Э В А

Лежу. Уже вторые сутки не вылезаю из дома, спальни, кровати.

«Зачем? Для чего? Чтобы увидеть знакомых, которые уже все знают? Их лица, выражающие жалость в отношении меня! Нет уж, увольте! Не хочу!»

Еще два дня назад я была самой счастливой девушкой во всей вселенной! У меня прекрасная семья, отец с мамой и младшим братом, красивый дом в частном коттеджном поселке в тридцати километрах от Москвы, учеба в престижном вузе, ну и конечно, самый красивый и замечательный молодой человек!

И вот по последнему пункту явно произошел сбой. Нет, парень остался все таким же красивым, но явно перестал быть замечательным! Не приди я на два часа раньше на место нашей тусовки, так бы и осталась в неведении. Но кто-то наверху решил по-другому, уж к счастью или к сожалению, еще не решила.

А Л Е К С Е Й

Итак, все прошло как по маслу. Доминику выкупил Макс. Парочка воссоединилась. Теперь можно и уходить.

Но вот луч света освещает ещё одну девушку.

На ней есть одежда. Это что-то новое. У первых двух ее не было. Интересно. Вот только облита она водой, и эта самая одежда так облегает её тело, что смысла в ней нет. Наоборот, все изгибы подчёркнуты. И это только подстёгивает и возбуждает мужские инстинкты.

Грудь большая и красивая, появляется желание её потрогать, поласкать, поиграть с сосками. А они явно твёрдые, готовы ко всем экспериментам и призывно торчат вперёд.

Дальше идёт плоский животик, и даже немного видно её самое интимное местечко. Но, к сожалению, вода пропитала ткань футболки не до конца, лишь обозначив его наличие, что ещё больше притягивает взгляд и даёт свободу для фантазии.

Молодая. Иссиня-черные волосы, скорее всего, окрашены. Большие глаза – цвет не разобрать, далековато стоит. Но видно, что нервничает: они бегают туда-сюда. Описание её так себе. Хм, смешно… умненькая… Была бы умной, сейчас бы тут не стояла.

А вот и прилетело, откуда не ждали, – секс с ней запрещён. Да кто же её купит? Кому нужна просто игрушка? Да ещё и за деньги? Хочется иметь ее во всех планах, раз уж надо потратиться.

Смешно!

Как я и думал, никто не хочет покупать просто девушку.

И вот тут она медленно поднимает одну свою красивую, стройную ножку, касается колена и так же медленно ее опускает.

Явно призывает всех к действию. Возможно, даже уже согласна на секс, увидев, что без этого условия покупателя для неё не нашлось.

Из-за того, что желающих особо нет, первоначальная ставка – тысяча. Да, мелко… Появляется один желающий.

Что он там говорил? Умненькая, зеленоглазая… Ладно, давай попробую, что ли, выкупить.

«И зачем я это делаю? Что за джентельменский порыв у меня?»

Нажимаю на кнопку. Окей, две тысячи дам за неё.

Перебивает мою ставку первый покупатель. Ладно. Ставки растут – предлагаю три.

Снова перебивает. Начинается азарт – четыре.

Он предлагает пять.

«Интересно, куда меня это все заведёт?»

Видимо, из-за того, что мы быстро начали повышать ставки, аукционист решил на этом сыграть и поднял сумму до десяти тысяч.

Что? Она девственница?! Вот почему от секса отказывается. Так она просто не знает, что упускает. Ну что же, у меня ещё не было девственниц. Думаю, можно начать с неё.

Ладно, пусть будет десять тысяч.

А этот хрен не отстаёт – двадцатку готов заплатить.

Но я-то не собираюсь проигрывать – тридцать.

«Ну что ж… вот и все… птичка уже у меня в клетке. Добро пожаловать, ДОРОГАЯ! В прямом и переносном смысле».

Э В А

Как только луч света перестал освещать меня, с двух сторон нарисовались два амбала. Развязали уже порядком затёкшие руки, схватили и начали нести куда-то. Именно нести. Пола ногами я не касалась.

«Черт! Кто меня выкупил, интересно? Спросить у них или нет? В принципе, с меня же не убудет. И я очень надеюсь, что этим покупателем был знакомый Лики.

– Кто ваш начальник? – блин, ну и тупой вопрос я задала, на эмоциях мозг туго соображает, – Хотя бы скажите, сколько ему лет? – ещё лучше, блин!

Ну что ж, попытка не пытка.

Все хранят молчание. Придётся помолчать и мне. Хотя, когда я нервничаю, без умолку болтаю. Наверное, я сейчас не так сильно и нервничаю. Странно…

Меня вынесли из комнаты и накинули какую-то куртку. Ну хоть на этом спасибо. А то светить своими верхними «девяносто» не хотелось бы.

Мы вошли в лифт. Мои руки отпустили, и я, воспользовавшись этим, просунула их в рукава куртки и закрыла ее на замок. Кто знает, что будет дальше. А вот что делать с босыми ногами, вопрос. Хотя, если они продолжат так меня нести, то обувь мне ни к чему.

– Не шевелись,– не успела я сориентироваться, как мне к глазам поднесли чёрную повязку и этим полностью закрыли обзор. Завязав её, эти двое снова схватили меня за руки и вывели, как я предполагаю, на парковку.

– Не снимать, – да тут и дураку понятно, что «не снимать», зачем бы мне её завязывали, если можно было бы просто снять?!

– Подними ноги.

Я последовала указаниям.

Усадили в машину, и мы поехали.

Дорога заняла около часа.

Машина остановилась. Меня опять подхватили с двух сторон и понесли. Очень тихий звук оповестил о прибытии лифта.

«Так, значит, квартира. Это хорошо. Будут соседи, если что».

Занесли, минута прошла, или нет, вынесли. Поставили.

Черт, чувствую себя оловянным солдатиком.

Стою, прислушиваюсь. Тишина.

«Что бы это значило? Тут есть кто-нибудь?»

– Повязку можно снять? – решила спросить на всякий случай.

Тишина.

– Окей, молчание – знак согласия.

Снимаю повязку и офигеваю!

Жесть! Крутяк! Интересно, в какой я башне?!

Черт, а у этого чувака шикарная двухуровневая квартира в одном из небоскребов Москва-Сити!

Красиво. Холостяк, наверняка. Девушкой или женой тут и не пахнет. Минимализм во всем.

Нехилые у него апартаменты!

Людей нет в квартире – это точно. Уж слишком тихо.

Ладно, пройду, осмотрюсь.

Да, шикарно!

Вообще, считаю, что мы тоже живём довольно богато. Но, блин! Этот (ещё не решила, как его называть) явно будет побогаче нас.

Ванная комната. Конечно же, тут все выдержано в современном стиле, как и во всей квартире. Черт! Красиво. Маме бы понравился дизайн.

Так, на этом этаже осталась только одна комната, надо и ее посмотреть.

– Вот черт! Вот это вид из окна! – не удержавшись, воскликнула я.

«Хочу себе такой же!»

Так, пока никто не появился, пойду исследовать второй этаж.

Поднялась по лестнице, тут тоже сначала идет такая мини-гостиная.

А уже отсюда было три двери в три спальни.

Первая, явно, обжитая.

«Может, это комната хозяина?»

Небольшая, конечно. Учитывая дизайн квартиры, спальня у хозяина должна быть шикарнее и больше размером. Возможно, я там что-нибудь даже найду, что хоть что-то расскажет мне о хозяине данных апартаментов.

Ну конечно! Вот она, его спальня. Огромная комната с панорамными окнами и видом на город, с большой двуспальной кроватью.

Как я угадала, однако! Комната, на самом деле, впечатляет! И не только комната, а вся квартира!

Интересно, сколько ждать мне придётся своего покупателя?

Пока я все внимательно осматривала, не заметила главного!

Так же внимательно следили за мной. Повсюду, куда бы я ни пошла.

****

– А говорила, секса не хочешь.

Я подпрыгнула на месте, а точнее, на кровати.

«На кровати?! Как я тут оказалась? Я вырубилась в его спальне?! Черт!»

– А сама сразу устроилась на моем ложе. Ай-ай-ай, – продолжал издеваться надо мной голос, обладателя которого я не видела.

За окном стемнело, в комнате не горел ни один ночник.

И вот что ему ответить? Отметила только, что голос приятный, взрослый, с хрипотцой.

– Я просто устала, – решила строить из себя тупую овечку, – день был напряжённый, – сказала я, демонстративно зевая.

– Хм…

– Может, уже включите свет?

– Зачем?

– Ну хотя бы для того, чтобы мы увидели друг друга, – начинаю нервничать еще сильнее, напрягает разговор в темноте.

– Я тебя вижу.

Серьёзно?! Отлично! Он издевается. Значит, его это устраивает. Ну хорошо. В темноте так в темноте. Ну не просить же его повторно! Решила сменить тему.

– Вы друг Лики? – авось повезёт.

После непродолжительного молчания он все же ответил на мой вопрос, но уже перемещаясь по комнате. Его голос доносился из разных мест, что заставляло меня постоянно вращаться в направлении звука.

– Нет, – твёрдое. Непоколебимое. – Так ты должна была к другу какой-то Лики попасть? – уже усмешки не было в голосе, он стал серьёзным, даже слишком. И со сталью в голосе.

Пугает меня такая перемена. Возможно, он подумал, что его попытались обмануть, поэтому его голос тАк изменился!

– Нет, то есть, да. То есть, в общем, я пожалела о своём решении выставляться на этом «специфическом аукционе», и подумала, что вы тот, кто поможет мне выйти из этого положения с минимальными потерями.

Тишина. Значит, ждёт продолжения моих откровений.

– Я верну вам деньги, потраченные на мою покупку, правда, не сразу. В течение примерно трёх-пяти месяцев. Просто я только поступила в вуз, поймите меня правильно. Сразу такой суммы у меня нет. Я студентка. Но, если вы согласитесь подождать, то получите все до последней копейки или цента, как захотите.

Все вроде сказала, можно и выдохнуть теперь.

– То есть ты хочешь разорвать договор?

– Ну не то чтобы разорвать, ещё и организаторам аукциона я не хочу возмещать неустойку за несоблюдение договора. Просто думала, мы с вами сможем найти общий язык. Договориться, так сказать. Условия же хорошие, соглашайтесь. Вы ничего не теряете, вернёте все, что потратили.

– А как же моя «покупка»? Я не хочу денег, я хочу свой купленный на торгах «лот». Деньги у меня и так есть.

Вот черт! Все-таки мне попался больной.

– Ну Вы можете попытать удачу в следующий раз, – как вариант предложила я.

– Я не хочу следующего раза, я хочу уже сейчас, сию ми-ну-ту, – проговорил он, растягивая последнее слово.

Его недвусмысленные слова заставили меня нервничать, а ещё… я начала краснеть. Почему спрашивается? Не знаю! То ли фантазия заработала в неправильном направлении, то ли голос собеседника стал звучать более… сексуально?

Как хорошо, что темно, и он меня не видит.

– Ну, может, вы озвучите свои условия по договору. Я… Просто я не знаю, как себя вести в такой ситуации. В договоре было лишь сказано «делать все, что захочет покупатель», без уточнений. Я так понимаю, что должна сопровождать вас везде, где вы захотите меня видеть. А что ещё, я даже не знаю.

– Не только, – и была взята такая пауза, в которую нельзя ничего вставить, потому что собеседник еще не закончил и держит тебя в напряжении. – Ты моя на месяц. Все, что я захочу, ты должна выполнять, и ТЫ не имеешь права отказаться. И всё это – все двадцать четыре часа в сутки.

– Нехилые у вас запросы, мистер. Как Вас хоть зовут? – с вызовом спросила, решила предстать перед ним дерзкой малолеткой, вдруг прокатит. И он не захочет такую держать под боком.

– Алексей.

– Алексей как-то непрезентабельно, – скорчила я недовольную гримасу, – Лучше Алекс, а вернее, Лекс. Да! Определённо, так лучше.

– В какие игры ты решила поиграть, девочка? – он приблизился настолько, что я почувствовала его запах. Повернувшись в направлении голоса, я практически уткнулась в него. Лицо хозяина квартиры было в нескольких сантиметрах от моего.

Он сидел, подавшись вперёд ко мне. В темноте я увидела силуэт его тела. И глаза. Светлые. Хищные и с хитринкой.

Он раскусил меня. Вот же ГАД!

И тут включилось освещение. Я часто-часто заморгала, привыкая к свету. А он тем временем отклонился обратно на спинку стула и внимательно на меня посмотрел.

ЧЕРТ ПОБЕРИ!!! Я ЗНАЮ, КТО ОН!

Он источал мощную силу духа и сногсшибательную мужскую сексуальность. Он красив, но красив по-мужски, не той смазливой мордашкой, за которой все девочки моего возраста гоняются. У него прям мужская красота и магнетизм. Он захватывает твой взгляд в плен, и, пока он сам этого не захочет, из этого плена не выйти.

– Это твой натуральный цвет глаз?

– Да.

– Красивые.

Пфф… нашёлся тут ценитель натуральной красоты. А все же девушка внутри меня радовалась, что ему они понравились. И зачем, спрашивается? Да потому, что он тоже красивый и тоже понравился мне. Черт! Это что еще за мысли! Он мне не должен нравиться! Он же намного старше меня!

– Сколько Вам лет? – раз уж мы решили все прямо спрашивать.

– Тридцать. Тебе?

– Немного меньше, – почему-то не хотелось говорить свой возраст, был внутри какой-то страх, что посчитает, что для общения с ним я ещё не доросла.

– Да ладно! Я и так знаю, но хотел дать тебе возможность откровенно и прямо все у меня спрашивать, но и взамен отвечать так же прямо и только правду.

Подумав, я решила, что это действительно неплохое предложение.

– Восемнадцать. Тогда вопрос: Вы на самом деле знали, сколько мне лет, или блефовали?

– Знал.

– Откуда?

– Следующий вопрос мой. Почему ты покрасила волосы?

– Что? Откуда Вы знаете?

– Очерёдность вопросов… ты опять её нарушила. Сейчас твой ответ должен быть.

– Просто так.

– Не засчитывается. Даю последний шанс.

– Окей, – растянула я слово, – я была очень огорчена, ну прям очень. Обычно я просто наношу чёрный макияж на лицо, ну знаете, примерно, как это делают готы, и успокаиваюсь, но тут это не помогло. Вот я и взялась за волосы.

– И что же такого произошло, что тебя так расстроило?

– Не-а. Теперь моя очередь спрашивать.

– Умничка, схватываешь на лету, не теряешься. Давай свой вопрос.

На самом деле только жгучее любопытство и разрешение с его стороны меня поддерживали, если бы не это, я бы уже давно сбежала в другую комнату. Его глаза… Они не давали толком сосредоточиться, как будто лазером проходились по мне, по лицу, по телу, иной раз задерживаясь в области груди. Благо я все так же была в куртке.

– Откуда вы знаете, что цвет моих волос был другим?

– Я все о тебе знаю.

– Это не считается. Развёрнутый, пожалуйста, дайте ответ.

– Пока ты тут спала, мои люди выясняли, кто ты такая.

Я было начала возмущаться, но он остановил мой протест, просто подняв свою руку.

– Ты должна понимать, что я не могу абы кого приводить к себе в дом. Так как ты подписала договор, в котором также было соглашение о конфиденциальности, я позволил себе для тебя сделать исключение.

– Серьёзно? Все так запущено?

– Ты забылась, – строго сказал он, видно, мой тон, которым я ему ответила на его, так сказать, важность, ему не понравился, – Следующий вопрос за мной. Что тебя так расстроило?

– А Ваши ищейки ещё не смогли раскопать эту информацию?

– Всё. Все свои попытки ты исчерпала.

С этими словами он встал и начал снимать с себя пиджак.

– Э… Вы что делаете?

– Раздеваюсь.

– Значит, игра продолжается, вы ответили на мой вопрос.

Он, находясь вполоборота, резко повернулся в мою сторону.

– «Умненькая», так, кажется, тебя охарактеризовал аукционист. А я думаю, что ты просто еще не понимаешь, когда следует говорить, а когда все же надо промолчать. Возможно, это в силу своего возраста ты такая. А возможно, это уже не излечимо и до конца дней.

Меня так задели его слова! Он меня практически глупой обозвал. Так захотелось его треснуть чем-нибудь, что я схватила первое, что мне попалось под руку, а это была подушка, и кинула в него.

Она попала в его спину, так как, договорив свои гадости в мой адрес, он отвернулся.

А после все происходило как в замедленной съёмке. Он повернулся ко мне и явно был удивлён моим поступком. А у меня так и шёл пар из ушей.

– Не смейте меня оскорблять!

Он сделал ко мне пару шагов, я же на кровати отодвинулась подальше. Теперь уже и я была удивлена своим порывом.

Лекс сделал резкий выпад вперёд и повалил меня на кровать, а после навалился сверху.

– А ты, оказывается, ещё и вспыльчивая, зеленоглазая кошечка, да?

– Я не кошечка, – прервала я его, – и вообще, слезьте с меня.

На что он усмехнулся, а потом быстро наклонился и впился в мои губы грубым поцелуем.

Нет, я конечно уже целовалась со своим парнем, ну… пару раз, но все же целовалась. И это было довольно мило и эстетично, что ли. А тут… Я даже не знаю, как этот поцелуй охарактеризовать: «Нападение на Бастилию?» «Атака титана?» «Подавление революции?» Такое было ощущение, что он хочет придавить, замять, умять и проглотить.

Он навалился на мои сто семьдесят сантиментов своими сто девяносто пятью, а о ширине его тела я вообще молчу, чуть ли не в два раза больше моего.

От шока, что это вообще произошло, я не сразу нашлась и не прикрыла рот, чем он и воспользовался.

Проник в мой рот своим языком и стал там хозяйничать.

Естественно, я не ответила ему на поцелуй, более того, у меня на глазах выступили слезы. На любой вид физического насилия или агрессии в отношении себя у меня одна реакция – впадение в ступор и слезы. И как бы я ни пыталась это исправить, ничего не получается.

И вот тут тоже случилась эта фигня.

Он оторвался от меня, а после сказал очень тихо, но вкрадчиво.

– Никогда, ни при каких обстоятельствах не повышай на меня голос.

А я сразу наклонила голову в сторону, чтобы скрыть слезы и просто промолчала, дабы не выдать своего состояния.

Видно, не поняв, почему я вся обмякла и не спорю с ним, он продолжал внимательно на меня смотреть. А после встал, отошёл к окну и выдал мне отстранённым голосом:

– Спальню можешь выбрать любую, кроме моей. Ты их все уже просмотрела, так что не заблудишься. Свободна, – и такое уточнение вдогонку, – до завтра.

Я резко вскочила с кровати и сорвалась с места на первый этаж квартиры. Подальше от этого огромного мамонта.

Спустившись вниз, вошла в спальню, закрыла дверь на замок и начала ходить из угла в угол по комнате.

«Вот гад! Как он посмел меня целовать! Я же ясно все в договоре прописала! Завтра обязательно предъявлю ему претензию! Пусть не распускает руки, то есть губы… то есть… вообще ничего не распускает! Так, это будет завтра, а сейчас надо поспать. А то сил не будет бороться с этим…»

Конечно же, я уснула не сразу. Полночи ворочалась в кровати. Плюс ещё желудок ворчал. С утра его не кормили, видите ли. А вернее, уже пятые сутки. С тех пор, как узнала об измене парня, которого я любила.

Черт! Мы были друзьями пять лет! Но потом решили выйти из френдзоны. Вернее, он захотел. А я согласилась. Не хотела его терять. И что же теперь?! Он мне изменил! Козел! Зачем, спрашивается, тогда предложил новый уровень отношений?!

Сейчас я уже понимаю, что не стоило убегать, когда увидела его с другой девушкой. Но тогда, под действием эмоций, ничего лучше не придумала.

И из-за этих самых эмоций влезла в ещё более глупую ситуацию.

А как итог, лежу в кровати, в квартире незнакомого мне человека. Вернее, знакомого… моего отца. А точнее, не знакомого, а оппонента в суде. Судился этот чел с клиентом моего отца.

Алексей Елагин, а ныне для меня просто Лекс – новый коммерческий директор «Стройсам», внук создателя компании. Новый человек в бизнес-сфере такого высокого уровня.

Что-то папа рассказывал, что ранее он был отлучён от семьи и бизнеса, но вот уже года полтора как дед его привлёк к руководству компанией, и более того, говорят, что он единственный наследник многомиллионного состояния. Папа ещё что-то рассказывал маме, но мне было неинтересно, и я не слушала.

И вот сейчас я тут, в квартире этого самого Елагина, и ничего о нем не знаю. Тогда как он всё обо мне раскопал.

Черт! Как же это неприятно. Игра в одни ворота, это не то, чего бы я хотела, тем более что ворота мои.

Папа… он мне голову открутит, если узнает, что я участвовала в глупой затее Лики с этим аукционом. Даже не так, мама открутит, а папа закопает.

Обонянием уловила приятный аромат кофе. Ммм…

Впервые за пять дней проснулся аппетит, уж очень захотелось поесть. Желудок заурчал в предвкушении пищи. Интересно, кто тут готовит вкусный кофе. Неужели Лекс?

Так, сначала душ, а после – кофе.

Выхожу из своей комнаты в большом махровом халате, что нашла в ванной. И наблюдаю такую картину: мужчина, брюнет, стоит спиной ко мне, в костюме и явно с завязанным спереди фартучком и готовит завтрак.

И этот мужчина явно не Лекс. Ширина плеч поменьше. Хотя рост подходит. Кто ты? О, неизвестный?

– Кхм…– прокашлялась, желая привлечь к себе внимание.

Но меня не услышали или сделали вид, что не заметили. Хм… странно.

Дубль два.

– Кхм… здравствуйте!

Оборачивается. И это…

– Адам?

– Эва?

Мы оба явно удивлены увидеть друг друга в этой квартире и при таких обстоятельствах.

– Что с твоими волосами?

– Что у тебя с волосами? – хором спросили мы друг у друга.

Не поняла…

– Эва, почему ты покрасила волосы в этот ужасный чёрный цвет?

Я вздёрнула подбородок, с чего это я буду ему рассказывать.

– Захотела, – дерзко ответила. – А ты чего решил стать брюнетом?

– Ну не совсем я, скорее, меня захотели покрасить.

«В смысле? Что происходит…»

– Захотели покрасить, ты о чем вообще? Ты проспорил, что ли?

– Нет. Меня выволокли с утра из квартиры два амбала, отвезли в салон. Там изменили цвет волос и привезли сюда.

– Зачем?

– Не знаю. Сказали приготовить завтрак и ждать.

– Чего? – да что здесь происходит? Или я в параллельной реальности?

– Не знаю. Теперь ты ответь. Что ты тут делаешь? Почему не брала трубку в последние несколько дней? Я столько раз тебе звонил. И что это на тебе? – далее последовала заминка. – Ты что, тут провела ночь?

Ну вот что ответить? Правду – не хочу, во-первых.

А во-вторых, ему не хочу ничего объяснять.

Лгать – тоже не дело, не люблю ложь. Ни во благо, ни просто так. Остаётся последнее – нападение!

– А ты не думал, что утратил право спрашивать у меня что-либо?

– Я не понял, Эва. Почему ты так со мной разговариваешь? Что происходит?

– А то, Адам, – подошла ближе к нему и ткнула ему пальцем в грудь, – что я видела тебя с твоей однокурсницей на нашем месте пять дней назад, и вы там отнюдь не байки травили!

Да, Адам – тот самый парень, мой парень. Вернее, мой бывший парень. Который мне изменил. Парень, из-за которого я теперь тут.

Адам и Ева… мечта моей матери! И устаревшая шутка всего нашего окружения.

После моих слов он поменялся в лице. То-то же! Права он тут вздумал качать! Видите ли!

– Эва, послушай. Это не то, что ты подумала…

Он попытался взять меня за руку.

Я отскочила, как ошпаренная. Почему-то не хотелось чувствовать его руку на своей коже.

– Серьёзно?! А как я должна была это понять?! Голый парень с голой девушкой в горизонтальном положении выполняют характерные для занятия сексом движения! Что тут можно было не так понять?! Попробуй, объясни мне!

– Ладно, да, ты права. У меня был секс с ней. Но это ничего не значит! Я люблю тебя!

– Только не надо этих высоких слов, пожалуйста! Иначе я окончательно в них разуверюсь.

Адам опустил голову, явно думая, что сказать дальше.

А меня понесло! Все те вопросы, которые я задавала сама себе на протяжении нескольких дней после того, как увидела этих двоих в определённой позе из «Камасутры».

– Вот только мне непонятно, Адам, зачем было предлагать встречаться, если собирался изменять, а?! Оставались бы друзьями! Общались бы так же. Продолжал бы гулять дальше с девчонками без проблем и спал бы, с кем хотел, без претензий с моей стороны! Так нет, надо было обязательно насрать мне в душу! Грош цена тогда нашей дружбе, знаешь ли! После твоего поступка пять лет дружбы и доверия, получается, ничего не стоят! Что тогда это было? Что это было на самом деле для тебя?

По ходу, у меня началась истерика.

– Эва, – шаг ко мне, а я быстро делаю два от него, – нет, ты для меня важна! И как друг, и как девушка. Я… просто мы с тобой только начали встречаться, и у тебя еще не было никого… ну в плане постели. Я не хотел тебя торопить, но желание заниматься сексом я же должен был как-то утолить. Поэтому…

– То есть переспать с девочкой, которая на тебя смотрит как на бога с первого курса – это для тебя утолить желание заняться сексом?! Не отрицай, ты знал, что она к тебе испытывает чувства! И ты ими просто воспользовался. Не снял проститутку или же переспал бы с шалавами из универа. Так нет! Тебе надо было с Марикой переспать, которая в тебя влюблена!

Адам уставился на меня, выпучив глаза.

– Откуда ты знаешь о ней?

– Да потому, гад ты такой, что ранее она у меня спрашивала, что сделать, чтобы тебе понравиться! Она же с нашего коттеджного посёлка! И видела несколько раз, как ты с родителями приезжал к нам в дом. Только тогда мы с тобой просто дружили! И я ей как твой друг советы ещё давала, – горько усмехнулась.

Да… вот это шутка судьбы – дала совет, как отбить у меня парня. Хотя, если бы он не захотел сам, никакой совет бы не пригодился. – Чёртов кобель! И часто ты так «утолял желание»?

– Нет

– Что нет?

– Нечасто. Не так часто, как хотелось бы.

Такое ощущение, что меня ударили в солнечное сплетение. Дыхание спёрло. Ни вдохнуть, ни выдохнуть не могу.

– Какого тогда предложил мне отношения? Ты же знал?! – тихо прошептала я.

Он виновато опустил голову, молчит. А я понимаю, что теряю сейчас не только парня, но и друга.

– Ты мне правда нравишься, как девушка.

– Побыстрее к эпилогу…

Вскинул голову и смотрит в глаза.

– Это правда! Ты мне нравишься, не знаю, любовь это или нет, но…

– Я сказала итог… я хочу его услышать.

Молчит, обдумывает, стоит ли говорить правду, и быстро отвечает, как с размаху пощёчину дает:

– Я хотел быть у тебя первым.

– Что? – не веря в услышанное, повторила я вопрос.

– Хотел быть у тебя первым, – более твёрдо повторил.

Села на ближайший стул, а взгляд не отрываю от его лица. И этого человека я пять лет считала другом, и уже месяца полтора как – парнем.

И как я не увидела его гнилую душу за все это время?! Вроде всегда отсеивала от себя таких людей, которые казались лживыми, фальшивыми, а в нем этого не признала. Почему? Быть может, мне нужен был просто друг в те времена. Хоть какой-нибудь? Возможно, поэтому.

Я же категорична в этом плане. Как только замечала в окружении двуличие, сразу прекращала общение. Лицемерие ненавижу. Когда в лицо говорят, какая ты хорошая и красивая, а за глаза как могут обсирают.

Ненавижу таких людей. И у меня есть на это причина.

Поэтому я сразу прекращаю с ними общаться. Лучше быть одной, чем с такими людьми дружить. Да, это причиняло некий дискомфорт, так как в нашем обществе таких людей большинство. Но все же были и нормальные люди, такие как моя Лика, например. Вот мы с ней и дружили. А больше я к себе пока никого не подпускала, ну кроме Адама. И вот тут я и ошиблась, по-крупному так ошиблась.

– Эва, пожалуйста, не делай из этого трагедию, – тихо проговорил он. – Я по-прежнему хочу с тобой дружить. Видеться, гулять и общаться. Не обрывай нашу дружбу только из-за одной моей ошибки…

– Только одна ошибка, говоришь? А была только одна? Что-то я сомневаюсь, – горько так усмехнулась над ним, над собой.

– Да, была только одна ошибка.

Странно… Предложил отношения, чтобы стать у меня первым, после изменял мне несколько раз, сам только что признался. А говорит, что только одну ошибку совершил. Неужели есть что-то еще? Что он считает хуже, чем измена.

– И что же это за ошибка? – немного всхлипнув и будто смахивая только появившиеся слезы, спросила я. Решила сыграть на его чувстве стыда и совести, надеюсь, прокатит.

– Я… нет, я только могу обещать, что больше такого не повторится.

– Нет, Адам. Если уже мы говорим все начистоту, то давай уже до конца.

– Эва…

– На меньшее я не согласна. Пока не расскажешь все, я не буду с тобой общаться и вообще перестану считать тебя другом. Можешь больше даже не мечтать со мной увидеться, – последний шанс. Больше мне нечего ему предложить.

Немного подумав, он сказал:

– Хорошо, но только ты мне тоже ответишь честно на вопрос.

– Хорошо, – да я на все готова, лишь бы уже услышать, что еще он скрывает от меня.

– Меня взяли на понт, и я повелся. Сказали, что ты мне не дашь, что я не смогу тебя уломать. Что ты меня не уважаешь и не любишь. А лишь пользуешься, так как больше у тебя никого нет и не из кого выбрать. Вот ты и общаешься со мной убогим. И все в том же духе.

Что за бред он несет?!

– Именно поэтому с Марикой и замутил. Хотел доказать всем, и себе в том числе, что я не пустое место, что меня тоже можно любить.

– И кто же тебя раскрутил на весь этот бред?

Снова минутная заминка. И ответ:

– Шимански.

Вот черт! Нет, ну вот надо же ему, а?! Вот урод!

Нет, он не урод. Он красавчик! Еще какой! Но какой же урод моральный!

Роберт Шимански. Звезда универа. Однокурсник Адама. И вот уже полгода как – мой сталкер. Постоянно лезет. Тянет ко мне руки, хочет дотронуться. Как бы невзначай, но я резко это пресекаю. Шуточки в мою сторону постоянно пошлые кидает.

Он брат моей бывшей одноклассницы. Черт меня дернул пойти к ней на день рождения! Вот не близка же с ней была! Так зачем поперлась?! Да потому что опять поссорились дома. Вот и пошла. А в итоге приобрела себе горе-ухажера, который при всех не подходит, потому что прилюдно отошью – знает, а это будет для него позором.

Вот поэтому постоянно цепляет меня при всех, на что точно так же получает словесный отпор. Зато потом вылавливает меня и старается прикоснуться то к руке, то к волосам.

В последний раз вообще затащил в угол и попробовал там зажать, за что получил по месту стратегически важному для него. Сначала, конечно, на меня напал ступор, и слезы выступили на глазах из-за его действий. Мне повезло, что у него это оказалось слабым местом.

Он прекратил все свои попытки и начал меня успокаивать, вот я этим и воспользовалась. Ступор прошел, и я его двинула коленом, ударила от души и со всей силы. А после убежала.

Это как раз было около двух месяцев назад. Получается, гад такой, решил мне так отомстить. Через Адама.

Вот значит как. Ну, Роберт, и как бы смешно это ни звучало, ну, погоди!

В этот момент мы услышали характерный звук замка входной двери.

Так, неужели хозяин квартиры приехал?

– Ну что, наговорились, друзья-подружки? Выяснили отношения? – Лекс, ну конечно. Подошел и встал между нами.

У моего бывшего глаза увеличились в два раза – это точно!

– Эва, это еще что за мужик?

Ну вот и как мне объяснить? Правильно, никак.

– Тебя это уже не касается, Адам.

– То есть как это? Да, я поступил по-свински и уже не имею права на тебя как парень, но я за тебя переживаю как друг, а этот тип, – тычет пальцем в сторону хозяина квартиры, – не вызывает у меня никакого доверия.

Все это время Лекс стоял с ленивой ухмылкой на лице, но после слов моего бывшего сделал резкий выпад телом и рукой в сторону, и Адам согнулся пополам от боли в животе.

Я в шоке, хватаю ртом воздух и ничего не могу сказать.

Тем временем, Лекс нагнулся к лицу Адама и угрожающе произнес:

– «Этот тип» – хозяин квартиры, где ты сейчас находишься. Будь добр, проявляй уважение к нему. А получил ты за то, как ты сам признал, свинское отношение к девушке. И если ты думал, что, раз ее отец не в городе, заступиться за нее некому, ты ошибался. А теперь пошел вон отсюда.

Схватил его за шкварник и выволок за пределы квартиры.

Сказать честно, у меня отнялся язык. Вначале я хотела наехать на Лекса, что ударил парня так неожиданно, тем более так сильно, да и непонятно за что. Но после таких слов у меня пропал дар речи.

Меня в жизни от сверстников никто не защищал! Я приобрела свой авторитет через окровавленные коленки, локти и синяки на теле и лице. Во дворе были одни мальчишки, и, чтобы меня не обижали все кому не лень, приходилось выступать на равных. Когда возвращалась домой в ссадинах, синяках и в крови, с порванными штанами и футболкой, мама сокрушалась надо мной. Причитала: «В кого ты у меня пошла такая драчунья?» Ирония судьбы, но «пошла» я в человека, которого больше всего ненавидела.

И тут появился ОН и ударил за меня моего обидчика!!! И такое приятное ощущение внутри. Постоянно держащий меня в напряжении «стержень» расслабился и, почувствовав защиту, успокоился.

Черт! Какую защиту! Я этого человека/мужика даже не знаю толком! О какой защите с его стороны может идти речь?!

Когда Лекс вернулся ко мне, ко мне также вернулся и дар речи.

– Не надо было его бить. И что это еще за речь? Я не нуждаюсь в твоей защите и сама за себя могу постоять.

– Вижу я, как ты можешь за себя «постоять», что ходишь теперь с цветом волос ведьмы. Кстати, раз вопрос с твоим бывшим исчерпан, верни все так, как было.

– Какое ты имеешь право вот так вторгаться в мою жизнь?! Бьешь моего парня, типа защищаешь, указываешь мне, с каким цветом волос ходить…

– Я так захотел, – перебил меня, не дав продолжить мою пламенную речь. Серьезно?!

– Ты так захотел и теперь так будет, ты так думаешь?

Он неожиданно и резко приблизился ко мне и произнес:

– Теперь все только так и будет, малявка.

И как всегда эффект неожиданности и мой ступор наступил мгновенно. Через несколько секунд я отмерла, но он не отодвинулся от меня.

– И что все это значит? – запинаясь, спросила я.

– Ты моя на один месяц. А значит, будешь делать все, о чем я тебя попрошу в течение этого времени.

– Вот так просто?

– Да, именно так.

Ну уж нет, просто все не будет. И моя пятая точка в этом точно уверена.

– И кстати, приведи себя в нормальный вид.

– Что?

– Наверху, в спальне, вещи для тебя. Переоденься. После сходишь в салон и вернешь свой цвет волос. И еще, теперь ты спишь там же, наверху.

– Как? Зачем? Почему? Ты же сказал выбрать любую спальню, и я выбрала… так что не надо!

– Ты выбрала самую маленькую комнату, которая принадлежит охраннику. А теперь ты ему ее вернешь, а сама поселишься на втором этаже.

– Но я… – я не знала, как сказать, вернее, правильно сформулировать вопрос, чтобы потом не услышать насмешки в ответ, – ты же подписал договор. Между нами не будет никакого секса.

Все! Сказала.

– А кто говорит о сексе? Я просто тебе предложил переехать в спальню на втором этаже, а не спать в моей кровати.

Вот гад!

– А… ну тогда хорошо, – с притворным безразличием высказалась я. – На втором этаже я тоже могу выбрать любую комнату?

– Нет.

– Почему?

– Потому что мою комнату я тебе не отдам, как бы ты ни просила. Ну и выбор за тебя уже сделан: в какой комнате ты найдешь свою одежду, там и поселишься.

– Это что, мне заходить во все комнаты и обыскивать их, что ли?

– Вчера тебе такая идея не казалась абсурдной.

Подмигнув мне, развернулся и начал подниматься наверх.

Что?! У него тут камеры?! Оглянулась в поисках оных и, естественно, ничего не нашла. Поищу в темное время суток, они вроде должны светиться красной лампочкой во время работы.

И пока он поднимался, решила озвучить еще один немаловажный для меня вопрос.

– И больше не смей меня касаться и, тем более, целовать! Такого в договоре не было!

Он остановился, медленно развернулся ко мне, посмотрел в глаза, а затем опустил взгляд на губы.

– Ты уверена, что хочешь этого?

Ха! Конечно!

– Естественно! Стала бы я тебе говорить это, если бы это было не так.

– Хорошо. Я к тебе не притронусь до тех пор, пока ты сама этого у меня не попросишь. Но потом запрет падет.

– Ну я спокойна, потому что этого не произойдет, – с победной улыбкой на устах проговорила я.

– Я бы на твоем месте не был так уверен, – твердо произнес Лекс и скрылся в стенах квартиры.

Почему это? Что он задумал?

Поднялась следом за ним минут через десять. Выпить кофе, тем более свежезаваренный… ммм… как хотелось. Но надо искать одежду, не могу же я так ходить весь день.

Решила начать с первой спальни.

Так, я тут была… И, как я и считала ранее, она явно имеет уже хозяина. Но все же решила подстраховаться, чтобы, если что, не возвращаться к ней. Подошла и открыла шкаф. Висели плечики, но одежды не было. Рискнула глянуть, возможно, что-то найду на полках. Отодвинула на себя и…

И то, что я там увидела, мне очень не понравилось!

– Что за извращенец тут живет?! – не выдержав, крикнула я.

Чего там только не было: и фаллоимитатор, и наручники, стек, блин, с сердечком на конце, еще какие-то кожаные изделия… Черт! Это что за любитель БДСМ мне попался?!

Я резко задвинула полку обратно и вылетела из этой спальни! Вот же извращенец!

В это время в комнате охраны откровенно заржали двое мужчин, увидев на экранах мониторов, как симпатичная девушка в махровом халате выбежала из комнаты с пурпурно-красным лицом и злыми глазами, готовая четвертовать любого, кого она сейчас встретит на своем пути.

– А ты не перестарался? Все же она малолетка?

– Да ладно вам, Алексей Михайлович, ей уже есть восемнадцать. Да и молодежь сейчас такая, что с четырнадцати лет сама любого научит этим всем штукам.

– Ну не знаю, не знаю. Возможно, она не из таких, по крайней мере, мне так вчера показалось.

– Вот именно, показалось. Сейчас все «такие», и интересы и желания у всех «такие». Так что, не переживайте. Просто она знает, что за ней наблюдают, вот и строит из себя невинную овечку.

– Не знаю… Не знаю… Ну, в любом случае – это было весело. Не забудь завтра все это вернуть в магазин. Ладно, бывай. Я пошел.

«Вот гад! Вот же извращенец!» И как я так попала-то!

Ругалась на него пока не дошла до второй спальни, вчера ночью не успела ее рассмотреть.

А увидев, открыла рот от изумления! И забыла все, что было «до».

Вот это вид из окна, я понимаю! Вот это спальня так спальня!

Черт тебя подери, Лекс! Это же сколько бабла надо зарабатывать, что бы иметь такую квартиру?!

Две стены из четырёх занимали панорамные окна, и выход на… даже не знаю, в обычной квартире это был бы балкон, а тут прогулочная площадка.

С одной стороны – небоскрёбы Москва-Сити, а с другой – весь город как на ладони.

Не знаю, сколько времени я провела с открытым ртом, но там уже образовалась настоящая пустыня Сахара, и, вообще, сколько я тут уже стою? Из транса меня вывел стук в дверь.

– Надеюсь, ты уже готова. Нам пора выезжать.

– Нет! – крикнула в ответ внезапно охрипшим голосом, облизнув губы. – Но буду готова минут через двадцать.

– Долго. Жду тебя внизу через десять минут. И не опаздывай.

– Мы что, в армии? Серьезно, десять минут?

– Хуже! Ты у меня! И уже девять.

Еле оторвавшись от вида из окна, повернула голову к злосчастному шкафу. Вспомнила, что видела в предыдущем, медленно и осторожно открыла дверцу.

Нет, тут все было чинно и благородно. На плечиках висели платья, кофты, блузы, футболки, брюки. На полках аккуратно сложены джинсы, носочки, нижнее белье. Внизу выстроена обувь, туфли на каблуках, мокасины, кроссовки, балетки.

Проверять всю одежду не было времени. И, так как дресс-кода мне не предъявили, схватила первые попавшиеся джинсы и симпатичную футболку, на ноги обула удобные балетки и вышла из комнаты. Волосы я собрала в высокий хвост. О каком-либо макияже и речи не шло. Банально не хватило времени, хотя краем глаза я увидела косметичку на прикроватной тумбе перед зеркалом.

Спустившись вниз, обнаружила Лекса уже у входной двери.

– Еще пара секунд и ты бы опоздала.

– Но я же успела.

Подойдя ближе, задала интересующий меня вопрос:

– Куда едем?

Он уже открыл дверь и, выпуская меня из квартиры, поведал:

– Раз ты любишь приключения и адреналин, едем развлекаться.

Не знаю сколько времени мы провели в пути, примерно полчаса спустя остановились.

– За мной, – сказал Лекс и вышел из машины.

Что мне оставалось? Глаза немного слепило яркое освещение, но я постаралась быстренько выйти из машины.

Мы приехали на самый большой крытый картодром Москвы.

Я знаю это место! Так как часто прихожу сюда с Адамом или Ликой спустить пар.

Ох, Лексушка, не на ту напал. Сейчас я тебе покажу класс вождения!

Стала делать вид, что все усиленно рассматриваю, и ничего в этом не понимаю. Заметила довольную ухмылку на его лице.

Да-да… улыбайся, пока можешь, посмотрим на тебя после заезда.

Нам выдали комбинезоны, шлемы. Провели инструктаж. Я старалась делать вид, что усердно внимаю каждому слову инструктора. Странно, что он меня не узнал, возможно, из-за изменённого цвета волос.

И вот мы на трассе. Дан сигнал, и я срываюсь с места. По сторонам не смотрю. Взгляд четко направлен на трассу, не отвлекаюсь ни на что, стараюсь максимально близко к ограждению делать все повороты, снимая ногу с педали газа и немного надавливая на тормоз, как только маневр удается, резко вдавливаю ногой на газ. И так до конца трассы. И вот я на финише. Меня не обогнали, я пришла первой. Счастливая, поднимаюсь и оглядываюсь в поиска Лекса. Он притормаживает спустя пару секунд.

Резко снимает шлем. Злой. Не понравилось, что девчонка его сделала.

– А ты неплохая актриса. Что же, учту на будущее. Иди переодевайся. Уезжаем.

– Куда?

– Еще немного поднимем уровень адреналина. Мне мало.

Окей. Еще так еще. Я тоже не откажусь. Люблю я это дело.

Снова в машине, снова в тишине.

Первой нарушить ее боюсь, по нему видно, что еще не отошел от моего небольшого розыгрыша.

Машина останавливается. Нас встречают на парковке.

– Все готово?

– Да, проходите.

А вот этого я не ожидала…

– Надеюсь, твое тело не в плохой физической форме?

Мое самолюбие задето.

– Вообще-то, если твои ищейки этого еще не донесли, я занимаюсь танцами! Три раза в неделю тренировки. Так что да, мое тело в отличной физической форме!

– Пойдем, танцовщица. Время – деньги.

И вновь мы должны были переодеться в спецкостюмы.

Вообще, у меня есть такая мечта: прыгнуть с парашютом. Но мама мне запрещает, боится за меня. Сказала, выходи замуж и, если муж разрешит, прыгнешь. Не знаю почему, но больше с этим вопросом я к маме не подходила.

Не могу сказать, что я ее послушалась и решила ждать замужества. Но и желание прыгнуть как-то поубавилось. Решила оставить до лучших времен, когда стану более самостоятельной. Когда сама за себя буду в ответе.

А сейчас Лекс притащил меня в самый большой аэродинамический комплекс в мире! Сказать что я в восторге? ДА! Я давно хотела сюда приехать, но всегда что-то случалось, и поездка откладывалась.

Инструкторы оказались профессионалами. Веселыми и общительными.

Сначала нам объяснили значение подаваемых инструктором жестов, сказали, что надо расслабиться, прогнуться в спине, ручками-ножками не дрыгать. Потом подобрали шлем и комбинезон. После одевания шлема и комбеза качественно зашнуровали обувь.

Я нервничала. Боялась. Переживала. Находилась в возбужденном состоянии.

Но старалась всего этого не показывать Лексу. А то еще подумает, что выгуливает девочку на аттракционы, а она счастлива от этого до безумия. Это все правда. Но ему об этом знать я не дам.

И что самое интересное, Лекс был спокоен. Или не подавал виду, или он тут частый гость.

Вскоре мы с инструктором зашли в трубу. Лекс почему-то не зашел с нами.

Я попросила инструктора в начале полета делать все то, что должна была делать я одна. Он, посмотрев в мои кошачьи глаза, согласился.

Мы легли на пол, который представлен защитной сеткой. Воздушный поток начал усиливаться. Сначала нас возили животом по полу, потом поток набрал силу, и нас подняло вверх. Инструктор как-то резко встал на ноги и после рядом страховал. И я начала летать одна.

Это неописуемые ощущения! Это просто космос! Это очень круто! Я реально летала! Да, неумело. Да, с ошибками. Иногда меня заносило набок… Но! Я летала!

Инструктор – красавчик: всегда меня страховал.

Но мой кайф длился недолго. Около двух минут.

Я вышла на покачивающихся ногах, но с таким адреналином в крови, что просто не описать!

Восторженными глазами посмотрела на улыбающегося Лекса и произнесла искренне: "Спасибо".

Он подмигнул и прошел в трубу.

А вот тут меня ожидал сюрприз!

Лекс выдавал такие пируэты, такие акробатические трюки в трубе, что все вопросы о его частом посещении данного развлекательного центра просто отпали.

Он наравне с инструктором взмывал вверх и делал разные трюки. Моя челюсть упала и никак не хотела возвращаться на место.

Сие действо длилось около пяти минут.

Я все это время завороженно за ним наблюдала. Кто бы мог подумать, один из самых богатых людей Москвы, брутальный красавчик, увлекается полетами в аэротрубе. А возможно, и с парашютом совершал прыжок!

Лекс вышел из аэротрубы, а я подлетела к нему, не смогла удержаться под действием эмоций.

– Это было так круто! Ты как профессионал! Ты все делал наравне с инструктором! Это было так круто! Так красиво и волшебно! Это просто нереально!

– Тшш… тшш… успокойся! Все хорошо. Дыши.

Я не понимала, что он говорит! Какое «дыши», когда такое чувствуешь и наблюдаешь?!

Тут рядом возник еще один инструктор.

– Хотите вместе полетать?

Я с надеждой посмотрела на Лекса.

– Не уверен, что она готова. Это ее первый раз.

– Я готова! Правда! – развернулась к инструктору. – Мы будем под потолком? А какие трюки я смогу сделать? Вы мне покажете?

Он снисходительно и понимающе улыбнулся.

– Да, конечно.

Мне сказали, что Лекс будет поднимать меня на руках, а я смогу встать на его спину, как на сноуборд. Или оседлать его в невесомости. Схватить за руки и кружиться в воздухе. В общем, я была в предвкушении.

Дальше снова тренировочные телодвижения. Объяснения, как и что делать.

Мы снова легли на эти штуки на колесах. Инструктор сказал подкатить друг к другу и схватиться за руки.

Я старалась все делать правильно, вытянула руки, а Лекс засмотрелся куда-то в сторону.

– Давай руки. Давай, быстрее. Чем быстрее пройдем инструктаж, тем быстрее попадем в аэротрубу.

Он посмотрел мне в глаза, улыбнулся и протянул обе руки. Я, охваченная эмоциями, схватила их и подтянулась ближе к нему. Он сделал то же самое, но вовремя остановился, и мы не столкнулись лбами.

А дальше все завертелось. Позиции сменялись. Я делала все, что советовал инструктор.

И потом все это мы повторили в аэротрубе.

Это не описать! Это надо испытать! Теперь наш полет длился около пяти минут. Пять минут счастья, пять минут восторга, пять минут полета в воздухе!

Но все это был детский лепет по сравнению с тем, что я увидела позже.

Лекс и еще несколько инструкторов зашли в аэротрубу, и вот тогда началось!

Когда он вышел, моему восхищению им не было предела!

Я бросилась к нему с объятиями и чуть не сбила! Но он устоял, подхватил меня на руки и закружил, весело смеясь.

– Это было… это было… просто неописуемо прекрасно! Как такое возможно?! Я не верила своим глазам! Как ты так можешь! Как вы так могли! Это сколько же вы тренировались?!

Мой поток слов прервал поцелуй. И я не была против! Вот совершенно!

У меня никогда не было кумиров, я не болела звездами поп-музыки и кино. Но сейчас я была личной фанаткой Лекса! И я с удовольствием приняла его поцелуй, более того, я обняла его в ответ и еще сильнее притянула к себе! Не знаю, что это было за помешательство, но я была в восторге.

Мы еле оторвались друг от друга, продолжая улыбаться, взялись за руки и пошли переодеваться в свои раздевалки.

После мы зашли в кафе перекусить и пребывали все это время в отличном расположении духа!

Это было круто! Он пообещал меня сюда еще не раз привезти и научить трюкам. Сказал, что примерно через десять посещений уже смогу что-то выделывать в воздухе.

Я счастлива, как ребенок, которого родители впервые привели в парк аттракционов.

Вернулись в квартиру мы около десяти вечера.

Первое, что привлекло внимание, это божественный запах мяса из кухни-столовой.

Какой Лекс предусмотрительный: заказал поздний ужин.

Я как раз очень проголодалась.

Его у дверей задержал звонок на мобильный, а я прошла вглубь квартиры: сразу в столовую.

У плиты стояла девушка. Каштановые волосы были модно подстрижены под каре. Стройная, среднего роста. Она обернулась на звук.

– Леша? – улыбаясь, повернула голову в мою сторону. Но когда поняла, что это я, улыбка сразу сползла с ее лица. – Не поняла, а ты кто?

– Я, – что мне ей ответить? – Я Эва. А вы?

– А я Оля, девушка Леши.

Л Е К С

Как только мы с Эвой вошли в квартиру, позвонил Макс, мой друг, я еще на это надеюсь. Как я и предполагал, звонил на счет своей Доминики, что б ее! Она встала между нами, и теперь наша с Максом дружба претерпевает непонятный мне «кризис».

Есть очень мало людей, которым я могу доверять, а примерно два года назад их стало еще меньше.

Мой дед, отец матери, наконец-то признал меня своим внуком и наследником его империи.

Его дочь, моя мать, вышла за отца, когда тот был обычным участковым. Богатая девушка бросила все ради какого-то мента. Дед отрекся от нее и больше на контакт не шел. Но мы были счастливы все равно. Жили, как все: сначала в отцовской хрущевке. Потом продали ее, взяли ипотеку и купили квартиру побольше.

Отец хорошо продвигался по службе. Один раз спас случайно внука какого-то генерала, вытащив того пьяного из горящей тачки. И генерал в благодарность за внука начал продвигать его по карьерной лестнице.

Вот так и жили до того самого страшного дня, когда погибла мама.

С тех пор все перевернулось вверх дном. Ипотеку-то мы погасили, но вот семьи уже не было.

Отец ушел с головой в работу. На меня мало обращал внимания.

Смотрел на меня и вспоминал маму, так как я очень на нее был похож.

Теперь мои успехи в учебе никому не были нужны. Но я продолжал хорошо учиться, так как боялся слететь с катушек. Не только отец потерял жену, но еще и я потерял маму.

Но об этом как будто никто не знал. Отец вел себя так, словно горе только у него.

Окончив школу, я поступил в один из самых сильных экономических вузов Москвы.

И там мы познакомились с Максом. Вот тогда я снова обрел семью. Правда, и у него тоже не было матери, но была крепкая, состоящая из одних мужчин, семья.

Макс стал мне как брат. И на протяжении всего обучения мы были друзьями. Потом он рассказал, что их обобрал друг его погибшей матери, и мы решили вернуть их состояние.

Разработали план, подключили все возможные связи. Устроили несколько «крыс» в офисы того мудака, который разбогател за счет семьи Макса.

И началось…

Но тут Макс встретил Доминику. И стал отходить от нашего идеально разработанного плана. Встречался с ней, проводил все свое свободное и несвободное время. Гулял! Циник до мозга костей, он гулял с девчонкой за руку по парку! Ему и самому не нравилось то, что с ним происходило рядом с ней, но он ничего не мог поделать. А если я пытался его образумить, он взрывался и говорил, что все равно дело доведёт до конца и не надо ставить его действия под сомнение.

А я поставил – и поплатился дружбой.

Дело закончили и разошлись «по домам». С тех пор Макс со мной толком не виделся и не общался. Я снова стал одиночкой. До тех пор, пока не появилась Оля.

Ее отец тоже работает в органах. И наши отцы решили породниться. Поначалу я был категорически против. Но отец все же уговорил меня на одно свидание с ней и больше обещал не настаивать.

Вот так мы и встретились.

Оля оказалась симпатичной и умной девушкой. Нет, даже не так, она была не по годам мудра. Спокойная, уравновешенная. С ней было легко. Мы определились со статусом наших отношений: пока не встретим кого-то другого, мы вместе. Так и с отцами проблем не возникнет, и нам будет комфортно и не одиноко.

Оля моложе меня на шесть лет. И периодически у нас бывает секс. Но я не был ее первым мужчиной, что даже немного задело мое самолюбие. Но это длилось долю секунды. В конце концов, я не влюблен в нее, поэтому и переживать не стоит, сколько их было у нее до меня. У нас с ней здоровый секс, и мы официально пара – на этом все.

И вот около двух лет назад объявился мой дед. И со словами «Я тебе отдам свою империю, ты мой единственный внук» перевернул мою размеренную жизнь.

Теперь я действительно богат, что подтверждают мой банковский счет и документы на многомиллионную недвижимость. Хожу на все переговоры с дедом, знакомлюсь с друзьями и врагами родственника.

Дед вводит меня в курс своих дел. Весь мой круг общения поменялся. Теперь нет ни однокурсников, ни знакомых, ни друзей. Есть только конкуренты и те, кого можно «проглотить» и сделать за их счет деньги. Дед, хоть уже и одной ногой на том свете, спит и видит, как бы заработать еще больше денег.

Зачем ему это? На тот свет он их не унесет, но кто я такой, чтобы спрашивать у него об этом.

Единственный конфликт у мня с ним был, когда он узнал о моей девушке Оле. «Слишком простая для тебя, я найду тебе под стать, чтобы было не стыдно людям на глаза показываться».

Я с ним не согласился, категорически. И не отступил, сколько бы на эту тему не говорили.

Не хотел менять Олю на непонятно кого. Тем более, мне она нравилась и наше соглашение с ней тоже.

С тех пор, как в моей жизни появился дед, люди вокруг стали смотреть на меня голодными и алчными глазами. Все хотели что-то с меня поиметь. Поэтому я прекратил общение со всеми старыми знакомыми. Теперь только бизнес.

Единственное, что осталось от прошлой жизни, это Оля и Макс. С Максом я планирую возобновить дружбу. Для того и предпринял довольно рискованный ход и надеюсь, он сработает.

Завтра будет с ним встреча, вот тогда и пойму, что и как.

А сейчас я стою на пороге своей квартиры и наблюдаю такую картину: моя новоприобретенная кошечка ощетинилась. Скорее всего, Оля ей уже сказала, что является моей девушкой. И да, это так.

– Ах, Вы девушка Леши?! – оборачиваясь ко мне, громко проговаривает каждое слово Эва.

А я молчу, жду, что же будет дальше. А дальше происходит то, чего я никак не ожидал. Я думал, что Эва будет рвать и метать и очернит меня в глазах «моей девушки», но она меня удивила.

– Очень приятно познакомиться, – подошла к Оле и протянула ей свою руку. – А я, как уже сказала, Эва – студент-практикант у дяди Леши. Сейчас прохожу летнюю практику. Мой отец попросил его об одолжении, и дядя Леша был так любезен, что согласился.

«Кто? Дядя Леша?! Ну Эва, ну малявка! Ты мне за это ответишь!»

Даже Олю улыбнуло то, как Эва меня назвала. Конечно, теперь я для нее старичок. Ну посмотрим, посмотрим, как ты запоешь в руках своего дядюшки-старика.

А она тем временем продолжала щебетать.

– Хотя я до сих пор не понимаю, что мне делать в компании у дяди Леши. Наверное, сегодняшнего дня с меня достаточно. Утомил меня дядя Леша. Совсем не считается с тем, что я девушка молодая, хрупкая. И что мне можно работать от силы шесть часов. И то не сильно напрягаясь.

Я же подошел к девушкам и нарочно поцеловал Олю в губы, углубляя и удлиняя поцелуй. Когда бросил взгляд на Эву, та вся покраснела от злости, глаза забегали, не зная куда смотреть. Возможно, уже хотела развернуться и убежать, но я ей не позволил.

– Привет, Оля, – мы не используем с ней уменьшительно-ласкательные прозвища в отношении друг друга, и даже чтобы позлить Эву, я не стал этого делать. Потому что это могло вызвать подозрения у Оли. А я этого не хотел.

– Привет, Леша.

– А ты, Эва, не прибедняйся. Сама же рвалась в бой и налетела на меня с хвалебными отзывами о моей компании, – тонко намекаю ей на проявление чувств ко мне сегодня после полетов, когда она рванулась мне на встречу со светящимися искренней радостью и восхищением глазами. И когда ответила на мой поцелуй. – Так что от меня ты уже никуда не денешься, по крайней мере в ближайший месяц точно, – и, конечно же, окончательно добиваю ее, указывая на срок договора, который она подписала буквально вчера.

Вижу, что девочка закипает, поняла мои намеки, умница.

– Возможно, я слишком эмоционально себя повела сегодня, но сейчас понимаю, что это было лишним. Поверьте, дядя Леша, в вашей компании для меня места нет. Я не подхожу ей, да и знаний у меня мало. Лучше мне вернуться домой, под отцовское крыло.

Решила, значит, сбежать от меня и думает, что присутствие Оли ей поможет. Ну уж нет, дорогуша, игра только началась.

– Давай я как руководитель сам буду решать, кто подходит для моей компании, а кто нет, – и уже обращаясь к Оле, – Ее отец попросил присмотреть за девочкой, пока он с женой и сыном уехали на месяц в путешествие. Так что теперь Эва будет постоянно рядом со мной в качестве моего личного помощника. Записывать мои встречи, напоминать мне о них, планировать расписание и все в этом роде.

Глаза Эвы увеличились от удивления и моей наглости. «А что ты хотела, дорогая, за свои слова ответить придется».

– Кстати, Оля, с сегодняшнего дня Эва живет в моей квартире. Так что, если захочешь с ней поболтать, можете здесь пересекаться.

Последнее предложение я сказал специально для Оли. Иначе она могла заподозрить неладное в том, что Эва будет со мной под одной крышей двадцать четыре часа в сутки.

Эва возмущена, щечки вздуваются, глаза горят, вот-вот взорвется.

Такая смешная, честное слово! Если бы не присутствие Оли, я бы рассмеялся, а после поцеловал.

/Э В А/

Мои первые мысли после того, как услышала ответ Оли: «Девушка? Девушка?! Девушка! У него есть девушка, а он меня целует и обнимает!!! Вот же гад!!! Я-то думала, он другой, не такой, как Адам, а он еще хуже!!! Да он лицемер! Перед Адамом строил из себя праведника, наказывая того за измену мне, а сам такой же! Девушка у него имеется, а лезет целоваться ко мне! Ну гад! Ну лицемер!!! Больше всего в жизни ненавижу лицемеров!

А перед Олей мне стало стыдно за то, что так просто сдала свои позиции и разрешила к себе прикасаться. Я прекрасно поняла его маневр на инструктаже, когда сама попросила протянуть мне руки и взялась за них. Получается, он выполнил свое обещание не трогать меня, пока я сама не попрошу об этом. Зато теперь у него полный карт-бланш на все телесные прикосновения.

Но кто ж тогда знал, что у него есть девушка?! Пережить то, что пережила я после предательства Адама, я не пожелаю никому, тем более такой симпатичной и хорошей на вид девушке.

Меня больше всего расстраивало то, что мы с Адамом были друзьями пять лет, а он предал нашу дружбу. А тут ситуация несколько другая. Я, конечно, не знаю, сколько они вместе, но, определенно, они встречаются с тем, чтобы в будущем создать семью.

Так на кой черт я ему тогда нужна?!

И самое ужасное – теперь он причинит ей боль, а инструментом для этого буду я.

Не спорю, Лекс мне очень помог уменьшить боль от предательства друга/парня, отвлек так, что я об этом уже даже не думаю. Но! Я не хочу, чтобы Оля стала переживать из-за меня, чтобы подумала, будто я претендую на Лекса. Поэтому я – студентка-практикантка, поэтому – дядя Леша!

Как же искривилось его лицо, когда я это сказала! Ха! Старичок ты мой! Стоп! Не мой! Чужой! И поэтому надо «делать ноги» отсюда. Решила попробовать намекнуть об этом Лексу, изображая легкомысленную девчушку, которой работа не по силам.

А этот ГАД завуалированно начал намекать на то, что я на него налетела у аэротрубы, что ответила на его поцелуй.

Ууу… выцарапать бы тебе сейчас глаза! Ну, погоди у меня! Я тебе еще покажу!

Начала говорить о своей профессиональной непригодности и излишней эмоциональности, закончив тем, что мне пора вернуться в отчий дом. Думала, прокатит и при Оле он не станет меня задерживать.

А этот… даже уже не знаю, как его обозвать… переиграл меня! Зная, что моя семья в путешествии, вывернул все так, будто я должна гостить у него оговоренный ранее договором месяц, дав понять, что отпускать он меня никуда не намерен и собирается теперь постоянно держать при себе.

И главное, сказал все так, что не прикопаешься! Умный черт!

Понимает, что выиграл нашу словесную перепалку, и смотрит на меня со снисходительной улыбочкой и победоносным взглядом.

Вот же индюк самодовольный!!!

А как целует ее! Понятно, что представление для меня разыгрывает, но, все же, неприятно. Вот так просто: сначала целовал меня, а теперь – ее. Получается, я запасной аэродром.

Сглотнула.

– Ладно, голубки, приятного вечера. Я – в свою комнату.

Развернулась и пошла прочь, мимоходом поймав удивлённый взгляд Лекса.

– Эва, останься на ужин, – слышу насмешку в его голосе. Уже справился со своими эмоциями, жук!

– Сегодня я сыта по горло, спасибо. Извини, Оля, надо приготовиться к завтрашнему дню.

Поднялась в свою комнату и рухнула на кровать. Почему-то хотелось плакать. Но я сдержалась. Надо успокоиться. Нельзя показывать свою слабость ни перед кем.

Наверное, я действительно устала сегодня – почти сразу провалилась в сон.

Проснулась в том же положении, в котором уснула вчера. Тело затекло. Надо было срочно вставать и идти в душ. И я поплелась в ванную.

Немного взбодрившись, решила спуститься вниз.

Как ни странно, в квартире никого не наблюдалось. Кухня была убрана. И следа от Олиного пребывания не осталось.

Побродив туда-сюда по квартире, начала по новой прокручивать вчерашние события. Поняла, что вся эта ситуация мне неприятна. Что надо что-то делать, что бы он меня отпустил. Но что?

И тут мне на глаза попалась фотография в рамке. Странно, как я ее раньше не заметила. На ней был изображён Лекс с какой-то девушкой. Красиво одетые, они позировали фотографу и мило улыбались. А рядом – еще одна, где они целовались.

Не знаю почему, но меня так разозлила эта фотография, что я мигом смахнула ее с полки и та полетела на пол, разбилась и рассыпалась на мелкие осколки.

«Вот же гад! Мало того, что изменил Оле со мной, так еще и фото с какой-то накрашенной мымрой поместил в рамочку и поставил на самое видное место!»

И меня понесло – на пол летело все, что попадалось под руки. За исключением вещей, примерный ценник которых мне был известен и поднимался выше четырех нулей. Все же отголоском сознания я понимала, что портить дорогие предметы интерьера не стоит.

В итоге все диванные подушки валялись на полу. Журналы, пепельница ютились рядом с ними.

Вазы со стола я обошла стороной, но цветы из них вынула и тоже бросила на пол.

Когда посмотрела на то, что сотворила с квартирой, поняла, что даже не могу разозлиться и сотворить что-то плохое, не думая о последствиях! Как это делали героини фильмов или романов. Стало жаль саму себя. Ведь толком я ничего и не испортила, не считая разбитой рамки. Только грязь развела. Надеюсь, меня не заставят ее убирать.

Вдруг раздался звук, будто кто-то пытается открыть дверь, но вновь и вновь вводит не тот пароль. Немного постояв и послушав возню за дверью, я решила поинтересоваться, кто там.

– Это я, Оля. Странно, еще вчера пароль подходил, а что сейчас – не пойму. Леша поменял пароль?

«Если бы я еще это знала, Оля».

– Не знаю. Может, позвонишь ему и спросишь?

В ответ тишина.

– Оля?

– Да, да. Я здесь. На самом деле я хотела поговорить с тобой, Эва.

– Со мной?

«Только бы она не попросила меня отстать от Лекса. Я же не смогу сейчас выполнить ее просьбу».

– Да. Даже хорошо, что так вышло. Слушай, я вчера заметила, как вы друг на друга смотрите и…

– Нет, Оля. Ты неправильно все поняла, мы с ним, то есть я…

– Нет, не надо оправдываться. Я все понимаю, он хорош собой, богат и так далее…

– Нет, Оля. Я не собираюсь его у тебя уводить. Пожалуйста, я не хочу, чтобы ты видела во мне соперницу…

– А я хочу в тебе ее видеть и хочу, чтобы ты его у меня увела.

– Что? – я непонимающе уставилась на дверь.

– Да. Я хочу, чтобы он меня бросил из-за тебя. Поэтому у меня к тебе просьба, сделай так, чтобы я вас застала за поцелуем или, лучше, в постели.

– Что?

С каждым ее словом мое непонимание происходящего увеличивалось в разы.

– Да. Понимаешь, нас свели наши родители. Но мы не хотели этого союза. И договорились, что, если найдем других партнёров, разрушим этот договорной союз.

– Не понимаю, если тебя так тяготят ваши отношения, порви с ним.

– Эх, Эва… Если бы все было так просто. Мой отец не позволяет мне это сделать. Более того, он угрожает моему Косте расправой и он это сделает, я знаю, – всхлипнув, продолжила Оля.

– Ты о чем, я не понимаю.

– Я люблю Костю. Но из-за амбиций отца вынуждена быть с Лешей и, возможно, даже выйти за него замуж.

– Как это? Не понимаю.

– Поначалу мой отец хотел породниться с отцом Леши, а сейчас, после появления деда, спит и видит нашу с ним свадьбу. А ведь Леша тоже меня не любит. И согласился быть со мной в отношениях только потому, что на него тоже влияет отец.

– Что у вас за отношения, ощущение, как будто в сериале на втором телеканале, – чуть помолчала, обдумывая, что сказать. – А почему ты Лексу, то есть Алексею, то есть Леше, не расскажешь все как есть и вы не расстанетесь?

– Я же тебе говорю, ему тоже это выгодно. Так как отец на него давит. А если у него появится настоящая девушка, он разорвет наши отношения.

«Ох, Оля… Знала бы ты о наших с ним «отношениях».

– А ты не можешь сама с ним порвать потому, что..? – жду пока она продолжит мою мысль.

– Мой отец либо убьет моего Костю, либо посадит. Я же тебе говорю, он спит и видит, как выдает меня замуж за Лешу.

– Да, сериалы отдыхают рядом с вами.

– Ты мне поможешь?

– В постель не лягу, а в остальном – я подумаю.

Ну и что мне делать?! Попытаться помочь Оле? Тогда в каком положении окажусь я сама?

«Не твое собачье дело!» – хотела ответить я ему, но вслух произнесла:

– Потому что Ева у нас в семье уже есть. Значит я – Эва.

– Да? И кто же это?

– Это уже следующий вопрос. Сначала ты ответь.

– Справедливо, спрашивай.

– Какие у тебя планы по поводу меня?

– Я думал, мы говорим о прошлом и настоящем. А не о будущем. Так что этот вопрос снимается. Давай другой.

Либо сам не знает, что со мной делать, либо знает, но не хочет говорить.

– Окей, тогда, что на счет Оли? Как вы сошлись?

Может, узнаю что-то интересное и смогу использовать, чтобы помочь Оле.

– Наши с ней отношения начались задолго до появления деда, а значит, она со мной не ради денег – это первое.

«Ох, как ты ошибаешься, Лекс, как же ты ошибаешься».

– Второе, наши отцы – друзья и хотят породниться. Я у отца один, да и Оля тоже единственная дочь. Вот так и сошлись. Она особо не была против, когда мы с ней встретились. Я не думаю, что она в меня влюблена. Но что симпатия есть, отрицать не буду. Все же я красивый мужчина, – подмигивает мне игриво.

Да уж… самомнения тебе не занимать…

– Теперь твоя очередь, Эва, – продолжил он. – Почему твои родители провели десять лет жизни порознь?

– А я не обещала отвечать на твои вопросы. Так что, извини, от меня ты ответ на это не услышишь. Я еще не завтракала, но уже испекла манный пирог к чаю. Будешь?

Сделал вид, что не заметил мою попытку перевести тему.

Сели, попили чай с пирогом. Молчим.

Лекс мне напомнил, отчего я не люблю бывать дома. Почему постоянно ищу, чем бы заняться, чтобы никому не попадаться на глаза, а самое главное – не видеть ЕЁ.

– И все же, не расскажешь?

Поднимаю на него взгляд. Хочу понять, для чего это ему надо. Что им движет? Банальное любопытство или нечто большее?

– Если ответишь честно, в чем подвох, расскажу.

В недоумении от моих слов.

А что он ожидал, я его знаю без году неделю и вот так сразу должна рассказать все самое сокровенное?!

– Подвоха нет. Хочу узнать тебя получше.

– Для чего?

– Оля… – не спешит отвечать, выжидающе смотрит на меня,– с Олей планирую расстаться.

«Что? Серьезно?! Ого! Круто! Тогда мне не придется ей подыгрывать!!! Это же здорово! Не притворяться и быть самой собой!»

Посмотрела на Лекса, а он… Не знаю, что было на его лице, но моя реакция его явно порадовала.

Уж не думает ли он, что я ревновала, а теперь счастлива, что он собирается стать свободным для меня?! Э нет. Это не так!

– Ну так что? Расскажешь о бабушке?

– Значит, знаешь?

– Нет. Только ее краткую характеристику. Не более. Хотел услышать от тебя.

Не знаю… его признание о том, что хочет расстаться с Олей, и то, что я ему нравлюсь… наверное, это возымело действие, и я захотела все рассказать. К тому же он уже взрослый мужчина и не будет строить мне козни или как-то пытаться меня унизить.

– Наверное, надо начать с того, что моя мама из обычной семьи, которая живет очень далеко от Москвы. Ее родители – простые люди. Отец всю жизнь проработал на заводе, сейчас на пенсии. Мать работала в колхозе, с дедом на заводе, сидела в декрете. В общем, ты примерно понял из какой семьи моя мама.

– Ничего плохого пока не увидел. Продолжай.

Я хмыкнула. «Да ничего плохого и нет, и нормальный человек не должен в этом видеть что-то плохое».

– Мама приехала в столицу учиться, – продолжила я, не озвучив вслух свои комментарии, – все, что у нее было – это знания, приобретенные в школе, желание учиться, воспитание, доброта, чувство стиля, природная красота. На что мой папочка и клюнул. Начал за ней ухаживать, влюбил в себя. А к окончанию учебы сделал ей ребеночка и даже женился, взяв за это ответственность.

– Так и в чем проблема? – видно, начала я совсем издалека, раз терпение Лекса уже стало подводить.

– Проблема в том, что мама моя – не пара такому распрекрасному парню, как мой папочка. На что постоянно указывала мать отца. Отец-то мой из богатенькой семьи, интеллигенция. «Негоже ему всяких дворняжек в дом приводить». Это, кстати, была цитата. Бабуля рассчитала всю прислугу и заставляла беременную маму выполнять всю работу в большом двухэтажном доме.

– А что твоя мать?

– Мама, – поправила я его. – Мама терпела, молчала, выполняла. Что ей еще оставалось? Она считала, что свекровь надо слушать и уважать, какой бы та ни была. Так ее учили.

Я не стала рассказывать, как бабка постоянно ее попрекала. Всем! То неправильно использует столовые приборы, не разбирается, в какой стакан налить вино, бренди, воду. То названия блюд высокой кухни не знает. Да много чем упрекала, унижала, и все это с такой брезгливостью на лице, будто боялась испачкаться. Хотела богатую и обеспеченную жену для сына, а он выбрал «простую деву из народа». Как запретила пользоваться стиральной машиной, заставляла все вещи стирать руками, да еще и подбрасывала грязное белье, свое и своего мужа. Как унижала беременную невестку при подругах, говоря, что ее сынок просто взял бесплатную служанку в дом, чтобы мыла, стирала, убирала, а по ночам ублажала его. Завтрак, обед и ужин тоже были за мамой. Плюс ко всему отправляла ее на рынок со словами: «Это твоя среда обитания, купи там все самое свежее и принеси в дом». И мама, беременная, сама тащила тяжелые сумки. А «бабабуля» еще и куски мяса вытаскивала из блюд, чтобы они маме не достались. Много чего было, даже рассказывать стыдно.

– Свёкр был тихим, спокойным мужчиной, – продолжила я, – при нем свекровь только «хаяла» нерадивую невестку, не более. И он считал, что не нужно лезть в дела женщин. А при отце бабуля отпускала лишь едкие замечания касательно происхождения мамы: «рабочий класс» и «захотелось жить на всем готовом, вот и зацепилась за такого прекрасного и перспективного мальчика». Большего она себе не позволяла при нем.

– А отец твой ничего не делал?

– Нет, не делал. Он с утра и до позднего вечера пропадал на работе. В первые годы после окончания вуза надо было показать, на что способен. А когда приходил домой, валился от усталости и только просил маму не перечить свекрови и во всем ее слушаться. Уверял, что после рождения внучки сердце бабушки растает и она изменит свое отношение к невестке. А мама его жалела, ведь он столько сил тратил на работе, и не грузила своими проблемами, считая, что он лучше знает свою мать и если говорит, что после рождения внучки та изменится, значит, так и будет.

– Я так понимаю, после твоего рождения ничего не поменялось?

– Наоборот, все стало гораздо хуже, – я отвернулась от него. Мне было трудно говорить, потому что всю эту боль от несправедливого отношения к моей маме я пропускала через себя и сейчас готова была разорвать «бабулю» за то, что та отравила почти два года жизни мамы в замужестве. Единственным человеком, кто не позволял мне это сделать до сих пор, была сама мама. – Ко всем маминым обязанностям добавилась забота обо мне. А к претензиям свекрови – что «… ее такую молодую и красивую сделали бабушкой раньше времени».

– Да… твоя бабуля не сахар, – он явно не ожидал услышать такую историю. Но сам просил – получай.

– Она – яд, что травит всё и вся вокруг.

– Да… змея.

– Аха-ха! Какое точное определение ты ей дал.

Я встала и подошла к окну. Из-за урагана в груди вид из окна уже не казался таким прекрасным.

– Мама продержалась еще около года. Все так же терпела и молчала. Последней каплей стала моя болезнь. У меня поднялась температура и никак не хотела спадать. Лекарства не помогали. И тогда мама попросила свекровь вызвать «скорую». Больше дома никого не было. Так та посоветовала «почаще поить меня водичкой и положить холодную тряпочку на лоб», а не устраивать цирк посреди рабочего дня и не тревожить свекра и ее сына, моего отца, по пустякам. Они, мол, могли подумать, что случилось что-то серьезное и сорваться с работы. В итоге мама сама набрала «скорую». Меня, конечно, забрали в больницу, где мы и пролежали две недели. После выписки мама собрала наши вещи и вернулась домой к своим родителям.

– И твой отец ее не удержал? – я и не заметила, как Лекс подошел со спины и встал рядом, очень близко. Голос звучал прямо над моей головой.

– Не смог. Мама уехала, пока папа был на работе. Он потом приехал, да толку-то. Мама рассказала ему, как на самом деле прожила эти два года в его доме. Как терпела все придирки и унижения. Как я едва не погибла от бездушия его матери. В общем, сказала, что вернуться туда – выше ее сил. Он выслушал, ничего не сказал, молча встал, вышел из квартиры и уехал. На добрых десять лет. Развод оформили быстро, и мама вернула себе девичью фамилию.

–Да уж, – Лекс обнял меня сзади.

Я откинула голову ему на плечо, мне стало уютно и тепло в его объятиях. Они давали поддержку и уверенность.

И тогда я продолжила:

– А когда мне было одиннадцать лет, к нам в гости, в квартиру бабушки с дедушкой, приехала мамина бывшая свекровь с дорогими подарками для всей семьи.

– Что?! – даже Лекс удивился и посмотрел мне в глаза, пытаясь понять, правду ли я говорю.

Что уж говорить о маме и ее родителях. Они были в шоке. А я… я не знала родню отца, поэтому не испытывала к прибывшим гостям никаких чувств. Отца не было. Приехали только бабушка и ее муж.

– И зачем она пожаловала? Неужели ее сынок все еще любил твою маму и спился от горя?

– Нет, – я даже засмеялась от такого предположения, – она приехала попросить прощения у мамы за свое поведение, за все обидные слова. Говорила, что готова встать на колени, лишь бы та ее простила.

– Вот это да! Неожиданно! С чего вдруг такие перемены?

Я освободилась от его объятий. Вернулась за стол.

– Она была больна. Рак. Наверное, в церковь начала захаживать от страха перед смертью. Вот и решила, пока есть возможность, вымолить прощение у человека, которого очень сильно обидела.

– И твоя мама простила?

– Простила. Ей стала ее жалко, как ты понял, моя мама очень добрый человек.

– Да… ей надо при жизни памятник поставить.

Я улыбнулась: сама предлагала ей это не раз. Заказать у скульптора ее статую и поставить перед домом. Бабушка бы лопнула от злости. Аха-ха.

– Согласна.

– Так, а теперь в чем проблема?

– Отец приехал на следующий день вслед за родителями, – продолжила я, оставив этот вопрос без ответа, – и попросил маму вернуться к нему. Сказал, что любит ее до сих пор, что теперь свободен от своих родителей материально и ее никто не будет больше обижать.

– И она согласилась?

А как тут не согласиться, если в твоем поселке все мужики на тебя смотрят, как на вкусный пирожок, потому что ты разведена и с легкостью «можешь доставить им удовольствие без обязательств»?!

Все друг друга знают. И если появляется разведенная женщина, сразу начинают к ней «подкатывать» в поисках бесплатных утех, а получив отказ, могут и оскорбить: «Ну и что ты выделываешься, все равно ведь дашь» или «Добровольно не согласишься – увезу на пару дней к ребятам, будешь сама меня потом молить быть с тобой». Много чего было. Возможно, мама даже и не все рассказала, чтобы уберечь мою детскую психику.

Когда ты из простой семьи и тебя некому защитить, особенно борзые люди начинают считать себя всесильными и много чего себе позволяют, и словом и делом.

– Согласилась. Она его тоже ведь любила, да и ради меня, решила попробовать снова.

– Так у тебя же и брат есть, – скорее утверждая, спросил Лекс.

– Да, маленький Адам. Единственная радость в доме.

– Почему единственная?

– Потому что после очередного этапа лечения бабулю заверили, что рак «побежден» и она еще проживет долгие годы. И с тех пор в нашем доме невозможно находиться. Вернулась гарпия с того света, – и предвидя его следующий вопрос, я сразу объяснила, почему мы до сих пор делим с ней жилплощадь: – Из-за того, что дедушка умер три года назад, отец не может бросить свою мать одну. И нам всем приходится жить в этом доме.

– Но, сейчас, наверное, все же лучше? Отец вас поддерживает и не дает в обиду.

– Поддерживает – это громко сказано. Просто старается сглаживать углы, не дает скандалу разгореться до неконтролируемого уровня. Вот и сейчас – увез маму и Адама в путешествие по Европе. Около месяца продлится их отпуск.

– Почему ты не поехала с родителями?

– Не хотела маме омрачать отдых. Мы с отцом часто спорим по поводу его матери. И там, я уверена, это тема поднялась бы. Потому и решила дать отдохнуть маме от скандалов полностью.

– Да… – протянул Лекс, – ситуация еще та.

– Да нормальная ситуация! Просто отец не может поставить свою мать на место, вот она и пользуется этим. Да еще и лицемерит! При нем – ангелок ангелочком, но стоит отцу уйти на работу или еще куда – превращается в дьявола. Первый объект ее недовольства – конечно, мама. После – я. Но со мной разговор короткий: я ей даю отпор в оскорблениях. Так она и это списывает на мою маму, мол, та меня плохо воспитала. А мама ведь до последнего мне ничего не говорила о ней, ни плохого, ни хорошего. Бабуля, уверившись, что ее еще ожидают долгие годы здоровой и прекрасной жизни, сама вновь показала свое истинное лицо.

Как-то пришла я со школы пораньше и застала маму плачущей. Адам лежал в кроватке, сладко посапывая. А она тихо плакала, присев рядом на корточки.

Я сразу бросилась к ней, думала, у нее что-то случилось или, возможно, болит. Оказалось – болело у бабули, в «одном месте». От гнили и яда, скопившихся за несколько лет «тишины». Не выдержала она и взорвалась, и, конечно, все досталось маме, сидевшей дома с маленьким ребенком.

Я сжала руки в кулачки. Опять злость и ненависть к этой женщине, несправедливо относящейся к моей маме, вспыхнули во мне. Хотелось все крушить и убивать. Её – просто задушить, чтобы больше не травила нашу семью своим ядом.

Ненавижу таких людей, как моя бабушка! Моя мама оказалась «недостойна» ее сына лишь потому, что не родилась с серебряной ложкой во рту, что, будучи из простой семьи, сама зарабатывала себе на жизнь, что была и есть простой и искренней женщиной.

Бабушка ненавидит мою маму, а я ненавижу бабушку.

Мама просила меня ее простить и принять как есть. Сама она так и поступила, а я не могу. Обида за маму не дает мне переступить этот порог непонимания.

Потому и с отцом отношения натянутые. Хоть я и мечтаю стать, как и он, юристом – видно, кровушка дает о себе знать – все же больше мы общаемся с мамой.

Отец поддержал мое желание заняться юриспруденцией, удивился, правда, но потом согласился.

– Так, все! Хватит на сегодня. Давай собирайся – мы идем гулять.

Он так близко и неожиданно это сказал, что я даже подпрыгнула на месте. Так ушла в свои мысли, что даже не заметила, как он подошел и считывал все эмоции с моего лица.

– Э…куда? – непонимающе посмотрела я на него.

– Для начала зайдем в салон красоты, исправим недоразумение на твоей голове. А потом… потом по ходу определим.

Я обрадовалась его предложению. Не хотелось сидеть дома: погода за окном была прекрасной. И вообще, хотелось отвлечься от воспоминаний, которые испортили все настроение. Быстренько вернулась к себе в комнату и переоделась для выхода на улицу.

Когда спускалась по лестнице, Лекс разговаривал по телефону.

Увидев меня он улыбнулся, показал жестом на дверь, мол "иди туда, я сейчас- договорю". Я последовала его совету и пошла к выходу из квартиры. Не прошло и минуты, как он ко мне присоединился, обнял за талию и повел меня к лифтам.

Не могу сказать, что мне было не удобно, или что его собственнический жест был мне не приятен или наоборот, что я обрадовалась. Но, то что мне было приятно и легко, вот так пройтись с ним несколько метров, а затем стоять в лифте, это определенно точно.

Больше мне повязку на глаза не завязывали. Спустились на парковку. Молча посадил меня в машину, сам сел рядом. Водитель и охранник расположились впереди.

При них разговаривать не хотелось. Почему-то казалось, что тот мир, который только что возник между мной и Лексом, разобьется, если впустить в него чужих людей.

Поэтому я молчала, да и Лекс погрузился в планшет, читал какие-то документы.

Доехали примерно за пол часа. Припарковались мы у гостиницы "Украина". А салон назывался "Ева".

Как символично. Я на него посмотрела "Да же так?!", он с улыбкой ответил мне и игриво подмигнул.

Встретили нас очень радужно, подозреваю, что Лекс здесь частый гость.

Меня посадили в кресло, а мое сопровождение исчезло с поля видимости. Я расслабилась и полностью предоставила себя в руки профессионала. Конечно, мне сказали, что лучше дома не красится самой, и вообще, лучше ходить в салоны для этих дел.

Я это прекрасно знаю, но что я могу поделать теперь!? Тогда у меня было такое настроение, хотелось выть на Луну от отчаяния. Это теперь я понимаю, что поступила глупо, изуродовав свои волосы, которых до этого не касалась краска. Но что теперь об этом вспоминать, надо идти вперед. И уже исправлять сложившуюся ситуацию.

Мне сделали массаж лица, нанесли легкий макияж. Волосы .... волосы стали русыми. Правда, темно-русыми, сказали что в следующий свой визит, я смогу вернуть свой светло -русый цвет волос. Но а мне и так понравилось. Осталось продемонстрировать его Лексу.

Вышла из зала, и увидела его. Он сидел за столиком в одиночестве. Пил кофе. Как раз подносил его ко рту в момент, когда поднял глаза и увидел меня. Так и застыл на пару секунд с чашкой в руках. А я что… я ничего. Только вот птички стали петь, и бабочки порхать, от понимания произведенного на него эффекта.

*****

Л Е К С

Я видел с каким трудом она мне все это рассказывает. Да я бы сам такую мамашу уже бы отправил на тот свет. Это же надо быть такой гадюкой, что портит всем членам семьи жизнь!

Не выдержал и подошел к ней со спины, приобнял. Думал, если оттолкнет, значит еще не готова. Но она, меня удивила, прильнула ко мне, в поисках поддержи и опоры, еще и голову положила на мое плечо. Неожиданно, но приятно – это однозначно.

Был приятно тронут, что она мне открылась. Не думал, что смогу вызвать ее на откровенный разговор.

Хотелось ее приободрить после ее откровений, но что может улучшить женщине/девушке (не важно) настроение, конечно же шопинг или поход с салон красоты.

Чем я и решил ее отвлечь. А пока она переодевается, позвонил в клининговую компанию, что бы к нашему приезду навели порядок в квартире.

А сейчас с Эвой в салон!

Как бы смешно это не звучало, сам пользуюсь услугами салона "Ева", решил и ее туда отвезти. Не стал интересоваться, к кому она раньше ходила. Сейчас она моя, на оставшиеся 28 дней. Так что, будет все как сам хочу. А мне привычней появиться у них, нежели искать ее салон.

После разговора с дедом, думал отпустить ее или хотя бы отдалиться. Все равно мне ничего, по идее, не светит от общения с ней. Секса она не хочет, а что еще можно взять с девушки. Она "птица не моего полета" , как выразился дед, рассматривая ее со стороны бизнеса ее отца. Но что-то мне подсказывает, что не стоит отпускать Эву. Что надо ее получше узнать, присмотреться. Возможно, она того стоит.

Но, а когда она вышла ко мне после всех процедур, я онемел. От восторга. Какая же она красивая. И глаза, и нос, и полные чувственные губы, и волосы. А фигурку ее я оценил еще на аукционе.

Она поняла мой немой восторг и улыбнулась. Но улыбка была не торжествующей, не победителя, а нежной, волнительной и немного стеснительной. Ей было приятно от того, как я на нее отреагировал.

Не знаю, сколько бы длился наш немой разговор, но меня отвлек входящий звонок на мобильник от отца.

"Алексей, я знаю, ты не далеко от меня. Зайти в отделение. Есть разговор. Отказ не принимается. Я знаю, что ты там с какой-то девкой. Именно об этом и хочу поговорить, мне с отцом Ольги проблемы не нужны. Все. Жду тебя."

И повесил трубку.

Как же они мне надоели. Что дед, что отец. Не могут меня поделить между собой.

Мне даже охрана не нужна, так как ищейки и отца и деда постоянно следят за моими передвижением по городу. Если что, впишутся за меня в любую заварушку. Но! Этот постоянный контроль и их требования начинают надоедать. И если от деда все касается только бизнеса, то отец лезет в мою личную жизнь.

Да, мне с ним определенно надо поговорить. И как не жаль отправлять Эву домой одну, мне надо встретиться с родителем и поставить все точки над "и".

Сказал ей, что мне срочно надо уехать по делам, она явно огорчилась. Приятно. Значит хотела продолжить вечер со мной. Но ничего. Я постараюсь побыстрее закончить с отцом и приехать домой. Тем более, заказанные наручники мне уже привезли.

Пришел к отцу. И, конечно же, именно к моему приходу он занят.

Всегда! Всегда, когда он мной недоволен, он заставляет меня ждать аудиенции в коридоре под предлогом, что возникло что-то очень серьезное и срочно требует решения. А ты, мол, непутевый сын, подождешь.

Ладно, мне несложно. Главное – разрешить вопрос с отцом Оли.

Когда наконец мне решили уделить внимание, прошло уже более получаса. Ожидание доводит до кондиции, что хочется рвать и метать. Как малолетку, «настаивает» меня отец.

Зайдя в кабинет, застаю такую картину: отец сидит за массивным деревянным столом. За спиной – портрет президента Путина и полки со всеми кодексами Российской Федерации во главе с Конституцией в красивой обложке. Дескать, тут знают и соблюдают все законы. Смешно! Тут как раз их больше всего и нарушают.

Сел в предложенное кресло и жду, когда родитель начнет предъявлять свои претензии.

– Итак, ты заставил девочку плакать. Она пришла домой и рассказала, что у тебя в городской квартире была какая-то девка и ты выпроводил Олю из-за нее. Свою невесту выставил вон! Как это понимать, Алексей?

– Во-первых, не девка. Во-вторых, я не выставил Олю за дверь, а вежливо попросил уйти, так как очень устал в тот день. А в-третьих, она мне не невеста. Была моей девушкой – это да, но не невестой.

По мере моего ответа отец закипал все сильнее и сильнее.

– И что ты хочешь этим мне сказать?

– Что я решил порвать отношения с Олей. Я поддерживал с ней связь только из-за твоей договоренности с ее отцом. Сейчас я уже не хочу быть с ней…

– Да ты понимаешь, что ты творишь?! – обрывает меня на середине фразы отец, повышая голос. – Он тебе непременно устроит проблемы в бизнесе. Ведь он работает в отделе экономических преступлений и …

– У меня есть связи, у тебя есть связи, у деда есть связи, так почему я должен бояться какого-то оперуполномоченного из ОБЭПа, когда и ты, и я лично знакомы с генерал-майором?

– Генерал-майор их родственник, хоть и дальний.

– Деньги он любит больше, чем дальних родственников.

– Не знаю, не знаю… как бы дров не наломал, сын.

Отец начал «отходит», раз уже сыном назвал. Конечно же, мне надо этим воспользоваться.

– Отец, – обратился я к нему, – я не хочу жениться на Оле. Да, она милая, но я к ней ничего не чувствую. А хотелось бы, знаешь, чтобы было, как у вас с мамой.

Я знаю, что нечестно поступаю с отцом, но! Это единственный способ переманить его на мою сторону в отношениях с Олей.

Он тяжело вздохнул. Закрыл глаза. Потом посмотрел на меня внимательно.

– А ты уже чувствуешь что-то к этой девке, – увидев, как поменялся я в лице, он исправился, – девушке?

– Я не могу сказать что-то определенное сейчас о чувствах к ней. Но, в любом случае, к Оле я не чувствую даже этого. Хотя с ней я знаком больше двух лет, а с Эвой – всего несколько дней.

– Эва, значит. Имя красивое, – сделав паузу, продолжил, – ну хорошо. Так уж и быть. Поговорю с Юрием. Попробую уладить. Только ты там это… На всякий случай приставь к ней охрану. Возможно, он захочет на ней отыграться, покалечить немного, к сожалению, это в его духе. И, конечно, о своей охране не забывай.

– Забудешь тут, – довольно хмыкнул я. Наконец-то отец меня поддержал! – Хорошо, отец, тогда я пойду. Дела у меня.

– Знаю я твои «дела», – слегка улыбнувшись, ответил отец. – Хорошо. Иди. Держи меня в курсе. В ближайшее время будь внимателен ко всему, как на работе, так и дома. На работу нанимай людей, тщательно проверив, понял?

– Да понял я, понял.

Пожали друг другу руки и попрощались.

Выходил я от него уже в хорошем настроении. Если отец за меня, то мне ничего не страшно. Осталось еще деда убедить, и тогда можно будет немного расслабиться. Оля и так не нравилась деду, так что я не сомневался, что наш разрыв его порадует. Но и об Эве я пока не хотел ему говорить, зная отношения её отца и деда, ничего хорошего из этого не выйдет. Но, я уверен, мы найдем с ним компромисс.

Да еще ничего и не понятно, что у меня с ней. Да, она мне интересна. Да, я хочу быть у нее первым. Но, что будет дальше…

Решил разговор с дедом отложить до завтра, тем более у нас как раз совещание с утра в компании, вот и поговорю.

Распорядился, чтоб тщательно проверяли всех сотрудников, нынешних и будущих, и чтобы Эву сопровождали всегда двое охранников.

Также позвонил Максу и попросил проверить всех сотрудников моей службы безопасности, предварительно скинув ему на мэйл имена и фамилии.

Дед пользовался услугами другой охранной организации. А Макса я знаю уже огромное количество времени, доверяю ему и его подходу в выборе сотрудников, вот и решил перестраховаться. Везде могут быть крысы, лишняя проверка не повредит.

Приехал на квартиру ближе к двенадцати ночи. Эва, конечно, уже спала. По крайней мере, усиленно делала вид.

Я не стал ее тревожить: день был долгим и под конец тяжелым. Мне самому надо было посидеть и подумать, как обезопасить фирму и семью, а теперь еще и Эву, от возможных негативных последствий разрыва помолвки.

Слова родителя о мстительном характере отца Оли я принял всерьез. В любом случае, доверять свою жизнь и жизни близких людей я должен только проверенным и «чистым» людям.

Посмотрел записи с камер в квартире, желая узнать, чем была занята девочка после прихода домой, и понял, что в гости приходил дед. А после разговора с ним Эва поникла. Сразу зашла к себе в комнату и закрыла дверь на ключ. Приняла душ и легла в постель. С тех пор никаких телодвижений не совершала.

Странно… Интересно, что наговорил ей дед…

/Э В А/

Лицо Лекса тронула улыбка, и он посмотрел мне в глаза.

– Ты все слышала.

В ответ я заинтересовано подняла бровь, намекая, что жду от него дополнительных пояснений.

– Надо придумать романтическое предложение «руки и сердца». За мной должок этому парню, так что надо выкручиваться.

– И?

– Придумай что-нибудь! Ты же девушка.

Действительно! Я же девушка! Как будто все девушки мыслят одинаково. Все так просто для него. Он что, реально не понимает, что все девушки разные и для каждой «романтика» своя! Кому-то огромного букета цветов достаточно, а кому-то и поездка в Париж покажется банальщиной.

– А ориентировки какие-нибудь будут? Может, чем увлекается, как любит проводить досуг, возможно, какие-то мечты?

Лицо Лекса выражало удивление.

– А это так важно?

– Конечно! Для каждой девушки романтика разная. Поэтому и интересуюсь.

– Могу только сказать, что она из провинциального городка, но высшее образование получила в Москве. Как сейчас выяснилось, у нее есть маленький ребенок.

И замолчал.

– И это все, что ты знаешь о будущей невесте?

– Да, – спокойно подтвердил он.

– Да, негусто… А о парне инфа есть? И вообще, возможности у него какие?

– Парень серьезный, умный, имеет свой бизнес. Возможности большие. Даже очень, – усмехнулся Лекс, как будто что-то вспомнив. – Как раз вчера пополнились на приличную сумму.

– Окей. Тогда начнем с самого захватывающего, – я не знала, возможно это или нет, но фантазия штука такая – как разыграется, разрешения держаться в рамках уже не спрашивает, – пусть салютом напишут его предложение в небе. Ну, например, сначала имя – Катя…

– Ника, – поправил меня Лекс.

– Хорошо, Ника. В общем, взрывается фейерверк и в небе вырисовывается имя – «Ника», потом следующее слово – «выходи», затем еще два – «за меня», и в конце – «замуж». Как тебе?

У меня уже начали гореть глаза в предвкушении. Но вся затея рухнула, когда агент фирмы по оказанию пиротехнических услуг, с которым мы созвонились, серьезным, но доброжелательным голосом сообщил нам, что, к сожалению, пока на этот вопрос они дают категоричный ответ «нет». «Надпись фейерверком в воздухе сделать невозможно».

Специалисты научились делать в воздушном пространстве невероятные по красоте огненные шары или сияющие фигуры. Но слова и надписи запустить в небо пиротехникам пока не удавалось. Но ни в коем случае не отчаивайтесь, выход есть. Он заключается в том, что существует возможность организовать фейерверк на земле.

Любимым людям, друзьям, родственникам можно заказать любые строки, которые засияют в темноте в окружении огненного фонтана. Можно создать различные фигуры, водопады самых разных форм и степени сложности. Подобный фейерверк украсит любую свадьбу или дополнит основной воздушный салют. Наземный фейерверк можно устроить в виде декораций во время выступления приглашенных артистов.

Как вам эта идея? Мы все организуем в ближайшее время, вас будут обслуживать два наших лучших специалиста, подберут идеальный вариант…»

Дальше я уже не слушала… Самое главное он озвучил, а остальное… это могут сделать все компании, которые занимаются фейерверками.

Лекс все понял по моему лицу и прекратил диалог, сказав, что мы подумаем и перезвоним.

А у меня настроение сразу ухудшилось.

– Эва, некогда хандрить, думай. Сроки поджимают. Он это хочет сделать завтра. Неужели твоя фантазия ограничивается только фейерверком в воздухе.

А что?! Он прав! Есть еще и вода! Мысли в голове замелькали готовыми картинками, что и как должно происходить. И пока все было так ярко и красиво, поделилась с Лексом идеей. Он мою затею одобрил. Созвонился с другом и передал мне трубку, я обрисовала общие черты сюрприза для его девушки. Максим, так звали друга Лекса, был согласен на все, главное – успеть до завтрашнего вечера.

И все! Начался кошмар! Не думала, что все так сложно будет. Мы с его секретарем Дарьей обзвонили пять свадебных агентств, общаясь посредством конференц-связи. Все отказывались, ссылаясь на сложность и сроки. В итоге вышли на агентство из Севастополя. Там нам помогли нанять квалифицированных специалистов, а так как бюджет не был ограничен, я без стеснения обещала покрыть все расходы за перелет и .

Закупили несколько тысяч светящихся фонариков, наняли двадцать четыре водолаза, договорились полностью снять на один вечер огромный теплоход, возместили его хозяевам и их клиентам ущерб за сорванный вечер, и понеслось…

Получилось поспать всего два часа, с семи утра и до девяти, а после продолжили готовиться. Все же мы обратились в пиротехническое агентство, чтобы у нас были самые красивые фейерверки. Поставить яркую точку в этом представлении должны были именно таким образом.

А самое главное – это время, когда все должно было начаться. Приняли решение, что жених, то есть Максим, подходит к столику с невестой Никой и сразу ее забирает. Ни на какие разговоры время не тратит. Это все мы утвердили, когда узнали, что на ужине будут присутствовать родители невесты.

Итак, началось…

Макс выводит Нику на верхнюю палубу за руку. Она открытая и мы прекрасно видим влюбленную пару. Сами мы находимся на небольшой яхте, плывём рядом. Вот они уже подплывают к назначенному месту. Ну все… с Богом… главное, чтобы мальчики-водолазы теперь все сделали, как репетировали, и капитан теплохода не забыл немного сбавить ход судна до нужной нам скорости.

Сначала выпустили фонарики в хаотичном порядке.

Так, теперь первые пятнадцать водолазов вынырнули из воды с фонариками и собрались в форме сердца.

Тааак, хорошо. Дальше пошли первые слова. Тут нам пришлось схитрить: закрепив на одной пластмассовой платформе фонарики в форме буквы «Я», на другой такой же платформе – слово «ТЕБЯ» и на третьей – «ЛЮБЛЮ», мы вручили их троим водолазам, которые должны были выплыть с разницей в одну секунду.

Так, вроде все вышло. И теперь самые главные слова, из-за которых все и затевалось – еще четыре водолаза выплыли с надписью «ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ» и маленьким сердечком в конце.

Теперь все наши взгляды устремлены на палубу: ждем ответа девушки. И если он будет положительным, в чем лично я не сомневаюсь, Максим должен ее поднять и покружить вокруг себя, а я тогда дам отмашку к началу фейерверков.

И да! Это происходит! Вот они кружатся, и вдоль берега начинают взрываться салюты.

Я очень рада, что все получилось. И вроде не мой праздник, но как же приятно, что люди счастливы.

Повернулась к Лексу и ловлю его взгляд: добрый, восхищенный, с нотками веселья.

И вдруг он резко сделал шаг в мою сторону, рывком притянул к себе и впился в губы самым страстным, самым сладким поцелуем в моей жизни.

Как будто благодарил меня им за все мои манипуляции, за недосып, за самоотверженный труд по исполнению запланированного мероприятия, очень важного для его друга, для него самого.

И это так приятно, что тебя оценили по достоинству, что увидели, как ты старалась, и чувствуют за это благодарность, правда, выражают ее каким -то особым способом, ну да ладно. Это второстепенно.

Домой прибыли около одиннадцати вечера. И вроде почти двое суток не спала, но из-за адреналина, который еще бушевал в крови, спать не хотелось.

– Может, кино посмотрим? – предложил Лекс.

Я удивилась такому предложению. Но это лучше, чем самой лежать в кровати и смотреть в потолок.

– Согласна, только выбор за мной.

– Окей, скоро вернусь.

– Хорошо, я пока поставлю.

Выбрала фильм с Риз Уизерспун в главной роли. Как-то «подсела» на нее после «Жестоких игр» и пересмотрела все остальные картины с ее участием. Но сейчас смотреть фильм про избалованных богатых детей не хотелось, поэтому поставила романтическую комедию «Между небом и землей». Не помню, сколько раз пересматривала ее, но она по-прежнему не перестает мне нравиться. Конечно, я не была уверена, понравится ли этот фильм Лексу, но он сам согласился, что фильм выбираю я.

Включила, поставила на паузу и жду его.

Села на пол, ноги вытянула вперед, а спиной прислонилась к дивану. Вот люблю я именно так смотреть фильмы. Или подобрать ноги и сесть «по-турецки». От этого поза не особо меняется. Главное – чтобы на полу, а за спиной – диван.

Лекс подошел неслышно. Сидя на полу, я была чуть выше его колен, он казался огромным. В легких домашних штанах и майке, которая почти не скрывала его накачанного тела. Я с ним уже четыре дня, но еще не слышала о его походах в спортзал. И как он так накачался?

Пока я его рассматривала, он присел на корточки прямо напротив меня.

– Хочу сесть так же, как ты, но только чтобы я тебе заменил диван.

– Э… ты хочешь сесть сзади? – простой формулировкой озвучила я его желание.

– Да.

– Ну хорошо. Ммм… давай, садись.

Я встала и отошла. Лекс сел ровно так, как до этого сидела я, и жестом пригласил меня устроиться перед ним, вернее между его ногами, на полу. Ну, ээ… хорошо. Села, уже не чувствую никакой легкости, а наоборот – напряжение.

– Успокойся, ты чего так напряглась. Я помню все твои условия в договоре.

– Ну, смотри, надеюсь на твою осведомленность по всем пунктикам.

– Я все знаю: секс между нами будет только с твоего согласия и желания.

Все это он проговаривает в мое ушко, тихо, с хрипотцой в голосе. Черт, чувствую незнакомые мне импульсы по всему телу.

– Это хорошо, что ты все помнишь.

– Обхвати меня руками.

– Что? – я даже повернулась к нему, совсем не ожидала такой просьбы.

– Обними меня.

–И как ты себе это представляешь? Ты же у меня за спиной.

– Примерно так, – усмехаясь, поясняет он, – отводишь руки назад, обхватываешь меня и скрепляешь их за моей спиной.

Ах вот чего хочет. Но…

– Зачем? – озвучила я свою мысль.

– Это. Мое. Желание, – шепчет, упираясь носом мне в шею.

Я вздохнула полной грудью. Хорошо. Пусть так.

Отвела руки назад и попыталась их соединить за его спиной. Вот только Лекс не учел, что его тело намного больше, нежели длина моих рук. Я только смогла обхватить его талию, но о соединении рук и речи быть не могло.

Он понял, что эту его прихоть я ну никак не смогу исполнить.

– Хорошо, тогда подними свои руки и обхвати меня за шею.

Мне захотелось рассмеяться, так комично это прозвучало. Видно, его план полетел к чертям, почему-то он хотел воспроизвести мою позу, как на аукционе, где он впервые меня увидел, только вот не вышло, и от этого так смешно.

Я подняла руки и отвела их назад, обхватила его шею. Вот теперь мне уже смеяться не хотелось. Моя спина прогнулась, примерно как тогда. Грудь выпирала, а от странного нервного возбуждения соски стояли торчком.

Вообще, вся поза была очень сексуальной и откровенной и полностью уничтожила чувство защищенности и безопасности.

– Да, так даже лучше. А теперь ноги собери по-турецки, помню, как ты хвалилась своей растяжкой.

– Да нормальная у меня растяжка, поверь на слово, – пыталась еще сопротивляться, но очень тихо и неуверенно.

– Хочу увидеть.

Черт! Ну хорошо. Медленно собрала ноги, скрестила их и уже хотела поднять ступни и положить на коленки, как Лекс что-то холодное одел мне на запястья и я услышала щелчок. На уровне рефлексов сразу начала дергать руками и поняла, что они зафиксированы наручниками.

Затем он сделал еще более шокирующее меня движение: поднял свои ноги и положил их сверху на мои. Он не давил, но таким образом пресекал любую возможность их выпрямить.

Вот так я оказалась полностью в его плену и власти. Руки освободить я не могла, запястья бы не пролезли сквозь узкие и крепкие браслеты наручников, а вытянуть их сверху его головы не получалось, так как он был выше меня и мне пришлось бы встать. А так как мои ноги тоже оказались в его плену, то и это не представлялось возможным.

– Что ты делаешь?– тихо спросила я.

– Расслабься, я уверен, тебе понравится.

Но мне уже все это не нравилось. Единственное, почему я не запаниковала – он пристегнул меня наручниками не к предмету, а как бы прикрепил к себе.

– А если я этого не хочу.

– Захочешь, я уверен, – и поцеловал шею, после ушко, взял мочку в рот и провел по ней языком.

Я не поняла как, но услышала, как будто вдалеке, – стон? И только спустя пару секунд поняла, что издала его я сама!

Что за фигня?!

– Повернись ко мне.

– Нет, – очень тихо ответила ему, но все же голос дрогнул, выдавая меня с потрохами.

– Поверни ко мне голову, – с более твердой интонацией в голосе произнес Лекс, и я последовала его просьбе, так как он снова начал целовать мое ушко и проводить по нему языком…

– Вот так-то лучше.

– Зачем это все? – взглядом указываю на наручники, а затем – на его ноги. И снова смотрю прямо в глаза.

Он поворачивает голову и целует руку чуть выше локтя.

Затем снова смотрит на меня.

– Хочу тебя отблагодарить, за твое упорство. Если бы не ты, возможно, мой друг Макс и его возлюбленная Ника не были бы сейчас вместе и счастливы.

–Ммм…, – ничего не понимаю, разве так благодарят? – и это, – снова показываю на наручники,– твоя благодарность?! Пожалуй, в следующий раз я откажу тебе в помощи, – отворачиваюсь, еле сдерживаюсь, либо меня сейчас накроет истерика, либо…

Он опускает одну бретельку моего платья вниз и целует плечо, и так продолжается до основания шеи…ах.. нет, только не это, я не хочу возбуждаться от его ласк в таком положение. Варвар! Хочет, ах..подчинить меня , ах.. себе. Еле сдерживаю стоны внутри себя.

Проложил дорожку из поцелуев от шеи к ушку, и снова эти манипуляции с языком.

Ах… я уже хочу большего. Но не буду поддаваться. Но Лексу это и не нужно, он запускает руки в мои волосы, разворачивает к себе и целует все мое лицо. Наконец очередь доходит до моих губ. И вот тут он себя не сдерживает. Впивается со всей мощи, таранит языком, а я … я отвечаю… сначала слабо, потом с большим напором веду борьбу с его языком. То вожу вокруг него, то всасываю.

Мне нравится наша «языковая» борьба.

Мы отрываемся друг от друга одновременно, воздуха не хватает обоим.

Наше дыхание прерывистое, и мы смотрим друг другу в глаза.

– Хочешь заняться сексом?

– Нет, – скорее по привычке отвечаю отказом, хотя все тело горит и требует продолжения.

– Хорошо, не проблема, – и снова целует, но уже мягче, нежнее.

В то же время его руки блуждают по моему телу, скользят по мои рукам, опускаются ниже, к груди, и сквозь одежду сжимают мою грудь.

– Ах…

Стон вырвался из моего рта прежде, чем я успела подумать, ненадолго прервав наш поцелуй, но Лекс не отстранился и продолжал мять мои губы своими, а руки также продолжали ласкать грудь, сжимать ее, прочерчивать пальцем ореолы сосков.

Затем он опустил вторую бретельку платья и спустил его вниз, открывая мою грудь и демонстрируя белье.

Проводит пальцами по рельефу бюстгальтера…

Доходит до застежки спереди и расстегивает ее, полностью обнажая мою грудь. Где-то на задворках здравого сознания происходит понимание утренней находки в шкафу, почему именно такой был комплект белья. На это уходит доля секунды, а дальше я снова погружаюсь в лавину страсти, что во мне разжигает Лекс.

Ему теперь ничего не мешает, и он наслаждается открытым доступом ко мне. Сжимает одну мою грудь, а на другой играет с соском, теребит его, тянет и сжимает попеременно.

– Аа… – не могу уже удержаться я от стонов.

И эта поза, и невозможность что-то противопоставить его натиску вызывают во мне бурю эмоций, а самая главная из них – дикое возбуждение. Хочется еще и еще!

Я уже откровенно отвечаю на его ласки, тяну его руками к себе, чтобы еще сильнее впиться поцелуем в его губы.

Одна его рука, поглаживая, опускается мне на живот, вторая же продолжает ласкать грудь.

Внизу, между ног, становится мокро, я это отчетливо понимаю и уже хочу его руки там, в моем самом сокровенном месте, касаться которого ни у кого еще не было права.

И Лекс как будто читает мои мысли: опускает руку с живота на бедро, проводит пальцем от бедра до колена, а потом обратно, только уже по внутренней стороне.

Становится еще жарче между ног, и я нетерпеливо ерзаю попой по полу. Он поднимает платье выше, перемещая его на живот, и открывает доступ к моим трусикам.

Проводит рукой по самому интимному месту поверх тонкой ткани, вверх-вниз.

– Влажная, мокрая, желанная, открытая для меня, – тихо говорит мне в шею Лекс, после каждого слова целуя ее.

Пробирается под трусики к торчащему и изнывающему от желания бугорку и проводит по нему, немного придавливая.

– Аа… аа… – я еще сильнее прогибаюсь в спине. Хочу сменить позу, чувствую прохладу между половых губ: трусики отодвинуты и моя киска полностью открыта, и любое движение рядом обдает ее легким ветерком.

– А… а… Лекс…

– Хочешь моей ласки тут? – и снова касается клитора, – или тут, – пальцем пробирается ко входу во влагалище и медленно проводит по нему.

А я хочу везде! Лишь бы не останавливался. Еще, еще.

– Ммм… я не слышу… – и снова дразнит меня, теребит сосок и одновременно клитор.

– Аааах… дааа…

– Ты же моя девочка, вот видишь, как просто было сказать «да».

Лекс опускает вторую руку вниз. Теперь одна ласкает мой клитор, а вторая пальцем входит и выходит из влагалища.

– А… А…

Это пытка, я хочу еще и не хочу одновременно, это надо прекратить, потому что не могу контролировать себя, полностью раскрываюсь перед ним.

Хочу выпрямить ноги и закрыть ему доступ, он, как будто почувствовав это, сильнее надавливает на них, не позволяя сдвинуть ноги с места.

Во рту становится сухо, я кусаю губы, пытаюсь сглотнуть, но у меня ничего не получается, в горле пустыня Сахара.

Его пальцы продолжают ласкать мой клитор и проникать внутрь меня.

– Ааа… а… а…

Я двигаюсь на встречу к ним бедрами.

Поворачиваюсь к нему, хочу поцелуя. Он это понимает и нагибается ко мне, впиваясь в мои губы и сразу проникая в рот языком, который я тут же захватываю в плен и начинаю сосать.

Его стимуляция пальцами вызывает во мне два желания: двигаться навстречу этим самым пальцам и сосать его язык.

Кажется, ему больно, я слишком увлеклась, но не могу по-другому, я этого хочу!!! Очень!!!

Через стон я всасываю его язык в себя и уже нахожусь на самом пике!

Его поступательные движения становятся более резкими, клитор уже ноет, я чувствую влагу под собой, но меня это не стесняет, я лишь хочу продолжения этой сладкой пытки. Еще, еще, еще....

– Аааааааааааа, – то ли стон, то ли крик, и меня накрывает лавиной удовольствия, проходит по всему телу и накрывает с головой.

Последнее что я помню: меня кладут на кровать и накрывают одеялом.

– Спи, малышка, ты сегодня славно потрудилась, – и я погрузилась в темноту.

Проснулась в своей кровати.

Не помню, как сюда попала. Вчера был очень насыщенный день, и до этого почти ночь не спала. Наверное, вырубилась, как только дошла до постели спальни, выделенной мне Лексом на месяц.

На часах восемь утра. Пора вставать. Сбросила одеяло, встала с кровати, сделала шаг и замерла… В зеркале напротив отражалась девушка, абсолютно голая, только волосы были так же собраны в хвост, как и вчера. И эта девушка – я!

И тут в памяти стали всплывать картинки вчерашней ночи.

– Аааа!

Подбежала к двери, дернула ее на себя и с грохотом распахнула.

– Леееееееекс! Что б тебя!

Уже хотела переступить порог и пойти на разборки к нему, как вспомнила, что обнажена!

– Твою м*ть! Я его убью!

Захлопнула дверь и побежала в ванную комнату. Надо смыть весь вчерашний позор.

– Вот же, козлина! Я не спала почти двое суток, туго соображала, сто процентов, ослабла, как морально, так и физически. А он и рад! Воспользовался ситуацией. Ну гад! Ну кобелина проклятый! Я тебе покажу, как трогать меня руками!

Все это я говорила и мылась одновременно. Потом быстро вытерлась, одела банный халат и поспешила на разборки к этому великовозрастному козлу-соблазнителю! Внизу его не нашла, снова поднялась наверх, распахнула дверь его спальни. Но и тут я его не обнаружила. Уже хотела выйти, как услышала шум, доносящийся из глубины комнаты.

Прошла в направлении звука и обнаружила его в ванной комнате.

Полураздетого… красивого… сексуального, но кровь моя кипела от негодования, поэтому сделала вид, что не обратила внимания на его великолепную фигуру.

– Ты! – указательным пальцем тычу в него. – Ты! Да как ты посмел?! Ты не имел права! Никакого секса! Ты забыл! Ты нарушил условия договора!

А Лекс спокойно повернулся, полоснул по мне равнодушным взглядом и… ничего не ответив, прошел мимо меня в комнату.

Что?!

Быстро развернулась и сделала шаг за ним, а он синхронно моим действиями сделал то же самое, но уже по направлению ко мне, обхватил руками лицо, поцеловал в губы властным собственническим поцелуем.

«Черт… а это приятно…» – первая мысль, посетившая мою голову во время поцелуя. Мне понравилось, как он меня схватил, заткнул рот поцелуем, прям как в фильмах про страстную любовь.

За своими мыслями и приятными ощущениями не заметила, как он прервал поцелуй.

Открыла глаза и наткнулась на его взгляд, немного насмешливый, с озорством.

– Прекратить революцию, коммунистка! У нас на сегодня много дел, деловая встреча, а к вечеру еще на одно светское мероприятие должны успеть.

– А почему коммунистка?

– Это единственное, что тебя заинтересовало? – с улыбкой на лице спросил этот ходячий секс.

Я кивнула. Что еще мне оставалось.

– Потому что только у коммунистов не было секса. Все, пора завтракать и в путь.

Зашел в комнату, начал одеваться, да… тело у него действительно красивое.

– Я просто не жила при коммунизме, поэтому, что было тогда, не знаю, тебе виднее. – Показала язык и побежала в свою комнату. Да, по-детски. Но и восемнадцать мне исполнилось недавно. Так что, простительно.

«Так… плохо… Плохо, что он так легко может мной управлять. Так и не поговорила о вчерашнем, зато он спокойно получил поцелуй».

Схватилась за голову. Черт! Черт! Черт! Надо что-то придумать.

– Эва, двадцатиминутная готовность. А то поедешь, в чем есть, – услышала голос Лекса за дверью.

– Тебе надо в армию идти работать! Там будешь командовать! А я девушка, мне время нужно на выбор одежды, макияж, прическу. Так что как минимум полчаса надо.

– Я тебя предупредил.

«Да, да. Конечно. Слышала я, слышала. Ничего с тобой не случится, подождешь. Десять минут погоды не сделают».

Начала собираться, подвела глаза, подкрасила губы, распустила волосы, потом снова их собрала. Хочу быть красивой. Куда бы мы ни пошли. Сопровождая такого мужчину, как Лекс, хочется быть ему под стать. Подошла к шкафу и стала выбирать наряд…

Вообще, вчера шкаф был пустой, и выбора не было. А сегодня с утра, как ни странно, в нем оказалось несколько платьев, пять пар обуви, пять комплектов белья, джинсы, брючки и легкие кофточки.

Но так как он сказал, что будет деловая встреча, решила одеть стильное белое платье, подходящее случаю. К нему выбрала босоножки на каблуках и сумочку. В принципе, мой «лук» мне понравился. Вот только прическу подправить: некоторые пряди выбились из общей массы.

В этот момент дверь спальни распахнулась, и быстрым шагом вошел Лекс. Я и пискнуть не успела, как он перекинул меня через плечо и вынес из комнаты.

– Ты что творишь?! Поставь меня на пол! Немедленно!

– Женщины!!! Я сказал, двадцать минут, двадцать! Ты там торчишь уже больше получаса! Надоело. В следующий раз будешь следить за временем.

Я тарабанила по его спине кулачками, брыкалась ногами. А ему хоть бы хны!

Усадил меня в машину, а сам сел за руль.

– Варвар! Дикарь! Кто так поступает?! Такое платье мне помял! И как я теперь буду выглядеть! Конечно, сам-то одет с иголочки! Тиран! Бездушный силач! – что только я не говорила, но он не обращал на это внимания и спокойно вел машину.

Когда я немного успокоилась, заметила, что он часто растирает свою шею, а присмотревшись внимательнее, обнаружила там темно-синие отметины, как от широкой цепочки. На его смуглой коже не сразу их увидишь.

А потом вспомнила, как я в порыве страсти вчера пыталась привлечь его к себе, для более глубокого поцелуя, но так как на мне были наручники, их цепь впивалась ему в шею.

– Ха! Так тебе и надо! – решила ответить ему той же монетой. – В следующий раз возьмешь наручники, обтянутые кожей или тканью.

Стоп! В следующий раз?! И я сейчас сказала это вслух?

На мою оговорку «по Фрейду» Лекс лишь усмехнулся. Но прикалываться не стал. За что я его мысленно поблагодарила и отвернулась к окну.

Доехали мы довольно быстро. Платье помялось несильно, и я не стала переживать из-за своего внешнего вида и уверенно шагнула в направлении кафе, где была назначена встреча.

Оказывается, у Лекса был запланирован поздний завтрак с возможным будущим партнером по бизнесу. И что бы вы думали это за бизнес? Так, личная прихоть этого варвара – сеть магазинов игрушек для взрослых! И они так просто и открыто обсуждали, в какой стране брать тот или иной вибратор, где качество лучше, на какой именно товар отзывы фокус-группы положительнее и что чаще всего пользуется спросом.

Я думала, что сгорю от стыда. За час такой беседы кожа моего лица меняла цвет от просто красного до пурпурно-красного. Нет! И ведь нашел, куда меня взять с собой?! Лучше бы оставил дома, чем заставил переживать стыд и смущение от всего услышанного.

Но мне кажется, что он получал удовольствие от моей реакции на их беседу: с таким озорством в глазах поглядывал на меня после слов «вибратор», «вагинальные шарики», «страпоны», «стимуляция клитора»… Больше я не выдержала, встала из-за стола и пошла в дамскую комнату.

С утра в кафе посетителей было немного, и никто мне не помешал отсидеться там до конца завтрака.

После мы поехали в офис.

Я на Лекса обиделась и демонстративно с ним не разговаривала.

На все его вопросы ответом был игнор или мычание с моей стороны. Даже на его угрозы по поводу нарушения договоренностей я не реагировала.

И так до вечера. Мне это было сложно делать, тем более отвлечься на телефон или соцсети у меня не было возможности, так как гаджет находился у Лекса в плену. Но я не сдавалась и держала оборону.

Ну не понравилось мне, что он привел меня на эту встречу. Ну вот вообще!

А как еще я могла показать свое отношение к этому?! Если что-нибудь скажу, рассмеется в лицо или еще чего «доброго» скажет. Нет. Уж лучше игнорить.

От обеда и раннего ужина я отказалась. После этого «завтрака», ничего есть не хотелось.

Было уже около семи вечера, когда Лекс наконец освободился от работы и сказал, что теперь мы едем на небольшую благотворительную вечеринку, организованную предпринимателями для детей-сирот одного из детских домов Подмосковья.

Достаточно благородный повод посетить мероприятие, но даже это не заставило меня заговорить с Лексом. Я лишь кивнула и дальше продолжала молчать всю дорогу до банкетного зала.

Войдя в зал, отметила красиво украшенные стены, длинный фуршетный стол, импровизированную сцену с микрофоном на стойке и трибуну оратора. Собственно говоря, это все, что здесь было из предметов мебели. Оставшиеся пустоты комнаты заполняли люди. Много людей.

А благотворительность мероприятия заключалась в том, что все девушки старше восемнадцати и младше пятидесяти лет выставлялись на аукцион. Только не так, как это было в моем случае ранее. Условия были такие: девушка (женщина) поднимается на сцену и опускает руку в барабан, и какой фантик вытянет, то и будет продаваться. Например, ужин в ее компании или поцелуй на сцене, медленный танец и много чего еще.

Я непрерывно следовала за Лексом, так как никого здесь не знала, да и желания познакомиться не возникало, особенно, когда узнала об этом, еще одном в моей жизни, аукционе.

И тут услышала удивленное:

– Эва? Ты ли это?

Повернулась на голос – Роберт Шимански собственной персоной.

Да, я тоже удивлена.

– Здравствуй, Роберт.

В его взгляде промелькнула радость, облегчение. Интересно, с чего бы это.

– Слышал, ты рассталась с Адамом. Наконец-то парочка Адам и Ева перестала существовать, – неприятно усмехается он.

Козел! Из-за его интриг, я потеряла единственного друга!

– Тебя так раздражал наш союз?

– Да, – просто ответил Роберт, – ты же к себе никого не подпускала. Только с Адамом возилась, ну и чуть позже Лика к вам присоединилась.

– А ты, я так смотрю, ведешь за мной слежку, раз знаешь такие подробности, – неприятное ощущение, когда понимаешь, что за тобой без твоего ведома наблюдают.

– Да, – резко приблизился к моему лицу, – с тех самых пор, как ты переехала в коттедж к своему папочке и попалась мне на глаза со своим ангельским личиком.

– Чтоооо?! Ты педофил, что ли! Мне было десять лет!

– А мне тринадцать. И я тоже был ребенком.

Я в шоке… Он уже восемь лет… он что… влюблен в меня восемь лет? Да, я помню, как маленький Роберт, проезжая на велосипеде, меня толкнул в первый раз, тогда я и обратила на него внимание.

Я же приехала из маленького поселка, где все жили просто и общались нормально. А потом меня просто взяли и перевезли в этот мир богатства, лицемерия, грязи и предательства. Я попала в элитную частную школу, в пятый класс. Тут уже все друг с другом дружили, и мне не к кому было примкнуть в компанию, да и принимать меня не хотели. Для них я была чужая, бедная девчонка, дочь простушки, вышедшей замуж за богатого мужика. А тот факт, что этот брак повторный и я дочь этого самого богатого мужика, никто не вспоминал. Я была изгоем, но меня не травили в школе просто потому, что я могла дать сдачи и у меня были ресурсы в виде папиных денег.

Живя во дворе с одними мальчишками десять лет своей жизни, учишься не только драться, но и принимать удары, отрабатывать их и давать сдачи.

Эти навыки мне пригодились и в частной школе. Поэтому на меня просто не обращали внимания, не доставали, но и не дружили. Я просто была, и все. До тех пор, пока к нам новенькой не пришла Лика. Это было в конце девятого класса. Мы с ней познакомились. Как оказалось, она тоже из простой семьи, которая недавно разбогатела, вот и перебралась в наш район. Но жила в соседнем коттеджном поселке.

А до тех пор у меня был только один друг, и это был Адам, сын друга моего отца.

А Роберт… я его не любила, потому что он меня доставал у нас в поселке и за его пределами. Дергал за волосы, хватал за рюкзак и тащил несколько метров или появлялся из ниоткуда и пугал страшными масками или ужасным криком. Но я никак не могла предположить, что так он проявлял свою симпатию ко мне.

– Что? Не ожидала? И я не ожидал, что это продлится так долго, – горько усмехнулся.

Я молчу, перевариваю информацию.

– А несколько дней назад, когда потерял тебя из виду, чуть с ума не сошел, – провел своей пятерней по волосам. – С тобой хорошо обращаются? Кто тебя выкупил? Надеюсь, не извращенец, – осмотрел меня с головы до ног. – Когда на аукционе сказали, что секс с тобой запрещен, поначалу расстроился. Я рассчитывал наконец открыться тебе и начать встречаться. И, конечно же, у нас должен был быть с тобой секс после этого. Но когда не смог тебя выкупить, обрадовался. Знаешь, у меня банально не хватило денег, не вовремя я поссорился с отцом, – горько усмехнулся. – Я должен был выкупить и тебя, и Лику. Но моих деньжат даже на тебя не хватило. Вмешались толстосумы, что б их! Тебя еще недорого взяли по сравнению с Ликой. Ее за девяносто штук купили, и это долларов, детка. Но вот в чем проблема: я и тебя, и ее потерял из виду. А мы не так с ней договаривались. Я должен был вас выкупить, тебя оставить при себе, а ее отпустить. Такова была договоренность. А в итоге потерял из вида вас обеих.

Я пошатнулась назад и, чтобы не упасть, начала руками искать, за что бы зацепиться. Этим чем-то стала рука Лекса.

– Эва, – обеспокоенно всматривается в мои глаза, – что с тобой?

А я неотрывно смотрела на Роберта.

Это что получается? Это он, что ли, знакомый Лики, который должен был ее выручить в случае чего и вытащить с аукциона? И, получается, они были в сговоре?! И Лика тоже, тоже меня предала!

– А о чем еще вы с ней договорились? – негромко спросила, но так, чтобы Роберт услышал. – Какие были в дальнейшем твои планы?

Но этот гад Шимански уже смотрел не на меня, а на руку Лекса, придерживающую меня. Вся напускная радость от встречи со мной, волнение, будто за меня действительно переживал, – все ушло. На место этим эмоциям пришли обычные дерзость, наглость и беспринципность Роберта, каким я его и знала все время.

– А это еще что за старикан за тебя зацепился? – взглядом указал на Лекса. – На малолеток потянуло, дядя? – а это уже к самому Елагину обращение. – Может, мне следует позвонить ментам и повысить их уровень раскрываемости, вручив им очередного педофила?

На долю секунды я и Лекс пришли в замешательство от такого обращения. Даже не представляю, что сделает с Робертом Лекс, но буду рада любому наказанию.

Но не здесь и не сейчас. Еще не хватало разборок с привлечением прессы.

Схватила Роберта за руку и повела к выходу. Нужно с ним поговорить и не дать разразиться скандалу.

Заметила, как Роберт обернулся и с победной усмешкой на лице подмигнул Лексу.

«Ох и нарываешься ты, Роберт!»

Уже на выходе столкнулась со знакомой брюнеткой, а с ней за руку в банкетный зал прошел высокий сероглазый красавчик. «А вот и друг Лекса пожаловал», – мелькнуло у меня в голове. Надо сначала разобраться с Робертом и Ликой, а потом и с Лексом поговорим.

Зашли за угол здания, отпустила наконец его руку.

Посмотрела на него в упор и поняла, что он снова в том же настрое, как в начале нашего разговора сегодня. Это хорошо, так как я собиралась выведать у него всю правду.

– Так о чем вы еще договаривались с Ликой? И где она сейчас?

– Сначала ты мне скажи, что это за мужик возле тебя трется?

– Это папин знакомый сопровождает меня на этом благотворительном вечере. Хочу помочь детям сиротам, но не знала как, вот он и подсказал, – без зазрения совести лгу ему, мне уже все равно, лишь бы узнать правду. – Теперь ты. Рассказывай о своих делах с Ликой.

Довольная улыбка распространилась по его лицу.

– Я видел, как ты убегала, когда застала Адама и Марику. Постой, дай досказать, – не дал мне его перебить, – нет, я этого не подстраивал. И да, я пошел узнать, из-за чего ты как ошпаренная убежала. Вот и застал сладкую парочку, но, как и ты, не стал их прерывать. Эва, я уже давно сожалею о своих поступках в отношении тебя. Понял, что таким поведением мне тебя не добиться. Кажется, на следующий день я пошел к Лике и признался в своих чувствах к тебе, попросил ее помочь мне.

Слава Богу!!! Чуть не вырвалось у меня. Она меня не предавала! А просто решила помочь идиоту Роберту!

Бедная и наивная Лика. Думала, что помогает этому придурку и мне стать парой. Вот что значит не обращать внимания. Я же ей не говорила о нем ничего особенного. Про его детские выходки, постоянные подколы и задирки, про мое истинное отношение к нему. Что ни при каких обстоятельствах мы с ним не только парой, мы с ним просто друзьями не сможем стать.

– И какое решение вы нашли в этой ситуации?

– Я слышал об этом аукционе от одного знакомого. Месяц общения с купленным лотом – мне показалось, это хорошая идея. Я рассчитывал, что мне хватит месяца на то, чтобы изменить твое мнение обо мне. Также мы с ней понимали, что одна ты на эту авантюру никак не подпишешься, поэтому вы пошли туда вдвоем. Но я совсем не рассчитывал на такие высокие ставки! Вообще, этот аукцион побил все предыдущие по стоимости в сотню раз! Там одну девушку купили за пятьсот штук! Представляешь?! Долларов! Я прям ощутил себя в прошлом, будто на машине времени на несколько столетий назад попал.

И такой блеск в глазах… Ему явно все понравилось.

Ну и козел же ты, Роберт! Все меряешь деньгами, а это – ее жизнь. И не только ее, но и всех нас, тех, кто по дурости своей пошел на эту авантюру. У меня все сложилось хорошо, а вот что стало с Ликой…

– Это второстепенно, Роб. Теперь надо найти Лику. Какие-нибудь зацепки есть?

Он сразу поменялся в лице. И мне это не понравилось.

– Понимаешь, тот чел, который ее купил … ну… он впервые там был, и его как следует не смогли проверить. Правдоподобность его данных, в смысле. Так вот, деньги-то он перевел, тут все в норме. А вот информацию о себе дал липовую. И у меня не получилось уследить, куда он ее забрал.

– Черт! Роберт, ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Если с ней что-то случилось, в этом будешь виноват ты!!!

Развернулась и хотела уйти, а он схватил меня за руку и снова повернул к себе.

– Эва, стой…

– Нет! Не буду стоять! Настоялась! Пора что-то предпринимать! А ты, пока не найдешь хоть какую-то информацию о ней, ко мне не подходи!

Настало время позвонить отцу.

Л Е К С

Наша ночь так хорошо закончилась. Получив свой первый оргазм, Эва уснула сном младенца.

Видит Бог, каких усилий мне стоило сохранять трезвость ума, лаская ее тело, прикасаясь к этому мягкому, податливому сокровищу.

Ее нежная кожа, еще не знающая кремов и ароматических масел, имела свой собственный умопомрачительный запах. Ее личный. Думаю, я теперь не спутаю ее ни с какой другой женщиной.

Ее тело реагировало на мои ласки. Чувственная девочка. И моя, на месяц. А что будет по прошествии этого времени, решим потом.

Открыл наручники, опустил ее руки, поводил по ним вниз и вверх, слегка растирая. Все же долго они находились в необычном положении.

Не считая неудобств, связанных с наручниками, поза выбрана идеально. Эва была максимально открыта для меня и моих рук. Плюс в том, что и сопротивляться моему натиску она не могла, но это не заставило ее паниковать. Она не испугалась – и это самое главное.

Я понял одну вещь на счет Эвы: к ней нельзя применять резких действий насильственного характера. Все должно быть мягко, осторожно и нежно.

На любое другое поведение она замирает и начинает лить слезы или сразу выкидывает острые колючки – слова, выпускает коготки на пальчиках и может поцарапать. Или ударить своей кувалдой – коленом – по самому важному мужскому органу. На силу она никогда не поведется и не станет слушать или прогибаться, а будет стараться дать отпор или убежать, но повиноваться у нее даже мысли не возникнет.

Аккуратно взяв ее на руки, отнес и положил на кровать. Был очень сильный соблазн лечь рядом, но «стояк» не позволил мне этого сделать, иначе я просто потерял бы контроль над собой. Надо было срочно идти в душ. От ее стонов сам возбудился очень сильно, хоть и пытался контролировать весь процесс с трезвой головой. Но она была такая податливая, с красивой упругой грудью, с возбужденными, торчащими сосками, киска сочилась ее соками, бедра неумело двигались навстречу моим пальцам. Она так искренне проявляла свои эмоции, что член в штанах встал по стойке смирно. Вот только его успокоением некому было заняться. Поэтому вспоминаем старые добрые времена и идем в душ. И шея ныла нещадно. Все продумал, а вариант жесткой цепочки от наручников, которая будет въедаться в мою кожу, упустил.

После душа вернулся в ее спальню и сам раздел девочку. Дааа… фигурка у Эвы что надо. Многие бы ей позавидовали. И рост есть, и ноги стройные и длинные, и личико милое. Обычно такие девочки высокомерны, меркантильны и более доступны, вопрос лишь в цене, сколько ты готов заплатить за это тело. Случай же с Эвой вводит в ступор. Она другая, не такая, как все. И от этого с ней еще больше хочется общаться и, конечно же, преподать еще парочку таких практических уроков секса. И тогда она сама попросит стать у нее первым и подарить наслаждение, захочет постигнуть все прелести секса со мной. Очень чувствительна она оказалась, и тело ее будет требовать продолжения вчерашних «игр», я на это очень надеюсь.

Распорядился к утру заполнить ее шкаф всеми вещами, купленными ранее. Завтра прием, надо идти в сопровождении девушки – это обязательное условие. Ведь благотворительность – дело святое, особенно, когда она способствует уменьшению налоговой базы фирмы, получению льгот и бесплатной рекламе.

Ольгу с собой брать уже не имело смысла, заказывать услугу эскорта тоже, вот и пригодилась покупка Эвы. Буду надеяться, что она подберет наряд, соответствующий этому мероприятию.

Немного внушали опасение ее молодость, юношеский максимализм и желание доказывать свою правоту. Но со всем этим будем справляться постепенно.

Насмешило ее утреннее появление в моей комнате. Конечно, я предполагал, что она может заявиться с претензиями. Но что это произойдет подобным образом, не ожидал. Хотелось смеяться открыто ей в лицо, настолько она была смешная, и в то же время снова зафиксировать ее ручки и довести до оргазма ее тело.

Но вместо этого я ее поцеловал, и она мне ответила! Что меня повеселило еще больше и подняло уровень хорошего настроения на несколько пунктов вверх.

Но сейчас не время продолжать играть в наши игры. Дела не ждут. Их надо решать.

Встреча с возможным партнером. Черт меня дернул пойти на этот завтрак с Эвой. Мало того, что партнер (чувствую, что уже с приставкой «экс») положил глаз на нее, так она еще и обиделась, что обсуждали мы игрушки для взрослых.

Ну да. Такой у меня был бизнес на стороне. Подработка. Еще до того, как дед нарисовался в проходе моей квартиры с отроческими объятиями и словами: «Ты мой внук».

Но, блин, Эва!!! Тебе уже восемнадцать, ну кто в этом возрасте стесняется таких вещей?! Да многие уже попробовали их! А ты так реагируешь, прям ребенок, честное слово!

А этот ее протест, бл*ть… развели детский сад «Ромашка». Ей богу! Демонстративно игнорирует меня! Меня! Черт побери! Даже от еды отказалась! Весь день голодала.

Нет, ну как я мог предположить, что ей так не понравится наш завтрак?! Поначалу мне даже было смешно наблюдать за ее реакцией за столом, но чем дольше мы сидели, тем краснее становилась Эва. Я не обращал на этот факт никакого внимания, не считая насмешливого взгляда, брошенного на нее. Как оказалось – зря… А потом она просто вышла из-за стола и пошла в уборную, и не выходила из нее до конца встречи.

И вот что мне делать?! Попросить прощения? Бред! Силой заставить заговорить со мной? Еще более бредовая мысль.

Надеялся на аукцион, что снова выкуплю ее и она заговорит.

А ей оказывается этого и не надо. Стоило мне отвлечься на одну знакомую пару, как эта девчонка вовсю флиртует с каким-то пацаном. И взгляд этого мальца мне не нравится: уж слишком плотоядно он на нее смотрит, будто съесть готов. Видно, они знакомы. А вот реакцию Эвы определить не могу: ее лица не видно.

Нас разделяет буквально пара шагов, преодолеваю их, уже нет сил смотреть на взгляд этого тупоголового кренделя.

И буквально в ту же минуту Эва как будто ищет рукой опору, я сразу вскинул руку и поддержал ее.

– Эва, – обеспокоенно всматриваюсь в ее глаза, почему она потеряла равновесие, – что с тобой?

Но она на меня не смотрит, смотрит, бл*ть, только на него!

И взгляд такой потерянный. Что он ей такого сказал, что ее так расстроило?!

– А о чем еще вы с ней договорились? – тихо спрашивает она у него, опять, бл*ять, у него! – Какие были в дальнейшем твои планы?

О чем она?

Но этот гопник не собирается ей отвечать, он решил наехать на меня.

– А это еще что за старикан за тебя зацепился? На малолеток потянуло, дядя? Может, мне следует позвонить ментам и повысить их уровень раскрываемости, вручив им очередного педофила?

Немногим хватает смелости так открыто противостоять мне. Не ожидал от такого сосунка! И пока эта мысль крутилась у меня в голове, Эва схватила его за руку и вывела из зала.

Так, кажется, у меня будет веселый вечерок сегодня в компании этого смертника, который, уходя, еще и додумался мне подмигнуть.

Уже полез за телефоном, как заметил вдали знакомую макушку – Макс.

Вот это да! Будущие молодожены вышли в свет?!

Подхожу к ним и жму другу руку.

– Решили осветить своим присутствием столько скромное мероприятие. Зачем это вам?

– И тебе привет, Леха. Мы решили улизнуть от родителей, которые тискают нашего сына и не могут на него налюбоваться, и провести время вдвоем, да и с тобой хотел увидеться: есть тема, надо перетереть.

Ника все это время молчит, даже не смотрит на меня. Да понял я уже, что ты меня не перевариваешь, но зачем столь демонстративно это выражать?

– И мне надо с тобой переговорить, – намекаю, что было бы хорошо это сделать наедине. Но друг, по-моему, стал конченым подкаблучником.

– Давай так, у меня от Ники секретов нет.

Да ну бля…

– Кто ты? Верни мне друга! – бью его по плечу, а сам постоянно поглядываю в сторону выхода в надежде, что Эва вот-вот вернется.

Макс тоже не слепой, оборачивается и смотрит, желая понять, на что я отвлекаюсь.

– Кого ждешь?

– Тут паренек один за ручку с девушкой выходил. Их, – не вижу смысла что-то скрывать от Макса. В любом случае хотел с ним поговорить как раз об этом.

– Видел, младшего Шимански, имел дело с его отцом. Пару раз надо было отмазать сына, вот и обращался. Но это так, по мелочи, ничего серьезного.

– Мне бы пообщаться с этим самым сынком, как думаешь, без последствий? – намекаю, что если вдруг у них есть возможности, то Макса не буду привлекать, сам решу.

– Все нормально, если надо – ответит.

За что всегда ценил Макса, так это за то, что всегда подписывался на авантюры, которые я предлагал.

– Хорошо, тогда начнем решать, – говорю я и достою телефон.

Э В А

«Позвонить отцу»… Сказать легче, чем выполнить.

Во-первых, у меня нет телефона. Во-вторых, я наизусть не помню ни одного номера.

«Неужели придется идти домой? В записной книжке в комнате у меня все телефоны родных записаны».

– Дай свой телефон, Роберт.

– Зачем тебе он?

– Ты можешь просто его дать, без вопросов?

– Нет, – кладет руку на задний карман брюк, как бы защищая его от меня, будто я силой отберу, идиот! – Если ты мне объяснишь все, что ты придумала, я наберу кого тебе нужно.

– Иди ты, знаешь! – резко поворачиваюсь и выхожу из-за угла здания. Теперь меня видят все, кто находится на крыльце, в том числе и Лекс.

Ловлю его внимательный взгляд, он как бы осматривает меня на предмет повреждений. «Не волнуйся, хозяин, твоя игрушка цела и невредима».

Роберт выходит следом за мной, хотел схватить меня за руку, но я увернулась и пошла по направлению к Лексу. Возможно, я хоть от него дождусь помощи.

Подхожу к нему, а он, не моргая, злым взглядом буравит Роберта.

Беру его за руку и увожу вглубь здания. Мне надо, чтобы он успокоился, и тогда я смогу озвучить свою просьбу.

И в этот момент объявляют о начале аукциона. Замечаю, что у всех девушек в зале к запястью привязан номерок. И я – единственная, у кого он отсутствует.

И чтобы исправить эту оплошность, ко мне подбегает девушка из stuffа и с извиняющейся улыбкой предлагает привязать подобный номерок и мне.

Смотрю на Лекса, он кивает головой в знак согласия. Окей, надо так надо.

Привязывает мне номерок «20» и быстренько удаляется.

– И что все это значит? – озвучиваю уже Лексу свой вопрос.

– Жизнь такая с*ка, что все неприятные ситуации в ней имеют свойство повторяться. Так что ты снова «лот», и снова я должен буду выкупить твое внимание к своей скромной персоне. А деньги от этого безобразия пойдут в детский приют. Так что стоит потерпеть.

«Хорошо, я потерплю. Я потерплю, только чтобы потом потерпели меня!»

Вообще, впервые услышала из уст Лекса мат. Необычно и неприятно. У нас в семье не принято так общаться.

Лоты были самые разные: от обычного поцелуя до прогулки на яхте.

Уже разыграли пятнадцать лотов, когда Лексу позвонили и он удалился в более спокойное место поговорить. И именно в этот момент ко мне снова подошел Роберт. Неожиданно и со спины, я даже вздрогнула от страха.

– Что еще ты хочешь мне сказать, Роберт? Может, уже хватит откровений.

– Я тут навел справки о твоем сопровождающем. Эва, только скажи честно, это он тебя купил на тех торгах?

Я начинаю реально его ненавидеть. После его слов несколько близко стоящих к нам мужчин и женщин обернулись и с интересом посмотрели на нас.

Вот же гад! Умеет привлечь внимание.

– Нет, Роберт. Я тебе уже говорила, что Ле… Алексей – друг моего отца, и мы сюда пришли исключительно в благотворительных целях.

– А тогда кто тебя купил? Ты должна была быть у него месяц, а прошло только пять дней!

Я развернулась к нему, схватила за края рубашки и дернула на себя, а потом тихо на ухо произнесла:

– Роберт, забудь о тех торгах, я заплатила неустойку покупателю и освободилась от обязанности быть его игрушкой на протяжении месяца. Все, эта страница моей жизни пройдена. Надеюсь, теперь ты от меня отстанешь.

Говорить ему правду, а тем более откровенничать с ним, я не хотела.

Отпустила его рубашку и вновь посмотрела на сцену и разворачивающиеся на ней события.

– Ну хорошо. Тогда какие у вас отношения?

– Роберт, вот я не матерюсь, но ты меня сейчас вынуждаешь просто…

– Эва, я же о тебе переживаю! Я тут навел о нем справки. Это еще тот тип. Был простым смертным, со всеми общался, дружил. Даже вхож был в наш дом. Со старшим братаном моим в лучших друзьях ходил, а как появился у него богатый дедушка, так сразу обо всех забыл. Перестал и с моим братом общаться. Теперь только поддерживает отношения с «сильными мира сего», а до простых смертных ему дела нет. Так что ты особо не рассчитывай, что он на тебя «клюнет» и заживете вы с ним дружно, счастливо и богато.

Он меня достал! И хоть инфа, которую он мне слил, немного пошатнула мое мнение о Лексе, все же я не хотела дать об этом знать Роберту.

Поэтому я вновь повернулась резко к Робу и, ткнув его в грудь указательным пальцем, произнесла:

– Иди нах*р, Роберт. В твоих советах не нуждаюсь. И если мои слова до тебя не доходят, то это целиком и полностью твои проблемы!

Хватает мой палец и прижимает к своей груди.

– Эва, ты просто не понимаешь! Знаешь, как мой брат переживал, когда этот тип его кинул? Места себе не находил, они были друзьями с детства, а этот, как разбогател, сразу начал опускать и подкалывать моего старшего. Секреты-то его он знал. Вот и прикалывался над ним при пацанах. Урод!

Я закатываю глаза, демонстрируя, что меня не трогает трагическая ситуация брата Роберта. А сама думаю, что это действительно неприятно – предательство друга. Я через это прошла, и это правда очень больно.

Но находиться в компании Роберта тоже не хочу.

«Лекс, куда же ты ушел?!»

Хочу домой, в свою кровать, и спать.

Роберт смотрит мне за спину, после наклоняется и в ушко произносит:

– Сегодня я точно тебя выкуплю.

– Сплюнь! Мне такого «счастья» не надо.

– И все же, – подмигивает и уходит в направлении сцены.

– Опять вы вместе?! Что он хотел? – Это уже Лекс. И, кажется, он не рад снова видеть меня в компании младшего Шимански.

«А чего ты хотел, когда оставил меня одну?!»

– Не обращай внимания, тебя это не касается.

«Да, дорогой. Я не собираюсь перед тобой отчитываться. Тем более сейчас, когда узнаю тебя с другой стороны.

Вижу, что он недоволен, скорее даже зол. Но решения не меняю.

Подходит мой черед выйти на сцену и выбрать, что именно буду «продавать» я.

Кручу барабан, просовываю руку и выбираю листочек.

– Как вас зовут, юная красавица? – задает вопрос ведущий.

– Эва.

– Эва! Какое красивое у вас имя! Итак, что же выбрала Эва… Свидание! – читает он с листочка, который только что вытащила я из барабана. – Итак, мужчины… кто и сколько готов отдать за свидание с Эвой? Стартовая цена – одна тысяча рублей.

Чуть не засмеялась в голос! Одна тысяча… не очень много они жертвуют детскому дому. Жмоты!

– Десять тысяч и я весь твой, детка, – повышает ставку Роберт и подмигивает.

Идиот!

– Пятнадцать, – незнакомый мужской голос рядом, поворачиваю голову и встречаюсь с прозрачными глазами. Такие, вообще, бывают? Светло-голубые.

Симпатичный, прямой нос, пухлые губы, но все же доверие не вызывает.

Ухмыляется и оценивающим взглядом проходится от моих пальчиков ног до самой макушки головы.

Тишина. Его цену никто не перебивает.

Опять поворачиваюсь к Роберту, а он побледнел и смотрит на незнакомца, а потом просто опустил голову, признавая свое поражение.

Интересно… и что же Лекс? Он меня не собирается спасать от этого голубоглазого?

– Двадцать, – встречаюсь взглядом со знакомыми серо-голубыми глазами, а рядом – большие карие – с тревогой смотрят на меня.

Ого! Интересно… друг Лекса и его невеста. А им это зачем?

– Двадцать пять, – и снова эти прозрачные глаза…

– Пятьдесят и не тысячей больше, – а это Лекс. И на душе стало чуть легче.

Все же он решил меня выкупить.

Метнула взгляд на Роберта, только бы он не перебил ставку! А он с такой ненавистью смотрел то на Лекса, то на голубоглазого, что меня аж передернуло.

– Что же, тогда сто тысяч. С такой девушкой провести вечер… да я и больше могу дать. Двести тысяч моя цена.

Я в шоке, как и все присутствующие.

Первым оживает ведущий.

– Ну что же, если больше нет желающих… – пауза, – тогда – продано. За двести тысяч. Благодарим Вас, неизвестный мужчина, за помощь детскому дому. Итак, давайте знакомиться! Девушку зовут Евой, возможно ли называть вас ее Адамом?

– Если девушка хочет, пусть хоть Богом зовет, – смеется над своей шуткой, – а так, конечно, предпочитаю, чтобы называли меня по имени. Алекс, – во время своей речи этот мужчина подходит ко мне все ближе и ближе. И вот он уже совсем рядом и шепчет мне на ухо: – Якинский.

Но я не могу отвести взгляд от Лекса. Не могу поверить, что он меня отдал за каких-то двести тысяч рублей! Я на это согласилась только потому, что была уверена, что он меня выкупит, а денежки пойдут в детдом. А он просто пожал плечами, типа «извини, ничего не могу поделать, моё предложение перебили, а больше я тратить не намерен».

Ну хорошо, раз на этот вечер я «другому отдана, я буду ночь ему должна». Ночь свидания, не ночь любви, конечно же.

Поворачиваюсь к этому Алексу, улыбаюсь самой красивой улыбкой, какую имею в арсенале, и протягиваю руку.

– Очень приятно познакомиться, Алекс.

– А мне как приятно. Ну что, пойдем?

– Пойдем.

Он берет меня за руку и выводит из зала.

Мы проходим рядом с тем местом, где стоит Лекс. Но я не смотрю на него. Только четко вперед, на входные двери.

Отдал меня чужому мужчине – так получай, вернее, не получай даже моего взгляда.

Выходим на улицу – подъезжает машина Алекса с водителем за рулем. Он открывает передо мной заднюю дверь авто.

– Спасибо, – все эти ухаживания были бы мне приятны, если бы не саднящее ощущение в груди. Предательский ком обиды не дает наслаждаться обществом этого симпатичного мужчины.

И тут я вспоминаю, что хотела позвонить отцу. Как раз очень хорошо, что я осталась одна. Вернее не одна, но все же… да и на машине.

– Куда мы поедем?

– А куда ты хочешь? – все такой же дружелюбный тон.

– Можно заехать сначала на квартиру? Ко мне. Мне надо бабушку проведать.

Врать как-то само собой получается.

– Хорошо, – как-то неуверенно отвечает он, потом берет телефон в руки и кому-то строчит смс.

Получив ответ, поворачивается ко мне и спрашивает?

– Сколько времени это займет? Далеко твоя квартира?

– Нет. Рядом с универом. Метро Университет. Прямо там остановите, я сбегаю и быстренько вернусь обратно.

Он снова что-то пишет в телефоне. Опять приходит ответ. А после он говорит:

– Мы заедем во двор и подождем у подъезда. Так все же будет быстрее.

– Хорошо.

Какой-то он странный… вот прям чувствую: что-то не так. Но что именно, не пойму.

– А куда после поедем?

– Раз у тебя нет предпочтений, то сделаю тебе сюрприз.

– Окей.

Он дал распоряжение своему водителю ехать к моему дому, а сам решил познакомиться поближе:

– Так ты с бабушкой живешь? И это ее квартира?

– И да, и нет.

Он с непониманием уставился на меня.

– Да, живу с бабушкой. Нет, это съемная квартира.

Я все вру. Не знаю почему. Так выходит само собой. Не хочу говорить ему правду о себе: что эту квартиру купил папа, когда я поступила. Конечно же, я не жила в ней с бабушкой. Я бы с ней вообще не жила, но выбирать не приходится. Я уже перевезла сюда все свои личные вещи, и оставалось только дождаться начала учебы, если бы не «гениальный» план Роберта по моему соблазнению. Не попала бы на аукцион, не познакомилась бы с Лексом… Так, о последнем вообще не стоит думать!

Подъехали к моей новостройке буквально через десять минут. Я выбежала из машины и помчалась к подъезду. Набрала код и вошла.

Теперь подняться на девятый этаж – и я дома.

А в квартиру мне надо, чтобы взять записную книжку и телефон, мой маленький смартфон. Для общества я с собой всегда таскала телефон марки «откушенного яблока». Но так как я люблю маленькие сумочки, куда он попросту не помещался, то купила себе маленький смартфон, который помещался всюду. И если мама не дозванивалась мне на основной мобильник, то звонила на «мелкий», и так я всегда была на связи. Перед аукционом я его оставила в квартире, а сейчас этому была несказанно рада.

Так, в подъезд-то я попала, а вот что делать с квартирой? Один комплект ключей у нас дома, второй должен быть у папы, а третий – у соседки. Надеюсь, она дома и мне не придется возвращаться в машину ни с чем.

Нажимаю на звонок. Жду. Открывает дверь соседка.

С беспокойством осматривает меня и, удостоверившись, что со мной все хорошо, спрашивает:

–Эва? Девочка, ты куда пропала?

– Здравствуйте, дела были, надо было уехать. Вы не дадите мне ключи от квартиры, некогда домой ехать.

– Мы так переживали за тебя, – как будто не слышит моей просьбы, продолжает говорить.

Стоп! Мы? Кто это мы?

– Со мной все хорошо. А кого вы имеете в виду?

– Ну как кого?! Себя и твою бабушку! Она уже двое суток тут, в твоей квартире. Ждет от тебя весточку, а тебя все нет.

Бабушка? За меня переживает?! Да ладно!

Я откашлялась.

– Хм, ну хорошо. Тогда я к вам попозже зайду еще.

Теперь звоню в свою квартиру.

Через некоторое время дверь открывается и на пороге появляется женщина, родившая моего отца.

– Явилась! Шмара! Совсем загуляла, что даже уже поспать не приходишь домой!

Что там соседка говорила о волнении? Нет, это не про эту женщину. Выслушав ее речь, прохожу в квартиру, немного оттолкнув ее в сторону.

– Что молчишь! Нечего сказать?! – вдогонку кричит мне.

Вот эту бабулю я узнаю, но никак не описанную соседкой переживающую за внучку женщину.

– Да, бабушка Ева, я пришла.

– Вся в свою потаскуху мать, ничем не лучше. Гуляет днями напролет.

А вот этого я не потерплю! Она не имеет права оскорблять мою мать! Ей, как человеку, как женщине и как матери, далеко до моей мамы.

– Я все ждала, когда ты подохнешь, а ты все никак.

Знаю ее слабое место и бью по нему так сильно, как могу.

Прохожу в свою комнату и сразу закрываю дверь на замок. Она любит поднимать на меня руку, а я сейчас не хочу «светить» синяками.

Имено в этот момент бабуля начинает стучать в дверь.

– Неблагодарная тварь! Вся в мать! Вырастили змею!

– Нет, бабуля! Я вся в тебя! И внешне, и внутренне. Вот какая ты, такая и я! – уже ору ей через дверь, – любуйся!

Она еще возмущается, но я ее уже не слушаю. Ищу свой блокнот и телефон. Нахожу в одном из шкафчиков. Ставлю его на зарядку, так как за пять дней батарея успела «сесть».

Минут через десять набралось около пятидесяти процентов – мне хватит. Кидаю зарядку и блокнот в сумку. Телефон беру в руку и осторожно открываю дверь.

Наверное, она ушла к соседке, так как в квартире никого. Выхожу, закрываю дверь и спускаюсь по лестнице вниз на один этаж. Еще раз встречаться с бабулей сил нет, поэтому лифта дожидаюсь этажом ниже.

Выхожу из подъезда, Алекс ждет меня у машины и курит рядом с водителем.

Увидев меня, выкидывает сигарету и спешит открыть мне дверь авто. Приятно, черт побери!

Снова устроившись в салоне, спрашиваю, куда едем, на что мне улыбаются и говорят о готовящемся сюрпризе.

Странно все как-то… ну ладно, посмотрим, что будет дальше. Отворачиваюсь к окну и стараюсь незаметно положить телефон в бюстгальтер, вернее, в боковую часть его пояса, который находится под мышкой.

Едем по направлению к МКАДу… мы разве собирались за город?

– Может, вы мне хотя бы намекнете, куда и зачем мы едем?

– Не хочу, – улыбаясь, проговаривает, не глядя на меня, а уткнувшись в свой телефон. – Тебе понравится, обещаю. Всем нравится.

Что? Кому всем?!

Пробую открыть дверь – заблокирована. Сердце уходит в пятки! Что происходит, черт возьми?!

– Сиди не рыпайся, милашка, уже почти доехали.

– Не поняла? – но, кажется, я уже поняла, что крупно попала. – Вы как разговариваете?

Но этот тип никак не реагирует на мои слова. Дает распоряжение водителю:

– Останови машину, – затем поворачивается ко мне и ледяным голосом произносит, – сумку свою давай.

Наперекор ему обеими руками цепляюсь за сумку и машу головой, давая понять, что я ее не отдам.

– Милашка, или ты сейчас мне передаешь сумку, или вот этот кулак, – демонстрирует мне его, – пройдется по твоему лицу.

И взгляд такой, что никаких сомнений не возникает: он выполнит свою угрозу.

Дрожащими руками передаю ему сумку. Тем временем он опускает окно и передает ее мотоциклисту, лица не видно: шлем скрывает все.

– Отвези в Алтуфьево, ближе к утру выкинешь.

Мотоциклист наклоняется ниже и смотрит на меня, это я понимаю по его следующему высказыванию:

– Красивая цыпа, может, мне после, а?

– Очередь, – отвечает ему Алекс и закрывает окно.

Вот теперь меня всю начинает трясти. «Куда я влипла?! Кто эти люди?! Куда они меня везут?! Ма-ма!!!»

Мы выехали на МКАД и поехали в направлении юго-запада.

«Сумку забрали, хотят запутать следы. Ее везут на север, а меня на юг».

Э В А

Что делать? Как избежать участи, что приготовили мне эти нелюди?

Нет, просто сидеть и ждать я точно не буду!

Наклонилась вперед, незаметно расстегнула застежку босоножки, теперь бы ее снять…

– Ты что там делаешь? – скучающим голосом спросил Алекс, – учти, за каждую провинность будешь получать наказание.

– У меня ноги затекли, целый день провела на ногах.

– Поступай, как хочешь, я тебя предупредил.

– Хорошо, спасибо, – почти шепотом произнесла я, сняла босоножки, каждую взяла в руки так, чтобы удобно было бить, развернулась к своему похитителю и с размаху начала лупить его каблуками. Я не целилась куда-то конкретно, главное – попасть по голове и нанести максимальный урон, дезориентировать его в пространстве. Может, потом еще удастся выбить окно каблуком.

– Ах ты сучка! – услышала я, когда один удар пришелся по его шее, а второй по щеке.

Еще один замах – и я попала по плечу, а вот вторую руку он успел перехватить.

Я подняла ноги и начала ими колотить его по ногам. В меня как будто кто-то вселился, и я билась изо всех сил.

«Надо бить как можно больше и как можно сильнее», – это были мои единственные мысли.

– Вот дрянь, а! Миша, тормози, – крикнул Алекс водителю.

Нет! С двумя мужиками мне точно не справиться.

Я еще яростнее начала биться и кричать протяжно: «Аааа», нападая на него.

Алекс отпустил мою руку, и теперь я дралась и обеими руками с босоножками, и босыми ногами.

Машина резко дала влево, а затем остановилась.

С моей стороны открылась дверь, и руки сразу прижали к бокам. Я брыкалась как могла, но силы были неравны. Красиво собранные волосы растрепались и частично закрыли обзор. Два здоровых мужика и одна девушка. Тут к гадалке не ходи – итог ясен.

Затем я почувствовала сильную боль в голове, а перед глазами все поплыло. «Я теряю сознание… но мне нельзя этого делать». Я обмякла в руках водителя, едва сохраняя ясность мыслей. Только чувствовала тупую боль в затылке и теплую струйку крови, что текла по моей шее.

– А эта цыпа ничего, да, Алекс? С норовом. Точно понравится Павлу.

– Да, эта сучка – определенно его тип, он именно таких и любит. Укрощать и усмирять. А затем хорошенько так оттрахать. Может, ее на дольше хватит, чем остальных.

– Скорее всего.

– Дрянь такая! До крови разодрала мне лицо. Если бы не товарный вид для Пашки, сам бы ей показал, как надо усмирять таких непослушных сучек.

– Окупится, не переживай. Главное, чтобы ему пришлась по душе.

И оба заржали.

Тут я вспомнила про телефон. Если они меня без сознания понесут куда-то, то точно его обнаружат. Надо выходить из этого состояния и дать им понять, что я в сознании и могу передвигаться сама.

– Ммм…

– О, приходит в себя, видать, несильно я ее ударил стволом по голове, – хохотнув, водитель толкнул меня на сиденье машины. Закрыл за мной дверь. И снова сел за руль и завел двигатель. Мы неспешно влились в поток машин, следовавших по МКАДу на юго-запад столицы.

Рядом сидящий Алекс схватил меня больно за волосы, притянул к своему лицу и сквозь зубы угрожающе процедил:

– А теперь слушай меня очень внимательно, маленькая дрянь, еще раз выкинешь подобный фокус, и больше разговоров с тобой никто вести не будет. Отдам ребятам, пустят по кругу, после, если останешься жива, сдадим на органы. Ты поняла меня?

От боли на глазах выступили слезы, но реветь перед ним не хотелось, поэтому я старалась не моргать, чтобы слезы не покатились.

Он так сильно тянул за волосы, что я не смогла бы ни кивнуть, ни помотать головой в знак ответа. Наверное, он понял мое положение и сказал:

– Моргни, если поняла.

И я моргнула. И вот она, предательская слеза, скатилась по щеке. За ней – вторая. Я не плакала, но слезы, не прекращая, лились из глаз. На что он отшвырнул меня от себя, как нечто грязное, и сказал:

– И не надо мне салон автомобиля пачкать. Достало уже мыть за вами. Все равно ничего не изменишь, смирись и получай удовольствие. Надоешь Пашке, заберу тебя себе или вон Мише отдам, а может, и Толяну.

И вновь они заржали, синхронно.

Ублюдки! И ведь их родила женщина. Да таких в утробе надо убивать!

Я еле сидела, голова болела в том месте, где меня ударили прикладом револьвера. Сил бороться не осталось, а еще я боялась, что он выполнит свою угрозу.

Умолять их отпустить меня я не видела смысла. Они были тверды в своем намерении отдать меня какому-то Павлу для издевательств, битья и насилия. Поэтому единственное, что мне оставалось, это молиться.

«Божечка, пожалуйста, если ты есть, помоги мне. Я тебя очень прошу…»

За своими просьбами и молитвами я не заметила, как мы съехали с основной дороги и свернули куда-то на проселочную. Ехали мы по ней около десяти минут, пока не остановились у высоких ворот.

Водитель Миша нажал на кнопку пульта управления, и они открылись, являя моему взору двухэтажный коттедж.

Мы припарковались, и Алекс вышел из машины, даже не взглянув на меня.

Удивительно, как от поведения человека зависит мнение о нем. Там, на благотворительном аукционе, он показался мне симпатичным, а сейчас я считала его самым страшным человеком на земле.

Водитель открыл дверь с моей стороны.

– Давай, шевелись, детка, нам пора домой, баиньки, – и снова заржал.

Урод! Посмотрела бы я на тебя в такой ситуации, как бы ты рвался зайти в этот дом, предполагая, что именно тебя в нем ожидает.

– Да, да, и вот таким взглядом, полным ненависти, будешь смотреть на Пашку, поняла?! А сейчас быстро встала и пошла! И свое «орудие» от греха подальше оставь в машине, – кивком указал на мои босоножки.

Хмыкнула. Рада, что хоть как-то отомстила за себя. Жаль, что этого недостаточно для того, чтобы спасти себя от приготовленной этими извергами участи.

Выхожу из машины, босыми ногами ступаю сначала по траве, а затем по дорожке, усыпанной камнями. Некоторые из них больно впиваются в кожу, каждый раз вздрагиваю и хочу остановиться, чтобы хоть немного уменьшить боль. Но следом идущий Миша не дает мне этого сделать, подталкивая в спину, если я позволяю себе секундную заминку. Сволочь!

«Ну почему мы, девушки, такие слабые? Почему этим уродам мужикам можно глумиться над нами, издеваться, насиловать?! Почему мы все это должны принимать и терпеть?! Почему, в конце концов, я не родилась мальчиком, тогда бы точно не оказалась здесь».

Какие только бредовые мысли не лезли мне в голову, страх творил свое черное дело, вырисовывая в голове картинки, от которых становилось плохо и начинало тошнить.

Мы вошли в дом. Хорошее освещение заставило меня поморщиться. Я подняла правую руку, прикрыв глаза от яркого света, и, прищурившись, пыталась разглядеть, куда я попала.

– Пришла? – услышала я мужской голос, а после и увидела его обладателя.

Высокий блондин и снова эти светлые голубые глаза. Прямой нос с небольшой горбинкой и тонкие губы.

А потом я вздрогнула от его крика:

– Алекс, твою мать, ты что с ней по дороге сделал?! Где заказанная мною красотка?

– Да она сопротивляться начала, пришлось немного припугнуть.

От неожиданности я вскрикнула: этот Паша со всей присущей ему дурью врезал Алексу по роже.

– И как ты прикажешь с ней сейчас играть, – начал орать он, – когда для нее главный злодей – ты? Ничего не знаю, отправь ее в комнату готовиться. Завтра я буду с ней. А пока притащи предпоследнюю, если она еще жива. В прошлый раз она неплохо так просила о пощаде, что мой член сразу начинал реагировать.

Меня схватил за руку какой-то мужчина и потащил в коридор, Алекс продолжал стоять, как вдруг мы услышали:

– А ну-ка стой, может, ей посмотреть мое представление, как думаешь, Алекс?

На что этот урод с царапиной от моего каблука и синяком от больного на всю голову Павла с усмешкой посмотрел на меня. А я начала кое-что понимать об этих зверях. Первое, они любят, когда их просишь. Второе, любят, когда их игрушка – чистая и опрятная, да еще и в откровенном наряде.

Нет, не дождетесь, я не буду вас умолять!

Гордо подняла подбородок и с ненавистью посмотрела на главного виновника всего этого беспредела.

На что Павел заржал и сказал ледяным голосом:

– Иди уже, Зена, королева воинов. Завтра веди себя так же, все! – он хлопнул в ладоши и отвернулся от меня, – где же моя Зиночка…

Из другой двери в комнату завели девушку. Брюнетка, стройная, симпатичная, одетая в какой-то светлый балахон до пят, но с таким затравленным взглядом, что сердце кровью обливается. Что же за испытания выпали на ее долю, что у нее такой взгляд?!

Уже подходя к двери, я услышала голос Павла. Голос с каждым словом становился громче и злее:

– Ну что ты на меня так смотришь, а! Я же тебе еще ничего не сделал, а у тебя уже такой взгляд! Дрянь такая. Я же хотел просто потрахаться, а ты так смотришь, что хочется тебя научить смотреть правильно на своего хозяина.

Что было после, я не знаю. Лишь когда дверь закрывалась, я услышала звук удара и крик от страха и боли этой Зины.

Я закрыла уши руками. Не могу слушать бред больного урода, садиста, иначе сама поддамся страху, а из этого ничего хорошего не выйдет.

В ответ на такое телодвижение мой провожатый лишь усилил захват, а затем открыл одну из дверей вдоль коридора и толкнул меня в комнату.

– Умойся, прими душ и переоденься. Все свое белье выкинь. Он не любит подобные тряпки во время своих игр.

Закрыл дверь на замок и удалился. А я вдруг услышала до боли знакомый голос:

– Эва?! Это ты?!

Л Е К С

Позвонил парням, дал задание не упустить этого молодого парнишку, который явно неровно дышит к Эве.

– Ладно, Макс, пойду найду свою спутницу. Еще увидимся, Ника.

Прощаюсь с друзьями и выхожу на улицу. Остановившись на крыльце, осматриваю территорию, но нигде ни ее, ни этого маленького выскочки не вижу. Шимански, кажется, так Макс назвал фамилию.

Набираю своему айтишнику смс с фамилией, примерным возрастом и внешними данными парня и прошу нарыть про него абсолютно все вплоть до сегодняшней минуты. Родители, бабушки, дедушки с двух сторон, тети, дяди, кузены и кузины.

Хочу знать о нем все.

Замечаю, как из-за угла быстро выходит Эва, а за ней и этот будущий труп. Хочет схватить ее за руку, но она уворачивается и замечает меня, курящего на крыльце здания.

А я готов убить этого паренька. Мало того, что она утащила его за руку из зала, так теперь он силой хотел ее схватить и вернуть в свое общество!

«Пацан, тебе не жить! Как доберусь до тебя, пожалеешь, что даже помыслил ее трогать своими грязными руками!»

В этот момент ко мне уже подошла Эва, и заметив мое крайне негативное отношение к этому уроду, взяла мою руку в свои теплые и нежные ладони и провела большим пальцем туда-сюда, как бы стараясь меня успокоить.

«Хорошо, я еще поговорю с тобой, девочка. Дома».

Проходим обратно в зал, замечаю взгляд Макса, направленный на меня и на Эву, а потом на наши сплетенные пальцы рук. Улыбнулся, подмигнул и поднял большой палец вверх.

«Слышь, друг! На свою девушку смотри. А на мою нечего».

Одергиваю себя, что за херня происходит? Почему мне не нравится даже то, что друг одобрил мой выбор спутницы на вечер? Что он на нее смотрит и оценивает. А то, что ее трогал руками какой-то пацан – заставляет злиться до скрежета зубов! И эту злость никак не могу контролировать, она просто взрывается в моем мозгу, не давая трезво мыслить.

Надо будет дома поразмышлять в тишине и покое.

Собравшиеся люди оккупировали все места вокруг сцены.

К нам подбежала девушка, работающая сегодня тут, и предложила Эве повязать на руку номерок, по которому ее вызовут на сцену для аукциона.

Вообще, идея такого благотворительного аукциона с девушками, пришедшими на мероприятие, родом из Америки, как и многое другое, что мы перенимаем с запада.

Но если у них все идет на благотворительность, то у нас – это отмывание денег.

Ставки на девушек невысокие, по договоренности с организаторами. Большими деньгами занимаемся после аукциона, подписывая некоторую документацию с указанием счета в Швейцарии.

А после наши бухгалтера «подчищают» все для налоговой и выбивают всякого рода льготы.

Эва явно недовольна, что ей вновь придется «продаваться». А меня все еще не отпустила эта ситуация с сосунком, поэтому я не позволяю ей отвертеться от этой миссии и немного в грубой форме объясняю, что цель оправдывает средства. Так что, если она хочет помочь бедным деткам, пусть немного побудет в неудобстве на сцене.

Где-то за пять лотов до Эвы, мне позвонили на мобильный охранники квартиры в Москва-Сити. Произошло что-то серьезное, иначе они не беспокоили бы меня.

Оставляю Эву, выхожу в коридор.

– Что случилось? – некогда размениваться на приветствия.

– Тут паренек пришел. Какой-то неадекватный. С Вами срочно хочет поговорить. Что-то по поводу Лики и Роберта какого-то.

Подумав немного, понимаю, что имена мне ни о чем не говорят.

– Пошли его, кто бы это ни был. Я никого с такими именами не знаю.

Разворачиваюсь и уже делаю шаг по направлению к Эве, как тело каменеет: опять рядом с ней этот хлыщ! Что-то ей говорит на ухо. Ее лица я не вижу, но раз позволяет к себе так приближаться, значит ей приятно его общество?..

Слышу обрывок фразы: «…он купил тебя на аукционе…». Сказанные слова звучат так, как будто их произносит ревнивый парень.

Так это ее парень?! Или поклонник? Помнится, некий Адам числился у нее в парнях, но он изменил, и она его бросила… Или у нее есть парни «про запас»? Не получилось с этим – попробуем с другим?!

Тут вижу, что она хватает его за рубашку и привлекает к себе. У меня в голове уже произошли все события, где она его целует, а я подбегаю и разъединяю этих влюбленных, бью кулаком его по наглой роже, хватаю ее в охапку и везу на квартиру, домой… Где доказываю, каким должен быть для нее мужчина, а не этот сопляк!

Но она его не целует, а что-то шепчет на ухо.

Я останавливаюсь и жду, чего – сам не знаю… Жду, как будут развиваться события дальше.

Он снова что-то ей говорит, говорит и говорит. Она слушает, потом поворачивается к нему… А затем я взглядом уловил тот момент, когда он ее руку кладет себе на грудь.

Все! С меня хватит! Иду по направлению к этим голубкам!

Этот мелкий засранец снова наклоняется к ней, и я улавливаю его слова, что он ее сегодня выкупит.

Ну уж нет! Не так быстро, сопляк! Ты не в той «весовой категории», чтобы бороться со мной!

После подмигивает ей и уходит.

Я же подошел к ней и решил уточнить, может, я что-то не так понял. Еле сдерживаясь, спросил:

– Вы опять вместе?! Что он хотел?

На что мне отвечают, будто отмахиваются от назойливой мухи:

– Не обращай внимания. Тебя это не касается.

«Серьезно, бл*ть! Ты считаешь, что меня это не касается?!»

Я злюсь, да я просто в бешенстве! Весь день меня игнорировала! Теперь трется с этим молодым жиголо то на улице, то тут, а меня, бл*ть, это не касается?!

Дальше все происходит для меня немного смазано, от злости готов все крушить! Но приходится держать себя в руках: тут журналисты. А я готов убить каждого! И почему-то хочу начать именно с нее! С этой мелкой чертовки, которая за сегодняшний день уже несколько раз вывела меня из себя!

Ее попросили выйти на сцену. Дальше стандартная процедура знакомства. Ведущий рассыпается в комплиментах, а она немного краснеет и опускает взгляд. Скромница, бл*ть.

Первым за свидание с ней начинает бороться этот молокосос. Она почему-то недовольна. Еще и играет правдоподобно. Только что едва не зажималась с ним, а теперь не хочет идти с ним на свидание? Смешно!

Следующее предложение поступает от Алекса Якинского, молодого и борзого начинающего предпринимателя. У него с братом свой строительный бизнес. Но знаком я с ним не потому: его то ли отец, то ли отчим – подполковник полиции. И на какой-то из встреч с коллегами отца мы и познакомились.

Перевожу взгляд на Эву: она с интересом рассматривает Алекса.

Вот тебе какие, значит, нравятся, да, Эва?!

Она снова смотрит на этого сосунка! Не на меня – на него! На автомате следую за ее взглядом и вижу, как лицо этого хлыща побледнело, когда сам он посмотрел на Алекса, а потом он и вовсе «сдулся» и опустил голову.

Ха! Вот и довыпендривался! Молодой еще, чтобы с такими, как мы, тягаться.

Затем слышу ставку Макса. Удивлен. Или он решил так познакомиться с моей новой пассией? Рядом с ним Ника, так что никаких опасений у меня нет.

Алекс опять повышает ставку.

Думаю, пора и мне «вступить в бой». Перебиваю ставку Якинского и добавляю фразу: «И ни тысячей больше», – тем самым даю знать Максу, что мою ставку не надо перебивать.

Он согласен и в примирительном жесте поднимает обе руки вверх.

Но тут меня удивляет Алекс, намного выше поднимая и перебивая мою ставку. Смотрю на Эву. Она тоже удивлена сумме, предложенной Якинским. Ну что же, пообщайся со своим новым поклонником, Эва. А я в это время побеседую с твоим предыдущим воздыхателем.

Уступаю ему. Эва удивлена, даже немного обижена на меня. Спрашивается, почему?

Их свидание должно пройти в ресторане напротив, опять-таки условия организаторов, и продлится не более часа. А я пока переговорю с Максом и с этим сосунком.

Алекс и Эва проходят мимо меня к выходу из зала. Хотел подмигнуть ей, но она на меня даже не смотрит.

Как-то неприятно кольнуло от этого в груди. Ну, ничего. Через час встретимся и поговорим.

Дал распоряжение двум своим ребятам не спускать с нее глаз, если вдруг Алекс начнет распускать руки, выйти из тени и помочь ей выпутаться. А сам пошел на встречу с Максом.

Проводив парочку взглядом до выхода, повернулся по направлению к Максу. По пути встретил еще несколько знакомых, поэтому до друга дошел где-то минут через пять. Застал его оживленно беседующим с Никой. Влюбленные не разнимали рук, но в тоже время активно что-то обсуждали.

– О чем спорят голубки, которые наконец обрели друг друга? Неужели вам до жарких дебатов? – то ли испоганенное настроение так повлияло, то ли просто хотелось немного над ними поприкалываться, но мою шутку не оценили, причем оба. – В чем дело? Что вы так смотрите на меня? – поняв, что на мой искрометный юмор не отвечают, спросил я.

Ника не выдержала и спросила первой:

– Эта девушка с тобой пришла сюда?

– Да, – мой ответ ее явно не устроил. Рассердилась, у нее вот-вот пар из ушей повалит от злости, а глаза мечут в меня молнии.

Она и так меня недолюбливает, а сейчас так вообще ненавидит.

– А ты знаешь, кому ее отдал? – с наездом.

– Доминика, успокойся, пожалуйста, – в разговор вступил Макс, – давай я с ним сам поговорю для начала.

– Нет, я буду присутствовать! Ты мне обещал.

Макс вздохнул и с виноватым видом повернулся ко мне.

– В общем, Нику недавно похитили, – медленно делает глазами незамысловатые движения, чтобы я его понял, – и выставили на одном достаточно специфичном аукционе. Мы ищем похитителей, – произносит с нажимом на последнее слово.

Ну конечно, мы же с ним договорились, что Ника не узнает, что за ее похищением стою я! Вот я дебил! С Эвой совсем забыл о договоренностях с Максом.

– Вы серьезно?! Ника, как ты? Надеюсь, без последствий для тебя произошло это событие?!

– Со мной все нормально, спасибо, Леша. Но вот на счет этой девочки я переживаю, мне кажется, я ее видела раньше. Возможно, даже на том аукционе. Но я не уверена, слишком волновалась тогда, лица не запоминала.

– В общем, – перебивает ее Макс, – поступила наводка на брата этого Алекса. Его бросила девушка месяц назад, и он слетел с катушек. Вызывал проституток, избивал их и жестко имел, что их потом увозили в больницу. Или приходил в стриптиз клуб, заказывал девочек в ВИП-комнату, итог тот же, что и в предыдущем варианте. За ним все «прибирают» Алекс и его отчим, с оговоркой, что скоро перебесится, успокоится, – сердце застучало быстрее и неприятное предчувствие поселилось в душе, а Макс все продолжал свой рассказ: – Платят отступные сутенерам и клубу. Но вот уже около недели – тишина. Похоже, он перешел на «обычных» девушек… Я разговаривал с отцом, думаем, сможем его закрыть, на отчима тоже найдем, чем надавить. В общем, может, и за похищением Ники он стоит.

И опять это вращение глазами. Да понял я уже, понял.

А вот нехорошее предчувствие все больше обострялось.

Телефон издал характерный звук – смс.

Ребята писали, что взяли парня, который увивался за Эвой весь вечер, и везут его на место «разговора».

«Хоть одна хорошая новость!»

– Ты что так спокойно стоишь?! – возмутилась Ника. – Твою девушку увел возможный насильник и псих!

– Ника, за Эвой постоянно наблюдают два человека. Вдобавок, в ее сумочке маячок, который оповещает меня обо всех ее передвижениях. Более того, если через час Эва не вернется, я сам лично в порошок сотру Алекса.

Говорю все это и понимаю, что именно так и поступлю. Я зарою в землю этого урода, если Эва не будет рядом со мной через час, а вернее, уже через сорок минут.

Но для своего и Никиного успокоения набираю ребят, которые охраняют мою малявку.

Черт, я уже действительно начал считать ее своей!

Пока думал об этом, прошел гудок и один из парней принял вызов.

– Где вы сейчас? Что с девушкой?

– Следуем за машиной, в которой она сидит.

– Что-нибудь необычное происходит?

– Подъехали к многоэтажке на «Университете», девушка вышла из машины и зашла в подъезд.

Не понял, что еще за многоэтажка?!

– Ладно, следите дальше. Обо всем докладывать.

Сбрасываю вызов. Набираю айтишника. Тот, как всегда, быстро отзывается:

– Что еще, Леха. Почти всю информацию на Роберта Шимански нарыл. Еще пару часов, и вся подноготная до пятого колена у тебя на столе.

Имя Роберт как-то царапнуло слух, значит, этого мажорчика так зовут, хм… Но так как он у моих ребят, не стал на этом заострять внимание.

– Слушай, я не по этому поводу. Досье, что ты прислал на Евангелину, перешли мне на мобильный. Надо кое-что уточнить.

– Окей, пару минут и оно у тебя.

Я нажал на кнопку завершения вызова и уже почти убрал трубку в карман, как пришло сообщение.

Открыл досье на Эву.

Ищу данные о недвижимости, или, возможно, кто-то из сокурсников там проживает.

Нахожу: на имя Эвы оформлена двухкомнатная квартира. Но остался вопрос: зачем она туда заезжала?

Звоню ребятам, что следят за ней.

Поднимают с третьего гудка. Это еще что за херня?!

– Что так долго?!

– Они хвост засекли, пытались оторваться. Но босс… это…

– Не мямли! Говори, что происходит.

– Маячок уехал на север, а машина определенно движется на юго-запад по МКАДу. Мы за ними. Между нами три машины. Еще одну вызвали на подмогу, так как нашу «засветили».

– Хорошо. Не теряй их из виду! Не то останешься без головы, понял?! – я уже рычал на него. Когда услышал про маячок и обнаружение слежки, понял, что просто схожу с ума. Все казалось таким простым, а теперь обернулось непонятными, подозрительными передвижениями.

– Что случилось? – Макс сразу заметил перемену во мне.

Быстро пересказал разговор.

– Думаю, медлить не стоит. Давай в машину. Ника, – обернулся он к своей невесте, – ты…

– Как бы я ни хотела быть рядом… понимаю, что нельзя. Я поеду домой, к сыну. Ты, если что, звони.

– Люблю тебя, – обнимая ее, прошептал Макс, но я услышал.

– И я, – ответила она ему.

Дааа… эти голубки ждали два года, прежде чем обрели друг друга.

Посадив Нику в машину с шофером, мы с Максом направились к моей. Уже садясь в нее, снова получаю звонок из квартиры. Ставлю на громкую связь.

– Что, бл*ть, происходит, если ты звонишь мне уже второй раз за последние полчаса?!

– Тут этот опять пришел. Кричит и не хочет уходить.

– Кто этот?!

– Ну, помните, которого мы покрасили в черный цвет, дружок нашей девочки.

– Какой нашей, дебил! Приеду, голову тебе откручу, раз совсем не работает!

Я злился. Я бесился! Какого хера ее упустил! Что на меня нашло, что я повел себя как дебил?!

Заплатил бы за нее сколько угодно, лишь бы была она рядом. Лучше пусть обиженная, любая, хоть злая, но рядом, чем знать, что находится в компании Алекса или, еще хуже, его брата-психа… Черт!

– Тише ты, – тронул меня за плечо Макс, я и не заметил, что бил кулаком о руль. Я даже уже не разбирал слов охранника, – лучше послушай, что твой парень тебе говорит. И давай выруливай в сторону квартиры. Чувствую, с этим крашеным молодняком следует поговорить лично.

– Что? Это еще зачем?

– Ты что, не слышал, что тебе сообщил охранник?

– Бля… Макс… хоть ты сейчас не *би мне мозг. Просто скажи и все.

– Он говорил о похищениях девушек, ты совсем оглох, что ли! – конечно, ему не понравилось мое обращение. Но я не могу фильтровать сейчас свою речь, я уже ничего не готов делать. Только найти Эву и привезти к себе на квартиру, и больше никуда не отпускать.

– Посмотрел бы я на тебя, если бы они увезли твою Доминику, – пробурчал я себе под нос, выворачивая с парковки.

На что Макс, усмехнувшись, ответил:

– Ну, во-первых, я испытал весь спектр эмоций, когда увидел ее на аукционе, голой, и все на нее пялились. Кстати, я еще считаю, что должен тебе навалять за это, ты отделался слишком малой кровью за такой спектакль, бл*ть. А во-вторых, кто тебе Эва, и кто мне Ника? Сечешь разницу?

– Если бы не я, ты так бы и продолжал искать ее, и не факт, что нашел бы. А еще вдобавок и сына приобрел.

– Только это меня и удерживает от того, чтобы не раскрошить на мелкие кусочки твой череп. Черт, Леха, ты даже не представляешь, что я испытал, увидев ее обнаженную. Бля, мне кажется, я там оставил половину всех своих нервных клеток. А потом еще ночью голову ломал, думая, как она туда попала, и ждал, когда она уже очнется.

– В смысле, очнется?

– Она, как меня увидела, в обморок упала. И я ее понимаю, будь я бабой – тоже бы грохнулся.

– Ладно, Макс. Хочешь, расскажи ей, что это я за этим стою. Попрошу у нее прощения и дело с концом.

– Ты думаешь, она тебя простит?! – искренне удивился друг. – Да она первой киллера наймет, чтобы тебя убрали.

И мы оба заржали. Да, возможно, у Ники была причина так поступить, но ведь главное – они смогли обрести друг друга. А Макс, так вообще, еще и сына узнал.

Так за разговорами незаметно доехали до Москва-Сити.

Этого бывшего Эвы увидели внизу, у входа в здание.

– Тебе чего, сопляк, надо, чего приперся? Эва ясно дала тебе понять, что между вами все кончено! – увидев его снова, начал вскипать от злости и своей ошибки! Ведь именно я виноват, что Эва сейчас в руках Алекса.

Паренек насупился, нахмурил брови и зло смотрит на меня, как, впрочем, и я на него.

– Леха, тише ты. У парня информация для нас. И возможно, это касается и твоей Эвы.

– Кстати о ней. Позвоню парням. Узнаю, что да как. Уже пятьдесят пять минут прошло, как она уехала.

И меня уже начинает трясти от осознания, что Эвы через пять минут еще не будет рядом.

Отворачиваюсь от этого Адама и набираю парней. Сразу отвечают:

– Как раз хотели звонить вам. Машина заехала в коттеджный поселок, нас туда не пропустили. Отъехали и наблюдаем в бинокль. Двое мужчин и девушка прошли к дому.

– Ничего необычного не произошло? Запомнили, какой дом?

– Темно, улицы не освещены. Только благодаря фарам единственной машины смогли определить объект.

– Черт! Я вам за что деньги плачу! Немедленно узнайте, что за дом! Мы скоро выезжаем к вам!

И чё мы приперлись сюда, когда уже могли ехать к Эве!

Поворачиваюсь к парням.

– Послушай пацана, – советует мне Макс.

– И? – вскинув бровь, жду, когда начнет говорить.

– В общем, я случайно услышал разговор Роберта…

– Стоп, какого Роберта? Что-то это имя стало слишком часто мелькать сегодня.

– Шимански, – чуть скривив лицо, уточнил Адам, – так вот, он сказал буквально так: «Опять нужна девушка? Вам что, каждый день новую подавай?! Мы так не договаривались! Я вам уже двух девушек организовал без последствий!» А потом еще добавил: «Как это Лика не подошла? Не понял! Алекс, я не могу так часто находить девушек, с которыми не будет потом проблем!»

Чтооо?!

Это маленький утырок еще и девушек поставлет Алексу с братом!!!

– Это еще что за х*йня? Этот Роберт сотрудничает с Алексом и Павлом?! – провел рукой по волосам, взъерошив их. Черт! Это же надо было попасть в эпицентр таких событий!

Между тем, Макс продолжил допрашивать Адама, желая выведать всю информацию, которой тот обладал:

– А почему ты пришел сюда это сказать? Почему не пошел в полицию?

– Ну, во-первых, Лика – подруга Эвы. Единственная. А так как Эва здесь, решил, что она должна об этом знать, – да, черт! Если бы она была тут, если бы! – Во-вторых, я спросил у родителей Лики, куда она пропала, не могу выйти с ней на связь. А они сказали, что она с Эвой на море. А в-третьих, у меня нет доказательств. Я просто услышал его телефонный разговор.

– Все с тобой понятно, спасибо за информацию. Можешь идти, мы примем меры.

– А где Эва? Я бы хотел с ней поговорить.

– Ее нет сейчас тут. Позже, паренек, позже.

– Я на ее мобильный тоже не могу дозвониться.

Да, бл*ть! Если бы я дал его ей!!! Если бы!!! Черт! А ведь хотел дать!

Сейчас бы точно знали, где она!

– Ладно, если что, она знает мой номер. Скажите, пусть перезвонит.

Макс пожал руку Адаму, и тот, как будто успокоившись, собрался уйти, как мы услышали рингтон его мобильного:

«Скажи мне, как тебя найти?

Я вижу след твоего пути, Ева…

Стань белой птицей и лети!

Мой старый замок – это мой замок,

Я бы за тобой, но мой потолок – крыша,

И мой дом – темница…»

Он повернулся к нам, а потом посмотрел на свой мобильный и принял вызов:

– Эва?

Э В А

– Эва?! Это ты?

– Лика?!

В комнате царил полумрак. Поэтому я не сразу поняла, что нахожусь тут не одна. Я повернулась на звук голоса. Передо мной стояла Лика!

Я кинулась ее обнимать и крепко прижала к себе!

– Лика! Лика! Это ты! Я нашла тебя!

– Ой… Эва… потише… потише… мне больно.

Услышав ее слова, я застыла. Мое сознание, учитывая все сказанное мне в течение последнего часа, живо нарисовало картинку произошедшего с подругой.

Ослабила хватку и выпустила девушку из объятий. Сделала шаг назад, посмотрела на нее внимательно, затем развернулась и побежала к двери:

– Уроды! Сволочи! Козлы!!! Что ж вы за люди такие?! Вы нелюди!!! Ублюдки!!! Убью всех! Вы не люди – вы звери проклятые!

Все бранные слова, какие я только знала, вылетали из моего рта неосознанно, под воздействием эмоций. Я колошматила по дверям руками и ногами, не обращая внимания на боль и возникающие ссадины, продолжала бить изо всех сил.

Сначала даже не поняла, что Лика обхватила меня за талию и попыталась оттащить от двери.

– Тише, Эва! Тише! Не ори! Со мной все хорошо, правда. Уже все хорошо! Прекрати, иначе нам обеим не поздоровится! Успокойся, прошу тебя, – последние слова она произносила уже со слезами на глазах.

Я повернулась к ней. Наши взгляды встретились, и мы разрыдались, теперь уже вместе. Наши плечи сотрясались от слез и всхлипов.

Медленно осели на пол и, не разжимая объятий, продолжали плакать. Руками гладили друг друга по голове, утешая.

Не знаю, сколько это продолжалось. Но понемногу мы начали успокаиваться.

Я отклонилась и прошлась по ней взглядом. Лика была одета в майку и шорты, которые ничего не скрывали. Лицо в гематомах, глаз заплыл, губа была разбита, но уже почти зажила.

Тело в синяках и порезах. Видны отпечатки пальцев чуть выше локтя.

– Эва, посмотри на меня.

Я долго не могла поднять глаз. Мне было стыдно, неудобно, страшно.

– Прости меня, Лика. Мне надо было уже давно тебя найти, надо было позвонить папе, чтобы он вытащил нас из этой передряги. Боже, Лика, если сможешь, прости меня! Я даже не представляю, в каком аду ты побывала!

И снова в слезы: я просто не могу контролировать эмоции, так как понимаю, через что она прошла, но уверена, что даже не представляю, как ей при этом было больно, и морально, и физически.

– Эва! Ты что?! Ты не виновата! Я сама, слышишь, – она меня потрясла за плечи, – сама виновата. Поплатилась за свою доверчивость и излишнюю инициативность.

Я покачала головой в отрицательном жесте. Нет, мне надо было сразу бить тревогу, все пошло наперекосяк. Я попала к Лексу и жила как принцесса в хоромах, а Лика попала в ад.

– Да, Эва! Ты ни при чем. Это все Роберт виноват.

– Я его видела сегодня. Он мне рассказал, что у него не хватило денег выкупить нас и…

– Что?! Не хватило денег?! – начала возмущаться Лика, – да он и не собирался нас выкупать, по крайней мере, меня уж точно!

– Что ты имеешь в виду?

– Поверить не могу! Он еще пытался обелиться в твоих глазах, рассказав байку о нехватке денег!

– О чем ты, Лика?

– Я о том, моя доверчивая подруга, что Роберт – мерзкая змея, которая кусается чужими руками.

– Не понимаю…

– Он меня затащил на этот проклятый аукцион специально! Потому что меня ему заказали. Я приглянулась одному садисту, которому Роберт проиграл огромную сумму денег в казино. И тот предложил вместо денег взять меня. Только так, чтобы меня не кинулись искать. Как будто сама захотела. Пришел ко мне, признался, что влюблен в тебя с юности, а подойти не решается. Попросил помощи. Рассказал об условиях аукциона и обещал, что за месяц он тебя добьется, ведь ты будешь постоянно рядом и увидишь его с другой стороны. Только ты одна ни за что бы не согласилась в этом участвовать, поэтому и я пошла на торги. С условием, что он нас обеих выкупит, меня отпустит, а тебя будет добиваться. Но он этого не сделал, нарочно. Потому что на меня покупатель уже был! И скорее всего, тут все было наоборот – тебя туда заманили из-за меня.

Я слушала и не могла поверить в этот адов заговор! Что происходит?! Что случилось с людьми, раз они стали поступать так мерзко по отношению к другим?!

– Кстати, кто тебя привез и вообще как ты сюда попала? Вроде на том аукционе тебя выкупили как раз передо мной.

– Да, – горько усмехнулась я, – еще один аукцион, только деньги пошли на благотворительность и все в рублях. А приехала сюда… обманом меня привезли.

– Кто привез? – с интересом спросила она.

Кто привез? Вроде водителя звали…

– Миша.

– Ясно. Гад еще тот, меня тоже он привез.

– Ну да, не божий одуванчик.

– Но не переживай, меня скоро вытащат отсюда, а значит – и тебя.

– Ты о чем? Ты знаешь, как отсюда сбежать?

– Да. Уже первый этап пройден, – поморщившись, уточнила она, – осталось пройти последний, и я буду свободна.

– Ты о чем? Можешь нормально объяснить, кто нам поможет? – шепотом поинтересовалась я, боясь, что нас могут услышать.

– Алекс.

– Кто? Алекс? – изумлено крикнула я.

– Ты что так кричишь! Тише! Да, Алекс.

Я посмотрела на Лику, как на умалишенную. Алекс меня сюда привез и уж точно не поможет сбежать.

– Не смотри на меня так! – заметив выражение моего лица, недовольно изрекла она. – Да, он поможет. Он уже мне помог.

– Как? Как он тебе помог? – слезы наворачивались на глаза при взгляде на тело Лики.

–Я избежала насилия.

– Не поняла…

– Этот урод, Павел… – голос ее дрогнул, но она продолжила. Немного тише, но продолжила, – он избивает и насилует. В него как будто кто-то вселяется, он становится психом рядом с девушками, любыми. Поэтому даже из фирмы всех женщин и девушек они посокращали.

С каждым ее словом мой рот от изумления открывался все больше и больше.

Это как ее Алекс обработал, что она так об этом говорит?!

– И это все тебе рассказал…?

– Алекс. Я ему нравлюсь, и он… хороший, и мне тоже нравится. Мы познакомились незадолго до этого кошмара. Как-то в клубе пересеклись. А потом еще пару раз встретились, ну и… ты понимаешь. И как-то Павел увидел меня с ним, а они партнеры по бизнесу, в общем, он меня увидел и захотел приобрести как игрушку для своих игрищ. А Алекс не может ему отказать: они повязаны с ним большими деньгами. Но и везти меня к нему сам отказался. Тут Павлу на руку пришлось мое знакомство с Робертом, который на тот момент уже одну девушку сюда отправил. У нее нет никого в столице, приехала учиться. Однокурсница Роберта. В общем, Алекс подсказал мне, как надо себя вести, чтобы этот урод Павел не озверел в конец и отпустил меня целой и невредимой, не надругавшись над моим телом.

– И это как же?

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел мужчина с подносом еды, поставил на столик у кровати и удалился.

Желудок свело от запаха домашней готовки: я за весь день так ничего и не съела.

Лика, увидев мою реакцию на еду, поднялась и положила все на пол возле нас.

– Нам надо кушать, чтобы были силы выжить и выбраться отсюда.

Я молча согласилась. Мы быстренько перекусили, и я нетерпеливо задала интересующий меня вопрос:

– Так что тебе посоветовал Алекс?

– Делать вид, что мне нравится насилие. Что меня возбуждает, как он меня бьет, и просить еще и еще. И главное – делать это умело, правдоподобно.

Мои глаза округлились и достигли размеров пятирублевой монеты. Я прокашлялась и спросила:

– И ты смогла?

– Иначе я бы сейчас с тобой тут не сидела, Эва, – немного обиженно ответила подруга.

– И что теперь?

– Придет Алекс, и я попрошу его вытащить и тебя.

Что-то я сомневаюсь, что он мне поможет.

– Так они с Павлом партнеры по бизнесу? – решила узнать все, что возможно, об этих людях.

– Да, Павел очень помог Алексу в начале его карьеры, поэтому тот не может отказать ему ни в чем. Но мной делиться он не намерен, поэтому выкрадет меня из лап этого чудовища.

Что-то настораживало меня в рассказе Лики. Но понять, что именно, я не могла.

А также не могла довериться ей полностью: если у нее не Стокгольмский синдром, то какая-то патологическая привязанность к этому монстру точно есть. И он найдет для нее отговорку, чтобы меня тут оставить. А значит, мне надо самой позаботиться о своем вызволении из этого дома.

Сказав, что мне надо в туалет, я зашла в смежную с этой спальней комнату, которая служила уборной. Достала телефон, а номеров в нем нет! Вообще! Ни одного! Черт! Блокнот уехал вместе с сумочкой! И куда теперь звонить?!

Я помнила наизусть только номер Адама, потому что начало номера и последние три цифры были одинаковыми, а между ними одни нули, четыре штуки.

Он его специально выбирал так, чтобы я смогла запомнить. Начало – код мобильного оператора, потом нули и последние три цифры – снова код оператора.

Что я ему скажу, я точно не знала… но, возможно, у него есть номер моего отца.

Включила воду, чтобы мой разговор за стенкой не привлек внимания, и набрала номер бывшего парня.

Гудок… второй…

– Эва?

– Адам, привет, – тихо зашептала я, – в общем, слушай внимательно, – послышался шум в трубке, надеюсь, это он так принялся слушать, – меня и Лику похитили какие-то уроды. Мы недалеко от Москвы. Где-то на юго-западе. Пожалуйста, позвони отцу или в полицию. И поскорее нас заберите. Прошу, быстрее…

– Мы выезжаем, Эва. Подожди совсем чуть-чуть, маленькая…

Мне послышалось, или это голос…

– Лекс?! – я отняла трубку от уха и внимательно посмотрела на номер, да нет, номер Адама.

– Да, это я. Все будет хорошо, только немного подожди, хорошо?

– Хорошо, – неуверенно пробормотала я.

– И трубку не выключай, она нам понадобится, чтобы найти вас.

– Хорошо, – все так же неуверенно повторяла я.

– Ладно, малыш, ты сейчас где?

– В ванной… – на автомате даю ответы.

– Ты воду включила?

– Да.

– Умница, теперь слушай меня внимательно, – мне кажется, или мы поменялись местами? – Намочи лицо и волосы. Смой всю косметику. Если сильно боишься, можешь закрыться в ванной, но лучше выйди, чтобы не вызывать подозрений. Телефон держи при себе или недалеко от себя. Звук выключи. Мы найдем тебя и без него. Веди себя хорошо, не провоцируй их. А лучше вообще молчи, а то знаю я твой язычок. И не возмущайся, это правда. Ты все поняла?

– Да, – обиженно произнесла я. На что он выдал смешок.

«Козел», – подумала, а после услышала:

– Я же о тебе беспокоюсь, глупенькая, и сделаю все, чтобы вытащить тебя оттуда. Ты поняла?

– Да, – а вот такое было приятно услышать.

– Хорошо, жди меня, я скоро.

Л Е К С

Не отдавая отчёт в своих действиях подбежал к Адаму и вырвал из его рук трубку мобильного. Услышал ее голос и то, как тихо и сжато она пыталась донести информацию.

Понимание, что она жива-здорова, возможность хоть недолго с ней поговорить принесли мне небольшое, но облегчение.

Договорив с ней, я повернулся к Максу с растянувшимся в улыбке лицом.

– Даже слышать не хочу твои комментарии по этому поводу.

Макс усмехнулся:

– Да я и не собирался ничего говорить, лишь то, что ты встрял по полной, чувак.

– Отвали! Поехали, и так много времени потеряли, – и, обращаясь к Адаму, – мобильный пока конфискую. После верну. Он пока мне нужен. Все, свободен, – я уже было развернулся в сторону машины, как кое-что вспомнил, – это что за номер, подписан как-то странно: «Эва, мелкий», – а еще я понимал, что ее телефон у меня. Тогда с какого она звонит? Я не знаю, и меня это напрягает.

– Это ее второй мобильник.

– А почему мелкий?

– Потому что он мелкий.

Ясно, что ничего не ясно. Ладно. Это после. Из-за ревности уже один раз ее упустил, не стоит повторять ошибки, сначала ее надо вытащить из этой передряги. Потом все выясню, слишком мало я знаю об этой девочке.

– Не понял… Что происходит? Что с Эвой? – вдогонку летели вопросы от ее бывшего, но отвечать мне было некогда. Я спешил. Еще много чего надо сделать.

Сел в машину, набрал парней, чтобы отправили точные данные о местонахождении коттеджа. В это время Макс скинул номер мобильного Эвы своему брату-программисту Кеше, чтобы настроил программу по нахождению предмета вплоть до одного метра.

Следом я набрал своих ребят, их человек пять. Плюс два человека отца и двое деда, что неустанно следуют за мной. Прикинул, думаю, достаточно.

Озвучил свои мысли Максу, он со мной не согласился. Предложил еще своих ребят, которые смогут быстро собраться. Плюс нас двое, еще двое ждут у поселка.

На том и порешили.

Двинулись в путь, скоростной режим я, конечно же, нарушал, но кто бы не нарушил, оказавшись в такой ситуации? Гнал, как мог. Макс бросал на меня настороженные взгляды, но ничего не говорил.

До места доехали за двадцать пять минут, встретились с парнями у ворот. Решили вырубить охранников, чтобы открыть шлагбаум. Но прежде оставалось дождаться ребят Макса, которые уже были на подходе. В это время позвонили парни, взявшие Роберта.

– Чтобы на нем места живого не осталось, но чтобы сам продолжал жить, – таким было мое распоряжение. – А еще заберите его мобильный и просмотрите звонки, входящие и исходящие. Найдите номер Алекса и вышлите мне. Все, выполняйте.

Прождав людей Макса еще около пяти минут после разговора со своими парнями, начал терять терпение. Каждый раз, когда я уже срывался и садился за руль, меня догонял Макс, хватал за плечо и удерживал от необдуманного поступка.

– Возможно, из-за твоей ошибки она пострадает. Ждем еще две минуты и едем, понял, Леха?! Две минуты.

Я уже не знал, куда смотреть, время как будто остановило ход. Снова сел за руль и просто глазами следил за секундной стрелкой на часах. Чем больше она отмеряла времени, тем меньше его оставалось до встречи с Ней.

Через восемьдесят секунд из-за поворота показались фары трех машин с людьми Макса. Из первой вышли Кеша и Валя, братья Макса, с оборудованием. Быстро раздали всем микронаушники, подсоединили всех к рации. Кеша одел наголовные наушники с микрофоном, чтобы отсюда нами управлять и посылать в правильном направлении.

Сначала пост при въезде в коттеджный поселок. Никого не «убрали», просто «отключили» на время и открыли шлагбаум, чтобы все наши автомобили смогли проехать.

Так как мы не знали, сколько там людей Алекса и Павла, решено было врываться в дом с четырех сторон, чтобы максимальное количество обитателей коттеджа застать врасплох.

Люди Макса были приучены штурмом брать объекты, поэтому каждой из четырех групп командовали они.

Мы с Максом и Валей шли за ними, но с парадного входа.

От Кеши пришел приказ начинать и понеслось.

Выбили двери и окна со всех сторон и начали проникать внутрь. В парадной сидели двое, их сразу обездвижили и «отключили».

Ворвались в залу. Огромную. В центре стоял мужик, в котором я признал Павла, и, схватив за горло девушку в легком платье, в недоумении озирался на нас. И отпускать ее не отпускал, и глазам не мог поверить и понять, что здесь происходит.

Чуть поодаль в кресле сидел Алекс, его взгляд был таким же растерянным, как и у Павла. А у его ног лежала… Эва.

И все! Злость затопила сознание! Я сорвался. Секунда – я уже подле него, схватил за грудки и опрокинул на пол. Не давая прийти в себя, навалился сверху и наносил один удар за другим по лицу и голове. Нос, скулу, губу разодрал до крови. Даже когда понял, что Алекс не сопротивляется, его руки безжизненно болтались вдоль тела, я все не мог унять свой гнев, продолжая его избивать. И тут Макс с одной стороны, а с другой – Валька стали оттаскивать меня от этого без пяти минут трупа, лишь тогда я остановился. Огляделся: Алекс лежал в луже собственной крови.

Недалеко Павел, скрученный по рукам и ногам, также расположился на полу.

Девушка, которую еще недавно Павел держал за горло, тихо скуля от страха и боли, ползала к Алексу.

Эва так и лежала у кресла.

– Эва! – присел возле нее. Аккуратно взял за голову, повернул к себе. Волосы упали на лицо, осторожно их убрал. Глаза закрыты. Проверил, пульс есть, сильно учащенный. Странно, но ладно. Видно покраснение на щеке, явно от пощечины.

Кулак непроизвольно сжался. Убью! С*ка! Уничтожу! Сотру с лица земли! Снова повернулся посмотреть на Павла: так и лежит без сознания.

Взглядом указал одному из своих людей забрать Павла и отвезти на «место встречи». Он понял и, приподняв того за локти, потащил к выходу.

Снова перевожу взгляд на Эву. Глажу ее щеку большим пальцем.

– Эва, Эва, открой глаза, девочка! Уже пора просыпаться. Все прошло.

Она никак не реагирует. Все так же лежит с закрытыми глазами.

– Черт! Эва, не пугай меня, – несильно трясу ее за плечи, – открывай глазки.

Эффекта нет.

Ощупываю ее голову на предмет повреждений. Обнаруживаю рану на затылке. Из нее явно шла кровь, которая уже запеклась и застыла.

Ударил кулаком о стену.

Черт!

Быстро взял ее на руки и понес в машину. Тут ей делать нечего, надо срочно в больницу.

– Что с ней, Леха? – рядом со мной оказался Макс, подстроился под мой шаг. – Не приходит в себя? С*ки! Что эти ублюдки с ними делали?!

– Не знаю, что с ней, поеду в больницу. На затылке рана. Возможно, из-за нее, – говорю ровно и уверенно, а в душе все хреново, так как боюсь, реально боюсь, что они что-то успели ей сделать и мы опоздали, не смогли это предотвратить.

– Ясно. За вами отправлю охрану, тут этих молодцев десять штук, и еще двух девушек внизу нашли.

– Их состояние?

– Внешне… ээээ… намного хуже твоей, но они в сознании и говорят. Вызвал «скорую» и психологов. Ты, может, тоже их подождешь?

– Нет, это еще на час-полтора. Я быстрее окажусь в больнице, – мы как раз подошли к моей машине, и Макс помог мне аккуратно уложить Эву в нее.

Я не мешкая сел за руль, сразу повернул ключ в зажигании и тронулся с места. Уже в движении бросил Максу «Спасибо» и выехал c территории коттеджного поселка.

И в это время Эва начала приходить в себя.

Э В А

Отключив звонок, посмотрела на себя в зеркало.

Да, определённо видок у меня был не «айс».

Умылась, намочила волосы, хотя не поняла, для чего это нужно. Провела все гигиенические процедуры, чтобы, когда решусь бежать, ничего не отвлекало. Вышла из ванной комнаты минут через десять.

Лика полусидела-полулежала у изголовья кровати. Глаза ее были прикрыты. Дабы не беспокоить ее в случае сна, тихо прошлась по комнате, подошла к окну – решетки. Черт! И не выбраться.

– Я тоже их рассматривала как вариант побега. Но, к сожалению, это невозможно.

Я обернулась к ней.

– Думала, ты спишь.

– Нет, пока нет. Подойди, давай полежим вместе, будет не так страшно от ожидания неизвестности.

Я подошла к кровати и прилегла с ней рядом.

– Ты любишь Алекса, – начала издалека, хотелось узнать истинные причины ее привязанности.

– Не знаю, любовь ли это. Но я готова любить, лишь бы он меня вытащил отсюда.

– А почему ты в нем так уверена? В смысле, что он заинтересован в этом?

– Он мне сам сказал, что я ему нравлюсь и он меня вытащит. Только Павлу ни слова об этом, – будто пригрозив мне, сказала Лика.

– Да я как-то не стремлюсь с ним вообще встречаться. А уж говорить тем более.

– Извини, извини, Эва, – придвинувшись, она обняла меня, – ты в такой заднице из-за меня! Я не хочу, чтобы и его коснулась месть Павла, а я стала тому виной…

Да что же она так его защищает-то?!

– Лика… – начала было я, как в комнату вошел мужчина, подошел к нам, бросил на кровать две тряпки и приказным тоном дал команду: «Переодевайтесь!» – и вышел прочь.

Мы с Ликой переглянулись.

– Ему лучше не перечить, это его сторожевой пес. Давай быстренько переоденемся.

– А что будет позже? – в голове звучали страшные слова охранника, чтобы я переоделась и оставалась без белья. Черт! Неужели на сегодня еще не все испытания для меня окончены?!

– Не знаю, но ничего хорошего, это точно, – грустно закончила она.

Мы переоделись, белье и телефон я спрятала под своим платьем и оставила около кровати.

Вышли из комнаты, нас дожидались у дверей и провели снова в ту большую залу, куда я попала вначале, когда меня сюда только привезли.

Уже входя, мы услышали голос Павла:

– Так, значит, они знакомы? Так даже интересней, – когда мы вошли, его глаза заблестели в предвкушении,– давайте, давайте, проходите, девочки. Мы вас ждем.

Я оглядела залу: чуть поодаль сидел Алекс, вальяжно развалившись в кресле. Сволочь! И вот ему она доверяет?! Да он первым ее уничтожит!

– Ну что? Кто хочет начать первой?

Лика украдкой посмотрела на Алекса, он сидел с непроницаемым выражением лица, так, будто ему скучно и он с удовольствием покинул бы данное помещение. Урод! Убила бы, будь у меня такая возможность!

– Давайте, давайте, ну, подходите ко мне поближе.

Мы засеменили в его направлении.

– Ты, – он посмотрел на меня испепеляющим взглядом, – почему волосы мокрые, а?! Я не давал такого распоряжения!

Не успела подумать, что ему ответить, как он ударил меня по щеке наотмашь, не смогла увернуться и упала, больно ударив правый бок и руку, пытаясь смягчить приземление. Из глаз брызнули непрошеные слезы, которые я не успела подавить.

– Ах ты, сволочь, не бей ее, – Лика кинулась на него, вскинув свои кулачки вверх и пытаясь попасть хоть куда-нибудь.

Но он успел вытянуть руку и удержал ее на расстоянии, поэтому она лишь махала ими в воздухе и не могла причинить ему никакого вреда.

– О да. Это действительно интересно – две подружки. В прошлый раз ты была другой, – обратился он к Лике, – вела себя, как конченая мазохистка. А что же теперь? Ты хочешь мне противостоять? Будешь бороться? Давай, я тоже жду от тебя борьбы. Сопротивляйся! – призвал он ее.

Я поняла, что он делает: ублюдок хочет вывести ее на эмоции и надругаться, как он это делал с другими. Он возбуждается от того, что ему сопротивляются, вернее, пытаются, ведь что может молодая девушка поставить против этого сильного накачанного мужчины? А ему это и надо: превосходить в силе и знать исход сражения, но перед этим вдоволь наиграться, подавить силой девушку, сломать ее и получить свой кайф.

– Лика, нет! – я подскочила и тоже попыталась накинуться на него с кулаками, но он лишь отмахнулся от меня. Да так, что я отлетела на несколько метров в сторону Алекса.

И в этот момент я услышала грохот, затем топот. Я поняла, что нас пришли освобождать.

Наконец-то! Я закрыла глаза и выдохнула. Слава Богу! Этот кошмар закончился!

Мы свободны! И больше нам ничего не угрожает.

Топот, звуки борьбы и сопротивления, голоса… я ничего не слышала. Меня как будто отпускало. Уходило напряжение, в котором я находилась. Теперь можно расслабиться, успокоиться и отдохнуть

И тут я услышала знакомый голос:

– Эва…

Э В А

«Да это же Лекс! Приехал меня спасать… вот как, оказывается… переживал за меня… голос выдает его с потрохами. Зовет меня по имени. Ха! Сейчас прям побежала отзываться! Из-за кого я тут оказалась?! Из-за кого пережила этот кошмар?!»

– Эва! – осторожно взял меня за голову, повернул к себе.

«Только бы не спалиться! Только бы не спалиться, что я не в отключке».

Убрал волосы с моего лица. Проверил пульс.

«Черт! Сейчас поймет, что я в сознании».

Нет, не понял. Так-так… а это еще что… он проводит по моей щеке пальцем – довольно нежный и интимный жест. Почему он так себя ведет?! Неужели действительно переживал за меня?

– Эва, Эва, открой глаза, девочка! Уже пора просыпаться. Все прошло, – слышу в его словах нотки печали и отчаянья.

«Не реагировать. Никак не реагировать! Держаться», – даю команды сама себе.

– Черт! Эва, не пугай меня, – трясет меня за плечи, – открывай глазки.

«Ага, сейчас. Бегу-спотыкаюсь. А я как испугалась, когда меня везли сюда эти чертовы психи, а?! Твои переживания, Лекс, – цветочки по сравнению с тем, что испытала я».

Услышала рядом сильный глухой звук, как будто что-то ударилось об пол.

«Не реагировать, я в отключке», – не перестаю повторять сама себе.

Чувствую, как ощупывает голову. Тронул место удара, который мне нанес водитель.

«Больно, черт!»

И тут он взял меня на руки!

«О! Такого я не ожидала. Приятно, черт побери!»

Несет быстро. Неудобно лежать в таком положении. Меня всю трясет при каждом его шаге, да еще и в голову отдает болью. Но вариантов нет, надо терпеть.

С кем-то разговаривает о моем состоянии.

Не сильно-то он и волнуется. Абсолютно обыденным голосом сообщает, что хочет отвезти меня в больницу.

Продолжает идти и разговаривать. А я и навострила ушки.

Оказывается, было еще две девушки. С одной стороны, даже рада, что попала сюда. Ведь иначе не было бы этой спасательной операции, и эти ублюдки продолжали бы издеваться над девушками, в том числе и Ликой, и их бы не остановил никто, по крайней мере, уж не сегодня ночью точно.

Тут услышала, как сняли с сигнализации машину, и в две пары рук затащили мое тело в машину.

Ох и тяжело ж мне далось поддерживать свое «бессознательное» состояние. Кто бы знал! Сразу взяли бы в актрисы!

Но желание немного поиграть на нервах Лекса не улетучилось, поэтому продолжала притворяться.

Когда мы немного отъехали от этого страшного места, решила «прийти в себя», но продолжить издеваться над Лексом. Издала еле слышный «стон умирающего человека», чтобы оповестить его о своем намерении «очнуться».

Он резко затормозил и повернулся ко мне.

Л Е К С

Еду и проклинаю все на свете! Почему они находились так далеко от города? Не могли зверствовать в какой-нибудь квартире в Москве? А сейчас ехать еще как минимум полчаса до частной клиники деда, а то и больше. Хоть и ночь на дворе, и пробок нет – все же до центра мне мигом не добраться.

Услышав ее стон, резко дал вправо и нажал на тормоз.

– Эва, Эва, – зову ее и осторожно трогаю рукой выше локтя, – Эва, ты меня слышишь?!

Она чуть приоткрыла глаза и водила ими туда-сюда до тех пор, пока не наткнулась на меня. Тут ее взгляд стал более осознанным.

– Лекс? Ты? Что ты тут делаешь? – спросила еле слышно и начала озираться по сторонам, – Где я? – видно, сознание возвращалось. – Ты приехал и вытащил меня оттуда? Теперь мы в машине. А моя подруга Лика? Где она? – голос стал тверже и уже казался совершенно нормальным, только нотки волнения никуда не делись.

– Успокойся, – с ней тоже все хорошо. Она сейчас… – эээ… а где она сейчас, я не знаю, но что же сказать Эве? Ведь она может потребовать отвезти ее обратно, к этой Лике. Решение пришло мгновенно, – ее тоже везут в больницу. Вас осмотрят врачи и при необходимости госпитализируют.

Она выпрямила спину и села, удобнее расположившись в кресле автомобиля.

– Меня не надо, а вот ее… ей досталось от этих…

Ее нижняя губа задрожала, видно, истерика начала пробиваться.

– Тшш… тихо, – обнял ее, насколько это было возможно, – тихо. Все хорошо, все закончилось. Успокойся. Теперь тебя никто не обидит.

Она замерла у меня в руках. Что я не так сказал?

Отстранилась.

– Теперь? То есть, ТЕПЕРЬ ты не отдашь меня как игрушку другим, так? ТЕПЕРЬ не будешь выставлять на продажу как товар?! – она очень зла на меня, это единственное, что я понял, а в остальном… Я засмотрелся на нее. Какая она красивая, какие у нее пухлые губы, зеленые глаза, прямой нос. И она цела и невредима. Это самое главное. – Я пошла туда с уверенностью, что этот аукцион проводится для галочки, просто ради интереса, – продолжила она возмущаться, – а реальные деньги вы жертвуете деткам другим путем. А тут, оказывается, все не так просто! Купил и пошел пользоваться! Да?!

– Да, – и я улыбнулся как дурак. Да, она все та же: дикая, необузданная, с характером, несломленная и моя, моя девочка.

– Что?! Да ты…

И все. Я больше не мог сдерживаться и поцеловал ее.

Начал нежно, а продолжил – сильно вдавливая ее в сиденье машины, так как она начала бить меня своими кулачками в грудь, сопротивляясь, отталкивая меня.

Но нет, не теперь, когда она рядом. Не теперь, когда я пережил весь ужас, представляя, что с ней могло произойти. Не теперь, когда я ее нашел и решил, что ее место рядом со мной.

Когда она перестала противиться и даже ответила на мои объятия, я ослабил хватку и продолжил нежно и с упоением ее целовать. Оторвался, чтобы глотнуть немного воздуха, и снова продолжил.

Я целовал ее и целовал, и не мог насладиться.

Будь это в другой день и при других обстоятельствах, я бы уже перешел к более откровенным ласкам. Но не сейчас. Не после случившегося. Надо дать ей время отойти.

Оторвал себя от нее через силу. Дальше нельзя. Иначе уже не смогу остановиться.

Смотрю в ее глаза: взгляд расфокусирован. Осознание произошедшего медленно заполняет ее разум, меняя настроение, она снова включает «колючку», бьет меня по плечу, демонстративно складывает руки на груди и отворачивается к окну.

«Ничего страшного, я тебя понимаю и твою обиду тоже. Я сам себя не могу простить за то, что сделал, а вернее, не сделал, и этим чуть не сломал тебе жизнь. Больше подобного не произойдет. Я не позволю. А ты меня простишь, я приложу для этого все свои усилия».

Я поцеловал ее в щечку. Она медленно повернулась ко мне с таким недоумением в глазах!

«Что? Не ожидала, что могу и так поцеловать?» Но вслух я не стал этого говорить, лишь усмехнулся и включил зажигание: все же надо доехать до больницы и показать ее врачу.

Больше мы не разговаривали, я вел машину и лишь улыбался, как придурок. Эва бросала на меня грозные взгляды и снова отворачивалась к окну.

Подъехав к больнице, вышел из машины сам и хотел помочь выйти ей. Открыл дверцу и в ответ на протянутую руку получил взгляд: «ты этого не достоин» и демонстративный игнор с задранным к верху носиком.

Усмехнулся. Ребенок, что еще сказать. Красивый, нежный и очень желанный. Для меня. И только для меня.

Руку не убрал, так и стоял, протянув ее к ней.

– Эва, не глупи. Тебя должен осмотреть врач. Возможно, у тебя сотрясение или еще что-нибудь. Надо убедиться, что здоровью ничего не угрожает.

– Я думаю, тебя это не должно интересовать. Ты же меня отдал другому…

– Эва, не зли меня. Я готов побыть для тебя «грушей для битья» некоторое время, заслужил. Но сейчас мы идем к врачу. И либо ты идешь сама, либо я тебя несу. Выбор за тобой.

– Я смотрю, мои акции выросли, мне уже предоставляют выбор, – наигранно восхищенным голосом пропела эта маленькая чертовка. Ладно, заслужил – терплю дальше.

– Эва, если не хочешь, чтобы акции рухнули в один миг, шевели своей симпатичной попкой по направлению к больнице или....

– Или, или! – перебивает меня моя маленькая зараза, – сама пойду.

И только тут я замечаю, что она босая. И платье такое легкое, что можно заметить отсутствие белья. И как я это упустил раньше?!

– Так, сиди на месте!

– Лекс, ты определись, а! То выходи, то сиди…

– Просто помолчи, Эва. Я сейчас.

Обхожу машину, открыв багажник, достаю оттуда куртку, которая служит мне защитой, когда гидрометеобюро подводит с прогнозом. Привычка ее класть сохранилась с тех времен, когда еще не объявился дед. Там же взял свои пантолеты сорок пятого размера и вместе с курткой протянул Эве. Куртка как раз будет до середины бедра и скроет от посторонних глаз стратегически важные места.

–Надевай.

– Ты же шутишь? – уверено задала вопрос Эва, но в то же время во взгляде считался скептицизм.

Э В А

– Или ты одеваешь это и идешь, или не идешь вообще, – категорично заявил мне Лекс, скользя взглядом по моему телу.

Черт! Я и забыла, что была без белья! Но выбора мне особо и не давали. Отвернулась от него и сказала:

– Тогда я остаюсь здесь, – сложила руки на груди, как бы ставя «точку» в нашем с ним споре.

Услышала проклятья от Лекса, но все равно не двигалась.

Зазвонил его мобильник.

– Да, Макс. Хорошо. Ждем.

Я от любопытства скосила на него глаза, интересно, о чем они договорились?

– Скоро сюда приедет Макс с твоей подружкой. И теперь спрашиваю в последний раз: ты пойдешь в этом?

«Лика приедет сюда, конечно я пойду! К тому же сейчас на дворе ночь, кто меня увидит?!»

Взяла у него куртку, натянула его обувь. Мда… для девушки у меня достаточно большой размер ноги, сороковой. Но с его размером не сравнить, конечно.

Была не была, после того, что мы пережили с Ликой, один раз «блеснуть» в таком виде – это даже ничего. Лицо у меня нормальное, волосы уже почти высохли – можно прикрыться ими.

В общем, я оделась так, как хотел Лекс, и мы подошли к клинике. Естественно, тут шикарное освещение. Но сотрудники в приемной очень тактичные – ни выражениями лиц, ни словами не выказали удивления по поводу нашей парочки. Лишь проводили в отдельную комнату, куда через пять минут пришел врач.

Осмотрел меня за ширмой: вытолкать из комнаты Лекса не вышло.

Зафиксировал несколько гематом, сказал, что если и есть сотрясение, то небольшое. И почему была в отключке, не смог объяснить, предложил сделать МРТ. Я бы ему рассказала причину произошедшего, да все же лучше промолчу.

Вслух произнесла лишь, что у меня ничего не болит, ну кроме мест ушиба. И если что, обязательно приду на проверку.

А дальше… дальше мы сидели и ждали, когда приедут Макс и Лика. Лекс ушел за кофе, я сидела в фойе. Больше мы с ним не говорили.

Я смотрела куда угодно, лишь бы не на него. Увлеченно рассматривала стены, пол, потолок…

Меня смущал этот его поцелуй. Вернее, моя реакция на него. Мне понравилось – это понятно. Беспокоило другое – то, как я отреагировала. Я не впала в ступор и не стала лить слезы, как это бывало обычно, когда меня насильно к чему-то принуждали. Нет! Я могу лгать ему, но не себе – я этого хотела! Хотела, чтобы он силой или еще как-то заставил меня заткнуться и забыть этот кошмар в доме Павла, отпустить страх, поглотивший мой разум и чувства. Хоть я и пыталась ему не поддаваться, не думаю, что меня хватило бы надолго. Меня бы сломали, да так, что восстановиться я вряд ли бы смогла. Я это знаю.

Всегда, когда мы дрались во дворе с мальчишками, когда устраивали разборки в школе или ссорились с бабушкой на виду у всех, я храбрилась, старалась изо всех сил держаться, не показать страх и дать отпор. Потому что понимала: не отстою себя в этом «бою» – в следующий раз меня просто «съедят и не подавятся». И лишь когда все в доме засыпали, я шла в ванную, включала душ и ревела. Ревела и жалела сама себя, свою жизнь, и не понимала, за что мне все эти испытания. А затем, глядя на свое отражение в зеркале – заплаканная, с красными глазами, набухшим носом и искусанными губами – я брала себя в руки и старалась успокоиться. Включала холодную воду и умывалась, долго, очень долго. А потом снова смотрела в зеркало и понимала, что не хочу так прожить свою жизнь! И что только я сама смогу что-то изменить и жить так, как того заслуживаю, в своем понимании, конечно.

А когда Лекс поцеловал меня, поняла: он хочет меня защищать. Он будет стараться больше не подвергать меня опасности. И от этого испытала такую эйфорию, что даже не сразу поняла, когда он прекратил целоваться и просто смотрел на меня. В его взгляде прочла нежность и что-то еще, еле уловимое, но еще мне не понятное. А потом сознание и действительность вернулись, и я решила снова от него отгородиться. Только я одна смогу сама за себя постоять, и мне не стоит расслабляться и надеяться на кого-то вроде Лекса. Осталось три недели, и мы расстанемся, и он обо мне забудет. А мне снова придется собираться и отстаивать свои права собственными силами.

Минут через двадцать в клинику приехали «гости». Сероглазый друг Лекса вел под руку побитого и истекающего кровью Алекса, пара мужиков в масках тащили Павла, примерно в таком же состоянии. А Лику вел очень, ну прям очень красивый парень. Брюнет с серыми глазами, небольшим прямым носиком и наимилейшей улыбкой. Чуть позже я узнала, что его зовут Валентин.

Я сразу направилась к Лике. Она шла по вестибюлю, придерживаемая рукой Валентина.

– Лика, – позвала я ее, оказавшись рядом. На парня старалась не смотреть: не до этого сейчас, позже. Сейчас главное – Лика, – как ты?

– Эва! – обняла она меня в ответ и крепко прижала к себе.

Простояв пару минут, мы отошли в сторону: на двух каталках в фойе завезли девушек. На них было больно смотреть. Я понимала, что теперь буду их видеть в своих кошмарах, поэтому поступила очень трусливо, но по-другому не могла: я просто зажмурилась. И все. До тех пор, пока не перестала слышать стук колес каталок по напольной плитке.

Я часто так поступала при просмотре ужастиков, правда, тогда я еще и закрывала уши.

Через некоторое время нас снова ввели в ту же комнату, где осматривал меня врач ранее.

Лика не отпускала меня от себя. Она держалась за рукав куртки и не размыкала пальцев. Так мы и зашли в смотровую. Лекс и Валентин остались за дверью.

У Лики тоже ничего критичного не нашли. Единственное, врач посоветовал показать ее психологу: ее отношение ко всему, что происходило вокруг, вызвало у него вопросы.

Лика больше ни с кем не говорила. Только имя мое произносила и все.

Вышли из смотровой – две пары глаз с любопытством нас разглядывали: Лекс и Валентин. Пожала плечами, не зная, что делать дальше. В этот момент из лифта вышел Макс, а из центрального входа – его невеста. При встрече Макс обнял ее и поцеловал в висок.

«Мм… как мило».

Она перевела на нас свой взгляд и через несколько секунд узнала, вспомнила про аукцион, теперь уж точно! Макс взял ее за руку и подвел к нам.

– Доминика, моя невеста, – представил ее. И она улыбнулась нам.

– Эва и ее подруга, Лика, – уже нас представил Лекс.

– Очень приятно, кхм… девушки, вас тоже похитили, чтобы продать на аукционе этим братьям-садистам? – поинтересовалась Доминика.

– Похитили?! – это была я.

– Братьям?! – одновременно со мной удивилась Лика.

Ох, точно! Она же не знает, что Алек – брат Павла, а не просто бизнес-партнер, как утверждал тот. Я и сама это узнала, случайно услышав разговор Лекса по телефону, когда мы ждали Лику.

Но меня удивило то, что Доминика считает, будто нас похитили, тогда как мы сами на это пошли.

– Нет, нас не… – начала было я, желая опровергнуть факт похищения, но Лекс и Макс одновременно начали наперебой рассказывать о кровной связи Алекса и Павла, отвлекая всех от моего ответа.

Странно… Очень странно.

Лика изменилась в лице, когда поняла схему, которую Алекс, Павел и Роберт провернули. Побледнела, ослабла и уже хотела осесть на пол, когда ее подхватил стоявший рядом Валентин и усадил на диванчик в коридоре. Я присела рядом с ней, обняла ее аккуратно и попыталась успокоить.

– Лика, милая. Этот ужас закончился. Теперь тебе никто не причинит вреда. Слышишь?! Их поймали и обязательно посадят. Я и папе позвоню! Теперь они не выйдут из «зоны». Маньяки! Им там самое место! Больные ублюдки!

Я еще много чего хотела сказать, но вдруг Лика расплакалась. Я тогда замолчала, только объятий не размыкала и продолжала гладить ее по плечу.

– Ты не понимаешь меня, Эва… – тихо начала она, – я пережила весь этот кошмар только благодаря Алексу и его обещанию вытащить меня. Я каждый день только его слова и прокручивала в голове, цеплялась за них… Иначе меня бы тут уже не было. Я поверила в его симпатию, даже сама как-то ею прониклась. Из-за этого и продержалась так долго. Ты пробыла там несколько часов, а я несколько дней, есть разница?! А сейчас выходит, что он мне врал и тоже преследовал какие-то свои цели, и в них не входило мое освобождение, – и снова в слезы.

Ох, Лика. Ты права: не переживший всего этого ужаса, не поймет того, кто через это прошел.

Так мы и просидели некоторое время, пока к нам не подошел врач и не приехала полиция с Робертом, который не мог даже идти. Его просто несли два блюстителя порядка. Крови не было видно, однако выглядел он неважно. Единственным живым местом на всем его теле были глаза, которые с нескрываемой ненавистью смотрели на нас с Ликой. Нас аж передернуло от этого взгляда.

К парням подошел врач о чем-то поговорить. А мы все так же продолжали сидеть на диванчике. Когда врач ушел, к нам подошёл Лекс.

– Все. Нам больше нечего здесь делать. Яков Наумович уверил, что вам медицинская помощь не нужна, нужна психологическая, – небрежно головой указал на Лику, – давай отвезем ее домой и поедем ко мне.

Я посмотрела на подругу и поняла, что домой вот никак нельзя. Ее отец, увидев гематомы, будет в шоке.

– Ей нельзя в таком виде домой. У родителей точно сердце схватит.

– Ну… тогда давай сниму ей номер в гостинице…

– И как ты себе это представляешь?! – я поняла, что Лексу все равно, что будет с Ликой дальше. И стало так обидно за нее. Я ее не оставлю. Ни за что! Она готова была меня защищать перед этим садистом и снова получать от него удары, а я что?! Не могу элементарно побыть с ней, поддержать морально, помочь неделю-две перекантоваться где-нибудь?! Только хотела ему об этом заявить, как к нам подошла парочка Макс-Ника.

– В общем, тут такое дело… Доминика вам хочет кое- что предложить.

Мы все перевели взгляды на нее.

– Девочки, я вам предлагаю погостить в доме Максима…

– В нашем доме… – перебил ее Макс.

– В нашем доме, – после паузы продолжила Ника, – свежий воздух, вкусная еда, прогулки на лошадях и еще развлечения от Валентина. Как вам такая перспектива? Поедете к нам?

Значит, и Валентин там будет? Ммм… интересненько.

– А это обязательно? – вклинился в наш разговор Лекс, недобро зыркнув на меня… Неужели на моем лице все отразилось? – я имею в виду, разве обязательно Эве ехать?

– Я подумала, что Лика будет стесняться одна. А в компании им будет проще, – настаивала Доминика.

– Я «за», то есть, мы «за», да, Лика?

Лика на мой вопрос ничего не ответила, лишь опустила голову вниз. На Лекса я решила не смотреть, чтобы не сбить свой настрой.

– Молчание – знак согласия, – постановила Доминика, – и это здорово! А то моя подруга Лайма уехала, и осталась я одна. Только горничная, Мария Степановна, остальные – все мужики. Ну что же, – теперь она обращалась к Максу, – поехали тогда. Уже четвертый час ночи, совсем не поспим, если сейчас не двинемся в путь.

– Да, конечно. Девушки, к машине вас проводит Валя. Мы с Лехой сейчас кое о чем поговорим, и я тоже приду, и поедем тогда.

Мы направились к выходу, и только у дверей я обернулась посмотреть на Лекса. И его взгляд мне не понравился. Он был очень недоволен, но почему ничего не сказал? Он же мог предъявить на меня права, сославшись на договор аукциона, мол, месяц не прошел! Мог. Но почему-то этого не сделал…

Странно…

Л Е К С

Видно, я недооценил степень обиды Эвы на меня. Так как при первом же удобном случае она предпочла от меня скрыться в доме Макса. Черт!

– Какого ты позволил Нике приехать, Макс! Время видел?! Что она здесь делает так поздно?! Почему не с сыном? – не сдержался я и, как только девчонки во главе с Валькой скрылись за дверьми, стал возмущаться на друга.

– Леха, осторожнее в наездах на Доминику. Она моя будущая жена и мать моего ребенка.

– Вот я и спрашиваю, какого она так поздно сюда приехала?

– Слушай, это твой косяк, что ты отправил свою девочку с этим ублюдком. И не надо сейчас на мне вымещать свою злость. Да, и то, что ты при Нике открыто не можешь признаться, что был на том аукционе, тоже твой косяк.

А ведь он прав, бл*ть! Если Ника узнает, что я ее похитил, да еще и видел там обнаженной, мне несдобровать. И общение с Максом будет напряженное. Она ему мозг вы*бет, но от меня отвадит друга.

Черт!

Только этот факт и остановил меня, чтобы не схватить Эву за руку и не потащить к своей машине.

А как она смотрела на Вальку! Тут и слепому ясно – он ей понравился. Хорошо, что он еще не нагулялся и не станет к ней клинья подбивать. Тем более после нашего разговора: я ему ясно дал понять, что Эва моя! И чтобы он на нее не засматривался, как бы она в его сторону глазками ни стреляла.

Да и к тому же уж очень трепетно он к ее подружке отнесся. Возможно, ему больше она пришлась по душе. Хотя, в том виде, в каком Лика находится сейчас, я вообще сомневаюсь, что она могла хоть кому-то понравиться.

– Ради тебя старался, а теперь страдаю.

– Не смеши меня, мученик, – ударил меня по плечу Макс, – приезжай к нам, поживи несколько дней, и будет твоя девочка рядышком.

А ведь он прав. Да, это не моя территория, но зато Эва будет перед глазами.

А с другой стороны, надо дать ей время остыть, переварить все, что произошло, и принять единственно верное для нее решение – простить меня и снова начать нормально общаться.

– Нет, я не поеду к тебе. Возможно, позже, но не сейчас. Да и с этими, – указал взглядом в направлении, куда увели этих уродов, – надо разобраться. Связи поднять, чтобы отсюда сразу к ментам их увезли, без домашнего ареста и прочих благ. Займусь ими, а дальше посмотрим.

– Как хочешь, тебе решать. А комнату для тебя по-любому найдем. Так что, если что, – подмигнул он мне, – всегда рады. Ладно, давай, я поехал. Заждались меня уже девушки.

Попрощавшись с Максом, пошел к врачу поговорить о состоянии этих трех уродов, калечащих жизни невинных девушек.

Утром еще предстоял разговор с дедом. Ночью не стали его беспокоить. Да и с отцом надо поговорить.

Даже хорошо, что Эва уехала к Максу. Во-первых, я за нее спокоен, на его территории с ней ничего не случиться, а во-вторых, мне можно будет заняться работой и не спешить на квартиру к ней.

Так за делами пролетели три дня. Я не высыпался. Постоянно то работал на благо компании деда, то с ментами и юристами общался, готовили документы, свидетельские показания, чтобы этих отморозков упекли за решетку надолго.

Думал, хоть немного отдохну сегодня, но, подъезжая к квартире, увидел на парковке этого бывшего паренька Эвы.

Только его мне не хватало! Вышел из машины, нажал на сигнализацию и побрел к лифтам.

– Не делай вид, что меня не видишь! Я тебя уже два часа тут жду! – крикнул мне вслед Адам.

Я остановился. Устал как черт, ну вот вообще не хотелось с ним что-то выяснять.

– Чего ты хочешь, мальчишка? – повернулся к нему, понимая, что не отделаюсь, пока не выслушаю.

– Где Эва? Ее нет ни дома, ни на квартире.

– У меня ее тоже нет.

– То есть как это нет?! А где она тогда? – опешил от моего ответа пацан.

– В безопасности, это все, что тебе надо знать.

– И где эта «безопасность» находится? Дай ее новый номер, я хочу услышать это от нее.

Вот черт! Мне передали ее мини мобильник, но так как я еще не ездил к Максу, Эва так и оставалась без связи. Хотя, она там могла и у Ники попросить телефон.

– Если она захочет, то свяжется с тобой. Все, мне некогда. Давай, пацан, – развернулся и нажал кнопку вызова лифта.

– Я позвоню ее отцу!

– А вот этого не стоит делать! – не хотелось бы разборок с отцом Эвы, еще не прошел мой месяц. После – да пожалуйста, но свой месяц я никому не отдам. – Я тебя предупредил.

Приехал лифт, и я спокойно вошел в него и нажал кнопку с номером моего этажа.

Не успел толком раздеться, чтобы отправиться в душ, как позвонил мой охранник.

– Да. Только быстро давай, что случилось?

– Вы говорили, если поступит звонок на номер девчонки, сразу сообщать.

– И?

– Ну до этого никого серьезного не было, не считая ее бывшего парня и парочки подруг с бабулей.

– И?

– В общем, только что звонил ее отец. И сразу после завершения звонка отправил сообщение.

Вот ведь гаденыш! Вот точно Адам ему позвонил!

– И что пишет?

– Сказал, что если в ближайший час она не ответит и не объяснит, что за историю ему поведал Адам, он, ее мама и брат вылетают ближайшим рейсом в Москву.

Вот же!..

Быстро иду в душ, спешно его принимаю, затем, не теряя ни минуты, одеваюсь и спускаюсь на парковку. Есть у меня «друг», который успеет домчать меня до дома Макса за полчаса.

Выходя из квартиры, захватываю с собой оба мобильника Эвы и пакет, который приготовил чуть ранее, после новостей друга.

Получится довольно поздний визит, но ничего не поделаешь. Пацанчик постарался.

А теперь все зависит от меня. И действую я исключительно в своих интересах. Во-первых, не хочу портить отношения с отцом Эвы, а они обязательно испортятся, когда он узнает о нашем маленьком договоре. А во-вторых… во – вторых, Эва очень нежно и трепетно относится к своей маме, и она искренне была рада тому, что матери удалось выбраться в отпуск и уехать от свекрови.

Сам себя поймал на том, что думаю о душевном состоянии Эвы. Это заставляет задуматься… Что происходит? Я никогда не любил. Не считая мать и отца.

Так.. подумаю об этом позже. Сейчас надо успокоить отца Эвы, с остальным разберёмся потом.

Как и предполагал, доехал за полчаса, еще минут десять есть до окончания времени, отведённого отцом Эвы.

Заехал на территорию дома, благо не первый раз приехал, охрана узнала и пропустила без лишних минут задержки.

Подъехал к дому и застал очаровательную картину: Эва стоит на крыльце наедине с Валентином и премило ведёт с ним беседу.

Э В А

Мы в гостях у Макса уже три дня. Три долгих дня я не видела и не слышала Лекса. И главное, кто бы мог подумать, что я буду скучать по нему?! Что захочу его увидеть чуть ли не на следующий день после приезда в этот огромный красивый особняк.

А Макс оказался мажориком, иначе как объяснить наличие такого домины, собственной конюшни и еще много чего на огромном участке земли. А что самое главное, относительно недалеко от Москвы.

Хотя, зная, кто Лекс, можно было бы предположить, что у него такие богатые друзья.

Единственными, кто отвлекал меня от мыслей о Лексе, были Лика и Валентин, а еще Доминика с ее сыном Юликом. Макса я видела редко, также познакомилась с еще одним его братом – Иннокентием, среди своих, Кешей. Серьезный такой тип. Лишнего слова из него не вытащишь, не то что Валя, с которым я и подружилась. Веселый, компанейский парень. Не зря он мне сразу понравился тогда в больнице. Постоянно был рядом с нами с Ликой, развлекал как мог: и анекдоты травил, и звал посмотреть комедии на домашнем кинотеатре, придумывал игры, в которые мы могли бы сыграть все вместе.

И у него это получалось. Лика понемногу приходила в себя.

Синяки сходили с ее лица и тела постепенно, но общий вид стал намного лучше. Правда, это не касалось ее эмоционального состояния. Она до сих пор ни с кем не разговаривала. Смотрела, иногда кивала или отрицательно качала головой. Но и это уже было прогрессом и очень радовало нас с Валей.

Малыш Доминики и Макса такой хорошенький, и рядом с ним Лика иногда улыбалась. Она к нему не подходила, но всегда присутствовала при наших играх. И конечно же, нам помогал Валентин.

И вот сейчас мы стоим на крыльце этого великолепного дома, дышим прекрасным свежим воздухом и разговариваем с Доминикой.

– Ты знаешь, Эва, смотрю на тебя с Юликом, как вы играете, и понимаю, почему не могу никого утвердить на должности няни. Хочу видеть в их глазах такую же любовь к чужим детям, какую вижу у тебя и Лики. Правда, мне уже стыдно перед вами. Вроде я вас пригласила к нам отдохнуть, а в итоге вы играете и гуляете с моим ребенком…

– Да что ты, Доминика! У тебя замечательный малыш. И поверь, мне это только в радость, как и Лике. Как раз Юлик и помогает ей улыбаться. И мы тебе очень благодарны за приглашение. В моем доме живет бабушка, она бы сразу сдала нас с Ликой, да и в квартире у родни есть свои «глаза и уши» в лице соседей.

– Да, понимаю. Оставайтесь здесь, сколько потребуется. Макс не против, а уж обо мне и говорить не стоит.

– Спасибо. Но мы с ней договорились вернуться, как только внешние признаки прошедших событий пройдут. Да и мама ее уже скоро перестанет верить нашим сообщениям.

– Психолога уже нашли?

– Нет, но я у всех знакомых, у кого могла, спросила. Пару контактов дали. Поищу еще в интернете по отзывам.

– Да, правильно. Возможно, даже лучше кого-то на стороне поискать, раз вы решили дома не говорить о случившемся.

– Да, Лика не хочет: у ее мамы слабое здоровье, да и отец на сердце часто жалуется.

– Девочки, это ваше право. Главное, чтобы вы потом в суде дали показания против этих троих. Иначе их выпустят.

– Нет, конечно, в суде мы будем свидетельствовать. Восемнадцать нам уже есть, поэтому постараемся без родителей это все провернуть.

– Тебе это будет сложнее. Макс говорил, что у тебя отец практикующих адвокат.

– Да, есть такое дело, – я печально вздохнула. Сама много думала о том, как бы выступить в суде с показаниями и не дать узнать об этом отцу. Ведь если родители прознают о моих приключениях, боюсь, больше им не светит отпуск. Ну или они захотят взять меня с собой. А этого уже я не хочу. Эх… надо думать…

– Девчонки, о чем беседу ведете? – к нам вышел Валентин.

– Да вот, думаем, как не дать отцу Эвы узнать о суде с ее участием.

– Я это постараюсь уладить.

– Серьезно?! – я была удивлена! – Это возможно?

– Конечно, я же тоже юрист и имею знакомства в суде…

– Ребята, я побегу, Макс зовет, – взглянув на экран своего телефона, проговорила хозяйка этого дома.

– Да, конечно, – одновременно ответили мы с Валей.

И как только за Доминикой закрылась дверь, я снова приступила к расспросам.

– Валя, ты серьезно? Сможешь это устроить?

– Думаю, да. Надо будет узнать его расписание и постараться сделать так, чтобы суд над этими уродами проходил в тот день, когда твой отец будет у себя в офисе.

– О! Это было бы здорово! Спасибо, Валя! Расписание я узнаю и дам тебе знать, что и когда, хорошо?

И улыбнулась самой милой улыбкой, какую имела в своем «арсенале».

В этот момент к дому подъехал мужчина на байке. Когда он снял шлем, мы узнали в нем Лекса.

«Какой же он красивый!» – была моя первая мысль.

«А он крут, раз может и таким байком управлять», – была моя вторая мысль.

И только третьей мыслью до меня дошло, что Лекс почему-то зол, очень зол. И этот испепеляющий взгляд направлен на Валентина.

Э В А

Поднялся на крыльцо, схватил меня за руку, развернулся и начал спускаться вниз по ступенькам.

– Лекс, что… что ты делаешь? Что случилось?

Но он, не реагируя, продолжал вести меня по аллее вдоль дома. Резко остановился – я чуть не впечаталась в него. Пришлось экстренно тормозить.

– Что это было?! Зачем ты притащил меня сюда?

Он, не говоря ни слова, достал из кармана мобильный, почему-то очень похожий на мой… Разблокировал его и стал в нем копаться.

– Отлично! Просто супер! Тебя не было три дня, а теперь ты приехал, оттащил меня от Валентина очень грубым способом, демонстративно игнорируешь мои вопросы и…

Дальше я не успела ничего сказать: мне ткнули в нос экраном мобильника.

– Читай, – еле сдерживаясь, произнёс он.

Глаза метали молнии, ноздри раздувались… да что ж такое! Почему он так бесится?

Перевела взгляд на экран телефона: любопытно же, что он мне хотел показать. И когда прочла сообщение от отца, я понял, что встряла. Вот теперь уж точно! Срочно надо разруливать ситуацию.

Выхватила телефон из его рук, нашла время и дату отправки. Черт! Одна минута! Осталась одна минута!

Быстро набираю отца.

Гудок.

– Эва, если ты мне сейчас же не объяснишь…

– Привет, папа, – постаралась ответить максимально грубым и отстраненным тоном, каким я обычно с ним и говорю, иначе спалит контору сразу. Одновременно уловила удивленный взгляд Лекса. Да, именно так я общаюсь с родным отцом, – у меня все хорошо. Нечего кипиш поднимать. Не знаю, что нагородил тебе Адам, но у меня все окей. Я за городом, у друзей на даче, – оглянулась на домище Макса, подумав, прокатит он за дачу или нет. – И не надо меня пугать приездом, дай маме отдохнуть по-человечески, прояви к ней понимание и любовь, о которых часто говоришь, но так редко показываешь. В конце-то концов, в первый раз решились и поехали в нормальный тур!

– Ясно, – голос отца снова стал серьезным, значит, купился. Хорошо. – Чтобы отзванивалась матери каждый день и …

– Я с мамой нормально общаюсь. И сейчас даю вам возможность побыть счастливой и благополучной семьей. Используйте этот шанс, по приезду домой вас ждут дочь-трудный подросток и шибанутая мамаша. Все, пока. Привет маме и Адамчику.

Нажала на кнопку отключения вызова.

– Уф… кажется, пронесло.

– Ты всегда так общаешься с отцом?

Я и забыла, что была не одна. Страх, что все может вскрыться, что мама узнает и начнёт переживать за меня, сорвется из отпуска и приедет сюда, отодвинул на задний план присутствие свидетелей разговора.

– Э… ну, вообще у нас в семье я – трудный ребёнок, конфликтный и неуправляемый, а ещё говорящий всю правду-матушку в лоб. Как-то так.

И не очень приятно почему-то, что Лекс узнал мою вторую сторону жизни. Да, я ему уже жаловалась на жизнь с бабулей, но не говорила, как сама себя веду с родней. Вернее, с отцом. С мамой и братиком у меня нормальные отношения, кроме моментов, когда мама заступается за отца и просит общаться с ним уважительно. В такие моменты мы с ней ссоримся, и когда уже вижу слезы на её глазах, я сдаюсь. И обещаю подумать над своим поведением. Но обычно потом повторяется ситуация с бабушкой, мама запирается в спальне и льет слезы, а я за это отрываюсь на отце, когда он возвращается с работы. И так по кругу уже который год. Его мать не даёт жить моей матери, а я не даю спокойно жить ему. И только маленький Адам у нас держит нейтралитет. Видимо, из-за возраста, ведь ему всего пять. Не знаю, что будет, когда он вырастет. Но надеюсь, эта война когда-нибудь закончится.

– А тебе эту правду-матушку в лоб кто говорит?

– Не правду, но в лоб бабуля все высказывает, – нервно дернув плечом, ответила я. Невольно вспомнилась наша последняя с ней встреча у меня в квартире.

– Так, ясно, – немного помедлив, добавил, – организаторы торгов тоже желают увидеть тебя. Прошло уже больше недели, а мы с тобой еще не вышли с ними на связь.

– Серьезно?! Они реально проверяют, кто, как и с кем? Вау! Круто! И неожиданно. Ну хорошо, я даже рада. Так, когда будем звонить?

– Звонить будут они. Когда – не знаю. Не предупреждают. Так что собираешься сейчас и едешь со мной домой, чтобы, если завтра вдруг кто позвонит, мы могли им тебя показать и успокоить.

– Интересно, а что было бы, если бы позвонили Алексу на счет Лики? – заметила я.

– Уверен, Алекс по поддельным документам все оформил и не светился особо, чтобы его не определили и не нашли в случае чего.

– Ну да, что-то наподобие мне и Роберт говорил.

– Что? Когда это он тебе говорил? Как вы с ним встретились?

– Это было еще на благотворительном вечере. Он тогда подошел ко мне.

Лекс замолчал, видимо, припоминая, как все было и что повлияло тогда на его решение меня не выкупать. Да и я сейчас об этом вновь подумала. За три дня соскучилась по нему так, что даже забыла про свою обиду, а вот пара слов – и все вспомнилось.

– Ладно, я пошла в дом.

– Стой, – успел схватить мою руку и повернул к себе, – Эва, сейчас не до демонстрации характера.

– А до чего сейчас?

Посмотрел в глаза, потом опустил взгляд ниже, к губам.

– Сейчас время для извинений, – и все так же не отводя взгляда от губ, продолжил, – прости меня за то, что позволил этому уроду выкупить тебя на аукционе и увезти за город, позволил испугать тебя, – провел большим пальцем по той щеке, по которой пришелся удар Павла, – причинить боль. Я сам себя корю за это. И не могу простить.

То ли его лицо, то ли голос, а может, и то и другое заставило меня поверить в искренность его слов, в то, что он сожалеет и больше не допустит подобного. И меня отпустило…

– Больше никогда не отпускай меня ни с кем мне незнакомым и даже знакомым, только если я сама не захочу уйти.

Лекс поменялся в лице, но потом вернул прежний уверенный вид.

– Обещаю. Больше я тебя никуда не отпущу.

Убрал руку от лица, переместил ее на мой затылок и притянул к себе для поцелуя. Нежного и чувственного. Дарящего успокоение и уверенность в защите. То, что сейчас мне так необходимо!

И я ответила ему. Я ему поверила.

После, уперев свой лоб в мой, Лекс предложил поехать к нему. И я уже не имела аргументов против. Я знала, я чувствовала, что если что-то и произойдет, то это будет только по моему согласию и никакого принуждения не последует.

Попрощавшись с хозяевами дома и Ликой, договорившись с последней завтра созвониться, мы сели на байк Лекса и умчались кататься по ночному городу.

Это непередаваемое ощущение!!! Особенно, когда доверяешь впередисидящему человеку и уверен, что с тобой ничего не случится. Ты просто отдаешься скорости, заворожённо наблюдая за сменяющимся пейзажем. Отдаешься ветру, который упорно дует в лицо и развевает твои волосы. Ты отпускаешь свои страхи и наслаждаешься ездой. Это великолепное чувство! И сегодня я его ощутила в полной мере.

Обнимала его со спины, стараясь как можно сильнее к нему прижаться. Проводила пальцами по каменному прессу. Вдыхала его запах, смешавшийся с запахом «косухи».

Черт! Да, я скучала! Но как это произошло, не понимаю. Еще чуть больше недели назад я его даже не знала, а сейчас понимаю, что привязалась к нему. И мне, определенно, будет его не хватать, когда пройдут оставшиеся три недели.

Эти мысли меня немного отрезвили. Да, через три недели мы расстанемся и все. Эта история, в которую я попала по какой-то нелепой случайности, в результате заговора Роберта и братьев Якинских против Лики, обернулась знакомством с одним из самых богатых холостяков Москвы Алексеем Елагиным. А что будет дальше? А дальше наступит сентябрь, начнутся занятия в универе, и история завершится.

Стало грустно.

Как раз подъезжали к башням Москва-Сити, я обдумывала, что буду делать, когда окажемся в квартире. Ведь если он продолжит то, на чем остановился у дома Макса, то я не смогу сопротивляться и, возможно, утром мы с ним проснемся в одной постели. И как бы мне этого ни хотелось сейчас, я отчетливо понимаю, как это может отразиться на моем состоянии после расставания. Я же съем себя заживо за этот поступок! За то, что провела ночь с человеком, который даже не был моим парнем. Так… покупатель на месяц моей жизни. Черт! Почему все так?

Заехали на парковку. Я первой слезла с байка, отдала ему шлем и, отвернувшись, стала ждать, когда и он уже встанет.

– Что-то случилось, Эва? – всматриваясь в мое лицо, попытался понять, что происходит. – Какая мысль не дает покоя этой красивой головке?

Я грозно посмотрела на него.

Шутит он, видите ли!

Повернулась в сторону лифтов и побежала.

От кого бегу, куда? Он же тоже сюда. Черт! Да что со мной?! Веду себя как дура!

Нагнал меня как раз в тот момент, когда створки лифта открылись. Схватил за руку и потянул внутрь. Обнял и не дал вырваться из своих стальных объятий.

– Дышать не могу, – прохрипела я ему в грудь.

Немного ослабил хватку, но не отпустил.

Так и доехали до его этажа молча, но в обнимку. И так хорошо было. Состояние покоя и защиты. Всегда бы это чувствовать, вот бы этот момент не заканчивался.

Но все имеет свой конец. Так и наши объятия. Разомкнулись.

Но лишь для того, чтобы зайти в квартиру, а там он снова схватил меня за руку и повел к дивану. Сначала сел сам, а потом притянул меня и посадил к себе на колени.

– А теперь говори, что тебя волнует?

– Все в порядке.

– Эва, я серьезно! Что случилось? Что за мысль залезла в твою прекрасную головку? – одновременно и приятно и непривычно слышать от него такие слова.

С ним явно что-то случилось, его отношение ко мне изменилось.

Я с шумом втянула воздух в себя и так же быстро его выпустила.

– Лекс, что между нами?

– А что между нами?

Да, задачку он мне не хочет упрощать. Ладно, последняя попытка:

– Что будет с нами после того, как закончится этот месяц?

– Будем живы, я надеюсь.

Да пошел ты! Козел!

Резко оттолкнула его, вскочила на ноги и кинулась бежать на второй этаж. Глаза увлажнились.

«Будем живы!» Да я его убить готова!

Не успела схватиться за перила, как почувствовала, что меня подняли и перекинули через плечо. Я начала брыкаться и бить куда попало.

– Отпусти! Придурок! Отпусти меня!

Неожиданно мне «прилетел» шлепок по попке. Что?!

– Успокойся! Взрывная ты моя глупышка. Даже пошутить с тобой нельзя.

– Тупые у тебя шутки.

И тут еще один шлепок по попе.

Сел обратно на диван, снова усадил меня на колени. Хотела слезть – не дал.

– Эва, я не знаю, что будет через месяц.

Снова попыталась встать – придавил руками обратно.

– Да сиди ты! Дослушай сначала, – я успокоилась внешне, а внутри все бушевало, сердце стучало как ненормальное. Вот сейчас я точно услышу, что меня ждет, – в общем, я не знаю, что будет через месяц или два. Ты мне понравилась. Я хочу продолжить наше общение. Предлагать тебе сейчас руку и сердце я не…

– Да не нужны мне твоя рука и сердце, – оскорбленно перебила я его, понимая, что мне там ничего не светит, – я не собираюсь тащить тебя в ЗАГС, мне еще рано. Надо сначала выучиться, устроиться на работу, а уж потом я буду думать о семье и замужестве.

– Ну вот, я тоже так думаю, маленькая ты еще для этого. Дорасти сначала.

– Ах ты ж! – начала колошматить его по груди, рукам, голове. Куда угодно, лишь бы сделать ему хоть немного больно.

Недолго думая, он перехватил мои руки и вытянул их вдоль тела, затем завел их за спину, соединил и, удерживая одной рукой, второй, свободной, притянул меня к себе и поцеловал, глядя прямо в глаза.

Поцелуй был легкий. Просто прикосновение губ к губам.

Продолжая смотреть в глаза и целуя через каждое слово, пояснил:

– Я, – поцелуй, – хочу, – поцелуй, – тебя, – поцелуй, – в статусе, – поцелуй, – моей, – поцелуй, – девушки, – поцелуй, – видеть, – поцелуй, – рядом, – поцелуй.

Отстранился и пристально посмотрел в глаза.

– Ты согласна?

От нахлынувших чувств ничего не смогла произнести, лишь кивнула в знак согласия.

– Отлично. С этим разобрались. А теперь, – поставил меня на ноги, – марш к себе в комнату, – и для ускорения снова шлепнул по попе, – а то сейчас из своей девушки превращу в свою женщину.

Последние слова я услышала, находясь уже около ступенек, и встала как вкопанная. Вот он, этот момент. Сейчас наши отношения могут перейти на новый уровень, если я отреагирую на его высказывание. И только от меня зависит, произойдет это сейчас или позже.

Если я обернусь, то вечер продолжится в его компании. Если продолжу подниматься по ступенькам в спальню, сделав вид, что не услышала, останусь сегодня в одиночестве.

И что мне выбрать?

Лежу в постели и смотрю в потолок.

Да… вот это я отчебучила вчера. Это же надо было так вляпаться. И как теперь выкручиваться, если он лежит рядом и греет меня своим телом, да еще и сопит в подушку?!

Во сне он еще красивее. Лицо умиротворенное, спокойное и расслабленное. Хочется протянуть руку и обвести пальчиком по всей длине его бровь, а после пройтись по прямому носу и в завершение коснуться губ. Нежных, дарящих блаженство и наслаждение.

– Кх… кхм… может, перестанешь уже меня так рассматривать. Просто признайся, что нравлюсь.

– Ха! Щщщассс прям.

Отворачиваюсь, чтобы скрыть смущение, что меня подловили на рассматривании его лица.

– Эээ нет, – разворачивает меня к себе. Пытаюсь натянуть одеяло на лицо – не дает сделать и этого.

– Хочу понять, что тебя больше смутило, что поймал за подглядыванием или что попросил признаться в чувствах?

– Ни то, ни другое, – показываю ему язык и отворачиваюсь в сторону.

А он уже навис надо мной и разместил обе свои руки с двух сторон от моего лица.

– Или говоришь правду, или начну целовать, и мы продолжим то, на чем остановились вчера.

Поворачиваю голову и прямо смотрю в его глаза.

– И ты знаешь – я не шучу, – наклоняется ко мне.

Упираюсь руками в его грудь и стараюсь оказать сопротивление.

– Хорошо, хорошо, скажу.

Останавливается в десяти сантиметрах от моего лица.

– Ммм… я… то есть, ты… то есть… мы… – никак не могу признаться.

– Может тебе помочь, м? Возможно, поцелуй напомнит тебе что-нибудь…

Резко наклоняется и целует. Утренний нежный поцелуй – это то, что надо спросонья.

– Ну так как? Вспомнила, что хотела сказать?

А у меня перед глазами всплывает картина вчерашнего вечера, когда я остановилась на ступеньках, услышав его завуалированное предложение заняться сексом.

Вчера вечером.

Тогда я повернулась к нему и показала язык со словами:

– Маленькая я еще для этого. Дорасти надо сначала.

– Ну, малявка, я тебя сейчас!..

Он дернулся за мной, а я побежала по ступенькам наверх. Конечно, он меня догнал, прямо перед дверью моей спальни. Схватил за руку и развернул к себе. У обоих дыхание прерывистое после бега, смотрим в глаза друг другу и хотим явно одного и того же.

– Эва… ты теперь моя девушка. И у нас с тобой будет секс, и он будет с твоего согласия. Другое дело, что я могу тебя соблазнить, и ты не устоишь, и даже сама попросишь меня заняться с тобой сек…

– Пфф… размечтался. Чтобы я, да еще и попросила… мм… об этом.

Прищуривается.

– Уверена?

– Абсолютно.

– Отлично. Ты сама сказала.

Упс… На что я снова подписалась, и что он задумал?!

Тем временем Лекс наклонился и поцеловал меня в шею, продолжил поцелуями подниматься все выше и выше к ушку, облизнул и немного пососал его.

«Ох… ты ж»…

Когда целовал шею, было больше щекотно, а вот сейчас чувства что-то совсем другие: уже не смешно до такой степени, что из губ вырывается стон.

– Ах…

«Черт!»

Отрывается и смотрит мне в глаза с усмешкой.

– Говоришь, что абсолютно уверена, а сама стонешь. А я лишь поцеловал твое ушко.

Со всей силы наступаю ему на ногу, Лекс от неожиданности и боли ослабляет хватку, и я, пользуясь этим, вырываюсь на свободу и забегаю в комнату. Но дверь не успеваю закрыть: он просовывает руку и открывает ее без проблем, даже несмотря на то, что я продолжала толкать ее с другой стороны.

Заходит в комнату и настигает меня у кровати. Рывком притягивает к себе и целует, да так, будто хочет съесть, а я не сопротивляюсь, я тоже хочу чувствовать его поцелуи. Обхватывает обеими губами мои губы полностью, а после просовывает ко мне в рот язык, и начинает исследовать меня изнутри. Проходится по небу, играет с моим языком. И когда воздуха уже катастрофически не хватает, отрывается от меня, дышит тяжело, как и я, пытаясь восполнить недостающее количество кислорода.

– Эва… сегодня, – делает глубокий вздох, – ты еще не готова, и я – твой парень – это понимаю. Поэтому сейчас ты ложишься в кровать и заворачиваешься в одеяло. А я буду охранять твой сон. Завтра с утра мне надо на работу, дел невпроворот. И ты поедешь со мной. Теперь от себя ни на шаг не отпущу.

Попробовала возмутиться.

– И ничего не хочу слышать. Или со мной, или с охраной, теперь только так.

Сейчас

И вот я проснулась, все так же закутанная в одеяло, а ко мне прижимает свое тело Лекс, бессовестно расположив свою руку в районе моей попы.

А сейчас ситуация еще хуже. Мы лежим в кровати, вернее, я лежу на кровати, а Лекс – на мне и хочет меня поцеловать.

– Хорошо, хорошо… я скажу…

Приподнимается на руках и смотрит выжидающе.

– Я… в общем, да – ты мне нравишься. Но я на самом деле еще не готова к… ну… ты понимаешь.

– Понимаю, – с довольной улыбкой отвечает Лекс, – и именно поэтому мы должны срочно встать и позавтракать, а после поспешить на работу. А то я начну тебя подготавливать прямо сейчас.

И резко откинув край одеяла, Лекс стал меня щекотать.

– Аааа, – верещу, не могу остановиться: боюсь щекотки. На глазах уже выступили слезы. И вдруг все прекратилось. Лежу, дышу, стараюсь успокоиться. Открываю глаза и натыкаюсь на серые красивые глаза, которые смотрят на меня со щемящей сердце нежностью.

– Эва, если уж мы решили подождать, то сейчас немедленно беги в душевую и запрись там на замок. Быстро.

Я сразу все поняла – вскочив, помчалась в ванную комнату. По лицу расплылась дурацкая улыбка: все же он обо мне заботится.

Быстро приняв душ, вернулась в комнату – Лекса на кровати уже не было.

«Наверное, пошел к себе».

Переоделась в короткие шортики и легкую футболку, вышла из комнаты и наткнулась на Лекса, идущего мимо в сторону лестницы. В домашних штанах, очень, очень низко опущенных, и без футболки.

Не знаю, у кого еще есть такая красивая фигура! Как говорили в старину – Аполлон! Ну вот честно! Появилось желание его потрогать. Провести пальцами по стальному прессу, твердой груди, накаченным рукам… Ммм… ням-ням…

Я встала как вкопанная и просто пожирала его глазами. Он остановился напротив меня и, улыбаясь, поинтересовался:

– Что-то нет так, Эва?

Не в силах вымолвить ни слова я лишь покачала головой, типа «все нормально, я в порядке».

– Ну хорошо. Тогда пошли завтракать?

Я молча кивнула, но с места не сдвинулась.

Он прошел мимо меня, ухмыльнувшись. Я проводила его взглядом, а он обернулся и с притворным беспокойством спросил:

– Ты уверена, что все хорошо? Ты как-то странно выглядишь.

«Ах ты ж гад! Да ты издеваешься!» До меня наконец дошло, что он меня просто провоцировал! Соблазнял! Серьезно! Ну не жук, а?!

– Ну, как знаешь.

И пошел дальше. Но сделав буквально четыре-пять шагов, остановился и развернулся ко мне, и, преодолев за секунду расстояние между нами, впился в мои губы страстным, жаждущим поцелуем. Таким, который и был нужен мне в данный момент. О да! Да!

Еле оторвавшись от моих губ, он подхватил меня под попу и поднял на удобную ему высоту, а после уперся лбом в мой лоб и внимательно посмотрел в мои глаза.

– Вот теперь точно надо бежать завтракать, не то завернем в твою спальню и в ближайшие два часа я тебя оттуда уже не выпущу.

Я засмеялась.

– Нет, надо идти завтракать. Только, пожалуйста, одень на себя что-нибудь.

Он усмехнулся и опустил меня на пол. Шлепнул по моей попке.

– Эй!

– Давай быстрее вниз, я сейчас спущусь.

Лекс наконец-то оделся и спустился в столовую. Мы быстро позавтракали. Лекс вел себя очень мило, дарил мне множество поцелуев, пару раз кормил из своей тарелки и кидал многозначительные взгляды. А я кайфовала. Мне было так приятно и так необычно от такого его поведения.

Как-то все быстро изменилось, вроде и много чего произошло, но за такой короткий промежуток времени, что даже понять не успела, как так вышло, что всего-то прошла неделя, а я уже забыла предательство Адама и почти влюбилась в Лекса?! Вот как так-то?!

Да, пророчество Лики, что благодаря аукциону я быстро приду в себя, сбылось.

Во время завтрака позвонили устроители этого самого аукциона. Спросили у меня, как я себя чувствую и все ли у меня хорошо. Как ко мне относится Лекс, не обижает ли. Я находила немного странным такое их поведение. После разговора Лекс мне объяснил, что им досталось от следователя, который ведет дело Лики и других девушек. Вот они и переживают небольшие трудности из-за этого расследования. Им запретили вести торги, пока следствие не завершится.

Не будь в этом деле использованы связи Лекса и Макса, не думаю, что кто-то стал бы отстаивать права девушек. Из них всех самая богатая – Лика, но больших связей у ее семьи не было. Отец ее разбогател внезапно, деньги в семье появились, но нужные связи по-прежнему отсутствовали. Поэтому сомневаюсь, что кто-то бы должным образом наказал братьев-извращенцев. Но на данный момент я на это очень надеялась.

Собравшись в дорогу, мы спустились на парковку и отправились… куда? Не знаю, Лекс мне так и не сказал.

Весь путь Лекс держал мою руку в своей, и это был так здорово и так… эээ… приятно и спокойно. Мы ехали по дороге, а мне казалось, будто я лечу. Все было прекрасно: и погода, и люди в Москве замечательные, и километровые пробки не заставляли нервничать. В общем, мир прекрасен!

И куда мы приехали, как вы думаете? В ювелирку. «Лекс, серьезно?! Так быстро?! Я не готова».

Все эти мысли и эмоции отобразились на моем лице, на что Лекс заржал. Как конь, блин, заржал.

– Ты бы видела свое лицо! – поддел он меня. – Столько мыслей сейчас было на нем, – и снова заржал.

Я отвернулась. Было неприятно и обидно.

– Ладно, ладно. Иди сюда, – попытался обнять меня, а я хотела отстраниться, да разве это выйдет с ним?! – Поможешь выбрать что-нибудь моему деду? Он хоть и старик, но любит всякие побрякушки. Особенно в подарок. Раньше дарить было как-то неудобно, но раз я иду на его юбилей с девушкой, то можно вроде как и подарить. А еще надо купить подарок сыну Макса. Вчера неудобно вышло: я даже не зашел. Возможно, сегодня вечером или завтра заедем к ним, хоть познакомлюсь с пацаном.

– Ой, он прекрасен. Такой милашка, а какие у него глазки! Ммм…

Я как-то сразу забыла свою обиду, когда заговорили о Юлике. Мое сердце он навсегда покорил за эти три дня, которые мы провели вместе.

– Хорошо, хорошо. Я понял, что у меня растет соперник, – я легонько ударила его кулачком по груди, – но я с ним попытаюсь договориться.

И подмигнул мне.

Ревнивый озорник, блин. А еще и красавчик.

Все-таки это ненормально, что я так тащусь от внешности своего парня.

Черт, да! Он мой парень!

Выбрав в подарок деду красивую ручку с драгоценными камнями, мы вышли из ювелирного и направились в магазин детских товаров.

Погуляли по магазину, посмотрели все новинки и выбрали самые дорогие игрушки. Мы погрузили все это «безобразие», на котором настоял Лекс, в машину. И поехали к нему на работу.

Весь оставшийся день я любовалась Лексом, сидящим за рабочим столом. Он попросил меня отсесть в дальнюю часть кабинета, чтобы я его не отвлекала, и старался работать. Но я все равно его отвлекала как могла. То вздохну томно, то грустно, то еще как-нибудь, лишь бы привлечь его внимание, и это работало. Он одновременно и злился на меня и подходил, заключая в объятия и целуя. Потом долго не отпускал, пока его не вызванивали по телефону для решения тех или иных проблем, возникших по работе.

Так прошел наш первый день в статусе пары.

После работы мы не поехали в гости, а пошли в ресторан. Отпраздновать наш первый день вместе. И где бы вы думали находился этот ресторан? Правильно! В Москва-Сити! Вид из него даже красивее, чем из квартиры Лекса. А учитывая то, что он был полностью в нашем распоряжении, то это было просто «вау»!

Вообще, не любитель я этих пафосных ресторанов и вот таких вот немыслимых трат. Но в этом случае я была рада. Не хотелось никого видеть и слышать – это был только наш вечер.

И только наша ночь…

Дальше у нас был запланирован полет на вертолёте по ночной Москве. О да! Вот это было круто! Просто супер! Сначала мы максимально отдалились от Москвы, чтобы увидеть ее с высоты птичьего полета. А потом вернулись и летали над городом, паря над самыми красивыми и знаменательными его местами. Ну и конечно, мы не могли не пролететь мимо квартиры Лекса. Это было невероятно!

Полет длился около часа, но по ощущениям будто прошел миг. Мы так быстро перемещались над Москвой, что людям, вечно стоящим в пробках столицы, это показалось бы волшебством. А для меня это было сказочно-прекрасно.

И это чудо мне подарил Лекс.

И я решилась! Да, Лекс достоин того, чтобы стать моим первым мужчиной. И как только мы приедем домой, я ему об этом скажу.

Но моим планам не суждено было сбыться.

Вертолетный клуб находился за МКАДом, поэтому до квартиры мы добирались почти целый час. Было уже около двух ночи, и меня разморило. Я просто уснула в салоне машины. А после, находясь в полудреме, ощутила, как Лекс нес меня на руках, укладывал в постель и накрывал одеялом. Затем, поцеловав в губы и пожелав спокойно ночи, удалился. Я все это как бы понимала, но ничего сделать не могла. Слишком устала. Для одного дня событий было слишком много.

Проснувшись утром и вспомнив свои намерения, быстро приняла душ, оделась в легкое платье и вышла из своей комнаты. Решила найти Лекса и озвучить свои планы на эту ночь. Чтобы это точно произошло, и я не передумала. Он хочет меня, я это знаю. А я хочу уже все испытать и стать женщиной. Именно его женщиной.

Нашла Лекса в кабинете. Он сидел за столом и хмурился, а взгляд был направлен в окно.

«Сейчас я подниму тебе настроение. Главное – сказать все быстро и громко, чтобы потом не дать «задний ход». Ведь сказать это вновь у меня не повернется язык».

– Кхм… Лекс…

– Эва, – он был явно удивлен моему появлению.

Зажмурилась и выпалила.

– Я хочу стать твоей женщиной! Во всех смыслах этого слова! Сегодня!

Тишина.

Осторожно открыла один глаз – Лекс все так же продолжает сидеть за своим столом.

Открыла второй – его глаза, размером в пять копеек, застыли и смотрят прямо на меня.

– Э… так и будешь молчать? Или тебя мое предложение уже не интересует?

Лекс откашлялся. Встал из-за стола, обогнул его и, присев на край, сказал:

– Эва, к нам гости пожаловали, – движением головы показал в сторону, куда мне стоило посмотреть. Повернувшись, увидела на диване посетителя Лекса.

«Мама, роди меня обратно! Как он тут оказался?! Ну как?! И именно сейчас, когда я такое ляпнула!»

Л Е К С

Еще во время полета на вертолете мне пришло сообщение от деда о срочной работе. Надо было просмотреть условия договора с одной компанией. Поэтому, вернувшись домой, уложил Эву спать, а сам пошел в кабинет.

Думал, закончу и пойду к ней, надо приучать девочку к себе. Но договор оказался с «подводными камнями, а вернее, с огромным их количеством. Кто бы ни предложил такие условия моему деду, он очень хитер, и в уме ему не отказать. И скорее всего, у нас в фирме есть «крот», иначе как договор в такой редакции дошел до деда? Надо будет разобраться с утра.

На часах было уже полшестого утра, и я решил не ложиться спать, а еще немного поработать. Тогда после обеда можно будет пораньше уйти с работы и провести это время с Эвой.

Но и тут мои планы были нарушены.

В семь утра поступил звонок от моей охраны. Утренний гость. Незваный. Нежданный. И совсем не радостная встреча.

«Я отрежу язык этому Адаму. Ну что за пацан такой, а?! Хуже девчонки треплет языком!»

В дверях моей квартиры гость не задержался, а сразу прошел вглубь, осматривая все, как будто кого-то искал. Взлохмаченные волосы. Злое лицо. По синякам под глазами видно, что не спал всю ночь.

Ну что же, я не один такой, оказывается.

– Проходите, Эммануил Викторович. Располагайтесь. Будьте как дома.

– Кхм, – откашлялся гость, который явно не был настроен на добродушные беседы, – не думаю, что в этом нуждаюсь. Собственно, я ненадолго. Заберу дочь, и мы уедем.

«Не так быстро, папаша».

Рост Эммануила был под два метра, я тоже не карлик, но все же несколько сантиметров уступал отцу Эвы. И он с явным удовольствием смотрел на меня сверху вниз.

На расстоянии пары шагов эта разница не так сильно чувствовалась, чем я и воспользовался.

– Давайте не будем пороть горячку. Спокойно сядем и все обсудим. Тем более Эва сейчас спит и никак не сможет с вами никуда уйти.

Его реакция меня повеселила. Гнев и ярость явно читались в его глазах. Кулаки сжаты. Тело напряжено, как будто готовился броситься на меня. Но тогда моя охрана не останется в стороне, и пусть не моими руками, но отец Эвы получит. А реакцию Эвы в таком случае предугадать сложно. Мне бы не хотелось, чтобы этот момент отдалил меня от нее, поэтому надо постараться провести с ним беседу в спокойном русле.

– Послушайте, Эммануил Викторович, кое-что произошло у Эвы и …

– Я наслышан! И благодарен вам, что вы ее вытащили из этого дома, и я вам обязательно верну долг за спасение моей дочери, но саму дочь не отдам!

А слухи быстро распространились… Учитывая, в каких кругах вращается отец Эвы, немудрено, что он все разузнал… Но я сейчас хотел поговорить о другом.

– Нет. Я не об этом. Эву предал один из самых близких ей людей. Тот, от кого она никак не ожидала получить удар в спину.

– На кого вы намекаете?! – повысил голос папаша.

Наверное, подумал, что я говорю о нем. Но нет, сейчас разговор пойдет о типчике, который вставляет мне палки в колеса и уже не один раз.

– Пройдемте в кабинет и там нормально поговорим.

Да, я собираюсь сдать Адама. Основываясь на его словах, отец Эвы прервал отпуск и приехал на квартиру, адрес которой никто из деловых партнеров не знает. Только семья и Ольга. Теперь и Эва с Адамом. Ну вот еще и отец Эвы.

И что еще хуже, он хочет забрать Эву у меня. А вот этого я не допущу. Ни за что. Не сейчас. Если понадобится, я и договор аукциона приплету к переговорам, и компании его буду угрожать, но добьюсь того, что Эва останется при мне.

Пройдя в кабинет, я сел за свой стол, а отцу Эвы предложил место напротив. На что Эммануил Викторович смерил меня холодным взглядом и сел на диван слева от меня.

Да уж…

– Ну, так о ком ты говорил? Учти, у меня мало времени, единственное, что удерживает меня от того, чтобы забрать свою дочь и уехать домой, так это твои слова о том, что Евангелину предали!

«Врешь мужик! Единственное, что тебя сдерживает – это деньги и мое положение и влияние в обществе».

И вот сейчас я был как никогда благодарен деду за то, что он меня нашел и поставил у руля компании.

Ведь если бы я оставался простым сыном мента, то такой человек, как Эммануил Викторович, сейчас не разговаривал бы со мной, а за руки выволок бы Эву из моей двушки на Беляево. А меня бы «отделывали» его парни за то, что посмел притронуться к такой девочке.

– Я хочу поговорить о вашем горячо и трепетно любимом мальчике Адаме, которому вы доверяете больше, чем собственной дочери.

– Послушайте, Алексей, – хотел меня перебить отец Эвы…

– Нет, позвольте договорить. Не знаю, расскажет вам Эва или нет, – делаю драматическую паузу, – Адам связался не с теми людьми и поставил жизнь и свободу Эвы под угрозу, – не стал говорить об его измене, думаю, дочь сама об этом поведает отцу, если захочет. Мне необходимо добиться того, чтобы он перестал слушать этого сопляка и больше доверял мне и Эве.

Конечно, Адам не являлся главным виновником в злоключениях Эвы, но своеобразным катализатором начала всех ее проблем стал именно он. И мне грех этим не воспользоваться, чтобы убрать его раз и навсегда из нашей жизни.

– Что? О чем вы говорите?! Я требую объяснений!

– Требуйте! Но не у меня!

– Послушайте, Алексей, – Эммануил Викторович встал с дивана и подошел к моему столу, – если жизни Евангелины угрожает опасность, вы должны мне об этом сообщить. Я, если понадобится, увезу ее из страны, и ее никто не найдет и не причинит вреда.

– На сегодняшний день опасности нет. Я обеспечиваю ей безопасность сейчас и…

– Вы ей никто! А я ее отец. И я в ответе за нее.

– Я. Ее. Молодой. Человек, – произношу, делая акцент на каждом слове.

– Молодой ли… – намекает на нашу с Эвой разницу в возрасте, отворачивается и идет обратно, садится на диван и с вызовом смотрит на меня.

Понятно, папаша не в восторге от того, что я старше Эвы на двенадцать лет.

– И вообще, я поговорю с дочерью о вашем статусе в ее жизни.

– Послушайте, Эммануил Викторович…

– Нет, теперь вы меня послушайте! Она еще ребенок и не до конца осознает смысл всех своих поступков и решений…

– Ей восемнадцать лет!

– Не смешите меня, что знает ребенок о жизни в восемнадцать лет?! Она еще ничего не понимает. А я ей объясню, что таким людям, как вы, нет места рядом с ней.

– А каким есть? Таким, как Адам? Или таким, как Роберт?

Он изменился в лице. Понял, что я имел в виду.

Я решил идти до конца.

– Они ее ровесники, и вот таким парням вы готовы доверить дочь? Только из-за подходящего возраста?

– Не все парни такие, как они! – ага, значит, Адам выбыл из списка любимчиков – это хорошо. – Есть и другие. Образованные, воспитанные, из благополучных семей. Скажу прямо: мне не хочется связываться с вашей семьей.

– И что же вам не нравится в моей семье? Что такое семейство, как ваше, может противопоставить моему? – дед! Он тут откуда взялся в такую рань?!

И, кажется, Эммануил Викторович тоже не был готов к появлению генерального директора «Стройсам».

– Алексей Дмитриевич… здравствуйте, – отец Эвы встал и протянул руку моему деду в знак приветствия, на что тот лишь мазнул взглядом по нему, прошел в глубь кабинета и сел на стул напротив меня. Затем развернулся немного в направлении дивана и очень холодно и жестко произнес:

– Итак, что вы нашли в моей семье такого, что не соответствует уровню вашего семейства, – и пренебрежительно добавил, – Моня?*

Откашлявшись, Эммануил Викторович проглотил презрительность моего деда и снова уселся на диван.

– Можете называть меня так, в конце концов, мать меня так и зовет. И вы это прекрасно знаете, вы же с ней близко знакомы, не так ли?!

«А вот это сюрприз! Я этого не знал».

Перевожу взгляд на деда, жду его реакции, но он лишь делает взмах рукой типа: «не так уж и близко мы с ней знакомы, не стоит об этом говорить».

– Давайте не будем вспоминать о делах давно минувших лет. Меня волнует ваше пренебрежительное отношение к моей семье. В чем суть? Или ваша матушка до сих пор не утратила своего желания породниться с людьми «голубых кровей», чем заразила и вас.

Отец Эвы уже хотел ответить, как дед, перебив его, начал продвигать свою теорию:

– Хотя, о чем это я?! Вы же женаты на обычной женщине из глубинки, не скрою, красивой, но все же без родословной. И как ее еще не свела со свету Евангелина, да еще и позволила родиться двум детям? Фантастика, да и только! В молодости она была очень категорична в данном вопросе.

По лицу Эммануила Викторовича видно, что затронута больная для него тема. И он не спешит что-либо ответить деду.

И насколько я знаю со слов Эвы, у них до сих пор не ладятся отношения в семье, вот, оказывается, почему свекровь не принимает сноху.

И именно в этот момент в кабинет входит мой отец и ведет Адама, схватив его за руку выше локтя.

«Да что за утро сегодня?! День открытых дверей, бл*ть! Сегодня же сменю охрану! Даже уже не предупреждают о посетителях!»

Отец осматривает присутствующих в кабинете, после переводит взгляд на меня и говорит:

– Сын, этот мальчишка ходил туда-сюда у твоих дверей, решил захватить его с собой и выяснить, в чем дело.

Я тру пальцами свою переносицу.

«Что происходит? Как так вышло, что все эти мужики с утра пораньше оказались у меня в квартире, в спальне которой спит Эва?!»

– Я вам не мальчишка, – возмущается Адам и вырывает из захвата отца свою руку. Подходит к отцу Эвы в поисках поддержки. Его волосы уже приобрели свой естественный цвет, на черный не осталось и намека. А жаль.

«Нет, ну не сопляк, а?! Говорит, что уже взрослый, а сам ищет моральную поддержку у Эммануила Викторовича. Хотя, зная тяжелый взгляд отца, да и мой, можно понять сосунка».

– Я здесь как свидетель бесчинства, которое устроил ваш так называемый сын!

Отец с удивлением в глазах смотрит на меня в ожидании пояснений бреда, что несет этот малёк. Но я не спешу его прерывать. Хочу услышать всю его теорию. И он меня не разочаровывает.

– Он, – указывает на меня пальцем, – насильно держит тут Эву, мою девушку и дочь Эммануила Викторовича! И мы пришли ее освободить!

– Кхм… Адам, – прерывает его пламенную речь Эммануил Викторович, – хотел бы с тобой поговорить, прежде чем ты продолжишь.

Паренек явно не ожидал такого поворота и немного подрастерялся. Я воспользовался тишиной и предложил отцу и деду выйти на пару слов, оставив гостей в кабинете.

Уже у дверей я обернулся.

– Адам, мне с тобой надо поговорить как со свидетелем и знакомым Роберта. Будь добр, после разговора с Эммануилом Викторовичем, не уходи далеко.

Вышел из кабинета и сразу набрал на телефоне приказ охране, надеюсь, хоть его они выполнят.

Так как отец и дед не ладили, естественно, мы не могли говорить в одной комнате. Поэтому отец меня ждал в столовой, а с дедом я уединился в одной из комнат на первом этаже квартиры.

– Давай, дед, говори, зачем пожаловал с утра пораньше?

– Значит так, Алексей. Во-первых, ты знаешь, что я против твоего общения с внучкой стервы Евангелины, чтоб ее. Кровь – не вода. Помни! Но! Я только что узнал, что и их семейка от вашего союза не в восторге, так что я передумал. Только затем, чтобы сильнее позлить ее, я согласен на твои отношения с этой девчонкой. В конце-то концов, вы же не жениться надумали, а только встречаться. И еще жду вас вдвоем на моем юбилее. Евангелину-старшую я тоже приглашу, посмотрю на ее перекошенное от злости лицо.

Сомнительная поддержка, конечно. Но на данном этапе и она сойдет.

– Дед, – не выдержал я уже своего любопытства, – что вас связывает с бабушкой Евангелины.

– Хах, – хохотнул он, – «бабушка»! Пожалуй, Алексей, ты при мне ее еще раз так назови, но на празднике. Посмеюсь еще разок.

– Дед…

– А что? Она до сих пор считает себя неотразимой и самой красивой, и достойной самого лучшего!

– А что же она тебе сделала такого в молодости, что ты так реагируешь?

– А ничего. В этом-то и проблема. Она не сделала ничего. Просто отказалась от меня и все. Не из той семьи, – начал загибать пальцы дед, – не с тем достатком, без связей – я ей не нужен был. Она принимала мои знаки внимания, ухаживания, а в ответ ничего не делала. И когда я ей надоел – выбросила, сказав, что никогда даже не симпатизировала мне, а только пользовалась.

Я в шоке от таких откровений деда. Даже сказать ничего не успел, как он продолжил:

– Алексей, не делай такие глаза! Все в прошлом, и я уже это пережил. И сейчас для меня это ничего не значит, так как у самого было рыльце в пушку, когда встречался с ней. Сам хотел использовать ее и их семейку для развития своего бизнеса. Да не вышло. А жаль, быстрее бы поднялся. Хотя, – почесав подбородок, продолжил дед, – тогда все бы сложилось по-другому, а я бы этого не хотел. Ни бабушку твою менять на стерву Евангелину, ни мать твою на этого вот Моню.

В глазах деда появилась грусть, когда он заговорил о маме. Мы с ним еще ни разу не обсуждали смерть моей матери, его дочери. Возможно, сейчас получится. Но нет, дед не стал ворошить прошлое.

– Так, внук… во-вторых, договор, который я тебе посылал. Что по нему можешь сказать?

– Дед, серьезно? Ты приехал ко мне в восемь утра, чтобы обсудить договор?

– Да! А что здесь такого? К тому же видишь, как я удачно попал на этого мажорчика, -задумавшись на несколько секунд, дед продолжил, – сказать по правде, этот Моня неплохой мужик. Только если поблизости нет его матери. Стоит ей появиться – все летит к чертям. Она много крови попила у него. Но он не отказывается от нее. Продолжает делить с ней жилплощадь и слушать ее советы в отношении своего окружения. И ты знаешь, я вот что подумал… возможно, у нее что-то есть на сына, что так за нее держится. Ну не может нормальный мужик так долго терпеть такую стерву рядом, даже если это его мать.

Слова деда, безусловно, содержат в себе зерно истины. Я решил подумать об этом сразу, как выпровожу всех своих «гостей» из квартиры.

Проводив деда до дверей, вернулся к отцу в столовую. Он уже сидел за барной стойкой и пил свой любимый кофе: черный, крепкий, без сахара.

– Ну, давай, теперь ты говори, что привело тебя с утра ко мне?

Подхожу к кофемашине и завариваю теперь свой любимый кофе: черный, крепкий, без сахара. Да, я сын своего отца.

– Когда выезжал из дома на работу, позвонили парни. Вчера поздно ночью Шимански отпустили под подписку о невыезде.

Оборачиваюсь и прошу повторить: не верю собственным ушам.

– Да, ты не ослышался. У его отца оказался в кармане судья. Да и какой-то депутат подсуетился. В общем, результат тебе известен. Мои парни сейчас пытаются узнать все фамилии и должности, замешанные в этом деле. А вот парня отец, скорее всего, вывезет из страны, либо у них еще есть туз в рукаве, и они планируют выиграть суд. И тогда его вообще отпустят.

Только уважение к отцу заставило меня материться про себя. Бл*ть, да как так, а?!

– Позвоню Максу, может, он что сможет сделать или узнать.

– Хорошо. Ты только, Алексей, сам не суйся, понял. Я затем и приехал – предупредить тебя. Не лезь в это дерьмо. Имена, задействованные в этом деле, еще долго пресса будет полоскать. Еще и девушек обвинят в произошедшем: мол, сами хотели или сами довели бедных парней. Ты знаешь, какими СМИ бывают правдоподобными. Тебе это не нужно. У тебя хорошая, чистая репутация. Не лезь. Для тебя так будет лучше. Я сам разрулю, понял?

Ага, конечно, не лезь. Я уже там по самые… Но с отцом лучше согласиться, а то еще начнет палки в колеса вставлять. Пусть думает, что я его послушаюсь.

– Увеличу охрану и себе, и ей.

– Может, вернешь ее отцу? Он же за ней приехал?

– За ней, но я ее не отдам. Не сейчас, когда ей может угрожать опасность. Я ее лучше защищу. А когда все это пройдет, посмотрим по обстоятельствам.

Отец встал со стула, аудиенция окончена. Он доволен моим ответом.

– Алексей, держи ухо востро. Я к тебе еще своих ребят подгоню.

Протягиваю руку, отец отвечает мне рукопожатием и уходит.

Итак, теперь разберусь с отцом Эвы и мальчишкой Адамом, и можно идти спать, ну или будить Эву.

Сейчас мне предстоит самый трудный разговор. Еще не знаю, чем буду апеллировать перед отцом Эвы, но надо как-то его убедить не трогать ее сейчас и не забирать у меня.

Прочищаю горло и вхожу в кабинет. Обнаруживаю там только Эммануила Викторовича. Сидит так же на диване с задумчивым выражением лица. Даже не сразу замечает мое появление.

«Хм… а где этот молокосос…?» Быстро пишу сообщение охране, чтобы нашли паршивца. Из квартиры он не мог выйти, мне должны были доложить.

Прохожу и сажусь за свой стол.

– Итак…

– Итак, где моя дочь? У меня мало времени. Я покинул жену и сына, но обещал вернуться к вечеру.

– Так они не приехали вместе с вами?

– Нет. Просто проведут без меня один день. К тому же у меня для них будет сюрприз: они явно не ожидают увидеть Евангелину.

– Они ее и не увидят.

– Послушайте, Алексей, – его голос сразу становится более серьезным и грозным, – Евангелина – моя дочь. И не вам решать, что и как будет, а только мне и ее матери.

– Я не претендую ни на что, просто сейчас не самое лучшее время. Я только что узнал, что Роберт Шимански вышел под подписку о невыезде. А это он изначально все заварил, и девушек поставлял он. У его отца большие связи, раз даже после всех предоставленных доказательств его сына отпустили.

Отец Эвы застыл, и по быстрому бегу его глаз из угла в угол и частому дыханию было понятно: он усиленно продумывает, что делать и что можно противопоставить Шимански-старшему.

– Эммануил Викторович, у меня хорошая система охраны. До Эвы ни Роберт, ни его отец не доберутся. Да и я всегда буду рядом с ней. К тому же у моего хорошего друга свое охранное агентство, если надо будет, все его сотрудники будут около Эвы. Пожалуйста, просто подумайте. Я ей ничего плохого не сделаю. Признаюсь, мне очень нравится ваша дочь. И у нас с ней отношения только начинаются. Я не собираюсь покушаться на ее честь и достоинство. Не думаю, что если бы я и захотел, она бы это мне позволила. Эва очень умная девушка и не станет ничего делать, все обстоятельно не обдумав и не взвесив все «за» и «против». Если не доверяете мне, то хотя бы доверьтесь своей дочери. Она заслуживает этого. Уверен, вы можете гордиться ею и не сомневаться в ее рассудительности и серьезности.

Эммануил Викторович молчит. Размышляет над моими словами. Отвожу от него взгляд и смотрю в окно, надеясь, что моя речь произвела должное впечатление и он перестанет вмешиваться в наши с Эвой отношения.

И именно в этот момент распахивается дверь, и я слышу до боли знакомый женский голос:

– Кхм… Лекс…

– Эва, – это единственное, что могу произнести сейчас. Как же не вовремя она проснулась. Вот черт, еще бы полчаса и я бы все разрулил. Она бы с ним и не увиделась бы.

И тут она говорит то, от чего я теряю дар речи:

– Я хочу стать твоей женщиной! Во всех смыслах этого слова! Сегодня!

Тишина.

Я удивлен, я поражен, и я сражен моментом, который она выбрала, чтобы сказать мне о своем решении.

– Э… так и будешь молчать? Или тебя мое предложение не интересует?

Пытаюсь вернуть способность говорить и решаю известить о присутствии третьих лиц в комнате, чтобы она не продолжала изливаться словами, так не вовремя сорвавшимися с ее языка.

– Эва, к нам гости пожаловали, – и скашиваю свой взгляд в направлении дивана, на котором сидит ее отец с такой же отвисшей челюстью, какая была и у меня пару секунд назад.

Ее и так большие глаза увеличиваются вдвое. Она удивлена, находится в шоке, но недолго.

С одной стороны, я рад ее словам. И дело не в том, что она доверилась мне и хочет, чтобы я стал ее первым мужчиной. А в том, что она, сама того не ведая, подтвердила слова ранее сказанные мной ее отцу.

Но с другой стороны, мне бы не хотелось, чтобы о таких сокровенных вещах между мной и моей девушкой знали третьи лица, даже если это отец Эвы.

Ее растерянность и стыд сменяются на гнев и злость. И она произносит слова, которые я никак не ожидал от нее услышать, особенно после ее феноменальной фразы о желании стать женщиной, моей женщиной во всех смыслах.

– Почему ты все всегда портишь?!

Я начал оглядываться по сторонам, возможно, в кабинете находился кто-то еще, ведь она не могла это сказать мне, а тем более своему отцу.

– Ну почему все так?! – посмотрев на потолок, продолжила Эва. – Поверь, то, из-за чего ты приехал, того не стоит! Вообще, ничто на свете того не стоит. Где они? Тоже приехали сюда, или ты их уже доставил в beldam house**?

– Евангелина, – строго и с оглядкой на меня произнес Эммануил Викторович, – ты что такое говоришь?!

– А что я говорю?! И не смотри так на Лек… Алексея. Он в курсе. Так что? Где мама и Адам?

– Я приехал один, – тяжело вздохнув, ответил ее отец, – и тебе не стоит так реагировать. Если я обещал месяц отдыха твоей маме, я выполню данное слово.

Эва заметно успокоилась после услышанного, и, кажется, до нее стало доходить, что она сморозила, так как взгляд опустила и щечки приобрели розовый цвет.

– Ой, вот только не надо тут… слово он дал, – намного спокойнее и тише сказала она.

– Так, ну раз конфликт улажен, то давайте приступим к обсуждению того, для чего вы пожаловали в мой дом.

Хотел перевести все внимание на себя, чтобы Эва смогла немного отойти от разговора с отцом. Но, похоже, я выбрал неправильную тему для этого, так как моя девушка вскинула голову вверх и с любопытством посмотрела на своего отца.

– Эва, – чтобы не передавать право голоса Эммануилу Викторовичу, сам поспешил сказать ей, – твой отец хочет забрать тебя с собой. Ты хочешь уехать от меня и присоединиться к своей семье в путешествии или предпочтешь остаться и подождать их в Москве?

И посмотрел на нее самыми влюбленными глазами, какими только мог, в надежде, что она поймет мой намек и останется со мной.

Э В А

Стою и смотрю на двух из трех самых главных мужчин моей жизни.

Один взглядом завораживает и просит остаться, второй с серьезным видом строгого родителя пытается меня загипнотизировать, чтобы я послушно следовала за ним. И вот что мне выбрать? И Лекса не хочется разочаровать, и отца некрасиво ослушаться при свидетелях, потом мне могут указать на этот проступок.

Блин!

И тут отец произносит фразу, после которой все сомнения уходят на второй план:

– Мама бы не одобрила, Эва.

И конечно, это звучит как «контрольный» в голову. Я не хочу, чтобы мама переживала. Она сама еще не знакома с Лексом, а то, что услышал отец в начале нашей беседы, скоро станет ей известно, я не сомневаюсь. Он же знает, что единственным рычагом давления на меня является мать. И нагло пользуется этим.

Но! Присоединись я к ним в путешествии – их отдых будет окончательно испорчен. Поэтому мы поступим по-другому:

– Папа, что именно тебя смущает в данный момент?

Он явно не ожидал услышать вопрос, и был уверен, что я, опустив плечики, пойду за ним. Но нет, не в этот раз.

Отец поднял руки ладонями вверх и обвел комнату, показывая, что все тут его не устраивает.

Да, возможно, мое поведение разочарует маму, но и Лекса обижать я не хочу.

– Тебя не устраивает, что я живу у Ле… Алексея? – не знаю почему, но не хочу, чтобы папа знал, как я называю Лекса. Ну вот не знаю почему, но внутри все противится этому. Не хочу. Пусть пока побудет Алексеем.

– Я категорически против этого! Девушка не должна жить у малознакомого чужого мужчины! Мы разве тебя так воспитывали?!

– Ну, допустим, моим воспитанием занимался не ты… но не в этом суть, – набираю побольше воздуха в легкие и на выдохе произношу, – я уеду отсюда домой и буду там ждать вашего возвращения, но в путешествие я с вами не полечу. Ты езжай обратно к маме, и проведите этот месяц, как и планировали. А я дождусь вас дома. А потом мама познакомится с Алексеем, и вопрос с малознакомым чужим мужчиной отпадет.

Фух… сказала.

Лекс явно недоволен моим решением, но молчит. Это хорошо. Я ему объясню все позже.

Отец тоже недоволен, но все же немного успокоился. И утвердительно кивнул головой, мол, я одобряю твое решение.

В этот момент в кабинет вводят, да, именно вводят, загнув руку за спину, Адама.

Ого, а он тут откуда?!

– Нашел его в малой комнате. Прятался там.

– Я не прятался, а выжидал! – пытается сказать слово в свою защиту мой бывший парень-друг. Лицо красное то ли от боли, что доставляет ему охранник, скрутивший его, то ли от злости. И тут он видит меня и начинает улыбаться как дурак.

– Эва, ты тут?! А я прошелся по всем комнатам и, не обнаружив тебя, подумал, что тебя здесь и нет.

– Тут я, тут, – произношу себе под нос и думаю, что стало с моим другом? Куда он делся?! Неужели это влияние Роберта? Или что-то произошло в его жизни, что изменило его до неузнаваемости. Но я этого не знаю, и не узнаю. Просто уже не хочу ничего о нем знать.

– Отпустите этого молодого человека, он со мной пришел.

И вроде отец защищает Адама, но его тон говорит о крайнем недовольстве. Интересно, что за черная кошка пробежала между этими двумя?

Лекс дает знак отпустить моего непутевого бывшего ухажера.

Тот изображает оскорбленную невинность, отряхивает с себя несуществующую грязь, как будто от охранника испачкался.

– Евангелина, я соглашусь на твои условия, если ты примешь одно мое.

Ох… чувствую, будет подвох.

– И какое?

– За тобой будет присматривать Адам.

Лекс с недовольным лицом поспешил выйти из-за стола.

– Послушайте, Эммануил Викторович, вы перегибаете палку…

– Не знаю, о чем речь, но я согласен, – вставил свои «пять копеек» Адам.

А мне кажется, папа совсем расслабился, раз позволяет себе меня шантажировать. Пора поставить его на место.

– Отец, или ты соглашаешься со всем, что я сказала ранее, и спокойно улетаешь к маме, или я пересматриваю свое решение и остаюсь в этой квартире. Более того, – делаю паузу и с самым серьезным лицом выдаю, – сделаю все от меня зависящее, чтобы то, что я предложила Алексею в самом начале нашего разговора, осуществилось именно сегодня, даже не дожидаясь сумерек.

Конечно, я загнула. Не думаю, что сегодня решусь на первый в моей жизни секс. Как-то не хочется во время этого нового и интересного для меня действа думать о том, что мой отец все знает и может представлять, что и как с его дочкой будет делать Лекс в постели.

Черт… я же только решилась… эх…

Глаза и отца, и Лекса увеличились в разы. Только Адам был не в курсе и с недоумением смотрел поочередно то на меня, то на отца, а иногда даже на Лекса соскальзывал его взгляд. А я ждала, ждала решения отца.

На долю секунды я захотела, чтобы папа поддался на мою провокацию и оставил меня тут, но разум взял верх над желаниями. Все же дождаться маму из отпуска и познакомить с Лексом – это была хорошая идея.

– Кхм, кхм, – откашлявшись, отец обратился ко мне, – жду тебя в машине. Не задерживайся.

И уже на выходе из кабинета добавил:

– Адам, больше не приближайся к моей дочери ни на метр, никогда! Я тебе запрещаю, все запрещаю. Ни звонков, ни встреч больше не будет. Отправляйся домой, и в твоих же интересах не рассказывать в подробностях все своему отцу.

Иуху! Да! Уже тот факт, что отец отшил от меня Адама, дает мне уверенность, что теперь этого человека не будет в моей жизни. Я знаю, Адам уважает моего отца и не ослушается его. Это сто процентов! Да и его отец зависит от моего, так что не станет Адам подвергать семейный бизнес опасности. Можно вздохнуть спокойно.

Адам явно огорчен словами отца, но ничего сказать не может. Я же со всей серьезностью направляю указательный пальчик в его сторону и произношу:

– Ты слышал! Чтобы больше ко мне не приближался. Надеюсь, мы больше не увидимся и пойдем каждый своей дорогой.

Я не желаю ему ничего плохого, но и видеть рядом тоже не хочу.

Глазами указываю Адаму на выход из кабинета.

Убедившись, что он нас покинул, перевожу взгляд на Лекса. Он все так же стоит у стола, скрестил руки на груди и очень внимательно на меня смотрит. Так… теперь надо объясниться с ним.

Медленно делаю несколько шагов в его направлении, останавливаюсь буквально в нескольких сантиметрах, поднимаю голову и заглядываю ему в глаза.

– Мне правда было необходимо так поступить. Для меня мнение мамы очень важно. Я уверена, ты ей понравишься. Но до этого момента надо дожить. Пожалуйста, попробуй меня понять. Я помню, что еще торчу тебе две с половиной недели по договору, – довольная улыбка появляется на моем лице, потому что мне этот должок тоже очень приятен, – и клятвенно обещаю выполнить все пункты нашего соглашения, но только после приезда мамы.

Лицо Лекса не выражает ни единой эмоции. Блин, стоит как каменный, честное слово!

Да поняла я уже, что он обиделся, что я его покидаю. Особенно после того, как решилась и заявила во всеуслышание о том, что хочу его как мужчину. Но блин, я же не уезжаю за тридевять земель! От Москвы полчаса езды, в конце-то концов. Ну, Лекс, не будь букой!

Последняя попытка задобрить его:

– Я обещала отцу, что буду дома ждать их возвращения, но я же не обещала сидеть там двадцать четыре часа в сутки! Давай так: с утра я буду приезжать, а вечером уезжать, чтобы бабуля докладывала, что я ночую дома.

Лицо Лекса немного посветлело. «Так, значит, иду в правильном направлении. Хорошо, Тогда можно продолжить»:

– А еще я могу приглашать тебя к себе на выходные. Дом у нас большой, с бабкой даже не будем пересекаться. Проведем вместе уикенд, как думаешь?

Наконец, «статуя Зевса» отмирает, и он обнимает меня и шепчет на ушко:

– Ты мне все равно будешь должна две с половиной недели полного повиновения, и поверь, я возьму все по полной. А теперь беги быстрее, пока я не передумал и не оставил тебя тут.

Разжимает объятия и подталкивает меня к двери. А я не могу и пары шагов сделать: у меня уже перед глазами все, что он может со мной сделать, и черт меня побери, я уже этого хочу!

Делаю над собой усилие и бегу к выходу.

Когда сажусь к отцу в машину, он смотрит на меня с удивлением: во-первых, мои щеки горят и красные как помидор, а во-вторых, я налегке. Даже мобильный не прихватила. Выбежала, в чем была.

Да и не нужно мне вещи собирать. Я рассчитываю сюда вернуться, это во-первых. А во-вторых, у меня дома полно вещей. Зачем мне везти их еще и отсюда.

Все это проговариваю своему родителю. Он, вижу, недоволен, но вслух ничего не говорит, лишь дает команду водителю везти нас домой.

И вот мы выезжаем с парковки Москва-Сити, и такое ощущение, что моя жизнь поделилась на «до» и «после» моего пребывания тут.

И если быть честной, это «после» мне нравится определенно больше.

Приезжаем домой, за весь путь не проронили ни слова. Зачем, спрашивается, забирал меня от Лекса, если все равно молчишь? Ну да ладно, потерплю, лишь бы папа вернулся к маме, мои жертвы стоят этого.

Отец открывает входную дверь и пропускает меня вперед, вхожу в наш дом и думаю: «Блин! Тут я прожила почти восемь лет, а почему-то квартира Лекса мне роднее».

Слышу характерные звуки шагов со второго этажа. Вот и теплый прием сейчас последует от любимой бабули.

– Наконец-то! Вернул блудную дочь! – с укором говорит она и бровь так изогнула, типа: «Я же говорила».

– Мама, – проводит рукой по волосам и уставшим голосом просит ее не начинать очередной скандал отец.

– Соскучилась по любимой внучке, бабушка-старушка? – знаю же, как она ненавидит, что теперь из статуса «привлекательная женщина», она навсегда в статусе «бабушка».

– Евангелина! – повышает голос отец.

Лицо бабули кривится в неприятной гримасе.

– А что я?! Это ты виноват, что эта женщина, – невинно указываю пальчиком в сторону своей тезки-бабули, – стала бабушкой.

– Говорила я тебе, от такой дворняжки нормального потомства не жди! – причитает старушенция, – какое бы образование ты ей ни дал, какое бы воспитание или имя у нее ни были, кровь – не вода, всегда тянет к корням своим деревенским!

– Мама! – все, что успевает сказать отец. И я вступаю с речью:

– Можешь засунуть свое имя в свою же интеллигентную попу! Мне оно не нужно, я его ненавижу, именно потому, что оно твое! И кстати, во мне сейчас говорит твоя кровь, а никак не мамина! Яд в крови от тебя передался по наследству!

Дальше немая сцена.

– Хабалка, – только и крикнула в ответ бабушка.

При отце это первый раз, когда я позволила себе так открыто и оскорбительно общаться с его матерью.

Отец пораженно уставился на меня, а бабуля вся покраснела от злости.

Смотрю на отца и понимаю, что, возможно, перегнула палку.

– Эммануил Викторович, можете сделать анализ ДНК. И если результат окажется отрицательным, я буду только рада, – говорю это в лицо отцу, разворачиваюсь и убегаю к себе в комнату.

Конечно, я солгала. Что бы ни говорила отцу – я его люблю. Он мой папа. Я старалась быть на него похожей, хотела, чтобы он гордился мною. Поэтому и выбрала юридический факультет. Но когда я вижу бабулю, во мне просыпается злость, которую я не могу контролировать. Я не могу закрыть ей рот рукой, чтобы она не говорила все эти гадости, или ударить за жестокие слова в мой или мамин адрес, поэтому жалю ее хотя бы словесно.

Мама считает, что злом нельзя отвечать на зло, иначе все станет еще хуже. Вот почему она молча все терпит и плачет у себя в комнате.

Я иного мнения: если молчать, человек подумает, что он прав, решит, что, если ему не отвечают ничего, значит просто нечего сказать. Именно поэтому я говорю ей в лицо все, что думаю. Но кажется, сегодня я немного переборщила.

Возможно, тот факт, что у меня есть Лекс, придал мне уверенности?

Но, как бы то ни было, такие перепалки выжимают из меня все соки. И как бы я ни храбрилась, я очень жалела, что у меня такая бабушка, которая ненавидит и меня, и мою мать.

Хотелось бы видеть в бабушке мягкую, любящую женщину, которую можно в конце дня обнять и почувствовать человеческое тепло и уют. Которая напечет тебе блинчиков с утра и обязательно удостоверится, надела ли ты зимой на голову шапку.

Слезы, как всегда после таких разборок, застилают глаза. Не хочу плакать! Она недостойна этого! Делаю глубокий вдох и активно машу руками на глаза, создавая небольшой ветерок, который должен побыстрее высушить подступившую влагу.

В этот момент открывается дверь и входит папа.

– Евангелина! – строго начинает он, но как только замечает мои слезы, сразу замолкает. Трет обеими ладонями свое лицо. Он устал от наших постоянных ссор, это понятно.

Но я не собираюсь ему упрощать задачу. Я его не буду жалеть.

– Евангелина, – более миролюбиво продолжает отец, – просто потерпи немного. Просто потерпи. Она серьезно больна, это накладывает отпечаток на ее поведение и слова.

Почему-то от этих слов кольнуло в груди.

– У нее рецидив? – я не верю. Как же так? Она же полностью излечилась.

– Да, у нее обнаружили опухоль головного мозга.

– Вот черт! – немного помолчав, я спросила: – Мама знает?

– Нет, она просила никому не говорить. Я тебе сказал, потому что ваши ссоры уже переходят все границы. Пожалуйста, будь сдержаннее. Ради нас с мамой.

Я молчу. Что мне сказать? Что не буду больше говорить ей обидных слов? Что буду молча терпеть? Ну, блин, ну как так-то а?

– Евангелина, просто потерпи до нашего возвращения. Побудь дома, рядом, чтобы в случае чего можно было принять меры, позвонить врачу или вызвать «скорую».

– Сколько ей осталось?

– Может, месяц, а может, полгода-год.

Вот черт.

Прикрываю рот рукой. Как бы я ни злилась на нее, смерти я ей не желаю.

– Хорошо, пап. Я постараюсь.

– Спасибо, дочь.

– Но ты все равно поедешь к маме, правда?

Как бы я ни переживала за бабушку, но все же отпуск мамы прерывать не хотелось. Она его заслужила. За этот отпуск бабуля уже достаточно выпила ее крови.

– Да. Но я каждый день буду ждать от тебя звонков о состоянии бабушки. Договорились? И если вдруг что, сразу звони.

– Хорошо.

Папа еще постоял в нерешительности некоторое время. Что он хотел сделать, я не знаю, то ли обнять меня, то ли сказать что… Но в итоге он чуть кивнул и вышел из комнаты.

А я упала на кровать и закрыла глаза.

«Что же теперь делать?»

Спустившись к обеду, я уже не обнаружила отца дома. Возможно, он уехал. В гостиной на журнальном столике лежал толстый конверт, на котором было уверенным почерком крупными буквами написано «ЭВА»

«Так, это, скорее всего, мне, потому что знакомые бабули к ней обращаются исключительно Ева».

Открываю и обнаруживаю там свой мобильник и записку. Улыбаюсь, понимая, от кого она. Открываю листок и читаю, что там мне написал Лекс, и в этот момент слышу голос за спиной:

– Шляешься неизвестно где две недели, не звонишь, не пишешь. Насилу тебя домой вернули! А твои дружки все не унимаются, шлют телефоны вдогонку. Повторно хотят вызвать, что ли?

Стало понятно, что записку она прочла, так как в ней говорилось и о том, что я оставила телефон в доме у братьев Якинских, а потом забыла и у Лекса в квартире. Он писал, что обязательно позвонит, потому что не хочет терять со мной связь даже на один день.

Я повернулась к ней. Она стояла, как всегда, с прямой спиной и с чувством превосходства смотрела мне в глаза.

Одета с иголочки, даже будучи дома. Я никогда ее не видела в домашней одежде, в растянутой футболке или джинсах и с кедами на ногах. Всегда в туфлях на каблуке и красивом наряде, будь то платье, пиджак с юбкой или же брючный костюм. Все всегда на ней смотрелось великолепно, и она бы с лёгкостью могла выйти из дома и отправиться на кинофестиваль или музыкальную премию, если бы была, например, медийной личностью.

Но она ею не была, поэтому все ее наряды наблюдали мы с мамой. Иногда я даже ей завидовала: вот какой должен быть внутри женщины стержень, что она и дома выглядит так, как будто готовится к фотосессии на обложку журнала?! Я, честно, не знаю. У меня его нет. К сожалению, или к счастью, но нет.

А сейчас я понимаю, что надо что-то менять, иначе скоро будет совсем поздно.

– Ты знаешь, ба, у меня появился молодой человек, и думаю, это серьезно… – она подняла одну бровь, удивилась, что я ей что-то подобное говорю. – А на счет Адама… он оказался не таким хорошим, как мы все о нем думали. Из-за того, что у нас с ним не было сексуальных отношений, он решил получить их на стороне. И я это увидела своими глазами, поэтому и сбежала из дома. Но теперь я ему даже благодарна. Если бы не его измена, я бы не встретила Алексея. И не узнала бы, какой он хороший. Он спас меня из рук одних садистов, их буду теперь судить. Я не единственная, кого они похитили, были и другие девушки, – увидев ужас в глазах бабушки, я поспешила ее успокоить, – но не переживай. Они не успели мне ничего сделать. Алексей меня вытащил из этого ада. Не знаю, может, поэтому… или потому, что он очень красивый, сильный, серьезный и в то же время, как мальчишка, живой, быстрый и любит адреналин, не знаю… Но, кажется, я действительно влюбилась. Впервые в жизни. И это так… так необычно, волнующе… А еще папа с ним тоже знаком, но ничего плохого мне не сказал, по крайней мере, пока, – ухмыльнулась я. – Чему я очень рада. Надеюсь, он и тебе понравится.

Сначала бабушка еще держалась, но затем из ее глаз брызнули слезы. Она всхлипнула, прикрыла глаза рукой и поспешила уйти. Я не стала бежать за ней. Я дала ей время подумать.

Первый шаг к ней я сделала, теперь ее черед. Как она решит, так и будет. Захочет и дальше скандалить и ссориться, что ж, продолжим. А захочет общаться нормально – я буду только рада.

Решать ей. Я все, что от меня зависело, сделала. Надеюсь, она это поймет и примет уже меня, спустя восемнадцать-то лет, как родную внучку.

После обеда я забрала свой мобильник и поднялась к себе в комнату. Меня немного потряхивало. Я действительно переживала из-за реакции бабушки. Отвлекло меня от мыслей входящее сообщение с неизвестного номера. Поняв, кто это, я внесла его в список контактов.

Лекс: «Привет, растеряша».

Эва: «Да, да, я такая. Привет :)»

Лекс: «Чем занята?»

Эва: «Навожу мосты».

Лекс: «?»

Эва: «Потом… А ты что делаешь?»

Лекс: «Смотри, ты обещала. Буду ждать. А я уже на работе. Разбираюсь с делами. Кстати, нас пригласили на свадьбу».

Эва: «Да ладно?! Уже?»

Лекс: «:р»

Эва: «Серьезно? Они? Когда? Я согласна!!!»

Лекс: «У тебя нет вариантов после всего, что ты сделала. В субботу».

Эва: «Уже? Так быстро? Где будет проходить?»

Лекс: «У них дома. Они уже достаточно ждали».

Эва: «Здорово!»

Минуту от него ничего не приходило. И вот входящее сообщение:

«♡»

Эва: «Что это?»

Лекс: «Мне сказали, что девушки твоего возраста общаются посредством эмодзи».

Эва: «А что делают мужчины твоего возраста? P.S. Я понимаю и язык слов».

Лекс: «Смешно. А если серьезно… я покажу, что делают мужчины моего возраста, когда ты будешь рядом. Приедешь ко мне на работу?»

Я уже начала набирать текст ответа, как в комнату постучали. Отложив телефон, я посмотрела на дверь: в проеме стояла бабушка.

– Тебе отец сказал? Готова спорить, что еще сегодня утром ты ничего не знала.

– Да, он.

– Интересно, а ему кто сказал?..

Молчу, мне нечего ответить на этот вопрос, так как сама ничего не знаю.

– Не надо меня жалеть.

– И не собиралась, – честно ответила я.

– А что это тогда было? Жалкое подобие актерского таланта? Мы с тобой не подружки, чтобы ты делилась со мной историей из личной жизни.

– Нет, думаю, это было жалкое подобие желания иметь настоящую бабушку, с которой можно делиться радостью, сомнениями, переживаниями, которая могла бы дать мне хороший совет.

Я отвернулась от нее к окну. Вся моя решимость наладить с ней отношения рухнула. «Ну и ладно! Не хочет, я не буду навязываться».

И так обидно стало! Я до последнего надеялась, что она меня хоть немного любит. Все же я ее единственная внучка.

И тут она снова заговорила:

– Я не хочу, чтобы меня жалели. Снова. Поверь, это совсем не то чувство, которое желаешь видеть в окружающих тебя людях, когда знаешь, что дни твои сочтены. От этих сочувствующих глаз хочется умереть скорее, чем от своей болезни. Поэтому я попросила доктора Крамера никому ничего не говорить, тем более, он сказал, что эта опухоль неоперабельна, смысл тогда начинать лечение, – она негромко выдохнула и продолжила, – в прошлый раз, когда мне поставили такой диагноз, я много думала и поняла, что больше всех в этой жизни я обидела твою мать. И скорее всего, так Бог решил наказать меня за нее. Поэтому я и поехала к вам в деревню просить ее простить меня за все те жестокие слова, которые я ей наговорила. А после и Эммануилу разрешила привезти вас сюда. И вот, почти через год лечения, болезнь отступила. Я вновь почувствовала себя сильной и всемогущей в этой жизни. И я снова начала оскорблять и унижать твою маму. А когда ты стала ее защищать, то мои нападки перешли и на тебя. Ты можешь меня ненавидеть, но я до сих пор считаю, что твоя мать не подходит моему сыну. С ним рядом должна была быть женщина сильная, голубых кровей, чтобы у ее родителей были хорошие связи и банковский счет в Швейцарии, как минимум.

– О боже! – я схватилась за голову. – Да когда же это закончится! – резко обернулась к ней, понимая, что сказанула. – Извини, я не это хотела сказать. Просто твои суждения о том, кто и кому больше подходит, меня реально достали! Ты не Господь Бог, чтобы решать это.

– О! Поверь мне, он мне это дал сам понять уже во второй раз. Уже две недели я знаю свой диагноз. Как раз в тот день, когда ты ушла из дома, мне его и сообщили. И я даже рада, что тебя не было на тот момент в доме. Гостиная выглядела не лучшим образом в тот вечер. Но после, успокоившись, я все обдумала. Снова просить прощения у твоей матери я не могла. Она бы уже и не поверила в искренность моих извинений. Поэтому я хотела поговорить с тобой. Но ты не возвращалась несколько дней, и я пошла искать тебя на твою квартиру.

– Не напоминай мне об этом дне, пожалуйста. Все самое плохое произошло именно тогда.

Моя неофициальная первая ссора с Лексом, второй аукцион, скандал с бабулей, а после и похищение – все это произошло в тот день. Брр… жуткий день в моей жизни.

– Хорошо. Не будем об этом пока, но если захочешь рассказать, я тебе выслушаю.

Я с недоверием взглянула на нее. Та ли это женщина, что была еще с утра.

– И не смотри на меня так. Я серьезно.

– Слушай, бабуля, я предложила тебе мир, ты не согласилась. К чему же тогда эти слова?

– А кто сказал, что я не согласилась.

– В смысле? А кто только что пришел и начал мне опять втирать, что мы недостойны тебя и всего твоего семейства?

– Я просто хотела быть честной с тобой, раз мы решили попробовать подружиться. Насколько это возможно в нашем случае.

Я молчу. Перевариваю ее слова. А вернее, пытаюсь ее понять.

– Когда ты родилась, я была и счастлива, и огорчена одновременно. Счастлива, что у моего горячо любимого сына появился ребенок. А огорчена, потому что этот ребенок от такой простушки.

Я вдохнула полной грудью и уже собиралась выдать очередную порцию ругательств, как она подняла руку в жесте, останавливающем этот поток грязи.

– Постой! Дай мне закончить. Ты меня сейчас не понимаешь. Тогда только поймешь, когда у тебя будут свои дети, которых ты вырастишь, выходишь, будешь холить и лелеять, делить горечь всех их неудач и радость побед. Для тебя твой ребенок будет самым лучшим, и рядом с ним ты захочешь увидеть достойную, в твоем понимании, девушку. Но вот он приводит домой какую-нибудь простушку из села и представляет ее тебе как свою будущую жену и мать твоих будущих внуков, и в голове как будто что-то переключается. И все мысли направлены в сторону того, как убрать из жизни это недоразумение, недостойное твоего великолепного, умного сына. Сразу закрадывается мысль, что она его обманывает, что хочет быть с ним рядом ради денег. Так и произошло со мной. А потом родилась ты, и твоя мама предложила назвать тебя в честь меня. Я была горда собой, да и тобой тоже. Но взглянув на твое маленькое личико, увидела, как ты похожа на свою мать, и возненавидела твою маму еще сильнее. «Теперь мой Моня еще крепче привяжется к этой женщине», – такой была первая мысль, посетившая мою голову в тот момент. – «Надо что-то делать, и срочно! Надо довести ее, чтобы она сама уехала», – мелькнуло в моей голове. И я стала еще сильнее ее оскорблять, унижать при других, но только не при Эммануиле. Я понимала, что он будет ее защищать и станет против меня. А это в мои планы не входило.

– Бабуля, закругляйся со своими откровениями. Те чувства, что сейчас рождаются в моей душе в отношении тебя, могут переплюнуть всю ту нелюбовь, что была ранее, и я уже не посмотрю на то, что ты больна, и…

– Я уже заканчиваю, потерпи еще немного моих откровений. В общем, мой план удался. Я выжила ее из дома. Моня очень переживал по этому поводу, но я думала, переболеет и забудет. Ох, как я ошибалась. В своем плане я не учла, что Эммануил мой сын, что он такой же упрямый и добивается всего, чего хочет, как и я. Хоть он и был еще совсем молод, но уже показывал какие-то результаты. Конечно, этого было недостаточно, чтобы твердо стоять на ногах, поэтому он ничего не говорил о твоей маме ни мне, ни своему отцу. Он понимал, что мы против нее и не поддержим ее возвращения в наш дом. И молча страдал. Днем работал на фирме отца, заочно учился, а ночью пил до беспамятства. Конечно, его запои начали сказываться на работе. И тогда его отец, мой Виктор, забрал Моню из дома, и они уехали на месяц. Не знаю куда, и что ему сказал Виктор, но через месяц Эммануил вернулся другим человеком. Да, он перестал пить, но закрылся от меня полностью. И вроде нормально мы с ним общались, но я все же чувствовала, что что-то изменилось у него ко мне. Он стал пропадать на работе. Через год после их развода, я заговорила об одной девушке… Он на меня так посмотрел тогда, я даже испугалась. И сказал, что я женщина, которая его родила, которая подарила ему жизнь, и этого не изменить. Он останется навсегда моим сыном, но в свою личную жизнь больше меня не пустит. И с тех пор о женщинах мы с ним не говорили. Хочу, чтобы ты знала, с тех пор, как уехала твоя мать, ни одна женщина не заходила в этот дом в качестве девушки моего сына. Он полностью посвятил себя работе. А потом я заболела. И поняла, что поступила несправедливо в отношении твоей мамы. И решила перед смертью попросить у нее прощения. А она не изменилась совсем. Прошло почти десять лет, а она все такая же красивая и добрая. Простила меня сразу, как узнала о болезни. А когда мы с Виктором вернулись домой, Эммануил заявил, что поедет за вами прямо сейчас. И если мы по-прежнему против, то он станет жить отдельно, у него есть накопления, и он может уже себе это позволить. И я разрешила. Я не хотела умирать в одиночестве.

– А что же случилось после? Ты же снова начала ее третировать! – меня уже потряхивало от бешенства и от ее спокойного тона, каким она рассказывала, как погубила жизнь, вернее молодость, моим родителям.

– Я выздоровела. Врачи уверили, что болезнь повержена. А потом умер твой дедушка Виктор, и я нашла в его бумагах документы, доказывающие, что за тобой и твоей мамой следили люди моего мужа, твоего деда. Каждую неделю они присылали отчеты о том, как вы живете, куда ходите. И эти отчеты и фотографии муж показывал Эммануилу. Я подозреваю, что они ездили к твоей маме, но не смогли уговорить ее вернуться. Вот и пришлось нанять этих людей, чтобы быть в курсе вашей жизни. И даже если физически Эммануил не был рядом с вами, душой он всегда находится там, где были вы.

Но мне было трудно это принять. Твоя мать как будто порчу на него навела, чтобы он ее не забывал. Разве это нормально, что здоровый мужчина после девяти лет разлуки все еще любит одну женщину? Здесь явно без порчи не обошлось. И вот тогда я все начала по новой, снова стала издеваться над твоей мамой. А так как ты ее всегда защищала, то и тебе доставалось от меня. Хочу, чтобы ты знала, все те гадости, что я говорила о тебе… я никогда в них не верила, говорила только для того, чтобы задеть тебя посильнее и чтобы ты оскорбила меня в ответ. Ведь в этом ты не похожа на свою маму, это у тебя от меня. Я хотела сделать тебя еще сильнее, – словно с гордостью сказала бабуля.

Нет, ну что за женщина, а?! Гордится тем, что внучка хамит и оскорбляет взрослого человека! У нее точно не все в порядке с головой!

– Я подозреваю, что тебя кто-то надоумил на счет того, что мама навела порчу на отца.

– Нет, к этому я пришла сама.

Врет. Если не хочет говорить сейчас, попытаюсь узнать позже.

– Ну, так к чему весь этот рассказ? Что ты теперь от меня хочешь?

Она замялась с ответом. Прошлась по комнате и снова вернулась к дверям.

– Тебе действительно важно мое мнение о твоем молодом человеке? Ты правда хочешь, чтобы он мне понравился?

Вот это да! Вот это поворот! Не смогла повлиять на отца, неужели хочет теперь выбрать спутника жизни и для меня?!

Но все же я решила ответить искренне:

– Я бы хотела, чтобы он тебе понравился. И да, для меня это важно…

Не успела добавить, что даже если она его не одобрит, я с ним не расстанусь, как бабуля быстро сделала несколько шагов вперед, преодолев расстояние между нами, и заключила меня в объятия.

– Спасибо, Эвочка. Спасибо, дорогая. Мне это так приятно.

А я стою как столб. И обнять ее в ответ не могу, но и выбраться из этих объятий тоже не тянет. Все-таки меня впервые обнимает родная бабушка.

– Обещаю вести себя хорошо при знакомстве. Я больше не буду повторять ошибок, допущенных с Эммануилом. Я не буду лезть в ваши отношения. Даже если он мне не понравится, я и вида не подам, – наконец она выпустила меня из своих объятий, но схватила за обе руки и продолжила свою речь, – Эвочка, прости за все те страшные слова, что звучали в твой адрес. Я действительно так не считаю. Я говорю это искренне. У твоей мамы я не смогу больше просить прощения. Мне стыдно это делать вновь. Но у тебя я все же попытаюсь его получить. Если сможешь, прости меня. И давай попробуем наладить наши отношения. Я сейчас пойду к себе, а ты подумай, сможешь ли ты мне дать второй шанс.

И такая тоска и надежда отразились в ее глазах, что я даже растерялась. Эти глаза всегда светились злостью и отвращением. И я привыкла к ним таким. Но сейчас они преобразились и выражали совсем другие эмоции, вызвав у меня потерю дара речи.

Мое молчание бабуля приняла как согласие и, чмокнув меня в щеку, поспешила покинуть мою комнату.

Потом мы с бабушкой встретились за ужином. Спокойно сидели и кушали. Наконец покончив с едой, я произнесла:

– Я подумала и решила. Я попробую тебя простить и дать нам второй шанс на нормальное общение в обмен на две услуги с твоей стороны.

– Я тебя слушаю.

– Во-первых, ты поговоришь с мамой. Я уверена, что никакой порчи она не наводила. Но для нее важно знать, почему ты снова стала злой свекровью.

На это предложение бабушка промолчала, но кивнула в знак согласия.

– А второе?

– А второе… меня пригласили на юбилей дедушки моего парня, а еще на свадьбу его лучшего друга, и мне надо выбрать платья для этих мероприятий. Ты мне поможешь?

Э В А

На следующий день мы с бабушкой поехали в ТЦ «Времена года». И пока я не перемерила все наряды, какие ей приглянулись, бабушка от меня не отстала. Но окончательный выбор платьев для предстоящих мероприятий я оставила за собой. Будь воля бабушки, она бы меня облачила в легкое белое платье в пол и так бы отправила блистать на свадьбе подруги, так сказать. А я могу уже Доминику считать своей подругой. Но так как на свадьбе в белом должна быть только невеста, я выбрала коктейльное платье известного бренда. Немного выше колен, грязно-розового цвета. А вот на юбилей деда я выбрала платье покороче и вообще более дерзкое.

Отвечать на смс от Лекса не было возможности: то зоркий глаз родственницы не давал, то примерка очередного наряда.

Не знаю, что было с бабулей, но она выглядела как огурчик. И никак не показывала свою усталость. А ведь должна была устать! Я же устала!

Пару раз встречали бабушкиных знакомых. У них от удивления глаза на лоб лезли: мы вместе, да еще и улыбаемся друг другу. Еще пару дней назад я бы тоже удивилась. А сейчас… сейчас на душе легко и хорошо. Не могу сказать, что я все отпустила, нет-нет да и жду подвоха или укора с ее стороны. И все же чувствую какую-то легкость. А самое главное – у меня появился интерес к общению с ней.

В перерыве между покупками мы посетили ресторан в этом же торговом центре. Оказалось, что и в еде вкусы у нас с ней совпадают. Это приятно меня удивило, правда, в силу возраста и здоровья она вынуждена питаться более «здоровой» пищей, без соли и сахара, с малым содержанием жира.

К вечеру, выжатая как лимон, я вернулась домой, мечтая только о том, чтобы скорее принять душ, отдохнуть и поспать. Можно и в другой последовательности, лишь бы все три пункта были соблюдены.

Но… как всегда пресловутое «но»…

Около восьми вечера к нам в гости приехал Лекс. Я была рада его желанию навестить меня. Усталость куда-то делась, и я бегом выскочила из комнаты и побежала вниз по лестнице ему навстречу.

И застала такую картину: стоит бабушка, высоко подняв голову, и сканирует Лекса своим рентгеновским взглядом от макушки до самых пят. А он преспокойно смотрит на нее, чуть прищурившись, и эмоций никаких не выдает. Он в курсе, что мы с бабулей сегодня весь день провели вместе, но учитывая наши прежние отношения, скорее всего, просто не знает, как на нее реагировать.

Улыбаюсь этой картине. Мой парень, мой мужчина.

«Наверное, он опять на байке», – делаю я вывод, исходя из его внешнего вида: без костюма, в футболке, прекрасно подчеркивающей его красивую фигуру, и черных прогулочных штанах, на ногах кроссовки. И волосы небрежно лежат непослушными прядками, слегка прикрывая лицо. Сейчас он не похож на тридцатилетнего делового мужчину, скорее на молодого человека чуть за двадцать пять.

– Привет, – смущенно улыбаюсь, но не скрываю своей радости от его приезда. Подхожу ближе и целую его в щеку.

– Привет, Эва, – приобнимает меня за талию и тоже целует в щечку.

– Алексей, познакомься. Это моя бабушка Евангелина Соломоновна.

Лекс сделал ей шаг навстречу, а она протянула ему руку, которую он взял в свою и легко поцеловал.

– Приятно познакомиться.

– Что ж, мне тоже. Эвочка много рассказывала мне о вас.

Я удивленно уставилась на нее. Лекс полуулыбнулся, довольный собой.

«Вот котяра!»

Бабушка перевела взгляд на меня, и я увидела в нем веселые искорки и одобрение своего выбора. Лекс прошел ее фейсконтроль.

– Эва, пригласи молодого человека к столу. Предложи чего-нибудь выпить. Человек с дороги все-таки.

– О! Не стоит беспокоиться. Я просто хотел увидеться. Скоро уеду обратно.

Я лишь переводила взгляд с одного на другую и не успевала ничего вставить.

– Ну ладно, молодые люди, я оставляю вас. У меня еще дела. Рада была с вами познакомиться, Алексей. Надеюсь, вы не будете обижать мою внучку.

– Буду очень стараться оправдать ваши надежды, Евангелина Соломоновна.

Бабушка уже направилась в сторону столовой, как я ее догнала и обняла.

– Спасибо. Я очень рада, – говорю это и понимаю, что это именно то, что я чувствую. Я рада, что Лекс ей понравился.

Она обняла меня в ответ и сжала на долю секунды, а после поцеловала в лоб. Но ничего не сказала. На секунду даже показалось, что она сейчас расплачется от нахлынувших чувств, но она лишь улыбнулась и продолжила свой путь.

А Лекс действительно был на байке, в этом я убедилась, когда вышла его провожать, так как он наотрез отказался пройти в дом и выпить чашечку чая.

– Я спешу к Максу, просто хотел увидеть тебя по дороге, хоть на пять минут.

«Ммм, как приятно».

– Так почему ты не отвечала на мои сообщения? Про звонки я вообще молчу… М? – спросил, играя бровями.

– Мы вчера очень откровенно поговорили с бабушкой. В общем, решили попробовать общаться нормально. И поэтому я ей предложила пройтись по магазинам. Шопинг – лучшее средство от стресса и для улучшения отношений между женщинами, – с умным видом проговорила я. – А потом я дико устала. Сил не было даже смотреть на телефон. Честно.

Он притянул меня к себе поближе и носом провел по моей щеке.

– А ты у меня уже прям женщина? – и продолжил путь от щеки к шее, и нос уже сменили губы в легком поцелуе.

– Лееекс, – протянула я.

– Ммм…

– Ты что творишь? Бабушка может увидеть.

– Целую свою девушку. Имею право.

– Никто не спорит, но не здесь.

– А где еще? Тебя у меня забрали… – немного обиженно и недовольно пробубнил он.

Мои шестеренки заработали очень быстро.

– А ты надолго к ним?

– М? А… Нет, часа на два. Поговорить надо. Еще пара человек будет.

– Может, я с тобой поеду? Пока ты будешь с мужчинами общаться, я с Доминикой и Ликой увижусь, да и по Юлику я уже соскучилась.

– Я тебя только на днях забрал от них.

– Ну Лекс…

– Кто-то весь день провел в торговом центре и дико устал, что даже телефон не было сил взять, чтобы пообщаться со мной…

Я отошла на шаг назад и состроила обиженную гримасу.

– Не хочешь брать меня с собой, так и скажи.

– Малыш… ну давай. Иди переодеваться. Только быстро. Пять минут – иначе уеду без тебя. Ты меня знаешь, я сделаю.

– Знаю, знаю, – бросившись обратно в дом, крикнула я ему.

Залетела к себе в комнату. Достала из шкафа кожаные штаны и черную кофточку в сеточку и завершила свой образ джинсовой курточкой. Схватила мобильник и ринулась из комнаты. Уже на лестнице, увидев бабушку, крикнула, что приеду часа через два-три, и так же быстро продолжила свой путь к мужчине, который ждал меня на улице.

Лекс ухмыльнулся, когда увидел меня на крыльце.

– А ведь можешь, когда хочешь.

–Ты меня скоро выдрессируешь так, что за сорок секунд буду собираться, – с улыбкой ответила я, понимая, что он имел в виду.

Лекс заржал. Гад!

Надел на меня шлем, перед этим нежно чмокнув в носик. Ммм…

Села на байк сзади него, обхватила за пояс и максимально сильно прижалась к нему. Прошло чуть больше суток с тех пор, как мы с ним не виделись, а я уже так соскучилась.

«Да, Эва, ты точно втрескалась в этого парня по самые уши».

И тут вспомнила, что Адам изменил мне.

«И что я почувствую, если узнаю, что Лекс мне изменил?»

Тело как будто обдало огнем, выжигающим все на своем пути. Осталась одна оболочка с пеплом внутри.

«Черт! Что я делаю?! Нет! Этого не произойдет! Он тоже любит меня и мне НЕ изменяет, а я уже представляю, что будет со мной в такой ситуации! А ситуации ведь нет!»

Постаралась отогнать от себя все эти мысли: «Нет! Со мной больше ничего такого не произойдет!»

Под действием эмоций еще сильнее прижалась всем телом к Лексу и на несколько секунд крепко стиснула руки у него на животе, а потом чуть отпустила, понимая, что он должен нормально дышать.

И конечно же, это не ускользнуло от его внимания. Лекс остановился у какого-то торгового центра. Я не понимала, что происходит. Он слез с байка, снял шлем, помог также снять мне мой. Я смотрела на него вовсе глаза, пытаясь понять, что происходит.

– Может, не поедем к Максу, а просто побудем вдвоем?

Когда до меня дошел смысл сказанного, я улыбнулась так широко, как только могла.

– Давай! А прогул этого совещания ни на что не повлияет и не ухудшит ситуацию? – не могла не спросить я, как ни радовалась изменению планов в свою пользу.

– Созвонюсь с Максом, моя позиция идентична его позиции. Так что все будет нормально.

– Тогда я всеми руками и ногами «за», – и так как сидя на байке, это удобно сделать, я подняла и руки и ноги вверх. На мою выходку Лекс рассмеялся и притянул меня к себе, поцеловав в губы так, как не мог несколько минут назад во дворе моего дома. Сильно, собственнически, так, как мог только он!

Я тоже не осталась в стороне, обхватила его за шею и прижала к себе как можно ближе. Привстала на байке, прильнув к нему всеми частями тела, какими только могла в таком положении.

– Эва, – оторвавшись от меня, чтобы глотнуть воздуха, проговорил Лекс, – Эва… что же ты делаешь, малышка?! Если я раньше предлагал тебе просто свидание и прогулку вдвоем, то сейчас думаю только о том, чтобы отвезти тебя в квартиру и залюбить до смерти!

– Так отвези меня и залюби, только до смерти не доводи. Хочу еще раз испытать то, что было недавно, когда я оказалась полностью в твоих руках с наручниками на запястьях.

– Ох, милая… я тебя не тянул за язык, ты сама сказала.

– Ну, допустим, за язык ты меня тянул только что. Своим языком. А вот слова… – я сделала паузу, чтобы он понял всю серьезность моего решения, вздохнула и прямо посмотрела в его глаза, – я действительного этого хочу, Лекс. И именно с тобой, чтобы ты стал моим первым, – а в уме продолжила: «и последним».

– Тогда поехали. Здесь недалеко есть прекрасное местечко. Тихое и уютное. Где нам никто не помешает.

Перед выездом, Лекс кому-то позвонил, сказав: «Будем через двадцать минут, приготовьте все к нашему приезду». И мы продолжили наш путь в том же направлении по Рублёво-Успенскому шоссе. Но если к дому Макса надо было свернуть на 1-е Успенское шоссе, то мы проехали дальше и повернули на 2-е Успенское шоссе.

«Тааак, получается у Лекса и тут есть домик».

И вот мы остановились у одного из высоких заборов этого поселка. Нам открыли ворота, и мы въехали на территорию дома.

Ничего не могу сказать – обычный снаружи домик. Да, большой, да, ухоженный. Внешний облик дома копирует стиль загородных усадеб европейской аристократии. В общем, ничего интересного.

Я огляделась: больше никаких машин или байков видно не было. Летом в Москве солнце садится довольно поздно, поэтому на улице было еще светло. Но гулять по территории мы не стали. Лекс помог мне слезть с байка, поцеловал в лоб, взял за руку и предложил пройти в дом.

И вот тут я открыла рот в прямом смысле этого слова.

Из-за обилия позолоты в интерьере этот дом можно смело назвать дворцом. Убранство как во дворцах эпохи барокко. В комнатах много позолоты, натурального камня и дорогого дерева. В некоторых помещениях мраморные полы, а стеновые панели в кабинете, в бильярдной и в библиотеке изготовлены из массива дуба и красного дерева.

– Ух… Вот это да! Чей это дом, Лекс? Только не говори, что твой!

Его развеселила моя реакция.

– Деда, не мой. Это он у нас любит выделиться, показать свой уровень, так сказать.

– Жесть… скромностью он не страдает, я так и поняла.

– Это так, – усмехнулся он,– показать тебе дом?

– Хочешь похвастаться? – решила приколоться я.

«Понятно, что дед оставит все единственному внуку, то есть Лексу. Ну, блин, это реально дворец! Видно, что некоторые предметы интерьера выполнены на заказ. Сколько же денег в него вложили, даже боюсь спрашивать. Все-таки разница в нашем социальном положении с Лексом огромная. Следует признать, что семья Лекса гораздо, гораздо более обеспеченная».

Из невеселых раздумий меня вывела реплика Лекса:

– В доме девять спален, хотел тебе предоставить выбор, – и подмигнул.

Секундная заминка…

– Один-один. Окей, давай посмотрим, – конечно, я покраснела, блин. И попыталась отвернуться, чтобы Лекс не обратил на это внимания.

В итоге мы прошлись по всем спальням этого дворца. Все они оказались оформлены в едином стиле, но при этом каждая из них имела свой неповторимый облик. Кроме жилых комнат в доме оказалась большая спа-зона с массажным залом, сауной и двумя бассейнами.

Нехило!!!

В общем, пока у меня челюсть вконец не отвисла, я спросила, в какой спальне останавливается Лекс, когда остается в этом доме на ночь. Меня устроит и она.

– Давай сначала поужинаем. Как тебе мое предложение?

– Очень даже нравится.

Меня охватил мандраж. Сердце колотилось как бешеное, руки дрожали, ноги подкашивались. Черт, я и не думала, что буду так нервничать перед первым разом.

Мы вошли в столовую. Стол уже был накрыт на двоих. Толком ничего не смогла съесть: из-за волнения кусок в горло не лез, а вот Лекс очень даже плотно поужинал.

Что бы как-то отвлечься, решила поговорить:

– А сколько человек следит за порядком в этом огромном доме?

– Десять постоянно живут. Если намечается какое-то мероприятие, нанимается дополнительный персонал.

На десерт подали нежнейшую молочную панакоту, сверху украсили ягодами и обильно полили сиропом. Было вкусно, а главное, не надо было жевать.

Покончив с десертом, Лекс встал из-за стола и, протянув мне руку, сказал:

– Ну что, пойдем. Хочу тебе показать еще кое-что в этом доме. Это будет наша первая ночь, и я хочу сделать ее незабываемой.

Так и произошло.

По тому, как дрожала моя рука в ладони Лекса, он прекрасно понял, что я нервничала. И не повел меня к лестнице, ведущей в одну из спален, а провел меня мимо нее.

– Хочу немного освежиться, ты не против? Весь день на работе, запарился.

«Душ? Вместе? Он хочет принять вместе со мной душ?» – посетили меня такие мысли.

В горле запершило, поэтому я просто подняла большой палец вверх, давая понять, что согласна.

Но мы пришли к бассейну. Лекс показал мне, где раздевалки.

«Фух… пронесло».

Зайдя в женскую, обнаружила там купальник и тапочки. Новые. Это мне понравилось. Обувать тапки после какой-то гостьи я бы не решилась.

Переодевшись в предложенный купальник, вышла к воде как раз в тот момент, когда и Лекс вышел из своей раздевалки. В одних плавках.

Я заметила, как потемнели его глаза, внимательно меня рассматривающие, а в плавках у него что-то начало топорщиться, выпирая и натягивая ткань.

«Черт!»

– Кто последний, тот должен желание, – крикнула ему и прыгнула в бассейн.

Лекс последовал за мной. Вынырнув, мы брызгались водой и смеялись.

На какое-то мгновение наши взгляды зацепились друг за друга, и мы замерли.

Через секунду Лекс притянул меня к себе и впился в мои губы жадным поцелуем. Удерживая мой затылок рукой, он старался как можно сильнее прижать меня к себе.

Его язык по-хозяйски вошел в мой рот, вырисовывая только ему известные узоры, трогая и заигрывая с моим языком.

Меня охватило такое возбуждение в этот момент, груди заныли.

«Такое вообще бывает? Такое возможно?!»

То, что происходило дальше, я уже не могла анализировать, мозги отключились. Остались только чувства, эмоции, желания и ощущения.

Мы продолжали целоваться и сильнее прижиматься друг к другу.

Оторвавшись от моего рта на секунду для того, чтобы глотнуть воздуха, он снова припадал к моим губам.

Голова шла кругом, его руки бесстыдно шарили по моему телу, как и мои по его торсу.

Его поцелуи сместились ниже, к шее.

– Аах… – услышала я стон и с трудом узнала свой голос.

Он снова вернулся к губам, и опять поцелуй был сильным, жестким и страстным.

А я получала удовольствие, отвечая на его поцелуи так, как умела, следуя его примеру и повторяя движения его языка.

Внезапно он оторвался от меня и подсадил на бортик бассейна. Быстро поднялся за мной и снова припал к моим губам, приподняв меня вверх. Я интуитивно обняла его за шею и ногами обвила его талию. Одна его рука спустилась к моей попе, крепко ее сжав.

В этот момент мое тело дернулось как от удара молнии. Меня словно током пробрало, а с губ сорвался очередной стон. В трусиках стало влажно.

– Эвааа, – услышала не то стон, не то просьбу Лекса.

Почувствовала, как он толкнул дверь, и мы вошли в какую-то комнату. Лекс опустил меня аккуратно на кровать и лег сверху, при этом его вес я не ощущала.

Наш поцелуй не прерывался и сводил меня с ума. Что я уже осталась без топа, я поняла, когда ладонь Лекса легла на мою грудь и мягко сжала ее, а большой палец потеребил сосок.

Я интуитивно выгнулась навстречу этой ласке и опять застонала:

– Ох…

Когда его рука переместилась мне на лобок, а палец скользнул между моих складочек, я замерла, сжала бедра и уставилась на Лекса круглыми глазами.

Его рука остановилась на месте, он ее не убрал, но и не продолжил свои ласки. Чуть приподнялся надо мной и поцеловал в губы. А свободной рукой сжал мою попу, снова.

И опять ток прошил все мое тело. Оно выгнулось, и я пропустила тот самый момент, когда его застывшая ранее рука снова активизировалась и уже ласкала мой клитор. Тут у меня просто снесло крышу. Я откинула голову назад и застонала в голос, ноги раздвинулись сами собой, открывая более удобный и просторный доступ к моему естеству. Ощущения нереальные, не поддающиеся объяснению. Намного сильнее тех, что я испытывала, когда сама ласкала себя там сильным напором душа.

Когда уже просто не могла терпеть и бесстыдно громко стонать, попыталась остановить его:

– Хватит, я больше не могу. Лекс… ааа… ааах…

Но он схватил меня за запястья, убрал обе мои руки в сторону и продолжил экзекуцию. И вдруг все внутри меня взорвалось, разлетевшись на мелкие кусочки. Меня потряхивало от ощущений. В голове туман. Я тяжело дышала, стараясь восполнить недостающий кислород. Почувствовала, как Лекс приподнял мои бедра и что-то твердое уперлось между ног, а затем резкую боль.

– Ай…

Не успела я крикнуть, как Лекс снова начал теребить мой клитор, и на смену болезненным ощущениям пришло чувство наслаждения.

– Ах… а… а…

Лекс продолжал двигать своими бедрами, входя в меня все глубже и глубже, не отнимая палец от клитора. И снова это чувство сгущения всех ощущений внизу живота. Я схватилась за простыню, закрыла глаза и опять выгнула спину. И снова взрыв. У нас обоих. Одновременно. Это я поняла после того, как Лекс упал на меня сверху, успев упереться локтями, чтобы не придавить меня.

Через некоторое время мы смогли осознанно открыть глаза и взглянуть друг на друга. У обоих учащенно билось сердце. Лекс, наклонив голову вперед, легко поцеловал меня в губы.

– Привет, моя Эва.

Я смущенно улыбнулась, опустила глаза и потерлась головой о его грудь.

Он усмехнулся.

– Вот теперь я твой мужчина, а ты моя девушка в прямом смысле этого слова.

Я подняла на него взгляд, желая найти на его лице хоть толику усмешки. Но нет, его глаза были чисты, улыбка искренна.

– Да, теперь ты мой, а я твоя, – обняла его за шею, притянула к себе и поцеловала, а потом потерлась носом о его нос. – Но желание ты мне все же должен. И я непременно этим воспользуюсь.

– Все, что захочешь, если это будет реально выполнить, малышка.

Его челка закрывала лоб и падала на глаза, я периодически ее убирала, любуясь своим мужчиной.

«Какой же ты красивый, Лекс!»

– Ну что? Пойдем в душ?

– Ээ… да, конечно. А что потом?

Не хотелось вставать с кровати. Желала продолжать нежиться в его объятиях.

– А потом, – немного подумав, ответил он, – потом вернемся в кроватку, если захочешь. Или можем пойти поплавать, – он говорил и перебирал мои волосы своей рукой, – или поиграть в бильярд, или посмотреть кино… А что ты хочешь?

«Я… я не хочу сейчас даже вставать», – но озвучить свои мысли так открыто я постеснялась:

– Ммм… даже не знаю, все предложения очень заманчивы. Я решу, чего хочу, но после душа, – и высвободилась из его объятий.

Когда я встала с кровати, то нашла и топ от купальника, валяющийся на полу, и трусики, исчезновения которых я даже не помню.

Я оглянулась на кровать: на белой простыне алело пятно моей крови. Оно не было огромным, но было очень заметным.

– Вот черт!

После моих слов Лекс тоже посмотрел туда.

В этот момент я не знала, куда себя деть от стыда, и закрыла лицо руками. «Вот и что теперь делать? Оставлять это домработницам, чтобы они сей факт обсудили дружной толпой?! Нет! Ни за что».

– Эва, – Лекс подошел ко мне и отнял мои руки от лица, – посмотри на меня. Здесь ничего нет ужасного. Это естественно. Все через это проходят. Тебе нечего стыдиться.

– Я понимаю, но так этого не оставлю.

Схватила край простыни в попытке ее снять, не тут-то было. Работницы добросовестно выполняли тут свои обязанности. Пришлось поднимать матрас. Простыня была просто огромной, наверное, тоже под заказ сшита.

Отнесла ее в ванную комнату и бросила в умывальник, направив струю холодной воды на пятно.

– Вот теперь все нормально.

– Ну что, мы уже можем идти в душ?

– Конечно, теперь можем, – я улыбнулась и протянула к нему руки.

Он обнял меня и, подняв за талию, занес в душевую, и поставил там на кафель. Вода лилась на Лекса сверху, красиво падая на его плечи, стекая вниз к твердому прессу и дальше… а куда дальше – я стеснялась смотреть и подняла глаза вверх.

Лекс по-доброму так засмеялся и обнял меня.

– Эва, моя Эва. Скромняжка… но ничего, над этим мы еще поработаем.

Я ударила его кулачком по груди, легко так.

– Не надо надо мной работать, – пробурчала еле слышно.

– Надо, Федя, надо. Но это потом. Я сейчас выйду, а ты прими полноценный душ. Встретимся в спальне.

– Э… Ты куда? Зачем? Почему уходишь? – такое чувство одиночества настигло меня, стоило ему разомкнуть свои объятия. Совсем не хотелось его отпускать и выходить из кокона защищенности и любви. Даже смущения от своей наготы больше не ощущала.

– Малышка, если я останусь еще хоть на минуту, то начну снова к тебе приставать, а тебе пока больше нельзя.

Когда до меня дошел смысл его слов, все-таки покраснела, но оставаться одной все равно не хотелось.

– А я не прочь ощутить твои приставания.

– Эва, пойми, я мужчина… У меня не было секса уже больше двух недель. И только что, понимая, что это твой первый раз, я очень сдерживался. И сейчас я опять хочу тебя, поэтому лучше поблагодари меня и закрой дверь душевой, и не пускай меня к себе ни под каким предлогом.

– Лекс, душка ты моя. Спасибо тебе большое, – я наклонилась и сделала поклон, – за заботу обо мне. А теперь шагай ко мне обратно и начинай приставать. Хватит уже болтать.

– Я говорил, что ты скромняжка? Забудь! Это не так! Ты моя женщина-вамп, ненасытная и страстная. И мне это нравится. Но потом не жалуйся, я предупредил.

И с этими словами он шагнул обратно в душевую кабинку, прямиком в мои объятия.

Таких эмоций и ощущений я не испытывала никогда! Все тело потряхивало от пережитого удовольствия. Лекс умеет быть нежным.

Несмотря на свои угрозы, в этот раз он был очень ласков. Прежде чем войти в меня, довел до такого состояния, что я сама его об этом попросила. Просто потому, что чувствовала потребность в этом. Он так умело трогал и теребил точку моего наслаждения, что все мое тело отзывалось на его ласки.

Лекс развернул меня спиной к себе. Одной рукой сжал мою грудь, а вторую руку опустил на лобок и пальчиками играл с клитором, даря мне непередаваемые ощущения.

Я не знала, что делать мне. Голова плохо соображала. Ноги сами раздвинулись, руки то поднимались, обнимая его за шею, то опускались вниз, пытаясь ухватить Лекса за филейную часть. Все это я делала автоматически, не анализируя. Мое тело словно и не было моим и жило своей жизнью, передавая в мозг сигналы небывалого наслаждения.

Я двигала бедрами вперед-назад просто потому, что чувствовала в этом необходимость. Вернее, они двигались сами, на автомате. Лишь краем сознания я понимала, что делаю.

–Упрись руками о стенку, – услышала я его голос.

Послушалась. Он надавил на поясницу, предлагая мне немного прогнуться, и затем одной рукой сжал мою попу, тогда как другая продолжала хозяйничать в моей киске.

В ответ я только дернулась и повертела попой, прося его уже о другой ласке. А когда ее не последовало, я не выдержала:

– Лекс, ну давай. Я уже не могу. Пожалуйста.

И сразу ощутила его внутри. Он как будто ждал именно моего разрешения, когда я буду снова готова его принять, понимая, что во второй раз, следующий сразу за первым, мне, возможно, будет больно.

Но мне было хорошо. Даже отлично! Просто прекрасно! Единственное, приходилось стоять на ногах, что не позволяло полностью расслабиться. Но Лекс как будто почувствовал мое состояние и руками закрепил меня в одном положении, одновременно поддерживая, чтобы я не упала.

Оргазм не заставил себя ждать и обрушился на нас с удвоенной силой. Я обмякла в руках Лекса. Сил уже ни на что не оставалось, даже глаза закрывались. Хотелось спать…

Проснулась я от желания посетить уборную. Когда открыла глаза, поняла, что лежу в объятиях Лекса.

«Муррр… как приятно. Так бы и лежала вечность».

Вот только желание никуда не уходило, и пришлось осторожно встать с постели, чтобы не разбудить Лекса.

Мне это удалось, видно, совсем умаялся за день, даже не проснулся.

Когда уже сделала свои дела в ванной комнате, услышала звук мобильного. Моего. А так как я переодевалась в раздевалке бассейна, то звук шел оттуда. Накинув халат, пошла в направлении звонка. Так и есть: звонит, на весь бассейн слышно.

Увидев, кто звонит, зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Когда телефон перестал звонить, посмотрела на время. Три часа ночи!!! Три часа ночи, а я не дома! Совсем забыла, что обещала бабушке вернуться через пару часов! Наверное, поэтому и отец звонит.

Черт! Черт!!!

Быстро набираю бабуле сообщение: «Со мной все хорошо. Засиделись в гостях, забыли о времени. Скоро буду. Передай это, пожалуйста, и папе!»

Все, нажала кнопочку «отправить» и выдохнула.

Снова звонок. На этот раз бабушка. И зачем звонит? Я же только что ей отправила сообщение.

Прочистила горло и ответила на вызов:

– Да, бабушка. Зачем звонишь? Я же написала и все объяснила.

– Евангелина? Вас беспокоят из больницы. Вашу бабушку привезли два часа назад на «скорой».

Ноги подкосились, и я упала на пол. Нет! Только не это! Только не сейчас!

– Алло? Алло? Вас не слышно!

– Она жива? – тихо спросила я.

– Да, она жива. Горничная обнаружила ее без сознания и вызвала врача. До вас никак не смогли дозвониться.

Главное я услышала – она жива. С остальным разберусь, как приеду в больницу.

– Да, да. Я не слышала звонка, телефон был на беззвучном. В какой она больнице? Я сейчас приеду.

Медицинский работник продиктовал мне адрес и название больницы. Поблагодарив его, положила трубку. Двадцать пропущенных звонков от бабушки. Пять от отца. Восемь от мамы.

Черт! Черт! Черт!

Вскочила с места, все свои вещи сгребла в одну руку и побежала в спальню. Кинула все на кровать и начала одеваться и одновременно будить Лекса.

– Лекс, бабушка в больнице! Просыпайся. Мне надо срочно к ней. Или лежи, я такси вызову, только адрес скажи, куда машина должна подъехать.

Лекс сначала не понял, в чем дело. Глаза сонные, не понимающие, что происходит. Понемногу взгляд прояснился. Он быстро встал и пошел одеваться, ничего мне не сказав.

– Лекс, адрес скажи! – одной рукой уже ищу номер такси в телефоне.

– Я сам тебя отвезу. В какой она больнице, ты узнала? – услышала я из гардеробной его голос.

– Да, адрес у меня есть.

Лекс уже вышел одетый. И протянул мне свою кожаную куртку:

– – Поедем на байке, надень ее, а то может продуть.

Я не стала спорить, просто поверх своей куртки надела его косуху. Не хотелось тратить время на пререкания.

До больницы, где лежала бабушка, мы доехали за двадцать пять минут. Теперь я обожаю такой вид транспорта и, конечно, его уверенного и сильного водителя – моего парня.

Когда нашли дежурного врача, он посмотрел на нас сонными глазами и пригласил в свой кабинет.

– А можно мне к бабушке сначала?

– Она находится в палате реанимации и сейчас спит. Нельзя к ней, – заявил он категорично.

– Эва, пойдем, поговорим, а после и к бабушке зайдёшь. Главное – она в безопасности.

Лекс обнял меня за талию и прижал голову к своему плечу, мне так нужна была эта поддержка именно сейчас – он как чувствовал эту мою потребность.

Я вздохнула, сжала ладони в кулачки и подняла голову.

– Давайте пройдём в ваш кабинет и поговорим.

«Скорая» привезла бабушку в обычную городскую больницу. Отношение здесь к больным не особо учтивое. Надо настроиться на боевой лад и так вести диалог. Но, блин! Никакого опыта общения с врачами у меня нет. Вот абсолютно! Но присутствие Лекса придавало уверенности и сил.

– У вашей бабушки опухоль мозга. Приступ спровоцировала именно она. Связанно это с нервным перенапряжением, отравлением или еще чем-то, точно пока сказать не могу. Ранее ваша бабушка у нас не наблюдалась. Это еще повезло, что в нашей больнице недавно установили новое современное оборудование, с помощью которого мы и выявили болезнь. Спонсорская помощь, плюс город старается усовершенствовать и осовременить медицинское обслуживание в больницах. Существует экспериментальное лечение, правда, оно дорогое, но, возможно, только оно и поможет ей. В Москве есть одна такая клиника, но и мы не хуже. Так же лечим, теми же лекарствами, – дальше он перечислил препараты, названия которых мне ни о чем не говорили. – Так что решать вам.

Этими словами закончил врач свою речь, а глаза так и бегали то по мне, то по моему парню – пытался понять, какой у нас достаток.

А я думала, к кому обратиться, чтобы узнать, можно ли повлиять как-то на опухоль и попытаться вылечить ее или удалить. Но это точно будет не в подобном учреждении. Надо искать больницу, направленную именно на борьбу с раковыми заболеваниями, профильную. Но как? Где? Надо звонить отцу.

– Как ее нынешнее состояние? Ее можно перевозить? – Лекс, похоже, тоже думал о том, что ей здесь не место.

– Да, сейчас ей ничего не угрожает, ну не считая опухоли в голове, – усмехнулся доктор. – Утром проснётся, передвигаться сама сможет. Мы прокапали ее поддерживающими препаратами. Все записи о вводимых лекарствах в ее карте.

Он явно расстроился из-за того, что мы ее хотим забрать. Деньги уплывали в другие руки, немудрено. Его можно понять.

– Хорошо. Эва, давай выйдем, надо позвонить.

Я кивнула и вышла вслед за Лексом в коридор больницы. Он уже набрал кого-то по телефону и долго ждал, пока ему ответят. Неудивительно, что долго не отвечали: почти четыре часа утра.

– Извини, что так рано звоню, но это срочно. В твоей больнице есть место? Бабушка Эвы больна, ей требуется лечение именно в твоей больнице.

«Таак, это он с кем говорит? Понятно одно – собеседник знает, кто я такая. Либо дедушка, либо Макс… кто ещё это может быть?»

Разговор до конца не дослушала, ушла в свои мысли. Когда Лекс закончил, сразу обнял меня и, погладив по голове, сказал:

– Утром мы заберем ее отсюда. Не переживай, все будет хорошо. Покажем ее лучшим докторам, выслушаем квалифицированных специалистов. Хорошо? Не расстраивайся, – поднял мое лицо обеими руками и поцеловал нос. – Хорошо?

– Да, – тут я не выдержала и решила выговориться, – не знаю, что чувствую сейчас. Мы с ней всю жизнь жили как кошка с собакой. Ссорились, скандалили. Она постоянно задирала мою маму и меня. Более или менее мы начали общаться пару дней как. Не могу сказать, что я воспылала к ней любовью, но уж смерти я ей точно не желаю, по крайней мере, сейчас уже не желаю.

Лекс рассмеялся.

– Хорошо, что твои желания изменились, а, малыш?

– Я серьёзно. Понимаешь, сейчас я хочу, наоборот, поближе с ней познакомиться. Попробовать подружиться.

– Я тебя понимаю, Эва, даже больше, чем ты себе это представляешь. Твоя ситуация немного схожа с моей. Мы с дедом вообще не общались. Никогда. Он отрёкся от мамы, когда она вышла замуж за моего отца, и даже после ее смерти дед не пришёл ко мне. Лишь два года назад он изъявил такое желание, потому что не захотел передавать свое имущество государству. Решил меня ввести в курс дела и так подготовить наследника. Повезло еще, что я финансист от бога, а то бы тяжело мне пришлось.

Скромностью Лекс явно не отличался. Что-то общее у них с дедом все-таки есть.

– Да? Я и не знала.

– Да, я тоже думал, что такое бывает только в кино. Когда считаешь, что у твоей мамы никого нет, и вдруг вырисовывается богатый родственник.

Мы невесело так оба засмеялись. Я обняла его за талию, и положила голову ему на грудь.

– А с кем ты сейчас говорил?

– С ним и говорил. В его частной клинике примут твою бабушку сегодня в семь утра, обследуют и расскажут нам, как обстоят дела и каковы прогнозы относительно развития болезни.

– Хорошо. Но, насколько я знаю, опухоль неоперабельная.

– Давай не будем думать о плохом. Пусть посмотрят специалисты, а потом поговорим.

– Хорошо, тогда ждём, когда приедут за ней?

– Нет, при перевозке мы ей тут не будем нужны. А вот после обследования, да. Поэтому мы сейчас поедем домой отсыпаться. Мои люди все проконтролируют. Не переживай. А около полудня мы поедем к ней. Хорошо?

– Хорошо, – снова согласилась я с ним, – куда поедем?

– Ко мне.

– Хорошо, – что-то я сама себе начала напоминать китайского болванчика. Но как же приятно ощущать опору, твёрдое мужское плечо рядом, поддержку и заботу. Я попала в сказку? Было бы хорошо.

К бабушке я все же зашла. Посидела с ней немного, подержала ее за руку. Она спала, никаких трубок к ней подключено не было. Дышала сама, что меня немного успокоило.

Но спокойствие мое длилось недолго.

Приехав в квартиру Лекса, мы сначала выпили чаю в столовой, посидели на диване, обнявшись, а когда уже хотели подняться в спальню, в дверь позвонили.

Лекс пошёл открывать, а я отправилась наверх, в свою некогда спальню, когда услышала строгий голос мамы:

– Эва, спустись, пожалуйста, к нам. Надо поговорить.

Я застыла.

«Черт! Я совсем забыла перезвонить отцу! А теперь они все приехали. Да еще и сюда, в квартиру Лекса! Как знали, где меня искать! Черт! Такими темпами Лекс быстро поймет, что связался с девушкой из проблемной семьи. Сначала отец к нему заявился, теперь приходится возиться с больной бабушкой, и, вдобавок ко всему, снова отец пришёл, да еще и с подмогой в лице мамы».

Да, сегодня ночью вся наша семья осталась без сна. И это было заметно по лицам папы и мамы.

Я подошла к маме, но обнять ее побоялась. Руку она на меня никогда не поднимала, но сейчас ее взгляд был очень злым, как и взгляд отца. И я не знала, что они себе напридумывали и что сейчас чувствуют. Но рисковать не стала.

– И поговорить нам надо очень серьёзно, без твоих юношеских выкидонов. Ты уже взрослая и должна нести ответственность за свои поступки, – дополнил просьбу мамы отец.

– Конечно, давайте поговорим. И я вам расскажу последние новости о состоянии бабушки. Только давай в кабинете Алексея. Не думаю, что ему нужны наши внутрисемейные разборки.

– А мне кажется, что он уже по уши залез в нашу семью, – кинув на Лекса грозный взгляд, твердо заявил папа.

Мама молча сканировала моего парня, квартиру и то, как я стояла рядом с Лексом, и ее потеплевший взгляд выдал, что ПОКА она мой выбор одобрила. Это меня, конечно, обрадовало.

– Мы можем все вместе переместиться в мой кабинет и поговорить. Вы сразу с самолёта к нам, я так понимаю, думаю, вам тоже стоит отдохнуть и перевести дух.

– Спасибо за гостеприимство и извините за столь ранний визит. Но обстоятельства вынудили нас прервать отпуск и вылететь ближайшим рейсом, – мама всегда была примером вежливости и учтивости, она всегда старалась сглаживать углы, вот и сейчас этим занялась.

– Я все понимаю, – Лекс тоже старался изо всех сил не показать раздражения из-за неожиданного вторжения в его квартиру, но все же бросал в сторону моего отца недобрые взгляды, – пройдемте.

Оказавшись в кабинете, я села на стул напротив стола Лекса, родители присели на диван. А Лекс удалился со словами, что сделает всем кофе и скоро вернётся.

Он понял, что я не хотела, чтобы он слышал, как меня будут ругать родители. А они сто процентов буду ругать.

– Итак, Эва! Мы с тобой как договорились? Что ты живешь дома до тех пор, пока мы не вернёмся! И что делаешь ты? Нарушаешь своё слово! Почему бабушка звонит мне в двенадцать ночи и на грани нервного срыва говорит, что не может до тебя дозвониться. Что ты уехала с каким-то взрослым мужчиной на мотоцикле и обещала вернуться через пару часов, а сама не приехала. Более того, уже больше двух часов не отвечаешь на ее звонки. Ты понимаешь, что у нее на нервной почве из-за тебя случился приступ?! Она могла умереть! Эва, ты понимаешь?! – все кричал на меня папа, – Почему ты так легкомысленно себя ведешь?! Я ведь тебе объяснил, что и как, надеялся, что ты поймешь, что ситуация итак тяжелая. Зачем же ее еще больше усложнять?! Не успел я уехать, как ты тут же срываешься в ночь с мужчиной почти в два раза старше тебя, на транспорте, на котором в случае аварии шанс остаться в живых минимален. А потом еще и звонки игнорируешь! Как считать тебя взрослой и способной принимать решения, когда ты допускаешь такие ошибки, а, Эва?!

Мама молчала, но на ее лице кроме укора читалось сожаление от того, что отец так строго отчитывает меня, а она не защищает.

– Я просто не услышала звонка, – тихо пыталась оправдаться я.

– Но бабушка же этого не знала! Понимаешь? Ты с ней не ладишь совсем и…

– Это не так. Мы с ней начали нормально общаться, – поспешила я перебить его, чтобы привнести хоть немного положительных эмоций в этот непростой разговор.

Немая сцена.

Это надо было заснять на фотоаппарат. Такого удивления на лицах родителей я не видела даже тогда, когда сообщила о желании стать юристом.

Понимая, что родители в шоке, решила объясниться:

– Мы поговорили с бабушкой откровенно и решили, что не хотим больше ссориться, а хотим начать дружить. Хотя бы попытаться.

Первым очнулся отец:

– Ты уверена? То есть… я хотел сказать, что очень этому рад. Просто не ожидал…

– Да, уверена, конечно. Мы даже ходили по магазинам и выбрали мне платье на мероприятие, которое я собираюсь посетить в конце недели.

Папа нахмурился:

– О мероприятии, которое ты вряд ли посетишь, мы поговорим позже. А сейчас нам надо поехать к бабушке. Вы узнали, в какой она больнице?

– Да, в обычной городской. Лек… Алексей уже распорядился перевезти ее в частную клинику его деда, там ей окажут более квалифицированную помощь.

– В городской? Странно, почему ее не повезли к ее лечащему врачу?

– Не знаю, сказали что «скорая» привезла сюда и тут ей и оказали первую помощь. Сделали МРТ, подтвердили опухоль. Но никаких сильнодействующих препаратов без согласия родственников давать не стали. Ну мы и решили перевезти ее в нормальную больницу, хоть местный врач нас уверял, что у них есть все необходимое для лечения бабушки.

– Странно, – все не мог поверить в происходящее отец, – ну ладно, с этим разберемся. А то, что решили ее перевезти в другую клинику – это хорошо, надеюсь, она все же согласится лечиться.

– Милый, – наконец-то и мама заговорила, – может, уже поедем. Я думаю, твоей маме будет лучше, если она увидит, что все семья рядом и поддерживает ее.

– Да, конечно, дорогая, – отец поцеловал маму в лоб и взял за руку, – Эва, ты едешь с нами, и это не обсуждается.

– Хорошо, конечно, – что я могла возразить? Кругом и полностью в этой ситуации виновата я.

А то, что родители до сих пор любят друг друга и поддерживают, так это для меня самое приятное, что может происходить в жизни.

Не успели родители сделать и пары шагов, как дверь открылась и к нам зашел Лекс.

Л Е К С

Как всегда отец Эвы застал меня врасплох. Не ожидал я его увидеть на пороге своей квартиры так скоро. А вот мама Эвы приятно удивила. Красивая женщина, ухоженная, и немногим старше меня. Если бы не знал наверняка, что она мать Эвы, ни за что не поверил бы, что у этой женщины такая взрослая дочь.

Конечно, они были не в восторге от того, что Эва провела ночь со мной и этим так сильно расстроила свою бабушку, что у той на нервной почве случился приступ. Но с другой стороны, я договорился устроить их больную родственницу в хорошую клинику, и это немного поумерило их пыл, по крайней мере, отца Эвы.

Поняв, что моя девочка стесняется того, что ее будут отчитывать за промах при мне, я решил удалиться. Как раз время приближалось к семи утра, надо было узнать, как там дела с перевозкой «ценного груза» в клинику деда. Но сотрудники клиники, осуществляющие транспортировку пациентки, побеспокоили меня раньше:

– Тут такое дело, Алексей Дмитриевич, больная категорически отказывается покидать эту больницу и следовать с нами в клинику для нового обследования и лечения.

«Я никуда с вами не поеду, даже не мечтайте. А своему заказчику скажите, что я уже решение приняла, я не буду проходить химиотерапию. Я не буду лечиться, и сейчас же напишу отказ и от этой госпитализации, и поеду домой. Со мной уже все нормально», – услышал я на заднем фоне речь бабушки Эвы.

«Да, женщина-сталь. С таким голосом только в тюрьме работать или в концлагерях».

– Подожди пока там, чтобы она тебя не видела, лишний раз не стоит ее нервировать. Я поговорю с ее опекунами, и решим, что делать.

Направился в кабинет и вошел без предупреждения. В конце концов, мой это кабинет или нет?!

Как я понял, родители Эвы уже собирались выходить, а сама Эва стояла у стола, опустив плечики, и смотрела в пол. Бедная моя девочка, еще совсем малышка, хоть и храбрится всегда. Поругали ее, как ребенка, и теперь она стоит и переживает, что расстроила своих близких. Эх… жаль, у меня нет возможности дать в морду ее отцу за то, что манипулирует дочерью. А руки так и чешутся…

Решил сконцентрироваться на другом, чтобы отвлечь себя от этих мыслей:

– Эммануил Викторович! Во-первых, кофе готов. А во-вторых, человек, который должен был перевезти вашу маму в клинику моего деда, говорит, что она категорически отказывается ехать. Более того, она хочет покинуть и ту больницу, в которой находится сейчас.

Он потер правой рукой лоб – жест очень уставшего человека.

– Ее диагноз неутешительный. Менее десяти процентов шанс вылечиться. Она решила больше не бороться и принять факт скорой смерти. Поэтому она не желает оставшееся время проводить в больницах, хочет побыть со своей семьей. Она и у своего лечащего врача отказалась проходить лечение именно поэтому. Просто сам приступ стал неожиданным для нас. Ей дали максимум полгода. Возможно, теперь еще меньше осталось.

Да, ситуация не из легких. Бросил взгляд на Эву. Она побледнела. Черт! Теперь будет себя винить!

– Может, все же попробуем убедить ее пройти обследование в нашей клинике? У нас лучшие врачи страны.

«Надеюсь, бабуля согласится, и это продлит ей жизнь. Иначе Эва изведет себя чувством вины».

– Сейчас поедем поговорим с ней. Может, и убедим. Спасибо за помощь, Алексей. Хотя, возможно, если бы не вы – не было бы и этой ситуации, – мама Эвы погладила супруга по руке в успокаивающем жесте, только сейчас заметил, что они держались за руки. – Но мы имеем то, что имеем. Все. Пошлите!

– Папа, – неожиданно позвала Эва отца, – позволь маму на пару слов.

– Милый, иди, попей пока кофе, мы сейчас придем.

Эммануил Викторович перевел строгий взгляд на Эву, потом вернул его к жене, смягчился и сказал:

– Жду вас. Постарайтесь недолго. Еще в больницу ехать, а я чертовски устал за эту ночь.

– Лекс, и ты задержись, – окликнула меня Эва, когда я уже собирался выходить из кабинета вслед за Эммануилом Викторовичем, чтобы оставить мать и дочь одних, – не уходи, пожалуйста.

Э В А

Хотя ситуация была не из лучших, но не познакомить маму и Лекса я не могла, поэтому задержала обоих в кабинете.

– Мама, познакомься, это Алексей, мой парень, а это Ирина Владимировна, моя мама.

Мой любимый мужчина и моя любимая мама пожали друг другу руки, мягко улыбнувшись. Лекс подошел ближе ко мне и обнял за талию, крепко прижав.

– Можно просто Ирина.

– Спасибо.

– Сколько вам лет, Алексей.

– Тридцать.

– Ясно. Что бы ни говорил мой муж, я доверяю выбору своей дочери. Если ей с вами хорошо и она счастлива, я не буду влиять на ваши отношения. Лишь попрошу не обижать мою девочку и защищать при необходимости. Также хочу поблагодарить вас за то, что вытащили ее из того ужасного дома. Обо всех этих событиях Эммануил рассказал мне в самолете. Страшно подумать, что могло стать с Эвой. Мы были слишком далеко, чтобы хоть что-то сделать, – она тяжело вздохнула и тряхнула головой, отгоняя неприятные переживания, – в общем, спасибо вам за спасение нашей дочери. Мы будем до конца жизни вашими должниками.

– Ну что вы, я бы сам себя не простил, если бы опоздал еще хоть на минуту. И если вы не против, может, перейдем на «ты»?

– Да, конечно.

– Ира, Эва, вы скоро? – послышался голос отца из-за двери.

Лекс нехотя отпустил свою руку вниз, тем самым освободив меня из своих объятий. Эх… а не хотелось бы…

– Поехать с тобой, Эва?

Но ответить мне не дала мама:

– Думаю, это лишнее, Алексей. Нам внутри семьи надо все обсудить, поэтому не стоит сейчас ехать с нами. Тем более отец хочет наказать Эву за непослушание запретом на выход из дома. К сожалению, я не смогу на него повлиять, чтобы смягчить это наказание, потому что сама считаю его заслуженным.

Мама хоть и добрая, но справедливая. Оступился – получи наказание.

– И сколько продлится ее заточение? – Лексу явно не понравилась эта инициатива родителей.

– Не знаю, все зависит от того, насколько будет расстроен муж по возвращении из больницы. А теперь пойдем, дочка. Не будем нервировать папу еще больше.

Выходя из кабинета, обернулась к Лексу и показала жестом, оттопырив большой палец и мизинец, что позвоню ему. Он вышел нас проводить и уже у дверей сказал, что будет ждать звонка.

Папа на него так неодобрительно посмотрел, но ничего не сказал.

Мы спустились вниз, на парковку. В машине сидел водитель отца, тихо поздоровавшись с ним, села вперед. Пусть родители садятся вместе, сейчас они оба против меня.

Как я и предполагала, маленького Адамчика из аэропорта отправили домой, где за ним приглядывала домработница.

Приехав в больницу, поднялись к бабушке в палату. Она постаралась поубавить гнев отца, направленный в мою сторону, успокоив его, что чувствует себя лучше. Сказала, что все прошло, и вообще, это она сама себя накрутила и не стоило раздувать такую проблему. Попросила у меня прощения за то, что не позволила молодежи «оторваться», пока родителей нет рядом. Поделилась, что в молодости и она выкидывала подобные «фокусы».

Родители явно не ожидали от нее такого поведения. Они же привыкли, что мы постоянно скандалим. Поэтому сменили гнев на милость и теперь сидели, улыбаясь. Даже маме перепало от хорошего настроения бабушки: та попросила у нее прощения и предложила перезагрузить их отношения и попробовать снова общаться нормально. Мама расчувствовалась и даже всплакнула, как, впрочем, и я с бабушкой. В итоге мы все втроем обнялись, а после почувствовали, как и папа присоединился к нашим объятиям, прошептав: «Наконец-то».

В какой-то степени я его понимала, он каждый день находился «между молотом и наковальней» из-за наших с бабушкой скандалов, постоянного бабушкиного недовольства и безуспешных попыток мамы сгладить острые углы.

Надеюсь, эти времена позади и в нашей семье наконец-то настанет мир.

Пришел врач, с которым мы с Лексом общались несколько часов назад. Надиктовал огромное количество лекарств. Сказал, что раз больная не хочет продолжить лечение в стационаре, то хотя бы пусть принимает поддерживающие лекарства дома и раз в две недели проходит обследование. Бабушка была недовольна его советом, но промолчала.

А я слушала все эти назначения и понимала, что ничего не понимаю. И это меня очень задевало, ведь если что-то вдруг случится, я даже не смогу помочь.

Затем все вместе мы поехали домой. Пришлось вызывать второго водителя. Папа с бабушкой поехали с ним, а мы с мамой на той же машине, что привезла нас в больницу. По дороге домой мама пообещала поговорить с отцом, чтобы он перестал на меня злиться, что уехала с Лексом. А еще она сказала, что папа сам переживал, что не может до меня дозвониться, что уже собирался обзванивать все больницы и морги и что он, хоть и ругается на меня, все же очень сильно любит.

Такие разговоры немного успокоили, и меня разморило. Конечно же, сказалась и бессонная ночь, и все произошедшие сегодня события, довольно волнительные, между прочим.

Вот черт! За всеми проблемами я и забыла, что мы переспали с Лексом! Офигеть! Я закрыла лицо руками, испугавшись, что мама может заметить перемены в моем настроении, красные щеки и блеск в глазах.

– Что с тобой, Эва?

– Спасть хочу, – ну а что мне ей ответить? Хочу обратно к Лексу? Так меня точно запрут! Ну в крайнем случае поеду в свою квартиру.

Приехав домой, услышали, как папа в кабинете отчитывает горничную, которая вызвала обычную «скорую», а не позвонила личному лечащему врачу бабушки. Мол, еще одна такая оплошность, и она больше не задержится в нашем доме. Горничная, Марина, вылетела из кабинета в слезах. «Бедняжке тоже перепало. Эх… я то уже размечталась, что папа успокоился, а не тут-то было».

Я хотела уйти к себе в спальню. Спать, спать, спать! Но сначала зашла к младшему братику. Он мирно спал в своей кроватке. Как же я соскучилась по нему! И я очень благодарна отцу за то, что он вернул маму и они родили мне братика. Посидев с ним несколько минут, я все же пошла к себе. Краем уха услышала, как бабушка успокаивает горничную в своей комнате. Да, пусть хоть кто-нибудь это сделает, жалко ее, до слез довели бедняжку. А она у нас работает всего третий месяц, возможно, и не знала номер врача, вот и вызвала городскую «скорую помощь».

Завалившись на кровать, я сразу отключилась. Все же организму требовался отдых.

Проснувшись утром, обнаружила пропущенный от Лекса и еще сообщение в приложении. Стало стыдно: обещала позвонить сама и молчу. Напечатала ответ, объяснила, что бесстыдно проспала все это время и только проснулась. Что скучаю и постараюсь сегодня улизнуть из дома, чтобы увидеться с ним.

Но папа, словно почувствовав мое настроение, весь день провел дома. Как и мама. В итоге выйти не получилось. Но мой день не прошел бездарно, так как мы его провели в кругу семьи, в мире и согласии. И это на моей памяти был лучший день в нашей жизни.

Наступила пятница, а значит, уже завтра свадьба Доминики и Макса. И надо что-то решать с домашним арестом отца.

Сначала подумала о маме – подговорить ее, так сказать. Но после передумала, не была уверена, что она меня поддержит. Ходила из угла в угол в своей спальне. Волосы взлохмачены, глаза нервно бегают, губы искусаны в нервном напряжении – именно в таком виде меня и застала бабушка.

– Что с тобой, Ева?

Почему-то после того, как мы помирились, бабушка называла меня исключительно Евой.

И вот как ей сказать, что из-за разведенного ею кипиша, меня попросили отсидеться дома несколько дней?

– Пришло время «выгулять» одно из двух платьев, что мы с тобой выбрали, вот только не уверена, что папа отпустит. Он не знает молодоженов, да и парня моего не очень одобряет. В общем, не знаю, что делать, как отпроситься на свадьбу.

– Ты очень хочешь, да, милая?

Я лишь кивнула. Из-за всей этой ситуации пребывала в расстроенных чувствах.

– Тогда, я тебе помогу. Минут через десять твой папа обещал заглянуть ко мне. Давай ты в этот момент будешь у меня и поможешь принимать лекарства. Задобрим его вначале, а потом и отпросим тебя. Как тебе моя идея?

– Бабушка, ты лучшая интриганка, которую я знаю, – я подошла и обняла ее. Она сначала растерялась немного, но потом обняла меня в ответ.

Быстро сменили место дислокации – переместились в спальню бабули. Она прилегла, а я стала перебирать лекарства.

– А что я буду тебе давать? Я же не знаю, что и от чего тебе прописал врач.

– Это неважно, ты просто сделай вид, что даешь лекарство и воду.

Когда бабушка увидела мое лицо, выражающее искреннее недоумение, она спешно пояснила:

– Ева, ну я сейчас не буду принимать лекарства, только сделаю вид. Утром я все, что надо, выпила.

Наконец до меня дошло, и я кивнула. Как раз в этот момент в дверь постучали, и в комнату вошел отец.

Я попыталась максимально естественно подать какую-то таблетку и предложила запить ее водой. Папа неотрывно следил за нами и молчал. Только после того, как увидел, что бабушка положила таблетку в рот и проглотила, он заговорил с ней. Поинтересовался ее самочувствием, выказал удивление по поводу моего пребывания в ее комнате, спросил, не планирует ли бабушка выход в город.

А меня затрясло от страха: она же выпила эту таблетку!!! Но не должна была!!! А вдруг там смертельная доза?! Вдруг наступят необратимые последствия?!

Первым мое нервное состояние заметил отец:

– Эва, что с тобой? Ты очень бледная.

Не успела ответить, да и нечего. Я уже была готова признаться в небольшом обмане, который мы придумали с бабушкой, чтобы я смогла пойти на свадьбу.

Но бабушка меня вновь спасла:

– Эммануил, – так бабушка звала его только тогда, когда разговор намечался серьезный и она хотела, чтобы он максимально внимательно отнесся к ее словам, – несколько дней назад мы выбрали с Евочкой наряд, который она хотела одеть на свадьбу подруги. Но теперь из-за твоего нелепого запрета девочка переживает, что пропустит торжество и платье так и останется висеть в шкафу. Будь добр, отпусти девочку немного погулять. Правда, мне так неудобно, что сорвала вам отпуск, заставила всех изрядно понервничать. А теперь еще буду чувствовать вину за то, что Евочка не смогла пойти на свадьбу.

Отец помолчал немного, возможно, ради театрально эффекта нагнетания обстановки, но в итоге разрешил мне пойти на мероприятие. С условием: «Не допоздна». Я радостно поблагодарила его и бабушку. И как только за отцом закрылась дверь, я подбежала к бабуле:

– Нужно срочно вызвать у тебя рвоту.

– Ева, успокойся. Ничего страшного. Я бы все равно приняла эту таблетку часа через два. Так что не переживай. Давай, иди готовься. Ты должна быть там самой красивой после невесты.

Ее слова позволили мне выдохнуть и успокоиться.

– Спасибо, ба!

Поцеловала ее в щеку и убежала к себе. Готовиться!

Первым делом позвонила Лексу. И как только он поднял трубку, я прокричала:

– Я иду с тобой на свадьбу!!!

На что он звонко так рассмеялся и сказал:

– Я очень рад этому, Эва. Но делать меня глухим перед таким событием слишком жестоко даже для тебя.

Теперь уже рассмеялась я.

– Извини, я на эмоциях. Что делаешь?

– На работе.

И тут я услышала сексуальный женский голос, исходящий также из динамика мобильного:

– Леша, посмотри, как тебе? Скажи, мне идет?

Я онемела на пару секунд.

– Лекс, кто это там у тебя?

– У меня тут человек сидит. Я тебе перезвоню, пока.

И тут же фантазия заработала: «Где сидит? На работе? В кабинете? На коленях?! Где у тебя?.. Стоп. Так дело не пойдет. Надо что-то делать!»

Для начала позвонила Диме, секретарю Лекса. Он подтвердил, что в кабинете его босса сидит женщина. Будущий партнер по проекту нового торгового комплекса. Поблагодарив его за информацию, позвонила Юле, помощнику юристов, с которой я организовывала предложение руки и сердца Доминике. От нее я узнала, что некая Виолетта Олеговна уже неделю ходит в офис каждый день: переговоры у них. Много разногласий, но и генеральный директор, и отец этой Виолетты хотят заключить этот договор, вот и пытаются договориться.

«А может, эта Виолетта нашла отличный повод всегда быть рядом с Лексом, м?!» – больше не стала себя накручивать. Открыла шкаф, выбрала очень красивое и стильное платье, которое можно одеть в пятницу в офис, и позвонила шоферу. Пусть отвезет меня к Лексу. Посмотрю сама, чем же так заняты эти двое.

Сверху надела его кожаную куртку, босоножки на каблуках. Волосы распустила, глаза подвела. Сумку не забыла. «Все! Я готова! Сейчас своими глазами посмотрю, чем же они занимаются. И не дай бог не делами фирмы! Иначе… иначе … я не знаю, что будет иначе, но в любом случае что-то да будет! Я настроена решительно!»

Получила пропуск, поднялась на его этаж. В приемной меня встретил Дима, явно не ожидавший увидеть меня так скоро.

– У себя? – подбородком указала на дверь в кабинет Лекса.

– Да.

– Еще с ней?

– Да.

И только я сделала шаг по направлению к кабинету, Дима преградил мне путь:

– Эва, это деловое совещание, может, не стоит? Покажешь ей, что не уверена в нем и сильно ревнуешь. Ей это только будет на руку.

Я аж застыла как статуя. Откуда такие выводы?

– Думаешь, я не знаю, какие у нее на шефа планы? Она спелась с нашим гендиректором и поэтому постоянно на глазах у Алексея. Но он на нее смотрит только как на делового партнера, ты можешь не переживать по этому поводу. На тебя он совсем по-другому смотрит.

Даже не знаю, поцеловать ли мне Диму за то, что вернул уверенность в себе, или оттолкнуть и проверить. Вдруг он пытается меня задержать, чтобы Лекс и эта Виолетта поправили свою одежду и успели сделать вид, что работают?

Решила довериться ему. Поцеловала в щечку в знак благодарности и, подойдя к двери, постучала. Услышав «Войдите», открыла ее и увидела ЕГО.

Сидит за столом, взгляд сосредоточен и направлен на монитор. Напротив него, с другой стороны стола, сидит она – Виолетта. Как я и думала, она красивая. Даже очень. Деловая леди, по ней сразу видно, не такая простая девчонка, как я. Жгучая брюнетка с зелено-голубыми глазами, пухлыми губами и белоснежной кожей.

Лекс еще меня не видит, а вот она уже заметила и прожигает ненавидящим взглядом.

– Дима, говори, что хотел. Побыстрее. Мне некогда отвлекаться, – сказал Лекс, все так же напряженно вглядываясь в монитор.

– Привет, а это я.

Повернул голову в мою сторону. Удивлен моим появлением. Да я сама шокирована своими действиями.

– Эва?! Проходи! Милая, я сейчас немного занят, но если ты подождешь, то постараюсь освободиться поскорее.

– Да, я подожду, – прошла и присела на диван.

– А тебе идет, – подмигнул мне, намекая на свою куртку, – кстати, познакомься, это Виолетта, мой бизнес-партнер. А это Эва – моя девушка.

Смерила меня взглядом от макушки до кончиков пальцев на ногах:

– Не поздно с малолетками дело иметь, Леш? От них же проблем не оберешься. Считают, что им все сойдет с рук. Выкидывают всякие чудачества.

«Вот стерва! Я тебя сейчас выкину из кабинета!»

– Виолетта, не перегибай. И прошу более уважительного отношения к Эве. Она моя девушка, а значит, желая оскорбить ее, ты оскорбляешь и меня.

«Ох! Кажется, я влюбилась в Лекса окончательно и бесповоротно!!!»

На его слова она ничего не ответила, но явно была недовольна. Встала, подошла к двери:

– Будут вопросы, звони. Пойду, у меня еще много дел.

И вышла, оставив меня наедине с Лексом.

– А ты, оказывается, очень ревнива. А, Эва? – перевел взгляд на часы. – Не прошло и пятидесяти минут, как узнала что я здесь с девушкой, и ты уже в моем кабинете.

И такой довольный – улыбка до ушей.

– Ах ты ж!!! Да ты!.. Вообще, что ли? Как ты мог?! Это все специально?

Сжала кулачки и направилась к нему, понимая, насколько решительно сейчас настроена, что могу и вмазать в лицо этому наглому и самодовольному типу.

А он продолжал улыбаться, только руки вверх поднял, типа, сдается, встал с кресла и, не приближаясь ко мне, начал объяснять.

– Вначале – нет. Это Виолетта затеяла провокацию, но я быстро разгадал ее маневр, поэтому сразу скинул вызов. Хотел вызвать твою ревность. Надеялся, что хоть под таким предлогом увижу тебя сегодня. Сколько можно сидеть в стенах отчего дома? А я тут один, между прочим.

К концу его исповеди я уже стояла к нему очень близко. Разжала кулачки и обняла его за шею, параллельно подставляя губы для поцелуя.

Чем он незамедлительно и воспользовался, притянул к себе за талию и поцеловал. Я запустила руки в его волосы, стараясь приблизить его еще ближе к себе. Мы целовались и целовались, а руки сходили с ума по-своему, прокладывая пути от одного участка кожи к другому.

Определенно, мы соскучились.

Еле оторвавшись друг от друга, мы тяжело дышали, но в глазах были смешинки, у обоих.

– Больше не поступай так. Я знаешь уже сколько всего напридумывала себе!

Он вмиг стал серьезным.

– Эва, если я захочу изменить тебе, ты об этом узнаешь первой.

Что-то кольнуло в груди от этих слов.

– Я честен с тобой и не собираюсь обманывать. Всегда, слышишь, всегда, прежде чем что-то себе напридумывать там, – пальцем указал на мою голову, – поговори со мной. Если не можешь поговорить – приезжай, как сегодня. У меня в один период времени не будет двух женщин, которых я буду попеременно обманывать. Запомни это! Между нами должно быть стопроцентное доверие. Как я доверяю тебе, что ты моя полностью и не изменяешь мне, так и ты должна мне доверять, – и участливо добавил, – ты поняла меня, малыш?

Я кивнула. Во мне поднялась буря эмоций от его слов. И положительных и отрицательных. Но общий смысл я поняла и приняла. И он меня устроил.

– Но если мне будет тебя не хватать, а ты начнешь подолгу пропадать со своей семьей, я буду устраивать тебе такие встряски. Опыт показал, что они действенны, и я смогу увидеть тебя, несмотря на всю твою занятость у себя дома.

– Не смей! Просто скажи, что соскучился, и я приеду, если ты не можешь быть рядом, хорошо? А то в следующий раз ворвусь в кабинет и опозорю тебя на глазах у посетителей.

Решила, если простая просьба не сработает, буду угрожать ему потерей репутации.

Он улыбнулся.

–Ты же моя разумная девочка. Не зря аукционист заявил, что ты умненькая.

Тут уже улыбнулась я. Да, еще не прошел оговоренный месяц, а наши отношения претерпели такие изменения. У меня чувство, что этот аукцион был не со мной и не в моей жизни. Каждый день был насыщен событиями, которые перекрывали по ощущениям предыдущие.

– Ну что? Завтра идем на свадьбу?

– Да! Я практически готова, только в салон завтра с утра загляну и все. Ты за мной заедешь?

– А вот с этим будут трудности. Я же свидетель у Макса. Мне там надо быть пораньше. Может, я своего шофера отправлю к тебе? А уже у них дома встретимся.

Хоть я и пробыла в гостях у будущих молодоженов три дня, но все же являться на свадьбу одной не хотелось. Настроение сразу покатилось вниз. Лекс заметил это и предложил:

– Или рано утром поедешь со мной. Что выбираешь?

– Поеду с тобой, конечно, – настроение вновь поднялось до высокой отметки.

– Хорошо, тогда завтра я заеду за тобой в восемь утра. Будь готова.

– Договорились.

Пробыла в его офисе еще около часа, болтали о всяких глупостях, ничего серьезного. Но на душе было так хорошо, что ничего более и не хотелось.

После зашла к юристам, пообщалась немного с ними. С Юлькой вышли в коридор, и там еще посудачили об этой Виолетте. Похоже, стерва нацелилась на моего Лекса! Но я его ей не отдам! Не дождется!

Я спустилась вниз с твердым намерением бороться с ней и не сдаваться. Наш шофер все еще ждал меня на парковке. Краем глаза заметила и эту деловую леди: она села во внедорожник «Бентли» и собралась выезжать с парковки.

«Уезжай, уезжай. И лучше не возвращайся».

На завтра к шести утра вызвала стилиста и визажиста к нам домой. За два часа они должны были успеть придать моим волосам объем и красоту и нанести стойкий макияж.

Решила лечь пораньше сегодня, поэтому, не слоняясь по дому, сразу пошла к себе. Приняла душ – и в кровать. Надо выспаться, завтра день будет долгим и насыщенным.

Девочки на самом деле отлично справились с поставленной задачей за отведенные два часа. И уже без пяти минут восемь я была совершенно готова. Как раз позвонил Лекс и сказал, что подъезжает.

Надев босоножки и схватив сумочку, я выбежала из дома. Когда я появилась на крыльце, Лекс вышел из машины и посмотрел на меня. По его взгляду я поняла, что все мои труды были ненапрасными и то, что он видел сейчас, ему абсолютно и полностью нравилось. Как, впрочем, и мне нравилось то, как он подготовился и какой костюм выбрал.

Я подошла к нему, обвила шею руками и потянулась за поцелуем.

– А тебя можно целовать? Ты же накрашена.

Я даже застыла: неожиданный вопрос. Отмерла, улыбнулась.

– Помада супер стойкая, не переживай.

– А… ну тогда держись! – он крепко прижал меня к себе и впился долгим, но нежным и мягким поцелуем.

– Ты прекрасна сегодня… и еще… не отходи от меня ни на шаг. Хорошо?

– Почему? – мы все в той же позе: я, стоя на носочках, обнимаю его за шею, а он прижимает меня к себе за талию.

– Моя девушка, мои правила.

– Ох, как интересно.

– А ты думала… – не завершает он свою фразу, – и вообще, за нами наблюдают.

Первым порывом было обернуться и посмотреть кто. Но я удержалась и лишь спросила:

– С какой стороны?

– Второй этаж, по центру.

– Это твоя новая великовозрастная поклонница.

Он аж поперхнулся:

– Чего-чего?

Я рассмеялась:

– Ну я тебе разве не говорила? Ты бабушке понравился.

– И именно поэтому она устроила скандал?

– Она просто переживала о том, куда я пропала. С тобой это не связано.

– Ммм…

– Да, так и есть. И она уже попросила у меня за это прощения.

– Ладно. Давай уже сядем в машину. Я все же не артист, не люблю лишнюю публику.

– Хорошо.

Я развернулась к окну бабушки, она действительно там стояла. Наблюдала за нами. Лишь когда я ей помахала, она улыбнулась и помахала в ответ, а затем скрылась за занавеской. Я подошла к машине и села на переднее сиденье рядом с Лексом.

– А где шофер? Или ты пить сегодня не собираешься?

– Шофер приедет вечером забрать нас с праздника.

– Посоветуешь, что мне пить?

– Апельсиновый сок? – мы уже выезжали из нашего двора и Лекс, произнося это, с улыбкой приподнял бровь.

– Нет. Я серьезно! Я тоже хочу выпить за молодоженов.

– Хорошо, я прослежу, чтобы ты сильно не усердствовала.

– Да я просто хотела…

– Кто бы знал, что мне в девушки достанется пьянчужка…

– Эй! Ты… – и тут до меня дошло, что Лекс меня просто троллит. Вот же гад!

Стукнула его по плечу.

– Ай! Она еще и дерется! – не выдержал и рассмеялся.

– Лекс!

– Хорошо, хорошо… ты у меня трезвенница-язвенница и вообще самая безобидная девушка на свете.

– Ну ты и гад!

– А ты очень красивая, – совершенно серьезным тоном проговорил вдруг Лекс, остановившись на светофоре и повернув ко мне голову.

К этому моменту он уже снял очки, и я могла видеть его глаза и понимала, что он искренен со мной сейчас и говорит, что думает. А еще его глаза вызывали такую бурю эмоций у меня, что волна возбуждения прошлась по всему моему телу сверху вниз.

– Эва, не смотри на меня так, иначе мы никуда не поедем. А мы должны. Макс мой лучший друг. Я свидетель.

Улыбаясь как дурочка, кивнула в ответ на его высказывание и отвернулась к окну.

Я счастлива. Вот так просто, от одного его слова «красивая» и от одного взгляда его серых глаз.

Лекс взял мою левую руку, и мы переплели пальцы. Я все не решалась повернуться к нему. Не хотела, чтобы он лицезрел мою дурацкую умиротворенную улыбку.

Так прошло примерно пять минут. Оба немного успокоились.

– Юбилей деда через три дня. Ты же пойдешь со мной?

Я вновь повернулась к нему:

– Да, с удовольствием буду тебя сопровождать. Где будет проходить мероприятие?

Пока ведем диалог, с удовольствием замечаю, что Лекс, не желая разрывать соприкосновение наших ладоней, все нужные ему операции делает левой рукой. И вроде умом понимаю, что фактически мешаю ему нормально вести машину, но на душе так тепло и хорошо, что не хочу ничего менять.

– В "Турандоте".

– Вау! – что еще я могла сказать? Такой ресторан! И тут у меня мелькнула мысль, которую я тут же и озвучила. – Постой, а в каком стиле нужно быть одетой?

– Как хочешь.

– Да ладно! Не может быть! Колись, давай!

– Правда. Я собираюсь быть в костюме. И тебе незачем заморачиваться. Это же мой дед, зачем что-то стараться делать.

«Да потому, что это именно ТВОЙ ДЕД, и надо!!!»

Но вслух я произнесла другое:

– Лекс, какая тематика?

Наверное, поняв, что я не шучу, он решил признаться:

– Маскарад.

– И ты мне так просто это говоришь?! Почему раньше не сказал?! Лекс! Ты понимаешь, что я была бы белой вороной на юбилее твоего деда.

Он поцеловал мою руку, зажатую в его правой руке.

– Мы были бы с тобой двумя белыми воронами, Эва. И я не планировал там задерживаться. Слишком много фальши на таких приемах. Дед любит, когда перед ним лебезят. Я – нет. Поэтому побудем там полчаса-час и уедем.

– Хорошо, но все же я посмотрю себе платье в стиле этого вечера. И маску подберу и тебе, и себе. Идет?

– Маскарадного костюма от меня не жди. Я его не надену.

– Маску, Лекс. Только маску! Хорошо?

– Ладно.

Мы как раз свернули с основной дороги в сторону дома Макса. Остановились у ворот и, когда их открыли, въехали на территорию дома.

Я в очередной раз удивилась красоте дома, аллее перед ним, саду. Вообще всему, что было на этом участке земли. Дизайнер ландшафта просто молодец. Собрал все самое прекрасное и современное, что только есть на сегодняшний день в мире, и все это соединил в такую красоту. А дом Макса – отдельный разговор, насколько все там продуманно.

– Лекс, я совсем забыла о подарке! – в ужасе воскликнула я, – со всеми событиями в семье это просто вылетело из моей головы! Кошмар! Стой! Я сейчас поеду, куплю им что-нибудь.

Я уже развернулась, готовая бежать обратно к машине, как Лекс схватил меня за руку и вернул на место.

– Не переживай! Я подарил им свадебное путешествие и сказал, что это от нас двоих.

– Что? Как это? А как же я? Я так не могу… Тогда давай я тебе половину суммы верну хотя бы.

– Эва, напомни мне размер твоей зарплаты?

– Какой зарплаты? Я же не работаю.

– Вот именно. И с каких денег ты мне хочешь вернуть половину стоимости поездки?

– Ну… у меня есть немного… И потом… я могу у мамы попросить.

– Глупенькая, – он притянул меня к себе и обнял, а после стал тихо объяснять, – ну как я могу у тебя взять деньги, малыш, м? Ты моя девушка, понимаешь? Все финансовые вопросы решаю я. Тем более я могу себе это позволить.

Поцеловал меня в висок, а после немного отстранился, чтобы заглянуть в глаза.

– Ты меня поняла? И чтобы такие вопросы больше между нами не возникали, – строго произнес.

А мне неприятно это. Я как будто нашкодившая школьница, и меня отчитывает отец. Я не хочу, чтобы так было! У нас отношения и мы должны быть на равных!

– Лекс… возможно, я и глупо себя повела, но не надо со мной разговаривать как с маленьким несмышленышем. Я уже взрослая и все понимаю. Просто было немного неожиданно, поэтому я так и отреагировала. К тому же, – решила тоже его немного задеть, – мне нравятся твои условия. Они меня устраивают. Финансовая сторона наших отношений на тебе! Супер – буду пользоваться.

Он на меня так посмотрел: еле сдержался, чтобы нагло не заржать в голос прямо здесь и сейчас.

А после резко притянул меня к себе и впился в губы болезненным поцелуем. Я поняла, что он пытался меня наказать, показать, кто главный в наших отношениях. Я, в принципе, не против этого. Мужчина должен быть главным. Но слушать и слЫшать свою женщину он тоже должен.

– Малышка, запомни, я уже знаю, какая ты, и не надо передо мной стервочку разыгрывать. Твой блеф виден за километр. И да, я тебя понял. В следующий раз мы с тобой сообща купим подарок нашим друзьям.

Я заулыбалась как ненормальная. Обхватила его за шею и потянула к себе, теперь уже я припала к его губам, как путник в пустыне к пригоршне воды, пытаясь до него донести свою мысль поцелуем. И думаю, мы поняли друг друга.

Оторвалась от него – на меня смотрели такие же счастливые глаза, как и мои.

– Ну что, пойдем? Мне еще надо кое с кем обсудить некоторые моменты церемонии.

– Конечно!

И только сейчас заметила, что забыла сумочку в машине.

– Лекс, я сумочку в машине оставила.

Он достал ключи и передал их мне.

– Малыш, мне правда надо идти, сама сможешь забрать?

– Да, без проблем, – улыбнулась.

Он мне доверяет. Мой мужчина. И я, понимая, что у него обязанности, спокойной отправилась к машине одна. А вернувшись обратно уже с сумочкой, застала такую картину: Лекс с милой улыбочкой разговаривает со стройной блондинкой, платье которой едва прикрывает ее красивую попку.

Волна ревности поднялась и ударила в голову. Я ускорила шаг и, поравнявшись с ними, встала рядом с Лексом, с интересом разглядывая его собеседницу. Симпатичная, зараза! У нее такие чистые голубые глаза и кожа такая белая, нежная, красивая.

Тут Лекс, приобнял меня за плечи и сказал:

– Эва, познакомься, это Лайма, подруга Ники и свидетельница на этой свадьбе. А это Эва, моя горячо любимая девушка.

И повернувшись ко мне, улыбнулся такой довольной, ехидной улыбочкой.

Конечно, я понимала, что «горячо любимая» было сказано больше для меня, чем для нее. Но от этого легче все равно не становилось.

– Да? Не знала, что у тебя есть девушка, Алексей. Приятно познакомится, Эва. Так это о тебе с таким восхищением рассказывала Ника? – осмотрела меня с головы до ног. – Да, действительно, тебе подходит прозвище «малышка Эва», как тебя мило называет Ника.

И это все было сказано таким простым, дружелюбным тоном, что моя ревность просто испарилась. И к Лайме я теперь не испытывала ничего, кроме чувства симпатии.

А еще приятно было узнать, что Нике я нравлюсь. Все же Макс с Лексом очень близкие друзья, поэтому и с Никой я тоже хотела подружиться.

– А где же сама невеста? Может, я к ней пока пойду?

– Она там с матерью, визажистами и стилистами. Да еще и фотограф с ними, и видеооператор. В общем, ей не до нас. Делают свадебный фото- и видеорепортаж, – пояснила мне Лайма.

А потом Лекса и Лайму позвала женщина, как я поняла позже, организатор свадьбы. Лекс, поцеловав меня в лоб, обещал освободиться как можно скорее. И я осталась одна. Присела на один из стульев, взяла мобильник и ушла в него с головой: то просматривала соцсети и новости, то с мамой и бабушкой переписывалась…

По прошествии некоторого времени ощутила, что на рядом стоящий стул присел мужчина, и это был явно не Лекс.

То, что это не Лекс, я поняла сразу. Во-первых, я увидела бедро присевшего рядом мужчины: цвет его брюк был темно-синим, а у Лекса костюм бежевого цвета. А во-вторых, даже если допустить, что мой любимый переоделся, все же пахнуть он должен был по-другому. А тут запах хоть и приятный, мужской, но несколько грубее, чем привычный парфюм Лекса.

Сидела и думала, посмотреть или так же продолжать игнорировать. Тут полно свободных посадочных мест, но он приземлился именно рядом со мной. И вдруг услышала голос совсем рядом, даже дыхание незнакомца ощутила кожей:

– Привет.

Мужчина продолжал нагло нарушать мое личное пространство. И я, как всегда в такие моменты, застыла как статуя. Прошло несколько секунд, и ситуация изменилась. Нет, этот тип не отсел и не отодвинулся, просто я пришла в себя.

Сначала отодвинулась сама, а потом подняла на него глаза.

Как и думала, мужчина взрослый, от тридцати до тридцати пяти. Самоуверенные, наглые глаза осматривали мое лицо по сантиметру сверху вниз. В итоге он остановил свой взгляд на моих губах.

И вот мое время настало:

– Дядя, отодвиньтесь, пожалуйста. Вы мне мешаете.

Его ошарашенное лицо надо было видеть. Но, к сожалению, он быстро взял себя в руки, возвращаясь в свое естественное амплуа. А после начал истерически смеяться. Его смех и у меня вызвал желание улыбнуться, но я сдержалась. Не хотела, чтобы он воспринял мою улыбку как согласие на флирт.

Успокоившись, он начал рассматривать меня с еще большим интересом.

– Кто ты такая, красавица, и почему я тебя не видел раньше?

– Возможно, вам стоит купить очки?

– Ох, малышка, с огнем шутишь.

– Потуши свое пламя, Рус. Этот самородок мой! – откуда ни возьмись появился рядом Лекс и очень грозно посмотрел сначала на этого типа, затем на меня. Протянул мне руку, в которую я вложила свою ладонь и поднялась с места. И тут же оказалась в его объятиях.

– Воу-воу, парень. Потише, потише, – вскинув руки вверх, весело произнес незнакомец, но вставать не спешил, – я всего лишь хотел познакомиться. Увидел красивую одинокую девушку – ну как тут пройти мимо. Да не переживай ты так, никто не претендует на твое сокровище. Но познакомиться все же не мешало бы. А, Леха? Кстати, рад за тебя. А то твоя бывшая, – сделал он ударение на последнем слове, – не вызывала никакого желания, если ты понимаешь, о чем я говорю.

– Еще слово в этом же духе, Рус, и я не посмотрю, что ты гость на этом празднике.

– Вот это да! Сухарь Леха, ты куда делся? Откуда взялся этот ревнивый бык?

– Рус…

– Да ладно, понял я, понял. Просто не привык к тебе такому, – я почувствовала, как Лекс немного ослабил объятия, и вздохнула свободнее. – Ладно, красавица, давай знакомиться. Я Руслан, друг жениха, – протяну руку для рукопожатия. Вот наглый чел! – А ты, я так понимаю, подруга Лехи, и зовут тебя…

Объятия Лекса вновь стали твердыми и не позволяли протянуть руку в ответном жесте.

– Ее зовут Эва, и она моя девушка.

Руслан снова рассмеялся.

– А вы прикольная парочка! Веселая. Ладно, – вдруг посерьезнел наш новый знакомый, – с вами весело, но ничего не светит. Пошел осматриваться дальше. Давай, Лех. Береги свою пантеру.

– Чего? – одновременно задались мы вопросом с Лексом.

– Розовая пантера, милаха Эва. Еще увидимся, – все это он проговорил, уже отойдя от нас на несколько шагов, но довольно громко, чтобы мы услышали, даже несмотря на фоновую музыку свадебного мероприятия.

Когда Руслан отдалился от нас на приличное расстояние, Лекс освободил меня от своих «оков» и сердито спросил:

– И что это было?

– Не поняла. Ты же сам все слышал.

– Эва, он смеялся как ненормальный, при том что Руслан очень серьезный мужчина. Все его девушки ходят по струнке возле него. А тут он на весь дом угорал. Что ты ему такого сказала? Он заинтересовался тобой, по нему это видно.

– Лекс, ты это сейчас серьезно говоришь? – я не верила своим ушам! Куда делся мой уверенный в себе мужчина?

И тут Лекс тряхнул головой и посмотрел на меня по-новому, а потом резко притянул к себе и заключил в объятия.

– Прости, малыш. Прости. Не понимаю, что на меня нашло. Я этого Руса терпеть не могу, он ни одной юбки не пропускает. И даже если это девушка или жена друга – ему все равно. Гад беспринципный! Я как увидел, что он к тебе направляется, сразу рванул сюда. И ожидал увидеть, как ты его отошьешь и он уйдет. А взамен этого лицезрел, как после того, что ты ему что-то ответила, он заржал как конь. Руслан и смех это две несовместимые вещи. Понимаешь, малыш?

Во время своего признания Лекс нежно целовал мой висок и рукой гладил спину.

Дурачок, приревновал меня к какому-то мрачному мачо. А сердечко так забилось и в душе так потеплело! Он меня ревнует. Готова мурчать от удовольствия, осознавая этот факт.

Я подняла голову и заглянула в его глаза.

– Лекс, – привстала на носочки и поцеловала его в нос, – я люблю тебя. И никакой Руслан мне не нужен. Веришь?

– Ох, Эва.

Лекс взял мое лицо в плен своих ладоней, притянул к себе и нежно поцеловал в губы.

– Малыш, и я тебя люблю. С моей стороны все то же самое. Мне никто не нужен. Веришь?

– Верю.

– А что будем делать с этим козлом? Он еще предпримет попытки подкатить к тебе.

– Ну и что. Меня это не интересует.

– Даже если он очень богат? Сам уже сидит в депутатском кресле, и его папаша занимает не последнюю должность в государственных органах.

Я отстранилась от него и вновь посмотреть в его глаза. И то, что я там увидела, мне не понравилось. Он действительно ждал моего ответа!

– Лекс, а ведь ты меня сейчас обижаешь. И я обижусь! И не посмотрю на то, что ты меня ревнуешь, потому что любишь. Ты сейчас проверяешь, насколько я меркантильна? Поведусь ли я на такого перспективного мужика и не сбегу ли от тебя? Серьезно?

Попробовала выйти из кольца его рук, но он не позволил. Еще теснее прижал меня к себе и рвано выдохнул. А после заговорил:

– Прости, прости меня еще раз. Пойми, я должен был показать тебе, от чего ты отказываешься. К концу вечера он переспит как минимум с двумя. Перед ним никто не может устоять. Если не клюнут на внешность, то на деньги и власть – точно. Даже замужние женщины на него охотятся.

– А на тебя? – перебила я его. Уже надоело слушать этот бред.

– Что на меня?

– На тебя тоже охоту открыли? И мне придется защищаться и держать оборону?

– Нет. Тебя буду защищать я.

– А как же охотницы?

– Охотниц будем отстреливать.

Мы одновременно рассмеялись.

– Ты успокоился? Хочу видеть перед собой того самого самоуверенного и самовлюбленного мужчину, которого я встретила, впервые оказавшись у тебя в спальне.

Лекс хмыкнул:

– Так вот каким я предстал перед тобой.

– Да, а еще я подумала, что ты очень красивый. По-мужски, но красивый.

В моих словах и в интонации голоса было столько искренности, ведь я обнажала перед Лексом свои истинные чувства и мысли, их было так много, и они вырывались из меня. Я не смогла их сдержать, и вот они полились наружу. И он это услышал и понял.

– Эва, – притянул к себе, положив руку на мой затылок, и поцеловал нежно, чувственно, – как же я рад всей этой затее с аукционом. Даже думать не хочу, что тебя там купил бы кто-то другой, а я бы проворонил.

– О, да! То еще удовольствие! Никогда в жизни не забуду, какую глупость совершила, согласившись на уговоры Лики.

– А я должен ей подарок подарить. Ведь если бы не она, возможно, мы бы и не встретились с тобой.

– Еще скажи, что ты должен отблагодарить Адама за то, что он мне изменил, – фыркнула я в ответ на его логику.

– Нет, ему бы я морду набил, что заставил тебя переживать. А вот Лике я на самом деле должен. Кстати, ее не будет сегодня?

Я невесело улыбнулась. Нет, с Ликой уже все хорошо, насколько это возможно в ее положении. Но она пока сторонится людей. По телефону только недавно начала общаться. И то лишь с теми, кому доверяет. Да и не подпускают к ней никого. Братья Макса об этом позаботились. Она сейчас главный их свидетель по делу братьев Якинских.

– Нет, она уехала домой, к родителям. Там тоже приставили к ней охрану.

– Если этим делом занялся Кеша, то все будет идти по плану.

– Я надеюсь.

Так в обнимку мы и простояли несколько минут, пока не пришла организатор свадьбы и не наехала на Лекса, что он отлынивает от своих обязанностей. На что он тяжело вздохнул и с извиняющимся лицом попросил меня еще немного побыть одной. Чуть он отошел, как одна мысль пришла мне в голову:

– Лекс!

Он обернулся, вопросительно выгнув бровь:

– Мм?

– Сними пиджак.

– Что?

– Сними и отдай мне.

Он еще не понимал, что я от него хочу, но начал исполнять мою просьбу. Забрав у него пиджак, я накинула его себе на плечи.

– Теперь я пахну тобой, и никто не посмеет ко мне подойти.

Лекс снова привлек меня к себе и впился страстным поцелуем в мои губы.

– Я уже говорил, что люблю тебя?

Я рассмеялась:

– Не помню такого.

– Я тебя обожаю, малышка.

Чмокнув напоследок меня в нос, он быстрым шагом направился к что-то верещавшей организаторше, а я со счастливой улыбкой пошла и села на свое место. До церемонии оставалось меньше часа. Сразу после нее Лекс будет рядом и мне уже не будет так скучно. Но я зря расстраивалась: «нескучно» мне стало уже спустя минуту после того, как меня покину Лекс.

Я решила пройтись по территории, посмотреть, как все бегают, суетятся. На плечи накинула пиджак Лекса, сумочку в руки – и вперед. Не успела зайти за угол здания, как меня грубо схватили за руку, дернули на себя и ладонью закрыли рот.

Я замерла. Недавно произошедшие события пронеслись перед глазами. «Неужели снова похищение?! И кто на этот раз? Что со мной теперь будет? Смогу ли я и в этот раз избежать самого страшного? Скорее всего, нет. Дважды не может так повезти».

– Эй! Эва! Эва? Эй! Что с тобой?! Эва! Вот я придурок! Эвааа!!!

Очнулась от своих мыслей только после того, как меня хорошенько встряхнули за плечи.

– Эва! Эва!

Сфокусировала взгляд на человеке, стоящем прямо передо мной.

– Черт! Эва! Я дебил, честно! Совсем забыл, что ты пережила недавно. Ты же об этом подумала, да? Что это опять…

Договорить я не дала. Размахнулась и от души ударила Валентина сумкой.

– Ты придурок, Валя! Ты что творишь! Я уже была готова Богу душу отдать! Думала, все! В прошлый раз у них не вышло, в этот раз точно достигнут желаемого!

Я его била до тех пор, пока меня не отпустило. Он то уворачивался, то стойко принимал удары, сопровождая их звонкими «Ай!» и «Ой!». Не знаю, сколько это длилось, но Валя не противился, понимая, что заслужил.

Конечно, мои удары нельзя назвать сильными и причиняющими боль, но все же я старалась. К концу устала даже.

Закончив избивать парня, снова взглянула в его глаза, он с сожалением смотрел на меня.

– Прости, Эва. Правда, я придурок. Просто когда я увидел, что ты идешь в моем направлении, действовал на инстинктах. Боялся, что ты неосознанно, но выдашь место моего укрытия, – принялся объяснять мне Валя, поднимая пиджак Лекса с земли, который я уронила, пока колотила его.

– Какого еще укрытия?

– Да эта Дарья уже достала!

– Какая еще Дарья?

Ничего не понимаю.

– Организатор! Пристала ко мне: «Иди сюда, сделай так, ты брат жениха, ты должен то, ты должен это… Помоги мне здесь, помоги мне там». Достала! Я понимаю, что я красавчик и она на меня запала, но не до такой же степени! Вот я и смылся, пока она отвлеклась на Леху с Лаймой.

Я бы посмеялась, если бы мое сердце все еще не колотилось так сильно. Но буквально через несколько секунд мы посмотрели друг на друга и оба рассмеялись от нелепости всей ситуации. Меня отпустило, и я пришла в норму.

– Валя, в следующий раз подумай, прежде чем сделать, договорились?

– Конечно, прости меня еще раз. Мир?

– Мир.

Мы, как школьники младших классов, сцепили мизинцы, и именно в этот момент из-за угла показалась Лайма. Картина, которую она застала, ей явно не понравилась. Она прошлась по нам недовольным взглядом и, демонстративно вздернув носик, прошла мимо.

А вот Валентин, наоборот, выглядел довольным. Он провожал ее взглядом до тех пор, пока она не скрылась из вида.

– И что это было? – выгнула я бровь, – у вас что-то с ней назревает?

– Не знаю, не знаю… но ее реакция мне понравилась. Ты же тоже заметила, да, что она приревновала?

– Скорее всего, она посчитала меня не очень хорошей… Потому что чуть ранее Леша представил меня ей как свою девушку.

Глаза Вали округлились от удивления.

– Постой, постой! Ты серьезно? Леха?! и Ты?! Пи*дец… вы вместе?! Встречаетесь?! Ты знаешь, я еще подумал об этом, когда он тебя забрал в прошлый раз, но все же не мог поверить! Видно, он сильно изменился за эти два года.

– Так, Валя… Если ты не будешь нормально реагировать на наш недавно образовавшийся союз, я тебя еще раз стукну, – я вновь замахнулась на него сумкой.

– Все, все. Я успокоился. Нет, ну ни фига себе! Когда вы успели спеться, голубки? Нет, я все еще в шоке! Леха! Ну козел! Такую девчонку себе отхватил зачетную!

Сначала хотела его поругать, что он так нелестно отзывается о Лексе, а потом передумала. Хм… значит, я «зачетная» девчонка в его глазах. Приятно, однако.

Но не задать вопрос я не могла, уж очень бурной была реакция Вали на нашу пару:

– А чего это ты так удивляешься? Леша очень хороший и красивый мужчина. И мне теперь даже интересно стало, какие у него были принципы два года назад?

– Да потому что еще пару лет назад он наезжал на Макса за то, что тот бегал за Никой как собачка, а о деле не думал. Чуть все дело в унитаз не спустил, как он говорил. Да и вообще, пытался их рассорить.

– Да ладно! Почему? Ему тоже нравилась Ника? – что-то сразу живот свело спазмом от такого предположения… Неужели Лекс запал на девушку друга и пытался ее отбить?

– Нет, не из-за этого! Там свои дела у них были, но не личного характера.

– Мм…

– Эва? Малой! Ты чего к моей девушке пристаешь? – Лекс появился так неожиданно – просто возник из-за спины Валентина. А тот как будто ожидал этого – улыбнулся и подмигнул мне, затем спокойно повернулся и выдал с невероятной наглостью:

– Хочу отбить у тебя эту малышку.

Мы с Лексом переглянулись в шоке от его высказывания.

И тут нас оглушил дикий ржач Вали. Нет, ну кто так смеется?!

– Вы бы видели сейчас свои лица! Да, ребята, вы попали! Воу, воу, Леха, полегче…

Пока я приходила в себя, Лекс уже схватил Валю за пиджак и немного потряс:

– Малой, не беси меня и держись от Эвы подальше, понял?

Валя, подняв руки в примирительном жесте, попытался успокоить моего парня:

– Да пошутил я. Пошутил. Ты что, Лех! За кого ты меня принимаешь? Мы с Эвой просто друзья и все.

– Очень на это надеюсь, – процедил он сквозь зубы, взял меня за руку и повел в сторону импровизированного алтаря. – Скоро начало церемонии, пошли, займем нам места рядом. А то много тут всяких развелось, на мою девочку зарятся.

Мне и смешно и приятно от его слов.

В итоге я сели в первом ряду, рядом с родителями жениха и невесты.

Сразу после церемонии к молодоженам выстроилась очередь желающих поздравить их с новым статусом. Я была в их числе и спокойно ждала, когда мне тоже представится такая возможность. И когда момент настал, поздравила Нику и Макса, пожелала им всего самого лучшего. Подошел Лекс, обнял меня за талию. Показал, что я с ним и я его, и больше не отходил от меня ни на шаг. Всегда рядом, всегда вместе. При каждом удобном случае обнимал меня или же увлекал в ту часть пространства, где танцевали пары. А я млела и получала удовольствие от такого внимания с его стороны и от этой свадьбы в целом.

Жених и невеста просто светились от счастья. И было такое ощущение, что они пребывают в каком-то своем мире, а все гости – в другом, параллельном. Пару раз ловила на себе взгляды Руслана и Вали. Если от взгляда Валентина мне хотелось улыбнуться, показать ему язык, обняв при этом Лекса, то от взгляда Руслана меня бросало в дрожь. Не могу сказать, что мне неприятно или что я боюсь. Просто внутри – твердое ощущение, что это «не мое», и огромное желание прекратить эту бессмысленную попытку привлечь мое внимание.

Я уже истоптала себе ноги, хотелось отдохнуть, но праздник все не заканчивался.

– Ты устала, да?

– Немного. Не привыкла быть так долго на каблуках.

– Потерпи еще немного, эти молодожены сами уже хотят сбежать. Так что и мы сможем вскоре уехать.

Минут через пять организатор позвала всех незамужних девушек: невеста собиралась бросить свой букет.

Девушки, веселясь, пошли, а я как-то стушевалась и осталась сидеть на месте.

Не подумает ли Лекс, что я бегу впереди паровоза? Не посчитает ли он, что я таким способом намекаю, что пора нашим отношениям перейти в следующую фазу? Да и вообще, мне рано еще замуж! Сначала – окончить вуз, поступить на работу, отработать три года минимум, а вот там уже можно и замуж, и, возможно, детей…

Мои размышления прервал Лекс:

– Эва, а ты почему сидишь? Всех же девушек позвали.

– Не знаю, мне как-то неудобно, – смотрю куда угодно, только не на него.

– Малыш, ты чего? Конечно, иди. Добудешь для нас букет невесты, будет нашим трофеем. Давай быстрее, а то Нике не терпится уже – скоро кинет.

В итоге он помог мне встать из-за стола, проводил к девчонкам и ушел обратно.

Разыграли Лайму, конечно, прикольно, подкинув ей фальшивый букет. Но она выкрутилась, подарив его маме невесты, и снова встала в первом ряду, по центру. Но ей не суждено было его поймать, потому что Ника вложила в этот бросок все свои оставшиеся силы, и букет улетел немного дальше, чем стояла наша компания. И попал точно в руки девушке с восточной внешностью. Красивая, стройная, всегда собранная. Я периодически натыкалась на нее сегодня. Она вела себя довольно дружелюбно, но сдержанно. У нее на руке была лента, которая означала, что она тоже подружка невесты. Так я поняла, что она близка Нике. Девчонки расстроились, что букет пролетел мимо нас, но и у этой девушки особой радости на лице я не увидела.

Когда вернулась к Лексу, он встал, обнял меня и поцеловал в губы.

– Не расстраивайся, малыш. Мы и без всяких примет сможем сделать это.

Что «это», я решила не уточнять. Даже стало как-то страшно. Если на долю секунды предположить, что Лекс сделает мне предложение, что я ему отвечу? Я еще не готова? Мы знаем друг друга всего ничего? Какое замужество, мне только восемнадцать?..

– Эва, с тобой все в порядке? Ты как-то побледнела.

– Нет, со мной все хорошо. Водички захотелось.

Взяла стакан со стола и выпила его залпом, а там оказалось шампанское!!! Кто налил шампанское в стакан, предназначенный для сока?!

Немного прокашлявшись, успокоилась. Лекс все это время то похлопывал меня по спине, то предлагал воды.

– Все, все. Со мной все хорошо.

– Эва, пойдем, малышка, прогуляемся немного по территории дома. Как ты на это смотришь? А потом проводим молодоженов и тоже уедем, хорошо?

– Да, конечно.

Вот я дура! На ровном месте уже на придумывала себе невесть что! Уже и замуж себя выдала и детей родила. А ведь он и не собирается мне предлагать выйти за него. Ну пошутил он, а я серьезно все восприняла и накрутила себя. Идиотка! Что еще скажешь!

Прогулявшись немного на улице, Лекс предложил поторопить молодоженов, аргументируя это тем, что им нельзя опоздать на самолет. Я осталась стоять внизу, а он поднялся на второй этаж.

Со стороны послышались какие-то звуки. Я сначала не придала этому значения, подумала, что, возможно, работники клининговой службы уже начали уборку. Но, прислушавшись, поняла, что это звуки отнюдь не уборки, а горячего секса между мужчиной и женщиной. Первым порывом было – выбежать на улицу и подождать Лекса там, я уже развернулась к выходу, как вдруг услышала знакомый голос:

– Да, давай малышка, ты знаешь, как это делать, – это был голос Руслана. Видимо, то, что говорил о нем Лекс – правда, и он умудрился на свадьбе друга в одной из комнат сделать то, зачем пришел. Мне стало интересно, кто же попался на его удочку. Я подошла к кабинету: именно там они «этим» и занимались.

Дверь было неплотно прикрыта. Первое, что я увидела – ленточка, какие были на запястьях подружек невесты. «Вот это да! Их было трое, и с кем он там из них?» Посмотрев в щелку, я увидела голую девушку, сидящую верхом на Руслане. Он полулежал на диване, а она на нем извивалась и делала это так эротично. Он удерживал ее за бедра и насаживал на свой член. Глаза его были полузакрыты, он явно получал наслаждение, впрочем, как и она. Ее стоны не могли быть наиграны, она так стонала, что неожиданно для себя самой я почувствовала, что в трусиках у меня стало мокро.

«Вот черт! Как такое возможно?!» Я как ошпаренная отлетела от дверей. Мне не понравилась моя реакция. Разве это нормально возбуждаться оттого, что увидел людей, занимающихся сексом? Я уже подошла к входным дверям, как услышала оклик Лекса:

– Эва, ты куда?

Догнал, взял меня за руку, и так мы вышли из дома.

– Они там уже хотели сексом заняться, так я им, по ходу, помешал, – весело сообщил мне Лекс, его эта ситуация позабавила. А я залилась краской: внизу Руслан с девушкой, наверху Ника и Макс…

– Эй, малыш, ты чего так покраснела?

Я хотела отвести взгляд и отвернуться, но Лекс отреагировал мгновенно. Рывком повернул меня к себе, пальцами приподнял мое лицо за подбородок, доли секунды – и он уже целует меня в губы. Жадно, неистово, вдавливая меня в себя. Одна его рука притянула меня за талию, вторая давит на затылок. Его рот полностью поглотил мой, языки атаковал и одержал безоговорочную победу. Да я уже в его рот стону от наслаждения.

Его рука переместилась на грудь, сжав ее, большой палец через ткань теребил сосок…

– Ах…

Не смогла сдержаться я. Это для меня слишком много и очень остро, такого возбуждения я еще не испытывала. Виной тому мое отношение к Лексу, его слова о Нике и Максе или мое возбуждение от действа, подсмотренного в кабинете – не знаю. Но это чувство очень сильное и оно поглотило меня с головой. Уже ничего меня не волновало – только руки Лекса, ласкающие мое тело. Я почувствовала его руку на своей попе, а хотелось ощутить ее у себя в трусиках: так там было влажно и требовалось его присутствие.

– Кхм… Кхм… Леха, хотя бы в спальню зайдите, да хоть в нашу, мы не против, правда, Ника? А то устроите нашим гостям порнопредставление и станете главными звездами этого дня. Но, прошу заметить, свадьба вообще-то наша, и мы главные на этом празднике.

Я готова была провалиться сквозь землю. Как так?! Вот черт!

Пока я занималась самобичеванием, Лекс накинул на меня свой пиджак и прижал к себе. Я уткнулась ему в грудь и затаила дыхание.

– Ладно, Макс, один – один. Валите уже отсюда, звезды, блин! Все вас заждались, чтобы проводить и продолжить отрываться.

Макс заржал, я слышала, как Ника цыкнула на него и тихо проговорила: «Не надо, не смущай Эву. Пошли, я в Италию хочу».

– Ладно, Леха. Тебе повезло, что мы спешим. В общем, пока мы не вернемся, не съешьте друг друга, а вернее, ты, Леха, не съешь Эву, я знаю, какое ты животное ненасытное. Мы еще хотим с вами посидеть где-нибудь, когда вернёмся, так что берегите друг друга.

– Ну все. Можешь поднять голову и посмотреть на меня.

Но в ответ я лишь покачала головой.

– Эва, ну что ты, малыш.

– Как я теперь им в глаза буду смотреть? – пробурчала ему в грудь.

– Посмотри на меня, – медленно, немного стесняясь подняла на него глаза, – вот точно так же, как сейчас на меня, только с меньшим выражением любви на лице, а то начну ревновать.

Ударила его кулачком по плечу:

– Я же серьёзно, Лекс!

– И я. Абсолютно серьезно. Эва, мы все взрослые люди. Ты немного менее взрослая, но все же, – и улыбнулся так ехидненько. – Макс хотел подколоть меня, но никак не тебя. Понимаешь? У нас с ним свои счеты.

– Оох… – выдала протяжно, стукнув пару раз головой о его грудную клетку, – как все сложно.

– Нет, как раз все очень просто. Макс с Никой и то, что между ними – не наше дело. Мы с тобой и наши отношения – тоже не их дело. Да, соглашусь, что их нынешний статус немного стабильнее нашего, но могу тебе со всей ответственностью заявить, что у меня к тебе тоже все серьезно. И это не на одну ночь, день или даже месяц. Поэтому будь увереннее в себе, тебе все должно быть «по колено», а я всегда буду рядом и помогу. А если и не рядом, то близко, и можешь смело держать оборону, а еще лучше – нападать. Поняла?

Вот это да! Вот это слова!

Что-то такое тёплое, уверенное и сильное зародилось внутри меня. И я утвердительно кивнула головой на его вопрос.

– Пойдем, проводим этих счастливчиков в свадебное путешествие, а потом тоже рванем отсюда. Больше нам здесь ловить нечего.

– Согласна.

– А меня не позовете с собой? Мне тут тоже больше нечего ловить, – услышала из-за спины голос Руслана.

И как-то так обидно стало за девушку, с которой он был только что, но которая пока еще не вышла из дома. Поэтому развернулась и, глядя в его глаза, смело заявила:

– Нет, у нас свои планы на вечер и на дальнейшую жизнь вообще, и ты в них не вписываешься. И если не перестанешь, вести подобный образ жизни, – подбородком указала на дом, намекая на его пятиминутное приключение в кабинете, – так сам за бортом и останешься, только уже для всех, а не только для нас.

Отвернулась от Руслана, взяла Лекса за руку и двинулась в направлении машины молодоженов.

– Я чего-то не знаю? – решил тихо поинтересоваться Лекс.

– Он был там, в кабинете, с девушкой. И они вовсе не деловые вопросы обсуждали. А теперь, видите ли, «ему тут нечего ловить». Кобель!

– Ууу… а ты страшна в гневе, да, малышка?

– Не беси меня и не узнаешь, – подмигнула я ему и улыбнулась.

Проводив Нику и Макса и пожелав им отлично провести свой медовый месяц, Лекс попрощался с отцом и братьями Макса и мы сели в машину на заднее сидение. За рулем находился шофер Лекса. На этой его машине я еще не ездила. Это была точно марка «Mercedes», а вот модель не смогу назвать, так как не знаю все. Но что-то очень красивое и стильное. А внутри – столько места, что казалось, будто это мини-кабинет. Удобные кресла, правда, всего два, подходили как для отдыха в машине, так и для работы в ней.

Не успели мы отъехать, как между нами и водителем появилась перегородка, музыка в салоне стала звучать громче, а Лекс схватил меня за талию и перенес к себе на колени, и наши лица оказались друг на против друга.

Платье задралось, полностью оголив бедра. Но у Лекса как раз и была такая цель, видимо, так как он максимально близко подтянул меня к себе. Руки он расположил прямо у меня под попой и победоносно улыбнулся, довольный тем, что провернул. Я обняла его за шею так как, признаться честно, меня немного смущало наше положение тел. Я все еще стыдилась предстать полуголой перед Лексом, хоть он меня уже и видел без одежды.

– Ты такая красивая. А когда стесняешься, как сейчас, нравишься мне еще больше.

– Так, может, не будешь меня смущать, а позволишь сесть на свое место?

– Ни в коем случае. Тут тебе самое место, Эва, – сексуально протянул имя и жадно припал к моим губам.

Его руки блуждали от моих бедер по спине, далее к шее и обратно. Совершали какие-то круговые движения по моим ягодицам, заставляя меня интуитивно подставлять под них попку. Я отбросила все свои мысли и просто сходила с ума от поцелуев и прикосновений Лекса.

Действуя на инстинктах, одной рукой прижала голову Лекса к себе ещё сильнее.

Лекс просунул свою руку между нами, крепко стискивая через ткань платья мою грудь и пальцами сильно сжимая сосок.

– Ах, – простонала я ему рот.

– Ты такая горячая, детка.

– Нет, только не.. ах… детка.

Затем рука Лекса снова спустилась вниз, к моим бедрам. Отодвинув в сторону край трусиков, палец Лекса проник в самое сокровенное местечко. Сначала дразнил и вырисовывал узоры вокруг клитора, а когда я в нетерпении заерзала, он наконец нашел нужную мне точку и начал ее активно теребить.

– А… ааа… аах.

Я запрокинула голову назад, бедра хаотично двигались сами. Я то желала продолжения ласк, то просила прекратить уже меня мучить.

Лекс освободил одну мою грудь, вытащив ее из декольте платья, и сразу припал к ней губами.

Возбуждение усилилось в разы. Одновременные ласки груди и клитора творили с моим мозгом и моим телом что-то невероятное. Все мои движения совершались рефлекторно. А стоны непрерывно срывались с моих уст, во рту пересохло, я облизывала губы и продолжала стонать. Лекс засунул свой указательный палец мне в рот, это было несколько неожиданно, но мне это понравилось, я прикусывала его и периодически посасывала.

Лекс немного приподнял меня за попу, отодвинув трусики, его твёрдый член вошёл в меня. Я даже не сразу поняла, что произошло. Хотела встать, но он не дал. Надавил на бедра сильнее, стараясь их опустить еще ниже, а потом, наоборот, чуть приподнимая.

– Ну же, давай, малышка, ты так хорошо начала двигаться.

А я замерла, вся ситуация вмиг стала понятна. Закрытая перегородка, громкая музыка, шофер в метре от нас, изображающий тупого водителя-робота… и я, Эва, занимающаяся сексом в машине при третьем человеке!

Хотела вырваться из объятий Лекса, но он как почувствовал перемену в моем настроении, положил руку мне на затылок и начал целовать меня в губы. Нежно, мягко, соблазняюще. Мои руки уперлись ему в грудь, я не хочу так!

Другая его рука меж тем опять начала играть с моим клитором. Возбуждение вновь начало поглощать меня, выветривая оставшиеся признаки разума, и тело подчинилось Лексу. Действовало на инстинктах: подавалось вперёд-назад. Одна его рука сместилась на мою попу и контролировала темп, а вторая играла с моей горошинкой, не переставая дарить наслаждение. Я двигалась, полностью повинуясь своим ощущениям и инстинктам. Моя левая рука сжимала плечо Лекса, а правая притянула его к себе, и я впилась губами в его рот

Не имея представления, как себя надо вести в машине во время секса, я действовала, доверившись своим ощущениям и рукам Лекса, которые вернулись к моим бедрам и контролировали скорость и глубину проникновения. Во время этого он еще умудрялся ловить сосок то одной, то второй моей груди и посасывать его или кусать.

Я ничего не соображала. Столько удовольствия от процесса, но хотелось усилить его еще и еще и дойти до точки взрыва. Чувствовала: еще чуть-чуть и я улечу.

Волна высоковольтного электричества прошлась от центра моего естества по нервным окончаниям всего тела, от пальчиков ног до макушки головы.

Я обмякла и полностью легла на Лекса не в силах пошевелиться. Краем уплывшего сознания поняла, что он приподнял меня и уже не внутри, а снаружи продолжил совершать толчки. Затем его протяжный выдох и он тоже затих и расслабился.

Медленно пришла в себя. Подняла голову и наткнулась на его влюбленный взгляд. И вроде так хорошо на душе стало, но окончательно осознав, что произошло, начала оглядываться. Сначала на водителя – ага, перегородка на месте. Потом осмотрела себя – пятно светло-молочного цвета на платье. Поняла, что свое семя он излил на меня.

Почему-то мысль о том, что мы в машине, практически в присутствии третьего лица, занимались сексом, а теперь еще и мое платье грязное, и я не могу просто выйти в нем на улицу, злила меня ужасно.

И вроде и Лексу предъявить нечего, он меня не насиловал, я сама отзывалась на его ласки. Но, блин!!! Какой-то неприятный осадок на душе.

Лекс поправил мне платье на груди, а после взял мое лицо в ладони:

– Извини, что наш второй секс прошел вот так, сумбурно, в машине. Но я уже просто не сдержался. Я так тебя хотел, – перевел дыхание, – а на счет платья не беспокойся. Сейчас заедем ко мне, переоденешься. Там осталось много твоей одежды. Вот только вытрем все салфеточкой. Окей, малыш?

Я лишь кивнула: если заговорю, он поймет, что что-то не так.

Пока он удалял последствия нашей «несдержанности», я думала, что мне дальше делать и, не выдержав, решила обсудить это с Лексом:

– Как мне теперь быть? Как я буду смотреть в глаза твоему водителю, когда встречусь с ним вновь?

– Ты о чем? – до него явно не доходил весь ужас произошедшего.

– Лекс, мы с тобой только что занимались сексом в машине с водителем! И ты еще спрашиваешь, о чем я? Что он теперь обо мне подумает? Как теперь на меня будет смотреть? Боже, как же стыдно, – сказала я тихо, но твердо.

Я дернулась в сторону своего сидения. Уже не могла смотреть на него. И вроде он не виноват, но все равно злилась то на него, то на себя.

Лекс перехватил меня и пресёк все попытки «побега».

– Малыш, что за глупости! Толик ничего тебе не скажет и уж тем более косо не посмотрит. Он профессионал своего дела. То, что происходит за перегородкой, его не касается. Хоть секс у меня, хоть наркотой балуюсь или же смотрю слезливые сериалы. Не о том переживаешь. Я вот хочу извиниться за твое новое платье. Я испортил его. Обещаю все возместить…

– Ты не понимаешь, это ненормально! Это неправильно с нашей стороны, – не унималась я.

Он остановил меня прикосновением указательного пальца к губам.

– Малыш, выдохни. Это уже произошло. Еще раз повторю: водитель ничего не понял. Не стесняйся, хорошо?

Я закрыла лицо руками.

– Ничего не могу с собой поделать. Черт. Как же так?!

– Эва, давай я его уволю, и ты тогда не будешь его видеть и просто забудешь об этом. Если для тебя это так важно, я готов это сделать.

– Что? Нет! Лишать человека работы из-за собственной ошибки нельзя!

– Тогда выдохни, все хорошо. И ты знаешь, я понял, что буду требовать от тебя, когда будешь отрабатывать последние две недели по договору.

– Ле-е-екс?.. – он что, серьезно?!

– Эва, – утвердительно произнес он мое имя.

Видать, мне не отвертеться: заставит выполнить все пункты по договору.

– Ты же будущий юрист и должна понимать, что бывает за невыполнение обязанностей по договору?

– Кстати об этом, что-то я начала сомневаться в своем желании идти на юридический, – и, воспользовавшись секундным замешательством Лекса, пересела в свое кресло.

– Не понял, ты не хочешь стать адвокатом?

– Хочу стать врачом.

– Ого! Ну что же, круто! Ты уверена?

– Пока нет. И у меня есть две недели, чтобы это решить точно. Либо я теряю год, и в следующем году поступаю на медицинский, либо иду в этом году на юридический.

Зазвонил мой смартфон – мама.

– Да, мам?

– Ты когда домой, Эва?

– Уже едем, а что случилось?

– Бабушке опять что-то плохо. Тебя зовет, хочет видеть рядом.

– Как? Опять? Да, конечно, мам, скоро буду.

Лекс обеспокоенно смотрел на меня, пока я разговаривала по телефону.

– Бабушке опять плохо. Просит приехать.

– Да, конечно. Сейчас поменяем маршрут.

Он по телефону дал распоряжение водителю. Мы быстренько привели себя в порядок. Хорошо, хоть трусики на месте, в порыве страсти Лекс их все же пожалел.

Уже через двадцать минут подъехали к нашему дому.

– Лекс, пожалуйста, больше не делай как сегодня, хорошо? – покосилась в сторону водителя.

– Малыш, пусть только настанут эти две недели, и я покажу тебе, как и что делать. А сейчас беги, ты нужна своей бабушке.

Оставив за собой последнее слово, Лекс выпроводил меня из машины, предварительно поцеловав в лоб, и уехал прочь.

Сначала заскочила к себе в комнату. Медиков в доме не увидела, значит, все не так плохо, чтобы сразу бежать к бабушке. Решила быстро принять душ и переодеться.

После всех процедур, зашла к бабушке. И действительно, она лежала на своей кровати, но никаких признаков ухудшения, по крайней мере внешних, я не заметила.

– Приехала? Я тебя ждала сразу.

– Извини, хотела смыть с себя пыль дороги, зачем тебе чужие микробы. Как ты?

Я присела на край ее кровати. Все же я еще не до конца могу переступить ту «черту», что словно была между нами раньше. Вот, например, сейчас я не могу просто обнять ее, поэтому присела рядом и поинтересовалась ее состоянием.

– Уже все хорошо. Голова немного закружилась, вот все и переполошились.

– Уже лучше?

– Да, не переживай, – немного помолчав, бабушка решилась сказать, – Эвочка, полежи немного со мной.

Я улыбнулась: вот и начинаем потихоньку стирать эту черту.

Так как я устала на свадьбе, да и наши с Лексом «упражнения» в машине меня немного измотали, я и не заметила, как уснула на одной кровати с бабушкой.

Утром состояние бабули пошло на улучшение, мы позавтракали, я проследила, чтобы она вновь приняла свои таблетки, а после мы с ней гуляли в саду. Потом вместе обедали и ужинали. Отец уехал по делам, и мама тоже отсутствовала. В итоге мы провели весь день вместе: бабушка, я и маленький Адам с няней.

Телефон я носила с собой, надеялась на звонок от Лекса, но его не последовало. Отчего я очень расстроилась, но старалась этого не показывать.

На следующий день ситуация повторилась. Ни звонков, ни смс, ни-че-го.

«Может, я переборщила со своей истерикой по поводу водителя?» Но посоветоваться мне было не с кем.

Зато я вспомнила, что юбилей дедушки Лекса уже через день! А я не готова! Вот совершенно!

– Бабуля, что посоветуешь? Иду на костюмированный вечер в честь юбилея дедушки Алексея, а что надеть и какие маски выбрать, не знаю.

– Эвочка, ты действительно хочешь посетить мероприятие этого старика? Неужели Алексей не приглашает тебя в более приятные места, а? И почему он не зашел ко мне, не проведал в тот день, когда привез тебя? Признаться, я думала, ему хватит воспитания это сделать.

– Эээ… на самом деле он хотел, да я не пустила. Мне казалось, что ты не захочешь предстать перед чужим человек в постели. Ты всегда такая красивая, ухоженная, я подумала, тебе будет неудобно. Извини. В следующий раз я попрошу его зайти, пообщаетесь, узнаете друг друга получше.

– Ой, Эвочка. Ну что ты! Я не обижена. Не знаю, зачем я тебе это сказала! Ты поступила правильно, девочка моя.

Я просто улыбнулась. Конечно, не очень приятно, когда пытаются придраться к человеку, который тебе очень нравится. Хотя Лекс и не предлагал проведать бабушку, я все же захотела его защитить от незаслуженных упреков. Тем более, если бы он даже захотел, я бы на самом деле ему не позволила это сделать. Не время еще так сближаться с семьей. Сначала мы с ним сами должны хорошенько друг друга узнать, а уже потом активно ходить в гости к семьям друг друга.

Вот, например, сейчас, ну вот куда он пропал?!

Желая отвлечься от грустных мыслей по поводу Лекса, старалась больше времени уделять бабушке. С каждым приемом лекарств, которые я давала ей, все больше утверждалась в своем решении стать медиком. Поделилась своими мыслями с бабушкой. Она мне ничего не сказала, лишь посоветовала поговорить с отцом: он точно подскажет, как правильнее надо поступить.

Вечером, когда пришел отец, я решила с ним поговорить на эту тему.

Постучав в его кабинет, попросила уделить мне минутку. Папа был какой-то нервный. Глаза бегали от одних бумаг к другим.

– Пап, у тебя все в порядке?

– Да. Что ты хотела, Эва? У меня сейчас мало времени. Говори по существу.

Я сделала глубокий вдох:

– Пап, я решила забрать документы из универа, пропустить год обучения и в следующем году поступить на медицинский. Как раз подтяну нужные предметы за этот год.

Ну все! Сказала.

– Эва, ты сейчас серьезно это говоришь?

Я кивнула.

– А маме сказала?

– Нет… еще.

– И не говори. Выкинь эту бредовую идею из головы и готовься к занятиям. Скоро сентябрь уже.

Меня немного задели его слова.

– Пап, ну я же серьезно!

– Эва! Сколько можно? – отец взорвался и начал кричать на меня, – ты же уже взрослая! Начни принимать взрослые решения! Как ты себе это представляешь?! Твои оценки по химии и биологии никогда не поднимались выше четверок. С чего ты решила, что потянешь медицинский? Радуйся, что тебя вообще приняли на учебу, будешь гуманитарием, тебе это больше подойдет! Медицина – это слишком серьезно! Это большая ответственность! Без права на ошибку! Ты уверена, что потянешь? Еще и год хочешь пропустить! А ты знаешь, что на учебу у тебя уйдет семь лет! Тебе уже восемнадцать. В следующем году будет девятнадцать, а ты будешь только на первом курсе, если, конечно, еще поступишь. Ну ладно, не поступишь на бюджет, я буду оплачивать твое обучение. И что дальше? В двадцать шесть-двадцать семь ты только окончишь учебу! Поступишь каким-нибудь младшим персоналом в больницу и будешь там пропадать сутками, подавать утки и убирать за всеми. Это, знаешь ли, не американский сериал, где нам показывают, как цивильно они работают, а настоящая жизнь, которую ты проведешь в стенах больницы на дежурствах. Я уже не говорю о личной жизни. Ты старой девой, что ли, хочешь остаться?

Я вскочила с кресла, в котором сидела перед отцом.

– Я хочу понимать, как действовать в таких ситуациях, которые произошли в нашей семье недавно! Хочу помогать своим родным и близким! И не надеяться на кого-то! Хочу знать, что надо для того, чтобы состояние близкого мне человека улучшилось, а не сидеть или ходить из угла в угол, надеясь на какого-то городского врача, в образовании которого я даже не уверена!

– А с чего ты взяла, что сама будешь лучше него?

Мы кричали друг на друга, уже не сдерживаясь. Меня всю трясло, как, впрочем, и отца. Мы стояли напротив друг друга, нас разделял только его рабочий стол. На шум прибежала мама:

– Что у вас тут происходит? Вас слышно на втором этаже.

– Мама, ты уверена, что родила меня от этого человека? – указала я рукой на отца. – Потому что отцы так не разговаривают со своими дочерьми, – еле договорив эти слова, я в слезах побежала к себе в комнату.

Услышала за спиной, как папа позвал меня обратно. Но нет. С меня хватит.

Схватила сумочку, телефон и ключи от городской квартиры. Не хочу тут находиться больше.

Выбегая из дома, слышала, как на повышенных тонах разговаривали родители. На моей памяти это впервые, чтобы мама говорила так громко с отцом. Надеюсь, они из-за меня не поссорятся.

Выбежала на улицу и сразу начала вызывать такси к нашему коттеджному поселку: пока дойду до шлагбаума, как раз приедет.

Сердце билось как бешеное, руки тряслись. Не могла нормально нажимать на кнопки телефона.

«Черт! Надо успокоиться!»

Через приложение вызвала такси и ходила туда-сюда возле выезда из поселка.

Вдруг со своего блокпоста вышел охранник и попросил меня вернуться домой. Якобы мой отец позвонил ему на пост и запретил выпускать меня отсюда.

«Вот засада!»

Единственный человек, который сможет меня вызволить отсюда, мне не звонит уже второй день. Думаю, у меня веская причина набрать его!

После пятого гудка Лекс поднял трубку:

– Алло, – голос убитый или уставший – непонятно. Да что у него там происходит?!

– Лекс?! Ээ… привет. Где ты? Что с голосом? – стараюсь не выдать интонацией, в каком я сейчас состоянии.

– Эва?! Прости, малыш, но я сейчас немного не в форме, – то ли кряхтит, то ли хрип его голос.

– Ты что, заболел?

– Ыгы.

– Вот даешь! А что не позвонил! Ты где? В больнице?

– Да… я как бы… не в состоянии особо. Дома я.

– Я к тебе сейчас приеду.

– Не стоит, а то тоже заразишься.

– Не переживай, не заражусь. Тебе чего-нибудь купить по дороге? Ну не знаю, таблеток каких-то или, там, малинового варенья?

– Нет, у меня есть мед и лимон, а остальное не нужно.

– То есть как остальное не нужно?

– Малыш, мне сейчас трудно говорить. Приезжай, только маску надень. Может, она тебя убережет от этого вируса.

– Постой, скажи хотя бы, какие у тебя симптомы?

– Все как всегда: температура, заложен нос, болит горло. Не переживай, правда. Завтра мне уже будет лучше. Два дня пропотею под одеялом, температура спадет, и на третий день я как огурчик, – умирающим голосом медленно объясняет мне Лекс.

Я не верю в то, что сейчас слышу! Мы в двадцать первом веке! Живем в современном городе, у него есть возможность скупить хоть все лекарства в Москве, а он лечится лимоном с медом! Это вообще как?! Невероятно просто!

– Лекс, я хочу к тебе приехать…

– Эва, боюсь, заражу тебя…

– Не заразишь, – все пытаюсь придумать, как ему сказать, чтобы он помог мне выбраться отсюда, – и я правда хочу к тебе, но не могу. Вернее, меня не пускают.

Тишина, а затем посыпался град вопросов:

– Что? Кто не дает? Где ты, Эва? Сейчас скажу ребятам, тебя заберут, – хоть голос и больной, но по интонации узнаю серьезного и делового Лекса. Он уже «включил» начальника и требует от меня интересующую его информацию. И в груди такое чувство тепла началось расползаться… «Хоть сам сильно болен, а за меня переживает и не дает в обиду».

– Эва, я не слышу. Где ты? Куда подъехать парням?

– Я у себя дома. Папа не разрешает покидать поселок, охранникам запретил меня выпускать. Такси будет уже через пять минут, но охрана не пропустит.

– Никуда не уезжай, минут через пятнадцать-двадцать мои ребята за тобой приедут.

И отключается.

«Так, теперь надо продержаться тут двадцать минут».

Охранник все еще выжидающе смотрит в мою сторону. Надо усыпить его бдительность:

– Хорошо, тогда я пойду домой.

Разворачиваюсь и иду по направлению к своему дому. Но, конечно же, в дом не захожу. Просто хожу туда-сюда: от охранника к дому, от дома к охраннику.

«Надо подождать, надо подождать, он меня заберет», – повторяю как мантру эти слова про себя.

Телефон оповещает о входящем звонке – мама.

– Да, мам.

– Эва, приходи домой, хватит ходить туда-сюда. Заходи в дом, спокойно все сядем и поговорим, Твой папа жалеет, что наговорил тебе гадостей. Он тоже хочет извиниться.

В сожаление отца слабо верится, поэтому и возвращаться не хочется. Хочу в объятия, которые подарят мне утешение и надежду, заверят, что все будет хорошо. А значит, надо выбираться отсюда.

– Мам, я еще немного погуляю, остыну, хорошо? А потом и поговорим.

Мама так тяжело вздохнула, что мне стало перед ней стыдно. Она между двух огней, и ее желание наладить отношения между нами понятно. Но сейчас я хочу отойти от этого состояния. Меня еще немного колотит от эмоций.

Хожу-брожу по поселку. Жду, кода приедут за мной. Пришло смс от неизвестного абонента: «Алексей Елагин сказал мне забрать Вас. Будем на месте через 3 минуты. Подойдите к шлагбауму».

Я уже направилась к выезду, как позвонил сам Лекс.

– Мои ребята связались с тобой? – хрипит, слышно, что говорит с трудом.

– Да, только что пришло сообщение. Вот иду к ним навстречу.

– Хорошо, делай, что они скажут, и все будет хорошо. Они привезут тебя ко мне.

– Хорошо, ты там держись.

– Ыгы, – промычал в ответ и положил трубку.

Увидев меня, подходящую к шлагбауму, охранник привстал со своего места и хотел уже выйти из своей кабинки, как рядом затормозила машина. Из нее вышли двое парней. Охранник отвлекся на меня и не заметил, как эти парни подбежали к его кабинке и заблокировали дверь, чтобы он не смог выйти. Не теряя времени, я побежала и быстро юркнула в открытые двери машины, парни последовали моему примеру, крикнув водителю: «Гони». Мы сорвались с места под громкий визг шин. Один из парней оказался на переднем сиденье, второй – рядом со мной.

Мы посмотрели друг на друга и дружно рассмеялись.

– Вам за это ничего не будет?

Они непонимающе посмотрели на меня.

– Ну там все же камеры и все такое…

– Думаю, мы сможем это уладить.

Знакомиться со мной никто не стал, и я не стала представляться. Парни на работе, выполняют задание, а не знакомятся с девушкой босса.

Отправила маме сообщение, чтобы не волновалась. Написала, что мне надо подумать, что я на связи, просто отлучилась на некоторое время.

По дороге попросила парней остановиться у аптеки.

Что я поняла из короткого разговора с Лексом, так это то, что он против лечения таблетками. Поэтому я попросила дать такое средство от простудных заболеваний и повышенной температуры, которое можно замаскировать, например, в лимонном чае или малиновом. В итоге мне продали детский «Нурофен» со вкусом клубники от температуры, для горла – леденцы, которые выглядят как конфетки, а для иммунитета предложили все же проконсультироваться с врачом. Ну хотя бы это попробую, а потом с врачом будем разбираться.

Снова попросила парней остановиться, теперь у продуктового магазина, где я купила лимоны, апельсины, мед и варенье из разных ягод, и все для куриного бульона. Мама меня им отпаивала, когда я болела, я помню.

Когда пришла в квартиру к Лексу, обнаружила его в спальне под пуховым одеялом. И постельное белье было у него обычное белое, а не такое, как раньше, шелковое и расписанное в китайском стиле.

Я присела у кровати. На тумбе заметила несколько чашек из-под чая с лимоном. «Почему тут не убрано, или он сам себя обслуживает?»

– Ну привет, больной.

– Все-таки приехала. Эва, иди вниз. Заразишься, малыш, – не вылезая из-под одеяла, просипел Лекс.

– Посмотри на меня – я в маске, и никакая зараза мне не страшна.

Из-под одеяла сначала показались глаза, после разбухший нос и сухие губы. От такой картины невольно и мои растянулись в улыбке.

– Я очень редко болею, и вот сейчас тот самый случай… И чего ты улыбаешься?

– Кажется, я соскучилась по тебе за эти два дня.

– А мне некогда было скучать, – а в глазах бесята пляшут. Аж стукнуть его захотелось. – Я тоже скучал, малыш. Но не мог же я тебя позвать ухаживать за мной. Да и смотреть-то не на что. Завтра я уже буду на ногах. Просто два дня моему организму требуется потемпературить, а после он возвращается в свое нормальное состояние.

– Ясно. Значить лекарства точно принимать не будешь?

Слышу его твердое «нет». Окей, значит, придется прибегнуть к хитрости:

– Я курицу купила, сварю тебе бульон, надеюсь, ты не будешь возражать? – получаю положительный ответ. – Сейчас приготовлю тебе малиновый чай с лимоном, медом и имбирем. Пока буду варить бульон, пусть он тебе хоть немного поможет.

Быстро встаю и спускаюсь вниз. Включаю электрический чайник. Пока вода вскипает, достаю все ингредиенты и выкладываю на столешницу. Переливаю из стакана в стакан горячую воду в попытке ее хоть немного остудить. Добавляю в большой стакан ложку малины, выжимаю половинку лимона, плюс две столовых ложки «Нурофена», и туда же стругаю имбирь. Гремучая смесь… надеюсь, поможет.

Поднимаюсь обратно к нему, а Лекс уже спит. И будить жалко, и в то же время понимаю, что надо.

– Лекс, Леекс… просыпайся, – трогаю его за плечо, касаюсь лба.

Он весь горит, бедняга. Еле поднимает свои веки.

– Лекс, выпей, пожалуйста, тебе должно полегче стать.

Выпивает все до дна. Укрываю его с головой, ему надо сейчас хорошенько пропотеть, сама спускаюсь на первый этаж и готовлю бульон. Примерно через полчаса бульон готов, решаюсь подняться к нему. Еще спит. Больше не пытаюсь его разбудить. Проснется сам, тогда и покормлю. Так и остаюсь у его кровати и не замечаю, как сама уплываю в царство Морфея.

Просыпаюсь оттого, что кто-то тормошит меня за плечо.

– Эва, просыпайся.

Открываю глаза и встречаюсь взглядом с Лексом – улыбается, волосы мокрые, как после ванны.

– Ты принял душ? Тебе же нельзя, пока не выздоровеешь!

– Все хорошо, температура спала. Твое присутствие, ну и, конечно, та ядерная смесь, что ты мне дала, сотворили чудеса. Температуры нет и в помине. А значит, можно искупаться.

– Я бы повременила так сразу кидаться из крайности в крайность. Ты еще не полностью здоров.

– Эва, со мной все хорошо. Я же тебе говорил, два дня и я буду как огурчик.

Я улыбнулась и про себя сказала: «Ага-ага, как огурчик он».

– Или ты добавила что-то в чай? Признавайся, по глазам вижу, что-то было.

– Ничего такого, все, как ты и говорил, только натуральное и ничего химического.

– То-то мне показался вкус странным каким-то, – продолжает сомневаться, не обращая внимания на мои оправдания, – но я подумал, что это оттого, что ты всего намешала. Так вот, оказывается, в чем дело – ты туда что-то подсыпала от простуды.

Понимая, что меня сейчас обвинят во всех смертных грехах, поспешила покаяться:

– Нет, только «Нурофен», чтобы снизить температуру. И то детский. Честно! – для правдоподобности поднимаю правую руку вверх.

Он смеется от моего жеста, притягивает к себе, обнимает и целует в лоб.

– Кто-то обещал мне дать покушать.

– Пройдемте, больной, вам надо подкрепиться, – вхожу я в роль, – ай, – взвизгнув от ощутимого шлепка по попке, пускаюсь в бег, – а что ты хотел? Или будешь спорить, что не болен.

– Спорить не буду, но и обзываться не позволю, – улыбаясь, выговаривает он мне свою претензию.

– Ничего не знаю, пока не выздоровеешь, так и буду говорить.

– Эва, нарываешься.

– А может, я хочу, – показываю ему язык и уже бегом мчусь к лестнице. Спускаюсь на первый этаж. Пока Лекс вальяжной походкой идет следом, успеваю поставить тарелку с бульоном в микроволновку и нажать кнопку старта.

Довольный как слон садится за стол и, улыбаясь, следит за моими телодвижениями. А я почему-то начинаю нервничать, все ли правильно делаю. Руки немного трясутся. Черт! Пытаюсь накрыть на стол, но все время что-то падает из рук: то салфетка, то ложка.

– Лекс, хватит меня сверлить взглядом.

На что он усмехается, берет ложку и пробует приготовленный мной «шедевр».

– Ммм… вкусно.

– Правда?

– Да, конечно.

Попробовала сама.

– Фу, как солено.

Лекс заливается смехом, а мне стыдно: мало того, что не вылечила нормально, так еще и единственную еду пересолила.

– Надо слить все в унит… – хватаю кастрюльку и смело поворачиваюсь в сторону уборной.

– Стой! Супчик получился наваристым, думаю, легче будет разбавить его кипяточком. Тогда и соль не будет так явно ощущаться. Мы так поступали с отцом раньше, когда жили вместе.

– А так можно?

– Можно, Эва, можно.

Уже два часа ночи, а мы сидим с ним на кухне и кушаем. Я тоже поняла, что проголодалась, и решила составить ему компанию.

– Завтра юбилей твоего деда.

– Ага.

– Пойдешь?

– Пойдем. Платье и маски купила?

– Ой! – бью себя по лбу, – я забыла совсем.

– Хех, – усмехается Лекс, – тогда можешь не переживать. Дед прислал нам маски. Тебе нужно только определиться с платьем.

– Правда? А можно увидеть их?

– Да, конечно. Только давай доедим.

Дальше за столом сидим молча. Мне не терпится уже увидеть, что же там за маски. Лекс видит, как меня съедает любопытство и больше не пытается оттянуть время, встает, подходит к одному из диванов и достает из-за его спинки коробку. Вынимает оттуда одну из масок и прикладывает к своему лицу:

– Ну, как я тебе?

– Красивая и тебе идет. А моя?

Оттуда же достает еще одну очень красивую позолоченную маску, но совершенно в другом стиле и цвете. Интересно, это его дед так тонко намекает, что мы с Лексом не пара?

Конечно, я не хочу надевать эту простенькую и незатейливую маску. Она слишком заурядна, и я не могу в ней составить компанию такому видному парню, как Лекс.

Поэтому сегодняшний день я посвящаю поиску красивого платья и нахожу его в одном из бутиков известного бренда. Оно идеально подходит под тематику мероприятия. Также подбираю к платью аксессуары и, конечно же, маску. На все это у меня уходит целый день, и уже к вечеру, выжатая как лимон, но уверенная в своем внешнем виде, я готова к поездке на юбилей одного из самых богатых людей Москвы.

Сегодня Лекс на самом деле выглядит «огурцом». Он одет в красивый классический костюм, который ему очень идет, а в руках вертит ту самую маску, что ему прислал дед. Себе я тоже нравлюсь. Из зеркала на меня смотрит красивая девушка в прекрасном платье и на высоких каблуках.

Все же немного нервничаю: я впервые на вечеринке такого масштаба.

К «Турандоту» подъезжаем к девяти вечера. Лекс обещал, что мы пробудем тут час и после уедем, на что я очень надеюсь. Он помогает мне выйти из машины, и я благодарю его взглядом.

Нас фотографирую журналисты, их интересует, кто сопровождает Алексея Елагина на таком торжественном мероприятии, на что Лекс лишь улыбается и проходит дальше, увлекая и меня за собой.

Присутствие журналистов немного подкосило мою уверенность в себе. Радует только то, что успела подготовиться внешне, а вот морально, к сожалению, нет.

Но вот они уже за нашей спиной, и Лекс наклоняется ко мне и спрашивает:

– Ну что, ты готова?

Я прикладываю маску к лицу и твердо произношу:

– Да!

Перед нами открываются двери, и мы входим в ярко освещенный красивый зал.

Но рассмотреть его мне не дает дюжина наглых и жадных глаз, которые сразу устремляются на нас с любопытством. Сам виновник торжества тоже находится в зале, но к нам не подходит, а сидит на небольшом пьедестале и ждет, когда это сделаем мы.

Лекс достает ручку, которую мы купили в подарок его деду, протягивает ее и поздравляет того с юбилеем, жмет его руку. Я делаю то же самое, только без рукопожатия. Взглядом дедуля сканирует мой образ, хмыкает и снова обращает свой взор к внуку. Перекидываются словами о работе и о здоровье Лекса. Я особо не вслушиваюсь – осматриваю пеструю публику. И тут мой взгляд натыкается на нее.

Виолетта. Она вошла в зал и сразу приковала к себе внимание. Не знаю, возможно, это ее магнетизм так на всех действует… А может, все дело в ее красном платье, под которым нет белья, вот совершенно! Соски торчат, дразня и маня, а разрез – почти до пояса – не оставляет сомнений, что трусиками она сегодня не обременена. И этот ее взгляд – взгляд королевы вечера!

Но что самое интересное – почему она не в карнавальном костюме и без маски, а?! Или дресс-код только для смертных, а не для нее? Лекс окликнул меня, желая привлечь внимание. Я поздно это осознала и не сразу повернулась к нему: ну не смогла оторваться от нее. И тогда он проследил за моим взглядом и, конечно же, тоже оценил все прелести своего бизнес-партнера, блин!!! А она только этого и ждала – еще выше подняв подбородок, начала приближаться к нам

Да… Думаю, процентов девяносто девять присутствующих тут мужчин хотят ее, и только один процент, надеюсь, включая и Лекса, не повелся на эту красотку.

– Здравствуй, Виолетта. Прекрасно выглядишь!

– Спасибо, Алеша, – и такой снисходительный взгляд на меня бросает, – Эва, так, кажется? Неплохой выбор платья.

«Вот стерва, а! Так бы и повыдергивала ей волосы! «Неплохое!» Да оно намного лучше, чем твое… это, не пойми что!» Но вслух я этого не сказала, лишь улыбнулась и ответила:

– Твое тоже ничего, единственное… – сделала вид, что задумалась, – мне кажется, без него эффект был бы такой же. Не понимаю, зачем ты накинула на себя эту тряпку, тем более тематика вечера совсем не соответствует твоему выбору наряда.

Говорю ей это, стараясь придать своему лицу как можно более равнодушный вид, а сама до крови сжимаю руку в кулак.

– Ты еще слишком мала, чтобы это понимать. Подрастешь – узнаешь. А теперь позвольте, – делает шаг и встает между мной и Лексом, прямо напротив именинника, – поздравить виновника торжества. – И, обращаясь к деду, – Дорогой мой…

Дальше я уже не слышу, потому что сразу отхожу от этой стервы и иду вперед, еще не знаю куда – лишь бы подальше от нее. Через мгновенье меня перехватывают сильные руки и прижимают к своему телу.

– Ты такая красивая, когда ревнуешь, – шепчет мне на ушко довольный Лекс, – но, поверь, это ни к чему. К ней уж точно не стоит ревновать.

Эти последние слова вроде должны были меня успокоить, а они, наоборот, задели.

– А к кому мне надо точно ревновать?

– Эва, малыш, – усмехается он, – не цепляйся к словам. Ни к кому не надо. И вообще, давай уйдем уже с этого праздника. Засветились, подарок подарили – можно и сваливать.

– Вот так сразу. Ну уж нет! Я в первый раз на таком мероприятии, и никакая Виолетта, – морщу носик, – меня отсюда не выпроводит. Уйду тогда, когда захочу сама.

Лекс берет ладонями мое лицо в захват, наклоняется и крепко целует в губы.

– Моя боевая девочка, умница. Тогда давай я тебя с кем-нибудь познакомлю, что ли.

– А давай. Желательно с молодым и стройным парнем, который бы входил в список «Форбс».

– Эва, – угрожающе рычит Лекс, резко переменившись в лице, – не буди во мне зверя.

– Ладно, бельчонок, не буду, – целую его в губы. – Ну я же пошутила. Пойдем к столу. Хочу уже что-нибудь съесть, голодная как волк. С утра ни крошки не было во рту.

– Ты ничего не ела после нашего завтрака? – удивляется Лекс.

«А, извините, когда мне было есть?! Один день на выбор платья – это ничтожно мало!!!» – веду внутренний диалог сама с собой. А Лекс тем временем берет меня за руку и ведет к столу.

Немного перекусив и перебив голод, начали рассматривать всех присутствующих на празднике. Лекс называл их имена и род деятельности, каким капиталом они обладают на сегодняшний день. Фактически, меня это не интересовало, больше волновал внешний вид, выбор платья или костюма, как держится на публике сам человек.

Но уже через полчаса такого времяпрепровождения мне стало скучно. Лекс, заметив это, предложил потанцевать, а затем можно и домой отправиться.

– Я отойду на минутку, а после потанцуем, хорошо? – с этими словами я направилась в сторону уборной.

Хотелось посмотреть на себя и поправить свой внешний вид. Я же понимаю, во время танца все взгляды буду устремлены на нас. А значит, будут как под микроскопом разглядывать все мои минусы, а потом перемывать мне косточки, обсуждая это событие. Статус девушки Лекса обязывал быть безупречной, по крайне мере, на публике.

Я уже возвращалась из уборной, которая была оформлена в том же стиле, что и залы ресторана, как услышала незнакомый писклявый голос:

– А видела, с кем пришел Алексей Елагин? – пауза. – С какой-то малолеткой. И что это его на молоденьких потянуло? Раньше ходил со своей девушкой – деревней. Ни дать ни взять обычная девка! А теперь подцепил эту малявку. И чего этим мужикам надо, а? Не пойму. Столько красивых девушек из высшего общества рядом, а они ведутся на не пойми что!

– Первыми хотят быть мужики везде и всюду. Алексей такой же. Она же целкой была, и он хотел это исправить. Вот нагуляется и вернется к нормальным девушкам своего круга, – а вот этот голос я узнала, и даже царивший в ресторане гул не позволил мне его спутать с каким-то другим.

– Да ладно! – воскликнула первая девушка с писклявым голосом.

– Ну да. Где сейчас найдешь девственницу? Только в таком возрасте и встретишь, а то и младше.

– Да уж… а казался таким серьезным, взрослым. А сам такой же, как и наши парни из универа, которые спорят на девственность девчонок и ведут счет, кто больше целок «пробьет». Придурки!

С тем, что эти студенты придурки, я полностью согласна. А вот что Лекс у меня первый мужчина – откуда об этом знает Виолетта? Вот это вопрос.

Растерянная, немного обиженная, с уязвленным самолюбием я отправилась на поиски Лекса и не увидела, как Виолетта подмигнула рядом стоящей девушке и показала «класс», подняв большой палец руки вверх.

Лекса я нашла там же, где и оставила, только теперь он был в компании какого-то мужчины, не знакомого мне. Остановилась и смотрю на него.

«Неужели я и в нем ошиблась? И все, что было между нами… все из-за желания стать первым у меня? Это что же получается, он, как и Адам, действовал лишь ради своих нижних «девяносто»? А вернее, того, что посередине?»

Как-то сразу заныло в области груди от ощущения предательства. Карнавальная маска, которую я все еще держала, жгла руку, во рту пересохло, губы дрожали и на глазах наворачивались слезы. В этот раз намного больнее от предательства, чем в прошлый. Наверное, потому что успела действительно влюбиться и довериться.

Кошусь в сторону выхода. Может, удастся проскочить незаметно. Очень этого хочу. Если начну сейчас с ним говорить – не сдержусь и расплачусь. Вот тогда я буду точно малолеткой, которая ревет по поводу и без.

Когда вновь решилась взглянуть на него, он уже смотрел на меня. Попрощался с собеседником и направился в мою сторону. Увидев выражение моего лица, приостановился, непонимающе рассматривая меня, а когда я дернулась в противоположную от него сторону – перешел на бег.

«Бежать! Только куда?! Я тут ничего не знаю. А единственный выход перегорожен Лексом».

Попала в какой-то коридор для персонала и бежала куда глаза глядят.

А потом мелькнула шальная мысль: «А почему я бегу? Ну и пусть он увидит мои слезы! Зато я уж точно буду знать ответ на вопрос: ради чего это все затевалось? Ну и что, что буду реветь! Мне только восемнадцать! Имею право!»

Останавливаюсь и разворачиваюсь к нему как раз в тот момент, когда он меня уже почти настиг.

– Эва? Ты куда от меня бежишь? Что случилось? – хочет приблизиться, но я выставляю руку вперед, смотрю в его красивые серые глаза и думаю, что не мог он так со мной поступить!

«Ну не мог! Он же тогда Адаму начистил рожу за меня! Освободил меня от братьев-маньяков! Открыто разговаривал с моими родителями и называл меня своей девушкой!» – эти мысли приводят меня в порядок, и я уже могу говорить:

– Откуда Виолетта знает, что ты у меня первый? – разъяснять смысла нет, и так все понятно.

– Что?! Откуда?.. Какое ее дело? Она тебе что-то сказала?

– Какая разница, что она сказала. Для меня важно, ОТКУДА она это узнала? Я с ней близко не знакома, более того, она мне не нравится, а значит – инфа не от меня. Так тогда как же, а, Лекс?

– Ты думаешь, это я ей рассказал?

– Вообще-то нет. Но кто, кроме тебя? Некому! Черт! – подняла голову к потолку. – Почему все так? Ты хотел быть у меня первым, поэтому так себя вел со мной?

– Эва… даже не представляю, что творится у тебя в голове. Но могу сказать точно: это она узнала не от меня. И я обязательно выясню, как она оказалась в курсе таких интимных подробностей. И поверь, я это узнаю. А теперь, Эва, посмотри на меня.

Я перестала любоваться потолком и посмотрела на Лекса, надеясь увидеть в его глазах правду.

– Я ничего ей не говорил. Что бы она тебе ни наболтала обо мне и себе – это неправда! Я никогда не смотрел на нее как на желанную женщину. Да, мой дед и ее отец хотели, чтобы мы заключили с ней договорной брак. Но я ответил категорическим отказом. Это было еще до тебя. А сейчас она мой бизнес-партнер и все. Ничего больше. Ты мне веришь, Эва?

– Извини, Лекс… Мне надо подумать. Я, наверное, домой поеду.

Обхожу его, чтобы пройти обратно тем же путем, что пришла сюда. Вдруг меня хватают за локоть и разворачивают лицом к себе:

– Куда собралась? Я сам тебя отвезу.

Опускает руку, берет мою ладонь в свою и идет в обратном направлении. Когда входим в общий зал, я свободной рукой обхватываю его руку, которая держит мою. Лекс удивленно оборачивается ко мне.

– Не хочу, чтобы она радовалась, что поссорила нас. Пусть бесится, что у нее ничего не получилось.

– А у нее не получилось? – недоверчиво спрашивает Лекс с легкими нотками раздражения в голосе.

– Нет, у нее не получилось. Я верю, что тебя оболгали. И ты со мной не из-за спора, как Адам, и не затем, чтобы стать первым. Но мне неприятна сама ситуация, понимаешь. Как будто покопались в моем грязном белье и выставили его на всеобщее обозрение. Пойми меня, пожалуйста.

Лекс долго всматривался в мои глаза, а потом улыбнулся своей красивой и эффектной улыбкой. Провел большим пальцем вдоль моей щеки:

– Хорошо, малыш. Так ты хочешь поехать сейчас домой к себе или ко мне?

– К себе. Вторую ночь вне дома родители мне не простят.

Лекс быстро прощается со своим дедом, и мы уходим. Краем глаза замечаю Виолетту и ее злой взгляд. «Да, детка, у тебя ничего не вышло! Я верю Лексу».

Почти всю дорогу домой молчим, но держимся за руки. Я молчу, потому что очень устала за весь день. Убила все ноги, пока бегала по магазинам в поисках подходящего наряда. А сколько времени потрачено!!! А в итоге пробыла в этом образе всего около часа… Обидно.

У Лекса свои размышления. Тишина между нами не давит, она приятная, спокойная.

Подъехали к воротам нашего дома, думаю, пригласить его домой или нет? Что скажет папа, ведь я убежала благодаря людям Лекса.

– Эва, ничего, если я не буду заходить к вам? Мне надо срочно по одному делу отъехать.

– Так поздно, Лекс? Уже почти двенадцать ночи.

– К этому человеку я могу обращаться хоть в час ночи, хоть в два. Не переживай.

– Может, хотя бы кофе? Чтобы по дороге в сон не клонило, а?

– Нет, малыш. Я не хочу спать, правда. Давай, беги домой. Родители переживают за тебя, я уверен.

– Да, скорее всего. Ну ладно, – тяну я, не хочу уходить. И не хочу его отпускать, а как сказать это, не знаю.

– Иди сюда, – ухмыляется и протягивает ко мне руки.

Кидаюсь в его объятия. Крепко прижимаю к себе. «С ума сойти! Я чуть из-за одной облезлой курицы не потеряла этого парня! Своего парня!»

Сама его первая целую в губы, осторожно и нерешительно. А он как будто смакует, так же нежно отвечает на мой поцелуй, будто боится напугать. Зарываюсь руками в его волосы и сжимаю их. Его руки исследуют мое тело: то опускаются ниже талии, то поднимаются к основанию шеи. Платье особо не дает пространства для маневров, но он все равно умудряется трогать меня в местах, особенно жаждущих его прикосновений.

Отрываемся друг от друга из-за нехватки воздуха и смотрим глаза в глаза.

– Эва, не уйдешь сейчас – потом не отпущу. Увезу к себе.

Трусь носом об его нос.

– А я хочу, чтобы ты так поступил, – вздыхаю, – но пока не могу себе этого позволить. Ну, тогда до завтра? – жду его ответа. Очень хочется узнать, есть ли я в его в планах на завтра.

– Ближе к вечеру, хорошо, малыш? Три дня не был на работе. Надо разгрести документы.

– Хорошо. Ну тогда хотя бы пиши. Не пропадай больше так. Что только не лезло в мою голову за эти дни.

– Интересно, в каких смертных грехах ты меня уже обвинила, м?

– Поверь, тебе лучше не знать, – смеюсь, глядя, как оно поигрывает бровями, – ну… тогда… я пошла?

– Хорошо.

Щелкает замок, и я уже могу открыть дверь и выйти, но вместо этого снова обнимаю его и тянусь за желанным поцелуем. Он мне отвечает, жадно набрасываясь на мои губы. Одна его рука протискивается между нами, находит мою грудь и сжимает ее, большим пальцем играя через ткань платья с соском.

– Ах… – невольно вырывается стон.

– Эва, – дышит прерывисто и часто, – я увезу тебя с собой. Как хочешь… – и включает зажигание.

Это приводит меня в чувство, я резко распахиваю дверь и вылетаю из его машины.

– Обязательно, только в следующий раз.

– Эва, прибавь еще один день в полном моем подчинении к тем двум неделям, что ты мне задолжала, за то, что было только что.

Я немного наклоняюсь, чтобы видеть его лицо.

– С удовольствием, – посылаю ему воздушный поцелуй и убегаю за ограждение нашего дома.

Настроение на высоте. Иду домой с глупой улыбкой на лице. Я счастлива? Определенно да!

Захожу домой, вернее сказать, крадусь. Не хочу никого разбудить и получить за то, что … да много за что… Накосячила я перед родителями за этот день знатно.

И тут встаю как вкопанная: в гостиной на диване сидит мама, закрыв ладонями лицо, и вертит им в разные стороны.

– Мама, что случилось? Тебе плохо?

Она отнимает руки от лица, и я вижу красные от слез глаза и мокрые щеки.

Что произошло за один день моего отсутствия?!

– Мама? Мама! – подбегаю и сажусь перед ней на колени. – Что случилось? Мамочка, пожалуйста, не плачь!

Мои глаза автоматически наполнились слезам, которые сразу начали капать из глаз. Стоит мне увидеть ее расстроенной, как я сама готова плакать. Ну а если плачет она – я готова умереть, так плохо себя начинаю чувствовать.

– Ма-ма, – надрывно произношу сквозь слезы и всхлипы, – ма-ма, ну что с тобой? Мама! Скажи, ну пожалуйста…

И тут я слышу грохот открываемой с размаху двери и затем голос отца, доносящийся со второго этажа:

– Нет, да как ты так могла со мной поступить?! Ты же мать! Да я ради тебя на все был готов, мама! Как ты так могла со мной поступить?!

«Отец кричит на бабушку?! Как такое возможно? Что она такого сделала, что он позволяет себе так с ней говорить?!»

– Ненавижу ее! Она забрала тебя у меня! Да если бы не она, наша жизнь была бы лучше! А ты на ней зациклился! Она не дает тебе развиваться дальше! Тебе нужна другая женщина, сынок, – в ответ ему кричит бабушка.

– Не подходи ко мне! Мама, ты себя вообще слышишь?! Я тебе говорю, ты мне соврала! Ты нам всем соврала! Это же не шутки, мама!!! Это смертельная болезнь! Да я когда узнал, что у тебя рецидив, я всю ночь места себе не находил! Пил как последний алкоголик, и только Ира смогла найти те слова, которые мне было необходимо услышать, чтобы взять себя в руки! После того как ты огорошила меня этой новостью, мы полетели в Германию, искали врача, который согласился бы на операцию, договаривались, спорили с ними, уговаривали ! А ты, оказывается, просто показала результаты другой женщины и сказала, что это твои! Да как ты могла! Да еще и Станислава Петровича уговорила тебе подыграть! Сколько бы ты еще нас обманывала, а, мам? Если бы я его сегодня случайно не встретил, и не стал расспрашивать подробности, и он не раскололся, сколько бы это продлилось, мама? У меня просто в голове не укладывается!!! Что бы ты придумала через полгода, отведенных тебе врачами, а? Чудесное исцеление? Провидение Господа? Или, может, ты собиралась инициировать свою смерть? Что ты придумала, а, мама? Расскажи, пожалуйста!

– Не надо так, сынок. Я всего лишь хотела помириться.

– А! Ну конечно! Легче придумать себе смертельную болезнь, чтобы тебя все пожалели, чем просто подойти и попросить прощения, да?! Ира бы тебя никогда не унизила, мам. Тебе просто нужно было сказать «извини», и она бы простила тебя. Она такой добрый человек, даже несмотря на все, что ты ей сделала, она готова была тебя простить! Но нет! Ты же так не можешь! Правда? Тебе надо манипулировать нами, быть чертовым кукловодом, который направляет своих кукол туда, куда хочет он сам!

– Ира мне не нужна была! Я хотела подружиться с Эвой!

– Эва копия своей мамы! Такая же добрая девочка! Если бы ты откровенно с ней поговорила, она бы тоже тебя простила! И не надо было бы выдумывать свою болезнь!

– Она бы не простила! Ты не понимаешь ее! Она любит и боготворит свою мать! Я же все вижу! Да она готова была меня убить за нее!

– А чему ты удивляешься?! Ира ее мать! Чего ты хотела?!

– Я хотела свою внучку сделать такой же, как я! Она на меня очень похожа, только мягкостью характера – в твою никчемную женушку! Но я бы ее перевоспитала.

Я уже хотела встать и пойти высказаться бабушке, как мама схватила меня за руки и покачала головой.

– Пусть все выяснят между собой. Не надо сейчас влезать между ними. И вообще, дочь, ты такая красивая сегодня.

– Спасибо, мам.

– Боже! Что я еще с тобой говорю! – доносятся сверху крики отца. – Ты… ты сошла с ума, мама! Подумать только! Я еще и Эву обидел из-за тебя! Да я был полным дураком, шел у тебя на поводу постоянно! А ты мной манипулировала как хотела! Заставила сказать Эве эти страшные слова, и она опять от меня отдалилась, посчитав предателем.

– Я до сих пор так считаю! Не надо ей в медицину! Ей бы получить хорошее финансовое или юридическое образование и выйти замуж за богатого и успешного человека, ни за этого ее Елагина, а за другого. Я бы ей подыскала достойного. Она такая красавица, зачем ей губить свою молодость за учебниками, а потом проводить все свое время на дежурствах ради каких-то людишек. Вон пусть Адам подрастет и идет в медицинский, у мужчин полно времени на это. А ей нужно другое. И ты правильно поступил и дальше должен настаивать на своем, а не позволять ей тратить свои красоту и молодость на учебу. Ее ждет другое будущее.

– Ма-ма! Ты себя вообще слышишь? Нет, неправильно я спросил… Почему я вообще еще здесь с тобой говорю? Ты не слышишь меня и никого вокруг. Только себя. В общем, оставайся ты тут сама и выстраивай свои сложные схемы наших взаимоотношений, а я и моя семья немедленно покинем этот дом. Больше не желаю тут находиться рядом с тобой.

– Нет, Эммануил, ты не посмеешь так со мной поступить!

Слышу тяжелые быстрые шаги отца по коридору второго этажа, а после наблюдаю и его появление на лестнице.

Когда наши глаза встречаются, он на мгновение останавливается, а затем еще сильнее ускоряется, спускается к нам с мамой и сразу обеих заключает в свои объятия.

– Простите меня, пожалуйста, я перед вами так виноват. Но обещаю, я все исправлю!

А мы заплакали, обе. Поняли, что наконец-то отец «прозрел» и будет любить нас без оглядки на заскоки своей матери, и почувствовали облегчение от того, что теперь в нашей семье будет меньше ссор и недомолвок.

– Ну, ну… тише, мои хорошие. Сейчас надо собрать вещи, наши и Адама. Поедем, поживем в гостинице несколько дней, пока не купим себе жилье. В этом доме я больше не хочу жить, он ее – пусть сама в нем и остается. А себе мы новый купим, а вернее, построим. Ириш, как раз ты хотела заняться дизайном интерьера. Вот и попробуешь свои силы в новом доме. Пока думай, что и как там будет, а я улажу все юридические вопросы. Так! Все! Прекращаем омовение слезами – бегом собираться и собирать Адама. Максимум полчаса на сборы. С собой берем все самое необходимое, остальное заберем потом. Хочу побыстрее уехать отсюда.

Еще раз крепко прижавшись к нему, мы разомкнули наши объятия, за руки поднялись на второй этаж и разошлись по своим комнатам. Спать не хотелось, несмотря на позднее время. Быстро переоделась в повседневные джинсы и кофточку. Достала свой чемодан и начала собирать туда вещи.

В дверь постучали, и я никак не ожидала увидеть в проеме бабушку. Вот уж точно непрошибаемый человек.

Еще и с таким видом стоит, как будто это я всех обманула и хотела сыграть на жалости.

– Ева, нам надо поговорить…

– Договорились уже, – я горько усмехнулась, – зная тебя вот уже восемь лет, я и представить себе не могла, что ты до такого додумаешься!

– Ты еще молода и ничего не понимаешь в жизни.

– Зато ты так стара, что все в ней осознала! Решила сказать своим родным, что неизлечимо больна! Хах… ладно мы с мамой… ни ты нас, ни мы тебя особо не любили. Но отца-то могла пожалеть! Он тебя любил больше себя, только не молился на тебя, а так на все был готов! И чем ты ему отплатила?!

– Не повышай на меня голос, девочка!

– Давай, давай… Возвращайся к старым оскорблениям, чего уж тут. Недолго ты выдержала быть, – сделала пальцами жест «кавычки», – нормальной бабушкой для своей внучки.

– Ева…

– Бабушка Ева, что бы ты сейчас ни сказала, я ни во что не поверю.

– Я была искренна с тобой все то время, пока мы дружили.

– Ага, ага. Особенно когда поддержала мою идею стать врачом и следом пошла к отцу, чтобы он меня отговорил от этой затеи. Я все слышала, бабуля. Не стоит еще более злоупотреблять…

– Ты еще совсем девчонка! И ничего не понимаешь! А твоя бесхребетная мать не сможет принять правильное решение! Ева, врач слишком сложная и ответственная профессия! И подумай хорошенько! Ты теряешь целый год! И так учеба закончится ближе к тридцати, а ты еще и год хочешь пропустить!

– Хватит! – швырнула чемодан на пол. – Хватит все и за всех решать! Это моя жизнь! Я бы поняла тебя, если бы тебе пришлось отговаривать меня от профессии проститутки! Но врача!!! Вопрос решен! И Лекс меня поддержал! И папа с мамой поддержат без твоей помощи, я уверена.

– Лекс? Какой еще Лекс? – по глазам бабушки понимаю, что проболталась, – это твой так называемый парень? Нашла на кого опереться! Его дед ломаного гроша не стоил! Хотел альфонсом стать при мне, благо, я его быстро раскусила и отправила куда подальше! Думаешь, внучек его лучше будет?

– Они сейчас богаче нас! О каком альфонсе ты говоришь?

– Кровь – не вода. Вот обанкротятся, и будет у тебя на шее висеть, тогда поймешь!

Я уставилась на нее непонимающим взглядом. Переваривала ее слова.

– Бабуль, да ты действительно больна! У тебя старческий маразм начался! Все! С меня хватит! – хватаю чемодан за ручку и иду к выходу из комнаты. – Пропустишь или как?..

Она отошла в сторону, и я вышла в коридор. Пошла по направлению к лестнице и увидела на первом этаже заспанного Адама на руках у няни и маму, стоящую рядом с ними.

– Папа уже в машине, ждет нас. Пошли? – мама протянула мне руку.

Я вложила в ее ладонь свою и сжала ее. Как давно мы не были с мамой вместе! Как я соскучилась по тем временам.

Папа уже завел двигатель машины и ждал нас. Мы выходили из дома, и я чувствовала какую-то легкость, как будто огромный груз упал с плеч и уже больше ничего не давит.

Все же энергетика у бабушки очень сильная, подавляющая. Безусловно, без нее нам будет легче жить. Начнем все сначала и подальше от нее.

Уже был второй час ночи, когда мы прибыли в гостиницу в центре города. Папа наотрез отказался поселиться в моей квартире около универа, аргументируя это тем, что скоро учеба и в двухкомнатной квартире нам всем будет тесно.

– Но я настаиваю, пап. Ведь своя квартира лучше, чем гостиница.

– Спасибо, дочка. Но, думаю, это не лучшая идея. Пока снимем просторную квартиру, а я буду подыскивать для нас дом за городом. Рынок недвижимости полон предложений. Так что не переживай. К зиме, скорее всего, мы уже переедем в дом.

Дальше спорить я не стала. Богатый на события день выжал из меня все соки, поэтому, как только мы вошли в номер, я упала на ближайшую кровать и сразу уснула.

Утром проснулась от звонка телефона. Это был Лекс. Улыбка озарила мое лицо, но потом сразу погасла, потому что на часах уже было двенадцать дня.

Это сколько же я проспала?! И почему меня никто не разбудил?

– Алло, – отвечаю охрипшим после сна голосом.

– Привет, малыш. Только не говори, что я тебя заразил и теперь ты с температурой валяешься в кровати.

– Не скажу. Но я валяюсь в кровати… потому что только что проснулась.

– Ясно, я хочу к тебе в кроватку.

– Приезжай.

– И сразу залететь к тебе в комнату? В теплую постельку? А потом меня будут выносить вперед ногами после огнестрела твоего отца?

– Не драматизируй, у отца нет пистолета, он тебя просто зарежет ножом.

– Ууу… какая у меня жестокая девушка.

– Я бы сказала, что у твоей девушки богатая фантазия.

– О да! Она та еще фантазерка! И я хочу заметить, что я это в положительном смысле сказал, а то не дай бог, она еще подумает невесть что.

– Ты говори, говори, да не заговаривайся. А то девушка может и обидеться.

– Вот именно поэтому я и вставляю уточнения.

После непродолжительной паузы спрашиваю:

– Как дела на работе?

– Все нормально, за три дня моего отсутствия накопилось дел, конечно, очень много, но я раскидал половину по поручениям. Надеюсь, что еще за два дня полностью разгребу оставшиеся.

– Ммм, понятно.

И как-то грустно стало на душе. Вероятно, еще дня три он будет очень занят.

– Малыш…

– Ммм?

– Ты что, расстроилась?

– Немного. Так когда мы можем увидеться? Дня через три?

– Боюсь, что и через три дня не выйдет.

– Ммм… – настроение упало ниже плинтуса, я готова была разрыдаться, поэтому последний вопрос произнесла очень тихо и на одном дыхании, чтобы не выдать себя с головой, – а когда тогда?

Тишина. Я даже повернула телефон к себе, чтобы посмотреть, не отключилась ли связь.

«Да нет, он еще на связи».

– Ну… не знаю, – издевательски тянет он свою речь, а потом быстро говорит, – может, сейчас? Я уже выехал к тебе. Обед проведу в дороге, но зато увижусь с тобой. И я тоже соскучился, малыш.

– Йиха! Туруту-турутуту, туруту-турутуту, – подскочила я на кровати и начала выплясывать румбу, самбу и что только можно. А когда глаза зацепились за обстановку в комнате, резко остановилась и огляделась. События прошлой ночи стали восстанавливаться в памяти в виде картинок главных моментов, и как итог – я кричу изо всех сил Лексу в трубку, – стооой! Разворачивайся! Я не дома! Я в городе!

Слышу визг тормозов и отборный мат. Сама зажмурилась и жду вердикта Лекса.

– Эва! Зачем так кричать? – спокойным тоном произносит он, хотя по голосу заметно, что это спокойствие ему очень трудно дается.

Я присела на кровати и вся сжалась. Неудобно получилось.

– Извини, – пищу я в трубку, – я не хотела, чтобы так получилось. Я просто только вспомнила и вот… извини!

– Эх… что с тобой сделаешь, женщина…

– Эээй!

– Не эйкай! А говори, где ты.

– Я в гостинице «Украина», – виновато сообщаю свое местоположение.

– Отлично, я не далеко отъехал. Скоро буду. Выходи.

Я снова подскочила и побежала приводить себя в порядок. Через пятнадцать минут я уже спускалась к своему мужчине, который ждал меня на улице перед входом в гостиницу.

И, как всегда, я «залипла» на него. Да, он действительно красив. Такой, какой нужен мне! Именно так! И как же я рада, что судьба подарила нам шанс познакомиться и узнать друг друга поближе.

Лекс словно почувствовал появление моей скромной персоны и повернулся в мою сторону. И улыбка озарила его хмурое лицо.

Я, понимая, что накосячила, постаралась выглядеть для него очень красивой и сексуальной, чтобы он не обижался на меня больше за такой всплеск эмоций. И, Аллилуйя, у меня это получилось, потому что от хмурого Лекса не осталось и следа. На меня смотрели очень красивыми и голодными, в сексуальном плане, глазами.

Медленно подхожу к нему, не отрывая взгляда. А он пожирает меня глазами. Взгляд то и дело возвращается к моей груди, где расстегнутая пуговичка открывает прекрасный вид на эту самую грудь.

Подошла, встала на носочки и потянулась за поцелуем. Но он не ответил на него. Открыла глаза и непонимающе, с обидой смотрю на него, а он со смешинками во взгляде рассматривает меня.

– Ну лиса! Ну лиса! – кладет свою руку на мой затылок и впивается в мои губы жадным поцелуем, сминая все на своем пути. А вторую руку обвивает вокруг моей талии и тянет к себе.

Я тоже не остаюсь в долгу, поднимаю руки и запускаю в его шелковистые волосы.

Люблю его, хочу его! Очень! Стараюсь максимально приблизить Лекса к себе.

Рядом слышится покашливание, и это приводит нас в чувство:

– Господин Елагин, может, пройдете в ресторан, там есть столики, закрытые от других посетителей, где вас никто не побеспокоит.

Лекс хватает меня за руку и ведет по направлению к ресторану.

У входа застываем оба, ошарашенно глядя внутрь: в центре зала сидят мои родители и обедают в компании Адама и его няни. Папа застыл с кусочком хлеба в руках, который собирался отправить себе в рот. Мама тоже удивленно смотрит на нас, переводя взгляд с меня на Лекса и обратно. Только Адам все так же продолжает баловаться и причинять неудобства кормящей его нянечке.

Похоже, за всеми эмоциями я совсем забыла, почему оказалась тут, в гостинице, а самое главное – с кем. Страсть и желание обладать друг другом настолько поглотили нас с Лексом, что мы ворвались в ресторан с единственным желанием: побыстрее остаться наедине, как посоветовал менеджер, и хоть немного погасить это пламя. И когда мы предстали вдруг перед людьми, которые дали мне жизнь, это желание все еще читалось на наших с Лексом лицах, словно написанное красными буквами, так что не заметить его было просто невозможно.

– Эва, ты не говорила, что тут и твои родители тоже.

Возбуждение как рукой сняло. На смену пришли стыд и разочарование, что ничего не вышло.

– Боюсь, я вообще не успела тебе толком ничего рассказать, – после небольшой паузы продолжаю, – что делаем? Подходим к ним или…

– Тут не может быть «или». Но пока мы идем, хочу тебя предупредить, что вчера у меня с твоим отцом состоялся не очень приятный разговор.

Мы медленно сокращаем расстояние между родителями и нами, одновременно переговариваясь шепотом и не отрывая взглядов от старшего поколения, поэтому наш диалог состоит из односложных фраз и только по существу:

– Когда ты успел?

– Когда ты искала платье.

– Ммм… в чем не сошлись?

– Я уличил твою бабку в обмане, твой отец не поверил.

Я остановилась и посмотрела уже на Лекса:

– Ты узнал, что она нас обманывала со своим диагнозом?

– О! И тебе это уже известно? – удивляется Лекс.

– Вчера ночью, когда ты подвез меня домой. Стало, – немного с грустью произношу последнее слово, так как все же хотелось верить в то, что бабушка пересмотрела свои принципы и поняла, что мы – её семья. Но нет, это был лишь обман.

Тем временем мы уже почти достигли моих родителей. Папа выпрямился на стуле и молча, со строгостью во взгляде, смотрит на нас. А мама смотрит на наши скрепленные руки и улыбается.

Адамчик, увидев меня, слез со стула и кинулся меня обнимать.

В последнее время я совсем мало времени провожу с братом, к сожалению.

– Эва! Эва! Я соскучился!

– Привет, барбос! – подняла его на руки. А он тяжелый! Когда уезжал с родителями в путешествие, весил около двадцати килограмм, а сейчас, наверное, все двадцать пять.

– Все-таки ты хорошенько поправился, малыш!

– Я не болел, – затем переводит взгляд на Лекса и спрашивает, – а кто этот дядя, и почему ты его держала за руку?

– Познакомься, это Алексей, мой друг.

– Ммм, Алексей, а какой подарок ты мне подаришь?

– Что?! Адам так нельзя! – тихо выговариваю я ему свое возмущение, – ты должен был сказать: «Приятно познакомиться!»

– Приятно познакомиться, Алексей. Но все друзья Эвы дарят мне подарки, – не оставляет попыток урвать у Лекса «свое» мой младший.

И да, это правда. И Адам, и Лика всегда приходили к нам в гости с подарками для Адамчика, поэтому он, конечно, ждал их с нетерпением и радовался больше моего их появлению.

Лекс протянул Адамчику руку, мой братик так же поступил, и они обменялись мужским рукопожатием.

– Я обязательно куплю тебе подарок в следующий раз. Сразу два: за сегодня тоже. Идет?

Малыш улыбнулся, и я опустила его на пол, так как держать становилось все тяжелее.

У меня появилось больше уверенности, и я снова взяла Лекса за руку и посмотрела на родителей:

– Привет, мам, пап. Можно мы к вам присоединимся. Я только проснулась и ужасно голодна.

Родители обмениваются взглядами, мама едва заметно кивает, а затем папа встает, прочищает горло и протягивает руку Лексу:

– Здравствуй, Алексей.

Лекс отвечает ему, мужчины крепко пожимают друг другу руки, и мы садимся за стол.

Обед для родителей, а для меня завтрак, проходит спокойно. Мама общается с Лексом, я поддакиваю, папа почти не разговаривает. Но в то же время не чувствуется скованности или напряжения за столом. И от понимания этого так хорошо становится на душе. Я уже делаю себе пометку, что отец не против моих отношений. И это здорово! Как бы я ни храбрилась и ни строила из себя самостоятельную девушку, но мнение родителей для меня важно.

Время, которое Лекс выделил для встречи со мной, неумолимо заканчивается. И я понимаю, что скоро он опять уедет на работу, а мы даже не поговорили нормально. А мне так хочется не только поговорить, но и ощутить его объятия, понежиться в тепле его рук.

В нетерпении пинаю его ногу под столом, он удивленно смотрит на меня, а я жестом показываю рукой на наручные часы. Лекс никак не поймет, что я хочу от него.

– Сколько у тебя еще есть времени?

Он смотрит на часы, обдумывая свой ответ:

– Еще полчаса есть точно.

– Алексей, может, нам надо встретиться и поговорить в ближайшее время, – начинает папа, а я уже еле сдерживаю себя, чтобы не вскочить с места и не утащить Лекса за собой.

– Да, конечно. В любое удобное для вас время.

Отец кивает, а я резко встаю, пока родители опять не вовлекли Лекса в разговор.

– Ладно, спасибо за обед, Леше надо на работу возвращаться, я его провожу.

Мама с ласковой улыбкой смотрит на меня и дает указания:

– Эва, проводи и возвращайся обратно. Мы с папой поедем по делам. Надо будет присмотреть за Адамом.

Я непонимающе смотрю на няню. «А она тоже куда-то уходит?»

– Наталья Игоревна отпросилась по делам. Так что, кроме тебя, некому.

– Ну хорошо, – нехотя соглашаюсь.

Лекс прощается с моими родителями, я беру его за руку, ощущая острую необходимость к нему прикоснуться, почувствовать, что он рядом.

Так мы и покидаем ресторан.

Вспоминаю, как мы приезжали сюда, чтобы поменять мой цвет волос в салоне красоты «Ева».

Да, прошло всего лишь несколько недель, а как все кардинально поменялось.

Сейчас между нами совершенно другие отношения, и мне они определенно больше нравятся!

Выходим на улицу и идем в направлении парковки.

– У нас есть полчаса, что будем делать? – мы продолжаем идти, поворачиваюсь к нему лицом и, чуть замедляя шаг, иду спиной вперед.

– А что ты хочешь?

Я готова мурчать от удовольствия, когда вижу эту его улыбку и слышу от него такой вопрос.

– Ммм, можем прогуляться по набережной, можем посидеть где-нибудь на улице и просто побыть вдвоем… – останавливаюсь и обнимаю его за талию, крепко прижимаюсь к его груди.

Руки Лекса обнимают меня в ответ. Как же хорошо! Остановить бы этот миг, не хочу выбираться из его объятий. И тут вспоминаю кое-что, поднимаю голову и заглядываю ему в глаза.

– А что насчет бабушки, откуда ты узнал?

– Ну… тут особо нечего рассказывать.

– И все же.

Лекс вздыхает и трет лоб большим пальцем своей руки:

– Ну… изначально мне не понравился врач, уж слишком жеманничал и как будто хотел денег вытрясти из нас. К тому же на специалиста по такого рода болезням он не тянул, слишком молод, да и было видно, что он обычный дежурный врач в больнице. И то, что твоя бабушка ему доверилась, вызвало у меня подозрения. Я попросил своих ребят покопать на этого врача и больницу. Выяснилось, что никакого оборудования у них нет, больница вообще не принимает онкобольных, а сразу отправляет их в специализированный центр. В общем, ребята нарыли вплоть до лечащего врача твоей бабушки и выяснили, что он тоже не совсем чист на руку. Недавно провел операцию, но больной скончался, и его родственники подали в суд. В общем, нуждался он в деньгах, вот и подыграл ей, сказав твоему отцу, что его мать смертельно больна.

Вот это да! Бабуля всех подключила. Это сколько людей могут лишиться работы в случае судебного разбирательства!

– И что теперь будет?

– Ох, Эва… твоя бабушка – тот еще комбинатор… Не знаю, что будет. Я твоему отцу все сказал. Дальше решать ему. Я умываю руки. Если понадобится помощь, помогу. Хотя, какая от меня может быть помощь! У него у самого очень хорошая юридическая фирма.

– Ясно. У тебя и так завал на работе, а еще и я тебя со своими семейными дрязгами достаю.

– Не говори глупостей, Эва. Все нормально.

– Мне тоже это врач не понравился сразу, – через мгновение до меня доходит еще кое-что, и я, не обдумав до конца эту мысль, все выкладываю Лексу. – Это что же получается, наш первый раз был испорчен просто так? Подняли переполох на ровном месте?

Выслушав меня, Лекс начинает улыбаться, и такая улыбка лукавая!..

А я начинаю краснеть. Вот черт меня дернул за язык! Готова провалиться сквозь землю! Это же надо было в такой момент вспомнить об этом, да еще и озвучить свои мысли вслух!

– Мы всегда можем повторить то, что было тогда. Даже можем вернуться именно в этот дом, м?

Я прячу свое лицо у него на груди. Конечно, я бы хотела вернуться в тот дом. И побыть с Лексом наедине. Но как это сказать ему вслух? И так уже сказанула!

– Эва, малыш, – зовет меня Лекс, призывая поднять голову.

Машу ею, не могу сейчас смотреть на него.

– Ну что ты, мы можем вместе все это обсуждать. Более того – должны. Чтобы между нами не было недомолвок. М? Ты согласна?

Я киваю, все так же продолжая прятать лицо у него на груди.

– Эва, ну же! Посмотри на меня.

Немного с задержкой, но все же поднимаю глаза на него.

– Я хочу тебя, малыш. И этого не надо стесняться. Сейчас даже сильнее хочу, чем когда-либо. Все свои мысли ты должна доверять мне, поняла. Так будет лучше для нас двоих. Чтобы мы всегда могли решать проблемы, не накапливая их. Согласна?

– Да.

– И мне приятно то, что ты сказала. Значит, ты думала об этом, думала обо мне. И тебе понравилось то, что между нами произошло. И ты хочешь повторения. Я прав?

Снова киваю, не могу произнести ни слова.

– Нет, малыш, так не пойдет. Надо сказать это вслух. Тебе понравился секс? Ты хочешь меня?

– Лекс… ну я так не могу.

– Однако дуться на то, что водитель даже ничего и не понял, что между нами было, ты можешь. Нет, дорогая. Так дело не пойдет. Говорим все открыто.

– Хорошо! Да, мне понравилось! Да, я хочу еще! Доволен? – не выдерживаю его напора и выпаливаю все, что он хотел услышать, на повышенных тонах.

– Нет. Не таким тоном. Но это уже кое-что. Ну, главное из всего сказанного я запомнил. Единственное, у меня будет к тебе большая просьба, Эва, – берет мое лицо обеими ладонями и приподнимает вверх. Мы внимательно смотрим друг другу в глаза. Я замираю в ожидании, а он с самым серьезным видом продолжает, – между нами все будет кончено, если ты не сможешь ее выполнить.

В груди все словно тисками сжимается от чувства тревоги.

«Что для него так важно? Что он хочет у меня попросить? Почему это ставит под удар наши только зарождающиеся отношения? А вдруг я не смогу! Что тогда? Расставание? Но я не хочу! Что же делать, если он попросит что-то невозможное для меня? Смогу ли переступить через себя, лишь бы остаться с ним вместе?»

Тяжело сглатываю. От волнения с хрипотцой еле слышно произношу.

– Что ты хочешь, что бы я сделала?

Он вглядывается в мои глаза и молчит, как будто решается сказать что-то такое, что пошатнет мою уверенность в нем, в себе, в нас.

– Я хотел тебя попросить… Обещай, что никогда не станешь такой, как твоя бабушка, и не будешь строить всякие козни окружающим тебя людям.

Я смотрю на него и до конца не понимаю, что он говорит. Мои глаза готовы вылезти из орбит.

Не быть как бабушка? Не быть человеком, который испортил жизнь моим родителям, да и мне, что уж тут? Не быть расчетливой стервой, эгоистичной, жестокой, гнилой?..

Он это серьезно?!

Лекс действительно считает, что я могу быть такой?!

Пелена сходит с глаз, и я уже готова высказаться по этому поводу, как замечаю, что его губы еле сдерживаются, чтобы не растянуться в улыбке. А в глазах пляшут смешинки с чертиками вместе.

Ну гад!

Размахиваюсь и бью его по плечу.

Лекс уже откровенно ржет надо мной.

Я его еще раз хочу треснуть, но он успевает отскочить.

– Эй, эй! Надо еще включить в просьбу отмену побоев! Аха-ха!

– Я тебе дам, побои! Да я убить тебя готова сейчас!

– Ну все, все! Пошутил я! Ты бы видела свое лицо! Аха-ха! Я еле сдержался, чтобы сразу не рассмеяться!

Мы бегаем по парковке вокруг машин. Он от меня, смеясь, а я за ним – на полном серьезе с желанием прибить. Нет! Ну это надо было такое сказануть!

– Я тебе дам, пошутить он решил! Я тут уже предположила все, что ты мог бы у меня попросить, и думала, как мне это выполнить, а ты решил поиздеваться!

– Но знаешь, в каждой шутке есть доля шутки, а остальное… – игриво двигает бровями Лекс, – да и вообще, яблоко от яблони…

– И все-таки я тебя сейчас убью! – цежу сквозь стиснутые зубы и кидаюсь вдогонку за ним.

Лекс оббегает машину, и у меня не получается его догнать и осуществить задуманное.

– Эва, а ты страшна в гневе, оказывается! У тебя так глаза горят, почти как во время секса, но только почти. Ммм… хочу снова увидеть тебя пылающей, – продолжает подтрунивать надо мной.

– Ох… вот доберусь до тебя, и ты почувствуешь, как я умею пылать, более того, ожог первой степени я тебе гарантирую!

– Малыш, первая степень – это поверхностные ожоги.

– Оу, ну тогда четвертая тебя устроит?

– От тебя я приму все что угодно!

– Ой и договоришься ты, Лекс! – не оставляю я попыток его схватить и пару-тройку раз дать по умной головке.

Лекс останавливается, и я пользуюсь этим, быстро оббегаю машину и только хочу его треснуть, как он хватает меня за эту же руку и разворачивает спиной к себе. А второй своей рукой крепко фиксирует мое положение.

А затем прямо в мое ушко томно шепчет:

– Я говорил тебе, как мне нравится, что ты меня так называешь? Просто балдею, когда ты так произносишь мое имя.

У меня и без того дыхание сбилось, пока гонялась за ним, а теперь еще его слова и то, как он их произносит, – вообще крышу сносит. Чувствую, что воздуха не хватает не от беготни, а от возбуждения, которое зарождается глубоко внутри и требует удовлетворения.

– А еще я обожаю твои эмоции. Ты такая живая, Эва! И я хочу питаться твоей энергией, хочу, чтобы ты постоянно была рядом, – а через мгновение добавляет, – может, ты вернешься уже ко мне в квартиру, м?

– Хм… ты это что, предлагаешь нам съехаться?

– А почему бы и нет? Да и родителей твоих от одного бремени избавим.

– То есть ты сейчас назвал меня бременем?..

– Черт! Не умею я красиво говорить… В общем, Эва, я хочу, чтобы ты ко мне переехала. Как ты на это смотришь?

Молчу. Не знаю, как ему ответить. Думаю, жить с мужчиной мне еще рано, я пока не готова к такому серьезному шагу. К тому же… а где конфетно-букетный период? Как мама говорит, такое теплое и трепетное отношение у пары обычно бывает только в этот период. Когда же влюбленные начинают жить вместе, все недостатки выходят наружу. А у меня они есть, я знаю. И это означает, что если я хочу этот пресловутый конфетно-букетный период… а я хочу!.. То жить с Лексом мне еще рано.

Но озвучивать эти мысли ему не решаюсь.

Разворачиваюсь в кольце его рук:

– Лекс, моя семья переживает не лучший свой период. Мы сейчас все нужны папе, чтобы поддержать его. Я не могу вот так просто взять и уйти. К тому же ты сам знаешь, сколько ссор было между мной и отцом из-за бабушки. Теперь я хочу познать отца, который меня любит, оберегает, сопереживает мне и помогает во всем. Понимаешь?

– Ясно, – немного недовольно произносит он, – хорошего секса мне не видать в ближайшее время. Я понял.

– А ты меня рядом только для этого хочешь? Я для тебя лишь объект сексуального удовлетворения?

Сама не поняла, как вспылила.

Попыталась высвободиться из его рук, на что Лекс еще сильнее меня стиснул в объятиях.

– Малыш, ну что ты завелась? Я же пошутил. Ну? – трется подбородком о мой лоб. – Ну хватит дуться из-за ничего, а?

– Ах, для тебя это «ничего»? – снова пытаюсь освободиться из его пут.

– Эва, ну перестань. Я не так выразился. Малыш, я хочу, чтобы ты была рядом, потому что люблю, а секс – это естественное желание, между прочим. Ты разве не хочешь?

Молчу. Специально. Выжидаю.

– Эва?

– Да, я тоже хочу. И я тебе объяснила, почему сейчас не время. К тому же мне еще надо решить, куда идти учиться. Скоро конец августа. И пора уже определиться, бросаю я универ и начинаю готовиться к поступлению на следующий год или все же, как папа, буду юристом.

Ощущаю его теплый поцелуй на своем лбу.

– Малыш, какое бы ты решение ни приняла, я тебя поддержу, будь уверена.

С благодарностью поднимаю на него глаза.

И ведь не сложно же сказать то, что хочу услышать, зачем смуту наводить?

– Спасибо, Лекс. Для меня это очень важно.

Быстро поцеловала его в губы:

– Тебе уже пора на работу.

Лекс смотрит на часы на своем запястье, утвердительно кивает:

– Хорошо, малыш, я поехал.

Чмокает меня в губы, а после ведет за руку к своей машине.

Садится на переднее сидение, заводит двигатель, а руку не отпускает.

– Твои родители за нами наблюдают уже некоторое время, если бы не это, я бы тебя поцеловал так, как хотел. Но… ладно. Вечером созвонимся. Пока.

Притягивает меня за руку к себе и снова целует, только уже по-настоящему, вторгаясь языком в мой рот.

– Теперь точно пока.

Я отступаю на пару шагов, и Лекс уезжает. А после я поднимаю глаза – действительно, оба родителя смотрели на нас через окно ресторана. И если мама улыбалась, то папа выглядел очень серьезным.

Когда вернулась в ресторан, родители уже сидели за столом.

Я видела, что папа переживает, но начинать разговор первой я не собиралась, просто не готова снова с ним ссориться, теперь из-за Лекса. Не сейчас, когда моя надежда на нормальную семью такая сильная.

Мама лишь улыбается, придерживая ладонь отца. Это вселяет в меня уверенность, что все не так уж и плохо и вскоре, я надеюсь, этот небольшой барьер будет преодолен.

Родители, как и говорили, уехали, а я весь оставшийся день провела с Адамчиком, до тех пор, пока не вернулась его няня.

Слова Лекса о совместном проживании прочно засели в моей голове. Я неустанно их прокручивала и так и сяк: «Он мне это сейчас предложил, а значит, наши отношения переходят на новый уровень. Но готова ли я к нему? Достаточно ли я уверена в себе? Вдруг он поймет, что хозяйка из меня никакая? Толком убираться не умею, точнее, не люблю… А захочет ли Лекс взять горничную? Все же он не мажор, который привык к обслуживающему персоналу, богатство он познал всего около двух лет назад. Возможно, поэтому мы с ним так быстро и сошлись: оба оказались простыми в отношениях людьми?

В его квартире убираются и уходят сразу. Если я буду с ним жить, останется ли это так же или эти обязанности перелягут на мои плечи?

Надо обсудить это с мамой. Думаю, она мне поможет принять правильное решение».

Родителей в этот день я так и не увидела. Поздно вечером мне позвонил Лекс, и под разговор с ним я и уснула. И как это здорово, оказывается! Утром проснулась полная сил и с отличным настроением. На часах было восемь сорок утра.

«Отлично! Возможно, еще успею к завтраку».

Но спуститься у меня не вышло: я услышала разговор родителей, а когда поняла, что они говорят обо мне, то решила остаться и подслушать.

Папа:

– Да, знаю, что он парень неплохой. Дело же не в этом, Ир. Она еще маленькая, понимаешь? Ей только восемнадцать.

Мама:

– Милый, мы с тобой начали встречаться, когда мне было восемнадцать.

Папа:

– Это другое.

– Ну конечно! – отвечает ему мама, немного посмеиваясь. – Своя девушка – это одно, а родная дочь – совсем другое.

Папа:

– Ну, Ириша, не обижайся. Я тебя сильно полюбил, поэтому и не давал прохода, пока ты не согласилась встречаться.

Мама:

– Ну вот видишь! Возможно, у Эвы моя судьба – встретить в свои восемнадцать того самого человека, с которым захочется провести всю жизнь.

Папа:

– Надеюсь, ее судьба будет легче твоей, милая, – а через мгновенье добавляет, – я так перед тобой виноват, Ира! – и столько в его голосе печали и раскаяния!

Мама:

– Мы прошли этот рубеж, Эммануил. Все. Давай двигаться вперед. У нас уже взрослая дочь, у которой появился парень, и прекрасный маленький сын. Мы все здоровы и любим друг друга. Скоро купим себе квартиру или дом, не важно, и будем жить счастливо!

Дальше я уже слушать не могла, из глаз потекли слезы радости. Какая же моя мама молодец! Через столько испытаний ей пришлось пройти, чтобы только сейчас стать по-настоящему счастливой.

Я открыла дверь и бросилась к своим родителям, которые стояли, обнявшись. Они меня не ожидали увидеть, тем более раскрасневшуюся, со слезами на глазах, но с выражением счастья на лице. Мы все трое обнялись, и не хотели отпускать друг друга. Только ворвавшийся в комнату ураган под именем Адам смог разорвать наши объятия и заставить нас всех смеяться, просто оттого, что мы есть друг у друга!

Весь день мы провели вместе, единственное, папа отлучался на пару часов, но мы этого почти не заметили, таким хорошим было наше настроение.

А вечером позвонил Лекс, сказал, что хочет встретиться и что он узнал, откуда Виолетта владеет информацией. Но сообщать по телефону не захотел.

Лекс подъехал к нашей гостинице около десяти вечера. День был пасмурным, но я все же хотела надеть платье, единственное, которое успела закинуть в чемодан. Но мама меня переубедила. Сказала, что и в брюках можно быть красивой. Уложила мне волосы, подвела глаза. Мама впервые готовила меня к свиданию, и это было необычно и так приятно.

В итоге я надела темные джинсовые штаны, сверху кофточку с рукавом три четверти, а еще захватила кожаную куртку.

Ну все, я готова. Поцеловав маму на прощание, выбежала к Лексу.

Он вышел из своей машины и шел мне навстречу. Одет был по погоде и явно заезжал домой для этого, потому что стиль одежды был далёк от делового.

– Привет, малыш, – наклоняется за поцелуем, а я обнимаю его за шею и притягиваю к себе ближе.

Поцелуй выходит легким, но чувственным.

– Привет, мой Лекс.

Он проводит указательным пальцем от моей переносицы до кончика носа.

– Пошли?

Я обняла его за талию и кивнула. Его рука по-хозяйски легла на мое плечо. «Ммм… как хорошо».

Хоть и дул ветерок, но он был не таким холодным, и мы решили прогуляться по улице.

– Как прошел твой день? Сильно скучала по мне?

Сделала вид, что не услышала последнего вопроса. Все же открыто говорить о своих чувствах я пока стесняюсь:

– День прошел просто отлично! Мы были все вместе, разговаривали, смеялись, играли… Было весело! Надеюсь, это не последний наш такой семейный день посиделок.

–Ясно.

И больше ничего!

«Ау, Лекс, что происходит?»

– А ты что молчишь? Как прошел твой день?

– В работе. Ничего интересного.

– Ммм… а что насчет Виолетты? Что ты узнал? И как? Неужели она сама сказала?

– Ну… не совсем так… Давай зайдем в кафешку, кофейку выпьем.

– С удовольствием, – с улыбкой в тридцать два зуба ответила я.

Мы зашли в первое попавшееся кафе, сделали заказ.

– Ну что? Рассказывай? – меня съедает любопытство, хочется побыстрее все узнать.

Лекс, улыбаясь, смотрит на меня. И его взгляд такой мягкий, нежный, ммм… хочется в него укутаться и никогда не вылезать из этого «одеялка».

– В общем, Эва… обещай, что не будешь смеяться?

– Не поняла, в этом есть что-то смешное?

– Ну, если смотреть в общем, то нет, а вот в деталях… возможно найти и смешное.

– Хорошо.

Официант принес наш заказ и удалился, и тогда Лекс снова заговорил…

Л Е К С. Утро этого дня.

– Ну так что, нашел что-нибудь на Виолетту?

– Нет. В телефоне чисто, никаких контактов с людьми, которых вы указали, не обнаружено. Также проверил ее электронный ящик – там тоже все чисто. В удаленных письмах нет ничего интересного для вас и вашей заявки.

– Ясно… значит, так и не узнали, откуда у нее инфа о моей личной жизни.

– Есть у меня одна мысль, но не знаю… это так, догадка.

– Говори.

– Ваш кабинет. Она же там часто бывает. Может, следует посмотреть видео с камер в нем?

– Думаешь, она была тут без моего ведома?

– Не ручаюсь, что так. Но проверить все же стоит.

– Хорошо. Спасибо. Я тебя понял. Посмотрю. Но ты все равно будь начеку насчет Виолетты. Чувствую, что-то будет, но что…

– Хорошо, Алексей, с нее наблюдение не снимаю.

Видеоархив съемок моего кабинета находится в отдельной папке под паролем, который знаю только я. Таково было мое требование. Этот код даже нашему начальнику охраны я не сообщил.

Захожу в свою папку, нахожу нужный файл и начинаю просмотр видеоряда с момента появления Эвы в офисе. Вначале даже улыбнулся ее непосредственности – какие взгляды она на меня кидала: то полные любопытства , то вдруг гневные… Да… никогда бы не подумал, что вот такая «покупка» выльется в отношения с девушкой. Ну кто бы знал, что на такой аукцион может попасть невинная, наивная, искренняя девушка? Да никто!!! Ну а мне повезло. Вовремя сориентировался и выкупил за бесценок самый дорогой «лот».

Дальше были видео моего рабочего процесса, которые я попросту проматывал, понимая, что здесь ничего нет. Наконец и Виолетта начала мелькать. Вот ее привел дед знакомить со мной. Вот она пришла и принесла вкуснейший кофе из «Старбакса», и мы его пьем вместе… А вот она за моим компьютером… Что? Что за фигня?! Что она там ищет?! Так… смотрю на время и открываю историю.

Кеша – гений, он установил на мой комп такую программу, которая позволяет отследить дату и время работы с файлами за все время их существования.

Сначала проверяю важные документы фирмы. Вдруг Виолетта – подставная, и послана к нам, чтобы выведать нужную конкурентам информацию. Но нет, во время ее «копаний» в моем компьютере эти файлы не открывались, с электронной почты ничего не отправлялось. Да и сидела она одна в кабинете одну минуту и десять секунд.

Так что же она искала в моем компьютере? Открыл журнал, чтобы узнать, какие сайты просматривались в этот день, и сам себя стукнул по лбу! Вот же черт!

«Так вот она как все узнала! Вот стерва! Да… и как теперь объясниться с Эвой по этому поводу? Черт! Укоротить бы Виолетте ее любопытный нос, и проблемы бы не существовало! Черт ее дери! И что мне теперь делать?»

Звук входящего звонка на мобильник отвлекает от мыслей. Опять безопасник звонит.

– В чем дело?

– Ничего серьезного, но к вам направляется Виолетта.

– Вот только ее мне не хватало сейчас.

– Задержать?

– Перехватить и не впускать.

– Будет сделано, – сказал и отключился.

За что я уважаю таких людей, как он, так это за понимание ситуации и исполнительность.

С кем бы посоветоваться насчет Эвы? Может, наши «голубки» мне смогут помочь? В конце концов, Макс сильно накосячил перед Доминикой, но та его все равно простила, а значит, надо у него и спросить, как лучше уговорить девушку закрыть глаза на всякие мелкие проколы.

Набираю Макса, гудок на шестой, когда я уже хотел отбить звонок, он решил мне ответить:

– Я тебе уже говорил, что у тебя совести нет?! Беспокоить молодоженов в их медовый месяц – это вообще нормально? – вальяжно, расслаблено и растягивая слова, озвучивает свои претензии друг.

– Макс, дело жизни или смерти, поэтому без вариантов, уж извини.

– Что случилось? Что-то по делу? Эти отморозки нашли способ избежать наказания? Кому они заплатили? Кто за них подписался? – тон изменился полностью. Макс мгновенно настроился на серьезный разговор. Он это умеет.

– Как уговорить Эву съехаться? Посоветуй.

Минутная тишина:

– Леха, когда приеду, набью твою морду, ты понял?!

– Понял, но не факт, что позволю. А теперь не тяни кота за… ну ты понял, в общем… и ответь на вопрос.

– А не рано Эве жить с мужчиной? – слышу негромкий голос Ники. Она явно спрашивает не меня. Видно, у голубков совсем нет секретов друг от друга, раз Макс поставил на громкую связь наш разговор.

– Милая, не все такие правильные, чтобы хранить свою невинность для своего единственного, как ты. Сейчас молодежь такая – ради интереса пробуют все, начиная с четырнадцати лет, – так же тихо отвечает ей Макс, думая, что я его не слышу.

Затем доносится звук глухого удара, вскрик Макса «Ай!» и слова Ники:

– Макс, тише ты! Леха может услышать!

– Ника, ну что ты, мы же тихо, а трубка далеко, – примирительно шепчет ей Макс.

– Голубки, я вам тут не мешаю, – кричу на весь кабинет так, чтобы привлечь внимание Макса и Ники. Ну в конце-то концов! Сколько можно болтать, когда у меня тут серьезные проблемы!

– Я тебя прибью, Макс! – тихо, но явно еле себя сдерживая, произносит Ника.

– Леха, если я сегодня лишусь секса, тебя прибью уже я, – угрожает мне Макс.

– Все-таки я тебя убью, Макс! – и снова в трубке раздаются глухие удары и вскрики Макса.

«С ними бесполезно говорить, они заняты только собой. Влюбленные голубки, бл*ть!»

– Эй, ну, может, уже хватит?! Я вообще-то все еще жду совета!

– Сделай ей предложение! Девушка должна понять серьезность твоего отношения к ней, -явно запыхавшись кричит мне Ника.

– Значит, чтобы съезжаться – она слишком молода! А как выходить замуж – так самое то! Какие у вас двойные стандарты, девушки! – ехидно подначивает свою молодую супругу Макс.

– Да, вот такие мы! И что ты будешь с этим делать, а, Макс?

– А я уже все, что надо, сделал! Ты моя! И больше я тебя от себя никуда не отпу…

Я отключил звонок. Этим двоим явно не до меня, а главное я услышал.

Л Е К С. Сейчас.

– В общем, косвенно, но Виолетта все узнала от меня.

– Что? – Эва явно удивлена, неприятно удивлена, нахмурила свой лобик и смотрит из-под своих красивых бровей.

– Да. Это было в тот день, когда ты сказала, что готова стать моей. Помнишь это раннее утро, когда ты уехала с отцом?

Она медленно кивает.

– Так вот, после я был на работе и… в общем, у меня никогда не было девственниц, но в теории я знаю, что первый раз проходит болезненно. И я решил погуглить, как можно лишить девушку девственности и при этом не причинить ей особой боли. В этот момент ко мне в кабинет пришла Виолетта, и я свернул страницу. Мы поговорили по рабочим вопросам, после я вышел из кабинета минуты на две из-за деда и вновь вернулся. Вот за это время она и успела сесть за мой комп и посмотреть, чем я интересовался недавно. Ну и, наверное, сделала свои выводы. Вот.

По мере моего рассказа лицо моей девочки менялось от удивления и любопытства до смущения. А ее последняя реакция вообще для меня неожиданна – она мило улыбается, в глазах благодарность, встает со стула, обходит стол и садится боком ко мне на колени.

– Спасибо тебе, Лекс, – произносит, – мне так приятно, что ты думаешь обо мне, что заботишься. За твое отношение, – целует меня в одну щеку, после в другую и наконец осмеливается поцеловать в губы. – Я люблю тебя, Лекс. И пошла эта Виолетта куда подальше. Я не поверила ей тогда, а сейчас даже благодарна, ведь если бы не ее проделки, я бы никогда не узнала этого.

«Моя наивная простота Эва. Ты действительно еще совсем молода. Но для меня это шанс!»

Достаю из кармана бархатную коробочку и протягиваю ей.

Э В А

«Это то, что я думаю?! Лекс делает мне предложение?!»

Он все еще держит ее на весу, как бы предлагая мне ее открыть.

Дрожащими руками беру коробочку в руки и открываю. А там лежат два кольца.

– Эва, тебе восемнадцать лет. Ты еще молода для замужества, но для отношений нет, это мое мнение. Я хочу, чтобы все нас воспринимали серьезно. С моей стороны это касается отца и деда, а с твоей ‑ в большей степени я, конечно же, имею в виду твоего отца, но и маму не списываю со счетов. Мы не будем сейчас с тобой отмечать свадьбу, но знай, я уже считаю тебя своей женой, женщиной, девушкой – не важно, просто ты моя! И я не хочу тебя никуда от себя отпускать. Ты не готова съехаться, но я готов подождать. Ты стоишь сейчас на перепутье, не зная, в какую сторону повернуть и что выбрать, так знай – я рядом и всегда и во всем тебя поддержу. Эти кольца не помолвочные, но они олицетворяют нашу с тобой любовь. И я хочу, чтобы ты носила свое и все знали, что ты занята. Со своей стороны обещаю то же самое. В будущем, может, через год или через полгода, если мы поймем, что готовы создать семью и родить детей – мы поженимся. А пока я уважаю твой выбор жить с родителями, но не отказываюсь от тебя и не отпускаю. Ты моя, а я твой. Ты согласна?

В моих глазах заблестели слезы счастья! От переизбытка чувств слова застряли в горле. Я достала из коробочки свое красивейшее кольцо и уже хотела примерить его, как Лекс отобрал его у меня и, взяв мою руку в свою, надел его на мой безымянный палец.

Затем я сделала то же самое с его кольцом.

И наконец-то Лекс меня поцеловал. Так, как умеет только он один. Нежно и в то же время страстно. Так, как я люблю!

И да, он прав, я не готова еще к замужеству, мне просто морально еще надо до этого дорасти. Но то, что такой мужчина ждет моего взросления, уже дает мне понимание, что замуж я выйду намного раньше, чем думала прежде.

Время час дня, и у нас сегодня отменили две последние пары. К счастью, я с утра успела сообщить Лексу, что освобожусь пораньше. Как раз к его обеденному перерыву.

Выхожу из универа, а на парковке меня ожидает ОН. Как всегда невыносимо красив и притягателен. Стоит, оперевшись спиной на переднюю дверцу машины, и рассматривает всех студентов, а вернее, студенток, которые выходят из дверей нашей Альма-матер.

Увидев меня, улыбается и снимает солнечные очки.

На дворе октябрь, но сегодня как-то по-летнему тепло. Наслаждаемся последними тёплыми деньками, скоро в Москву придёт холодная зима, и вот так спокойно выйти и погулять уже не получится.

Пока иду к моему мужчине, ловлю завистливые взгляды девушек. Да, на парковке универа много крутых, дорогих «тачек», тут учится очень много богатых парней, да и девушек тоже. Но никого из них вот так не встречает парень, ну или девушка, – такое счастье досталось только мне одной.

Подхожу к нему ближе, и он тоже делает шаг мне навстречу, а после заключает в объятия и целует в губы. Я тоже не остаюсь в сторонке – обнимаю его, стараясь прижаться как можно ближе к его прекрасному, накачанному телу.

Да, возможно, это неприлично – целоваться прямо перед университетом, но что поделать, мы соскучились друг по другу. Не виделись целых пять дней из-за того, что он уезжал в командировку, вернулся только сегодня утром и сразу поехал на работу. Мы даже не успели повидаться перед моей учебой.

– Привет, малыш.

– Привет, Лекс.

– Нынче к студентам-первокурсникам более гуманное отношение, или я что-то не понимаю в системе образования? Как можно отменить сразу две пары будущим юристам?

И да, я поступила на юридический. Ближе к сентябрю все-таки определилась, чего же я хочу в этой жизни. Хочу защищать людей, а вернее, девушек, попавших в трудную ситуацию. Будь то насилие, харассмент на работе или аморальное поведение сотрудников полиции при задержании.

Папа сказал, что поддержит меня, что бы я ни решила, и я поступила туда, куда и планировала поступать до всех летних событий.

– Думаю, это связано с тем, – с довольной улыбкой на лице произношу я, все так же продолжая обнимать его за шею, – что они просто почувствовали, как студентка первого курса Евангелина Эммануиловна соскучилась по своему парню Елагину Алексею, и решили не препятствовать их скорейшей встрече и дать возможность увидеться.

– Ну что же, если у вас такие душевные педагоги, думаю, стоит открыть для них фонд поддержки и премирования за особые заслуги перед студентками и их бойфрендами.

– Ох, Лекс. Если бы ты открыл подобный фонд, уверена, наши встречи происходили бы намного чаще.

– Да, возможно. Как возможно и то, что из-за моего эгоизма и желания видеть свою малышку всегда рядом она может забить на учёбу вообще, а не только на несколько пар. А что, я был бы не против.

– Ладно, ладно, соврала я, есть у нас пары. Но я уже просто не могла ждать вечера, так хотелось увидеться.

– А что преподавателю сказала?

– Что плохо себя чувствую. Меня отправили в медпункт, там я сказала то же самое, а еще, что у меня красные дни календаря, и поэтому живот крутит, голова болит. Вот меня и отпустили.

– Да… – тянет Лекс, – Эва, Эва… Я очень рад тому, что ты соскучилась, но мне не нравится, что из-за этого ты сбегаешь с пар.

– Не будь занудой, Лекс. Из-за одной пропущенной пары по этике и одной по философии я не стану плохим юристом.

– Эва… – снова собрался отчитывать меня Лекс.

– Я знаю, что ты был одним из лучших на курсе вместе с Максом, и вообще вы гении своего времени, но… а кстати, ты слышал новости о них? – решила перевести я тему, да так удачно.

– Какие новости? С Максом мы виделись в начале прошлой недели, потом я был в командировке, с тех пор нет никаких известий.

– Мм… тогда эту новость тебе сообщу я, – выжидаю пару секунд, – тада-да-да-да-да! У них с Никой скоро будет еще один малыш, круто же, да?!

Лекс замер.

– Тебя не радует эта новость?

– Радует, малыш. Конечно, я за них рад. Ну что, ты готова? Освободилась полностью, и мы можем ехать? Давай, садись.

– Лекс, что случилось? – не поняла я резкой перемены его настроения. – Лекс?

– Малыш, давай, садись в машину, поехали. Скоро обеденный перерыв закончится.

Он открыл пассажирскую дверь для меня, я села в машину, все еще не понимая, что происходит.

Лекс тоже занял своё место, и мы выехали.

– Эва, я прям вижу, как работает твой мозг, пытаясь понять мою реакцию. Но этого не стоит делать. Все хорошо. Лучше подумай, куда ты хочешь поехать?

– На выходных Ника пригласила нас в гости. Поедем? Или что-то не так, и ты не хочешь?

– Конечно хочу, обязательно поедем. Но я тебя спрашивал о том, куда отправимся сейчас? Где хочешь покушать?

Я хотела сказать: «К тебе домой». Но… у Лекса обеденный перерыв, а после опять нужно на работу, значит, надо мужчину хорошо покормить. Поэтому назвала один ресторанчик, где мы иногда сидим с однокурсниками.

С недавних пор мама мне даёт советы относительно Лекса, как и что делать. И насчет «мужчина обязательно должен быть сытым» – тоже. Не знаю, откуда это у нее, возможно, от бабушки, которая всю жизнь прожила в глубинке, но факт остаётся фактом, сытый мужчина – добрый мужчина. А вот если мы с Лексом окажемся у него дома и займёмся там более интересными делами – он станет еще и довольным мужчиной.

Но это лучше отложить на вечер, потому что его дед все еще «держит руку на пульсе» и не даёт расслабиться моему парню.

После обеда Лекс вызвался отвезти меня домой, а затем собрался на работу.

«Ну какой «домой», Лекс!!! – хотелось мне уже крикнуть. – Тебя не было в городе пять дней, а сейчас ты хочешь отвезти меня просто домой к родителям?!»

Он весь обед был какой-то задумчивый и никак не хотел говорить, в чем дело, что случилось после того, как он узнал о беременности Ники.

Нет, так дело не пойдет!

Попросила его высадить меня у Российской государственной библиотеки, якобы у меня тут дополнительная работа по учебе. А когда он уехал, я спустилась в метро и поехала в его квартиру. Ключи у меня с собой, швейцар и охрана меня знают и пропустят.

Доехала до станции «Деловой центр», а дальше все по накатанной.

Сначала занялась ужином. Быстро пожарила картошку с мясом, нарезала салат. Ничего вкуснее я готовить не умею, поэтому, чтобы не попасть впросак, решила не экспериментировать. Просто и вкусно! Как раз то, что нам надо на ужин.

Чтобы не упустить Лекса с работы, набрала его номер. Он не ответил. Наверное, занят. Решила написать ему сообщение, что отправила срочную живую посылку к нему домой и он должен ее открыть не позднее семи вечера. Иначе она может умереть…

Прежде чем раздеться, я выключила камеры в квартире – Лекс научил нажимать волшебную кнопочку.

Пару дней назад купила новое белье и хотела сегодня с Лексом его «выгулять», так сказать.

Не буду утверждать, что оно супер сексуальное, но оно действительно очень красивое. Время на часах показывает семь часов вечера. Так как работает Лекс в этом же здании, я сразу становлюсь в сексуальную позу, выпячивая попку и грудь, и жду своего мужчину. Проходит минут пять, а его все нет. Десять минут – у меня уже затекла спина, руки и ноги, а его все нет.

Вот, блин! И что делать? Сообщение в телефоне прочитано, а вот Лекса в квартире не наблюдается.

Решила пройтись по квартире, размять свои «кости». Ходила, ходила и забралась в его кабинет. Посмотрела на стол – там ничего интересного. Подошла к стеллажу с книгами.

У Лекса небольшая библиотека в кабинете. В основном это книги и журналы, касающиеся его работы. Но и классики тут тоже есть, такие как Достоевский, Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Толстой.

Я взяла сборник Александра Сергеевича и села в кресло. Подожду его тут. Маму я предупредила, что останусь у своего мужчины ночевать.

Родители сейчас снимаю коттедж в ближайшем Подмосковье. Там мы и живем с ними, пока папа строит дом для нашей семьи. С бабушкой он до сих пор не общается, да и она особо не предпринимает попыток наладить отношения.

Как-то мама попыталась завести разговор о ней и о том, что все же папе стоит простить эту пожилую женщину, что надо учитывать ее возраст и что это все-таки его мать, но папа категорически пресёк эту мамину попытку помирить их с бабушкой.

А позже мне мама призналась, что бабушка «поймала» ее с маленьким Адамом на прогулке в парке и попросила замолвить за нее словечко перед моим папой. Все же он ее сын, и ей как матери и старой женщине негоже подходить к нему первой и просить прощения. А вот если он придёт к ней в дом, то она у него и прощения попросит, и вообще больше не будет лезть в нашу жизнь.

Для меня эти слова были пустыми, но мама… Моя добрая и «мировая» мама опять готова всех простить. Хотя она в этом не признаётся и утверждает, что не забудет проделок свекрови, но все же делает скидку на ее возраст, напоминая, что бабушка не будет жить вечно и надо уметь прощать и отпускать груз с души.

Я явно не в нее. Я не хочу и не могу прощать подлость и манипуляции бабушки. И груза в душе не ощущаю. Возможно, если бы мы были с ней с детства дружны, я бы чувствовала горечь от разрыва отношений, но так как этого не было – в душе у меня все спокойно.

Тем более у нас и радостные события произошли за эти месяцы. Ну, во-первых, к нам в гости приезжали родители мамы. А учитывая, что за восемь лет это их первый к нам визит, то это был действительно праздник. Во-вторых, мы часто виделись с Доминикой и стали близкими подругами. Свадебное путешествие пошло им на пользу, вернулись они оттуда счастливые, загоревшие и весёлые.

Ну, а в-третьих, прошёл первый суд над братьями Якинскими. Судили их по отдельности. Они взяли разных адвокатов, которые рьяно их защищали. Макс сказал, что дело все равно они проиграют, но так как адвокатам надо себя хорошенько прорекламировать, они будут стараться максимально уменьшить срок пребывания своих подзащитных в местах лишения свободы. И скорее всего, таких слушаний будет еще очень много, и нам надо набраться сил, потому что российская судебная система не так совершенна, как, например, западная. У нас очень много лазеек, которыми обязательно воспользуются адвокаты обвиняемых.

Суд над Робертом тоже уже назначен. Мы с Ликой будет давать там свидетельские показания. Отец Роберта попытался поговорить с моей подругой, чтобы она забрала свое заявление на его сына. Но тут Лекс и Макс подсуетились, и теперь она для Шимански недоступна.

Родителям Лика рассказала, что с ней произошло, но в облегченной версии, потому что беспокоилась об отце и его сердце. А еще она решилась на поход к психологу, все же он ей понадобился, так как сама девушка не справлялась. Но еще лучше на нее влиял парень. Кто он, подруга мне еще не рассказала, но обещала, что если это перерастёт во что-то серьёзное, она обязательно поделится.

Читая Онегина и уже дойдя до последних строк, я услышала звук открываемой двери квартиры. «Ну я и углубилась в чтение, что чуть не пропустила, как пришёл Лекс».

Постаралась принять как можно более сексуальную позу, по крайней мере, такой она мне казалась. И вот в таком виде меня и застал мой мужчина.

– Эва?

Лекс был очень удивлён. А еще у него был очень уставший вид.

– Привет, милый. А я тут тебя жду.

– Ох, малыш… – тяжело вздохнул Лекс, – и долго ты тут? – посмотрел на книгу, которая лежала на столе открытая.

– Ну, около часа, наверное. Ты устал?

Я встала и подошла к нему. Взяла из рук его тяжёлую папку с документами, развернулась и положила ее на стол, немного прогнувшись в спине, открывая Лексу вид на свою попку.

Снова повернулась к своему мужчине, глаза которого из уставших стали заинтересованными.

Обошла Лекса и начала спускать пиджак с его плеч, проводя пальцами по всей длине его рук. Сделала шаг к дивану и бросила сей предмет одежды на подлокотник.

Лекс стоял, не шевелясь, но активно следя за каждым моим действием.

– А теперь садись, я сделаю тебе расслабляющий массаж. Вижу, тебя так загрузили на работе, что ты не смог приехать вовремя и даже не сообщил, что задержишься.

Нет, я не от обиды это сказала, я хотела дать ему понять, что все понимаю и что ему действительно очень много приходится работать, и я очень жалела, что ничем не могу ему помочь.

– Я не знал, что ты меня ждешь.

– Я хоть и написала «посылка», но все же намекнула, что она живая и надо поспешить.

– Эва, – Лекс уже сел на стул, а я стояла позади него. Он обернулся ко мне и, глядя в глаза, произнёс, – я не получал от тебя никакого сообщения. О какой посылке ты говоришь?

– Странно, я тебе писала. Ну ладно, выясним это попозже, – я не хотела сейчас уже ничего узнавать, главное, он тут, а больше мне ничего и не надо, – давай я все же сделаю массаж, все разговоры потом.

– Хорошо. Но, малыш, ты будешь в таком виде делать мне массаж со спины, а я хочу на тебя смотреть.

– Э, нет. Сначала массаж, а после эстетическое удовольствие. Закрой глаза и расслабься.

Не успела я положить руки на его плечи, как он развернулся вместе с креслом и посадил меня к себе на колени так, как будто я его оседлала.

– Вот теперь можешь разминать мои плечи, а я буду получать тактильное и эстетическое удовольствие.

Одновременно с этими словами руки Лекса опустились на мои бедра, и он улыбнулся мне обворожительной улыбкой хитрого лиса.

Разминаю ему плечи и шею, а он водит руками от моих колен до бёдер, а после его руки доходят до попки и сжимают ее.

– Лееекс… – предупреждающе тяну я его имя.

– Эвааа… – следует за мной в том же тоне.

Промолчала и продолжаю расслаблять мужчину массажем, в то же время понимая, что скоро я не выдержу и на его рабочих брюках может образоваться мокрое пятнышко. Но, кажется, такая перспектива только обрадует моего Лекса: он всегда кайфует, когда я становлюсь очень мокрой и мое желание принять его делается просто огромным.

Все это время, пока мы вместе, Лекс потихоньку учил меня всем прелестям секса, показывая и одновременно изучая все мои эрогенные зоны.

Мы пробовали разные позы, понимая, в какой из них каждый из нас получает наибольшее удовольствие.

А сейчас Лекс поглаживает мои бедра, мою попку, и дальше его руки продолжают исследовать мое тело, отодвигают трусики и трогают мое лоно.

– Лекс, давай я закончу массаж, а уже после…

– А я хочу во время, Эва, и, будь добра, помолчи. Ты – моя! И твоя попка, и твоя киска тоже.

– Хочешь, чтобы я вернула тебе должное и была послушной сейчас? – мои глаза блеснули озорством. Мне нравились наши игры с подчинением. Нет, это не было БДСМ, это была просто сексуальная игра между любящими друг друга людьми.

Я все еще оставалась его должницей по условиям аукциона. Хотя тот договор уже и не имел силы, клуб прикрыли после расследования, но мы все равно играли. И эта игра приносила нам обоим удовольствие.

– Хочу. Давай посмотрим, сколько ты продержишься в этот раз? – усмехнулся Лекс.

Была у нас своеобразная игра: если Лекс не добивался от меня положительного ответа, то начинал ласкать мое тело и не доводил все до конца, пока я не соглашалась на его условия, изнывая от желания достигнуть оргазма или вообще почувствовать ЕГО в себе.

– Это нечестно, Лекс. Я опять должна сделать что-то, чего не хочу?

В прошлый раз Лекс попросил сопровождать его на рабочей встрече с Виолеттой, ее отцом и дедушкой Лекса. Ее я видеть не хотела, впрочем, как и остальных участников. Но против умелых пальцев и языка моего мужчины я не смогла устоять и пообещала, что пойду с ним. Деловой ужин состоялся в одном из самых дорогих ресторанов Москвы.

Уже в процессе ужина я поняла, что дела – всего лишь предлог, на самом деле старшее поколение предприняло еще одну попытку свести Лекса и Виолетту. Но мы пришли вместе и нарушили все их планы. Вскоре ужин закончился, а Лекс в очередной раз сказал своему деду, что его выбор уже сделан и он не собирается его менять, взял меня за руку и вывел из ресторана.

В ту ночь я достигла оргазма пять раз. Пять!!! Лекс был неутомим. Думаю, его задело то, что дед не воспринимает его точку зрения и не уважает принятого им решения. Но десерт от этих переживаний достался мне. Лекс показал этой ночью, насколько он меня любит и не откажется от меня ни по велению деда, ни по каким-то другим сторонним причинам.

– Отец Руслана устраивает вечеринку, позвали очень много деловых людей. Все «сильные мира сего» будут там. Вот и я хочу туда попасть, но, конечно, не один, а с тобой. Руслан к тебе не подойдёт, обещаю. Я всегда буду рядом.

– Я же там никого не знаю, – тихо отвечаю ему.

Но меня больше беспокоит не Руслан. Прийти на вечеринку и отбиваться от всех женщин, которые будут кидаться на Лекса, – то еще удовольствие. А еще многие посчитают своим долгом сказать мне, что я для него лишь временное увлечение и скоро он меня бросит.

Я предпочитаю наслаждаться нашим счастьем в тишине его квартиры.

– Может, тебе составит компанию папа? – возможно, это и идиотское предложение, но так у Лекса не будут глаза цепляться за красивых девушек, а их там будет много, я уверена. Плюс недавно Лекс предлагал отцу открыть новую юридическую фирму, как раз пообщались бы и на эту тему.

Лекс мне ничего не ответил, только поднял меня за бедра и встал сам. Ну все, игра началась. Теперь он не отстанет, пока не получит положительного ответа на свое предложение.

С одной стороны, это радовало, ведь сейчас я получу удовольствие, в предвкушении которого я плотоядно улыбнулась. Но с другой стороны – придётся расплачиваться за эти оргазмы походом на вечеринку к Руслану. Эх…

Мы поднялись на второй этаж. Лекс занёс меня в свою спальню и опустил на кровать. Я резко подскочила, встала на коленки и выпрямилась. Да, зверя тоже надо немного подразнить:

– Я не пойду туда. И тебе не удастся меня уговорить, даже если я тысячу раз дойду до финиша. Ужин с Виолеттой стоил огромного количества моих нервов. Больше не хочу смотреть на то, как на моего мужчину облизываются чужие женщины.

А еще я знаю, что Лекс кайфует от того, как я ревную. Его это смешит и одновременно заводит.

– Ну, малышка, этого не избежать никак. Многие хотят заполучить твоего мужчину в свое личное пользование, хоть он и отбивается как может.

– А имена есть у этих желающий, я бы им волосы быстро повыдергивала, – зло проговорила я и, кажется, всерьез начала ревновать. Наверное, появилась новая поклонница. Ах, как же меня бесят женщины, для которых Лекс – цель, которую они видят, а вот препятствий вроде меня они не замечают.

Да, я пойду на эту вечеринку и покажу всем, что Лекс занят. И занят мной. Но пока не буду озвучивать ему свое согласие. Поиграем?

Лекс подходит ближе и перебирается ко мне на кровать, так же становится на коленки и, обхватив ладонями мое лицо, говорит:

– Глупышка Эва. Мне никто не нужен, кроме тебя. По крайней мере, – многозначительная пауза, – сейчас, – и еле сдерживая смех, смотрит в глаза.

– Ооо, – от смысла его слов даже не сразу нахожу, что сказать.

– Ооо…ага…ага, – передразнивает меня Лекс.

– Ах ты ж… – бью его кулачком по плечу, а дальше… – ммы… ммы… ммы… – мычу, не имея возможности что-то дельное произнести вслух, так как он мне закрыл рот своими губами и крепко держит, чтобы я не смогла вырваться.

А я продолжаю лупить его по плечам и по всему, до чего достаю, но с каждым разом сила удара все меньше и меньше, потому что мысли уходят совсем в другую степь. От умения Лекса целоваться схожу с ума в прямом смысле этого слова.

Падаю на спину и увлекаю его за собой. Как бы я ни хотела выиграть у него, но каждый раз все происходит с точностью до наоборот.

Опускаю руки по сторонам от себя, и Лекс, понимая, что это моя полная капитуляция, отпускает мое лицо и соединяет наши кисти рук, переплетая пальцы.

Отрывается от моих губ, смотрит в глаза и серьезно заявляет.

– Люблю тебя, моя Эва, – и я понимаю, что все, что было сказано ранее, говорилось лишь для того, чтобы раззадорить меня. А вот сейчас он искренне признается мне в любви.

Понимаю это, и счастье распирает меня изнутри, не сдерживая его, заявляю в ответ:

– И я тебя, мой Лекс.

А потом как счастливые дураки улыбаемся друг другу и снова начинаем целоваться. В считанные минуты оказываемся полностью раздетыми на кровати.

Сегодня Лекс особенно старается меня завести, проделывает со мной невероятные вещи. Одновременно кусает сосок зубами, а после облизывает его языком. Одной рукой тормошит и щипает второй сосок, а пальцами другой руки теребит мой клитор.

«Боже, я теку, простыня просто намокнет от меня». Ерзаю на кровати в ожидании его проникновения в меня, но Лекс не спешит, а продолжает меня мучить, доставляя невероятное удовольствие. Схватилась за простыню и тяну на себя, раздвигаю ноги сильнее и страдаю оттого, что чувствую внутри, между ног, пустоту, которую почему-то не заполняет Лекс.

Закрыла глаза и хнычу от удовольствия и недовольства одновременно:

– Лекс… Лекс… пожалуйста…

– Твой ответ «да»?

– О да, только войди в меня уже!

Пальцами продолжая играть с моим клитором, Лекс наконец-то отрывается от моей груди и врывается своим членом в меня мощным толчком.

– Какая ты мокрая, – довольный собой заявляет этот мучитель.

И я почти одновременно с ним:

– Аааах… да! – от чувства восторга и наполненности.

Я уже на грани, не сдерживаюсь, максимально раздвигаю ноги, чтобы глубже принять Лекса, и буквально через несколько толчков рассыпаюсь на тысячу маленьких звездочек.

Очнулась, когда Лекс уже лежал на мне и целовал в шею.

Улыбнулась – да, счастье есть.

– А я нам ужин приготовила.

– С удовольствием теперь поем.

– Тогда в душ и вперед? – повернула голову и посмотрела в глаза любимому мужчине.

– Давай вместе.

– А мы точно будем только душ принимать?

Лекс хмыкнул:

– Все зависит от тебя, меньше будешь вертеть попкой – быстрее выйдем из душа.

– Ах, так, значит, это я во всем виновата?

– Нет, – пауза, – во всем виновата твоя красивая попка, – и, не давая мне возможности возмутиться, Лекс тянет меня на себя, водружает на свое плечо, и так мы заходим в ванную комнату.

Лекс ставит меня на пол и включает душ, направляя его в стену. Отрегулировав температуру, поворачивается ко мне и направляет теплую струю воды на меня.

Во время его манипуляций с водой я чувствую, как из меня вытекает влага.

«Блин, а если это заметит Лекс?» Чтобы этого не допустить, я прижала ноги друг к другу и в таком положении уже ощутила поток теплой воды.

– Давай я быстро приму душ и пойду разогревать ужин?

– Все нормально, малыш?

– Да, просто кушать хочу.

– Хорошо, давай я хоть тебя…

– Нет, правда, я сама, – хватаю свою мочалку. Выливаю на нее гель для душа и быстро натираю себя пеной, особенно сильно тру между ног.

– Эва, что-то не так?

И как ему сказать, что сегодня я текла от него как никогда раньше? Что даже самой стыдно. Наверное, должно пройти немного больше времени, чтобы я могла произнести такие слова вслух.

Намылив себя полностью, и довольная тем, что Лекс ничего не заметил, я улыбнулась.

– Все хорошо, правда. Давай смывай с меня всю эту пену, и я побежала.

– Ну ладно.

Ополоснувшись, я покинула ванную комнату, и как есть – в полотенце на голое тело – пошла на кухню.

Минут через пять там появился и Лекс.

К этому времени я успела подогреть в микроволновке наш ужин и поставить приборы и салат на стол.

– Все очень вкусно, Эва. Спасибо. Иди ко мне, – и с этими словами разворачивается так, чтобы мне было удобно сесть к нему на колени.

– Это одни из самых приятных слов для моих ушей, – подойдя к нему, с улыбкой во весь рот произношу я.

– А какие еще слова хотят услышать эти красивые ушки? – открывая руки для объятий, произносит мой мужчина и прикусывает мне мочку уха.

– Ммм… Много чего, – мурлычу как кошка. Самой стыдно за такое поведение, но, блин, как же приятно.

– Эва?

– М?

– Ты же знаешь, что я люблю тебя?

– Ммм… да… – не совсем понимая, к чему такой вопрос, отвечаю ему.

– Тогда я спрошу у тебя еще кое-что… Как ты относишься к детям? К нашим с тобой детям?

Я застыла. Это, конечно, еще не предложение о замужестве, но разве мужчина скажет такое девушке, на которой не хочет жениться?

– Как я могу к этому относиться? Конечно положительно.

Лекс явно доволен моим ответом.

– Тогда, может, сделаем это?

– Что это? – уточняю я. Это что, такой необычный способ сделать предложение своей девушке, так получается?

– Сделаем ребеночка?

– Лекс, эм… ну… как бы рано, ты не считаешь?

– Нет. Появление ребенка решило бы многие наши проблемы, – соблазнительным тоном вещает он. – Проблема в виде моего деда – раз. Твоего отца – два. Ну и самый приятный бонус – мы будем жить вместе.

Освобождаюсь из кольца его рук. Становлюсь напротив него.

– Лекс, до детей должна быть свадьба, ты так не думаешь?

– Думаю и очень этого хочу. Но ты противишься, не хочешь ко мне переезжать. Что уж говорить о замужестве.

– Но ты и не предлагал! – в сердцах восклицаю я, – возможно, я бы и согласилась на это.

– Так ты согласна?

– А ты мне уже делаешь предложение?

– Да. Эва, ты выйдешь за меня?

Внутри поднимается буря чувств. И радость – она в большем количестве. И досада – от такого предложения и формы его подачи.

Молчу несколько секунд, а затем произношу:

– Мне надо подумать, – медленно отвечаю и смотрю на реакцию. И она меня не радует, вот от слова совсем.

– Ясно. Видно, ты в своих чувствах еще не уверена, – Лекс встает со стула, – постоянно отталкиваешь меня. Ладно. Подумай. Мое предложение остается в силе в течение месяца. Пойду оденусь, что-то прохладно стало.

И уходит.

А у меня просто нет слов. Что это только что было?! Нет, так не должно быть!

Иду вслед за ним, еще не знаю, что буду говорить, но что-то точно надо. Иначе будет только хуже.

Захожу в спальню – он уже надел штаны и выбирает футболку.

– Лекс, не обижайся, пожалуйста.

– Я не обижаюсь, Эва.

Да, конечно!!! Не обижается он!

– Лекс, – подхожу к нему, хочу обнять – отходит от меня, как будто я ему мешаю одеваться.

Обидно, блин. Ну, окей. Остаюсь на месте.

– Пойми и меня, пожалуйста. Мне восемнадцать лет, и как бы рано, что ли, становиться женой и мамой, как ты хочешь.

– Некоторые и в шестнадцать рожают, Эва, это не аргумент. По случайному залету или еще в силу каких-то обстоятельств. Тебе же бояться нечего, отношение мое к тебе ты знаешь, материально я нашу семью потяну… Тогда что остаётся? Просто еще не нагулялась или не оставляешь надежд, что появится вариант покруче, чем я.

– Лекс, а вот это уже лишнее, – сама начинаю злиться, – ты прекрасно знаешь, что я некорыстна и никогда не думала об отношениях в таком ключе. И я люблю тебя, какие вообще варианты «покруче» ты имеешь в виду?

– Возможно, не так сильно любишь, раз тебя терзают сомнения.

– Нет, этого нет…

– Тогда я тебя не понимаю, Эва. Я тебя люблю, ты меня любишь. Я тебе предлагаю съехаться – ты не хочешь. Окей, как любой девушке тебе нужны гарантии. Я делаю тебе предложение – ты и этого не хочешь…

– Я не говорила, что…

– Да, да, ты сказала, что подумаешь… но разницы не вижу. О чем тут думать? Или ты хочешь со мной быть, или нет. Все!

Видно, от его жестких слов вся гамма чувств отобразилась на моем лице – Лекс выдохнул и опустил голову:

– Так, думаю, нам надо немного остыть. Я сегодня вернулся из сложной командировки, потом был кошмар на работе, теперь твой отказ.

– Я не отказы…

– Да, да, ты ответила, что подумаешь. Ладно, – подходит ко мне и обнимает, а я стою деревянным солдатиком, – нам надо обоим успокоиться. Давай я отвезу тебя домой, а потом мне надо еще поработать сегодня, хорошо?

Что ответить на такую формулировку вопроса?

Через час. Дом Эвы.

Сухо попрощавшись с Лексом, зашла в наше временное жилище. Тишина дома не радовала.

Надо попить воды и спать. А завтра посоветуюсь с мамой.

– Эва? Это ты?

– Папа? – кого я сейчас не ожидала встретить на кухне, так это его.

– Мама говорила, что ты сегодня останешься у… ммм… своего парня.

– Да, но… так вышло.

– Все в порядке? Почему изменились планы?

А, может, вот он, шанс разобраться? Узнать у мужчины о мыслях другого представителя его пола. А еще, думаю, папа будет рад, что наши отношения с Лексом перерастают во что-то большее, когда узнает, что сегодня произошло.

– Лекс, в смысле Леша, сделал мне предложение.

– Какое?

– Ну в смысле «какое», пап!

После секундной заминки присаживается за стол напротив меня и выдает:

– А, в смысле такое предложение! Хм… и что, когда свадьба?

– Я не согласилась.

– Что? – родитель выглядит поражённым. – Ты отказала…

– Нет, нет, – активно машу руками, – я ему не отказала.

– Тогда я не совсем понимаю, что произошло.

– Я сама не знаю. Он заговорил о детях, что хочет завести со мной ребенка, а потом просто сказал: «Давай поженимся».

– И?

– Что «и», пап! Разве так делают предложение руки и сердца?

– Ох уж эти ваши девичьи розовые сопли, – вздыхает папа.

«Что, простите? Розовые сопли?!»

– Доченька, ты понимаешь, мы мужчины думаем несколько иначе. Нам главное понять, чего мы хотим, и прийти к правильному решению этого вопроса. И если парень говорит, что он хочет жениться и детей от тебя, то его намерения более чем серьёзные. А уж если посмотреть, сколько вы с ним встречаетесь, то ему можно за мужество орден вручить, что за такой короткий срок он понял, чего хочет.

– Ну, он-то, возможно, и понял… а как же я? Когда я попросила время подумать, он обиделся.

– Хех, – повеселел папа, – думаю, он ожидал, что ты будешь пищать от радости, но ты молодец, что сдержалась. Мужчина должен быть охотником. Если добыча сразу попадает в его руки – он ее меньше ценит.

Помолчал немного, что-то обдумывая, а потом спросил:

– Ты мне, дочь, одно скажи, ты его любишь?

Как-то неудобно вот так вот говорить родителю о своих чувствах к мужчине. Но…

– Да, и думаю, что очень.

– И он тебя, как я понимаю, тоже.

С внезапно появившейся улыбкой на лице утвердительно киваю.

– Ну… тогда не вижу проблем.

– Пап, мне только восемнадцать, не рано ли для замужества, не говоря уже о детях?

– Ну… твоя мама была немного старше тебя, конечно, но все же решилась. Чего именно ты боишься, Евангелина?

– Мы не очень хорошо друг друга знаем, вдруг что-то пойдёт не так. Я не очень умею готовить, например… Или уборка! Это тоже не лучшая моя сторона.

– Я думаю, это не проблема. Алексей взрослый, обеспеченный мужчина. Уверен, этим у него занимается домработница, поэтому ссор на бытовой почве возникнуть не должно.

Нехорошая догадка пришла мне на ум:

– Папа, а ты хочешь выдать меня за Лекса, потому что он богат и имеет определённый статус в обществе? Это выгодная партия и для меня, и для тебя как бизнесмена?

Папа встал, обошёл отделявший нас стол, протянул руки ко мне:

– Иди ко мне, моя доченька.

В груди образовался сжимающий сердце ком, а на глаза полезли предательские слезы. Вот так открыто и искренне мы с папой еще никогда не разговаривали.

Я встала и прижалась к груди родителя.

– Эва, для меня главное – твоё счастье. И если для этого тебе нужен богатый и состоятельный Алексей Елагин, то черт с ним! Я согласен.

Я всхлипнула, смеясь.

– Но даже если бы твой избранник был менее состоятельным, – серьёзным тоном продолжил отец, – то я и тут бы тебя поддержал. Главное, чтобы ты была счастлива! – папа немного отодвинулся и поднял мое лицо своими ладонями, чтобы я смотрела в его глаза, – ты меня поняла? Я все отдам за то, чтобы твои глаза всегда светились счастьем, как светятся с тех пор, как в твоей жизни появился Алексей. Если же свет угаснет, не переживай, я помогу тебе развестись и найти другого хорошего мужчину.

– Ну, пап! – легонько бью его по спине кулачком.

– Эва, не бойся, твоя семья всегда с тобой. Ну что изменится в твоей жизни, если ты выйдешь за него замуж? Только то, что ты будешь чаще его видеть. Тебе разве этого не хочется?

– Хочется. Ну а как же вы? Я и с вами хочу жить.

– Милая, мы никуда не уезжаем. У нас есть квартира в Москве, дом в тридцати минутах езды от Москвы. Разве есть проблема в том, чтобы мы видели друг друга. А когда окончишь учебу, ты будешь работать в моей фирме или откроешь свою. Но главное – мы есть друг у друга. Так, может, если ты любишь Алексея, впустим его в свой круг и возьмём в нашу семью, да?

А ведь и правда! Выходя замуж за Лекса, я же не уезжаю в другой город или страну. Близкие люди остаются рядом. Так, может, и не стоит бояться сделать этот шаг?

– Да, – произношу вслух, а потом более уверенно добавляю, – да!

– К тому же, – на кухню входит мама, обнимает нас с отцом одновременно своим кольцом рук, – если у вас появится малыш, мы все будем о нем заботиться. Когда ты будешь на учёбе, он будет со мной и папой. Плюс Татьяна Викторовна нам поможет, у нее уже два внука, она умеет с детьми обращаться. Да и Адам подрастает. Появится в твоей жизни маленький ребёнок – мы всегда будем рядом и поможем.

Я не сдержалась и заплакала.

– Мам, ну когда ты мне уже принесёшь молоко с мёдом, – в дверях появляется маленький Адам, и мы все прыскаем от смеха.

– Давно тут стоишь? – интересуется тихо у мамы отец.

– Не хотела мешать вашему разговору, – кивает та.

– Мам, я тебя люблю.

– И я тебя.

– А меня? – не унимается Адам.

Мама подхватывает его на руки, и мы все вчетвером обнимаем друг друга.

– Мама, а ты кого больше любишь, меня или Эву?

– Адам! – возмущаясь, хором произносим мы, а затем весело смеемся.

Спать легла с лёгким сердцем, уже зная, какой ответ дам Лексу.

Проснулась утром, а на дворе нет и намёка на вчерашнее солнце. Холодно, туман и сырость. В такие моменты вообще не хочется вставать, не говоря уже о том, чтобы ехать в универ. Но! Учеба – волк, поэтому надо поторопиться, иначе каникулы потрачу на закрытие сессии.

Так захотелось услышать голос Лекса, ммм… мой любимый, мой будущий муж. А это, оказывается, приятно, осознавать, что он мой, а я его.

Тянусь к телефону, хочу позвонить ему. Набираю – после первого же гудка мой вызов сброшен. Хм… не очень приятно, но я отметаю это чувство.

Может, он опаздывает на работу или уже с кем-то встречается, решая деловые вопросы. Лучше напишу ему, а когда будет свободен, он мне перезвонит.

«Доброе утро! Хотя погода и не радует, но осознание, что мы есть друг у друга, повышает настроение до отметки девяносто девять и девять десятых. Ты уже вовсю работаешь? Не буду тебя отвлекать, хотела только пожелать доброго утра».

Напечатав текст сообщения, быстро отправляю его и бегу в душ. Надо собираться на учёбу. После спускаюсь на завтрак – мама с Адамом в столовой, Татьяна Викторовна у плиты печёт блинчики. М… обожаю, тёпленькие, с пылу с жару…

– Как спалось? – мама смотрит на меня, пытаясь понять, в каком я расположении духа.

– Отлично!

– Милая, нам надо поговорить, вчера я не успела, но сегодня хотелось бы обсудить кое-какие вещи с тобой.

– Мам, все в порядке?

– Да, может, в городе пересечемся после твоих занятий?

– Я надеялась после них Лекса увидеть.

– Что же, тогда дома вечером, хорошо?

– Хорошо, конечно. Если не решу у Лекса остаться. Ну, мам, – подхожу к ней со спины и обнимаю, – извини. Давай так, я обговорю с ним, когда он будет свободен, а когда занят, и на это время мы с тобой договоримся и посидим в кафешке, как тебе эта идея?

– Хорошо, милая. Только не забудь.

– Никогда, – целую ее в щеку и сажусь за стол завтракать.

В течение первой пары поглядываю на телефон, но он молчит. Вторая пара проходит в таком же неприятном состоянии ожидания смс или звонка.

После третьей пары не выдерживаю и снова набираю его.

«Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети», – сообщает мне оператор.

Смотрю на своё сообщение – две голубые галочки говорят о том, что оно прочитано.

И что мне теперь думать, что предполагать? Какие строить догадки и искать оправдания его молчанию?

Вдруг телефон зазвонил, и я радостно посмотрела на экран. Наверное, за то разочарование, что я ощутила, поняв, кто меня ищет, надо будет попросить прощения у Ники, так как это была именно она.

– Да?

– Малышка Эва, как дела?

– Хорошо, наверное.

– А что с голосом?

– Да… мы немного повздорили с Лексом вчера, а сегодня… сегодня его телефон недоступен.

– А… ты из-за этого? Не переживай. С ним сейчас Макс. У них какие-то важные переговоры, у него телефон тоже выключен.

– Да?

– Ну да, стала бы я тебя обманывать.

– Спасибо, Ника! Блин, спасибо тебе огромное!

Была бы она рядом, я бы её расцеловала в обе щеки!

– Лехе надо врезать хорошенько, что заставляет тебя так переживать по пустякам.

– Да… там не совсем пустяки, но я вроде разобралась в себе. Осталось это ему сказать.

– Все равно, я бы ему врезала пару раз для профилактики. Уж извини, я знаю, ты его любишь, но у нас с ним взаимная нелюбовь, поэтому вам с Максом остаётся лишь терпеть.

Быть на позитиве – наше все! Я усмехнулась, ведь и правда – перебранки каждый раз, как встречаются Ника с Лексом, и мы с Максом действительно это просто терпим и ждём, когда им, наконец, это самим надоест.

– Ну, может, иногда он этого и заслуживает, – тут мы уже засмеялись вдвоём.

– Я что звоню, уточнить, вы точно будете у нас в эти выходные? Будете же?

– Ну мы вроде с ним этого обговорили, и вроде да, будем.

– Смотри, твой ответ засчитан как положительный, и мы вас ждем на нашей Gender reveal party.

– А какой с нас подарок?

– Я тебя умоляю, если ты придешь, радости Юлиана не будет предела. Это самый ценный подарок для меня.

– Я тоже по нему уже соскучилась.

– А как он скучает! И ты знаешь, нам с Максом даже обидно, что после традиционных «мама» и «папа» он говорит «Ва», что означает Эва.

Я засмеялась, это было так приятно слышать.

– Ника, я понимаю, что Лайма его крестная, тогда я буду второй его крестной, можно?

– О, дорогая, спасибо тебе за это предложение. Юлиан будет рад, Лайма будет ревновать, а мы будем веселиться, наблюдая за этим действом.

– Все! Решено! В эти выходные с Лексом или без я буду у вас.

Тепло попрощавшись с Никой, я пошла на следующую пару.

Так как Лекс мне так и не перезвонил и даже слова не написал, ни одного слова, я позвонила маме и договорилась о встрече.

Встретились мы недалеко от места занятий Адама. Тихое, по-семейному спокойное местечко, где каждый столик отгорожен от другого тонкой стеночкой, которая позволяла почувствовать уединение, даже когда в кафе полно людей.

– Почему изменились планы?

– Он на работе, занят.

– Ты уже поговорила с ним?

– О чем?

– О своём решении.

– Пока не получилось, он занят.

Мама кивнула:

– Милая, я как мама допустила ошибку, которую сейчас постараюсь исправить и поговорить с тобой на несколько щекотливую тему.

– Мама, ты меня пугаешь. В чем дело?

– Эва, ты принимаешь противозачаточные таблетки?

Я чуть не подавилась чаем.

– Мам, – прошептала я, – нашла, о чем говорить в общественном месте.

– Потому что дома нам всегда мешают. Извини, милая, что не поговорила с тобой об этом сразу.

– Да все нормально. Я уже большая девочка и знаю, что это.

– И?

– Нет, мам, я не принимаю таблетки.

– А как же… ээ… извини, извини, это не мое дело, как… Главное, что чем… то есть, я хотела сказать, что главное, что хоть чем-то…

– Мам, ну мама… мне и без того неудобно говорить о таких вещах, а ты делаешь только хуже…

– Извини, милая, боюсь, у меня так же…

Мы одновременно посмотрели друг на друга, а потом прыснули от смеха, так же хором.

– Я что хотела предложить… – более или менее успокоившись, начала говорить мама, – в общем, давай сходим к моему врачу. Вообще, я хотела это предложить, потому что думала, ты на таблетках. Но раз ты не…

Киваю головой.

– Я не… мам… – а потом добавляю с гордостью и удовольствием, оттого что меня полюбил такой заботливый мужчина, – Лекс не хочет, чтобы я травила свой организм гормонами, поэтому вся ответственность за это на нем. И он очень обязательный, умный, добрый и нежный, поэтому я ему полностью доверяю.

– Я так за тебя рада, девочка моя. Для матери видеть своего ребёнка счастливым – это самая заветная мечта в жизни.

В порыве чувств протянули друг другу руки и крепко сжали их.

– Я очень, очень рада и буду еще больше счастлива, когда вы родите мне внучку. Стану молодой и красивой бабушкой. Буду ходить и хвастаться.

– Ой, мама. Ну что ты! Не гони лошадей. Сначала свадьба, а потом уже будем думать.

– А как же слова Алексея, что он хочет уже детей?

– Ну… слова Алексея… думаю, мне тоже надо сначала захотеть детей. Я сама еще в какой-то степени ребенок.

– С этим я не спорю, – улыбаясь, произносит мама.

Это типа намёк на мой склад ума?

Думаю, мой взгляд выразил все, о чем я подумала, так как мама в примирительном жесте протянула мне руки, поднялась со своего места, присела ко мне на диванчик и обняла.

– Пошутила я. Ты моя умница и всегда была такой, – начала говорить она, поглаживая меня по голове, – но, раз ты решила связать свою жизнь со взрослым мужчиной, надо быть готовой к тому, что у него будут и взрослые потребности. Алексею уже тридцать лет, к тому же ты говорила, что у его лучшего друга уже есть ребёнок.

– И скоро будет второй, – пробухтела я в мамину грудь.

– Даже вот так. Ну, тогда, возможно, посмотрев на своего друга и осознав, что тот счастлив иметь жену и ребёнка, он тоже захотел этого. Вот и приспичило ему жениться и создать полноценную семью.

– Ему приспичило, а как же я?

– Эва, ребёнок не будет тебе помехой ни в чем: ни в учебе, ни в путешествии, ни в браке.

Мама разомкнула наши объятия, чтобы посмотреть в мои глаза:

– Эва, в моем посёлке была молодая семья, обоим по восемнадцать лет, поженились, через короткое время девушка забеременела и родила девочку. Молодые думали бросать учебу, но им обоим не позволили это сделать их родители. И пока новоиспеченные мама с папой получали высшее образование, за ребёнком смотрели их родители. Мамочка училась на врача в соседнем городе, папаша… его специализацию не помню, честно сказать. Но это не суть! Сейчас эта женщина очень хороший педиатр, работает в нашей районной поликлинике. И у нее уже взрослая дочь, которая тоже думает, куда ей поступать. Это я к чему? А к тому, что если у вас появится малыш, то ничего не бойся. Мы тебе поможем во всем. Да и финансовые дела у наших семей намного лучше, чем были у той пары. Так неужели ты думаешь, что мы не справимся? Будем молодыми дедушкой и бабушкой. Как тебе моя идея?

– Нет, конечно, иметь взрослых детей, но при этом оставаться еще молодой – это супер! Но не знаю, мама… думаешь, я справлюсь?

– Милая, я тебя ни к чему не принуждаю. Просто подумай, ты бы обрадовалась, если бы у вас с Алексеем появился свой комочек счастья?

Я задумалась. Если представить, что у нас будет такой же карапуз, как Юлиан, сын Ники с Максом, только с глазами и улыбкой Лекса – ммм… я бы его затискала, зацеловала, в общем, «мучила» бы свою кроху. Подумать только, что у меня может быть ребёнок!

– По твоим глазам я уже вижу ответ на свой вопрос.

Я кинулась обнимать маму.

– Спасибо, мам. Ты мне очень помогла. Позвоню ему, пока, увидимся дома.

Через пару минут после того, как Эва ушла, за стол к ее матери подсел мужчина.

– И зачем ты ее настраиваешь на то, к чему она еще не готова?

– Ради такой партии для дочери я много чего могу сделать. Да и что я такого сказала? Что помогу, не брошу? Так это правда.

– Ты ее сейчас подтолкнула к тому, чтобы она в ближайшем будущем стала… Даже больше! Чтобы она сама предложила ему это!

– Нет. Я ей помогла определиться, что лучшим для нее решением станет выйти за него замуж и родить ребёнка, раз он этого хочет. Ведь, если подумать, к такому решению она сама придёт лет через пять, а то и семь, с мыслями о карьере и так далее. Я не уверена, что такой мужчина, как Елагин, будет ждать столько времени. Да и женщин вокруг него вьётся столько, что скоро он не выдержит и какую-нибудь обрадует. И долгожданного ребёнка получит. Даже если это будет суррогатная мать… Нам это надо?! Нет! Он хороший мужчина, такой, какой и нужен нашей Эве. И ей очень повезло, что она встретила его на своём пути. Теперь главное – не упустить этот шанс, – договорив свою пламенную речь, женщина крепко сжала мужскую ладонь.

Э В А

До субботы нам с Лексом так и не удалось поговорить. И на праздник к Нике и Максу я решила поехать одна. Надеюсь, хоть там он появится.

Водитель отца отвёз меня в имение Макса. На парковке глазами поискала автомобиль Лекса, но не обнаружила.

Да что ж такое происходит?! Он меня избегает, что ли?

На работе его помощник говорит, что он на совещании. Мобильный всегда отключён. А возможно, он меня кинул в чёрный список?! Да нет! Не может быть! Лекс не мог так просто от меня отказаться! Или мог?

Нет, если он захочет прекратить наши отношения, он поговорит со мной и открыто об этом заявит.

Да что же такое! Почему мои мысли уходят не в ту степь! Почему я сразу думаю о плохом?!

– Привет, красотка! Не ожидал встретить тебя одну, а где твой верный цербер?

Оборачиваюсь и наблюдаю стоящего неподалеку Руслана и неизвестную мне сексуальную девушку.

– А я не одна.

Правая бровь Руслана поднимается вверх, показывая его скептицизм: так как рядом со мной никого нет, о чем я вообще ему говорю?!

– Хозяин этого дома – мой друг, его жена – моя подруга, все друзья, приехавшие на праздник, ну… кроме тебя… тоже мои друзья. Так что, не думаю, что мне сегодня грозит одиночество.

Отворачиваюсь от этой парочки и иду в направлении дома. Слышу, как мне вдогонку летят его слова:

– Принцесса, знай, и я тебе сегодня не дам скучать. Не расслабляйся.

Передёрнула плечами, чтобы скинуть с себя неприятный налет, который образовали его голос и слова, сказанные с интимной хрипотцой и с чувством, что они обязательно будут исполнены.

– Малышка Эва пришла, – воскликнула Ника, встретив меня у дверей, крепко обняла, а после заглянула и за мою спину, – а где Леха?

– Сама бы хотела это знать, – настроение и так на нуле, а тут еще и напоминание об отсутствии Лекса, моей опоры и защитника от всяких там Русланов и тому подобных. Сама от себя не ожидала, что так отреагирую, но я заплакала. Слезы сами покатились из глаз, а голос подвёл и прозвучал очень жалко.

– Тааак, а ну-ка, пошли отсюда, – Ника взяла меня под руку и, закрывая от всех гостей, провела в кабинет. Посадила на диван и сама села рядом, – рассказывай, что случилось в Датском королевстве?

– Ничего, – всхлип, – просто, – всхлип, – Лекс как будто сквозь землю провалился, -шмыгнула носом. – Телефон выключен, или он меня игнорит… На работе постоянно на совещании, сам не звони-и-и-и-т, – не выдержала и заревела в голос.

– Врезать бы твоему Лехе пару раз, хотя и этого будет мало.

– Почему ты так говоришь, он хороший, – и ещё сильнее заплакала.

– Был бы хорошим, ты бы сейчас тут не ревела.

– Извини, не знаю, как так вышло, видно, нервы сдают.

Сидим в обнимку, понемногу перестаю реветь и прихожу в себя.

Успокаиваюсь полностью, а после поднимаюсь с дивана, хочу подправить макияж.

Заканчивая свои манипуляции с лицом, вспоминаю, что ничего ей ещё не подарила.

Достаю из сумочки маленький пакетик:

– Ника, у вас красивый сад во дворе, а в доме, я заметила, нет цветов вообще. А это семена плюмерии. Это очень красивый домашний цветок. Если посадишь его сейчас, то к моменту появления вашего малыша он подрастет, а в скором времени и расцветет. И если у вас родится девочка, думаю, ей будет приятен тот факт, что эти красивые цветы появились в вашем доме только благодаря ей.

– А если будет мальчик? – посмеиваясь, спрашивает она.

– А если пацан, то я подарю вам дерево, и к его осознанному возрасту оно начнёт давать плоды. Как тебе эта идея?

– По-моему, замечательно.

Я подхожу ближе к Нике и заключаю ее в свои объятия:

– Я очень рада за вас с Максом. Желаю вам счастья и здорового и умного малыша, а пол… Это все вторично. Кстати, где Юлик?

– Его увели в спальню, время сна пришло.

– Ясно, думала, увижу его и уеду.

– Эй, ты чего! Эва, я тебя не отпущу! Даже не надейся! Будешь до ночи с нами, а можешь даже остаться ночевать, гостевая комната полностью в твоём распоряжении.

Если подумать, то это неплохая идея – остаться с ночёвкой. Может, большое количество людей отвлечет немного моё внимание от факта исчезновения Лекса из моей жизни.

– Хорошо, спасибо, Ника, правда.

– Ну что ты, малыш! Ты успокоилась? Выйдем к народу?

Киваю, и за руку выходим из кабинета.

В гостиной много людей: начиная от красавцев-братьев Макса, заканчивая подругами Ники. Здороваюсь со всеми – с кем-то обнимаясь, а с кем-то просто произнеся слово «привет». Замечаю одну незнакомую девушку – небольшого росточка, на высоких каблуках, держится немного отстраненно от всех, видно, она новенькая в этой компании. К ней не подхожу, просто киваю головой в знак приветствия, она отвечает мне тем же.

– Привет, Эва, – ко мне подошёл младший брат Макса.

– Привет, Валя.

– Как дела, красотка?

– Норма. У вас новенькая? Чья она девушка? – указываю на заинтересовавшую меня недавно особу.

Валя проследил за моим взглядом и улыбнулся:

– Почему сразу чья-то девушка? Нет, она ничья девушка, по крайней мере, я не знаю этого точно. Она тут как кондитер и по совместительству подруга Лаймы. И среди присутствующих только она знает пол ребенка, улавливаешь тему? – заговорщически подмигивает мне этот красавчик.

– А… даже так… как интересно. А когда МЫ об этом узнаем?

– Не знаю, но вроде Ника решила оторваться по полной в эту свою беременность, поэтому нас будут держать в неведении до ночи. Будут разного рода конкурсы и призы, а еще ставки… да, да, в конце вечера можно будет получить выигрыш. Принимаю их я, кстати, не хочешь поставить?

– Давай. На кого больше ставят?

– Ну… так как в нашей семье рождаются одни пацаны, то сама понимаешь.

– Окей, тогда я ставлю на девочку.

– Серьёзно? Не боишься проиграть? Первоначальная ставка от двухсот долларов.

– Ставлю штуку, что будет девочка.

– Да ты азартный игрок, оказывается, а?

Поначалу ловила взгляды Руслана на себе, и было так неприятно, хотелось спрятаться за спину Вали или вообще уйти. Но после обнаружила Руслана возле девочки-кондитера, и меня отпустило. Парень нашёл себе новый объект для развлечения. Мне было жаль ее, хотя интерес такого парня мог польстить любой девушке, возможно, и мне в том числе, если бы у меня уже не было Лекса. И я надеюсь, что он у меня ещё есть.

Начались конкурсы, довольно забавные. Например, с соской во рту объяснить какое-то слово, связанное с рождением малыша и его взрослением, например, «колики», «ночной плач», «роды», «первый зубик» и тому подобное. Или надеть ходячим куклам подгузники – и пока ты натягивал сей предмет на одну куклу, вторая попросту ушла. И так пять кукол, и нужно еще их всех собрать возле себя. Благо в этом конкурсе участвовали по два человека, и пока первый управлялся с подгузниками, второй ловил кукол. Мы с Валей прекрасно справились с этой задачей. Руслан тоже участвовал в этом конкурсе, но не с кондитером, а с той девушкой, с которой пришел. Но что-то в нем изменилось, он был очень серьезным и в то же время рассеянным, постоянно упускал кукол из вида, да и девушка его никак не могла понять, как надевать подгузники. В общем, эта парочка знатно рассмешила нашу компанию.

Девушка, приготовившая на сегодня десерт, пропала из поля моего зрения, как только начались конкурсы. Обнаружила я ее отсутствие, когда нам уже выносили красивый торт, хотелось вновь посмотреть на ту, которая смогла приготовить такую красоту.

Но ее уже не было. И вот, Макс и Ника берут нож и вместе разрезают торт. И что же мы видим?!

Одна прослойка крема розового цвета, а другая – голубого. Так же как и узор на самом десерте. Все гости с удивлением смотрят друг на друга: что сделала девушка, неужели не справилась с поставленной задачей? И только взглянув на Нику, мы все поняли.

Она стояла и улыбалась, очень довольная. Макс, еще не до конца осознав новость, смотрит то на нее, то на ее животик:

– Это то, что я подумал?

Ника кивает, а затем произносит:

– Да.

– Ну почему ты мне не сказала сразу?

– Я обиделась на тебя, что ты не пошел на наше первое УЗИ со мной. А после просто решила сделать тебе сюрприз.

В итоге в конце вечера я получила бóльшую часть выигрыша. Остальным тоже перепало, но значительно меньше, потому что большинство все же ставило на пацана.

Я провела это вечер в хорошей компании и с прекрасным настроением поднялась в гостевую комнату.

Но всю следующую неделю настроение только и делало, что падало все ниже и ниже, потому что Лекс так и не появился.

Лекс

Вернулся в Москву, в аэропорту меня ждала машина. Без водителя. Дед меня как будто испытывает, честное слово! Провести восемь часов на борту самолёта, а теперь еще по пробкам ехать в центр города – то ещё удовольствие. Последняя командировка измотала мне все нервы, больше я на это не подпишусь. Пусть сам едет и расширяет свое дело до Дальнего Востока. Такое ощущение, что дед намеренно ставит передо мной невыполнимые задачи, мотивируя это тем, что его скоро не станет, а пока он рядом и будет меня направлять по нужному курсу развития его компании. Иногда появляется желание бросить все, как это сделала когда-то моя мама, забрать Эву и уехать куда-нибудь в тёплое местечко.

Но именно появление у меня Эвы не позволяет поступить так безрассудно. У мамы был мой отец, а у Эвы – я, и это значит, что ответственность вся на мне.

Перед тем как появиться в офисе, захотел поднять себе настроение – сначала заехал на учёбу к Эве.

Моя нежная, открытая и такая красивая девушка. Дед поражается моему выбору. Да и отец не совсем его понимает. А я просто сделал то, что хотел. Без заморочек и нервотрёпки. Вот хочу ее, а что, зачем и почему – не стал разбираться. Раз хочу ее рядом, значит, будет. И ни дед, ни отец мне не помешают.

Глаза Эвы засияли, когда она увидела меня на стоянке университета. Вот это я называю открытостью.

Как она меня целует и прижимается ко мне, пытаясь полностью оказаться в моих объятиях, хочет получить от меня ласку, которой ей не хватало из-за моего почти недельного отсутствия. Нежная моя девочка.

А как радуется она беременности Ники, показывая тем самым свое доброе отношение к моим друзьям! И я бы поддержал ее, если бы не дикая зависть, появившаяся в эту самую минуту к семейному счастью Макса.

Ведь у меня есть только работа и периодические встречи с Эвой.

Пока обедали с ней, обдумывал, как и что я должен сделать и поменять в своей жизни, чтобы это чувство раз и навсегда исчезло.

Во-первых, надо делегировать задания деда парочке сотрудников. Во-вторых, сделать присутствие Эвы в моей жизни постоянным. В-третьих, хочу семью, полноценную, с ребёнком.

Видно, пришло время действовать кардинально и принимать решения, которые, возможно, не совсем правильные, но приведут к нужному результату.

Сразу после того, как высадил Эву у библиотеки, поехал в офис. Первым делом позвал своего помощника, попросил найти двух ответственных холостых сотрудников, готовых ради высокой зарплаты просиживать в офисе сутками. Также распорядился отдать их личные дела на проверку службе охраны, чтобы проверили их самих, а так же родственников, сокурсников, соседей по лестничной площадке и дому – в общем, всех, с кем они общаются. После этого я ещё отдам папки с личными делами на проверку ребятам из конторы Макса.

Я должен быть в них уверен на все сто процентов, чтобы воплотить свою идею в жизнь. Следующий мой ход – разговор с дедом. Серьёзный, обстоятельный, беспринципный, бескомпромиссный с моей стороны. Иначе опять этот лис все перевернёт в свою пользу.

Вечером пришёл домой выжатым, как лимон. Около четырёх часов просидели на совещании с дедом, много спорили, не сходились во мнениях категорически. Но так как уступать я не был настроен – позиции не сдавал. Конечно, важным моментом стало то, что около месяца назад дед передал мне сорок процентов акций компании. Это укрепляло мои позиции, и я уже был не только преемником, но и акционером, с бóльшим количеством акций, чем у оппонента. И все мои предложения и подкрепляющие их доводы рассматривались с особым вниманием и осознанием того, что большее их количество будет реализовано в любом случае.

По возвращении домой обнаружить Эву в своём кабинете – это приятный сюрприз, а увидеть ее там полуобнажённой – так и подавно. Узнав, что мой телефон кто-то опять трогал, понял, что дед мои слова все же не воспринимает всерьёз или не до такой степени, как бы мне хотелось. Его хакеры опять залезли ко мне в телефон, надо с этим что-то сделать.

Когда усадил Эву к себе на колени и стал ласкать ее тело, решил, что не отпущу. Хватит. Сделаю так, чтобы была рядом всегда. Не буду больше слушать ее отговорки.

Именно поэтому соблазнил, уложил в кровать, залюбил до потери сознания и… не предохранялся. Возможно, появление ребёнка заставит ее немного повзрослеть, а если и нет, то хотя бы так она будет привязана ко мне.

Позже, на кухне, немного жалея о содеянном и о том, что единолично принял это решение за нас, поинтересовался, как бы она отнеслась к детям. К совместным. И когда она опять начала придумывать отговорки, понял, что поступил правильно и, если повезёт, через месяц, а то и раньше, мы с Эвой узнаем, что скоро станем родителями.

Настроение упало. Эта ее неуверенность задевала меня. Отдавая себе отчет, что могу не сдержаться и взорваться, отвёз Эву к родителям.

И все. С этого момента начался отсчёт времени, которое я решил дать Эве, чтобы она поняла и осознала, хочет она быть со мной или нет. Пусть побудет без меня некоторое время, в идеале месяц. А когда я точно буду уверен, что ребёнка мы все-таки заделали, начну действовать по намеченной схеме.

Итак, я занялся работой: исключением отца Виолетты из числа акционеров и осуществлением полного контроля над фирмой.

Да, опять буду тесно работать с Максом и его людьми. Тогда, два года назад, я оказал ему услугу, теперь будет помогать мне он.

Через две недели моего игнорирования Эвы и ее звонков, мне позвонила Ника, с которой мы общаемся нехотя, так как друг друга недолюбливаем. Я был очень удивлён. Она сказала, что Эва очень расстроена моим поведением, что я мудак, раз заставляю такую девочку плакать, и что, если я в ближайшее время не появлюсь в поле видимости малышки и не сделаю Эве нормального предложения руки и сердца, то она вплотную займётся этой проблемой и найдёт моей девочке нормального парня, который будет понимать и высоко ценить те достоинства девушки, которые как-то странно игнорирую я.

Я улыбнулся. Впервые за две недели я почувствовал, что настроение моё улучшилось, и желание добиться цели стало ещё сильнее.

Попросив у Ники две недели для воплощения своей идеи, я вновь окунулся в работу.

Были моменты, когда я уже брался за телефон и почти набирал Эву. В последний момент понимал, что совершаю ошибку, и отключался. Нам нужно еще время, я это чувствую.

Приставил к ней человека, который присылал фото и видео, и я мог видеть улыбающуюся или грустную Эву. Конечно, некоторые фотографии расстраивали меня, как, например, когда в кадр с Эвой попал ее одногруппник. Из десяти фотографий он оказался на пяти! Но я уверен в честности и порядочности Эвы, поэтому все негативные мысли я обрубал на корню. Пару раз Эву тошнило на этой неделе, надеюсь, это результат моей «работы», а не признаки отравления.

Сегодня у Макса день рождения. И насколько я понял, он планирует его отметить среди родных и близких у себя дома, а уже на выходных собрать деловых партнёров.

Я попросил Нику позвать Эву к ним в гости на вечеринку, а после заберу ее и привезу туда, где сейчас готовится НАШ праздник.

Хочу сделать Эве предложение. И в это раз надеюсь услышать положительный ответ на своё желание быть вместе, жить вместе, рожать вместе.

Этой ночью я попрошу Эву стать моей женой. А пока надо купить кольцо. Съездил к ювелиру, который должен был приготовить его по моему эскизу.

За хлопотами не заметил, как наступил вечер. Приехал к Максу, в дом не заходил, бродил вокруг, думал, как появлюсь перед Эвой. Все-таки месяц мы с ней не виделись, как она отреагирует? Что ей сказать при встрече?

– Алексей?

Обернулся и увидел Руслана, выходящего из дома.

– Уже уходишь?

– Да, появились срочные дела. А ты?

– Я только пришёл. Как там, празднуют?

– Да, все кроме твоей принцессы. Иди уже к ней, осчастливь своим присутствием, а то она тоску нагоняет. А я сейчас не намерен грусти предаваться. Ладно, бывай. Мне пора. Удачи.

Такого Руслана я не видел никогда: улыбающегося, с озорством в глазах, в преддверии чего-то хорошего… Интересно, конечно, но не сейчас. На данный момент мне нужно забрать Эву и выехать по запланированному маршруту.

Захожу в дом и вижу Эву у окна. Она на самом деле грустная, смотрит на всех гостей без единой эмоции на лице. Да и бледновата стала что-то. Возможно, я немного перегнул со своим игнором. Хоть мне и есть чем похвалиться за этот месяц, например, успехами на фирме и как я все провернул, но делать это перед ней я не буду. Не думаю, что это ее обрадует или повеселит, скорее всего, она будет вспоминать, как ее мучили сомнения на мой счет.

– Эвы, малыш, почему грустим?

Да, возможно, глупо было подходить с такими словами к своей девушке после месяца отсутствия, но ничего умнее в голову не пришло.

Эва неверящими глазами посмотрела на меня, и я прям видел, как в ее голове происходили мыслительные процессы, что это я перед ней, вернулся, как она рада наконец меня видеть. Я наблюдал, как улыбка появляется на ее лице, а затем глаза наполняются гневом, потому что отсутствовал и не давал знать о себе целый месяц, а сейчас вот так просто подошел и заговорил как ни в чем не бывало. Улыбка сменяется на злобный оскал:

– Ты! – тычет в мою грудь своим наманикюренным пальчиком, – Тебя не было месяц, игнорировал меня, не подпускал и близко к своему кабинету, – теперь она на меня надвигается, и шаг за шагом злость все больше и больше разгорается в ее глазах.

Да, она у меня красавица, и даже темные круги под глазами ее не портят.

– Ах ты… Он еще и улыбается, ты посмотри на него! Тебе смешно, да? Тебе смешно, а я не знала уже что мне делать, с ума сходила, а ты улыбаешься?! – последние слова она буквально шипит мне в лицо.

Подхватываю ее за талию и перекидываю через плечо. Визг Эвы немного оглушает поначалу, но потом я привыкаю. Все гости оборачиваются к нам с немым вопросом.

– Мы уезжаем. Макс, годы тебя не берут, с днем рождения, – и бегом направляюсь со своей поклажей к выходу. Эва бьет меня по спине и ругается всеми известными ей словами. Моя тигрица. Бешеная тигрица.

– А ну, отпусти меня! Варвар! Неотесанный мужлан. Я тебя больше не люблю, я тебя ненавижу. Видеть тебя не могу! Умом не вышел, так силой берешь, а ну, отпусти меня! Никуда с тобой не пойду! Не хочу! Видеть тебя не желаю!

А мне смешно. И приятно. По ее эмоциям я понимаю, как она меня ждала и надеялась увидеть. Больше никуда от нее не уйду, и все будем решать совместно. Даю себе обещание больше не измываться над своей девочкой, все же достаточно я ее помучил за этот месяц.

– Чурбан! Козел!

Шлепнул ее по заднице, за то что так назвала меня.

– Да, я тоже по тебе скучал, малыш.

– Ай! Я тебе не малыш! Больше никто я тебе, понял?! Поставь меня уже на землю, у меня голова кружится.

Немного испугался, но так как мы уже дошли до моей машины, поставил ее на ноги, затем поднял на руки и усадил в машину. Сразу к себе на колени. Чтобы не вырывалась.

Видно, эмоциональный всплеск прошел и начались отходняки, потому что глаза моей Эвы наполнились слезами:

– Ненавижу тебя. Что я только не передумала за этот месяц о тебе, о нас. Где ты был? Почему мы с тобой не виделись? Почему ты игнорировал меня, не искал встреч?

– Извини меня, малыш, я правда не мог. На фирме были большие проблемы, плюс я хотел нам дать время, чтобы понять, чего же мы хотим от наших отношений.

Эва бьет меня своим кулачком по плечу. Слезы вновь сменяются гневом:

– Ах, время решил дать?! А у меня спросить не хотел, нужно ли мне это самое время, а?!

– Я спросил тебя, но ты не готова была дать мне ответ тогда.

Посмотрел в окно и понял, что мы подъезжаем к месту.

– Эва, – целую ее осторожно в носик, одновременно вытирая застывшие слезы с щек, – мы приехали, выходим.

Она смотрит на меня непонимающе, а потом с обидой резко открывает дверь и выходит на улицу.

Мы сейчас в «золотом» доме деда, где Эва в первый раз стала моей по-настоящему.

Перед домом возвели сооружение, а вернее, фонтан, наподобие того, что функционирует в Москвариуме на ВДНХ. Тот, который каплями воды выводит слова.

Один прожектор направлен на нас с Эвой, а два других – на этот фонтан. И вот Эва замечает слова, которые собраны из капель воды:

«Эва,

я тебя люблю.

Выходи за меня!»

И когда Эва оборачивается ко мне, то застает меня у своих ног, на одном колене и с кольцом в руках, на камне котрого маленькими камушками на нитке золота выведена буква «Э».

– Ты согласна стать моей женой?

Сначала кивает один раз, потом хаотично несколько раз и только после произносит такое долгожданное «Да!».

«Наконец-то! Да! Теперь она точно моя!»

Надеваю ей на пальчик кольцо и вновь наблюдаю слезы на лице любимой.

– Ну что ты, любимая! Не плачь, радоваться нужно!

– А я и радуюсь, дурачок!

– Хм, сомнительный комплимент.

– Я тоже тебя люблю.

Обхватываю ее лицо, впиваюсь в ее губы поцелуем. Сначала целую жадно, все же я очень скучал по ней и по ее вкусным губам, и только насытившись немного, делаю поцелуй более мягким и нежным.

– У меня тоже есть для тебя сюрприз.

Выгибаю бровь:

– Я в нетерпении.

– У нас будет малыш, я беременна, Лекс. Надеюсь, ты рад? Потому, что я рада. И если даже ты не захочешь оставить ребенка…

«Вот это я хорошо поработал – один выстрел, но какой точный!»

И да, все, что произходит сейчас, стоило месяца ожидания!

Понимаю, что пауза затянулась, и спешу успокоить свою малышку:

– Я очень рад, Эва! Теперь я тебя точно никуда не отпущу.

– А я никуда и не уйду. Теперь ты мой, а я твоя. И скоро нас станет трое.

Накидываюсь на губы моей умной любимой девушки, невесты, жены. Какое бы слово я к ней ни применил, моих чувств оно никак не сможет описать.

То, что я сейчас испытываю, не передать никакими словами.

Безмерное счастье! Пожалуй, это самое приближенное описание того, что сейчас происходит со мной.