– Эх, сколько можно стенку подпирать? Уже десять минут лишних стоим, – подруга капризно надула губы. А я ничего. Покорно жду. Но мне тоже не нравятся подобные накладки. – Посмотри хоть, кто у нас там. Мужик али баба?

Я, заинтересовано разблокировав свой телефон, нашла фотографию нового расписания.

– Кульчицкий М.Б., – устало потерла глаза. – Радуйся.

Это у нас по счету уже четвертая пара. И учитывая, что она будет сдвоенной, раньше половины пятого домой я вряд ли вернусь. Как же спать хочется.

– О-о-о! Ну, хоть что-то хорошее. Надо на него посмотреть. Как считаешь? Вдруг он такой, что можно сразу простить подобную непунктуальность.

– Мил, мне, в общем-то, все равно. Я с огромным удовольствием в отсутствие преподавателя уткнусь носом прямо в стол и посплю. Ты меня поражаешь, если честно. В универ пришла или в бар мальчиков цеплять?

– Ботаникам слова не давали. Тебе, между прочим, было бы неплохо замечать молодых людей вокруг. А ты только и делаешь, что спишь со своими учебниками.

– Мила! – громко шикнула на подругу. Она за словом с карман не полезет. Иногда я даже завидую ее безбашенности и прямолинейности.

Тут сквозь толпу к нам начал пробираться невысокого роста сутулый пожилой мужчина.

– Зашибись! Ну, такой пусть еще подольше задержится. Желательно на пару семестров!

Я ехидно улыбнулась.

– Аля, снимай шляпу, по ходу, пара начинается.

Меня можно причислить к любителям различных головных уборов: шапок, кепок, широкополых шляп, различных повязок, бандан. И даже морозная зимняя стужа не является препятствием для того, чтобы постоянно носить любимые аксессуары.

Нехотя я стянула с себя утепленную фетровую «деловую» шляпку с полями и пригладила аккуратный нижний хвост.

– Внимание, студенты! Преподаватель задерживается. Еще минут на десять.

– В сумме уже двадцать минут получается. Если препода нет больше четверти часа – значит, по закону универа учащиеся свободны. Это неизменное правило! – раздался громкий крик из толпы.

– Я смотрю, считать кое-кого уже научили. Это прекрасно, особенно для вашей специальности. Так! Что касается правила! Если вас предупредили о задержке заранее, дальнейший самовольный уход и отсутствие на перекличке приравнивается к прогулу. Дальше разгребать будете сами. Отработки за вас проходить никто не будет. Кому неясно – можете рискнуть, – строгий мужчина, провернув старомодный обшарпанный ключ в замке, распахнул дверь, позволив ожидающим, наконец-то, протиснуться внутрь.

– Занимаем, как обычно, вторую парту перед преподом, – шепнула Мила мне на ухо и протиснулась вперед в общем потоке.

Спустя минут семь, когда все уже успели разложить учебные принадлежности, которые чаще всего – в восьмидесяти процентах – являлись толстым блокнотом на кольцах и обычной синей ручкой-автоматом, дверь уверенно распахнулась. А у меня глаза на лоб полезли, когда я увидела вошедшего в аудиторию молодого мужчину, сжимающего в руках какие-то материалы и бодрым шагом несущегося за одинокий пустующий стол возле доски.

Видимо, красавчик мне не приснился, потому что по кабинету отчетливо пронеслись женские вздохи и перешептывание:

– Это что?! Препод по физ-ре заглянул? О-фи-геееть!

– Алька, ущипни меня, пожалуйста!

– Да не спишь ты, я вижу то же самое.

Парень, только что занявший свое место преподавателя практики по маркетингу, выглядит так, будто его минуту тому назад вытянули из спортзала, нацепили строгую серую рубашку и заставили влезть в черные брюки. Он похож на огромного молодого быка: могучие плечи, высокий рост, сплошные мышцы угадываются под тонкой хлопчатобумажной тканью. И хоть я никогда не увлекалась подобными раскаченными экземплярами, этот показался мне настоящим красавчиком. Брюнет. На губах доброжелательная улыбка, а в глазах застыла непонятная ехидная смешинка, как будто он король этого мира. И еще надменность очень четко читается в его взгляде. Мне вдруг резко захотелось стать самой незаметной студенткой потока.

Он неторопливо разложил бумаги и… повернулся профилем. Все, здесь мое наивное сердечко сделало предупредительный кульбит, намекая, что если я сию секунду не отвернусь от этого нереального притягательного зрелища, то оно (сердце, конечно!) совершенно точно выпрыгнет из девичьей груди. Несмотря на обычные коротко стриженые волосы, сзади на затылке красуется тонюсенькая косичка, сантиметра два-три, не больше. Боже, я в восторге! Как это мило и необычно! Ни у кого раньше подобного не видела! Кажется, я обрела нового кумира.

Как только преподаватель открыл рот, поняла, что мой будущий мужчина (сейчас я свободна как птичка в полете) непременно должен быть похож на него: такой приятный, уверенный тембр голоса раздался в аудитории.

– Уважаемые студенты. Я прошу прощение за небольшую задержку. Прежде чем начнем наше занятие, хочу представиться. Записывайте, а то потом забудете, а обращение безликого «вы» я на дух не переношу. Итак, фамилия моя вам уже известна, но на всякий случай, для особо одаренных личностей, повторю. Кульчицкий. Максим Борисович.

Дааа уж. Начал он, конечно, громогласно. Строгий.

– Итак, вместе со мной целый семестр вы будете постигать такой сложный, необходимый везде в нашей жизни предмет, как маркетинг. Тем из вас, кто неправильно и невежественно будет ставить ударение на второй слог, светит дополнительная отработка лично от меня. Научить самых внимательных и усердных из вас я смогу многому. Потому как являюсь директором направления развития и маркетинга в достаточно крупной московской компании. При желании обучающихся и наличии настоятельных просьб, вне наших любимых пособий, можем еще очень подробно зацепить пиар, работу таргетологов, SMM-щиков и тому подобные узкоспециализированные темы с практическим подходом. Но это после того, как вы осилите уже утвержденную обязательную программу.

Ого! Это было бы потрясающе! А я как раз хотела на отдельные курсы идти!

– К своим занятиям я отношусь очень просто. Во мне заинтересованы вы, а не наоборот. Кому неинтересен предмет, прошу сразу покинуть аудиторию. Экзамен в конце семестра, в любом случае, все будут сдавать преподавателю теории. Лично я не принимаю. Поэтому, чтобы у нас с вами не было никаких недопониманий, определяемся сейчас. Или вы присутствуете на парах и работаете в полную силу, вместе со мной постигая искусство маркетинга, или распрощаемся сразу. Кто уходит?

Студенты, явно пребывая в состоянии шока, начали оборачиваться на соседние столы в поисках отчаянных одногруппников.

– Итак, желающих нет. Замечательно. Теперь об организации работы. В течение пары я всегда даю своим учащимся пять-десять минут неофициального перерыва. Расписание наше еще могут пересматривать, но я со студентами работаю только по субботам в связи с постоянной занятостью на основном месте, за очень редким исключением. Большая часть информации будет вам предоставлена на самостоятельное изучение с дальнейшей проверкой. Здесь мы с вами занимаемся, в основном, практическими моментами. Можете считать мой подход к преподаванию своеобразным тренингом, за который вне пар вы бы заплатили бешеные деньги. Проверочных работ будет немало. Руки пачкать мелом не люблю. Обычно ключевые аспекты даю под диктовку. Сегодня, так и быть, сделаю исключение.

Мужчина потянулся к стеклянной доске, на которой мелом написать ничего не получится при всем желании.

– А. Вместо мела маркер. Отлично. Сегодня изучаем… – преподаватель разборчивым почерком начал быстро царапать название занятия.

Когда он потянулся к верхней части доски, в одно мгновение рукава рубашки его чуть задрались, открывая всему залу темно-синие изящные нарисованные браслеты на запястьях. Препод с татушками!? Невероятно!

– Да, кстати, забыл уточнить. Даю две минуты на ваше любопытство. У кого есть вопросы, дерзайте, – и продолжил выводить аккуратные буквы.

– Максим Борисович, у вас есть татуировки?

Совершенно не ожидая последующей сцены, Мила вдруг оживилась и подала голос. Я бы на ее месте ни за что не осмелилась на подобное.

Преподаватель медленно повернулся лицом к студентам, плотоядно улыбнувшись.

– Кто это спросил?

В ответ тишина. Кажется, никто даже не шевельнулся. Не привыкли мы к такой исключительности.

– Как обычно. Лес рук. Ну же. Не стесняемся.

– Это я, – подруга едва заметно махнула рукой, а мужчина, оторвавшись от своего занятия и отложив в сторону маркер, медленно подошел к нашей второй парте и уселся на нее сверху. Прямо возле меня. Ох, какая от него исходит мощная, непробиваемая атмосфера уверенности. От этого человека невозможно отвести взгляд.

– Такая маленькая мышка. Откуда в тебе столько смелости?

Подруга прикусила язык. А я наблюдаю, как рубашка обтягивает объемные мускулистые очертания его фигуры. Он сидит всего в паре сантиметров от меня.

– Фамилия, – его голосом можно крушить лед.

– Сафина.

– Неужели хотела при всей группе попросить, чтобы я обнажил руки?

Молчание.

– Ну же, отвечай, тебя за язык никто не тянул. Что еще тебе показать?

– Много чего можно.

В ответ на наглое заявление Максим Борисович улыбнулся так, что я сразу подумала: зря подруга это задумала. Ох, зря!

– Чтобы много чего от меня получить, нужно будет много чего мне дать. И поверь, то, что я попрошу взамен, тебе абсолютно точно не понравится. Увидят все, а расплачиваться ты будешь одна, – он наклонился вперед, плечом задев пуговицы клетчатой рубашки на моей груди, чтобы вкрадчиво, пронизывающе прошептать Миле на ухо, чуть растягивая слова. – И никто тебя не спасет, – резко выпрямился, сделал вид, что отряхнул руки, и во весь голос произнес, оглядываясь по сторонам, – еще вопросы есть?

В аудитории снова повисло тягостное молчание. Ни вздоха не слышно. А Мила под его хищным взглядом, остановившемся на ней, отрицательно покачала головой.

– Нет? Замечательно, – оттолкнулся от стола и вернулся на свое место. – Группа, продолжаем!

Я осуждающе покосилась на обалдевшую подругу.

– Сафина, ну ты больная на голову! – надеюсь, кроме Милы мой эмоциональный шепот больше никто не услышал. – Вообще не соображаешь?

Я возмущенно постучала указательным пальцем себе по лбу и отвернулась.

Посмотрела перед собой и столкнулась с горящим взглядом нового преподавателя.

– А теперь моя очередь знакомиться с вами. Начинаем перекличку!

Но подруга все никак не хотела угомониться, потому что вновь она громко прошептала мне на ухо:

– Нет, ты видела? У него реально татухи на руках! И что-то мне подсказывает, что одними запястьями они не ограничиваются! Офигеть, какой жеребец!

– Милка, уймись, а то твой ухажер тебе быстренько крылья пообломает.

– Ну, помечтать-то можно!

Оставшаяся часть пары прошла более-менее гладко.

Обещанный пятиминутный перерыв вот-вот должен закончиться, и с каждой проходящей секундой я все больше жду, когда же продолжится занятие. От Максима Борисовича лично я пребываю в чистейшем восторге. Даже не беря во внимание его необычную мужскую внешность, совершенно несвойственную его коллегам, добродушную улыбку и нотки вечного превосходства в голосе, как преподаватель он настолько интересно и жизненно выстроил свое общение со студентами, что я просто поражаюсь! Почему другие предметы нельзя излагать вот так? По какой причине остальные профессора долго и нудно разжевывают неподдающиеся пониманию простые учебные истины? Неужели нет способа продумать все таким образом, чтобы невозможно было оторваться и отвлечься от предмета? Ведь, получается, можно доступным и, самое главное, простым способом заинтересовать студентов!

Да-а-а, жаль, что видеться с Кульчицким мы будем только по субботам. Я бы с удовольствием слушала его и участвовала в разнообразных практических занятиях постоянно. Во всяком случае, вместо изнуряющих своей скукой лекций уж точно!

Фух! Батареи топят, как сумасшедшие. Духота невозможная. Пока Мила активно переписывалась со своим очередным бойфрендом, я тупо подпирала стенку около двери, потому как мы с группой решили проветрить кабинет, впустив немного морозного воздуха внутрь. И, конечно же, по иронии судьбы, ввиду того, что все остальные ручки сняты, во всей аудитории максимально распахивается только одно окно. То, которое около нас с Милой. Наверное, уже пора его закрывать. Я сделала шаг в сторону и резко остановилась от раздавшегося точно за моей спиной веселого тона.

– О, самые пытливые девочки этой группы, – когда это Максим Борисович успел ко мне приклеить ярлык любопытной Варвары? Я и не заметила, как преподаватель бесшумно подкрался. И наткнулся в дверях на меня. Какой же он огромный! Папа мой про таких качков говорит: «Натуральный шкаф!». Рядом с ним почувствовала себя Дюймовочкой, хоть я и не отличаюсь маленьким ростом.

– Эй, Олененок, ну, что застыла? Проходи на место, вдвоем в проходе не поместимся.

Мы с подругой переглянулись, но сочли за счастье промолчать.

– Студенты, в наши маленькие перерывы далеко не разбегаемся, а то мне влетит. Надеюсь, вы меня не подставите.

– Можно подумать, другие преподы об этом не знают, – Мила, как всегда, наигранно закатила глаза, намеренно произнеся фразу вслух, и громко цыкнула, как будто находится не на паре, а на базаре. Ненавижу, когда она так делает. Этим подруга привлекает внимание не только к себе, но и ко мне.

И снова я поймала на себе взгляд нового преподавателя. Он смотрел то на меня, то на Милу и с осуждающим взглядом качал головой.

Тут я не выдержала и под столом больно ущипнула подругу за ногу.

– Эй!

– Ты можешь уже успокоиться, а?! И вести себя прилично?

МАКСИМ

– Вы что, издеваетесь? Я приобрел у вас новую машину, чтобы потом сдать ее обратно по неисправности?

– Максим Борисович, от лица официального дилера приношу искренние извинения, но дело обстоит не совсем так. Ваша машина попала в список автомобилей, подлежащих отзыву. Это совершенно не означает, что она завтра сломается, что-то в ней оторвется или замкнет, – попытался оправдаться консультант. Вот спасибо! Обрадовал! – Проблема заключается в конструктивном дефекте. Но на самом деле, ездить вы на ней можете, не задумываясь о своей безопасности. Это сугубо ваше личное решение, привозить автомобиль или нет, но наше руководство настаивает на обзвоне клиентов, потому что заявленная неисправность относится к категории несовместимых с управлением.

Не, ну нормально, а?!

– Раньше со мной почему-то подобного не случалось.

– От этого никто не застрахован, и в последнее время это обычная практика, потому что производители уже после продажи авто начинают отслеживать статистику.

– И что, все салоны обзванивают своих покупателей?

– Нет, не все, но мы заботимся о своих клиентах, поэтому в наших интересах заблаговременное извещение о проблеме и устранение всех дефектов. Когда вам будет удобно подъехать?

Только этого мне еще не хватало для полного счастья.

– Машину придется оставлять?

– Нашим мастерам понадобится несколько часов для работы.

– Я не смогу дождаться. Получится подъехать только в субботу. И забрать в воскресенье.

– Отлично. Я запишу вас. На какое время?

– Самое раннее.

– Хорошо, девять утра вас устроит?

– Раньше никак?

Осталось еще из-за них на работу опоздать. Шикарно!

Поразмыслив, я уточнил:

– Устроит, если мастера-приемщики работают быстро.

– Быстро-быстро, мы надолго вас не задержим. Не буду больше отвлекать, хорошего вам дня, Максим Борисович! Ждем вас в эту субботу. В девять утра.

Я раздраженно отключился.

А про себя добавил: «И вам не хворать». Зашибись, еще и в салон с утра тащиться. Же-е-есть! Не ожидал от Лехи подобной подставы!

Но оно и ладно. Все было бы ничего, задержали меня у дилера не слишком сильно. Но жирный песец подкрался неожиданно, когда я увидел подменный автомобиль. Хотя я бы такое гордое название к данному чуду техники вряд ли бы решился применить. Если он не разлетится на части при первом же повороте, я буду чувствовать себя настоящим везунчиком. И на этом ужасе на работу ехать? Ну что за неудача?

– Уважаемый! А ничего поприличнее нет? Эта консервная банка подо мной не рассыплется?

– Ну что вы! Все подменные автомобили проверены, заправлены и полностью подготовлены к разъездам.

– И вы утверждаете, что эта развалюха безопаснее моего нового полированного скакуна?

Менеджер уверенно кивнул.

– Конечно, эта неброская лошадка не сравнится с вашим люксовым купе, я все понимаю. Но в подменках ничего подобного нет. А это обычная машинка, не такая уж и старая. Скромная, да. Но передвигаться на ней безопасно, уверяю вас! Да и на всех отзовиков подобных точно не хватит.

Вот только на таком убожестве я еще и не ездил. Черт.

Дурдом, но такси заказывать неудобно. Оно пока по пробкам доедет, въезд тут не ахти… Да и мне Марину вечером еще надо будет в ресторан вести. А с другой стороны… Я ведь хотел как-нибудь подпортить впечатление о себе, чтобы она от меня отвалила сама и побыстрее. Впилась, как пиявка. Знал бы – в жизни не подошел к этой особе. Как будто ради пары шикарных выкрутасов в постели я должен постоянно терпеть ее исключительно тонкую натуру. Связался же на свою голову.

– Ладно. Завтра верну.

Как только я выехал на МКАД, посмотрел в телефон, где уже висело непрочитанное сообщение.

Марина: «Почему не отвечаешь? Очень занят? Я соскучилась. Куда пойдем сегодня?»

Ну-ну. Соскучилась. Видимо, именно поэтому недавнюю ночь она провела с Кирюхой в дорогой гостинице. Другого объяснения у меня нет. Не буду говорить другу, что понравившаяся ему девушка последняя прост… Просто не буду и все.

Как я вообще на нее повелся? Сам не знаю. Наверное, потому что даже сегодня, полгода спустя, безуспешно пытаюсь хоть чем-нибудь забить бездонную дыру, которую так неосознанно расковыряла Надя. Девушка моего лучшего друга, которая скоро выйдет за него замуж. А я, как последний дебил, до сих пор плыву от одного ее имени, по-черному завидую своему почти брату и во время частых совместных встреч украдкой любуюсь ею, натянув на лицо уже такую привычную равнодушную маску.

Совершенно случайная встреча с этой принцессой состоялась в популярном столичном клубе «Логово». Надя на тот момент работала в заведении фотографом. Знал бы я, что все так получится, шагу бы на дурацкую вечеринку не сделал. А теперь… Теперь воспоминания ни о чем грызут меня ежедневно, особенно когда вижу теплые, счастливые, обращенные друг к другу улыбки. Ее и Толи.

Как я тогда разглядел Надю в толпе, для меня до сих пор остается загадкой. Да, она, бесспорно, красивая, очень эффектная девушка. Но она выделялась на фоне других не этим. Немного стеснительная и одновременно дружелюбная, обаятельная. Такая нежная, приятная. Она общалась на равных, как с человеком, а не с толстым кошельком. Улыбалась искренне, а не в надежде скорее залезть тебе в штаны и поиметь для себя какую-то выгоду.

Я вспомнил, как заметил Надю в клубе и предложил присоединиться к нашей шумной компании, на что она мило улыбнулась и пообещала подняться, если время позволит. Я уже давно не юнец – прекрасно понял, что это был завуалированный отказ.

Ну, нет, так нет. Не велика была потеря. Тем более что рядом со мной сидела очаровательная блондиночка и всем своим видом демонстрировала, что она не против поскорее уединиться со мной, да хотя бы в салоне моего нового притягивающего взгляды всех прохожих Лексуса.

Я знал, что клуб, в котором отмечал мальчишник один мой коллега, принадлежал и до сих пор принадлежит Толянычу. Даже мельком видел его. Думал подойти поздороваться. Но человек безжалостно вычеркнул меня из своей жизни, несмотря на годы верной мужской дружбы. Поэтому мне пришлось сдержать свой порыв, вместо этого выйти и побаловаться сигареткой.

Воспоминания снова нахлынули, и вот я опять оказался на том самом злополучном крыльце, засунул руку в карман.

Давно хотел бросить. Но повода не было. Только об этом начинал думать, как втянуть в себя никотин хотелось в два раза сильнее.

Стоял у входа в отведенном для курения месте, достав из пачки «Парламент Карат» очередную сигарету. Не спеша закурил, медленно затянулся и с наслаждением выпустил изо рта серые клубы. Сквозь дымовую завесу снова увидел ее. Ту самую девушку-фотографа, которая привлекла мой взгляд наверху. А почему бы, собственно, и нет? Отвез бы крошку домой, а там она и сама черканула бы свой номерок на первой попавшейся бумажке. А я уж подумал бы, перезвонить или завтра мне это будет неинтересно.

Но вопреки всем ожиданиям, девчушка отказалась вообще куда-либо со мной идти. Еще и смотрела, как на маньяка. Вот это был жесткий удар по моему самолюбию. Я к подобным отказам совершенно не приучен. Разбаловали меня девчонки.

Но мы-то не лыком шиты. Слово за слово, и вот я уже провожал настороженную стесняшку до ее машины, которая оказалась припаркована у ближайшего магазина.

Надежда сказала, что ее ждут, но я-то не дурак. Видел, что она очень неумело кривила душой. Как и ожидалось, у арендованной на время машины нет никого, кому было бы под силу защитить девушку в случае непредвиденной ситуации. Это нехорошо. Такая прелесть обязательно должна быть под бдительным присмотром. Отчего-то эта мышка своей нерешительностью меня подзадоривала. Я предложил отвезти ее домой на том самом корыте, если ей так было бы комфортнее, но снова напоролся на отказ. В тот момент я уже четко осознавал, что завтра снова приеду в клуб. Один. За ней. И тогда заставлю девушку изменить свое решение.

На следующий день, точнее ночь, мне все-таки повезло. Я и виртуозно пробил номерок принцессы, и довез прямо до дома, и узнал, где ее теперь можно повстречать вне работы. И с какой-то детской радостью осознал, что у этой привлекательной брюнеточки на тот момент не было мужчины.

На самом деле, немного напрягал тот факт, что вот такой типаж: пухлые губки, искренняя улыбка, женственная фигура, темные волосы, немного застенчивый, но жизнерадостный характер – все это вместе взятое на Толяныча всегда действовало, словно красная тряпка на быка. Она работала у него уже целых две недели, а он еще не проявил к ней никакого внимания. Странно. Даже как-то нереально. А может, он давно уже женился?

Михов всегда принадлежал к разряду тех мужиков, которые не крутили романы сразу с несколькими женщинами. Своеобразный однолюб. Пока не разойдется с одной, с другой он ни-ни. Всегда полностью растворялся в отношениях. В данном вопросе я его никогда не понимал, потому что подобное не всегда приводило к добру. Но, в любом случае, мне это было только на руку. К девушке, на удивление, меня влекло со страшной силой. Необычно, да. Два раза ее видел, а в голове уже постоянно прокручивались далеко недетские картинки. И одежде, как и стеснению, в них совершенно точно не было места.

Эй, полегче. Девчонка оказалась недоступна в гораздо большей степени, чем я мог ожидать. Трубку поднимала раз через раз. Ответа на смс приходилось ждать весь день. У меня голова была забита всем, чем только можно. А я стабильно раз в полчаса безрезультатно проверял телефон.

Глупость какая-то. И если бы я почуял какую-то игру, малейший подвох, хотя бы намек на фальшь и притворство, я бы точно уже потерял к Наде интерес. Это сто процентов. Обмана и различных козней мне и в жизни хватало. Но нет. Ничего подобного. Когда все же удавалось подловить Надю, и она могла поговорить, в ее голосе неизменно звучало дружелюбие, искренность и заинтересованность. Я не мог ее понять. Она вроде и держала на расстоянии, а вроде и настолько добродушно со мной общалась, словно со старым другом. И подумать не мог, что я ей неинтересен.

После этого пару раз хотел дождаться ее у подъезда. Увидеться. Угостить кофе с пирожным. Но в обоих случаях так и уехал ни с чем, злой и недовольный. А воздушный кекс оказался в соседней мусорке. Рядом с невостребованным стаканчиком капучино.

Так я с удивлением понял, что тупо на нее залип. Звонки и сообщения от других девушек все чаще оставались без ответа. Я перестал голодными, оценивающими глазами осматривать находящихся рядом женщин. Вообще, с долей ужаса осознал, что мне стали неинтересны предложения роскошных длинноногих красоток «пересечься на выходных» или «встретиться вечерком».

В голове была только Надя.

На встречи не соглашалась. На звонки отвечала крайне редко. Ничего не объясняла. Ничего не спрашивала. А я уже, как собака Павлова, выработал рефлекс продумывать свои выходные с обязательным условием: Надю нужно забрать с работы. Не хотел, чтобы девушка ездила одна.

И когда она в ночные рабочие часы отказывалась брать трубку и молчала в ответ на мои смс: «Где ты?» или «Я приехал за тобой», просто руку себе хотелось отгрызть. Или разбить телефон обо что-нибудь твердое.

Да, конечно, я помнил, как Надя говорила что-то по поводу того, что я упертый, красивый, на крутой тачке, и вообще все девушки пожирали меня глазами, и я весь такой офигительно-классный, только вот жаль, не для нее. Я тогда прекрасно услышал ее слова. Но серьезного значения им, разумеется, не придал. Думал, ломается. Как и все в самом начале. Ничего, дожму. Мне не впервой. Но!

Как же я ошибся. Девушка говорила это абсолютно искренне, впрочем, как и всегда. Не пыталась набить себе цену. Не старалась заинтересовать меня своей недоступностью. Надя реально хотела таким образом отстраниться, совершенно не осознавая, что своим динамо только еще больше меня распаляла. Но я не был бы собой, если бы сдался. Даже когда понял, что больше она не одна.

И не просто не одна. А с моим лучшим другом. Ситуация повторялась, только теперь мы с Толей поменялись местами. Девушка, которую я выбрал и пытался к себе привязать, предпочла не меня, а Михова. Одного из самых близких мне людей. И пусть между мной и владельцем популярного в городе клуба пробежала кошка (по имени Ксюшка, которая почему-то решила залезть мне в штаны, когда мы с другом напились в нокаут, и именно в тот момент спалиться перед своим «любимым» Толенькой), он все равно остался для меня человеком, за которого я без раздумий встряну в любую, даже самую жесткую мясорубку.

Не скрою, я пытался (правда, безрезультатно), еще хоть как-то убедить Надю, что Толя не для нее. Или, наоборот. Увидеться с ней. Поговорить.

Но потом понял, что все бесполезно. Вообще. А я не мог себе позволить поведение жалкой бесхребетной особи. Не в моем это характере.

Надя мне никогда ничего не обещала. Даже поцеловать себя и то не позволила… Притронуться… О чем тут говорить?

Она свободная девушка. И в состоянии сама сделать выбор. Жаль только, что не в мою пользу. До сих пор я искренне считаю, что Толе неимоверно повезло. Чем я хуже? Неизвестно. Так почему же Надя сейчас не со мной?

В итоге мне пришлось смириться. Переступить через свою гордость. Пожелать им счастья. Пожать руку Михову и предложить забыть все обиды. В конце концов, теперь нам с ним нечего делить. Он с радостью согласился на перемирие. Но! Видимо, на всякий случай наедине с Надей лучший друг меня больше ни разу не оставил. Поэтому постоянно приходится стискивать зубы, когда я вижу их крепко сцепленные руки. И то, как он едва заметно, нежно поглаживает ее ладонь большим пальцем. Да я бы и сам счастливо это делал. Всегда.

В универ я, конечно же, опоздал, потому что подменная развалюха ехала… Ну, в общем, если б не ветер, она бы вообще стояла. Пришлось тихо плестись во втором ряду скоростной автомагистрали. Спасибо, не совместно с тихоходными средствами.

Тогда я бы пешком быстрее дошел.

Наконец-то, припарковался около здания. Понадеялся, что на этой консервной банке сегодня меня увидят немногие.

В кармане почувствовал привычную секундную вибрацию.

Марина: «Максим, может, ты мне все-таки перезвонишь? Я ведь жду».

Не откладывая в долгий ящик, набрал ответ.

Я: «Марин, может, до тебя все-таки дойдет, что я работаю. Ты ведь можешь и еще немного подождать».

С какой стати я должен быть галантным, если буквально несколько дней назад деваха легла под Кирилла? И на кой она ему только сдалась? У нее ж на лице написано, что она прост… Ну, просто очень ветреная девушка.

Да уж. С диким удовольствием я бы прикоснулся к Наде, своей запретной мечте, но мне остается только глушить свое тупое чувство вот с такими на все согласными Маринами. Так мне и надо. Ну, что ж, хоть работа меня никогда не предает. Хотя, вынужден признаться, я и здесь остаюсь полигамен. У меня их тоже две. И сразу обе предпочитают иметь меня очень жестко и на постоянной основе.

Сегодня по плану первое занятие с новой группой. Женская часть обычно встречает меня очень заинтересовано. Я уже привык замечать на себе восхищенные, голодные взгляды молоденьких хищниц и оттирать от своей рубашки их невидимые слюни, которые они так необдуманно на меня пускают. Со студентками обычно разговор короткий, а иначе меня давно бы уже поперли из ВУЗа за нарушение служебных полномочий. Или еще хуже. За совращение только недавно вступивших на скользкую взрослую тропу маленьких девочек.

Да и не нужны мне все эти смазливые дурочки. У меня самого такого добра навалом, только немного поопытней. А та, которую я действительно хочу, как ненормальный, для меня находится вне зоны доступа.

Итак, что мы имеем? Третий курс. Коммерсанты. Ага. Точно. В основном, одни девчонки. Пацаны эту специальность невзлюбили? Ну да ладно. Мне-то что?

Так. Я вчера вечером делал для себя заметки. Неужели с Лехой в салоне оставил? Вот… Баран. Понятно. Придется вести занятие по памяти. Ну-с, начнем, как всегда, с уверенной вводной речи. Нужно сразу показать, кто здесь хозяин, а кто так… штаны пришел просиживать.

– Уважаемые студенты! Я прошу прощение за небольшую задержку…

Да уж, не думал, что мой верный скакун так меня подведет. Ну, это ладно. Пора бы уже и делом заняться. С чего там я решил начать раскрытие темы…

– Так, все! Время позволяет нам устроить пятиминутный перерыв. Далеко не разбегаемся. Когда я вернусь, все должны быть на своих местах. Задерживаться позволено только преподавателям. В случае студентов это приравнивается к халатному или же намеренному опозданию.

На всякий случай пригвоздил взглядом симпатичную задиру, которая решила пофлиртовать вслух. Где, спрашивается, были мозги у этих студенточек? Без разбора ляпать первое, что в голову взбрело. Хотя я бы ей с удовольствием продемонстрировал и свои эксклюзивные татуировки, выполненные у известного мастера, и мощные, четко прорисованные бугорки мышц, объем которых раза в полтора точно я увеличил, пытаясь отвлечься в зале и скрыться от мыслей о желанной невесте друга.

Перевел взгляд на Сафину. Хорошенькая, ага. Да я даже с радостью бы прихватил ее скромнягу-подружку с неуверенным взглядом, вечно опускающую глазки. С двумя малышками справиться – раз плюнуть! Но нельзя. Пусть я и не такой принципиальный жеребец, как Толя, но со студентками связываться себе дороже.

Взял телефон и, не оборачиваясь, вышел из кабинета. Очень захотелось пообедать. За пять минут я все равно не успею, поэтому надо постараться уладить хотя бы один вопрос.

Набрал до чертиков надоевший номер.

– Привет, – промурлыкал сладкий голосок. Как он меня уже достал! Сегодня надо красиво поставить точку. Причем красиво для меня. Чтобы девушка сама гордо и навсегда (желательно, с вечной обидой) решила удалиться без дальнейшего смущенного: «Но ты ведь меня подбросишь, правда?»

Улыбнулся своим мыслям. Я знаю, как это сделать.

Без ожидаемого приторного приветствия начал:

– В восемь за тобой заеду. Надеюсь, тебе хватит совести не опаздывать.

– Ты последнее время такой отстраненный. У тебя что-то случилось?

– Детка, ты ошибаешься. Я таким был всегда. И оденься раскованно, доставь мне удовольствие.

– Куда мы пойдем? – обидчивые нотки в голосе моментально сменились осторожным игривым настроением. – Что сегодня планируешь со мной сделать?

– А сама как думаешь? – хотя кого я спрашиваю? Нечем там думать!

– Что-нибудь, как всегда, пикантное?

Ага, точь-в-точь пикантный ночной аэродром, который устроил тебе Кирюха недавно.

В голову вдруг забралась совершенно неожиданная идея. А может, все-таки пора присмотреться к менее опытным девушкам, которые еще не успели обзавестись настолько внушительным послужным списком? Выбрать одну. Я смогу показать ей секс с той стороны, с которой он интересует меня. И получить взаимное удовольствие, минуя различных многочисленных агентов. Вот, как Кирилл, например, которые любят на моих баб ширинку расстегивать.

От таких нелепых умозаключений даже захотелось рассмеяться. Одна девушка? Постоянная? И я? Смешно, да. Это место в данный момент могла бы занять только Надя, которая предпочла мне другого. А если и существует где-то на свете такая же искренняя, особенная и чистая помыслами девушка, то явно не для моей персоны. Ко мне эта недостижимая мечта и близко не подойдет. У меня, наверное, на лбу написано, что я тот еще испорченный овощ.

– Обещаю, этот вечер ты запомнишь надолго.

– Тогда ровно в восемь буду готова.

– Вот и славно. Я наберу, как подъеду.

Полдела сделано. Так. Где там мои студенточки?

Молодой человек совершенно не расстроился, лишь шире улыбнулся и послал куколке воздушный поцелуй.

Наблюдая, каким счастливым и довольным стало лицо преподавателя после ухода его девушки, почувствовала, что меня начал пробирать хохот. Крепко сомкнув губы, чтобы ни писка не вырвалось наружу, я постаралась принять самую непринужденную позу, а на лицо натянуть траурное выражение.

Но тут мы с Максимом Борисовичем встретились взглядами, и абсурд ситуации заставил меня затрястись от смеха, с таким непосильным трудом сдерживаемого. Плечи начали предательски дрожать, полностью меня выдавая. Оставалось только надеяться, что он меня еще не запомнил. Потому что на следующей паре маркетинга я буду точно так же сидеть и трястись от подавляемого веселья.

Мужчина отвернулся от меня, не переставая широко и как-то очень по-доброму улыбаться. Знаком позвал официантку.

– Принесите счет, пожалуйста.

Какой же приятный у него тембр голоса! На секунду я представила, как красавчик со смаком и придыханием, чуть шевеля губами, произносит мое имя…

– Да, конечно.

Подошедшая девушка София, о чем смело заявлял бейдж на ее груди, почему-то решила обратиться и ко мне сразу:

– Может, вам еще что-нибудь принести?

Я очень сильно постаралась взять себя в руки, но беззвучно разжать губы мне не удалось.

Поэтому пришлось просто кивнуть головой и глупо пробормотать в ответ:

– Угу.

– Что же?

– Принесите… – постаралась проговорить ровно, но голос все равно срывался. – Счет… Пожалуйста… Экхе-кхе…

Я сделала вид, что закашлялась, и смело улыбнулась в кулак. А что мне еще остается?

Да ну его! Мне с маркетингом потом проблемы точно не нужны. А этот впереди сидящий красавчик их устроит и глазом не моргнет. Поэтому я просто продолжила прятаться за своей рукой, чтобы хоть как-то скрыть безудержные позитивные волны. Нет, ну на весь зал! «Козел!» Ну надо же!

Уткнулась взглядом в свой телефон.

– Я вижу, не меня одного позабавила ситуация, – это он сейчас кому сказал? Неужели ко мне обратился? Спокойным, дружелюбным голосом… Обалдеть! – Да, Куприянова?

О, не-е-ет! Максим Борисович меня запомнил! И узнал!

Может, он по шляпке догадался? Хотя… она спокойно лежит в сторонке.

Я подняла на молодого человека смеющиеся глаза, с которых уже давно пора вытирать слезы, и весело кивнула в ответ.

– Могу дать совет, чтобы у тебя так в будущем не получалось. Прежде, чем лезть мужику в штаны, убедись, что ему это интересно.

Смех как неожиданно наступил, так внезапно и дезертировался в неизвестном направлении.

Я, совершенно ошарашенная мужской откровенностью, вытаращила глаза.

– Хорошо, Максим Борисович. Я учту на будущее.

– А еще лучше вообще никуда не лезть. Сами при желании проявят инициативу.

Подошедшая официантка подоспела очень вовремя, чем спасла меня от необходимости отвечать. Я стыдливо опустила глаза к чеку. М-да-а-а, неловко быть свидетелем таких бурных сцен. Да еще и с довольно неудержимой реакцией.

Вложила требуемую сумму, сверху добавив пару купюр в качестве чаевых.

Взглянула на окно. Ого! Какая темень! Хоть и время-то еще раннее.

Зазвенел мой мобильник.

– Алло.

– Альбина, ты домой когда? – строгий голос отца, как всегда, заставил закатить глаза. Ну как он не может понять, что мне уже целых девятнадцать лет! И что я уже взрослая и имею полное право немного задержаться в кафе с подругой! Хорошо хоть допрос с пристрастием еще не устроил.

– Скоро, а ты разве еще не на работе?

– На работе. Если ты далеко от дома, такси вызови. Не ходи по ночи. Мать волнуется.

Лучше бы не командовал, а разрешил на права отучиться. Отец последний год только и делал, что этой цели крылья подрезал. Я уже хотела посещать занятия тайком от родителей… Но идти против них смысла нет никакого. Если отец захочет – я никогда не сдам экзамены. Иногда мне кажется, что знакомые у него повсюду.

– А ты, можно подумать, не волнуешься. Хорошо, вызову.

– Умница. Все, Цветочек, я занят. Не заставляй нас переживать.

Не дожидаясь моего ответа, папа сбросил вызов.

А я с удивлением обнаружила, что преподаватель с меня глаз не сводит.

– Почему погрустнела, Олененок? Быстро же прошел эффект от циркового представления.

– Устала. Домой нужно собираться.

– Согласен. И мне пора. Хорошего тебе вечера.

С этими словами преподаватель поднялся, прихватив с собой расчетницу. Совершенно не переживая, что это может быть ниже его достоинства, он приблизился к обслуживающей нас официантке, протянул деньги, спрятанные в кожаной обложке, весело подмигнул девушке и скрылся в дверях.

А я проводила мужчину грустным взглядом и мысленно произнесла: «И вам хорошего».

Так, мне осталось вызвать машину, и можно потихоньку собираться. Тем более что здесь уже не осталось ничего (а точнее никого) интересного.

Набрала номер проверенного такси и стала ждать, пока отвратительная, режущая слух громкая мелодия сменится замученным голосом оператора, который все еще силился выдавить хоть капельку дружелюбия.

Но ожидание мое оказалось напрасным, потому как динамик телефона нагло и так не вовремя перестал издавать хоть какие-то звуки. Я возмущенно оторвала агрегат от уха и посмотрела на экран. Шика-а-а-а-арно. Батарея села.

В течение минуты обдумывала что лучше: поехать на метро или вызвать такси через администратора. И решила, что в подземке ничего страшного нет. Время-то, собственно, еще детское.

Совершенно спокойно я вышла на улицу и сразу почувствовала неприятный запах. Повернула голову в сторону. Столкнулась взглядом с самыми наглыми глазами, которые я только видела в своей жизни.

Максим Борисович все еще здесь. Курит.

– Такси ждешь? – задрав голову, Кульчицкий выпустил дым в небо.

– Не сегодня.

– Отчего же? Родители правильно делают, что волнуются о твоей безопасности. Давай, вызывай.

А откуда он знал, что я разговаривала с отцом?

– Не могу.

В ответ на его вопросительный взгляд пришлось пояснить, помотав в воздухе темным экраном:

– Батарея разрядилась.

– М-м-м, – сделал очередную затяжку. Он так притягательно держит сигарету между аккуратными пальцами, что мне вдруг первый раз в жизни самой захотелось затянуться. Ну ладно, во второй, если уж быть совсем откровенной. – Можешь воспользоваться моим. И учти, если вдруг надумаешь сбежать со всеми моими контактами, догоню я тебя быстро.

– Это шутка такая?

– Нет, – мужчина очаровательно улыбнулся, протягивая мне разблокированный телефон. Рядом с ним я почувствовала себя совсем маленькой, настолько он крупный, возможно, даже немного перекаченный. Хотя кого я обманываю? Лучше выглядеть просто невозможно!

Но, как только я потянулась к новомодному гаджету, молодой мужчина резко отдернул руку назад.

– Хотя, в принципе… Ты в каком районе живешь?

Назвала улицу и ориентиры. Преподаватель снова довольно улыбнулся.

– Тебе повезло, потеряшка. Мне как раз по пути. Пойдем, я тебя сам докину. Мне несложно.

Он? Меня? Сам отвезет? Быть не может!

– Нет-нет! Что вы! Я прекрасно… сама… справлюсь. То есть дойду. Ну, то есть доеду.

– Говорю же, мне по пути. Но только если ты ничего не имеешь против консервных банок.

Каких банок? Он вообще о чем?

В недоумении я покачала головой, что вроде как, нет, ничего не имею против консервов. Максим Борисович сбил меня с толку.

– Куприянова, я надеюсь, завтра об этом весь универ знать не будет?

Его вопрос меня очень возмутил! Я, вообще-то, не балаболка!

– Нет, конечно. Да и к чему мне что-то рассказывать?

– Хорошо, поверю тебе на слово, – и рукой указал дорогу. – Идем.

Я поеду с ним? Наедине? В его машине? Правда? Обалдеть можно!

Кульчицкий подвел меня к машинке, на морде которой гордо красуется значок Лексуса. Мне этого, видимо, не понять. Если он не может позволить себе относительно новую игрушку (я в данном вопросе не слишком разбираюсь, но мне машина показалось потрепанной и очень маленькой, совсем не для такого гиганта), то зачем же тратить завышенные суммы за имидж марки, рекламные кампании и последующее не такое уж и дешевое обслуживание автомобиля? Странно. Как-то это все не вяжется с его профессией, общим впечатлением и всем остальным образом. Он как будто бы на голову выше всех остальных людей. В переносном смысле. По своему поведению, по отношению к окружающим, по роду деятельности и даже методам подачи себя как преподавателя. А тут такое странное вложение средств, скорее всего, не таких уж и маленьких. И все равно. В моем взгляде на него теперь неумолимо скользит уважение. Человек пытается. Старается. Работает на двух работах. Не это ли показатель?

Максим Борисович галантно распахнул передо мной чуть скрипнувшую дверь и недовольно поджал губы.

Чего это он?

– Садись, – произнес раздраженным голосом.

Как-то неуловимо настроение мужчины поменялось.

МАКСИМ

Чертова скрипучка! Неужели не могли даже петли смазать?! Я готов провалиться от стыда под землю. Лучше бы я ее не брал, а на такси доехал. Молчу еще про чисто бабский оттенок тачки. М-да-а-а. Остается надеяться, что девушка в темноте ничего не заметит. Как она только в такое убожество согласилась приземлиться? Даже не покривилась. Во дает! Альбина. Хм-м. Очень красивое имя, между прочим. Я сначала даже и внимания не обратил.

Зависнув в своих мыслях, вывернул руль. Даже в руках противный скользкий материал держать неприятно. Это не мой Леха. На кой черт я про «подвезти» ляпнул! Баран! Кто только меня за язык тянул? Теперь вот нужно позориться на этом куске металлолома, который давно уже пора отправить на свалку… Я ж никогда раньше со студентами дальше стен университета не общался. Что на меня нашло? Наверное, этот насмешливый радостный взгляд такого теплого, светло-карамельного оттенка. И то, как Альбина изо всех сил неумело сдерживала веселое настроение после сцены, когда я ожидаемо на весь ресторан прослыл обычным козлом.

– С родителями живешь?

– Да. Они у меня немного… – девушка лучезарно улыбнулась, как будто одна мысль о родных греет ей сердце, – строгие.

– Уже понял, раз тебя вечером забрать некому.

Вообще-то странно. Я бы в жизни не поверил, что у нее нет парня. Ну, или кого-то, кому было бы небезразлично, что такая красотка разъезжает одна в холодном, опасном мраке ночного города.

– А разве здесь есть связь?

– Разумеется, есть.

Встречал таких. Ее отец явно из пистолета отстреливает всех, кто к дочери подходит на излишне близкое расстояние. Вновь взглянул на профиль девушки. Не из бедной семьи. Однозначно. Слишком уж холеная кобылка. Одета стильно. В глазах застыл яркий, наивный восторг, особенно подчеркиваемый небольшой детской припухлостью на щечках, которая уйдет, скорее всего, ближе к двадцати пяти годам. Вообще-то, очень приятная девушка. Улыбчивая. Есть в ней какая-то утонченность, исключительная свежесть, возвышенность, жизнерадостность. Без лишнего закатывания глаз, капризного надувания губ и тому подобной избалованной фигни. Девчонка великолепно воспитана, это за версту чувствуется, общается сдержанно, корректно. Ее манерам могли бы позавидовать многие. Я еще на парах заметил, потому как все это моментально бросается в глаза. На фоне остальных студенточек «без комплексов» она словно глоток прохладного воздуха в душном помещении. Как мне это дьявольски импонирует!

Ее блестящие черные волосы стянуты в простой хвост на затылке. Обожаю, когда гладкий, шелковый водопад, подобный этому, в беспорядке рассыпается по моей подушке…

Ну вот, что-то я не о том подумал.

Перевел взгляд на подсвеченный в темноте экран телефона и только потом расслышал негромкую мелодию своего звонка. Толя.

– Привет, малыш.

– Совсем разошелся. Что, опять бабы липнут? – друг уже давно привык к моим дурацким приколам и часто общается со мной на одной волне.

– Ага. Не знаю уже, куда деваться.

– Пригласительные готовы. Мы с Надей подъехали к клубу ненадолго. Может, подскочишь? Заберешь.

Михов всегда мне выдает лощеные пропускные бумажки на закрытые мероприятия. Для всех гостей они чаще всего именные. Но несколько экземпляров неизменно остаются открытыми. И с возможностью дописать «+1». И даже «+2».

– Я попробую.

Там Надя. Всегда в ее присутствии чувствую себя не просто промахнувшимся идиотом, но еще и жалким неудачником.

– На вечеринке будешь один?

– А это важно?

– Да нет. Просто интересуюсь.

– Возможно, не один.

Молчание в трубке. Через пару секунд я безразлично добавил:

– Посмотрим. Как масть ляжет, – но сам-то отчетливо понимаю, что ни на какую вечеринку я не пойду.

– Ладно. Договорились. Будем тебя ждать. Ну, давай, отожги что-нибудь напоследок.

– Ты во мне сомневаешься? Целую, котенок, – сам не знаю, для какой публики устроил мини-спектакль. Должно быть, по привычке.

– Ну ты и позер. На черта с ними возишься, если тебе это ни к чему?

– Сам с себя в шоке.

Толя отключился. А я снова перевел взгляд на девушку. Заметил, что она уже успела снять тонкие тканевые перчатки, обнажая нежные руки почти до локтей. Ее тоненький приталенный пуховик не может похвастаться длинными согревающими рукавами.

– Тебе в такой одежде не холодно до универа добираться?

– Нет. Куртка очень теплая. Но спасибо, что беспокоитесь.

– Мне, вообще-то, все равно. Просто я считаю, что здоровье нужно беречь смолоду.

– Чем я с радостью и занимаюсь. И, кстати, вам желаю того же.

Чего?! Украдкой посмотрел на свою тонкую кожаную курточку. Вот малявка, как тонко уколола!

Девушка бросила на меня быстрый внимательный взгляд и поспешно отвернулась. Не знаю, какого лешего я задал следующий вопрос, но, тем не менее, он прозвучал:

– Ты домой сильно торопишься?

– Да.

– Папочка отругает за опоздание?

Она искоса бросила на меня взгляд из-под полуопущенных ресниц.

– Максим Борисович, – на губах ее заиграла извиняющаяся улыбка. – Это вас не касается.

Да, действительно. Что это я? С каких именно пор интересуюсь, хочет ли сидящая рядом девушка еще немного прокатиться в моей компании? Вот и сейчас не стоило.

Мне показалось, что Альбина была довольно добродушно настроена. Хотя… возможно, ее вывел из равновесия мой телефонный разговор. Я, конечно, на крошку не претендовал, но все же… неприятно, однако!

– Если у тебя есть лишние двадцать минут, то мне нужно заехать в одно место, забрать кое-какие бумаги.

– В моей ситуации было бы не очень красиво плевать на ваши дела, разве нет?

– Знай я о них заранее, не задерживал бы тебя. Но мне только сейчас позвонили и сообщили. Если тебе некогда, отвезу домой, как и договаривались, а потом сделаю дополнительный круг. Не проблема.

Она мило нахмурила бровки. Как ребенок, ей-богу.

– Нет, зачем же. Я вполне на двадцать минут могу задержаться.

– Уверена?

– Конечно. Нет проблем.

Почему-то захотелось улыбнуться.

К знаменитому заведению с громким именем мы подъехали с небольшим шумом. Похоже, в подменной машине скрип дверей – это не самое страшное. Как и ожидалось, в нескольких шагах от места, где припарковался, я заметил Надю в окружении двух мужчин: своего жениха и нашего общего друга.

Застегнул любимую курточку (и я еще сделал куколке замечание о холодной одежде!) и уже собрался выходить наружу, как меня остановило смущенное замечание:

– Мы подъехали к клубу.

– Ну да. «Логово», – безразлично пожал плечами.

– Я в курсе. Вы ведь сказали, что нужно документы забрать.

– Так и есть. Его держит мой друг, который прямо сейчас все мне и передаст. Собственно говоря, именно он мне и звонил.

Е-мое, неужели… только что я попытался оправдаться в глазах Альбины?!

– Понятно.

– Пойдешь со мной? – произнес и тут же прикусил язык. Я действительно решил привести ее в компанию своих друзей, чего-то ожидающих на крылечке?

– Нет. Но, если не возражаете, выберусь наружу, а то жарковато в машине.

Так сказала бы сразу, я бы температуру подправил. А то спарилась, бедная. Вот тебе и доставка с комфортом. Климата-то нет! Но вслух пришлось ответить другое:

– Конечно, не возражаю.

По привычке галантно обошел машину. Распахнул дверцу и, подав руку, помог Альбине выбраться наружу. Удивительно, но от нее не воняет духами на всю округу, хотя девочки так любят выливать на себя полфлакона едкой жидкости! И только притянув Альбину вплотную к себе, я смог почувствовать едва уловимый приятный цветочный аромат. Как он ей подходит! Эти духи однозначно мне не знакомы.

Я отвернулся и быстрым шагом направился к привычной компании.

– Что-то вы рановато собрались для тусовки.

По очереди пожал руки Толе и Кириллу. С Надей, как обычно, воодушевленно поздоровался с приклеенной к лицу искусственной улыбкой. Задержал взгляд на ее губах. Всего на секунду… и тут же отвернулся.

– Ну? Я приехал. Где мои пригласительные, господин директор?

– Сейчас Леся вынесет, – Толя что-то быстро набрал в своем телефоне.

– Я смотрю, у тебя новая пассия.

Пришлось проследить за взглядом Кирилла. Эй, полегче, это тебе не на все согласная Марина! И, кроме того, уверен, девушка без труда может отчетливо слышать каждое слово.

– Да нет… – ответил неуверенно, потому как такой простой вопрос, на самом деле, сбил меня с толку. – Это с универа.

– А-а-а-а, значит, наш любвеобильный Максик давно уже дернул свою студенточку?

Ну и длинный же у Кирюхи язык. Еще и голос громкий. Я уже ему готов шею свернуть, если он не заткнется сейчас же!

АЛЬБИНА

«Дернул свою студенточку»!? Это они обо мне?! Фу! Отвратительно!

Смело посмотрела в лицо нахалу, вложив во взгляд все свое презрение. Ну и друзья у Кульчицкого! Что совести, что культуры!

Краем глаза заметила застывшую в напряжении позу преподавателя. И ледяное выражение его лица. Вопреки ожиданиям, мужчина очень грубо и с угрозой в голосе произнес:

– Тебе зубы не мешают, звезда базара?

Парень, секунду назад расплывавшийся в улыбке от своего исключительного чувства юмора, мгновенно померк.

– Я понял. Не мое дело.

– Вообще не твое, – все также агрессивно продолжал Кульчицкий.

– Все-все! Я заткнулся, – в побежденном жесте блондин поднял ладони вверх.

– Уж будь добр. Сделай одолжение.

– Не, ну ты б сразу сказал…

– А ты б сразу подумал.

– Да ладно тебе, Макс…

Даже не дослушав окончание фразы, Максим Борисович двинулся по направлению к машине, уверенно сверля меня злым взглядом. Я ему этого просто так не спущу, потому что я не одна из его девочек на побегушках. И с ним не напрашивалась!

Приблизившись, преподаватель смело взял меня за руку.

– Пойдем.

Не проронив ни слова, я резко вырвала ладонь из его цепкой хватки и уставилась гневным взглядом, в который постаралась по максимуму вложить всю обиду и бескомпромиссность. И мне вообще фиолетово, как он сейчас выглядит в глазах своих придурочных друзей.

Так и стоим лицом к лицу, упрямо поджав губы, сражаясь взглядами, ожидая, пока кто-то из нас не окажется побежденным в этой битве характеров.

Я сдаваться не собираюсь! Такого дерзкого неуважения в свою сторону точно не потерплю!

Тихим спокойным тоном мой моральный соперник произнес победную речь:

– Послушай, в жизни самые разные ситуации случаются. Ко всем не подготовиться. Мы можем только достойно на них отреагировать. Я предлагаю именно так и сделать. Мир?

И Максим протянул свою руку ладонью вверх, где под манжетами рубашки, как уже известно всей нашей группе, прячутся темно-синие чернила, взглянуть на которые мне хочется просто безумно.

Осторожно и очень медленно я коснулась тонкими пальчиками его кожи. Мужчина тут же крепко вцепился и настойчиво, но негрубо потянул за собой прямиком в центр событий, где к нашим тихим переговорам уже прислушиваются с нескрываемой жадностью. Хоть я и очень сомневаюсь, что ребята могли что-то расслышать.

Вот так совсем для меня неожиданно, держась за руки, мы и предстали перед вытянутыми лицами его друзей.

– Знакомьтесь. Это Альбина, – тут он очень неприязненно посмотрел на парня, которого представил Кириллом.

– Простите меня за бестактность, молодая леди. Я не хотел вас обидеть, – после такой вопиющей помпезности блондин попытался протянуть мне руку, видимо, в знак примирения. Но Максим Борисович, демонстрируя отменную реакцию, в ту же секунду стукнул наглеца по ладони.

– Руки убрал в сторону! А то я тебя знаю…

Широко улыбаясь, Кирилл засунул большие пальцы в карманы брюк и, ничуть не смутившись, смело обратился ко мне:

– Какой-то он сегодня нервный, – блеснул рядом белоснежных ровных зубов. Обаятельный парень. Что ни говори.

Преподаватель тем временем продолжил:

– Мой лучший друг. Анатолий. И по совместительству – владелец клуба. А это его невеста…

– Надя, – жгучая брюнетка дружелюбно протянула мне руку в знак приветствия. – Очень рада с вами познакомиться! Первый раз Максим приводит к нам девушку.

Максим.

Очень режет слух. А ведь для кого-то он действительно просто Максим.

И, да. Это сколько же она еще не видела… А вот я уже, как оказалось, насмотрелась достаточно.

– Вот ты язва! Сдала меня с потрохами, – с этими словами преподаватель совершенно беззаботно притянул меня к себе за плечи. И что он только делает? Ведь собирался всем показать, что предположение Кирилла в корне неверно! А сам?! Своими действиями лишь подтвердил их домыслы! Но держит крепко. Я попробовала поелозить в его объятиях… Какое там! Вцепился в меня мертвой хваткой!

Тут к нам подошла очень эффектная дама, протянув Максиму…

– Добрый вечер. Ваши пригласительные, – она протянула сладко и мягко.

Пригласительные! Так вот зачем мы сюда заехали? Он ведь, кажется, что-то говорил про документы?! Это что, обман? Прекрасно! Зачем Максим меня сюда притащил?

– Ого! А почему у меня не такие, а обычные?! – громко возмутился Кирилл.

– Не нравятся – не бери, – спокойно закрыл вопрос Анатолий.

Тем временем руки преподавателя сжимают мои плечи все также крепко. Ладно. Мне у него еще учиться, поэтому закатывать истерику при друзьях не буду. От неприятного мысленного слова я даже слегка поморщилась. Никогда раньше к себе его не применяла. Но этот инцидент мы с мужчиной обязательно обсудим, ишь какой актер нашелся!

Свободной рукой он перехватил «бумаги» и сунул их мне. А я приняла и раскрыла, да. Неименные. Хоть и дают право присутствия на закрытой вечеринке со знаменитыми гостями. Неужели стоящий рядом мужчина настолько важная шишка, что может привести с собой кого угодно или же кому угодно эти конвертики передать без согласования с организаторами? Лучшие друзья, что тут скажешь.

Я стояла расслабленно, погрузившись в свои раздумья в непривычных железных мужских объятиях, и вдруг мгновенно замерла от пришедшей в голову мысли. Если бы на мне сейчас не было куртки, я бы однозначно спиной прочувствовала всю твердость и рельефность мышц.

Это осознание сбило меня с толку. И я действительно позволила Максиму прижимать меня к себе вплотную. Прямо при посторонних людях!

– Я смотрю, у тебя тачка новая! Ты растешь прямо на глазах!

А вот тут мне захотелось вклиниться в разговор. Очевидно же, что Кирилл просто дразнится, но мой учитель непоколебим.

– Есть такое дело. Это не твоя верная подруга. Эта каприза каждый раз заставляет задаваться вопросом: заведется или нет.

Еще минут пять мой преподаватель непринужденно щебетал в привычной для него компании, не выпуская мою руку из тесного плена, а вот плечи мои непроизвольно поникли оттого, что больше никто их легонько не поглаживал. Но я ни на секунду не дам понять Максиму, что вспоминаю его наигранное властное прикосновение.

Прошло совсем немного времени, и он уверенно заявил:

– Нам пора. Мне еще Альбину домой везти.

Моя рука, наконец, тоже оказалась свободной. Разве он обязан что-либо пояснять?

– Счастливо. Приезжайте вместе на вечеринку. Уверен, вам понравится.

– Мы подумаем. Идем.

Сухо распрощавшись с новыми знакомыми, последовала за мужчиной. Как только мы оказались в машине, я уткнулась в него негодующим взглядом.

– Максим Борисович, – постаралась придать голосу нотку безразличия и превосходства. Или эти щепотки эмоциональных приправ чувствую только я? – А для кого был этот концерт?

– Не понимаю, о чем ты, – он чересчур сосредоточено наблюдает за дорогой.

– Что вы там устроили? Благодаря вашему поведению сразу становится понятным: то, в чем вы так старательно их переубеждали – все это правда.

– Не совсем так. Они меня знают очень хорошо и прекрасно поняли, что у нас с тобой ничего нет. Или, во всяком случае, еще не было. Если я вечерами и подвожу девушек, то только к себе домой. А когда я прикасаюсь к женской фигуре, то трогаю однозначно не плечи. Ты чем-то недовольна? Хочешь изменить конечную точку маршрута?

Почему-то меня не покидает чувство, что Максим все это сделал специально. И просто безропотно меня использовал. Правда, я абсолютно не поняла как.

– Знаете, хотелось бы вам напомнить, что далеко не всем приятны ваши прикосновения.

Ой блин! Я реально это сморозила? Правда?!

Быстренько прикрыла рот, вздернула носик и наигранно отвернулась. Надеюсь, пронесет!

Остаток пути мы провели в молчании. Почувствовала себя обузой. Зачем я вообще согласилась на его предложение?

Подъехав к дому, машина плавно затормозила. Повернувшись ко мне, мужчина протянул билеты на вечеринку и спокойно заявил:

– Возьми. Повеселишься с подружкой. В знак моих искренних извинений за поведение друзей. И свое тоже.

– Спасибо, не нужно. Я не люблю подобные мероприятия.

– А какие любишь?

– А вы с какой целью интересуетесь?

– Да, действительно. Бессмысленный вопрос. Хорошо. Давай пару оценок подтяну на будущее вместо этого.

– Я хорошую отметку в состоянии сама заработать. Даже можно сказать, отличную.

МАКСИМ

– Знаете, хотелось бы вам напомнить, что далеко не всем нравятся ваши прикосновения.

Вот же… малявка. Можно было подумать, я нуждаюсь в подобного рода напоминаниях.

Но в одном Альбина права. Зачем мне понадобился весь этот цирк? Хотя я, разумеется, знаю точный ответ. Как всегда, постарался убить двух зайцев. Оправдать в глазах друзей Куприянову, потому как мне вдруг стал неприятен тот свет, в котором выставил мою спутницу Кирилл. И одновременно доказать сияющей от счастья паре, что у меня тоже все хорошо. С достойной девушкой. С нормальными новыми отношениями. Не факт, что они повелись, конечно. Но мне было необходимо продемонстрировать, что у меня в личной жизни дела обстояли не хуже, чем у них.

Я уже с ума схожу от всего этого! Каждый раз, дотрагиваясь до женщины, закрываю глаза и представляю рядом с собой… Надю. Почти всегда. Временами хочется проникнуть в мозг и устроить там настоящий Армагеддон. Если бы не Надя, я никогда бы не подумал, что такое бывает. Ни при каких обстоятельствах бы не поверил, что можно чувствовать себя таким бессильным, бесхребетным идиотом. И ведь не удается же переключиться! Сколько я ни пробовал! Блондинки, брюнетки, рыжие, шатенки, роскошные русоволосые барышни! Все псу под хвост! Просто не получается!

В сердцах ударил по рулю ребром ладони. И даже сразу и не понял, как совсем рядом от неожиданности шарахнулась ни в чем не повинная девушка.

За руку подтащив к компании друзей Альбину, я вспомнил счастливое и радостное выражение лица Нади, на котором мгновенно появилось искреннее удивление. И, конечно же, облегчение.

Кого я пытаюсь обмануть? Она все так же притягивает и манит меня, как и при первой встрече. И второй, и третьей. Стыдно за свои мысли перед другом. Потому что в моих фантазиях его невесту можно встретить чуть ли не каждый день. И практически всегда – раздетую и сладко стонущую мне на ухо.

Спокойно. Еще несколько метров… и я смогу остаться наедине со своей одержимостью.

Перед Альбиной мне теперь тоже стыдно. За то, что ее использовал. За то, что против воли, несмотря на жалкие, слабые протесты, приобнял девушку за плечи, демонстрируя всем вокруг, что она моя женщина. За необдуманные Кирюхины слова. Я все еще помню, как она замерла, вся напряженная и скованная, поэтому слабыми успокаивающими движениями слегка поглаживал ее плечи.

И в тот странный момент почему-то думал не о влюбленном выражении лица Нади, когда она смотрела на своего жениха, а о том, что у Альбины слишком легкая верхняя одежда для подобной погоды и будет ли нормальным, если я на эту тему вновь сделаю ей замечание.

Да уж. Девчонка оказалась втянута в мои игры. Нужно как-то искупить вину. Не в ресторан же ее вести. А что, если…

– Я не люблю подобные мероприятия.

– А какие любишь? – удивительно, но мне действительно стало интересно. Что привлекает Альбину? Она не похожа на одну из моих привычных дамочек. Да и студенток тоже. Слишком рассудительная, воспитанная, сдержанная. И недосягаемая. Умудрилась держаться на расстоянии, даже когда находилась в моих объятиях. Даже несмотря на то, что каких-то пятнадцать минут назад я прижимался грудью к ее напряженной спине.

– А вы с какой целью интересуетесь?

Ну, нет, так нет. У меня как будто другие проблемы отсутствуют, кроме выяснения, почему она, в отличие от остальных девочек из группы, на меня не клюнула.

– Хорошо. Давай пару оценок подтяну на будущее вместо извинений.

А вот это уже , конечно, нехорошо. Но сказанного не воротишь.

– Я достойную отметку в состоянии сама заработать. Даже можно сказать, отличную.

Почему-то я в этом не сомневаюсь, памятуя о сообразительности девушки и заинтересованности предметом на паре.

– Благодарю за беспокойство. Мне безумно повезло, что у вас нашлось время меня подвезти.

Где Альбину научили так грамотно выстраивать свою речь? Я в этом плане и сам ей завидую. Но ведь девушка бросила короткую фразу просто из вежливости? А жаль…

Прежде чем выбраться из машины, она, будто боясь передумать, слишком быстро произнесла:

– И нормальная у вас машина. У многих нет и такой. Я считаю, глупо этого стесняться, вы ведь стараетесь, а это уже многое. Прошу прощения за доставленные неудобства. И спокойной ночи.

Девчушка грациозно выбралась из «моей» развалюхи и, не оборачиваясь, прошла в подъезд. А я завис на целых две минуты, раздумывая над ее словами и не отрывая взгляда от недавно закрывшейся двери.

Еще когда Альбина назвала адрес, пришлось напрячься. Хм-м. Элитный район. Даже очень. Я и сам несколько лет назад рассматривал возможность приобрести здесь квартиру. Хоть сам же и предпочел вариант чуть подешевле. Но даже он мне чересчур дорого обошелся. И даже сейчас цена, которую я заплатил за свою новую жилплощадь, до сих пор аукается.

Да уж. Вот тебе и студенточка. Поймал себя на мысли, что до сих пор ощущаю в своих руках ее хрупкую, дрожащую фигурку. И направленный прямо мне в душу обвиняющий взгляд светло-карамельного оттенка.

Кто же Альбина такая? И почему ее фамилия с самого начала, еще на перекличке, показалась мне смутно знакомой?

Рабочая неделя пролетела незаметно. Завтра (вернее, уже сегодня) мне к обеду на пары. Час ночи, а я готовлю презентацию для двух новых групп. Периодически усталость дает о себе знать давящей болью в висках. Поэтому, когда на всю кухню раздалась звонкая, до чертиков надоевшая мелодия звонка мобильника, а в трубке послышался нравоучительный, как всегда резкий тон отца, я нехотя переключил динамик на громкую связь.

– А ничего, что в такое время твой сын может уже пятый сон видеть?

– Не смеши. В такое время ты можешь максимум переходить из кровати в душ до следующего парного забега.

– А я смотрю, ты ни на секунду не отстаешь.

– Куда уж мне за тобой угнаться, у меня ведь возраст. А вообще, нечего дерзить. И только попробуй завтра не явиться.

– Я, вообще-то, именно так и намеревался сделать, но раз ты настолько мило и умоляюще просишь…

– Максим! – громогласный рык отца сотряс стены.

– Ладно-ладно. Ненадолго заеду. Ты в котором часу подъедешь?

– Мы с Анастасией приедем к началу.

Вот тут меня переклинило!

– Что? Ты приведешь к партнерам новую прошмандовку?!

Из-за этой… этой… ну, пусть будет Анастасии, у отца совсем крыша поехала. Так обойтись с матерью!

– Прикуси язык, сын!

– На официальную встречу, куда все явятся с семьями, ты собрался притащить свою проститутку?

– Я сказал, думай, что говоришь!

– Только посмей ее туда взять! Ноги моей на вашем званом вечере не будет!

– Оно нужно мне столько же, сколько и тебе. И нечего бегать от обязательств.

– Я развод с матерью тебе никогда не прощу! Но если на подобные мероприятия будешь таскать свою любовницу с двумя высшими полуприкрытыми образованиями, силиконом которых ты наслаждаешься каждую ночь, то знай! Разбираться придется без меня!

– Очень напугал.

– Еще раз тебе говорю. Приедешь завтра вместе с ней – будешь искать себе нового директора по развитию!

– Обойдешься. Не для того я в тебя так много вложил. Пора выплачивать дивиденды. Да и кому ты нужен, кроме меня?

– Неужели всерьез считаешь, что я нормальную работу себе не найду? А вот какого неопытного птенчика ты посадишь к себе – это еще очень большой вопрос.

– Да брось. Отряд не заметит потери бойца. Ты уже не сможешь без этой работы. И смотри. Из твоего любимого университета о-о-очень легко могут пнуть под зад любого преподавателя. Так же непринужденно, как и взяли светить перед студентами своими отвратительно расписанными до самой шеи мышцами.

– Так уж и непринужденно.

– Максим, я предупредил. Мне твои выкрутасы уже поперек горла встали.

Да не-е-е-ет, отец меня не отпустит. Я уверен. Слишком ценит как специалиста. А иначе бы не держал кусок нервотрепки у себя под носом. Каждая наша с ним встреча заканчивалась ссорой. Жаль, что в качестве сына я для него пустое место. И сейчас. И всегда был. Но если сегодня мне на это наплевать с высокой колокольни, то в детстве это осознание очень сильно ранило маленького доверчивого сорванца.

– Советую смириться, сын, что когда-нибудь придется занять мое место. Хочешь ты этого или нет. Поэтому тебе нужно добирать необходимый опыт в управлении и общаться с нужными людьми, а не сидеть пожизненно в своем отделе, – очень много он понимает в продвижении и рекламе. – Надеюсь, ты меня услышал. И не забудь, у матери скоро день рождения.

– Удивительно, что ты об этом еще помнишь.

– До встречи завтра. Рассчитываю не быть опозоренным перед партнерами.

– Насте это своей скажи.

В трубке послышались короткие гудки. В сердцах швырнул ее на кровать.

Что бы я ни говорил, а ехать придется. Потому что преемник (аж поморщился от этого слова) основателя компании в обязательном порядке должен присутствовать на мероприятии. Как же он меня достал! И в амплуа отца еще больше, чем в роли работодателя!

Перед ненавистной поездкой я решил повидаться с матерью. Хотел привезти ей кое-что из продуктов, но она очень требовательна к качеству, да и отец выдает ей неплохие суммы на содержание. Поэтому прихватил с собой лишь несколько пирожных и ее любимое баснословно дорогое мороженое с кислинкой.

– Максим! Здравствуй, дорогой!

– Привет, мам! Я ненадолго. Дела.

– Да, конечно. Ты голодный?

Улыбнулся. Мама при первой же возможности пытается засунуть в меня ложку чего-нибудь съестного.

– Нет. Ты же знаешь, – привычно чмокнул ее в щеку и крепко прижал к себе. – У меня свой режим.

– Ты уже и так могучий богатырь. К чему же еще так безостановочно стремишься, сынок?

– Нет предела совершенству. Иди чайник включай. Я привез тебе кое-что.

Как ни странно, но мама относится к тому разряду людей, для которых мороженое – отдельный вид десерта. И наслаждается она им, только запивая чаем. С мятой. Всегда.

– Пойдем, составишь компанию.

– Мне скоро уезжать. Отец тащит на свой дурацкий прием.

– Да, ты всегда их не любил. Когда-нибудь и сам будешь устраивать подобные. И за руку тащить упирающуюся жену, – мама ласково мне улыбнулась, а я вдруг подумал. Как можно было променять ее на какую-то девку с улицы? Мама у меня, как куколка, в свои пятьдесят два года. Всегда идеальная прическа, идеальная одежда, идеальный маникюр, идеальные манеры. Она вся один сплошной идеал. Это все равно, что всю жизнь питаться в лучшем ресторане и в итоге сорваться на слипнувшиеся пельмени сомнительного качества в ближайшей забегаловке. Пусть и дурацкое сравнение, но другого в голову не пришло.

И я точно знаю, что развод они еще не оформили. Отец всегда запрещал матери работать, а она не настаивала. Возможно, и сама не хотела, а, может, предпочитала не ругаться лишний раз. Но, в любом случае, мама и сейчас живет в их бывшей общей квартире, в знакомой обстановке (где я провел свою юность), с привычным укладом жизни, за одним исключением – мужчины у нее больше нет.

– Когда вы планируете покончить с разводом?

– Боря молчит по этому поводу. Это ведь его постоянно грызет молодая любовница, а мне торопиться некуда.

– А если бы он вдруг передумал и вернулся. Ты бы простила?

Мать с ответом не торопится. Задумалась на минуту.

– Я люблю твоего отца. Наверное, через какое-то время перешагнула бы. Но простила бы… приняла бы назад или нет… это слишком сложный вопрос, сынок. Я ведь полностью зависима от него. Могу, конечно, пойти полы мыть…

– Это просто смешно.

– Уже нет. Я в своей жизни так ничему и не научилась. Слишком часто шла у Бори на поводу. Слишком быстро стала от него зависима. Он ведь и сейчас меня содержит. А воротить носом… не в моей ситуации. Ты ведь знаешь, к какой жизни я привыкла, Максим. И то, что ты работаешь на двух работах, чтобы хоть как-то ему противостоять, добавляет тебе смелости и мужества в моих глазах. Ты истинный сын своего отца. Такой же напористый. Упертый с детства.

– Если не он, то я и сам смогу тебя содержать. Пусть не в такой роскоши, но все же. Я ведь не бедствую.

– Что ты! Через какое-то время тебе и самому будет, кого содержать.

– Это вряд ли.

– Ты ошибаешься. Я прекрасно вижу, какими восхищенными глазами на тебя смотрят девушки. Придет время, и одна из них сможет обогреть стужу в твоей душе.

– Кроме тебя, вряд ли кому-то из женщин удастся туда забраться.

Мама привычно улыбнулась. Как-то очень тепло, нежно и грустно. Сколько себя помню, я всегда искал у нее утешение и поддержку. Неважно, будь то разбитые коленки, конфликты с отцом или неудачи в учебе. Потому что от второго родителя кроме вечных подзатыльников, грубых нравоучений и постоянных замечаний я особо ничего и не видел.

И пусть мама в столкновениях с ним всегда выходила побежденной, но, когда дело касалось меня, она превращалась в разъяренную львицу.

– Дорогой, ты ни разу не приводил в дом девушку, но это ведь не говорит о том, что сердце твое пустует, верно?

Ох, как же часто ее проницательность мне выходила боком!

– Это совершенно ничего не значит, кроме того, что девушку, достойную знакомства с тобой, я еще не встретил, – сказал и совершенно не покривил душой, потому что моя квартира на постоянной основе сталкивается с различными новыми лицами. Не, ну как лицами… Почти.

Сейчас почему-то вспомнилось возмущенное, до глубины души пораженное выражение нежного личика Альбины, ее чуть надутые от обиды губки и упрямо выдвинутый вперед подбородок в тот момент, когда Кирилл так необдуманно и беспечно бросил оскорбительную фразу. Мне до сих пор перед ней крайне неудобно. Сегодня на сдвоенной паре она была очень сдержана. Нехотя принимала участие в обсуждении, когда я намеренно втягивал некоторых студентов-молчунов в принудительный разговор, задавая вопросы по пройденному за неделю материалу.

Стараясь избежать дальнейшего разговора, я поднялся на ноги и взглянул на часы, подаренные отцом на двадцать пятый день рождения. Вот уже три года при каждой новой ссоре хочу бросить их ему в лицо, но каждый раз меня что-то останавливает. Это так глупо и по-детски. И, кроме того, я точно не смогу без напряга позволить себе подобную безделушку в ближайшем будущем. Я еще за Леху не до конца расплатился. Вот она. Жизнь с кредитами.

– Мне пора, мам. А то отец меня с потрохами съест.

Перед выходом обнял стоявшую передо мной с гордым сияющим взглядом женщину. Самую родную на свете. И горячо любимую.

Медленно прошелся до своей умопомрачительной спортивной «купешки». В прошлый выходной успел забрать автомобиль у дилера. Спасибо, хоть не поцарапали. Низкий им поклон.

Чуть утепленную, но, тем не менее, легкую кожаную курточку, решил оставить в машине. Не люблю гардеробы, а нести ее с собой к столу считается неприличным.

Поэтому, совершенно не смотря по сторонам, быстро проскочил внутрь. Тут же до моего слуха донеслась негромкая мелодия. Отец прямо внеочередной корпоратив устроил, тщательно замаскированный под светский семейный прием. Ладно, мне потерпеть максимум час, а то и минут тридцать. И до свидания.

Я еще даже не успел подойти к присутствующим, как столкнулся лицом к лицу с отцом. В компании одного из его деловых партнеров и первого зама.

– А вот и мой наследник пожаловал, – родитель поднял ладонь в знак приветствия, послав молчаливый приказ задержаться и не проходить мимо. Как же меня бесит подобное представление!

В ответ на это я уважительно протянул руку стоявшему рядом мужчине, демонстративно игнорируя отца.

– Роберт. Рад новой встрече с вами.

– Здравствуй, Максим, – партнер отца добродушно хлопнул меня по плечу, как делал в каждую из наших немногочисленных встреч. Видел я его, пожалуй, раза три в жизни. И было это довольно давно. По работе мы никак не пересекаемся. Если он здесь, где-то поблизости должна еще быть его супруга Ульяна. Надо бы не забыть поздороваться и с ней. Она должна меня помнить. – Как ты раскачался-то, парень! Натуральный шкаф!

– Девчонки, небось, прохода не дают? – Роберт подшутил добродушно, это видно.

– Ну, что вы, я совсем не такой! – пожал плечами. Уверен, мое наигранное возмущение никого не обмануло. У меня на лбу было написано, что я охотник до девочек. – Это вы еще татуировки мои не видели! – тут я решил намеренно позлить отца, который считает, что живопись на теле мне совершенно не позволительна.

– Красавчик! Будь я на десяток лет помоложе, с радостью удивил бы жену подобными рисунками, – мужчина все также искренне мне улыбнулся.

Затем пришлось удостоить рукопожатием отцовского заместителя, которому определенно нравится его теплое, давно нагретое местечко. К тому же, мужчина очень боится, что скоро отец передаст должность мне. Пффф. Больно надо!

– Станислав, приветствую, – нехотя поднял руку, которую зам также лениво пожал в ответ.

И только потом я развернулся к отцу для короткого кивка. Сдержанного и мимолетного.

– Пойду дальше раздавать свои драгоценные приветствия. Ведь я здесь именно за этим.

– Как будто ты остальных знаешь… – отец прожег меня горящим взглядом.

Кажется, кто-то опять ой как недоволен. Я умею его выводить, да. Все свои двадцать восемь лет тренировался. Почти каждый день.

– Четвертый столик, – процедил он сквозь зубы.

Вот и очередная команда. А я уж ненароком начал думать, что он заболел. А, нет. Просто не хочет сцен на людях.

– Спасибо, что напомнил, отец. Как это я еще сюда не забыл приехать? Голова так забита в последнее время, боюсь что-нибудь перепутать.

И лучше бы перепутал. Потому что как только я приземлился за озвученный столик и вежливо поздоровался с парой директоров различных направлений и их семьями, ко мне сразу подсела Настя.

– Привет, – тихо, чуть ли не на ухо мне прошептала эта длинноногая красотка. – Вы все воюете?

Как же меня мутит от приторного запаха ее духов! Аромат настолько тошнотворный, как будто она вылила на себя полфлакона, подаренного отцом. На кой черт он ее притащил! А еще мне что-то говорил о приличиях. Значит, сегодня я задержусь здесь на еще меньшее время, чем планировал изначально.

– Не твое дело. Сидела бы дома. Ждала бы с раздвинутыми ногами старика, – постарался ответить негромко, ей в такт, чтобы никто нас не услышал.

– И упустить возможность немного развеяться? Ну уж нет, надо ведь где-то выгуливать новые умопомрачительные наряды, – совершенно ничего не стесняясь, Настя положила свою ладонь мне на плечо. Со стороны, должно быть, она откровенно на меня вешается. Вот дура! Зато сам беглым взглядом зацепился за предмет, который она изо всех сил постаралась продемонстрировать – колечко на пальчике. Простенькое такое. Блестящее. С огромным булыжником посередине. Вот зачем отец ей делает такие подарки? Чтобы она потом этот кусок металла в ломбард отнесла?

– Руки убери. Люди невесть что подумают.

– А мне все равно, Максим.

– Оно и видно. Как была беспринципной шлюхой, так и осталась, – все также тихо, раздраженно цедил слова.

– Фу, как грубо.

– Зато правдиво.

– А папочка тебя не накажет за то, что ты так некорректен с его невестой?

– Ничего. Ты ведь усердно постараешься ночью и его успокоишь. Я в тебе не сомневаюсь. Тоже мне невеста нашлась! И он еще женат, если что.

– Максим, ну что ты такая бука… – несмотря на присутствующих вокруг людей, Настя осмелилась провести рукой по затылку, перебрать пальцами мою миниатюрную косичку, от которой весь женский пол пищал, сколько я себя помню.

Но это уже перебор. Вообще ничего не постеснялась. Как только отец может спать с подобной… девушкой! Еще и на приемы таскает! Она же перед любым ноги раздвинет, кто больше пообещает.

– Для особо глупых повторяю. Руки убери. Не выводи, – еще чуть-чуть и она на меня ляжет. Ладони зачесались ее отодвинуть. И желательно к дальней стене!

– Хм-м, – весело хмыкнула эта мегера. – Да никто тебя еще не трогал. Что ты так бесишься? Студенточки не удовлетворяют?

– Тебе и не снилось. Ты с ними даже рядом не стояла.

– Ты-то откуда знаешь? Сам ведь не пробовал.

– Очень уж не хочу какую-нибудь заразу подцепить…

– Ой, кто бы говорил… – она, как всегда, меня перебила.

А мне осталось только продолжить, сцепив зубы:

– Да и не любитель я второсортного товара. Предпочитаю что-нибудь посвежее, – раздраженно поднял глаза и прошелся по приглашенным. Многих не знаю.

Но каково же было мое удивление, когда я встретился с осуждающим взглядом. Альбина? За соседним столиком? Это, и правда, она! Глаза цвета расплавленной полупрозрачной карамели. Сдержанный макияж. Элегантная высокая прическа. Девушка предпочла надеть белый наряд, оценить который я смог лишь до пояса. Выглядит бесподобно. Изящная, утонченная, такая притягательная молодая женщина.

В голову забралась неожиданная мысль. Просто безумная. По отношению к малышке не очень хорошая идея, но почему-то именно сейчас захотелось воплотить ее в жизнь.

Заметил, что столик Альбины пустует. Это надо срочно исправить. Смело скинув с себя тонкие женские пальчики с новым колечком, я резко поднялся и двинулся обходить круглый стол.

Какая разница, как это будет выглядеть? Уверен, в ее глазах я уже скатился ниже уровня плинтуса.

АЛЬБИНА

Максим Борисович? А он-то что здесь забыл?

Видимо, кадрит на все готовых девушек, потому что юная барышня разве что на мужские колени еще не прыгнула. Прильнула к нему, гладит то по плечу, то по голове. Как бы мне хотелось оказаться на ее месте. Вот так интимно прикоснуться к мужчине… и сидеть недозволительно близко… Ну какой же он красивый! Такой мужественный, сильный и он… он…

Он резко встал и уверенным шагом двинулся вперед. Нет, молодой человек совершенно четко направился в мою сторону. Хорошо, что родители ушли. Да вообще, огромное облегчение почувствовала от того, что я за столом осталась совсем одна.

Преподаватель тем временем смело плюхнулся на стул возле меня, придвинулся и снова, уже привычным движением, положил руку мне на плечи, аккуратно приобняв и неумолимо притянув к себе. Да что же это такое?!

Почувствовала, как его горячее дыхание обожгло мою шею, послав электрические разряды куда-то в область поясницы.

– Привет, Куприянова, – Максим говорил тихим, сдержанным голосом. – Сможешь потерпеть меня хотя бы пять минут – зачет у тебя в кармане.

А что он конкретно имеет в виду? И что значит «зачет»? Хотя… Меня все же больше интересует значение слова «потерпеть». Он серьезно?

– Вы мне и расписку дадите?

– Если надо, могу даже поклясться на практическом пособии по маркетингу. Жаль, под рукой нет. Только у меня просьба. Спрячь свои колючки подальше и хотя бы попытайся сделать вид, что я тебя привлекаю как мужчина.

Вообще-то, я пытаюсь доказать ровным счетом обратное.

Но ситуация вновь кажется мне забавной. И почему-то снова захотелось подыграть ему.

– Вы шутите, Максим Борисович? И как же мне эта непосильная задача удастся?

Его ошарашенный взгляд сообщил – только что я выбила страйк!

Старательно спрятала улыбку.

А мужчина очень раздраженно и сдержанно цедил слова сквозь зубы, чуть шевеля губами:

– Для начала называй меня просто Максим.

– Даже и не просите. Не смогу.

– Всему-то тебя учить надо. Прищурь глазки, добавь во взгляд побольше обожания и радости. Подуться, как индюк, всегда успеешь.

– А-а-а, то есть еще и обзываться надумали? Тогда вперед, за своей порцией колючек, – еще чуть-чуть, и наши носы будут тереться друг о друга.

Теперь он кажется совершенно растерянным. Непривычно его таким видеть. И о-о-очень приятно.

– И вообще. Руки держите при себе. Я здесь не одна.

– А с кем же? – во взгляде скользнули настороженность и удивление, но свои пальцы от меня преподаватель все же убрал. И отодвинулся на приличное расстояние.

– Какая вам разница? Вы уже второй раз ставите меня в неловкое положение. На нас же смотрят!

– Я именно этого и добиваюсь.

– Вот спасибо! Удружили. И кстати. Ваша прекрасная спутница сверлит меня яростным взглядом. Думаю, она уже готова меня убить и мысленно вставляет осиновый кол в мое сердце.

– Скорее, нож в спину. И она не моя.

– Все это чрезвычайно интересно, только…

Сзади послышался знакомый голос. Я успела обернуться и подметить, как приближается отец в компании своего делового партнера Бориса. И тут меня слово молнией ударило. Бориса Кульчицкого!

Задорная улыбка мигом сползла с моего лица. Я внимательно окинула свежим взглядом своего преподавателя. Не-е-ет, этого не может быть. Не верится! Неужели родственники? Невозможно! Я ведь сама видела его машину! Вряд ли член семьи Бориса стал бы ездить на подобной. Вот тут-то моя челюсть и отвисла, очень неприлично и невоспитанно. Максим Борисович. БОРИСОВИЧ! Конечно! Это ведь отец и сын! Других вариантов быть не может!

Заглянула в глаза сидящему рядом парню и увидела там то же самое удивление, какое сейчас отражается на моем лице.

Тем временем папа настойчиво обратился к официанту:

– Уважаемый. Рыбу от моей дочери уберите подальше. Я ведь просил…

Мне почему-то захотелось срочно уехать. Да. Пора. Меня ведь Мила ждет. У нас запланирована пижамная вечеринка.

Медленно, никуда не торопясь, я поднялась со своего места и сделала пару шагов навстречу отцу.

– Я и сама могла бы ее отодвинуть, если бы возникла необходимость. Все в порядке.

– Не хочу рисковать, Цветочек, – папа приложился теплыми губами к моему лбу. Такой нежный и родной жест.

А Борис, не теряя времени, подошел вплотную к столу и очень тихо и вкрадчиво обратился к сыну:

– Я смотрю, ты все-таки не сориентировался и перепутал столы.

– Правда? Какое несчастье, это все моя невнимательность!

Тон, которым были произнесены беззаботные слова, заставил меня обернуться и увидеть отстраненное безразличие в глазах Кульчицкого-младшего.

Я тут же поймала на себе спокойный взгляд папы.

– Мне нужно уезжать. Разреши?

– Хорошо. Я вызову для тебя машину.

Ну да. Конечно. А параллельно запишет номер и цвет автомобиля, паспортные данные водителя, а также время, которое мы проведем в пути. И стоит мне лишь на минуту задержаться…

– Роберт, не нужно никаких таксистов. Еще неизвестно, как они машину водят. Я сам отвезу вашу дочь. Обещаю доставить в целости и сохранности.

От услышанного у меня чуть глаза из орбит не выскочили! Интересно, как папа отреагирует. Конечно, не позволит. Я попыталась слабо протестовать, чтобы отказ не выглядел слишком резким.

– Но…

И тут же была невежливо перебита преподавателем:

– Тем более что я уже уезжаю.

– Что значит «уезжаешь»?! – грозный рык Бориса Кульчицкого заставил меня слегка подпрыгнуть от неожиданности. – Ты только что приехал!

– Прошу меня извинить, – мой преподаватель невинно пожал плечами, еще и фирменную добродушную улыбочку продемонстрировал, щедро приправив ее медово-сладкой интонацией. – Дела.

В лицо его отцу просто страшно смотреть. Ярость. Гнев. Ледяное бешенство. Хоть я плохо знаю этого человека, но все эмоции читаются, как на ладони.

А Максиму хоть бы что. Стоит, ухмыляется. Вот же семейка! Я бы никогда не позволила себе расстроить родителей на людях. Да и дома подобных немых сцен у нас вообще не бывает. Не говоря уже о выяснении отношений.

– Я вас представлю, – осторожно начал папа, намеренно растягивая слова. Он всегда так делает, когда ему нужно потянуть время и что-то обдумать. И снова мой преподаватель маркетинга невоспитанно влез:

– Не стоит. Мы пару раз встречались раньше, – фирменно улыбнулся Максим. С ума сошел! Более туманной и двусмысленной формулировки он точно не мог подобрать!

Глаза отца полыхнули опасным огнем, как бывает всегда, когда дело касается меня.

– Я не уверен, что ты достаточно умело водишь машину.

– Ну, что вы, Роберт! Я десять лет за рулем. Это только официально. Никаких нарушений или происшествий. Отец, подтверди?

Три пары глаз выжидающе переключились на Бориса. А он все также буравил злым взглядом сына. Да-а-а, это два совершенно разных человека. Как небо и земля. Один собран, несет себя с уверенным достоинством и каким-то ледяным спокойствием. Второй – немного нагловатый тип, качок с наколками, вечной добродушной улыбкой, тоненькой короткой косичкой, ощущающий себя на голову выше всех остальных. Разительное несоответствие. Но только сейчас я вдруг подметила, что внешне они очень похожи.

– Да. Подтверждаю. И прошу нас извинить на минуту, – ответил с небольшой заминкой партнер папы, после чего отец с сыном неторопливо отошли в сторону.

– Цветочек, а когда вы успели познакомиться с этим парнем?

– Папа, Максим Борисович преподает маркетинг в моем университете.

– Правда? И откуда у него достаточный опыт для этого? Что это за ВУЗ такой? Хотел же сам тебе зарубежный университет выбрать!

– Не смеши. Чтобы ты каждый вечер ездил проверять? Ты ни за что меня одну далеко от вас с мамой не отправил бы. Так что насчет поездки?

– Пожалуй, действительно будет лучше, если сын Кульчицкого тебя отвезет, – как само собой разумеющееся, проговорил отец, еще и вкрадчиво добавил. – Машину придется действительно долго ждать. Из-за снегопада. Я проверял.

Ну да. Абы какой ближайший автомобиль он мне точно не вызвал бы. Только проверенное такси премиум-класса. И это ли не занудство? Какая разница, в каком кресле посидеть двадцать минут: новом кожаном или потертом тканевом?

– И не забудь отзвониться от подруги, как только шагнешь в квартиру.

– Я помню.

МАКСИМ

Отец попытался схватить меня за плечо. Но не тут-то было. Мой бицепс он теперь даже двумя руками не обхватит. Поэтому пришлось старичку спустить пальчики до запястья и, как в детстве, потащить в сторону для серьезного разговора. Ну, все! Три минуты его наставлений, и я свободен.

– А ты не переусердствовал с силовыми методами убеждения? Я ведь могу и сдачи дать, а, папочка?

– Никаких нарушений? Да у тебя чуть ли не каждый день штрафы приходят за превышение скорости! Сдурел девочку так катать?

Да уж. Видимо, тремя минутами тут не отделаться.

– Не волнуйся. Я же сказал. Довезу в целости и сохранности.

– В сохранности?! Ты на кого глаз положил, малолетний придурок?! – тихая ледяная ярость отца звучит для меня, как музыка. – Это же дочь Куприянова! Да он тебя кастрирует за нее собственными руками и собакам скормит скукоженный отросток, который тебе вряд ли когда еще в будущем понадобится!

– Ой, да хорош тебе! Все будет нормально.

– Ты что творишь, а? Ну какой же ты балбес, Максим!

– Какого вырастил, такой и есть, – ледяные нотки в моем тоне ни капли не уступают по твердости отцовским. – А теперь, извините, Борис Игнатьевич. Вынужден откланяться.

– Максим!

– Настеньке своей мораль читать будешь. Мне не надо. Я давно уже вырос, если ты вдруг этого не заметил.

– Мышцы раскачал. Головой перекладины задеваешь. А мозгов, как у ребенка! Вырос он!

– И тебе не хворать, отец. И имей совесть матери день рождения не портить своим приездом. Я прослежу.

Со злостью вырвал руку, которую отец продолжал все также крепко сжимать своей стальной хваткой и, не оборачиваясь, направился обратно.

– Ну, что? Роберт, вы не против?

– Максим, под твою ответственность, – мужчина очень строго на меня посмотрел и следующими словами совершенно сбил с толку. – Идемте. Я провожу.

Бедная девочка. Такой тотальный контроль.

– Конечно, – пропустил вперед даму, идущую под руку с отцом.

В машине Альбина немного расслабилась. Я видел, как изменилось ее лицо, когда мы приблизились к вороному Лехе. Он всегда производит неизгладимое впечатление на слабый пол. Особенно в свете уличных фонарей. Но Альбина не была бы собой, если бы позволила озвучить вопрос об автомобиле. Ну, что ж. Помогу ей. Начну разговор.

– Вот это – моя машина. А ту консервную банку, которую ты видела, мне выдали в салоне в качестве подменного автомобиля. Неужели не заметила боковые наклейки?

– Нет. Темно ведь было.

Отъехать мы успели совсем недалеко, как раздалась настойчивая мелодия звонка. Даже гадать не стоит. Я точно знаю, кто это.

– Еще не все сказал?

– Максим, я не шучу. Не смей трогать девочку!

– На этой чудесной оптимистичной ноте и закончим нашу увлекательную дискуссию. Не ударь в грязь лицом перед своей малолеткой.

– Ты что себе позволяешь, щенок?! Ты ведь не один в машине!

С каким же потрясающим, просто вопиющим чувством удовлетворения я нажал кнопку сброса вызова.

Пусть позлится. Зато ночью на эмоциях оторвется на своей беспринципной Анастасии.

Я до сих пор не понимаю. Как он мог вот так по-свински… какую-то малолетнюю шалаву… поставить выше матери. А еще мне нравоучения читает. Совсем на старость лет с катушек съехал! На молодняк потянуло папочку.

И главное. Непонятно, что лучше. Просто гулять и наставлять матери рога. Или вот так открыто заявить, что жена теперь для него никто, и развлекаться с новым молоденьким бойким телом. А его Настенька, между прочим, при каждом удобном случае до сих пор пытается мне в штаны залезть. Омерзительное зрелище.

– Это, конечно, не мое дело. Но у вас очень странные взаимоотношения с папой.

Я бросил мимолетный взгляд на профиль девушки. Удивительно. Дочь Роберта… И как я сразу не провел параллель?

– Они не странные. Они отвратительные и далекие от понимания.

– Ясно. Вам не стоило утруждаться. Я бы с радостью доехала на такси.

– Разумеется. С радостью. А теперь вот придется немного меня потерпеть. Сожалею, что доставил тебе столько неудобств.

Она расстегнула шубку.

– Жарко?

– Да. Есть немного.

Позволил себе переключить климат на ее половине. Ммм, ну пусть температура поддерживается на уровне двадцати градусов. Надеюсь, не замерзнет мой тропический цветочек.

– Максим Борисович. Мне домой не нужно.

Начинается. А я уж обрадовался, что Альбина осталась равнодушна к моему мужскому магнетизму. Хоть что-то интересное замелькало впереди… и на тебе!

– И что ты предлагаешь?

– Можете другой адрес вбить в навигатор? Меня подруга ждет. А я обещала отзвониться папе, когда доеду.

И только тут до меня дошло. Раз я вызвался быть ее личным водителем – она просто озвучила адрес. Без всяких намеков. Как обычному таксисту. Так тебе и надо, «малолетний придурок»!

Я хорошо знаю этот район. Туда ехать не слишком далеко. Может, в прошлой жизни я был таксистом? В животе вдруг громко заурчало, и я, сам не зная, что делал, зачем-то произнес:

– Давай ненадолго заедем в ресторан поужинать? У меня с утра крошки во рту не было. Я дико голодный.

Ее потрясенный взгляд реально выбил меня из колеи.

Это Альбина зря. Вот теперь мы точно обязаны зарулить в ближайшее заведение. И мне уже плевать, есть ли у нее время… что она скажет отцу… о чем они договаривались с подругой.

С радостью бы она на такси поехала!

Пусть как хочет, так и выкручивается теперь. Пока я не решу выйти из ресторана, эта малышка останется со мной.

АЛЬБИНА

У меня, кажется, пропал дар речи. С минуту точно я молчала. Вряд ли это хорошая идея. Каким бы привлекательным мне не казался этот молодой человек.

– Но я обещала папе не задерживаться.

Он очень странно на меня посмотрел.

– Ну, хоть около магазина можно притормозить? Я зацеплю что-нибудь перекусить. Весь день ничего не ел.

А я-то здесь причем? Надо было ему на приеме остаться, а не сбегать! И, кстати! Насчет «я сам отвезу вашу дочь»…

– Максим Борисович, зачем вы вообще вызвались? Только лишние неудобства нам обоим.

Взглянув в такое красивое нахмуренное лицо, я сразу подумала, что говорить последнюю фразу было лишним.

– Это какое же ты сейчас неудобство испытываешь, скажи, пожалуйста? – процедил Максим, обернувшись. Эх, если бы взглядом можно было пригвоздить к месту, так бы со мной и случилось. – Сиденье слишком жесткое?

– Нет, я просто…

– Значит, так! Никаких просто. И никаких перекусов! Сейчас заедем в первый же попавшийся ресторан, и только попробуй не составить мне компанию! Неудобно ей…

Как бы там ни было, этот человек по статусу выше меня. Преподаватель все-таки. Воспитание не позволяет дерзить ему. Разве что самую чуточку. Учитывая то, что мы с ним наедине, едем в его машине, и он лично вызвался меня подвезти.

– Максим Борисович, зачем я вам там нужна? Мое время тоже не резиновое.

– А затем. Чтобы просто так слова на ветер не бросала. Теперь придется сидеть и действительно терпеть неудобства в виде моего общества.

Мне даже на это ответить нечего. А зачем я, собственно, вообще этот разговор начала? Сидела бы себе молча, наслаждалась комфортом. Кстати, очень удобно у него здесь. И что теперь я папе скажу? Он ведь сам позвонит и проверит, доехали мы до Милы или нет.

Внезапно я поняла, что уставилась на невозможно привлекательный профиль преподавателя, и смущенно скользнула взглядом чуть ниже, чтобы это не выглядело неприлично. И вновь не смогла отвернуться, на этот раз от его рук, так нежно и любовно выкручивающих руль. И пальцы у него такие… Альбина-а-а-а-а, немедленно приди в себя!

Уже через несколько минут мы зашли в небольшое, но уютное кафе, с тихой душевной музыкой, мягкими диванчиками и очень вежливым персоналом.

Как только мы уселись за столик, и Максим начал горящими голодными глазами вглядываться в фотографии сводящих с ума блюд, он очень строго произнес:

– Выбирай. Или я сделаю это на свое усмотрение. Пока не доешь, мы никуда не поедем.

– Неужели у вас так много свободного времени?

– Как раз наоборот. Но ведь сегодня вечер неудобств, а значит, остается только терпеть.

Стиснув зубы, я взяла в руки меню и выбрала первое попавшееся блюдо, строго изучив его состав (который, в принципе, и так знаю назубок, просто на всякий случай). Здесь отсутствует один интересующий меня ингредиент, поэтому я решилась. Ничего запретного. Сойдет.

– Готовы сделать заказ? – симпатичная официантка, скромно водрузив свой липкий, восхищенный взгляд на моего собеседника, неловко захлопала ресницами. Неужели так происходит всегда? Куда бы он ни пришел? В группе на его занятиях творится то же самое.

– Дамы вперед, – мужчина, не отрываясь, смотрит на меня. Но его насмешливый тон уже совершенно не смущает.

– Карпаччо из говядины, пожалуйста, – протянула меню официантке.

– И все?

Я постаралась не рассмеяться над расстроенным тоном Максима. А чего он ожидал? Что я закажу по пять блюд из каждого раздела?

– Да.

Ответила-то я без сомнений, но громкое урчание моего желудка однозначно перечеркнуло эффект уверенности.

– Ясно. Принесите еще плов с морепродуктами и грибной суп.

Тут он внимательно посмотрел на меня.

– Может, пасту? – спросил Максим, но я отрицательно покачала головой. – Лазанью?

– Нет. Спасибо. Ничего не нужно.

– Суп? Бифштекс? Медальоны? – мужчина не унимается. Мои губы сами по себе растянулись в улыбке. – Так. Понятно. Еще два салата с рыбой, что-нибудь полегче, без майонеза, – тут меня аж передернуло. – Ну, и пирожные какие-нибудь. Тирамису, чизкейк, Прага, штрудель?

Я сдалась, противостоять его настойчивости мне не удалось. Да и чтобы я добровольно отказалась от пироженки? Это точно не обо мне!

– Что-нибудь творожное. Без наполнителей.

Максим вновь переключился на официантку.

– Есть такое?

Девушка смело кивнула головой и пролистала меню до нужной страницы. Нарисованное блюдо выглядит аппетитным. И даже состав внушает доверие. Все ингредиенты для меня абсолютно безопасны. Я согласно кивнула. И с энтузиазмом добавила:

– И черный чай с мятой, если можно.

– Конечно. Итак… – мы быстро прослушали свой заказ, подтвердили и остались наедине.

Я почувствовала себя скованно. Мы вроде не на свидании, но я все же очень стесняюсь молодого человека, вопреки своей обычной уверенности. Конечно, если дело не касается мужского пола. Тут я всегда превращаюсь в нерешительную овечку.

– Отцу будешь звонить?

Неловко пожала плечами.

– Даже не знаю. Что я ему теперь скажу? Что мы с вами убежали с многолюдного мероприятия и теперь ужинаем вместе? Он все неправильно поймет.

– Да, не слишком хорошая идея. Как я понял, он чрезмерно тебя опекает.

– Есть такое дело.

– А как ты сама к этому относишься?

– Я привыкла. Так было всегда. Некоторые моменты, мягко говоря, кажутся чересчур навязчивыми, но он ведь просто обо мне беспокоится.

– Во всем нужно знать меру. Как же ты повзрослеешь, если жизни совсем не видишь?

Максим решил влезть ко мне со своими советами, совсем ничего не зная о нашей семье? Молодец.

– А какие отношения у вас с отцом?

– С чьим? Твоим?

– Конечно, нет. Вашим.

– Да какие там отношения, – мужчина грустно усмехнулся. – Воюем потихоньку.

Это он, наверное, так шутит. Все-таки человек он очень своеобразный.

Нашу беседу прервала девушка, поставившая передо мной заказанное блюдо. И еще по центру стола два одинаковых салата. С рыбой. Ага.

Обмотав пальцы салфеткой, я аккуратно, как можно незаметнее отодвинула тарелки поближе к собеседнику, от греха подальше.

Уже взяла в руку вилку и наколола тонкий кусочек своей говядины, но что-то меня смутило. Соус странного цвета и с посторонним ароматом, который я очень хорошо научилась выделять на фоне других запахов. Ошибки быть не может. Это блюдо придется вернуть, к сожалению.

Знаком подозвав официантку, чуть отодвинула свой неудачный выбор в сторону и дружелюбно осведомилась у подошедшей девушки:

– Я прошу прошения. В соусе присутствует горчица, верно?

– Да. Возникли какие-то проблемы?

– К сожалению, мне ее нельзя. Я тщательно изучила состав блюда перед заказом. И про горчицу там ни слова не сказано. Вы не могли бы унести тарелку?

– А нельзя переделать без горчицы? Попросите своих поваров, будьте любезны, – мужчина, совершенно не стесняясь, влез в разговор.

– Нет-нет, не стоит! Зачем? – я ведь вполне спокойно могу и чаем обойтись.

– Стоит. Пусть переделают.

– Конечно, я передам, нет проблем, – девушка забрала злополучную говядину.

– Спасибо! – преподаватель перевел взгляд на меня и удивленно уставился. – Почему тебе нельзя горчицу?

И снова я равнодушно пожала плечами.

– Аллергия.

Это не просто мое несчастье. Это самое настоящее проклятье, по-другому не выразиться.

– Серьезно?

– Да. Очень серьезно. Я вообще проблемный человечек в плане питания.

– Поясни.

– У меня аллергия на довольно большой перечень продуктов.

– Ну-у-у… со многими такое бывает. Подумаешь, чихнешь пару раз. Или несколько красных точек появится. Разве это так страшно?

– Если бы все заканчивалось только пятнами, я была бы самым счастливым человеком на свете. Но у меня это проявляется совершенно иначе.

– Это как же?

– Вам лучше не знать.

– И все же.

– Отек.

– Отек чего?

– Всего. Кожи, лица, дыхательных путей. Пока родители не поняли, насколько все серьезно, меня в детстве несколько раз откачивали врачи.

– А-а-а… если… если не успеют?

– Асфиксия.

– Чего?

– Я просто задохнусь.

Мужчина какое-то время молча всматривался в мое лицо.

– И… насколько велик список запретных продуктов?

– Он, мягко говоря, немаленький.

– А точнее?

В течение пары секунд я прикинула, стоит ли откровенно рассказывать все, как есть. И не нашла причины этого не сделать.

– Цитрусовые и ананасы в строго разрешенном количестве, здесь все не так плохо – реакция некритичная. Навсегда запретные для меня продукты: горчица, мед, клубника, арахис. Вроде ничего такого, их ешь не каждый день, но недоразумения, подобные сегодняшнему, происходят на регулярной основе, поэтому, если я и иду в какое-то заведение, выбираю проверенное, а не как это. Горчица в соусе. Клубника в наполнении крема или печенья. Незаявленный в составе арахис наряду с другими орехами. Но самое страшное и опасное – это морепродукты.

– Какие?

– Любые. Все, какие есть.

– А пресноводная рыба?

– То же самое.

– И как быстро наступает реакция?

– Практически мгновенно. Я стараюсь к рыбе, – кивнула на отставленные в сторону тарелки, – даже не прикасаться и тем более не подносить к лицу.

– Мне, разумеется, доводилось слышать о подобном, но чтобы вот так, кто-то из знакомых… Так, поднимайся, нам лучше за другой стол пересесть и заказать что-нибудь безопасное для тебя.

– Ну что вы! В этом нет необходимости. От созерцания ничего не случится. Поэтому не волнуйтесь и наслаждайтесь любимыми блюдами.

– А давай, мы перейдем на «ты» обоюдно? И еще меня зовут Максим. Вне аудитории такое обращение ко мне предпочтительней.

Тут подоспела моя говядина, и мы с энтузиазмом взялись за вилки. Ура! Хоть что-то съем за весь вечер! Потому как во время сегодняшнего застолья я не смогла позволить себе расслабиться и отведать ни кусочка, кроме голых овощей, где совершенно точно не было никаких добавок. Даже соли.

– Я теперь начинаю понимать твоего отца. За тобой, оказывается, нужен глаз да глаз. Скажи, – тут молодой человек о-о-очень обаятельно улыбнулся и уточнил: – А если ты, скажем, поцелуешься, с парнем, который отведал рыбу, что будет тогда?

Нет, ну какой же любопытный!

– Я, конечно, на практике не проверяла, но с уверенностью могу сказать, что возникнет необходимость ехать прямиком в больницу. И чем скорее, тем лучше.

Улыбка сползла с лица преподавателя. А я не удержалась от легкого подтрунивания.

– Да вы не стесняйтесь! Ешьте-ешьте свой рыбный салат, я так чувствую себя защищенной, – и отправила в рот очередной кусочек говядины. Божественно. Надо запомнить это заведение.

Вытащила из сумки телефон и на всякий случай отправила отцу сообщение, чтобы он не волновался и что со мной все в порядке. А то он мне обзвонится. С него станется. И Миле написала, что задерживаюсь, ничего не могу поделать.

Еще около часа я провела с мужчиной, наслаждаясь его обществом. Он очень веселый, жизнерадостный, наверное, в любой компании чувствует себя королем жизни так же, как и в аудитории. Понимаю теперь, почему девушки к нему липнут. И на лежащий совсем близко от меня телефон то и дело приходят сообщения с сердечками – я успеваю подметить красные значки.

Подумала, что очень странный у меня сегодня выдался вечер. Еще утром один заносчивый красавчик-брюнет был для меня Максимом Борисовичем. А теперь вот настойчиво просит называть его просто Максимом.

Когда мы вышли на улицу, с неба спокойно падали крупные хлопья снега. Земля давно уже покрылась объемным белоснежным ковром, на который даже наступать искренне жаль.

Почувствовала, как Максим положил мою руку на сгиб своей, озвучив мысли, которые никак не могли до конца сформироваться в моей голове:

– Так странно. Я неделю негодовал, потому что надо было ехать на злополучный прием. А теперь даже рад, что отец меня силой туда затащил. Ты не замерзла?

– Я в порядке, – постаралась расслабиться, но ничего не вышло. Так вдруг захотелось провести ладонью поверх тонкой мужской курточки и погладить бугристые мышцы. Хоть подобная внешность не слишком меня привлекает в молодых людях, но Максим выглядит… как-то иначе. Все в нем мне кажется совершенным. И его фигура, и его необычная прическа, и добродушная улыбка, и его немного по-детски капризные интонации в голосе, одновременно с ледяным бесстрастным тоном, когда мужчина ставит на место зарвавшегося студента.

Мне и самой слишком жаль заканчивать сегодняшний вечер, когда даже в воздухе особенно остро чувствуется атмосфера предвкушения и ожидания.

– Домой не хочется совершенно. Может, прогуляемся?

Прогуляться? Нам с ним вдвоем? Неужели ему не с кем провести освободившееся время? Очень сомневаюсь. Он избалован женским вниманием – это же очевидно.

– Максим, меня подруга ждет, мы с ней еще неделю назад договаривались.

– Я понял.

Теперь на душе немного грустно, потому что, как ни странно, Максим стал мне интересен по-настоящему. Но… вряд ли я действительно смогу привлечь его внимание. Вообще, в плане отношений слово «серьезность» к этому парню явно не клеится. Я отчетливо это осознаю, а тешить себя ложными надеждами – это точно не для меня. Сейчас он равнодушно пожмет плечами. Мол, нет так нет, и разъедемся. Я, возможно, все же вызову такси.

Но следующая его фраза немало меня удивила. Я бы даже сказала, поставила в тупик.

– Тогда, может, завтра?

Увидев мое ошарашенное лицо, мужчина даже остановился и немного выступил вперед, чтобы мы смотрели друг другу в глаза.

– А что? Выходной ведь. Всяко у тебя найдется возможность провести со мной немного времени.

– Максим, зачем тебе? Снова хочешь убежать от каких-то обязательств с моей помощью?

Я замерла, как дурочка, молча хлопая ресницами и отказываясь верить в то, что только сейчас услышала. Пусть многие считают меня милой, приятной, обаятельной девушкой, симпатичной и фигуристой, но парней у меня было немного. Всех отпугивал отец. Ему постоянно надо быть в курсе всего. И естественно, свидания для меня всегда оставались закрытым вопросом. До какого-то времени меня все устраивало, потому как это была очень удобная отмазка. А теперь вот не хочется отказываться. И я совершенно не испытываю желания рассказать кому-либо о вечере, проведенном с Максимом.

– Не «с твоей помощью», а вместе с тобой. Это разные вещи. Соглашайся, Олененок. Со мной не соскучишься.

Я внимательно рассматриваю его лицо, пытаясь понять, в чем подвох.

– Обещаю, никаких морепродуктов! – Максим смешно поднял обе руки вверх в примирительном жесте.

В воздухе очень красиво и романтично медленно кружат снежинки и тихонько опускаются на землю. Между мной и мужчиной расстояние всего в несколько сантиметров. Он такой красивый, высокий, статный. Он просто нереальный. Я таких никогда раньше не встречала. Как же хочется, чтобы он не принял мой отказ и настоял на встрече. Очень хочется. Очень… Меня в дрожь бросает от его проницательного взгляда, и так хочется стянуть перчатку и коснуться его щеки, погладить…

Опустила взгляд на его губы. Боже. Это первый раз в моей жизни, когда я захотела сама поцеловать мужчину. И если бы не «рыбный» вечер, наверное, я бы осмелилась это сделать. Несмотря на то, что в следующий момент он бы меня, скорее всего, оттолкнул, и на этом наши с ним встречи закончились бы. Почему-то меня тянет к Максиму, как ни к кому раньше.

Иногда мне кажется, что я веду настолько правильную жизнь, что самой становится грустно. Никаких ярких эмоций, никаких необычных впечатлений. Все время я нахожусь под надзором строгого и любящего отца. И иногда накатывает. Так хочется совершить что-то неправильное, совершенно мне несвойственное и чуждое, выходящее за грань привычного понимания, что-то… сумасшедшее. Хочется хоть чуть-чуть быть похожей на Милу, которая привыкла брать от жизни все, не зависеть от мнения окружающих, совершать поступки, не заботясь о чужой реакции.

Но я другая. Скромная маленькая девочка, которую родители оберегали от внешнего мира, сколько я себя помню. Единственное мое серьезное решение в жизни, за которое, кстати, пришлось очень долго бороться – это обучение в университете. Не в том высшем учебном заведении, которое по умолчанию подразумевалось папой. А в том, которое я выбрала сама, и долго готовилась к поступлению. У отца было условие: если бы я не поступила самостоятельно, он выбрал бы мне такой ВУЗ, который сам посчитал подходящим. И специальности это тоже касалось. Потому что туманное название факультета «Коммерция» заставило папу аж половину минуты морщиться, сидя в своем любимом кресле, а после задать, наконец, ожидаемый вопрос: «Это что за профессия такая?»

– Ну, так что? Я заеду за тобой завтра? – уточнил Максим.

Да, конечно, я бы с радостью увиделась! Как же мне все это осуществить? Хочется, чтобы ни одна живая душа не знала о нашей встрече. Потому что я не желаю ни с кем делиться своими эмоциями. Собираюсь их эгоистично припрятать в закромах сознания. И еще я совершенно не намерена выслушивать неизбежные нравоучения от домашних. Поэтому…

– Нет.

– Почему?

– Я думаю, намного удобнее будет просто встретиться вечером. Где-нибудь в оговоренном месте, тем более что днем у меня дела. Когда я закончу, ты сможешь подъехать, – соврала я. Что поделать, нужно как-то выкручиваться. Не хочется, чтобы кто-то узнал о нашей только намечающейся встрече и завалил вопросами. А если Максим заберет меня из дома, этого точно не миновать. – Когда у тебя будет возможность, разумеется.

А про себя волнительно добавила: «И желание».

– Что за дела? Может быть, сумеем совместить приятное с полезным, чтобы освободить твой вечер?

О-о-о! Этого я еще не придумала.

– Да-а-а… обычные… женские штучки… Тебя вряд ли заинтересуют.

– Хорошо. Тогда наберу завтра. Номер твоего телефона я могу узнать?

Ну да, логичный вопрос.

Продиктовала цифры по памяти.

– Сохранил. Пойдем, отвезу тебя к подруге, – тут Максим как-то очень настороженно на меня посмотрел. – А она знает про твою аллергию?

– Конечно. Мы с Милой со школы вместе.

После того, как машина остановилась у нужного подъезда, Максим галантно проводил меня до двери. Почему-то я переживала. Что буду делать, если подруга вдруг увидит нашего нового преподавателя в такое позднее время в роли моего кавалера? Лучше просто попросить его не дожидаться, пока я нажму на кнопку звонка и пройду внутрь.

– Не хочешь, чтобы тебя видели со мной?

– Ты ведь и сам этого не хотел.

– Разве? Не припоминаю такого.

– «Куприянова! Надеюсь, завтра весь универ не узнает, что я тебя подвозил!» – голосом постаралась смешно скопировать его нравоучительные интонации. – Это совершенно точно не мои слова.

– Ну, так в том случае работа. А это – жизнь. И твоя безопасность. Ладно. Не буду тебя смущать. Хорошего вечера.

Не оборачиваясь, он развернулся и быстро пошел по лестнице вниз. Да уж. Долго ему придется спускаться. Десятый этаж как-никак.

– Нет, ну ты улитка! – Мила не отказала себе в возможности уколоть меня тоненькой шпилькой, как только я шагнула в квартиру.

– Такая же скользкая и всегда прячусь в домике? – насмешливо свела брови.

– Пошли, я фильм классный нашла! Любовь-морковь, романтика и все дела. Как ты любишь.

Здорово! Слезоточивая мелодрама. Как раз то, что мне сейчас необходимо. Только бы мыслями не возвращаться к идеальному, чуть нагловатому преподавателю.

Хорошо, что звук на телефоне я отключила. На всякий случай. И очень даже вовремя! Потому как вскоре экран мобильника засветился, оповещая, что пришло новое сообщение.

Максим: «Отец не потерял тебя?»

Губы сами распылись в улыбке. А я отодвинула смартфон подальше, перевернув экраном вниз. Не знаю, зачем, но Мила говорила, что сразу отвечать парням строго запрещено. Соперничать с ее опытом мне не приходится, так что… я доверюсь совету лучшей подруги.

Ровно сорок минут я сидела, уткнувшись взглядом в телевизор, периодически поглядывая на часы. Больше выдержать не смогла ни секунды.

– Давай остановим ненадолго? Я налью чай.

– О-о-о, будь так любезна! И, кстати, мне можно кофе… – Мила со сладким превосходством в голосе медленно растянула следующее слово, – свари-и-ить.

– Мне несложно.

– Алька, переезжай ко мне! Будешь обо мне заботиться!

– А разве ты не из-за чрезмерной опеки съехала от родителей?

Это, конечно, слишком сильно сказано, но после окончания первого курса Мила действительно решила, что ей пора жить отдельно, тем более что было, куда переехать.

– Это в корне разные вещи! Твои, например, и шагу ступить тебе не дают!

– Меня это не особо напрягает.

– Пока. Но, как только на горизонте у тебя появится достойный мужик, это превратится в серьезную проблему.

– Если мужчина действительно окажется достойным, возможно, никакой проблемы и не возникнет.

– Ну-ну, ты что, папочку своего не знаешь? Кстати, вон у тебя экран опять загорелся. Что я говорила? Ты только недавно приехала, а он уже обзвонился!

– Я приготовлю кофе и поговорю на кухне.

– Валяй. Зови, как оправдаешься.

– Ой, какая ж ты язва, Милка!

Прихватив телефон, я пулей вылетела на кухню. И дрожащими от волнения руками приняла вызов.

– Альбина! Либо ты в следующий раз отвечаешь на мои сообщения и звонки, либо я сдаю тебя на руки и передаю всю ответственность другому взрослому под расписку! Ты почему мне не отвечаешь?

Вообще-то, я уже и сама достаточно взрослая, чтобы сдавать меня кому-то под расписку. Но эти мысли лучше оставить при себе. Их можно неправильно истолковать.

– Прости, не услышала писк телефона.

– Какой писк? Да у тебя громогласный концерт должен был состояться! А ты точно у подруги?

– Точно, – улыбнулась. Как хорошо, что я воспользовалась советом Милы! Неужели Максим волновался?

– Ладно. Забыли. Все хорошо у тебя?

– Конечно.

– Отлично. Успокоила. Минута найдется?

– Да, разумеется.

– Куда бы тебе хотелось пойти? Мне просто нужно время рассчитать.

У меня завтра будет свидание с Максимом! Самое настоящее! Как удержать в себе эти рвущиеся наружу слова и не выболтать все подруге?

– Не знаю, у меня нет идей.

– А предпочтения?

– Нет.

– Хорошо. Скажи хоть, откуда тебя забирать?

Упс! Этот момент я еще не успела продумать. Какое бы себе выдумать дело?

Мне нужно бабушку навестить? В библиотеку сходить? Маме помочь? Погулять с собакой, которой у меня нет и никогда не было? Все не то!

– Алло. Ты со мной?

Думай, Аля, думай!

– Может, я завтра сама тебе позвоню, когда освобожусь?

– Не-не-не, даже и не надейся. Меня на эти женские штучки не поймать. Я сам тебе наберу.

– Ладно, договорились. Тогда я пойду, потому что твоя минута давно уже истекла.

– А ты будешь меня ждать?

– Да, я буду очень ждать твоего звонка. Теперь можно удалиться?

– Теперь можно. Иди.

– Вот спасибо! Приятных… – не успела я завершить стандартную фразу, как заметила в дверях удивленную Милу, – снов.

И быстренько отключилась.

– Угу-у-у-у… А я думала, ты мне кофе варишь.

– Можно и так сказать.

Подруга приблизилась, сверля меня восхищенным взглядом.

– Ты с кем-то познакомилась? На приеме?

Точно! Она сама подсказала мне ответ. Почему эта логичная мысль не пришла мне в голову? Теперь можно хоть чуточку поделиться.

– Да. На приеме. И он меня подвез.

– Что?! А как же твой папа? Он отпустил тебя с незнакомым человеком?

– Как оказалось, они знакомы, поэтому… Мил, ну, не упорствуй так, ты ведь знаешь, что подобные беседы очень меня смущают.

– Да ты что! Аля, первый раз твой папочка одобрил нового ухажера! Это надо отметить!

– Нет, на этом нужно не заострять внимание.

Ох, она не простит мое молчание, когда узнает, о каком именно ухажере мы говорим.

– И-и-и?

– Что?

– Ты оставила ему свой номер?

– Да, оставила, – смущенно опустила глаза.

– Ты умница! – подруга заключила меня в крепкие медвежьи объятия. – Значит, он тебе понравился?

– Ну-у-у. Да, – ответила как можно спокойнее.

Но внутри для меня это было не простым сдержанным «да». Это был неконтролируемый крик взволнованной души: «ДА! ДА! ДА! Безумно понравился! Как никто раньше!»

И он был не просто кем-то на приеме! Он – Максим Кульчицкий! Недосягаемый, заносчивый, развязный, такой излишне уверенный в себе, но невыносимо притягательный! Захотелось визжать от радости, прыгать от ликования и взволнованно пересказывать подруге все события последних дней, но… разумеется, я этого не сделаю. Папа всегда взращивал во мне самообладание, отстраненность, умение сдерживать эмоции. А девятнадцать лет строгого воспитания не так-то просто перечеркнуть. Да и не хочется ставить других в известность. Потому как… просто пока нет ни малейшего желания делиться своими девичьими чувствами и наивными мечтами.

– Это превосходно! Наконец-то, нашелся человек, который смог тебя заинтересовать, Аля! Какой он? Сколько ему лет? Расскажи!

– Ему, наверное, около тридцати, возможно, чуть меньше. И он потрясающий. Красивый, умный, уверенный, он такой… такой… – мечтательность моего тона мгновенно отрезвила и заставила стереть с лица глупое выражение слепого обожания.

– Офигеть, подруга! Да ты, кажется, уже в него втюрилась! Раньше тебе все казались «какими-то не такими», а тут вон, первая же встреча, и бинго!

– Стыдно признаться, но я не знаю, как лучше себя вести в следующий раз.

– А не надо знать! Просто будь собой! Аля, ты настоящая красавица! Самая добрая, самая искренняя, самая нежная! О тебе хочется заботиться! Ты замечательная! Если он не слепой, то уж точно это заметит и оценит.

– Хочешь сказать, что мужчины ценят только доброту и беспомощность? Не смеши! Ты ведь знаешь, я не самый открытый и общительный человек. Боюсь, что ему будет со мной скучно.

– Не нужно этого бояться! Ты осторожная и не со всеми людьми идешь на контакт, просто потому, что не всякий может тебе понравиться. Вот и все! Это совсем не означает, что ты скучная особа или замкнутая в себе девушка! Наоборот, это говорит лишь о том, что не каждый человек заслуживает находиться в кругу твоего общения.

– Надеюсь, ты права.

– Когда вы увидитесь?

– Завтра.

– А он молодец. Времени зря не теряет. Ничего не стесняйся, не переживай и просто будь собой. Куда пойдете?

– Я не знаю.

Кратко и без уточнения пересказала подруге все свои сомнения на счет отца. Не хотелось, конечно, его обманывать. Но по-другому, наверное, никак.

– Если хочешь, сиди до вечера у меня. Пусть сюда подъезжает. Да и смысл папе-то рассказывать?

– Нет. Лучше встретиться на нейтральной территории. Где много народа. Я буду так чувствовать себя уверенней.

– Зачем? Наедине совершенно другая обстановка. Более располагающая и непринужденная атмосфера. Ты ведь с ним хочешь побыть, а не в окружении совершенно посторонних людей. И если он увезет тебя долой от мужских взглядов, которые повсюду следуют за тобой, то будет прав.

Я хотела возразить, но подруга жестом заставила меня замолчать.

– Вот только не надо! Я в состоянии заметить, как на тебя мужики пялятся и шеи сворачивают вслед. Просто у тебя на лице написано, что ты не девочка на одну ночь. И это многих отпугивает. Серьезная ты очень, Аль.

– То есть нужно казаться более легкомысленной?

– Ни в коем случае! Оставайся собой. Это будет лучшим решением.

Уже перед сном мне вдруг вспомнились слова Максима: «Да у тебя громогласный концерт должен был состояться!»

Возможно, он так намекнул, что я оставила без ответа его попытки связаться со мной? Мигом уткнулась в телефон. Действительно. Четыре (!!!) пропущенных вызова. И три взволнованных сообщения после того, как первая смс улетела в пустоту.

Максим: «Ответь, пожалуйста, я волнуюсь. Все-таки надо было тебя сдать на руки под автограф. Роберт мне голову за тебя оторвет».

Через десять минут.

Максим: «Если ты будешь молчать, я не слезу с телефона. Или вообще вернусь обратно, чтобы проверить, где ты!»

И сразу же вдогонку.

Максим: «Я сегодня встал в половине пятого утра. Спать хочу, как ненормальный. А приходится лежать и ждать твоего ответа. Хоть бы сказала, что все хорошо у тебя».

Ого! Ничего себе!

– Аль, имей совесть, убери телефон подальше, а! Уснуть не могу.

Я мигом заблокировала мобильник, заставив погаснуть экран, натянула одеяло до подбородка и со счастливой улыбкой, наконец, уснула.

– Отлично выглядишь!

Максим забрал меня из заранее согласованного места и усадил в свой блестящий спортивный черный автомобиль. Сегодня я решила оставить все головные уборы дома и просто распустить длинные волосы, надеясь на эффект мягкости и женской привлекательности.

– Я привык, что обычно все смотрят вслед мне, но теперь, видимо, придется оборачиваться и взглядом замораживать нахалов, которые имеют наглость провожать тебя глазами.

– Ты преувеличиваешь. Но мне все равно приятно.

На душе тепло, светло и поют птички. Я безумно рада видеть Максима. Потому что подсознание неизменно твердило: он может передумать в последний момент и провести свой вечер в компании какой-нибудь более уступчивой девушки.

– Карамелька, хоть ты и выглядишь безумно аппетитно, но я не собираюсь на тебя набрасываться, поэтому расслабься.

Неужели так заметно мое волнение? Жаль, но скрыть внутренние сомнения не удалось. Наш разговор принял странный оборот.

И вообще. Неужели я ассоциируюсь у него с леденцами?

– Карамелька? – переспрашиваю.

– Ууу-гу, – Максим внимательно посмотрел по сторонам, выезжая с парковки. А я не знаю, то ли промолчать, то ли удовлетворить свое любопытство. Но мужчина сам продолжил свою мысль:

– Твои глаза светло-карамельного оттенка. Они напоминают о тягучем сладком наполнителе, который я предпочитаю добавлять в мороженое, и никогда от такого лакомства не отказываюсь, – молодой человек внимательно посмотрел на меня и, загадочно улыбнувшись, серьезно продолжил. – А я тот еще сладкоежка…

Постаралась поскорее отвернуться от Максима. Как расценивать его слова? Намек, что он хотел попробовать меня на вкус? Или ему все равно, каким десертом лакомиться? Ну и как тут можно успокоиться? Мила говорила, что нужно просто быть собой, но с ним я ощущаю себя не в своей тарелке.

Почувствовала, как моих дрожащих пальцев уверено коснулась теплая мужская рука.

– Эй, ты что так нервничаешь? Я что-то не то сказал?

– Нет.

– Стесняешься? Или ты просто не привыкла бывать на свиданиях?

Усмехнулась про себя. Он очень проницателен.

– Наверное, и то, и другое.

Максим снова расплылся в наглой ухмылке.

– Я рад. Ничего, наверстаем, – и тут же перевел на меня свой мягкий, бархатный взгляд. – И то, и другое.

Руку мою он так и не выпустил, лишь увереннее ее сжал, переплетя наши пальцы. А я впервые захотела следовать за мужчиной, что бы он ни предложил…

Постепенно он меня разговорил, и внутренние настороженность и стеснительность отступили.

– А сейчас небольшая остановка, – Максим припарковал машину около неизвестного мне заведения. Вывеску не видно. – Чем тебя сегодня кормить, Карамелька?

– Я не голодна, спасибо.

– Ладно, но у меня возникла одна идея, – молодой человек улыбнулся как-то по-детски радостно, а я мгновенно захотела проникнуть в его мысли. – Еще вчера. Но ты решила сбежать к подруге, поэтому…

Вчера? Ему, правда, жаль, что вечером не удалось побыть со мной еще немного? Сердце гулко ударилось о ребра. Почему такого не происходило, когда за мной ухаживал Женя? Хотя парень крутился рядом долго и упорно.

– Что ты задумал?

– Вот прямо сейчас взял и все тебе как на духу выложил! Аль, ну ты сказала. А как же интрига?

Я перестала дышать от одного его нежного и само собой разумеющегося «Аль». Так меня называют только родные и самые близкие. Теперь, получается, еще и он… Отчего рядом с Максимом я чувствую себя стеснительной, вечно краснеющей маленькой девочкой? Вероятно, потому что так и есть.

Его непоколебимая уверенность и твердая решимость неизбежно привлекают. Мне так нравится то, что сейчас происходит между нами: хрупкость и осторожность. Новые ощущения, сладкое ожидание, короткие смс и вечерние свидания втайне от моих родителей. И я, кажется, впервые в жизни начала терять голову. Просто потому, что мужчина вот такой. Невероятный. Потрясающий. Дерзкий. Упертый. Безупречный. И… самый лучший.

Но разум скептично прибавлял еще одну характеристику… Любвеобильный.

– Значит так, ты сидишь в машине. А я через пять минут возвращаюсь с заказом.

– Смеешься? За пять минут они вряд ли успеют что-то приготовить.

– Все и так уже готово. Я еще вчера позаботился.

И был таков.

Заинтриговал. Что же Максим там еще вчера задумал? Я в предвкушении заелозила на сидении.

Ровно через пять минут мой преподаватель, демонстрируя широкую, исключительную улыбку, вернулся с чаем в больших стаканах и огромной упаковкой с прозрачной пластмассовой крышкой.

Как только я поняла, что находится внутри, настроение мое неконтролируемо рухнуло вниз.

Роллы. Покрытые красной рыбой, икрой, ламинарией и рисовыми листами.

Неужели Максим забыл? Нужно спрятать свой разочарованный взгляд. И параллельно с этим отделаться от неприятного ощущения внутри. Очень обидно. Хотя мужчина, разумеется, не обязан помнить, но я надеялась, что он отнесся к моим словам с большей внимательностью.

– Эй, ты чего насупилась? – Максим, осторожно заглядывая мне в глаза, протянул бамбуковые палочки. – Держи.

– Спасибо. Очень… приятно, – я попробовала, конечно, добавить в голос щепотку воодушевления, но… Можно было, в принципе, даже и не стараться. А что я еще скажу? «Как ты мог забыть» или «Я же тебе говорила»?

– Я тут подумал, если тебе нельзя морепродукты, это значит, что ты никогда в жизни не пробовала суши. Поэтому решил немного удивить. Уверен, тебе понравится сладкая копия японских блюд.

В недоумении я перевела взгляд на, как совершенно неожиданно оказалось, десерт. С ума сойти! Кусочки лакомства выглядят, будто самые настоящие роллы!

Максим ловко раскрыл упаковку, подцепил палочками один кругляшок и приблизил его ко мне.

– Угощайся. Это мини-пирожные.

Неожиданно. Но страшно с моим диагнозом пробовать невесть что.

– Максим, моя аллергия – это не шутки. Я не могу позволить себе употреблять новые блюда без придирчивого изучения состава.

– Да-да. Я понял. Поэтому вчера раздобыл у них вот это, – молодой человек вытащил из бардачка обычные листы бумаги формата А4, где я увидела цветное распечатанное изображение блюд и подробное перечисление ингредиентов. – Только не спрашивай, как. Там подпись и печать. На всякий случай. Я дома с этим тщательно ознакомился. И со всей долей ответственности заявляю: они все, – свободной рукой он обвел заказ, – для тебя абсолютно безопасны.

Ничего себе Максим заморочился. Еще вчера? Правда? А он всегда такой? Не верю.

– Посмотри сама. Но если считаешь, что это лишний риск, то лучше обойдемся без экспериментов. Поедем в проверенное место. Я просто хотел тебя удивить.

Удивить? Ему это, несомненно, удалось. Я в шоке!

Мне показалось, или он действительно расстроился?

Я приняла из его рук бумаги и медленно пролистала, внимательно вчитываясь. Ничего запрещенного. В самом деле.

– Что скажешь? – Максим напряженно впился взглядом в мое лицо, ожидая решения.

Я уверенно дотронулась до его пальцев, все еще аккуратно сжимающих ненастоящий кусочек морского рая, немного приподняла и губами осторожно приняла пирожное. Ммм… Божественно!

Прожевав, вежливо поблагодарила:

– Это потрясающе. Спасибо тебе большое. Никто не устраивал мне подобных сюрпризов.

– Я счастлив. Вот твой чай. Не знал, какой ты предпочитаешь, поэтому взял с мятой.

– Как тебе это удается?

– Что именно?

– Это мой любимый.

– Моя мама такой предпочитает. Наверное, у меня отложилось в подсознании, что он самый лучший. А я пью только какао. И всегда все надо мной смеются, ведь я предпочитаю детский напиток.

– Я вижу, тебя это не особенно беспокоит.

– Ни капли. Если очень попросишь – могу поделиться.

Что это за яркая искорка промелькнул в его глазах? Или мне лишь показалось?

– Поехали, Карамелька.

Почувствовала его руки на своей талии. Улыбаясь во весь рот, попыталась увернуться от шутливого нападения, но против такого «шкафа» мои жалкие игривые попытки оказались просто смешными.

– Так нечестно! Это мой напиток! – я на расстоянии вытянутой руки держу в стороне полупустой бумажный стакан с торчащей трубочкой и всеми силами сдерживаю мужчину, который в данный момент покушается на мой фруктовый коктейль. – Ты беспринципно пользуешься своим преимуществом!

Максим снова предпринял новую попытку дотянуться до молочного лакомства.

– Нет! У тебя есть какао, вот его и пей! Не-е-е-ет! Это ж надо было на мой стаканчик позариться! – произнесла, весело смеясь. В самом начале нашего шутливого поединка стакан был наполнен до краев. – Максим, ты и так уже выпил половину, а за новым ехать далеко, имей же совесть!

– Я ведь должен удостовериться, что он абсолютно безопасен! Не могу безответственно подходить к вопросам твоего питания.

Он слегка придержал меня за руку.

– Ну да, и еще содержимое чересчур вкусное, – с этими словами мне все же удалось вывернуться из аккуратного, почти невесомого, но уверенного захвата, согнуть руку в локте и дотянуться губами до трубочки. Мгновение… и бороться нам стало не за что.

– Все! – с чувством превосходства я наслаждалась мужскими невесомыми, нежными прикосновениями сквозь тонкий зимний пуховик от известного дизайнера. – Вы проиграли, Максим Борисович! В качестве утешительного приза можете выбросить вот это.

И протянула пустой стаканчик ухмыляющемуся преподавателю.

– Могу оспорить данное заявление. Настоящий приз все же получу я.

– О-о-о, заинтриговал! И какой же?

– Сногсшибательный, ни с чем не сравнимый фруктовый вкус на твоих губах.

Я и опомниться не успела, как легкие касания превратились в уверенные, собственнические, изучающие движения. Максим резко развернул меня к себе и крепко прижал к своей мощной фигуре, не оставляя ни малейшего шанса отступить назад.

Он мягко, но настойчиво накрыл мои губы своими, чем заставил почувствовать никогда ранее не испытанный трепет. Я заколдованно замерла в его объятиях, ощущая непривычные скольжения мужской руки на своем затылке.

Женя несколько раз раньше пытался украсть у меня поцелуи, но никогда они не были… вот такими. Сладкими, ненасытными, дурманящими, вызывающими совершенно непонятную дрожь и слабость во всем теле.

Максим с каждой секундой прижимал меня к себе еще сильнее. Его губы уже смяли мои, а язык давно проник в мой рот, игриво и властно лаская.

Не хотелось, чтобы этот невероятный поцелуй когда-нибудь заканчивался. Обжигающий, томительный, требовательный, опьяняющий. Все как будто в нереальном сне!

Вряд ли я смогла бы ответить так, как Максиму хочется. Поэтому очень страшно увидеть в мужском взгляде равнодушие или разочарование, когда он отстранится. Сама же я, наверное, им не смогу насытиться никогда.

Максим с тихим стоном оторвался от меня, нежно прижал к себе и прислонился лбом к моему виску, заставив чуть повернуть голову.

Так мы и замерли в молчании около старинного парапета, за которым открывается потрясающий вид на ночной, сверкающий в огнях город. А мне страшно даже пошевелиться.

Почувствовала, как мужчина погладил меня по голове, проведя рукой по волосам, снизу до верху. Еще через минуту раздался тихий бархатный голос:

– Знаешь, я не планировал пока к тебе прикасаться.

Мое сердце ушло в пятки. Макс продолжил:

– После того, как ты губами зацепила пирожное из моих рук, мысленно обещал держать себя в руках. Но, как видишь, в борьбе с самим собой я уже успел потерпеть сокрушительное поражение.

Слушаю его, даже не дыша. И не знаю, что ему ответить. Я просто безумно счастлива, что мужчина проиграл себе. Руками, до этого упиравшимися Максиму в грудь, смело оплела его талию. Я так сама захотела. Плевать на все условности, потому что мне уже все равно.

– Я прекрасно знаю, как это выглядит в твоих глазах.

Нет, ничего он не знает.

Поцелуй наш вышел неторопливым, скорее изучающим, но настойчивым, потому что я почувствовал ее уже такие привычные смятение и неуверенность. Но она меня не оттолкнула, а лишь прижалась еще сильнее – это мое личное предположение – в неконтролируемом порыве.

Она стесняется меня. И это чертовски приятно! Милая, неиспорченная девочка. Прелесть. В ее возрасте другие уже успевают стать такими оторвами, что хоть стой, хоть падай. А Альбина – нет. Это еще раз доказывает, что я свой выбор сделал правильно. Остается только не наляпать глупостей. Никуда не торопиться, плавно и неумолимо привязывать ее к себе. Даже жаль тех желторотых юнцов, которым повезло к ней прикоснуться. Они не смогли избавить ее от девичьей стыдливости. Криворукие кобели. Зато я смогу. И больше до нее никто не дотронется. Кроме меня, разумеется.

Вынырнув из собственных мыслей, посмотрел на Алю. Она напряжена. Нужно как-то разрядить обстановку. Но вместо этого, как полнейший идиот, я заявил:

– Я прекрасно знаю, как все выглядит в твоих глазах, но, на самом деле, это не так. Не хотел сегодня торопиться и смущать тебя своей настойчивостью. Но… не смог держать руки от тебя подальше, так ни разу не коснувшись.

Девушка молчит, жадно впитывая слова. Ну, что ж. Продолжу говорить то, чего требует ситуация. Хотя какая уже к черту ситуация? Можно, не прекращая, придумывать себе какие угодно оправдания, но истины ничто не изменит. С Альбиной я действительно всего этого хочу.

– Ты, наверное, думаешь, что я подобным образом провожу каждый свой вечер, – начал издалека и осекся. Конечно, девушка именно так и подумала и, разумеется, она права! С ее стороны было бы огромной ошибкой считать по-другому. – Но это не так.

Если я немного приукрашу обстоятельства, ничего ведь страшного не случится, правда?

– Аля, я стараюсь не торопить события, но хочу, чтобы ты все правильно понимала. Я намерен сделать тебя своей женщиной.

Альбина подняла ошарашенное лицо, убрав руки с моей талии, но дала мне возможность поймать ее ладошку и поднести к губам оголенное прохладное запястье. Замерзла!

– Не сегодня и не завтра. Не на раз и не на два. Надеюсь, тебя это не испугает.

– Зачем тебе? И почему ты решил остановить свой выбор на мне? У тебя ведь есть из кого выбирать. Хотя бы та огненно-рыжая красавица из ресторана.

– Потому что мне ты нравишься. И я тебе нравлюсь. Можешь не отрицать.

– Я и не отрицаю. Но…

– Тсс, – приложил указательный палец к ее губам. – Пока нам достаточно.

Для меня это уже и так очень и очень много.

Нежно погладил пухлые розовые лепестки, ласково проведя по ним подушечкой пальца, снова наклонившись к своей девочке. На этот раз уверено положил ее руки на свою шею, потому что сама она в нерешительности замерла, снова прижимаясь ко мне.

Аккуратно приподняв подбородок Альбины, медленно провел языком по чуть приоткрытым губам, не удержался и скользнул внутрь. Как же мне нравится ее неуверенная податливость и победоносная уступчивость! Стараясь не перегнуть палку, медленно исследовал теплое пространство, которое отныне будет только моим. Наслаждаясь ее мягкостью и открытостью, ощущая слабые поглаживания своего затылка, вдыхая сводящий с ума сладковатый запах, я упустил тот момент, когда самоконтроль неожиданно помахал мне ручкой.

Уверен, она уловила перемену моего настроя. Я развернулся и с силой резко вдавил девушку в высокий парапет, прижимаясь к ней пахом, заявляя на нее свои птичьи права. Потому что пока еще не могу претендовать на что-либо посерьезней, более фундаментальное.

Остановить свои руки, внимательно изучающие стройную фигурку в тонком пуховике, мне никак не удается, а то, как Альбина трепетно прикоснулась пальчиками моего всегда гладко выбритого подбородка, заставило позабыть о том, что мы здесь не одни. Хорошо еще, под покровом ночи стороннему наблюдателю мало что можно разглядеть: я специально выбрал место подальше от фонарей.

Пытаясь насладиться ее вкусом, призвал на помощь все свое самообладание, потому что уплыть в туманную даль только лишь от поцелуя… Вообще-то, это не обо мне.

Наконец, наполовину взяв себя в руки, медленно переместил губы к чувствительной точке на тонкой шее и аккуратно обнял девушку.

– Аля, – свой хриплый шепот узнал с трудом. – Я сейчас должен тебя отпустить, так будет лучше.

– Значит, отпусти, – Альбина задрала вверх голову, вглядываясь в мое лицо. Глаза уже привыкли к темноте, и мне показалось, что мы находимся в полумраке со светящимся и переливающимся разноцветным ковром у подножья, неумолимо стремящимся в центр города. Я засмотрелся в одну точку, не желая делать осмотрительный шаг в сторону.

– Не хочу.

Пальцы Али теперь теплые. Я почувствовал невесомое поглаживание на затылке. Успел перехватить крохотную ручку, прижать своей ладонью и легко потереться щекой о нежную кожу. И прежде, чем мне удалось прикусить свой длинный язык, тихонько спросил:

– Едем ко мне?

От раздражения едва не прикрыл глаза. Ну какой «ко мне»?! Нельзя сейчас, нельзя! Вот же придурок, а! Я ведь хотел все сделать совсем по-другому!

Реакция Альбины оказалась предсказуемой. Девушка немного отстранилась всего на пару сантиметров, но в глазах застыло обидное разочарование. А чего еще можно ожидать после такого необдуманного заявления? Надеяться, что она сразу согласится на близость, было верхом глупости. Конечно, я мог бы пустить в ход все свое беспроигрышное жгучее обаяние… Но ведь изначально я все же хотел придерживаться другой стратегии. Да и не нужно мне этого легкодоступного действа. Я планировал оттянуть момент. До того, пока любая мысль о ней не начала бы сводить меня с ума. Когда уже не осталось бы сил терпеть воздержание. И я на это решился! А теперь что? Все испортил! Причем сам. Еще и девочку напугал. Дурак – не дурак, спрашивается?

Голос Али раздался уже громче, приправленный осуждающим взглядом:

– Максим, – она сейчас попытается возразить. Нужно ее как-то опередить. – Ты ведь говорил, не сегодня и не завтра…

– Погоди, – снова уверенно пустил в ход руки и притянул ее обратно. – Я не то хотел сказать.

– Ты сказал именно то, что хотел. А я… Все понимаю, правда… Я просто… Ну… Не умею, как ты.

– Я знаю, Аль. Знаю, – девушка не виновата в моей несдержанности, но я, тем не менее, как последний слабак, выплеснул на нее свое раздражение. – У меня вырвалось. Я действительно не планировал… Но я хочу, чтобы у нас все было не так, как я привык. Чтобы ты была готова.

– А к чему ты привык?

– Поверь, будет лучше, если ты не узнаешь ответа.

Она тяжело вздохнула.

– Понятно.

Не знаю, что еще сказать. Я просто хочу, чтобы меня любили. Хочу от Альбины искреннего и сильного чувства, но в ответ дать то же самое, к сожалению, пока не готов. Хотя, в свою очередь, обещаю построить нормальные отношения, основанные на симпатии, верности, честности и уважении. Что здесь можно еще добавить?

И, да, получается, что я снова просто использую девушку в своих эгоистичных целях. Но Альбине в этом ни за что не признаюсь. Потому что тогда она просто от меня отвернется. И я еще что-то заявляю о доверии и честности? Хорошенькое начало!

Вопреки моим ожиданиям, девушка не развернулась, не убежала, не оттолкнула меня, вообще она повела себя вполне адекватно и достойно.

– Я просто хочу попробовать. И боюсь тебя напугать своим напором, – мысленно заменил этим оборотом более честный: «боюсь упустить», – или, еще хуже, обидеть.

– А сейчас ты меня не обидел?

Сквозь горькую усмешку Альбины я вновь позволил себе простое прикосновение к ее губам, заставив замолчать. Потому что возражать ей для меня оказалось непосильным делом.

Я хочу завоевать эту девушку. Чтобы она не смотрела на других мужчин. Чтобы ей нужен был только я. И, если (вернее, когда!) это случится, не променяю ее ни на одну пустоголовую куклу с третьим размером. Конечно, сейчас я так думаю по вполне определенным эгоистичным причинам, но… Альбина меня очень манит своей искренностью, открытостью, чистотой, нежностью, скромностью. На фоне тех женщин, что мимолетно скользили по просторам моих горячих вечеров, эта девушка видится мне особенным подарком судьбы. Не зря Куприянов так ограждает дочь от всех жизненных передряг. И что-то мне подсказывает, что, когда она согласится, наконец, стать моей, я буду над ней трястись ничуть не меньше. Альбина, и правда, напомнила восхитительный прихотливый цветочек, который может вмиг завянуть при отсутствии приемлемых условий (взять хотя бы ее аллергию). Или же, наоборот, расцвести и стать еще более прекрасной, соблазнительной, несравненной и ослепительной молодой женщиной.

Я чувствую женскую мягкость. Не желаю никуда отпускать девушку. Почему-то я испытал нестерпимое стремление на самом деле забрать ее к себе, крепко обнять, прижаться грудью к ее спине, накрыть нас общим одеялом и элементарно уснуть, отложив секс на потом. А позже проснуться вместе, встречая новый день, полный привычной нервотрепки.

Вот только кто бы сейчас мне это позволил?

АЛЬБИНА

Максим не хотел меня напугать, но я все же испугалась. Не его напора или непонятных мотивов. Потому что во всем этом при желании можно разобраться. А той эмоции, которая плескалась глубоко внутри, пока он рядом со мной и смело прикасается. Даже сквозь слой верхней одежды. Максим просто стоит и смотрит на меня, а я по-прежнему ощущаю неуловимый трепет в душе и дрожь по телу. Желание продолжения. Чтобы он не останавливал свои невероятно чувственные, сводящие с ума поглаживания моего затылка, чтобы все также крепко продолжал вжимать меня в свое тело. Чтобы я сквозь тонкий пуховик все также чувствовала его пробуждающееся желание.

Вот же парадокс судьбы. Ни разу в своей жизни я не испытывала подобного к мужчинам. Вообще никогда. Мне казалось, что порхающие бабочки в животе и озноб по телу – все это выдумки излишне впечатлительных девушек, которые пытались хоть чем-то объяснить свою влюбленность. А этот заносчивый, нагловатый, уверенный в себе парень, не прилагая особых усилий, превратил меня в желанную женщину. Возможно, именно поэтому Жене не удалось задержаться около меня надолго. Да и другим молодым людям, которые редко, но все же оказывали знаки внимания.

А вот теперь я и сама почувствовала все это. И меня подобное осознание очень страшит. Впервые раствориться в настоящих искренних чувствах и выбрать вот такого ветреного мужчину? Привязаться к человеку, который не привык слышать отказы? Что может быть глупее? Но, тем не менее, я уже начала спать с телефоном в руках и ожидала следующей встречи в душной студенческой аудитории, потому что надеяться на что-то большее я себе просто запретила. А глупое сердце и дальше продолжает ждать.

Что же в итоге? А то, что неожиданный поцелуй пробудил во мне такие эмоции, о существовании которых не подозревала даже я сама.

Эти мысли вытеснили из головы все остальные. Но мы ведь, кажется, о чем-то с Максимом говорили? Значит, он боится меня обидеть…

– Я не из обидчивых. И привыкла сама отвечать за свои поступки, а не винить кого-то.

Если для него эта фраза ничего не значит, то для меня в ней чересчур много потаенного смысла.

Вот так. Только что я свой выбор сделала. И уже почти готова согласиться на то, что Максим предложил. А почему, собственно, нет? Разве не этого я ждала все то время, пока сидела, углубившись в страстные горячие женские романы? Когда все мои знакомые и даже лучшая подруга давно уже испытали радости взрослой жизни? Так отчего же нет? Я тоже хочу попробовать вкус яркого наслаждения, а не те мнимые отголоски, которые намечались раньше.

Поверхностный, легкий, невесомый поцелуй Максима подобен знаку вопроса. Как будто он ждет от меня какого-то решения, но не хочет настаивать. Не пускает в ход руки, пытаясь воздействовать силой физического убеждения. Он, возможно, и сам над чем-то размышляет…

Хотелось бы, чтобы он думал не о чем-то, а обо мне.

Я сделала единственное, что посчитала правильным в своем шатком положении. Привстала на носочки, потянулась наверх, мягко провела руками по его затылку, специально зацепив пальцами обворожительную тоненькую косичку (не смогла удержаться), раскрыла губы и сделала то же самое, что Макс позволил себе две минуты тому назад. Проникла в его рот и стыдливо, но от этого не менее твердо исследовала теплое пространство языком, одновременно чувствуя, как мужские руки снова начали медленно шарить по моему прильнувшему телу. И пусть на этот раз я не желаю, чтобы мужчина меня отпускал, тем не менее, через мгновение отстранилась сама. Потому как, сдается мне, именно таким способом я сумела заполучить хоть какой-то, хоть призрачный, хоть малюсенький кусочек контроля над этим неуправляемым мужчиной.

Услышала мелодию, доносящуюся из моего кармана. Конечно же, это… папа. И ему лучше ответить сразу.

Внешне абсолютно спокойно и сдержанно сбросила с себя мужские руки. На деле же – судорожно пыталась сообразить, что ответить родителю.

Безропотно приняла вызов.

Повернулась спиной к Максиму, отошла от него на три шага и воодушевленно произнесла:

– Давно тебя не было слышно, я уже успела соскучиться.

– Заработался совсем. Как ты, Цветочек? – ожидаемый вопрос. Что говорить? Обманывать? Но сказать правду не могу. Не самый подходящий момент, да и папа тут же начнет бить тревогу. Мы это уже проходили. Поэтому теперь я уверена, как никогда, что счастье должно быть тихим. И посвящать отца в свою личную жизнь (которой пока еще даже не существует) я не намерена.

– Только недавно закончила, – тут почувствовала, как мощные руки уверенно притянули меня обратно к себе, аккуратно прижав к широкой груди. Максим ведь услышит разговор. Так делать неприлично. Я ведь специально отошла! – А что… что-то случилось?

– Да вот, думаю домой выезжать. Мог бы заехать и забрать тебя.

– А-а-а, не-е-е-ет, не надо. Я еще хотела… – думай, думай, думай! О, точно! – Милке на день рождения подарок выбрать. Поэтому езжай без меня. А я чуть позже буду.

– Ты ведь знаешь, что я не люблю, когда ты так поздно добираешься домой одна.

– Пап, ну, сколько можно? Еще детское время. Не волнуйся, я доеду на такси.

– Я просто переживаю. Хочешь, вместе выберем подарок и вернемся домой? Мне время позволяет.

– Ну не начинай. Магазины и ты – вещи несовместимые. Увидимся чуть позже, ладно? Обещаю быть осторожной! Целую, пока!

Как можно быстрее нажала отбой и с тяжелым вздохом оперлась головой о каменную мужскую грудь.

– Так происходит всегда?

– Угу.

– Не завидую тебе, – отчетливо расслышала издевательские нотки в голосе Макса.

И тут я резко обернулась к преподавателю и пригвоздила его грозным взглядом.

– Это не смешно!

– Вот и я так подумал. Ты можешь сказать отцу, что со мной. Думаю, ему так будет спокойнее.

– Чтобы он посадил меня под замок? Или, наконец, нанял для меня водителя? А тебе перекрыл проезд к нашему дому? Ну уж нет! – я весело улыбнулась, потому как понимаю, что ни капельки не преувеличила. Так и будет. В точности. Папа всегда воспринимал в штыки моих ухажеров. После разговора с отцом их всех как ветром сдувало. Не хотелось бы, чтобы так произошло и с Максимом.

– Да ладно, уверен, что найду с ним общий язык.

– Ааааа, ты, наверное, так шутишь, да?

– Я ведь уже все сказал, Аль. Какая разница, узнает обо мне твой отец сегодня или через месяц?

От уверенно произнесенной фразы на душе стало волшебно. Я понимаю, конечно, что пока это всего лишь слова, но что-то мне подсказало: просто так разбрасываться подобными выражениями мужчина не привык. Поживем – увидим.

– Ладно, делай, как считаешь нужным. Знай, в любом случае, я за твое решение. Давай немного прокатимся, и чуть позже отвезу тебя домой.

Я сижу на кровати с чашкой горячего чая в руке, подтянув ноги к подбородку, и, как дурочка, расплываюсь во весь рот в широкой улыбке. Сколько уже прошло времени, как я дома? Час? Два? Даже боюсь представить, настолько мечтателен мой взгляд в эту минуту. У меня было свидание с Максимом! Желаю похвалиться об этом всему миру, но я по-прежнему упрямо держу язык за зубами. Даже Миле, несмотря на наше взаимное доверие и достаточно откровенные разговоры на самые разные темы, я не решилась открыться полностью.

Хочется смаковать этот вечер как можно дольше, но… реальность возвращает меня с небес на землю, упрямо напоминая, что стрелка часов уже перевалила за полночь.

Засыпала я снова с телефоном в руке, задумчиво уткнувшись взглядом в потолок, периодически поднося к глазам экран и перечитывая такие трепетные для меня строки.

Максим: «Давно я не проводил вечер настолько замечательно, отстраняясь от всех посторонних мыслей. Ты удивительная».

Прислать банальное «Спокойной ночи» я побоялась, помня суровое напутствие подруги. Никаких мгновенных ответов! Да и сообщение мне показалось… немного наигранным, что ли.

В понедельник, как только мы встретились с подругой, она завалила меня вопросами.

– Ну, как? Виделись? Давай рассказывай!

– Да. Погуляли и разъехались.

– И все? – разочарование в голосе Милы заставило улыбнуться. – А когда снова увидитесь?

– Пока не договаривались.

– Ясно. Надеюсь, ты не расстроилась?

– Нет, с чего бы?

– Ну, понятное дело, что поцелуи на первом свидании – это разрыв шаблона маленький скромной девочки, живущей в тебе. Но, мне кажется, нормальный мужик, которому ты действительно интересна, просто не смог бы устоять перед соблазном. И вечер должен был оказаться чуть более фееричным, чем просто «покатались и разъехались».

Я постаралась придать довольной физиономии самое невинное выражение, но… потерпела сокрушительную неудачу, потому что все та же мечтательная улыбка не сползала с лица (аж!) со вчерашнего вечера.

Мы уже прошли в аудиторию и заняли свои места, а Милка все также смотрит своим потрясенным взглядом.

– Да ла-а-адно? Серьезно?

А у меня не получается и слова вымолвить.

– Ты допустила его до себя?! Готова снять перед ним шляпу, если одолжишь свою. Вот это мужик!

– То есть, если бы он все на том же первом свидании затащил меня в постель, ты была бы счастлива еще больше?

– Не смеши! На такое безумие ты совершенно точно не осмелишься.

Вдруг раздался тихий скрипучий голос преподавателя:

– Пара началась. Внимание. Перед вами слайды. Итак, сегодня мы изучаем…

Не могу сосредоточиться. Все мысли только о Максе. Вот, правда. Чувствую себя маленькой бездумной идиоткой. Никак не получается стереть с лица остатки счастливой улыбки. Так хочется, чтобы он снова позвонил. Или написал. Да ладно, написал, чтобы он хотя бы обо мне думал…

– Чего такая кислая? С подругой повздорили?

Если бы! Папа уже весь телефон оборвал. Собрался вызывать мне машину, чтобы я без приключений доехала домой. Неужели так было всегда? Почему я раньше этого не замечала? В настоящий момент меня очень угнетает эта ситуация.

– Не бери в голову. Все в порядке, – подошла вплотную к молодому человеку, который в этот момент очень сексуально смотрится на фоне своего черного скакуна, вальяжно опершись об автомобиль бедрами. О-о-ох!

– Со мной можно поделиться.

– Все хорошо.

– Ну, раз так, где мой жаркий, пламенный поцелуй, который я ждал весь день?

Неосмотрительно опустила взгляд на его губы.

– Наглеешь с порога.

И тут же тяжело вздохнула. Я ведь не железная. Так хочется, чтобы Макс снова сделал первый шаг.

– Есть такое дело, но от тебя ведь не дождешься.

Будто услышав мои мысли, ни секунды не мешкая, Максим захватил меня в нежный плен, крепко прижал к груди, и уже через секунду его язык властно исследовал мой рот, а руки нежно сдавливали талию.

Сама же я запуталась в буйстве собственных ощущений и красок. Удивление, строгость, нерешительность, нежность, восхищение, отзывчивость и податливость – все смешалось в одном флаконе. Но, несмотря на это, поцелуй получился легким и очень сдержанным.

– Могу ненадолго отдать тебе в руки инициативу, если захочешь, – Максим оторвался от моих губ, но в своих объятиях держит все также крепко.

– Знаешь, тебе она идет намного больше. Поэтому забирай.

– Зря ты это сказала, – какое же он крепкий, мощный, мускулистый. – Моя инициатива может проявиться и не в такой невесомой форме, как раньше, – и снова склонился надо мной.

Никогда не думала, что поцелуй может быть таким. Глубоким, страстным, чувственным. Максим медленно пробуждал неизведанное мною раньше чувство. Хотелось, чтобы он никогда не останавливался. В это мгновение я ощутила себя самой желанной на свете и постаралась прижаться к нему ближе, пытаясь сократить и так полностью отсутствующее между нами расстояние.

Макс нехотя оторвался от моих губ, спустившись ниже, оставив короткую пламенную дорожку на шее.

Еще мгновение, и я услышала хриплый шепот на ухо:

– Аля, – выдохнул мужчина. – Так сложно с тобой сдержать свои желания. Я как пацан.

– Слишком много различных «хочу»?

– Как-нибудь перечислю их все. А пока что… тебе лучше от меня отодвинуться, иначе я за себя не ручаюсь.

Я к его словам серьезно не отнеслась. Конечно, Максим просто шутит.

Мужчина уверенно открыл передо мной дверь и, придержав за руку, галантно помог опуститься на пассажирское сидение. Через минуту он уже привычным легким движением выкручивал руль.

– Голодная?

– Не-а.

– Беда. Значит, будем впихивать через силу.

– Ты о чем?

– Организовал нам уличный мини-фуршет.

Я посмотрела на него удивленно и скептически заметила:

– За окном минусовая температура.

– А меня это не смущает.

И что? Я, вообще-то, не планировала морозиться, даже шляпку не взяла сегодня, хотя… очень маловероятно, что она бы помогла мне согреться.

– А-а-а-а, то есть моего мнения вообще никто не спрашивал?

– Не-а, – вернул мне Максим, улыбнувшись.

– Та-а-ак! И что ты намереваешься со мной сделать?

– Мы ведь уже определились, как-нибудь потом расскажу.

Двусмысленность этих слов заставила широко улыбнуться. Развернувшись к мужчине, наклонилась совсем близко и игриво прошептала на ухо:

– А я кого-то сейчас стукну.

– И получишь легкое растяжение руки. Оно тебе надо? Потом в больницу ехать. И вообще, ты отвлекаешь водителя своей нереальной женской притягательностью! Давай-ка, отодвигайся.

– Ну, не знаю… До тебя еще никто не жаловался.

Тут-то я и поняла, что сморозила чушь несусветную. Вот просто совершенно не к месту! Потому что челюсть Максима заметно выдвинулась вперед. Парень стал чернее тучи. А что такого? Я ведь просто пошутила. Это обычное общепринятое выражение…

Странный. Ну и ладно. Отвернулась к окну. Сижу, наблюдаю за мелькающими снаружи картинами.

– Аля, я бы не хотел слышать упоминания о твоих предыдущих молодых людях. Мне это неприятно.

Эх, было бы о ком слушать. Да ладно. Свой шанс я тоже не упущу!

– Хорошо. Тогда у меня встречное взаимное условие. Точно такое же.

Максим немного развеселился.

– Нет желания слушать о моих предыдущих молодых людях?

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

– Без проблем. Я вообще считаю, что обсуждать бывших неэтично по отношению к настоящему партнеру.

– А по отношению к настоящему партнеру очень этично постоянно получать на телефон новые сообщения с сердечками и фразами «Куда пропал» и «Я соскучилась»?

– Если я и пропал, значит, на то есть определенные причины. Я бы даже сказал, одна причина, которая сейчас внимательно меня слушает. А в целом, подглядывать нехорошо. Следишь?

– Даже не собиралась. Но ты бы еще носом меня в телефон уткнул, а потом рассказал о том, как же некультурно читать чужую переписку! Супер!

– В настоящий момент, кроме тебя, у меня никого нет, – спокойно сказал Макс. Мне интересно, он серьезно считает, что мы вместе?! Сердце, выполнив тройной кульбит, еле-еле встало на место.

И вообще! Как тогда мне понимать все эти постоянные смс? Пока мы едем в машине, ему только две штуки пришли! Я отметила то и дело вспыхивающий гаджет около приборной панели. И даже когда сидели в кафе, экран его постоянно загорался от сообщений с красными сердцами! Но Максима, однако, это не смущает, и он смело продолжает:

– Заметь, что все эти сообщения остаются без ответа. Я ведь не могу с помощью телекинеза стереть свой номер из телефонов всех женщин, с которыми я… э-э-э… общался раньше.

Блин. Логично, конечно. Но все равно прозвучало, как отмазка. Да и, наверное, если бы дела обстояли иначе, вряд ли бы он так открыто держал при мне телефон. По-моему, это тоже логично.

– И, кроме того, у меня сейчас совершенно нет такого количества свободного времени, чтобы тратить его настолько глупо и бессмысленно. Да и вообще. Проводить его с кем-либо, кроме тебя, я не намереваюсь. Или у тебя есть возражения?

– Нет.

– Тогда, надеюсь, эта тема исчерпана? И за спинами друг друга никаких сомнений и обмана не будет?

– Это вопрос?

– Да.

Ну… с обманом-то понятное дело. А вот сомнения… Тут, к сожалению, не могу за себя ручаться. И все же.

– С моей стороны не будет.

– Взаимно. Вот и договорились, – довольно произнес Максим.

– Ты всегда устанавливаешь подобные рамки?

– Снова начинаешь?

– Просто ответь и все.

– Никогда раньше. Мне всегда было плевать. А теперь нет.

Мужчина дотронулся до моей руки, переплел наши пальцы и, притянув их к себе, нежно поцеловал.

– Вопрос закрыт?

– Да.

– Отлично. А мы уже скоро приедем. Хорошо, что сегодня почти нет пробок.

Как Макс и обещал, вскоре мы съехали с автомагистрали и ушли чуть в сторону, на областное шоссе.

– Мы выезжаем из города?

– Да.

Прекрасно! И куда он меня везет? Мне кажется, что я знаю об этом человеке ничтожно мало…

– Я решил устроить тебе небольшую вылазку. Никаких вопросов по этому поводу. Скажи, а ты одна в семье? Может, у тебя есть братья, сестры?

Еще минут через двадцать спокойной дороги и веселых дружеских насмешек мы подъехали к загородному дому. Красивые кованые ворота плавно разъехались, а вымощенная серой брусчаткой дорожка привела нас прямиком к входу. Здесь потрясающе красиво! Просто невероятно! И речь даже не о двухэтажном кирпичном здании, полностью разглядеть которое в темноте нет никакой возможности.

Тут Максим каким-то чудом зажег подсветку, и моему взору открылись нетронутые шапки снега, повсюду укрывающие приусадебное пространство. Я чуть вслух не ахнула от восхищения. Симпатичное кованое крылечко, стена из аккуратно выложенного рыжего кирпича и добротная навесная часть над въездом в гараж, который, как я поняла, тоже находится в доме, придают месту особое очарование. Странно, что при всех нетронутых снежных завалах, все дорожки тщательно почищены.

– Мама любит летние деньки проводить за городом. Поэтому отец в свое время отстроил ей эту дачу.

Дачу? В моем понимании дача – это небольшой бревенчатый домик, огороженный невысоким забором. Если семья большая и постоянно приезжают гости… ну, максимум на четыреста квадратов, а тут – целая двухэтажная усадьба! Мои родители, например, не любят все эти загородные вылазки. Мама всегда предпочитала летом отдыхать за границей.

Мужчина припарковал машину под навесом.

– Внутрь заезжать не будем. Пойдем.

Я не захотела ждать, пока молодой человек поможет мне выйти из машины – так манил вдохнуть себя чистый морозный воздух.

– Максим, здесь просто невероятно красиво.

И правда, дух захватило от нетронутой стихии. Наверное, утром и в свете дня снег переливается разноцветными огнями.

– Если захочешь, как-нибудь приедем сюда отдохнуть на выходные. В следующий раз можно пожарить мясо. Говорю сразу: сегодня мангал разжигать не буду. Иначе одежда пропахнет. Все остальное – в твоем полном распоряжении.

– Аааа… мы надолго сюда?

– Как только поужинаем, отвезу тебя обратно. Могу за ручку передать отцу, если понадобится.

– Вот только давай без этого.

– Ты со всеми своими мужчинами встречалась втайне от родителей?

– А разве не ты был инициатором идеи не обсуждать бывших?

– Но попробовать стоило. Быстро учишься.

– Ты только сейчас это заметил? Какой, оказывается, невнимательный спутник мне достался! – не могу я не подтрунивать над ним. Это придает нашим странным отношениям немного пикантности и легкости.

– Да вот. Лишний раз убедился.

Мужчина достал из багажника два объемных пакета.

– Решил скупить половину продуктового магазина?

– Нет, просто параллельно приготовился к следующей поездке. Идем, на этот вечер будешь моей маленькой помощницей-лаборанткой.

– А кто чистил дорожки?

– Тот, кто следит за порядком.

Ого. Неужели тут и охрана имеется?

Через десять минут мы уже отнесли продукты в отдельно стоящую беседку для «романтического» ужина (на самом деле, очень сложно наслаждаться вечером, когда мороз то и дело кусает щеки, пальцы и нос). Хорошо, что горячих блюд не было, потому что холодные через некоторое время начали покрываться тоненькой пленкой льда.

Максим привез различные закуски в виде мясных и овощных блюд, несколько салатов корейской кухни, на которые он набросился первым делом еще в кухне-гостиной, пока я раскладывала все по тарелкам, и угрожал не оставить мне ничего, если я срочно к нему не присоединюсь. А еще были пирожные, конфеты, пара бутылок шампанского, красное и белое вино. В итоге было решено часть блюд так и оставить в прозрачных контейнерах.

Спиртное Максим сразу спрятал в шкафу гостиной, прихватив с собой толстую зимнюю куртку. Я очень наделась, что тащил он ее не для меня. Но, в принципе, можно было даже и не надеяться.

– Накинь. А то замерзнешь. Это моя.

Максим ласково набросил мне на плечи дополнительный «утеплитель» и притянул к себе, хотя каких-то пять минут назад мы, стоя возле беседки, по-дружески шутили, искренне улыбались и кормили друг друга с рук закусками.

Когда молодой человек посмотрел на меня вот так, земля ушла из-под ног. Захотелось остановить время и наслаждаться близостью наших тел и душ вечно. Кажется, я уже давно в него влюбилась. Еще с первой встречи, когда он придерживал свои записи и торопился занять место в аудитории.

– Ты очень красивая, моя сладкая Карамелька, – произнес Максим абсолютно серьезным голосом без намека на малейшее веселье или сарказм.

Кожей почувствовала, как краска начала приливать к щекам. Слышать от него такие комплименты очень волнительно. Я не знаю, что ему ответить. Не смогла придумать, как лучше вести себя с мужчиной, ведь больше всего на свете мне хотелось зайти в дом, стянуть с себя теплую верхнюю одежду, и чтобы Максим так же страстно целовал меня, как и раньше, только теперь еще и намерено обжигал своими умелыми пальцами мою обнаженную кожу…

Я сама уже начала бояться своих желаний. Страшусь довериться понапрасну, хоть и очень этого хочется. Потому что до сих пор не верится, что я смогла его привлечь как женщина и как личность, а не как отголоски звучной фамилии своего отца.

Внезапно услышала хриплый шепот на ушко:

– Стесняешься… Мне так нравится это в тебе. Твоя скромность, застенчивость. И сдержанность. Ты такая искренняя и открытая. Нежная. Настоящая. Ты, и правда, редкий, драгоценный цветочек. И ты смотришь на меня так, как будто я для тебя особенный.

Последнюю фразу Максим прошептал мне прямо в губы, не касаясь. Он ведь и так уже наклонился, но вдруг замер, отказываясь делать следующий шаг.

Я уже хотела обнять мужчину за шею и впиться в его губы жгучим поцелуем, как он сам это неоднократно делал. Но Максим медленно выпрямился, не прерывая зрительного контакта, и отстранился, будто раздумывая. А я не сразу поняла, о чем.

В свете ночных фонарей зеленые глаза блеснули особенно ярко, и, взяв меня за руку, мужчина мягко, но настойчиво потянул за собой.

– Аля. Ты замерзла. Пойдем в дом.

Как только входная дверь потрясающего загородного дома закрылась за нашими спинами, раздался спокойный уверенный тембр голоса хозяина:

– Если я сам от тебя не отлипну, делай, что хочешь. Кричи, кусайся, царапайся, дерись, но оторви меня от себя. Через десять минут мы должны уехать отсюда.

Не успела я полностью осознать смысл брошенной фразы, почувствовала, как верхняя куртка слетела на пол. Вслед за ней отправился мой тонкий дизайнерский пуховик, рассчитанный на устойчивую морозную зимнюю стужу.

Руки Максима в то же мгновение забрались мне под свитер, незаметно задрав его вверх и, наконец-то, коснулись гладкой кожи. Мужчина потянул меня за собой, а сам плюхнулся на ближайшую горизонтальную поверхность. Кажется, это кресло. Но соображаю я уже с трудом, потому что кое-кто, уткнувшись носом мне в плечо, с шумом втянул в себя воздух, чуть заметно прикусив пульсирующую венку на моей шее. Руки Макса продолжили несдержанно шарить по моему ослабевшему телу.

Кажется, целую вечность назад мужчина усадил меня верхом на себя так, что мои коленки упираются по обе стороны от его бедер о мягкую кожаную поверхность. А я в каком-то неосознанном порыве прижалась к нему еще плотнее.

Макс, не останавливаясь, гладит мой живот и спину, крепко прижимая меня к себе. Его язык в каком-то бешеном ритме начал терзать мой рот, не останавливаясь ни на секунду и не сбиваясь с темпа.

Разум мой давно уже затуманился, но, когда мужчина своей рукой вскользь задел обычное хлопковое белье, в голове четко промелькнула давно не дающая мне покоя мысль. Что же все-таки испытывает женщина, когда мужчина ласкает ее грудь языком или аккуратно прикусывает зубами? Остается только понадеяться, что сегодня я этого не узнаю.

Вроде бы мы зашли в дом целую вечность назад, и в моих интересах оторвать от себя Макса как можно скорее. Не хочу сейчас думать о том, как далеко готова зайти во взрослых играх со своим преподавателем.

Я тихонько позвала его, надеясь, что этого будет достаточно. Но… кажется, это не возымело действия. Попробовала отодвинуться, и тут же мой живот оказался почти вплотную прижат к его груди, потому что мужчина чуть приподнял меня вверх. Руками я уперлась в могучие плечи, делая очередную попытку обратить внимание на мои слова. И только тогда поняла: он реально меня не слышит.

Максим в каком-то беспамятстве стал одной рукой шарить по моему телу, уделяя особое внимание бедрам, но когда язык его начал аккуратно проникать под чашечку моего бюстгальтера, губы обжигать нежную кожу, а другая рука настойчиво и дерзко потянулась к молнии на тесно облегающих брюках, я поняла, что еще не готова. На меня нахлынула паника. Я не хочу вот так, в кресле. Несмотря на то, что сама все это и позволила…

Попробовала отстраниться, но тщетно. Мужчина еще крепче прижал к себе, совершенно не обращая внимания на мои жалкие попытки освободиться.

Снова постаралась позвать его и оттолкнуть, а взамен получила новую порцию будоражащих ощущений, когда его язык прошелся по животу и еще ниже, пытаясь на этот раз проникнуть под пояс брюк. Испытываю нестерпимое желание запустить пальцы в темную шевелюру и прижать его голову к себе еще плотнее, чтобы напряжение, приходящее неизведанными волнами, наконец-то, трансформировалось во что-то более понятное. И я уже не хочу отстраняться…

От его страстного, едва разборчивого шепота закружилась голова.

– Аля… Ты мой сладкий карамельный цветочек… Вся дрожишь в моих руках…

Черт. Я должна. Должна!

С неизвестно откуда взявшейся силой оттолкнула мужчину, вжимая в спинку кресла.

Он на миг остановился, приподняв голову и встретившись со мной взглядом.

И тут я испугалась. Потому что его глаза словно затуманились неосознанной поволокой. Как будто Макс в самом деле перестал соображать, что делает, и находится в каком-то трансе. А может, все именно так и должно происходить? Мне-то откуда знать?

Почувствовала, как руки его медленно возвратили на место тонкую ткань, тут же облепившую живот.

Еще секунда, и я уже различаю нотки осознания и вины во взгляде мужчины.

– Я напугал тебя, – это было скорее утверждением, а не вопросом. – Прости. Наверное, стоило как-то по-другому…

Потому как я не привыкла обвинять других людей в причинах своих поступков, заметила твердо, быстро и не раздумывая:

– Я испугалась не тебя. А своих желаний. Нам выезжать пора.

– Да, – прозвучало очень неуверенно, но Максим, тут же окончательно сбросив с себя наваждение, уже увереннее произнес в ответ. – Да-да. Едем.

Хоть домой мы и возвращались в почти полном молчании, рука мужчины неизменно сжимала мое колено, периодически ласково его поглаживая.

Интимность момента длилась до тех пор, пока мы не затормозили напротив моего подъезда, и я, заметив, что Максим уже успел отстегнуть ремень безопасности, не произнесла с сомнением:

– Не провожай, пожалуйста.

Мужчина очень осуждающе на меня посмотрел, покачал головой и все же вышел из авто, чтобы распахнуть передо мной дверь, помочь выбраться наружу, довести до подъезда, заключить в тиски мой подбородок и, нежно поцеловав, уверенно произнести:

– Аля, твоя безопасность для меня не пустой звук. И еще. Ты пойми, я ни от кого прятаться не собираюсь.

– А как же коллеги по университету?

– Неудачная шутка. Я бы хотел провести вместе выходные, но, так понимаю, вряд ли ты на это согласишься. Поэтому прошу ничего не планировать на субботу. После твоей группы у меня еще две пары, а ближе к вечеру я подъеду за тобой. Прямо сюда.

– Лучше забери от подруги. Скорее всего, после универа мы поедем к ней.

Максим вновь попытался перебить, как часто это делает:

– Нет. Я заберу тебя из дома.

– Почему?

– Потому что тебе нужно будет собрать кое-какие вещи. И ездить с ними на занятия нет никакого смысла.

– Какие вещи? Куда мы поедем?

– Ага. Так я тебе и сказал. Узнаешь ближе ко дню ИКС. Чтобы моя девушка не успела придумать для меня ни единой отмазки.

«Моя девушка»!!! Уже на лету я успела поймать норовившее сбежать к Максиму сердце.

– Беги, а то точно попадет.

Не удержавшись, притянула к себе мужчину за плечи (если можно так выразиться, скорее, он сам приблизился) и на мгновение дотронулась в нежном поцелуе до его мягких чувственных губ.

На субботу, как и обещала, ничего не планировала. На воскресенье, правда, тоже – вдруг Максим захочет провести со мной не один выходной, а сразу два! С моей стороны глупо, конечно, этого ожидать и оставаться в подвешенном состоянии, но я так жажду побыть с мужчиной еще один незапланированный день.

Неделя пролетела очень быстро. Но увидеться больше не получилось ни разу, кроме четверга, когда мои занятия закончились очень поздно. Максим настоял на том, чтобы забрать меня сразу после пар и отвезти домой. Жаль, но побыть вместе, помимо времени в пути, нам тоже не удалось.

– Аль, у меня со временем сейчас совсем туго. Я очень хотел бы увидеться, но подъезжать к тебе на полчаса в одиннадцать вечера после основной работы… Для тебя ведь такое неприемлемо. Ты ясно дала это понять. А найти другую возможность, к сожалению, пока не получается. По понедельникам у меня более-менее разгружены вечера. Так что основная надежда на выходные. И я обещал тебе незабываемую субботу, помнишь?

– Дай-ка подумать… – специально скорчила задумчивую мордочку, как будто действительно силюсь вспомнить, о чем это он, хотя до сих пор каждый день мучаюсь вопросом, что же он придумал. – Ах, да, точно! Что-то припоминаю…

Максим шутливо заключил меня в объятия и прямо через широкий подлокотник потянулся ко мне.

– М-м-м, какая забывчивая маленькая Карамелька. Надо тебе еще кое-что напомнить, а то вдруг самое главное ты тоже забыла.

Как я ждала этот поцелуй… Глубокий, будоражащий, вызывающий самые смелые, откровенные и бесстыдные желания. Максим с каждой секундой прижимал меня к себе все крепче и крепче. Неожиданно он резко от меня оторвался и произнес:

– В субботу едем с тобой в аквапарк.

Я, конечно, могла бы понадеяться, что выражение моего лица не выдало чрезмерное удивление, но, вряд ли это получилось на самом деле.

– В аквапарк, – произнесла очень медленно, с сомнением, вдумываясь в смысл прозвучавшего слова. Вот уж где я, пожалуй, вообще ни разу в жизни не была! Мне показалось, что это довольно странное место для свидания. Мы оба почти голые, да и вокруг столько людей. Сразу представила въевшийся запах хлорки и много застоявшейся воды в бассейне. Но есть и о-о-очень весомый аргумент в пользу такого необычного времяпрепровождения. Я, наконец-то, увижу его татуировки! И-и-и!!!! Это будет мой личный необузданный восторг! И еще я смогу прикоснуться к Максиму! Как будто невзначай… почувствовать рельеф его фигуры… твердые бугорки напряженных мышц… и никто, кроме меня, не будет иметь на него совершенно никаких полномочий! Это потрясающе! Надеюсь, он не узнает, о чем я подумала!

– М-м-м, знаешь, сладкая, твой взгляд сейчас покрылся матовой поволокой. Хотел бы я проникнуть в твои мысли. Впустишь?

– Конечно, нет. Боюсь, вы там запутаетесь, господин преподаватель.

А что я могла бы еще на это ответить? Что жду и не могу дождаться момента, когда увижу его голым?

– Я мечтаю увидеть твой затуманенный взгляд. Только немного в другой позиции, – пальцы мужчины зарылись в мои волосы, а я почувствовала, как он слабо оттянул назад свою руку, а за ней и мою голову. – Уже с ума по тебе схожу, Аля.

Последнюю фразу он вымолвил мне в губы, но поцелуя не случилось, потому что Максим своим горячим дыханием обжег шею, скользя языком ниже… и ниже… и ниже, расстегнув мой пуховик до середины, распахнул его, продолжая медленно спускаться и посылать тревожные сигналы куда-то в область живота. Я нежно погладила его голову, а Максим еще сильнее сжал кулак, заставляя выгнуться ему навстречу. Почему именно сегодня решила надеть короткое платье с глубоким V-образным вырезом?

Мужчина спустился почти до груди, а я превратилась в податливую куколку в его руках. Отчетливо расслышала, что дыхание его стало прерывистым.

Рваным шепотом он произнес, не отрываясь от меня:

– Ты моя девочка-шампанское. Своим игристым сладким вкусом бьешь прямо в голову.

Это настоящая пытка. Мне уже очень жарко. Захотелось резким движением стянуть с себя удлиненную куртку, но не получилось даже пошевелиться. Все тело мое парализовано от того, что Максим властным движением скользнул по бедру вверх, задрав подол платья, одновременно еще сильнее, до боли сжав мои волосы. В напряжении сижу, замерев в его руках, свела ноги, но это не помогло, потому что мужская рука уже успела собственническим движением проникнуть на внутреннюю сторону, ощутимо и хозяйски поглаживая.

– Максим…

– Тсс, я сам. Я сейчас отпущу тебя, мой маленький, сладкий цветок, – от его страстного шепота я начала уплывать очень далеко.

Но губы мужчины уже спустились ниже. Рука полностью неконтролируемым движением задрала низ платья почти до талии. А я все так же не могу пошевелиться в его крепкой хватке.

– Максим!

– Я сейчас отодвинусь. Позволь мне еще немного… – он нежно впился губами в мою шею, а я не знала, что делать, потому что не желала прекращать это безумие. Хотела притянуть мужчину к себе за шею и крепко прижаться к его груди, начать медленно расстегивать пуговицы на его рубашке. Потому что испытала острое желание осуществить с его кожей ту же самую пытку, которой подвергалась сама.

Мужчина резко отстранился и выпрямился на своем сидении, ощутимо стукнув затылком подголовник, а я почувствовала давящую пустоту и стыд.

Отвела взгляд и снова едва заметно повернула голову, чтобы хоть краем глаза посмотреть на преподавателя. Он рассердился?

Максим, словно сбросив с себя наваждение и на мгновение прикрыв глаза, нервно провел ладонью по своему лицу, задержав руку на подбородке и недовольно поджав губы. В молчании мы провели около минуты, по истечении которой я успела привести себя в порядок, а дыхание преподавателя начало выравниваться.

Наконец, он посмотрел на меня ясным, трезвым и потеплевшим взглядом.

– Идем.

– Максим, лучше не провожай.

– Нет, не лучше. Мы это уже обсуждали.

– И к согласию, видимо, не пришли.

– Еще как пришли. Мы ни от кого не скрываемся. И мне будет спокойнее, если я тебя доведу. Возражения не принимаются.

Какие уж тут могли быть возражения? Тем более что мужчина, пока произносил свою пламенную речь, уже успел выйти из машины.

На этот раз, он, крепко держа меня за руку, уверенно прошел прямо к массивной двери моей квартиры, будто пытался заявить всему миру, что его не интересует мнение посторонних людей, а также сколько пар глаз могут увидеть нас вместе.

Спокойно дождался, пока я поверну ключ в замке, быстро чмокнул меня на прощание и уверенно распахнул дверь.

– До субботы.

Ой, я надеюсь, никто не услышал. В ответ я очень тихо и торопясь прошептала:

– До субботы, – и поспешила прикрыть за собой дверь.

Оказавшись в пространстве собственной квартиры, вдруг подумала. А как часто появляются причины просматривать записи системы видеонаблюдения? Надеюсь, редко.

Легко ему говорить «до субботы». До субботы еще дожить надо! Тех бесстыдных и горячих сообщений, что я получала от Максима каждый вечер (а почему, собственно, каждый, когда их было всего два!?) мне уже определенно не хватает. Мне нужны его руки, губы, прерывистое дыхание, хриплый шепот на ушко и томный взгляд, который я так хорошо запомнила. Но нет! Все, чем я могла наслаждаться – это хитросплетения букв, периодически подсвечивающих экран новыми смс-ками. Я уже дико соскучилась по заботливому гиганту.

Утро субботы для меня было, как праздник. В универ собиралась особенно тщательно. Проснулась пораньше. Волосы накрутила, и теперь они мягкими волнами струятся по спине. Посмотрела на себя в зеркало и не смогла понять. Что изменилось? Вроде все, как и раньше, но лицо лучится счастьем и радостью. И я сама себе кажусь самой красивой и привлекательной на земле. Сегодня решила надеть мягкое вязаное кашемировое платье. Разумеется, тонкое и довольно коротенькое. Немного косметики… и я готова.

Мысленно возвратилась к грядущему совместному вечеру.

Да-а-а, парень не растерялся, однако. В аквапарк решил сходить!

И на других посмотреть (ну, то есть на меня) и себя показать. Что ж, пусть готовит салфетки от обильного слюноотделения. Уж я постараюсь удивить его. Долго держать свои шаловливые ручки при себе он точно не сможет. Уж я-то позабочусь об этом.

Что? Телефон моргнул?

Кажется, я забыла включить звук, потому как ночью всегда его отключаю.

Максим: «Доброе утро, Карамелька. Успеваю тебя забрать. Тебе ведь к первой паре?»

Эм… в универ вместе поехать? А как же его желание «не палиться»? Не-не-не. Я как-нибудь сама. А то этот страстный парень мне еще платье помнет. Хотя… кого я обманываю? Мне бы этого безумно хотелось!

Я: «Не могу эксплуатировать своего преподавателя:) Он чересчур строгий».

Вышла из комнаты и спустилась вниз по лестнице (квартира у нас двухуровневая). Папа уже занял свое место и теперь завтракает.

– Доброе утро, Цветочек. Присоединяйся.

– Доброе, – поцеловала его в щеку.

– Ты сегодня просто обворожительна.

– Ну что ты, – и нескромно добавила, – я всегда такая. Есть не хочется совсем. Перекушу во время перерыва.

Опустила взгляд на телефон.

Максим: «Не понял!!!»

Отошла к окну и украдкой набрала ответ.

Я: «Я еще не готова. Не жди, а то сам опоздаешь».

Ответ подоспел, не заставив себя долго ждать.

Максим: «Преподы не опаздывают. А слегка задерживаются. Подожду, дороги свободны. Суббота ведь:) Но у тебя максимум 20 минут. Я тогда успею тебе за утренним кофе заехать. Корицу добавить? Или карамель?»

Губы сами собой разъехались в довольной улыбке. Кажется, последнее время это уже становилось правилом.

Сбоку послышалось какое-то шуршание. Чуть не выронив из рук телефон, с колотящимся сердцем я резко обернулась и встретилась глазами с папой, который протянул мне… бутерброд с сыром. А с каких это пор он считает подобный кошмар нормальным завтраком?

– На, хоть кусок хлеба в себя закинь.

Не отрываясь от подозрительного гипнотизирующего взгляда, послушно приняла в руки подобие привычного питания, очень, к слову сказать, неуместного, и смело откусила кусочек.

– Спасибо. Пойду одеваться.

– Хорошего дня, Цветочек…

– И тебе, – недоеденный огрызок незаметно отправила в мусорку.

Приблизившись, снова чмокнула родителя в щеку, на этот раз на прощание, и вышла в коридор. Нужно скорее выйти на улицу.

Торопливо надела любимый пуховик, натянула на себя невысокие сапожки без каблука, зацепила модный кожаный рюкзак с учебными принадлежностями и вышла из квартиры. Оставшись одна, я решила немного отдышаться и привести мысли в порядок. Облокотилась о дверь, переводя дыхание. Фух! Кажется, пронесло.

Завернула за угол дома и пошла по прямой, отправив Максиму сообщение с указанием моего местонахождения.

Уже через три минуты ко мне подъехала черная спортивная «купешка». Максим торопливо выскочил из машины прямо в рубашке, а я в очередной раз подивилась, насколько у него широкие плечи и прекрасная фигура.

Он тут же заключил меня в объятия, немного приподняв над тротуаром, и впился в губы умопомрачительным, долгожданным поцелуем.

– М-м-м, вот чего мне не хватает по утрам, – я снова твердо стою на ногах и тону в самом ярком зеленом взгляде. – Только скажи мне, принцесса, где же твоя тиара?

– Упс! Я, кажется, шляпку дома забыла, – слишком сильно хотела поскорее сбежать, ну и ладно. Если что, шарф на голову накину.

– Маленькая растеряшка. Падай вперед, некогда возвращаться, – рука оказалась в крепких тисках, а через секунду меня уже настойчиво усадили на переднее сиденье.

– Ты не ответила насчет кофе. Поэтому я взял с карамелью.

Как только Максим вырулил на дорогу, рука его тут же привычным жестом приземлилась на мое колено. Я привыкаю к нему. Мне хочется постоянно чувствовать властные, уверенные касания. И вообще хочется всему миру заявить, что этот мужчина – мой. Чтобы никто даже не смотрел в сторону Кульчицкого. Вот такой эгоисткой я становлюсь рядом с ним. Мечтаю безраздельно заполучить все его внимание.

– Ты не забыла, что сегодня мы проводим вечер вместе?

– Нашел повод снова мне напомнить об этом? Так же, как в прошлый раз?

Рука Макса играючи начала подниматься выше медленными поглаживающими движениями. На губах мужчины заиграла ухмылка собственного превосходства, хоть и смотрит он исключительно на дорогу.

– Если захочу повторить наш недавний маленький опыт, я сделаю это без всякого повода.

В подтверждение своих слов он провел рукой меж моих ног, чем заставил их мгновенно прилипнуть друг к другу (хоть я и привыкла всегда держать колени вместе) и попробовать отодрать от себя его ладонь. Но не тут-то было.

– Максим, прекращай хулиганить!

– Это всего лишь небольшая разминочка. Не бойся. На людях обещаю быть паинькой. Но только сейчас мы наедине. А когда ты оказываешься от меня непозволительно близко, руки так и чешутся снова почувствовать нежность твоей кожи.

Его слова вызвали легкий румянец на щеках.

Мы затормозили на очередном светофоре. Руки Максима неожиданно обхватили меня за талию. А сам он прижался носом к моей шее.

– Откуда ты только такая взялась? Я всю неделю ждал этого дня.

– Ты светофор не пропустишь?

– Не волнуйся. У меня все под контролем. Еще семь секунд будешь терпеть мою близость.

Примерно вот так мы и ехали всю дорогу до универа. Может, это и неправильно, но с каждой остановкой на красном свете я наслаждалась по-новому, потому что Максим с трудом отрывал от меня свои умелые руки, каждый раз даря новые ощущения от непринужденных касаний.

Учебный день тянулся просто невероятно долго.

Единственное, что доставило мне сегодня огромное удовольствие – это практика по маркетингу. Причем! Сдвоенная пара, которая уже полноправно вошла в наше утвержденное расписание.

Я обратила внимание, что телефон Максима, когда он начал опрос по пройденному материалу, остался лежать в его модной кожаной сумке. А после нашей совместной поездки настроение так и осталось несколько игривым. Поэтому…

Смело набрала смс под столом.

Я: «Господин преподаватель, еще раз подойдешь к Ефимовой так близко, и во время сегодняшних водных процедур я тебя утоплю!»

И вдогонку.

Я: «Я не шучу!»

К сожалению, за своим занятием прослушала обращенный ко всему залу вопрос, но дальнейшая речь меня напрягла.

– Что, никто не в курсе? Даю подсказку. Страница 41-43 учебного пособия. Ищем правильный ответ. Тому, кто найдет первым, дополнительный плюсик за сегодняшнее занятие. Три плюсика, и уверенная пятерочка у вас в кармане. И запомните, малыши, больше двух пятерок за пару я ставлю очень редко. Всем четыре минуты на поиски. Поехали!

Максим вальяжно прошелся от одного стола к другому, убедился, что большая часть группы уткнулась носами в учебники, и смело направился в мою сторону. Совершенно непринужденно на глазах у подруги придвинул к себе мою тетрадь, взял мою ручку и, пролистнув страницы до середины, где еще не было ни единой записи, аккуратным почерком вывел: «С кем переписываешься?»

Вопрос вызвал у меня такую бурную скрытую реакцию, что сердце снова подпрыгнуло. Он весь такой строгий, придирчивый, заинтересованный лишь своим предметом, как оказалось на деле, очень внимательно за мной наблюдал.

Не теряя времени зря, ведь минута из отведенных четырех уже точно убежала, быстренько вывела ответ: «С тобой», непринужденно закрыв фразу от любопытного взгляда подруги.

Брови Максима смешно взлетели вверх. Он закрыл тетрадь и не спеша вернулся к своему месту, вытащив из кармана сумки и разблокировав телефон.

Статус сообщения мгновенно сменился на «Прочитано».

– Алька, это что сейчас было?

– Что-что… попалил он мою переписку. Не могла локтем толкнуть или просто сказать, что он смотрит?

– Так я сама не видела.

– Не видела она… Ты ответ нашла?

– Нет еще.

– Ну, так ищи. Тебе разве не нужна оценка?

Подруга печально вздохнула.

– Эх, нужна, конечно. Почему у него все вопросы такие сложные?

И мы вдвоем углубились в чтение 42 страницы, но как только на телефон пришло новое сообщение, удержать от него свои загребущие лапки я, конечно же, не смогла.

Максим: «А что так?»

Я: «Потому что. Она строит тебе глазки. И очередную пуговичку на груди расстегнула!!!! Скоро совсем блузку снимет!»

Максим: «:)»

Максим: «Моя маленькая ревнивица. Она не одна так делает. Просто тебе со второй парты Камчатку не видно».

И вдогонку отправил подмигивающий смайлик.

А я подняла на него обиженные глаза. Сидит. Лыбится. Более культурного слова даже подобрать не могу. Довольный котяра.

Ах так?! Ну ладно…

Я: «Фыр-фыр-фыр на тебя!!!»

Преподаватель через мгновение, не сдержавшись, разразился громким неприличным хохотом на весь зал. Спустя пять секунд он все же взял себя в руки. Ему даже хватило совести смутиться.

– Кхе-кхе. Прошу прощения. Настроение хорошее, – его улыбку хотелось запечатлеть на пленку и повесить в рамочку над кроватью.

А у меня в телефоне уже повисло новое непрочитанное сообщение.

Максим: «Если я и испытываю бешеное желание расстегнуть на ком-то пару пуговиц, то меня ждет величайший облом в истории».

Я: «В смысле?»

Максим: «Ну, на тебе-то сегодня ни одной нет…»

О! Вот тут-то у меня и появилась возможность отыграться!

Я: «Просто тебе с преподавательского места мою Камчатку не видно».

Его вытянувшееся лицо стоило упущенной пятерочки по маркетингу, да!

Не сумев сдержать улыбку, я намеренно перевернула телефон экраном вниз и демонстративно уткнулась носом в учебный материал, второй раз перечитывая один и тот же абзац, и тут же услышала громкий голос преподавателя:

– Я не понял, а что это мы филоним? Уже пять минут прошло!

На душе тепло и радостно. И еще почти весь остаток сегодняшнего выходного мы проведем вместе.

– Здесь расходимся. Я – в раздевалку для мальчиков, ты – для девочек.

Ну что? Наступил самый ответственный момент. Нельзя ударить в грязь лицом.

Найдя свободную кабинку, я торопливо привела себя в порядок.

Волосы снова решила распустить. Мне показалось, хоть это и неуместно, зато намного эффектнее скукоженной гульки на голове. А так блестящие, мягкие женственные волны, как и с самого утра, рассыпались по плечам и ласково щекотали спину и талию.

«Костюмчик» для сегодняшней вылазки предпочла купить новый. И правильно сделала. Но кто бы знал, чего мне стоило найти уместную для купания вещь в середине лютой зимы? Поддавшись на уговоры продавщицы, выбрала слитный купальник-монокини, по бокам облегающий фигуру тонкими рваными полосочками нежно-желтого оттенка. Да, это то, что надо! Понадеялась, что челюсть Максима не пробьет дыру в напольной плитке.

Еще раз поправила волосы, окинула себя быстрым взглядом. Глубоко выдохнула. Все! Пошла!

О, господи! И я еще о его челюсти беспокоилась. Мне уже впору свою намертво зафиксировать в исходном положении. И руки за спиной сжать в кулаки, чтобы неповадно было трогать этого… этого… Боже, я не знаю, какое сравнение подобрать. Он прекрасен! Более привлекательного и сексуального мужчины я еще в жизни не видела. Хотя… что там в жизни! Да я даже на картинках в журналах не видела ни одного экземпляра, который смог бы затмить Максима! Потрясающая, крепкая, атлетически сложенная могучая фигура. Четко прорисованные бугорки мышц, широкие плечи, на которых неподалеку от ключиц начинаются витиеватые изящные рисунки кольцами, переплетающиеся со странной формы соцветиями. Так сразу и не поймешь, что конкретно изображено на коже, но выглядит очень привлекательно, дорого и эффектно. И да. Рисунки действительно полностью захватывают руки и заканчиваются в месте, где обычно так ненадежно сверху скрываются манжетами рубашек.

Опустила взгляд ниже. Его накаченные ноги – это вообще отдельная история.

Передо мной самый красивый мужчина, которого я видела! Надеюсь, он не прочитал на моем лице все эмоции.

Мягко улыбнувшись, подошла к Максиму. Кажется, парень завис на минуту, оглядывая меня с головы до ног. Я словно физически ощутила его цепкий, заинтересованный взгляд, скользящий по моему телу вверх-вниз и обратно. Лицо его вмиг стало серьезным. В глазах появился голодный блеск. Или все это я всего лишь себе придумала?

Максим отвернулся, тяжело вздохнул, снова посмотрел на меня и только тогда ошарашенно произнес:

– Ты смерти моей хочешь?

Невинно похлопала глазками. Именно на такой эффект я и надеялась.

Кульчицкий в очередной раз сдавленно выдохнул, отвернулся, провел рукой по волосам и вновь начал ласкать меня взглядом.

Я победно улыбнулась про себя, а он тем временем продолжил:

– Не, лучше бы в ресторане посидели. И чтобы ты была одета.

– Но ты ведь сам пригласил… – весело возразила.

– Ну, конечно! Вали все на меня! Значит, так. Вот хоть один муд… чужак к тебе подойдет, и я тебя привяжу к себе веревкой!

– И где же ты ее возьмешь?

– Где-нибудь! Зубную нить достану.

– Изверг.

– Ладно, идем.

Моя ладонь уже привычно оказалась в тисках его пальцев (ааах, как же это приятно!), и мы выдвинулись вперед.

Уже почти подошли к основному, самому крупному водоему, как я краем глаза подметила, что близстоящие мужчины поворачиваются в нашу сторону и пожирают меня глазами. Аааа, спасибо им всем, спасибо! Под такими наглыми, откровенными, блуждающими по моему телу взглядами, конечно, стало чрезвычайно неуютно, но! Лицо Максима мне сию же секунду снова захотелось сфотографировать! Он весь напрягся, зло прищурил глаза, выдвинул подбородок, угрюмо насупился и уставился перед собой, мягко обхватив меня за талию одной рукой.

– Идем дальше, – процедил парень сквозь зубы и сделал шаг вперед, немного подтолкнув меня в том же направлении.

Изо всех сил я постаралась сделать вид, что мне неизвестна причина его настороженности. Весело указала на следующий водоем – бурлящий бассейн не слишком большого размера, в котором уже находится компания из трех молодых людей и девушки.

– А давай сюда?

– Нет. Еще дальше!

Как мне удалось взять себя в руки и не рассмеяться, я и сама не знаю. Правда, настроение немного портили голодные женские взгляды, мимо которых шествовала наша, как оказалось, очень яркая и приметная пара. Но я постаралась о них не думать и вовсе не замечать. Сегодня этот Аполлон со мной. Ну и, в конце концов, ни на одной из девушек его взгляд не зацепился дольше одной секунды, а рука смелым напоминанием о том, с кем я сюда пришла, все также продолжила лежать на моей талии.

– Пойдем лучше сразу кататься. Кто-то ведь хотел меня утопить, забыла?

– Да ладно, живи. Я, на самом деле, не такая кровожадная.

Здесь потрясающе! Максим очень внимателен, постоянно ненавязчиво и легко до меня дотрагивается. Об адреналине, который разгоняет кровь, когда с криком и освежающими брызгами летишь вниз с длинной изгибающейся винтовой горки, просто не могу подобрать подходящих слов! Это волшебство! Кусочек лета посреди холодной зимы. Прямо здесь. В столице. И не надо никуда уезжать.

Время пролетело совершенно незаметно. Все вокруг продолжали резвиться, пищать, беситься, брызгаться.

Мы с Максимом успели опробовать по несколько раз все горки, водные аттракционы, большую часть бассейнов.

– Пойдем туда? – я проследила взглядом по направлению мужской руки.

Мы поплескались в джакузи с теплой бурлящей водой. Не представляю, как я смогла удержаться и не прыгнуть на Кульчицкого, не обхватить ногами его талию.

Через некоторое время накатила усталость.

– А давай прогуляемся до лежаков. Немножко отдохнуть хочется.

– Идем.

Ладонь моя вновь оказалась крепко зажата в мужской руке.

В одно мгновение Максим поймал меня за талию и притянул к своей богатырской фигуре, другой рукой обняв за плечи. Вот такие крепкие медвежьи объятия. Уже довольно привычные. Почувствовала, как носом он отодвинул непослушные намокшие пряди и уткнулся мне в шею.

– Я с ума по тебе схожу, – один лишь его хриплый шепот заставил забыть обо всем. И кто же будет стараться держать в руках нас обоих, если не я.

– Максим, не надо.

– Почему?

– Мы ведь не одни здесь. Да и дети вокруг.

– А если бы были одни? Ты позволила бы к себе прикоснуться?

Я уже давно начала терять голову от его фраз, от его тихого вопросительного тона. Просто от него.

– А разве ты сейчас не этим занимаешься? Прикасаешься.

Максим выдохнул на мокрое плечо струю горячего воздуха, заставив мурашек пробежаться по спине.

– Совсем не этим. Но я тебя понял, – ослабил хватку, позволив мне выбраться из его объятий, и отвернулся.

– Я хочу во-о-он в тот водоем, там почти никого нет. Ты со мной?

Проследила взглядом по направлению, куда указывала рука мужчины.

– Он же холодный! Смотри, наверху температура написана на желтой табличке.

– Да, вижу. Именно это мне и нужно сейчас. Долго не задержусь. Ты поплескаешься здесь? А до лежаков мы вместе дойдем.

Глаза мои прожигают его затылок.

– Да ладно тебе, я займу самый крайний из свободных, ты легко меня отыщешь, – щедро прибавила улыбку сладким тоном и отвернулась, хоть он этого и не заметил.

– Хорошо. Я быстро.

Как и обещала, выбрала никем не занятый лежак и с радостью улеглась сверху. Ненадолго я осталась одна. И теперь у меня появилось несколько минут кое-то обдумать.

Разумеется, я поняла причину, по которой он выбрал водоем с холодной водой.

А если Максим меня пригласит к себе? На вечер? Или, того страшнее, на ночь? Как мне поступить? Вот где аукаются слова Милки. Права она была с самого начала. Но… наверное, что-то менять еще пока рановато. Хотя, возможно, я просто трусила. Не привыкла идти против воли папы. И обманывать тоже не привыкла. А заявиться домой и сказать, что заехала за вещами и ночевать буду у мужчины… Конечно, я так не смогу. Сгорю со стыда. Нет. Нет, это не по мне.

Огляделась вокруг. Решила понаблюдать за влюбленными молодыми людьми. Таких увидела немного, по сравнению с многочисленными счастливыми семейными парами и резвящимися детьми в оранжевых жилетах, играющими в мяч или в спасателей.

А почему я должна идти наперекор своим желаниям? Только из-за каких-то моральных принципов папы и строгого воспитания? Свою-то жизнь он выстроил так, как посчитал нужным. Теперь решил поэкспериментировать с моей? Дааа уж. Не понимаю, как раньше мне это могло казаться абсолютно нормальным?

Я, возможно, вообще никогда больше такого человека, как Максим, в жизни-то и не встречу. Почему я должна отступать?

Разумеется, на первое попавшееся предложение я не обязана соглашаться, но и так ведь понятно, к чему все идет. Какой смысл строить из себя дурочку?

– А вот и я, – мужчина, безраздельно занимающий все мои мысли, не раздумывая, плюхнулся мне в ноги, приземлившись на занятый лежак.

– Если здесь мало свободных мест, буду счастлива постоять, Максим Борисович.

– Успеешь еще настояться, Куприянова, лучше полежи со мной, – его улыбкой можно согреть замерзшие без перчаток пальчики. Я решила пропустить мимо ушей двусмысленное замечание преподавателя.

– Что завтра будешь делать?

– Пока еще не могу точно сказать.

– Как это не можешь? Конечно, можешь. Мы с утра с пацанами мяч гоняем, ты в это время спишь. Как только просыпаешься, я на весь день тебя снова похищаю.

– Но, – мой слабый протест совсем никого не смущает, и это меня, между прочим, очень радует, не зря ведь я заранее обделила планами воскресенье.

– Ой, вот не надо! Если у тебя дела – покатаемся вместе и вдвоем все решим. Можешь меня завтра эксплуатировать по-черному. Так и быть, – Максим вытянулся рядом (как только на пол не свалился, эквилибрист!), уверенно держа равновесие на узеньком свободном кусочке лежака. Его прохладное тело соприкоснулось с моим вплотную. Я начала неумолимо краснеть и поэтому отвернулась. Нет, ну как так, а?

И вновь услышала тихий голос, раздавшийся совсем близко:

– Если бы ты разбудила меня утром нежным поцелуем, я был бы самым счастливым на свете.

Интересно, это у него заученная фраза, или она, и правда, предназначается только для меня? Глупо надеяться на последнее.

– Не теми вещами счастье меришь, Максим. Я уже отдохнула.

– Неужели опять испытываешь бешеное желание меня утопить?

Смерила его шутливо-пренебрежительным взглядом.

– Хм-м, больно надо руки об тебя марать.

– Ах так, ну, держись!

Мой гигант в мгновение ока обхватил меня за талию и перебросил через плечо, направившись неизвестно куда, а мне ничего не осталось, кроме как игриво колотить его по спине и пытаться приподняться, чтобы понять, куда же он все-таки меня потащил. Ах да, отдельный не слишком людный водоем, потому как с детьми туда нельзя. Чересчур глубокий. И над ним возвышается огромных размеров горка.

Ой! Кажется, он намерен окунуть меня! Я резко сгруппировалась и постаралась вырваться.

– Не-е-е-ет, только попро-о-о-об… – даже не успела почувствовать толчок, как вода сомкнула свои объятия у меня над головой. Резко вынырнув, я попыталась избавиться от жидкой стихии, попавшей в нос и глаза. Постаралась отодвинуться к краю бассейна и перекинуть волосы через плечо, потому как они закрыли обзор. Но тут же чьи-то сильные руки подхватили меня и вскоре вжали в теплую стену. Даже сомнений не осталось, кому принадлежат эти расписные мускулы. И что их обладатель намеревается делать дальше.

Мощный торс Макса упрямо удерживал меня прижатой к желтой стене бассейна. Наши напряженные взгляды встретились. Почувствовала его скользящие ладони на теле, которые он медленно перемещал вниз, впивался в бедра и одновременно уходил под воду, раздвигая мои ноги, вклинивался, заставляя обхватить его за талию, и выныривал обратно. Обнимала бесшабашного мужчину за плечи, удивляясь их мощи и твердости, понимая всю безвыходность своего положения.

А, между тем, по лицу его тонкими дорожками стекает вода. Сердце замерло от подобной картины и собственных непонятных ощущений, когда его губы начали оставлять дорожку горячих поцелуев, сотканных из нежности и пламени одновременно. Закинула голову назад, подставила шею под сводящие с ума прикосновения, наслаждаясь крепостью его объятий и безудержной страстью, забывая обо всем: о том, что мы здесь не одни, что наше поведение за версту сквозит неприличием, что Максим ни на секунду не задумался о моем положении зацелованной на глазах у всех полуголой девочки. Но, наконец-то, раскрыв глаза, я поняла, что рядом с нами никого нет, наблюдать некому. Мы переместились в какой-то закуток, а над головой нависает массивная перекладина, видимо, являющаяся частью высокого трехэтажного аттракциона.

Он спрятал меня от посторонних глаз? Жаль, но мне было бы наплевать, даже если бы вокруг стояли камеры видеонаблюдения. Кульчицкий стал моим персональным сумасшествием. Боже, я почувствовала, как его рука стала ласкать кожу по кромке купальника. Внизу, между ног.

– Ты хочешь меня? Скажи, что хочешь, Аль.

Этот шепот. Такой глупый и несвоевременный. Отрезвил. Мгновенно…

Максим решил овладеть мной здесь? И чем я только думала? Можно сказать, сама на него запрыгнула! Прямо в общественном месте! Какой позор!

– Прямо сейчас?! – только глухой не расслышал бы нотки паники и страха в моем резком возгласе. Неужели Максим рассчитывал на положительный ответ? Даже думать не могу, что раньше все это у него было! Немыслимо! Но разве не мое поведение дало ему возможность так легко озвучить подобное предложение?

– Нет… Конечно, нет, малыш. Не сейчас.

Как ни странно, но мужчина не отстранился раздраженно. Он просто невесомым движением провел своими губами по моим, вынуждая их раскрыться, и языком играючи прошелся вдоль верхнего ряда зубов. А руками теперь уже просто поддерживает меня, и получилось, что я сижу на его ладонях.

– Мне, наверное, снова нужно охладиться. Если так и дальше пойдет, можно вообще не выбираться из ледяной воды.

Я, видимо, все еще продолжила испуганно на него смотреть, потому как он нехотя меня отпустил, немного наклонился, обхватил мое лицо руками и заглянул в глаза. Спустя минуту полного молчания произнес:

– Эй. Ты что?

Постаралась как можно безразличнее помотать головой и ответить:

– Я не привыкла к таким вот откровениям.

– А к чему ты привыкла? Что все происходит с выключенным светом и в полной тишине? Не допуская мысль, что можешь пробуждать желание в мужчине независимо от места нахождения, как, например, сейчас?

Я не сообразила сразу, что на это ответить. Но в памяти вдруг всплыла одна ненавязчивая фраза, зацепившая за живое. Им же и произнесенная.

– Тебе лучше не знать, к чему я привыкла.

Макс резко напрягся. Вот вроде внешне ничего не изменилось, но теперь я отчетливо ощутила, как затвердели бугорки мышц под моими ладонями, выдвинулся вперед подбородок, плотно сжались губы. Мужчина посмотрел в сторону и, спустя мгновение, вновь впился в меня взглядом. Кажется, этот жест выражает то ли его раздражение, то ли неуверенность.

– Аля, я тебя не тороплю. Просто как мужчина не могу не реагировать на твою женскую притягательность, вот и все, – и в сердцах прибавил, – и еще меня жутко бесит, что все эти окружные кобели на тебя смотрят!

– Аааа, так, значит, ты просто ревнуешь, поэтому и решил оставить отметины на моем теле, чтоб другим неповадно было?

– Ты о чем?

– Кожа у меня очень нежная, – я до сих пор чувствую жесткие прикосновения его пальцев на своих бедрах. Даже, можно сказать, несколько болезненные ощущения. – Синяки останутся точно.

И тут совершенно невпопад Макс тихо ошарашил следующим вопросом:

– Когда ты в последний раз была с мужчиной?

Эм-м… Я не готовилась к подобным вопросам. Тем более из его уст.

– Максим, мы договорились не обсуждать бывших. Это ведь была твоя идея. Помнишь?

– А как же, – совершенно неожиданно он снова впился глубоким поцелуем в мои губы, налегая всем телом, снова вжимая в теплую стену. Но руки его теперь совершенно свободно и невесомо погладили мою спину и перебрали намокшие пряди. – Очень не хочется заканчивать сегодняшний вечер, но времени уже много. Пока соберемся… Пока доедем. Тебя родители потеряют.

– Да, пожалуй, пора, – согласно киваю.

Очень незаметно пролетело время. И как я сегодня смогу заснуть, вспоминая его дерзкие прикосновения?

– Идем, малыш. Лучше уж побудем наедине еще немного.

Собралась я не слишком быстро. Высушить общественным феном мои длинные густые волосы оказалось делом не из легких. Поэтому побыть вдвоем времени у нас не осталось совершенно.

Максим, войдя в положение, не стал настаивать. Как и последние несколько раз довел меня прямо до входной двери. Я точно знаю, развернулся и ушел он только в тот момент, когда я повернула ключ в замке. Ну, что ж. Осталось самое малое. Отстраниться от мыслей о нем. И стереть с лица глупую счастливую улыбку. И что из этого сложнее мне еще только предстоит узнать.

Стянула с себя верхнюю одежду, лениво скинула сапоги и, прихватив телефон, сделала шаг из коридора.

– Здравствуй, доченька.

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Он… дома?!

– Привет, пап! А ты разве не уехал?

– Нет. Отменилась встреча.

Экран загорелся тусклым светом. Я успела прочитать лишь кусочек сообщения.

Максим: «Почему день закончился так быстро? Давай подадим петицию…»

Губы сами собой снова разъехались в довольной улыбке.

– Аааа. Понятно. Решили устроить с мамой домашний уютный вечер?

– Да, что-то вроде того. А ты поздновато сегодня.

– Время пролетело незаметно. Я даже не ожидала. Ладно, пойду к себе, еще раз душ приму, а то не покидает ощущение, что запах хлорки навсегда впитался в кожу.

– Цветочек, а где ты была?

Мне ничего не осталось сделать, кроме как растерянно взглянуть на папу.

– В аквапарке. Я же тебе говорила. Ты что, забыл? – как можно более невинно улыбнулась, но нет, забыть он совершенно точно не мог. Я вообще иногда поражаюсь его способности держать в голове сразу кучу всевозможных сведений.

Папа грозно сложил руки на груди и через две секунды задумчиво потер подбородок.

– Ты очень счастливая с некоторых пор. Случилось что-нибудь необычное?

Постаралась натянуть на лицо непроницаемую маску… Но вот же беда. Не получилось!

– Да нет, все, собственно, как и всегда. А почему ты спрашиваешь?

Попыталась незаметно опустить взгляд на экран. Да! Еще одно сообщение! И тут же посмотрела искусственным заинтересованным взглядом на родителя.

– На то есть свои причины. Аля, ты ведь была не с подругой.

Упс! А вот теперь выражение моего лица само собой превратилось в самое что ни на есть траурное. Хотя сейчас легкая блуждающая улыбка совершенно не помешала бы. Ну и где же она, когда так должна меня выручить?

– Пап, что за глупости?

– У тебя очень мечтательный и влюбленный взгляд в последнее время. Подруга не может быть причиной этого. Почему бы тебе не поделиться со мной? Самую малость.

– Так нечем делиться.

– Как давно ты стала мне лгать? Я очень разочарован тобой, Альбина. И, кроме того, мне будет спокойнее, если я буду знать, что происходит в твоей жизни. Я ведь не против. Скажи хоть, кто он такой? Сколько ему лет? Как давно вы знакомы?

– Это в твоем понимании значит «самую малость»?

– Это даже еще меньше, Цветочек.

Отпираться бессмысленно. Да и права была Мила. Я не смогу постоянно выкручиваться и обманывать.

– Ему двадцать восемь. Он работает в сфере маркетинга и продвижения. Мы были в аквапарке вдвоем. Там, кстати, очень здорово, как оказалось. Можем сходить туда все вместе на выходных, – только я это вымолвила, как захотелось откусить себе язык. – Я имею в виду: ты, я и мама.

Господи, неужели мозг совсем отказал мне в привычной работе?! Ау, включайся давай!

– Девять лет разницы, – папа, как всегда, из всего потока информации, выхватил самую суть. – А где вы познакомились? И почему ты не приведешь его домой, раз уж он, вроде как, за тобой ухаживает?

– Пап, к чему такие вопросы? Когда я буду готова, обязательно приведу. Мне, правда, очень хочется в душ, ты не против?

– Против. Альбина, я думал, у нас с тобой честные, доверительные отношения. А ты мне врешь.

– Я знала, что ты отреагируешь вот так, – развернула ладошку вверх и обвинительно отвела руку в сторону, описав небольшой круг в воздухе.

– Я нормально отреагировал бы.

– Ну да, конечно. Как ты догадался?

– А что тут сложного? Или ты думаешь, что я никогда не был молодым и плохо соображаю в таких вещах? Прекрасно вижу, как ты вся светишься, как не выпускаешь из рук телефон после вечера, устроенного Кульчицким, – спокойно обнажал факты отец. Наверное, в этот момент вся краска сползла с моего лица. – Так почему ты скрываешься, Цветочек? Или это его инициатива?

– Нет. Моя. Я просто не хочу торопить события. Вот и все. Да, мы действительно знакомы не так давно, и…

– И зовут его Максим. Верно?

Прямой вопрос. Точно в лоб. Вот не любит папа ходить вокруг да около. Все четко, ясно и понятно. А что непонятно – выяснит.

– Верно, – разве есть смысл отпираться? Раз уж карты вскрылись так скоро, придется отстаивать свою позицию. – Откуда ты знаешь?

– Я видел его Лексус неподалеку. Пусть цвет и невзрачный, зато сама машина очень яркая и приметная. Собственно, как и ее хозяин, не так ли?

– В точку.

– Нужно было все-таки не отпускать вас вместе.

– Вряд ли это бы изменило ситуацию. Мы каждую субботу встречаемся в универе.

– Преподаватель и студентка? Впечатляюще! Просто поразительный подход к работе! Высокоморальный и нравственный! Всем в пример можно ставить. И как много у него таких девочек, как ты? Или тебе об этом еще неизвестно?

– Именно о такой реакции я и говорила.

– То есть, по-твоему, я не прав?

– Конечно, нет! А чем Максим тебя не устраивает? Он из хорошей семьи, разве ты не этого хотел для меня? И, кроме того, ты его совсем не знаешь.

– У него на лице все написано, Альбина! Как ты могла на него повестись? Да, красивый мужик. Не спорю! Да, привлекательный! Но я никогда не воспитывал в тебе тягу на симпатичные картинки. Я с детства учил тебя смотреть в самую суть!

– Пап, ты извини, но я не хочу продолжать разговор.

– К сожалению, придется. Мне не нравится, что ты стала лгать. Мне не нравится, что ты проводишь время, неизвестно как и неизвестно где! Аля, он ведь просто пустышка. Открой глазки, родная!

– Максим сын твоего партнера, между прочим.

– Как мы уже выяснили, моральных качеств от этого у него не прибавилось.

– Как мы уже выяснили, ты его совсем не знаешь.

– Зато ты, я смотрю, успела узнать его слишком близко.

Намек вполне прозрачен. Мне кажется, громче заявить об интимной стороне вопроса просто невозможно.

– Это мое личное дело. Зачем ты вмешиваешься?

– Альбина, девушка должна хранить себя для мужа.

На этом месте я глупо закатила глаза к потолку. Не смогла удержаться.

– Пап, пожалуйста, не начинай! Вот не сейчас. Сегодня совершенно другие нравы, и отношения строятся по-иному. Это не означает, что они хуже. Они просто другие.

– Но это не означает, что они лучше.

– Каждый сам для себя решает, что хорошо, а что плохо.

– Цветочек, независимо от времени, отношения между мужчиной и женщиной всегда строятся на одних и тех же чувствах и эмоциях. Они всегда одинаковы. Разница лишь в собственной раскрепощенности.

– Разница в том, как общество и другие люди к этому относятся.

– И ты теперь чересчур легко воспринимаешь близость с мужчиной?

– Я не понимаю, почему мы должны такое обсуждать. Это ведь моя жизнь и мой выбор.

– А сохранится ли твой выбор, – папа с брезгливым выражением лица поиграл пальцами в воздухе, – такой вот осознанный и непримиримый, через какое-то время? Я ведь желаю тебе только хорошего. Максим, он… Он тебе не подходит, Цветочек. И вообще ни одной девушке для нормальных, серьезных, долговечных отношений. Я ведь вижу, что для тебя это не просто способ развеяться. В отличие от некоторых.

– Просто он тебе не нравится, да?

– Аля, ты пойми, дело не в том, нравится он мне или нет. Максим может быть прекрасным руководителем, преподавателем, сыном, другом, спортсменом, да и мужчиной, в конце концов. Но в качестве достойного и постоянного спутника я его не вижу. Эта роль не для него.

– Пап, я тебя прошу, просто не вмешивайся. Если я и набью шишки, пусть они будут только моими. От всех жизненных трудностей и разочарований ты не сможешь меня оградить, как бы ни пытался. А к Максиму я уже чувствую нечто большее, чем просто интерес и симпатия. Поэтому… я не отступлюсь от него только потому, что тебе этого захотелось. Обещай!

– Что именно?

– Что ты не станешь вмешиваться. И давить на него морально.

Папа очень тяжело вздохнул и расстроенно посмотрел на меня.

– Аля, он тебе не пара. Тебе нужен взрослый, состоявшийся мужчина, который готов к крепким, прочным отношениям, который эгоистично не поставит свои интересы выше твоих, а будет равноценно относиться к твоим желаниям и потребностям. Который будет о тебе заботиться. Вот кто тебе нужен! А не этот ловец минутных наслаждений.

– Нет. Это тебе нужен взрослый состоятельный мужчина в качестве моего спутника. А мой выбор – это Максим. Если этот выбор по каким-то причинам окажется печальным, я смогу это пережить. Обещай мне, пап.

– Моя маленькая девочка стала рассудительной и взрослой. Мне так жаль передавать тебя легкому и поверхностному человеку, недостойному такого неограненного алмаза, как ты.

Ну уж нет! На подобные сладкие речи меня не купишь! Этому меня еще в детстве отец сам же научил!

– Ты еще скажи, что у тебя есть кто-то на примете.

– Альбина, я действительно хотел бы познакомить тебя с одним человеком.

О-о-о, нет! Нет, нет, нет! Вот это, пожалуйста, без меня! Никогда бы не подумала, что родной человек решил скрутить меня в бараний рог и вышвырнуть из дома в объятия «статусного и зрелого мужчины»!

– Ты с ума сошел? Условно говоря, решил меня передать тому, кто подходит тебе для расширения бизнеса?!

Вот это удар под дых! У меня как-то даже адекватные слова закончились. Остались одни неприличные термины.

– Не в бизнесе дело. Он очень достойный человек.

У меня сейчас пар из ушей повалит!

– Значит, девять лет разницы – это никуда не годится. А взрослый человек, такой достойный и замечательный, но у которого, к величайшему сожалению, за все время личная жизнь так и не сложилась по каким-то причинам (странное дело, ты не находишь?!) – самое оно? Так что ли?

– Послушай…

– Ты решил подложить меня под какого-то старика и думаешь, что я буду тебе благодарна за это?!

– Нет, дело обстоит совершенно не так.

– С каких пор ты стал втаптывать мое мнение в грязь, папа?!

– Аля, я хочу, как лучше. Нет так нет. Никто против твоего желания не пойдет. И заставлять не будет.

– Значит, забудь об этом.

Дорогой дальновидный папочка зло сощурил глаза, сложив руки на груди.

– В следующий раз пусть твой стеснительный мальчик отведет тебя домой, а не бросает у подъезда.

– В следующий раз мы как-нибудь сами разберемся, если ты не возражаешь!

– Возражаю. Я вообще против этих встреч. Поверь мне, спустя очень непродолжительное время вы не будете видеться.

– Зачем ты так?

– Потому что я знаю, как для тебя лучше.

– Понятно. Тогда я не буду больше ставить тебя в известность, где я, как я, когда вернусь, чем занимаюсь, что у меня происходит в жизни.

– Не волнуйся, я всегда смогу это узнать.

– Отлично. Тогда тебе и карты в руки. Уже можешь начинать. Сегодня дома ночевать не буду. Поздороваюсь с мамой, переоденусь и уеду. Не думай, что сможешь запереть меня в комнате и никуда не выпускать, – процедила. Теперь отец еще и недовольно поджал губы. – Отныне я не буду выполнять роль экспериментального кролика в твоих коммерческих задумках!

Уже почти отвернулась от разъяренного родителя, но решила, что будет лучше внести небольшое уточнение.

– Если надумаешь винить кого-то в своих ошибках, то у Максима меня можешь не искать. Я поеду не к нему. И кстати, я с Кульчицким не спала, – глядя прямо в янтарного цвета глаза, уверенно и твердо добавила, – пока еще.

Брови родного и горячо любимого человека в удивлении взлетели вверх.

– Поэтому он с тобой и возится!

– И тебе хорошего вечера, папа.

Стараясь максимально сдержать в себе душащие изнутри эмоции, прошла на кухню, обняла маму и, стянув с общей тарелки какую-то закуску из баклажанов, уверенно засунула ее в рот.

– Ты вернулась! Ну как? Понравилось в аквапарке?

– Да! Это просто сказка! – удивительно, но я произнесла фразу ровно и вполне себе с воодушевлением. – Я уже папе сказала, надо будет как-нибудь всем вместе туда сходить.

– Да, можно взять на заметку твое предложение. Спускайся к нам поскорее, а то скоро все остынет.

– Нет-нет. Не ждите меня. Я предупредила папу. Переоденусь и поеду к Миле. Сегодня у нее останусь. Так что квартира в вашем полном распоряжении, – задорно подмигнула маме и направилась наверх.

– Альбина! Останься, пожалуйста, дома! – о, вот и папочка нарисовался. Ну все. Скандала не миновать. Ладно. Сам захотел.

– А если нет, как ты поступишь? В комнате закроешь? Ты меня не удержишь силой, – сказала тихо и спокойно. Потому что теперь я точно уверена. Ничего он больше не сможет сделать.

– Аля, ты ведь сама не понимаешь…

– Нет, это ты не понимаешь! Во всем должна быть мера. И с моим мнением отныне придется считаться, нравится тебе это или нет. Хорошего вечера!

– А что происходит? – растерянный голос мамы отвлек внимание на себя, она зачем-то вытерла руки уже третьей по счету салфеткой.

– Папа тебе объяснит. А я тороплюсь!

– Скажи хоть…

– Нет! Не скажу! – снова перебила родителя и, сделав вид, что в свой адрес больше не услышала ни одного вопроса, вприпрыжку двинулась наверх.

Развесила мокрые вещи в своей личной ванной комнате. Даже не споласкивая. М-да. Надеюсь, завтра запах хлорки не въестся в стены. Но сейчас мне уже все равно, мечтаю поскорее сбежать отсюда.

Тем не менее, я нашла время вновь открыть недочитанное сообщение.

Максим: «Почему день закончился так быстро? Давай подадим петицию об увеличении количества часов в сутках!»

Мне нужно одеться потеплее, потому как сегодня я не хочу никаких такси, никаких разговоров, никаких вопросов. Только метро и одиночество. Куда поеду после? Вероятно, придется к Милке заявиться. Она-то меня точно не выгонит. А, скорее всего, даже порадуется моему кислому виду. Со словами: «Я же говорила».

Гуляла я по городу, где жизнь бьет ключом, довольно долго. На часы даже смотреть не хочется. До закрытия метро времени еще остается предостаточно, но все-таки пора уже корректировать маршрут. Хоть я и надела удлиненный теплый мягкий свитер, но чувствую, что мороз начал пробирать до костей.

Пока доехала до подруги, замерзла так, что зуб на зуб перестал попадать.

Каково же было мое удивление, когда дверь открыл Коля… В банном махровом полотенце, обернутом вокруг бедер. А мне осталось только приклеить на место отпавшую челюсть и начать перебирать в голове дальнейшие варианты действий.

Приехала, называется, без предупреждения. Молодец!

– Привет, Аль!

– Привет. Я на минутку. Эм-м-м… А где Мила?

– В душе. Да ты проходи. Не стесняйся, – Николай великодушно махнул рукой в пространство чужой квартиры.

– Ну что ты! Не надо, я как-нибудь в другой раз зайду. Извини, что побеспокоила, – и, не слушая никаких возражений, уверенно прошла к лестнице, намереваясь спуститься до самого низа пешком и рассчитывая таким образом согреться хоть чуточку.

Но когда я дошла до седьмого этажа, услышала чье-то пьяное обсуждение заплетающимся языком. А куда консьерж смотрит? Или это жильцы попытались домой попасть?

Вот же неприятность! Так, ладно. Потом согреюсь. Уверенно нажала на кнопку вызова лифта. На улицу вышла совсем растерянная. Можно найти по карте ближайший ресторан и оттуда вызвать такси до дому. А можно принципиально поехать в отель, раз больше мне заявиться некуда.

Ну уж нет! Ноги моей дома сегодня не будет!

Я уверенно открыла карту на телефоне. Только бы батарея не села! Ну пожалуйста! Миленькая! Продержись еще хотя бы пятнадцать минут! Руки задубели! Почему у меня не хватило ума надеть сенсорные перчатки!

Пока телефон находился в моих напрочь замороженных пальцах, картинка уныло переключилась на входящий вызов, дополнившийся тихой мелодией.

Это Максим. Отвечать – не отвечать?

Неуверенно приняла вызов, потому как очень засомневалась, что мужчина добродушно отнесется к моим одиноким ночным прогулкам.

– Алло.

– Не спишь?

– Нет еще.

– Дай-ка я угадаю. Уроки делаешь?

– Не-а.

– Ну да. Кто же в такое время уроки делает? Только я, готовясь к следующим парам, потому что все свободные минутки планирую проводить со своей девушкой.

– Приятно.

– Аль. А что у тебя там за шум такой?

– А это… это… – лихорадочно оглянулась по сторонам в поисках ответа и, не желая выкручиваться, ответила, как есть. – Улица.

В трубке воцарилось тяжелое трехсекундное молчание.

– Да? А что ты делаешь на улице? – настороженный мужской тон не оставил сомнений. Кое-кто очень рассердился.

– Ничего. Просто… – постаралась придать тону максимум беззаботности и легкости. Но, разумеется, Максима это не обмануло. – Гуляю.

– В двенадцать ночи? То есть ты считаешь это нормальным?

– Ну-у-у… – видимо, окоченели не только руки, но и собственные мозги.

– А куда Роберт смотрит? С кем ты?

– Ни с кем, – если бы мы с ним поменялись ролями, и он мне вот таким сладким оправдывающимся тоном произнес любые слова, я бы и сама не поверила, – я одна.

– Серьезно? Хорошо. Я сейчас приеду.

– Зачем?

– А что? Помешаю? – услышала в голосе Максима рычащие нотки.

– Нет. Просто я… я…

– Аля! На дворе ночь, а ты одна шарахаешься по городу, да еще и в такой мороз и в неизвестном направлении? Вот так просто и беззаботно?

– Максим, не нужно так нервничать…

– Адрес! – проорал он.

– Я около дома Милы.

– Зашибись! То есть я отвез тебя домой, а ты оттуда поехала к подружке? Ночью? И мне об этом знать совершенно не положено?

– На самом деле, вот если ты сейчас успокоишься, я скажу тебе, что дело обстоит не совсем так. Но объяснить более подробно мне помешает разряженная батарея.

– Значит, так. Недалеко от тебя есть одно заведение, – Максим назвал адрес. Непонятно для кого кивнула, мол, да, слышала о таком. – Будешь ждать меня там. И после я рассчитываю на кое-какие объяснения. Ты еще во дворе?

– Да.

– Я сейчас вызову тебе такси. Не ходи одна. Встретимся на месте, – и резко отключился.

Почему меня не покидает чувство, что я делаю что-то неправильно? Наверное, если бы Максим вот так проводил время неизвестно где, ночью, когда мог бы провести его со мной, я бы тоже обиделась. Но вряд ли показала бы это. Вот в чем разница.

Спустя десять минут как я зашла в заведение, мне принесли глинтвейн. Еще через пять – входная дверь хлопнула. Очень и очень громко.

Рядом со мной на небольшой угловой диванчик плюхнулся разъяренный Максим.

Тут у меня зазвонил телефон. Какое счастье, что батарея продержалась так долго, а ведь я утверждала обратное. Взглянула на экран. Мила.

– Да?

– Аль, мне Ник только что сказал, что ты приходила.

– Не волнуйся. Я ж не знала, что у тебя планы на вечер.

– А что стряслось? Ты где? Возвращайся! Правда, мы скоро все равно уезжаем.

– Нет-нет, не беспокойся! Я в порядке. Перезвоню потом, а то поздно уже.

– Х-х-хорошо… а ты уверена, что все окей?

– Да. Абсолютно. До завтра, Мил.

Как только мне удалось отбить звонок, я услышала вкрадчивый голос Максима, терпеливо ожидающего, пока я закончу разговор.

– Наслаждаешься вечером, да?

– Можно и так сказать, – а что, это чистая правда, папа не обрывает телефон, я провела прекрасный день с самым замечательным мужчиной на земле, согревающий напиток радует вкусом. – Продрогла до костей. Вот, пытаюсь согреться.

– Я был бы и сам не против это сделать. Но мне ты не позвонила.

– Раз уж ты все равно здесь… – секундная пауза мне понадобилась, чтобы все-таки собрать остатки стремительно исчезающей уверенности и произнести такие смелые для меня слова. – Так согрей.

Мужчина прищурил глаза. Забрал у меня из рук напиток, отставил его в сторону и, больновато ухватившись за подбородок, проницательно заглянул мне прямо в душу.

– Аль. Что случилось?

А я… что я скажу? Что папа про нас догадался? И практически запретил нам видеться? Или что он испытывает бешеное желание познакомить меня с «одним достойным человеком»?

– Не хочу об этом.

– И все же? Что-то непоправимое?

– Кому-как, – и, предупреждая дальнейшие вопросы, произнесла: – Максим, все нормально. Просто… на фоне потрясающего яркого дня вечер выдался одиноким, напряженным и…

Ну какую же чушь я несу!

– …и я просто не хочу ничего обсуждать.

Мужчина знаком позвал официантку и выдал:

– Принесите счет, пожалуйста.

Я вопросительно на него взглянула.

– Мы уезжаем, – несмотря на сильное раздражение, он все же крепко меня обнял и прижал к себе. – Я не хочу, чтобы ты в такое время разгуливала одна. Как только отец тебя отпустил?

– А я и не спрашивала.

– Ты всегда спрашиваешь.

– А сейчас – нет.

– Вы что, повздорили?

– Нет. Мы просто придерживаемся разных точек зрения на одни и те же вещи.

– А-а-а, значит, я угадал. И что? Из-за этого надо рисковать собой? Знаешь, сколько придурков снаружи?

Вместо ответа я просто обхватила голову мужчины обеими руками и прижалась губами ко рту, чтобы он, наконец, прекратил свои наставления.

Из легкого и поверхностного поцелуй превратился в страстный и неконтролируемый порыв двух изголодавшихся людей. Прямо здесь, в людном месте.

Когда Максим нашел силы отстраниться, в его глазах я рассмотрела тысячу оттенков, множество граней, десяток контрастов. Вот только мне так и не удалось понять, что же творится у него внутри.

– Так сильно замерзла?

– И даже больше.

Мужчина быстро расплатился по счету и уверенно взял меня за руку, настойчиво потянув за собой.

– Идем. В машине согреешься.

– Я еще не допила…

– Не нужно это тебе. Вперед, – почувствовала, как всей своей могучей фигурой мужчина навалился на меня, заставив двигаться к выходу. – Ты улыбнись хоть, что ли. А то у тебя прям трагедия, честное слово. Подумаешь, с отцом поссорилась. Я со своим по пять раз на дню ругаюсь. А мы еще и работаем вместе.

А я со своим живу, и с сегодняшнего дня придется терпеть его занудство и старомодные взгляды целую вечность!

Еще около часа мы катались по городу, заезжая в старые районы, а Максим устроил мне наглядный ввод в историю, сопровождая показ строений и памятников объемным потоком информации. Откуда он столько всего знает? Как у него в голове помещается столько фактов? Из него получился бы очень даже неплохой экскурсовод.

– На сегодня, думаю, достаточно. А то у тебя глаза от удивления уже превратились в карамельные озера.

– Как это все можно запомнить?

– Можно. Если интересоваться. А ты думала, что я только мускулами могу похвастаться?

– Нет, конечно! Просто не ожидала, что твои интересы настолько многогранны.

– Я очень люблю историю. Особенно ту, которая окружает нас на каждом шагу.

Любой день, проведенный рядом с Максимом, открывает его с новой стороны, существование которой я даже и представить себе не могла.

– Ну что, домой, моя Снежная королева? – уточнил мужчина, как только я оказалась на переднем сидении его (очень смешное обращение к машине, меня оно всегда неудержимо веселит) Лехи.

– Нет. Я домой сегодня не поеду.

Глаза Макса снова блеснули опасным светом.

– Нормально… А почему я последний об этом узнаю?

– Не хотела никого ставить в неловкое положение.

– Ясно. И, скажи на милость, у кого ты собиралась ночевать, если не дома?

– Собиралась у Милы. Но приехала без предупреждения и напоролась на ее парня, завернутого в полотенце, всего в капельках воды. В ту же секунду развернулась и ушла. Поэтому и гуляла. Хотелось побыть одной.

– Ясно. Пристегивайся. Одной тебе сегодня уже не суждено остаться.

Если честно, я очень надеюсь, что Макс все же отвезет меня к себе, но спросить не осмелилась.

Спустя непродолжительное время мы затормозили у красивой многоэтажки, огороженной высоким кованым забором. Ворота плавно разъехались, и мы припарковали машину на придомовой территории.

– Погостишь у меня, раз больше тебе некуда податься, а сама ты такая гордая и решительная, чтобы свалить из дому и туда не возвращаться.

Надеюсь, у меня получилось бесследно стереть ликование с лица?! Да, я действительно очень рада! Как никогда.

– Я долго тебя стеснять не буду, не рассчитывай, – не удержалась и показала ему язык. – Завтра в любом случае нужно будет вернуться, поэтому слишком сильные неудобства не успею тебе доставить.

– Так уж и быть. Отныне никакой рыбы на выходных, – улыбнулся Максим.

А мне подумалось, что я стану его стеснять в собственной квартире. Он задорно подмигнул, и я слишком поздно поняла, что он просто пошутил.

Как приятно вновь чувствовать крупную мужскую ладонь на своей коленке. Есть в этом простом жесте что-то невероятно интимное.

– Карамелька, если ты хочешь всю ночь провести в машине, я, в принципе, не против, но завтра мне идти на футбол. Мало того, что я не высплюсь, так еще и мышцы будут болеть утром. Пойдем лучше наверх.

Его квартира оказалась немалых размеров. Я бы с огромным интересом обошла все комнаты (кстати, сколько их здесь, и где я буду сегодня спать?), но время слишком позднее. Поэтому, наверное, нужно как-то распрощаться, хоть и очень не хочется…

– Могу угостить тебя вкусняшками, – Максим незаметно подкрался сзади, а его руки снова оказались на моей талии.

– Тебе завтра вставать рано.

– Мне не привыкать. Пойдем, поболтаем перед сном.

– Хорошо. Ты говорил о футболе. Играешь в команде?

– Нет, нас немного таких любителей погонять мяч. Когда набирается хотя бы человек десять-двенадцать и мы заранее успеваем арендовать зал, то да. Но это случается не так уж и часто. А вообще, я в качалку хожу.

– Ну да, это заметно, – лукаво улыбнулась и окинула медленным сексуальным (я, во всяком случае, очень на это понадеялась!) взглядом его восхитительную фигуру.

– Сам себе завидую, – равнодушно произнес Максим, доставая пустую кружку и средних размеров шейкер, включил чайник и невесомо чмокнул меня в губы. – Подожди здесь, я переоденусь. Можешь пока похозяйничать. Чай в крайнем левом ящике. Себе я сам налью.

Ладно. Уж что-что, а хозяйничать в чужой квартире Милка приучила меня уже очень давно.

Через три минуты вернулся гостеприимный хозяин, и я чуть не выронила из рук бедную кружку. Лучше уж я отвернусь. Потому что этот мужчина в простой черной майке и свободных спортивных штанах вызвал у меня не самые невинные желания. Какой же Максим красивый! Он само совершенство. Со своим взбалмошным характером, вечным желанием поспорить, потрясающими расписными рисунками на руках, крепким мускулистым телом, тонкой миниатюрной косичкой на затылке и такой теплой добродушной улыбкой на лице.

– Держи, малыш, это моя майка. Переодевайся.

Не смогла понять, что он задумал. И почему у него такое хитрое выражение лица.

– А в чем подвох?

Максим невинно пожал плечами.

– С чего взяла, что он есть?

– А ты посмотри сейчас на себя в зеркало и поймешь.

– Тебе кажется. Переодевайся. Не стесняйся.

– Прямо здесь?

– Я слышу этот вопрос второй раз за сегодняшний день. Могу отвернуться.

– Вот уж, пожалуйста!

– Ой, чего я там не видел.

И только когда я развернула предложенную вещь, до меня, наконец, дошло. На груди яркими буквами выведена крупная надпись «Отдамся в хорошие руки». Шутник, блин!

Как-то вдруг мне, и правда, резко стало жарко в своем теплом свитере.

Когда же я стянула с себя согревающую шерсть и вместо нее напялила тоненькую свободную майку, поняла, что и тут сюрпризы не закончились. Эта вещь еле-еле прикрыла то самое место, которое у всех людей любит искать на себя приключения. Ну ладно, я же в брюках. Но вырез… Кхе-кхе…

Итак, мое белье теперь стараниями Максима выставлено на показ. Я попробовала потянуть вверх лямки, немного приспустив майку сзади. Вроде получше. Но все равно чувствую себя голой! И мы уже не в аквапарке, где нас повсюду окружали посторонние люди, а далеко от всех, в уединении его квартиры. Руки так и чесались отвесить подзатыльник одному напористому типу! Но вместо этого совершенно спокойным, и даже милым тоном произнесла:

– Выбрал самую короткую, да?

– О, ты уже все, отлично! Тебе очень идет, – вот хитрюшка. Дьяволенок, который напустил на себя вид ангелочка.

– А можно было выбрать что-то чуть более закрытое, чтобы не приходилось постоянно поправлять верх?

– Ты не поверишь, Аль! Все футболки разом куда-то пропали! Ни одной не осталось.

– Спасибо, что хотя бы, – рукой обвела мужской наряд, – вот это нашел.

– Пустяки, могла бы и не благодарить, – отмахнулся Макс. Кто б сомневался!

Он весь светится. Как мало человеку для счастья нужно.

– Максим, ты хотя бы в целях приличия стер с лица настолько довольное выражение.

– Аль, честно, две минуты уже пытаюсь. Безуспешно. Здорово смотришься. Зато я тебя спас от перегрева.

– Чай мой давай, спасатель.

Максим, все так же широко улыбаясь, протянул кружку, а сам достал с верхней полки огромный ламинированный пакет. Я далеко не специалист, но яркая шелестящая штуковина похожа на спортивные добавки. Никогда не смогу это понять. Зачем травить организм подобной химией? Но мужчина, видимо, так не считает, потому что, преспокойно намешав себе странного цвета субстанцию из порошка, перелил ее в огромный стеклянный стакан.

– А это что?

– Протеин – и, загадочно улыбнувшись, игриво добавил: – Со вкусом карамели. Твое здоровье, – чокнулся с кончиком моего носа, и, даже не поморщившись, опрокинул в себя содержимое полулитровой (насколько я поняла) прозрачной тары, после чего отставил посуду в раковину, предусмотрительно наполнив водой.

– Значит, – я скептически оглядела молодого человека с головы до ног, – ты пьешь добавки?

– Все качки пьют протеин.

– А я думала, ты не такой, как все.

Огонь, мгновенно загоревшийся в глазах Максима, шепнул моему подсознанию, что ночевать одной сегодня мне вряд ли придется. И эта широкая майка совершенно точно не задержится дольше пяти минут на моем теле. Потому что «хорошие руки» уже заявили свои права на меня.

Мужчина, резко забросив все дела (и неубранные порошочки), приблизился ко мне, неожиданно подхватил под бедра и одним рывком усадил на стол, вклиниваясь между ног.

Заглянул мне в глаза, со свистом втягивая воздух. И я поняла, что пропала. Согласна на все, только бы он был рядом и всегда смотрел на меня с таким необузданным желанием.

Стараясь придать голосу твердость, произнесла:

– Ты ведь хотел вкусняшку.

– Я от своих слов не отказываюсь. Все так же ее хочу. Тем более что сейчас она в моих руках. И на этот раз от меня так просто не отвертится.

Через секунду молчания раздался хриплый шепот над ухом:

– Я тебя поймал, Карамелька.

Максим решил начать не с нежного, изнуряющего наступления, а со стремительной целевой атаки, направленной на мою женскую чувствительность. Словно долго сдерживался и голодал, мужчина впился в мои губы терзающим поцелуем, крепко прижимая к себе, не позволяя даже вздохнуть и набрать живительный кислород в легкие.

Он как будто заявлял свои права на меня; его ладони начали шарить по моему телу, а я перестала соображать, что вообще происходит. Положила руки на его мощную грудь и почувствовала, как в бешеном темпе колотится сердце.

Мои длинные волосы непослушно падают на наши лица, образовывая своеобразный занавес и вызывая желание затянуть их в тугой узел.

Мужчина вновь подхватил меня под бедра одной рукой, другой крепко прижал к себе. И понес меня в комнату.

Губы его в неистовом порыве спускаются ниже, туда, где по идее должна быть ткань футболки, но на деле, открывается довольно откровенный вид на мое нижнее белье. Страсть Максима обжигает, его язык проникает под тонкое светло-розовое кружево, а я теряюсь в ощущениях, когда он, в конце концов, прижал меня к кровати, а я все продолжала сжимать его талию своими ногами. Аккуратным движением мужчина сбросил с плеч лямки, сдвинув вниз все, что находилось выше уровня пояса. Я стыдливо попыталась прикрыть обнаженную грудь, но Максим мягко обхватил мои запястья и, наклонившись вплотную, тихо прошептал:

– Не надо. Не закрывайся.

В следующую секунду я почувствовала, как он так горячо и так неожиданно нежно втянул сосок к себе в рот. И тысячи маленьких иголочек одновременно пронзили мое тело, заставляя в инстинктивном порыве выгнуться навстречу откровенным взрослым поцелуям, посылая уже немного знакомые сигналы куда-то в область поясницы, и еще в то место, где Максим ощутимо терся об меня своим жестким свидетельством мужского желания.

– Аля… Сладкая моя… Моя девочка…

Его рука уже расстегнула молнию на брюках, и я почувствовала, как мужчина немного отстранился, чтобы стянуть их с меня. Вместе с трусиками. Теперь между нами не осталось преград. Почти.

– Как тебе больше нравится? – его хриплый шепот сводит с ума, и я совсем не уловила смысл этих слов. Коснулась его кожи и, последовав какому-то неосознанному порыву, постаралась потереться сосками о его крепкое тело.

– Что?

– Любишь сверху?

Вот теперь такой простой вопрос поднял во мне волну паники. Люблю ли я сверху? Возможно, я и смогла бы ответить ему честно, если бы пробовала когда-нибудь. Впрочем…

– Так же, как и снизу.

– Мой маленький карамельный идеал, – каждое ласковое слово, выдавленное с тяжелым придыханием, заводит еще сильнее.

Максим крепко меня обнял, перекатившись на спину, и вот я уже сижу верхом на мужчине моей мечты. Сколько бы ни представляла себе эту сцену в самых откровенных фантазиях, с реальностью она и близко не стояла.

Как давно эта желанная картина не давала мне покоя!

Ощутимо нажимая ладонями мне на спину, заставляя прогнуться и лечь на него, Максим снова дотянулся до моих губ, спускаясь нежными пальцами все ниже, и вот я уже почувствовала его там, где меня раньше не касался ни один мужчина.

Прикрыла глаза, потому что так проще воспринимать прикосновения и полностью сосредоточиться на своих ощущениях. Тело отвечает на малейшее движение Максима, я почувствовала, как он медленно провел напряженным членом… там. Внизу. Я почувствовала, как его набухшая плоть слегка коснулась моей влаги. Я почувствовала своего мужчину.

Незаметный рывок, и Максим уже сел, облокотившись о мягкую спинку кровати, надежно удерживая меня вплотную к себе. Его взгляд затуманен. Сбивчивые вдохи превратились в рваные выдохи. Его тело напряжено, но меня он продолжил касаться все также мягко, нежно, заставив чуть приподняться. И снова мужчина стал целовать мою грудь, долго и игриво теребить соски. Это просто невыносимо…

В беспамятстве я провела рукой по жестким волосам, цепляясь пальцами за короткую косичку на затылке. Прогнувшись в спине назад, притянула его голову к себе еще ближе. Сидеть без движения уже перестало получаться, особенно когда мужчина так страстно меня распалил умелыми ласками. В одно мгновение я почувствовала, как Максим перешел к решительным действиям. Приподнял меня и коснулся членом короткими постукивающими движениями. А я уперлась ему в плечи, чтобы сохранить равновесие.

Почувствовала сильные руки на своих бедрах, а затем резкий рывок и невыносимую боль где-то внутри. Такую сильную, что сдержать рваный мучительный вскрик мне не удалось. Так же, как и стерпеть мучительное ощущение в месте нашего с Максимом воссоединения.

– Хочешь освежиться? – почувствовал себя невежественным идиотом, потому что не знал, как теперь вести себя, чтобы девушке было комфортно.

– Да, если можно.

Накинул тонкий плед ей на плечи. Уверен, собственная нагота должна очень ее смущать. Да и моя, наверное, тоже…

Надо самому хоть штаны натянуть. Футболку не стану надевать. Хочу чувствовать Алю кожей, когда она вернется и положит голову мне на грудь, старательно пряча лицо. Какое-то интуитивное чувство подсказало, что все именно так и будет.

За руку отвел ее в ванну, выделив свое полотенце. Она закрылась изнутри, а я почувствовал непреодолимую тягу достать из пачки очередную сигарету и затянуться.

Накинув весеннюю куртку на плечи (я только ее в последнее время и ношу, неважно, что за окном мороз в минус двадцать пять), не застегиваясь, вышел на балкон. Окна лоджии у меня всегда открыты: я люблю, когда дома свой собственный кусок зимней прохлады.

Затянулся и медленно выпустил клубы серого дыма прямо через нос.

Чувство вины продолжило разъедать изнутри кислотой. Кто-то из предыдущих пассий как-то назвал меня бездушной скотиной. Насчет бездушного в тот момент я мог очень даже поспорить, а вот против скотины мне, к сожалению, возразить стало нечего.

Лишить девственности доверившуюся мне совершенно неопытную девушку в позе сверху, так жестко, причинив максимальное количество боли… Немыслимо. Пусть физически это обстоятельство коснулось меня впервые, но собственный опыт и довольно пикантные разговоры с моими откровенными дамами давали вполне определенное представление, как делать нельзя. Черт. Забрать таким способом невинность моей трепетной малышки…

Челюсти непроизвольно сжались. Захотелось самого себя ударить. Аля ведь полностью открылась мне. А я?

Сквозь приоткрытое окно услышал громкий стук. Наверное, это сквозняк, потому как я абсолютно уверен: моя малышка вряд ли, даже очень сильно разозлившись, позволила бы себе показать эмоции и хлопнуть дверью. Мгновенно затушив недокуренную сигарету, закинул окурок в пепельницу и бросился со всех ног обратно.

Как и ожидал, Аля вышла из ванной.

– Все в порядке? – более глупого вопроса в этот момент я, очевидно, не смог придумать.

– Да. Конечно.

Она стесняется. Опустила глаза, потеребила руками край полотенца. Раньше бы Аля никогда не дала воли рукам, демонстрируя сомнение и неуверенность. А теперь не контролирует эмоции.

– Ты почему не сказала? – я, может, и дурак, но реально не понимаю, почему она промолчала.

– Боялась.

– Чего?

– Твоей реакции.

– Какой именно?

– Что после признания ты… – девушка слегка пожала плечами и покачала головой, – передумаешь. Сам ведь говорил, что привык к другому. Да и не хотелось, чтобы ты трясся надо мной, как делают в моей семье.

– Чудо ты мое, – сгреб ее в охапку, крепко прижался, зарылся носом в намокшие волосы. Это теперь единственный аромат, ради которого я готов на все, только бы ощущать его рядом постоянно.

– Я бы захотел тебя в любом случае. Аля, я бы никогда не передумал.

– Тогда зачем это обсуждать?

– Потому что у меня была бы возможность действовать немного по-другому. Помягче, что ли.

– А без признания разве у тебя ее не было?

Прозвучавший вопрос загнал сознание в тупик. Конечно, была. У меня была возможность быть с девушкой более нежным, более трепетным, более заботливым, более мягким. И более искренним, чего уж греха таить. Менее напористым и резким. Возможность-то у меня никто не отнимал, но я, благодаря своему извращенному эгоизму и слепоте, ею так и не воспользовался. И второй такой больше не будет. Внутреннее напряжение продолжило набирать обороты. Рядом с Алей теперь почувствовал себя распущенным, безнравственным и порочным.

Озабоченный кобель.

Даже в душ в очередной раз захотелось сходить.

– Вот видишь. Ты изменился в лице. Тебе неприятно?

– Что ты такое говоришь? – прижался к ней лбом, потому что не знаю, как по-другому выразить тот трепет, который испытываю к девушке в это мгновение. В отличие от отношения к самому себе. – Девственность – это самое бесценное, что может женщина подарить мужчине. Просто я только сейчас смог это оценить, потому что до сегодняшнего дня таких подарков мне никто никогда не делал.

Подхватил Алю на руки и бережно отнес на кровать. Ничто сейчас не заставит меня отлипнуть от моей малышки. Я чувствую физическую потребность постоянно к ней прикасаться. Как я и предполагал, Альбина уткнулась носом в мое плечо, старательно от меня закрываясь.

Ощущаю ее бешеное сердцебиение. Она все также волнуется. Моя глупышка. Рядом с ней я ощутил вкус жизни. Принадлежность к чему-то… настоящему, искреннему. Ощутил-то давно, а понял это только сейчас.

Альбина лежит рядом, ее волосы мягкими волнами рассыпались по моей груди. А я с наслаждением зарываюсь в них, бережно перебирая темные пряди. И кайфую от этого. На дворе глубокая ночь, неумолимо убегают минуты. Мне показалось, что время тихо смеется надо мной, а я все также ласково пропускаю блестящий шелк меж своих пальцев.

В этот момент я лечу куда-то вниз, без оглядки назад, буквально падая в новую жизнь, в которой мы с Алей будем вместе. Она мой парашют. Она не позволит мне вновь упасть и столкнуться с холодным безликим безразличием на дне. Я готов в корне пересмотреть отношения, которые у нас с ней… уже возникли? И они вышли совершенно не такими, какими я их представлял себе раньше. Они намного лучше.

Я не успел остыть. Адреналин в крови все еще ищет выход. Но сегодня до Альбины я больше не дотронусь. Знаю точно: ей нужно восстановиться. Хотя сам дьявол не разберется, что это означает на самом деле.

Я никогда не думал, что можно относиться к кому-то вот так. Трепетно. Нежно. Бережно. Она в моих руках, а душу, не прекращая, щемит какое-то непонятное, легкое и радостное чувство, в котором тупо хочется захлебнуться.

Ощутил коготки на своей руке. Скосил взгляд в сторону. Аля мягко скользнула подушечкой пальца от запястья до плеча, повторила расписные узоры на коже.

– Это очень неприятно?

– Наносить краску? Пффф. Комар страшнее кусает.

– А если серьезно?

– Очень. Первый раз от боли чуть не отъехал. Даже в глазах потемнело. А потом ничего. Втянулся.

– Они мне очень нравятся. Ты… – секундная запинка, как будто она попыталась подобрать правильные слова, – просто нереальный.

– Это ты нереальная. Расскажешь мне, что у тебя дома стряслось?

– Папа видел твою машину. И, мягко выражаясь, он… настойчиво попросил… больше нам не видеться.

Такое положение вещей меня в корне не устраивает. Роберт может относиться ко мне так, как считает нужным, но на эту тему выносить мозг дочери я ему не позволю. Это нужно сразу решительно пресечь и популярно объяснить старику, что его цветочек уже давно расцвел и теперь принадлежит мне.

– И чем же он все это мотивировал?

– Тем, что у тебя таких, как я – полные штаны.

– Как считаешь, Роберт сильно разочаруется, когда поймет, насколько сильно ошибается?

– Думаю, он станет брать измором.

– Поверь, я тот еще крепкий орешек. Меня просто так не прогнуть. Ничего не бойся. И, когда я буду с ним общаться, главное – не лезь.

– Максим! Ты не будешь с ним разговаривать!

– Еще как буду.

Спустя примерно минут пятнадцать непрекращающихся споров мы вернулись на кухню. Кто-то попить воды, а кто-то за любимой порцией какао перед сном.

Уже привычным движением я примостил руки на талию своей девушки, мягко притянув к себе и заглянув в ее глаза. Не уверен, что она нормально отреагирует на последующее мое предложение, но кто-то ведь должен быть ответственным в паре.

– Давай завтра вместе съездим к врачу? Пусть выпишет тебе противозачаточные.

Лицо Али, на удивление, осталось совершенно спокойным. Реакция замечательная. Значит, девушка не против.

– Завтра не получится.

– Почему?

– У моего врача в воскресенье выходной. Я уже проверила, – выходит, этот кто-то офигительно ответственный – не я?

Слова Али заставили меня мгновенно напрячься.

– Не понял. Если у тебя сегодня был первый раз, зачем раньше было ходить к врачу?

– Ой, какой же ты любопытный.

– И все же?

– Бывают и другие причины, не связанные с вопросами безопасности.

– Какие?

– Максим! Это женское!

– Я хочу все знать о тебе.

– Тогда начни с моего любимого цвета, – девушка оплела руками мою напрягшуюся шею, а я поймал себя на мысли, что уже утонул в карамельном взгляде. Я ревную ее ко всему миру.

– Ну, давай, удиви меня. Каков же он?

– Цвет твоих глаз. Лучистый ярко-зеленый с вкраплениями мягких светящихся золотистых искринок, в обрамлении темного зелено-серого тонкого ободка. Этот цвет неумолимо затягивает меня в водоворот новых, абсолютно непривычных эмоций, уже продолжительное время мне снится и не дает покоя.

Я замер. Никто никогда раньше такого мне не говорил. Слова застряли где-то на выходе из гортани. Я не сдержался и, чуть наклонившись, прикусил нижнюю губу Али, слегка провел языком. С великой радостью стянул бы с девушки свою футболку, которую все же пришлось вытащить из «закромов», и отнес бы на руках в спальню, бережно прижимая к себе, чтобы показать, как сильно воодушевился парень в штанах в ответ на ее заявление. Безумно хочу свой единственный драгоценный цветочек. Но, насколько мне известно, сразу после первого раза девушку лучше не трогать.

Поэтому продолжаем разговор.

– Значит, в понедельник, когда ты освободишься. Во сколько там у тебя пары заканчиваются? – задал вопрос, и сам себе удивился. Почему я еще ничего не знаю о ее расписании? Я хочу быть в курсе всего, что с ней происходит, чем она занимается каждую секунду, о чем думает, о чем мечтает.

– А разве у тебя есть время разъезжать по клиникам?

– Обижаешь. Я, в конце концов, руководитель направления. Если очень надо, могу и вырваться. Но ненадолго.

– Максим, тебе не обязательно ехать. Я могу одна…

– Аля, я хочу сам тебя отвезти. И вообще, что значит «одна»? Это наше общее дело.

Девушка несмело улыбнулась. Наконец-то.

– Ладно, давай. Закончу около трех.

– Договорились. Пойдешь завтра со мной на футбол? – я заметил, как изменился ее взгляд, потеплел. Ооо, а теперь в глазах появилась искорка радости. Ради такого я готов на что угодно! Даже стать несчастным романтиком. – Я был бы очень рад, если бы ты поприсутствовала на игре.

– Конечно. А что, многие приходят со своими половинками?

– Я думаю, ты будешь единственной.

– Какое счастье слышать от тебя эти слова.

Я бы тоже хотел от Альбины услышать нечто подобное в свой адрес. Но… в ответ тишина.

– Эй, спящая красавица, пора вставать! – мягко уткнулся в шею Али, с наслаждением слушая тихое сонное мурлыканье. Мой маленький котенок!

– А который час?

– Да уже полдня прошло! Лежебока.

– Правда?

Девушка в милом испуге подскочила на кровати.

– Конечно! Целых восемь часов утра!

Аля посмотрела на меня недоверчивым, осуждающим взглядом и рухнула обратно на подушку.

– Какой же ты обманщик.

– А ты – моя ласковая, нежная, домашняя кошечка.

– Такая же обидчивая и своенравная?

– Так же царапаешься и оставляешь на мне следы.

– Ммм, выходит я тебя пометила, и теперь ты мой.

– Я давно уже твой, малышка. Давай, вставай и иди готовить раненному хищнику завтрак.

– Вот ты изверг! А мне не положена какая-нибудь моральная компенсация за бессонную ночь?

– Я подумаю об этом. Но завтрак готовить не буду.

– А что так?

Потому что я уже его приготовил. Но вслух ответил уклончиво:

– Хочу, чтобы за мной поухаживали.

Девушка, не отрывая глаз от матового потолка, расстроенно цыкнула. Она просто прелесть. Заспанная, растрепанная, с чуть припухшими губками. После сладкой ночи. И главное, в моей постели.

– И не забудь. Ты сегодня идешь со мной на футбол.

Коленки дрожат так, словно я не домой возвращаюсь, а провожаю Макса в армию. На двадцать пять лет, как раньше. Хотя… в данный момент, мне кажется, ситуация обстоит в точности до наоборот, где за дверью все утро меня ожидает разъяренный взбешенный маршал. Ну, что ж… Натянула на лицо милое выражение и теплую улыбку. Постаралась придать взгляду как можно больше уверенности. Заранее настроилась на безразличный тон в разговоре и пренебрежение мнением собеседника (вообще-то, эти две моих коронных фишечки – безразличие и пренебрежение, всегда работают безотказно) и, не торопясь, провернула ключ в замке.

Максим не выпустил мою руку из своей большой теплой ладони, тем самым подарив колоссальную поддержку.

Как только мы вошли в прихожую, к нам пружинистым шагом, со скрещенными на груди руками приблизился папа, быстрым взглядом окинув нас с Максимом с головы до ног. Он безошибочно выцепил глазами мельчайшие детали: наши переплетенные пальцы, натянутую атмосферу и упрямо выдвинутый вперед подбородок моего спутника.

– Я уже решил, что ты и сегодня будешь играть во взрослую девочку и не ночевать дома.

Представление началось. Я не успела даже слова вставить, как родитель уверенно продолжил:

– Здравствуй, Максим.

Я удивленно наблюдала, как папа протянул руку моему расслабленному мужчине, которую тот, в свою очередь, тут же крепко пожал в ответ, не выпуская мою замерзшую ладошку.

– Здравствуйте, Роберт.

– А ты молодец! Совершенствуешься. Уже стал провожать Альбину непосредственно до квартиры. Похвально, – ну, это еще так, всего-то маа-аленькая шпилечка. Я знаю, папа способен уколоть куда больнее. – Цветочек, тебе, вроде как, готовиться к занятиям нужно, поднимайся к себе.

Ага, так я и оставила их наедине. Как говорит Мила, ЩАААЗ.

– Не волнуйся, я уже распределила свое время, все успею.

– Я хочу поговорить с Максимом.

– Почему нельзя этого сделать при мне? Я помешаю?

Вот чего я совершенно точно не ожидала, так это тихого, убедительного шепота на ушко. Предназначался он только для меня, но, уверена, папа тоже его расслышал.

– Помешаешь, Аль. Иди. Я позвоню позже.

Мой мужчина целомудренно и очень быстро поцеловал меня в висок и подтолкнул к выходу. Вернее, к лестнице. Видимо, уже догадался, что и здесь я «предпочитаю сверху».

Брови родителя тут же взлетели ввысь. Да-да. Ближе к моей комнате. Улыбнулась про себя такому глупому и дурацкому сравнению.

АЛЬБИНА

– Так-так, цветы я взял, мороженое я взял. Подарок… Подарок! Ты подарок взяла?

– Взяла, – сжав ладонь в кулак и оттопырив большой палец, я уверенно указала себе за голову на заднее сидение, где преспокойно лежит и ждет своего звездного часа перевязанная нежно-фиолетовыми лентами объемная матовая белая коробка с крупной биркой. Самое важное в ней – это искусственно состаренное изображение Максима в юности и его мамы. А также милые, трепетные слова поздравления.

Общая идея оформления принадлежит мне. Я очень нервничала, когда Максим передал в мои руки ответственность по составлению подарка. Я ведь совсем не знаю его маму и могла рассчитывать только на собственный вкус и общие представления о женщине. В последний момент я решила поддаться веянию моды и составить Birthday BOX, или, как говорят в народе, коробку с сюрпризом. Внутри помимо основного подарка лежат несколько старых распечатанных фотографий (я практически зубами вырвала их, из последних сил цепляясь в компьютер Максима, почему он так не любит обсуждать и тему своей семьи?). А еще красивые свечки в тон ленточкам, несколько мини-капкейков с изображением кусочков тех же фотографий, каждый в индивидуальной упаковке, сложенных пирамидкой и скрепленных между собой. Изготовлены на заказ, кстати говоря, специально по случаю праздника! И еще парочка незначительных мелочей, разложенных по красивым мешочкам. Все это многообразие сверху щедро прикрыто декоративным бумажным наполнителем и в углу украшено несколькими конфетками из бельгийского шоколада. В общем, ломала голову над этим нежным чудом я не один день.

– Ты ж моя хозяюшка! Что бы я без тебя делал! Ну, все, поехали!

Если бы я совсем не знала Максима, то и не подумала бы, что он ведет себя чересчур дергано. Но сейчас, когда мы вместе чуть меньше месяца, я отчетливо замечаю, что он нервничает.

– Переживаешь? – ласковым ободряющим движением потерла твердое колено, переманивая мужское внимание на себя любимую.

– Кто? Я?! – Макс перевел на меня возмущенный взгляд, взволнованно ткнул себя пальцем в широкую грудь и быстренько отвернулся. – Пф-ф-ф! Я вообще никогда не переживаю!

– Все будет хорошо, не волнуйся.

– Ясен пень! Странно, что мама решила не отмечать праздник. И даже отговаривала меня приезжать. Наверное, ей совсем тяжко.

– Может, у нее на то были веские причины, которые она просто не пожелала озвучивать?

– Какие причины? Я не могу не приехать на мамин день рождения! Она даже подруг не захотела звать, представляешь?

– Ну, значит, мы нагрянем внезапно и устроим ей сюрприз, – мягко улыбнулась, спокойно перехватив руку любимого, переплетая наши пальцы всего на секунду. – Хоть я и считаю, что это не самая здравая идея. Поехали, родной?

– Угу, – Макс действительно очень нервничает, потому что его скудное, сухое и безэмоциональное «угу» ни в какое сравнение не идет с привычным, таким уверенным и игривым «уу-угууу». С чего бы? Возможно, потому что сегодня он официально представит меня своей маме? Я, если честно, от одной мысли об этом уже сейчас теряю спокойствие, но на душе все равно радостно.

На дворе февраль, погода все такая же мерзкая и холодная. Приближение весны не чувствуется совершенно. Зима в самом разгаре.

Я засмотрелась в окно, уплывая мыслями назад, к самому началу семестра. Могла ли я хоть на секунду представить, что судьба сведет меня с таким удивительным человеком? Внутри меня каждую минуту не просто порхали бабочки, а радовались, били копытами, кричали, пищали, клацали зубами и восторгались неожиданным поворотом судьбы все зверушки, каких только можно придумать! Для меня любой день, проведенный с любимым мужчиной, подобен празднику, наполнен счастьем, радостью, взаимными дружескими шпильками, нежными поцелуями, протяжными вздохами по ночам, и страстными стонами. Максим неутомим в любви. Ему всегда мало. И каждый раз чувство испытываемой неги озаряет сердце, дарит ни с кем ранее не испытанное ощущение ясного, безоблачного, безбрежного счастья на душе.

С папой мы до конца так и не помирились. Можно сказать, что я и не ссорилась с ним, но памятная моральная пощечина до сих пор душит изнутри, вонзаясь тысячами микроскопических уколов под кожу, оставляя несмываемые следы невидимыми чернилами. Я понимаю, что это в корне неправильно и нет смысла держать на отца обиду, но… ничего не могу с собой поделать. Мы с родителем общаемся так же, как и раньше (почти), неизменно вежливо, обмениваясь сухой, никому не нужной информацией. Но теперь я действительно пересмотрела его отношение ко мне, некоторые слова и поступки. Я выбрала стратегию поддержания сурового нейтралитета, а мама так и мечется меж двух огней.

А совсем недавно произошел один случай, после которого папа стал относиться к моему мужчине… более терпимо, что ли. Это очень странно, но найти другое адекватное объяснение для из ниоткуда появившейся благосклонности «сквозь зубы» я не смогла. Хотя, чем конкретно Максим не угодил родителю, я так и не взяла в толк. Ветреная пустышка? Пока это лишь ничем не подкрепленные домыслы.

Вместе с папой мы ездили навестить бабушку, а на обратном пути позвонил любимый и обещал выкрасть «свою Карамельку» (я просто таю от такого обращения!) на пару часов.

Помню, как тогда я уверенно посмотрела на отца и заявила, что собираюсь на встречу. И желательно меня «выгрузить где-нибудь здесь», не доезжая до дому. А смысл терять время? Максиму быстрее будет подъехать в местное кафе, чем тащиться до моей квартиры.

– Что ты на меня волком смотришь, Альбина?! Сколько можно? Я ведь слова тебе уже против него не говорю!

– Ты слишком громко думаешь о разнице между Максимом и очень статусным и достойным человеком, которому нечем заполнить пробелы в книге под названием «Семейный альбом».

– Давай договоримся. Я тебя сейчас отвезу, куда скажешь, а взамен ты прекращаешь общаться со мной, как с пустым местом.

– Боюсь, что для этого разок выполнить роль водителя-охранника, приставленного заботливым папочкой, будет недостаточно.

– Общение с мальчишкой очень дурно на тебя влияет. Когда ты успела набраться подобной дерзости?

Как будто я собиралась отвечать на этот вопрос.

– Молчишь? Плохо. Куда ехать?

Я назвала адрес. Максим засиделся в офисе.

– И вообще, Альбина. Почему ты так одеваешься? На улице не май месяц! Хочешь заболеть? Даже свои шляпки забросила, я уж про нормальные теплые зимние шапки молчу!

Перевела вопросительный взгляд на отца, который сроду не носил головных уборов.

– Кто бы говорил, – в тот день я действительно оделась излишне прохладно; мой легкий прикид больше подходил для теплой весны, но я и не рассчитывала долго пребывать на улице. – У меня все в полном порядке. – Почему-то близость папы и его наставления уже начали жутко раздражать. Вроде и ничего страшного в них нет, но косые взгляды и пренебрежительный тон вечно напоминает зудение комара на ухо.

Отвернулась. Я смотрела, как за стеклом мимо меня проплывали дома, светофоры и редкие зеленые насаждения. Разблокировала телефон и «черканула» всего несколько слов.

Я: «Папа подкинет к твоему офису».

Ответ пришел тут же.

Максим: «Отлично».

Мы подъехали к входу и притормозили около черного Лексуса, о который вальяжно оперся бедрами самый красивый в мире мужчина. Мой мужчина. Машина ярко переливалась в солнечных лучах на месте, предназначенном исключительно для руководства. Папа уже успел помочь мне выбраться наружу. Это неизменное правило, которое мне вбивали в голову с детства. Женщина никогда не должна открывать для себя дверь, находясь в мужской компании. Если это пришлось сделать хотя бы раз – возвращаться в такую компанию не следует.

Максим, приблизившись с грозным выражением лица, сперва протянул руку папе. Обменявшись коротким приветствием со старшим, любимый перевел взгляд на меня, скользя вверх-вниз нахмуренным, недовольным взглядом.

– Аль. Это что еще за новости? – обратился ко мне вместо обычного «привет».

– Ааа? – ему все же не понравилось, что меня папа привез?

– Что ж вы, студенты, так спешите поскорее раздеться? На улице не май месяц! Или ты хочешь заболеть? – у меня дежавю? Медленно отвисающий подборок на целый сантиметр изменил свое местоположение. – Хоть бы шапку надела!

Обалдеть!

Максим быстрым движением расстегнул куртку, стянул с себя и накинул ее на мои плечи, заставив продеть руки, и застегнул молнию.

Помню, я тогда в смятении взглянула на отца, отметив его взлетевшие брови и снисходительный прищур глаз, в которых светилось… одобрение? Да неужели?

– Ну что я могу сказать. Сюрприз удался! На сто процентов!

Ехидное замечание, заставшее меня врасплох, вывело из размышлений, и я догадалась, что мы подъезжаем.

– Ты сейчас со мной разговариваешь?

Как только мы затормозили у нужного подъезда и выбрались из машины, Максим реально начал злиться.

– Мы не одни на праздник приехали. Отец тоже здесь. Вот его машина.

– А давай не пойдем? – предложила я. Любимый снова уверенно и твердо вцепился в мою ладонь и настойчиво потащил меня внутрь.

– Еще как пойдем.

Когда дверь открыл как всегда спокойный и во всем уверенный Борис, глаза мои угрожающе начали округляться. Еще секунда-другая напряженного молчания, и они точно выскочат из орбит, потому что мужчина предстал перед нашими взорами выше пояса абсолютно голым. На удивление, в его возрасте он может похвастаться вполне себе подтянутой, стройной фигурой. Улыбнулась про себя: хорошая наследственность.

Тем временем, кажется, начал назревать конфликт. Я почувствовала, как Максим разом напрягся.

– Что. Ты. Здесь. Забыл.

Жестко игнорируя слова сына и его угрожающий тон, Кульчицкий-старший перевел взгляд на меня, совершенно не стесняясь своей половинчатой наготы, уважительно и, кстати говоря, довольно приветливо произнес:

– Здравствуй, Альбина. Ты чудесно выглядишь! Настоящая красавица! Этот грубиян-переросток не сильно тебе досаждает?

Я прошу прощения. Борис сейчас точно ко мне обратился?

– Эээ-эмм, н-нет. То есть… Здравствуйте, Борис Игнатьевич!

Тут навстречу нам из ванны выпорхнула смущенная стройная женщина с гордой осанкой королевы и высоко вздернутым носиком. Мама самого лучшего мужчины на свете. Вся растрепанная и с горящими глазами. А еще она украдкой нервно одергивает одежду. Только полный идиот не догадался бы, от чего мы только что отвлекли родителей Максима.

Это же очевидно. Захотелось звонко стукнуть себя (и не только себя) по лбу. А вместо этого я решила успокаивающе дотронуться до предплечья любимого и слегка об него потереться, стараясь снова переключить внимание на себя. Подарок при этом пришлось положить на пол.

– Максим… ты все же приехал, – женщина растерянно перевела взгляд с сына на меня и обратно, – и ты не один…

– Мы ненадолго. Я хотел тебя познакомить со своей девушкой, но вижу, что мы заявились совсем не вовремя.

– Ну что ты, сыночек, проходите, пожалуйста, – когда женщина посмотрела на меня, ее глаза засияли теплым, нежным светом, в буквальном смысле! – Здравствуй, Альбина. Я тебя помню. Ты стала такой красавицей!

В сквозящем неодобрении она покосилась на мужа, словно заявляя: «Неужели не мог хотя бы рубашку напялить?», и, схватив его за руку, потащила вперед по огромному коридору. Распахнув одну из дверей, толкнула мужчину внутрь комнаты.

– Боря, оденься, ради бога! Я прошу тебя, не устраивайте сейчас скандал, – в оглушительной тишине ее шепот подобен выстрелу.

– Скандалист тут только один. И совершенно точно не я.

Максим со свистом выдохнул и двумя прыжками сократил расстояние между собой и вернувшейся назад женщиной. Натянуто поцеловал ее в щеку, быстро передав роскошный букет цветов и мороженое, а я послушно, по его напряженному, молчаливому приказу, принесла подарок.

– С днем рождения, мам, – вручив растерянной женщине объемную коробку, он отодвинулся на шаг. – Альбина сама оформляла подарок. Очень переживает, что он тебе не понравится. Конечно, не самая подходящая ситуация для знакомства…

– Сын, а ты не находишь, что приехал немного не вовремя?

Такое ощущение, что Борис, вновь появившийся перед нашими взорами, специально старается вывести своего и так взвинченного донельзя ребенка, показательно медленно застегивая пуговицы на груди все еще выправленной из брюк рубашки.

Максим буквально схватил меня за руку и придвинул к маме.

– Уведи ее, пожалуйста, не хочу, чтобы она все это слушала.

– Пойдем, милая. Пойдем на кухню, чай попьем, – женщина мягко коснулась моей руки, приободряя и щедро вселяя маленькие лучики спокойствия. Я последовала за ней в совершеннейшем шоке. Что за спектакль снова? Как же Максим любит эффектные выходы!

– Откуда в них столько агрессии друг к другу? Может, нам просто лучше уехать? Спокойно и тихо.

– Тихо и спокойно уже не получится. Пока не дойдут до точки кипения, они не разойдутся. В их разборки лучше не влезать сразу. Иначе потом сама же и останешься виноватой. Я много лет пытаюсь пресекать подобные выпады, но, как видишь, абсолютно безуспешно. Именно поэтому просила сыночка не приезжать сегодня, чтобы не получилось, – из комнаты послышались несдержанные мужские возгласы, – вот этого.

– Это что сейчас было?

– Очередная ссора. Не волнуйся. Мы всю жизнь друг другу глотки грызем, – плавно вывернул руль, потому что близость моего Аленького цветочка всегда действует на меня успокаивающе.

– Разве это нормально?

– Для нас с отцом, – внутренне аж передернуло от этого слова, – да. Аля, останься сегодня со мной? – дотянулся до ее колена в привычном и уже таком необходимом прикосновении, боясь произнести следующую фразу. Вдруг малышка, и правда, от меня отвернется? Зачем ей лишние проблемы? Ей девятнадцать лет. У нее есть все. Любое желание тут же осуществится, стоит только намекнуть. Она не привыкла терпеть лишения. А со мной теперь по-другому не будет. – Мне ведь действительно скоро ночевать в машине придется.

– Почему?

– Таково было отцовское условие.

– Расскажешь?

– Мы с Толей когда-то очень давно, еще несколько лет назад, по пьяни поспорили. Я устраиваюсь работать в универ преподом. Пребываю в должности семестр. Смогу продержаться – и мы с ним на целых два месяца вместе летим на стажировку в Лондон. Я бы и так полетел. У меня-то, понятно, выбора не было. Отец пинка под зад бы дал, перекрыл финансовые потоки, и дело с концом. А лучшего друга нужно было тащить туда за шкирку. Поэтому пришлось выкручиваться. Как ты понимаешь, ничего не подозревающий я пошел к отцу просить милостыню. И он устроил меня на работу без опыта и каких-то преподавательских навыков. Я много лет уже пашу в этом универе. Лет пять, наверное. У меня даже есть парочка выпущенных трудов. Затянуло как-то. Уже не представляю свою жизнь без этого. Хотя были мысли уволиться и вести какие-нибудь курсы. Но… Это, наверное, не то.

– А в ответ на услугу отец поставил тебе условие.

– Ясен пень. Он никогда ничего не делает просто так. Мы с Толиком были такими раздолбаями, что по нам кутузка плакала. Ни мой, ни отец друга никак не могли нас присмирить. Вот я и был поставлен в рамки. Желаю, чтобы было по-моему – без проблем. Полгода я мог гулять, отрываться, делать, что захочу, дырявя репутацию учебного заведения. Но после стажировки я должен был устроиться на фирму к отцу, на какую-нибудь незавидную должность. Я тогда подумал, да какие вопросы? Подпорчу ему нервы за две недели, и он меня выгонит. Буду и дальше наслаждаться жизнью. А он не выгнал. Более того, вешал на меня столько обязанностей (которые, между прочим, обычно выполняли руководители низших звеньев), что я реально периодами на себе волосы рвал и спал по четыре часа в сутки. Но сделка есть сделка.

Максим тяжело вздохнул и продолжил.

– Потом отец начал потихоньку продвигать меня наверх. Выделил мне квартиру. Ту, в которой я сейчас живу. Он позволил мне самому ее выбрать. Сделать в ней все так, как мне нравится. Но позже, когда нас настигла очередная ссора, и я собрался уволиться, отец очень прозрачно намекнул, что квартира-то, оказывается, – это всего-навсего приложение к должности. И что он меня не отпустит. Сейчас я уже руководитель направления, прошедший суровую школу с самого низа, и неважно, что я там бултыхался по блату. Вот сижу и думаю, что нужно было уходить еще тогда и сразу начинать все с нуля, когда у меня не было вообще никаких обязательств. Со временем отец понял, насколько я прикипел к универу, и начал шантажировать меня им. И квартирой. Сам-то я, как ты понимаешь, не зарабатываю столько, чтобы завтра пойти и купить новую хату в центре Москвы. И уже слишком хорошо научился считать и ценить деньги, чтобы выбрасывать их на ветер.

Я боялся, что сейчас Альбина попросит остановить машину, просто выйдет из нее и скроется в неизвестном направлении.

– А про какую новую должность ты говорил?

– Отец хочет меня поставить своим замом. А я не горю желанием.

– Максим, ты ведь его сын. Наследник компании. Кому он ее передаст в будущем, если не тебе? Его в чем-то можно понять.

– Я думал об этом. Но достойного ответа у меня нет. Аль, ты бы хотела, чтобы я занял предложенное место?

– Решать в любом случае тебе. А мне без разницы, кем и где ты будешь работать. И кстати. Зачем тебе понадобилось лететь в Лондон с другом?

– А с кем бы я там бухал по-черному?! Англичане – те еще слабаки. Их от запаха пробки на двое суток уносит в туманную даль. На тот момент вся моя жизнь состояла из паров алкогольного опьянения. Как-то не к чему было стремиться. Поэтому, отец, вероятно, и называл меня жалким неудачником, который позорит его фамилию, – горько улыбнулся. Наверное, если бы мой сын выделывал все то, чем мог «гордиться» я, сам бы лишь пинками под зад не ограничился. – Только последнюю тройку лет я взялся за ум. А до этого – синее движение было для меня привычным делом.

Я глубоко вздохнул, не зная, с того ли я вообще начал волнующий меня разговор или нет. Но. Была – не была.

– Знаешь, Аль, в моей жизни было много чего. Много крышесносных эмоций. Много скорости. Много алкоголя. Много женщин. Много таких вещей, о которых просто стыдно тебе говорить. Я через все это уже прошел. Я нагулялся. И все это мне уже неинтересно. Я хочу приезжать домой. Не в пустую одинокую халупу. А домой. Где меня ждут. И я не хочу сам отворять себе дверь. Я хочу постучать. И чтобы ты ее открыла, – плавно вывернул руль, не зная, куда направиться, не понимая, как сказать Альбине, что она стала для меня нечто большим, чем просто «да это знакомая с универа».

Захотелось убежать с ней на край света от всех проблем, которые я сам же себе и создал. И разгребать все это дерьмо мне тоже придется самому.

– Я хочу, чтобы ты жила со мной. Но не знаю, как тебе это предложить.

– А только сейчас разве ты не это сделал?

– Нет.

– Нет?

– Потому что через неделю негде будет жить, Аль. Мне нужно время. Чтобы привести тебя на более-менее достойную территорию. Создать более-менее приемлемые для тебя условия, к которым ты привыкла. Много времени. И я очень боюсь, что ты не захочешь ждать.

– Максим, если кто-то называет меня цветочком, это не значит, что я зачахну в обычной съемной квартире, когда в холодильнике будут отсутствовать креветки и семга, а на полу лежать потертый от времени линолеум, который придется сверху прикрывать дырявым ковром.

– К сожалению, примерно такие перспективы меня и ждут в ближайшее время. И, кстати, тебе нельзя креветки и семгу.

– Вот видишь! Ты об этом помнишь! Значит, все приемлемые условия у меня уже есть, – не веря в то, что Аля сейчас произнесла, посмотрел на нее округлившимися глазами. Я еще не осознал до конца своего счастья. Она сейчас меня уговаривает? Я, правда, ей нужен? Без всей этой зеленой мишуры?

Через пару дней вместо того, чтобы с утра отрабатывать свою зарплату в ВУЗе, пришлось отвезти Алю в универ, а самому тащиться в офис в надежде успеть-таки к четвертой паре с коммерсантами-третьекурсниками (о чем я заранее предупредил деканат). Потому как чуть ли не ночью мне по видеосвязи позвонил собственный заместитель и, отрывая на себе остатки и так не слишком густой шевелюры, сообщил, что все еще торчит на работе. Ведь буквально к самому концу пятничного вечера «как по мановению волшебной палочки» нам прилетел новый очень «серьезный» проект, за который необходимо взяться немедленно. Само собой, бред последней степени, когда отец успел подсуетиться?

И вот теперь сижу я в своем мягком кресле из бежевой кожи и ломаю голову – ну что за гребанные условия, что вообще не так с этим проектом, да тут, как минимум, группу разработки собирать придется. Вдруг дверь резко распахнулась, и на мои законные тридцать квадратов ступила нога государя всея Руси.

– Что же вы без стука, Борис Игнатьевич? – намеренно уткнулся носом в бумаги, демонстрируя, что отцовское появление на моей территории меня ничуть не тронуло, и я занимаюсь делами поважнее, чем бесполезное созерцание учредителя компании. – Мне, право, стыдно за ваши манеры.

Почувствовал легкий, но достаточно ощутимый удар по подбородку.

– Кончай дурака валять! Я пришел исправить свои ошибки.

Тут мне пришлось поднять глаза на родителя. Я не ослышался? Он признался в ошибках?

– Ну, что вы, Борис Игнатьевич! Сильные мира сего не ошибаются. Они немного заигрываются.

– Если бы я мог отмотать время назад, сын, я бы обязательно сходил с тобой на рыбалку.

Меня, в принципе, можно еще разок по челюсти треснуть, а то нижний отдел с юности пробитой черепушки отчего-то резко устремился вниз.

– Упущенного времени не вернешь, поэтому забудь обо всем, что я сгоряча высказал. Серьезно. Это ж такие мелочи.

– Ты пойми, Максим. Я не мог себе позволить такой роскоши в то время. Будь моя воля, я бы вместе с тобой с тренировок не вылезал и ни за что не пропустил бы ни одно соревнование.

– Да не бери ты в голову. Что было, то прошло. Ты зашел просто свои мысли высказать, или есть что-то посерьезнее?

– Вот, возьми, – на стол около меня легла небольшая стопка документов.

– Давай-ка ты кратко пояснишь содержимое этих бумажек, дабы сэкономить мое драгоценное время. Мне сегодня желательно еще в универе появиться. А то нехорошо как-то уходить с подпорченной репутацией.

– Это документы на квартиру.

Я чуть было не отклеился от кресла и не сгреб все это добро, внимательно вчитываясь в черно-белый текст. Но годами выработанная выдержка заставила меня остаться на месте. Невероятно! У отца произошло помутнение рассудка? Да он на свою драгоценную Настеньку, скорее, эту жилплощадь перепишет, чем отдаст ее мне просто так.

– Она твоя.

– Ты что… заболел? – мне реально больше сказать нечего!

– Я вроде не жалуюсь на здоровье. Сын, я никогда ничего отнимать у тебя не собирался. Просто договориться по-другому у нас с тобой не получалось, а жесткость – единственное, что могло оказать на тебя давление. И то. Не всегда.

– Отец, я как-нибудь без твоих подачек выживу. Можешь определить жилье под сдачу. Пусть на мамин счет капают деньги. Какая-никакая подстраховка, когда ты вконец обнаглеешь. Хотя… о чем это я, – постарался вложить максимальную концентрацию ядовитой иронии в, казалось бы, очень простые и такие правдивые слова, – ты ведь уже это сделал!

– Какую сдачу? Твоя мать никогда ни в чем не нуждалась, не нуждается и не будет нуждаться.

– Я тебе уже все сказал. Скоро перееду, как раз занимаюсь поисками жилья. Не волнуйся за меня. Я привык к сложностям, а это так, просто небольшое затруднение. Что-то еще?

– Не думал, что придется лбом стучаться в непробиваемую стену. С каких пор ты стал таким черствым?

– С тех самых, как мой отец стал вытирать ноги о свою семью. Как-то не очень приятно быть подножным ковриком. Ни мне, ни матери. Знаешь, я считаю, что ты не переписью имущества должен заниматься, а извиняться и уговаривать жену. Она тебя любит. Хоть я уже и не понимаю, за что.

– Максим, ты вроде взрослый человек. Так много рассуждаешь о поруганных семейных ценностях, но по сути своей, ничего не знаешь о наших отношениях с твоей матерью.

– А что? Они какие-то особенные? Не такие, как у других? Нет, ну понятное дело. Не у всех есть такие жены, как у тебя. И, уж тем более, не все готовы променять их на обычную уличную дешевку, потому что мужа на старости лет, видите ли, на горяченькое потянуло. Я вообще не понимаю, как она тебя тогда к себе впустила?!

– Максим, помолчи!

– Нет, а ты мне расскажи? Я, может, чего-то не понимаю в этой жизни? Неужели так удобно бегать от одной к другой и обратно? В твоем-то возрасте!

– Максим!

– А что Максим? Что? Да я бы на твоем месте в ногах у нее валялся, всеми способами уговаривая, просто умоляя взять престарелого мужа-маразматика обратно и жить нормально!

– Да не помогает это!

А вот тут пришлось действительно закрыть рот. От ударившей прямо в меня вспышки шоковой молнии.

– Не понял. В каком смысле?

– В прямом. Я что уже только ни делал.

– То есть… ты хочешь вернуться?

– А я и уходить не хотел. Пришлось.

– Как это?

– Она меня выгнала.

Вау. После подобного ответа глупо рассчитывать, что все остальное – правда.

– Ой, кому ты рассказываешь! Если б ты не захотел, то никуда бы не уехал. Хорош лечить.

– Она не хочет со мной жить, Максим. Сказала, либо уезжаю я, либо она отправляется к престарелой тетке в деревню. В деревню! Курочек выращивать.

Что за бред!

– Каких курочек?

– Которые яйца несут! Ты представляешь маму в широком деревенском переднике, с какой-нибудь жуткой повязкой на голове, чистящую курятник?

– Вообще-то слабо.

– Вот и я о том же. Я взял на себя ответственность за нее. Еще тридцать лет назад. Как она без меня будет?

– Так действовал бы по старым схемам, полностью перекрывая финансовый кислород. Мне тебя учить что ли? – как я ни пытался говорить безэмоционально и абсолютно минуя даже низшую степень сарказма, не получилось. – Потребовал бы жить с тобой и не пикать. Ты ведь любишь людей в подобные рамки загонять.

– Только не твою мать.

– Да что ты?! А меня, значит, можно?

– Ты мужик. Настоящий. Нормальный мужик. Тебе полезно.

– Да ладно! А ты это точно сейчас про меня сказал, а то, может, у меня видение?

– Прекращай ерничать!

Как я ни старался держать свои эмоции взаперти, но сердце заколотилось, как сумасшедшее. Пусть он рассмеется мне в лицо, но я все равно ему скажу:

– Знаешь… Ни одному ребенку не помешала бы хоть капля отцовского тепла. Хотя бы в детстве.

– Я же сказал, что это было моей ошибкой. И я очень сожалею теперь. Прости, но прошлое изменить у меня вряд ли получится.

– Прошлое, в котором я был для тебя грушей для битья?

– Ты думаешь, мне легко было смотреть, как ты топишь свою жизнь на дне бутылки и в опасных развлечениях? Все эти твои ночные гонки, беспробудные запои! Ты постоянно ездил пьяным за рулем, сын! Что я, по-твоему, должен был делать? Смотреть сквозь пальцы, как ты себя в гроб загоняешь? Пристегнуть наручниками к батарее? Я пытался как-то по-другому, но ты не хотел слушать. Я нашел единственный путь решения, и он сработал. Пусть жестко. Пусть ты меня сейчас ненавидишь, но зато с тобой все в порядке. Можешь обвинять меня в чем угодно, но я считаю, что все сделал правильно.

Почему, почему я не могу пропустить эти слова мимо ушей? Почему они попали четко в цель, хоть я давным-давно научился закрываться от отцовских жалящих ударов по моему сыновнему чувству? У меня нет ответа.

– Отец, я не могу в толк взять. Ты реально помириться с мамой хочешь?

– Конечно. Я в день ее рождения, собственно, поэтому и приезжал. Надеялся. Пытался. И у меня почти получилось, а потом… ааай! – отец махнул рукой в мою сторону и отвернулся. – Сын приехал и закатил истерику.

– Возможно, это не мое дело. Но ты не думаешь, что в подобной ситуации, не той женщине подарки делаешь?

– Ты про кольцо?

– Оно самое.

– Так это для Оленьки подарок был.

Я в шоке. Я отказываюсь верить, что это говорит мой отец.

– Я ж хотел заранее извиниться. Еще до приема, откуда ты тактично с девушкой слинял. Помириться мечтал. Чтобы потом полноценно отметить день рождения вдвоем. Слетать куда-нибудь подальше. Где другая атмосфера. Так сказать, закрепить эффект.

– И что ж не слетал?

– Так она меня взашей тогда выгнала вместе с кольцом и цветами.

– И правильно сделала! А я бы еще и по морде треснул.

– Она тоже не растерялась.

– А Насте-то зачем украшение отдал?

– А я и не отдавал. Она в тот день ко мне приехала, чтобы обсудить поведение на вечере. Я ее специально с собой позвал. Должна же Оля когда-нибудь начать ревновать. А эта девица нашла коробочку, ну и напялила то, что внутри лежало. Оно, кстати, ей великовато должно быть. А я не стал забирать. Какая разница, куда его выбрасывать? На помойку или этой…

– Но ведь это не отменяет того факта, что ты с ней спал!

– Да бог с тобой, сын! Все не так было.

Если бы сейчас самостоятельно включился телевизор, и на экране появилось лицо ведущей новостей первого канала, с энтузиазмом сообщив, что, наконец-то, обнаружена жизнь на Марсе и сегодня состоится первая встреча с инопланетянами, я бы не удивился так сильно.

Мне действительно начало казаться, что мир сошел с ума.

– Поделишься?

– Началось с того, что я узнал о ее встрече с другим мужчиной в ресторане. Меня и переклинило. Я с криками и претензиями, а Оля напрямую не отвечает. Дурака из меня делает. Думаю, ну все! Я теперь с рогами. Многое высказал, чего только она от меня не услышала тогда. Потом забурился в какое-то место, пьяный в хлам, до сих пор голова болит. Там и подцепил эту малолетнюю дуреху. Говорю: «Заработать хочешь?». Она: «Хочу». Вот с тех пор этот спектакль и тянется. Я пытался Оленьке показать, как больно может быть, и что, раз она дошла до измены, мне тоже это ничего не стоит. А за молодую любовницу, вроде как, обиднее должно быть. Бес попутал. В общем, по итогу, сам же дров и наворотил. Потому что тот мужик оказался всего-навсего одноклассником Оленьки, с которым они совершенно случайно пересеклись и решили вспомнить школьные годы. Он, вроде как, счастливо женат. И у него трое детей. И еще он давно уже живет совсем в другом городе, а здесь был просто в командировке. Жаль, но выяснил это я слишком поздно.

О. ХРЕ. НЕТЬ.

– Как-то так все и получилось, сын.

– Ты, конечно, извини, но, на мой взгляд, это невероятно глупый поступок.

– Сейчас я уже и сам так думаю. Но когда дело касается твоей матери, мой хладнокровный расчет решительно отказывает в твердости.

– Погоди. Ты меня совсем запутал. А что значит, Настя к тебе «в тот день приезжала»? А вы разве не вместе живете?

– Боже упаси! Я это милое создание больше полутора часов не выдерживаю. Это выше моих сил.

– Но… где же ты тогда живешь?

Отец тяжело вздохнул и проницательно посмотрел на меня.

– Я участок купил в Мальцево. Недалеко от нашей дачи, где мама так любит проводить летние деньки. Оттуда пешком минут десять.

– Зачем?

Ответом меня удостоили не сразу. Отец явно взвешивает в мозгах какие-то варианты. А я почти расслышал скрип шестеренок у него в голове. Вдруг он выдал:

– Подарок тебе на тридцатилетие готовлю.

Я чуть со стула не свалился. И так от наручных тикающих Cartier на двадцать пять лет все никак отойти не могу, а тут…

– Не понял.

– Да ты не злись. Участок небольшой. Соток тридцать, – как слюной не подавился, я и сам не понял, ничего себе небольшой! – Там сейчас стоит домик. Обшарпанный весь, старенький, но жить можно.

Зная характер отца, обшарпанным старым домиком может быть, в его понимании, и трехэтажный домище с бассейном.

– Вообще-то, до моего тридцатилетия еще целых два года. Это ничего?

– Так я пока землю в порядок приведу. Пока дом поставлю. Пока он отстоится. Ты ж не любишь кирпич. Или у тебя вкусы поменялись?

Отец знает, что я всегда хотел собственную дачу с домом из определенной породы дерева? Откуда?

– Я верен своим вкусам.

– Ну да. Повзрослевшую дочь Куприянова я видел. На Оленьку мою чем-то похожа. Грациозная, гордая, воспитанная. Маленькая королева. Определенно, у тебя хороший вкус. Что, влюбился?

– Издеваться вздумал?

– Нет.

– Не смей лезть в наши отношения с Алей!

– А я и не собирался. И Роберту запретил, когда он мне претензии предъявлял на твой счет. Он против меня никогда не попрет. Поэтому можешь смело строить свои отношения и не ожидать ножа в спину. Зная отца Альбины, могу только предупредить, что изредка придется вытаскивать тонкие палочки из колес, но ни на что серьезное он не решится.

Все! Меня можно выносить. Сегодня вечер открытий. Я в шоке.

– Когда это было?

– Да сразу после вашего с ним разговора. Когда ты заявил, что не отстанешь. Представляешь, Роберт нашел для нее одного сорокалетнего хмыря с завышенной самооценкой, который задницей деньги жует, и рассчитывал, что она его поблагодарит. Естественно, расчет основывался на том, что такой зять всегда будет под импровизированным каблуком.

Руки непроизвольно сжались в кулаки. Оказалось, отец Альбины – очень скользкий тип. Нужно быть с ним поосторожнее в будущем.

– Как ты на него надавил?

– У меня свои методы убеждения. Только на тебя они и не действуют. И на Оленьку.

– Слишком уж жесткие.

– Максим, я погорячился с квартирой. Был не прав. Я ее, в конце концов, для тебя приобрел. Не нужно выезжать. Обещаю, больше никаких манипуляций и ультиматумов.

– Нет.

– Для себя не хочешь, так о девушке подумай. Она привыкла к нормальным условиям.

– Будут у нее нормальные условия.

– Не сомневаюсь. Только когда?

– Они и сейчас неплохие.

– Тебе ведь тяжело. Давай я хоть кредит за машину закрою?

– Нет. Да и кому сейчас легко.

– Я всю жизнь положил на компанию, чтобы у тебя все было. Чтобы тебе не было так трудно в молодости идти вверх, как было мне. Это ведь, по большому счету, только для тебя. И для мамы. И вот на старости лет я остался совсем один, запутавшись в собственной жизни. А впереди маячит то самое разбитое корыто.

Я промолчал. Потому что на этот раз мне нечего ответить.

– Максим, не бросай фирму. Я знаю, что ты вот-вот откроешь новую организацию. Но просто подумай. Сколько времени у тебя уйдет на нормальный, достойный результат? Половина жизни. Не меньше. И у тебя не будет времени читать своему ребенку сказки на ночь, ездить в отпуск с семьей больше, чем на пару дней, и то! При хорошем раскладе. Ты будешь ночевать на работе несколько суток подряд, думая о том, что когда-нибудь на тебя будут работать другие люди. Много людей. И тогда-то ты точно сможешь проводить время с любимыми людьми. Только когда этот момент настанет, окажется, что дети давно уже выросли. Сын, позволь, я помогу сейчас?

– Я и сам кое-чего стою. Без твоих стараний.

– Мягко говоря, да. Ты достоин очень многого. Ведь все мои условия только лишь закалили тебя. Иногда мне приходилось быть жестким. Признаю. Но результат превзошел любые ожидания. Ты такой упертый, настойчивый, непрошибаемый. Мой сын! Я благодарен судьбе, что ты стал именно таким. И Оленьке, конечно. Это все ее воспитание. Потому что я действительно принимал слишком мало участия в твоей жизни. Просто такие вещи осознаешь уже спустя немалое количество лет. Предложение по квартире будет в силе всегда. Взгляни на дату. Я все оформил задолго до нашего недавнего разговора. Не обязательно сразу отказываться, – отец поднялся. – Мне пора.

Он уже почти вышел в коридор, но вдруг резко обернулся прямо в дверном проеме. И добавил спокойным уверенным голосом:

– Я горжусь тобой, Максим. О лучшем сыне я даже и мечтать не мог.

Кажется, я ошибся. Настоящий шок, нокаутирующий удар, против которого ни один прием защиты не срабатывает, а любой блок рассыпается в прах, поразил меня именно сейчас.

– Я хочу сказать тебе еще одну вещь. Время не вечно. Пока ты молод, думай, на что ты будешь его тратить. Очень хорошо думай. Потому что, если через тридцать лет собственные дети будут обвинять тебя в твоих же стараниях для семьи, даже не зная, через что тебе пришлось пройти только для того, чтобы они ни в чем никогда не нуждались, ты будешь чувствовать именно то, что чувствую сейчас я. Задумайся об этом сейчас. Потом будет уже слишком поздно.

АЛЬБИНА

После бурной бессонной ночи разлепить веки оказалось очень сложным и долгим занятием, поэтому на учебу я собиралась в спешке. Максим (как же мне повезло с мужчиной!) сам приготовил завтрак на скорую руку: овсянку и банан.

Уже в машине я узнала, что любимый, возможно, сегодня в универ не успеет.

– Мне в офис нужно. Постараюсь приехать к четвертой паре, конечно, но не факт.

Вот так и получилось, что вместо него занятие ведет какой-то напыщенный, жутко неприятный женоненавистник. Ни одна девочка нормальную оценку сегодня не получила. Стоило ли упоминать, что парней в нашей группе всего трое. Вот уж кто может похвастаться великолепной недостижимой пятерочкой на занятии по маркетингу! И все же, мне, заядлой ботаничке, претендующей на красный диплом, очень тяжело принять тот факт, что теперь строку с моей фамилией украшает небывалая до сих пор элегантная двойка. Жуть как обидно.

Перерыв между сдвоенными парами вот-вот закончится. Все уже заняли свои места. Каково же было мое удивление, когда в аудитории послышался до боли родной и уверенный голос:

– Всех приветствую! Надеюсь, вы не сильно обрадовались моему отсутствию, а, малыши?

– Максим Борисович! Мы думали, вы нас навсегда бросили на этого отвратительного скучного типа!

– Но-но-но! Так говорить про других преподавателей строго запрещено! Хотя, если честно, я и сам его считаю жутким занудой.

Захотелось броситься на шею Максиму и зацеловать до потери пульса! Уверена, воспоминания о минувшей ночи точно отразились на моем лице легким румянцем.

Взгляд любимого потеплел, когда он посмотрел на меня. Всего на секунду. И вот уже снова передо мной строгий, внимательный профессионал.

– Так! Сейчас быстро зашиваем на штанах дыры, образовавшиеся от просиживания за последние полтора часа, и в темпе беремся за работу. Готовимся к еженедельной экзекуции!

Через тридцать минут Максим раскрыл журнал, пробежался глазами вниз до середины списка, потом направо… И удивленно посмотрел на меня.

В его руке тут же мелькнул телефон, и вот я уже читаю новое возмущенное сообщение.

Максим: «Двойка?! Что за новости? Ты же нормально предмет знаешь!»

Я: «А нечего было меня ночью мучить! Я устала и не выспалась».

И вдогонку.

Я: «Но я обещаю отработать:)»

Максим: «Это как же?»

Странно. Он впервые не поддался на мою игривую провокацию с сексуальным подтекстом. Нервничает? Или расстроен чем-то?

Я: «У тебя все в порядке?»

Максим: «На работе такой завал, что, скорее всего, вечером опять в офис поеду».

Я: «Не кипятись. Так получилось. Я, разумеется, все исправлю».

Со следующим смс едва не в голос выдохнула.

Максим: «Сегодня кто-то будет получать по попе».

Я: «О-о-о, тогда мне необходимо раздобыть еще одну двоечку:)) А лучше целый комплект про запас».

Нашла в телефоне фото на днях приобретенного черного кружевного комплекта. Разумеется, на мне. Без зазрения совести прикрепила файл и отправила. Раньше почему-то мне всегда казалось ненормальным, если молодые люди шлют друг другу подобные фотографии. А теперь ненормальным мне кажется так не делать.

Я: «Такой нравится?»

Бедный преподаватель! Он чуть ли носом не пробил экран своего мобильного телефона.

Максим: «Издеваешься? И как мне теперь из-за стола вставать?»

Я: «Аааа… может, лучше вот этот :)?»

Вдогонку послала еще одно фото. Тоже достаточно откровенно демонстрируя уже голубенькую обновку.

Максим: «Когда ты все успеваешь?»

Я: «Ну так что, Максим Борисович? Сегодня меня ожидает суровое наказание? :)»

Максим: «Да ну тебя».

И убрал телефон из рук.

А я сижу и победно улыбаюсь. Но все равно что-то с любимым не так. Хоть и в его поведении я ничего особо странного не заметила.

Когда пара маркетинга закончилась, и все стали в темпе собирать со столов свою канцелярию, я почувствовала на своем плече чью-то легкую, миниатюрную ручку. Скосила взгляд в сторону и поняла, что таким образом пытался привлечь к себе внимание мой одногруппник. Он всегда пользовался особой популярностью у наших девушек. Вот только что это он свои лапы на мне разбросал? Фу! Попробовала поскорее избавиться от неприятного чувства и скинуть с себя чужую конечность, но хватка оказалась крепче, чем я предполагала.

Парень, очевидно, пустил в ход все свое надуманное обаяние, обошел стол и встал спиной к преподавателю, оторвав, наконец, от меня липкие ладони, даже не подозревая, какой яростный взгляд прямо сейчас сверлит его спину и затылок.

– Альбина. Я давно хотел у тебя спросить. Что ты делаешь сегодня вечером?

На этом месте я растерялась. Вот правда! Перевела испуганный взгляд на Максима и заметила воинственно выставленный вперед подбородок. Ой, мамочки! Я надеюсь, он не решит вмешиваться!

– Я занята.

– Да ладно тебе. А завтра?

– Сегодня, завтра и всегда.

– Какая ты строгая, – мальчишка дотронулся до моих волос, аккуратно, медленно пропуская темную длину сквозь пальцы. – Люблю таких. Да и подружку с собой возьмем, втроем веселее.

Я снова перевела взгляд на своего мужчину, от которого уже начали исходить волны враждебности. Парнишка еще не знает, что находится в шаге от сотрясения мозга. Что же делать?!

В ответ на мой немой вопрос послышался голос верной подруги.

– Аль, скажи ему, чтоб отстал.

Я потерянно перевела взгляд с нее на Максима и обратно. От досады прикусила нижнюю губу. Заметила, что мужчина уже открыл рот, видимо, чтобы остудить пыл пытающегося подмазаться ко мне студента. Но, видимо, Мила решила не ждать у моря погоды, и немедленно взяла ситуацию в свои руки.

– Послушай сюда, дружочек. Мы девочки несвободные. И молодые люди у нас ооой какие горячие. Я тебя уверяю, если они только узнают, что ты свои округлости к нам катаешь, будут очень рассержены. Намек понятен, или нужна визуализация с подпекшейся кровью?

Парнишка посмотрел на меня, а я, быстренько подобрав отвисший подбородок, уверенно покивала головой, что, мол, да, дело именно так и обстоит.

Мальчишку как ветром сдуло.

Максим слишком зло на меня посмотрел, резким движением собрал со стола свое преподавательское имущество и пошел прочь из аудитории, зачем-то активно тыкая по экрану своего телефона.

Как только разъяренный мужчина скрылся за дверью, я почувствовала слабую вибрацию своего гаджета. Мне даже не нужно смотреть на экран, я и так знаю, кто решил выразить свое недовольство.

– Вообще-то, это должна была сказать ты, а не Сафина! Какого хрена ты терпишь на себе чужие грабли? Альбина, я боюсь показаться неоригинальным, но ты больше не свободная девушка!

– Я просто не ожидала. Растерялась. Я бы обязательно отреагировала. Просто мне на это понадобилось чуть больше времени, – мне, возможно, сейчас не стоит оправдываться, но на его месте мне тоже было бы очень неприятно. Сглупила. Признаю.

– Да это я бы обязательно отреагировал! И меня бы за такую реакцию точно из универа поперли!

– Ну, ладно тебе… Не кипятись…

– До вечера! – в трубке послышались короткие гудки. На сердце резко потяжелело. Я действительно не успела среагировать. Если у Максима сегодня трудный день, зачем на мне срываться?

– А ты сейчас с кем разговаривала?

Вот, черт! Я не учла, что Мила отчетливо слышала каждое слово.

– Не бери в голову.

– Алька! Ты что, с Максимом Борисовичем замутила? – я, наверное, покраснела до корней волос. – Да?!

– С чего ты взяла?

– Он смотрел на неудавшегося ловеласа так… Аль, мне реально показалось, что Кульчицкий сейчас нанесет нокаутирующий удар, таким взбешенным он выглядел.

– Давай потом это обсудим?

Какое счастье, что мы выходим из кабинета последние и больше нас никто не слышит!

– Ну уж нет! Давай-ка, выкладывай!

– Ты все еще дуешься?

– Я тебе утром все сказал. Надеюсь, не пропустишь мои слова мимо ушей. А дуться не вижу никакого смысла. В конце концов, если когда-нибудь тебе понравится, что тебя лапают другие мужики, дуться уже буду только на себя.

От Максима исходят накаленные до предела волны напряжения и несвойственной ему растерянности. Почему-то я остро чувствую его неуверенность.

– С тобой все в порядке? Ты очень напряжен.

– Отец заходил сегодня.

– Если тебя до такой степени выбил из колеи еще утренний разговор, значит, ты еще в раздумьях, – осторожно начала я. Уже несколько дней минуло после неожиданной встречи в день рождения его мамы. Ему необходимо съехать с квартиры в ближайшие пару-тройку дней, но Максим, тем не менее, настойчиво вручил мне ключи на длинной толстой цепочке с очень милым розовым пушистиком (которого, между прочим, любимый повесил специально для меня).

Он с тяжелым вздохом уселся на диван, утянув меня за собой.

– Я не знаю. Говорят, каждые пять лет нужно менять место работы, потому что за долгое время все приедается. А я так прикипел. Мне там нравится. Нравится все. Коллектив, нормальные специалисты, род деятельности, моя должность и обязанности. Да и то, что мои полномочия на фирме несколько выше, чем у простого наемника, чего уж греха таить.

Посмотрела в любимые глаза. Передо мной сидит такой сильный, волевой мужчина, но и ему не чужды обычные человеческие слабости. Он тоже бывает не уверен, растерян. И до щемящей боли в груди вдруг накатило чувство радости от осознания, что он захотел поделиться всем этим со мной. И я готова его выслушать. Всегда.

– Разве тебя кто-то гонит?

– Наоборот. Отец просил остаться. Очень просил.

– Так отчего ты сомневаешься?

– Если бы он не зашел рано утром, я бы не колебался. Ни секунды. Но мы поговорили. И я многое осознал. То, над чем раньше даже не задумывался. И, кажется, я впервые за всю свою сознательную жизнь готов отвесить себе пару дополнительных подзатыльников за собственное поведение и глупые детские обиды, откусить язык за то, что называл отца эгоистичным тираном.

– Какой плодотворный разговор. Тогда почему ты до сих пор выглядишь ошарашенным?

– Потому что отец никогда не изменял матери. Потому что он хочет ее вернуть. Потому что он давно уже переписал эту квартиру на меня. Потому что он сказал, что гордится мной и с удовольствием сходил бы со мной на рыбалку.

Душу продолжало топить трепетное светлое чувство. Сквозь выступившие на глаза слезы я тихонько произнесла:

– Это ведь здорово.

– А я даже удочку ни разу в руках не держал, представляешь? Придется позориться! Вот какой из меня после этого добытчик?

– Самый лучший, – наклонилась и медленно провела языком по мужским губам, плавно спускаясь вниз, расстегнула пуговицы рубашки, уверенно стягивая ее с могучих плеч, и слегка прикусила свой любимый чернильный элемент – рвущийся из удушающих объятий росточек неизвестного цветка.

– Кстати, можем завозить твои вещи хоть завтра.

Я удивленно оторвала свои губки от расписных узоров.

– Переезд отменяется?

– Если бы не ты, возможно, и состоялся бы. Принципиально. Но теперь я должен думать не только о своих принципах. Но и о твоих желаниях и потребностях. Ты должна жить нормально, – только я раскрыла рот возразить, как рука Максима резким движением отмахнулась от невысказанных слов. – Это не обсуждается.

Ласковые руки любимого уже начали проникать под красную клетчатую рубашку, которую я недавно скромно определила на выделенную мне полочку.

Мысли плавно начали выветриваться из головы, но вдруг всплыл один вопрос, который я хотела прояснить, потому что мне необходимо время подготовиться и быть во всеоружии.

– Максим, а что ты говорил про Надю с Толей? Они куда-то там нас пригласили в пятницу?

– Угу.

Я таю от привычного растянутого междометия. Или это было не оно? А, черт с этой грамотностью, голова уже в ауте.

– Ребята решили устроить совместный мальчишник и девичник, сняли ресторан, форма одежды свободная, сказали, даже джинсы напялить можно, – Максим не отрывается от моего живота, с прежним интересом в сотый раз изучая все впадинки. – Так сказать, свадебная репетиция за неделю до торжества.

– И как мне лучше выглядеть?

– Сексуальной, голой, развратной и в моей постели, – Максим просто пошутил, или он на полном серьезе?

– Ты не хочешь присутствовать?

– Не-а, и если бы ты сейчас видела проносящиеся в моей голове совсем нескромные картинки, ты бы поняла, чем я мечтаю заняться. И сейчас, и в пятницу вечером, и вообще всегда. С тобой, – он чуть ли не мурлычет в ответ, расстегивая болты на моих джинсах. – Что за дурацкие пуговицы? А никакой юбки у тебя здесь нет?

– Нет, – мысленно сделала себе заметочку на будущее.

– Обязательно нужно это исправить, – Максим, наконец, сразился с грозными металлическими креплениями и вышел из этой схватки победителем, потому что его язык неожиданно проник туда, где я еще ни разу его не чувствовала. Сама не поняла, куда отлетели мои джинсы, как я очутилась на уютном ковре перед камином, а еще когда мужчина успел спуститься так низко. Но мне, откровенно говоря, уже на это наплевать, а также на то, что я вдруг снова почувствовала себя очень скованно и неуверенно, игнорируя необдуманное желание отодвинуться и просто закрыться, потому что нескромные движения языка, ласкающего то в одну, то в другую сторону, вверх-вниз, мягко и медленно, вызывают необычные впечатления.

Я с ума схожу от неизведанных ранее ощущений. Начала тихо стонать, ритмично дышать и двигаться тазом в такт движениям его языка и губ. Потому что хочется еще и еще!

Не знаю, сколько точно продолжалась эта пытка, но оргазм вышел очень бурным, до звездочек в глазах и потери ориентации на пару секунд, и я уже не уверена, что испытанное раньше походило на то, что со мной произошло сейчас. Захотелось в голос крикнуть, как я люблю своего мужчину.

АЛЬБИНА

На мальчишник (так коротко мы с Максимом обозвали предстоящее мероприятие) мы заявились в самом лучшем расположении духа, улыбаясь, держась за руки и различными способами украдкой касаясь друг друга.

Рядом с мужчиной я чувствую себя самой счастливой, самой красивой, самой желанной и восхитительной девушкой в мире! На сердце так легко и хорошо, что просто не верится, что дальше может быть еще лучше!

– Привет, ребята! Рады вас видеть! – Надя и Толя, как и положено хозяевам вечера, встретили нас с распростертыми объятиями. Максим торжественно вручил девушке огромную охапку нежно-розовых роз, которую он заранее заказал по случаю.

– Вы свои места отыщете быстро. Макс, давай садись, ты после работы, наверное, очень голодный, тебе сейчас семгу принесут. В специальном соусе. Все как ты любишь.

– А я с некоторых пор рыбу больше не люблю.

– Чего? Неожиданно. Ну… Тогда разбирайся сам. Меню и фантазию тебе в руки, – Толя сказал что-то еще, но я уже перестала вслушиваться. Здесь здорово, все очень доброжелательные, и даже Кирилл мне сегодня показался особенно обаятельным. Единственная заминка случилась, когда парень в неожиданном порыве дотронулся до моего плеча, что-то рассказывая. Максим, весело улыбаясь, обнял друга за плечи, пытаясь перекричать музыкальное фоновое сопровождение со словами:

– Слушай, Кирюха, совсем забыл. Я что сказать-то хотел… – и отвел его немного в сторону от компании.

В этот момент громкость музыки неожиданно убавилась, и на весь зал стал слышен грозный рык Максима на обрывке фразы:

– …до нее еще раз, и я тебе руку сломаю!

На них, кажется, обернулся весь зал.

Двоякая ситуация. С одной стороны, я не люблю быть в центре такого внимания. С другой – безумно приятно, что любимый меня так яростно ревнует.

Спустя пару часов я почувствовала, что меня уже начало клонить в сон. Завтра к первой паре. Я понимаю, что это праздник друзей Максима, и, возможно, неприлично уезжать сейчас, но так уже хочется вернуться домой. Домой к любимому. Нам обоим, кстати, рано вставать. А учитывая, что в последние совместные ночи крайне мало времени отводилось на сон, завтра мы оба встанем разбитые.

– Устала? – Максим, как всегда, проницателен. Да и жарковато здесь.

Кивнула в ответ.

– Пойдем, постоим на улице. Проветримся. И минут через пятнадцать откланяемся.

Мы вышли и, освещая свой путь счастливыми улыбками, двинулись в сторону, где недалеко от крыльца было небольшое углубление в стене здания. Я с самого начала приметила великолепный кусочек для уединения. Там можно скрыться от посторонних глаз, а мне очень хочется.

Как только мы приблизились, послышались знакомые голоса. Ну вот, остаться вдвоем не удалось. Жаль, но ничего. Дома наверстаем.

– Я очень на это надеюсь. Мне до чертиков надоело видеть, какими голодными глазами он на тебя смотрит. До сих пор.

– Толя, ты преувеличиваешь. У них с Алей все серьезно. Это же очевидно. Ты видел, как горят ее глаза? Она его любит.

– Она, может, и да, а вот Макс… не знаю. Надеюсь, для него все тоже очень серьезно, и он, наконец-то, перестанет видеть в тебе женщину. Так и хочется ему иногда салфетку предложить, слюни вытереть. Ты считаешь, я не вижу, как он бросает на тебя быстрые взгляды, когда думает, что никто не замечает?! Да он тебе цветы подарил и то! Твои любимые!

– Прекрати! Все давно закончилось. Еще полгода назад. Сколько можно?

Не в силах поверить в услышанное, я обернулась и столкнулась с холодом в глазах самого дорогого мне человека. Неужели это правда? Максим и Надя? Они были вместе? И он до сих пор ее любит? Невесту лучшего друга? О, боже…

Максим никак не отреагировал, только сделал два шага вперед, дав знать «друзьям» о нашем присутствии. Будущие молодожены смущенно переглянулись. Толя, схватив девушку за руку, завел себе за спину, как будто защищая от появившейся из ниоткуда опасности. Но виноватый взор Нади я, к сожалению, успела заметить. Мужчины впились друг в друга ледяными взглядами. Лица обоих не оставляли сомнения: все, только что прозвучавшее, – чистая правда.

– Я, видимо, здесь лишняя. Прошу прощения, – надеюсь, голос прозвучал ровно.

Развернулась и пошла. Куда – не знаю. Что теперь делать? Как скрыться? Может, просто броситься в первое попавшееся такси?

АНАТОЛИЙ

Послышался звонок в дверь. Взглянул на часы. Первый час ночи. Кого еще черти принесли?! Раздраженно провернул ключ, нажал на ручку, потянув дверь на себя, и в ту же секунду понял, что на меня, споткнувшись о порог, валится центнер чистейших мышц, зажимающих в руке почти полностью опустошенную бутылку виски. Успев вовремя спохватиться, я попытался поймать друга-тяжеловеса, параллельно с этим не сломав собственную руку. Первый вопрос, пришедший в голову, звучал примерно так: «Какого черта этот трезвенник так нажрался?»

– Привет, бра-а-атан! Пу-у-устишь погреться? – Макс пьяно растягивает слова, заплетаясь языком. Спиртным от него несет на всю квартиру.

В коридоре послышались мягкие шаги.

– Что за шум, Толь? Ого!

– Надюш, иди на кухню. Порежь этому алкашу какую-нибудь закуску. А то его такими темпами унесет скоро. До завтра не добудимся.

– О-о-о, На-а-адя, привет! Ребята, вы не обижайтесь, а я скоро уже это… пойду.

– Скорее поползешь. Ты ж не пьешь уже давно?

– У-у-у-угу… А вот решил ра-а-а-азвязаться. А что-о-о? Я хуже других что ли? Не-е-е…

– Сам-то разуешься?

– У-у-у-угу… А можно я у тебя посижу… немно-о-ожко? М-м-м?

Может, это тело в душ затолкать? Ооох, вероятно, пока не поможет. Вот развезло-то! Неужели такой повод серьезный?

Спустя пятнадцать минут пьяного бреда и веселых хмельных замечаний мы с Надей переглянулись. Она незаметно кивнула на пьянющего в хлам Макса, пожав плечами, мол, что делать с ним.

Что делать, что делать! Куда я его такого отправлю теперь? Видимо, придется оставить до завтра. Ох, не нравится мне все это! Черт!

А полуразлегшийся на столе посетитель уже вылил в стоящую на столе кружку остатки огненной жидкости и положил на диван около себя пустую бутылку. Эстет несчастный! С горла пить ему, видишь ли, не понравилось!

– Макс, ну что за дела? Случилось чего?

– Пф-ф-ф! У меня!? Да не-е-ее… ик!… пустяки-и-и. У меня всего-то… личная жизнь… ик!… медным тазом из-за вас, родимых, накрылась. А-а-а та-а-ак… пф-ф-ф!

Мдааа. Почему-то я почувствовал себя виноватым. В конце концов, если бы я вчера сдержался и промолчал, оставив свои мысли при себе, никто бы ничего не услышал. И сегодня у друга было бы все в порядке.

– Надюш, вот ты мне скажи-и-и… ик!… ну-у-у что вот во мне… ик!… не так, м-м-м?

– Макс, не начинай, – отмахнулась любимая. Ну что этот алкаш привязался к ней?

– Не-е-е, ну а че-е-е… ик!… она-то то-о-очно знает от… ик!… вет, – пьяный спортсмен положил руку на стол и уперся в нее подбородком.

– Хм-м-м… – друг плотоядно улыбнулся, – что вам, бабам… только на-а-адо, а!? – друг резко оттолкнул от себя кружку, которую я чудом поймал на лету и поставил обратно.

– Макс!

– Скажи мне, На-а-адя! Что мне сделать еще, что?!

Не зачем ей все это слушать. Мы сами разберемся. Как и раньше.

– Иди в комнату. Дверь запри.

– Но, – невеста тихо возразила, но я, не сдержавшись, громко на нее рявкнул:

– Иди!

Как только за Надей закрылась дверь, Макс продолжил:

– Ну а че-е-е, Толь? Я-а-а не знаю уже… что лучше сделать… ик! … Я у нее первым был, Толь. А она не хочет больше… ик!… Не хочет, – помолчав с минуту, друг горестно продолжил. – Она против отца пошла и-и-из-за меня. А-а-а те-е-еперь вот все. Но-о-ормально?!

Даже сквозь алкогольные пары почувствовалась боль, которая рвет его душу на части.

– Альбина?

– Аля. Моя Аля… ик!

Да уж. Видимо, с девушкой у него действительно все оказалось серьезно. Может, зря я о нем так плохо думал? Эх.

Максу надо проспаться и на трезвую голову с ней поговорить. Хорошо, что я сегодня не поехал в клуб и вчера мимоходом сказал об этом ему. Если бы не ко мне, то куда бы он поехал?

– Ты как домой поползешь, скотина пьяная?

– А-а-а я-а-а не пое-е-еду, хм-м-м, – снова улыбнулся, нетрезво, одержимо. – Вот что мне там о-о-одному делать теперь? Без нее… ик! … Я там на-а-афиг никому не ну-у-ужен, То-о-оля!

Друг замахнулся и отправил кружку четко в холодильник. Раздался громкий звон бьющегося стекла. А я тяжело вздохнул и грустно посмотрел на осколки. Теперь вот тащить раскачавшегося слона на себе и следить за тем, чтобы этот переросток не порезался.

– Ну, иди тогда. Ложись уже. У меня в гостевой комнате. И учти, пьяный засранец, я тебя там на ключ закрою.

Потому что очень хорошо помню чувство беспомощности и разочарования, когда застал лучшего друга в постели со своей бывшей любимой девушкой. Ксюшей.

Как оказалось, она сама тогда заявилась к нетрезвому в хлам Максу и встала перед ним на колени, тычась носом в расстегнутую молнию на мужских штанах. Но даже тогда он попытался ее оттолкнуть.

Сейчас я снова доверял обоим – своей теперешней горячо любимой невесте и другу. Но… все же стул под его дверью поставлю. В качестве напоминания.

Все краски вокруг померкли в одно мгновение. Как я умудрился так жестко подставиться? У меня же всегда с логикой все было нормально!

Посмотрел в окно невидящим взглядом. Медленно опустился на пол. Потом лег.

Положил рядом телефон и закинул руки за голову. Оказывается, любить и быть любимым не так-то просто.

Что. Теперь. Делать.

Даже если сейчас сорвусь с места, не застану Алю. Несмотря на громкие заявления, я не знаю, что еще сказать. Я говорил, что люблю, что, кроме нее, мне никто не нужен. Говорил только ей. Первый раз в жизни. А она не хочет слышать. Не понимаю. Почему нельзя встретиться и нормально все обсудить? Ведь ничего ужасного не произошло. Да и мало ли кто что говорил у меня за спиной?

Два с половиной года спустя…

АЛЬБИНА

Не один год прошел, но тот памятный непродолжительный разговор остался в моей душе, наверное, навсегда. Хоть я о том эпизоде теперь думаю крайне редко, на сердце отпечаталось каждое слово. Даже вспоминать не хочется ту боль, которая резала меня живьем, когда я считала, что Максим любит другую, а я для него была всего лишь способом забыться и переключиться.

С тех пор я никогда не делаю поспешных выводов. Я привыкла решать возникающие проблемы и отметать сомнения сразу же, не откладывая в долгий ящик. Я поняла, что в случае любой спорной ситуации лучше с самого начала все разложить по полочкам, проговорить каждую деталь, обсудить каждую мелочь. И только потом принимать какое-то решение. Вернее, не какое-то, а вполне взвешенное и обдуманное. Но, признаться, за прошедшее время подобных ситуаций у нас с Максимом больше не возникало.

У нас вообще все очень и очень хорошо. Так, что я сама себе иногда завидую. У меня красавец-муж. Любящий. Заботливый. Внимательный. Умный. Целеустремленный. Правда, в последнее время он слишком нервничает из-за работы, потому что новая должность и расширение направлений деятельности его компании повлекло за собой определенные моральные и эмоциональные нагрузки. Но домой Максим всегда приходит с улыбкой на лице и чмокает меня в губы. Три раза. Это традиция. Как и то, что если я нахожусь дома, свои ключи из кармана он даже не вынимает.

Родители мужа (которые, к слову сказать, давным-давно уже помирились, живут вместе и всегда рады нас видеть) приняли меня в семью, как родную. У нас сложились замечательные, взаимно уважительные отношения. Его мама потрясающая женщина. Мне бы многому хотелось у нее научиться. И я, можно сказать, в процессе. Борис Игнатьевич, на самом деле, более дружелюбный и семейный человек, чем я думала о нем раньше. Как оказалось, с жены он пылинки сдувает.

Их отношения с сыном разительно изменились. Причем в лучшую сторону. Они перестали постоянно ругаться. Максим теперь очень часто обращается к отцу за советами. А недавно они вместе ездили на рыбалку! Муж вернулся домой довольный, демонстрируя единственный крохотный плавающий экземпляр, который ему удалось поймать. И еще неделю любимый с детским восторженным энтузиазмом непрерывно рассказывал, как же это сложно прикармливать рыбу, нанизывать приманку на крючок, сидеть в ожидании поклева и, конечно же, подсекать и прилагать неимоверные усилия, чтобы достать из водоема хитрых пресноводных обитателей.

В общем и целом, наши родители с самого начала очень положительно восприняли новость, что мы с Максимом вместе и у нас все серьезно.

И только папа все никак не успокоится. С собственным зятем он до сих пор разговаривает сквозь зубы. Несмотря на все мамины попытки достучаться до супруга и уговорить его «оставить уже повзрослевших детей в покое». Поначалу я переживала. Сильно. А теперь мне уже все равно. Потому что папа может относиться к моему выбору как угодно. Это его личное, обдуманное годами решение: печалиться по поводу того, что ему никак не удается загнать моего мужа под свой ненасытный каблук, а заодно и потерять полный контроль надо мной. Или же смириться с выбором дочери и нормально общаться с нами обоими. Нужно отдельно отметить, что Максим ни разу не стушевался перед свекром. На рожон никогда не лез, но и в ответ на упреки не молчал.

А теперь у любимого появился дополнительный повод для счастья…