный срок, никому навредить махинациями они не успели — отделаются минимальными последствиями, а доказать причастность врача «скорой» и оператора видеонаблюдения, с помощью кого камеры в подъезде были отключены «типа на техобслуживание» — тем более едва ли получится.

Хотя заявление за клевету и подделку медицинских документов я написал — и всё равно облегчения не наступило. Терзающие мысли теперь не дают покоя…

Посмотрим, что из этого выйдет, и какие непредвиденные «сюрпризы» могут ждать в будущем…

Задача номер один — обеспечить безопасность Тины! На остальное мне плевать, лишь бы с моей любимой девочкой ничего ужасного не произошло.

Я вышел из машины и торопливыми шагами направился в клуб, почти срываясь на бег.

Прошло не так много времени — несколько часов, как мы с Тиной разъехались в разные стороны, кто куда, а кажется, будто вечность уже не виделись.

Соскучился… Соскучился до одури: в груди щемит и давит, разъедает от ядовитой тоски, жрёт червём изнутри, выворачивая наизнанку; от нетерпения и жгучего желания быть рядом с ней — на части разрывает, хоть кожу сдирай живьём — настолько сильно это ощущение изводит и выматывает, даже воздуха не хватает. Она мой воздух!

Хочу поскорее прижать ЕЁ к себе и больше не отпускать — только тогда облегчённо выдохну, успокоюсь и смогу унять душевные терзания.

Пока поднимаюсь по лестнице, вспомнился написанный Тиной стих — эти строки отчётливо врезались в память:

«Не знаю, правда, кем тебя считать:

Возможно Ангел ты, а может — Демон?

Умеешь сладко и невинно искушать,

Мгновенно обретая власть над телом…» — а ведь это совсем не обо мне, это о ней самой.

Именно такие эмоции возникают, когда смотрю на мою девочку. Это стихотворение в полной мере отражает и лучше всего описывает происходящее со мной. Стоило лишь встретиться с этой девушкой, я моментально попал под чарующее влияние ярко-синих глаз — сумасшедшей красоты! Пропал — окончательно и бесповоротно. Магнетическое притяжение, которое есть между нами, не поддаётся никаким правилам, законам и объяснениям — это выше нас. Мы словно две части одного целого будем стремиться друг к другу, где бы ни оказались и какие события ни случились бы.

Наконец-то!

Вот и она… Сидит за столиком вместе с Эриком, пьют какие-то напитки и о чём-то говорят, а судя по напряжённой позе — общество моего друга несомненно тяготит её.

Наверное, глупо рассуждаю, а радоваться подобным мелочам — признак неуверенности в себе, скажет кто-нибудь, но как же я доволен, словами не передать, что для неё не существует других мужчин кроме меня. Счастлив, по-детски, как маленький мальчишка. Даже не надо уметь читать мысли, чтобы понять, о ком моя девочка думает.

И внутренний зверь-собственник тихо утробно рычит от удовольствия.

Тина резко обернулась, почувствовав мой пристальный взгляд. Быстро встала с кресла и поспешила навстречу, а поравнявшись со мной, буквально бросилась в объятия.

— Как ты? — поцеловал малышку в макушку и зарылся носом в волосы, крепко стискивая её.

— Всё хорошо, — слегка отстранившись, она посмотрела в глаза и улыбнулась.

Я заключил лицо моей девочки в ладони и, склонившись к губам, жадно смачно засосал их, кусая, сминая в жёстком и таком нужном сейчас напоре. Тина застонала в мой рот, сплетая наши языки, и целует с не меньшей отдачей. Мгновенно откликается на ласку — обожаю это, когда так реагирует. А между нами, как всегда и бывает, сразу разворачивается огненный ураган. Физически ощущаю мощную ответную волну — вибрацию, как лёгкое покалывание или разряды тока, и возбуждающий табун мурашек по телу проносится, будто сотни игл впиваются под кожу и одновременно вонзаются в нутро.

Нам с ней жизненно необходимо побыть наедине… Но, чёрт возьми, дела на сегодняшний день ещё не закончились и это раздражает! Хочу насладиться ею, нашей крышесносной близостью, а не разгребать ворох навалившихся проблем, хочу простого и понятного счастья, чтобы нам никто не мешал и все отстали от нас разом.

«А впереди ждёт не очень приятная встреча с Ларой — и каким будет результат, как знать…» — впрочем, думать в данный момент об этом нет желания.

— Пожалуй, не самый подходящий случай, место и обстановка для признаний… — с трудом оторвавшись от сладких губ, заставил её взглянуть на меня, — и всё-таки я…

— Макс… — она перебила меня. Заметно дрожит и волнуется.

«Догадалась уже, к чему клоню?».

— Дай сказать, — должен озвучить всё, не откладывая этот разговор на потом. И так было сложно настроиться на откровения (ну не привык я душу изливать — теперь исправлюсь, стану тем, кто нужен ей). — За те часы, пока ты находилась не рядом со мной, я чуть не свихнулся от тоски, с ума сходил от едкой тревоги, обжигающей ревности и острой потребности быть с тобой… — выдержал паузу и добавил: — Люблю тебя, девочка. Слышишь, люблю… какой-то дикой необузданной любовью… на каком-то животном инстинктивном уровне… — иначе не назвать.

Тина молчала какое-то время. Затем прижалась к моей груди и начала читать стихи (разумеется, свои, можно даже не уточнять).

— Не хочется вас прерывать, но всё-таки придётся… — прокомментировал подошедший к нам Эрик, обратив на себя внимание и отвлекая нас.

«А я уже забыл о нём…».

Когда рядом моя девочка, время замирает, останавливается на мгновения — ничего и никого не замечаю вокруг, весь мир сужается до нас двоих, а для меня существует только она одна. Происходящее между нами называется не иначе как магия — так чувствую и очень рад, что есть возможность проживать эти сумасшедшие, невероятные, запредельные эмоции на высшем уровне ощущений.

— Давай созвонимся позже и всё обсудим по телефону, — «и, если честно, совсем не до него сейчас» — тем более, нам с Тиной надо ехать.

Перед завтрашним днём, точнее — приездом Лары, необходимо тщательно подготовиться и поговорить с родителями относительно всех произошедших событий, о чём они пока не в курсе. Отмалчиваться и скрывать правду — не имею права. В противном случае, вполне заслужено в мой адрес возникнут обоснованные претензии, ведь это напрямую касается безопасности Тины. Её мать и так не в восторге от того, что мы теперь вместе — и это ещё мягко сказано, а, встретившись лично, наверное, обвинит во всех грехах, нарвусь презрение и ненависть (впрочем, утверждать не берусь, ожидать можно чего угодно). И если что-нибудь случится, пойдёт не так… Нет, даже думать об этом не стану.

— Именно это и собирался предложить, — он понимающе кивнул. — Я позвоню вечером, хотя навряд ли появятся какие-то новости. На первоначальном этапе — проблема решена, неотложных вопросов не осталось, далее — будем держать руку на пульсе, и контролировать ситуацию, нашего непосредственного участия и срочного вмешательства — на данный момент не требуется, всё зависящее от нас сделано.

— Дружище, спасибо за помощь, — я обнял Тину за талию и теснее прижал к себе — моё бесценное сокровище.

— Да не за что, обращайся. У Вики всё равно не удалось бы реализовать план и довести начатое до желаемого результата, даже без её чистосердечных признаний — итог заранее был известен. Следователь, кстати, того же мнения, тоже с подозрениями, скептически, отнёсся к делу — слишком много нестыковок присутствовало, так или иначе — полиция обязана отрабатывать все версии. Ну а с тем набором имеющихся фальшивых доказательств, твоя бывшая невестушка далеко не продвинулась бы. Лишь головной болью обзавелась, а ведь могла, молча, уйти, не трепать нервы и отстать от тебя окончательно, но нет же… не живётся ей мирно… дура… — с нескрываемым раздражением произнёс Эрик. — Зато сейчас на собственной шкуре испытает, к чему приводят такие поступки, каково это, когда своими же «стараниями» вырыла себе яму. Заслужила.

«А вот осознала ли Виктория, насколько была не права и куда катится?» — сомневаюсь… Поэтому точку в этой истории ставить рано. Разумеется, буду начеку и не позволю навредить моей девочке — близко никого к ней не подпущу, если понадобится — увезу куда-нибудь и спрячу (хм, а это хороший вариант).

И всё же уточню у друга, пока не ушёл:

— Слушай, у тебя есть знакомые, кто занимается охраной людей? — обратился к нему. — Только мне нужны настоящие профессионалы, бывшие военнослужащие, например, чья деятельность с этим связана. А главное те, кто не подвёдет, будет выполнять свою работу на совесть, и кому можно довериться, — сотрудники службы безопасности моего клуба не подойдут, они не привыкли выполнять столь деликатные задачи. Следить за порядком в заведении, улаживать конфликты, разнимать драку и нести ответственность за чужую жизнь — разные вещи.

— Намёк понятен, — он перевёл взгляд на Тину. — В принципе подобрать кандидатов несложно.

— Зачем охрана? — вмешалась она и ощутимо напряглась в моих руках. — Полагаешь, Вика захочет избавиться от меня радикальным путём — попытается убить? Макс, ты серьёзно?

— Это для подстраховки, ни о чём не волнуйся, так спокойнее: знать, что тебя будут охранять и защищать, когда я не рядом, — пояснил ей.

— Спроси-ка Григория Степановича ещё, — перебил Эрик. — Он ведь вращается в этой сфере, наверняка у него найдутся надёжные ребята. Но, если что, я тоже подыщу подходящих телохранителей.

— Точно, — не подумал про детектива, голова пухнет от обилия мыслей. — Спасибо за подсказку, наберу его и поговорю.

— Ладно, пойду я, — друг хитро улыбнулся, подмигнув. Потом добавил: — А вы отлично смотритесь вместе — красивая парочка из вас получилась.

— Конечно, отлично смотримся. По-другому и быть не могло, — Тина возмущена этим заявлением, ей явно не понравилось, что кто-то посмел подвергнуть сомнениям факт нашей идеальной совместимости (лично я так воспринял).

— Всё. Я ушёл. Не растерзайте друг друга на части, — он усмехнулся по-добросу.

Мы пожали руки. И попрощались.

Как только Эрик удалился, моя девочка прижалась ко мне, привстала на цыпочки и прошептала в ухо:

— Растерзать друг друга на части — по-моему, звучит соблазнительно… Ты не находишь?

«М-м… искусительница».

— Это вызов? — я стиснул её в объятиях, обхватив за затылок и заставляя взглянуть в глаза.

— Это предложение…

У меня в клубе есть особое местечко, о котором почти никому неизвестно, даже сотрудники не в курсе. В моём кабинете за одной из настенных деревянных панелей прячется потайная дверь в соседнее помещение и, если не знать об этом, так сразу вход не найдёшь — визуально в глаза не бросается…

Вообще история у заведения интересная: оно существует более двадцати пяти лет, и когда-то давно принадлежало в равных частях моему отцу и его другу — они вместе начинали это дело. Позже папа активно занялся освоением нового бизнеса и ушёл окончательно из сферы развлечений, поэтому подарил Олегу свою долю и тот стал полноправным владельцем. А уже спустя годы, будучи взрослым, я выкупил у него обратно это «детище», когда он решил уехать подальше от городской суеты — променять шумный мегаполис на тихую сельскую жизнь (теперь с головой окунулся в фермерство — разводит коров и коз, а из молока производит разные сыры).

Сюда мы пришли с Тиной — уединиться… Пару часов ничего не решат, можем побыть вдвоём.

— И часто ты проводишь здесь время? — она внимательно осмотрелась вокруг и нахмурилась.

«Не о том подумала, по всей видимости…» — ведь комната выглядит как номер в отеле, с туалетом, душем, джакузи и прочими удобствами, только окна отсутствуют, поэтому больше напоминает будуар с интимной обстановкой и приглушённым светом. Хотя я использую это помещение исключительно в качестве отдыха, если задерживаюсь на работе, а иногда остаюсь на ночь, когда нет желания возвращаться домой.

— Если тебя интересует, бывали ли тут другие девушки, то отвечу сразу — нет, — я обнял мою девочку сзади, обвивая тонкую талию. — Честно, никого не приводил сюда раньше, ты первая, кто в этом месте оказался, — и это правда, не для мнимого успокоения сказал эти слова.

— Первая и единственная? — уточнила она, обернувшись в мою сторону. Изогнула бровь и хитро улыбнулась.

— Конечно, единственная. Лишь ты волнуешь, — все мысли о ней. — Специально отвлекаешь и дразнишь? — склонившись к её губам, хотел поцеловать, но Тина резко вырвалась из моих рук.

— Не-е-т, — протяжно произнесла, — не дразню-ю… — а сама пятится назад и манит к себе пальчиком. Облизывает свой пухлый ротик. Глаза сияют безумным блеском.

Каждый раз я введусь на эти милые невинные уловки, будто мальчишка, не видевший женского внимания прежде. Эмоции зашкаливают. Меня распирает на части от этих запредельных ощущений, пробудившихся рядом с ней — и по-другому уже не будет. Ни-ког-да! Это непреложный закон. Бывает же так: с одними женщинами отношения пресны и скучны до тошноты, а, встретив «ту самую», сносит голову напрочь — забываешь, кто ты, где ты… Существует только ОНА! Она становится центром личной вселенной.

«М-м-м, моя хищница — сладкая, ласковая, нежная кошечка» — наступаю.

Обожаю наши игры. В такие моменты чувствую себя зверем, который вышел на охоту и загоняет желанную добычу в ловушку, готовый растерзать на куски. В ожидании перед «трапезой» потряхивает крупной дрожью. Нахожусь в предвкушении от того, как буду наслаждаться ею: долго и мучительно-приятно-медленно, нетерпеливо и быстро, жёстко и беспощадно — до полного опустошения и изнеможения.

Съем…

— Не дразнишь? Тогда как это называется? — приблизившись, подтолкнул Тину опуститься на кровать.

— Если совсем чуть-чуть дразню… — она рухнула на постель спиной.

Отпружинила на матраце и тут же перевернулась. Встала на четвереньки, грациозно прогнулась в пояснице, пошире расставив ноги, и оттопырила аппетитную сочную попку. Юбка задралась вдоль бёдер наверх, открывая шикарный обзор и доступ — провокационный, соблазнительный вид.

«Да, я успел заметить, что ей нравится заниматься сексом именно в этом положении, любит подчиняться и отдаваться моей власти безраздельно» — хотя поначалу осторожничал, опасаясь сделать ей больно или что-нибудь не так, выбирая наиболее подходящие позы для неопытной девушки, без экспериментов. Зато когда она вошла во вкус, я перестал сдерживаться. А сколько всего ещё можно попробовать… ух…

Я снял с себя пиджак, кинув тот на пол. Расстегнул пуговицы рубашки, затем ремень и молнию брюк.

— Макс, скорее… — умоляющим голосом сказала.

— Хочешь меня, девочка? — наблюдать, как она остро реагирует на мою близость — особое удовольствие, видеть, как возбуждение и жажда распаляют её, выпуская наружу чувственную страстную натуру.

Тоже завожусь с пол-оборота.

— Хочу-у… — томно ответила.

— Вот так? — стянув с Тины трусики, стал скользить ладонью по образовавшейся влажности между складочек. Потом засунул пальцы внутрь…

— О, да-а… — выгнулась дугой и начала двигаться навстречу.

«Как горячо и мокро… какая тугая и узенькая…» — но стоит продолжить, её тело мгновенно подстраивается под мои размеры, принимает меня полностью.

Убрав руку, я быстро избавился от оставшейся одежды и, устроившись сзади, ворвался в НЕЁ резким толчком, заполняя собой и растягивая на всю длину, даже в глазах потемнело на доли секунд от этого восхитительного ощущения.

Это истинное единение: и на телесном, и на духовном уровне!

А ОНА — подарок свыше! Моё сокровище!

— Макс, как же мне хорошо с тобой… распирает на части из переизбытка эмоций, через край хлещут фонтаном… — Тина трётся щекой об мою грудь, попутно покрывая кожу невесомыми порхающими поцелуями, ластится как нежная кошечка и чуть ли не мурлычет от удовольствия, издавая похожие на это восторженные звуки. — Такое ощущение, будто мы давно вместе… чувствую тебя полностью, словно второе сердце или дыхание… М-м-м, мой.

«И её слова вторят тому, что творится со мной» — лучше не бывает. Теперь появилась внутренняя гармония, чему очень рад и счастлив наконец-то!

Главное вовремя осознал: стремиться к идеальности во всём — то, как пытался жить раньше, к какому ритму и стилю поведения привык, убеждая себя в правильности всего происходящего вокруг меня — было глубочайшим заблуждением. По сути — обманывался и верил в это, поэтому допустил промахи, поэтому ничего не замечал, поэтому случилась та история с Викой. Сам виноват.

А ведь гораздо важнее найти своего человека, близкого по духу, и не надо «затачивать» людей под придуманные, никому ненужные стандарты или стереотипы, тем более — сравнивать с кем-то. Хотя моя девочка, без преувеличения, идеальна — в моём понимании уж точно. Одна-единственная и неповторимая!

Да, наши отношения начались стремительно, неизбежно и бесповоротно, развиваются с молниеносной скоростью, но кто сказал, что в амурных делах существуют законы — их нет, потому интереснее и заманчивее получилось в итоге. Встреча для нас обоих стала судьбоносной: подобно мощному цунами, накрыло и поглотило в своей убийственной, разрушительной (в хорошем смысле) стихии, а мы стали неделимым целым.

Тина совершила невероятное — смогла изменить мои сложившиеся годами принципы, перевернула устоявшийся мир до неузнаваемости, подарив чистую искреннюю любовь. Это персональное волшебство, роковая страсть, непреодолимое влечение, «химия», магнетическое притяжение, эмоции без границ — то, чего всегда желал всей душой, и в чём когда-то не хватало смелости признаться. Вплоть до того, что даже допускал мысль: «а умею ли я любить?» — оказывается, умею, ещё как умею! Стоило лишь по-настоящему захотеть — перемены не заставили себя ждать, и во мне очнулись ранее неизведанные чувства.

«Жестокая нежность» — как она выразилась: отношения, в которых растворяешься без остатка, погружаясь в совместное безумие с головой, и пропадаешь там. Навсегда.

Пусть и дальше между нами всё происходит естественно, легко и непринуждённо. Невозможно спланировать всю жизнь наперёд, загоняя в рамки условностей, да и неправильно так поступать. Плыть по течению — совсем не мой вариант, всё-таки в силу природной прагматичности — привык контролировать многие аспекты и смотреть на перспективу, и, конечно, планы у нас будут (куда ж без них). Только больше не стану следовать чёткому, выверенному до мелочей расписанию и какому-то расчёту или, сделав категоричные выводы, подводить жирную черту — как должно быть, а как ни в коем случае.

«Всему — своё время» — это моя позиция на сегодняшний момент. Необходимо быть лояльным в разных ситуациях.

— Знаешь… — Тина выпрямилась. Села, подогнув ноги под себя и, улыбнувшись, продолжила: — Я не ошиблась в личных ощущениях ни разу — мечты и ожидания совпали с реальностью на сто процентов: ты такой, каким и представляла тебя, когда ещё лишь грезила, как встретимся однажды. Не сомневалась, что мы созданы друга для друга и обязательно будем вместе.

«Упёртая настырная девочка» — дотянувшись до её лица, прикоснулся к припухшим от поцелуев губам.

— На откровения прорвало… И какое впечатление я произвожу? — уточнил.

Очень интересно, как ответит.

— Во-первых, — она ухватила мою руку, переплетая наши пальцы, — самый красивый.

От этого комплимента я скривился.

— Не хмурься.

— Ну-у… — не думал о себе в подобном качестве и вряд ли внешность для мужчины имеет огромное значение.

— Разве не так? Это правда: красивый, привлекательный, сексуальный, с сумасшедшей, манящей, порабощающей энергетикой. Всеми фибрами, каждой клеточкой тела чувствуешь мощное воздействие — рядом с тобой я плавлюсь как тающий горячий воск, превращаюсь пластилин, в оголённый воспалённый нерв…

«Ого? Вот это признания».

— А во-вторых? — любопытно и, отчасти, забавно слушать рассуждения Тины.

— Во-вторых, у тебя волевой несгибаемый характер, есть внутренний стержень. Целеустремлённый, уверенный в себе, надёжный, ответственный человек, с правильными убеждениями, основанными на жизненных и семейных ценностях, а ещё — ты романтик в душе, хотя не торопишься выпускать наружу эту часть своей натуры.

— Как же тот факт, что я не устоял перед тобой и сдался почти мгновенно, — не было ни малейших сил сопротивляться её магнетизму и натиску. — Каким образом это называется? Тоже волевой характер повлиял? — я прекрасно понял, о чём речь и, без ложной скромности, данное описание соответствует действительности, лучше всего характеризуя меня. Но наблюдать, как она всему находит объяснения — особое удовольствие. Провоцирую? — даже отрицать не буду.

— Просто ты чувствовал нашу незримую, безусловную, абсолютную связь на духовном уровне, поэтому нас непреодолимо тянуло друг к другу, стоило лишь увидеть. Я — твоя слабость и… — резко замолчала.

— …и зависимость, — добавил, закончив фразу за неё. Согласен по всем пунктам. — Почему именно я? — и пусть уже в курсе, что Тина давно влюблена, всё равно не могу не спросить: — Почему не обратила внимания на кого-нибудь из моих братьев? Между собой мы похожи, — а если быть точным — копии нашего отца. Блондины нордического типажа, черты лица одни и те же, единственное отличие — цвет глаз немного разный, у кого-то светлее, у кого-то чуть темнее, у кого-то голубой преобладает, у кого-то серый (как у Тимура, например), мои — льдистого оттенка.

— Зачем на них обращать внимание? Или с лёгкостью готов отказаться от меня в чью-то пользу? — возмутилась она и обиженно надула губки, больше наигранно, как показалось.

— Никогда, — потянул мою девочку на себя, прижал к груди, потом перевернул её на спину и навис сверху. — Никому не отдам.

— Только тебе принадлежу, это любовь с первого взгляда, — Тина расслабленно выдохнула. — Наверное… Думаешь, будто я такая же, как твоя бывшая невеста, ведь тоже строила на тебя грандиозные планы. Приехала и лихо взяла в оборот, собираясь бороться до победного конца.

— Нет, и в мыслях не было вас сравнивать. Ты не скрывала своих намерений, сразу обо всём честно рассказала, — отстранившись от неё, посмотрел на часы, стоящие на маленьком столике. — Семь вечера уже… — время пролетело незаметно. — Нам пора, надо ехать. Я хотел с родителями поговорить о последних событиях, чтобы не возникло претензий и обвинений — отмалчиваться нельзя.

— Есть идеи, как угомонить мою маму? Завтра по приезду устроит скандал.

— Напоминаю, — встал с кровати и начал одеваться, — ты взрослая совершеннолетняя девушка и имеешь право поступать как, как считаешь нужным. Одобрение, разрешение и опека — не требуются.

— Угу… — Тина не спешит подниматься. — Макс, я так сильно люблю тебя, — трогает себя, скользит ладонями вдоль тела игривыми движениями и ёрзает на постели. Потом широко раздвинула ноги. — Давай ещё задержимся ненадолго? — прикоснулась к своей нежной розовой плоти, выводит пальчиком узор…

Дразнит… Соблазнительное зрелище.

— Что ты творишь со мной… — я её раб, она мой плен. — Люблю тебя, девочка.

— Мам, расскажи: чего можно ждать от Лары? Какая она по характеру? Опиши, — пока отец с Тиной уехали в аэропорт — встречать гостью, я решил выяснить интересующие моменты. — Я ведь почти не знаю её, тебе виднее, на какие поступки способна твоя подруга, — воспоминания об этой женщине у меня смазанные и связаны с одним случаем:

Всё, что осталось в памяти о ней, так это то, как Лара тряслась над маленькой в то время дочерью, постоянно вытирала ей сопли и выполняла любые прихоти своей ненаглядной принцессы по первому требованию, лишь бы малышка не плакала. Наблюдая такую картину, каждый раз старался абстрагироваться от этого: уйти куда-нибудь подальше и не видеть «сюси-пуси», тем более — не слушать истерики.

«Кто бы мог подумать, какие кардинальные перемены произойдут спустя годы…» — если бы тогда, двенадцать-тринадцать-четырнадцать лет назад, ещё того, как их семейство покинуло Родину, мне сказали бы, чем обернётся приезд Тины, то я никогда не поверил бы, воспринял бы это не иначе как бред сумасшедшего. Да и она стала другой — из вредной, капризной, вечно ноющей девчонки превратилась в красивую, статную, самодостаточную, знающую себе цену девушку (умную и талантливую, а это гораздо важнее).

— Во-первых, не напрягайся так, не нервничай и ни о чём не волнуйся, — мама дотянулась до моей руки и мягко сжала пальцы в успокоительном жесте, — всё будет хорошо. Да, не отрицаю, Лара своеобразная, взрывная по натуре — вспыльчивая и прямолинейная, зачастую не контролирует своё поведение, бывает грубоватой и жёсткой в выражениях, за словом в карман точно не полезет, но при этом человек она неплохой. Сначала выпустит пар, потом, остудив пыл, включает голову и может выслушать, не перебивая. И как бы там ни было — это совсем не означает, будто теперь с ней нельзя договориться. Нужно искать подход.

— Грубоватая… — я усмехнулся, — отличная характеристика…

«Получится ли достучаться до этой женщины?» — меньше всего хочу быть причиной скандала и споров. А мешать нам не позволю и, если понадобится — увезу и спрячу мою девочку.

— Тина — единственный, желанный и долгожданный ребёнок в семье. Подарок судьбы и, без преувеличения, чудо. Лара родила в тридцать девять лет. Когда ей было двадцать — у неё случился выкидыш, возникли проблемы со здоровьем, после чего она вообще не надеялась стать матерью в будущем. Поэтому трепетно, ревностно относится к дочери: души не чает и готова всем мужчинам перегрызть глотки, кто посмотрит в её сторону или окажется рядом. Любит чрезмерной, отчасти ненормальной, материнской любовью и никак не свыкнется с простым фактом, что девочка уже выросла и имеет полное право на личную жизнь, а решение отпустить дочку на учёбу — далось ей очень тяжело. Тем не менее, я не сомневаюсь, Лара примет ситуацию, как есть и, в конце концов, смирится и не будет против ваших отношений — только не сразу, на это потребуется время и терпение. В первую очередь, твоё терпение, сынок, — подытожила мама.

«Если честно, я с трудом отпустил Тину в аэропорт. Пришлось пойти на уступки и согласиться с доводами отца, ведь лучше не провоцировать и не создавать на пустом месте конфликт» — иначе автоматически нарвусь на претензии.

— Что дальше? — все советы пригодятся и будут полезны в общении с Ларой, хотя пытаться понравиться ей — у меня нет желания. Не захочет идти на контакт — настаивать не буду.

— Во-вторых, не стоит обращаться официально на «вы» — она терпеть не может это.

«Кстати, я помню об этом: Лара всегда акцентировала внимание на том, чтобы её называли исключительно по имени, и неважно — дети это или кто-нибудь другой» — а отчество мне даже неизвестно. Когда мы говорили с ней по видеосвязи, то машинально, по привычке употреблял «ты».

— Учту, — кивнул в ответ. — Что ещё?

— Есть деликатные интимные нюансы… Но я думаю, ты всё равно должен знать, раз уж выбрал Тину.

— Какие нюансы? Например?

— Только пойми правильно, не осуждай и не делай поспешных выводов, — предупредила, — для большего понимания хочу рассказать эту историю.

Заинтриговала.

— О чём речь?

Мама шумно вздохнула, убрала свою руку и отвернулась:

— В общем… До того, как она встретила будущего мужа и отца Тины… — резко замолчала, замешкавшись.

— Ну? — поторопил.

— В прошлом она практиковала однополые отношения. Мужчин у неё не было долгое время — более пятнадцати лет, после трагической гибели жениха и потери первого ребёнка. Затем в её жизни появился Алекс, переключилась на него, и всё изменилось мгновенно.

— Была лесбиянкой? — зачем-то переспросил.

И так ясно.

— Ага… — мама заметно смутилась и покраснела.

Такая реакция выглядит странной.

— То есть стремление назвать дочь твоим именем… связано с тем… — стараюсь подобрать правильные слова, выразиться как-то помягче и не обидеть маму. — Неужели, Лара питала к тебе «тёплые светлые» чувства? — «или вовсе — до сих пор неравнодушна к ней как женщине?» — это не укладывается в голове.

Она промолчала. Этим подтвердила мои предположения.

— Серьёзно? — я не просто удивлён, а шокирован. — Только не говори, что вы…

— Макс! — мама возмутилась, — хорошего ты мнения обо мне. Да, Лара никогда не скрывала своего отношения, но между нами ничего не было, и быть не могло.

— Папа в курсе?

— Конечно, всё-таки она — его подруга детства и юности. Я с ней познакомилась, будучи замужем за твоим отцом.

Миллион вопросов крутится в мыслях… Почему-то кажется, что озвучено не всё.

— Продолжай.

— У Алекса имеется диагноз — он ВИЧ-инфицированный, причём давно. На лекарствах «сидит», лишь на этом держится, хотя в последние годы начал сдавать… плохой иммунитет сказывается на самочувствии и отнимает силы… — мама внимательно посмотрела. — Сразу заверю: Тина родилась здоровой девочкой. Они планировали эту беременность, с помощью грамотной терапии удалось снизить вирусную нагрузку при зачатии и избежать необратимых последствий. Позже проверяли дочь много раз — все тесты дали отрицательный результат.

«Вот это новости…».

— Мам, зачем ты подняла эту тему? — лучше бы по-прежнему в неведении находился. Данная информация никак не повлияет на будущее.

— Сам же спросил, на какие поступки способна Лара…

— И-и? — я напрягся. К чему готовиться?

— Утверждать не берусь… Надеюсь и рассчитываю на её рассудительность. Но есть опасения, что она станет уговаривать тебя, чтобы ты отказался от Тины. В своём намерении и желании разлучить вас, удержать дочь возле себя, может далеко зайти, а пока до неё дойдёт, насколько не права и не нужно вам мешать, успеет натворить дел…

— Отстань от меня! — донёсся из холла отчаянный голос Тины. — Надоело слушать твою чушь! Сыта по горло… яд из тебя так и брызжет…

— Девочка моя, давай поговорим нормально, спокойно…

«А вот и Лара…» — так и представляю, как она идёт следом за дочерью, пытается схватить её за руку и остановить.

— Началось… — мама расстроено вздохнула. Взглянула с нескрываемой тревогой, покачав головой (мы с ней на кухни сидели, пока общались — чай пили, хорошо хоть дома больше никого нет — обойдёмся без лишних свидетелей неизбежно назревающего конфликта).

— Не трогай меня! — кричит Тина. — Не хочу разговаривать с тобой! Я не вернусь на Сейшелы! Моё место здесь, рядом с Максом! Нравится тебе или нет — без разницы, всё равно буду с ним и никогда от него не откажусь! Можешь не стараться, ничего не получится — не переубедишь! Сколько раз повторить: я давно люблю его! Плевать, как ты к этому относишься и смиришься ли когда-нибудь с моим выбором. Но если продолжишь лезть, куда не просят, обещаю: забуду о твоём существовании, навсегда вычеркнув из жизни. Этого добиваешься?

— Готова предать родную мать?! — парирует Лара. — Он же взрослый мужчина, а ты ещё совсем девчонка!

— И что? Папа младше тебя на шесть лет и разница в возрасте не мешает вам быть вместе. В чём проблема?

— Очень красиво с твоей стороны напоминать о моём возрасте…

— Ой, только не надо напрашиваться на комплимент, — возмутилась моя малышка, — ты прекрасно знаешь, что шикарно и молодо выглядишь в свои годы. А я — совершеннолетняя, имею право поступать так, как пожелаю: в чужом мнении, одобрении, разрешении и, тем более, опеке — не нуждаюсь, — она использовала сказанные мной фразы в качестве весомого аргумента, хотя для её матери это ничего значит.

— Глупышка-несмышлёныш ты, Макс ведь наиграется тобой и выбросит, как надоевшую игрушку, разобьёт сердце и испортит жизнь. Пожалеешь потом, — не унимается маман.

— Лара, контролируй себя и подбирай выражения, говоря о моём сыне, — подключился к спору отец, — он надёжный ответственный человек и клеветать на него не позволю.

— Надёжный и ответственный? — прозвучал нервный смешок. — Наверное, поэтому Макс расстался с невестой? Увидел молодую красивую девушку, быстро переключился на неё, взял в оборот и запудрил ей мозги, — «да уж, действительно, палец в рот не клади — откусит руку по локоть и не поморщится».

— Прежде чем кидаться пустыми словами и что-либо утверждать — поинтересовалась бы вначале подробностями случившегося, а не делала бы преждевременные поспешные выводы, услышала часть новостей и вынесла приговор, — папа, ожидаемо, защищает.

В своих родителях не сомневался — на их поддержку можно рассчитывать всегда и во всём.

Но я и сам в состоянии постоять за нас с Тиной:

— Достало всё… — я поднялся из-за стола, собираясь угомонить эту женщину.

— Сынок, — мама тоже встала со стула, прикоснулась к моему плечу, — пожалуйста, будь деликатнее, тактичнее, прояви понимание и терпение. Не доводи ситуацию до скандала, не накаляй и без того напряжённую обстановку. Попробуй договориться мирно, ищи правильный подход — другого выхода нет.

— Постараюсь… — прошипел сквозь сомкнутые зубы.

«Не могу стерпеть это и не буду!» — я вышел из кухни.

И сразу нарвался на язвительный комментарий, стоило появиться в гостиной:

— О-о-о… да неужели… Максимилиан собственной персоной, — произнесла Лара. Изогнула бровь, пристально разглядывая меня с пренебрежительным выражением лица. — Здрасти-здрасти… надо же, почтил своим вниманием — я польщена и тронута до глубины души… — «не хватало только в ножки поклониться» — думаю, и на это способна, желая добавить пафосности выступлению, но, видимо, решила не опускаться до этого, не перегибать палку. Или перед дочерью неудобно?

Я промолчал в ответ. Вежливостью утруждать себя не стал. Тоже смотрю на неё. Она почти не изменилась, какой помню её, такой и осталась — рыжая бестия. Всем своим важным видом показывает — так просто не отступит.

Сложно нам будет наладить отношения…

— Нечего сказать? — Лара упёрлась руками в бока. Продолжает внимательно изучать меня, блуждая придирчивым, пытливым, едким взглядом, словно впервые видит. Или с кем-то сравнивает? — Совратил ребёнка и доволен…

— Ребёнка? — удивлён подобной формулировке — эта женщина ещё более безумна, чем я думал вначале, и, как мать, одержима. — Тина — совершеннолетняя девушка. В чём суть претензий и обвинений? — с трудом удаётся сдерживаться, ведь приходится оправдываться, а в этом меньше всего нуждаюсь.

Моя девочка подбежала ко мне, прижалась к груди в резком порыве, в поисках защиты и выдохнула шумно:

— Макс, поехали отсюда. С мамой бесполезно разговаривать, никого слышит…

— Разберёмся, — теснее обнял малышку, поцеловав в висок. — Подожди немного — скоро поедем.

— Куда это вы собрались? Не пущу! — возмутилась мамочка. — И убери клешни от моей дочери! Она не будет твоей — не мечтай. Найди другую «дурочку» для своих аппетитов!

«Уже моя — во всех смыслах, и телом, и душой» — так и рвалось с языка. Только посвящать в интимные подробности наших отношений — не стану. Здравомыслящим адекватным людям всё ясно без уточнений и лишних слов.

Я ухмыльнулся или, скорее, оскалился, и, обхватив Тину за затылок, заставил посмотреть в глаза. Склонился к любимым сладким губам и жадно впился, властно сминая их и кусая.

При этом украдкой поглядываю на Лару. Как теперь отреагирует? Не хочет понимать, пусть тогда любуется. Сама напросилась…

Она изменилась в лице, её перекосило от злости. Раскрыла рот в немой фразе — так и зависла.

Да, не отрицаю, веду себя демонстративно и неуместно, отчасти — наверное, глупо и, может быть, даже по-детски… Но в данный момент испытываю острую, жгучую, нестерпимую потребность — показать каждому, кому принадлежит эта девушка. И по-другому никогда не будет, не откажусь от неё ни при каких условиях!

— Сын, перестань, — сделал замечание отец, — заканчивай. Кому и что доказываешь… Давайте обсудим всё в спокойной обстановке и, наконец, найдём консенсус, который всем подойдёт. Ничего особенного не случилось, чтобы поднимать панику и скандалить, — а это не завуалированный намёк для Лары.

К его просьбе я прислушался: разорвал поцелуй, хотя Тину из объятий не выпустил.

Тут и мама вышла из кухни:

— Хватит устраивать спектакль на публику — это всех касается, — окинула нас недовольным взглядом. — Здравствуй, Лара, — посмотрела на подругу, скрестив руки на груди.

— Привет… — она хотела подойти к ней, и почему-то остановилась на полпути. — Дорогая моя, как же так? Я доверила тебе свою единственную дочь… отпустила её на учёбу, а ваш сын… — с упрёком произнесла. — Солнышко, как ты могла допустить такое? Объясни, пожалуйста.

Внутренне меня передёрнуло от столь ласкового нежного обращения. Если бы не знал ту историю, то не обратил бы внимания на это и не придал бы значения.

— Не нагнетай ситуацию. Наши дети влюбились. Что в этом ужасного и плохого? Чем именно Макс не угодил? Разница в возрасте — наоборот, плюс. Он опытный и состоявшийся как личность мужчина. Финансово независим. Серьёзный, ответственный и надёжный — рядом с ним Тина будет как за каменной стеной.

— Приятно, что вы с отцом заступаетесь и волнуетесь о будущем, — я перебил дальнейшие размышления мамы, — но я бы поговорил с Ларой наедине, — «всё выскажу этой эгоцентристке» — её принципиальность не более чем нежелание мириться с взрослением дочери и вытекающих из этого логичных перемен в личной жизни.

— Зачем же наедине… — она вальяжно опустилась в кресло, закинув ногу на ногу, — посторонних нет. Или опасаешься моих провокационных вопросов?

— С какой стати? Скрывать мне нечего.

— Хорошо, Максимилиан, это очень хорошо, — Лара хитро улыбнулась, — я готова выслушать тебя. Только озвучу сразу: продолжим разговор, если примешь мои условия.

— Условия? — «ну, конечно, куда ж без этого».

Мы с Тиной устроились на диване напротив.

Родители тоже присели.

Все уставились на Лару в ожидании.

— Роль любовницы и постельной грелки не для моей дочери, — она мгновенно преобразилась. Явно чувствует себя победительницей. Интересно, какой план вынашивает? — Я соглашусь на ваши отношения в одном-единственном случае…

— Не тяни кота за яйца… — вмешался папа, — договаривай уже.

— Ян, — мама одёрнула его, — выбирай выражения.

— Что за условия? — поторопил я.

— Всё просто: хочешь быть с Тиной — женись на ней. Тогда отстану от вас.

«Хочешь быть с Тиной — женись…» — слова Лары не стали удивительной внезапной новостью.

Я ожидал услышать нечто подобное… Вероятно, она рассчитывает и надеется на то, что откажусь сразу, тем самым подтвердив возникшие у неё сомнения касаемо «серьёзности» моих намерений. Иначе так смело, уверенно и прямолинейно не кидалась бы предложением сочетаться узами брака немедленно.

Ясно, чего добивается… По сути, провокациями старается всех убедить в том, насколько она права — показать и доказать, какой я ненадёжный и безответственный человек. Основывается на поверхностных поспешных выводах по принципу: раз я расстался с невестой, то этот же печальный сценарий грозит в будущем её дочери, а кроме как испортить жизнь — ничего хорошего не выйдет. Именно этого опасается — и, как мать, Лару понять можно… наверное…

Лично у меня не получается — понять и принять такую позицию. Чем не угодил ей? Чем конкретно руководствуется? Прошлый опыт использует? Сравнивает с кем-то? Рассуждать объективно на эту тему не могу, пока нет своих детей, тем более — взрослых. Что бы я сделал в схожей ситуации? — сложно сказать. Не знаю…

Но зачем же заранее навешивать ярлыки? Успела записать мою персону в безжалостные бесчувственные монстры, умеющие исключительно брать, не давая ничего взамен. А ещё ломать, прогибать под себя — до полного порабощения, бесправного существования, и, в конечном итоге, уничтожения, измученной израненной души, внутренней пустоты и потухшего затравленного взгляда…

Она глубоко заблуждается и ошибается в главном — я не играю с Тиной и бросать не собираюсь.

Люблю свою малышку! Ради неё готов на всё!

Единственное, что не нравится и в корне не устраивает в этой истории — теперь все будут думать, будто без «волшебного пенделя под зад» и подзатыльника я не способен на настоящие мужские поступки. Якобы лишь принуждением меня можно подтолкнуть к активным действиям — созданию семьи (или в данном случае уместнее употребить фразу — заставить жениться).

Ненавижу, когда что-то требуют и ставят перед выбором, который и так очевиден — без дополнительных уточнений, пояснений, упоминаний или претензий с обвинениями.

И от моей девочки не откажусь, ни при каких условиях. Пусть хоть весь мир оградится от нас глухой стеной. Увезу её и спрячу, если понадобится, только бы все отстали от нас.

Я не против брака и в состоянии определиться самостоятельно, в каком направлении нам двигаться дальше, в какой период произойдут последующие события. А почему до сих пор не заговорил о свадьбе? — очень просто: всему — своё время. Торопиться некуда. Мы с Тиной в начале пути наших отношений. К чему эти общепринятые стереотипы и стандарты — бежать сразу в ЗАГС. В глобальном смысле, в официальном статусе жить вместе или нет — не имеет огромного значения. Наличие или отсутствие штампа в паспорте — ничего между нами не изменит.

Впрочем, если по-другому никак, то…

— Молчишь… — Лара усмехнулась, прервав мои размышления. — Максимилиан, тебе нечего добавить? Вот и вся твоя любовь, так ты стремишься быть с моей дочерью? Услышал о свадьбе и трусливо отступаешь назад? Испугался? Терять свободу не желаешь? — она по-прежнему внимательно рассматривает меня, словно я диковинное животное, инопланетянин или редкий музейный экспонат.

«Что пытается увидеть?» — некомфортно от столь пристального придирчивого изучения.

И в очередной раз её посетили неправильные выводы.

— Да без проблем. Женюсь, — твёрдо и уверенно ответил. — Подать заявление недолго, — «только предыдущее сначала необходимо аннулировать» — чего до сих пор не сделал. Забыл! На фоне всего случившегося — вылетело из головы напрочь. — А организовать мероприятие и того проще: пышное, с размахом или скромное, в узком семейном кругу — пусть выбирает Тина, — взглянув на неё, не мог не обратить внимания, насколько она растеряна.

«Не в данных обстоятельствах стоило произносить эти слова — не предложение о замужестве, а подачка какая-то в угоду чужой прихоти и условиям…» — а ведь созрел бы сам постепенно.

— Согласен?! — Лара изменилась в лице, округлила от удивления глаза, а руки машинально сжала в кулаки, и ещё больше разозлилась, судя по бурной реакции.

— Рассчитывала на отказ? — не сомневался в этом.

Не дождётся!

— Допустим… — громко вздохнула. — Хотя если ты настроен серьёзно, то я не против вашей женитьбы, лишь бы соблюсти приличия, — прошипела сквозь сомкнутые зубы. Заметно, насколько трудно далось ей это решение. — Моя дочь достойна лучшего, а не довольствоваться ролью любовницы. Полагаю, статус жены и мужа всех устроит, — подытожила.

— Нет, — возмутилась моя девочка, — я так не хочу, когда вынуждают выйти замуж.

— Котёночек, либо официальный брак, либо ты возвращаешься со мной на Сейшелы — иного не дано.

— Мам, не нужно давить на нас. Я вообще никогда не мечтала о свадьбе, даже в мыслях не было — по правде говоря, это совсем необязательно, не сейчас уж точно. Замужество ни на что не влияет, — озвучила своё мнение Тина.

«Ну вот, она не готова пока» — интересно, причины исключительно в этом или как? Может, боится чего-то?

— Макс… — малышка прижалась к моей груди, пряча лицо.

Склонившись к ней, прошептал на ухо:

— Поговорим чуть позже и всё обсудим, — теснее обнял её. Поглаживая по волосам, пытаюсь успокоить.

Лара опять посмотрела в мою сторону:

— Как же ты похож на отца… Вылитый Ян в молодости, — прокомментировала — то ли с претензией, то ли восхищением. По интонации голоса не понять.

— Этим объясняется твоё поведение? — вмешался папа. — Опираешься на то, каким я был в возрасте Макса, и перекладываешь на сына? Сравниваешь нас? Поэтому бесишься? Да, мы схожи — и внешне, и характерами, но это не означает, что он повторяет мою жизнь точь-в-точь. В отличие от меня, ему не потребовалось много времени, чтобы разобраться в себе.

— Давай начистоту, ты не всегда честно поступал в отношении женщин, — парирует Лара. — Сколько баб за тобой таскалось, скольких осчастливил, скольким разбил сердца, а некоторые, наверное, по-прежнему дожидаются своей очереди…

«Мощное заявление».

— Что за бред… прям роковой герой-любовник… Наоборот: никому ничего не обещал, и если кто-то придумывал иллюзорную сказочку — это их проблемы, и я давно остепенился.

— Вспомни, какие сложности у вас с Тиной возникли из-за твоего насыщенного прошлого. А если то же самое произойдёт уже с нашими детьми?

«Намекает на моего брата Тимура?» — отец узнал о его рождении не сразу, спустя десять лет, а случилась та история после развода с первой женой, задолго до встречи с любимой женщиной. И именно мама не бросила в беде оставшегося сиротой ребёнка — так он появился у нас в семье.

— Пожалуйста, — подключилась к разговору она, — хватит спорить и бросаться взаимными упрёками. Надоело слушать. Предлагаю Максу и Тине самим решать, как им жить дальше. Тебя, Лара, это касается больше всех — перестань вмешиваться и лезть, куда не просят, — довольно резко сказала. — Просто порадуйся за дочь.

— Когда марш Мендельсона зазвучит, тогда и порадуюсь, — съязвила та.

— Ты не исправима и невыносима… С тобой невозможно нормально разговаривать, — мама встала и быстро вышла из гостиной.

— Подожди! — подружка кинулась за ней следом.

— Ладно, оставлю вас, — папа тоже поднялся с дивана. — Вам есть, о чём подумать…

Как только мы оказались наедине, я спросил Тину:

— Выйдешь за меня замуж? — приподнял её лицо за подбородок, чтобы не отворачивалась и не прятала взгляд.

Но почему-то в ответ тишина…

Моя девочка смотрит в глаза… и молчит…

Эта затянувшаяся пауза раздражает и угнетает…

А через несколько минут, она, шумно выдохнув, произнесла:

— Я должна кое в чём признаться…

Услышав фразу Тины, я не просто удивился, а растерялся… Даже не знаю, как и реагировать. И что это значит: «должна кое в чём признаться» — была неискренна со мной, имеются какие-то тайны и сейчас решилась открыться?

— Объясни… — нихрена не понимаю.

«Умеет она выбить из душевного равновесия за считанные секунды».

— Давай сбежим, а? Пока никто не видит, — моя девочка улыбнулась уголком губ, хитро изогнув бровь. Тут же опустила голову и отвернулась в сторону.

— Подожди… — обхватив её за затылок, мягко сжал и заставил посмотреть в глаза. — О чём ты собиралась рассказать? — «если заикнулась — теперь не отвертится!».

— Макс, расслабься, — тихо рассмеялась. Прислонилась лбом к моему лбу, — я всего лишь хотела немного разрядить обстановку, чтобы забыть о наездах и претензиях мамы, хоть ненадолго абстрагироваться от этого. А ты, наверное, уже подумал, будто скрываю нечто важное? Нет, ничего не скрываю. Честно.

— Разрядить обстановку… — я выдохнул облегчённо. Но способ выбрала довольно своеобразный и странный… Впрочем, чему удивляюсь — это же Тина! У неё во всём нестандартный подход. — То есть, секретов нет? — на всякий случай уточнил.

— Ну, какие секреты, — она невесомо поцеловала в губы. — Я «чистый белый лист», без печати насыщенного бурного прошлого за плечами. В свои восемнадцать лет кроме детства — вспоминать нечего. С тобой пишем нашу историю с нуля. Вместе и навсегда, — замолчала. А выдержав паузу, добавила: — Прости, неудачно пошутила.

— Да я ещё сильнее напрягся от твоих шуточек. Подобный «юмор» я не воспринимаю.

— Зато ты смог отвлечься от проблем и переключить внимание… Помогло ведь?

— Не отрицаю, тебе филигранно удалось это сделать…

— Хотя кое в чём всё-таки признаться стоит… — Тина обняла меня за шею. Дразнящими трепетными движениями ладони поглаживает кожу — до мурашек и дрожи пробирает. Завожусь с пол-оборота и возбуждаюсь.

— Девочка моя… — прошипел сквозь сомкнутые зубы. — Опять начинаешь? Хватит провоцировать, я же не железный… — и только успокоился. Такие авантюрные выходки, порой, обескураживают и вводят в замешательство.

Одним словом — не заскучаешь. Интерес постоянно подогревается и не угасает — не угаснет! Рядом с ней распаляюсь подобно гигантским бушующим пожарам, и словно потоки огненных рек разливаются по венам вместо крови, утягивая в гущу убийственного смерча, сносящего всё на своём пути…

— Я люблю тебя! Это единственная правда и другой не будет. Ни-ког-да! Больше не в чем признаваться.

— До нервного срыва или сердечного приступа доведёшь интригами когда-нибудь…

— Всё. Не буду, — отстранившись, она скорчила смешную рожицу. — Ну, если только чуть-чуть… иногда… — невинно хлопает длинными ресницами. Взгляд с вызовом, как обычно.

«Ух, лиса..».

— Люблю тебя, малышка, — как же я счастлив, что у меня есть Тина — ласковая, нежная, тонко чувствующая, страстная натура. Моя! Во всех смыслах!

Кто мог подумать, какими переменами в жизни обернётся наша встреча…

— Мы планируем сбегать или как? Пусть родители спорят до посинения и умопомрачения, если им так угодно, нас, их разборки — не касаются, сами решим, как лучше.

— Ты станешь моей женой? — повторил. Всё же вопрос она упорно игнорирует — «типа» не заметила, и будто не спрашивал вовсе. — Понимаю, предложение получилось спонтанным, не по правилам, обстоятельства не очень удачные, время и место не подходящие, и кольца нет…

— Можно я позже отвечу? — она перебила мою речь.

— Сомневаешься? — «или в чём причины?».

— Нет ни капли сомнений.

— Хочешь, чтобы я помучился в ожидании твоего твёрдого и уверенного «да»?

— Допустим… — моя девочка игриво подмигнула. Встала с дивана, пятится назад и манит пальчиком к себе.

А я, как всегда, сразу введусь на её милые уловки…

— Ладно. Тогда пойдём, — приблизившись к ней, взял за руку, переплетая наши пальцы, и повёл за собой. — Есть особые пожелания — куда именно поедем?

— В парк аттракционов! — радостно воскликнула.

— Точно, — пообещал и до сих пор не сводил туда.

— Но сначала-а… — мечтательно протяжно произнесла Тина.

«Намёк ясен».

По пути из коттеджного посёлка в город, я свернул по грунтовой дороге в небольшой лесок, остановившись неподалёку от симпатичной полянки…

А стоило заглушить машину, мы с Тиной, как одичавшие, набросились друг на друга. Целуемся как ненормальные, словно давно не виделись, как после долгой разлуки — изголодались и истосковались. Параллельно раздеваемся, едва не рвём на себе вещи. Нас обоих трясёт от нетерпения крупной дрожью и ожидания близости.

Ощущения зашкаливают до максимальных высот — хлещут через край, на части распирает, и будто разъедает изнутри кислотой, выворачивая наизнанку, хоть кожу сдирай живьём… Никогда не испытывал ничего похожего.

Моя вкусная, нежная девочка сводит меня с ума… готов «съесть»… растворяюсь в ней без остатка, до полного опустошения… и тут же наполняюсь ответной волной энергии ещё больше, накрывает как мощным цунами… «крышу сносит» напрочь… пью её убийственный свет до самого дна, забираю это бушующее море эмоций…

И сколько бы ни наслаждался ею — всегда будет мало: насыщение наступает лишь ненадолго, потом тело и душа снова просят утолить алчную жажду. Подобное со мной впервые: я не думал и даже не догадывался, на какие чувства способен. Оказывается, умею любить — сильно, безгранично и всепоглощающе…

Она — мой плен! — бесконечный и сжигающий дотла…

Помешательство какое-то… То, что происходит между нами, называется именно так. Это больше, чем страсть, влечение или магнетическое притяжение — это одержимость в чистом виде, зависимость сродни хронической болезни и маниакальная потребность в любимом человеке.

Тина и есть персональный сорт наркотика! Моя слабость! Принадлежит мне!

Хотя поначалу были сомнения и опасения, что мы несовместимы, как два противоположных полюса — столкнёмся в неизбежной смертельной битве, растерзаем на куски и уничтожим друг друга в конечном итоге, после чего в душе останется безжизненная пустыня…

Нет, всё случилось наоборот.

Как же я ошибался — и очень рад такому исходу.

Избавившись от одежды, усадил мою малышку на свои колени. Склонился к её красивой, полной, как налитые яблочки, груди и поочерёдно, жадно втянул в рот торчащие, розовые, маленькие сосочки. Кусаю и посасываю их, играю с ними дразнящими круговыми движениями языка, словно рисую узор на коже.

Она выгнулась дугой, схватила меня за волосы и тянет на себя, подставляя упругие холмики навстречу ласке. Извивается змеёй в моих руках. Ёрзает, трётся влажными складочками об эрекцию и, помогая рукой, сразу направила мою плоть внутрь своего тела…

В глазах потемнело на доли секунд, когда вошёл в неё до упора, а голова поплыла в пьянящем ощущении от потрясающей тесноты и восхитительной наполненности. Утончённый медовый аромат моей девочки ещё сильнее распаляет и возбуждает — я пропитан ею насквозь и отравлен сладким ядом…

Заключил Тину в тугие объятия. Малышка сдавленно, тихо, хрипло простонала. Ослабив тиски, переместил руки на ягодицы. Ритмично насаживаю на себя…

Наверное, любая девушка обиделась бы, если употребить слово «трахаться» вместо фразы — заниматься любовью, ну, или просто сексом. Но мы как раз трахаемся, как чокнутые, на каком-то первобытном инстинктивном уровне, как животные в брачный период…

— Макс… — она нетерпеливо сжимает мои плечи, впиваясь ногтями в кожу до приятной боли.

Для меня это сигнал ускорить темп.

Что и делаю…

Моя девочка содрогнулась и громче застонала.

Поцеловав её, глотаю ртом блаженные крики. И бурно кончаю, изливаясь в неё… интенсивные сокращения лона выдаивают из меня всё до последней капли…

Это экстаз — запредельное удовольствие…

Какое-то время мы молчали, и лишь наше частое сбившееся дыхание нарушало тишину…

— Ты меня убиваешь… — заговорил первым.

— Надеюсь, в хорошем смысле? — игриво уточнила Тина. Смотрит влюблённым тёплым взглядом и довольно улыбается.

— Конечно, в хорошем, — только так. Хотя при этом между нами осталась недосказанность, о чём не могу не напомнить: — Станешь моей женой? — лучше ей поторопиться с ответом. Ждать я не в состоянии — это выматывает.

— Ну-у… — она хитро изогнула бровь.

— Малышка, соглашайся… — впрочем, готов предлагать, пока не услышу…

— Да! Да! Да!

Есть один важный момент, который проигнорировать нельзя… Хочется поступить правильно и соблюсти элементарные приличия — официально попросить руки Тины у её отца и поставить в известность о своих намерениях. В этом смысле я старомоден и так воспитан — иначе не могу. Хотя его мнение ни на что не повлияет: в одобрении, разрешении на брак или благословении — мы не нуждаемся, но поговорить с ним я обязан. Тем более, скорее всего, Лара уже сообщила мужу последние новости и, вероятно, преподнесла ситуацию под удобным ей «соусом», а трепать нервы и выводить на эмоции она умеет мастерски…

И как только моя девочка ушла в душ, я незамедлительно позвонил Алексу (заодно о картинах спрошу, обсуждать при Тине эту тему не стану — пусть персональная выставка для неё будет сюрпризом и приятной неожиданностью).

Он ответил не сразу… Лишь с третьего раза мне удалось дозвониться до него.

— Макс? — растерянно сказал. — Привет, — голос мужчины прозвучал устало, как показалось, будто спросонья.

— Здравствуйте. Разбудил вас? — «похоже я совсем не вовремя, несмотря на то, что ещё не поздно».

— Нет, я не спал. Просто лежал. Неважно себя чувствую, а телефона не было под рукой… в общем, пока дошёл… — в трубке слышно хриплое судорожное дыхание.

— Болеете? — зачем-то уточнил я. Мама ведь рассказывала о его серьёзных проблемах со здоровьем.

Наверное, не стоило напоминать. Неудивительно, если ему плохо — на фоне прогрессирующего вируса иммунитет ослаблен и бороться организму всё сложнее…

— Болею. Не без этого… — тяжело вздохнул Алекс, и тут же продолжил: — Звонишь поговорить о свадьбе?

— Да. Прошу у вас руки Тины.

— О-о… — протяжно произнёс. — Я не сомневался в твоей порядочности. Только Лара опередила тебя, уже сообщила обо всём. Ох, и недовольна моя жена таким раскладом, возмущалась долго — никак не смирится с тем, что наша девочка стала взрослой и имеет право на личную жизнь. И кроме как принять выбор дочери — ничего не остаётся. Мешать вам никто не будет — это я гарантирую.

— Как вы относитесь к нашему желанию пожениться? — хочется, чтобы все поддержали нас, а главное — Тина не должна разрываться между мной и родителями.

— Обращайся на «ты», — предложил он.

— Если не против, давайте на «ты»… То есть, давай, — поправил себя.

— Спрашиваешь, как отношусь к вашей свадьбе… — Алекс выдержал паузу и добавил: — Я очень рад за вас обоих. Честно, — искренне прозвучало. — Теперь спокоен за будущее дочери, ведь ты будешь рядом с ней, будешь заботиться, любить и оберегать — лишь бы она была счастлива, большего не надо, — почему-то с грустью ответил, словно… прощается навсегда?

Даже не знаю, как реагировать… И нужно ли ставить в неловкое положение, задавая неуместные вопросы?

Но выяснить необходимо:

— Всё же что-то волнует тебя? — промолчать тоже не могу.

— Тине не говори об этом… не хочу её тревожить и расстраивать…

— О чём идёт речь? — я нахмурился.

На всякий случай обернулся назад, выглядывая мою малышку — вышла из душа или нет, а то есть у неё особенность появляться в неподходящий момент.

— У меня рак желудка, — сознался он. — Дочь не в курсе, мы с Ларой решили не говорить ей пока. Отчасти, по этим причинам жена согласилась отпустить Тину на учёбу, чтобы она не видела меня в этом состоянии, которое с каждым днём становится более явным… и поэтому моя жена излишне психует — по поводу и без…

— Вот как… — час от часу нелегче, и это помимо того, что Алекс уже неизлечимо болен — одно наслаивается на другое и дополнительно влияет на его самочувствие.

— Сколько проживу — понятия не имею… Врачи точных сроков не называют: от двух месяцев до полугода. Короче, недолго осталось…

— Неужели, ничем нельзя помочь? — хуже не придумаешь, когда звучит неизбежный приговор.

И считаю: скрывать правду — не выход из ситуации. Рано или поздно Тина всё равно узнает — и лучше рано, чем поздно… Вряд ли она поблагодарит кого-то за то, что её оградили от проблем и держали в неведении. Для неё это будет болезненным невыносимым ударом…

Самое ценное — время, и его надо использовать по максимуму. Сейчас!

— Нет, мне уже ничем не помочь. Единственное, о чём я мечтаю — не связано с лечением. Хочу увидеть свою дочь в белоснежном подвенечном платье. Внуков бы ещё понянчить… только не судьба… не дождусь их рождения…

Не ожидал услышать такие откровения…

— Ты можешь быть уверен, я сделаю Тину счастливой, — всё, что могу пообещать.

Никак не приду в себя после разговора с Алексом, нескончаемый поток мыслей не даёт покоя теперь… это тронуло до глубины души…

И я прав в своём мнении: Тина должна знать правду!

Но есть проблема… Как бы деликатно сообщить обо всём? При этом выполнить просьбу и сдержать данное её отцу слово — пока не рассказывать о фатальном приговоре. Такую позицию тоже можно понять: как мужчина и глава семьи, он не хочет, чтобы к нему испытывали жалость — некоторым людям проще не посвящать в подробности своих бед и справляться самостоятельно с возникшими сложностями.

Только замалчивание ситуации приведёт к логичному результату — моя девочка огорчится и обидится. Обвинит нас, кому было известно о неизлечимой болезни, что не дали ей возможность сделать элементарное — провести с папой отпущенный ему срок жизни, проститься и попрощаться с ним навсегда… И, соглашусь, она будет абсолютно права, предъявив претензии по этому поводу.

Нет, подобный исход недопустим. В первую очередь с человеческой точки зрения.

Если обстоятельства нельзя изменить и Алексу уже ничем не помочь, то хотя бы на моральную поддержку может рассчитывать — это никто не отменял. Он нуждается в заботе и внимании близких, как бы ни утверждал обратное, как бы ни крепился, не собирался с силами и как бы ни пытался оградить дочь от трудностей.

Одному всё вытерпеть невыносимо и нереально… Сам у себя крадёт стремительно, неумолимо уходящее время и не пользуется единственным шансом на дальнейшее, пусть и непродолжительное, общение с Тиной, заодно и её лишает этих крох…

Несправедливо это, причём по отношению ко всем… В конце концов, необходимо скрасить его дни и достойно проводить в последний путь — раз ничего другого не остаётся, а выбора нет.

Звучит не просто печально, а ужасающе и, отчасти, зловеще, как наказание за что-то свыше, как испытание… Но лучше правда, чем недосказанность будет терзать и мучить, когда теряешь родных, не успев многого, и тогда придётся довольствоваться словом «никогда»…

Хуже не бывает: никогда не обнять, никогда не поцеловать, никогда не поговорить, никогда не услышать звучания голоса, никогда больше не увидеть… ни-ког-да… Что в полной мере отражает всю суть неизбежности, быстротечности нашего бытия.

Поэтому надо в корне переломить такое положение дел!

И срочно исправлять! Потом будет слишком поздно.

— Макс…

Погрузившись в раздумья, даже не заметил, как моя малышка вышла из душа. Появилась внезапно.

Я посмотрел на неё, скользнув взглядом по точёной фигурке: на Тине одеты лишь трусики и тонкая, кружевная, полупрозрачная сорочка, не скрывающая восхитительных изгибов и подчёркивающая все объёмы с округлостями.

Сексуально покачивая бёдрами, она медленно, соблазнительно, с грацией кошечки, приблизилась. Покрутилась передо мной, демонстрируя себя во всей красе.

— Иди сюда, — похлопал по своим коленям.

— Выпиваешь… — Тина нахмурилась. Явно недовольна.

«Да плеснул виски, желая расслабиться и снять внутреннее напряжение… голова пухнет от обилия мыслей…» — хотя алкоголь не помогает отвлечься, скорее — наоборот, только усугубляет состояние. Словно на куски разрывает изнутри…

С одной стороны я обязан сообщить ей о болезни отца, а с другой — не знаю, как правильно озвучить и преподнести эти новости. Ну и как быть с обещанием ничего не рассказывать? И молчать не могу.

Тупик…

— Что за повод? Выглядишь так, будто хочешь напиться и забыться… Обойдёмся без этого, — она по-хозяйски забрала из моих рук стакан и поставила на столик, стоящий рядом с креслом. Затем села на меня сверху и, обняв лицо ладонями, невесомо прикоснулась к губам.

— Нет повода… — прошептал в её рот.

— Какой-то ты грустный или чем-то озадачен… Случилось что-то? — нежно поглаживает мои щёки в успокоительном жесте.

«Не обманешь…» — чувствует моё настроение.

Проигнорировал вопрос. Ответить пока нечего, и лучше переключить внимание Тины:

— У меня есть идея.

— Какая? — она изогнула бровь.

— У тебя на следующей неделе вступительные экзамены. Как только сдашь всё и поступишь в институт, предлагаю сначала просто расписаться, а свадьбу отметить на Сейшелах в узком семейном кругу. Проведём там медовый месяц, отдохнём, покажешь любимые места, — «а до этого мою девочку ждёт сюрприз — персональная выставка» — мы с Алексом обо всём договорились, он заверил, что организует пересылку картин в кратчайшие сроки.

— Давай, — Тина улыбнулась и сразу приободрилась, — отличная идея!

Если бы она знала, каковы истинные причины нашей поездки туда. И очень надеюсь успеть…

«Время, замедли свой ход!».

Спустя две недели…

— Макс! — Тина крепко ухватилась за мою шею и прошептала в ухо: — Ты сделал настоящий сюрприз, я не ожидала, что устроишь такое, да ещё в кратчайшие сроки — о персональной выставке давно мечтала. Спасибо, любимый.

— Всё сложилось благодаря твоему отцу, он быстро организовал пересылку картин, а они дошли без задержек. Потом подключилась моя мама, без их помощи ничего не получилось бы.

— Надо позвонить родителям, поделиться своими эмоциями. Я так рада!

«Лара улетела обратно к мужу вскоре после приезда» — оно и понятно… Дочери она не рассказала о неизлечимой болезни Алекса, как и я — пока молчу. Надеюсь, мы успеем. В ближайших планах поездка на Сейшелы. Проведём там какое-то время… До начала нового учебного года осталось чуть больше месяца, но если потребуется — задержимся. Решим данный вопрос дистанционно.

— Это заслуженно, малышка, — теснее обнял её, — ты, правда, талантлива. Не для мнимой похвалы твоих способностей или успокоения говорю эти слова. Видишь, сколько восторженных взглядов повсюду: люди впечатлены — вот он, наглядный результат в действии. Многие из них наверняка уйдут отсюда не с пустыми руками и обязательно что-нибудь приобретут. Успех в будущем тебе обеспечен и гарантирован — можешь не сомневаться в этом.

— Теперь в институте преподаватели будут относиться ко мне строго, а может быть даже предвзято или с пристальным интересом следить за мной — типа, зачем пришла учиться, если уже успела заявить о себе в мире изобразительного искусства. Сокурсники, вовсе, посчитают, будто по блату поступила, воспользовавшись связями, всё-таки твоя мама довольно известная личность в этой области деятельности, вдобавок — активно продвигает молодых художников. А если дело касается родственников, то, тем более, подобные мысли нет-нет, да и посетят. Ранние работы, так и быть, пусть значатся под девичьей фамилией, но в дальнейшем собираюсь творить исключительно как Тина Мацейчук.

«Вторая Тина Александровна Мацейчук…» — забавное совпадение, хоть и неслучайное. Желание Лары назвать дочь так же своего рода запустили часовой механизм.

Без преувеличения, рождение Тины — знак свыше, а все произошедшие события за последние годы постепенно готовили и плавно подводили к нашей встрече — судьбоносной и неизбежной. Роковой!

Отчего раньше и было ощущение, словно я не на своём месте нахожусь — всё казалось каким-то пустым, ненастоящим, несерьёзным и недолговечным, отсутствовала внутренняя гармония. Поэтому метался, а жизнь не складывалась, всегда возникали те или иные препятствия и неудовлетворение, и зачем-то я стремился к идеальности во всём — это, вовсе, неправильно и, априори, невозможно.

Оставалось ждать, и дождался. Наконец-то!

Очень метко и точно выразился мой отец: я не прошёл бы мимо этой девушки, не смог бы и не упустил бы шанс добиться её любыми путями, если вдруг она не приехала бы с теми же намерениями в отношении меня. И причины не в имени и, конечно, не в моей матери, а потому что нашёл ту самую.

Только как делить славу будут обе Тины?

Впрочем, мама в основном занимается художественной росписью на стенах, картины пишет не часто, по особому вдохновению, либо если это специальный заказ для конкретного интерьера.

Но вернёмся к озвученным опасениям… Не хватало, чтобы это повлияло на мою девочку и подорвало уверенность в собственных силах:

— Пусть завидуют молча. Не обращай внимания на злопыхателей, если таковые появятся. Просто иди к своей цели напролом и никого не слушай, лишь ты одна знаешь как лучше.

— Тебя буду слушать обязательно, твоё мнение имеет значение, — она отстранилась. Посмотрела с улыбкой. И добавила ласковым голосом: — Муж… Кстати, об этом. Когда уже всем сообщим, что мы на днях расписались?

— Давай за ужином. Или… — задумавшись ненадолго, решил переиграть. — Поступим по-другому. Пойдём, есть идея, — взял её за руку, переплетая наши пальцы, и повёл за собой.

«Да, поженились тайно. Нам хотелось интимности, быть наедине в этот момент».

— Какая идея? — Тина еле поспевает.

— Сейчас увидишь.

— Макс… Что ты собираешься делать?

— Сделаю маленькое объявление. Скажу несколько слов в микрофон, — пока идём, высматриваю маму по сторонам.

Сегодня она лично курирует выставку, общается с посетителями, рассказывая и о художнике, и презентуя картины. Устроила целое шоу в начале открытия, а для создания приятной атмосферы в течение всего вечера позвала музыкантов и организовала фуршет с угощениями. Само мероприятие закрытое, для избранной публики — друзей и знакомых, тех, кого родители посчитали необходимым пригласить.

— Объявление? На всеобщее обозрение? — моя малышка ощутимо напряглась и разволновалась. На щеках выступил стыдливый румянец.

Смешная такая… Никак не привыкну, насколько резко может меняться её поведение — из крайности в крайность: то раскованное и дерзкое — готова ринуться в бой в случае чего, то вдруг скромность выступает на первый план. Хотя этот факт очень радует и, не отрицаю, доставляет особое удовольствие — лелеет мужское самолюбие, льётся в душу медовым бальзамом, ведь Тина только со мной чувствует себя свободно и легко, остальных — держит на расстоянии.

— Почему нет? Скрывать нам нечего.

— То, что нас связывают близкие отношения, это и так заметно, без дополнительных разъяснений. Может не стоит привлекать излишнее внимание сейчас? — застеснялась Тина, — и меня уже представили как твою невесту.

— Ты моя жена, — добавил весомое уточнение. — Надо исправлять ситуацию: пусть все знают, кому принадлежишь на законных основаниях, и даже не заглядываются на тебя. Не хватало, чтобы кто-нибудь захотел попытать удачу с тобой… — придушу сразу: каждого, кто посмеет подойти к ней с недвусмысленными намёками.

— Обожаю, когда включаешь замашки собственника, заявляешь и отстаиваешь свои права, — игриво произнесла она и мгновенно преобразилась, — в эти моменты ты становишься похожим на разъярённого хищника — сила и секс в чистом виде.

— Ну, раз так, тогда не сопротивляйся, — ухватил мою девочку за талию, — и не мешай довести задуманное до конца.

Я быстро нашёл маму. Забрал у неё микрофон и, не выпуская жену из объятий, начал говорить:

— Уважаемые дамы и господа, уделите мне немного времени, надолго вас не отвлеку… — выдержал небольшую паузу, дожидаясь пока гости соберутся и приблизятся. Спустя пару минут я продолжил: — Надеюсь, вам здесь понравилось, и вы успели полюбоваться не только картинами, но и оценить неоспоримый талант молодого автора по достоинствам. А может быть — выбрали то, что купите именно сегодня или вернётесь сюда позже, а также будете посещать очередные выставки, приобретать творения Тины в личные коллекции. Как известно: с ростом популярности — увеличивается стоимость произведений.

В качестве поддержки моей речи прозвучали аплодисменты, а кто-то присвистнул.

И, улыбнувшись, приступил к главному, мысленно смакуя, как назову ЕЁ своей женой прилюдно:

— В повторном представлении хозяйка мероприятия не нуждается — все вы уже в курсе, кто она такая. Прошу любить и жаловать. Я всего лишь хочу поделиться изменениями, которые на днях произошли в нашей жизни, и внести существенные поправки в озвученное моей мамой чуть раньше. На самом деле, Тина мне не невеста… — взглядом встретился с родителями. Оба выглядят озадаченными и растерянными. Интересно, о чём они подумали? Вряд ли догадаются, и пора ответить на их немой вопрос: — Теперь эта девушка — моя жена, позавчера мы поженились.

Гости снова захлопали и, по сложившейся традиции, одновременно прокричали: «горько!».

Ожидаемо, малышка засмущалась, уткнулась в мою грудь, пряча своё лицо.

— Макс, давай не будем целоваться у всех на глазах…

Я обнял её, теснее прижимая к себе. Было желание хотя бы прикоснуться к губам невинным поцелуем, но настаивать не стану, если не хочет и стесняется.

Поэтому всем присутствующим показал жестом руки, что продолжения не будет.

А бегло осмотрев толпу, кое-что заметил…

…В сторону выхода из галереи торопливым шагом направляется женщина, со спины так похожая на Викторию — рост, фигура, походка, стиль одежды тот же… И, несмотря на то, что не увидел лица, а на голове у неё явно парик надет (из светлых длинных волос), ни на грамм не сомневаюсь — это она. Подобная маскировка едва ли полностью скроет и поможет остаться инкогнито.

«Кто впустил её? Как смогла пройти незамеченной? Куда подевалась охрана?» — одни вопросы…

Я же заранее предупреждал и давал чёткие указания: внимательно наблюдать за обстановкой, проверять каждого, пропускать исключительно по приглашениям, отнестись к работе со всей серьёзностью, ответственностью и предельной бдительностью! После того случая, подстраховался и для обеспечения безопасности нанял профессиональных телохранителей. Поэтому ничего не понимаю…

Какого хрена происходит?!

— Макс, какой-то ты напряжённый… — Тина прикоснулась к моей щеке. Нежно поглаживает кожу.

Промолчал, продолжая думать:

«Зачем Вика приходила сюда: какие цели и планы вынашивает на этот раз? И как вообще здесь оказалась?».

Насколько мне известно, сейчас она должна находиться в психиатрической клинике закрытого типа на принудительном лечении, ведь признана невменяемой — это единственное, чего удалось добиться в результате написанного встречного заявления в полицию и последующего суда, что нас вполне устроило. Главное — оградить эту сумасшедшую от общества. Заслужила. Хотя бы это… Реальный срок и лишение свободы ей всё равно не грозили: привлечь за клевету и назначить другое наказание — не получилось, не хватило доказательной базы, так как прямых обвинений бывшая невестушка не выдвигала против Тины, а «догадки и домыслы» в расчёт не принимались.

В отличие от Викиного дядюшки… Как врач, он пошёл на преступление, воспользовавшись своим служебным положением и оформив заведомо фальшивую экспертизу. За превышение полномочий, подделку медсправки, предъявление документа на официальной основе в органах власти и дачу ложных показаний — его сняли с должности главврача и уволили, в остальном — отделался «условкой» и временным запретом заниматься врачебной деятельностью.

— Макс… — Тина заключила моё лицо в ладони, заставляя смотреть в глаза и не отворачиваться.

— Мне надо отлучиться ненадолго… Поговорим с тобой чуть позже, — поцеловал её в лоб, обнял за талию и повёл за собой.

Нужно срочно выяснить, где охрана и почему они никак не отреагировали на внезапный визит нежданной гостьи.

«Или это не Виктория вовсе? Неужели показалось, а я зря накручиваю себя?».

Впрочем, нет… Не мог так ошибиться и перепутать.

— Куда ты собрался? — моя девочка цепляется за меня. Ощутимо нервничает и заметно дрожит от волнения.

— Давай потом объясню, — «заодно и про Алекса сообщу» — тянуть с этой информацией больше нельзя. Теряем драгоценное время…

Скоро будут готовы новые паспорта с учётом изменившегося статуса и фамилии. Затем можно вылетать на Сейшелы.

— Ну ладно… — согласилась она. Настаивать на незамедлительном продолжении разговора и спорить — не стала (за это мысленно поблагодарил её, что отнеслась с пониманием). Но нахмурилась. Выглядит растерянной, удивлённой и слегка напуганной.

Мы подошли к родителям, и я подтолкнул Тину к отцу:

— Пап, пригляди за моей женой, пожалуйста. Не отпускай от себя ни на шаг. Вернусь и всё расскажу. Обещаю.

— Что происходит? — возмутился он. — Вы расписались? А нас позвать на праздник жизни — забыли или не посчитали необходимым? Или для вас это совсем неважно?

— Да, очень интересно послушать. Почему мы узнаём обо всём только сейчас? — и мама недовольна нашим поступком.

— Тина ответит на все ваши вопросы и поделится дальнейшими планами, пока я ненадолго отойду и буду занят… — взглянув на неё, добавил: — Никуда одна не уходи. Обязательно дождись моего возвращения. Постараюсь быстро.

Она кивнула.

Оказавшись на улице, я пристально огляделся по сторонам. Виктории нигде нет.

«Успела скрыться, значит…».

— Сучка… — прошипел сквозь зубы, а руки машинально сжались в кулаки до противного хруста костяшек пальцев. Трясёт от неконтролируемой злости и разъедающей на части тревоги за мою любимую девочку.

Шумно вздохнув, я подошёл к телохранителю, стоящему у входа и скучающему без дела (судя по тому, как расслабленно и беззаботно привалился спиной к стене).

— Только что галерею покинула женщина: среднего роста, стройная, в брючном костюме, со светлыми длинными волосами, — не стал уточнять про парик, а на другие приметы не обратил внимания. — Возможно, на ней были очки с затемнёнными стёклами?

— Была похожая девушка… — подтвердил он, — минуту назад вышла, села в такси и уехала.

— Почему не задержал её? Каким образом она сюда проникла? — «бесит всё!».

— По приглашению прошла, вероятно, — охранник неуверенно пожал плечами. — Недавно я сменил напарника, поэтому не видел, кто и когда заходил раньше.

— А в лицо не признал? Фото ведь каждому давал. Это Вика — та особа, из-за кого нанял вас охранять мою жену, — «как это называется, нахрена я инструктировал тогда, если такое безалаберное отношение к работе?!». — Свяжись со всеми, обыщите территорию по периметру здания, а также внутри тщательно проверьте всё, — «теоретически она могла попасть со служебного входа» — но как и для чего?

Остаётся лишь предполагать…

В галерее ничего подозрительного не обнаружили.

Но рисковать и ждать очередных «сюрпризов» мы не стали. Я сразу подключил полицию. Надоело, устал, сыт по горло этим! Если Виктория сбежала из лечебницы (не понятно, как именно удалось ей это сделать), то за нарушение меры пресечения — уже ответит по полной программе. Теперь не отвертится. Хочет новых проблем — обязательно будут.

Невменяемая? Ну-ну. Она отдаёт отчёт своим действиям, есть логика в поступках, хоть и руководствуется ненавистью. По-прежнему одержима желанием отомстить… и ещё — крайне опасна…

Стоило нам с Тиной вернуться домой, буквально через несколько минут пришёл курьер, доставив посылку для меня. Поначалу я напрягся и не хотел открывать, но по габаритам упаковки я догадался о её содержимом. И всё-таки распаковал…

Картина… Та самая, которую когда-то Вика купила, побывав на благотворительной выставке. Лично для себя я расценил это как то, что она прощается со мной, а написанные поверх изображения слова лишь подтвердили мои мысли и выводы.

Макс