Второй рассказ из цикла "Любовь из абсурда".
Юмор, ирония и, конечно, любовь.
Жизнь порой преподносит нам неприятные сюрпризы, но вдруг…
От автора: Будьте здоровы!
Содержит нецензурную брань.
– Алло. Здравствуйте. Я хотела бы вызвать врача на дом, – Кира болезненно поморщилась и перенесла сотовый к другому уху, поворачивая голову на подушке на сто восемьдесят градусов. Нос мазнул по краю наволочки, что вызвало желание чихнуть. А это в ее положении равносильно смерти.
– Добрый день! Конечно. Какой специалист вам нужен? – приятный женский голос искрился энтузиазмом и дружелюбием. Естественно: клиника платная.
– Проктолог. – От одного слова щеки покрылись пятнистым румянцем, превращая звонившую в самого странного леопарда на планете. Хорошо, что не надо рассказывать подробности. От приступа стыда Кира уткнулась в подушку и простонала.
Пятая точка болезненно пульсировала, вызывая стойкое неослабевающее желание лезть на стену. Длилась вся эта пытка уже три дня. Без сна. Практически без еды. Мантра по типу «Рассосется, и завтра все будет хорошо» – не работала. А приступ героизма терпилы, на котором, как на допинге, держалась страдалица, иссякал с каждой минутой.
Услужливый менеджер клиники уточнила личные данные, адрес и согласовала время. На убедительную просьбу прислать «самого лучшего доктора» заверила – специалист «От Бога!». Если бы задница болела хоть чуточку меньше, то Кира оценила бы весь этот каламбур. Сейчас же оставалось только уповать на медицину и ждать, когда целительные мази, уколы, таблетки и даже, хрен с ними, свечи принесут покой и радость многострадальной жопе.
Никто и никогда не мог бы сказать, что Кира способна на глупости или какие-то безумства. Ну что ж – сюрприз! М-да…
Жизнь всегда была размеренной, правильной и до брезгливого обычной. В свои двадцать восемь лет девушка успела сменить нескольких партнеров, но семейной идиллии так и не получилось. Замужем даже успела побывать, хоть и недолго. В общем-то, это даже замужеством назвать сложно. Как говорят, на зло врагам – на радость маме! Сразу после института. На спор. А еще говорят, мальчики грешат сумасбродством и гадкими поступками. А нет! Познакомьтесь – Кира Ларина. Активистка, фантазерка, мамина ягодка, папина головная боль, трудоголик и… идиотка.
Все же, когда болит анус – это настоящая пытка. Аккуратно подтянув бренное тело, уложенное навзничь на кровати, измученная хозяйка издала еще один стон отчаяния и страдания.
И речь в данный момент, конечно, не о прошлом, хотя оно тоже наложило свой отпечаток на последующие события. Если коротко: родилась, училась, крестилась, вышла замуж на полгода, развелась, работала и опять работала. Семейное положение – одиночка по жизни. Все мужчины, что попадались на пути, полностью соответствовали описанию: «Слабый мужик нынче: на себя положишь – скатывается; под себя сунешь – задыхается; на ноги ставишь – убегает». Вероятно, дело не в противоположном поле, но всегда приятнее думать, что все вокруг дураки, а одна ты королева.
Ладно, чего греха таить, не блистала Кира небесной красотой. Обычная, как любят говорить, среднестатистическая. Каштановые волосы, серо-зеленые глаза, ресницы и те решили не утруждать себя красивым изгибом и пышностью. Нос прямой, аккуратный, но разве вообще эта часть тела может вызывать восхищение. Губы… нормальные, обычные. Точно не маков цвет. Пухленькие, что радовало. Ростом мелковата и весом килограммов пятьдесят пять, но хотелось бы поменьше. Все абсолютно обычное! Ну, ладно. Красовался еще подарок от далеких предков: та самая страдающая филейная часть, что всегда выглядела немаленькой за счет «галифе» – «жопкиных ушей» в простонародье. Вот кто? Кто из предков трахался, не снимая портков? Чей это «презент»? Сетовала Кира постоянно, завидуя стройным девочкам с плавными и ровными формами.
Очередной стон неудовольствия и обреченного мучения поймала подушка, когда Кира решила чуть размять затекающие руки. Каждое движение приносило жестокую пытку измученному организму, и это никак нельзя было остановить или приглушить.
– Господи, смилуйся! – причитала сто пятидесятый раз девушка. – Я обещаю больше никогда… никогда… не трогать задницу! Я брошу все, что даже не начинала делать! Исцели жо-о-о-о-пу…
Работа у нее непыльная, как любят говорить, однако можно поспорить. Отдел продаж розничного направления с постоянными отчетами, расчетами, акциями-овуляциями и прочей хрени, напрягал порой не только морально, но и физически. Командировки были нечастыми, но все же. Люди попадались разные, чаще неадекваты, и Кире теперь-то уж точно понятно, почему. Но это не проблема. Характер закалился так, что епа мать! Короче, все, как у всех. Ну, как у многих точно.
Двухкомнатная квартира оказалась в жизни самым большим достижением. Животных заводить не хотелось – тут о себе бы позаботиться, а конкретного зверя о двух ногах и членом между ними никто не предлагал. Знакомства с ненормированным укладом работы стали чем-то мифическим, а усталость доводила до апатичного бревнолежания на все выходные. Интернет прекрасен для игр, просмотра фильмов и прослушивания музыки, а знакомства в сети – ересь, которую надо искоренять из сознания молодого поколения. Так считала Кира. Такой вот глупый и беспочвенный загон на ровном месте.
Мечты о безграничной и вселенской любви шкрябались в мозгах и душе. Особенно после прочтения очередного любовного романа, каждый из которых стал своеобразным наркотическим мазохизмом. И нет бы почитать великих классиков или признанных авторов современности – хрен там! Киру вполне устраивали тоненькие небольшие книжечки про альфа-самцов, чьи характеры уподоблялись китайской стене.
Еще одной дикостью стало написание своих историй и романов. О! Вот тут Кира могла разгуляться в своей неуемной фантазии! Порой ее «творения» не могли найти своего завершения, потому что главный герой ну никак, скотина такая, не хотел сдаваться в руки прекрасной красавицы. Переживая все свои истории душевно и сердечно, горе-писательница швыряла в стены все, что находилось под рукой, ругаясь отборным и красочным матом, посылая миллионы проклятий на неприступного героя книги. Козел! Тварь! Беспросветный болван! Тормоз кразовский, она ж тебя любит! Эх, и это только приличные слова, которыми покрывала Кира свою выдумку.
… Очередная история по завоеванию прекрасного и жестокого тирана дошла до волнительного места. И вот, на тридцать восьмой странице, бездушный Тан готов поиметь со всем своим напором маленькую и влюбленную в него до одури Сун. Это будет сладко и больно. И все, казалось бы, шло правильно. Пальчики печатали быстро, летая над клавиатурой ноутбука, складывая из слов предложения, которые начинали обретать совершенно неприличные очертания. Страстный шепот героев друг другу распалял их и Киру. Тан был неумолим и блядски порочен в своей страсти, а Сун растворялась и принимала правила его игры беззастенчиво. Вау… Давно картинки не выстраивались в мозгу Киры так ослепительно и красочно. Еще немного – и можно укладывать утомленных любовников на промокшие простыни. Но…
Что-то пошло не так.
В какой момент главный герой решил заняться анальным сексом – Кира не поняла. Перечитывая свои странные заскоки, горе-автор зависла на моменте, где член Тана уперся в сжатое кольцо попы Сун.
Приехали, етижи-пассатижи…
Именно о таком виде любовных утех Кира ровным счетом ничего не знала. Читала пару раз, но точно не изучала этот вопрос. Что делать? Стереть и переписать? А если Тан обидится и бросит Сун? Черт! Задачка не из легких. По своим прошлым работам Кира знала, какими могут быть главные герои. Они всю душу из нее вынимали своими закидонами, гады. Пока ловишь их в сети любви, кажется, что проще на Луну слетать без подготовки.
Решение пришло само собой – надо попробовать. Нельзя писать о том, чего ты не испытал, ибо это обман. Это ж как диванные критики, у которых знаний в вопросе ноль целых хер десятых, а с советами лезут. Знатоки, бля…
Честность – это важный навык. Почему не черта характера? Потому что врут все. Ложь – инстинкт, примерно как черта характера, а уметь говорить правду надо учиться. Свои произведения Кира пишет от души, а потому не хочет придумывать или воровать у кого-то знания. Только сама, как всегда. Это правильно и… честно.
Легко решиться, но сложно воплотить в жизнь. Квартира очень давно встречает одиночеством. Не пойдет же автор на улицу искать себе подопытного кролика. И, опять же, озарение приходит само собой. На дворе двадцать первый век! Секс-шоп, приветствуй Киру!
– Здравствуйте! Желаете что-то конкретное, или подсказать? – молодой и худой до неприличия парень с проколотым языком, длинной челкой и подведенными глазами уставился на посетительницу, грозя разорвать себе лицо от широкой улыбки.
– Кхм… Здравствуйте, – Кира не робкого десятка, но при виде такого обилия игрушек для взрослых в момент растеряла бойкость и уверенность. Чувство такое, что на оргию попала, и в одночасье все эти хреновины разных размеров начнут стремительно искать ее слабые места, а вагины, словно странные существа из мира ужасов, присосутся к нежному телу.
От этих мыслей руки похолодели и пот выступил на лбу. Тошнота подступала, будто в подтверждение того, что рот надо открыть. Вернее, закрыть. Да, блин…
– Вы не стесняйтесь, – бойко успокаивал продавец, – что естественно, то у нас безопасно.
«Такое себе… утешение», – подумала Кира и сглотнула так, что свой кадык почувствовала. Откуда у женщин кадык? Мысли уже выходили в другую плоскость со стороны научной фантастики.
– Мне нужен член… обыкновенный, – набравшись смелости, твердо принесла Кира. На слух так сорт садовой клубники просила. Пора заканчивать этот кошмар и бежать. Быстро бежать. Пока не воткнулись и не присосались! «Отличный сюжет для книги», – мелькнуло в голове у писательницы и тут же померкло.
– Фаллоимитатор, – с улыбкой поправил любезный юноша. – Какой размер вам нужен?
– Обычный? – В голове совсем не укладывалось, при чем тут размер. С мужиком же не по размеру знакомятся. Какой есть, тот и будет. Не до привередливости.
– Вам какой нравится? – осторожно спросил продавец. Понимающий, добрый парень смотрел с таким участием, что Кира уже готова с ним покружиться и сплетничать вечерами о мужиках.
– Мне? Побольше… – робко призналась покупательница, слегка краснея. Совершенно дурацкая улыбка вылезла на лице, выражая доверие и благодарность новому другу. – И чтоб… ну… нетонкий. Даже лучше, если потолще и длина… сантиметров шестнадцать… плюс.
– Отлично, – еще шире улыбнулся юноша, хотя казалось, что шире некуда. Тут же достал из-под прилавка и поставил на стол коробочку с розовым силиконовым «агрегатом». Кира засмущалась так, как обычно при первом знакомстве с мужчиной. – Нравится?
– Ну… да, – смущенно промямлила девушка, – А вы что… думаете?
– Уверен, вы останетесь довольны, – продавец даже не запнулся, выражая свое одобрение. – Оформляем?
– Давайте, – облизнула губы Кира, предвкушая скорую радость Тана и Сун.
– Может, что-то еще? Смазка, шарики, хвостики. У нас огромный выбор… – Продолжать стоять под прицелом всего этого непотребства горе-автор больше не могла.
– Нет, спасибо, – быстро перебила Кира.
… Со скоростью света она покидала самый невозможный магазин за всю ее жизнь, твердо решив: «Больше сюда ни ногой! Никогда! Ни за что!»
Несчастная очередной раз поморщилась от боли и постаралась расслабиться. Все же время тянется ужасно долго, когда испытываешь подобные мучения. Остался какой-то час, и добрый доктор Айболит совершит чудо.
Выдержка и размеренность никогда не значились сильными сторонами Киры. Свое приобретение она решила попробовать сразу. Незамедлительно. Заставлять страдать главных героев рассказа писательница не могла. Они же ее лапотулечки и красотулечки. Совершенно очевидно, что им и так испортили важный момент такой непростительной неосведомленностью и задержкой.
Силиконовый друг качался под струями воды в разные стороны, показывая себя во всей красе: толщине и длине. Намывая учебное пособие, Кира с усердием водила по игрушке руками, трогала все искусственные вены, головку, уздечку. Словом, подошла к процессу со всей старательностью. Обтерла. Занесла в спальню и положила аккуратно на кровать.
Мысль о том, как… «это» должно попасть к ней… «туда», где еще никого не было, отдавалась звенящей неотвратимостью чего-то хренового. Тряхнув головой, девушка решила не пасовать. Только смелым покоряются… Как там в песне? Моря. Никто не мешает перефразировать, так ведь?
Как только Кира не пыталась познать новый опыт. Прости, Господи! Целый час мучала свою многострадальную задницу, пытаясь протолкнуть теперь уже, с ее слов, «нечто непотребное», но все тщетно. А кто себе в здравом уме захочет делать больно? Вот и ответ.
Плюнув на все, решила, как обычно, стремительно и бесповоротно – зафиксировать этого проказника и сесть сверху. Непроходимый идиотизм думать, что существует вообще адекватный вариант при подобной безграмотности, но, когда твои помыслы чисты, а душа требует писать – извилины стираются. У Киры именно так и произошло.
Обслюнявив задницу и вечно готового друга, кое-как пристроившись на коленях над «членом мечты», то есть фаллоимитатором, девушка замерла. Мгновение – и все получится.
И тут пришло, наконец, озарение!
В пору возрадоваться.
Какого хрена она творит? Достаточно же просто попробовать руками. Легко, просто, щадяще, без явного садизма. Вот же голова бестолковая…
… Резкая мелодия на сотовом, оставленном за спиной на той же кровати, прозвучала колокольным набатом. От испуга, что кто-то застал ее в непотребном виде, экспериментаторша дернулась всем телом и соскочила коленом с края траходрома, расщеперившись почти на шпагат.
Глаза Киры раскрылись так, что их можно было в качестве экспонатов у окулиста вешать; крик оглушительно отразился от стен квартиры, а соседи даже в отдаленных подъездах застыли в недоумении. Анус жгло беспощадно, поясницу прострелило… Пипец котенку, больше срать не будет! Осталось благодарить все высшие силы, что задница напоролась только на головку «этого монстра», а не всего целиком.
Вытаскивала Кира его, словно кусок стекла из раны, закусывая губы и матеря на чем свет стоит Тана с его извращенными пристрастиями. Ну нет, добрый писатель не собиралась обрекать Сун на такие муки! Еще чего? Не пара ей Тан – и точка!
От воспоминаний резь в пятой точке усилилась и напомнила о себе еще сильнее. Слезы выступили на глазах Киры, а нечленораздельные ругательства очередной раз поглотила несчастная подушка.
Быстрее бы уже пришло великое светило медицины и спасло. Быстрее бы…
Звонок в дверь отозвался радостью и тут же… страданием. Кира скривилась и стала осторожно стекать с кровати. Вот оно, одиночество, даже помочь некому.
Прошаркав ко входной двери, как сгорбившийся карлик, девушка силилась не разрыдаться. Вот за что все это? Врагу не пожелаешь …
– Кто? – всхлипнула Кира, прежде чем решиться открыть дверь.
– Доктор, – спокойный мужской голос из-за двери прозвучал приятно, вселяя надежду межгалактических масштабов.
– Минутку, – щелкнув всеми своими двумя замками, больная приоткрыла дверь и тут же, не глядя, развернулась по направлению к спальне. Каждое движение невыносимо, а потому долгожданный лекарь успеет разуться, переодеться, вымыть руки и ламбаду станцевать, пока «раненая» доползет до спального места. – Входите!
Позади Киры закрылась дверь. Что-то поставили на пол. Шаги за спиной были ожидаемы. Не пугали.
– Где я могу помыть руки? – стандартный вопрос.
– Первая дверь направо, – стандартный ответ.
Махнув рукой в сторону ванной комнаты, она даже голову не повернула, сражаясь со своей напастью в пятой точке.
Доктор вернулся в прихожую, что-то открыл-закрыл. Послышался шелест ткани. «Халат надел», – подумала Кира и тут же пожалела. Анус в своем согласии просигналил сокращением так сильно, что выть захотелось.
– Совсем плохо? – раздалось над ухом страдалицы. А в голосе столько сочувствия и понимая, что возникло нестерпимое желание расплакаться на груди этого чудесного врача.
– Невыносимо, – выдавила из себя со стоном Кира.
– Давайте помогу…
Бережные, большие и сильные руки обхватили Киру за талию и почти подняли над полом. Мужчина чувствовался высоким и большим. «Как Тан», – вдруг подумалось Кире, и она решила-таки взглянуть на врача, потому как до этого хватало сил только на то, чтоб пялиться себе под ноги и держать свою полусогнутую тушку, опираясь на стенку.
Едва девушка запрокинула голову, как попала в плен самых прекрасных серых глаз в обрамлении длинных густых черных ресниц. Вот уже полгода именно с ними несчастная вела холодную и беспощадную войну. Ежедневно. Ожесточенно. Именно эти глаза своей насмешкой доводили Киру до нервных срывов, в результате чего с особой жестокостью были распотрошены три ни в чем не повинные мягкие игрушки, и в доме появился дартс. Врачом оказался тот самый ненавистный мудак из соседнего подъезда, который каждые утро и вечер доводил больную до белого каления.
Все началось в июле.
Просыпала на работу Кира редко, но метко. Наспех одевшись и накрутив на голове что-то, напоминающее мечту аиста в период яйцесноса, выбежала из подъезда, судорожно копаясь в сумке, выискивая ключи от своего маленького серебристого «Пежо 3008». Едва брелок отыскался, она поняла, что проблемы сегодняшнего дня не закончились. Черная Audi A5 sportback закрыла выезд транспортному средству девушки, да так, что сантиметровое расстояние между боком сверкающего монстра и номерным знаком крошечного автомобиля вызывало резонное недоумение, как не рехтанул этот миллимитражист у той передний бампер.
Вариантов выбраться – минус тысяча.
Оценив масштаб бедствия, а это ни много ни мало: опоздание уже на полтора часа; хаос во всем виде Киры; недосып, свойственный творческим людям… девушка бросилась к Audi A5 и стала искать желанную записку с номером телефона. Совершенно нормальная практика для автомобилистов, которые лишены парковочных мест в должном количестве. Проблема многих спальных районов, и не только.
Обшарив глазами все привычные места салона, записку не нашла. Заветные цифры попросту не оставили! Негодование и гнев начинали выплескиваться через край. Подобное неуважение Кира стерпеть не могла, хватало того, что на дорогах не раз слышала нелестные отзывы тупоголовых самцов в свой адрес о прокладке между рулем и сиденьем.
Битых тридцать минут взвинченная до предела девушка обзванивала домоуправление и даже ГИБДД в надежде узнать адрес мудозвона, который либо совсем без мозгов, либо… все же единственный вариант. Помощи найти не удалось, а сотрудники дорожной инспекции заверили, что подъедут сразу, как аварию оформят. Часов через пять. Точка кипения перевалила за сотку. Состояние «одна против всего мира» раздувало ноздри и толкало на подвиги.
Неустанно Кира пинала Audi A5 со всех сторон, периодически заставляя сигнализацию дико орать о хулигане, который покусился на святое. Когда ноги уставали, она наваливалась своим телом и раскачивала автомобиль, чтоб, наконец, тупое недоразумение вытащило свою тушу и убрало нахуй свою коробченку. К ебеням собачим!
– Полегче, фурия, – спустя три часа бешенства девушки заспанный автомобилист вышел из шестого подъезда и виновато улыбнулся. – Простите. Забыл оставить телефон. Пару минут – и переставлю машину.
– Долбоящер! – заорала разъяренная Кира, в сознании которой все утрамбовалось до банальной склоки. Здравый смысл попрощался и удалился, смачно козырнув пяткой о пятку. – Совсем страх потерял, мудила?! Продай это говно беспризорное и купи себе мозги! Лучше бы одни бабы водили, чем такие бараны! Убирай нахуй свою колымагу, пока я ее по винтикам не разнесла!
Фонтан красноречия, конечно, был окрашен еще многими эпитетами. Виноватый мужчина молча стерпел всплески неконтролируемой агрессии, переставил свою машину и пожелал злюке доброго пути. Вежливо. Без иронии. С заботой.
С этого момента начался личный кошмар страдалицы. Ежедневно ненавистная Audi A5 запирала маленький «Пежо 3008». Записка с номером телефона наглого водителя красовалась на торпеде, а на ранний звонок с просьбой: «Убери свой траходром с моего пути, чудила!» – той неизменно отвечали: «И тебе доброе утро, милая. Может, еще поваляемся пару минут?».
Вечерами владелец черного монстра случайно-специально сталкивался с ней во дворе. Мужчина приглашал прогуляться, поесть, познакомиться, прокатиться, загладить вину, а Кира выделила для него одно единственное выражение в своем лексиконе, отправляющее далеко и надолго. Правда, уверенность произношения стала слабеть.
Походы в ближайший супермаркет превратились в преисподнюю, потому что, встретившись там с ним, у нее не находилось вариантов быстро улизнуть, и приходилось слушать того, кто занимал ее личное пространство и в чьей компании Кира точно не нуждалась.
– Слушай, отстань от меня, – очередной раз устало фыркала Кира, стараясь не смотреть на свое наваждение.
– Я еще не приставал, – усмехался мужчина, помогая ей достать молоко с верхней полки витрины-холодильника.
И как должна быть жестока судьба, если сейчас этот невыносимый человек оказался тем самым врачом… Да, блядь, конкретным врачом, в котором она так сильно нуждалась. Вопрос: «За что?» … приобретал немыслимые очертания.
– Ты?! – эмоции менялись на лице Киры очень поспешно. Внешность мужчины, которому за тридцать, можно смело назвать фантастической, конечно. Правильные мужественные черты, прямой нос, чувственные губы, хорошая фигура. – Какого черта ты… приперся сюда?!
– Я доктор, – улыбнулся тот, обнажив ряд ровных белоснежных зубов. Все внутренности горе-писательницы так и ухнули вниз, а анус сжался так сильно и болезненно, как никогда до этого. Не иначе пытался сдержать переполошившиеся органы от бегства.
– Я… просила другого доктора, – проскулила очень жалобно Кира и от болевых звездочек перед глазами уткнулась светиле медицины в плечо. Терпеть сил не осталось.
– Я лучший, – самоуверенно заверил врач без зазрения совести. – Давайте. Ложитесь и не спорьте.
Помогая Кире устроиться на кровати, доктор сменил улыбку на серьезное выражение лица, которое присуще всем специалистам этой профессии. Раскрыв свой чемоданчик, странным образом оказавшийся у его ног, он достал одноразовые перчатки.
– Давно болит? – стараясь не терять время, доктор начал сбор необходимой информации. Конечно, после того, как закончил с формальностями, типа: фамилия, имя, отчество, полных лет и бла-бла-бла. А Кира все еще пребывала в состоянии «между жизнью и смертью». Замешательство, непонимание и дезориентация попросту оглушали. Добегалась. Доигралась. Его подчеркнутая вежливость стала планкой, за которую страдалица теперь держалась, чтоб не сорваться в истерику.
– Три дня, но как вечность, – тихо отозвалась пациентка.
– Рассказывайте. Подробно, – не меняя интонации, попросил доктор, вытаскивая из ридикюля журнал для записей.
– Как вас зовут? – Кира совершенно не хотела знать его имени, а лучше бы и самого его никогда не видеть. Донести до врача историю своей болезни казалось чем-то сродни прыжку без парашюта с высоты 3000 метров.
– Максим Андреевич, – улыбнулся тот, делая записи, и добавил: – Можно просто Максим.
Несчастной хотелось плакать, как ребенку. От боли, несправедливости и, блин, от обиды. Он смотрел ласково, с пониманием и сожалением. Голос был успокаивающий. Раздражения или злости не слышалось, даже когда Кира откровенно хамила и язвила без причины.
– Доктор, дайте мне таблетки, и на этом все, – процедила сквозь зубы больная.
– И от чего дать вам таблетки? – продолжал улыбаться Максим, все еще делая свои пометки. – От диареи?
– Нет у меня поноса! – прошипела Кира.
– Отлично. – Шариковая ручка легко летала в руке врача. – От запора?
– И этого у меня нет, – раздражалась Кира. Вот что ему надо? К чему все эти вопросы? Как можно с таким лицом спрашивать о… таком?
– И этот вопрос выяснили, – снисходительно сказал доктор. – Воспалился геморрой?
– Идите в жопу, Максим Андреевич, – выпалила Кира, будучи не в состоянии больше держать эмоции в узде. Он был совсем близко, а она не прятала глаза, как обычно. И как же ее беспокоило и волновало то, что видела… Он точное воплощение буйных фантазий, что прописывала она в своих романах.
– Какие же вы все нетерпеливые, – усмехнулся врач и посмотрел на больную. – Так и быть. Повернитесь ко мне спиной и подтяните колени к груди.
– Чего? – Кира даже приподнялась на матрасе на локтях, чтоб яснее осознать сказанные слова.
– Помочь? – столько участия отражалось во взгляде этого несносного врача, что у Киры раздвоились желания: от боли хотелось тут же оголить зад перед ним, а от осознания ужаса всей ситуации – провалиться сквозь все семь этажей, в подвал. Крышу поискать. Свою.
– А можно… без этого? – осторожно спросила больная, глядя самыми невинными и испуганными глазами.
– Я буду очень осторожен. Обещаю, – слова прозвучали для Киры интимно, жарко, ласково. Задница тут же отреагировала полным согласием и болевым сжатием, вызывая очередной всхлип.
– Ни за что, – пискнула Кира, пряча лицо в подушку. Знаете, как говорят: жопу не жалко, но позор-то какой.
– Капризничаем? – и опять его немыслимая улыбка, от которой девушке хотелось выть на Луну, как изголодавшемуся зверю. По любви. От одиночества. Вот только задница нещадно продолжала отвлекать от романтических мыслей.
– Я не могу… – проскулила Кира, закрывая глаза ладонью.
– Почему? – все тем же теплым тоном спросил врач, будто разговаривал с ребенком.
– Вы…ты…Черт. – Она снова уткнулась в подушку, сражаясь с желанием избавиться от боли и не осрамиться перед мужчиной, от которого слюни текут везде, где это возможно. – Стыдно мне…
– Перед врачом? – Максим Андреевич, как мог, старался не рассмеяться. – Глупости какие. Давайте помогу.
Сражаться с ним было сложно, особенно если любое движение и малейшее напряжение причиняли адовы муки. Максим Андреевич аккуратно развернул пациентку к себе спиной, зафиксировав ее одной рукой на талии. Кира старалась руками отодвинуть беспринципного проктолога и высвободиться из захвата, но это оказалось нереальной задачей. Врач присел на край кровати, задрал легкий халат больной, и с ужасом девушка почувствовала, как с нее стягивают трусы.
– Стойте! Стой! – взмолилась, все еще надеясь, что можно обойтись без вандализма над своей задницей.
– Кира… как по отчеству? – не прекращая своих манипуляций, спросил Максим Андреевич.
– Юрьевна. – Во рту все пересохло, даже сглатывать стало некомфортно. – Дайте воды. Пожалуйста…
Такой ураган эмоций она еще никогда не переживала. Ни разу. Совсем. Всякое в жизни бывало, но чтоб все и сразу – едреная смесь. Кира материла себя за то, что не спросила возраст врача, его фотографию, запись его голоса, видеоролики с приема других пациентов. Страх, стыд, боль, ненависть, возбуждение, нежность и еще куча всего переплелись в одном несчастном теле. Еще немного – и просто взорвется. Ее разнесет на тысячи маленьких больных задниц по планете.
Пока добрый доктор Айболит ходил за водой, Кира натянула свои трусы на место, одернула халат и стала размышлять, как предотвратить неизбежное. Мысль созрела одна: вывести доктора из себя, чтоб плюнул и свалил. А уж другого проктолога вызовет со всей тщательностью и ответственностью. В конце концов, этот врач не единственный, а она не Мисс Вселенная, чтоб он тут в уговорах распинался. Мысли о том, кем еще являлся доктор, гнала прочь, иначе свихнется.
Заняв свое место на стуле, возле кровати, Максим Андреевич смотрел неодобрительно. Кира залпом выпила воду и поставила стакан на прикроватную тумбочку.
– Кира Юрьевна, может, по-хорошему? – Чего угодно ожидала пациентка, но только не прямой угрозы. От врача! Сосед озверел или… где? Что это он себе позволяет? Если бы не задница, разнесла бы его в слюни!
– Я готова оплатить вызов, но не дамся, – как можно тверже и серьезнее выдала свое решение Кира.
– Хорошо, – улыбнулся доктор, и больная расслабилась. – Как скажете.
Выдох облегчения раздался громко в образовавшейся тишине. Максим Андреевич поднялся и застыл в ожидании. Осталось только сползти с кровати и расплатиться.
Кряхтя и постанывая, Кира стекала ногами вперед, помогая себе отталкиваться руками и стараясь не напрягать нижнюю часть туловища. Едва колени коснулись пола, добрый доктор зафиксировал больную своей ладонью в достаточно интересной позе, прижав корпус к кровати.
– Кира, будешь напрягаться и дергаться, только усложнишь положение. Расслабься, – его голос тихо раздался над самой головой девушки, чем вызвал очередную пульсацию там, где, черт возьми, она была не нужна. Мука же!
– Когда это мы перешли на «ты», доктор? – прошипела пациентка. Хотя, ответ знала.
– Я не сделаю больно, – проигнорировал вопрос врач и стал копошиться в своем чемоданчике свободной рукой.
В считанные секунды с Киры слетело нижнее белье, раздался звук открывающегося флакона, и пальцы невыносимого Максима Андреевича легли именно на то место, которое являлось причиной всех несчастий.
У Киры возникло чувство, что он не осматривать пришел, а трахать. Движения были легкие, но уверенные. Обмазал воспаленный анус осторожно, безболезненно, приятно. Прохладная мазь несла облегчение, что заметно расслабляло Киру, и та перестала трепыхаться под рукой врача. Считывая свою пациентку, Максим Андреевич перестал давить на тело и теперь поглаживал поясницу страдалицы своей теплой рукой.
– Кира, я сейчас введу один палец, чтоб провести осмотр. Мазь с содержанием ледокаина. Станет легче, – тихо проинформировал сердобольный доктор, на что Кира лишь кивнула в матрас, приобретая стойкий красный оттенок на лице.
Боли не было. Как и сказал Максим Андреевич, мазь несла обезболивание и передышку, о которой она мечтала.
– Еще немного, – комментировал доктор, продолжая глубинные исследования, – тут все замечательно.
Кроме как издевательством, Кира не назвала про себя умозаключения специалиста узкого профиля. Если бы с задом было все прекрасно, то в его услугах она бы не нуждалась. Успокоило возрастающий бунт окончание экзекуции. Все прошло быстро. Как финал, врач вернул назад трусы и опустил халат, помог устроиться на кровати поудобнее и принялся писать заключение.
– Первый анальный секс? – вопрос прозвучал неожиданно, как гром среди ясного неба. Кира не успела подготовиться, даже легенду не придумала. Вот же блядство!
– Угу, – врать смысла не видела.
– Партнер неопытный? – такое чувство, что они разговаривали о ценах в магазине. Как так можно? Где мораль вообще?
– Девственник, – ляпнула Кира, прикидывая про себя, что даже не соврала.
– Отчаянный шаг, – усмехнулся Максим Андреевич.
– Отчаянно хотелось, – решила съязвить пациентка, все еще решая: благодарить доктора, что теперь несильно ломит в попе от его волшебной мази, или высказать свое недовольство относительно пальца, что побывал в ее пятой точке без позволения. – А вообще, сосед, вы не охуели?
– Не переживай. Через пару недель сможешь повторить, – припечатал со смехом Максим Андреевич с самым доброжелательным видом.
– Воздержусь, но спасибо за заботу, – выматерилась про себя Кира. Никакого сочувствия и понимания. За какие грехи ей послан этот мерзавец…
– С кем живешь? – продолжал свои пометки на листке доктор.
– С собой, – Боль так вымотала за прошедшие дни, что организм стал требовать свое, когда внимание от жопы отвлекли. Больше всего захотелось спать.
– Кто-то может…
… Зеленые поля раскинулись перед взором Киры. Она бегала и смеялась, а когда уставала, то большие теплые руки ловили, кружили, держали и не давали упасть. Приятный сон. Отдаленно, словно сквозь вату что-то говорили, но разобрать слов она никак не могла. А зачем, собственно? Ведь все так прекрасно, и вокруг так… замечательно.
Проснулась Кира от очередной порции болезненных ощущений. На улице стемнело. Хотелось пить и в туалет, а еще не хотелось вставать, ведь она знала, что последует за очередным напряжением. Сосед ушел, что совершенно понятно.
Вот черт, а она ведь не расплатилась. Или он сам залез в кошелек и забрал свою оплату? Или проктологи денег не берут? Мысли проносились в голове, как машины на автостраде в час пик. Одна другой краше. Одна другой дебильней. И вообще на этом автобане, видимо, одни раздолбанные автовазовские копейки шныряли.
Постанывая, экспериментатор и владелица завидного фаллоимитатора медленно шаркала ногами до кухни. За последние дни нецензурный лексикон расширился до неимоверных размеров, что Кира неустанно демонстрировала.
С горем пополам совершив все храбрые действия, девушка, захватив стакан с водой, двинулась обратно. В кровать. Желание распластаться звездой попой кверху граничило с остервенением. Но даже через неимоверные страдания в памяти все еще всплывал доктор. Наглый, беспринципный, невыносимый… и такой целительный. Лапочка. Настоящий Тан! В какую степь опять понесло, не понятно? Кира вздохнула и поморщилась.
– А вот вставать надо реже, – голос заботливого соседа раздался сразу, как хлопнула входная дверь. Кира выпрямилась от неожиданности, молниеносно обматерив себя за беспечность. И вот опять жопу прострелило, как карой небесной…
Пара минут – и теплые руки утянули ее в спальню и уложили на кровать. Белого халата на докторе не наблюдалось. Выглядел он как обычно во дворе: джинсы, футболка, пакет в руках.
– Я вас не вызывала, – буркнула Кира, пряча нос в подушку.
– Это акт милосердия. Слышала когда-нибудь про «помоги ближнему своему»? – хмыкнул Максим и принялся вытаскивать лекарства.
– А буклеты вы, случаем, не разносите заблудшим? – любопытство не порок, но хотелось Кире… поболтать. А желание провоцировать было еще больше. Будто мало ей приключений на пострадавшую точку.
– Сама развернешься, чтоб я мог тебя смазать, или по старой схеме? – Кира нервно сглотнула, а Максим Андреевич оставался невозмутимым и очень участливым, ласковым.
– Я сама! – вскинулась девушка, не желая сдаваться. Опять… пальцами… туда? У нее нервный срыв будет от таких подарков судьбы, чесслово.
– Кир, у меня времени нет препираться. Еще за город родню везти. Будь хорошей девочкой. – Максим раскрыл упаковку с лекарством. – Я пойду руки помою, а ты пока подготовься.
– Я буду жаловаться, – пропищала Кира, все еще стараясь вразумить назойливого доктора. Если бы он попросил секса – без проблем! Но не вот это позорище…
– Смешная, – сказал и исчез. Льющаяся вода в ванне ясно дала понять, что этот танк сворачивать не собирается.
Состояние мандражирования очень напрягало. Волнение не отпускало. Было в этом Максиме Андреевиче что-то особенное. Таинственный Космос. Его глаза не насмехаются, не пылают гневом. А ведь мог бы давно показать свой характер. Выдержка и терпение – закачаешься! За собой ухаживает. Сразу видно. Еще и бесстыдно красив при этом. Сволочь.
– Так я и думал, – улыбнулся Максим, вернувшись в спальню.
Не успела Кира возмутиться, как ее уложили на бок и слегка поджали ноги в коленях. Стиснув зубы, обреченная на вечное бесчестие молчала, пыхтела и уговаривала себя потерпеть. Лучше сразу отдаться, чем неминуемо проиграть в схватке. Куда уж ей с больной жопой!
– А перчатки?! – воскликнула девушка, когда к заду пристроились наглые пальцы доктора. Тут же чертыхнулась, как заправский прапорщик. Еще бы попросила серенаду спеть, ага.
– Все в порядке. На мне, – приглушенно усмехнулся доктор. – Сейчас я осторожно введу палец. Будет немного неприятно, потому что содержание анестетика тут небольшое. Потерпи, хорошо?
– Мгм, – и настроилась горемычная на очередную пытку.
Опять его пальцы бережно растирали мазь по опухшему кольцу ануса девушки, вызывая болезненно-непонятные ощущения. Стоило внимательному доктору слегка надавить, как травмированная задница с радостью приняла его заботу. Гадина. Предательница! Кира вздрогнула от всего сразу: от мыслей, от стыда, от волнения, от небольшой боли, от интимности, черт побери, происходящего.
– Тихо, тихо… я осторожно. Расслабься, Кира, – если бы он не приговаривал так вкрадчиво и нежно, выдерживать морально стало бы проще. Теперь же ко всему примешалось неуместное возбуждение, твою мать! Кира застонала от обреченности больше, чем от всего остального. Но доктор явно из садистов. Решил не останавливаться на достигнутом и в качестве дополнительного стимула погладил ягодицы страдалицы другой рукой. – Так лучше. Хорошая девочка.
– Извращенец, – высказалась без зазрения совести девушка, чувствуя, как палец Максима Андреевича оглаживает стенки кишечника со всех сторон медленно, бережно, поступательными движениями.
Радовало, что вся процедура продлилась недолго, хотя сложилось ощущение, что доктор не торопился вытаскивать щупальца. Чувствовал себя вполне комфортно, по-хозяйски. Со стороны, так постоянный гость в доме Киры. Свой настолько, что палец в жопу – как «здрасьте».
– Завтра утром повторим, – безапелляционно поставил перед фактом Максим Андреевич. – Я тебя закрою. Ключи возьму. Кира, в ближайшую неделю воздержись от игрушек.
– От чего? – Девушка пыталась вспомнить, какие игры у нее установлены на компьютере, и какого черта он вообще туда лазил. Не собиралась она сидеть. Не в теперешнем положении загоняться онлайн-играми.
– И еще совет: если уж держишь помощника под кроватью, то создай ему более гигиеничные условия, – в подтверждение своих слов мужчина опустил глаза вниз и тут же вернул взгляд к удивленному лицу пострадавшей.
Проследив траекторию зрительного компаса врача, Кира опустила голову и поняла, что пережитое ранее – «цветочки». Настоящие «ягодки» накрыли именно теперь, когда увидела, как призывно из-под кровати торчит половина силиконового насильника, которого сгоряча швырнула в неизвестном направлении. Главное с глаз долой.
– Я… – И что теперь сказать надо Кире? Как спрыгнуть с этого чертова колеса унижения? – Это…
– Не парься. Я понятливый, – улыбнулся Максим Андреевич. – До Завтра!
– Вот же блядство! – рявкнула Кира и зарылась лицом в подушку.
Вот уже четыре дня добрый доктор Айболит приходил утром и вечером. Можно сказать, поселил свои руки в заднице больной. Однако надо быть честными, воспаление значительно уменьшилось. Помогало все вкупе: таблетки, мазь и волшебные пальцы врача. Теперь после слов «Я помою руки, а ты пока подготовься» девушка обреченно снимала с себя нижнее белье и принимала позу зародыша. Врач постоянно хвалил за послушание и стойкость, а Кира отвечала ему матом в своих мыслях и вежливое: «Заткнитесь, Максим Андреевич» – вслух.
– Как поживает наша любительница приключений? – с улыбкой доктор задал вопрос на пятый день, заходя в комнату.
– У меня все хорошо, доктор, – девушка поерзала, чтоб устроиться поудобнее в позорной позе.
– А попа? – усмехнулся Максим Андреевич, от чего Кира смутилась в очередной раз.
– Ахренительно, – процедила Кира, проклиная своего мучителя на все лады. Что на него нашло сегодня, все же было хорошо?
Едва пострадавшая потеряла бдительность, внимательный взгляд светила медицины направился прямиком в задницу Киры. Вот прям носом в самую «суть», гребаный стыд! Жарким потоком полный пиздец топил девушку. Заморозились силы возразить, наорать, пресечь это безобразие. Выражение «заглядывать в жопу» приобрело четкий понятный смысл.
– Максим! – наконец-то отмерла Кира, развернувшись телом и прижав пятую точку к матрасу. – Что ты… Как не совестно?!
– С этой позиции мне будет неудобно. – Улыбка доктора стала совсем мальчишеской и очень неподобающей для медицинского работника. – Но вид хорош…
Только тут Кира осознала, что трусов на ней нет. Она ж приготовилась, мать его за ногу, к процедурам! Оставалось лишь срочным образом скинуть полы халата вниз. А с этого момента врач стал Максимом или Максом. Без официоза.
Прошла неделя. Кира уже летала по дому. Боль безвозвратно ушла, она очень надеялась, что навсегда. Мир приобрел яркие краски, а из мыслей не выходил сосед, преследуя везде.
Утром он сказал, что вечером занесет закрытый больничный лист, когда проведет последнюю процедуру. Она ждала.
Странное знакомство. Изначально. Хотелось бы Кире, чтоб все сложилось иначе. В парке, в метро, в автобусе, в магазине, блин, пусть в Секс-шопе, но не так, как случилось и продолжилось. Маневров привлечь его к себе со всей серьезностью не было. Треснувшая пятая точка – насмешка проведения и кара за несдержанность, учитывая профессию Максима. Еще этот член из-под кровати, будь он неладен. Сосед уже раза четыре уточнял: «Производитель хороший?», «По индивидуальному размеру заказывала?», «Аллергии не бывает?», «Часто используешь?». И все в этом духе. Кира злилась, но вежливо отвечала односложными словами: да – нет – не знаю.
Утром Макс проделывал процедуры и поспешно уходил, а вечером, как правило задерживался подольше. Первые дни кормил, приносил продукты, задавал много вопросов о работе Киры, увлечениях, отдыхе. О себе говорил мало. Неугодные вопросы со стороны Киры пропускал. Виртуозно, как скрипач.
Пить кофе по утрам и ужинать вечером стало привычным делом, а регулярные звонки и SMS на мобильный с напоминанием о таблетках – приятным бонусом.
Лечил добрый доктор Киру терпеливо и нежно. От его манипуляций, особенно последние пару дней, девушку скручивало от желания секса сильно и безжалостно. Своим томным и до ужаса приятным голосом Максим разжигал ее, как искра сухой хворост. Зачем, спрашивается, ему надо постоянно говорить одобряющие нежности? Он, как врач, точно знает, с какого момента ей стало небольно. Но нет. Он продолжает эту карательную терапию, доводя Киру до воспаления теперь закусанных губ.
– Кир, поставь чайник. – Вваливаться как к себе домой стало его привычкой. Это бесило девушку и, в то же время, заставляло радоваться. Максим, как обычно, с порога сразу пошел в ванную. Мыть руки – это непреложное правило. Чистоплюй хренов.
Хозяйка отвлеклась от ленты в Инстаграмм и пошла исполнять приказание своего свалившегося на голову (пардон! на задницу) наказания.
– Отлично! Уже бегаешь, – сделал веселое заключение Макс и уселся на стул в ожидании горячего гостеприимства.
– Уже два дня бегаю. Твоими молитвами, – парировала Кира и прикусила язык. Вот точно знала, что получит в ответ.
– Уверена, что ими? – засмеялся доктор.
– Максим, стыдно должно быть, – упрекнула девушка и налила гостю чай.
– Стыд я излечил еще на первом курсе Меда. – То, что смутить его невозможно, Кира поняла еще в первый день. Знаем. Проходили. – Ты готова?
– Как всегда. – А вот ее смутить – как «два пальца об асфальт», что сейчас и демонстрировал Максим.
– Неси сюда мазь, – от просьбы врача девушка забыла, как дышать.
– Сюда? – недоумение вытягивало лицо, а щеки обожглись пламенем гиены огненной. Одно дело чинно и по-медицински лечить пациента на кровати, а другое вот так запросто проводить мероприятие на кухне. Игрища какие-то!
– Есть разница? – удивился Максим. – Хорошо. Сам принесу. Готовься.
– Макс! – возмущение испугом неизбежного плескалось в глазах Киры.
– Миссионерка. Идем, – примирительно успокоил доктор и взял ее за руку. – Можно подумать, на кухне я увидел бы что-то новое.
– А чай? – От его слов Кире хотелось окопаться, как кроту. Спрятаться подальше. Себя она боялась больше всего. Держаться в рамках «пациент-доктор» удавалось все хуже.
– Думаешь, мои губы могли бы вместо стакана с чаем припасть к твоей попе? – хитро хмыкнул Максим, слегка наклонив голову. – Это же непрофессионально, Кир. Я не такой.
– Паразит. – Теряя терпение, Кира закрыла глаза и постаралась посчитать до десяти. Провокации стали совсем откровенные. – Извращенец.
Быстро забрав мазь с прикроватной тумбочки, добрый доктор развернулся и подтолкнул Киру в гостиную.
– Давай к столу, – скомандовал Максим.
– Не смотреть! – тут же поставила условие пациентка.
– Обещаю, – хмыкнул доктор.
– Я буду следить, – пообещала Кира.
– Я даже встану сбоку, – издевался нахал, откручивая крышку тюбика с мазью.
Девушка сняла трусы и уперлась в столешницу руками, расставляя ноги и отставляя задницу назад, насколько позволял позвоночник. Собравшись с духом, глазами уставилась на своего мучителя, всем видом показывая, что вопрос смотрин в глубины закрыт. Не обсуждается! К хуям правила врачевания и последнего осмотра!
Максим не спасовал и принял регламент, глядя прямо в глаза Кире. Уголки его губ слегка приподнялись вверх, придавая лицу вызывающую самоуверенность. Это бесило, нервировало и… возбуждало. А ведь его пальцы еще даже не касались ее. Испытание на прочность могло для Киры провалиться в любой момент. Уже было желание наброситься на его губы – и черт с ней, с жопой!
Дьявольским светом светились глаза соседа, поглощая и подчиняя Киру без слов. Он окутывал, нежил и в то же время будоражил каждую клетку. Невозможная истома разливалась по венам, лишая разум воли и рассудка.
– Ты же знаешь, что я сейчас буду делать? – вкрадчиво, тихо, будто выдохнул в ухо… спросил врач. – Или мне привычно проговорить свои действия?
– Знаю, – девушка нервно сглотнула. Почему-то она ясно осознала, что допишет историю Тана и Сун.
Пальцы Максима бережно обмазывали задний проход скользкой мазью. Он не торопился, продолжая смотреть в глаза Киры. Лечение явно затягивалось на первой своей ступени. В теле девушки разыгралось настоящее сражение: хотелось податься еще больше назад, чтоб касания стали чуть ощутимее и даже значительно внутри, но разум бился в истерике, взывая к здравому смыслу, крича в подкорку черепа: «Прекратить! Это надо прекратить! Скажи этому немецкому сантехнику валить к хуям!».
В какой-то момент, не разрывая зрительного контакта, Максим придвинулся теснее, и тут же его палец мягко и легко вошел внутрь. Выдохнула Кира непроизвольно и сильнее прикусила губу. Он заставлял ее плавиться, словно воск от огня. Медленными поступательными движениями он проворачивал палец, погружая его все глубже. Возбуждение Киры нарастало стремительно и неотвратимо. Она поплыла. Взгляд расфокусировался, затуманился. Голова стала тяжелой, ноги слабыми и ватными. Тело зажило своей жизнью, осторожно подаваясь бедрами на руку Максима.
– Хочу тебя… – неожиданно для себя прошептала Кира и облизнула сухие губы.
– Хорошо на лечение реагируешь, – ухмыльнулся доктор, а взгляд потемнел, стал распутным, томным. – Я заждался…
Дальше для Киры все разворачивалось как в самых любимых мелодрамах. Максим затянул в такой поцелуй, что карусель в голове девушки закружилась со страшной силой. Сладко. Требовательно. Ненасытно. Страстно. Так, как никто до него. Своим языком он ласкал рот настойчиво, исследуя, дразня, играя. Кира отвечала, раскрывалась, позволяла и… таяла, превращаясь в первородный грех. Как они оказались в спальне, и вытаскивал ли Максим при этом свои пальцы из ее задницы – осталось загадкой. Но побывали эти волшебные руки за ночь везде. Впрочем, как и другой, не силиконовый, настоящий, горячий и нужного размера орган. Поправочка: многострадальный зад доктор берег и даже на уговоры не поддался, сказав строго и четко» «Нельзя! – потом сжалился и добавил: – Не раньше, чем через неделю».
Макс постоянно шептал самые непристойные и волнительные слова, восхищался, заботливо уговаривал и успокаивал, а Кира отвечала через свое прерывистое дыхание, через стоны и крики в его губы, тело, пах… где бы ни был рот в этот момент.
– Господи, как ты свалился на мою голову, Макс… Бедовый мой… Красивый… Сказочный… Страстный… – ей хотелось говорить, не переставая. Выплеснуть всю бурю эмоций и чувств к тому, кто стал важнее всего. – Мечтала о тебе… Даже в моих снах только ты… Боже… Уже не представляю свою жизнь без тебя, слышишь? Мой… Ты только мой…Не отпущу… Никогда… Никто не нужен кроме тебя, Макс, слышишь?
Он слушал, сжимал сильнее, гладил волосы, снова целовал, ловил ее слова и стоны губами.
– Кирочка… Такая открытая… Честная… Я с ума с тобой сойду, – от таких откровений девушке срывало крышу, как от урагана «Катрина». Она превращалась в один комок нервов, который от одного касания захлестывал волнами блаженства, удовольствия, безумия в лучшем его проявлении.
… Проснулась девушка в объятьях своего соседа. Во сне он выглядел моложе и безмятежней. Кира рассматривала его лицо. Любовалась. Желание обвести его контуры вибрировало на кончике пальцев, зудело, но будить свое сокровище не хотелось. Воспоминания о прошедшем безумии отдавались теплыми волнами внизу живота, а между ног слегка саднило с непривычки. Давно у нее никого не было.
– М-м-м-м, – сонно потянул Максим и приоткрыл один глаз. – Доброе утро, проказница.
– Пф-ф, – фыркнула смущенно девушка и тут же зарылась лицом в его грудь. – Доброе утро, доктор.
– Кир, пойдем сегодня в парк вечером? – спросил Максим, целуя ее в макушку и прижимая к себе теснее. – А завтра в кино… Послезавтра в кафе. А еще можем поехать за город на выходных. Через месяц у меня отпуск, предлагаю поехать вместе… Что скажешь?
– Ты мне предлагаешь… отношения? – пролепетала Кира, заливаясь краской и еще сильнее вжимаясь в этого совершенно невероятного мужчину. На душе стало тепло, а счастье разливалось по венам сладким нектаром.
– Самые серьезные отношения, Кир, – уточнил не без улыбки Максим.
– Я должна спросить у своего друга. Куда ты его дел? – нервный смешок все же проскочил и получился не очень презентабельным. Некая помесь всхлипа и гуся, прибитого о стену.
– Он тебя бросил. Сбежал через мусоропровод. Прости. – Максим погладил ее по голове и запустил пальцы в растрепанные волосы. – Я не мог позволить ему нарушить мои планы.
– Печально. Я хотела еще раз с ним договориться, ты же отказал мне ночью, – сдерживая смех, парировала Кира. Тема больной задницы еще не отпустила до конца. – Мой доктор сказал, что я могу повторить неудавшийся опыт.
– Извращенка, – засмеялся Максим и опустил заботливую руку на выздоравливающее место. – У нас есть пара часов, и нас ждет приключение длиною в бесконечность.