Иду к выходу из ресторана, как Левин хватает меня за руку и разворачивает к себе.

– Интересно, куда ты собралась?

Строю наивные глазки, хлопаю ресничками, головой указываю на двери выхода из здания, как на само собой разумеющийся факт. В ответ он ухмыляется, едва обнажив свои зубы. А после, притянув меня за талию и прижав к себе силой, говорит:

– Ты думаешь, почему я тебя вытащил из лап этого престарелого бабника?

Упираюсь руками ему в грудь и пытаюсь освободиться от навязанных мне объятий, но он не отпускает и еще сильнее прижимает к себе.

– Возможно, по доброте душевной, все же не чужие друг другу люди мы с тобой, одноклассники, – уточняю, чтобы он не подумал, что я его воспринимаю как-то иначе и все еще вспоминаю те моменты, которые были между нами.

– Нет, теперь ты моя должница!

Он ведет меня по коридору, а после заводит в кабинет, где на двери красуется табличка «Руководитель».

Оглядываюсь по сторонам и в шоке произношу:

– «Прага» принадлежит тебе?

В школьные годы я знала, что Артур из достаточно зажиточной семьи, иначе Славка с ним бы не общался. Но, насколько я помню, раньше это здание принадлежало отцу Славы, да и вообще, он считался у нас самым богатым.

Артур внимательно наблюдает за моей реакцией и после серьезно спрашивает:

– Ты со всеми нашими оборвала контакты, раз даже этого не знаешь? В прошлом году мы всем классом собирались. Только тебя и Толи не было. Но он-то, мы знаем, от приема ненужных препаратов умер, а о тебе никто ничего не слышал… – обрывает он свое предложение, как бы приглашая меня продолжить.

Но я не хочу ничего объяснять. Для меня та жизнь «золотой» девочки давно окончилась, тогда, когда он ушел, не выслушав меня, и я осталось одна с едва начинавшим расти животом. А потом еще эта авиакатастрофа…

Кошмарные воспоминания, как снежный ком, разрастаются и накатывают, вводя меня в состояние обморочного транса. Опираюсь на стул и, закрыв глаза, считаю до десяти.

Если я позволю им меня одолеть, Артур явно посчитает меня душевно больной и у меня вновь будут проблемы с органами опеки.

– Тебе нехорошо? – спрашивает, как будто волнуется за меня. Но это все пустое, я-то уже знаю.

– Нет, со мной все в порядке. – Встаю в полный рост. – И да, с одноклассниками бывшими я особо не вижусь и не общаюсь. Предвидя твой следующий вопрос, отвечу сразу: никаких особых причин для этого у меня нет. Просто я двигаюсь дальше. Надо смотреть вперед, а не жить, оглядываясь назад, – высокомерно советую ему. – И тебе бы следовать этому правилу. Я так понимаю, ты уже богаче их всех. Раз ресторан твой, зачем тебе продолжать с ними общение? Забудь и ищи себе новые знакомства и связи.

Знаю, что говорю как циничная стерва, но лучше он пусть думает, что я такая, нежели узнает про меня всю правду.

Делаю шаг к двери, хочу покинуть этот кабинет, мне самой тошно от своих слов.

– Ты всегда была такой, – бросает он мне в спину, заставляя остановиться и дослушать, – везде искала выгоду: в общении, друзьях, даже в отношениях. – Последние его слова бьют наотмашь. Тупая, ноющая боль заставляет сжаться сердце.

Он до сих пор считает меня расчетливой девицей, которая ради своей цели пойдет по головам. Он прав, но только в одном очень ошибается: я была такой во всем, кроме того, что касалось его. Я всегда любила искренне только одного парня, но он никогда не ответит мне взаимностью, потому что считает продажной тварью. И я не собираюсь его переубеждать, стоя на коленях, просить выслушать мою правду. Он для себя сделал выводы, понятные только ему, и даже не удосужился спросить.

А я справлюсь сама, выкорчевав эту любовь из своего сердца, вырву с корнями и стану именно такой, какой он меня представляет!

С гордой осанкой поворачиваюсь к нему, задрав подбородок еще выше.

– Все сказал? Мне пора.

– Стой! Это не все. Тебе придется отработать свой сегодняшний косяк. Скоро уезжаем, загранник носи с собой, – в своей манере выдает распоряжение Артур, – точные даты сообщу позже.

– Я не могу, – растерянно произношу, а после, подняв на него глаза, решительно заявляю: – Я действительно просто не могу вот так взять и сорваться с места.

Он злится, я это вижу по тяжелому взгляду, хмурит брови и сильно сжимает губы. Пусть делает, что хочет, сейчас все против меня.

– А можно узнать причину? – еле сдерживаясь, спрашивает он.

– Можно, но нужно ли? Артур, я благодарна тебе, что выручил. Обязательно с тобой рассчитаюсь, – кидаю фразу, которой всегда пользовалась в прошлой жизни, – а сейчас мне надо уйти.

Хочу оказаться подальше от этого ресторана, от Артура, от всей этой давящей атмосферы, но он хватает меня за руку и останавливает:

– Не так быстро, Элла. Ты заблуждаешься, воспринимая меня просто как бывшего одноклассника. Сейчас перед тобой стоит крупный бизнесмен, сделку которого ты поставила под сомнение. Мне пришлось сказать, что ты моя жена. Только так удалось сгладить тот неловкий момент, что создала, прошу заметить, ТЫ сама! И если мы через пять дней не полетим в Дубай в качестве мужа и жены, мой многомиллионный контракт сорвётся!

– Все, Даня, ты обязана выполнить мое желание, – заявляет подруга Дашка во время наших очередных посиделок.

– Ладно, что уж поделать, обещала. Говори, что хочешь. Куплю, – легко соглашаюсь, надеясь, что покупка не будет слишком дорогой.

– А кто сказал, что я хочу, чтобы мне что-то купили? Мне это мой Костик сделает, – ненароком хвастается своим мужчиной Даша. – Значит так, минут пять назад в ресторан зашел просто обалденный мужик. Мое желание – чтобы ты пошла и поцеловала его со словами: «Извини, дорогой, я опоздала», – она на миг замирает, а после прыскает со смеху.

Я в немом удивлении. С недоверием смотрю на нее. Что за бред?

Девчонки за столом тоже реагируют неоднозначно, но всем, безусловно, интересно, как я выпутаюсь из этой ситуации, и они с любопытством посматривают на меня.

Бросаю взгляд в направлении столика, на который указала подруга. Выбранный ею мужчина сидит к нам спиной, как я понимаю.

– Слушай, Даш, признаю, я должна выполнить твое желание. Но! Смотри, эти люди явно не просто ужинают. У них деловая встреча, документы на столе. И как это будет смотреться, если я подойду к нему? К тому же обрати внимание на головные уборы его собеседников, они явно арабы, и такое откровенное поведение на публике мужчины и женщины у них категорически неприемлемо. Давай я в следующий раз исполню желание, в другом месте, или выбери кого-то другого.

– Нет, – подруга в кураже эмоционально вскидывает руку. – Нет, отговорки не принимаются. Здесь и сейчас! Тебе напомнить, как мы с Олей прыгали с моста с криками: «Аве, Цезарь»? Благо речка неглубокая была, да и не сильно высокий мост, хотя тоже опасно, между прочим. Скажи спасибо, что я тебе не даю такое задание, опасное для жизни.

Это ноу-хау нашей директрисы, владелицы салона, в котором мы работаем. Для поддержания морального духа команды. От нее – подарки на Новый год и Восьмое марта, от нас – игра: каждый месяц «фортуна» выбирает, кто загадывает желание и кто его выполняет.

Эта затея действительно нас всех сблизила и заставила общаться вне работы. Но иногда желания превращаются вот в такой цирк.

– А помнишь, – берет слово Маша, – как мне пришлось на корпоративе пригласить на танец мужа нашей шефиньи, на глазах у своего собственного, хочу заметить. А все Аня, вредина. – Упомянутая девушка хихикает, а Маша продолжает: – Это хорошо еще, что он адекватный мужик и все понял правильно. Но всякое могло быть, вплоть до увольнения из-за ревности его жены, все же наше начальство она. Или моего развода, – бодрее анализирует девушка.

Я ненадолго погружаюсь в свои мысли.

Если подумать, то это действительно не так страшно. Ну подойду, ну скажу, что опоздала, и поцелую. Что в этом такого? Что он мне сделает? Будет в шоке, согласна, но не думаю, что очень разозлится, в конце концов, он же мужик. Подумаешь, какой-то невинный поцелуй. Переживет! А я избавлюсь от долга.

– Ладно, уговорили. Но учтите, если мне улыбнется фортуна, ой не сладко придётся одной из вас! Я такое желание загадаю, что мы его еще долго будем вспоминать. – Встаю из-за стола и, наклонившись к Дашке, тихо спрашиваю: – Уточни еще раз, к кому подойти из той компании?

Радость и предвкушение отражаются в ее глазах, она с особым рвением поворачивается к компании мужчин и тычет пальчиком в спину к нам сидящего.

– Видишь того, с длинными волосами? Вот к нему. Кстати, он красавчик, не то что муж директрисы, так что ты еще поблагодарить меня должна. Может, он тоже захочет с тобой познакомиться…

С уверенностью, которую на самом деле совсем не ощущаю, подхожу к столику, где сидит моя жертва; отвожу волосы набок. Мое приближение замечают мужчины напротив, а моя «цель» склонилась над бумагами и что-то читает.

Наклоняюсь над ним и томным голосом шепчу прямо в ухо:

– Извини, малыш, за опоздание.

Он поворачивается ко мне, на лице недоумение. Я, воспользовавшись заминкой и пока сама не передумала и не сбежала, быстро целую его в губы, еле прикасаясь к ним. Он обескуражен моим поведением. Но не успеваю я ретироваться, как красавчик, придя в себя от шока, притягивает меня к себе и, надавливая на затылок рукой, впивается в мои губы настоящим диктаторским поцелуем.

Ощущаю приятный мятный вкус на губах. Интуитивно закрываю глаза и отдаюсь внезапно возникшему влечению к нему. Но когда губу пронзает боль, я дергаюсь, пытаясь отстраниться. Он укусил меня!

Мужчина отпускает меня, взглядом метая молнии, но совершенно миролюбивым тоном произносит на английском языке:

– Дорогая, разве так просят прощения? – объясняет мне свое поведение, но так, чтобы поняли и его партнеры. А после переходит на русский: – А теперь иди, сядь за свой стол и подожди меня. Я закончу совещание и подойду. И помоги тебе Господь, если его итоги меня не обрадуют, – кивает головой, еле сдерживаясь от резких движений. – Давай, медленно повернулась и пошла к своему столу, и жди меня там, – указывает мне, как себя вести.

Мужчина в гневе. Он смотрит на меня, чуть прищурившись, и я вижу, как только что красивые синие глаза становятся темными, как глубинный океан, отталкивающими и зловещими. Я не хочу в них тонуть, но он утянет меня, если поймает в свою воронку.

Становится невероятно стыдно за свой опрометчивый поступок и за то, что поддалась на уговоры девчонок. Дура!

Этот человек очень опасен! Под его взглядом хочется исчезнуть, раствориться в воздухе и больше не возрождаться. Его тяжелая аура ощутимо давит, я вся покрываюсь мурашками.

Встаю в полный рост, поворачиваюсь к его партнёрам и прошу прощения у них на английском языке. Быстрым шагом возвращаюсь к девчонкам.

Паника пронзает все тело, пока я ощущаю на спине тяжелый взгляд. Надо бежать! Срочно!

– Девчонки, валим отсюда, – первое, что я говорю, а они начинают пищать от восторга.

Видели, как он меня засосал в страстном с виду поцелуе. И теперь, видимо, фантазируют о нашем будущем.

– Вау, Даня, мне кажется, мы нашли тебе мужика. С тебя магар, если у вас с ним выгорит, – радостно произносит Дашка.

Но я ее восторга совсем не разделяю. Меня трясет в прямом смысле этого слова. Я присаживаюсь на краешек стула, но сильнейшее желание встать и сбежать преследует меня.

– Девочки, короче, вы сваливаете со мной?

– Куда? Мы только заказали еду!

– Он сказал, что прибьёт меня, если я сорву ему сделку. И он был серьезен. Девочки, если любите меня – сваливаем.

Мое выражение лица и паника в глазах доходят до подруг. Они понимают, что мы сглупили и эта невинная шалость может всем нехило аукнуться. Мы все одновременно подскакиваем и быстрым шагом направляемся в гардероб.

Впопыхах прощаюсь с девчонками на улице и запрыгиваю в свой автобус, который подъезжает к остановке, как по заказу. Меня все еще потряхивает. Пытаюсь расслабиться, устроившись на сиденье.

«Я же уехала, скрылась от него, он меня не найдет. Это просто нереально в нашем большом городе».

Но никакие внутренние уговоры не помогают, и я все еще ощутимо дрожу.

Вдруг автобус резко тормозит, я еле успеваю подставить руки, прежде чем больно ударюсь головой. Водитель вскакивает со своего места и начинает громко ругаться, размахивая руками. Уже поздно, в автобусе только я, да еще пара женщин. Все в шоке выглядываем, пытаясь понять, что произошло.

В пассажирскую дверь начинают стучать с требованием ее открыть.

Водитель автобуса сначала отказывается, но когда они достают корочки и показывают через окно полицейские удостоверения, он убавляет свой гнев и впускает их.

В салон заходят двое высоких широкоплечих мужчин с безэмоциональными лицами. Смотрят на меня и на этих двух женщин, а после подходят ко мне и говорят:

– Гражданочка, пройдемте.

А у меня сердце грохается в пятки. Неужели меня так быстро вычислили?

– А что случилось? – недоумеваю я, вроде ничего не нарушала, с чего вдруг? А внутри трясусь как осиновый лист. Почему они подошли? Фантазия сразу вырисовывает моменты, как меня сажают в камеру. «Нет, нет», – мысленно отмахиваюсь от этих зарисовок будущего. Такого не должно произойти.

Мужчины бросают взгляд на моих соседок по автобусу, после один из них наклоняется и говорит:

– Девушка, если не последуете за нами, впишем вам сопротивление, и за это увеличим время пребывания в полиции. Вам оно надо?

Его слова пугают меня еще сильнее. Что происходит? Нет, мне нельзя задерживаться! У меня дома ребенок, мама в больнице. Я и так выкроила себе вечер, желая немного развеяться, но уже пора возвращаться. Мысли о том, что на мне огромная ответственность перед моими любимыми людьми, ведь, кроме меня, о них никто не позаботится, придают уверенности, и я твердо произношу:

– Покажите, пожалуйста, еще раз ваши удостоверения.

Ближний ко мне мужчина раздражённо сжимает губы:

– Хорошо, только без глупостей, мы показываем, а вы встаете и следуете за нами.

Да какие «глупости» могу я сотворить на десятисантиметровых каблуках и в нежном светло-голубом платье, надетых по случаю праздничного ужина?!

Я киваю, выказывая свое согласие с этим условием, и мужчина, вновь встав в полный рост, достает из заднего кармана свою «корочку», за ним повторяет и его напарник.

Медведев и Гришко. Капитаны полиции по району Коньково города Москвы.

Интересно, мы же сейчас в центре города, почему полицейские из юго-западного округа тут? Червячок сомнения зашевелился в душе. Но я стараюсь не поддаваться панике и мыслить здраво.

– Девушка, пройдемте, – и рукой указывает на выход из автобуса.

Неуверенно киваю и встаю со своего места.

Оглядываюсь на женщин, которые, нисколечко не стесняясь, во все глаза смотрят на нас и следят за нашим разговором. Пожимаю плечами, как бы говоря, что ничего не понимаю в происходящем, и, отвернувшись, вновь иду за полицейскими.

Когда оказываемся на улице, один из них открывает мне заднюю дверь своего внедорожника чёрного цвета, но машина без опознавательных знаков полиции, должно ли так быть?

Поблагодарив его, забираюсь в автомобиль. Они обходят его, садятся, и мы трогаемся с места с визгом, открывая дорогу автобусу.

– Может, хоть намекнете, что произошло?

В ответ тишина. Странно.

Неприятное чувство неоднозначности положения съедает меня изнутри. Что-то не так, определённо точно. От волнения начинает подташнивать, и дыхание учащается.

– Товарищи полицейские, куда вы меня везете?

– Хватит кудахтать! Уже приехали, – говорит один из них пренебрежительно, вводя меня в ступор.

– Простите, что вы только что сказали? – но ни один из них не удосуживается ответить, и оба выходят из машины.

Что? Куда? Смотрю в окно и вижу, что мы остановились возле того самого ресторана, откуда я только что сбежала.

– Что происходит? Почему мы здесь? – Меня охватывает озноб, тут все нечисто, и даже закрадывается подозрение, что их корочки поддельные и они вовсе не полицейские.

– Выходи давай, —открывая дверь с моей стороны, говорит тот, что был за рулем. – Шеф хочет с тобой поговорить.

– Какой еще шеф? – Отодвигаюсь от его руки подальше, вглубь салона. Не хочу я ни к какому шефу. Как сбежать от них?

Не успеваю поддаться панике, как с другой стороны дверь открывается, и меня хватают под мышки и вытаскивают на улицу. Мужчина ставит меня на ноги и, приблизив ко мне свою страшную морду, рычит:

– Успокойся. Шеф поговорит с тобой. Хватит разыгрывать из себя невесть что, если умная, то уже поняла, зачем тебя сюда привезли. Тебе лишь нужно согласиться на его условия, и все. Не ты первая, не ты последняя. – Хватает меня за руку и тащит в ресторан.

Все мое тело покрывается мурашками. Его слова выбили почву из-под ног.

– Что? – Вырываю руку из его захвата и сквозь зубы цежу: – Что вы себе позволяете! Я никуда с вами не пойду! – Меня лихорадит от ужаса. Делаю шаг назад и натыкаюсь на второго из них, он обхватывает меня за талию и поднимает над землей.

– Саня, открывай дверь, так занесем.

Пытаюсь вырваться, но все тщетно. Понимаю, что я в проигрышном состоянии, поэтому беру себя в руки и перестаю сопротивляться. Стараясь, чтобы голос звучал ровно, говорю:

– Хорошо, я пойду сама. Только поставьте меня на пол.

Эти два амбала переглядываются и отпускают меня.

Вздернув подборок и приведя в порядок свой внешний вид, требовательно спрашиваю:

– Куда идти, где ваш шеф?

– Мы тебя проводим, иди за мной, – прищурившись, громила пытается определить, не выкину ли я еще что-нибудь, затем медленно разворачивается и открывает дверь в основной зал ресторана. Я же, придав своему лицу надменный вид, следую за ним, одновременно стараясь придумать план, как сбежать отсюда.

Когда вдалеке у столика вижу того самого синеглазого мужчину, которого поцеловала недавно, ухмыляюсь. Какой же, гад, проворный оказался, отправил за мной своих людей, а сам продолжает наслаждаться отдыхом в дорогом ресторане. Видно, я действительно его разозлила, возможно, даже сорвала сделку, раз так быстро сориентировался и псов своих вдогонку выслал. Но мне нечем возместить его ущерб. Пусть катится ко всем чертям. Я не возьму на себя еще одно бремя.

Мы встречаемся с ним взглядом, он узнает меня и даже вроде удивлен, а я всем своим видом показываю свое презрение к нему и его низкому поступку. Приволочь сюда меня силой! Угрожать! Да еще и задействовать свои должностные полномочия, отправив людей при службе. Смотрю на него прямо, а после, закатив глаза, отвожу взгляд.

Уже пальчики рук горят от мыслей, что напишу комментарий где-нибудь на сайте МВД об этом инциденте.

Но когда громилы проходят мимо него, наступает мой черед удивляться.

Стоп, это разве не он приказал меня сюда привести? Оглядываюсь на него, пытаясь понять, что происходит? Но ответа не нахожу, он так же с интересом провожает меня глазами.

Тогда к кому меня привели? Отворачиваюсь от него, и вновь страх одолевает всю меня, неизвестность очень пугает. Что со мной теперь будет?

Передо мной открывают двери отдельного банкетного зала, где в центре за шикарно накрытым столом сидит мужчина лет пятидесяти, а рядом с ним стоит симпатичная блондинка в очень откровенном красном платье и кладет ему в рот по одной виноградинке.

Наше появление отвлекает его от трапезы.

– Вот и пришла наша красавица, – говорит он, оттолкнув руку девушки от себя, и встает в полный рост. – Подойди ко мне, девочка, дай рассмотреть тебя поближе.

От его голоса по всему телу проносятся мурашки. Неприятный, по-старчески хриплый. Его полупрозрачные цепкие глаза разглядывают меня так пристально, будто бы прямо здесь и сейчас он хочет меня раздеть.

А я застываю от ужаса, не в силах что-либо сказать или сделать.

– Ну что ты, милая, давай, подойди ко мне, – подзывает меня к себе это мужик, а увидев мое немое оцепенение, взглядом дает помощникам команду, и те толкают меня в спину так, что я чуть не падаю на мягкий ковролин, расстеленный по всему полу.

– Парни, вы что! – вдруг ревет мужчина. – За руки взяли бы и подвели. – А после, подойдя и взяв за руку, обращается ко мне, поглаживая по ладони своими мерзкими морщинистыми лапищами. – Она же бриллиант, как можно с ней так обращаться! Вы только посмотрите в эти сверкающие глаза, взгляните на эту светлую нежную кожу, волосы небесной белизны! А фигурка!

От его странных эпитетов в мою сторону по позвоночнику проносится леденящий озноб. Что за странный мужик?!

Смотрю на него исподлобья и произношу:

– Мужчина, вы что такое? – с насмешкой отбираю свою руку из его лап. – Вам в вашем возрасте надо валидол пить да футбольные матчи по телеку смотреть, и да, с настойкой из трав.

Мне страшно, я понимаю, что он не простой пенсионер, но и лебезить перед ним, кормить его с рук я точно не буду.

Настроение мужчины сразу становится другим. Злой взгляд из-под бровей пронизывает меня насквозь, и в комнате мгновенно меняется атмосфера. Если раньше мне было тут неуютно и омерзительно, то сейчас страшно. Потому что я задела его за живое, напомнила про возраст, который он хочет забыть. Чего только стоит молодая девушка позади него, которой на вид не дашь и двадцати пяти лет.

– Все вышли вон! – кричит он на весь зал своим двум амбалам и девке. – Немедленно! Строптивой девчонке надо показать, где ее язык должен работать.

Неожиданно резко хватает меня за волосы и привлекает к себе.

– Ты, девка, кем себя возомнила? А? Думаешь, не сломаю? Гордую из себя строишь?

От боли на глазах наворачиваются слезы, и становится так тошно от находящегося так близко его лица. Он пыхтит, брызжет слюной, отравляя меня своим ядом, желая прогнуть под свою идеологию.

– Ты красивая, я таких в жизни не видал, поэтому и приглянулась. Но если будешь брыкаться и трепать мне нервы, вместо того чтобы быть нежной и милой, я и глазом не моргну, прикопаю где-то в лесочке, и никто тебя не найдет, поняла?

Я молчу. Старикан так крепко держит и тянет за волосы, что я чувствую, как моя кожа натягивается, а волосинки на висках чуть ли не отрываются от нее.

– Ты поняла? – трясет меня, требуя ответа.

– Мне больно, – еле слышно говорю, стараясь, чтобы меня услышали.

Он ослабляет хватку, но не отпускает.

– Поняла, я спрашиваю?

– Да, – отвечаю надрывно, желая поскорее избавиться от его прикосновений.

– Вот молодец, – сменив гнев на милость, бодро говорит, отходит от меня и вновь усаживается в свое кресло.

– Сядь! – указывает на стул напротив.

Понимая, что не убежать, присаживаюсь на краешек.

– Болезни есть какие?

Этот вопрос звучит так неожиданно, что я теряюсь и не знаю, как ответить. Глупо хлопаю ресницами, уставившись на своего мучителя.

– Болела чем-то, или сейчас, заразным? – кричит, теряя терпение. Видно, он привык, что на все его вопросы надо отвечать немедля.

Так хочется сказать «да»! Но ведь никакой гарантии нет, что эта ложь потом не выльется мне во что-то глобальное, в страшное возмездие. Почему-то я уверена, что он любит наказывать.

– Так что? Я устал ждать, отвечай быстрее.

– Нет, я не больна ничем заразным.

– Хорошо, – довольно кивает, облапывая меня взглядом так, что мне становится неуютно. Ерзаю на стуле, мечтая побыстрее свалить отсюда.

– Родишь мне девочку, такую же красавицу, как сама.

Сумочка, которая все это время лежала на коленях, слетает на пол. Вот она! Надежда на свободу! Я вскакиваю с места и кричу:

– Ни за что! Никогда!

А после, падая обратно на стул, заливаюсь слезами.

– За что мне это! – Про себя радуюсь, что ходила в школе в театральный кружок. – Почему все хотят от меня то, чего я дать не могу?! – продолжаю реветь, всю душу вкладывая в эту сцену.

А после встаю и, отойдя к стене, поднимаю лицо вверх, имитируя желание остановить слезы. Салфетками промакиваю глаза, как будто вытираю слезы.

Затем оборачиваюсь к дедуле и, опустив взгляд, говорю максимально траурным голосом:

– В юном возрасте совершила ошибку, теперь у меня диагноз – бесплодие. Я извиняюсь за свою несдержанность, но эта моя больная мозоль, то, из-за чего я рассталась с… – вновь начинаю плакать, для театральности не договорив фразу.

Мужчина молчит очень долгое время.

Я «успокаиваюсь», прохожу и сажусь на ранее отведенный для меня стул. Для большей правдоподобности высмаркиваюсь в салфетку, а после поднимаю на него печальный взгляд.

– Я не смогу ни себе родить ребенка, ни вам, ни кому бы то ни было еще.

Мужчина смотрит на меня, прищурившись, хочет понять, вру я или нет.

Медленно встает, подходит ко мне, берет за плечи и поднимает со стула. Внимательно всматривается в глаза, пытаясь найти в них ложь.

– Не верите, – надломленным голосом произношу, – я даже взяла девочку на воспитание, могу показать фотки…

– Не надо, – обрывает меня на полуслове, а после, немного отстранившись, рассматривает, как какой-то экспонат. – Жалко, конечно, гены у тебя хорошие, могла бы передать их… – не успевает договорить, как дверь с грохотом открывается.

Я оборачиваюсь и с удивлением обнаруживаю, что к нам вломился тот самый синеглазый мужчина. Он осматривает нас, будто оценивая, видит, как мужчина держит меня за плечи, подходит ближе…

– Я смотрю, вы уже договорились? – с издевкой в голосе спрашивает синеглазый.

– Ты кто такой? – на повышенных тонах спрашивает старикашка, отпуская меня и развернувшись корпусом к ворвавшемуся мужчине. – И как сюда проник? – смотрит за мою спину, ища своих амбалов.

– Георгий Иванович, седина в бороду, бес в ребро, да? Годы идут, а вы все ищете себе девку помоложе? – иронизирует вошедший.

– Ты кто такой, щенок? – грозно прищурившись, становится в позу старик. – Откуда имя мое узнал?

Синеглазый игнорирует вопрос и теперь осуждающе смотрит на меня:

– С ним останешься или со мной пойдешь?

Его вопрос звучит так неожиданно, что я не сразу нахожусь с ответом.

– Ты не слишком-то вперед забегай, щенок. Она моя, и никуда с тобой не пойдет.

От этой фразы Георгия Ивановича меня передергивает.

Синеглазый усмехается:

– Ну, допустим, она не ваша, – произносит с напором, – а все же моя девушка.

– Даже не начинай врать, – отмахивается от него Георгий Иванович, как от мухи, проходит и вновь садится во главе стола, где я его увидела впервые. – Я прекрасно слышал их разговор с подружками. Она тебя знать не знала, когда шла целовать, девчонкам проспорила. Так что хватит заливать и проваливай, на сегодня девка моя, потом я подумаю, что с ней сделать.

Незнакомец бросает на меня грозный взгляд:

– Это правда, Элла?

Когда я слышу имя, которым меня называли в той, другой, хорошей жизни, невольно отшатываюсь от него. Откуда он меня знает?

– То есть ты хочешь сказать, что не узнала меня, а подошла из-за спора? – заявляет незнакомец, грозно взирая на меня.

А я смотрю на него во все глаза и не понимаю. Смутно он мне кое-кого напоминает, но уж слишком они разные. Тот, кого помню я – хороший, добрый парень, синие глаза которого смотрели на меня с обожанием и чистой любовью. У него была светлая кожа, всегда коротко подстриженные волосы и милая улыбка, покорившая меня тогда, в далёкие школьные годы. А этот мужчина высок, широк в плечах. Да, у него синие глаза, но не той синевой, что бывает над головой на закате дня на небосводе, а той, что смотрит на нас из-за грозовых туч, метающих молнии. Глаза, от взгляда которых становится не по себе. И нос сломан на переносице, а кожа темная и бугристая, а еще и волосы длинные почти до плеч. Да и выглядит мужчина не моим ровесником, а как будто старше.

– Нет, я не узнаю вас, – решаюсь все же озвучить свои мысли. – Скажу честно, вы мне напоминаете одного человека, но все же вы совершенно другой.

Но сердце мое отчаянно стучит, я волнуюсь, действительно желая понять, кто стоит передо мной.

Он нервно трет переносицу, и этот жест мне до боли знаком. Когда-то я обожала смотреть на эти моменты, когда он думал, как поступить, он всегда так делал.

– Артур? – не веря своим глазам, произношу имя бывшего одноклассника и парня, которого отчаянно любила когда-то.

Он отводит руки от лица и смотрит на меня из-под нахмуренных бровей.

– Не думал, что ты так быстро меня забудешь, – говорит серьезно, даже с какой-то горчинкой в голосе.

А я готова упасть, ноги подкашиваются, и мне стоит больших трудов сдержаться и не рухнуть на близстоящий стул. Сколько лет прошло! Перед глазами проносятся воспоминания того, что мне пришлось пережить из-за него, его предательства и отъезда в другую страну. С трудом беру себя в руки и с вызовом произношу:

– Ты что здесь делаешь, Левин?

– Это ты здесь что делаешь, в компании этого озабоченного старика? Как низко ты пала, Элла, никогда бы не подумал, что станешь…

Но ему не даёт договорить гадости в мой адрес Георгий Иванович, который, со злостью вскочив со своего кресла и ударив кулаком по столу, взревел:

– Ты, малец, сейчас договоришься, что твоим родителям придется искать твое тело где-то в лесах Подмосковья!

Артур, не отводя от меня взгляда, отвечает ему:

– Интересно, что будет с вами, когда Мария Петровна увидит снимки с вашими любовницами? А когда эти же фотографии попадут на стол генерала, который очень любит свою единственную сестру Машу? – последние слова Артур произносит с нажимом, давая понять, что не шутит.

К моему удивлению, спесь быстро слетает с Георгия Ивановича и он, как сломленный солдатик, падает вновь на свое кресло.

– Мелкий ублюдок, – шипит негромко старик. – Ладно, давай проваливай. Но только чтобы никаких снимков.

Артур, все так же продолжая смотреть только на меня, ухмыляется, но его ухмылка больше похожа на оскал гиены, которую приструнили, но которая не успокоилась и все еще затевает что-то, поджидает, чтобы укусить в самый неожиданный момент.

– Пошли, – предлагает он мне победоносно.

Отделаться от озабоченного старикана и попасть в лапы к другому хищнику, пусть и молодому, – то еще везение, но с бывшим одноклассником я попробую договориться. Поэтому гордо беру свою сумочку, вешаю ее на плечо и иду в сторону выхода из зала, как вдруг в спину мне прилетает:

– Да! И девку свою забирай, – как будто он все еще глава положения, диктует свои условия Георгий Иванович, – все равно она ни на что не годится, пустоцветка. Так что проваливайте!

На миг я замираю. Кровь отливает от лица. Какой же он урод, этот Георгий Иванович! И как будто одного сказанного в мою сторону оскорбления было мало, вслед за этим он говорит, обращаясь к Артуру:

– Эй, щенок, а это не ты тот, от которого она залетала и после сделала аборт еще в школе?

Медленно поворачиваюсь к Артуру и смотрю в его синие глаза с опаской.

Встречаюсь с его требовательным, вопросительным взглядом. Он, выгнув бровь, ждет от меня ответа.

Не дождётся! Уж точно не так я ему все расскажу!

Стиснув руки, наигранно легко пожимаю плечами и говорю:

– Старик определенно слетел с катушек.

– Ах ты дрянь, – доносится мне в спину, но я уже не оглядываюсь, этот старый кобель не достоин того, чтобы я ему отвечала. Ни по возрасту, ни по чину. Хочу уйти отсюда, исчезнуть. Поражаюсь, какая же гнилая у него душа. Но больше всего ранит то, что всему стал свидетелем Артур, и эти жуткие слова он тоже услышал. Не так я мечтала все десять лет его встретить.

Иду к выходу из ресторана, как Артур хватает меня за руку и разворачивает к себе.

– Интересно, куда ты собралась?

Строю наивные глазки, хлопаю ресничками, головой указываю на двери выхода из здания, как на само собой разумеющийся факт. В ответ он ухмыляется, едва обнажив свои зубы. А после, притянув меня за талию и прижав к себе силой, говорит:

– Ты думаешь, почему я тебя вытащил из лап этого престарелого бабника?

Упираюсь руками ему в грудь и пытаюсь освободиться от навязанных мне объятий, но он не отпускает и еще сильнее прижимает к себе.

– Возможно, по доброте душевной, все же не чужие друг другу люди мы с тобой, одноклассники, – уточняю, чтобы он не подумал, что я его воспринимаю как-то иначе и все еще вспоминаю те моменты, которые были между нами.

– Нет, теперь ты моя должница!

Он ведет меня по коридору, а после заводит в кабинет, где на двери красуется табличка «Руководитель».

Оглядываюсь по сторонам и в шоке произношу:

– «Прага» принадлежит тебе?

В школьные годы я знала, что Артур из достаточно зажиточной семьи, иначе Славка с ним бы не общался. Но, насколько я помню, раньше это здание принадлежало отцу Славы, да и вообще, он считался у нас самым богатым.

Артур внимательно наблюдает за моей реакцией и после серьезно спрашивает:

– Ты со всеми нашими оборвала контакты, раз даже этого не знаешь? В прошлом году мы всем классом собирались. Только тебя и Толи не было. Но он-то, мы знаем, от приема ненужных препаратов умер, а о тебе никто ничего не слышал… – обрывает он свое предложение, как бы приглашая меня продолжить.

Но я не хочу ничего объяснять. Для меня та жизнь «золотой» девочки давно окончилась, тогда, когда он ушел, не выслушав меня, и я осталось одна с едва начинавшим расти животом. А потом еще эта авиакатастрофа…

Кошмарные воспоминания, как снежный ком, разрастаются и накатывают, вводя меня в состояние обморочного транса. Опираюсь на стул и, закрыв глаза, считаю до десяти.

Если я позволю им меня одолеть, Артур явно посчитает меня душевно больной и у меня вновь будут проблемы с органами опеки.

– Тебе нехорошо? – спрашивает, как будто волнуется за меня. Но это все пустое, я-то уже знаю.

– Нет, со мной все в порядке. – Встаю в полный рост. – И да, с одноклассниками бывшими я особо не вижусь и не общаюсь. Предвидя твой следующий вопрос, отвечу сразу: никаких особых причин для этого у меня нет. Просто я двигаюсь дальше. Надо смотреть вперед, а не жить, оглядываясь назад, – высокомерно советую ему. – И тебе бы следовать этому правилу. Я так понимаю, ты уже богаче их всех. Раз ресторан твой, зачем тебе продолжать с ними общение? Забудь и ищи себе новые знакомства и связи.

Знаю, что говорю как циничная стерва, но лучше он пусть думает, что я такая, нежели узнает про меня всю правду.

Делаю шаг к двери, хочу покинуть этот кабинет, мне самой тошно от своих слов.

– Ты всегда была такой, – бросает он мне в спину, заставляя остановиться и дослушать, – везде искала выгоду: в общении, друзьях, даже в отношениях. – Последние его слова бьют наотмашь. Тупая, ноющая боль заставляет сжаться сердце.

Он до сих пор считает меня расчетливой девицей, которая ради своей цели пойдет по головам. Он прав, но только в одном очень ошибается: я была такой во всем, кроме того, что касалось его. Я всегда любила искренне только одного парня, но он никогда не ответит мне взаимностью, потому что считает продажной тварью. И я не собираюсь его переубеждать, стоя на коленях, просить выслушать мою правду. Он для себя сделал выводы, понятные только ему, и даже не удосужился спросить.

А я справлюсь сама, выкорчевав эту любовь из своего сердца, вырву с корнями и стану именно такой, какой он меня представляет!

С гордой осанкой поворачиваюсь к нему, задрав подбородок еще выше.

– Все сказал? Мне пора.

– Стой! Это не все. Тебе придется отработать свой сегодняшний косяк. Скоро уезжаем, загранник носи с собой, – в своей манере выдает распоряжение Артур, – точные даты сообщу позже.

– Я не могу, – растерянно произношу, а после, подняв на него глаза, решительно заявляю: – Я действительно просто не могу вот так взять и сорваться с места.

Он злится, я это вижу по тяжелому взгляду, хмурит брови и сильно сжимает губы. Пусть делает, что хочет, сейчас все против меня.

– А можно узнать причину? – еле сдерживаясь, спрашивает он.

– Можно, но нужно ли? Артур, я благодарна тебе, что выручил. Обязательно с тобой рассчитаюсь, – кидаю фразу, которой всегда пользовалась в прошлой жизни, – а сейчас мне надо уйти.

Хочу оказаться подальше от этого ресторана, от Артура, от всей этой давящей атмосферы, но он хватает меня за руку и останавливает:

– Не так быстро, Элла. Ты заблуждаешься, воспринимая меня просто как бывшего одноклассника. Сейчас перед тобой стоит крупный бизнесмен, сделку которого ты поставила под сомнение. Мне пришлось сказать, что ты моя жена. Только так удалось сгладить тот неловкий момент, что создала, прошу заметить, ТЫ сама! И если мы через пять дней не полетим в Дубай в качестве мужа и жены, мой многомиллионный контракт сорвётся!

Я в шоке от его слов! Я и так еле держусь, меня одолевают диаметрально противоположные чувства: с одной стороны, ненавижу его и с радостью отправлю его бизнес ко дну. А с другой… Мое сердце отчаянно бьется в груди с той самой секунды, как я поняла, кто стоит передо мной.

С трудом беру себя в руки и произношу:

– Если ты забыл, то я напомню: я из богатой семьи, умна и красива. Меня достоин только тот, кто стоит со мной на одной социальной ступени. Деньги к деньгам, как говорится. – Ложь от первого до последнего слова, но я ему в этом ни за что не признаюсь. – Меня так воспитали, – еще одна ложь, – и мне нужен такой же сильный по позициям мужчина рядом. Который был бы полезен моей семье. – Сжимаю руки в кулаки и с вызовом произношу: – Ты таким никогда не был и не будешь! Поэтому для тебя место в другом ряду, Артур.

Быстро вырываю руку из его захвата, отворачиваюсь и хочу покинуть эту комнату, это здание, город! Мы никогда не будем общаться, как раньше. Видеть его, чувствовать взгляд на себе и не иметь возможности прикоснуться – это режет меня острее ножа.

– Ах ты… – это последнее, что я слышу перед тем, как меня резко разворачивают к себе и припирают к стенке. Его синие красивые, как океан, глаза вновь заволакивает туманом. Артур в ярости. Его рука сдавливает мою шею, не больно, но так, чтобы и двинуться с места не смогла. – Стерва! – Приближается к моему лицу и, закрыв глаза, глубоко вдыхает, будто хочет впитать мой запах, касаясь щеки. – Красивая, – шепчет с легкой хрипотцой в голосе, водя носом по другой, – умная,– его рука медленно поднимается по талии вверх и, остановившись на груди, сжимает ее, – сексуальная…

Меня ведет от него: его прикосновения, близость сводят с ума. Прикрываю веки, не в силах сопротивляться, внутри распаляется пожар. Сжимаю посильнее бедра и прикусываю губу, боясь проронить протяжный стон и этим выдать свое состояние от такого близкого контакта с ним.

– Но почему-то до сих пор одинокая, – эти слова получше ледяной воды отрезвляют, выводят из морока его касаний. Резко распахиваю глаза и встречаюсь с его завораживающей синевой.

Хочу оттолкнуть, но не выходит. Он все так же крепко держит меня в своих объятиях.

– Пусти, – требую.

– Нет, – категорически заявляет, и его решительность пугает, – не в этот раз! Ты будешь со мной, за тобой должок! И пока мне это будет надо, ты будешь рядом!

Снова пробую его оттолкнуть, и вновь ничего не получается. Он находится в опасной близости от меня. Водит взглядом по моему лицу, задерживая его на мгновение на моих губах.

Желание почувствовать его поцелуй обухом бьет по голове! Нет, он этого не достоин! Он бросил меня! Предал! Растоптал!

Вижу, как он склоняется надо мной, приближается к губам, и понимаю, что сейчас может произойти. Закрываю глаза, стараюсь представить что-то самое отвратительное и, переключившись на это, тихо произношу:

– А ты все так же дико хочешь обладать мной? Как тогда? Да? – в мгновенье ока я оказываюсь на свободе и, почувствовав это, открываю глаза. Он стоит в шаге и гневно прожигает меня взглядом.

– Я тебе все сказал, других вариантов нет. У арабов может быть много женщин, но видеть партнёра на таком важном совещании с какой-то любовницей… Они не потерпят такого поведения. Поэтому я сказал, что ты жена, и мы только на днях поженились, поэтому ты вела себя так несдержанно. Так что давай свой паспорт, надо оформить брак. Когда полетим в Дубай, должны быть под одной фамилией, чтобы заселились в один номер и не вызывали подозрения.

Смотрю на него во все глаза. Он с ума сошел!

– Ты бредишь, Артур! Я никогда на это не пойду! – а в голове сразу возникают Алиса и мама. Нет! Он предлагает что-то дикое. Ради бизнеса пожениться на время?! А после что? Развестись через месяц? Интересно, что я за мать такая буду в глазах окружающих?

Это раньше мне было плевать на мнение других, сейчас же я живу в этом обществе, поэтому каждый свой шаг должна продумывать заранее.

– Элла, тебе придется научиться воспринимать мои слова всерьез, иначе начнутся проблемы. Я не потерплю непослушания! Речь идет о слишком большой сумме, и я не собираюсь ее лишаться из-за тебя.

И пока я перевариваю его слова, он берет мобильник, набирает кого-то и, ожидая ответа, лениво спрашивает у меня:

– Адрес скажи? Мои люди поедут и заберут твои вещи. Переедешь пока ко мне.

Не успеваю возразить, как он начинает разговор со своим собеседником. А я пячусь от него назад. Надо бежать! Иначе вся моя жизнь вскроется, и тогда…

Открываю дверь, но не успеваю выйти, так как проход перегораживают два амбала.

Оборачиваюсь к Артуру, а он мне что-то рукой показывает, не отрываясь от разговора, мол, иди сюда, вот на стул сядь. И посчитав, что я безропотно выполню все его распоряжения, отворачивается и садится за свой стол.

Нет, ты посмотри на него! Сосем уже, что ли! Я понимаю, он стал мегабогатым, но я тоже себя не на мусорке нашла, чтобы он мне тут, как мелкой шавке, рукой команды раздавал!

Вновь смотрю в проем двери – мужики в черных костюмах все так же стоят и не намерены уходить.

Встаю напротив них и говорю строго:

– Позвольте пройти!

Они устремляют свои взгляды поверх моей головы, я так понимаю, на шефа своего смотрят, а после возвращаются ко мне и одновременно отрицательно машут головами.

Злая оборачиваюсь к Левину. Он совсем обнаглел?! Собирается меня тут насильно держать?

Сидит в своем кресле начальника и думает, что нашел себе новую подчиненную!?

А он как раз закончил разговор и, положив трубку, в недоумении смотрит на меня.

– Ты что-то не поняла? Или думаешь, я тут шутки шучу? – С каждым произнесенным словом его тон меняется с нормального на раздраженный. – Только что пришлось договориться, что ЗАГС поработал еще лишних пару часов, чтобы мы успели зарегистрироваться! Я и так у одного генерала в долгу из-за старикашки, что к тебе приставал, теперь еще у одного человека. Ты думаешь, я на это иду ради шутки? Элла!!! – орет на весь кабинет. – Начни воспринимать каждое мое слово всерьез!

Я его таким взбешенным еще никогда не видела! И меня пугают эти изменения в нем.

– Артур Аркадьевич, вызывали? – вдруг доносится со спины взволнованный женский голос.

– Да! – выкрикивает он на эмоциях, подходит ко мне, выхватывает сумочку из рук и передает рядом вставшей девушке. – Возьми отсюда паспорт, – уже более спокойно приказывает ей, – и поезжай по адресу, который я тебе выслал только что. Отдай, чтобы нам поставили штампы в них, поняла? И возвращайся в офис, положишь их на мой стол.

И я, и девушка в шоке, но в отличие от меня она выполняет его распоряжение.

– Левин, ты совсем офигел!

– Все пошли вон отсюда! – кричит Артур. И девушка, и мужики оказываются за закрытой дверью. – А теперь послушай меня, Элла! Это был последний раз, когда ты ко мне обратилась без должного уважения! Это раз. Во-вторых, при моих сотрудниках не смей повышать на меня голос! А в-третьих, я тебе уже объяснил, как обстоят дела. И тебе же будет лучше послушаться и начать воспринимать всерьез то, что я говорю.

С каждым словом он все ближе и ближе, а я, пятясь, делаю шаги назад до тех пор, пока он не прижимает меня к стене. И вновь он так близко, что между нами считанные сантиметры. Мы смотрим друг на друга, не в силах отвести взгляд. Напряжение просто зашкаливает, посылаем друг в друга молнии, желая уничтожить один другого. Но несмотря на раскаленную обстановку, нас притягивает словно магнитом. И кажется, что поцелуй неизбежен, глаза заволакивает пеленой и они закрываются, губы саднит в ожидании такого желанного прикосновения, и… ничего не происходит. Разочарованно размыкаю веки, Артур тоже будто очнулся от морока, уперся своим лбом в мой и тихо произнес:

– Поехали.

Он берет меня за руку и тянет к выходу.

– Куда? – на каблуках еле успеваю за его шагом.

– К тебе домой. Времени нет на препирательства, – мы проходим через весь зал, собирая взгляды присутствующих, от чего становится неловко.

Стоп! Ко мне домой?! Он с ума сошел! Куда я его туда приведу?!

– Артур, стой, – пытаюсь его остановить, упираюсь ногами, но ничего не выходит. – Я не соглашалась! Слышишь!

– Тут без вариантов, Элла, – не сбавляя темпа, мы выходим на улицу через парадный выход и останавливаемся перед мощным и стильным Jaguar I-Pace серебристого цвета.

Усилием воли заставляю себя промолчать и не присвистнуть! Смотрю на эту машину и понимаю: Артур идеально подобрал себе игрушку, под стать себе!

– Прошу, – открывает мне переднюю дверь.

Понимаю, что у меня последняя попытка, и, продолжая стоять рядом, надеюсь уговорить его отказаться от этой глупой идеи.

– Артур, я переехала. Теперь живу в другом месте. Мне очень жаль, что я тебе испортила что-то, правда жаль, – говорю искренне. Что бы он ни думал, у меня и в планах не было ничего плохого. – Если я могу тебе как-то по-другому помочь, я сделаю, но уехать из города, да еще и на неопределенный срок, я не могу. У меня работа, семья…

– Сколько ты хочешь? – прожигая взглядом, требует ответа.

– О чем ты? – недоумеваю. Из всего, что я сказала, он услышал, что я хочу от него денег?! А, ну конечно! Я и забыла, кем для него являюсь.

– Отпросись с работы, я возмещу ущерб. Во сколько тебе обойдется месячный отпуск за свой счет?

Скажу правду – ведь засмеет. Он, наверно, столько оставляет за пару вечеров в ресторане. Поэтому решаюсь назвать сумму, о которой могу только мечтать.

– Семь тысяч долларов, – надменно смотрю на него, заламывая бровь. Это зарплата топовых менеджеров по Москве, я знаю, читала статью. Но что мне мешает ему назвать ее? Пусть думает что хочет.

Он ухмыляется мне в ответ, со смешинками в глазах смотрит на меня, прикидывая, могу ли я столько зарабатывать.

– Я дам тебе десять тысяч долларов, – неожиданно предлагает он, – если ты месяц будешь исполнять роль примерной жены.

Это же огромные деньги! Да, ипотеку я не закрою, но полгода точно мне не надо будет беспокоиться о деньгах на лечение матери.

– И, если надо, поговорю с твоим руководителем, чтобы на месяц отпустил тебя.

Представив, как он будет отпрашивать меня у Любови Юсуповны, невольно смеюсь. У нас, конечно, салон ВИП-класса, но не до такой степени, чтобы такие мужики, как Артур, приходили отпрашивать работниц.

– Я сказал что-то смешное?

Отмахиваюсь от его предположения, типа, не обращай внимания.

– Нет, просто. Представила картину. Насчет месяца… Напишу заявление, думаю, меня отпустят. Но хочу уточнить: ты правда готов заплатить такую сумму? Просто пойми правильно, такая зарплата в нашей компании далеко не у всех сотрудников. И ради того, что бы ее получить, я работаю не покладая рук. А ты просто так мне ее обещаешь…

– Я, кажется, давно тебе сказал, что не шучу. Воспринимай меня посерьезней. Ну так что, мы договорились?

– Думаю, да.

Он протягивает мне руку для рукопожатия и, когда я подаю свою, с силой сжимает ее, пристально смотря в мои глаза.

– Но у меня будет еще условие, – говорю серьезно.

– Какое? – все еще не отпуская моей руки, уточняет он.

– Никто не должен знать, что брак фиктивный.

Ухмыляется, отводя глаза в сторону.

– Что-то не так? – не понимаю его реакцию. О чем он подумал? Мне просто важно общественное мнение.

– Боюсь, мне придется все же сказать об этом одному человеку.

Молчу, жду, пока он пояснит, о ком речь. А когда он произносит:

– Своей невесте, – вздрагиваю, ощущая острую боль в груди. Хочу вырвать руку из его захвата, но не позволяет.

– Отпусти!

Не могу, не хочу быть с ним рядом! Мне больно! Он оставил «нас» в прошлом, устроил свою жизнь, нашел невесту, вычеркнув меня. А ведь я до сих пор никого и не впустила в свое сердце. Иной раз даже думая, что оно умерло, просто качает кровь, чтобы тело продолжало жить, но по факту существует лишь номинально.

А вот сейчас поняла, что нет, живо еще мое сердце и очень ощутимо дает о себе знать. Так больно мне было только тогда, когда он обвинил меня во лжи и предательстве и не захотел выслушать правду.

– Мы с тобой уже договорились, поздно давать задний, – подавляюще шипит, делая шаг ко мне, тем самым приближаясь на опасно близкое расстояние.

Вздёргиваю подбородок и с ненавистью произношу, все еще пытаясь вырвать руку:

– Как ты себе это представляешь? Какая женщина такое потерпит?! Женат на одной, а другую держит в невестах?!

– Женою ты мне будешь только для иностранных коллег и то лишь до того момента, пока мы не подпишем договор и не начнем сотрудничество. А для моих здешних партнеров у меня есть невеста. Она и будет ходить со мной на деловые ужины.

– О, как интересно у вас все выходит, Артур Аркадьевич! Хорошо стелете!

Довольный собой, он утвердительно кивает.

– Ну что же, договорились, – со злостью бросаю, мечтая наконец-то отделаться он него. Его близость сводит с ума, особенно эти синие глаза, которые мечут молнии, желая прожечь во мне дыру.

Удовлетворившись таким ответом, отпускает мою руку и жестом приглашает все же сесть в машину, что я и делаю.

Продиктовав ему свой адрес, натыкаюсь на его удивленный взгляд.

Да, теперь я живу на окраине. Но ему не собираюсь ничего объяснять и отворачиваюсь к окну.

Когда мы поднимаемся на шестнадцатый этаж нашей новостройки и я открываю двери квартиры, на шум выходит Алиса. Поднимает руку в качестве приветствия мне и застывает с ней на весу, когда за мной в квартиру проходит Артур. Он в шоке смотрит на нее во все глаза, рассматривает, впрочем, как и она на него.

– Лиска, поздоровайся с дядей, что встала как вкопанная, это некрасиво.

Алиса кивает и негромко произносит:

– Здравствуйте.

А Артур переводит ошарашенный взгляд на меня.

– Ты не говорила, что у тебя есть дочь.

– Ну, о невесте ты тоже объявлений не делал, – с легкостью бросаю ему, наконец разувшись и ступая на прохладный пол голой ногой. – Алиса, мы едем в Дубай. Помнится, ты хотела?– Она все так же в ступоре кивает. – Дядя Артур нам устроит это путешествие. Надеюсь, ты рада?

– Да, а кто это? – указывает она на Артура, который все так же стоит у дверей.

– Ну, Лис, – приобнимаю ее и шепчу на ушко: – Так некрасиво при человеке спрашивать. – И уже чуть громче, встав в полный рост: – Это просто дядя Артур, мой давний знакомый. Он предлагает тебе и мне поехать попутешествовать. Здорово же, согласись! Лето прошло, а мы все равно в путешествие отправляемся.

Алиса рада слышать такие новости, но так же знает, как у нас обстоят дела. Я ей потихоньку объясняю, что такое деньги и как сложно их зарабатывать. Рассказываю про болезнь бабушки и работу, которая позволяет нам существовать, и что ей надо лучше учиться, чтобы не остаться, как я, без высшего образования.

– А как же школа? Бабушка? – спрашивает меня мой девятилетний ребенок.

Оглядываюсь на Артура, чтобы понять, услышал ли он ее вопрос. Но он как будто находится в прострации, только на Алису и смотрит.

– Это я решу. Не беспокойся. Отпросим тебя в школе, а меня на работе, и все, мы готовы, – подбадривающе сообщаю ей. А после, повернувшись к Артуру, спрашиваю: – Это же не проблема, что я не одна?

Ощущение, как будто я его насильно отрываю от созерцания Алиски. Он с трудом переводит взгляд на меня, и в нем отражается непонимание.

– Я говорю, не возникнет же осложнений, что я с Алисой? Единственное, ей тоже надо будет паспорт сделать, она еще не выезжала за рубеж. Думаю, с твоими возможностями никакой загвоздки возникнуть не должно?

– А? Что? – И как будто опомнившись: – Да, без проблем. Все решим. Собирайтесь, заберу вас сегодня же.

Он хочет пройти в квартиру, но я быстро становлюсь перед ним, выставив руки в стороны.

– Э-э-э, – пытаюсь объяснить причину отказа в гостеприимности, но ничего дельного не приходит на ум, – я… мы… – мычу, не зная, что придумать.

– У тебя там мужик, что ли, еще? – недовольно выговаривает мне, в то же время посматривая поверх моей головы в глубь квартиры.

– Что? Нет! – отрицаю быстрее, не успевая подумать. – Просто я хочу сказать, что пока мы собираемся, подожди нас в машине. Ну там, договорись о паспорте или еще что-нибудь. А мы пока с Алисой соберёмся, у нас тут женские штучки, понимаешь. – И чуть тише: – Она будет стесняться чужого мужчины. Можно ты подождешь в машине? – перехожу к просьбам, видя его решимость войти в квартиру.

И лишь когда я сказала о неудобстве для дочери, он вроде как прислушался и немного успокоился. Видно, все же еще остались в нем человеческие чувства по отношению к детям.

– Сколько вам надо? – твердо спрашивает, возвышаясь надо мной, а после, посмотрев на Алису, чуть мягче добавляет: – Времени на сборы?

– Думаю, полчаса, да, Алис? – оборачиваюсь к дочке, ища в ней поддержку. Она неуверенно кивает. – Вот! – радостно подтверждаю.

Он переводит взгляд то на меня, то на Алису, раздумывая, что делать.

– Хорошо, – наконец отвечает и выходит из квартиры.

А я прислоняюсь к двери и с облегчением сползаю на пол. Пронесло! Не вошел, не увидел.

– Так кто это был, Даня? И мы что, и вправду летим куда-то? В Дубай? – задает вопрос ребенок, возвращая меня в реальность.

Открываю глаза и смотрю на Алиску, прихожу в себя и быстро встаю с пола. Подхожу к ней и, взяв за руки, говорю:

– Дяде нужно помочь, и только я могу это сделать. Он не знает, как меня отблагодарить, поэтому везет нас в путешествие. Здорово же, скажи?

Лиска радостно кивает и, притягивая к себе, обнимает за шею.

– Я так рада! – а после, оторвавшись от меня, весело сообщает: – Я пошла собираться!

И убегает в свою комнату. А я, устало протерев глаза руками, плетусь на кухню, хочу чаю попить, сегодня даже поужинать не удалось со всеми этими событиями.

Вхожу, смотрю на одиноко стоящую старую электрическую печь, два стула, стол и два шкафа от какого-то старого кухонного гарнитура. Чайник электрический да два стакана. Примерно такая же картина и в двух других комнатах, с разницей лишь в том, что на стенах постеры популярных певцов и поп-групп да старые диваны.

На последние деньги от старой квартиры я купила двушку без отделки в новостройке на окраине столицы. Но есть и плюсы – метро рядом, спальный район, дом новый, квадратура хорошая в сравнении с другими старыми домами в округе. Но из-за отсутствия денег у нас с Алисой голые бетонные стены и старая мебель, купленная по объявлению. Только прихожая с ремонтом. Который делала я сама, посмотрев лайфхаки с Ютуба. Но выбора особо не было: либо самой укладывать плитку да выравнивать стены, либо выложить за эту работу сумму, равную той, что я плачу за месячное пребывание мамы в больнице. Выбор очевиден.

Горькая усмешка слетает с моих губ. Если бы Артур только увидел, в каких условиях я сейчас живу, я бы не пережила этого позора никогда. Так упасть в его глазах я не могу! Иначе придется сразу исчезнуть с его радаров раз и навсегда! Но на мне сейчас большая ответственность, и уехать из города нет возможности. Но увидеть разочарование и пренебрежение в его глазах из-за моего нынешнего материального положения я не готова. То, что так отреагировали все мои подруги, когда узнали, с чем мне пришлось столкнуться, я перенесла очень трудно, но если все повторится и с Артуром, это будет в разы больнее, я просто не выдержу и умру в тот же миг.

Устало присаживаюсь на стул и пытаюсь вспомнить, когда все пошло не так…

Моя личная жизнь в глобальном плане закончилась тогда, когда Артур, не поверив мне, бросил и, более того, ушел в армию, разорвав все пути к примирению. А спокойная жизнь завершилась, когда мы всей семьей попали в авиакатастрофу. Папа, тетя, дядя из Германии, который приехал за всеми нами, чтобы забрать на родину наших предков, – все они погибли. Мы с Алисой отделались небольшими ушибами, а мама… Мама впала в кому. Ее организм восстановился после травм, но, скорее всего, поврежден мозг, потому что она не может дышать самостоятельно и не просыпается. Врачи не дают никаких обещаний. Уже около девяти лет она спит с аппаратом искусственного дыхания. Несколько раз поступало предложение отключить ее, но я всегда отказываюсь. Потому что мама – это все, что у меня осталось, и она моя единственная ниточка от прошлой жизни.

– Даня, – вбегает на кухню возбужденная Алиса, – а купальник брать? Мы будем купаться?

Через силу улыбаясь, отвечаю:

– Брать, конечно! Если что, в бассейне точно искупаемся.

Она радостно верещит и вновь скрывается в своей комнате.

Алиса, мой маленький лучик надежды на светлое будущее.

Сегодня впервые, я сделала исключение, и выглядела так, как когда-то. Дашка, одна из сотрудниц, праздновала свой день рождения и позвала всех подружек в крутой ресторан отметить это событие. Я решила вспомнить лучшие времена, распустила волосы, сделала укладку, накрасилась. Купила на распродаже симпатичное голубое платье и туфли к нему. Года берут свое, и я уже не та стройняшка-худышка, какой была в школе. От сидячей работы и малоподвижности появились лишние пара-тройка килограммов. Но в этом месяце удалось заработать побольше, поэтому я оплатила пребывание мамы в больнице и позволила себе купить это платье.

Мне уже двадцать восемь, но в душе я все еще восемнадцатилетняя девушка, моя жизнь как будто поставлена на паузу. Она прервалась в тот день аварии и до сих пор никак не начнется.

Хотя, кажется, она вновь завертелась с этого момента, и боюсь, что я уже не смогу повлиять на скорость вращения. Теперь все в руках Артура.

Взяв себя в руки, я все же иду собирать вещи. Открываю шкаф и понимаю, что особо взять-то нечего. В том, что есть сейчас в моем гардеробе, перед ним мне стыдно показываться. Поношенные брюки, растянутые в коленках спортивные штаны. Когда-то белая симпатичная кофта, приобретшая уже серый цвет. Футболка коричневого цвета, которую я обычно ношу на работу и порядком истончившаяся. Нет, это явно не то, что должна носить жена преуспевающего бизнесмена.

Поэтому, недолго думая, беру сумку, закидываю туда нижнее белье и только то, что мне понадобится из личной гигиены, и закрываю дверцы старого шкафа. Раз я ему нужна, и он считает меня расчетливой стервой – пусть так и будет. Думаю, ему не составит труда купить мне пару нарядов.

Выхожу из своей спальни как раз в тот момент, когда и Алиса из своей. Ее глаза горят, губы растянуты в радостной улыбке.

– Я все!

– Вот и отлично, – улыбаюсь своей девочке. – Ну что, пошли?

Открываю двери и вижу стоящего на приквартирной площадке Артура. Его рука поднята вверх, а палец готов коснуться нашего дверного звонка.

Не выдержал, вернулся. Хотя вроде отведенные на сборы полчаса еще не прошли.

Терпения не хватило нас дождаться.

– О! – удивленно восклицает, быстро пряча руку за спину. – Готовы?

А я смотрю на него, вернее, рассматриваю. Он возмужал, заматерел. Действительно повзрослел, стал еще более привлекательным, притягивающим взгляд мужчиной. Поражаюсь, как я его не узнала! Он и в школе заставлял всех девчонок оборачиваться, а сейчас и подавно. Не зря же именно его Дашка выделила из всех присутствующих в том ресторане.

Его взгляд блуждает от меня к Алиске и обратно.

– Да, мы готовы.

Оглядывает Алискин небольшой рюкзак и мою дамскую сумочку.

Брови удивлённо поднимаются вверх.

– Это все?

Киваю.

– Думаю, там можно все купить.

Его взгляд резко меняется, становится грозным, темным. Артур поджимает губы, сдерживаясь от колкого замечания, я знаю эту его привычку с детства. Он недоволен моими выводами, ему не понравилось, что я с первой секунды хочу истратить его денежки. Но у меня просто нет выбора. Я не могу поехать в том, что есть, и опозориться, показать свой реальный уровень жизни сейчас. Как я скатилась в настоящем?

Нет, я этого не позволю. Когда срок действия нашей договоренности закончится, я уйду с гордо поднятой головой. Чтобы он запомнил меня такой.

«Уйду… Расстанемся вновь…» – почему от этих мыслей все внутри стягивается тугим узлом, причиняя боль? Что это со мной?! Неужели во мне еще живет чувство к нему?

– Ну что же, идём, – с трудом улыбаясь сквозь сжатые губы, произносит Артур, рукой указывая в направлении лифта.

Едва успеваю закрыть дверь и сделать шаг, как Артур хватает меня за локоть и требовательно шипит:

– Документы, – протягивает руку, ожидая, что в нее я вложу бумаги. – Твой паспорт и ее свидетельство о рождении.

Выгибаю бровь, показывая, что мне не нравится его тон общения. На что он еще сильнее сжимает мой локоть, причиняя боль. Еле сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть.

– Мне некогда играть в игры, – приблизившись, чеканит мне в ухо. – Нужно срочно все оформить.

Вырываю руку из его захвата и делаю шаг назад.

Это точно тот Артур, которого я знала ранее? Ведь тот никогда бы не применил силу к девушке. А этот смотрит зло, как будто убить готов.

– Элла, быстрее. Человек ждет.

Достаю документы и кладу в его протянутую ладонь. Артур крепко сжимает их и делает шаг ко мне, сократив расстояние донельзя. Глаза в глаза, и не спрятаться. Его дыхание обжигает, когда он произносит строго:

– Впредь я говорю – ты делаешь. Без промедления и раздумий, поняла?

Сверлим друг друга взглядами, я не хочу уступать, но и такого отношения не приемлю никогда!

– Если хочешь, чтобы все было так, будь добр, поясняй свои слова, и тогда я…

Внезапно он хватает меня за затылок, притягивает к себе, упирается своим лбом в мой.

– Тут я диктую условия. Твоя обязанность – их выполнять, – со злостью в голосе чеканя каждое слово, проговаривает мне, буравя взглядом, – поняла?

А я ощутимо начинаю дрожать: он пугает меня такой.

– Ну что, мы идем? – между нами влезает Алиса, разряжая накалившуюся вконец обстановку.

Оба, очнувшись от морока, смотрим на нее удивленно. Боже, как я могла о ней забыть!

Видно, эти же мысли посетили Артура, и мы одновременно делаем шаг назад.

Его взгляд меняется, становится более сознательным, и он деловым тоном нам сообщает:

– Давайте спустимся, там нас ждет человек.

Мы спускаемся вниз, нас ожидает минивэн. Артур сажает нас в него и следом закрывает дверь. Удивлённо смотрю на него, не понимая, что происходит. На что он никак не реагирует, а лишь дает знак водителю, и нас увозят в неизвестном направлении. Оборачиваюсь и вижу, как сам Артур садится в свою машину и следует за нами на выезд из двора. Уже было успокоившись, сажусь в кресло, но когда вижу, что его машина нас обгоняет и сворачивает влево, а мы так дальше и движемся прямо, начинаю нервничать. Что происходит? Куда мы едем? Беру свой телефон, а открыв панель набора, понимаю, что звонить некому, я его номера не знаю!

Страх перед неизвестностью охватывает всю меня, стараюсь сдерживаться, чтобы он не передался Алисе, пробую что-то узнать у водителя. Но он, отделавшись парой фраз, что выполняет распоряжение шефа, больше ничего не говорит.

С этого момента усиленно наблюдаю за нашим движением. Мы точно едем в центр столицы. Мне этот путь знаком. Поэтому чувство тревоги немного отступает. Лишь любопытство не оставляет в покое.

Когда, наконец, автомобиль останавливается перед небоскребом, водитель выходит и, открыв нам дверь, произносит:

– Прошу, в холле вас ждет Виктория, личный ассистент нашего шефа, она вас проводит.

Мы с Алисой, держась за руки, входим в здание.

Нас действительно встречает красивая высокая брюнетка модельной внешности, которая автоматически улыбается, но когда мы встречаемся с ней взглядом, ее улыбка гаснет, буквально застывает на лице.

Она холодно с нами здоровается и просит следовать за ней.

Как выяснилось, в небоскребе располагается гостиница. Артур не повез нас к себе домой, что и следовало ожидать от такого закрытого человека, как он. Но почему-то этот факт омрачает мое настроение. Я до сих пор о нем толком ничего не знаю. Как протекала его жизнь после расставания со мной?

Нас определили в гостиничный номер, попросили располагаться, и как только будут готовы все документы, мы вылетаем в Дубай.

В итоге мы провели в номере отеля два дня. Артура все это время мы не видели. Нас водили по бутикам, чтобы я выбрала себе несколько нарядов, а также Алисе, чему моя девочка была особенно рада. К сожалению, особо радовать ее обновками я не имела возможности, а сейчас я ею воспользовалась, не щадя карту Артура. Себе же я выбрала несколько закрытых платьев, строгие деловые костюмы, а также аксессуары ко всему этому. Не забыла я и о купальных принадлежностях, их я покупала с особым удовольствием.

Единственное, что осталось не до конца понятным, – почему Артур поселил нас тут. Мы с таким же успехом могли все это проделать, приезжая в центр из своей квартиры.

Но правды ради стоит отметить, что когда вечером второго дня мы вернулись в номер, я осознала, что благодарна Артуру за то, что хоть и на короткий срок, но он вернул меня во времена, когда я была еще совсем девчонкой, без забот и проблем. Которая покупала все, что пожелает, ела, что захотелось, и гуляла, где душе угодно.

Такой легкости я в себе давно не чувствовала.

Когда мы с Алисой приготовились ко сну, в комнату постучали.

Наспех надев халат и запахнув его, я открываю дверь, а за ней стоит Артур в строгом костюме. Осматривает меня с ног до головы, заметно сглатывает. Но взгляд остается по-прежнему надменным и строгим.

– Завтра вылетаем, будьте готовы с утра.

Киваю, крепко держусь за ручку двери, боюсь, что сорвусь и кинусь его обнимать. Я счастлива наконец его увидеть. Все два дня я, оказывается, этого ждала. Он не показывался мне на глаза. Сейчас, вновь увидев его, я это понимаю.

Мои, как я думала, ушедшие чувства к нему, которые я давила в себе и искусственно убивала, возрождаются. И это одновременно радует, доказывая мне, что я все еще жива. Но в то же время очень пугает. А что будет, когда наше соглашение подойдет к концу, мы же вновь расстанемся! Как я переживу это вновь?!

– Так вот где ты ее спрятал! – вдруг слышится в конце коридора истерический женский голос.

Передо мной возникает молодая миловидная девушка, но сейчас все ее красивые черты лица искажены злостью и ненавистью. Она буквально брызжет ядом в мою сторону, выплевывая оскорбительные слова.

– Что за швабра, Артур?! Это на нее ты хочешь меня променять?! На эту без пяти минут старушку?! Через пять лет она уже ни на что не будет годна в постели! – эмоционально восклицает, пытаясь достучаться до мужчины. – Короткий срок же ты выбрал для своего брака!

Ловлю мимолетный оценивающий взгляд Артура после этих ее слов и легкую усмешку, возникшую буквально на мгновенье, вскоре скрытую за маской суровости и негодования. Ему как будто понравилось, как она меня оскорбила.

Сердце внезапно кольнуло. Обидно. Он не только не закрыл ей рот, а еще и прислушался к ее словам.

От горького кома не сразу нахожусь, что ответить этой невоспитанной мелкой нахалке.

– Афина, твоя ревность мне, конечно, приятна, но совершенно здесь неуместна, – выговаривает Артур. Однако тон его повествования звучит сдержанно, даже несколько снисходительно. Он поворачивается к ней и берет за плечи.

Чувствую себя третьей лишней, ненужной, брошенной. Меня мутит, мне неприятно, эта сцена вызывает в душе невыносимую горечь.

Но, будто желая себя наказать, растерзать те чувства, вновь ожившие, я продолжаю на нее смотреть не отрываясь. И каждое их слово или прикосновение друг к другу – будто нож по моим нервным окончаниям.

– Афина, девочка моя, – меня передёргивает от этих слов. Он никогда так не называл меня! Только по имени. А её… – я же тебе объяснил, это фиктивный брак. Я должен заполучить этот контракт, иначе ты знаешь, что будет.

Девушка опускает голову, а после поднимает на него обиженный взгляд и надувает свои губки.

Думаю, тоже клюнула бы на эту милую невинную мордашку обиженного ребенка, если бы была парнем. Но я же понимаю, что это просто манипуляция с ее стороны.

– Просто позволь сказать папе, он поможет, – тихо произносит она, уговаривая его прогнуться, – ты же знаешь, он ради меня сделает все что угодно.

Артур кивает, но не отступает:

– Знаю, и поэтому должен и ему доказать, что он вверяет свою девочку в надежные крепкие руки, которые впредь смогут о ней позаботиться, понимаешь, малыш?

Не могу больше на это смотреть! Таким я его не знала никогда! Сейчас он равнодушно разбивает мое сердце на тысячи осколков. Что-то неясное скапливается в моей груди, сжимается, становится тяжелым. Мне больно! Я не могу видеть его таким с другой!

Пробую закрыть дверь, но не успеваю, и вопрос подошедшей Алисы слышат все:

– Мам, кто это? – Алиса очень редко так меня называет, в основном по имени. Видно, услышала разговор «гостей».

Моя рука застывает. Ловлю ошарашенный взгляд блондинки, который проходится сначала по моей девочке, после переходит на меня, а дальше возвращается вновь к Артуру.

– У нее и ребенок есть! А-а-а, – тянет она, как будто что-то стала понимать, – тогда все норм… Я не буду ревновать своего мужчину к какой-то бабе с прицепом, – довольно завершает она и тянется к Артуру за поцелуем.

Эта ее манера говорить обо мне в третьем лице бесит, как будто меня тут нет! Проделывать подобное с Алисой я не позволю! Да еще и такими оскорбительными словами!

– Девушка, у вас еще вся жизнь, чтобы показать свой дурной характер и невоспитанность. Почему бы сегодня не взять выходной? Или, по крайней мере, не делать этого здесь и сейчас, при нас.

Эти два голубка, не успевая поцеловаться, одновременно поворачивают ко мне свои удивленные лица.

С размаху толкаю дверь, и та с грохотом закрывается, и щелкает замок.

– Элла! – бьет он по двери кулаком. – Открой дверь!

Я же, не обращая на него внимания, говорю Алисе:

– Смотри на меня, малыш! Надень наушники и включи свою игру на телефоне или мультики онлайн и не слушай, что говорит злая тетя, или дядя. Поняла?

Дочка кивает, и, взяв с прикроватной тумбы свой телефон, подключает к нему наушники и погружается в свой виртуальный мир.

Я же слышу, как эта пигалица начинает кричать в коридоре что-то типа кто я такая и как посмела ее оскорбить.

Хотя, по моему мнению, это еще кто кого оскорбил!

Беру карту-ключ, и, открыв дверь, быстро за собой ее закрываю и становлюсь напротив этой парочки, застав их врасплох.

– Значит, так, – поворачиваюсь к этой выскочке, – ты, чтобы больше не смела оскорблять ни меня, ни моего ребенка! Иначе бизнес твоего жениха полетит к чертям, и я сделаю все, что от меня зависит, чтобы воплотить свои слова в жизнь. Поняла?! – Требовательно смотрю на нее, ожидая ответа, и когда она еле заметно кивает, продолжаю: – Твой жених нам не нужен, усмири свою ревность. После заключения сделки ты о нас больше не услышишь. Мы с удовольствием сами исчезнем из его жизни.

Не дождавшись ее ответа, поворачиваюсь к Артуру.

– А ты, не смей орать на меня при ребенке! Я не позволю ее пугать! Она тебя знать не знает, и если ты не сможешь при ней сдерживаться, то мы не сможем рядом с тобой находиться, и итог все тот же, что я только что объяснила твоей подружке. Скажи уже, когда мы вылетаем, и давай наконец завершим твою сделку и разойдемся!

Он молчит, лишь смотрит внимательно в мои глаза, пытаясь в них что-то найти для себя. А я так сильно нервничаю, что не могу удержать свой взгляд, и он мечется туда-сюда.

– Завтра с утра вылетаем, будьте готовы!

Высказав свои указания, обходит меня и, взяв за руку свою девушку, уводит ее в сторону лифта.

Выдохнув и оставшись совсем без сил, прислоняюсь к двери.

Как это было давно – каждодневные разборки с конкурирующими девчонками. Как я из них выходила с гордо поднятой головой и славой победителя! Но сегодня я поняла, что сдаю позиции. Мой мир вокруг снова начал меняться. Из уже стабильного, пусть безденежного, но тихого круга общения, жизнь окунает меня в общество акул и пираний, желая посмотреть, выживу ли я в нем.

Но я выстою! Выдержу! Я должна! Ради Алисы, ради мамы. В конце концов, ради себя!

На следующий день в девять утра мы уже стоим в аэропорту. Приехали с личным водителем Артура, а его самого все нет.

Смотрю на табло, но не вижу рейса в Дубай. Что странно, тогда куда же мы полетим?

Оглядываюсь по сторонам. Люди в зале ожидания бизнес-класса сидят погруженные в гаджеты. Все работают.

Когда же наконец я замечаю идущего к нам Артура, а рядом с ним его Афину, мое настроение резко падает вниз. Почему-то я хотела увидеть его одного.

Поравнявшись с нами, Афина проходит оценивающим взглядом по мне, надменно подмечая выбранный для поездки лук: строгий брючный костюм и каблуки восьми сантиметров, в руках прямоугольный клатч. Я выше нее и без каблуков, но сейчас, возвышаясь над ней, усмехаюсь: ревнивая дурочка, я таких, как она, «щелкала» на раз-два раньше.

Артур же старается не показать, что ему нравится мой внешний вид, отводит взгляд в сторону и предлагает пройти к выходу.

– Я не слышала о посадке, да и вообще, не видела такого рейса. Куда мы точно летим? – заговариваю с ним первая, чтобы понять наконец, что происходит.

В ответ же получаю лишь усмешку.

– У моего жениха свой самолет. Похоже, ты действительно его не знаешь! – довольная своими наблюдениями заявляет Афина. – Ну ладно, дорогой! Я скоро к тебе присоединюсь, – берет его лицо в свои руки и тянет к себе. Сердце отбивает удары один за другим, ускоряя ход. Как же неприятно видеть их лобзания! Отворачиваюсь в сторону, лишь бы не наблюдать их грязный, слюнявый поцелуй.

Уже на посадке Артур получает звонок, а после, поговорив с собеседником, мне сообщает:

– Алису отвезут в отель и устроят там, а мы с тобой приглашены на обед, поэтому, чтобы не опоздать, поедем прямо отсюда.

Немного волнуюсь отправлять ребенка одного с чужими людьми вот так, в чужой стране. Она же и языка не знает, а вдруг чего-то захочет, что тогда?

Озвучиваю свои опасения Артуру, на что он недовольно поджимает губы. Но все же кивает.

К трапу подъезжают две машины. В одну из них грузят наш багаж, во вторую мы садимся сами.

Но едем недолго, останавливаемся возле трехэтажного технического здания при аэропорте, после поднимаемся на лифте на крышу, где нас ждет вертолет.

На мой удивленный взгляд Артур лишь отвечает:

– Мы не должны опоздать, а так будет быстрее. – Его лицо сосредоточенно, он действительно серьезно относится к встрече, для него этот контракт по-настоящему важен.

Алиса не может скрыть своих чувств по поводу всего, что с ней происходит, и восхищенно реагирует на наш полет. Это вызывает улыбку у всех членов экипажа и двух помощников Артура, которые находятся рядом. Даже пилот обернулся и подмигнул моей девочке. Но только Артур остается серьезным.

Он лишь внимательно смотрит на нее, будто решая какую-то задачку и никак не находя на нее ответа.

Восхищенная девочка этого не замечает, а я – да.

А вдруг он думает, что она и есть наша малышка?

Эта мысль болью отдается в сердце. Было бы это так на самом деле, а желательно и десять лет назад, возможно, наша жизнь не полетела бы так к чертям.

Приземляемся на вертолетной площадке отеля, спускаемся вниз. Оставляем Алису в номере, предварительно вызвав няню, а сами спешим на первый этаж, к машине. Артур постоянно посматривает на часы, заметно нервничая. Я же не знаю, что ему сказать, как поддержать, поэтому просто молча следую за ним.

В шикарном ресторане одного из небоскребов нас встречают деловые партнеры Артура. Некоторые из них узнают меня и с лукавой улыбкой приветствуют, поглядывая то на меня, то на моего «мужа». А он, осознав это, быстренько притянул меня за талию к себе и представил другим присутствующим. Я же смущенно опускала взгляд и делала вид, что сильно смущена.

Перед поездкой я постаралась почитать о культуре этой страны и стараюсь выполнять все так, как узнала из доступных источников.

Столов накрытых два, для мужчин и отдельно для женщин. Напротив меня сидит жена одного из руководителей, и ее племянница.

Обед хоть и деловой, но никаких документов на столах нет. Лишь кое-где проскальзывают разговоры о завтрашней встрече и подписании документов. Я знаю английский, но на достаточно простом уровне общения, и некоторые слова именно о сфере деятельности не понимаю, а порой и не слышу.

С женщиной и ее племянницей, мы говорим на посторонние темы, благо, от меня и не ждут ничего, никаких умных фраз о работе тем более. Поэтому я лишь стараюсь особо ни на кого не смотреть, а чаще обращать внимание на «супруга» и на тарелку перед собой.

Я ощущаю некоторый дискомфорт, и когда интуитивно поднимаю взгляд, натыкаюсь на мужчину за соседним столом, который пристально на меня смотрит. Перевожу взгляд на Артура, он этого не замечает и о чем-то говорит с главным на этой встрече. Конечно, я выбиваюсь на общем фоне присутствующих: белоснежные волосы, европейская одежда, но насколько помню, этому мужчине я тоже была представлена как супруга их возможного будущего делового партнёра. Так почему он тогда так на меня уставился? Не станет ли это проблемой в будущем?

Я знаю этот взгляд мужчин на меня, и ничем хорошим это не заканчивается. Один раз в своей жизни я не послушалась интуиции и жестоко поплатилась за это. Больше я такой ошибки не допущу. Тем более сейчас, находясь в чужой стране, без прав и возможностей. «Бежать! – единственная мысль, что пульсирует у меня в висках. – Бежать к Артуру и рассказать о своих опасениях… Или в отель… Но защитят ли меня там?.. Ведь явно человек со связями и деньгами, раз присутствует на этой встрече». По спине течет липкий пот. Ни одно мое движение не укрывается от его цепкого, немигающего взгляда. Панический страх подступает, тот, который я когда-то еле смогла преодолеть. От которого лечилась месяцами. Из-за которого заключила себя в кокон невидимости, нацепив на лицо маску и натянув на голову шапку. Из-за которого искала только женский коллектив на работе. И не могла нормально жить, каждый день скрываясь. И когда, наконец, психолог смогла донести до меня понимание, что причина не во мне, а в мужчине, только тогда я вылезла из своего убежища и начала жить с чистого листа. Смогла, не пряча взгляд, выходить на улицу. И вот теперь опять я его чувствую. Открываю сумочку, чтобы проверить, положила ли я в нее слезоточивый баллончик, хотя прекрасно знаю, что нет. Взгляд падает на столовый нож. Смогу ли я им воспользоваться в экстренной ситуации?

Кладу на него салфетку, а после накрываю рукой, все это время стараясь поддерживать милую беседу с женщинами напротив, не словом – так улыбкой, хоть и вымученной из-за нарастающей внутри меня тревоги. Смотрю на Артура, но тот так увлечен беседой с будущими партнерами, что не замечает ни меня, ни мужчину, сидящего рядом и вожделенно смотрящего на меня, с ощутимым желанием обладать. Стая противных мурашек проходится по всему телу. Пульс зашкаливает. Бежать надо срочно! Не в силах больше бездействовать, извиняюсь и резко встаю из-за стола, сославшись на то, что вдруг резко стало плохо, возможно, из-за слабого желудка. Подхожу к Артуру, извиняюсь перед всеми за то, что прерываю, и прошу его уделить мне минутку. Он, только что улыбающийся и непринужденно беседующий за столом, переводит на меня полный неодобрения взгляд, который пронзает холодом всю меня. Еле сдерживая свои эмоции, он с натянутой улыбкой цедит:

– Элла, быстро пошла и села на место, сейчас совсем не время.

Кидаю быстрый взгляд на неприятного мужчину и ловлю усмешку на его лице. Он как будто понимает мои действия и чувствует мой страх, наслаждается этим животным чувством.

Понимаю, что от Артура мне помощи не будет. Значит, надо действовать самой.

Оглядываюсь, вижу выход из ресторана.

Вновь смотрю на Артура и его партнёров, выдавливаю через силу улыбку и отхожу от их стола. Подхожу к своему, а внутри стойкое нежелание садиться. Все в душе протестует против того, чтобы я продолжала делать вид, что все хорошо. Но взгляд Артура, следящего за моими действиями, ощущаю и тушуюсь под ним. Незаметно кладу салфетку, в которую спрятала нож, в сумку. Медленно присаживаюсь за свой стол и, когда поднимаю глаза, натыкаюсь на довольное лицо того мужика, что вызывает стойкое желание сопротивляться. Резко вновь выпрямляюсь, быстро извиняюсь перед женщинами и иду в сторону выхода.

Прохожу стеклянные двери, после следует фойе, и дальше через проход – улица, свобода!

Выдыхаю с облегчением, как вдруг меня хватают за руку и резко тянут в сторону, скрыв от чужих глаз за выступом в стене.

Паника охватила всю меня. Начинаю отбиваться, молочу, куда могу, по мужчине, но мое сопротивление для него ничего не значит. Он его подавляет и, воспользовавшись моим бессилием, прижимает к стене, расставив обе руки по бокам от головы.

Глаза мужчины заволокло похотью и желанием. Он буквально сжирает ими меня.

Что-то шепчет мне на английском языке, вставляя словечки на арабском, и я ничего не понимаю.

Но по интонации отчетливо осознаю, что шепчет он мне грязные словечки, пошлые. Из-за нашей борьбы головной убор араба скосился в бок, но он этого не замечает, он настолько поглощен мной, что ничего не понимает. Силой заставляет меня поднять руки на головой и, закрепив их там своей одной, освобождает вторую и водит ею по моему телу, останавливаясь на изгибах и уделяя этим местам особое внимание.

Холодный пот покрывает всю меня. Неужели все повториться в моей жизни?! Нет! Я не хочу! Только не это! Верчу головой из стороны в сторону. Нет! Не хочу

Кричу:

– No! I don't want to! Please let me go! (Англ. – Нет! Я не хочу! Пожалуйста, отпустите меня!)

Араб понимает меня, и мой отказ злит его! Он с размаху бьет меня по лицу.

От его удара голову сносит в сторону, и вдобавок я ударяюсь затылком о стену, а после как будто из далека слышу, вперемешку с получаемыми поцелуями: (ред.)

– You're mine! DO you understand! Now I won't give you to anyone! I always wanted such a Snow white! And finally I've met YOU! (Англ. – Ты моя! Понимаешь! Теперь я тебя никому не отдам! Я всегда хотел такую Белоснежку! И вот наконец встретил тебя!)

Он грубо лапает меня жадными руками повсюду, без внимания не остается ни один участок моего тела.

– Рerfect! (Англ. – Идеальна!) – повторяет словно в бреду.

Наконец, когда полное осознание ситуации возвращается и я могу трезво мыслить, делаю вывод, что его могу победить только хитростью. Физически он превосходит меня в несколько раз! И тут одна я просто бессильна!

– Окей, – киваю ему и улыбаюсь, стараясь, чтобы это выглядело естественно, – окей, – повторяю вновь, чтобы он понял, что я действительно согласна. – I agree. Let go of my hands. I'll hug you.(Англ. – Я согласна. Отпусти мои руки, я обниму тебя.) Он внимательно смотрит на меня, пытаясь распознать ложь. А я, испугавшись, что он меня раскусит, закрываю глаза и тянусь к нему за поцелуем. Мой маневр удается. Я ощущаю, как хватка на моих руках сначала ослабевает, а после и вовсе исчезает. К моим губам прикасаются его жесткие, сухие губы. Он одаривает меня противным, слюнявым поцелуем, а я, еле сдерживая рвотный порыв, одной рукой обнимаю его, прижимаясь сильнее, и что есть мочи бью коленкой четкомежду ног. А кулаком второй руки – по его адамову яблоку. Он сгибается от боли, выкрикивая проклятия в мой адрес, а я, пока есть возможность, хватаю свою сумочку и бегу на выход. Быстрее, как можно дальше от него. Пробегая по улице, замечаю парковку такси ярко-розового цвета. Вспоминаю, что тут женщины пользуются такси, где водители также женского пола. Подхожу к одной из машин и жестами прошу подвезти меня. Женщина за рулем смотрит на меня изумленно, ничего не понимая, но, видя мое состояние, соглашается. Сажусь в ее автомобиль и на телефоне показываю название гостиницы. Она кивает и заводит машину. Оплачиваю ее услуги своей картой Виза. Это для меня очень дорогое удовольствие, но жизнь важнее. Всю дорогу до отеля оглядываюсь назад, боясь, что он последует за мной. Но, спасибо небесам, никакой слежки не обнаруживаю. Когда переступаю порог своего номера и закрываю двери на ключ, выдыхаю, наконец ощутив себя в безопасности.

– Ты, стерва, ты что творишь! – Врывается ко мне в комнату. Оборачиваюсь к нему со стаканом ледяной воды в руках.

Хватает меня за горло и толкает к стене, стакан падает на пол и разбивается. Но он на это не обращает внимания, продолжая сверлить меня гневным взглядом.

– Мы договаривались, что ты играешь роль примерной жены и делаешь все для того, чтобы я заключил этот долбанный контракт с арабами! Почему ты нарушаешь наш договор?

Мне трудно дышать, больно! Воздуха не хватает, пытаюсь отлепить его пальцы, но ничего не выходит.

Чувствую, как силы покидают меня, я вот-вот отключусь, и именно в этот момент, возможно, заметив моя состояние, Артур отпускает меня, и я увальнем падаю на пол. Кашляю, пытаюсь отдышаться, хочется от него отойти, отползти. Он стоит надо мной грозной скалой, готовый раздавить.

Наконец, когда ко мне возвращается нормальный голос, произношу:

– Ты правда думаешь, что, будучи в статусе твоей жены, я должна была раздвинуть перед ним ноги? Ты действительно считаешь, что такого партнера они бы уважали и поспешили заключить с ним контракт?

– О чем ты? – Артур выглядит растерянным. Как будто его действительно поразили мои слова. Он ошеломленно делает шаг назад, неотрывно смотря мне в глаза.

Надеясь, что я правильно распознала его реакцию, пробую встать, опираясь на руки, а после, уже прислонившись к стене и устало прикрыв глаза, тихо произношу:

– Мужик недвусмысленно пялился на меня весь обед. Я чувствовала себя очень неуютно, меня мутило в этой компании, от его откровенного взгляда… – запинаюсь. Лучше ему не знать, через что мне пришлось пройти несколько лет назад и отчего я лечилась впоследствии. Что теперь, попадая в подобные ситуации единственное, что я хочу и могу сделать – это бежать, куда глаза глядят, подальше от опасного мужчины. – Хотела попросить у тебя помощи. Или хотя бы намекнуть, что я тут не одна и подобное поведение неприемлемо. Да и вообще, я жена его будущего партнера! Но его ничего не останавливало. Отлучилась в туалет ополоснуть лицо, прийти в себя, а он перехватил меня на выходе и хотел …

Замолкаю, не в силах произнести это слово, от которого мне так противно, что, едва заскочив в номер, я сразу забралась в ванную и приняла душ, чтобы смыть следы прикосновений его грязных рук.

И сейчас я стою напротив Артура в банном халате. Хотела выпить, чтобы немного расслабить себя, но и этого не произошло. Артур не позволил, разбив мой стакан.

– Ты хочешь сказать, что он хотел… – видно, что Артур подбирает слова, поэтому осторожно произносит, – взять тебя силой?

Открываю глаза и, выпрямившись во весь рост, смотрю прямо на него.

– Ты считаешь, что о таких вещах я буду тебе врать?

Все еще наблюдаю замешательство в его взгляде, которое почему-то ранит меня сильнее, чем даже тот факт, что меня могли изнасиловать.

– Я еще не пала так низко, Артур, что бы ты там себе ни навыдумывал. – С усилием подавляю в себе желание расплакаться от обиды, слезы давят, грозясь брызнуть, еле сдерживаю их, безотчетно повышаю тональность голоса: – Проверь камеры видеонаблюдения в ресторане, если хочешь! Если на столько не доверяешь…

Для меня вдруг стало важным то, чтобы он мне поверил!

Внезапно он срывается с места, и рывком притягивает меня к себе, и крепко сжимает в своих объятиях.

– Не плачь, Элла! Прости. – Отрывает меня от себя и вытирает слезы с моих щек, они текли, а я даже не обратила внимания. И если поначалу это было от обиды и его неверия моим словам, то сейчас – от чувства спокойствия и защищенности.

Артур отвел меня в спальню и предложил снотворное, чтобы поскорее уснуть и отделаться от всех сегодняшних переживаний.

После сильного эмоционально потрясения я, выпив лекарство, уснула. И только ближе к концу дня смогла разомкнуть глаза.

Алисы в номере не было, что заставило меня понервничать, и, быстро одевшись, я вышла в коридор.

Обнаружила Артура и Алису в фойе отеля. Оба с умилением поедали попкорн и увлеченно общались.

Эта картинка отозвалась болью в моем сердце. Ведь вот так с ним рядом могла сидеть наша дочь, если бы не… Стоп, мне нельзя об этом думать. Стараясь отвлечься, подошла к этим двоим.

– Что делаете?

Артур первым отреагировал. Он подвинулся на диванчике и предложил:

– Присоединяйся. Мы с Алисой посмотрели мультик, а вот эти ведра съесть не успели. Теперь у нас соревнование: кто съест быстрее, между каждым зерном попкорна проговаривая, кто что любит и что ненавидит.

– Да, садись. Мы уже дошли до холодных блинчиков с начинкой, – Алиса смешно корчит рожицу. Этот ребенок обожает блинчики с пылу с жару, но когда те уже остынут, доедать всегда приходится мне, такие она терпеть не может.

Не решаясь испортить всем настроение, сажусь и тяну Алиску к себе на колени, и мы все вместе продолжаем играть. Я подсказываю ей варианты, которые она подзабыла, и параллельно узнаю вкусовые пристрастия Артура.

Как интересно! А ведь за весь период нашего знакомства я мало что о нем узнала.

Он признался ей, что в детстве терпеть не мог выносить мусор, не любил лук, хотя сейчас все иначе; любит играть на гитаре; не любит смотреть сумо. Артур хитрил, понимая, что ребенок многого может и не знать, и под улюлюкание все же вырвал победу, а значит, Алиса проиграла ему желание, которое обязана выполнить.

Артуру позвонили, и мы разошлись по своим номерам.

До конца дня Левин больше не появился, и после легкого ужина мы с Алисой обе уснули.

Утро встретило нас ярким солнцем, что в мгновение подняло наше настроение до небывалых высот.

Алиса захотела поплавать, но из-за того, что я не знала планов Артура, я не могла ей разрешить покинуть отель, и сама ей составить компанию тоже не могла. Просто потому, что боялась. За пределами отеля я не была в безопасности.

Алиса, обидевшись, села играть в электронную игрушку, я же, не зная, чем себя занять, стала читать любовный роман.

В номер постучались.

– Я открою, сиди, – крикнула Алисе.

За дверью обнаружила стоящего с серьезной миной на лице Артура.

– Что-то случилось? Проблемы?

Неожиданно стало страшно. Мы в чужой стране, с совершенно другими устоями, нежели у нас.

– Мой партнер, – начал Левин, – он хочет с тобой поговорить.

От возникшего напряжения сжала ручку двери до побелевших пальцев, при этом стараясь не выдать себя мимикой.

– О чем он хочет поговорить? – спрашиваю как можно спокойнее.

– О вчерашнем происшествии. Если ты не против, то он ждет нас внизу, в ресторане.

Не решаясь произнести вопрос, молчу, и, приняв мое молчание за согласие, Левин собирается уходить.

– Артур! – зову его. – А тот человек тоже здесь? – все же озвучиваю свои опасения.

– Насколько я знаю – нет. В любом случае, я не дам тебя в обиду, Элла. Можешь не переживать. Сегодня к нам присоединятся мои ребята из охраны. К тебе и близко никто не посмеет подойти, – заверяет меня Артур, и почему-то я верю его словам.

Интересно, а его невеста тоже прилетела?

Облачившись в строгий деловой костюм с туфлями на семисантиметровом каблуке и убрав волосы в хвостик, а на глаза надев солнцезащитные очки, выхожу из номера.

Я настроилась на разговор и полна уверенности, что события не повторятся.

Внизу меня сопроводили в ресторан, где за столом уже расположились несколько арабов и Артур со своими людьми.

Мы сели за стол переговоров.

Главный среди них попросил у меня прощения за недостойное поведение своего младшего брата. Они просмотрели видеозапись инцидента и пообещали мне и всей моей семье безопасность на все время пребывания в Дубае. Этот араб заверил меня, что его брат сейчас далеко от города и больше не посмеет нас потревожить. И теперь главный вопрос: соглашаюсь ли я не дать этому инциденту испортить подписание договора, на подготовку которого было потрачено полгода времени и немало сил и средств, или же мы собираемся и улетаем обратно в свою страну?

– Артур, почему вы задаете мне такой вопрос? Не слишком ли большую ответственность ты вешаешь на мои плечи?

– Я ему сказал, что не подпишу договор, если ты не захочешь. Не принимай это как ответственность. Реши сама, доверяешь ли ты их гарантиям и позволишь ли мне, своему супругу, вести с ними бизнес?

Прекрасно понимаю всю абсурдность ситуации и то, что, как только мы вернемся в свою страну, никаких «супругов» больше не будет. И вообще, я приехала сюда, чтобы помочь ему заключить этот контракт, и это для Левина очень важный момент, поэтому поворачиваюсь к арабу и говорю:

– Я требую моральной компенсации за все, что мне пришлось пережить. Уверена, будь я женой какого-нибудь шейха, подобная оплошность со стороны вашего брата не была бы прощена столь просто. Поэтому я хочу, чтобы вы изменили пункт оплаты услуг моего супруга и увеличили сумму контракта на пятнадцать процентов.

Арабам перевели все, что я сказала. Они стали обсуждать сей пункт на своем языке.

– Элла, зачем, – недовольно бурчит Артур под боком. – Они, возможно, решат, что ты продалась…

– Не думаю, скорее, будут злиться на своего брата, потому что, уверена, контракт не на один миллион долларов и пятнадцать процентов от этой суммы – это хороший такой повод не водить всяких мудаков с собой на переговоры. К тому же, – продолжила я, – по приезду домой еще несколько лет ты будешь с удовлетворением вспоминать, как я, «супруга на несколько дней», помогла тебе озолотиться.

В итоге мужчины подписали договор, и следующие десять дней мы с Алисой наслаждались солнцем, морем и песком. Артура мы не видели. Он предупредил, что с подписанием контракта не сможет больше проводить с нами время. Но нам и не надо было. Нас всюду сопровождал гид, показывая красоты города, созданного человеком на песках.

Конечно, я лукавлю. Мне очень хотелось, чтобы Артур хоть пару часов нам уделил. Или поужинал с нами. Но ни того, ни другого не происходило. И оттого было немного грустно. Настроение повышало только радостное лицо Алиски. Моя малышка впервые за границей, к тому же не просто в каком-то городе, а в Арабских Эмиратах. Сейчас Дубай у всего мира на слуху.

А еще меня настораживало отсутствие невесты Артура. Она уверяла, что не оставит его со мной, так почему же не приезжает? Неужели между ними произошел разлад?

Наступил день вылета на родину. Ужасно не хотелось расставаться с таким великолепным и красивым городом, но в то же время душа уже рвалась домой. Да и к маме надо зайти.

На протяжении всего полета Артур задумчиво смотрел в иллюминатор. Мы же с Алисой листали наши фотографии в телефоне и делились впечатлениями. Моя малышка радовалась проведенным в путешествии дням, но в то же время была счастлива вернуться домой.

Я частенько бросала взгляд на Артура, пытаясь понять, о чем он думает, но не могла найти в себе смелости подойти и спросить лично. Я просто не имею на это право. Да, я его жена по документам, но стоит нам приземлиться, как этот брак мы расторгнем и вновь никогда больше не встретимся.

Уже сидя в машине, которая везла нас домой, я смотрела на меняющийся за окном пейзаж и отсчитывала последние секунды, когда нахожусь с ним рядом, вот в такой близости. И от осознания скорой разлуки внутри все переворачивается. Мне плохо до такой степени, что тошнит. Глубоко дышу, чтобы не вырвало и я не опозорилась перед ним окончательно.

– Элла, тебе плохо? – от его внимания не ускользнуло происходящее со мной. – Может, машину остановить?

– Нет, нет, все нормально, – мне стыдно за свое состояние и совсем не хочется казаться перед ним такой никчемной.

– Да, остановите. Маму тошнит. Надо подышать свежим воздухом.

Не успеваю возразить Алисе, как Левин дает своему водителю распоряжение притормозить и после, открыв дверь с моей стороны, помогает мне выйти из машины.

Ну почему мое глупое сердце приходит в восторг от его заботы обо мне?! Он продолжает держать меня за руку и участливо заглядывать в глаза, интересуясь, не стало ли мне лучше.

Чувствую себя актрисой второсортного фильма. Ведь меня всю скрючивает вовсе не оттого, что тошнит в дороге, а от боли осознания скорой точки невозврата, когда мы вновь станем чужими друг другу!

Отбрасываю его руку и возвращаюсь в салон.

– Не надо так, Левин, иначе я могу подумать, что ты искренен. И что вовсе не из-за договора была вся эта поездка.

Бросаю эти грубые слова и отворачиваюсь к окну.

Атмосфера в салоне автомобиля становится напряженной. Артур никак не отреагировал на мою реплику. Сел на свое место и вновь углубился в свои мысли.

Я же стирала катившиеся из глаз слезы и тихонько плакала всю оставшуюся дорогу.

Мы уже въехали в город, но все не прекращали движения. Мне даже пришлось оглядеться. Почему так долго? Мы же живем в получасе езды от аэропорта! Куда нас везут?

Вытерев в очередной раз слезы, я повернулась к Левину и задала интересующий меня вопрос:

– Куда ты нас везешь? Почему мы едем в центр? Наша квартира… Мы уже давно должны были добраться.

– Вы едете ко мне, – коротко бросает он.

От его уверенного тона и самого заявления веет такой силой, что даже возразить нечего. «Неужели мы еще немного побудем вместе», – внутренне ликую.

У Артура большая квартира – двухуровневый пентхаус с прекрасным видом на город.

Едва переступив порог, он сразу поспешил в свой кабинет, а нас предоставил домосмотрительнице. Она показала нам нашу комнату и до вечера была всегда рядом. Отлучалась только, когда в дверь звонили. А гостей было много, что очень удивило. Артур действительно деловой человек: даже в день перелета умудрился назначить и провести несколько встреч. Договорив с одним человеком, принимал второго, за ним третьего, и так до поздней ночи.

Раздосадована ли я его занятостью и невниманием к моей персоне? Да очень! Зачем вообще было везти нас к себе?!

Ближе к ночи, окончательно убедившись, что господин Левин не удостоит нас вниманием, мы с Алисой, уставшие, завалились на кровать, просторную и мягкую.

Эх, когда я смогу себе такую позволить?

«Вот получу оплату за поездку и позволю! – даю сама себе обещание. – И Алисе заодно!»

Утром просыпаюсь от запаха бодрящего кофе. Быстро накинув на пижаму предоставленный халат, я буквально плыву на чудесный аромат в сторону кухни. И обнаруживаю Артура, сидящего за столом с кружкой в руках и… спящего. Замечаю, что он одет во вчерашнюю одежду. Получается, не спал всю ночь, а сейчас уснул? Как мило.

Сажусь напротив и, подперев руками лицо, рассматриваю его.

Темные брови, изогнутые дугой, переломанный после драки в казарме нос… Бедненький мой, сколько ему пришлось тогда вытерпеть боли. Вспоминая свои первые впечатления о нем, понимаю, что изменился он не по своей воле. А потому, что был вынужден.

А хирург действительно молодец. Да, если присмотреться, то видны микрошрамы, и из-за этого ему никак не дашь двадцать восемь лет. Кожа выглядит немного иначе, чем у моего сверстника. Но если посмотреть с другой стороны, то это придает ему некого шарма, таинственности и своего, взрослого очарования. Из-за ситуации в армии он не стал некрасивым, нет, он все так же неотразим. Но теперь он выглядит действительно мужественно.

– Насмотрелась? – он заговаривает так неожиданно, что я от страха слетаю со стула и падаю на пол.

– Ой, прости, не хотел тебя напугать, – Артур протягивает руку, желая мне помочь подняться. Я же, оскорбленная его притворством, отталкиваю ее, сама встаю на ноги и отхожу к кофемашине. В конце концов, я пришла именно за этим.

Артур, недовольный, садится на свое место и серьезным тоном произносит:

– Элла, нам надо поговорить.

– Говори, – в моем тоне нет ни капли воодушевления. Мне стыдно, что он заметил, как я его рассматривала, и свою неловкость прячу за грубостью.

– Пройдем в кабинет.

– Если ты хочешь, чтобы я подписала документы на развод, то я могу это сделать и здесь, и не надо никаких официозов устраивать. В конце концов, мы с тобой взрослые люди и должны держать свое слово.

Говорю это, а у самой сердце ноет от щемящей тоски и понимания, что все вот-вот закончится.

– Элла, – Артур бьет руками по столу и, встав со стула, подходит ко мне, – я серьезно, пойдем поговорим, мне надо задать тебе вопрос.

– Артур, задавай, от местоположения все равно ничего не изменится.

Наконец налив кофе, я поставила его рядом, чтобы чуть подостыл.

Он переводит взгляд с меня на чашку, а после вновь возвращает его и смотрит прямо на меня.

– Алиса – моя дочь?

Десять лет назад…

Выхожу из квартиры, иду к лифту. За три дня отсутствия в школе уже успела соскучиться по своим подругам.

Створки открываются, делаю шаг внутрь и замираю, поняв, что там уже кто-то стоит. Подняв взгляд, натыкаюсь на незнакомого мне парня. Симпатичный, высокий, смотрел бы на меня сверху вниз, если бы не мои десятисантиметровые каблуки. Тону в его красивых синих глазах, они засасывают меня, не давая сделать спасительный вдох чистого воздуха. От этого пьянящего морока меня пробуждает сигнал лифта, створки которого хотят закрыться.

Он все понимает, хитро улыбается произведенному на меня эффекту, а я на секунду теряю самообладание, становится вдруг неловко, а после, прикрыв глаза на две секунды, беру себя в руки и включаю «Королеву школы Эллу», с елейной улыбкой на лице скашиваю на него взгляд и становлюсь рядом, лицом к выходу.

Лифт начинает движение вниз, когда парень поворачивается и, прислонившись спиной к боковой стенке, смотрит на меня, сверля игривым взглядом.

Что он творит! Издевается, понял, что зацепил. Но я не хочу ему уступать!

Повторяю за ним движение, и мы становимся друг напротив друга.

– Привет, – начинает он диалог.

От тембра его голоса по мне пробегают колкие мурашки, ноги становятся ватными. Схватившись за поручень, еле успеваю удержаться. Не узнаю себя, такое со мной никогда не случалось. Собравшись, отвечаю ему в тон:

– Ну, привет, – а сама этой напускной игривостью пытаюсь скрыть свои реальные эмоции. Сердце бьется так, что вот-вот выскочит из груди. Он настолько притягательный для меня, что дух захватывает.

С силой сжимаю руки, ногтями врезаясь себе в кожу. Меня так тянет к нему, что я с трудом могу удержаться на месте. Его синие глаза манят, лишают меня воли, моего хваленого хладнокровия.

Пока мы проезжаем этажи нашего дома, он вдруг делает шаг ко мне, после – второй.

Во рту резко все пересохло. Глаза мечутся по его лицу, пытаясь уловить истинную эмоцию, понять, что он хочет. Мы оба смотрим друг на друга ошеломленно. Его заигрывание прошло, он серьезно всматривается в мое лицо, глаза, губы, которые приоткрываются и выдают неосознанное «ох». Он ищет подтверждения своим действиям и получает. Еще два шага, и он будет в паре сантиметров от меня. Глубоко вбираю воздух, нервное напряжение зашкаливает… Как вдруг лифт останавливается, и в него входит наша соседка с нижнего этажа.

Волшебство исчезло. Выдыхаю с облегчением и отворачиваюсь к стене. Это опасно, такого со мной никогда не было и быть недолжно. Пытаюсь анализировать возникшие чувства, его магнетизм, который никак не поддаются объяснению.

Выходим из лифта. Я спешу прочь, быстрее из подъезда на свежий воздух. Мне надо от него подальше, я себя совершенно не контролирую рядом с ним. Успеваю сделать шаг, второй, как вдруг меня ловят за руку и тянут в сторону, а после прижимают к стенке.

Он молчит, только смотрит на меня долго, немигающим взглядом. Его пылкие чувства читаются в глазах.

В подъезде абсолютная тишина, и мы даже слышим дыхание друг друга, а оно прерывистое, волнительное, как после пробежки.

Неужели и с ним это произошло? Он почувствовал то же, что и я?

– Как тебя зовут? – наконец он заговаривает со мной, а рой мурашек вновь проходится по телу. Неужели так будет каждый раз, когда я услышу тембр его голоса?

За мыслями совсем забыла, о чем он спросил.

– Не хочешь говорить? Почему? Я уверен, ты тоже это почувствовала.

– Я… меня зовут Элла… Даниэлла.

Почему-то захотелось, чтобы он произносил мое имя полностью, так, как не делает никто из моих друзей. Хочу услышать его произношение, как оно будет звучать из его уст.

– Даниэлла, – тянет каждую букву, как будто пробует на вкус. – Имя у тебя под стать твоей красоте.

Я задыхаюсь от его близости, его голоса, его глаз…

Звук хлопнувших входных дверей подъезда приводит в чувство.

Прочищаю горло и произношу:

– А тебя как зовут?

– Артур, – ему подходит это имя. Да, определенно – он король!

– Твои родители – фанаты британского эпоса и эпохи рыцарей? – пробую немного смягчить накаленную обстановку между нами.

Он по-доброму так ухмыляется:

– А ты любительница исторических романов?

– Нет, – честно отвечаю ему, – просто пришло в голову.

Вдруг он становится серьезным, отводит взгляд в сторону. Как будто нервничает, что-то обдумывает. Делает шаг назад, смотрит на свои наручные часы.

Когда он отходит, мне удается избавиться от его магнетизма и глубоко вздохнув, привести свои мысли в порядок.

– Черт, – выкрикивает недовольно и вдруг резко делает выпад на меня, тесно прижимая меня к стене и вновь лишая возможности рассуждать здраво и дышать свободно.

– У тебя парень есть?

– Нет, – вырывается из меня быстрее, чем я успеваю сообразить.

Артур сосредоточен на мне так, что я не могу дышать от его пристального взгляда, я не могу глотнуть воздуха, он как будто выкачал его между нами.

– Теперь он у тебя есть, – на этих словах мое сердце остановилось, а после пошло так, что аж в стену отдавало дребезжанием. – Дай свой номер. Встретимся в семь, тут же.

Мы обмениваемся номерами, а я ощущаю себя так, как будто нахожусь во сне. Все кажется нереальным, невозможным, абсурдным.

Я никогда не давала своего номера парням, они сами его пытались выяснить. Добивались моего внимания, старались… А сейчас все происходит так странно… Он просто спрашивает, а я уже готова ему паспорт показать или еще что-то сделать, лишь бы чувствовать его рядом и иметь возможность продлить это мгновение.

Вбив цифры моего номера в телефон, он поднимает на меня свой цепкий взгляд, аккуратно трогает большим пальцем мою нижнюю губу, а после рывком приближается ко мне еще ближе и берет в плен мои губы. Именно в плен, потому что такой жадный, захватывающий, требовательный поцелуй по-другому не назвать.

А я и рада попасть к нему в заточение, потому что уже зависима от него. Его глаз, голоса, губ, рук.

Я всего этого хочу сама, отчаянно, рьяно. Хочу, чтобы взял меня без остатка, хочу принадлежать ему, быть всегда рядом.

Это какое-то помешательство. Для меня все перестало существовать, кроме того, что происходит между нами в данный момент, в эту секунду. Я хочу, чтобы это продолжалось вечно, но шум в подъезде заставляет нас очнуться от нашего сладкого сна. Оторвавшись друг от друга, мы тяжело дышим, обмениваемся взглядами, а после улыбаемся. Артур тянет меня к себе и заключает в объятия. И как же прекрасно в них ощущаю я себя.

Звук его мобильника нарушает нашу идиллию, и, посмотрев на экран, он чертыхается.

– Мне надо идти. Я должен быть сейчас уже по дороге к… – делает паузу и смотрит на меня так внимательно, будто размышляя, что лучше сказать, а после заканчивает свою речь, и почему-то мне кажется, что он мне что-то недоговаривает. И решил обмануть. Странно. – На одну встречу с друзьями. А вечером я тебя жду, учти.

– Хорошо, мне тоже пора.

– Даниэлла, семь вечера, наш подъезд, не забудь.

Так необычно. Слышать такое. Я еще не ходила на свидание вот так, спонтанно, неожиданно и с совершенно незнакомым человеком, но в то же время с полным ощущением правильности происходящего, что это именно тот человек, с которым я и должна быть.

Стою у стеночки и машу ему рукой на прощание, глупо улыбаясь. Он тоже как будто не хочет уходить, каждый шаг дается с трудом, он движется спиной к дверям и продолжает пристально смотреть мне в глаза.

– Семь вечера, я буду ждать, Дани, – вставляет он такое неожиданное сокращение моего имени, как чего-то милого, домашнего, любимого и родного.

А я машу ему рукой, а в мыслях прокручиваю его голос и то, как он произнес мое имя.

Еще минут пять стою, отхожу от этого сумасшествия.

«Школа!» – вдруг всплывает в уме разумная мысль.

Бегу к выходу, там уже наш водитель заждался, наверное!

Дядя Женя, как и обычно, стоит у подъезда. Села на заднее сиденье автомобиля, поздоровалась с ним.

– Ребенок, опаздываем, пристегнись.

Наша частная школа имени великого российского ученного находится в получасе езды.

Если повезет, то успеем.

Всю дорогу вместо того, чтобы нервно смотреть на часы, я пялюсь в окно и мечтаю о скорейшем наступлении вечера.

Я вхожу в здание школы ровно за полминуты до начала учебного процесса, и когда оставляю верхнюю одежду в гардеробе, звенит звонок. Размеренным шагом иду в направлении своего класса. В душе нет абсолютно никакого беспокойства, хотя я опоздала и, возможно, меня поругают. Нет, в мыслях только он, наше волнующее знакомство и поцелуй. Который невозможно описать, дать характеристику, его можно только почувствовать. Это просто взрыв в голове, в груди, радость и волнение, рай в сладких объятиях и ад в разлуке. Но вечером… вечером я его встречу, и мы снова будем вместе.

Стучусь в аудиторию, открываю дверь и захожу в класс. С улыбкой на лице произношу слова извинения за опоздание и сажусь на свое место.

Моя сумочка от очень известного мирового бренда едва ли вмещает ручку и тетрадь по русскому и алгебре. Обычно нужные мне учебники носят девочки, Славка, когда хочет подмазаться, или привозит дядя Женя.

Из-за своего парящего состояния я не замечаю шока на лице нашей новой учительницы биологии, вчерашней студентки. И даже удивления на лицах моих одноклассников.

– Элла, ты что?! – шипит мне на ухо рядом сидящая подруга, – Мы же решили ее вытурить из школы, зачем ты просила прощения за опоздание, вместо того чтобы сорвать урок? Я думала мы продолжим ее изводить, как ты вернешься.

– Ты чего такая злая, Машенька? С твоим именем ты должна ангелочком сидеть и дарить людям радость.

Одноклассница в шоке выпрямляется и ровно садится за парту. Возможно, она даже обиделась, но мне все равно. Я не хочу никого травить или выводить из себя. Я просто хочу дождаться вечера.

На переменке подружки окружают меня, Машка тоже уже отошла, и вновь мне улыбается.

– Как дела? Как съездила? И сумочку новую купила?

Поправляю уложенные волосы и хвалюсь покупкой.

– Как Европа, как там с погодой?

Отвечаю девчонкам как всегда, заранее вооружившись знаниями из инета.

– Вы тут как? Что нового?

– У нас новенький появился. В одиннадцатом «Б». Славка его сначала в штыки воспринял, типа как соперника, но уже два-три дня они вдвоем тусят, и даже в клубе были; говорят, их там видели.

– Девчонок лапали и с ними же ушли оттуда, – сообщает Маша, смотря на мою реакцию.

А мне все равно. Она думает, что мне Славка наш нравится. Но это не так. Я его воспринимаю как друга. Не больше. Хоть он активно пытается выйти из френдзоны, я не позволяю. Да, они богаты, да, на одном уровне с нами в обществе. Но все же не лежит у меня к нему душа. А вот Машка влюблена в него бесповоротно. В его черные волосы и большие карие глаза. Славка мулат, его мама – дочь бывшего министра иностранных дел Франции.

Молодость она провела в нашей столице и вышла замуж за русского дипломата. Славка – очень яркий парень, высокий, любит спорт и часто побеждает. У него красивая улыбка. Вообще, он взял от своих предков все самое лучшее. Силу и физическое развитие – у материнской линии, а внешность – у отцовской. Мы с ним уже третий год подряд король и королева школы. Многие из-за этого думают, что мы встречаемся. Я никому ничего не должна объяснять, поэтому просто не опровергаю слухи, но и не подтверждаю. Как, впрочем, и Слава. Но между нами мы это выяснили давно. Он мой друг, и на этом все. Да, мы пару раз целовались, а вернее, лез целовать меня он, но я не отвечала ему взаимностью, как бы со стороны это ни смотрелось. И сколько бы раз он ни просил официально стать его девушкой, я всегда отказывала.

Мама говорит, что они – Славка и его семья – нам подходят. А мне-то какое дело! Впереди вся жизнь, чтобы выбрать достойного. Почему я должна останавливаться на одноклассниках или учениках параллельных классов?

Я – высокая, красивая модель многих школьных брендов. Веду рубрику про моду и стиль. Все девчонки мечтают со мной дружить. Но я избирательна, поэтому такая честь дана не каждой.

У меня яркая внешность, которую я унаследовала от отца. Я натуральная блондинка. Многим приходится окрашивать волосы, а мои от природы такие. Голубые глаза, ровный небольшой нос и пухлые губы мамы довершают идеальную картинку.

Когда я выхожу в свет с семьей, мне всегда дают девятнадцать-двадцать лет. Хотя мне пока семнадцать. Прошел второй урок, и у нас по плану прогулка в столовую за стаканчиком кофе. Девочки окружили меня, и мы двинулись в путь.

Это наше каждодневное дефиле. Своего рода традиция: впятером пройтись по коридорам школы, показывая остальным, каким должны быть девушки высшего общества. Идем, как всегда ловя восхищающие взгляды своих сверстников и учеников помладше. Входим в столовую. Неожиданно дыхание становится тяжелым, сердце заходится в быстром ритме. Я вижу парня со спины, но почему-то уверена, что это он – Артур! Иду к нему, оторвавшись от девчонок. Никого и ничего не вижу – только его. Неужели это тот самый новенький, о котором говорили девочки на перемене?! Как же здорово! Мы с ним в одной школе теперь, будем видеться каждый день! Даже вместе сможем ходить сюда. Наконец школа перестанет быть такой скучной.

Уже протягиваю руку и трогаю его за плечо.

Он оборачивается, и сначала в его глазах я читаю удивление, а после – узнавание. Синие глаза сияют, а губы растягиваются в красивой улыбке.

– Привет, а ты…

Вдруг меня перебивает Славка, который появляется словно из ниоткуда и обнимает меня за талию. Он легко чмокает меня в щеку со словами:

– Артур, познакомься, это та самая королева школы, о которой я тебе рассказывал. – Что он творит?! Пытаюсь от него отстраниться, но он смертельной хваткой держит меня. Мы же с Артуром так хорошо пообщались утром, зачем школьный друг все портит? – А это новенький. Арт, – Слава возбуждено продолжает, – Элла, моя любимая и самая красивая девушка на Земле.

Что он говорит? Нет!

По мере выхода потока лжи от Славки выражение радости на лице Артура сменялось гримасой боли, а к концу речи там читались только злость и ненависть. Его синие глаза отражали весь спектр этих его эмоций. Они пронзали меня, причиняя ощутимую боль.

Он поверил болтовне своего нового друга, а не мне! И чтобы я сейчас ему ни сказала, это ничего не исправит.

Артур протягивает руку и произносит ледяным тоном, который скрежетом проходится по моему сердцу:

– Приятно познакомиться.

А у меня нет сил притворяться, мне больно оттого, как быстро все завершилось, не успев начаться. А ведь я сейчас ясно читаю в его глазах, что все действительно окончательно и бесповоротно закончилось.

Мое слово против Славкиного. И поверили не мне, а кому-то другому! Так не должно быть, так никогда не было!

От обиды и досады бросаю во всеуслышанье:

– А мне нет! – и наконец, отцепляю клешню Славки, иду на выход из столовки. Девочки не понимают, что случилось, оглядываются на парней, смотрят на меня, но все равно не могут разобраться в происходящем.

Но все же поддерживают меня и идут следом.

Мне плохо. Вот-вот расплачусь. Но не могу себе позволить это сделать на виду у всех. Сдерживаю себя из последних сил, гордо вскинув подбородок.

Захожу в класс, но там сидят мои одноклассники! Разворачиваюсь и натыкаюсь на свою «свиту». Прохожу между ними и иду прочь отсюда.

Есть уголок в нашей школе, куда я хожу, когда мне особенно тоскливо, и в этот раз я решила спрятаться там. Мне надо обдумать ситуацию, в которую я попала, поэтому – на крышу и как можно быстрее.

Обычно я с удовольствием смотрю в солнечное и чистое небо или затянутое облаками, дышу свежим воздухом и прогоняю хандру.

Сейчас же меня ничего не радует, в груди что-то упрямо давит и не дает наполнить легкие кислородом, не позволяет развеяться плохому настроению.

Девочки собрались вокруг, восторгаются видом с крыши, стараясь отвлечь меня, а я сижу и ничего не чувствую, кроме острой боли.

– Элла, что случилось, расскажи, может, тебе лучше станет?

И эта просьба Маши стала пусковым механизмом откинуть напускное спокойствие и надменность, я посмотрела в ее родные глаза и участливое лицо и заплакала. Навзрыд. Так, как никогда не делала прежде. Всхлипывая и заикаясь.

Плачу и сама себе удивляюсь, ну как так-то! Почему так остро реагирую, почему так больно! Да я его даже не знаю, почему же мне так обидно, что теперь в его глазах я лгунья, двуличная тварь, которая готова гулять с двумя парнями, обманывая их одновременно?

Маша обняла меня и гладит по спине, тихо шепчет слова утешения, не совсем даже понимая, в чем причина моих слез.

Постепенно я успокаиваюсь и, резко вскочив со своего места, даю себе обещание все исправить.

Да, это ниже меня – оправдываться, извиняться и все тому подобное. Но я и не буду делать этого. Я просто расскажу ему, как все на самом деле обстоит. И если он и после этого примет сторону Славки, то… то…

Непрошеные слезы вновь готовы вырваться из глаз, поднимаю лицо к небу, надо сдержаться, девчонки и так в шоке. Успокаиваю себя: он примет мою сторону! Он поверит мне! Ведь я Даниэлла Леманн – самая красивая и умная девушка в школе!

Дав себе установку, я привожу свой внешний вид в порядок. Когда спускались вниз, выяснилось, что мы впятером прогуляли два урока. За это нам пригрозили звонками родителям или отработками после уроков. Мы выбрали второе. Задержались после занятий в школе и стали готовиться к школьному балу. Чуть позже, когда мы уже заканчивали с приготовлениями, в актовый зал пожаловал Славка и как ни в чем не бывало стал звать меня погулять вечером. А я смотреть на него не могу! Если отвечу, то точно сорвусь, и тогда вся школа обо всем узнает. Лишь украдкой бросала взгляд за его спину, надеясь там обнаружить… ну кого? Глупая! Он не придет к тебе. Не сейчас уж точно!

Вечером, без пяти семь, спускаюсь на первый этаж. Надела свое самое красивое платье и туфли на высоком каблуке, подвела глаза и подчеркнула блеском губы. Волосы распустила и уложила на одно плечо, втрое оголив. Я готова к тяжелому диалогу. Я ему расскажу все как есть. И про свои чувства к Славке, и про его ко мне. И вообще обо всем. Он должен мне поверить. Ну не может все так закончиться! Я не позволю! Сегодня утром я впервые испытала волшебное чувство влюбленности, и мне понравилось, очень! И что немаловажно, я уверена, это взаимно! А значит, я не упущу своего счастья!

Так я уговаривала себя первые полчаса ожидания, встречая и провожая возвращающихся домой соседей. А главного человека все не было. Уже и мама звонила, спрашивала, где я и с кем. Особо с ней не объясняясь, я положила трубку.

Вторые полчаса я проклинала свою яркую внешность, туфельки, платье и всех заходивших в наш подъезд людей. Хоть я и стою за небольшим выступом, почти все меня замечают. И каждый норовит заговорить.

Уже восемь вечера, а Артура все нет. Я тут как дура вырядилась, жду его, а он даже не соизволил прийти на свидание, которое сам же назначил!

Двери подъезда в очередной раз открываются. Я отрываю глаза от телефона, который позволяет хоть как-то скрасить время в ожидании Артура. Замечаю какого-то парня и, понимая, что это не тот, кто мне нужен, вновь упираюсь в мобильник. Краем сознания понимаю, что мимо меня не прошли и лифт не вызвали. И даже на лестницу никто не поднялся.

Осторожно поднимаю глаза и натыкаюсь на изучающий меня взгляд.

Поднимаю голову выше и высокомерно смотрю на этого парня, надменно выгнув бровь. Мол, чего уставился, проходи дальше.

А он лишь ухмыляется, подходит ко мне очень близко и встает ровно передо мной.

Он старше меня, это точно. Широк в плечах, даже слишком. От его бесстыдно разглядывающего взгляда становится неприятно. Я не привыкла к такой откровенной наглости в отношении себя.

– Ты меня тут ждешь, красавица?

Не чувствуя от него опасности, смерив его оценивающим взглядом, ухмыляюсь:

– Проходите мимо, дядя. Это не ваша остановка.

Скрещивает руки на груди, отчего она кажется еще больше, тем самым заставляя меня упереться в стенку, так как между нами практически не остается свободного места.

– Ты уверена? – флиртует он со мной, играя бровями. – Тебе понравится, детка. Еще будешь просить, но не факт, что я соглашусь. Придётся тебе меня уговаривать, ты понимаешь, о чем я?

А мне вдруг дурно стало. Да, возможно, я и выгляжу старше своего возраста, но говорить подобное девушке, которую видишь впервые в жизни, – не думаю, что нормально. Даже для парня двадцати или больше лет.

– Мужчина, мне семнадцать, – пытаюсь достучаться до него словами, периодически бросая взгляд на входную дверь. Но, как назло, теперь никто не заходит в подъезд.

– И что? Разве я сказал тебе что-то плохое? – протягивает руку и касается моего лица подушечками своих шершавых пальцев. А я и отодвинутся не могу: приперта к стенке.

– Не смей меня трогать! Идиот! Я сейчас ментов вызову! – поднимаю руку и угрожаю ему, показывая на свой мобильник.

На что его первая реакция: он выхватывает мой айфон и кладет его в карман.

– А давай так договоримся? – и понимая, что лишил меня единственного «оружия» против него, нагло уставился мне в глаза.

Вот теперь мне страшно! Очень! Сейчас его взгляд выглядит диким, невменяемым. Он как будто потерял рассудок, обрел всевластие и хочет править миром!

С таким психом не стоит связываться. Что же делать?! Как быть? Толкнуть его и убежать?

Опускаю взгляд вниз, вижу его кроссовки и свои туфли – не вариант.

Закричать? Но кто меня услышит? На первом этаже нет жителей, он отдан под коммерцию.

– Мужчина, мне семнадцать! – напоминаю, пытаюсь достучаться до его разума и тяну время, пока что-нибудь дельное в голову не придет.

– А мы никому не скажем, принцесса, – трогает мои волосы, гладит их. А мне противно, страшно и мерзко от его прикосновений. – Я еще никогда в жизни таких красивых, как ты, не видел. Ты что здесь делаешь вообще? Кто-то из богатеньких вызвал? Элитная девочка, да?

– Пожалуйста, – я заикаюсь, мой голос дрожит, – отпусти меня. Я, я хочу домой.

– Что здесь происходит? – вдруг орет кто-то у открытых дверей.

– От страха я даже не услышала, как кто-то вошел в подъезд.

Толкаю незнакомца и выхожу на свет.

– Помогите!

А когда вижу перед собой Артура и какую-то девушку, сердце просто разбивается на осколки.

Я замолкаю, и мне больно. Даже страх перед парнем, который приставал ко мне прошел, мне плохо оттого, что Артур пришел не один, а с довольно симпатичной девчушкой. Тогда как я здесь стою, и как дура его жду, и подвергаю себя опасности.

Артуру хватает одного беглого взгляда, чтобы понять, что не так. Он подходит ко мне и, задвинув за свою спину, становится перед этим парнем.

– Эй, мужик, в чем проблема? Ты что, к школьнице пристаешь?

– Ну, во-первых, я не знал, что она малолетка, согласись, выглядит она старше, да и…

Слышу глухой удар, и еще один, и еще. Оборачиваюсь.

Тот парень лежит на полу, а Артур, схватив его за куртку, трясет и кричит в лицо:

– Не смей к ней подходить! Понял?! Вали, и чтобы я тебя не видел здесь больше!

Никогда бы не подумала, что мой ровесник такой сильный и сможет уложить мужчину постарше на лопатки.

А тот поднимая руки вверх, признает свою капитуляцию.

– Все, все, мужик. Я же просто поболтать с ней хотел.– Встает на ноги, и, достав из кармана мой телефон, протягивает его Артуру. – Вот и телефон принцессы подобрал, а она даже спасибо не может сказать. Вот и заболтались.

От такой наглой лжи просто теряю дар речи.

– Все, я пошел.

Проходит мимо меня и, даже не посмотрев, выходит на улицу.

Трусливый Козел! Как мало, оказывается, иногда надо, чтобы от тебя отстали. Просто показать, что есть сила равная его силе, и тогда подлец сливается, поняв, что уже проиграл. Потому что как бы он ни выглядел снаружи, внутри – трусливый парень, который боится быть битым.

Артур хватает меня за плечи и поворачивает к себе, а после орет на весь подъезд:

– С ума сошла! Ты что творишь?! Вырядилась и стоишь в глухом подъезде, приключений ждешь?!

Что бы было, если бы я не пришел, а?

– Вот именно! – толкаю его в грудь так, что он делает шаг назад, и, повысив голос, кричу: – Ты должен был прийти! Должен! Не разгуливать где попало и с кем попало! Потому что это ты меня сюда позвал! Ты! И все это произошло из-за тебя! – эмоции переполняют меня, страх сменился отчаяньем, разбившимися надеждами, в конечном итоге перешедшим в апатию. Поэтому уже намного тише договариваю: – Просто выполняй обещания, которые даешь, Артур. Я слово свое держу. С семи часов я прождала тут тебя, с меня хватит. Больше я тебя ждать не намерена.

Он молчит, смотрит на меня грозно из-под нахмуренных бровей.

Оглядываюсь на девушку, потом вновь на Артура и понимаю, что я себе все нафантазировала. Сегодня утром мне все привиделось. Дура, какая же я дура.

Подхожу к нему, забираю свой телефон. Не хочу находиться здесь больше ни секунды: слишком давящая атмосфера. Иду к ступеням и уже на втором этаже вызываю лифт. Благо он быстро приходит, и я, разбитая как снаружи, так и внутри, возвращаюсь домой.

Уже заходя в лифт, я слышала его робкое «Элла», но не стала останавливаться. Я его видеть не хочу. Не сейчас.

Когда пришла домой, мама сетовала на службу доставки и на так и не появившегося курьера, хотя в компании ее заверили, что тот уже должен быть на месте.

Возможно, это и был тот парень. Да, судьба сыграла со мной злую шутку.

Расстроенная прохожу в свою комнату. Скоро приедет отец, и будет ужин.

Всю ночь я пролежала, глядя в потолок. Думала обо всем, что произошло. Утром встала совершенно разбитая. Мама, как увидела меня, воскликнула: «О, ужас», – и стала приводить меня в порядок. Впервые за долгое время она выбрала мне наряд, накрасила меня и уложила волосы. Но чего она не могла изменить, так это моего пустого взгляда. Мне никак не удавалось его убрать. Я смотрела на себя в зеркало, растягивала губы в улыбке, но глаза оставались такими же отрешенными.

По дороге в школу папин водитель тоже понял, что со мной что-то не так. Но и ему мне было нечего сказать.

И лишь когда я вступила на территорию учебного заведения, внутри меня все всколыхнулось. Тут он! Я его увижу сегодня. Злясь на себя и ругая внутри, я все же предвкушала нашу встречу. Возможно, мы даже пересечемся с ним взглядами.

Мои девочки встретились мне первыми, обнимая их, я искала его глазами на школьной площадке.

И вот я вижу, как он спускается по ступеням и смотрит прямо на меня. Ликую в душе: он идет ко мне. Захочет извиниться за вчера и пригласит на новое свидание…

«Так, возьми себя в руки и не показывай своей радости», – уговариваю сама себя и еле-еле сдерживаю губы, которые так и норовят растянуться в счастливой улыбке.

– Левин! – доносится задорный крик со спины.

Оборачиваюсь, и со стороны ворот, раскинув руки в разные стороны, к нему бежит Катька, моя одноклассница. Пробегает мимо меня и девочек, а добежав до Артура, прыгает в его объятия. Он вроде как не хотел ее обнимать, но она на него просто залезла, так что ничего другого ему не оставалось. Иначе бы она рухнула на землю.

Я не слышу, что она ему говорит, но отчетливо вижу, как она его целует в щеку и что-то тараторит.

Можно ли убитое сердце проткнуть дважды, и так, чтобы это вызвало вновь нестерпимую боль? Наверное, да, потому что Артуру это удалось уже во второй раз.

– Странная эта Катька, чего так орет на всю школу? – удивляется Машка.

– Слышала, они вчера в одной компании тусили, – добавляет Ангелина, которая всегда в курсе всех школьных новостей, – наверное, ей понравилось, – подмигивает она нам, на что-то намекая.

Девочки понятливо акают, а мне от этого еще больней. Я его вчера ждала, а он с другими в компании гулял. Подружку новую завел.

«Прекрасно! Идиотка, поговорить с ним хотела. Да разве ему до тебя!»

Закусываю губу до боли и прибавляю шаг, смотрю прямо на двери школы. Хочу уйти и не видеть эту сладкую парочку.

Когда прохожу мимо них, все же боковым зрением улавливаю, что он смотрит на меня, а она его благодарит за какой-то совет и говорит, какой он замечательный.

Тошно это наблюдать! В груди вновь образовался этот ком из боли, разочарования и обиды, и он нещадно давит и адски жжет внутри. Всю меня охватывает отчаянье, в его объятиях должна была находиться я!

Все уроки я сама не своя. Все проходит мимо меня, отвечаю, если спросят, на автомате. Но все события происходят как будто не со мной. Я лишь смотрю на это все как на пустоту.

На уроке физической культуры жалуюсь преподавателю на состояние здоровья, а он, посмотрев на меня с пониманием, не стал докапываться и разрешил просто посидеть на скамье.

После нас в спортзале должен заниматься параллельный класс. Раньше звонка появляется Славка, он, как всегда, спешит на этот урок, ведь считает себя лучшим. За ним подтягиваются остальные, нет лишь Артура. А я, не отдавая себе в этом отчета, только его и жду. И не сразу понимаю, что усилившийся внутренний раздрай – не что иное, как горькое разочарование.

Наблюдаю, как Славка набирает очки, кидая баскетбольный мяч в кольцо. Он то и дело бросает на меня вопросительные взгляды, я же его просто игнорирую. Мне абсолютно все равно на его успехи.

Прозвенел звонок, а меня все еще держит тут ожидание появления Артура. Ну где же он? Почему не идет на урок? Мои девочки пошли переодеваться, а я как будто их тут ждать осталась, но его все равное нет.

И когда я уже совсем отчаялась, он вошел в спортзал. Настроение сразу поменялось. Да и вообще атмосфера. Все преобразилось. А когда он, увидев меня, поменял вектор направления и двинулся в мою сторону – так вообще дыхание замедлилось, сердце остановилось, а потом ринулось в путь с новой силой. Да так, что гулом отдавалось у меня в голове.

Я смотрю на его приближение завороженно. Не моргая, жду, когда же он дойдет до меня, что скажет, а что мне ответить, как поступить?

Но неожиданно он останавливается и его взгляд чуть смещается в сторону от меня. И когда рядом с ухом я слышу шёпот Славки:

– Элла, ты видела? – то понимаю почему.

Артур сжимает сердито челюсть и, развернувшись, идет на другой край спортзала. А я готова прибить Славу.

Перевожу на него злой взгляд.

– Слава, что с тобой не так?

– Ты видела, какой трехочковый я забил? – как ни в чем не бывало отвечает тот.

– Я не люблю, когда нагло врут в лицо, Слав, ты это прекрасно знаешь. А твое вчерашнее поведение мне до сих пор непонятно. С чего ты представил меня при всех своей девушкой? Когда это мы стали парой? Если ты вчера этого не понял, то значит, до тебя туго доходит. Если я тебя игнорирую, это значит, что ты накосячил. И пока ты этого не исправишь, я не вижу причин с тобой общаться.

Обхожу его и иду на выход. Тут мне делать больше нечего. Все шансы упущены.

Сегодня у нас уроков больше нет, поэтому собираюсь и уезжаю домой.

Ночь вновь проходит в мучительных рассуждениях. Что и как воспринимать? Я уже просверлила в своем телефоне дыру, но никаких сообщений и звонков от желаемого человека не приходит. Ну почему? Я не понимаю!

Утром встала полная решимости выглядеть просто ослепительно, чтобы у него челюсть отвисла и он понял, какую девушку упускает!

Особенно тщательно подошла к выбору наряда, сумочки, и обуви, конечно. Уложила волосы, даже взяла мамин парфюм: он более насыщенный, терпкий, взрослый, нежели мой – легкий и цветочный.

– Дочь, признавайся, появился кто-то?

Пока не добилась взаимности, не хочу говорить об Артуре, поэтому лишь пожимаю плечами.

Смотрю на себя в зеркало и довольна результатом. Да, сегодня он будет у моих ног.

Хоть я и уверенна в себе, все же решаюсь спросить:

– Мам, – а вернее, посоветоваться, все же ближе нее у меня никого нет, – что делать, если с мальчиком, который тебе понравился, начинает заигрывать другая девушка. И он вроде как тоже не против?

– Милая, – мама подходит ближе и смотрит мне в глаза в нашем отражении, – если этот мальчик тебе действительно нравится и появление рядом с ним другой девочки вызывает в твоем сердце боль – сделай все, чтобы она исчезла с его обзора. Запомни: парни существа зависимые. Если перед ними махать конфеткой, то они будут ее хотеть заполучить. Если конфет будет много – он будет пробовать каждую на вкус, чтобы понять, которая нравится больше. Поэтому, если хочешь, чтобы твой мальчик видел только одну конфетку – тебя, тогда удали всех остальных с поля его видимости. Уговори, подкупи, заинтересуй чем-то другим, опозорь ее перед ним, выдави из школы, если понадобится, но сделай так, чтобы она исчезла из его жизни и он видел только вкусную тебя, поняла, дорогая?

– Да, – воодушевленно отвечаю. Целую ее на прощание и, уже спускаясь в лифте, обдумываю свои действия для покорения сердца Артура и своего желания быть для него единственной.

Еду в школу с полной уверенностью, что Артур подойдет и попросит у меня прощения за вчерашнее. Улыбка превосходства украшает мое лицо. Да! Я ослепительно выгляжу, и он провинился. По-любому, сегодня он падет к мои ногам, как и все парни.

Я ждала его до первого урока. Но он не пришел. Весь урок никак не могла усидеть на месте, так хотелось выйти в коридор и увидеть его.

Как только прозвенел звонок, рванула к выходу из класса. Девочки последовали за мной. Но за все десять минут перерыва он так и не появился.

Я разочарована его бездействием. Как можно так себя вести?! В конце концов, я пострадала из-за него!

После второго урока мы пошли в столовую. И когда, войдя в нее, я увидела Артура в окружении одноклассниц, которые о чем-то весело щебетали, вдруг стало паршиво на душе.

Приняв серьезный вид и гордо подняв подбородок, прошествовала мимо одиннадцатого «Б». Конечно, он тут не один, здесь весь их класс. Но мой взгляд ищет только его и выделяет из толпы.

– А что с бэшками? Чего они такие заведенные? – Машка тоже заметила, что что-то не так.

– А, так у Тарасова днюха, все надеются, что он устроит вечеринку и позовет весь класс к себе, – наш информатор, как всегда, безупречна.

А у меня сразу мысли о том, что Артур там будет в окружении большого количества девушек.

А там уже полкласса в него влюблённые ходят. Чего только стоит одна Катька, которая прыгала на него недавно прям на территории школы.

– Кстати, знаешь, какой слух ходит по школе, Элла?

– Ты заведуешь этой частью нашей жизни, ты забыла, Гель?

– Конечно нет. Так вот, после той вашей с новеньким встречи в столовке по школе прошелся слух, что он попал к королеве в немилость. Мол, недостоин даже знакомства с тобой.

Что за бред! Кто пустил такой нелепый слух?

– Я тоже считаю, что он пустой. Нечего на нем зацикливаться. Да, высокий, но рожей не вышел, не в моем вкусе.

Смотрю на Зою и поражаюсь, вроде умная девушка, хорошо сдает экзамены, но иногда как скажет бред! Да, порой она это делает, чтобы поддержать меня, но иной раз лучше бы просто промолчала.

– Ой, да ладно. Что нам от бэшек. Пусть делают что хотят, – встревает Агния. – Пусть тусят как хотят. У нас не менее интересные вечеринки всегда. Так что давайте лучше поговорим о чем-то приятном.

Мы сели за столик, девочки стали обсуждать последние новости, а я погрузилась в свои мысли, в которых была только одна глобальная задача: как попасть на вечеринку к Егору Тарасову?

Знаю я Егора Тарасова, он тоже любит привлечь к себе внимание.

Это одноклассник Славки, часто отдыхали вместе. Но связующее звено все же мой «напарник по трону» – Слава. А так как сейчас я с ним в ссоре, как мне все провернуть и оказаться там?

Когда параллельный класс начинает петь песенку «хэппи бездей», мы видим, как в столовку заходит Егор.

Весь его класс дружно аплодирует, и он громко всех приглашает на вечеринку по поводу своего совершеннолетия.

Мысль приходит совершенно неожиданно. Встаю из-за нашего стола и, сказав девочкам, что скоро урок, двигаюсь к выходу. Они следуют за мной. А проходя мимо бэшек, останавливаюсь прям рядом с именинником и, дотронувшись до его плеча, привлекаю к себе внимание. Но так как этот жест не остается незамеченным, в столовой образовывается тишина. Все в шоке, что я подошла к ним первая. Я же смотрю только на Егора и, приблизившись к нему вплотную, шепотом произношу:

– С днем рождения, Егор, – подмигиваю ему, загадочно улыбаюсь и, не прерывая зрительного контакта, делаю шаг в сторону выхода.

Он ошеломлен! В его глазах шок, неверие и бог знает что еще. Королева Элла его поздравила при всех. Конечно, он такого не ожидал. И буквально в последнюю минуту, когда я уже хотела отвернуться от него, Егор хватает меня за руку и с надеждой в голосе произносит:

– Элла, у меня сегодня вечеринка, я тебя приглашаю. Придешь?

Удовлетворенная исходом своей задумки, оглядываю его класс. Натыкаюсь на колючий взгляд из-под бровей Артура.

«Да, смотри, как все ко мне относятся, знай, кого продинамил!»

Вновь повернувшись к Егору, мило улыбаюсь:

– С удовольствием. Подарок с меня, – а после, посмотрев на девочек, даю им знак, и мы все вместе выходим из столовки.

Конечно, мои девочки тоже в шоке от моего поведения. Но я отделалась парой фраз и направила их мысли в нужное русло – выбор нарядов и образов на вечер.

Остаток дня проходит довольно нервно, так как у нас парные занятия с одиннадцатым «Б».

Я все еще продолжаю ждать, когда же он подойдет ко мне, но Левин даже не пытается. Он только постоянно смотрит на меня немигающим взглядом. Когда я его ощущаю, по спине проходят мурашки, меня потряхивает от осознания, что не безразлична ему Я сразу начинаю весело общаться с девочками, говорить глупости и сыпать всякими несуразными шутками, желая показать, как мне весело. И то, что произошло вчера вечером, – ошибка.

Когда же он отворачивается, напускная веселость уходит и я готова выть от тоски. Ну почему он не подходит ко мне! Неужели он не чувствует своей вины передо мной?

До конца дня я больше не вижу, чтобы Артур разговаривал с девочками из класса. Они проявляли к нему интерес, но он не отвечал им взаимностью и уходил к пацанам.

Такое его поведение повышает мое настроение. Потому что, когда рядом с ним девушка, я ощущаю жгучую боль в области сердца.

До конца учебного дня у нас разговор так и не состоялся. Порой, когда я задумываюсь о происходящем, даже приходит мысль, что, возможно, мне все показалось? И не было ни поцелуя, ни объятий, ни лифта… вообще ничего!

Ощущаю ли я досаду из-за такого поведения Левина? Да! Определенно точно, он ведет себя иначе, чем все знакомые мне парни.

Еле дождавшись вечера, мы едем на день рождения Тарасова. Все девочки прекрасны как на подбор. Высоки каблуки, короткие платья, распущенные волосы и вечерний макияж.

Нас встречает домработница и провожает на задний двор. Осматриваемся с девочками и понимаем, что Егор не так прост, как нам казалось раньше. Появляется именинник, при виде нас он буквально светится от счастья. В отличие от всех его одноклассников. Даже Славка, который был мне другом, смотрит на нас с неодобрением.

Плевать! Я не из-за него сюда пришла!

А вот моя цель стоит позади всех, небрежно прислонившись к стенке. И несмотря на его непринужденную позу, я буквально ощущаю его напряжение.

Внутри ликую от произведенного эффекта. Хочу, чтобы он нервничал и переживал. Ревновал и психовал. Понимал, что я не простая девушка, в конце концов.

– Неужели это Элла к нам пожаловала, – наше внимание привлекает новоприбывший молодой человек. Приглядевшись, понимаю, что это ученик нашей школы, который выпустился два года назад. И, насколько мне известно, это старший брат Егора. Он занимается хоккеем, защищает честь нашего района на соревнованиях. Это все, что мне удается вспомнить из рассказов Славки о семье Тарасовых.

Несколько удивлена его вниманием к своей персоне.

Он останавливается возле меня, здоровый парень, выше меня, хоть я и на каблуках. Берет меня за плечи, и, привлекая к себе, обнимает, и намного тише ранее сказанных слов произносит:

– Я тебя помню. Ты была очень привлекательна в девятом классе. Выделялась на фоне всех других девочек.

В шоке смотрю на него. Он меня запомнил? Выпускник? Меня мелкую, два года назад?

– А сейчас ты уже девушка, и очень красивая. Приходи на мои игры поддержать меня. Я буду играть намного лучше с такой болельщицей.

Слышу, как все перешептываются из-за сказанных им слов. Но мне не в первой быть в центре внимания, я привыкла к такому, поэтому улыбаюсь ему в ответ, отвечая согласием на его предложение.

Он мне сообщает дату своих игр и, поздравив своего неожиданно взгрустнувшего младшего братца с днем рождения, покидает нашу вечеринку.

Дальше все идет так, как обычно бывает на именинах. И тут вдруг кто-то предлагает сыграть в бутылочку. Все отреагировали довольно оживленно и собрались в одном месте, образовав круг. Так вышло, что Артур оказался прям напротив меня.

Я разволновалась не на шутку. Возможно ли, что судьба распорядится так, что бутылочка укажет нам друг на друга? Это было бы прекрасно. Сердце ринулось вскачь, как только я представила, что окажусь в его объятиях.

А когда игра началась, он вдруг остановил ее и попросил рассказать о правилах. Ему объяснили суть игры. Он неожиданно встал и, посмотрев на меня сверху вниз, произнес:

– Я терпеть не могу легкодоступных девушек, которые прыгают от одного парня к другому, не отказывая никому ни в чем. А среди нас такие есть. Но я не собираюсь отдавать все на волю случая и ставить себя в положение, когда буду обязан целовать подобных девок. Не хочу быть в ее списке покорённых дураков. Короче, я пасс. Пока, ребят, увидимся в школе. Еще раз с днем рождения, Егор.

Чувствую себя униженной, растоптанной. Он просто вылил при всех мне на голову ушат грязи и даже не подумал о последствиях!

Хоть имя и не названо, но смотрел он только на меня в этот момент! А значит, это сказано обо мне.

Все ребята, как по мановению волшебной палочки, повернулись ко мне и ждут, что я отвечу.

Меня берет обида и злость. Он не только не попросил у меня прощения, а еще и унизил при моих друзьях и знакомых. Как он посмел?!

Но внешне я спокойна и держу беспристрастное лицо, медленно встаю со стула.

– Эй, новенький, – говорю громко, специально показываю, что не знаю его имени. Левин оборачивается и, посмотрев на меня долгим пронизывающим взглядом, возвращается к нам. – Не знаю, как принято разговаривать в той дыре, из которой ты к нам приехал, но у нас в обществе такой оборот речи не используют. Я бы посоветовала тебе понимать, что ты говоришь и кому.

Выхожу из нашего импровизированного круга и подхожу к нему ближе. Смотрю на него в упор. Благодарю небеса, что обула туфли на высоком каблуке, что позволяет мне смотреть прямо в его глаза и находиться на одном уровне с ними.

– А по поводу сказанных тобой слов… Я воспользуюсь советом Марка Твена – не буду опускаться до твоего уровня и спорить. Знай, мальчик: среди вещей, которые меня действительно интересуют в жизни, твоя персона и твое мнение, – выделяю каждое слово, – находятся где-то между проблемами миграции ушастой совы и особенностями налогообложения, ну, например, в Конго.

Слышу позади смешок, ощущаю поддержку подруг, что придает мне уверенности.

– Ладно, Егор, с днем рождения я тебя поздравила. Благодари своего одноклассника за «приятную», – саркастически, – атмосферу на празднике. Думаю, мы с девочками пойдем.

Подруги поднимаются со своих мест, каждая подходит к Егору и вновь поздравляет его с совершеннолетием. Мы уже сделали пару шагов от всех, как я решила пойти ва-банк:

– Скуратов, ты идешь? – говорю Славке, а он удивленно смотрит на меня и, наверное, понимает, что вот сейчас это его единственный шанс быть прощенным за свой косяк, потому что подскакивает с места и, махнув на прощание всем рукой, идет за мной.

А после вдруг остановился и просто забил последний «гвоздь в гроб» Артура:

– А давайте все махнем гулять, что дома киснуть?

Из-за нашей перепалки с Левиным атмосфера вечеринки сразу испортилась. Поэтому предложение Славки все приняли с большим энтузиазмом.

– Давайте.

– Давайте, – послышалось с разных сторон, и все, встав со своих мест, пошли на улицу. Когда мы рассаживались по машинам, я обернулась посмотреть, кто последовал за нами, и оказалось, что все, и даже именинник. Только Левина не было.

«Ну и хорошо, – твержу я себе. – Пусть валит куда хочет!»

По пути в клуб девчонки все восхищаются, как я его поставила на место, какой он все-таки козел, а я молодец. Не упала в грязь лицом, а его туда засунула.

Я улыбаюсь им, а у самой на душе скребут кошки. Вот, оказывается, как он на самом деле ко мне относится, что чувствует. И это ранит больше всего. Потому что я хотела совсем иного!

Думала, что смогу, выдержу до конца вечера, но не получилось. Я готова разреветься прямо сейчас. Но не хочу позориться и быть главной новостью завтрашних бесед в школе. Поэтому говорю всем, что разболелся живот, и вызываю такси. Скорей домой, в свою комнату, оплакивать свою первую неразделенную любовь.

Проснулась на следующий день с опухшими от слез глазами и, смотря на себя в зеркало, дала себе обещание больше из-за Левина Артура никогда не плакать.

Но рядом с ним любые обещания летят к чертям. Я это поняла, прибыв в школу на свои занятия.

С этого дня развернулся ад. Началась холодная война. Но не за территорию или богатства мира, а за мою оскорблённую гордость и искренние чувства, которые он хладнокровно растоптал.

АРТУР

Сошел ли я с ума? Определенно да! С того самого момента, когда увидел ЕЕ, входящую в лифт. Нет, даже не так: когда мой взгляд зацепился за носочек ее туфельки. Когда медленно поднимал его выше, дойдя до ее изящной щиколотки, а после следовали ровные, словно у модели, ножки. Открытые острые розовые коленки без грубой, сбитой или ободранной кожи, гладкие, без царапин. А дальше все скрывала юбка. Но воображение, мать его, дорисовало так ярко и красочно соблазнительные и обнаженные бедра, что неожиданно в штанах стало тесно.

А когда я увидел ее идеальное лицо, будто нарисованное талантливым, лучшим художником на земле, просто обомлел. Большие голубые глаза встретились с моими, и я увидел в них интерес, от этого понимания чуть не подпрыгнул на месте. Счастливая улыбка едва не выдала меня с потрохами, и я еле сдержался от такого позора, выдавив лишь слабое ее подобие. Наше взаимное оцепенение продолжалось пару секунд, а после она закрыла глаза и оборвала нашу связь. Прошла в лифт и встала рядом со мной.

В глазах рябит, там навсегда ее силуэт, а руки свело от желания прикоснуться к ней. Да что со мной?! Такого никогда не было. Всех девчонок я игнорил, в душу больше не впускал, использовал по назначению и бросал. Не подпускал к себе никого после того, как моя, теперь уже бывшая, девушка меня предала. Она была старше меня по школе, посчитала сопляком и загуляла с парнем постарше. Я же после стал более внимателен к девушкам. Понемногу изучал их. И пришел к выводу, что они пойдут за любым, кто их заинтересует. А после за вторым и третьим, так и скачут по парням как сумасшедшие. С тех пор я проявляю интерес к девушке, только если она мне нужна для чего-то. Будь то домашка или понты перед пацанами.

И тут даже переезд в другой город сыграл мне на руку. Наши девчонки надоели, уже со всеми перевстречался. Хотелось чего-то новенького, неизведанного.

А сейчас меня кроет похлеще даже, чем с Аленой, бывшей девушкой. А я в нее был влюблен с седьмого класса. И только когда она стала выпускницей, а я перешел в десятый, мы стали встречаться. Я вымахал за лето в росте и плечах – вот она меня и заметила. Тогда я был сам не свой от счастья. Но сейчас это что-то другое! Космическое, неподдающееся объяснению!

Не в силах больше выдержать и мгновенья без лицезрения этой красоты, становлюсь в лифте так, чтобы видеть ее полностью. И понимаю, что да – она идеальна! Просто создана для меня. В пальцах свербит от желания прикоснуться, обнять, забрать себе и никому не показывать! Моя, только моя!

Пытаюсь начать диалог. Я не могу ее просто так выпустить и потерять. Я должен узнать, кто она.

Она же, увидев, что я встал к ней лицом, задирает гордо подбородок и становится напротив меня.

А она с характером, мне нравится.

Небрежное «Привет» слетает с моих губ, но в мыслях звучат совсем другие слова.

Она мне что-то отвечает, но я не слышу. Я хочу ее всю, целиком. Просто, как животное, сожрать. Почувствовать ее на вкус, наконец иметь возможность прикоснуться.

Прихожу в себя, когда внезапно лифт останавливается и моя «звездочка» отворачивается к стенке. Я вижу, что она тяжело дышит. Это дает мне надежду на взаимность и искренний интерес.

Что это было? Какое-то помутнение рассудка. Я даже не понял, как оказался к ней так близко. Вроде только недавно прислонялся к стене лифта, а сейчас стою совсем рядом с ней. Но наше движение вниз прервалось: нам помешала какая-то женщина, вошедшая в лифт. Забвение растворилось, и я начал соображать.

Мне нельзя ее упустить. Я в этом доме уже неделю, но ее встречаю впервые. А вдруг она в гости к кому-то пришла? Как я ее найду после? Нет, я просто так ее не отпущу.

Лифт останавливается на первом этаже, и я пропускаю дам вперед. Моя Звездочка спешит покинуть кабинку, хочет выскочить на улицу.

«Эээ, нет. Не так быстро». Догоняю, хватаю ее за руку и тяну на себя. Прислоняю к стене и закрываю собой.

Мы дышим в унисон, громко, импульсивно. Она тоже взволнованна. Ей интересно, что я сделаю или скажу, поэтому она не кричит и не зовет никого на помощь.

Хочу узнать, как ее зовут, но в горле пересохло, и мой вопрос выходит со скрипом, звучит как-то не так. Да и она на него реагирует интересно. Не понравился?

Наверное поэтому игнорирует его и не говорит своего имени.

Пробую еще раз. Неужели мне показалось и я ей не интересен?

Когда она произносит свое полное имя, оно кажется мне таким необычным, непривычным, что я даже повторяю его вслух. Оно подходит этой девушке. Такое же красивое и звучное, указывает на ее великолепие и редкость. Не сдерживаюсь и выкладываю ей свои мысли.

Звездочка улыбается в ответ и интересуется моим именем. Я даже сожалею, что меня зовут просто Артур, не под стать Даниэлле.

Но она проводит совсем другую аналогию, вспомнив короля, чем приводит меня в еще больший восторг.

«И умна», – выстреливает мысль.

Сколько ей лет?

Вдруг вспоминаю, что сам спешу в школу. Черт возьми, одиннадцатый класс, выпускной! Отец строго велел посещать все занятия и не прогуливать! Но как же так! Что теперь делать? Упустить ее? Нет, я не могу!

Она манит меня как магнит, я прижимаюсь к ней вплотную и задаю вопрос, который терзает меня изнутри. И если ответ окажется положительным, я просто сойду с ума! Выступать третьим лишним я не буду, разрушать чужие отношения – это не мое.

Но когда слышу, что она одинока, как и я, понимаю: это мой шанс!

Варварски и бесповоротно заявляю на нее свои права! Назначаю свидание тут же. На всякий случай беру ее номер. Я просто не позволю себе ее потерять!

Смотрю в ее бездонные голубые глаза и просто тону в них. А ее пухлые алые губки манят, и я просто не в силах противиться ее магнетизму. Никогда себе не прощу, если не поцелую ее. Припадаю к ее сладострастным губам, вбираю их все сильнее и сильнее, не могу насытиться, хочу съесть, просто поглотить ее всю. Она отвечает, и мне просто сносит башню. И, наверное, я бы голову совсем потерял, взял бы ее прям тут, в подъезде, если бы не мой телефон, который завибрировал в заднем кармане брюк. Это привело меня в себя. Я постепенно, медленно отпускаю ее губы на свободу. Этот поцелуй не длительный. Она стоит в оцепенении, да я и сам от себя такого не ожидал. Крышу совсем сорвало, я в полной прострации, испытываю ни с чем не сравнимое блаженство рядом с ней, вот так, как сейчас. Мне никто не нужен, только она! И я ее получу. Сегодня вечером! С ней время будто остановилось. Я совсем забыл о школе и своем обещании. Назначил ей свидание и чуть не признался, что школьник. Благо вовремя остановился. Она не должна считать меня сопляком. Я стану для нее достойным мужчиной, даже несмотря на нашу разницу в возрасте. Думаю, она уже студентка, скорее всего, второй или третий курс. Ее внешний вид, маленькая сумочка в руках… Да, точно, она студентка. Но даже если она не утруждает себя обучением – ничего. Я буду учиться и буду зарабатывать, а она пусть ждет меня дома. В следующем году я тоже уже буду получать высшее образование. Главное, продержаться это время. Я уже совершеннолетний, осталось только поступить на вышку. И она будет считать меня равным. Скомканно прощаюсь с ней и выбегаю на улицу, где меня ждет вызванное такси. Всю дорогу думаю только о ней. Даниэлла. В который раз поражаюсь, что имя ей очень подходит, такое же красивое, непохожее на других. В школе встречаю своего друга, а вернее, сына друга моего отца. Мой батя и отец Славы служили вместе, и, когда мы из-за моей младшей сестры вынуждены были переехать в столицу, он нам помог с выбором школы. Порекомендовал ту же, куда ходит его сын. И квартиру найти и снять подсобил. Познакомил меня со своим сыном, который поначалу принял меня в штыки. Как я понял, он любимец семьи и появление другого было для него непривычно. Но позже, в школе, он подошел ко мне сам и предложил забыть о своем поведении у себя дома и начать дружить. Мне все равно на него. Мне он сразу не понравился. Но для адаптации в новом коллективе можно и пообщаться. Так как отец остался пока дома – решает вопрос с бизнесом – мы с мамой и сестрой стали жить в столице втроем. Все дни, которые я провел в школе, Славка выедал мой мозг рассказами о «своей Элле» и взял с меня слово, что я не буду к ней подбивать клинья. Так как он к ней серьезно относится и хочет, чтобы в будущем они были вместе. Мне-то что?! Мне все равно и на него, и на его девушку. Сегодня, услышав от него очередное пламенное восклицание об Элле, я отвел взгляд. Пофиг мне на нее, у меня есть моя Дани. У меня такое ощущение, что я с его Эллой уже знаком. Настолько он о ней мне все уши прожужжал. Что она любит, какие фильмы, как отдыхает каждый месяц по три-четыре дня, уезжая в Европу за покупками. Бред какой-то, похоже, она пересмотрела американских фильмов и копирует золотую жизнь заокеанской молодежи. Определенно, мне она уже не нравится. Но да ладно, это все неважно. Со Славкой я после окончания школы не собираюсь общаться, а с его девушкой и подавно. Дожить бы до выпуска, и все. Сегодня с ура Славка в особенно приподнятом настроении. Оказывается, его девушка вернулась в город и сегодня придет на уроки. Ну окей. В этой школе традиция ходить в столовку и там встречаться со всеми. И вот мы снова тут. Рассаживаемся кто куда за столом. Я пока стою, не знаю, куда сесть. Да и есть я не хочу, мать заставила плотно позавтракать. Неожиданно кто-то трогает меня за плечо. Обернувшись, увидел свою утреннюю Звездочку. Что она здесь делает?! Неужели тоже учится? Вот мне повезло! Она моя ровесница! А вот когда Славка обнимает ее, у меня перед глазами все чернеет. Что происходит?! Какого он свои клешни протягивает на мою Даниэллу! Сжимаю кулаки, желая треснуть его по наглой физиономии, как слышу «моя девушка Элла».

После этих слов все пазлы складываются в одну целую картинку, где моя Дани… Нет! Не она, а Элла является девушкой Славки! Той самой, о которой он мне столько рассказывал.

Смотрю на его руку на ее талии, и зверь внутри меня рвет себя на куски, причиняя мне адскую боль, потому что она моя! Черт тебя дери! Моя! А тебе я готов оторвать руки, что трогают ее! Но не могу, оказывается, не имею права! И эта новость для меня самая страшная. Еле сдерживаю себя, чтобы не врезать ему, не накричать на нее… и лишь протягиваю руку, якобы рад знакомству. Нет, я не хочу говорить, что знаком с ней. Ведь это даже не так. Потому что сегодня утром я узнал, Даниэллу, красивую девушку, которая ответила мне взаимностью. Но соврала. Это была лишь ее оболочка. А внутри нее – лживая модница Элла, звезда школы, о которой все говорят и восхищаются.

Она не отвечает мне, а быстро уходит из столовки, зло сверкнув глазами. Пусть валит! Она мне не нужна! И свита ее бежит за ней! Ха! Да, все ровно так, как и рассказывал Славка.

– Слушай, не знаю, что с ней. Ты это… не обращай внимания, она у меня с характером. Уверен, скоро вы найдете общий язык. Элла прекрасная девушка. Ты это поймешь, ее все хотят в нашей школе, хотя бы общаться с ней. Но она только мне оказала эту честь, – довольно сообщает мне этот придурок.

После его этих слов мои руки аж зачесались схватить его за горло и скрутить прямо тут, на полу. Сжав кулаки, что-то пробормотал и свалил в спортзал. Это единственное место, где я смогу прийти в себя.

Хотел свалить из школы, но уже у выхода меня перехватила директриса. А так как звонок уже прозвенел, она поняла, что я сбегаю с урока, и вернула меня обратно с обещанием не звонить отцу. До конца дня еле досидел.

После школы, не знал, куда себя деть. Внутри все скрутило от напряжения. Не отпускает меня эта ситуация с Эллой, как бы я ни бил грушу или ни кидал мячи в корзину. Все впустую.

Мать позвонила, попросила забрать сеструху с тренировки. Обрадовался, не хотел со Славкой в спортзал идти броски отрабатывать. Накидался уже, надоело. Отмазался от него, что за сестрой еду. Она у нас большая спортсменка. Собственно, из-за нее мы и переехали в столицу. Ведь лучшие тренеры тут. А теперь мне надо ехать на юго-запад города на каток за ней.

Проходя мимо библиотеки обратил внимание на объявление о наборе учеников на игре на гитаре. У себя в городе, я уже ходил на такой, и понял, что хотел бы продолжить. Так как время еще было заглянул в кабинет. Как оказалась, занятие уже идут, и именно в этот момент. Заглянул, познакомился с учителем. Среди учеников пару знакомых лиц со школы встретил. Меня попросили показать свой уровень владения инструментом. Так как здесь курс для начинающие, все стали восхищаться моей игрой. Одна из девчонок с параллельного класса подсела, и попросила показать пару аккордов. Мы с ней потихоньку играли, пробовали, настраивали ее гитару. Так пролетело полчаса, и я двинулся за сестрой.

Как назло, тренировка затянулась. Время уже близилось к шести, как я осознал, что в семь у нас должно быть свидание с Даниэллой. Зло усмехнулся про себя. Какое свидание, придурок! Она его уже забыть забыла, а ты все еще надеешься, что она придет… Даже сестру начал торопить переодеваться быстрее, как только ее тренировки закончились.

Я уверен, она не будет ждать, она не придет. Но отчаянно желал, чтобы все же пришла. Как мы и договаривались.

Пробки, чтобы их, в столице, как всегда, сделали свое дело. К дому приближаемся, когда уже время перевалило за восемь часов вечера.

Когда входим в подъезд, замечаю какое-то копошение в углублении за лифтом. Будто почувствовав что-то, задвинул Аню за спину и крикнул, а когда оттуда появилась испуганная Даниэлла – охерел. Что тут происходит?!

Какой-то мужик за ее спиной смотрит надменно на нас. По глазам Дани вижу испуг. Он что, к ней приставал?!

Беру ее и так же, как и Аню, завожу за спину.

Волна ярости застилает разум, и я набрасываюсь на мужика, даже не дослушав его речь.

Мужик трусливо сбегает. А до меня доходит то, что произошло.

В голове прокручиваю, что могло с ней быть, если бы мы не пришли сейчас, и злюсь на ее легкомыслие и инфантильность! Идиотка! Что она творит? Она слишком красива, чтобы вот так, без охраны стоять в темном подъезде! Страх за нее, за всю эту ситуацию овладевает мной, и я неосознанно накидываюсь на Звездочку, позабыв о том, что она пережила только что. Она обижается на меня и уходит, а я все еще зол. И только дома Анюта мне все объяснила. Даня пережила испуг, и вместо того, чтобы ее утешить, я на нее наехал, и это было ошибкой. Моя Анюта не по годам мудра, за что я люблю ее еще больше.

На следующий день, терзаемый чувством вины, хотел подойти к Даниэлле, спросить, как она после вчерашнего. Но утром, вновь встретил девчонку с курса по гитаре, она налетела на меня, как будто мы сто лет знакомы, что-то лепетала, а я смотрел только на Даню, которая прошагала мимо меня гордо задрав подбородок. Потом порывался подойти после каждого занятия… но, как назло, меня назначили дежурным, и сегодня после каждого занятия учителя мне давали поручения. Только к последнему уроку физкультуры я освободился.

Зашел в спортзал и сразу увидел ее. Сейчас мы и поговорим. Ловлю ее взгляд и не отпускаю его. Мне даже кажется, что она меня ждет. Да, сейчас я извинюсь за свой срыв вчера, объясню, что только из-за страха за нее так вышло. А когда вижу, как Славка подходит к своей Эле, и что-то интимно шепчет ей на ушко, внутри вновь разжигается пожар, который сжигает дотла мое сердце. Придурок! Какой же я идиот! Подумал, что столичная девчонка хочет моих объяснений, новенького с крайнего севера. Дебил, ей богу! Да с чего я взял, что она ждет меня, моих извинений. У нее уже есть жилетка, наверное, уже поплакалась ему на вчерашний инцидент, и он ее уже пожалел. Сука, фантазия разыгрывается не на шутку, подставляя картинки каким именно образом это происходило, что я вновь выхожу из себя. Да пошли они! Парочка, блин! Они достойны друг друга. Мне тут делать нечего.

Настроение испорчено бесповоротно. Поехал после школы домой, думал поваляться, фильм посмотреть. Но куда там! Эта светловолосая стервочка все планы перекроила. Стоит прикрыть глаза, как ее образ сразу всплывает в уме. Как идиот, надеясь хоть на мимолетную встречу, выходил под любым предлогом из дома, ехал вниз на лифте, поднимался вверх на нем. Зачем?! Зачем, черт побери, я это делаю! Каждый раз, вызывая его внизу, надеюсь, что она так же войдет в подъезд и мы будем с ней вместе ехать, или, на худой конец, пусть будет в лифте, я хоть мельком увижу ее.

Но мне не везет. Все мои усилия тщетны. И даже утром удача мне не улыбается, и я вновь с какими-то соседями спускаюсь вниз, мысленно благодаря разработчиков, что лифт просторный и меня никто не нервирует, находясь близко.

В школе у одноклассника днюха. Мне неинтересно. Вообще, понимаю, что эти учащиеся, отпрыски местных богачей, еще действительно дети. Им хочется только веселиться, никто не задумывается о будущем. Это последний год в школе – пора смотреть в завтрашний день и решать, кем стать. А этих только гулянки интересуют. Мой отец строго еще года два назад сказал, что деньги просто так не приходят, их надо зарабатывать. Никто и никогда просто так ничего не даст в этой жизни. Он сам выбился из простого народа, работал, не спал по ночам, и на сегодняшний день его завод отправляет свои изделия за границу.

Именинник – тот еще хмырь самовлюбленный. Хочет побольше внимания, сказал ждать его в столовой, поговорит с отцом и сделает объявление. Так все мои одноклассники с радостью поперлись туда. Я бы, может, и не пошел, да не хотел выделяться.

Когда она вошла – я это просто почувствовал. Я желал ее увидеть со вчерашнего дня. Корил себя за это чувство, но ничего с ним поделать не мог. Поднял взгляд и обомлел. Все рядом стоящие одноклассницы просто потускнели и исчезли, осталась она одна. Я залип на нее и выпал из беседы. Видел, как она приближается к нам со своей свитой, как надменно смотрит поверх нас и проходит мимо, усаживаясь за свой стол. Да, у элиты закреплены столы, об этом я тоже уже знаю.

Хотел поймать хотя бы один ее взгляд, хоть мелком. Но она не удостоила меня своим вниманием. А вот именинника – пожалуйста. Подошла к нему так близко, что я еле сдержался, чтобы не дернуть ее в свою сторону. Что она вытворяет! Даже на ухо ему что-то прошептала, а тот онемел и не знал, как реагировать. А потом с обожанием пригласил ее на свою днюху.

Зачем ей это? Ей одного Славки мало? Тот, как идиот, смотрит на нее влюбленным взглядом, ловя каждое ее слово. Я вроде не потерял еще разум, хотя, когда ее вижу, башку сносит знатно. Но благо вовремя понял, что хотела одурачить, и не повелся до конца. Теперь очередь Егора?

Она гордо удаляется из столовки, а у меня в груди образуется дыра пустоты.

«Уж пусть будет рядом, и буду мучиться, чем окажется на расстоянии, и я буду чувствовать себя пустым», – неожиданно прихожу к этому выводу и очень огорчаюсь ему. Не ту я выбрал, ой не ту. Мне нужна другая – ее полная противоположность!

Учитель заболел, и нас соединили на пару уроков с одиннадцатым «А» классом. И все бы ничего, я бы просидел весь урок, внимательно слушая учителя, если бы не одно но… а вернее, ОНА. Дани сидела по центру и была душой компании. Весело о чем-то переговаривалась с подружками. А на перемене так вообще – сыпала шутками, отчего все смеялись, привлекая внимание класса. А я не мог оторвать от нее взгляда. Пытался, старался быть внимательней к тому, что говорит препод, но все равно мой взгляд предательски уходил от доски на стене к Элле. Она могла сосредоточенно смотреть на доску, отвечать учителю, или же о чем-то перешептываться с подружкой, и посмеиваться, прикрывая лицо ладошкой, и всякий раз я ловил себя на том, что уже очень долго смотрю на нее. Отводил взгляд, но после все равно возвращался. Когда еще я смогу вот так ее увидеть?

После школы раздумывал, что делать, как быть. Пойти на день рождения или остаться дома? Но меня бесила даже мысль о том, что она там будет в окружении кучки парней и они займут ее внимание, я же останусь без этой возможности. Еще и Анюта масла в огонь добавила, вновь как девушка анализируя поведение Эллы и говоря, что я должен извиниться. Что она меня ждала больше часа, а это что-то да значит.

Решено – иду! Пойду и поговорю с ней! Извинюсь за опоздание, а там дальше посмотрим.

Прихожу в отдельно стоящий дом за городом, большой и богатый. Тарасов – сын местного пивовара, а вернее, владельца завода по производству и разливу пива. Не бедствую ребята определённо. Все приглашенные веселятся, наигранно смеются над глупыми шутками именинника. Кошмар, что мне приходится делать и терпеть, чтобы ее увидеть! А все из-за того, что она обещала прийти. Но до сих пор не появилась. Славка тоже уже надоел. Всю плешь мне проел, что Элла на него обижена и он не понимает почему.

Я стою в сторонке ото всех, про себя уже мечтая покинуть эту тухлую вечеринку, как вдруг послышался гул голосов. Пожаловали долгожданные гостьи. И когда я их увидел, а вернее, ЕЕ, еле удержал челюсть на месте. Некоторые парни, не сдерживаясь, присвистнули. Да, девчонки понимали, куда идут, и знали, как одеться. А точнее – раздеться.

У меня аж зачесались руки схватить глупышек и отвести их обратно домой! С такими внешними данными, как у них, надо с собой как минимум пять охранников таскать. Все парни слюной изошли, смотря на них.

Короткие юбчонки девчонок еле прикрывали их аппетитные маленькие попки. Полупрозрачный верх и яркий макияж призывали к действию. И сейчас у всех пацанов в штанах просто все демобилизуется от таких тел. И чем они думали, когда одевались как эскортницы? Кого они хотят впечатлить? Дуры!

Один идиот сразу активизировался. Здоровый такой, намылить бы ему морду! Восхищается Эллой – немудрено. Она сегодня выглядит как актриса на красной дорожке Голливуда. Я еле держу себя в руках, чтобы не оттолкнуть его от нее. Смотрю на Славку – как он еще терпит, что к его девушке так нагло подкатывают? А тот стоит, только глазами хлопает. Сжимаю кулаки, держусь из последних сил, чтоб не подойти к ним. Но вся моя злость на него испаряется, когда я вижу, как она ему благосклонно улыбается и соглашается на его предложение. У нее совсем мозгов нет! Он же старше явно, и не о мультиках с ней планирует разговаривать. Да она совсем легкомысленная!

В душе обзываю ее всякими обидными эпитетами, за внешний вид, за поведение, за то, что так легко принимает приглашения всех подряд. Да даже на сегодняшнюю вечеринку к Егору она пришла, хотя из их класса никого больше нет, только ее компания.

А такую ли я девушку встретил в лифте? Та, что предстала передо мной сегодня, – пустая раскрашенная кукла! От злости швыряю рядом стоящую бутылку и захожу в дом. Мне надо остыть. Иначе я просто схвачу ее и поволоку домой.

Умылся ледяной водой, пытаюсь успокоиться и просто не представляю, как проведу вечер до конца. Славка, идиот, не защищает ее, не оберегает! Придурок!

Выхожу из ванной комнаты, медленно иду по дому, осматриваясь. Слышу, как два парня переговариваются за стеной.

– Ты уверен, что они дадут нужный эффект?

– Да, чувак, ни одна после них не отказывалась от секса. Устроим имениннику подарочек, а заодно и самим себе, – пацаны противно ржут.

Осознаю, что они задумали. Да что же такое! Везде эта грязь!

– А ну отдали все, что у вас есть, – парни мне не знакомы и выглядят чуть старше нас. Они, как меня увидели, кинулись бежать – я за ними. Но они явно лучше знают расположение комнат и строение дома. Через пару поворотов я потерял их.

Черт, что делать? Эти богатенькие дети могут что-то натворить. Может, Славке сказать? Он-то тут побольше знает. Выхожу во двор, как кто-то предлагает поиграть в бутылочку. Все воспринимают это предложение с энтузиазмом, тогда у меня перед глазами появляется картинка: кто-то из парней целует Эллу… И от этих мыслей вдруг становится плохо. Нет! Не позволю! Обдумываю, как поступить, сажусь со всеми вместе в круг, тяну время, задавая глупые вопросы, но когда вижу, как у Эллы горят глаза, от правил игры прихожу в ярость! Дура, тебя опоить хотят! Обесчестить! А ты радуешься и ждешь, когда кто угодно может выпасть тебе в партнеры и поцеловать! Неужели тебе пофиг на то, с кем целоваться! Неужели ты готова любого допустить до себя, своего тела?

Разгневанный, негодующий, я готов сам ее прибить за такую позицию. Взбешенный поднимаюсь со своего места и, смотря прямо на нее, желаю потушить этот блеск в ее глазах! Она не должна радоваться тому, что у любого есть возможность ее лапать! Да вообще, прикасаться к ней никто не имеет права! Она моя!

В комнате все резко замолчали. Ну и пусть! Если у меня получится закрыть эту вечеринку и отправить ее домой – я буду только рад. Пусть считает меня несовременным, деревенщиной… Все фигня, лишь бы она оказалась далеко от этих голодных псов, которые готовы на что угодно, лишь бы затащить ее в постель

Она обиделась, по ее взгляду я это понимаю, но стойко держусь и даже не отвечаю на ее оскорбление. Лишь бы вечеринка подошла к концу, и мне плевать, что у Егора днюха испорчена. Ее настрой веселиться я сбил, а значит, она должна поехать домой.

Но все выходит не совсем так, как я спланировал. Она ставит меня «на место», а уходя, зовет и Славку, наконец вспомнив своего рыцаря. А тот и рад. Сразу забыл, как она вертелась перед другими парнями. Подскочил и предложил еще в клубешник заехать. Идиот!

Придурок! Нет чтобы ее домой отвезти!

Они садятся в машины и уезжают, а я вызываю такси и еду вслед за ними. Не хочу, чтобы меня заметили. Держусь от них подальше, наблюдаю со стороны, как заказывают выпить, танцуют, и только Элла просто держит выпивку в руках, но не пьет. Она опечалена чем-то, и даже я со своего расстояния это вижу. Но ее друзья слепые. Постоянно подходят к ней, зовут танцевать. Она всем отказывает, даже Славке. А после и вовсе встает и уходит.

Следую за ней, она вызывает такси, что делаю и я. Не могу позволить ей остаться одной сейчас и натворить бед. Но она ничего не предпринимает, а прямо едет домой. Я провожаю ее взглядом с пассажирского сиденья такси. Да, я поступил правильно. И она теперь в безопасности дома.

А мне надо отвлечься от королевы школы. Мне нужна другая девчонка.

Даниэлла

Прибыв в школу, я поняла, что как будто что-то изменилось. Мои девчонки и параллельный класс страдали сегодня от недосыпа и похмелья, а я даже с опухшими глазами смотрелась на их фоне свежачком.

Левин тоже выглядел неплохо, вот только мы с ним больше не встречались взглядами. Я буравила его профиль вплоть до момента, когда он ко мне поворачивался. Артур же вообще на меня внимание перестал обращать.

Сидим за своим столиком в столовой, а он проходит мимо, даже не удосужившись на меня посмотреть, и садится к девочкам на год младше нас.

«Какие у него могут быть дела с малолетками? – меня охватывает болезненная ревность. – А как они засияли, – злорадно делаю пометочку в уме, – когда Артур что-то им сказал».

А сейчас, на уроке иностранного языка, из-за их веселого общения в столовой я не могу сосредоточиться. Проигрываю в голове все, что произошло: их милое общение, переглядывание – и внутри меня все горит, сворачивается в тугой узел от злости и необузданной ревности.

«Да что же такое!» – разгоряченно кидаю ручку и только после осознаю, что сделала это на занятии.

Все в классе смотрят на меня недоуменно, учитель английского недоволен мной. Ну и пусть! Пофиг! Прошу прощения и выхожу из класса. Я одна из лучших по успеваемости, но сейчас мне не до предмета: надо уединиться, и освежиться, и прийти в себя.

Сижу в кабинке, сушу глаза, активно махая руками перед ними. Скоро урок подойдет к концу, и через переменку начнется следующий. Тогда и выйду. Не хочу отвечать на вопросы. А от девчонок они точно последуют.

Из своего укрытия слышу глупости школьников, обсуждение домашек и лишь усмехаюсь про себя их наивности и мелочности проблем.

В уборной становится тихо, и я встаю со своего места, желая его покинуть, как шум за дверью останавливает меня.

Ну давай, рассказывай, – возбужденно просит одна девушка.

– Он меня погулять после школы позвал, – отвечает ей собеседница.

И мне было бы абсолютно все равно на их болтовню, если бы…

– И что ты ответила? Неужели согласилась?

– Почему бы и нет. Он новенький в одиннадцатом классе, я новенька в десятом. Нам будет легче, если будем общаться, вместе вольемся в коллектив. К тому же ты видела, какой он красавчик! – томно вздыхает она. – Его синие глаза… Я в них прям тону. А его улыбка…

На этих ее словах я уже готова выбить дверь! И оттаскать ее за волосы! Да как она посмела на моего Артура глаз положить?!

– Эй, девчонки, Кукушка идет! – вдруг послышалось, и голоса девочек стихли, а вернее, подружки просто выбежали.

Я тут с ума схожу по нему, а он на свидание зовет девчушек?! Стоп. Надо успокоиться и мыслить здраво.

Так, она произнесла кличку учительницы математики. Выхожу из уборной, иду к стенду с расписанием. Высматриваю, у кого из десятых классов сейчас алгебра или геометрия. А найдя, сразу иду к себе в класс. Весь урок я отвлечена, обдумываю, что делать. Я не могу позволить им начать встречаться. Нет. Если я увижу его в обнимку с кем-то – я с ума сойду.

В конце урока, сразу после звонка я подрываюсь и иду в кабинет завуча. Именно она у нас отвечает за программу мероприятий.

Мое предложение она воспринимает с энтузиазмом и отдает ключи от актового зала. Возвращаюсь к моим девочкам, которые в шоке от моей активности сегодня. Но я не спешу объясняться, а лишь говорю, что они должны составить мне компанию, а вернее, помочь в отборе участников осеннего бала. И предлагаю начать с десятого «А», в котором, как я знаю, учится новенькая.

Мы впятером идем и заходим на их последний урок. Я, прикрываясь именем завуча, объясняю учителю, что мы по его поручению здесь для отбора девушек на выступление. Выбираю одну симпатичную, а после как бы ненароком спрашиваю:

– У вас есть новенькие в классе? – и надменным взглядом осматриваю всех девочек.

Пара девчонок встает со своих мест. Одна высокая, худая и, скажем прямо, страшненькая. Не думаю, что Артур выбрал ее. А вот вторая – довольно симпатичная рыженькая девочка. Миниатюрная, голубоглазая, волосы вьющиеся, под каре, видны веснушки, но это ее скорее украшает, нежели портит, что бесит меня еще больше! Он повелся на ее милое личико?

– Хорошо, тогда ты и ты, – пальцем указываю на рыженькую и ту, что выбрала сама ранее, – сразу после уроков приходите в актовый зал. Вы будете выступать. Отказ не принимается, опоздания караются. Если я взялась за дело, значит, оно должно быть идеальным! Все поняли? – девчонки опасливо смотрят на меня, но все же кивают. – Вот и отлично, и не забудьте, сразу после шестого урока. Не опаздывать! – и выхожу из кабинета. Она обязана прийти, или я ей устрою ад в школе! Девчонки следуют за мной.

– Элла, а что там будет? – интересуется Маша, – что за выступление?

– Будут вальс танцевать. Кстати, давай тебя со Славкой в пару поставлю, тогда еще двоих парней надо будет найти.

Глаза подруги сразу загорелись от упоминания любимого. Конечно, она согласна!

– А ты с кем в пару встанешь, Элла?

– Я буду сценаристом, а также буду следить за репетициями. Пока этого достаточно.

В нашем классе нахожу двух парней, в пару к девочкам из десятого класса. Приходим в актовый зал, нахожу на телефоне музыку. Отправляю СМС Славке, и тот сразу приходит. Да, он не с особым желанием становится в пару к Маше, но это его проблемы, главное, что эта новенькая Лина уже стоит тут, а из окна актового зала я увидела, как Артур уходит сам домой.

С этого дня все и началось. Мое постоянное слежение за его действиями. Как только я узнавала, что Лина собирается с ним на свидание, созывала срочную репетицию. Он устал от постоянного ожидания новой подруги и в итоге оставил попытки пойти с ней погулять. Я выдохнула с облегчением. И даже лежа на кровати дома из-за болезненных критических дней очередные трое суток, я была наконец спокойна. И очень ждала окончания своих «праздничных дней», чтобы пойти в школу и увидеть его. Это была пытка – смотреть на него, слышать голос, но не иметь возможности подойти и поговорить. Я вновь закупилась новым платьем и собралась в школу. Но там меня ожидал очередной удар: я узнала, что за время моего отсутствия он нацелился на Женю с параллельного. У меня разболелась голова, пока я придумывала, как занять ее. Но все же я и ей нашла применение в постановке – в качестве ведущей. Конечно, она не смогла отказаться от такой роли. Осенний бал прогремел. Завуч осталась довольна и сценарием, и подготовкой, поблагодарила меня за проделанную работу. Я тоже была по-своему счастлива, огорчало лишь то, что немного сдала по оценкам, зато я добилась, чего хотела. На дискотеке, после концерта, Артур ни с кем не танцевал. Я очень ждала, что он подойдет и пригласит на танец меня. Но этого не произошло. Сама я тоже ни с кем не танцевала. Славка и еще пара парней порывались позвать меня, я отказывалась. Не хотелось ни с кем, кроме него. Следующие месяцы прошли в таком же режиме. Намечалось празднование Нового года, а наши игры не прекращались. Как только я понимала, что у Артура появилась новая цель, я сразу находила ей занятие. Один раз купила билеты на концерт и отправила его новую пассию со своим одноклассником, которого подговорила, а после они стали парой. Это была моя самая быстрая победа. Одну девочку я допустила до общения со мной, но с условием, что она не будет общаться с Левиным, так как всей школе известно, что я недолюбливаю новенького. Она согласилась и везде таскалась за нами до тех пор, пока он не нацелился на одну девочку из девятого класса. Отличницу, стипендиантку. С ней пришлось повозиться, вплоть до сообщений ее родителям, что вместо усердной учебы она проводит время с парнем. А ведь она учится в нашей школе бесплатно, а значит, при снижении успеваемости ее могут отчислить. В итоге, из-за страха не сдать выпускные экзамены, она отказалась от Артура. Самыми трудными для меня являются дни, когда я болею и не могу посещать школу. Из-за боязни что-то упустить, не успеть воспрепятствовать его отношениям с очередной пассией, я впадаю в уныние и стресс. Мы с ним пересекались пару раз в лифте, но всегда кто-то был рядом, и поездка выходила напряженной, но молчаливой.

Сегодня у нас в доме праздник. Приезжает брат моего отца из Америки, и, судя по его частному самолету он намного, намного богаче нас, а вернее, их семья во главе с дедушкой, который с нами не общается. Какие у него терки с папой, я не знаю, но до сегодняшнего дня в нашу квартиру не ступала нога ни одного Леманна, за исключением тети, которая приехала в Россию с отцом очень много лет назад. И появление еще одного Леманна для меня сюрприз. Мама как ошпаренная бегает по квартире. Помощницу по дому запрягла, сама суетится, еще и на меня покрикивать успевает. Папа же угрюмо сидит в гостиной, деловито просматривая газету. Дядя Рудольф – брат моего папы по отцу. Плюс он еще совсем молодой. Ему лет сорок, выглядит неплохо, но все же я бы посоветовала ему походить на фитнес, подкачаться. Мой же отец – высокий блондин, подтянутый даже в свои пятьдесят с хвостиком. – Да, ты именно такая, какой тебя описал отец, – неожиданно говорит он мне, приобнимая по-родственному. – Копия своей бабушки. Если бы не его престарелый возраст, он бы сам приехал. Но… – К чему все эти слова, Рудольф? – перебивает его мой отец, у них явно напряженные отношения. – Ты не говорил, что старик Томас захотел увидеть внучку, речь же шла о бизнесе? – Брат, – восклицает наш гость, похлопывая папу по плечу, – ты почему так напрягся? Все же нормально. Отец не собирается забирать твою дочь. Мы проходим в гостиную. – Не успел отдохнуть, как сразу вынужден перейти к делу, ну что же… Скажу так, отец знает о положении твоих дел. Что он имеет в виду? У папы проблемы в бизнесе? – И предлагает вернуться в особняк, в семейное гнездо, – продолжает дядя. – Конечно, со всей твоей семьей. Старик уже сдает позиции, здоровье шалит. Возможно, ему недолго осталось. А внучку свою он не видел ни разу. А она так похожа на любовь всей его жизни… – Не болтай лишнего, Руди, была бы мама любовью его жизни, он бы не завел себе сына на стороне, и вдобавок не женился бы на Женевьеве. – Черт попутал старика, ну что тут поделаешь. Мы рассаживаемся в гостиной, а я с каждым их словом поражаюсь истории нашей семьи. Оказывается, вот какие страсти-то кипели, а мне об этом никогда не говорили. – Так вот, опустим былые времена. Отец хочет видеть свою внучку, да и сына с дочерью тоже, – его взгляд мельком касается тети Инги. – Так что думаете? Самолет готов, мы можем вылететь в любой момент. Мама и отец молчат, но с энтузиазмом переглядываются и, похоже, довольно радостно встречают эту новость. Тетя Инга тоже приятно удивлена. Но я… я категорически не хочу никуда уезжать! Как? А как же Артур? Как мои подруги? Если я уеду, он найдет себе девушку! Нет, я этого не могу позволить!

– А что Женевьева говорит? Мы из-за нее уехали из дома больше двадцати лет назад. Что же поменялось? Отец уже не верит ей?

– Скажем так, она потеряла много позиций с тех пор. Да даже настолько, что сын любовницы теперь доверенное лицо, – намекая на себя, поясняет дядя. – И он же отправлен в эту суровую страну за дочерью, старшим сыном и его семьей. Старик увидел фотографию вашей Даниэллы, Йенс, – это имя отца мне незнакомо. Мама его называет Ваней, да и по отчеству я Ивановна, – приказал разузнать про эту модель, и вдруг выясняется, что это дочь твоя. Представляешь его удивление и ликование. Гены, что тут скажешь. Ты передал своей дочери все самое лучшее от своей матери, и все это то, что так любил твой отец.

– Это все хорошо, – вмешиваюсь я, не выдерживая, – а у меня кто-нибудь спросит, чего я хочу?!

Все в недоумении оборачиваются, и я понимаю по их лицам, что меня никто слушать не будет. Они уже всё решили, и им плевать, что моя жизнь разрушится, если мы уедем.

Я же понимаю, что, окажись я за океаном, мы с Артуром, возможно, никогда больше и не встретимся. Сердце ноет от безысходности. Неужели моя первая, настоящая любовь закончится вот так, даже не начавшись?! Нет, я не позволю!

– Я никуда не поеду! – заявляю безоговорочно и иду в свою комнату, не забывая при этом громко хлопнуть дверью! Пусть знают, я настроена решительно!

Вслед за мной в комнату входит мама.

– Ты что творишь, дочь? Разве я этому тебя учила? Какой спектакль ты решила показать дяде, а? Ты хоть понимаешь, что мы в бедственном положении?! Твоя очередная обновка обошлась отцу в кругленькую сумму, кто будет покрывать эти затраты?

– Так давай сделаем операцию тогда! – кричу на всю квартиру. – Я согласна! Тогда я не буду больше ничего покупать.

– Ты думаешь, что урежешь расходы на свои красивые вещи и мы выберемся из долговой ямы? Дочь! Твой папа инвестировал деньги в одно крупное дело, но оно не выгорело, понимаешь? Мы все потеряли! И теперь, если дедушка нам не поможет, придется продавать эту квартиру, машину, да все!

– Мама, решайте свои взрослые дела сами. Я при чем?!

– Ах ты неблагодарная, – звонкая оплеуха звучит в комнате. На мгновенье мир замирает. Я прикладываю руку к горящей щеке, в шоке от того, что сделала мама. Она меня никогда не била. Смотрю на нее, но в ее глазах ни капли сожаления о содеянном, она продолжает мне вдалбливать свое: – Как ты смеешь так говорить? Все, что мы делаем, это ради тебя! Ты поедешь к дедушке в Америку, унаследуешь часть его состояния и выйдешь замуж за богатого мужчину! И не смей пререкаться! Кому ты здесь будешь нужна, нищая! Да все твои подруги сразу отвернутся от тебя, как только узнают, что мы обнищали.

Все ее слова проходят мимо меня, я все еще в шоке, что меня ударили.

Неожиданно отец входит в комнату.

– Что у вас тут? Почему кричите? Вы мне сделку сорвете сейчас. Элла, на кону наша счастливая и благополучная жизнь, не смей мне мешать.

В недоумении перевожу взгляд от одного родителя к другому. Их как будто подменили. Сейчас их не интересует дочь, на данный момент они думают только о деньгах, а на меня им плевать. Я нужна им только для получения наследства от дедушки.

Не в состоянии выдержать открывшуюся мне истину, выбегаю в проходную, хватаю куртку и кроссовки и мчусь прочь из квартиры. Слышу позади крик мамы, призывающий вернуться, но я жму кнопку лифта, желая побыстрее оказаться в нем.

Створки открываются как раз в тот момент, когда мама выходит на лестничную площадку.

– Немедленно… – не успевает она договорить, как я влетаю в кабинку, жму кнопку закрытия двери и только после того, как лифт начинает ход, понимаю, что я тут не одна.

Сначала взгляд цепляется за женские белые ботиночки, а после поднимается вверх, и я вижу перед собой невысокую девушку. У нее рюкзак за спиной, и в нем или ролики, или коньки.

Я надеваю кроссовки и, понимая, что это выглядит нелепо, говорю:

– Форс-мажор, такое бывает.

Девочка кажется мне знакомой, но не могу вспомнить, где ее видела.

Она смотрит на меня пристально, и я понимаю, что ее внимание привлек отпечаток на моей щеке.

Прикрываю его рукой и растираю, чтобы перестал сверкать и смущать посторонних.

– Ты меня не помнишь? – вдруг заговаривает она.

Поворачиваюсь и открыто разглядываю ее.

– А должна?! – голос выходит со скрежетом, еле слышно.

– А я тебя запомнила, ты красивая… Я и Артуру об этом сказала.

При упоминании имени Левина я понимаю, где ее видела. В тот день, когда он назначил мне свидание и не пришел. Она была с ним, когда ко мне приставал тот курьер! Конечно! Это она. Сейчас, под светом ламп, я всматриваюсь в ее лицо. Она очень молоденькая. Точно младше нас.

– Ты тоже здесь живешь? Раньше я тебя не встречала.

«И прекрасно себе жила, – думаю про себя, – а теперь ты тут появилась и гуляешь с Артуром, а я могу за вами только наблюдать и кусать локти».

– Так мы же недавно переехали в столицу. Арт пошел в вашу школу, а я в спортивную, я фигуристка. Профессионально занимаюсь спортом.

Исходя из ее слов, она что, его… – Сестра? Ты сестра Левина? – радостно выкрикиваю, не сдержав своих эмоций. А девочка мило улыбается и кивает. – Очень приятно, я Даниэлла, Элла, можешь меня так называть. А тебя как зовут? – Я Аня, ты очень красивая, Элла, я и Арту это сказала. У нас в городе я таких девушек не встречала никогда. «Кажется, у меня появился союзник в тылу врага», – счастливо констатирую факт. – Спасибо, – не забыв о правилах приличия, отвечаю ей. – А куда ты идешь, на тренировку? – Да, они у меня каждый день с утра, а в выходной дают чуть выспаться – и снова на занятия. – А сколько тебе лет? – лифт уже на первом этаже, но я не хочу ее отпускать, хочу поближе ее узнать. Вдруг она мне поможет и расскажет Артуру, какая я хорошая, чтобы он наконец прозрел и подошел ко мне. – Мне скоро четырнадцать. – А мне скоро восемнадцать. А давай пообещаем, что пригласим друг друга на свои дни рождения. Протягиваю ей руку, чтобы скрепить свои слова соответствующим жестом, мизинцами. – Правда! Ты пригласишь меня к себе?! – сестренка Артура так искренне радуется, что мне становится немного стыдно, ведь я это предложила только для того, чтобы увидеться с ним. – Да, почему нет, если мы подружимся, будет весело. – Совесть давит, и я искренне ей говорю: – Мы же можем дружить с тобой? – Да, конечно! – радостно восклицает Аня, хлопая в ладошки. – А хочешь посмотреть, как я тренируюсь? Если ты сейчас свободна, может, поедешь со мной?! Девочки будут в шоке, что со мной такая красивая подруга приехала. А почему бы и нет, все равно мне некуда идти. Искать меня на тренировке соседской девочки никто не будет, как раз послужит мое исчезновение уроком родителям. – А давай! – смеясь, соглашаюсь, отвлекаюсь на движение лифта вверх и, посмотрев на табло, понимаю, что его вызвали на мой этаж. Черт! Надо спешить. – Ну что, побежали на твою тренировку? Аня охотно соглашается и идет к выходу из подъезда, параллельно рассказывая, с какими девчонками общается и как они офигеют, когда увидят, что у нее такая взрослая, а самое главное прекрасная, как модель из журналов, красивая подруга. Мы выходим во двор, заведенная машина стоит прям у подъезда – черный джип с затонированными стеклами. Аня открывает мне заднюю дверь со словами: – Проходи. Я сажусь, а следом за мной и она, смотрю вперед, ожидая увидеть ее маму или водителя и поздороваться с ними, как мой взгляд натыкается на изумленные синие глаза, которые смотрят на меня удивлённо через зеркало заднего вида. А после, как будто не веря им, Артур оборачивается и разглядывает меня неверящим взглядом. Я же сама замерла. Боясь пошевелиться, внутри ликую от моей удачи! Кто бы мог подумать, что я его сегодня встречу! – Артур, это Элла, моя новая подруга. Она едет с нами на тренировку.

Левин тяжело сглатывает и отворачивается.

«Я настолько ему неприятна, что он даже не поздоровается?» – эта мысль сводит всю мою радость на нет. Зря я пошла, он теперь подумает, что я специально из-за него прицепилась за его сестрой. Хочу уже выйти из машины, как слышу:

– Привет, Даниэлла.

Замираю. В груди расплывается приятное тепло. Несмело улыбаюсь ему и отвечаю:

– Привет, Артур.

– Ну что, Аня, поедем на тренировку с твоей новой подругой?

– Да, – задорно поднимает руку вверх и выкрикивает она.

Искренне смеюсь над их реакцией, и дальше наша поездка проходит в дружеской, теплой атмосфере.

Меня умиляет их общение. Я не привыкла видеть Артура таким. Обычно он грубый, насупившийся, смотрит грозно из-под своих темных бровей, но сейчас он друг, старший брат и просто веселый парень. От такого контраста желание узнать его поближе захватывает всю меня. Может, там, на катке, мы с ним поговорим?!

– Арт, а ты когда за нами приедешь? – неожиданно спрашивает Аня, пока Левин паркуется.

– Как? Ты уезжаешь? – невольно роняю я, не сдержавшись.

«Но… а как же я?» – этот вопрос задаю уже про себя, понимая, что и так ляпнула лишнего. От стыда опускаю взгляд. «Дура! Опять себя выдала, он теперь будет над тобой издеваться».

– Я планировал поехать на урок игры на гитаре, но… его отменили, – бодро отвечает он мне.

Поднимаю взгляд и ловлю его – проникновенный. Он вглядывается в мои глаза, желая увидеть отклик.

Несмелая улыбка растягивается на моем лице, и он, заметив ее, продолжает:

– Поэтому, Анюта, мы с Даниэллой подождем тебя вместе.

Сестра Левина хватает свой рюкзак и счастливой убегает на тренировку, а Артур, обращаясь ко мне, предлагает:

– Ну что, тоже пойдем?

С удовольствием соглашаюсь, и мы идем на трибуны. Стараюсь тихо дышать, боясь, что он услышит, как стучит мое сердце, и поймет, как мне сложно находиться в такой близости от него. Волнение переполняет меня всю.

– Ты… – начинает Артур.

А с ним одновременно и я произношу:

– У тебя… – мы переглядываемся и неловко смеемся над сложившейся ситуацией.

– Давай ты…

– Нет, ты… – уступает он мне право говорить.

– У тебя прекрасная сестра. Очень живая и прямолинейная.

Артур настороженно спрашивает:

– Она тебе что-то сказала?

– Нет, но я это и так поняла.

Левин неловко гладит свой затылок, хочет что-то сказать.

– Анюта… она… еще ребенок, чистый и невинный. Поэтому и болтает все, что думает. Ты на нее за это не обижайся.

– Да нет, что ты! – спешу его разуверить. – Мне нравится ее непосредственность. Она прекрасная девочка, я это уже поняла.

– Да, она очаровывает каждого, с кем знакомится, – тепло отзывается он о своей младшенькой.

«Дааа», – произношу про себя, и между нами возникает неловкая пауза.

Мы доходим до трибун, и он пропускает меня вперед, и мы рассаживаемся на сиденья. Артур присаживается через одно от меня.

Его решение сесть дальше сдавливает мою грудь так, что мне становится трудно дышать. Ну почему так?! Он смотрит на каток, на котором какие-то дети уже тренируются, но Анюты не видно пока. А на меня как будто не обращает внимания.

И тогда, набрав побольше воздуха, быстро произношу:

– Артур, – говорю громко, чтобы он обратил на меня внимание, в конце концов, посмотрел на меня, – почему ты не пришел тогда?

Он как будто не понимает, о чем я.

– Тогда, в семь вечера.

И я прям вижу, как тень проходится по его лицу, и оно становится каменным.

– У тебя есть парень, – и с этими словами вновь отворачивается от меня.

– Славка мне не парень! – эмоционально выкрикиваю. – Я тебе говорила правду, я одинока, прошу, поверь!

Грустная усмешка отражается на его лице. Но он не верит.

И меня берет злость от его поведения, от того, что даже не удостаивает меня внимания.

Я готова заплакать прямо здесь и сейчас. Отворачиваюсь в сторону, стараясь сдержать слезы и не опозориться на месте.

И вдруг слышу:

– Единственное, чего я не потерплю, – это ложь, Элла. А ты мне солгала уже один раз, а значит, соврешь и второй.

Оборачиваюсь к нему с полными слез глазами и, с трудом сдерживая себя, произношу:

– Я еще ни с кем не встречалась в своей жизни. Славка просто друг, который хочет большего, но никогда этого не получит. Но раз ты не веришь мне, – смахиваю слезы с глаз, – раз не веришь, то ладно. Никаких доказательств у меня нет.

Вскакиваю с места.

– Я лучше пойду. Не буду омрачать вашу компанию своим враньем.

Делаю шаг в сторону, к лестницам, второй, третий. Слезы градом льются из глаз. Я ему не нужна. Я никому не нужна. Меня никто не любит. Даже родители готовы продать деду за наследство.

Ну и ладно, уеду в Америку. Ну и черт с ним. Захожу в темный проход, который выведет меня с трибун, как мою руку хватают и разворачивают меня к себе.

– Не плачь, Даниэлла. Боже, мне не нужны доказательства, я верю тебе.

Артур целует мое лицо, высушивая при этом слезы.

– Не плачь, красавица моя. Я дурак, дебил. Ты моя, ты моя Даниэлла, – берет в руки мое лицо и, заглядывая в мои влажные от слез глаза, твердо говорит: – Отныне никакого вранья, только правду, поняла? Мы всегда должны быть честны друг с другом, обещаешь?

Радостно киваю, не в силах произнести и слова. Смеюсь и прижимаюсь к его крепкой груди сильнее. и молю небеса продлить этот момент как можно дольше.

Ощущаю легкие поцелуи на макушке, лбу, щеке. Артур медленно, но верно приближается к губам и, когда находит их, набрасывается, как оголодавший путник, который уже давно не видел еды. Поцелуй выходит даже несколько болезненным, сильным по накалу и многозначным по ощущению. Я чувствую, что сейчас действительно принадлежу ему. Он мой, он меня забрал в плен, завоевал и теперь никуда не отпустит. Словно сквозь вату слышу смешки, приближение кого-то, а когда за этим следует изумленное «Элла!», наконец прихожу в себя. С сожалением оторвавшись от Артура, оглядываюсь на того, кто меня позвал по имени. Передо мной стоит хоккейная команда, а впереди я вижу… уже забыла его имя, но это брат Егора Тарасова из одиннадцатого «Б». Мы с ним виделись на дне рождения, он еще пригласил меня на игру. Что он тут делает? А! Ну конечно! Это же каток. Наверное, у них тренировка после фигуристов. – Элла, он к тебе пристает? – набычившись, подходит к нам старший брат Егора. Быстро делаю шаг вперед и пресекаю его попытку наехать на Левина. Останавливаю его рукой, но сказать ничего не успеваю. – Ден, ты что, не видишь, девочка сама не прочь пососаться! – потешается еще один умник из толпы, тем самым развлекая ее. Сборная команда неприятно скалится. Неожиданно Артур выходит и заводит меня за спину. – Хочешь поговорить? – наезжает он на умника. – Выйди, поговорим с тобой. Что ты там прячешься в толпе, слабо выйти вперед? Если есть что сказать, говори со мной, а не выкрикивай из толпы. А я прям кайфую, стою за ним и понимаю, что это моя стена, моя опора. Именно такая, в какой я нуждалась всегда. Сейчас я могу быть слабой и позволить себя защищать. – В чем дело?! – в конце коридора слышим требовательный голос. – Что встали? Быстро вперед. – Ладно, пошли, Ден, тренер убьет, если влезем в еще одну драку. К тому же ты же видишь, у них все взаимно, – самый адекватный из команды цепляет своего неугомонного товарища, и они всей толпой проходят дальше по коридору. Но брат Егора все это проделывает спиной вперед, не отрывая от нас взгляда. Нашел перед кем выделываться. Мне он не нужен, да и тогда я с ним разговаривала только для того, чтобы позлить Артура, заставить ревновать.

Хоккеисты уходят, наконец оставляя нас одних, вслед за ними мимо проходит и их тренер. Но на нас он особо не смотрит.

Вновь остаемся наедине с Артуром, он поворачивается ко мне и внимательно вглядывается в мое лицо.

– Ты как? – спрашивает, осторожно поглаживая мою щеку кончиками пальцев. – Все хорошо? Сильно переживаешь?

Делаю к нему шаг, обнимаю за талию и прислоняюсь головой к груди.

– Со мной все отлично, когда ты рядом.

И это правда. Неожиданно понимаю, что с ним я счастлива полностью. Он усмехается и гладит меня по голове.

– В школе теперь о нас узнают, – он нервно трет переносицу и произносит это отстраненно, нейтрально, как бы желая вывести меня на диалог, узнать мое мнение по этому поводу.

– Да и пусть, – сильнее прижимаюсь к нему, – мне все равно. Пусть знаю. Я никому ничего там не должна.

Поднимаю голову, заглядывая в его прекрасные синие глаза. – Вот девочки удивятся, – улыбаюсь довольно, – когда узнают. Они-то думают, что я испытываю к тебе негатив.

– А что ты на самом деле испытываешь ко мне? – ловит он меня на словах. Замираю, неудобно сказать, что я без ума от него, что влюбилась с первой же секунды, как увидела. – Я испытываю, – осторожно пробую дать ответ, – диаметрально противоположные чувства к тебе.

Левин довольно улыбается.

– А ты? – теперь я задаю, мне тоже интересен его ответ, а как же. Слышать слова признания в любви от посторонних ребят, которые во мне ничего не вызывают, кроме жалости, и услышать слова любви от Артура – это совершенно разные вещи. – А я… – довольно ухмыляется, приближаясь ко мне все ближе, – а я думаю, что никогда не встречал девушку красивее тебя, интересней тебя, с которой хотел бы проводить как можно больше времени наедине. Ты притягиваешь меня к себе как магнит, и вот сейчас я хочу тебя поцеловать.

– Ну что же, тогда целуй, чего ты ждешь? – смеюсь в ответ на его реплику, а после улыбка теряется в сладком, нежном и в то же время собственническом поцелуе Левина.

Наша пара становится шоком для всех в школе. Даже мои девочки отреагировали не совсем однозначно, когда мы с Артуром разговаривали перед моим кабинетом, держась за руки. Почему-то они посчитали это двуличием – делать вид, что я против него, а на самом деле сходить по нему с ума. И что это я сама настроила всех против него, и зачем я тогда это делала. Одна Машка меня поддержала, сказав, что мы красивая пара. И хоть я понимаю, что это, скорее всего, из-за Славки, ведь теперь ей дорога открыта, но все равно мне приятно. Обстановка в доме тоже накалилась до предела. Во-первых, мне влетело от родителей за то, что я сбежала и пропадала где-то весь день. Во-вторых, они продолжают настаивать на переезде в Америку к моему дедушке, а я категорически против. Не сейчас, когда я только нашла любовь моей жизни. Мама дала мне срок: пока они с дядей решают проблемы отца с бизнесом, я должна смириться с их выбором. Она обещает мне, что если поедем до моего восемнадцатилетия, то отметим его с размахом в поместье дедушки. Но я не хочу уезжать! Тем более день рождения уже через неделю. А еще у меня на днях вновь «праздники». Мне надо будет как-то пережить эти три дня без Артура, и я просто не представляю как! Мы с ним сейчас так сблизились: в школу ходим вместе, на переменах всегда стараемся пересечься, а после школы вновь едем домой, держась за руки. Часто с нами и Анюта проводит время. Артур не ходит ни на какие дополнительные занятия, поэтому после школы он свободен. Отвозит Анюту на тренировку и все остальное время посвящает мне. Я так счастлива! Никогда не думала, что любить и быть любимой так волшебно. Каждую ночь засыпать, представляя лицо любимого и желая увидеть его во снах, и каждое утро встречать с улыбкой, потому что он ждет тебя, чтобы поехать в школу вместе. Вот и сейчас я собираюсь с ним в кино. Мы выбрали приключенческий боевик. Но когда сели на диванчики, фильм пролетел мимо нас. Артур обнимал и целовал меня в губы. – На следующей неделе съёмки в камеди, тебе же они нравятся. Пойдем? – Ты уже купил билеты? – и уточняю дату, когда именно. – Нет, хотел спросить о твоих планах. Он произносит дату, и я с сожалением понимаю, что в этот день никак не смогу не то что пойти повеселиться, а даже просто встать с постели. Он смотрит на меня в ожидании ответа. – Давай я дома уточню, ты же знаешь, с приездом моего дяди все перевернулось вверх дном. Опустив информацию о том, что бизнес моего отца потерпел крах, я вкратце рассказала любимому, что дядя навел смуту и хочет забрать нас всех к дедушке, но не на родину в Германию, а в Америку, где у него процветающий бизнес. – Хорошо, не переживай, если что, сходим на следующие их съемки. Артур стойко перенес мой отказ. Ну какой же он красивый! Его взъерошенные волосы так и манят, меня охватывает желание запустить руку в копну его темных волос и провести по ним ладонью. Приблизить к себе и заглянуть в такие прекрасные синие глаза. Но я не решаюсь пока действовать так откровенно, поэтому, улыбнувшись, я тянусь к нему за очередным поцелуем. Артур привлекает меня ближе, его ладонь ложится на мой затылок, затем скользит по плечу, осторожно очертив его, и останавливается на груди. Я замираю. Мое дыхание затрудняется. Меня обуревает такая лавина чувств, что я не в силах понять, что это вообще. Он наклоняется ко мне, а я вскидываю на него взгляд, не зная, как реагировать. Артур целует меня, прижимая к себе сильнее одной рукой, я прикрываю глаза, отдаваясь во власть более опытного Артура, а он в это же время второй рукой легонько сжимает грудь. Я не хочу вырываться из его захвата, мне так неожиданно сладко сейчас, я тону в новых ощущениях, растворяюсь в неге удивительных прикосновений. Забываю обо всем, меня уносит из реальности ураган эмоций. Внезапно он останавливается, упирается в мой лоб своим и, тяжело дыша, выговаривает: – Нам лучше остановиться сейчас, иначе потом будет сложнее. Я не понимаю, о чем он, мне нравится, я хочу продолжить. Но посмотрев в его глаза, полные решимости, сама колеблюсь и не настаиваю. Про себя отмечая, что это было что-то волшебное. После окончания фильма он больше не предпринимает попыток к таким откровенным прикосновениям. Мы идем домой, держимся за руки, говорим о мелочах и глупо улыбаемся друг другу, ощущая себя самыми счастливыми на земле. Стоит лишь представить разлуку с ним, мне становится плохо. И чем ближе день икс, тем хуже я себя чувствую. Казалось бы, всего три дня, но для меня это целых семьдесят два часа. Мало того что, из-за плохого самочувствия наглотавшись таблеток, я лежу стонущим трупиком на кровати, так еще и без НЕГО. Нет! В этот раз все будет по-другому! Подхожу вечером к маме. – Мам, помнишь, гинеколог говорила, что можно сделать операцию и удалить там… ну ты помнишь, чтобы я не болела, – краснея и мямля, пытаюсь объяснить маме свою мысль. А так как сейчас у нас с мамой отношения испорчены, она воспринимает мои слова в штыки. – Ты удалишь ее, когда выйдешь замуж. На западе ещё ценят невинность девушки. Не желая злить маму, не противоречу ей и смиренно выслушиваю. – Хорошо, но мы можем с тобой сходить проконсультироваться, а? У меня скоро начнутся, может, есть какой-то способ новый сделать эти дни для меня менее болезненными? Уж не знаю, что мама увидела на моем лице, но вдруг она грустно мне улыбнулась и протянула руки, чтобы я подошла и обняла ее. – Даниэлла, мы сходим, но ни о какой операции речи не пойдет, хорошо, котёнок? Поверь маме, мужчины ценят невинность. И если дедушка найдет для тебя потенциального мужа, с ним ее и потеряешь. Девочка моя, я знаю, что говорю. Делаю вид, что согласна, в уме отмечая, что это все бред, те времена уже прошли. Сейчас редко кто выходит замуж за парня, с которым был первый раз. Наша поездка к врачу в частную клинику проходит несколько нервно. Во-первых, мне пришлось отпроситься с учебы, а во-вторых, – солгать Артуру. Ну не могла я ему сообщить, что еду к гинекологу! Сказала, что по маминым делам еду и поэтому мы не встретимся.

Сидя у кабинета гинеколога, раздумываю о предстоящей операции. Однако когда врач принимает нас, то предлагает какие-то новые обезболивающие, а после я заговариваю об операции.

– Элла! – строго перебивает меня мама. – Мы же поговорили с тобой об этом! Пока ты несовершеннолетняя, только я могу дать согласие на хирургическое вмешательство. И я его не даю! Тамара Андреевна, вы же не сделаете операцию ребенку, без согласия родителя?

Врач встает из-за своего рабочего стола, смотрит на меня очень серьёзно, подходит и берет мои дрожащие от гнева руки в свои.

– Даниэлла, если вы вознамерились делать операцию наперекор матери, то только после совершеннолетия мы вам сможем помочь, а раньше просто не имеем права. Я понимаю, вы испытываете сильные боли, но сейчас я лишь могу выписать очередную дозу обезболивающих.

Киваю и отворачиваюсь от них. Они все делают для того, чтобы я рассталась с Артуром. Для них это короткий срок, который я могу и потерпеть, но для меня это будет пыткой.

Мы вернулись домой обиженными друг на друга. Я так надеялась, что все пойдет так, как я хотела, но у мамы свои планы на меня. Что выводит из себя. Она рассматривает меня как разменную монету! Но разве так можно?! Я люблю Артура и ни с кем больше быть не хочу, а она мечтает выдать меня замуж за кого-то мифического, но обязательно очень богатого.

Наступают критические дни, и я пишу Артуру, что уехала. В деревню к бабушке, с мамой. И, так как там интернет плохой, связи у нас не будет три дня. Мне больно его обманывать, но и настолько откровенно с этими женскими штуками я не могу ему еще открыться. Он считает меня идеальной, но у меня есть изъяны, и один из них этот. В женские дни я не могу ни есть, ни двигаться, а только лежать в постели под обезболивающими. Врачи все говорят: замуж выйдет – пройдет. Да вот только когда это уже наступит?

Радует только одно: этот ад длится ровно три дня. В понедельник я собираюсь вновь пойти в школу. Папа с дядей с утра уехали на работу, чем существенно упростили мое существование, ведь, когда оба дома, всегда встаёт вопрос «когда уезжаем?», ответа на который у меня нет.

Я спешу в школу, бегу к лифту, с нетерпением жду, когда откроются двери, и, как только это происходит, выбегаю из подъезда.

– Элла! – слышу голос Артура.

Он хватает меня за руку и тянет на себя. Мой любимый, самый красивый и очень сильный и мужественный парень! Левин отрывает меня от земли и кружит вокруг себя. Он улыбается, а я смеюсь от счастья! Пульс зашкаливает, я так рада Артуру и тому, что он встретил меня тут, у нашего дома, не дожидаясь встречи в школе! Это значит, что он так же ждал этого времени, как и я!

– Артур, – кричу ему сквозь смех, – у меня уже голова кружится!

Услышав меня, он потихоньку тормозит, а после опускает меня на землю. Мы отрывисто, с надрывом, смотрим в глаза друг другу и не можем насмотреться. Неожиданно Артур привлекает меня еще ближе и легко целует в губы.

– Я так ждал этого! Мы не виделись четыре дня. Я скучал.

– И я! – делаю рывок вперед и обнимаю его за шею, сильно прижимая к себе. Его руки смыкаются на моей талии и так же сильно стискивают ее.

И вот сейчас я абсолютно счастлива!

Дорога до школы проносится как один миг. И вот мы с Артуром вновь должны расстаться на время уроков. С сожалением прощаемся и расходимся по своим кабинетам.

– Как планируешь отметить днюху? – неожиданно заводит разговор Маша на переменке.

А ведь и правда! Завтра мой день рождения, а я со своими проблемами все забыла!

А может, это знак?! Возможно, пришло время решить проблему и отпраздновать свое совершеннолетие?!

– Мам, моя кредитка заблокирована! – влетаю в квартиру, крича на ходу!

Черт, и именно тогда, когда я планировала свое мероприятие и заказывала все к банкету!

Застаю маму собирающей в коробку вещи.

Но меня это мало волнует, а вот отсутствие средств – очень даже.

– Мама! Ты слышишь?! Завтра у меня днюха, а кредитка заблочена! И что прикажешь делать?!

Мама с равнодушным видом поднимает голову, смотрит на меня, а после вновь принимается за свое дело.

– Мам?

– Я тебе говорила, – неожиданно начинает она, – что бизнес отца развалился. Вариантов нет. Либо экономим, либо едем к деду в Америку.

– Но я не хочу! – топаю ножкой по привычке. – Мама! Ну какая Америка, нам и тут хорошо, а?

– Элла, – вдруг взрывается мама, – хватит вести себя как ребенок! Тебе уже восемнадцать! Пойми, наконец: денег нет! Твой дед узнал, что это из-за твоего нежелания ехать, мы торчим тут. И его это задело! Ты ведь его даже не видела! В итоге он отказался от своего предложения твоему отцу. Сказал, чтобы приезжали, когда все члены семьи будут этого хотеть. Он никого заставлять не собирается! И теперь твой дядя планирует ехать без нас! Ты довольна?!

В шоке смотрю на маму, я никогда не видела ее такой взбешенной. Она выглядит сейчас, как умалишенная смотрит на меня, как на свою цель, которую хочет уничтожить. По телу проходит неприятная дрожь, я даже делаю шаг назад, боясь, что она рванет ко мне.

Внезапно ее настроение кардинально меняется и она вновь возвращается к коробке и ее содержимому.

– Папа продаст дачу, – обреченным голосом продолжает мама, – чтобы было чем расплатиться с водителем и еще несколькими сотрудниками. И у нас останется еще всего лишь пара машин, мой магазин и склады. Мы на мели, девочка! А ты еще хочешь отпраздновать с размахом свой день рождения?! Нет! Никакого праздника не будет! Сходишь в школу и вернешься домой! Посидим в тихом семейном кругу. Позовем твою тетю и отметим.

В оцепенении стою, не зная, как поступить и что предпринять. Не так я планирую отметить свое совершеннолетие.

Молча отхожу от мамы и иду к себе. Некоторое время сидя в прострации на кровати, смотрю в окно. Прокручиваю в голове ее слова снова и снова, каждый раз не находя выхода из создавшейся ситуации. Понятно только одно: денег нет. Без средств у меня связаны руки вообще на все!

И второе – мы никуда не летим. Предложение дедушки уже неактуально и перестало быть угрозой для наших с Артуром отношений. Я это поняла и ощутила, как будто огромный груз, давящий на меня сверху, вдруг исчез! Вскакиваю с кровати и прыгаю от счастья как только могу!

Ура! Это значит, что мы с Артуром не расстаёмся!

Ночь проходит быстро, и вот настал день моего совершеннолетия!

Я в предвкушении, что же мне подарят родители. Хоть финансовое положение сейчас и нестабильное, но не могли же они совсем оставить меня ни с чем!

Ощущение праздника, какого-то волшебства не покидает меня все утро, пока я готовлюсь к выходу. Отражение в зеркале радует своей идеальностью.

Выхожу из комнаты, и… тишина?! Ничего? Обойдя квартиру, никого не нахожу. Родителей просто-напросто нет дома! Я немного расстроена таким невниманием с их стороны.

Это из-за того, что я отказала деду? Ну и дела! Я что, должна была лететь к нему по первому зову? К человеку, который за все восемнадцать лет моей жизни даже не поинтересовался мной?! И лишь обнаружив сходство со своей погибшей женой (которой он к тому же изменял, на минуточку!), решил внучку поближе к себе перетянуть?

Интересный ход, который меня не устраивает. У меня тоже есть своя жизнь, и из-за его старческого маразма я не собираюсь менять свои планы.

Несколько расстроенная, выхожу из квартиры и в следующую минуту… глаза видят улыбающегося Артура, лениво прислонившегося к стене. Настроение резко меняется.

– С днем рождения, Элла! – медленно, маняще целует в губы, а после передо мной возникает интересная коробочка без надписей и других опознавательных знаков.

«Похоже, ювелирное украшение», – проносится мысль в голове.

Лукаво улыбаюсь.

– Это мне? – игриво протягиваю руку к ней и пальчиком бью по крышечке.

– Тебе, – отвечает Артур, внимательно следя за каждым моим движением и эмоциями.

Открываю коробочку, а там на мягкой подушечке лежит цепочка с подвеской в форме бесконечности, на которой размещены две буквы. В одном овале – аккуратная буква «Э», а во втором – «А».

От переизбытка чувств теряюсь, не знаю, как сказать, а главное – что! Я в шоке! И совсем не ожидала подобного подарка от такого серьезного парня, как Артур.

Кидаюсь ему на шею, томно шепча слова благодарности.

– Спасибо, – это единственное, что вылетает из моих уст.

Я просто потеряла дар речи. Артур ухмыляется и подначивает меня:

– Если бы я знал, что тебе так приятны такие безделушки, я бы тебе их каждый день дарил, – с этими словами наклоняется и целует меня в губы.

Сначала легко, еле касаясь. После он становится более настойчивым, проникая в мой рот своим языком. Нас охватывает пламя пьянящей страсти. Руки блуждают по телу друг друга. Я прижимаю его к себе поближе, а он, ухватившись за мои ягодицы, приподнимает меня чуть выше и заставляет обхватить его бедра ногами. Я подчиняюсь. Нет, я сама этого желаю!

Артур припирает меня к стене, находя в ней опору для наших игр. Его рука сжимает грудь, а бесстыжие губы шепчут мне на ушко:

– Я хочу тебя!

В это же время он совершает бедрами поступательные движения.

– И, если ты откажешь, сделай это сейчас, иначе я сорвусь, – предупреждает осипшим голосом.

Его возбужденное состояние выдает его с головой.

Я схожу с ума, но я тоже этого хочу.

– Не остановлю! Хочу тебя! – выкрикиваю ему в ответ.

Наши объятия становятся еще более откровенными.

– Моих дома нет, пойдем? – спрашивает, уперевшись мне в лоб и требовательно глядя в глаза.

Киваю, не в состоянии говорить. Я хочу продолжения, восхитительных поцелуев, тепла и нежных и чувственных прикосновений, и страсти! Яростной и всепоглощающей. Только в его объятиях.

Все еще продолжая целоваться, мы поднимаемся на лифте в его квартиру. Уже в спальне, положив меня на кровать и нависая надо мной, шепчет:

– Элла, последний шанс пойти на занятия, или останешься со мной на весь день!

– Я уже совершеннолетняя, могу делать что хочу! А сейчас я хочу тебя!

Хватаю его за лацканы пиджака и тяну на себя.

Артур не успевает мне ответить, как я сама впиваюсь ему в губы.

Он пылко отвечает, в то время как его руки торопливо расстегивают молнию моего платья. Мои же руки трясутся от волнения, снять с него рубашку – для меня сейчас задача очень трудная. Но Левин с удовольствием помогает мне, после того как спустил плечи платья до талии и обнажил меня.

Его взгляд блуждает по моему лицу, ниже, по шее, и, когда «трогает» грудь, меня обдает жаром.

Я все еще в нижнем белье, но ощущение – будто совершенно голая перед ним.

Артур становится на ноги, быстро срывает с себя рубашку и снимает штаны.

Стыдливо опускаю взгляд на его вздыбленный в трусах орган и от увиденного прихожу в смятение. Что будет после?

– Элла! Элла! – кричит Артур как будто издалека. – Элла, боже, что с тобой?

Размыкаю веки и вижу перед собой взволнованное лицо Артура.

– Слава богу, Элла. Ты очнулась. Как себя чувствуешь?

Не совсем понимаю, о чем он. Смотрю на него, на его оголенную грудь, ниже… Отвожу взгляд, стыдясь своего любопытства.

– Элла, как ты себя чувствуешь?

Не понимаю, к чему этот вопрос.

– Ты отключилась, когда я уже вошел в… ну… в тебя.

В немом удивлении хлопаю глазами. И начинаю вспоминать, как губы Артура исследуют каждый участок моего тела, как он медленно снимает бретельку, с одного плеча, затем с другого, целует оголившуюся кожу. Спускает белье еще ниже, освобождая грудь. Стыдливо закрываюсь руками, на что Артур лишь улыбается и отводит их в сторону.

– Мы должны быть полностью открыты друг перед другом, Элла. Духовно и физически. Пожалуйста, не стесняйся меня, ты прекрасна и нравишься мне вся.

Он нежно ласкает сосочки, и его прикосновения спазмами отдаются в низ живота.

Артур не спешит, ласкает меня до тех пор, пока я сама интуитивно не развожу ноги в стороны, желая, чтобы он не останавливался и продолжал свой путь сладостных мук все ниже.

Левин понимает меня и, не отрывая губ от моей груди, запускает руку в трусики, быстро определив самое чувствительное местечко, играет им в такт своему языку на сосках.

Что он со мной творит! Он будто пианист – знает, на какую «клавишу» нажать, чтобы я беспрестанно вздыхала и стонала от удовольствия.

– Артур, Артур, пожалуйста… – шепчу пересохшими губами, не в силах уже терпеть эту блаженную пытку.

Он срывает с меня трусики и сильнее разводит мои ноги, подается бедрами вперед, а дальше меня пронзает… острая, нестерпимая боль. И все, пустота, провал в памяти.

– Ты вспомнила? – интересуется он.

Несмело киваю.

– Прости меня, – он нервно трет руками лицо, – у меня настолько снесло от тебя крышу, что я даже не сразу понял, что ты отключилась. И, черт, какой кошмар! – выкрикивает он, вставая с постели и отходя к окну, – может, это даже и хорошо, что ты не увидела моего позора и мгновенной разрядки, – тихо продолжает сокрушаться любимый.

Смотрю на него со спины, и мне открывается красивый вид его накачанной задницы. Разве парни могут быть такими идеально сложенными?

– Элла, тебе надо будет принять таблетку, чтобы не забеременеть. Я не успел из тебя выйти вовремя, – заканчивает совсем тихо, и тон его звучит как будто виновато.

Обматываюсь одеялом и, встав с кровати, подхожу к нему, обнимаю со спины и крепко прижимаюсь к нему.

– Не волнуйся, все хорошо. У меня ничего не болит, – лгу ему, потому что при ходьбе обнаружила неприятные ощущения между ног, – я жива, здорова. Таблетку выпью.

Артур оборачивается ко мне и, проникновенно посмотрев в глаза, наполненные любовью, произносит:

– Прости меня, обещаю, в следующий раз я буду осторожным. Я расстроен, что твой первый раз прошел таким ненормальным образом, и, как только ты поправишься, я все исправлю. И ты забудешь о сегодняшнем моем косяке. Хорошо?

Улыбаюсь и, счастливая, киваю ему в ответ. Он хочет продолжения, он меня любит. Болевой шок вырубил меня, и я ничего не помню о своем первом разе, но у нас еще будет много возможностей все наверстать…

– А где все твои? – задаю вопрос, уже когда мы сидим на кухне и поедаем заказанную на дом пиццу.

– У отца был день рождения, отметили и захотели задержаться у него на пару дней, а я сюда рванул, к тебе, – признается Артур, прижимая сильнее к себе.

Кладу голову ему на плечо.

– Спасибо, – искренне шепчу в ответ.

Мы провели весь день у него дома. Я узнала, что до переезда Артур занимался хоккеем, а его сестренка уже имеет титул чемпионки среди юниоров и подает большие надежды в большом спорте, когда перейдет на взрослый уровень.

Мой парень любит боевики, комедии, ужасы. Предпочитает слушать панк-рок и металл. Ездил на концерты любимых групп в Европу и Америку. Настоящий фанат.

До конца дня я наслаждалась его ухаживаниями, поцелуями и страстными объятиями. Артур понимал, что «второй раунд» должен быть, но не сегодня, за что я ему была очень благодарна.

К вечеру, когда уже высохла простыня и можно было без опаски уходить, я, отгладив ее, собралась домой.

Артур меня проводил до двери моей квартиры. Едва я вставила ключ в замок, она распахнулась сама.

– Элла! – закричала мама с порога. – Где ты была весь день?! – а посмотрев за мою спину, грозно сощурила глаза и с подозрением уставилась на Артура. – А это еще кто?!

«Сейчас может произойти катастрофа, – мелькает мысль. – Мама в бешенстве. А мне потом будет стыдно перед Артуром».

– Мама, это Артур, мой парень. Артур, это моя мама, Елена Михайловна.

Артур здоровается, поздравляет маму с рождением дочери.

Боясь, что мама может сказать ему что-то грубое, захожу в квартиру, одновременно увлекая ее за собой, быстро проговариваю ему слова прощания и захлопываю дверь.

Все, теперь можно получать нагоняй от родителей. Только в этот раз к ним присоединились тетя Инга и родители Славы, ну и сам он стоял в сторонке и смотрел на меня исподлобья.

Праздник был окончательно испорчен.

Гости быстро собрались и ушли домой. Славка как-то странно посмотрел на меня перед выходом и обронил фразу, на которую я сначала даже не обратила внимания, но уже совсем скоро буду вспоминать с содроганием:

– Ты мне за это ответишь.

Меня посадили на домашний режим, телефон отобрали, из дома не выпускали. Мама злилась и кричала на меня весь остаток вечера, папа негодовал. Они устроили ужин, хотели, чтобы родители Славы помогли им финансово, решили при этом сосватать меня Славке, так как знали, что он ко мне неравнодушен. А я, бесстыжая, опозорила их, прогуляла неизвестно где весь день, на телефон не отвечала, в школу не пошла! Да еще и вернулась с парнем! Причем они по камерам дома отследили, что я не покидала его пределов. И в каких квартирах они должны были меня искать и позориться еще и перед соседями из-за своей непутевой, гулящей дочери!

Так прошла неделя моего заточения.

Наступили праздничные выходные. Меня жутко злила вся эта обстановка, ограничение моих прав. Один раз папа взял меня прогуляться по магазинам перед Новым годом, чтобы закупиться подарками. Но даже тогда я не смогла увидеться с Артуром, хоть и забыла сумочку специально в машине, чтобы потом за ней спуститься и зайти к Артуру. Хоть на пару минут. Увидеть его и сказать, что я наказана. Но и этого не получилось мне сделать. Просто потому, что мне никто не открыл дверь.

Возможно, он еще не приехал домой, а Анюта на тренировке?

Я умирала дома, отказалась от еды в знак протеста. Но родители были непреклонны. Когда к нам вновь собрался приехать дядя, велели мне сказать ему, что я хочу в Америку, к дедушке.

Я, конечно, согласилась с их просьбой, отлично понимая, что никуда я не поеду. Не сейчас, когда наши отношения с Артуром вышли на новый уровень.

Не знаю, что произошло с дядей, но он не приехал, как планировал, и родители отпустили меня после зимних каникул в школу.

Уже переступив порог класса, я поняла: что-то не так.

Никто со мной не поздоровался. За моей партой больше не сидела Маша, более того, как выяснилось, она перевелась в класс «Б», к Славке.

Все подружки старательно отводили взгляды.

Что происходит?

Только учителя были прежними. Они спрашивали с меня в два раза больше из-за моих пропусков.

На перемене я подошла к девочкам, но они, сказав, что им надо выйти, ушли из класса.

Чувство одиночества стало заполнять меня изнутри. Почему от меня отвернулись мои лучшие подруги, а остальной класс смотрел как-то странно: не доброжелательно, не восхищенно, а подозрительно и настороженно?!

На большой перемене решила пойти в столовку. Артур должен быть в школе, мне надо с ним поговорить.

Захожу в столовку, а там, как всегда, все столики заняты. А за «нашим» столиком сидят в обнимку Маша и Слава, и с ними мои подруги. А для меня нет стула.

Смотрю на Машу, хочу с ней встретиться взглядом, понять, как она настроена ко мне. Но она избегает меня, постоянно отводит глаза.

Подхожу к раздаче, а там каждое блюдо источает свои запахи, которые в итоге перемешиваются друг с другом и вызывают приступ тошноты у меня. Зажав рот, выбегаю из столовки и бегу в туалет. Опустошив желудок, смотрю на свое бледное лицо в потрясении. Что со мной? Почему такая реакция?

И тут вспоминаю, что забыла выпить таблетку, которую рекомендовал мне Артур. Из-за постоянных причитаний и ругани мамы, слежки, отсутствия возможности выйти на улицу все его предостережения просто вылетели у меня из головы! Неужели я…

Нет, этого не может быть… С одного раза, вот так сразу, разве бывает?

Сбегаю с оставшихся уроков. Надо в аптеке купить тест. Иначе, если я расскажу все Артуру, а потом выяснится, что у меня просто расстройство, будет стыдно.

Уже с тестом прихожу домой. Хорошо, что мамы пока нет. Молюсь, чтобы результат был отрицательным. Иначе… иначе я просто не знаю, как поступлю.

Хотя, если подумать, что у нас с Артуром будет малыш, человек, который свяжет нас еще более крепкой нитью… Только я представила себе эту картину, ужасно захотелось воплотить ее в жизнь.

Стала с нетерпением смотреть на показатели теста и, когда там появилась вторая полоска, от радости прыгнула на месте!

Стоп, надо успокоиться. Мне теперь лишний раз волноваться нельзя.

И как я сразу не поняла, что что-то не так, как-то иначе уже. Я это списывала на то, что теперь у меня не будет жутких болей в женские дни, но никак не связывала с беременностью.

Все праздники пролежала без настроения из-за домашнего запрета, а оказывается, мой организм привыкал к новой реальности.

Обуваюсь, хочу подняться к Артуру. Но дверь мне никто не открыл. Неужели он снова на тренировке Ани?

Расстроенная, спускаюсь на лифте к себе. Я так хотела с ним наконец встретиться, поговорить, обрадовать его прекрасной новостью.

– В чем дело, Элла? – на пороге меня встречает мама. В плохом настроении, как всегда. – Куда ты ходила без верхней одежды?

– Можно просто сделать вид, что меня нет? – у меня нет сил в очередной раз спорить с ней.

– Нет уж, постой, милочка, – она хватает меня за руку и не дает уйти, – я многое тебе спускала раньше, сейчас так дело не пойдет. Похоже, я допустила пробелы в твоем воспитании, ты слишком своенравна и не прислушиваешься к мнению родителей. Твой папа тоже меня в этом обвиняет. Говорит, это я виновата, что мы до сих пор тут, хотя уже могли бы быть на вилле твоего дедушки!

Я устала от этой шарманки родителей! Все время, что я провела дома, они только об этом и говорили.

– И не закатывай глаза, бесстыжая! Надо было тебя силком запихать в самолет, да чертово равноправие и отказ он доминирование родителей над детьми, к которому привыкли за океаном, никак не примет наши методы.

– И слава богу! – не выдерживаю и выкрикиваю в ответ. – А то бы вы меня уже кому-нибудь продали, лишь бы поправить свое финансовое положение!

– Ах ты… – мамина ладонь вновь причиняет мне боль. Щеку как будто прожгло, она горит, и я ее почти не чувствую.

– Все? – гордо вскинув подбородок, спрашиваю у нее дерзко. – Или еще хочешь синяк поставить?

Мама пыхтит от нервного напряжения, ее глаза сужаются, и она шипит мне в ответ:

– Немедленно пошла в комнату. И чтоб не выходила! Бессовестная!

Мигом выполняю ее требование, но даже за закрытой дверью слышу ее возмущение, которое распространяется на всю квартиру.

Ночь проходит в жутких кошмарах. Просыпаюсь в пять утра, вокруг темнота. Зимой поздно светает, к сожалению.

Не зная, чем себя занять в оставшееся время, иду в ванную. Принимаю душ и случайно замечаю в мусорке свой положительный тест, вернее, его краешек.

Вот я дура! Вчера так подорвалась бежать к Артуру, что совсем забыла о нем и просто кинула в корзину. И хоть сейчас он прикрыт бумажками и прочим мусором, его могли увидеть. Хотя если бы мама приметила его, то подняла бы большой ор. Скорее всего, она не увидела.

Быстро нарвав туалетной бумаги и смяв ее, покидала сверху теста. Успокоилась и стала не спеша готовиться к занятиям. Вчера все забыли, что пришла королева школы, сегодня я им об этом напомню.

– Ты готова? – мама стучится в комнату. Теперь она меня подвозит, так как водителя они уволили. – Сегодня узнай насчет проездного. На случай, если у меня не получится тебя подбросить.

Выхожу из комнаты в полной готовности.

– Хорошо, – нехотя соглашаюсь, – а мой телефон когда вернете? Мам, на дворе двадцать первый век, в конце концов. Людей без смартфонов уже не существует.

– Когда уходила на день и гуляла с этим пареньком, надо было вспомнить, что он у тебя есть. А не сейчас. И хватит болтать, поехали, у меня дела. По твоей вине мне магазин теперь продавать.

Мы спускаемся на лифте, и я все же решаюсь спросить у мамы:

– Почему из-за меня, мам? Это я, что ли, бизнес отца под откос пустила? Я уже не могу слушать эти ваши обвинения.

– Элла, ты могла его поднять с колен и помочь вновь заработать. Но теперь уже поздно, все знают, что мы банкроты.

Ее слова неожиданно заставляют меня нервничать. Ведь сейчас я должна думать не только о себе, но и о малыше в животе. А что же теперь будет? Хватит ли нам денег в будущем?

Села к маме в машину, а тревожные мысли меня не покидают. Что же будет? Да, у меня есть Артур, но вдруг его родители будут против меня из-за банкротства семьи?

– Что задумалась? – прерывает мои невеселые мысли мама. – Кстати, твои подружки от тебя уже отказались или вчера вы общались как обычно?

– Что? Откуда ты узнала? – удивленно оборачиваюсь к маме. Она спокойно выруливает из нашего двора на дорогу и, не смотря на меня, отвечает:

– Их отцы были инвесторами твоего. И, как ты понимаешь, они тоже потеряли деньги из-за нашего банкротства.

Так вот в чем причина такого отстранённого поведения девчонок. Теперь мне все понятно.

– Может, мне подойти к девочкам и попросить прощения? Они вчера со мной совсем неохотно общались, – делюсь с мамой своими мыслями.

– Не смей! – резко останавливает она меня. – Не смей унижаться, поняла?! Скоро мы вновь станем богатыми, и тогда они вновь прибегут к тебе, не переживай. Элла, прежде чем что-то делать, хорошо подумай, а лучше на два шага вперед. И тогда, ты поймешь, стоит или нет.

Больше не разговариваем с мамой до школы, лишь когда я выходила из машины, она крикнула напоследок, что заедет за мной после уроков.

Все в школе на меня оборачиваются и шепчутся о чем-то. И если раньше я была уверена, что все дело в моей привлекательной внешности, то сейчас это явно что-то другое, негативное. Их шепот критикующий, нежели восхищенный.

Вхожу в класс и под осуждающие взгляды сажусь за парту. Урок проходит несколько нервозно. Едва дождавшись звонка, выхожу в коридор. Хочу увидеть Артура. Прошло столько времени, я по нему очень соскучилась. Только он сможет улучшить мое плохое настроение. Нахожу 11 «Б» у кабинета географии. Славка стоит у окна, в его объятиях счастливая Маша, и вокруг них собралась толпа одноклассников, но Артура среди них я не вижу.

Разворачиваюсь и хочу уйти, как слышу слова Славы:

– Элла, ты кого-то ищешь в нашем классе?

И голос его так издевательски звучит, что я замираю, как будто приросла к полу. Почему-то сердце отчаянно стучит, словно предчувствует надвигающуюся бурю.

Сжав кулачки и еле собравшись, бросаю ему:

– Если и ищу, тебя это не касается. Ты мне не интересен.

Уже делаю шаг, чтобы уйти и оказаться подальше от этой компании, как мне в спину прилетает едкое:

– Как будто ты кому-то интересна, порченый, второсортный товар.

Резко оборачиваюсь и вижу его победоносную ухмылку, а все парни следят за моей реакцией, лишь Маша опустила взгляд и смотрит себе под ноги.

– Наконец-то ты отстанешь от меня, а то я уже устала отбиваться от твоих ухаживаний, – бросаю ему с издевкой и, прибавив шагу, заворачиваю за угол, успев, однако же, услышать злое «Ах ты сучка!» и смешки его дружков.

На уроках только и думаю о том, где Артур и почему я его нигде не нахожу. Что происходит вообще?!

Домой возвращаемся с мамой, и опять между нами напряжённая тишина.

Мама действительно сильно чем-то огорчена, у нее разболелась голова, и она легла спать.

Воспользовавшись моментом, вновь поднимаюсь к Артуру. Двери наконец открываются, и на пороге меня встречает Аня. Ее реакция неоднозначная. Она смотрит на меня совсем не так, как раньше. Былое дружелюбие полностью исчезло, уступив место детской подозрительности.

– Анюта, привет, – игнорирую ее реакцию и обращаюсь максимально приветливо, – как твои дела? Как тренировки?

– Артура нет, и не надо искать с ним встречи! – с этими словами она захлопывает дверь перед моим носом.

И почему-то это ее действие огорчает меня больше, чем все, что происходило в школе последние дни.

Огорошенная, отчаявшаяся, продолжаю стоять на месте как пригвожденная. Слезы капают на лицо, размывая косметику. Но мне плевать, как я выгляжу. Мне настолько больно от понимания того, что произошло что-то ужасное и теперь и Артур, его семья, да даже все мои друзья отвернулись от меня! От бессилия опираюсь о стену и, согнувшись пополам, реву, меня трясет от несправедливости. Почему я ничего не знаю? Что происходит? Неужели все из-за нашего банкротства?

Сквозь пелену слез и всхлипов слышу, как на этаж приезжает лифт. Кто-то идет в моем направлении и молча становится рядом.

Поднимаю глаза и вижу Артура, который смотрит на меня сверху вниз с каменным выражением лица.

Вскакиваю и, отвернувшись, вытираю слезы. Помахав перед собой руками, сушу глаза. Все это время он стоит и молча наблюдает за мной. Наконец выдохнув и собравшись с силами, оборачиваюсь к нему.

– Артур, что происходит? В школе тебя нет, дома тебя тоже не нахожу. Мой телефон конфискован, карточки заблокированы. Я не могу связаться с тобой. Но что мешает тебе меня найти, поговорить? Мы почти месяц не виделись, неужели ты так быстро разлюбил меня?

Он презрительно окидывает меня взглядом и с насмешкой произносит:

– А кто сказал, что я влюблен в тебя?

Его слова словно бьют наотмашь. Они резки и причиняют мне ощутимую боль. Почему он так со мной поступает? За что?

– Значит, мне показалось? – с вызовом бросаю ему в лицо, стараясь не упасть еще ниже, чем он меня уже опустил. – И все твои чувства были профессионально сыграны на зрителя? Значит, все ложь? – последнее получается скорее жалобно, нежели дерзко, потому что меня вновь начинает трясти от всей этой ситуации.

– Актриса тут только ты, и, надо признать, у тебя все получается по высшему классу. Ладно, мне некогда. Я завтра уезжаю, надо собираться.

Он идет к двери квартиры, и я понимаю, что все! Между нами все закончилось! Вот так, глупо и непонятно. От этого осознания сердце сжимается в болезненный комочек. Я, не отдавая себе отчета, на инстинктах, делаю шаг вперед и хватаю его за руку.

– Артур… – в моем голосе больше мольбы, чем претензий, – пожалуйста, объясни, почему ты так жесток ко мне? К чему эти бессердечные слова? Почему ты уезжаешь? Куда? Я хочу с тобой!

Понимаю, что выгляжу жалкой, но не могу его так просто отпустить. Нет, не сейчас, когда мы наконец вместе и когда в моем животе наш ребенок.

– Элла, тебе не стыдно? – тихо спрашивает он меня, но не скидывает мои пальцы со своей руки, и это дает мне надежду на то, что не все еще потеряно.

– За что мне должно быть стыдно? Я люблю тебя и хочу быть с тобой. И не понимаю, почему вдруг ты стал таким? Почему вдруг все вокруг стали такими? Отвернулись от меня, бросаете…

Артур резко скидывает мои руки с себя и, надвигаясь на меня, грозно шипит:

– А может, ты сама задашь себе этот вопрос, Элла?! Может, ты увидишь, как манипулировала людьми, как заставляла их сделать так, как тебе было нужно?

Это он о том, что я отвадила от него всех заинтересованных девчонок?

– Ты думаешь только о себе и о своей выгоде. Тебя больше ничего не интересует! Самовлюбленная эгоистка! Я не хочу быть с такой девушкой! Я сдам экзамены экстерном и уйду в армию. Все уже решено! С тобой мы больше не пересечемся никогда. Прощай!

– Нет! – отчаянно выкрикиваю ему в след. – Нет, послушай меня, пожалуйста. Я тебе все объясню! Пожалуйста, выслушай!

Он уже схватился за дверную ручку, но на моих последних словах замер.

– Я влюбилась в тебя с первого взгляда, в нашу первую встречу, в лифте. Это впервые со мной, поэтому я допускала ошибки, признаю! Да, я делала все, чтобы ты не встречался с другими девочками, кроме меня. Но это я сделала из-за любви к тебе потому, что как представлю, что рядом с тобой другая, меня ломает, всю скрючивает и убивает от этой картины. Да, я эгоистка. Но это только по отношению к тебе, я просто хочу быть с тобой рядом!

Артур медленно поворачивается ко мне, и в его глазах такой холод, такая сталь, что я понимаю: что бы я ни сказала сейчас, он мне не поверит и не примет мою сторону.

– А еще ты очень хочешь моих денег, – жестко произносит в ответ на все мои слова о любви.

– При чем… при чем тут это?

Теряюсь от его слов. Что он имеет в виду? С каких пор я так себя повела, что такие бредни попали в его голову?

Артур откидывает голову назад и начинает смеяться как сумасшедший. А я стою и смотрю на него в шоке.

Его смех прекращается так же внезапно, как и начался.

– Еще скажи, что твоя семья не банкрот? – произносит с пренебрежением.

Удивляюсь его осведомлённости, но решаю ничего не скрывать. Я и так уже полностью обнажила перед ним свою душу. Что мне терять?

– Банкрот, – твёрдо произношу в ответ, – но какое это имеет отношение к тебе и тому, что между нами?

Резкий рывок вперед, и он буквально припирает меня к стенке.

– Элла, лучше уходи, ты и так упала в моих глазах ниже некуда. А после того, что я узнал… – он не договаривает и отскакивает от меня, как будто ему противно рядом находиться, лицо искривлено гримасой брезгливости. Ему противно стоять рядом со мной?

– И что я сделала? Что и кто тебе рассказал, что ты так поспешил им поверить и осудил меня, даже не выслушав?

В эту секунду я понимаю, что все. Между нами пропасть. Я никогда не видела, чтобы на меня так смотрели, а самое главное, это было искренне. Он действительно говорит то, что думает, в чем твердо убежден. Он уже не любит меня, только одна мысль о нас вызывает у него отвращение.

– Твои подруги подтвердили слова Славки. Уже нет смысла скрывать свою истинную сущность, Элла. Я видел доказательства. Да и не только они подтвердили, я… – горькая усмешка слетает с его губ, – я до последнего Славке не верил и его аргументам. Чуть морду ему не набил. Но когда увидел ваш чат, где ты меня обсуждала с подружками, и какие гадости писала… Черт! Даже тогда я усомнился, хотя уже начал понимать, что все это время был слеп. Я даже пошел в больницу… Все! Хватит! Не хочу больше думать о том, что ты сделала, чтобы быть рядом со мной, чтобы я только тебе верил. Черт, Элла, из-за тебя я переступил через свою гордость, прошел через унижения. Все хватит! Уходи! И больше не встречайся у меня на пути.

– Я беременна, Артур,– произношу тихо, понимая, что это единственное, что еще может заставить его выслушать и понять, что его обманули, что меня оговорили.

Артур медленно поворачивается ко мне, и я от его вида сама начинаюсь трястись. Мне кажется, что он сейчас так зол, что просто подойдет и свернет мне шею.

Его лицо полностью покраснело, вены на шее вздулись, глаза заполонила темнота. Он медленно надвигается на меня, а после его рука смыкается на моей шее и больно сжимает ее. Воздуха начинает не хватать, пытаюсь отцепить его руку, но у меня ничего не выходит. Задыхаюсь, бью его по плечу.

Наконец его взгляд проясняется, и он опускает меня. Увальнем приподаю к стене и кашляю, пытаюсь отдышаться.

– Уходи немедленно, или я убью тебя. Я серьезно. Исчезни!

Медленно двигаюсь вдоль стены по направлению к лифту.

– Не смей мне больше попадаться на глаза, иначе, клянусь, от твоей лживой сущности в этом мире ничего не останется. Я что-нибудь сделаю с тобой!

– Где ты была?! – это первое, что я слышу, переступая порог нашей квартиры.

Мама нависает надо мной злой фурией, только пар из ушей не валит, а так полностью соответствует. Не нахожу сил, что-либо ей ответить, просто прохожу мимо.

Она хватает меня за руку и разворачивает к себе.

– Бесстыжая девчонка!

Поднимаю лицо и смотрю на нее. Пусть причинит мне боль, или убьет, потому что то, что сейчас происходит внутри меня, – намного хуже. Я готова содрать с себя кожу, только бы очиститься, отмыться от всего, что наговорил мне Артур. Но все равно я не смогу обелить свое имя в его глазах. Там теперь я навеки лгунья и расчетливая тварь.

Жду продолжения ругани мамы, но она вдруг, встретившись со мной взглядом, замолчала.

А после и вовсе прижала к себе и стала гладить по голове, при этом тихо шепча:

– Доченька, все будет хорошо. Красавица моя, умница. Самая лучшая. Все будет хорошо, мы все преодолеем, вот увидишь. Все будет хорошо.

Я заплакала, не сдерживаясь, так, как никогда не делала. А мама все так же продолжала шептать слова утешения и поддержки. Отвела меня в комнату и лежала со мной в кровати до тех пор, пока я не уснула.

Дни текли своим чередом, а у меня ничего не менялось. Мама перевела меня на домашнее обучение, но пока учителей не приглашала. Вообще, она стала ко мне относиться лояльнее. Не торопила, ни к чему не принуждала. Даже когда отец, повышая голос, требовал от меня выйти из комнаты и позвонить дедушке, она его уговаривала подождать, дать мне время. Понять, в конце концов, что у дочери трудные времена. Я была благодарна маме за поддержку. Но никак это не выражала, только ела, что она приносила, ради малыша в животе, и все, вновь ложилась в кровать.

Единственное, что меня тревожило, – это то, что родным надо рассказать о беременности, ведь скоро животик начнет расти.

В один из дней, когда такой редкий в зимнее время солнечный луч пробрался ко мне в комнату, я поняла, что пора вылезать из своей скорлупы. Да, Артур бросил меня, поверив третьим лицам и не удосужившись спросить у меня. Да, я осталась одна, в восемнадцать лет с малышом в животе. Но теперь мне надо забыть о своем разбитом сердце и попытаться сделать так, чтобы маленькое сердечко, которое уже бьется у меня внутри, продолжало работать и на свет появился мой малыш, наш с Артуром. И я ему обязательно расскажу об отце, о его красивых синих глазах, о наглой улыбке, которая покорила меня. Вообще обо всем. Возможно, в будущем мы найдем Артура и сделаем тест ДНК и я докажу ему, что меня оболгали. И что я ничего плохого не делала, и уж тем более не ради его денег все было.

Захожу на кухню, а там мама готовит обед и что-то сладкое. По кухне распространился аромат ванили. Она в своих мыслях и даже не замечает меня.

– Мам, мне надо с тобой поговорить…

– Ох! – мама хватается за сердце. – Ты что же так неожиданно-то. Ты чего встала-то?

Глубоко вдохнула и с полной решимостью произнесла:

– Мне надо тебе сказать очень важную новость.

По лицу мамы прошлась тень, я буквально это увидела, в доли секунды. А потом она вдруг улыбнулась и, сев напротив меня, радостно заявила:

– У меня тоже есть для тебя хорошие новости, – мама берет мои руки в свои и говорит: – Я тортик готовлю, а знаешь почему?

Отрицательно машу головой.

– Твоя тетя Инга беременна! Представляешь?! Мы уж думали, что она так одна и останется, а тут такая радость. Уже третий месяц как, представляешь?!

– А что же она так долго молчала?

Не совсем понимаю тетю: она столько лет пыталась забеременеть, и даже уже разговор об усыновлении велся, а тут такая новость, и на тебе – три месяца скрывала.

– Ну, дочь, у нее был риск выкидыша, не хотела никому говорить. А теперь вроде все хорошо, малыш растет.

– Она уже и пол знает? – мне все больше и больше хочется все разузнать, становится только интереснее. Ведь получается, что она родит немного раньше меня.

Мама заминается, а после отвечает:

– Нет, она попросила не говорить ей пол, чтобы было сюрпризом. Так, – мама резко встает, – новостями хорошими поделилась, теперь надо готовиться к гостям. Инга обещала зайти. И отец будет рад этой новости.

Да, если подумать, то папа действительно обрадуется. Он очень переживает за единственную сестру, которая уже дважды была замужем, но детей так и не родила. В итоге сейчас сама живет в однокомнатной квартире недалеко от нас.

– Ой, – мама вновь присаживается напротив меня, – ты же тоже хотела что-то рассказать. Готова поделиться, что у тебя случилось, что ты несколько дней с постели не встаешь?

Мама, сама того не желая, вновь заставила меня перенестись на неделю назад. Нет, я не буду больше плакать! Поднимаю глаза к потолку и активно пытаюсь проморгаться, чтобы не зареветь по новой.

– Прости, доченька, я разбередила твою рану. Извини, дорогая.

Беру себя в руки и смотрю на маму. Она тут ни при чем, а я ей столько нервов потрепала за эти дни.

А сколько еще предстоит!

– Мам!

– Да, дорогая, – мама дает мне понять, что все ее внимание на мне.

– Мам!

Никак не решаюсь произнести эти слова, признаться ей во всем.

Но мама проявляет железную выдержку и смотрит на меня в ожидании.

– Мам, – делаю еще одну попытку сказать, – мам, я беременна.

Мама в оцепенении, не двигается и не моргает, лишь до боли сжимает мне руки. Но я терплю. Надо выдержать, я должна…

Наконец ее начинает отпускать, захват слабеет. Она встает из-за стола и подходит к окну, трет лицо ладонями. Я понимаю, что у нее сейчас буря в душе от моей новости. Но, к сожалению, виновата в этом я сама, и если она накричит на меня или ударит, то я должна выстоять и принять удар.

– Какой срок? Кто отец? Аборт? – обернувшись, спрашивает последнее, твердо смотря мне в глаза.

Отрицательно машу головой. Я не согласна с ее предложением.

– Понятно, – вновь отворачивается к окну. – Кто отец, знаешь?

– Да, – еле сдерживаюсь, чтобы не закричать на нее за такие мысли обо мне.

Я что, гулящая девка, что ли, чтобы не знать, с кем именно была и когда!

– Ему сказала?

– Да, – отвечаю уже тише.

– И что горе-папаша сказал? – с деланым равнодушием спрашивает мама.

– Его обманули, и теперь он думает, что я была много с кем.

Опускаю голову на стол и прикрываюсь руками, хочу спрятаться ото всех в этом мире. Мне противно даже произносить эти слова, а уж маме тем более.

Все так же стоя у окна, мама кивает сама себе, как будто приняла сей факт, а теперь обдумывает, как поступить.

– Отцу пока не говори, – наконец выдает она свой вердикт. – У него сейчас и так все плохо, может сорваться на тебе. Подождем лучших времен. Какой срок?

– Месяц, наверное, – не могу сказать точнее, у меня сейчас полная каша в голове.

Мама подходит ко мне и, приставив стул, присаживается рядом, обнимает за плечи, вынуждая меня выпрямиться.

– Мы справимся, дочь, поняла? Что-нибудь придумаем. Пока у тебя живота не видно. Если пошла в меня, то и до конца срока он будет небольшим. Соседям не показывайся, а то сплетен не оберешься. И тете не говори, хорошо? – мама берет с меня это обещание, а после, крепко обняв, гладит по голове, произносит поддерживающие слова, немного покачивая меня в своих руках.

Тетя действительно приходит вечером, но счастливой не выглядит. Наверное переживает, чтобы не случился выкидыш.

А вот папа очень рад за нее, наконец мечта его сестры исполнится, и она станет мамой. Единственное, что его огорчило, так это то, что отец малыша женат. И отказался от него. Поэтому тетя будет воспитывать ребенка сама. Это известие немного ухудшает праздничное настроение в доме, но все же мы все очень счастливы, что наконец-то у тети Инги будет малыш.

С этого дня я превратилась в затворницу. Ко мне приходили учителя и готовили меня к сдаче ЕГЭ. Ровно до того момента, как живот стал очень уж явным. Тогда мама перевела меня на обучение через интернет. А экзамены я сдавала в другой школе.

Как мама это устроила, просто не представляю. Наблюдатели в классах, конечно, поняли, что я в положении, но сильно не акцентировали на этом внимания. И экзамен я смогла сдать хорошо.

Тетя Инга большую часть беременности пролежала в больнице. Мама к ней постоянно ходила, а я не виделась целую вечность, так как из дома никуда не выходила. Разговаривала с ней по телефону, а сама еле сдерживалась, чтобы не сказать, что тоже беременна. Так хотелось поговорить о нашем самочувствии, обсудить какие-то изменения в теле, но не могла себе этого позволить – мама строго-настрого запретила.

С папой мои встречи и так были редкими из-за его постоянных отлучек по работе и позднего возвращения домой, так стали еще реже, потому что мама его всячески отвлекала или подготавливала нашу встречу так, чтобы отец не понял, что я стала поправляться.

Он без конца твердил, что только поездка в Америку вернет нас к той жизни, к которой мы привыкли, но я с ним не соглашалась. Я настаивала, что должна быть тут и никуда не поеду. И снова происходила ссора. По совету мамы он редко ко мне заходил, так как в итоге неизбежно случался скандал.

Я категорически против нашего отъезда из страны. Я точно знаю, что Артур ушел в армию, значит, в ближайшее время я тоже никуда не поеду. Мы обязательно сделаем тест ДНК, и я кину ему его в лицо. Мое сердце до сих пор обливается кровью, когда я вспоминаю, какие жестокие слова он тогда произнес.

На девочек я в обиде, но почему-то больно именно из-за того, что Артур поверил всем, кроме меня.

Со всеми одноклассниками я разорвала отношения полностью. Лишь смотрю их профили в соцсетях и понимаю, что Маша меня предала, чтобы быть в отношениях со Славкой. Она при каждом удобном случае постит их совместные фотографии, тогда как Слава в своей ленте ее вообще не показывает. Только ужины в ресторанах, какие-то походы на званые вечеринки, отдых, и каждый раз с хештегом «смотри и мечтай».

К нам домой, когда папа отсутствует, приходит гинеколог. Врач осматривает меня, берет анализы, позже сообщает результаты. Мама сказала, что у нее и рожать будем. Что она профессионал своего дела. Беременность протекает хорошо. Я не чувствую никаких неудобств, не считая первого времени, когда тошнило от всех запахов. Единственное, не хватает прогулок на улице, но мама компенсировала мне их отсутствие, поставив на балконе беговую дорожку. И я становлюсь на нее, включаю какой-нибудь фильм и смотрю его, пока хожу.

Я стала затворницей, какой никогда не была. Но почему-то меня и не тянуло ни с кем общаться. Я просто проводила дни в своем расписании. Читала, занималась, смотрела всякие отвлекающие фильмы.

По графику мне до родов осталось два с половиной месяца. Я уже начинаю задумываться, что и как будет, когда малыш родится. Где его буду укладывать. Какие песенки петь. Каким будет наш досуг. Мама не раз упоминала, что летом поедем с ней и ребенком за город. Арендуем дом и там будем дышать свежим воздухом. Осталось лишь родить.

Врач поменяла мне витамины, написала список, что она рекомендует добавить в пищу. Так в моем рационе появились финики, чай из листьев красной малины, ананас, баклажан, сыр пармезан. Все это мама готовила специально для меня.

А еще мы решили преобразить мою комнату из девчачьей в более детскую. Мама купила новые занавески. Она куда- то уехала, поэтому вешать их придется мне самой. Но я этому только рада. Они светлые, будут пропускать солнечные лучи. Для малыша это очень хорошо.

Ездила в клинику к своему врачу, сделала УЗИ. Была уверена, что жду мальчика, но врач сказала, что у меня девочка. Беременность развивается хорошо, и мне не о чем переживать.

Вот уже неделю я питаюсь по новому меню, но почему-то чувствую себя не очень хорошо. Тянет низ живота постоянно.

Мама, позвонив, обрадовала, сообщила приятную новость: тетя Инга родила ребенка, девочку, и хочет назвать ее Алисой. Я так обрадовалась этому, что даже подпрыгнула на месте. Ну вот, тетя и отмучилась. А то сколько месяцев пролежала в больнице из-за угрозы выкидыша! Но желанная малышка оказалась сильнее прогнозов врачей и все же родилась. Но, как позднее сказала мама, роды прошли тяжело, малышка в реанимации и пробудет там некоторое время.

Все эти новости не на шутку взволновали и меня. А как это все будет со мной, с нами? Глажу руками округлившийся живот, моя малышка уже который день активно пинается, причиняя мне нешуточную боль.

Мое состояние ухудшилось. Рези внизу живота стали нестерпимыми. Я не могла даже просто ходить. Как назло, мама у тети в больнице, малышка до сих пор в тяжелом состоянии, папа уехал куда-то по делам. И дома я одна. Позвонила своему врачу, и она сказала, что приедет за мной. Что до родов еще рано, но возможна угроза выкидыша.

Тамара Андреевна, как и обещала, явилась незамедлительно, но не на машине скорой помощи, которую я ожидала увидеть перед подъездом, а на своей личной, легковой.

– Я тебе кресло назад откинула, будешь полулежа сидеть. Все будет хорошо. Твоя мама приедет сразу в больницу, не переживай.

Она меня успокоила, так как я до трясучки испугалась своего состояния. У меня даже нет сумки в родильный дом, я ее просто-напросто еще не собрала. И кроватку тоже. А если меня, как и тетю, положат на оставшееся время в больницу, чтобы я лежала и не вставала?

Свои опасения озвучила Тамаре Андреевне. На что она посмотрела на меня внимательно и серьезно сказала:

– Ты раньше времени панику не разводи. Все будет хорошо. Посмотрю тебя, и на месте решим, что делать дальше. Просто во время поездки дыши глубоко, поняла? Не стесняйся меня.

И показала, как я должна это делать. Меня удивило, что это примерно так же, как учат дышать рожениц, но, доверившись врачу, я стала повторять за ней. И как будто мне стало чуть легче.

Путь мы преодолели за полчаса. Но приехали не в частную клинику, где я наблюдалась, а в другую. Сейчас темно, но определенно точно больница небольшая, трехэтажная. Медсестры помогли мне выйти из машины и довели до кабинета.

Рези усилились, я буквально сложилась пополам от боли, когда она уже мыла руки.

– В туалет не хочешь? – уточняет Тамара Андреевна.

А я действительно ощущаю такие позывы, но эта боль не дает думать ни о чем другом.

– Давай, ложись, быстро сделаем УЗИ и посмотрим тебя.

Намазав меня вязким гелем, она стала водить по моему животику.

– Так, малышка обмоталась пуповиной вокруг шейки, – и, удержав паузу, продолжила, – два раза. Так, все, давай на кресло.

С трудом переваливаясь, следую за ней в соседний кабинет, сажусь на высокое кресло, о каких только в интернете читала и видела.

Каждое движение отдается болью в теле, я ною, не в силах сдерживаться. Но Тамара Андреевна не обращает на это внимания и продолжает командовать и указывать, что мне делать. Не такого я от нее ожидала, делаю выводы. Поскорее бы мама пришла. Может, рядом с ней, врач чуть мягче будет со мной обращаться?

– Так, у тебя раскрытие пошло. Значит, будем рожать, – твердо заявляет она, глядя мне в глаза.

– Как рожать, еще же рано! Еще два месяца и несколько дней до срока, который вы ставили, – взволнованно проговариваю.

Она меня пугает. Как можно, сейчас? Нет! Еще же рано.

– Твой ребенок сейчас задохнется у тебя внутри, понимаешь? Ты этого хочешь? – повышает она на меня голос, одновременно натягивая на голову одноразовую шапочку, маску на лицо и поверх белого халата голубой одноразовый халат.

– Даже хорошо, что ты в кресле, сейчас подправлю его и начнем.

Я просто в ужасе от ее слов. Бегаю глазами по кабинету, не знаю, за что зацепиться. Что делать? Рези то появляются, то уходят, позволяя мне чуть передохнуть. Она замечает это и советует:

– Помнишь, как я тебя учила в машине дышать, сейчас так же дыши, поняла? У нас и так экстренная ситуация, не усугубляй!

Врач передвигает шкафчики с медицинскими приборами ближе к креслу, на котором я нахожусь. Все происходит автоматически, она явно это делает не в первый раз.

– Да где же твоя мать, – недовольно бормочет себе под нос Тамара Андреевна.

– Мама что-то говорила? Она уже едет?

Меня буквально трясет от страха. Что с нами будет? Как же так?! Моя малышка в опасности?! А вдруг она ее не… Нет, нет, она же врач высшей категории, мама о ней именно так и отзывалась, она должна справиться!

Но почему нет других медсестер? Куда все подевались? Почему ей никто не помогает со мной?

Неожиданно дверь кабинета открывается, и к нам вбегает запыханная мама.

– Уже началось? – интересуется она у Тамары Андреевны, а после подходит ко мне и, вытерев пот с моего лица ладонью, произносит:

– Элла, ты должна слушать врача, если сделаешь все, как она скажет, то все будет хорошо, поняла?

Весь ее вид и тон отражают полную уверенность в действиях и словах, и мне ничего другого не остается, как согласиться с ней. Моя мама очень умная и сильная. Она меня всему научила. И если она говорить, что Тамаре Андреевне надо доверять, то, значит, так я и поступлю.

Меня скручивает от боли, каждый спазм отдается по всему телу. Я вроде все делаю, как говорит доктор, но ничего не помогает, схватки только сильнее и сильнее становятся. Мне кажется, я теряю ясность сознания и мышления. Тамара Андреевна что-то кричит и говорит маме, та все выполняет, тоже надела на себя халат.

Больше не могу, мотаю головой из стороны в сторону, пытаюсь уменьшить боль, но ничего не выходит, становится только хуже.

– Давай, девочка, малышка твоя уже выходит.

Я прилагаю максимальные усилия, пытаясь вытолкнуть ребенка из себя, и, как только у меня это получается, мама берет мою девочку на руки. Она кроха совсем… Помещается как раз в руках у своей бабушки. Но почему я не слышу ее крика?

– Она молчит, – обессиленно лепечу я.

В этот момент Тамара Андреевна делает мне укол, при этом произнося:

– Ты молодец, Элла, смогла, здоровый, молодой организм выдержал.

Последние ее слова слышу будто сквозь вату, они проносятся и разлетаются по кабинету.

Я устала, мне ужасно хочется спать. Веки прикрывают глаза. И хоть я все еще пытаюсь сказать, что что-то не так, что ребенок не плачет, мои губы меня уже не слушаются, выходит какое-то мычание. Пытаюсь оставаться в сознании, хотя бы слышать. И когда наконец до моих ушей доходит детский плач, я окончательно расслабляюсь и отдаюсь во власть Морфея.

Открываю глаза – за окном светло. Сколько я проспала? Который час? Осматриваюсь, ища свою малышку, но никакой колыбельки для малютки не вижу. Палата обычная, рядом еще две кровати, но они пусты, я одна тут.

Осторожно встаю, чувствую небольшую боль в теле. Медленно передвигаю ногами и подхожу к двери, но не успеваю выйти в коридор, как на пороге палаты появляется мама.

– Ты проснулась, Элла? Куда собралась? Давай обратно в кроватку, – берет меня под руку и ведет к моей кровати.

– Мам, где моя девочка? – спрашиваю с тревогой в голосе. Я думала, она должна быть со мной, но ее нет, почему же?

– Так, тебе надо лежать, Элла, ты еще очень слаба. У тебя открылось кровотечение, Тамара Андреевна еле тебя спасла, я ей век буду благодарна за это.

Что такое она говорит, неужели все со мной так плохо? Да, я чувствую слабость во всем теле, но чтобы умереть…

Мама укладывает меня на кровать и укрывает одеялом.

– Ты должна лежать, поняла? Что-то надо – говори мне.

Киваю, соглашаясь.

– Мам, когда принесут ребенка? Где моя малышка? Я хочу увидеть мою кроху.

Мечтаю, как увижу свой комочек. Когда она была в животике, я с трудом представляла себе это, а вот сейчас, когда уже видела ее на руках у мамы, поняла, что она родилась, увидела ее голову, ручки, ножки и осознала, что теперь у меня есть моя доченька. Я ее родила, мою родную.

– О малышке не беспокойся, ею занимаются педиатры. Сейчас тебе нужно прийти в себя. Тебе назначили капельницы, даже парочку прокапали, пока ты спала.

Надо же, а ведь я почувствовала катетер на локте, когда вставала. Только не придала этому значения.

– А фотку ты сделала? На телефон? На кого она похожа?

Чувствую такую несправедливость в душе: я ее рожала, прошла через все виды болей, а в итоге ее все видели, кроме меня!

Моя малышка, моя девочка. Ангел, который появился в результате нашей с Артуром любви. А я все еще уверена, что у него были искренние чувства ко мне. Но его ввели в заблуждение, и теперь он рассержен на меня из-за каких-то глупостей, россказней одноклассников. Но ничего, как только он вернется из армии, мы встретимся, он увидит свою дочь и захочет меня выслушать. Иначе и быть не может.

– Она… – мама заминается с ответом, а потом и вовсе переключается: – Девочка моя, подумай немного о себе, сейчас позову Тамару Андреевну, она тебе поставит капельницу, хорошо?

Мама встает и уходит за доктором, а я остаюсь лежать, мучимая ожиданием встречи со своей малышкой.

Все, что происходит дальше, – словно во сне. Мне делают укол и я, полностью расслабленная, засыпаю.

И в последующие часы, даже просыпаясь, я все равно хочу спать дальше. Не помню, вставала ли, ходила ли в туалет… Перед глазами только палата, без смены картинки.

Уже не знаю, которые сутки в таком состоянии, потому что иногда, когда я открываю глаза, за окном темно. Порой просыпаюсь оттого, что одежда на груди неприятно липнет к телу, так как она мокрая, а в другой раз на мне снова чистая и сухая пижама.

В очередной раз просыпаюсь, на улице темно, в палате кто-то сидит.

– Мам? – зову, очень хочу увидеть ее, мне кажется, мы так давно не разговаривали.

– Да, это я, Элла, – голос звучит несколько странно. Как будто она чем-то расстроена.

– Мам, где моя малышка?

– Ой, доченька, – и вдруг мама начинает плакать. Я такого не припомню. Как такое возможно?

– Мам, ты чего? Что-то случилось?

Тянусь к ней, хочу обнять, поддержать. Ее явно что-то расстроило.

– Элла, – в голосе мамы слышится отчаяние, что приводит меня в еще большее замешательство.

– Что-то с папой произошло?

Мама отрицательно машет головой.

– Элла, доченька, твоя малышка умерла, в день родов она не могла дышать. Ее пытались спасти, но не вышло, – с этими словами мама заливается слезами и падает на меня.

Крепко обнимает и целует в знак утешения. А я лежу и не понимаю ее слов, не могу их разобрать по частям. Что за бред, это не может быть правдой. Я же слышала ее плач, или мне это показалось?

– Нет! Нет!

– Да, Элла, мне очень жаль. Но не переживай, ты еще молодая, может, это даже хорошо. У тебя вся жизнь впереди. А ребенок… С довеском не каждый мужчина готов принять деву…

– Мама! – кричу на нее, не сдерживаясь, отталкивая от себя. – Как ты можешь! Ты точно моя мать? У тебя внучка умерла, а ты мне про что говоришь?!

Кое-как встаю с постели, не в силах больше лежать.

– Что за шум! – в палату врывается Тамара Андреевна. – Ты чего разоралась, Элла! Ты тут не одна, знаешь ли, лежишь!

Я изумленно смотрю на эту врачиху, по-другому я ее никак не могу назвать! Она не уберегла мою малышку!

– Где мой ребенок?! – надвигаюсь на нее. – Что вы сделали с моей малышкой?!

Тамара Андреевна размахивается и отвешивает мне громкую пощечину, от которой я, не удержавшись на слабых ногах, увальнем падаю на пол.

– Я сказала тебе, не ори. У тебя истерика, оно понятно, ребенок умер. Но все же ты должна была это понимать, ты его не доносила, ты его не смогла родить! К тому же, я говорила, у нее двойное обвитие было, – все это она шипит мне в лицо, слегка наклонившись, – так что перестань истерить. Я тебе жизнь спасла! Ты чуть сама не умерла из-за этого всего. К тому же, если уж ты так переживаешь о своей малышке, подкину тебе еще одну тему для размышлений: скорее всего, ты больше не сможешь родить, если не начнешь лечиться немедленно. Так что прекрати свою истерику по поводу того, что изменить не сможешь, и займись собой. Иначе на всю жизнь останешься без детей.

После этих ужасных слов, сказанных без каких-либо сожалений, эта убийца в белом халате перевела взгляд на маму:

– Займитесь дочерью. Мое предупреждение очень серьезное. Если не получите лечение в ближайшее время, Элла останется бесплодной.

Я дома. Меня привезли сюда в ту же ночь. Сейчас я сижу и со слезами на глазах смотрю на свои занавески нежно-персикового цвета. Я их вешала для своей малышки, а в итоге… В итоге день истерики и плача.

Мама запретила говорить отцу о том, что со мной произошло. Тем более теперь, когда и малышки со мной нет. А он как будто и не заметил моего отсутствия, потому что, как выяснилось позже, тоже был в отъезде. Пытается начать новый бизнес.

– Элла, – в комнату входит мама, – как себя чувствуешь?

Отворачиваюсь от нее и с каменным лицом игнорирую ее появление у себя в комнате.

– Элла, мне надо с тобой серьезно поговорить. Я понимаю, что ты страдаешь от потери ребенка…

– Нет, ты не понимаешь, мама, и не делай вид, что тебе жаль. Иногда, когда я задумываюсь о случившемся, у меня складывается такое ощущение, что ты даже рада, что все так произошло.

– Как ты можешь такое говорить! Ты что! Я тоже хотела эту малышку. Да, признаюсь, обстоятельства ее появления в нашей семье меня удручали, но я никак не желала ей смерти.

Возможно, я перегнула палку с обвинениями в адрес мамы?

– Что ты хотела? Говори и уходи.

– Элла, у тебя еще идет молоко?

Это моя проблема: что бы я ни делала, грудь наливается, и постоянно капает. Уже мама мне и молокоотсос купила – ничего не помогает. Единственное спасение – прокладки на грудь, только они меня и выручают.

– Ты же сама знаешь, что да.

– Тетя Инга… – мама делает паузу, на которой я поворачиваюсь к ней, пытаясь понять, что же произошло с сестрой отца – У тети нет молока, а ее Алиса и так родилась проблемно, ты знаешь. И врач посоветовал ей давать не смесь, а женское молоко. Может, ты покормишь свою племянницу, а?

На мгновенье замираю. Что она мне предлагает?! Отдать молоко, которое принадлежит моей малютке (в мыслях я называю ее Анютой) племяннице?

Мне даже не позволили увидеть крохотное тельце моего ангелочка, которого я не уберегла. Сказали, что уже похоронили. Пока у меня нет сил сходить на ее могилку, но первое, что я сделаю, когда выйду из дома, – поеду на кладбище.

И что теперь предлагает мне мама? Предать мою Анечку? Нет, пусть молоко пропадает! Это единственное, что было у нее по праву и должно принадлежать только ей.

– Элла, подумай. Это благое дело, возможно, и на небесах твою малютку тоже кто-то покормит.

– Мама! – срываюсь на плач.

Как она может говорить мне такие жестокие слова! Я еще не отпустила мою девочку, не простилась с ней. Зачем мама так со мной?! За что?! Как может шантажировать меня таким способом?!

– Разговор окончен, мама. Пусть попросит в роддоме кого-нибудь из рожениц покормить ее дочь. Почему я это должна делать? И вообще, ты же сама скрывала от нее мою беременность. И как теперь объяснишь, что я ее кормлю?

– Я ей рассказала о нашем горе, не смогла утаить. Боялась, что она придет со своей дочуркой и разбередит твою рану. А сегодня я узнала, что малышке нужно грудное молочко, и подумала, что будет неправильно, что кто-то из нашей семьи, имея такую возможность, не поможет тете Инге и ее дочке. А ты так не считаешь?

Мама – профессионал в умении надавить на совесть.

– Я не умею кормить, ты сама прекрасно знаешь…

– Я тебя научу, я же тебя кормила! – настроение мамы резко поднимается вверх в предвкушении моей капитуляции в этом вопросе.

– Ладно, я подумаю. Но не обещаю. Все же это молоко моей Анюты. Хоть что-то должно ей достаться от матери. А то вы мне даже не дали на нее посмотреть.

– Да, – с легкостью соглашается мама и выходит из моей комнаты.

Я устала и прилегла на кровать. Все же мой организм очень ослаб после родов, и меня часто клонит в сон.

Неожиданно слышу вдалеке детский плач. Вначале не понимаю, где нахожусь, будто в вакууме. И плач доносится оттуда, снаружи.

Это Анечка? Моя Анюта плачет?

Иду на крик малышки, бегу к ней, но не приближаюсь ничуть, как бы ни старалась. Тянусь руками, но и это помогает лишь немного.

Меня это раздражает, мое бессилие злит, уже бьюсь руками обо все, и как-то резко распахиваю глаза, и понимаю, что я лежу у себя на кровати, в своей комнате.

И вроде все тихо. Кроме меня, тут никого нет. Как вдруг из другой комнаты доносится детский плач. И как будто вот совсем малютки, и это даже не плач, а писк какой-то.

Встаю с постели, открываю двери своей комнаты – писк слышится еще более явно.

Иду на него и оказываюсь на кухне, где тетя Инга, уже злясь, пытается в рот своей Алисе засунуть бутылочку со смесью, а та упирается и плачет.

– Ей не нравится, Инга, ты что, не видишь?! Не насилуй ребенка! – раздраженно говорит мама.

– А что прикажешь делать?! – так же сердито отвечает тетя. – Она кушать хочет, голодная, всю ночь меня мучила, орала как резаная, спать не дает. Я так устала! – в сердцах заканчивает Инга.

Мое сердце разрывается от боли за малышку! За это ужасное и раздраженное поведение взрослых, за такие жестокие слова!

– Отдай ее мне! – подхожу и под изумленные взгляды мамы и тети отбираю малышку и иду в свою комнату.

Она вся в пеленках, разворачиваю ее и достаю крохотное, такое хрупкое тельце.

Даже теряюсь, настолько она крохотная. И как можно на такую сердиться? Она даже глазки не открывает, только милыми губками шевелит в поисках еды.

С утра моя грудь особенно тяжелая: с ночи набирается молока. Неловко подставляю сосок к ее ротику, и она как ухватится за него и начинает сосать. А я… не чувствую боли, и это так странно для меня. Отвлекаюсь от своих ощущений и пробую ее разглядеть.

Белокурая, как тетя. Немецкие корни сильны, однако. Будет красавицей. У нее правильные черты лица. Аккуратные бровки. Еще совсем светленькие, но уже угадывается их форма. Носик маленький, прямой. И вообще, она похожа на куколку, такая хорошенькая и такая малышка.

Стук в дверь не отвлекает Алису от еды, она рьяно ее поглощает.

В комнату входит мама.

– Как ваши дела? Кушает? – осторожно интересуется она.

– Как видишь, – улыбаясь и не в состоянии отвести взгляда от Алисы, отвечаю маме.

– А ты как? Не больно тебе?

Отрицательно машу головой, все еще любуясь крошкой в руках.

– Она так похожа на тетю Ингу, да? – задает вопрос мама.

– Да, – соглашаюсь с ней.

А потом ловлю себя на мысли, что даже не знаю, на кого была похожа моя малышка.

– Мама, – решаюсь задать ей вопрос, – а моя Анюта была на меня похожа?

Пауза затягивается, и, когда я уже не выдерживаю и смотрю на родительницу, не понимая, почему она до сих пор молчит, она наконец заговаривает:

– У нее были темные волосики и бровки. Ты мне не призналась, кто отец, поэтому я ничего не могу сказать. Кожа лица была светлая, насколько это возможно при рождении. Детки рождаются с гипоксией, красные, и только через несколько дней сходят отеки и краснота. Элла, не плачь…

Сама не замечаю, как уже реву от сказанных ею слов. Содрогаясь при каждом всхлипывании.

– Дочь, не надо, не реви. Все образуется, ну!

Но ее доводы словно ножом по сердцу, ведь ничего уже не образуется. Доченька моя, Анюта, ее нет с нами. И что бы я ни сделала, ее не вернуть.

– Хотя бы ради Алисы не реви. С молоком мате… – мама осекается и, кашлянув, поправляется: – Твое настроение может передаться ребенку. Не делай этого. Она за столько дней впервые кушает нормально.

Слова про ребенка отрезвляют меня, надо сдержаться, я еще поплачу о своей дочурке. Но не сейчас.

Наконец Алиса уснула и выпустила мою грудь.

Мама не позволила мне любоваться на нее спящую. Быстро запеленав кроху, взяла на руки и отнесла к тете. А я так и сталась сидеть. Как только Алиса покинула мою комнату, чувство одиночество овладело мной. И я вновь стала плакать.

С этого дня тетя стала чаще приходить к нам в гости с Алисой. А потом и вовсе перебралась к нам, объяснив папе, что совсем не высыпается с малышкой, а тут и мама, и я можем ей помочь. Папа посчитал причину уважительной, и гостиную переоборудовали в комнату для Инги и Алисы. Поставили кроватку, пеленальный стол и все, что требуется для ребенка и его мамы.

Так и прошла пара месяцев. Я кормила Алиску грудью, пока отца не было дома. Она скрашивала мои будни и исцеляла ночи. Почти постоянно я была с ней.

Малышка стала развиваться, потихоньку расти, прибавлять в весе, что нас всех очень радовало. Тетя каждый месяц носила ее к педиатру на осмотр и возвращалась с хорошими новостями.

Вновь стал возникать разговор о переезде к дедушке. Я все так же категорически отказывалась это делать. Я должна дождаться Артура и поговорить с ним. Малышку нашу я потеряла, но Артура ни за что не упущу. А если уеду к деду, то все концы обрежутся и, возможно, мы никогда друг друга больше не увидим. Одна лишь мысль об этом приносила ощутимую физическую и душевную боль.

– Дочь, может, обновим гардероб? – заглянув в комнату, предлагает мама.

Особого желания идти нет, но и сидеть дома неохота. Тетя с Алисой на прогулке, папа на работе. Смысла оставаться дома не вижу, поэтому соглашаюсь. Мой гардероб сейчас – это просто футболка с прошлого сезона и джинсы, которые не выходят из моды никогда.

Входим в лифт, а там уже стоит женщина и общается по телефону. Она кивком здоровается с нами и продолжает свою беседу.

Я с ней не знакома, это точно, но почему-то черты ее лица мне кого-то напоминают.

– Да, мы тоже решили туда перебраться. Наш папа уже завершает дела, здесь все продадим и уедем. Уже и дочери нашла прекрасную школу со спортивным уклоном. Там и фигурное катание есть. Америка вообще славится своими фигуристами…

Ее собеседник, видно, сказал ей что-то смешное, она остановила свою речь и рассмеялась.

– Артур поступает на финансы в том же городе. Так что нас тут ничего не держит.

Я ухватилась за поручень лифта, так как ощутила слабость в ногах.

Я поняла, кто она, как только услышала про фигурное катание. Меня так и подмывало спросить, когда Артур вернётся. А теперь вон оно как, оказывается.

Он и не собирается возвращаться, а решил уехать от меня еще дальше – на другой континент.

Эта красивая женщина вышла из лифта и из подъезда, а я и шагу не могу сделать. Ноги как будто отказались ходить.

– Элла, в чем дело? Пошли.

– Мам, у меня внезапно заболел живот, я никуда не хочу. Сходи одна, хорошо?

И нажимаю на кнопку закрытия дверей. Лифт поднимает меня на нужный этаж. Не спеша выхожу и подхожу к двери. Нажимаю на звонок, один раз, второй, третий.

Наконец дверь открывается, и передо мной показывается заспанная Аня.

Она трет глаза, никак не осознавая, что это я через столько месяцев вновь стою перед ней.

– Привет, – просто здороваюсь с ней.

– Привет, – растерянно шепчет.

– Вы уезжаете в Америку?

Аня удивлена, что я знаю.

– Откуда тебе это…

– Это неважно. Артур… – запинаюсь, меня до сих пор волнует это имя. – Он… он тоже едет с вами? Когда он вернется из армии?

Аня молчит, смотрит прямо и как будто раздумывает, сказать или нет.

– Аня, пожалуйста, я люблю его. Меня оклеветали перед ним, я хочу рассказать ему правду!

Аня тяжело вздыхает и наконец решается заговорить:

– Артур уже в США.

От этой новости подкашиваются ноги, и я еле успеваю облокотиться о стенку.

Значит, он уехал, даже не дав мне возможности оправдаться.

– А вернее, его увезли, – вдруг уточняет Аня. – После вашего расставания он ведет себя как бешеный. В армии была дедовщина, он вписался за какого-то солдата и в итоге отхватил сам. Да так, что местные врачи не знают, что делать. Нос разбит полностью, лицо собирали по новой. Отец нашел по связям отличного лицевого хирурга. Тот сделал ему операцию. Он уже идет на поправку. Бинты еще не сняли, но врач говорит, что будет таким же красавчиком, каким был раньше.

Я осела на пол, не в силах выдержать тяжесть новостей. Артур! Любимый, мой хороший, пострадал, защитил кого-то, а теперь сам в больнице. Глаза увлажнились, в груди заныло. А самое плохое – я беспомощна! Как мне ему помочь, как облегчить его боль?!

– Где он? – встаю на ноги полная решимости. – Скажи, куда его отвезли?

Вроде наши в США хотят к деду поехать. Как раз и поедем.

– Элла, он не хочет тебя видеть, – опустив взгляд, бормочет Аня.

Изумленно смотрю на нее. Что за бред! Почему? Кто у него спрашивал? Мне все равно, я должна с ним повидаться.

Ведь если он любил, то выслушает, и его чувства ко мне вновь оживут. Он просто обижен, но когда все узнает, обида пройдет.

– Я сама у него спрашивала. Прости. Думала, может, это его дух поднимет, если ты приедешь к нему. Но он наотрез отказался. Более того, сказал, что в жизни меня не простит, если я тебя приведу. Прости.

И закрывает передо мной двери.

Не помню, как вернулась домой, как разделась… Очнулась, только когда уже горячая вода причиняла боль. Кожа покраснела и больно жгла. Перенастроила температурный режим и полностью искупалась, стараясь смыть с себя всю ту грязь, которую ощутила во время рассказа Ани. Левин просто растоптал меня. Да еще и сверху, для стопроцентной гарантии, попрыгал, чтобы уж точно уничтожить, размазать по земле.

Вода прояснила мои мысли, будто бы действительно смыла все то нехорошее, что прилипло к душе и телу.

Выходила из ванной я совершенно другим человеком. Я твердо решила позабыть Артура. Он недостоин моей любви. Я сделаю так, чтобы он у меня еще в ногах валялся и с мольбой заглядывал в глаза. Я поеду к деду, с моими внешними и умственными способностями и с его поддержкой я добьюсь таких высот, что обо мне многие будут мечтать. А потом найду Артура и, смотря в его синие бесстыжие глаза, скажу, как все было. И что теперь он меня никогда не получит.

Мама вернулась поздно вечером, уставшая, но довольная. Купила она не много, но все же была в настроении.

– Мама, давай звонить дедушке. Пора нам и познакомиться.

Мама посмотрела на меня подозрительно, это продолжалось буквально несколько минут, как вдруг она резко поднялась с дивана и кинулась меня обнимать и подпрыгивать на месте.

– Да! Да! Я знала, что ты одумаешься и поймешь все! Ты моя дочь! Моя девочка!

Мама расцеловала меня в обе щеки, еще и ущипнула.

Давно я не видела ее такой счастливой.

– Так, надо поговорить с отцом. Он, конечно, уже что-то новое тут развивает, но разве же это сравнится с тем, что может дать ему твой дедушка!

Она отвлеклась на телефон, а я зашла к себе в комнату. Скоро придут тетя Инга и Алиса. Надо приготовиться. Покормлю племянницу, как раз придет папа, и с ним поговорим серьезно.

Пара часов за домашними делами пролетела незаметно. Тетя Инга тоже удивилась моему внезапному решению. Но интересоваться причинами не стала. Единственное, попросила продолжать кормить Алиску и в США, так как неизвестно, как малышка отреагирует на американские смеси.

Мне это не в тягость, поэтому я абсолютно нормально отнеслась к ее просьбе. Я уже ее молочная мама. Надеюсь, когда будем крестить девчушку, тетя попросить меня стать ее крестной.

Вечером этого же дня.

Поздно вечером этого же дня мы провели семейный совет. Так как время часовых поясов у нас расходится и в Америке у дедушки сейчас обед, мы решились позвонить.

Первым разговор начал отец. Они беседовали на родном, немецком, языке. После папа передал трубку мне.

– Hello Danielle. As I understand it, you have decided your business in Russia and are now ready to come and get to know me. ( Здравствуй, Даниэлла. Я так понимаю, ты решила свои дела в России и теперь готова приехать и познакомиться со мной – анг.), – говорит он мне. Подмечаю, что его голос мне нравится, даже чем-то напоминает моего отца.

– Hi Grandpa. Yes, it would be nice to get to know you already. ( Привет, дедушка. Да, было бы неплохо уже нам с тобой познакомиться – анг.), – отвечаю ему так же, понимая, что уже очень давно не практиковала язык, и, возможно, мое произношение ему не понравится.

На мой ответ дедушка лишь легко хохотнул и попросил передать трубку отцу.

На этом моя роль была выполнена.

Завершив диалог, дедушка пообещал отцу выслать свой самолет за нами через два дня.

И с этого дня в нашей семье начался настоящий хаос – сборы, беготня. Запущенный недавно бизнес папа решил пока поставить на паузу, ведь если дело выгорит, то это копейки по сравнению с наследством деда.

У меня нерешенных дел не осталось. Результаты ЕГЭ я получила, но никуда их не отправила из-за всего того, что на меня свалилось. С поступлением в этом году я опоздала. Но ничего, в следующем учебном году мы все решим.

Через два дня у наших дверей вновь стоит дядя. В этот раз он настроен ко мне позитивно, даже приобнял и поцеловал в щечку. Долго мы сидеть не стали, собрались в путь. Папа, мама, я, тетя Инга с Алисой на руках и дядя.

Приехали в аэропорт, прошли через отделение бизнес-класса. Из здания аэропорта нас забрал минивэн и подвез к частному борту деда.

Никаких дополнительных проверок, осмотра багажа. Все легко и просто. И это, блин, круто!

Мы сели в удобные кресла, кто-то на диванчик. Бортпроводница предложила бокал шампанского, но я отказалась. Мне сейчас нельзя пить. Иначе как я буду Алису кормить? Капитан сообщил, что через пару минут взлетаем. Все в предвкушении переглянулись между собой и улыбнулись. Там, за океаном, нас ждет новая, счастливая жизнь. У каждого из нас цели разные, но вместе мы сходимся в одном – мы будем счастливы в итоге.

Алиса стала хныкать, ей пора кушать. Но при папе и дяде я не могу ее покормить. Что же делать?

Внезапно мама встала и подошла к тете.

– Давай я ее покормлю, приготовлю смесь. А ты отдыхай, и так всю ночь не спала.

Да, действительно, хоть Алиса и поела, но ночь прошла беспокойно. Мы все это слышали из своих комнат.

Мама проходит мимо меня и подает мне знаки глазами и мимикой. Тогда я встаю и произношу так, чтобы все услышали:

– Мам я тебе помогу с Алисой.

И под одобрительные взгляды старшего поколения покидаю салон и иду за мамой в хвостовую часть самолета.

Мы приходим в самый дальний отсек, подальше ото всех. Тут сидит стюард.

– Нам надо покормить ребенка, – произносит мама.

Но он ее не понимает, так как является работником деда и не знает нашего языка.

Тогда я ему на английском пытаюсь объяснить.

Но он говорит, что самолет вот-вот взлетит и мы должны сесть в кресла и пристегнуться.

– Мы не можем вернуться обратно, – раздраженно заявляет мама. – Скажи ему, что покормишь Алису здесь. Давай на их кресла сядем, и все тут.

Я перевожу ее слова, стюард недоволен нашим решением, но не может отказать, поэтому мы с мамой садимся в небольшие кресла напротив друг друга. Для Алисы он тоже достал ремень безопасности и пристегнул ее. Я готовлюсь кормить кроху, в этот момент самолет начинает набирать скорость.

Нахождение рядом стюарда немного смущает, и я прошу его смотреть в сторону, пока я кормлю, так как прикрыться чем-то у меня возможности нет.

Он безмолвно соглашается и отворачивается от нас максимально в сторону.

И в этот момент, когда я уже стала расстегивать кофту, первое, что я слышу сильный хлопок, и в туже секунду меня с огромной силой отталкивает от стенки, раздается характерный лязг трения металла, и я чуть не падаю на маму. Толчок такой силы, что Алиса выскальзывает из моих рук, но ремень безопасности удерживает ее у меня на коленках, и я вновь хватаю ее и крепко прижимаю к себе.

В страхе смотрю на маму, пытаясь понять, что делать и что произошло.

– В чем дело, что случилось? – мама сильно ударилась о стену сзади, и поэтому ее голос звучит немного приглушенно.

– Go to the exit. Fire. Go. Go (Идите к выходу. Огонь. Вперед. Вперед. – анг.), – кричит нам стюард, отстегивая от кресел.

– Мама, он говорит бежать, срочно, может возникнуть пожар! – в шоке оглядываюсь назад, в сторону, где все наши.

Неожиданно стюард хватает меня за руки и толкает к запасному выходу. Он уже выбил дверь и скинул запасной трап.

– Go, go! – орет он мне, подталкивая к выходу.

– There is my dad. We have to go save him (Там мой папа. Надо идти спасать его. – анг.), – кричу ему в лицо, он должен идти к нему, к ним!

– Others will save them, go ahead (Их спасут, идите вперед! – анг.), – с этими словами он меня буквально выталкивает из самолета, и я скольжу по трапу вниз, с Алисой на руках.

Встав на асфальт, оборачиваюсь и вижу, как мама рвется в салон, к отцу, а стюард ее не пускает и тянет к выходу, чтобы она спустилась за мной, вниз.

Перевожу взгляд к передней части самолета, надеясь увидеть там еще один такой же трап, и от увиденного кровь застывает в жилах.

Нос самолета объят пожаром, а из салона валит черный дым.

– Господи! Что это?!

Неожиданно происходит взрыв, и меня с ребенком на руках сносит волной.

Слышу отчаянный детский крик сквозь гул и скрежет падающих и с грохотом приземляющихся на асфальт обрывков металла.

Открываю глаза и не понимаю, что происходит. Вой сирены болью отдается в висках. Будто в прострации оглядываюсь по сторонам, пытаясь осмыслить ситуацию, и замечаю маленький комочек.

– Малышка, девочка моя, Алиса!

Тянусь к ней. Беру ее на руки. Качаю из стороны в сторону, пытаюсь успокоить, но ничего не срабатывает.

Она испугана и не может просто успокоиться.

Ко мне подбегают люди в белых халатах, забирают из рук мою девочку, хочу им воспротивиться, но сил нет. А когда они нас обеих сажают в одну машину скорой помощи, то и вовсе перестаю нервничать, вновь беру ее на руки и, чтобы как-то успокоить, даю ей грудь, уже никого не стесняясь.

Когда Алиса прекратила отчаянно кричать и начала кушать, мои мысли стали приходить в порядок.

Я резко подняла взгляд и увидела черное облако дыма. Вокруг пахло гарью. Сквозь эту завесу ничего было не разобрать.

Я не понимала, где мама, отец, тетя с дядей. Лишь очень надеялась, что они, как и я, сейчас в машинах скорой помощи и им оказывают медицинскую помощь.

Вой сирен не прекращался, а мы все так же сидели в скорой. Медработник допытывалась, что у меня болит и не ранена ли я, и, убедившись, что в принципе я в норме, она убежала в сторону горящего самолета.

До тех пор, пока Алиса, не наелась сполна и не выпустила сосок на свободу,уснув безмятежным сном, я не могла даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы искать родных.

Положив свою малютку рядом, сорвала простыню с каталки, соорудила из нее мини-гамак, концы которого завязала у себя на шее. Аккуратно поместив туда Алису и придерживая ее одной рукой, вышла из скорой и поспешила к самолету.

Но близко подойти не получилось, языки пламени распространялись на несколько метров вперед.

И хоть пожарные изо всех сил старались их потушить, пока им это не удавалось. Периодически раздавались хлопки, как будто взрывалось что-то внутри самолета.

Я не могу кричать: рискую разбудить Алису. Поэтому просто двигаюсь перебежками от одного открытого участка к другому, в поисках мамы, папы, всех родных. Куда они подевались? Почему я не вижу никого? Где их трап? Неужели их всех уже забрали кареты скорой помощи?

– Девушка уходите, уходите! – кричит мне пожарный. – Еще могут быть взрывы, бегите к машине скорой!

Неожиданно меня хватают со спины и оттягивают назад.

– Ты куда ушла?! Совсем, что ли! – кричит на меня докторша, сопровождая обратно к скорой. – Оглянуться не успела, а ты ушла! Совсем о ребенке не думаешь!

– Там моя семья! Вы не понимаете!

– Кого смогли спасти, уже увезли.

– Как? Когда? Я не видела!

– Садись давай в машину, поехали в больницу. Тебя осмотрят доктора, и ребенка тоже. Задымление, удушливый газ, она могла получить легочный ожог.

Слова фельдшера не на шутку испугали меня. Я села в машину и, пока она отъезжала от места крушения, стала осматривать Алису, прислушиваясь к ее дыханию.

Когда я поняла, что никаких хрипов ребенок не издает, ее дыхание вполне чистое, попросила посмотреть и фельдшера. Она тоже не нашла ничего подозрительного в состоянии Алисы, но все же посоветовала обязательно показать ее врачу.

– Сколько было на борту людей? – интересуется докторша.

– Пассажиров было шестеро, вместе с малышкой. А бортпроводников, в общем, членов экипажа – не знаю.

Она неоднозначно отреагировала на мои слова: грустно покивала головой и отвернулась к дороге.

По прибытии в больницу меня и Алису осмотрели сразу несколько врачей, взяли анализы, сделали томографию.

Задавали постоянно вопросы. Пришли люди в форме, допрашивали меня о том, что произошло. Творился какой-то дурдом. Но когда я спрашивала о других выживших, все отмалчивались, ссылаясь на то, что подтвержденных данных пока нет. Пожар все еще не потушили, и расследование ведется.

Находиться среди людей и, однако же, быть в информационном вакууме – очень тяжело.

Меня покормили, но никакой информации не дали.

Я уже устала ходить по кабинетам главврача и его зама. Всюду меня принимали за маленькую девочку, не желая со мной считаться. И отмахивались, не считая нужным отвечать на мои вопросы.

Бессилие бесило! Меня не воспринимали себе равной и не считались с моими правами. На этаж реанимации не давали пройти. Чтобы я хотя бы увидела, кто в каком состоянии сейчас. Ведь я уверена, что пассажиры все спаслись. По-другому просто не может быть. Это частный самолет, пассажиров не много, а значит, члены экипажа, находящиеся в салоне, могли спасти моих близких, так же как тот бортпроводник спас меня. Но и его я не нашла в больнице. Возможно, пострадавших отвезли в разные медучреждения?

Ситуация изменилась ровно на следующий день. Представители администрации больницы подошли ко мне именно в тот момент, когда я, уже докормив Алису, укладывала ее в кроватку, которую нам тут любезно предоставили.

– Леманн Даниэлла?

– Да, это я.

В палату вошли еще три человека в белых халатах, с бейджиками, на которых значились их имена и должности. Наконец-то я встретилась с главными в этой больнице! За ними вошли и люди в форме. И именно они начали диалог:

– Мы вынуждены принести вам наши соболезнования в связи с утратой родных.

– Что? Что вы такое говорите?! Нет, я не верю. Это не может быть правдой! Мне же сказали, что другая скорая увезла остальных!

– К сожалению, из загоревшегося самолета смогли выбраться только вы и малышка, – взгляд доктора скользит по кроватке Алисы. – Взрывом внутри салона выкинуло вашу маму и стюарда, и сейчас они оба в тяжелом состоянии находятся в реанимации, но, к сожалению, прогнозы неутешительные. Что касается остальных пассажиров и членов экипажа… то… – мужчина опускает взгляд и с сожалением произносит, – все погибли на месте.

С этого дня начался мой ад на земле. Вначале, растерявшись, я еще искала, а вернее, ждала поддержку от дедушки, так как в моей жизни никого не осталось… Папа, дядя, тетя – все погибли. Мама – в коме, я – одна, с младенцем на руках. Куда идти, куда бежать, что делать?! Я ничего не знаю! Я в панике! Нас выписали из больницы, но у меня нет телефона, ключей от дома, документов – ничего! Куда мне идти?! К кому обратиться?

Оставив маму в больнице, я и Алиса стали собираться в дорогу. Вновь пришли из органов правопорядка, с вопросами. Ответив на них, я попросила подбросить меня до дома.

Но, оказавшись у подъезда, поняла, что не могу войти, просто потому, что не знаю кода. Так я простояла некоторое время, пока не появились какие-то соседи и не открыли злосчастную дверь. Они были удивлены, увидев меня в таком виде, да еще и с малышом на руках. Но я ничего не стала им объяснять и поднялась на этаж Артура. Я решила попросить о помощи его семью. Все равно больше никого не знаю. Подруги от меня отвернулись, чьих-либо номеров наизусть я не помню… Что мне остается?!

Дверь вновь открыла Аня. Она удивилась, увидев меня на пороге. Да еще и с Алисой на руках.

– Мне нужна помощь! Пожалуйста, помоги нам. Мне не у кого больше просить…

Не знаю, что увидела Аня на моем лице, но все же, подумав немного, открыла дверь настежь, пропуская нас внутрь.

Я ей рассказала о событиях, которые произошли со мной за последние два дня. Она в шоке. Слышала, что в аэропорту взорвался самолет бизнесмена, главы американской топливной корпорации, и что он погиб. Но не слышала, что там была и моя семья. И что все погибли. Из новостей трубили только, что огромная компания осталась без официального владельца и как резко упали ее акции на фондовом рынке. Вскользь упоминали, что выжило четыре человека, в том числе ребенок, но имен не называлось, так как они не относились к бизнесу и большим деньгам.

В шоке от услышанного, сижу в прострации. Возможно, дедушка потому не объявился, что считает, будто вся его семья погибла?

Аня накормила меня, напоила чаем. Об Артуре я больше не решалась спрашивать и, если сказать честно, боялась, что меня могут выпроводить из квартиры, если обмолвлюсь о нем хоть словечком.

Вечером пришла мама Ани. Эта красивая и стильная женщина мне сразу понравилась, еще тогда, в лифте. А сейчас я готова была на нее молиться. Она вызвала соответствующую службу и, засвидетельствовав, что я хозяйка квартиры и потеряла ключи, заставила их выломать замок на двери. Так я и попала в свою квартиру. А после, узнав всю мою историю, она обняла меня так нежно, по-матерински, и поддерживающе похлопала по спине.

Полицейские еще в больнице сказали, что во время набора скорости для взлета наш самолет врезался в машину, которая почему-то в этот же момент проезжала взлетную полосу. И сейчас ведется разбирательство, как же так случилось, что машинист оказался на полосе взлета частного самолета, и почему диспетчер, зная расписание рейсов, дал ему на это добро.

По новостям транслировали то же самое, единственное, что я узнала нового, находясь в квартире Артура, так это то, что и водитель тоже погиб при столкновении. Его машину покрутило несколько раз и отбросило далеко от взлетной полосы.

Весть о том, что я стала почти сиротой, как и маленькая Алиса, дошла и до органов опеки. А бывшие знакомые отца пришли к нам с требованием вернуть долг, который он брал до того, как умер. Письменных подтверждений возвратов у меня нет, счета отца заблокированы, и отследить движение средств не представляется возможным. Я в полном замешательстве!

Проблемы сваливались на меня одна за другой.

Органы опеки требовали, чтобы я нашла работу, если хочу удочерить Алису. Врачи городской больницы советовали отправить маму в частную клинику, где есть подходящее и самое современное оборудование, способное вывести ее из комы и помочь с травмами. Заемщики отца беспрестанно звонили. Ко всему прочему, я никак не могла восстановить паспорт, работники паспортного стола попались мегеры какие-то. А еще, плюс ко всему, у меня на руках маленькая Алиса, которой скоро исполнится три месяца.

Я не смогла найти никаких записных книжек отца, чтобы раздобыть номер деда. А сам он моей судьбой, по ходу, не интересуется. Но мне сейчас так нужна его помощь! В папином столе обнаружила телефон старой модели, купила сим-карту и хоть так, но была на связи. Все наши ноутбуки, одежда, планшеты и мобильные – все сгорело в этом самолете. И теперь я, в свои восемнадцать, должна с этим всем как-то разобраться сама. И если бы не Алиса, порой мне казалось, что смысла в такой жизни и нет вовсе. Но после я сама себя ругала, потому что так нельзя мыслить. Жизнь дана нам один-единственный раз, и я должна прожить ее достойно!

Тетя Ангелина, а именно так я теперь зову маму Артура, зашла ко мне в гости, когда я уже отчаялась и не понимала куда идти и у кого попросить помощи. Мы вновь поговорили о маме и о том, что она была с ней знакома. Она оставила мне пятьдесят тысяч рублей на расходы и обещала прислать юриста из компании, в которой обслуживается сама, чтобы мне помогли восстановить мои документы и оформить опеку над Алисой.

Мама Артура сдержала свое слово, и ко мне домой пришел специалист из одной известной юридической фирмы, правда, не на следующий день, а через неделю. Когда он озвучил мне прайс, я была готова выпроводить его из квартиры, потому что таких денег у меня не было! Да и откуда им взяться! Все счета отца и матери заблокированы, на моём – пусто. Мы с Алисой уже который день на снеках, макаронах и прочих продуктах с большим сроком годности, найденных мною на кухне. Мама зачем-то оставила их в квартире, куда не собиралась возвращаться. Это хорошо, что Алиса пока на моем молоке, а скоро ей надо будет покупать еду и одежду. Что я тогда буду делать?! Ни образования, ни работы у меня нет. Как я оплачу услуги юриста? Да и вообще, на что мы будем жить?! Но тут мой визитер достал пачку документов и озвучил, что ему удалось найти в базе данных на мою семью. Какими активами я владею. Во-первых, двухкомнатная квартира тети. Она автоматически становится квартирой Алисы, как ее дочери. Мне надо оформить над ней опеку, а еще лучше – удочерить, чтобы были все права. Он предложил ее продать и вырученные средства потратить на перевод мамы в частную клинику, оплату его услуг и взятки нужным людям, чтобы Алиса официально стала моей дочерью. Еще машины отца и матери. Их тоже можно продать и пустить на текущие расходы. Водить я не умею, поэтому они мне сейчас не нужны. Я согласна с его мнением, но все же пока придержу это имущество в гараже. Это, как любил повторять папа, его железный конь, которого он купил и который его никогда не подводил. Его автомобиль немецкого автопроизводителя. А мамин – американец. Оба пусть будут в гараже. Посмотрим, может, когда-нибудь и я научусь водить и сяду за руль папиного монстра. Если подумать, то выход из положения, предложенный юристом тети Ангелины, хороший. Все равно нам с Алисой эта квартира не нужна. У нас есть родительская. Мужчина подробно мне все объяснил и взялся оформить наследство Алисы. После удочерения я смогу продать квартиру тети и расплатиться с долгами. Я рассказала ему также, что меня донимают заемщики отца. Юрист пообещал посодействовать и в этом вопросе. В скором времени Аня пришла ко мне попрощаться перед отъездом за океан. Будет теперь жить и тренироваться там. Мне было больно отпускать этого ребенка от себя так далеко, все же она была связующим звеном между мной и людьми, которые помогли мне более или менее наладить мою жизнь после катастрофы. Я отпустила ее с обещанием писать мне в соцсетях, чтобы мы не теряли друг друга. Юрист Ангелины помог мне и с бизнесом отца разобраться. Оказывается, отец перед смертью открыл магазин и автомастерскую и, когда мы уезжали, назначил там управляющего, который следил бы за делами и работой бизнеса в целом. Так как я ничего не смыслю в этих мужских делах, то тоже доверилась этому управляющему. Следующий год прошел в забегах по госучреждениям. В оформлении документов, прав на имущество, восстановлении всех моих гражданских прав. Алиса подросла, уже делает первые шаги, чем очень радует меря, свою тетю. Я поступила в универ, но на заочную форму обучения, так как с маленьким ребенком на руках понимаю, что очно не потяну ничего. Бизнес отца с каждым месяцем приносит все меньше и меньше денег. Оплачивать услуги дорогого юриста у меня нет возможности, поэтому в этот раз я обратилась в юридическую контору, которая находится недалеко от дома. С их помощью я продала бизнес отца его управляющему. Продала за копейки, но это тоже очень хорошо, ведь я по-прежнему ничего не зарабатываю. Проходит еще год, постепенно деньги от продажи квартиры тети подходят к концу, и вновь встает вопрос: что делать? Мама оправилась от травм. Врачи дают положительные прогнозы на ее выздоровление, поэтому она все еще в частной клинике под их присмотром. Это требует от меня ежемесячного взноса. Мы с Алисой ходим ее навещать, играем у нее в палате. Общаемся с ней так, как будто она нас слышит. Дома же я рассказываю малышке Алисе все понемногу, но она еще слишком мала, чтобы что-то понимать из того, через что нам пришлось пройти с ней вместе. Я стала задумываться о работе. Ближе к трем годам я устроила Алису в сад. И когда появилось свободное время, стала просматривать объявления о работе. Но как может девушка без связей и образования претендовать на нормальную должность с достойной оплатой?! Ответ очевиден. Вопрос с работой решился, когда я вновь была вынуждена обратиться к юристам. Я собралась продать машину мамы. Так как сама я в этом ничего не понимаю, помощи попросила у мужчин. Они мне помогли и слово за слово узнали, что мне требуется работа, пока ребенок в саду. Рекомендовали меня в секретари в одну небольшую фирму поставок строительных материалов. Уж не знаю почему, но женщины в коллективе меня приняли неохотно. Я сидела с ними в одном большом кабинете. Зам. начальника меня вообще игнорировала, не разговаривала. И я не понимала, чем могла ей не угодить. И только через неделю, когда шеф позвал меня в кабинет и закрыл за мной дверь на ключ, все встало на свои места. Вылетела я из этой организации пулей. Как только смогла открыть дверь и схватить сумочку. К тому же мне помогла это сделать зам. директора, которая, как выяснилось, была любовницей главного. Всю дорогу домой я мысленно материла всех этих людей! Целую неделю ездила туда, как дура, наспех отводила Алису в сад и в последние минуты забирала. Для чего?! Чтобы меня сделали чьей-то любовницей?! Вторая попытка закончилась еще быстрее первой. Уже на собеседовании у меня взяли трудовую, и, даже не открыв ее, руководитель сказал, что он принимает меня на работу, с условием, что я буду задерживаться после шести и на полчаса заходить к нему в кабинет. А когда я, искренне возмутившись, вскочила с места, пригрозил, что не вернет мне трудовую. Я рассмеялась ему в лицо. Она у меня пустая, чего мне бояться. Мне повезло только на десятом собеседовании, когда я уже опустила руки и шла на интервью без надежды. Меня принял отдел кадров, женщина лет сорока на вид. Строгая, деловая. Понимая, что у меня за плечами опыта ноль, она тяжело вздохнула. – Значит так, первый месяц – испытательный срок, Даниэлла. Посмотрим, на что ты способна. Программе тебя обучит уходящий специалист. Учти, ты, чтобы закрепиться на этом месте, должна все схватывать на лету. Если будешь работать как следует, порекомендую тебя шефу. Посоветую заключить с тобой бессрочный договор. Ставка будет в два раза выше, чем на испытательном сроке. А самое главное – рабочий день заканчивался в шесть вечера и ехать до сада примерно полчаса. – Ждем тебя в понедельник, дресс-код – прямая черная юбка, белая блузка. Первая неделя далась мне тяжело. Я вела конспекты о работе, стараясь записывать и запоминать одновременно. Уходящая секретарь не церемонилась и объясняла все быстро. После я летела за Алисой в сад, а потом, уложив ее в кровать, заучивала все, что написала днем. Секретарская программа, имена руководителей отделов. С кем какая корреспонденция ведется. Что заказывать и когда, как все оформлять для бухгалтерии. Голова шла кругом от количества информации, но я старалась ничего не упустить. Скоро из командировки вернется руководитель и даст оценку моей работе. А пока я должна хорошенько попотеть. Такая удача не каждый день выпадает. Сегодня понедельник, шеф должен приехать. Я нервничаю. Явилась раньше на двадцать минут, отдав Алису в сад, как только он открылся. Привела стол в порядок, полила цветы в горшках, приготовила все для кофе. До начала рабочего дня осталось десять минут, надо зайти в уборную, ополоснуть лицо прохладной водой. – Ты видела новую секретаршу? – слышу, еще не успев зайти. Женский голос мне не знаком. – Да, видела, – отвечает ей вторая, – желторотая соплячка. Сразу видно, из-за смазливой мордашки получила должность. Но ничего, шеф быстро ее выгонит, если заметит косяки. – Слышала, она старается. Все записывает, запоминает. Меня больше волнует, что наши мужики зачастили в секретариат из-за нее. Все буквально слюной исходят, глядя на новенькую. А что – рост, фигура, еще и красивая блондинка. Кто на такую не позарится. Я стала вспоминать. А ведь действительно, во время обучения в кабинет часто заходили мужчины из разных отделов. Что-то спрашивали у секретаря. Так как я еще не в теме была, я просто молчала и старалась запомнить ее ответы. – Ты из-за Славки своего переживаешь? – хохотнула вторая. – Можешь расслабиться. Уверена, она рядовому сотруднику не даст. По ней же видно – птичка высокого полета. Она уже сто процентов положила глаз на шефа. Вот увидишь, захочет его охомутать. – Да ладно тебе, он же женат, да и дети имеются уже взрослые. – Мужик остается мужиком до тех пор, пока у него есть хотя бы один мизинец. А после обе стали смеяться как сумасшедшие. – Ну ты и пошлячка, Танька. – А что, всего лишь говорю правду. Я поняла, что они собираются выходить, и быстро спряталась за колонной, не желая встречаться с этими сплетницами лицом к лицу. Сердце колотится как бешеное. Ну почему они так, зачем? Я же ничего плохого не делала. Почему сразу так предвзяты? Я узнала их со спины. Одна из юридического отдела, младший юрист, а вторая из бухгалтерии. Ну что же, буду знать, какими они бывают, когда не смотрят в глаза. Вернулась на свое рабочее место как раз вовремя. Не успела сесть за стол, как дверь приемной открылась и на пороге показался высокий представительный мужчина приятной внешности. И хоть я и знала, что ему уже далеко за шестьдесят, выглядел он на свои года довольно неплохо. Да, волосы уже полностью седые, но осанка и гордый взгляд выдают в нем сильную личность. Увидев меня, он замер и принялся удивленно меня рассматривать, я буквально кожей ощутила его взгляд. Мне стало неуютно. Непроизвольно обняла себя и провела рукой по предплечью, растирая его и прогоняя ледяные мурашки. – Здравствуйте, вы, – проходится взглядом по кабинету и продолжает, вернув его вновь на меня, – мой новый секретарь, как я понимаю. Киваю. Меня сковали его действия, его пристальные глаза. Почему я так на него реагирую? – Ну что же, приятно познакомиться. Меня зовут Лев Леонидович, а вас, юное создание? – Даниэлла Леманн, можно просто Элла. Он удовлетворенно кивает. – Красивое имя для прекрасной хозяйки. По-другому тебя и невозможно было бы назвать. Мне некомфортно от его комплиментов. Зачем он мне их говорит? Я его штатный сотрудник, обычный, как и многие другие здесь. К чему это все? – Итак, приступим к работе, – с этими словами он проследовал к себе в кабинет. И как только приемная стала пустой, я смогла нормально дышать. Меня отпустило. Что это за странное чувство возникло у меня при виде его? И почему? В итоге весь первый рабочий день прошел напряженно и на нервах. Лев Леонидович созвал всех в свой кабинет на быструю планерку в связи с его двухнедельным отсутствием. Когда он не смотрит на меня, все хорошо, я не теряюсь, конспектирую все его слова и распоряжения. Но как только он переводит взгляд на меня, внутри все сжимается в твердый ком, нервы натягиваются как струны, а конечности затвердевают от напряжения до такой степени, что я даже сломала карандаш. Выжатая как лимон, в конце рабочего дня собираюсь выходить, вдруг загорается внутренняя связь с шефом на аппарате телефона. Это означает, что мне надо войти к нему в кабинет. Специально не снимаю верхнюю одежду, чтобы он видел, что я ухожу, беру телефон и сумку в руки и стучусь к нему, услышав «входите», нажимаю на ручку двери и делаю шаг в кабинет. – Элла, возьми лист бумаги и запиши мои распоряжения на завтра, – говорит он, уткнувшись в свой планшет. Быстро смотрю на часы – уже пять минут седьмого, а мне еще надо дойти до метро. – Лев Леонидович… – произношу и замолкаю, жду, когда он поднимет на меня глаза и увидит, что я уже готова покинуть здание офиса. Он не смотрит на меня, углубившись в чтение, и только спустя полминуты наконец отрывается от экрана. – Ты… – делает паузу, увидев меня одетой, – что-то хотела сказать? – Да, – сжимаю руки сильнее, стойко смотря в его глаза, – рабочий день окончен, вы не могли бы мне на почту все выслать, я дома подготовлюсь к завтрашнему дню. – А что тебе мешает записать это сейчас? – откладывая планшет в сторону и раскинув руки на столе, приподняв одну бровь, недовольно спрашивает. – Если я не поспешу, то мой ребенок останется в саду, чего допустить никак нельзя, – произношу твердо. В конце концов, даже если он меня уволит, я спокойно уйду. Но Алису оставить не смогу ни за что. – Ты замужем? – задавая этот вопрос, он вскочил со своего кресла и перегнулся через стол. – Нет. – Но у тебя есть ребенок? – Да! И я очень спешу. Рабочий день окончен. До свидания, жду ваших распоряжений на свою электронку. С этими словами выбегаю из его кабинета. Еду домой, а сердце до сих пор бешено бьется. Что будет завтра? Как он отреагирует на мой отказ выполнить его поручение? А может, и вовсе сегодня напишет не приходить больше.

Малышка бежит ко мне в объятия.

– Она покушала, все хорошо, – воспитатель прощается с нами и уходит.

Останавливаемся с Алисой на детской площадке рядом с садиком. Она бегает, играет с другими детьми, а я нервно посматриваю на телефон – не пришло ли письмо на почту. Из группы Алисы тут бегает двое деток, которых забрали из сада отцы. Ловлю на себе их заинтересованные взгляды, от которых на душе становится неприятно. Как они могут так на меня смотреть?! У них же есть дети и жены! Зачем?

Пару раз даже было такое, что ко мне подходили знакомиться отцы детей из других групп. С ними я резко обрывала общение, когда понимала, что интересы их ко мне отнюдь не платонического характера.

Приходим домой, кормлю свою принцессу и вскоре укладываю спать. Вновь перед сном проверяю почту – новых писем от шефа нет.

Утро следующего дня выходит несколько раздраженным, потому что я не выспалась. Всю ночь снились кошмары.

На работе все валится из рук. Сама не понимаю, что со мной.

В приемную входит молодой мужчина, высокий довольно симпатичный.

– А ты ничего так, – нагло отвешивает мне комплимент. – Слухи дошли, вот пришел на тебя посмотреть. Да, не обманули.

От этого хамства и бесстыдства прихожу в шок. Вскакиваю с места и, гордо задрав подбородок, произношу:

– Вы кто такой? И вообще, почему позволяете разговаривать со мной в таком тоне?

В глазах парня что-то меняется, он удивлен моей реплике.

– Ну что же, представлюсь. Я твой шеф, и тон смени, впредь чтобы я такого не слышал.

– Александр, – неожиданно доносится от дверей громогласный голос, – Александр Львович, быстро в мой кабинет.

Шеф, а это именно он, в бешенстве прожигает дыру в нашем посетителе, а после вихрем проносится мимо моего стола, даже не глянув на меня.

Они разговаривают в кабинете, но я ничего не могу разобрать. Единственное, что понятно, так это то, что разговор ведется на грани крика.

Я стараюсь заниматься своим делом и всех посетителей прошу подождать аудиенции в коридоре, иначе они могут стать свидетелями ссоры отца и сына. А этот Александр действительно сын шефа, и в фирме он значится главой юротдела.

Их беседа подходит к концу, и после сын начальника пулей вылетает из кабинета, не сказав мне и слова.

Неужели они поссорились из-за меня? Но почему?

На обеде ко мне подсаживается сотрудница юротдела.

– Как дела? – миролюбиво интересуется она у меня.

Слово за слово, и я узнала, что сын шефа – тот еще ловелас, ни одной юбки не пропускает. Особенно любит новеньких, давит на них своим авторитетом и связями: все же шеф организации – его отец.

Киваю, соглашаясь с ней. Ведь, если бы не внезапное появление его отца, он бы откровенно со мной флиртовал.

Следующая неделя проходит без происшествий. Я вовремя ухожу с работы и выполняю свои обязательства. Вот только шеф с каждым днем становится все нервознее. Когда он думает, что я на него не смотрю, позволяет себе разглядывать меня, я это чувствую кожей. Где бы ни блуждал его взгляд, везде появляются колючие мурашки. Как только я поднимаю глаза от блокнота, он отводит взгляд.

А еще я услышала часть разговора между сотрудницей отдела кадров и Александром Львовичем. Он отчитывал ее за то, что приняла на работу девчонку с неоконченным высшим образованием, мол, это ниже стандартов компании. Требовал объяснений. Я еще внимательнее прислушалась к ее ответу, а когда услышала: «Она для твоего отца. Не лезь», – то просто обомлела.

Что все это значит?

Еле дождалась конца рабочего дня. Мне надо подумать в тишине о ее словах. Еще пятнадцать минут, и можно выбегать в сторону дома.

На телефоне загорается кнопка. Шеф меня зовет. Беру блокнот и ручку, стучусь и прохожу в кабинет. Шефа за столом не вижу, и вдруг слышу щелчок – кто-то закрыл дверь на замок.

Оборачиваюсь, а он стоит позади меня и преграждает мне путь обратно, в мою приемную.

– Я долго думал, Элла. И уже просто схожу с ума.

Делаю шаг назад, один, второй.

– Ты должна принадлежать мне, иначе я свихнусь просто, – он делает ответный шаг и начинает напирать на меня. – Я уже и во сне тебя вижу, как касаюсь твоей бархатистой кожи… – меня потряхивает от его слов и тона, с которым он их произносит. В его глазах не читается ясность, там отражается одно лишь безумие.

– Лев Леонидович, не приближайтесь больше! – выставляю руку вперед. – Я уволюсь, вы меня больше никогда не увидите.

Он, воспользовавшись моментом, хватает мою руку и дергает меня на себя.

– Девочка, куда ты денешься. Пока я хочу, ты будешь делать то, что я хочу. Ни о каком увольнении не может быть и речи. Более того! Я буду приходить к тебе домой. Твоя девчонка нам не помешает. Если что, найму ей няню, чтобы гуляла с ней, пока мы будем вдвоем.

Его рука оглаживает мою задницу, и меня бьет озноб только от одного его прикосновения, даже через одежду.

– Отпустите, слышите. Я этого не хочу, – отвечаю твердо и пытаюсь вырваться, но он вцепился в меня мертвой хваткой.

– Я стану твоим спонсором, не переживай, я знаю, как такие отношения строятся. Ты ни в чем не будешь нуждаться.

– Я не хочу!

Он как будто оплеуху получил моим отказом. Лицо покраснело, крылья носа раздуваются от негодования.

– Говори тогда, чего хочешь?!

– Ничего, мне от вас ничего не надо. Просто отпустите меня.

– Нет! Не могу. Девочка, я же объясняю тебе. Ты все мои мысли заняла. Я хочу тебя везде видеть

– А мое желание не учитывается? – выкрикиваю, не в силах сдерживаться.

Его руки бесстыдно блуждают по моему телу, очерчивая и оглаживая его. Он ведет себя как сумасшедший. Меня одолевает страх: неужели он пойдет до конца, несмотря на мой отказ?

Пытаюсь отодрать его руку. Шеф хоть и в преклонном возрасте, но все равно очень сильный мужчина. Хватает меня за запястья и, соединив их, удерживает одной рукой. А второй пытается снять с меня блузку.

– Перестаньте, слышите! Отпустите меня!

Но все мои крики начальник игнорирует. Он вскипает от негодования, что ему не удается раздеть меня, и тогда со все силы разрывает блузу, и все пуговицы дождем падают на пол.

Этот человек не понимает слова «нет», более того, готов пойти на все, лишь бы добиться цели, и его не волнует мое мнение. Он искренне уверен, что может взять меня даже силой, на мое несогласие ему попросту плевать.

От осознания того, что может произойти, если ему не помешать, схожу с ума.

– Нет, нет! – кричу, верчу головой. – Пожалуйста, не делайте этого. Я не хочу! Прошу! Отпустите меня!

– Нет! – грозно заявляет мне, он в бешенстве, невменяемый, его глаза как два стекла. – Ты будешь моей, я болен тобой, принцесса! И уже давно! Еще с той встречи в офисе твоего отца. Ты пришла к нему в коротком платье, открыв свои стройные ножки. Я тогда дико захотел тебя. Но ты была слишком молода. Мне пришлось ходить к психологу, пить лекарства. Потому что у меня вставал только от мысли о тебе в моих объятиях.

Я слышу откровения сумасшедшего старика?

– Я закрывал глаза и трахал других, представляя на их месте тебя. Но теперь я вылечусь. Я хочу входить в тебя с открытыми глазами, наслаждаться картинкой голой тебя с моим членом внутри. И ты будешь стонать. От удовольствия или от боли – решать только тебе.

Кошмар, да он точно больной!

– Сегодня же я отвезу тебя в свой загородный дом. Там будешь меня ждать каждый день. Не бойся, девчонку свою можешь взять с собой. Я вас не собирался разлучать. Но, если будешь злить меня и противиться, сдам ее в приют, поняла? Только ты можешь улучшить или ухудшить свою жизнь.

И внимательно глядя на меня, считывает реакцию на свои слова.

– А теперь, Элла, подумай, чего ты хочешь? Власти и денег у меня достаточно, в полиции тебя выслушают и пошлют, если даже решишься туда пойти. За тебя никто не вступится, твой папаша уже на том свете, а мать по дороге к нему заблудилась. – Это он о лежащей в коме маме говорит? – Но и это можем поправить. Укажем ей путь, если будешь сопротивляться. Девочка моя, – его взгляд меняется, становится мягким, влюбленным, – подумай, как ты хочешь жить? Быть принцессой с родными или пленницей и сиротой?

Я бессильна против него, он превратил мою жизнь в ад. Но, как представлю, что он трогает меня своими морщинистыми руками, голую, и делает со мной все, что пожелает, хочется от омерзения содрать с себя кожу.

Он принимает мое молчание и бездействие во время раздумий за согласие и отпускает мои руки. Улыбается как довольный кот.

– Я знал, что ты умная девочка и примешь правильное решение, – довольный собой, он снимает блузу с моих плеч, оставляя меня в нижнем белье. Смотрит как умалишенный на мою грудь. – Ты моя прекрасная девочка. Твоя кожа… – он проводит рукой по оголенной части, и меня передергивает от его прикосновения.

И когда он это понимает, его глаза наливаются злостью и он бьет меня по лицу. От удара моя голова летит в сторону, и я заваливаюсь на пол. От боли слезы брызнули из глаз. Не в состоянии больше сдерживаться, плачу, опустив голову и приложив ладошку к месту удара. Лев Леонидович отпустил меня и не удержал, как я понимаю, специально, чтобы я ощутила свою ничтожность.

– Принимай меня с улыбкой на лице и смирись со своей участью! – надменно выговаривает мне, глядя сверху вниз.– Иначе буду тебя перевоспитывать, поняла?!

Неожиданно раздается щелчок, и дверь в мгновенье ока открывается, и на пороге появляется Александр Львович.

Он смотрит на меня, полуголую, на полу, с заплаканным лицом, а после переводит взгляд на отца.

– Так вот зачем ты отправил меня в командировку! Чтобы остаться наедине со своей красоткой-секретаршей и насладиться ее обществом.

Отползаю назад, не хочу быть между ними.

– Ты почему меня ослушался, а? – старший Ларионов в гневе смотрит на сына. – Эту девчонку я тебе не отдам. Еще не дорос, понял? Если надоест, тогда можешь забирать, а пока она моя! – твердо заявляет, глядя в глаза сыну.

– Пап, тебе скоро семьдесят, девчонке двадцать два. Не велика разница?

– Я хочу ее уже шесть лет. Ждал, пока подрастет. И нет, не велика. Любви все возрасты покорны.

– Но она тебя не любит, посмотри, ты бьешь ее, чтобы она подчинилась.

Младший Ларионов подходит ближе к отцу. Он чуть-чуть выше родителя, но значительно шире в плечах. Александр одним резким движением берет отца в кольцо своих рук и кричит мне:

– Проваливай быстрее и прячься, иначе он тебя найдет.

Он держит своего отца в тисках, не отпуская. Лев Леонидович орет на него, требует отпустить.

– Пошла отсюда, оглохла, что ли!

Вскакиваю и что есть силы несусь к выходу, попутно хватаю сумку, куртку и надеваю ее на голое тело.

Спускаюсь на лифте, моля всех и вся, лишь бы успеть оказаться на улице до того, как старший Ларионов освободиться от оков сына. А он это сделает: безумные люди мощнее физически, адреналин бьет в голову и прибавляет сил.

Наконец я на улице. Ловлю такси и называю адрес сада моей малышки. Нам с ней надо спрятаться и придумать, как действовать дальше.

Вновь забираю Алису одной из последних, но в этот раз меня это не заботит.

Не отпускаю такси, и мы сразу едем к юристам, к которым я обращалась в последнее время.

Отвлекаю Алису с помощью телефона и вкратце объясняю им свою ситуацию, рассказываю о работе, руководителе и его поведении сегодня. Они выслушивают меня и обещают помочь. Советуют пойти домой и закрыться на все замки. Они подготовят документы для заявления в полицию за домогательства, и мы завтра его подадим. И засудим этого старого психопата. Отправим его за решетку.

Счастливая беру Алису за руку и выхожу из кабинета. И только на улице замечаю, что малышка оставила там свой рюкзак, отвлекшись на телефон. Мы идем назад. Оставляю ее у столика для детей и прохожу к кабинету. Только заношу руку, чтобы постучать в дверь, как слышу, слова, которые приводят меня в шок:

– Да это же мешок с деньгами. Да, ты правильно решил сдать ему ее обратно. Пусть не выпендривается, все девчонки хотят быть с богатыми, а эта чем лучше.

– Да она же блондинка, – хохотнув, отвечает ему мой юрист, которого я узнаю по голосу. – Ты помнишь, как мы бизнес ее отца управляющему за копейки отдали. А тачку ее матери? Она наша золотая жила. Завтра старик заберет ее для своих утех, а нам отвалит бабла, так что сможем уехать в отпуск без проблем.

Закрываю рот рукой, сдерживая крик, рвущийся наружу. Ублюдки! Нелюди! Как они так могут?!

Стоп! Мне надо сейчас подумать о себе! Глубоко дышу, стараюсь успокоиться. Мне нельзя подать вид, что я слышала их разговор.

Разворачиваюсь и иду к Алисе. Громко прошу, чтобы она посидела тихо, а сама, звонко стуча каблуками, прохожу по коридору.

И резко открываю дверь.

Извинившись, забираю рюкзак ребенка и, еще раз уточнив, где и во сколько мы завтра встречаемся, выхожу из кабинета.

И снова я в такси и не представляю, что мне делать. Лев Леонидович знает мой адрес, знает про Алису, знает про маму. И как мне быть? Куда идти?

Вспомнив о юристе Ангелины, матери Артура, звоню ему, радуясь, что сохранила номер его телефона.

Всеми правдами и неправдами прошу встретиться со мной. И когда он соглашается, вместе с Алисой еду к нему на встречу. Уже подъезжая к ресторану, смотрю на себя в зеркало и прихожу в ужас. Щека посинела, тушь кое-где потекла. Какой кошмар! Что обо мне подумала воспитатель Алисы? Я в таком раздрае приехала за своей девочкой, что даже не удосужилась глянуть на себя в зеркало.

Приведя внешний вид в порядок, с уснувшей Алисой на руках выхожу из такси. В ресторане у нас столик с диванами. Укладываю туда свою малышку и повторно рассказываю про ад, который мне пришлось пройти сегодня. Чувство страха вновь одолевает меня, я постоянно оглядываюсь назад, пытаясь разглядеть вновь прибывших.

Сергей, так зовут юриста, внимательно слушает меня, уточняет имена участников и название фирмы.

Немного подумав, уходит переговорить с людьми.

А вернувшись, твердо произносит:

– С ним бороться ты не сможешь, это во-первых. Ты не первая, кто страдает от его, скажем так, желаний. И ты уязвима, у тебя ребенок и мать, которую нельзя взять с собой. Давай так, я помогу тебе спрятаться. Какими активами ты сейчас располагаешь?

– Квартира родителей, машина отца, гараж. Но как раз подходит срок оплаты больничных счетов, поэтому мне опять надо что-то продавать.

– Значит так, готова ли ты продать все и залечь на дно, пока с этим маньяком не разберутся?

– Да, – отвечаю уверенно.

Вопрос нашей безопасности – первостепенен. Я не позволю забрать у меня Алису.

– Отлично. Я стану твоим представителем. А пока спрячу тебя в одной городской квартире. К матери в больницу не ходи. Внесу с секретного счета взнос на полгода вперед, потом расплатишься, как продадим что-то. Картами не пользуйся нигде, поняла? Только наличкой. Делай что хочешь, но не светись, не показывай своего лица. Ты довольно привлекательна, Элла. И это проблема в твоем положении. Особенно для людей, которые не умеют получать отказы, а у нас таких во власти и в бизнесе предостаточно. Поэтому носи маску, очки, еще что-то, но стань незаметной для мужчин.

С этого дня началась мое вынужденное затворничество. Я покрасила волосы в черный цвет, надела темные линзы и стала ходить в маске. Все это продлилось больше двух лет. Сергей продал машину отца, гараж, мою квартиру и купил двушку для меня и Алисы далеко от центра, в новостройке. Я бросила свое обучение, так и не получив диплом.

Были и плюсы в моем скрытом образе жизни – я прошла курсы парикмахера, мастера маникюра.

А еще пришлось посетить психолога, потому что у меня развилось чувство тревоги. Несмотря на то, что я изменила свой внешний вид, мне постоянно казалось, что за мной кто-то следит. Будто мужчины провожают меня похотливыми взглядами.

Когда на курсах появлялись парни, я их сторонилась и старалась не общаться. Единственный человек мужского пола, кто не вызывал у меня страха, – это Сергей. Но я и видела его нечасто.

В один из дней я отчетливо поняла, что схожу с ума из-за своей тревожности. Ответственность за свою жизнь и жизнь Алисы заставила меня пойти к психологу и проработать с нею все мои страхи. На лечение был потрачен не один месяц, но результата мы добились.

И, когда через два с половиной года я узнала о смерти Льва Леонидовича, мой мир заиграл новыми красками. Я вновь вернулась к своему прежнему облику, но маску и шапку не снимала. Устроилась в салон элит-класса, что позволяло мне зарабатывать почти сто тысяч рублей в месяц, и попросила называть меня Даней. Алиса вновь пошла в сад, а после в школу. И мы вернулись к обычной жизни. Правда, условия были немного хуже, но зато в безопасности.

Все было налажено, ровно до того момента, пока я вновь не встретила его.

Настоящее время…

– Алиса – моя дочь?

Сердце пропускает удар. Ну зачем он воротит наше тяжелое прошлое, я столько пережила, оклемалась и больше стараюсь не думать о своей утрате. Посвящаю максимум времени Алисе, чтобы моя дочурка, там, на облачках, гордилась своей мамой.

И как бы мне ни хотелось помучить Левина, я не настолько жестока, чтобы соврать на такой прямой вопрос.

– Нет, Артур. Алиса – дочь моей погибшей тети.

Он внимательно смотрит на меня, пытаясь понять: вру я или нет. Но я сказала ему правду, мне нечего скрывать, поэтому стойко выдерживаю его взгляд.

– Алиса – моя дочь!

– Артур, мне нет смысла тебе врать, и даже, наоборот, было бы лучше сказать «да, она твоя» и попробовать заработать деньжат у такого богатого тебя, – все, меня понесло, и я болтаю ерунду, просто потому, что хочу закрыть уже эту тему. – Но это же легко проверить, сделав тест ДНК, поэтому смысла врать я не вижу. И не надо на меня так недоверчиво смотреть, хоть я никогда и не делала данную процедуру, но фильмы пестрят этой темой.

– Алиса – моя дочь, – вновь повторяет он как ненормальный.

Бью себя по лбу от бессилия и обхожу его, понимая, что он не в себе. Наверное, сказывается неделя тяжелой работы и бессонная ночь.

– Думай что хочешь, я тебе все сказала.

– Алиса – моя и твоя дочь, и да, я сделал тест ДНК.

От услышанного замираю на месте.

– Этого не может быть, – непрошеные слезы капают из глаз, но где-то внутри затеплился маленький лучик надежды. – Наша дочь умерла, Артур, родившись недоношенной. Я не уберегла нашу малышку. Прости.

Неожиданно его крепкие руки обнимают меня со спины и он прижимает меня к себе.

– Наша дочь жива, и это Алиса. Малышка, которой ты посвятила жизнь, это и есть наша дочь, Дани.

Его губы касаются моего затылка, от его слов по волосам проходится теплый ветерок.

– Перед отъездом я отдал ее щетку и расческу на анализ. И пять дней назад пришли результаты. И она и есть наша дочь, просто потому что я твою тетю в глаза не видел, – ухмыляясь, пробует пошутить Левин.

Оборачиваюсь к нему, покружившись в кольце его рук, вопрошающе смотрю в его глаза.

– Но как? Как это возможно? Мама сказала, что…

– Дани, – перебивает меня Артур, – именно твоя мама уверила меня в том, что ты сделала операцию по восстановлению девственности, чтобы привязать меня к себе, внушив мне, что я у тебя первый. Она мне сказала, что сама лично отвела тебя к врачу. И даже отправила меня в больницу удостовериться. А там врачиха мне все по новой подтвердила, даже показала твою толстую медицинскую карту и сказала, что ты давно наблюдаешься в их клинике и в твою карточку уже не первый раз заносится запись об этой процедуре.

С каждым его словом моя жизнь рушится как карточный домик. Как такое может быть! Это же моя мама! Мама!

Наш разрыв с Артуром проносится перед глазами, и после сказанных им слов, все становится понятно. Все его слова и поступки теперь кажутся логичными.

Но, тогда вся моя жизнь – ложь и обман!?

В доли секунды ноги подкашиваются, и я бы рухнула на пол, если бы Артур меня не удержал. Он осторожно сажает меня на стул.

– Как ты? Может, врача вызвать?

Отрицательно машу головой. Нет, тут врач не поможет. Тут только кувалдой треснуть, чтобы напрочь забыть о таком предательстве самого родного человека.

– А как ты узнал, что это так?

Артур шумно вдыхает и выдыхает, а после говорит:

– Когда я получил результаты, я заподозрил неладное. Стал вспоминать, что рассказывала мне Анюта. Но тогда я был слишком зол, поэтому набрал ее, еще будучи в Дубае, чтобы как следует расспросить. Она и рассказала, что ты приходила к нам после крушения самолета. Но ведь тогда у тебя была уникальная возможность предъявить моей маме внучку и тем самым обрести новую семью и взрослых, которые могли бы о тебе позаботиться. Но ты этого не сделала, хотя осталась с младенцем на руках. Тут была несостыковка. Потом я позвонил Сергею, доверенному лицу моей семьи, и он рассказ все, что знал о тебе. Все эти данные не сходились с тем, как тебя мне представили Славка, твои школьные подруги и, в конце концов, твоя мать с докторшей. Вот я и нанял людей, и вчера они все отчитались в проделанной работе. Врачиха уже не практикует, но парни нашли ее адрес, и расспросили, она и раскололась.

В шоке продолжаю просто хлопать ресницами.

– Прости меня, Дани, что тогда, будучи импульсивным сосунком, бросил тебя, даже не выслушав и не постаравшись разобраться в ситуации. Ведь если бы не сжигающая меня всего ревность, я бы мыслил трезво и разобрался бы в обстановке, или хотя бы попытался. Но я выбрал способ проще – просто сбежать. Прости, малыш, – Артур тянется и поцелуями собирает слезы на моих щеках, – прости, впредь я буду слушать только тебя! Любить только тебя, и Алису. И я так благодарен тебе за нашу малышку.

Его губы касаются моих и словно обжигают меня. Я уже и не мечтала просто даже лицезреть Артура так близко, а о близком контакте так вообще!

Наш поцелуй такой нежный, трепетный, разрывающий все оковы, связывающие меня на протяжении десяти долгих и тяжелых лет.

– Боже, как же я себя презираю. Прости, Дани, прости. Я до конца жизни буду заботиться о тебе и Алисе. И постараюсь сделать вас счастливыми. Я вас так люблю. – Теперь мы всегда будем вместе. По закону мы уже одна семья, осталось начать жить вместе. М, ты согласна, Дани?

Его синие глаза окутывают меня нежностью и любовью. Они такие говорящие у него сейчас. И ведь действительно, у нас есть свидетельство о браке, мы уже одна семья.

Но тут вдруг вспоминаю о стерве, которая крутилась возле Левина.

– А как же твоя невеста? У вас же деловые отношения с ее отцом. Как ты все это объяснишь им?

– Я разорвал нашу помолвку, как только получил тест ДНК. Я так хотел за что-то ухватиться, чтобы заставить тебя быть со мной, что придумал всю эту тему с договором. Когда ты сбежала из ресторана, я метался из угла в угол, придумывая, как тебя найти теперь. Но этот старикашка сделал всю работу за меня. Так что, в благодарность, я не стал палить его перед генералом. Пусть проживет остаток жизни в страхе быть разоблаченным. А после результатов исследования, я понял, что теперь у меня есть все причины быть с той, кого люблю уже на протяжении десяти лет. А что ты мне теперь скажешь? Согласна? Учти, мы уже официально женаты, и развод я тебе ни за что не дам!

Алисе все рассказали в это же утро, посчитав, что достаточно мы все были в неведении. Она все восприняла как ребенок: радостно прыгая и обнимая нас обоих, со словами «У меня есть теперь и мама, и папа! Ура!». В этот момент я заплакала, поняв, что как бы я ни старалась, ребенку отца не смогла бы заметить, а в ее возрасте полная семья это так важно.

Артур перенес все мои вещи в свою спальню и в наш второй раз он действительно был нежен и аккуратен, как обещал мне когда-то, десять лет назад.

Мы провели в его квартире два прекрасных, сказочных дня, всей семьей. И наконец были счастливы без оговорок на что-то плохое.

И да, конечно же я согласилась. Не хочу больше страдать, тем более, когда Левин открыто предлагает создать нам семью.

Артур сказал мне, что потопит Славку и его компанию, что во многом именно он виноват в нашей разлуке и тех испытаниях, которые мне пришлось пройти, да и Артуру тоже. Я не стала его отговаривать, все должны платить за свои ошибки. И если Слава во всем признался только под натиском угроз от Артура, то это значит, что он и не сожалел о содеянном, и нельзя все списать на его юный возраст в то время.

На третий день нашего счастья позвонили из школы и спросили, когда Алиса придет. Артур поинтересовался у ребенка, хочет ли она продолжать ходить в свою старшую школу. Алиса была не прочь ее сменить, чтобы «быть ближе к дому, к папе», как она тогда сказала, растрогав нас обоих окончательно.

На четвертый день нашего счастья к нам явилась разъяренная бывшая невеста Моего Мужа. Повторяю его статус про себя каждый раз, чтобы наконец поверить в это все.

Артур даже не пустил ее в квартиру и, поговорив с ней в коридоре у лифта, выпроводил восвояси. Я же от любопытства приставила ухо к двери, пытаясь услышать их разговор, и разобрала только ее угрожающие крики о том, что ее папа уничтожит бизнес Артура, на что мой муж грозно произнес:

– Пусть только попробует!

После этого дня мне выделили охрану, так как мой муж подозревал, что она на этом не успокоиться.

Только через неделю я решилась навестить ту, которая разрушила мою жизнь. Приехала в больницу и первым делом поговорила с главврачом. Он снова стал убеждать меня, что вряд ли она очнется. Ее мозг не реагирует ни на какие раздражающие факторы и, скорее всего, уже погиб. И она никогда не придет в себя.

Я молча выслушала его, а после попросила подготовить документы. Я согласна отключить ее от аппаратов жизнеобеспечения.

Подошла к двери ее палаты, взялась за ручку, а повернуть ее не смогла. Как ни велико было ее желание сделать меня счастливой и богатой в другой стране, оно не способно оправдать ее жестокость по отношению ко мне и Алисе.

Не скоро я смогу позабыть ее заговор с тетей, с врачом, который принимал у меня роды и относился ко мне как к живому мясу. Возможно, я теперь и детей не смогу родить из-за нее. Просто зла не хватает, и так жаль, что я не могу выплеснуть на виновных весь свой гнев!

Мама воспользовалась моей наивностью и возрастом и провернула все под носом ничего не знающего отца, и меня – глупой дурочки, которая отчаялась очистить свое имя от сплетен, которые мама же и породила.

Похороны прошли тихо. Я никого не позвала, да и некого было звать. У нее не было подруг, и родственников не осталось.

А после жизнь заиграла новыми красками. Семья Артура приехала нас навестить. Мы с его мамой, тетей Ангелиной, при встрече крепко обнялись. Ведь если бы не ее помощь тогда, возможно, я бы не выстояла.

Алиса требовала настоящей свадьбы для родителей, и мы выполнили ее пожелание. За пару недель организовали и отпраздновали это событие в узком кругу.

Отец Артура расспрашивал меня о дедушке, но я особо ничего не могла рассказать, только какие-то обрывки из разговоров родителей. Но через несколько недель мне позвонили из США и сказали, что я наследница огромного состояния. Оказывается, он, когда узнал, что самолет с его сыновьями разбился, очень распереживался и у него случился сердечный приступ. Дедушка долго восстанавливался, а когда встал на ноги, отправил в Россию людей, чтобы найти меня, но мой след простыл, и они вернулись к нему ни с чем. В итоге он написал завещание, сделав меня единственной наследницей, и около месяца назад скончался. Поэтому отец Артура, приехав из Америки, заинтересовался мной, так как слышал об истории наследства без наследницы. И теперь я не только самая счастливая женщина на свете, с любящим мужем и семьей, но и одна из самых богатых в мире женщин.