Царство Морфея – это грезы сознания или отголоски иной реальности? Проснувшись, ты живешь обычной жизнью, и, попадая в экстремальные ситуации, каждый поступает не всегда так, как "должно". Зачастую инстинкты движут нами. Иногда выживает не тот, кто сильнее или умнее, а тот, кто быстрее и ловчее. И мораль человеческих отношений в привычном виде видоизменяется порой тогда, когда мир уходит из-под ног… От автора: сны во сне посреди реальности бытия. Содержит нецензурную брань.
Серые хмурые тучи. Ярко выраженный специфический запах гари. Шум приближающегося боя. Выстрелы, хлопки, отчетливые звуки взрывов.
Вспышка. Грохот. Взметнувшийся вверх столб земли.
Знобит. Вроде бы лето, а ветер скверный, холодный, наверное, северный. Да еще эта противная морось, назойливо обволакивающая своей пеленой любое движущееся тело. Будь то: человек, животное или те бездушные твари, что в последние дни буквально заполонили весь мир.
Каждому снятся кошмары. Сны с безумным ходом событий, когда нереальность происходящего холодит до жути. Бывало такое? Ну, разумеется! Потом вскакиваешь и понимаешь, что приснился преобразованный твоим мозгом ужастик. Иногда, гонишь мысли об увиденном… вернее – навеянном разгоряченным сознанием, а иногда все улетучивается из воспоминаний за считанные мгновения. Порой, ночные страхи возвращаются. Не такие, как раньше, видоизмененные, что ли. Но дьявол, ведь, кроется в деталях, говорят.
Знакомый двор, знакомый дом. Трехэтажная панелька с выкрошенной местами мозаикой на стенах. Иссиня-черные столбы подпирают козырьки перед входом в подъезды. Кустики а-ля «безумный садовник» под окнами первых этажей. Не новый, но и не напрочь убитый асфальт возле дома. Такой же – на плотно заставленной автомобилями дворовой парковке.
Моя машина тоже тут, правда, на газоне. Между старенькой классикой и навороченным джипом малознакомого мужика из первого подъезда. Стасом, вроде его зовут. Дом стоит на вершине пологого холма. Всегда ниже живущие горожане дикой завистью кипели к нашей неказистой, но дружной постройке. Другими словами теперь сложно назвать творение строительной индустрии второй половины конца 20-го века. Их повсеместно активно принялись разбирать на запчасти, освобождая территорию под комфортные новостройки. Даже под горой уже часть панелек снесли.
А потом начался ад. В буквальном смысле. Вот вчера была мирная жизнь. Все
Одномоментно рухнула в бездну наша цивилизация. Первые пару дней после начала конца света, еще шли выпуски новостей, от просмотра которых растительность на теле становилась дыбом. Когда центральные офисы топовых каналов сгинули, вместе с центральной властью и всеми прочими институтами государственности в анархии творящегося кошмара, местные телевизионщики пытались еще выходить в эфир. Они, правда, пытались. А потом, апокалипсис добрался и в регионы.
Неделя прошла в метаниях между продуктовыми и хозяйственными лавками, заправочными станциями, какими-то складами… Все старались урвать побольше, чтобы пожить подольше. Только это мало кому помогло.
Люди убивали людей, которые людьми перестали к тому моменту быть. Какая-то глобальная зараза сделала из человечества (как в нашумевших в свое время фильмах) – ходячих исчадий ада, бездушных кусков гниющего мяса, основная цель которых заключалась в пожирании человеческой плоти.
Важным отличием стал полный иммунитет фауны планеты к вирусу. Земля, казалось, решила радикальными методами избавиться от главного своего паразита, в лице человечества, не трогая остальной животный мир. Да и растительный – тоже.
Я очнулся от того, что кто-то судорожно дергал меня за рукав рубашки. Переведя взгляд, зрение сфокусировалось на зареванном лице девушки. Она говорила мне о чем-то, часто оглядываясь назад и иногда вытирала слезы, ручьем идущие из васильковых глаз.
Слух возвращался, принося обрывки слов. Я потряс отяжелевшей головой, заторможено поднимаясь. Девушка все что-то говорила без умолку, теперь, ко всему прочему, еще и дергано жестикулируя.
– Они идут! Нужно быстрее уходить! Поднимайтесь, я думала, вас взрывом убило. Помогите мне спасти детей, умоляю!– потоком фраз поливала она как из пулемета.
Дальние машины на парковке заволокло густым черным дымом. Звуки стрельбы отчетливо приближались. Автоматные очереди, глухие «бухания» и «пшики». Справа нарастал гул лопастей приближающегося вертолета.
Девушка увлекла меня за собой в сторону третьего подъезда. Только сейчас заметил: стекла в большинстве окон родной панельки выбиты, кое-где даже сами рамы выворочены. Часть стен дома покрыта свежей сажей недавнего пожара.
Мы подбежали к корявой железной двери. Забежали внутрь. Лестничные марши завалены мусором, какими-то женскими вещами, под почтовыми ящиками брошен разбитый телевизор. Везде битое стекло и следы крови на стенах. Господи, что тут произошло!?
Забегаем через выбитую дверь в квартиру на втором этаже. Девушка юркнула в смежную с залом комнату, а я в нерешительности задержался в коридоре. Моя спутница заторможено выплыла. В глазах отчаяние, руки трясутся.
– Что случилось?– спрашиваю я.
Девушка молчит. Взгляд безучастный, отрешенный. Она опускается на колени и закрывает руками голову. Раздается жуткий протяжный вой. Я забежал в комнату и обмер…
Две маленькие девочки лежат в неестественной позе. Старшая пыталась закрыть собой младшую. Лица малышек обезображены гримасой ужаса. Железный пруток прошел сквозь два тщедушных тельца, лишив жизни крохотные созданьица. Их мать в этот момент бьется в истерике посреди разрушенной квартиры.
Я вышел в коридор, наверное, с лицом белее мела. Попытался успокоить безутешную мать, но без толку. Ей теперь было все равно. В васильковых глазах поселилось безумие. Она отталкивает меня прочь и начинает истерично, как-то по-собачьи гавкая, смеяться.
На улице звук канонады стремительно приближался. Взрывы совсем рядом. Дом ощутимо тряхнуло, сквозь зияющие пустотой оконные проемы, ворвались клубы едкой пыли.
Я выбежал на улицу. Кругом был кошмар. Люди метались взад-вперед. Кто-то пытался завезти машину, кто-то уже завел, но не мог выехать из-за перегородившего въезд на парковку армейского грузовика, из кузова которого выпрыгивали спецназовцы в полной разгрузке.
Майор орал благим матом на подчиненных, пинками ускоряя зазевавшихся бойцов. Мимо пронесся сержант с рпг наперевес, за ним – трое с ручными пулеметами.
Ко мне подбежали две мои знакомые девчонки. Лица у обеих в саже, у одной запястье перевязано, легкие ситцевые платья не по погоде.
– Мы еле тебя разыскали в этом хаосе!– в унисон кричат мои красавицы, заглядывая в глаза.– Нужно выбираться отсюда!
– Быстро в машину!– подхватываю я их, и мы бежим в сторону припаркованной на обочине «ауди».
Прыгаем в салон… Стоп! Какого хрена я делаю на заднем сидении?! За рулем Анька. Она никак не может попасть ключом в замок зажигания.
Твою ж медь!
Наконец, случилось!
Тыр-тыр-тыр дррррыынн! Мотор взревел. В салоне нас почему-то четверо. Софи на переднем сидении, а рядом со мной истерит Ленка. Ее-то каким ветром сюда занесло?! Она же, вроде бы, на юг подалась отдыхать три недели назад. Не важно.
Машина ревёт, мы стоим без движения. Какого лешего!
– Анька, твою ж разэдак! Гони, давай!– Софка чуть в глаза не вцепилась подруге.
– Тихо!– ору я во весь голос.– Милая, давай, вывози нас.
Ленка судорожно вцепилась в мою руку, но визжать перестала, Анька, молча всхлипывая, включает заднюю передачу, Софи испуганным мышонком смотрит мне в глаза, боясь пошевелиться. Блин, испугал девчонок. Но хотя бы паника прекратилась.
Машина медленно поползла назад.
В этот момент на капот кидается бомжеватый мужик с взъерошенными волосами. Глаза белесые, пустые, безжизненные. Изо рта пена кровавая пузырится. Девчонки, едва-едва успокоившиеся, пронзительно завизжали. Прямо ультразвуком по… тому месту, в общем.
Зомби-бомж залез на капот и медленно ползет к лобовому стеклу сдающейся назад (слава богу!) нашей машины. Справа раздается хлопок, и тварь заваливается набок с дырявым черепом.
Майор орет, размахивая пистолетом.
– Мать вашу, валите же, нахрен, отсюда!
Команда-призыв звучит в нашу сторону. Я кидаюсь,– зачем и каким образом?– под ноги Аньке выжимая до упора педаль газа. Машина бешено орет и задом влетает в толпу ходячей нежити. Умертвий в защитной хб пробивает головой заднее стекло. Благо – у меня универсал.
Ленка сумкой бьет по мерзкой твари, и тот вываливается наружу. Слышу хриплый голос укушенного майора:
– Они доберутся до вас…
И вот, я на водительском сидении. Как поменялись с Аней местами? Не знаю. Не важно. По зеркалам замечаю вспышки взрывов. От крика ужаса девчонок приглушенного звука хлопков не слышно, ощущается только вибрация по корпусу.
Как в замедленной съемке, наблюдаю картину жути на улице. Бойцы стреляют кто куда, люди кричат и бегают в панике… Взрывы… Слепящие глаза фары грузовика, который чудом не врезается в нас. Руль вправо, газ в пол! Периферическим зрением замечаю майора, стреляющего себе в висок…
Ужас! Мы летим по грунтовке. Куда подевался асфальт, интересно? Плевать! Мы почти выбрались… В зеркале заднего вида Анька с расширенными от увиденного кошмара глазами. Почему-то она смешно, как рыба, выброшенная на берег, открывает беззвучно рот и переводит взгляд направо.
Задней двери, где сидела Ленка, нет. И ее тоже…
Машина мчится, в салоне тишина. Даже звуков боя позади нас не слышно. Софка тихо плачет, без голоса. Просто плечи дергаются, и слезы по щекам ручейками бегут. Даже их не вытирает. Смотрит на меня и плачет.
Аня прижимается головой к спинке водительского сидения. Ее руки охватили подголовник. Тоже, чувствую, плачет. По трясучке рук и заходящихся серий вдохов с протяжным выдохом…
Машина послушно везет нас прочь от безумия. Через разбитое заднее стекло и вырванную боковую дверь завывает ветер. Едрёна Матрена, мне кредит еще почти год платить! Прочь из города, в горы. Если успеем.
В зеркало замечаю дальний свет фар грузовика. Там же уже живых не осталось! Кто за рулем у вояк тогда? Зомби не водят машин. Кажется.
Плевать. Оторвемся.
Вылетаем на помятый временем серпантин. Приличные на вид домики вдоль трассы. Знаю, что за поворотом обрыв, а внизу, в ущелье – горная речка. Все верно. Вот мимо указателя промчались.
Сколько плутали вверх-вниз, сказать не могу. Долго. Знаю, что те зомби-бойцы на грузовике гонятся следом. Возможно, там несколько машин преследования. Откуда знаю? Взрывы и стрельба позади: там, где только что был островок спокойствия и умиротворенности. Тех аккуратных домиков, наверное, уже нет. Как нет в живых и беспечно слоняющихся жителей придорожной артели.
Я останавливаю машину на большой площадке. Дорога упирается прямиком в гору. Мы вышли. Ветер треплет порванные платья девчонок. Тепло на улице, кстати. И это странно, признаться. Терпкий аромат южных пряностей щекочет нос. Осматриваемся. Дорога, по которой сюда ехали, пошла рябью. Асфальт скрывается в масляном тумане. Когда порывом ветра густую, как сметана пелену разносит, на месте прежнего дорожного покрытия белый песок.
Девчонки начинают паниковать. Да и самому не по себе.
Соня зовет за собой. Говорит, дверь нашла. Какая, к чертям, еще дверь!?
Подхожу к Софке. И правда, перед нами филенчатая дверь. Прямо в скале. Ее от машины не заметно, тень скрывает.
Заходим внутрь. Длинный коридор. Свет льется прямо с потолка. Я иду впереди, девчонки следом. Метров через двести, поворот налево. И дальше метров сто – до белого светящегося портала.
Анька из-за моего плеча смотрит на этот потусторонний проем и шёпотом произносит:
– Миленький, мы, что все втроем умерли, да?
– Анюта, брось ерунду говорить. Пошли.
Я тяну за собой моих подруг. Они с легким поскуливанием плетутся рядом. Держу за руки, чтобы успокоились и, видимо, им это помогает. Самого начинает потряхивать: накопилось за последнее время.
Мы заходим в портал. Я понимаю, что те, кто нас преследует, скоро будут возле той двери снаружи. Нужно торопиться и найти выход.
Мы попали в небольшой коридор, как квартира трехкомнатная. Справа, вон, ванная с туалетом нашлись даже. Две двери закрыты. Попробовал выломать замок – не вышло. Двери словно из гранита. Софке и Аньке повезло больше. Одна попала в какой-то склад, а другая… не знаю, в хранилище золотовалютное.
Что за хрень!?
– Валим отсюда!– кричу девчонкам и ухожу в конец коридора. Там появился прозрачный портал. Рукой поводил внутри стены, как будто в холодный кисель ее засунул. Анька и Софка стоят сзади, переглядываясь.
– Нужно идти. Обратной дороги все равно нет.
Зажмурив глаза, я переступаю порог фантазийной конструкции. Тело тут же вытолкнуло с другой стороны в черное помещение. Где-то наверху зажглось огненное кольцо, осветив пространство вокруг меня. Я находился внутри матово-черной сферы. Спустя несколько секунд, позади меня появилась из ниоткуда сначала Софка, а затем и Анюта. Девчонки вертят головами, глаза огромные от ужаса и непонимания происходящего.
Неясные тени кругом, шорохи, скрипы. Понять, откуда они идут, и кто или что их производит, нет возможности. Мы стоим посреди мрачной сферы, не понимая, что делать дальше.
Впереди, по ощущениям,– метрах в двадцати, проступает на поглощающей свет поверхности очередной вход-портал. Только рамка его серебристая с переливами всего спектра цвета.
– Нам туда,– говорю подругам.
Они мертвой хваткой вцепились в меня. Одна в правую руку, другая – в левую. Но идут следом, без лишних вопросов и «собственнического пиления».
Подошли к порталу. На этот раз нас силой в него втянуло, словно пылесосом. Девчонки коротко пискнули от неожиданности.
Мы стоим в центре… не понятно… сферы, размером раз в сто больше предыдущей. Свет ослепляет. Он льется со всех сторон.
Посмотрел на девчонок. У них прямо из-под кожи лица и из глаз лучится энергия. Переливается от ярко-желтого до нежно-голубого. Ощущение легкости в теле. Софка показывает мне язык, а Анька заигрывающе играет бровями. Настроение явно у девчонок улучшилось. Что не могу сказать о себе. Бурные «этюды» моей прошлой жизни не укладываются сейчас в изменившуюся до неузнаваемости реальность. Моим подругам, кажется, на это абсолютно в данный момент наплевать.
Поцелуями они только и успели закончить, когда позади нас раздались холодящие нутро рыки. Медленно поворачиваю голову и вижу, как из бурлящей пелены входного портала выползают пехотинцы-зомби. Девчонки дружно завизжали опять с гармоничным переходом на ультразвуковое воздействие. Я зажал ладонями уши и с досадой скривился. Нежити это тоже не особо понравилось. Они злобно заурчали, а парочка из них, едва выйдя сюда, непривычно шустро зашуршали обратно. Во! Новые технологии массового воздействия в боевом применении!
Сирены, мои сладкие, блин…
Сгребаю полуобнаженных подруг и ускоряюсь в сторону очередного портала с противоположного конца сферы. Тот бордового цвета в золотом обрамлении. С разбегу прыгаем туда втроем…
Открываю глаза.
– Приветик, сладкий наш,– раздается рядом Софкин голос.
– Им сюда не пробраться,– слышу слева облегченный выдох от Анютки.– Портал закрылся за нами.
Обвожу взглядом место, где мы очутились. Искусной резьбой украшенные стены из красного дерева, дорогая мебель, золотые подсвечники рядом с балдахином. Восковые ажурные свечи убаюкивающе тускло горят, неся приглушенный свет в явно очень богато обставленное помещение. Кровать три на три, наверное. Девчонки сидят рядом, поджав ноги, и испуганно вертят головами.
Что за безумные игры!? На глюки не похоже. Массовый их эффект маловероятен. Втроем смотрим друг на друга, как идиоты. Что за дичь тут твориться?
Анька первой спорхнула с царской ложи. Она с босыми ногами пробежала метров десять-пятнадцать и руками вдруг уперлась в подобие энергетического экрана. Пульсация от ее касаний отчетливо была видна Софки и мне с кровати.
Я слез на пол. Хотя какой это пол, скорее – кожа, притом с подогревом. Огляделся. Очередная сфера это, а никакая не комната! Смотрю вверх: потолок метрах в двадцати теряется в полумраке.
Рядом Софи и Аня. Когда успели так быстро подойти, интересно? Заглядывают мне в глаза. Взгляд у обеих полный нежности и любви. Разодранных во время нашего бегства платьев на девчонках нет. Стоят босиком в нижнем белье. Милые улыбки… Гладят себя по округлившимся животикам…месяца так седьмого беременности.
– Милый, скоро ты станешь папой,– в унисон говорят они мне.
И я знаю, что это – правда, что все хорошо будет. Обнимаю их, нежно целуя сначала Анюту, потом Соню…
В этот момент, со всех сторон сквозь оболочку стен начинают прорываться безумные умертвия. Их звериные завывания этом отражаются от потолка… Крик ужаса моих любимых…
***
В холодном поту я вскакиваю на кровати с хриплым криком. Сердце бешено колотится, того и гляди готовое вырвется из грудной клетки. В голове пульсация, аж в глазах тукает. Ночной кошмар, туды его!
Поднимаюсь. Скидываю насквозь мокрую простынь. Медленно приходя в себя, плетусь в одних трусах на кухню. Надо воды попить.
Какого…
Окна выбиты, всюду битое стекло, поваленная мебель…
Чувствую, как волосы начинают шевелиться от ужаса.
– Просыпайся!!!– кричу я, хлопая себя по щекам с недельной щетиной.
Жуткий ор на улице и пронзительный визг девчонок сзади. Софка стоит в халатике справа от меня. Анютка в ночной комбинашке – слева…
Перед глазами пелена…
***
С силой выдохнул. Сел на край кровати. Это ж надо! Сон во сне! Водички нужно попить… Блин! Дежавю?
– Милый, открывай! Нужно убираться из города,– слышу я крик на лестничной площадке и тревожные глухие удары во входную дверь.
– Открывай скорее!– сдавленный крик другого родного голоса.
– Софка, Анютка!– бегу я к двери босиком сквозь хаос разрушенной квартиры, чтобы спасти любимых…
***
В оформлении обложки использован рисунок автора.