Карина

Мы с Анькой замыслили такое… что подумать страшно, а вслух произносить опасно. Я на всю голову раненая и подругу нашла такую же. Наверное, хорошо, если бы в нашем тандеме хоть одна была рассудительной и трусливой, но такой нет, и я считаю, что мне очень повезло встретить Аньку. Мне всегда не хватало такой подруги – отчаянной, бесстрашной, рисковой. И именно она решилась мне помочь, прикрыть. А зная моих братьев, это настоящий подвиг, ни одна другая не согласилась бы.

– Белое платье спрячем под пальто. Шубку и туфли ко мне, – подруга нервничала, перебирала и складывала мои вещи в большую кожаную сумку.

Вытянув утюжком волосы, разложила перед зеркалом косметику. Невеста должна быть красивой. Макс, глядя на меня, постоянно облизывается, а мне нравится видеть обожание и восхищение в его глазах. Наверное, только слепое обожание могло заставить парня пойти против братьев Чехоевых.

Страшно, но отступать мы не собирались. Воспользуюсь шансом обрести свободу. Не сказать, что в доме сводных братьев мне было плохо. Я ни в чем не нуждалась, но напрягал тиранский контроль. За три года по пальцам можно посчитать встречи с друзьями за пределами университета. Требование в девять вечера быть дома на корню убивало любое желание попасть на вечеринку. Самира и Валида совсем не интересовало, что время-то детское. Я единственная, кто приходил на дни рождения, поздравлял именинника, вручая подарок, и ехал домой, когда начиналось веселье.

Я пыталась несколько раз бунтовать, но Самир строго отвечал, что сначала я выйду замуж. А потом пусть муж берет на себя ответственность за мои поступки, но при этом я не сомневалась, что они открутят ему голову, если со мной что-нибудь случится.

Идею с замужеством подкинул мне старший брат, пусть теперь не возмущается. Идти против семьи было страшно, но я устала от постоянного контроля. Пока была жива мама, я наслаждалась жизнью, хоть средств часто не хватало даже на обычные мелочи. После ее убийства прошло три года. Ладно, первое время меня вечно охраняли, но потом преступников нашли и наказали, а контроль до сих пор продолжался.

Макс классный парень, но вряд ли мои суровые братья признают в нем моего защитника и мужа. Не открутили бы ему голову и мне заодно.

Закончив макияж, осмотрела себя в зеркало. Косметики использовала немного. Внешностью природа не обделила. Рост, фигура, да и мордашка красивая. Большие глаза, которые минимально подвела и пару раз провела тушью по длинным пышным ресницам. Тоналкой и пудрой кожу не трогала, она у меня от природы чистая: ни прыщей, ни угрей. Цвет ровный, сливочно-молочный – от мамы достался. Губы пухлые, яркие. Пара капель блеска – и все, макияж готов.

– Карина, ты уверена, что Макс будет ждать первой брачной ночи, пока ты не созреешь? – присвистнула подруга, рассматривая меня. – Будь я мужиком, сразу после регистрации в номер потащила, – грубые шутки Аньки меня только веселили. Она и сама была красавицей. Яркая высокая блондинка с обалденными зелеными глазами. Не жалко было делать друг другу комплименты.

– У нас договор. Нарушит – имею право дать ему в рожу. Хотя родство с братьями Чехоевыми – лучше любого пояса целомудрия с пятью степенями защиты, – хмыкнула я.

– Не упоминай их, – словно о страшной нечисти услышала Анька и в прикол перекрестилась. Я рассмеялась. – Лучше о Максе думай и о том, как он к тебе ночью лезть не станет, – подмигнула подруга.

Не станет. У нас уговор. Макс вкалывал ночами, чтобы иметь возможность учиться, но из-за такого графика копились задолженности, парню нужны были деньги, а у меня они теперь водились. Была, правда, вероятность, что все счета мне заблокируют со словами «ты теперь замужем, пусть муж и обеспечивает». Будем надеяться, пронесет. План по получению свободы имел много дыр и несостыковок. Но моих сводных братьев не будет еще несколько дней в Москве, и шансом стоит воспользоваться. Это просто невероятная удача, что их зимой в тайгу потянуло. И жен с детьми забрали. Романтики, блин.

– Ладно, идем. Димыч, наверное, нервно на часы посматривает, – мой водитель не любил опаздывать.

– Помоги сумку закрыть. С тебя новая, если у этой замок сломается.

– Может, вытащить шубку? – глядя с сочувствием на ее саквояж.

– Невеста должна быть во всем белом.

Некогда с Анькой спорить, она может быть очень упрямой. Я старалась гнать от себя нервозность, повторяя про себя, что все у нас получится.

– Я тебе даже чулки белые купила, но наденешь перед ЗАГСом, – удивила меня подруга.

– Беспокоишься о моем женском здоровье? – погода на улице точно не для чулок.

– Беспокоюсь о затяжках, которые ты оставишь, если в таком коротком платье на казенных стульях будешь сидеть.

– Пошли, – накинув на себя пальто.

– Димыч, а машина где? – растерянно оглядывая пустой двор. Он за час обычно ее выгонял, старался прогреть, чтобы я в теплый салон села.

– А Самир Булатович вам не звонил?

– Нет, – заподозрив что-то неладное. У старшего Чехоева чуйка как у зверя.

– Амир Русланович к вам приставлен, он и будет возить на учебу.

– Кто? – имя мне было хорошо известно, но я зачем-то переспросила, будто надеясь, что ослышалась.

– Амир Русланович – заместитель вашего брата, – терпеливо пояснил Димыч. Мы с Анькой переглянулись. На ней лица не было. Вряд ли за несколько минут она сумела так замерзнуть, что с нее все краски сошли.

– А зачем приставили? Мне какая-то опасность угрожает? – все еще стараясь говорить ровно, но с каждой секундой понимая, что наш «гениальный» план трещит по швам.

– Мне ничего неизвестно. Вам лучше с Амиром Руслановичем переговорить.

«Амир Русланович…»

Говорить я с ним не собиралась. Смысла не было. Он еще хуже моих братьев. Тех хоть жены делали человечными. Самир и Валид могли шутить и улыбаться, а этот пугал до дрожи в коленях. Еще и взгляд такой пронизывающий, опасный, хочется сквозь землю провалиться, если он на тебя смотрит. Наделила матушка-природа красотой, а душу вложить забыла.

– Это тот, которого я на развороте мужского плейбоя мечтаю увидеть? – спросила Анька, как только мы отошли от Димыча. Топай теперь до ворот!

– Он самый, – тяжело вздохнув, даже не думая скрывать разочарования. – Аня, он может все испортить, – слишком быстро подруга пришла в себя, глазки заблестели, как только поняла, кто сегодня наш телохранитель.

– Как он может что-то испортить, Карин? Ты зря паникуешь. У нас все готово.

Мне бы немного ее уверенности.

– Если ты будешь вести себя так, словно тащишься на эшафот, то точно ничего не получится. Вспомни лучше, как вчера Рыбаков на лекции у Васиной захрапел на всю аудиторию, а та чуть удар от возмущения не схватила, – подействовало, вышла я из ворот с улыбкой на лице.

Полностью тонированный внедорожник с высокой посадкой ждал нас. Бессмысленно было пытаться рассмотреть водителя. Все равно что смотреть через сварочную маску в темное время суток. Открыв заднюю дверь, я села за спиной водителя. Анька, не стесняясь, полезла на середину.

– Здравствуйте, – поздоровалась она.

– Доброе утро, – холодно. Я проигнорировала.

– А вам не холодно? На улице зима, – принялась забалтывать Амира подруга.

Сидит в одной футболке, обтягивающей торс. Куртка на переднем пассажирском сиденье. Вместо ответа он завел мотор. Анька еще несколько раз пыталась завести разговор с мужчиной ее грез, но получала лишь сухие ответы. А я все время думала о Максе и о том, что в десять часов у нас регистрация. И если все получится, мои братья открутят голову Амиру. При этом почему-то испытывала лишь злорадное удовольствие, а не сочувствие.

Амир первым вышел из машины, когда мы подъехали к университету. В глаза я ему не смотрела: опасно встречаться с хищниками взглядом. А он был именно хищник. Ауру мужчины можно почувствовать за несколько метров. Темная и подавляющая. Его даже холод не берет, стоит в одной футболке, а на улице минус пятнадцать.

– Еще увидимся, – закидывая на локоть сумку-чемодан, Анька помахала Амиру.

– Наберешь, заберу, – это уже мне.

– Хорошо.

– Будь послушной девочкой, – прилетело в спину. Сбилась с шага, услышав издевку в голосе. В детстве папа мне так говорил, когда в школу провожал. Иногда Валид шутил, но ни разу при посторонних.

– Детям своим советовать будешь, – буркнула я. Растревожили его слова. Неужели о чем-то догадывается? Нет, этого не может быть…

Я до сих пор не верила, что все выгорело. Мы стояли у дверей торжественного зала ЗАГСа. Макс в костюме стального цвета, я в белом платье и в туфлях жемчужного оттенка. «Красивая пара» – звучало в нашу сторону. Макс лыбился, наверное, предвкушая поцелуй.

– Макс, кольца у тебя? – спросила Анька.

– У меня, – ответил парень, когда мы переступили порог зала.

Я нервничала, хотя вроде и повода уже нет. Сейчас нас распишут, и я обрету долгожданную свободу.

Вместо того, чтобы слушать торжественную речь, я мысленно подгоняла тетку, которая заунывным голосом рассказывала о важности семьи.

«Давай быстрее расписывай!»

– Согласны ли вы, Максим?..

– Да! – не колеблясь, на меня с обожанием посмотрел.

– Согласны ли вы, Карина?..

Всего на долю секунды у меня возникло сомнение, правильно ли я поступаю? Но я честно уже собиралась сказать «да», когда за спиной раздались громкие неспешные хлопки, отлетающие от стен и повисающие в глухой тишине зала…

Карина

Я не могла повернуться. Страхом сковало мышцы и сознание. Знала, кто стоит в нескольких метрах за спиной. Чувствовала подавляющую энергетику этого мужчины. Хищник! Настоящий хищник, а не человек! Он все знал! Позволил расслабиться, поверить в то, что у меня получится их обмануть. Играл, как кот с мышкой! Глупой мышкой, которую загнал в капкан. Злые слезы брызнули из глаз, но жестко утерев их, пообещала себе не плакать перед этим…

– Молодой человек, рано поздравлять молодых, – менторским голосом произнесла женщина, регистрирующая наш брак. Единственная, кто не выглядела растерянной и испуганной.

– Продолжайте, не отвлекайтесь, – первой пришла в себя Анька и как-то нервно махнула женщине, выглядело смешно, словно королева отдала приказ слуге. В другое время я бы рассмеялась, а сейчас пыталась отмереть.

Почти неслышные шаги. Амир стоит возле стола и смотрит женщине в глаза. А дальше происходит что-то непонятное.

– Конечно, конечно, – улыбнувшись, она сложила журнал, громко хлопнув, сунула его под мышку и ровным шагом направилась к двери.

– Подождите, вы куда? – наконец-то отмерла я. Так жестко меня еще не игнорировали.

Амир развернулся и посмотрел на Макса. Он отступил от меня, отпустил руку, которую секундой ранее сжимал в успокаивающем жесте. Внутри неприятно царапнуло. Все-таки хочется верить, что есть мужчины, которые могут прикрыть тебя грудью, даже если заранее понимают, что проиграют в схватке. Я не могла винить Макса. У него хорошо развит инстинкт самосохранения, парень понимает, что физически я никак не пострадаю, вот и отступил, чтобы не злить Амира. Вроде пыталась оправдать Максима, но внутри что-то умерло. Один короткий жест изменил все. Появись сейчас здесь мои братья и дай добро на свадьбу, я бы ответила «нет». Пусть мы не совсем обычная пара, но ведь мы были друзьями…

Я не имею права его винить. Каждый поступает так, как считает лучше для себя, а если меня что-то не устраивает, это мои проблемы.

– Свободны! – глядя только на парней. Макс и Пашка немного помялись, но потом последний потянул моего бывшего жениха за рукав, а тот не очень сопротивлялся.

Теперь Амир смотрел на Аньку, молча вынуждая уйти, но у подруги больше храбрости, чем у наших друзей вместе взятых. Повыше вздернув подбородок, Анька упрямо смотрела в лицо Амира.

– Мавр сделал свое дело, мавр может уходить, – зло бросила ему в лицо. Схватила подругу и потащила к выходу.

– Не так быстро, – в несколько шагов оказался возле нас и прихватил меня за локоть. Я пыталась вырваться. Бесполезно рыпаться, силы неравны. – Я отвезу тебя домой, – холодно проговаривая слова.

На лице никаких эмоций. Взгляд нечитаемый. Смотришь – и тонешь в бездонной темноте. А ведь Амир красивый. Наверняка женщин полно. Одна фигура чего стоит, а он опять без куртки. Рисуется в своей тонкой футболке. Морж противный! От моржа у него только морозоустойчивость. Лицо же вылеплено скульптором. Каждый изгиб подчеркивает мужественность. Ровный от природы нос сейчас имел небольшую горбинку. Работа такая, что наверняка не раз ломал. Вечно хмуро сведенные брови вызывали желание разгладить складку между ними. Ярко выраженные скулы, твердый подбородок. Большие омуты темных глаз и губы… Красивые губы, четко очерченные. Не узкие и не пухлые. Такие, какие должны быть у мужчины. Щетина нескольких дней абсолютно не портила.

– Отпусти, – еще раз дернула рукой. Спорить не было смысла. Мне все равно ехать в дом Самира. Испортил все планы, так пусть хотя бы отвезет. – Я сама пойду, – не хватало, чтобы меня тащили, а люди смотрели и оборачивались.

На заднем сиденье стояла большая коробка. Мы с Анькой переглянулись, как-то не очень веря, что поместимся там вдвоем.

– Ты вперед, – кивнул на меня, обошел машину и сел за руль.

«Вперед так вперед!» – Анька, наверное, раздражает этот кусок льда своей болтливостью и восторженностью.

Ехали мы в гробовой тишине. Анька молчала, что ей совсем несвойственно. Амир даже радио не додумался включить, а я не собиралась просить. Не удивилась, когда мы подъехали к подъезду Анькиного дома, хотя адрес Амир не спрашивал. Наверное, в курсе всего – и даже когда у моей подруги ПМС! Как же это все бесит! Не заглушив двигатель, стоял и ждал, когда она выйдет.

– Анют, я наберу, – поспешила успокоить нервничающую подругу. Бить по попе никто не станет, а это было бы меньшее из зол. За мою выходку обязательно последует наказание, и оно будет жестче любого физического.

– Позвонил уже моим братьям, отчитался? – как только отъехали от Анькиного дома. При ней ругаться не хотелось. Я давно усвоила, что воевать с такими мужчинами нужно наедине. Оскорблений при свидетелях не терпят.

Он смотрел на мои ноги. Короткое платье задралось, открывая кромку чулок. Взгляд тяжелый, острый. Заставляет кожу гореть в том месте, где задерживается. Одернуть бы надо, но то ли руки ослабели и не слушаются, то ли я специально продолжаю провоцировать.

– Меня пытаешься обвинить? – голос глубокий, бархатный. Вызывает непонятную дрожь в теле. – А я ведь просил тебя быть послушной девочкой, – слышится в голосе насмешка, хотя внешне никак себя не выдает.

Получается, он обо всем знал и просто играл. Ждал финального аккорда, чтобы грубо его оборвать.

Амир что-то недовольно произносит под нос, увидев, что впереди большая пробка. Мы стоим уже минут двадцать. Чувствую на себе его взгляд. Удивительно, как кружево чулок еще не вспыхнуло.

– Долго еще пялиться будешь? – не скрывая насмешки.

– А ты не предлагай себя, чтобы не смотрел, – чистое, ничем не прикрытое оскорбление.

– Да ты… – от ярости серое вещество в мозгах закоротило, я замахнулась, чтобы дать пощечину. Выплеснуть на него то унижение, которое он заставил испытывать. Играючи перехватил мою ладонь и дернул к себе. Распласталась на каменной груди. Даже подумать ни о чем не успела, как его губы впились в мои…

Карина

– Карин, ну ты где? – бурчала Анька в трубку. – На улице мороз, если ты не заметила.

– Подъезжаю, через две минуты буду.

– Ты это мне уже говорила, – поворчав еще немного, подруга сбросила вызов.

Вернувшись вчера домой, я почему-то сразу вырубилась и проснулась под будильник. Неужели из-за стресса? А как же подумать, пострадать? Позвонить лучшей подруге и перетереть кости всем мужикам? Не то чтобы я очень расстроилась из-за сорванной свадьбы, но и не сказать, что вмешательство Амира оставило меня равнодушной. Да и Макс разочаровал, хотя я и старалась его понять. Я же вчера только о том и думала, что как только останусь одна, позвоню Аньке. Ага, позвонила. Утром. И полчаса убеждала взволнованную подругу, что я просто заснула. Никто меня не линчевал.

В университет вновь повез Амир. Выйдя во двор и не увидев машины Димыча, сопя под нос, потопала к воротам. Буркнув приветствие, села назад. Крутая магнитола, как всегда, молчала, но сегодня я лучше подготовилась – сунула наушники в уши и открыла читалку в приложении.

Я не смотрела на Амира, но ощущала на себе его взгляд. Какое-то знакомое чувство щекотало под ребрами, но я не могла понять, откуда это ощущение. Не замечала на себе его взгляда. Я бы так или иначе обратила внимание. Но распахнутое пальто, открывающее ноги, я все-таки поправила. Неуютно стало в короткой юбке, хотя из-за плотных колгот не видно ни грамма тела.

– Вечером прилетают твои братья, – как только машина остановилась, сухо произнес Амир. Постаралась ничем не выдать, что новость меня расстроила.

Спрашивается, чего рванули обратно в Москву? Свадьбу их цербер расстроил. Отдыхали бы себе дальше. Я надеялась, что у меня будет еще несколько дней в запасе, чтобы подготовиться морально к взбучке. В любом случае ее не избежать, но за пару-тройку дней братья могли сменить гнев на милость.

Покинув салон, захлопнула дверь и поплыла к Аньке, которая стояла у входа и пританцовывала. Дорожки расчистили ночью, но снега опять намело. Под пышной подушкой образовался лед. Я старалась идти ровно, но чувствовала себя коровой на льду, у которой расползаются ноги. С какой головой надела сапоги на высоком тонком каблуке? Перед кем красоваться? Макс теперь стопудово во френдзоне застрянет.

Ноги в какой-то момент поехали, остановить это движение было невозможно. Доля секунды, чтобы упасть красиво и ничего не сломать. Красиво не получилось… Сломать ничего не сломала, но задницу отбила.

– Каринка, ты чего? – подскочила Анюта. – Поднимайся давай.

Тянет меня за руку, а у самой ноги в стороны разъезжаются.

От злости лицо горит. Пацаны мимо проходят, ржут. Ни один руку помощи не протянул. На них плевать. Злит Амир, который еще не отъехал и наверняка все видел. В доказательство этот плохой человек поморгал фарами. Зачем я только обернулась?

– Что ты там под нос бурчишь? – спросила Анька, с трудом удерживая меня и себя на ногах. При этом еще умудрялась от снега и грязи отряхивать мой отбитый зад. Точнее, пальто, которое этот самый зад прикрывало.

– Желаю одному хорошему человеку легкой дороги, красных светофоров, часовых пробок и гайцов, – на одном дыхании.

– Он тебя обидел?

«Обидел?» – задумалась. Было такое ощущение, но ведь Амир ни словом, ни делом не оскорблял… странно.

– Рассказал все братьям, вечером они будут в Москве. Перед Ясминой и Леей неудобно, испортила им отдых.

– Знаешь, отдых зимой в тайге – то еще приключение. Есть ведь Куршевель, Сант-Мориц, да, на худой конец, горы в Сочи. Зачем тащиться в такую глушь, чтобы в снегу поваляться? Я бы на месте девчонок тебя благодарила.

С Анькой я была согласна. Лучше совсем без отдыха, чем такой.

– Ты вчера правда уснула?

– Да, представляешь? Никогда со мной такого не было. Даже не разделась.

– Это все стресс, – важно заявила Анька, делая первый шаг на скользкую ступеньку лестницы. – Макс тебе вчера не звонил?

– Звонил. Утром увидела среди пропущенных.

– Обломалась вчера у кого-то брачная ночь, – хмыкнула подружка.

– Она ему и не светила.

– Но он сто пудов надеялся, – выразительно Аня посмотрела на меня.

– Надеяться он мог только на поцелуй.

При слове «поцелуй» что-то внутри отозвалось. Волнение, трепет, дрожь. Что за ерунда? В голове крутилась какая-то мысль и тут же ускользала…

Карина

– Что с тобой? Ты чего застыла? – остановилась и Анька.

– Не знаю… Да ничего, – отмахнулась от какой-то навязчивой раздражающей мысли, которую никак не удавалось ухватить, но она, словно назойливая муха, постоянно жужжала в голове.

Дойдя до корпуса и больше ни разу не упав, мы сразу направились в аудиторию, хотя была мысль забежать в буфет и взять стаканчик кофе с шоколадкой.

– Макс тебя ждет, – чуть толкнув в бок, прошептала Анька. – Остаться с тобой или сами разберетесь?

Я бы предпочла компанию подруги, но Макс слова при ней не скажет, а потом будет выслеживать, пытаться остаться наедине, посочувствовать. Вряд ли он собирается объяснять свой немужской поступок. Макс не из тех людей, которые замечают у себя недостатки.

– Привет, я вчера звонил, – в голосе сквозит то ли обида, то ли недовольство.

– Я спала, – извиняться и не думала. – У тебя нормально все? – вопрос был риторическим. На самом деле он подразумевал вот что: «может, отвалишь?». Что-то я с утра агрессивная.

– Твой охранник вчера ко мне с разговором приезжал, – а вот теперь стало интересно. Так интересно, что злой, обиженный голос Макса нисколько не смущал.

Следов побоев на лице однокурсника не было, что не говорило ни о чем. С ним ведь Амир разговаривал, а боец элитного подразделения способен убить без малейшей отметки на теле. Но если Макс жив и спокойно дышит, то с ним просто побеседовали.

– Что хотел? – очень хотелось узнать суть беседы, которая проходила за моей спиной.

За последние два года я привыкла, что братья постоянно рядом, вмешиваются в мою жизнь. Стоит кому-то из друзей пойти по наклонной – попробовать какую-нибудь гадость, пропагандировать свободные отношения, открыто поддержать неформалов – и все… друзья становятся бывшими. Порой кажется, что Аньке со мной не запрещают дружить лишь потому, что она до сих пор невинна, не курит и не приемлет алкоголь. А то, что с сумасшедшинкой – моих братьев не смущает. Еще бы их смущало. Они с такими же живут.

– Если не оставлю тебя в покое, то пропаду на просторах нашей необъятной страны и буду подпольно приносить пользу обществу.

«А цербер умеет витиевато угрожать…»

– Макс, давай проясним. Я правильно понимаю, ты сейчас мне предлагаешь с тобой не общаться? Обходить десятой дорогой и не здороваться?

Раньше только братья моих друзей разгоняли, теперь еще один выискался. Ну, подожди! Не то чтобы я была очень расстроена из-за потери Макса как друга. Вчера он дал понять, что каждый сам за себя. Словом не попытался вступиться, не то что делом. Но послать его зимой за грибами должна была я!

– Карин, ты не думай…

– Я и не думаю, Макс, – перебила его. – Звонок уже был, не хочу отработку получить, – развернулась и направилась в аудиторию.

Разговор с Максимом тут же вылетел из головы. Неприятно не было. Я еще вчера в ЗАГСе смирилась с тем, что потеряла друга, просто он об этом еще не знал. А вот с некой личностью очень хотелось поговорить… Как дождаться окончания пар? Злость может к тому времени перегореть…

Карина

Сидя на парах, я не лекции слушала, хотя методично записывала, а настраивала себя на разговор с Амиром. Злил. Двух командиров мне мало, еще один в ряды записался! Обложили со всех сторон! Анька, как верная подруга, несмотря на то, что плыла от Амира, меня поддерживала:

– Не, ну он не прав. Однозначно. Ладно бы Валид Максу нос сломал, все было бы понятно, а Амир зачем к нему поехал?

Валид не любил долгих разговор. Раз предупредил – не понял, пеняй на себя. Может, и хорошо, что среднего брата в этот момент не было в Москве. Впрочем, как и старшего. Самир для меня до сих пор загадка. Про него столько легенд ходит, не знаешь, во что верить. Не человек, а супергерой какой-то. Наши отношения со старшим братом назвать родственными можно с натяжкой. Он скорее опекун, перед которым стоит какая-то только ему понятная задача. Самир так и остался черствым сухарем, истуканом без эмоций. Хоть Лея и говорит, что таким он был в прошлом. Тут бы я поспорила. Его взгляд оживает и теплеет только при виде жены и дочери. Наверное, сложно быть человечным, когда врагов у тебя в разы больше, чем друзей, а голова постоянно забита тем, как спасти мир и уберечь родных. С Валидом проще, он тоже не мальчик-одуванчик, но хоть эмоции бурно выражает. Это мне понятнее и роднее.

– Карина, я знаю этот взгляд, – заглядывая в лицо. – Ты собираешься объявить войну красавчику? – по тону Аньки не понять, на чьей стороне она хотела бы оказаться.

– А ты хочешь, чтобы я забыла, как он вчера посмеялся надо мной в ЗАГСе? Он ведь специально позволил церемонии случиться. В тот момент, когда я готова была радоваться, что все получилось, самым гадским образом все обломал. Я до сих пор не знаю, что он сказал тетке, которая должна была нас расписать. Даже не извинилась, захлопнула журнал и ушла. Тебе не кажется это подозрительным? – Анька лишь пожала плечами. – А после ведь не поленился поехать к Максу. Мог ведь предупредить его прямо там.

– Прости, Карин. Но от этого загадочного красавчика я голову теряю, не могу на него долго злиться. От Амира за версту мужиком несет. Этакий альфа-самец. Ну, ты меня понимаешь? Вряд ли бы он позволил кому-нибудь расстроить его свадьбу.

– Да кто за него замуж пойдет? – фыркнула я. На самом деле я так не думала, наверняка у Амира полно женщин, готовых ради него на все. Вон, даже подруга предает. Просто злил он невероятно.

– Я бы пошла, но не позовет, – громко вздохнула подруга, изображая расстройство.

– Он тебя недостоин, – искренне и с улыбкой.

– Успокоила. Буду искать достойного, – посмотрели в сторону Макса и Пашки, которые, сидя за соседней партой, грустно вздохнули.

Вроде дорожки посыпали реагентами, но гололед никуда не делся. Только бы не опозориться второй раз, распластавшись на снегу. Утреннего приключения хватило, до сих пор отбитый зад болит. Завтра наверняка вообще сесть не смогу.

Благополучно дошли до машины. Анька первой запрыгнула в салон. Поздоровалась, мило улыбнувшись своему кумиру. Я только глаза закатила.

– Добрый день, Анна, – вежливо, но холодно. Прежде чем выехать с парковки, Амир посмотрел в зеркало заднего вида, и наши взгляды пересеклись.

Резко отвернулась, но странное волнение, которое ощутила в области солнечного сплетения, долго не отпускало. Будто воздуха не хватало, я жадно втягивала его, но так, чтобы не было слышно. Оставалось списать это на переживания. Скоро приедут братья и устроят мне воспитательную экзекуцию. Трусливая мысль позвать в гости Аньку постоянно крутилась в голове, но я знала, что Самира посторонние не остановят. Еще и с подругой может запретить общаться. Ему ничего не стоит отправить ее среди ночи домой на машине, а я вряд ли это прощу. Лучше не обострять и без того непростую ситуацию.

Анька всю дорогу просидела в инстаграмме, переписываясь с кем-то в директе, почти не обращая внимания на Амира.

– Может, на чай зайдете? – пригласила подруга, когда мы остановились у ее подъезда.

– Не сегодня, Анна. У нас еще много дел.

Брови сами вверх поползли.

– Интересно, что за дела… у нас? – Анька уже захлопнула дверь и помахала на прощание рукой.

– Мне с Дмитрием нужно ехать в аэропорт встречать твоих братьев, а тебе – молиться, – ухмыльнувшись. Этот гад, оказывается, умеет шутить! Но почему-то, глядя на Амира в зеркале заднего вида, я не спускала взгляда с его губ. Четко очерченных, твердых, но в то же время нежных… имеющих вкус кофе и морозного утра… Откуда я это знаю?..

Карина

Вновь это ощущение, будто я что-то упускаю. Вертится на краю сознания, но никак не удается уцепиться за него. Раздражающее чувство. Никак не получается от него избавиться.

– Кто тебя позволил ездить к Максиму и угрожать ему? – высокомерно. Я росла в простой семье, и все эти мажорские штучки мне непривычны, но сейчас хотелось задеть охранника.

– А у кого я должен был спрашивать разрешение? – без капли раскаяния в голосе. По-настоящему высокомерно и жестко, поднимая во мне новую волну гнева. Мне такому тону никогда не научиться.

– Не помню, чтобы кто-то давал тебе право лезть в мою личную жизнь! – раздраженно выговорила я.

– Мне не нужно твое разрешение. Я поступаю так, как считаю нужным, – наши взгляды в зеркале сцепились, и я первой отвела глаза. Не выдержала давления.

– И зачем тебе нужно было вмешиваться? – правильнее было замолчать и сделать вид, что его здесь нет. Бесит! Снисходительный тон, ухмылка на лице, прожигающий темный взгляд, который он никогда не отведет.

– Считай это актом милосердия, спас глупую девчонку, не позволил ей исковеркать свою судьбу.

«Спокойно, Карина. Дыши. Считай до десяти…»

– Сам себя в благодетели записал или кто-то подсказал? Буду благодарна, если в следующий раз ты кинешься спасать кого-нибудь другого, кто действительно в этом нуждается.

– Будь хорошей девочкой, посиди с закрытым ртом, мы скоро приедем, – не пытаясь скрыть грубость.

Да больно надо разговаривать с тобой! Включила клипы в телефоне, чтобы не ехать в раздражающей тишине. Наушники остались дома, поэтому Амиру придется слушать музыку, даже если он не хочет. Никаких комментариев не последовало, а я не отрывала взгляд от экрана, на котором герои страстно целовались. Рука актера лежала на бедре певицы, ползла под край короткой юбки, открываю кромку черных чулок. Эта картинка до скрипа в мозгах показалась знакомой. А в следующий миг я вспомнила ощущения, которые оставляет мужская рука на бедре. Томление в груди, но в то же время стыд, смущение. И чулки… не черные, а белые. Как и платье. И руки знакомые… мужские – красивые, с длинными пальцами… которые так умело заставляли откликаться на ласку. А потом я вспомнила поцелуй, который случился после того, как я хотела ударить Амира. Заслуженно ударить, за оскорбление. Перехватил руки и впился в мои губы.

Продолжала смотреть на экран телефона, клип сменился другим, а я по-прежнему видела вчерашнюю картину. Она словно живая стояла перед глазами. Это было чистым безумием. Амир меня целовал! Бессовестно, дерзко, не спрашивая разрешения! Какой стыд… я ведь ему отвечала. Вот откуда вкус его губ казался таким знакомым… А потом, когда я приходила в себя…

– Посмотри мне в глаза, – тихо приказал он еще более хриплым голосом, чем всегда. Впервые на его лице можно было увидеть живые эмоции, и я, словно завороженная, смотрела в его лицо. – Ты забудешь, что я тебя поцеловал. Услышишь щелчок и все забудешь. Приедешь домой и сразу ляжешь спать…

А потом был щелчок пальцами…

Он… подверг меня гипнозу? Сначала всю исцеловал, а потом приказал забыть?! А если бы не остановился? Я бы даже не узнала, что стала женщиной? А если бы забеременела, то поверила б в еще один случай непорочного зачатия!

Это же… преступление против личности. Слов нет, как мерзко Амир со мной поступил! Защитник фигов! Верит в свою безнаказанность! И как часто он соблазняет невинных девиц, а потом требует все забыть? Только бы ничем себя не выдать. Только откуда взяться спокойствию, когда меня всю изнутри от возмущения раздирает? Вы только посмотрите на него! Делает что хочет, и никто с него не спросит. Мне еще повезло, что я отделалась одним лишь поцелуем!

Нужно обдумать все на спокойную голову. Амир ведь не подозревает, что я вспомнила. Значит, можно будет использовать это против него…

Карина

Как можно успокоиться, когда перед глазами застыла картина нашего поцелуя?.. Ну, и всего остального, что не позволяло мне расслабиться и не думать об этом. Дома я обследовала свое бедро и нашла синяк от пальца, что подтверждало – я не сошла с ума.

«Поцеловал без спроса, а потом заставил забыть!» – эти слова раз пятьсот повторила, а все равно никак не могла успокоиться. Словно недовольная кошка, протаптывала дорожку в ковре, шагая туда-сюда. Отвлекалась только, чтобы выглянуть в окно.

А самое обидное, что я Аньке не могу позвонить и рассказать, какая он сволочь! Стыдно признаться лучшей подруге, что я целовалась с Амиром. До сих пор не пойму, как я могла ему отвечать? Ну как? Я же его терпеть не могу! Только Анька ведь не поверит, что это помутнение на фоне стресса, ничем другим мое падение не объяснить.

Во двор въехали две машины. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Мой поступок сорвал братьям отпуск, наказание не заставит себя ждать. Перед смертью не надышишься, нужно идти встречать братьев с их семьями. Кара в любом случае падет на мою бедную голову.

Сбежав с лестницы, нацепила на лицо самую радостную улыбку, о том, что сердце пытается сбежать из груди, старалась не думать. Вдох-выдох, вдох-выдох. Не помогает!

Первыми в дверях появились Лея с Ясей, а за ними братья с переносками, в которых дружно сопел маленький бабский отряд.

– Карина, – кинулась первой Яся, мы обнялись. Тут и Лея подоспела, сплелась с нами в клубок.

– Мы пытались за тебя заступиться, – шепнула Яся.

– Максима твоего ждет кастрация и служба на подводной лодке, – добавила Лея. Что-то такое я и предполагала…

– Не сдавайся! Кричи, плачь, чтобы мы могли вмешаться, – классные у меня невестки. Мы дружили, но не так, как с Анькой. У Леи и Яси были любимые мужья, дети. А это накладывает определенные рамки.

– Я справлюсь. Не вмешивайтесь, – улыбнулась я им. Не хочу, чтобы в их отношениях с мужьями из-за меня сквозило напряжение. Подсознательно я хотела, чтобы и у меня был любящий сильный мужчина, который укроет от всех бед.

– Нас обнимешь? – в голосе Валида не было легкости, и это вовсе не потому, что он держал переноску с новорожденными близнецами и устал. Разочарован. Блин, как неприятно. Хотелось бы отмахнуться, но не получалось. Меня задел его тон. Сама виновата, мне и исправлять.

– Конечно! – протиснувшись мимо девчонок, я кинулась на шею среднему брату. Поцеловала в щеку, опустилась на корточки перед племяшками, захотелось их потискать, но они так сладко сопели, что я не решилась даже по щечкам погладить.

– Привет, Самир! – старшему брату на шею не кинулась, не те у нас отношения.

Он мою мать не мог простить, что отца у них увела, но все равно после трагедии пустил жить к себе. Когда Яся с Валидом в свой дом перебрались – здесь, по соседству – я к ним мечтала переехать, но попросить не решилась, а Валид не предлагал. Наверное, потому что они здесь проводили много времени и даже не думали, что мне будет тяжело с Самиром. Лея в основном малышкой занята была…

– Привет, Карина, – строгий голос и взгляд резанули похлеще бритвы. – Лея, возьми Амину, – Самир поставил переноску на диван. Валид пристроил своих малышек рядом.

Неужели прямо с порога поведут на «расстрел»? За спиной Самира стоял его цербер. Привалился к перилам лестницы, рука в кармане. Поза расслабленная, будто ничего не происходит!

– Не ругайте ее сильно, – услышала я, как Ясмина тихонько шептала Валиду. По сердцу разлилось тепло. Хоть кто-то на моей стороне.

– Идем в кабинет, – как только отвел нежный взгляд от дочери и жены.

– Идем, – пожимая плечами. Со стороны, наверное, могло показаться, что мне не страшно.

– Валид, Амир, – не оборачиваясь. Хорошо, что Самир позвал своего цербера. Хочется увидеть его лицо, когда я обо всем расскажу брату…

Карина

Самир расположился за широким рабочим столом, который был уставлен мониторами. Валид присел в кресло напротив, Амир остался стоять, прислонившись плечом к книжному шкафу. Руки скрещены на груди, взгляд ничего не выражает. Я прошла к кожаному дивану, отсюда легко можно наблюдать за всеми. Особенно мне хотелось видеть лицо Амира, когда я все расскажу брату.

– Самир, я хочу извиниться за то, что сорвала вам отдых, – опустив голову. Я действительно раскаивалась, это не было наигранно.

– Мы вернулись потому, что синоптики обещали снежную бурю, – холодно произнес Самир, его мое раскаяние не тронуло. – Но твой поступок действительно заставил всех поволноваться. Карина, я ведь просил потерпеть. Мы вынуждены были ограничить тебе свободу. Наверное, ты считаешь, что я монстр, но мне легче было запретить тебе пойти в клуб, чем организовать надежную охрану в короткие сроки. Я до сих пор не верю, что смерть твоей мамы была случайной, и ты об этом знаешь. Тебе сложно понять, что я не хочу тобой рисковать? – спокойно, но твердо выговаривал старший брат. Я так и не осмелилась поднять голову и посмотреть ему в глаза. Самир живет в каком-то другом мире, мне его действительно не понять.

– Я ничего плохого не хотела…

– Выйти замуж только для того, чтобы получить мнимую свободу – это ничего плохого не хотела? Ты решила себе жизнь испортить? Каким будет следующий шаг? Побег? – голос стал звучать жестче. – Или надумаешь забеременеть, чтобы я разрешил тебе выйти замуж за какого-нибудь недомужика? – я удивленно вскинула голову, ведь такой вариант мы с Анькой тоже рассматривали.

– Меня прослушивают?.. – не сдержала изумления. Самир прикрыл глаза и громко втянул воздух.

– Нет, Карина, тебя не прослушивают, но своим вопросом ты выдала себя с головой, – встрял Валид, покачав недовольно головой. Мне сделалось стыдно. – Самир лишь предположил.

Я поняла свою оплошность, но было поздно. Оправдываться нет смысла, не поверят. Меня действительно просили подождать, но ничего не объясняли. Я лишь слышала, что в университете безопасно, поэтому я могу его посещать. Чего стоило создать эту безопасность, я никогда не задумывалась. А ведь это ресурсы, время, деньги, люди, технические средства.

– Карина, за свою выходку ты не просто лишаешься карманных денег, а переходишь на домашнее обучение, – холодно, как только он умеет, выговаривает брат. А я прожигаю взглядом стукача! Из-за него все. Не дал выйти тайно замуж, еще и брату донес!

А наказание не просто суровое, а невыносимое!

– Мне что, нельзя влюбиться? Захотеть выйти замуж? – хоть попытаться защититься и смягчить приговор. – Я знала, что вы не позволите…

– Карина, если бы ты влюбилась, мы бы по-другому строили диалог. Вы хотели друг друга использовать, – не терпящим возражения голосом. – Я бы аннулировал ваш брак, как только вернулся. А твоего меркантильного однокурсника ждет наказание.

– Самир, пожалуйста… это я виновата.

Как бы я ни разочаровалась в Максе, отправлять его на подводную лодку… перебор. А во всем виноват Амир! Стоит такой спокойный, равнодушный, будто мы тут сорта чая обсуждаем. И вообще злит, что меня отчитывают перед посторонним человеком. Но он еще пожалеет, что решил остаться в кабинете!

– Вы виноваты оба. И каждый получит заслуженное наказание. Видеться со своей подругой ты тоже не сможешь.

Это был перебор!

– А почему только меня наказывают? Твой цербер тоже под домашним арестом будет сидеть? – трое мужчин вопросительно уставились на меня.

– Давай, расскажи Самиру, что ты со мной в машине делал, а потом просил забыть, – с вызовом глядя в темные пугающие глаза Амира.

Это мой триумф. Растерян. Он был уверен, что я не вспомню. А я вспомнила!

– Амир? – голосом Самира можно резать глыбы льда в Арктике.

– Это… вышло случайно, – цедит слова, кому-то легче откусить себе язык, чем оправдываться. Но для брата это не объяснение. В руке Самира телефон трещит. А ведь он никогда не показывает эмоций. В бешенстве.

– Больше ничего не добавишь? – требовательно.

– Я женюсь… на ней, – в голосе Амира ни одной эмоции. Только запинка злость выдала.

– Договорились, – резко бросил старший брат. А я готова была сознание потерять. Вот так быстро решили мою судьбу?! За поцелуй не приговаривают к замужеству, по крайней мере в Москве…

– Что?! – а меня спросить?

Я хотела выйти замуж, но не за него! Лучше бы откусила себе язык.

Амир

У Самира чуйка, как у волка. Находясь в тайге, понял, что сестра что-то задумала. Хотя тут, скорее, сыграл опыт и аналитический склад ума. Привык все под контролем держать. Повесить на нее жучок ничего не стоило. А через час я был в афигах от того, что она задумала. Выдра мелкая!

Словно заноза, Карина давно сидела в голове. Хотя думать о ней опасно. Есть телки, которых даже мысленно укладывать в постель не стоит. И дело не в том, что я боялся лишиться головы. Смерть так часто смотрела мне в глаза, что я давно перестал вздрагивать, если пули свистели у виска или рвали насквозь тело.

Карина – табу, потому что уважал ее братьев, которые были моими друзьями. Девочка горячит кровь, но предать друзей ради девчонки… и все-таки предал. Не сдержался в машине, когда она замахнулась. Я кипел от злости, когда увидел ее со щенком в ЗАГСе. С трудом удавалось держать лицо. Если бы у меня было время, выплеснул всю дурь из головы в спортзале и пальцем бы к ней не прикоснулся. Но она, словно искушение, сидела, а я старался не дышать глубоко, чтобы не вестись на ее аромат. Еще это платье бесстыже короткое! Не оставляет места воображению. Чулки на стройной ножке… а потом она оказалась в моих объятиях, губы почти у моего рта… Это не просто косяк, это предательство! Целовать сестру друзей и думать о продолжении, даже если одна ночь будет стоить жизни.

Пришлось ставить блок! Стремно. Внутри всего выворачивало, но это единственно правильное решение. Хотя поступи так кто-нибудь с моей сестрой – убил бы.

Еще в гостиной понял: что-то с Кариной не так. Девчонка не умела скрывать эмоций. Стоило ей поднять взгляд, я уже знал: стоит ждать неприятностей. Глаза сверкают, в них горит вызов. Казалось, готов ко всему. Хотя упорно не желал думать о том, что она могла снять блок. Без опыта, без подготовки – нереально. У меня осечек не было…

Карина стала первой. Надеюсь, единственной…

Сидит довольная. Отомстила. Еще не поняла, что загнала нас в ловушку? Выход из этой ситуации был только один, и я его предложил. Ясно ведь, что невинным поцелуем дело не обошлось. Я предал доверие друзей, теперь нужно было его возвращать. Жениться я еще лет пять точно не планировал, но тут без вариантов. Нужно было держать себя в руках и не лезть к мелкой выдре!

– Договорились, – смертный приговор из глаз Самира исчез. Он не был доволен, но перестал ломать телефон в руке.

– Что?! – Карине не хватало воздуха. Какое-то время она беззвучно открывала и закрывала рот, но достаточно быстро к ней вернулся голос: – Я не выйду за него замуж! Из-за какого-то поцелуя…

– Только поцелуй? – Валид зло уставился на сестру. – Никто насильно замуж выдавать тебя не станет. Не хочешь, сиди в особняке под замком, потому что на учебу ты больше не вернешься. А после окончания университета уедешь к родственникам отца, они давно настаивают, чтобы ты жила с ними. Карина, ты прекрасно понимаешь, что с твоим свободомыслием мужа ты там не найдешь, твой удел остаться старой девой, помогать по хозяйству и растить чужих детей.

– Я этих родственников знать не знаю! – вспылила девчонка. – Вы не имеете права, я уже взрослая!

– Только ведешь себя, как ребенок, – отрезал Самир. – Я обещал тебя защитить, но ты мне не позволяешь. Заперев тебя в особняке, я обеспечу твою безопасность. Выйти замуж, чтобы остаться в Москве, или уехать к родным – решать тебе.

– Почему я должна выходить замуж за него?! – сейчас во мне Карина видела корень всех своих бед и яростно из-за этого меня ненавидела.

– Потому что ты позволила себя скомпрометировать. Этого основания более чем достаточно. Неважно, где ты живешь, важно, чему тебя учили с детства.

– Я могу выйти за любого другого!

– С тобой в машине был… другой? – выделил интонацией последнее слово ее старший брат. Самир поднялся из-за стола. Валид следом. – Вам нужно поговорить. Дверь оставим открытой.

Если не удастся договориться с этой заносчивой выдрой, нашей дружбе конец…

Амир

Не стал к ней подходить. Отсюда услышит.

– Я не выйду за тебя, – чеканит слова, у братьев научилась. Только силы в них нет. Девчонка совсем.

– Выхода твои братья не оставили. Возможно, ты не поняла, но я не делал тебе предложение руки и сердца. Наш брак – данность, которую ты примешь, – губы кривились в ухмылке, так забавно она злилась.

– Да иди ты… коз пасти! Шовинист недоделанный!

– Если будешь выделываться, коз пасти придется тебе. Или ты действительно собралась к родне в аул? – вскинул брови, вынуждая ее ответить. Карина зло оглянулась. Ищет, чем в меня запустить. – Твой отказ грозит мне потерей друзей. Неприятно, но жить можно. Я могу переехать в другой город, найти более чем высокооплачиваемою работу, женюсь на той, кто мне действительно нравится, заведу детей, каждый год буду мотаться на курорты, а ты? Сидеть в ауле, коровам хвосты крутить? Тоже жизнь, но ты ведь к другой привыкла? Хотя человек ко всему привыкает. Может, физический труд и свежий воздух благотворно скажутся на твоем характере, найдется какой-нибудь вдовец лет на тридцать старше тебя с десятком отпрысков и захочет сделать тебя их мамой. Как думаешь, родственники твоего отца будут спрашивать у тебя согласия? – холодно, спокойно, рассудительно.

Мне часто приходилось допрашивать свидетелей. Не к каждому из них можно было залезть в голову. Изможденные войной или какой-нибудь дурью они могли стать амебами после моего вмешательства, поэтому приходилось действовать по старинке – методом запугивания. Обрисовать самые страшные перспективы и ждать, когда сдастся.

– Целовались вместе, а более суровое наказание всегда достается женщине, – будто размышлял вслух.

– Я с тобой не целовалась, – прошипела зло Карина.

– Да ладно? Чуть футболку с меня не сорвала, – продолжал дразнить.

– Как же я тебя ненавижу! – в глазах блестят злые слезы, кулаки сжаты. В этот момент захотелось подойти, но все закончится дерьмово, поэтому лучше стоять на месте и дожимать.

– Не забудь об этом, когда поженимся. Мне не нужна твоя любовь, в мою спальню не соваться, с разговорами не лезть. Живем как соседи, уяснила? – жестко и твердо.

– У нас будут раздельные спальни? – у Карины сейчас глаза на лоб полезут. Меня это не устраивало, но это был неплохой козырь, который мог сыграть на руку. А в моей постели она все равно окажется, никуда не денется. Ждать я умею.

– А ты рассчитывала?..

– Я ни на что не рассчитывала! – перебила она меня. – Ты обещаешь, что спать мы будем раздельно?

«Если речь о сне, то я ничего не имею против. Даже врать не придется».

– Обещаю. Спать мы будем раздельно. Но для всех остальных я твой муж, и вести себя ты будешь соответственно.

– Что это значит? – в глазах интерес. Она загнала в ловушку меня, а я загоняю ее в расставленный капкан. И она уже одной ногой там.

– Ты не забываешь, что теперь замужем. Юбки ниже колен, декольте не оголяет грудь. Никакого флирта, переписок с парнями, поведения, ставящего под сомнение мой статус. Наставишь рога, отправишься с позором в свой аул.

– А ты? – зло сузила глаза. Догадывается, каким будет ответ.

– Я мужчина.

– Значит, тебе можно все?! – был бы у нее пистолет – пристрелила бы.

– Юбки и открытые кофты я не ношу.

– Ты прекрасно понял, о чем я! – сжала зло кулаки. – Тебе, значит, можно наставлять мне рога?!

– Хочешь занять место в моей постели, чтобы там не нашлось места другим?

– Нет! – поспешно, даже не задумываясь.

– Я так и думал, – пряча усмешку. – А теперь уясни, Карина: этим браком я не себя спасаю, а тебе помогаю. Моя лажа, а тебе за нее придется сурово ответить. Со мной можно договориться, воевать бесполезно, все равно проиграешь.

– Не вмешайся ты в мою жизнь, спасать бы не пришлось! Спаситель фигов! – вредная девчонка никак не хотела сдаваться.

– Самир и Валид ждут твоего ответа, – напомнил я, потому что разговор пора было заканчивать. Она и так на грани, хватит тянуть, все равно не смирится и не успокоится.

– Я превращу твою жизнь в ад! – бросила зло и прошагала мимо.

– Даже не сомневаюсь…

Карина

Гордой походкой направилась в гостиную, где все семейство ждало итогов наших переговоров. Братья вряд ли сомневались в том, что я дам тот самый, единственно правильный ответ. С уверенностью, которой не испытывала, твердо произнесла:

– Мы поженимся. Но не думайте, что я забуду и прощу, – не глядя ни на кого, прошла мимо, чтобы спрятаться в своей комнате и там дать волю слезам.

– Карина, подожди, – бросилась ко мне Лея.

– Лея, оставь, – твердо произнес Самир.

– Вы не правы!

– Так нельзя, – я слышала, как невестки бросились на мою защиту, но останавливаться не стала. Они все равно ничего не смогут изменить.

Я хотела остаться в родном городе, среди людей, которых знаю, чье поведение мне близко и знакомо. Не хочу даже думать, что всего этого меня могут лишить и отправить к дальней родне отца.

Закрывшись у себя, позволила слезам политься из глаз. Уткнулась в подушку, чтобы моих рыданий никто не мог слышать. Не нужна мне их жалость. Строят из себя понятливых и заботливых…

Слышала, как Валид с семьей уезжал к себе, но не вышла попрощаться – впервые за все то время, что жила здесь. Чуть позже мне позвонила Ясмина, разговаривать ни с кем не хотелось, поэтому звонок я пропустила. Лея стучалась, спрашивала, спущусь ли я к ужину.

– Я не хочу есть, – ответила я через закрытую дверь, потому что лицо было покрасневшее, опухшие от слез глаза. – Лея, я спать легла, не беспокойся.

– Карина, если захочешь поговорить, я всегда рядом… – в голосе Леи сочувствие и понимание. Она замечательная, но пожаловаться я могла лишь маме, которой со мной больше нет. Она бы обняла, успокоила тихим нежным голосом и никому не дала в обиду. А сейчас, как никогда, я чувствовала себя одинокой и чужой в этом большом доме.

– Спасибо, Лея. Все в порядке.

Я не была эгоисткой, понимала, что девушкам сейчас нелегко, они оказались в непростой ситуации – между двух огней.

Не переживу, если из этой свадьбы сделают шоу: пригласят кучу гостей, накроют столы в ресторане, позовут фотографов и операторов, известных музыкантов и певцов, чтобы веселить гостей, закажут торт под потолок и фейерверки. Лучше выпрыгну из окна… второго этажа и сломаю себе обе ноги! Невеста в гипсе и костылях произведет фурор в этом фарсе! И подружка невесты…

Анька… Она ведь ни о чем не подозревает, а ведь ей первой стоило рассказать о моем замужестве. Блин, она же в Амира чуть ли не влюблена, а тут я со своей свадьбой. Что делать? Как сказать? Еще днем я была свободной девушкой, а теперь невеста человека, который нравится моей подруге.

То, что брак у нас будет фиктивным, и муж в мою постель не рвется, вряд ли ее успокоит. Если бы Амир не сообщил, что у нас будут раздельные спальни, я бы до последнего сопротивлялась этому браку. Из нашего союза мне нужно извлечь максимум пользы – получить хоть немного свободы, учиться, общаться с друзьями и копить на отдельное жилье, экономя на всем.

Мне нет дела до его личной жизни, но сидеть до победного конца в его доме я не собираюсь. Стану вдовой лет в семьдесят, можно начинать жизнь с чистого листа? Я сделаю все, чтобы он сам захотел развода. Он еще сто раз пожалеет о том, что полез ко мне со своим поцелуем! А попробует еще раз применить ко мне гипноз, огрею сковородой, без гипноза все забудет!

«Я мужчина…», – как вспомню этот надменный взгляд и уверенность в том, что он во всем прав…

А я женщина! И ты об этом не забудешь!

Удалось себя приободрить, настроиться на воинственный лад. Хватит раскисать. Соплями делу не поможешь. Главное – поговорить с подругой. Анька должна понять и простить, а еще лучше – встать на мою сторону! Вместе творить пакости привычнее и приятнее. В этой непростой борьбе мне понадобятся союзники. Ну или хотя бы друзья, поддерживающие морально. «Анька, ну пожалуйста, не подведи! Не предавай нашу дружбу из-за этого смазливого засранца!» – думала я, набирая номер подруги…

Карина

– Анька, у меня плохие новости, после которых ты меня, скорее всего, возненавидишь, – выпалила на одном дыхании, как только подруга подняла трубку.

– Карина, ты меня специально пугаешь, чтобы я ночью не уснула? Рассказывай, что у тебя стряслось?

– Я замуж выхожу, – сказала и почему-то разревелась.

– Как замуж?.. За кого?.. Карина, ты плачешь?

– Самир сказал… – всхлипывая, рассказывала я. – Или я за него замуж пойду, или отправит меня к родне отца в аул.

– Замуж за Самира? Блин, Карина, ты меня совсем запутала. Самир ведь твой брат, ты не можешь выйти замуж за него.

– За Амира, – едва слышно. Я бы предпочла вообще его имя не упоминать.

– За красавчика?

– Насчет того, что он красавчик, я ничего не знаю, но замуж меня выдают за него! – не сдерживая эмоций. На том конце повисла тишина. Не удивлюсь, если Анька сейчас трубку бросит. Откуда я знаю, насколько серьезно она влюблена?

– За что, Карина? – спустя, наверное, минуту. Я все это время сидела и ждала «приговора». В голосе подруги я не слышала гнева или обиды, уже хорошо.

– Потому что я дура, которая не умеет держать язык за зубами! Рассказала Самиру, что Амир меня поцеловал…

– Он тебя поцеловал?! – удивленно вскричала подруга. – И ты мне ничего не сказала? – возмутилась, а может, и обиделась Анька.

– Я об этом не помнила, – звучит как бред.

– Как можно не помнить, что тебя целовали? Карина, с тобой все хорошо? – вот и подруга уже в психушку подумывает звонить и вызывать бригаду.

– Аня, этот гад владеет гипнозом. Он меня сначала поцеловал, а потом приказал забыть. Ты представляешь? А теперь братья требуют, чтобы мы поженились!

– Я подозревала, что не может быть Амир совсем идеальным, но чтобы такое… Не может быть богатый, самодостаточный, красивый, сексуальный мужчина с телом Аполлона без недостатков, но гипноз… Это, наверное, даже хуже, чем маленькая пиписька, – искреннее сочувствие в голосе Аньки меня добивало.

– Тебе-то про маленький размер откуда знать, чтобы сравнивать, что лучше? – мы с ней обе до сих пор в теоретиках ходим.

– Слушаю, что говорят опытные и знающие. Там вроде как варианты есть.

– Какие? – стало любопытно, хотя нафига мне эта информация?

– Игрушки всякие, гаджеты. Может, не понадобится, поэтому я особо не вникала. Надо думать, что делать с твоим будущим мужем.

– Да ничего с ним делать не надо, он обещал, что брак у нас будет фиктивный. У меня будет отдельная спальня…

– Ага! А ты и поверила! Будет приходить ночью, делать свое дело, а наутро ты ничего и не вспомнишь! А потом две полоски на тесте, – озвучила мои переживания Анька.

Я ведь тоже об этом думала. Кто ему запретит? Пожаловаться братьям, что он меня вводит в гипноз, чтобы исполняла супружеский долг? Бред какой-то!

– Карина, ты, главное, не переживай. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Сколько у нас времени до свадьбы? – узнаю Аньку. Не обиделась, не бросила трубку, не отказалась от дружбы. Она уже думает, как мне помочь.

– Я не знаю. Меня просто поставили перед фактом, – решила еще немного нажаловаться, чтобы у Аньки не возникло сомнений, что свадьбе я не рада.

– Гады! Сволочи! Как так можно? Крепостное право давно отменили, – бушевала она, а я улыбнулась. Хоть один человек на моей стороне.

– Ань, ты совсем не расстроена? Амир ведь тебе нравился?

– Твой Амир смотрел на меня, как на пустое место. Это ведь я так, от нечего делать болтала, а теперь только радоваться остается, что на меня он внимания не обращал. А за тебя переживаю. Будет кобелина гулять, а ты его даже сковородой огреть не сможешь. Как удобно, а? Делать что хочешь и знать, что тебе за это ничего не будет!..

Мы с Анькой почти до двух часов ночи ругали вселенскую несправедливости, сетовали на ущемление прав женщин и чихвостили одного гипнотизера. Чтобы ему всю ночь икалось и не спалось.

Утром… Почти в час дня я решила спуститься. Глаза до сих пор покрасневшие и опухшие, но не прятаться ведь весь день в спальне. Первой встретила Лею.

– Привет, ты как?

– Пойдет, – даже получилось улыбнуться.

– Тебя Амир с утра ждет, а я запретила тебя будить, – заговорщицки шепнула она. – Может, ты еще поспать хочешь?..

Карина

Замечательная идея – впасть в спячку хотя бы до конца… февраля, но боюсь, проснусь каким-нибудь утром, а я уже замужем, вещи собраны и отправлены в дом мужа. При этом я ничего не помню.

– Перед смертью не надышишься, – грустно улыбнулась Лея.

– Карина, я хочу, чтобы ты знала: мы с Ясей на твоей стороне. Наши свадьбы, как и твоя, были устроены против нашей воли. И пусть закончилось все хорошо, в свое время нам тоже казалось, что жизнь заканчивается. Не сдавайся, дорогая.

– Не сдамся, – дав обещание, спустилась вниз, направилась на кухню. Самир, скорее всего, заперся в одном из своих кабинетов. Валид наверняка проводит время с семьей. Амир, наверное, находится на нулевом этаже в тире или в спортзале с охраной. Искать его я не собиралась. Сейчас охрана по камерам пробьет, что я вышла из спальни, он сам меня найдет.

– Добрый день, красавица! – не отвлекаясь от нарезки овощей, поздоровался шеф-повар.

– Добрый, – ответила мужчине, хотя «добрым» день не считала.

– Тебе завтрак подавать или подождешь минут десять, скоро обед будет готов?

Сидеть за общим столом мне не хотелось. Своими кислыми мордами будем друг другу портить аппетит.

– Найду что-нибудь в холодильнике, перекушу. Не беспокойтесь.

– Карина, сейчас горячее будет готово, – принялся уговаривать повар. Наверняка ведь знает, что произошло. От прислуги сложно удержать семейные тайны в секрете, а Олег Вячеславович не просто хозяин кухни, но и товарищ Самира.

– Я по-тихому что-нибудь возьму и к себе уйду, – поймав на себе внимательный взгляд, я поспешила отвернуться.

Если меня начнут жалеть, расплачусь, а мне нужно быть сильной. Набрав полную тарелку разных вкусностей, я поблагодарила повара и поспешила к себе. Никто меня не предупредил, что явился жених и хочет поговорить, поэтому меня даже совесть не мучила. Лея не сдаст.

– Привет, – я чуть тарелку не выронила, когда услышала за спиной голос Амира. – Уже сбегаешь? – с насмешкой. Я медленно к нему обернулась.

– Сбегаю? – выгнула бровь. – С тарелкой еды? Знала бы, что Самир позволит, вещи бы хоть собрала, – в его же тоне.

– От меня сбегаешь, а не из дома, – не повелся он на мой уверенный насмешливый тон.

– Когда я от тебя сбегу, поверь, весело будет только мне, – задрала повыше нос, чтобы придать своим словам значимости. Глаза Амира сузились, он долго смотрел так, словно пытался проникнуть в душу. Стало не по себе. Захотелось сбежать прямо сейчас.

– А я думал пригласить тебя вечером в ресторан, чтобы ты не сидела дома. Нам стоит обсудить условия нашего брака.

«Я уже слышала эти условия. Я мужчина, могу делать все, что посчитаю нужным. А ты сиди дома и жди, когда я нагуляюсь!»

Первым желанием было высказать все, что я думаю о его приглашении, но, подумав всего пару секунд, поняла, что таким поведением загоню сама себя в ловушку. Привыкнет, что я постоянно сижу взаперти, и после свадьбы выпускать не будет.

– В ресторан не хочу. Там скучно. Согласна пойти в клуб, – наглеть так наглеть.

– Там музыка по барабанным перепонкам бьет, как мы будем разговаривать?

«Никак. Я не собираюсь с тобой разговаривать».

– Выбери место подальше от центра. Дорога туда и обратно может занять больше часа, этого времени хватит, чтобы поговорить, – сложно говорить равнодушно, когда в голове назревает первая атака моей мести.

«Только согласись!»

– Уверена, что хочешь пойти в клуб?

– Уверена!

– В девять за тобой заеду, – бросил Амир и тут же ушел.

Я даже не обиделась. Подумаешь, не попрощался. Я уже летела в свою спальню, забыв, что в руках тарелка с едой. Поставив ее на стол, полезла в гардероб. Что он там говорил о моей одежде? Никаких коротких юбок и декольте после свадьбы? Так мы еще не женаты…

Разложив все, что Самир обещал сжечь, если еще раз увидит на мне, я принялась выбирать наряд на вечер. Наверняка меня заставят расстегнуть пальто, прежде чем выйду из дома. Поэтому решила остановить выбор на вещах с «сюрпризом»…

Карина

Главное – не перегнуть, чтобы он не отказался на мне жениться, а то с братьев станется отправить меня к родне.

Я видела, что Амир приехал час назад, но спустилась вниз ровно в девять вечера. Интересно, во сколько можно будет вернуться, если так поздно меня отпускают «погулять»? Или с будущим мужем можно и до утра пропадать? До утра не надо. Немного потанцую, позлю жениха, а потом пусть везет нас домой. Я обещала Аньке сбросить локацию, если не очень дорогой клуб, она подъедет.

Пальто перекинуто через руку, чтобы все видели: выгляжу я прилично. Бежевая кофточка пусть и обтягивает не хуже второй кожи, но все закрыто. В нужное время я преображусь. Верхние пуговки чуть подпорола, оставив их держаться на честном слове. Как только они отвалятся, моя красивая грудь будет находиться на грани фола, чтобы не выпасть из бюстика. Лифчик с низкими чашками – как раз то, что нужно.

Также выбрала черную кожаную юбку. Конечно, до колен длина не дотягивала, но выглядела вполне прилично. Правда, был в ней один подвох – чуть выше середины она отстегивалась, уменьшая длину до двух моих ладоней…

Амир сидел в гостиной на диване. Один. Удивительно, неужели меня отпустят без наставлений? Так доверяют Амиру? А ведь он меня без разрешения целовал…

– Ты пунктуальна, – Амир поднялся с дивана, обвел мой наряд нечитаемым взглядом. – Классно выглядишь, – вполне искренне. Я долго пыталась разглядеть хоть намек на недовольство, но его не было.

Стала опасаться, что мой гениальный план близок к провалу. Нужно было чулки надевать, а не колготы. Хотела ведь, но подумала, что это станет перебором. Ладно, будем действовать по обстоятельствам. Накинув пальто, скромной походкой направилась к машине, которую сегодня любезно загнали во двор.

– Я разговаривал с Самиром, – заговорил Амир, как только выехали за ворота. – Объяснил ситуацию, но свое решение он не изменил.

Видать, не только мне поперек горла наш брак. Амир тоже пытается выбраться из брачного капкана. Я его понимаю, но все равно считаю несправедливым, что меня наказывают из-за него. Держал бы свои губы при себе, ничего бы этого не случилось!

– Удалось договориться об отсрочке. Свадьба будет в апреле, точную дату определишь сама. Карина, избежать этого не получится, поэтому прими участие в подготовке.

– Не буду! Даже представлять не хочу, что я бегаю по салонам, выбираю платье, обговариваю с организаторами меню, украшение зала… Я не хочу никакой свадьбы. Никто меня не заставит принимать участие в этом фарсе! Жестоко, что меня против воли замуж выдают, так еще и поиздеваться хотят?

– Скажи это своему брату, и нас прямо завтра распишут, – голос Амира зазвучал жестко и холодно. Перед смертью не надышишься, а именно это мы пытаемся сделать, отсрочив бракосочетание. – За эти три месяца меня могут убить на задании, и ты получишь свободу.

– А могут и не убить! – я не жестока и не желаю ему смерти, я просто была зла. – Брак у нас все равно фиктивный, поэтому статус молодой вдовы даже предпочтительнее! Избавлюсь от опеки братьев! – он посмотрел на меня так, что мне стало холодно. Я плотнее закуталось в свое пальто.

– Как хочешь, я думал, ты обрадуешься отсрочке!

– Уверен, что ты обо мне думал, когда обговаривал условия с Самиром? – ехидно поинтересовалась я, но ответа не дождалась. На самом деле меня даже задело, что Амир готов умереть, но не жениться на мне. Неужели я хуже смерти? Так я еще даже не начинала его злить…

Вот и поговорили! Настроение испорчено. Остаток пути провели в молчании. Приехали мы в один из самых дорогих клубов столицы. Аньке попасть сюда не удастся, если только в ближайший час не познакомится с каким-нибудь крупным бизнесменом или политиком.

Нас пропустили без вопросов. С Амиром даже поздоровались. Неужели он здесь часто отдыхает? Мой будущий муж завсегдатай ночных клубов, вот это открытие. Пальто он у меня забрал и сам передал гардеробщице вместе со своей курткой. Она тоже поздоровалась с нами и улыбнулась моему жениху, будто лично его знает. Я гордо выпрямила спину, чтобы проследовать в зал, и тут отлетела пуговица у меня на кофте, я чуть напряглась – отлетела вторая. Блин! Это должно было произойти чуть позже…

Карина

Первой реакцией было – прикрыться, но я вовремя вспомнила, для чего все это затевала. Пуговки звонко ударялись о мраморный пол, но увидеть, где они нашли свое пристанище, не получалось. Не ползать же мне на карачках, чтобы их отыскать.

– Ой! – почему-то воскликнула гардеробщица вместо меня.

– Все в порядке, не переживайте, – мило улыбнулась, стараясь не опускать взгляд к декольте. Хватит и того, что Амир оттуда свои потемневшие глаза никак не вытащит. Взял меня за руку и отвел в сторону. Мне казалось, я слышала, как крошатся его зубы.

– В порядке? – с холодной ленцой в голосе. – В таком виде ты никуда не пойдешь!

– В таком? А что с моим видом не так? – очень искренне старалась возмутиться я. – Подумаешь, пуговица отлетела. Не трагедия. Все вполне прилично, – посмотрела вниз и поняла, что с ложью малость перестаралась. Неприлично.

– Две пуговицы, Карина. И отлетели они не случайно, – чеканя каждое слово.

– Что значит «не случайно»? – голос немного дрожал, все-таки сложно врать, когда находишься под внимательным прицелом опасных темных глаз.

– Я сейчас введу тебя в транс, и ты мне все расскажешь, – не пустая угроза, сразу поняла я. Умный, зараза! И злой.

– Только попробуй, – зло прошипела я. – Еще раз вмешаешься в мое сознание, пожалеешь, – моя угроза его вряд ли могла напугать, а вот блеск слез в глазах заставил отступить.

– Мы возвращаемся домой, – намного спокойнее.

– Нет. Я хочу отдохнуть, – я не собиралась уступать.

– Ты уверена, что хочешь остаться со мной наедине в таком виде?

– Могу в таком, – кивнула я на девушку, которая только что передала шубку гардеробщице. На девушке была… кофтой сложно назвать черные полоски ткани, которые едва прикрывают соски и полностью оставляют открытым живот.

– Не дразни, если не готова расхлебывать последствия, – жестко предупредил, отпуская мою руку. А у меня от его слов что-то в груди замерло.

– Не пугай. Пока я буду танцевать, поищи себе девушку на ночь, ты ведь за этим сюда приходишь. А я лишь ширма, не забывай, – гордо вздернув голову, направилась в сторону зала, останавливать меня Амир не стал.

На первый взгляд все выглядело более чем прилично, но я знала, что в таких заведениях есть несколько залов, и вряд ли я увижу то, что мне не полагается. Возле сцены, на которой стоял ведущий и что-то кричал в микрофон, стояло несколько стеклянных столиков, гости заведения внимательно его слушали, смеялись и аплодировали.

– Поднимемся на второй этаж, – густой бархатный голос ударил сзади, заставляя тело сжаться. Я не слышала, как он подошел и встал прямо за мной. Чуть качнись назад, и я прижмусь к Амиру. Бежать я не стала.

– А что на втором этаже?

– Вип-зона.

– Предлагаешь за весельем наблюдать через стекло? Купил бы тогда музыкальный аквариум с рыбками, – буркнула я. Настроение совсем испортилось. Мы все время ругаемся. Уже жалела, что отказалась уехать.

– В зале все места заняты. Ты сможешь спуститься и потанцевать, – его дыхание касалось моего виска. Вот зачем он так близко стоит?

– Ладно, идем, – согласилась, только чтобы оказаться от него подальше.

Мы оказались на балконе, а не в кабинке. Все, что происходило на сцене, отсюда прекрасно было видно и слышно, никаких ширм и стекол. Темные кожаные диваны, широкий, сделанный под заказ, стол. На полу ковер, в котором мягко утопают каблуки моих сапог. На сервированном столе еще не зажженные свечи, букетик цветов.

– Сейчас принесут заказ, – опускаясь на один из диванов, произнес Амир. Заказ и правда принесли быстро. Я удивилась, что на столе появились блюда, которые я любила. Плохо, что мои братья имеют реальную власть и могут получить любую информацию, а тут еще фиктивный муж из их секретной конторы. Про его способности и вовсе молчу. Несколько раз к нам заглядывал официант, и по тому, как вел себя парень, стало понятно: Амир в этом заведении не просто гость. Озвучивать свои подозрения не стала. Даже если он является владельцем или совладельцем клуба, мне до этого нет никакого дела.

– Сок или воду? – спросил он, протягивая руку к графинам.

– Воду…

Амир не скрывал, что голоден, а аппетит у него был отменным. Если постараться, тут можно было пообщаться, но говорить не хотелось. Мы прослушали выступления комиков, понаблюдали за конкурсами, где разыгрывалось несколько бутылок дорогого алкоголя. Я все это время среди гостей искала известных людей. Мне удалось увидеть звезд нашей эстрады, модного ведущего в компании друзей.

В дверь постучались, прежде чем открыть. На пороге возник официант, но без подноса.

– Амир Асланович, мы нашли пуговицы, – и положил на стол катушку ниток телесного цвета с иголкой и пуговицы.

Мой жених даже не поблагодарил, а ведь кто-то ползал по полу и искал эти крохотные пуговки. Волна возмущения поднималась во мне, затапливая сознание. Прежде чем он открыл рот, я уже знала, что сейчас последует:

– Пришивай пуговицы и можешь идти танцевать.

А ведь я уже почти передумала портить этот вечер…

Карина

Так хотелось вслух сказать, куда он может катиться вместе с этими пуговицами и нитками. Вот же деспот! Пригласил меня в вип-зону, а сам работникам приказал, чтобы они эти мелкие пуговицы отыскали. Получается, без них в общий зал меня бы не пустили. Вот как это называется? Есть только одно правильное мнение, и оно принадлежит Амиру!

– Я не умею шить, никогда раньше этим не занималась, – уверенно. Пришивать пуговицы меня еще в пятом классе на уроках домоводства научили, но сообщать об этом Амиру я не собиралась. – Поможешь? У вас же в армии это обязательный спецкурс – владеть ниткой и иголкой, – не скрывая сарказма.

На его губах появилась ленивая усмешка. Откинувшись на спинку дивана, он не сводил с меня взгляда и долго молчал. Я уже думала, не заговорит.

– Мы здесь пробудем еще полтора часа. За это время ты можешь в интернете посмотреть видео-уроки по пришиванию пуговиц. Чем быстрее обучишься, тем дольше подрыгаешься на танцполе, – голос звучал абсолютно равнодушно, но я слышала в нем издевку.

С трудом сдержалась и не отправила его в пешее путешествие. Сидит такой спокойный и уверенный в себе, а я давно киплю, как старый чайник! Запустить бы в него этой катушкой ниток, но тогда не получится отомстить. Придется проглотить…

– Останешься и будешь наблюдать? – с вызовом спросила я, начиная расстегивать пуговицы. Только на миг в его глазах промелькнуло удивление, но Амир тут же поднялся из-за стола и направился к балконному ограждению.

Чтобы разглядеть меня снизу, нужно взять в руки бинокль, поэтому я особо не пряталась за спинками диванов. Пришить пуговицу плевое дело, я особо не старалась. Пара петель и узелок. Держится. Проделав тот же финт с другой пуговкой, убедилась, что пришиты ровно, надела блузку.

– Готово, – внутри меня кипела магма, которая готова была лавиной рвануть наружу, но нужно было сдерживаться.

Амир не спешил оборачиваться, вел себя так, будто меня тут нет. Намного больше его занимало то, что происходило внизу. Наверняка на какую-нибудь красотку пялится. Не будь здесь помехи вроде меня, он бы уже обменивался с ней телефонами или вез к себе. Вот какая жизнь меня ждет. Я буду сидеть дома, а он – развлекаться с легкодоступными девицами. Сейчас идея отсрочить брак не казалась мне такой плохой. За это время действительно может что-нибудь произойти.

– Я спускаюсь вниз, – крикнула, направляясь к двери. Не оборачивалась, чтобы проверить, посмотрел на меня Амир или нет. Я для него лишь послушная зверушка, которую вывели сегодня погулять, но у зверушки есть зубки и коготки.

Спустившись в уборную, легким движением отстегнула половину юбки, зафиксировала в специальном кармашке хлястик замка, чтобы он не оставлял затяжек на колготках, посмотрела в зеркало. Разврат…

Я люблю короткие юбки, но эта прям на грани фола. Пришлось на пару сантиметром опустить ее вниз. Вторую половину юбки выкидывать было жалко, но и оставить негде. Я бы лучше блузку выкинула. А если…

В голову пришла еще одна «замечательная» идея, но меня точно после этого убьют. Быстро скинула блузку, нашла, куда ее положить. Не на мусорное же ведро! Сложила аккуратно и оставила сверху на сушилке для рук. Туда же отправились лямки от бюстгальтера. Вторая половина юбки должна была послужить мне кожаным коротким топом, если налезет…

Налезла.

Блин, роковая мстительница! Так выглядят девочки стритрейсеров. Видела где-то в инсте снимки. Жаль, телефон остался наверху, я бы сделала несколько снимков на память, Аньке отослала, подруга бы за меня… помолилась.

Сердце гулко бьется в груди, а я походкой от бедра двигаю в сторону танцпола. Свет в общем зале приглушен, лучи падают на потолок, где крутятся несколько зеркальных шаров, создавая нужную атмосферу. Мой конвоир не сразу сможет разглядеть меня в этом море тел. Тем более теперь на мне темный верх. Теряюсь среди танцующих и отдаюсь музыке, но долго не выдерживаю и поднимаю взгляд к балконам…

Карина

Амир на меня не смотрит. Я просто это чувствую – с такого расстояния да в полумраке мало что можно разобрать. С одной стороны, злит, что он пялится на других, с другой – я смогу успеть потанцевать, прежде чем на меня обрушится кара. Последний раз я танцевала так давно, что даже забыла, где и как это происходило, на школьной дискотеке или на дне рождения одноклассника. После смерти мамы я не хотела никуда ходить, даже пропустила выпускной бал.

Первые аккорды музыки проникают в кровь, быстрый танцевальный ритм, который не позволяет просто стоять на месте. Тело приходит в движение. Такие забытые ощущения. Я даже закрываю глаза и отдаюсь музыке. Танцую я хорошо, до девятого класса ходила на современные танцы, мышцы не забыли, тело помнит. А я ведь даже перед зеркалом дома не танцевала. Загнала себя в какой-то кокон и не вылезала из него. Сложно, наверное, расслабиться и дышать полной грудью, когда живешь, по сути, у чужих людей. Да, братья меня приняли в свою «стаю», но они все равно не стали близкими. Тут и разница в возрасте, и разное мировоззрение, восприятие жизни, да и сложно забыть, что моя мама увела у них отца. И пусть я в этом не виновата, я всегда буду живым напоминанием о том времени. Трек меняется на более медленный, но я не ухожу, в гуще танцующих чувствую себя комфортно.

– Такая красивая девушка и без охраны, – голос с хрипотцой раздался за спиной. Чужие руки оказались на талии, коснулись обнаженной кожи. Шутка старая и неинтересная, но я решила ответить:

– Охрана отдыхает, – развернувшись в руках кавалера.

Неприятно, когда тебе дышат в затылок, тем более если это незнакомый человек. Парень довольно симпатичный. Высокий блондин, модная стрижка, глаза светлые, хотя цвет точно не скажу. Брови и ресницы темные, ямочка на квадратном подбородке. Лицо сухое, скуластое, но задохликом он не выглядел. Белая водолазка обтягивала довольно симпатичную фигуру.

– Уволь и меня найми, – губы растянулись в улыбке. Довольно привлекательной.

– Сначала тебе надо себя зарекомендовать, – не могу не ответить на улыбку. Парень кажется легким в общении, не хам и не быдло, а еще он трезв, что добавляет бонусов в копилку привлекательных черт.

– Буду стараться. Меня Стас зовут.

– Карина.

Я не вижу ничего плохого в нашем знакомстве. Я уже жалею, что «переоделась». Потому что Амир обязательно меня высмотрит, разозлится и явится, чтобы меня забрать. А вечер мог бы быть интересным, не окажись я здесь с навязанным мне женихом. Занимался бы своей личной жизнью и не лез в мою, я бы не злилась.

– У тебя очень красивое имя, Карина. Тебе подходит, – покружив меня и прижав к себе. – Чем занимаешься?..

Мы танцуем и общаемся. Не мешает даже громкая музыка и то, что приходится друг другу кричать в уши. Кто-то из друзей Стаса подходит к нам, чтобы оторвать друга от меня и вернуть за стол, но он словно приклеен ко мне, не отпускает. Я несколько раз украдкой поднимаю взгляд на балкон, но там никого нет.

Стас занимается бизнесом, я не уточняю каким. Неважно. Однозначно парень богат, простых посетителей в этом клубе не бывает. Жаль, что этот вечер скоро закончится, и мы больше не увидимся. Стас мне понравился.

– Ты в клубе с подругами? – задает вопрос и останавливается. А мне становится не по себе, будто я обманываю. – Может, я приглашу вас за наш столик? – очередной вопрос и надежда во взгляде. А у меня язык не поворачивается сказать, что у меня где-то в вип-зоне жених, который занят поисками девицы на ночь. Блин! Так тошно становится. Вот понимаю, что ничего не должна Стасу, а все равно стремно, будто обманула. Мы перестали танцевать, замерли друг напротив друга.

– Я не с подругами, – так и не смогла заставить себя улыбнуться. И будто в подтверждение моих слов рядом вырастает Амир. Черный ангел мести. Выглядит он именно так…

Амир

Карина… мое проклятье! Молодая, импульсивная, вздорная девчонка, которая сначала делает, потом думает. Если бы Карина не сообщила Самиру и Валиду о том, что я поцеловал ее, сейчас бы проблем не было… у меня. У Карины бы они остались. После попытки уйти от опеки братьев вряд ли Карине в ближайшее время позволили бы вернуться к учебе. Не я вдолбил ей в голову эту глупую идея, но чувствовал себя виноватым. Самир знал о планах сестры, ребята сообщили сначала ему, потом мне. Скрыл бы я от друга «свадьбу», если бы первым узнал о планах Карины? Не знаю. Не привык нарушать приказы, но ради этой девчонки мог бы. И это напрягало.

Засела пулей в голове и мозг взрывает. Загнала нас обоих в ловушку! Я злился, не нравилось чувствовать себя загнанным в капкан, но если остыть и подумать, то виноват только я сам. Не стоит перекладывать вину на Карину. Где были мои мозги, когда я к ней полез? Карина была единственной девчонкой на свете, которую я не имел права тронуть. Не будь она сестрой Самира, я бы достойно встретил любую смерть. Никто бы не навязал мне ненужный брак.

Теперь я несу за нее ответственность. Чех четко дал понять, что сестру он мне отдает и ждет, что наш брак станет примерным, где царит любовь и взаимоуважение. А между строк читалось, что это моя головня боль, как этого добиться. Ощущение, будто получил очередное спецзадание, но понятия не имею, как его выполнить и нужно ли мне это? Меня тянет к ней. Тянет сильнее, чем к любой другой, но поддаваться своему желанию я не намерен.

Может, действительно – останется вдовой и весело заживет? Вспоминая, как она мне это сказала, вновь почувствовал укол в сердце. На эмоциях ляпнула, не задумываясь, а меня действительно это задело. И природу этой реакции я не мог понять. Я столько раз был на волосок от смерти, столько раз меня по частям собирали, но я даже в голову не брал, что будет, если в одной из командировок моя жизнь оборвется, а тут… задумался… Представил ее с другим и захотелось затолкать козлиный фантом в гроб!

В клубе музыка играет, гости пляшут. Разглядываю сверху красивые тела девчонок, а у самого мысли какие-то траурные. Карину нужно домой отвезти, вернуться и найти кого-нибудь на ночь. Та блондинка, за которой я уже почти час наблюдаю, вполне так ничего. Пришла с подругами, скорее всего, в поиске. Двигается красиво. Представил ее без одежды – не должна разочаровать. Отвел взгляд от блондинки в коротком красном платье, принялся высматривать свою «невесту». Давно ведь спустилась, а я ее что-то не вижу среди танцующих. Охрана в клубе такая, что можно не переживать. Сам отбирал и натаскивал. Ничего с Кариной не могло случиться. Если она сама не вляпалась…

Еще раз внимательно осмотрел танцующих… нет среди них одинокой девушки в бежевой кофте. Куда делась? Может, знакомых встретила? Не стоило Карину отпускать одну. Взгляд зацепился за одну танцующую пару, но девушка там явно в другом наряде. Да и волосы у Карины были собраны в высокий хвост, а у этой распущены. Верх – какой-то черный короткий топ без бретелек. Юбка… да нет там юбки, это скорее широкий пояс. Да и парень, видимо, ее, они уже в течение нескольких треков друг на друге виснут.

Спустился в кабинет. Включил комп, вывел на экран изображения со всех камер, чтобы не бегать по залу. В приват-зал и комнаты ее бы охрана не пропустила, значит, нужно искать в коридорах, уборных и общем зале. Просмотрел, напрягся, не найдя ее. Шум поднимать не стоит, может, что-то пропустил, но сердце сбилось с привычного ритма. Замерло, а потом сорвалось. Быстро просматриваю записи. Вот она выходит из вип-зоны, спускается, заходит в уборную. В туалетах нет камер. Проматываю запись, жду, когда выйдет, чтобы искать дальше…

«Убью!» – в глазах темнеет, когда я вижу, в чем Карина выперлась! Это она там почти голая на каком-то мужике виснет. Я не помню момент, как вышел из кабинета и оказался на танцевальной площадке. Перед глазами стоит образ, как я одним движением ломаю ему шею, чтобы никогда больше не смог положить свои руки ей на бедра! Парень знакомый, но не могу вспомнить, откуда его знаю. Точно не из завсегдатаев, своих постоянных клиентов я всех знаю. Тогда откуда? Музыка умолкает словно по сигналу. Слово берет ведущий. Теперь можно не орать, эта парочка меня прекрасно услышит.

– А вот и моя охрана, – нервно улыбается Карина, когда замечает меня.

– Тебе пора домой, – выталкиваю из себя.

– Привет. Не помнишь меня? – парень протягивает мне руку, а у меня желание ее сломать, а не пожать. – Я брат Кота, – напоминает он. – Стас зовут.

Картинка сложилась. Жму руку Стасу, он приходится братом нашему поставщику элитного алкоголя и сигар.

– Отдохнуть к вам заглянул, а встретил свою судьбу, – внаглую клеится. Моя злость вспыхивает с новой силой. Карина продолжает нервно улыбаться и пытается одернуть пояс, который на ней вместо юбки.

– Стас, девушку я забираю домой, – я никогда не был любезен, а сейчас и вовсе готов его раскатать по танцполу, но он не чувствует опасности, а зря. Вот Карина очень даже поняла, что перегнула, поэтому и спешит выбраться из его объятий.

– Я сам ее отвезу, не переживай. Доставлю в целости и сохранности…

– Карина сестра Чеха, – это должно было остудить парня, но он лишь на миг повелся, а потом в глазах загорелось упрямство. – И моя невеста, – чуть ли не выплевываю, глядя на Карину. Моя невеста предлагает себя другим!..

Карина

Он таким тоном произнес «моя невеста», что я чуть сквозь землю не провалилась. Будь я слизняком, наверное, в голосе Амира было бы больше уважения и расположения. И почему в это время в зале стояла тишина? Я бы предпочла, чтобы этого мой новый знакомый не слышал.

– Твоя невеста? – Стас был поражен, обескуражен и разочарован.

– Ага, невеста, – хмыкнула я с пренебрежением. – Слышал что-нибудь про вынужденные браки? – при этом я смотрела на Амира, ведь это именно он виновник всех моих несчастий. Я не собиралась молчать и прятать глаза в пол. – Меня, как овцу, отдали на заклание за чужие грехи, – сейчас во мне плескались боль и ненависть, неудивительно, что они вылились в ядовитые слова.

– Нам пора ехать, – никак не отреагировав на мой выпад. – Брату приветы, – холодно произнес Амир. От приветов, переданных таким тоном, наверняка появляются неизлечимые болезни.

Я видела, что Амир с трудом сдерживает злость, но страха не испытывала, то ли в крови гулял адреналин, то ли я медленно сходила с ума.

– Мне нужно в уборную, – спокойным тоном. Желваки на его лице дернулись, даже полумрак не скрыл. Он схватил меня за локоть и потянул к гардеробной.

– Зачем? Нацепить на себя маску приличной девушки? – злая усмешка исказила черты. – Я видел, кто ты, – даже не сказав оскорбление вслух, он меня размазал своим тоном.

– Я человек со своим мнением. Высказывать его мне не позволяют, приходится выражать! Ты ведь себе телку на ночь высматривал, так иди и договаривайся, а меня оставь в покое! – мои слова Амира лишь разозлили. Попала в яблочко. – Кому-то не нравится быть прочитанным? Вы такие примитивные, что даже тошно. Меня, значит, в паранджу и кухню охранять, а сам гулять налево и направо! Тебя, может, это удивит, но я не разделяю твои взгляды. Я не росла на Востоке. Для меня мужчина – не есть бог. Уважение и почтение нужно заслужить, а не навязать силой и властью. Во мне все эти дни кипит ненависть ко всем вам, понятно? – выплюнула зло в его лицо, и плевать, если нас кто-то слышит. Пусть в зале вновь стала играть музыка, но мы уже успели выйти в фойе, а тут было значительно тише.

– Все сказала? Теперь поехали, – дернул за собой. Ни капли не проникся моей речью.

– У меня телефон и сумка остались наверху, – попыталась вырваться. В таком виде ехать не планировала. Пальто скроет наряд, но если Самир не спит, то ему покажется странным, что, войдя в дом, я не разделась.

– Сейчас принесут, – кинув жетоны на стол гардеробщицы, он не отпускал мою руку.

Через несколько минут я сидела в его машине, куталась в пальто, потому что в салоне было холодно, а печку включать Амир не спешил. В отличие от меня, он даже не надел куртку.

– Теперь идея отправить тебя к дальней родне не кажется мне такой плохой. Я даже угрызений совести не буду испытывать, если твои братья пойдут на этот шаг, – выговаривал Амир, заводя машину. И я надеялась достучаться до этого человека?

Все-таки перегнула. Но даже понимая, что от его решения зависит моя судьба, я не стала просить Амира молчать. Гордость – единственное, что у меня сейчас осталось. Вместо того, чтобы объясниться, я сидела и молчала. Не поймет, что со мной происходит. Почему так плохо на душе. Я в этом мире совсем одна. Нет ни одного человека, который мог бы меня защитить.

– Ничего не скажешь? – после двадцатиминутной тишины.

Я не знаю, что он хотел услышать, и даже интересоваться не собираюсь. Пусть отправляют, куда хотят. Может, удастся сбежать. Что здесь ад, что там. Больше Амир не пытался со мной заговорить, а я устала от постоянного напряжения. Откинулась на спинку сиденья и расслабилась. Устала бояться, бороться. Сейчас мне было все равно, что будет завтра. Хотя от жалости к себе все-таки накатывали на глаза слезы, но я не позволила себе слабости.

Амир остановился у ворот. Не сказав ему ни слова, забрала сумку и вылезла из машины. Охрана открыла мне двери, и я, не оборачиваясь, ушла. Его автомобиль тут же сорвался с места. Мне повезло, никого по дороге я не встретила. Наверное, малышка замучила родителей, и они уже спят. Приняв душ, я залезла в кровать. Анька мне несколько раз звонила, писала. У меня сейчас не было сил с ней разговаривать. Написав короткое сообщение «завтра поболтаем», я отложила мобильный и, уткнувшись в подушку, позволила себе заплакать.

Разбудил меня стук в дверь. Думала, что все еще ночь, но, открыв глаза, выяснила, что ошибаюсь. В окна лил утренний свет.

– Карина, ты уже проснулась? – раздался голос старшего брата, как всегда, не выражающий никаких эмоций.

– Да, – нехотя ответила. Наверное, Амир уже все ему рассказал, и меня сейчас попросят собирать вещи. Только бы не разреветься.

– Я могу войти?

– Да, – обреченно.

– Добре утро, Карина.

«Доброе ли?» – усмехнулась про себя, но вслух поздоровалась:

– Доброе.

– На первую пару ты, скорее всего, опоздаешь, но если поторопишься, можешь успеть в университет ко второй паре…

Карина

Я не верила тому, что только что услышала. Тайком даже ущипнула себя за бедро, чтобы проверить, что не сплю. Судя по боли и, вполне возможно, синяку – это не сон и не галлюцинация. Самир действительно стоит в моей спальне и предлагает отправиться на учебу. Я прямо сегодня могу увидеться с Анькой!

– Мне для этого нужно что-то сделать? – не верилось, что брат просто так снял запрет.

– Встать с постели, умыться, одеться, позавтракать и отправиться в университет, – если бы не знала Самира, подумала бы, что он шутит.

– Почему? – все еще не веря.

Мне бы стоило быстрее воспользоваться предложением, но я ждала подвоха. От братьев я видела лишь заботу все эти годы, и до случая с моим фиктивным браком мы неплохо уживались, хоть и не стали родными. Теперь я мечтала от них сбежать. Лучше остаться одной, чем позволить кому-то распоряжаться своей жизнью. И вот сейчас Самир вновь меня поразил. Я не знала, как правильно реагировать. Высказать все, что я вчера сказала Амиру, или промолчать и дальше подчиняться его воле. Что-то мне подсказывало, бунт вряд ли будет приветствоваться, и я вновь могу оказаться взаперти.

– Амир сегодня с группой уехал в командировку. Он тебе вчера не сказал? – спросил Самир, сканируя меня тяжелым взглядом.

– Не сказал, – проблеяла я, вспоминая наш вчерашний разговор.

Я могла и упустить что-то, но вроде ничего подобного мой жених не говорил. Почувствовала укол совести, ведь я знала, что каждая командировка «призраков» – смертельно опасна. Они едут выполнять только самые сложные боевые задачи, и куда могут их кинуть – неизвестно. Амир не просто так сказал, что может погибнуть в любой момент, и я от него освобожусь. Не знала ведь, что уже утром он уедет, поэтому и наговорила гадостей, за которые теперь было стыдно. Наверное, будь я настоящей невестой, переживала бы и ждала возвращения. А вчера вечером вместо похода в клуб рыдала бы у него на плече и умоляла вернуться ко мне живым и здоровым. Откуда я обо всем этом знаю? Сложно за два года не проникнуться «семейным делом».

– Валид тоже уехал? – испытывая настоящий страх, ведь Яся плохо переносила расставание с мужем. Эти командировки, после того как у них появились близнецы, ее просто убивали.

– Карина, он командир группы. Валид не мог не поехать, но Ясмина об этом не знает.

Пока не знает, но как только не сможет до него дозвониться, обо всем догадается.

– Она с близнецами эти дни проведет у нас, – добавил старший брат. Намек на то, что я должна молчать, поняла, подтверждая это кивком.

– Значит, я могу вернуться на учебу, пока мой… жених в командировке? – надеюсь, Самир не заметил, в каком именно месте меня подвел голос. Мне нужно было узнать, что произойдет, когда Амир вернется из командировки. Меня вновь посадят под замок?

– Это было требованием Амира, – удивил меня брат. – Он против того, чтобы ты сидела под арестом. Я дал слово, что если с ним что-нибудь случится, ты будешь свободна, и я не отправлю тебя к родне, – если бы на меня сейчас хлынул поток холодной воды, а сверху шарахнуло молнией, я бы удивилась меньше.

Человек, который так напоминал мне Самира, мужчина, по чьей вине я попала в этот переплет, решил позаботиться обо мне? Было и приятно, и горько. Я не хотела выходить за него замуж, но я теперь я буду молиться, чтобы он вернулся живым и здоровым. Случись с ним что-нибудь, всю жизнь буду жить с этой тяжестью на сердце.

– Карина, но это не значит, что я позволю тебе испортить свою жизнь, – голос Самира выдернул меня из моих мыслей. – Я несу за тебя ответственность. Много я не прошу. Не пренебрегай своей безопасностью, хорошо учись и не путайся с теми, кто может внести в твою жизнь проблемы.

Спорить не хотелось. Я и не собиралась. До сих пор поступок Амира не укладывался в голове. Мои представления о нем рушились. Было о чем подумать, а еще лучше – обсудить эту ситуацию с подругой. Анька выслушает, а мне сейчас хотелось выговориться.

– Я обещаю, – подняв голову, взглянула на старшего брата. – Не буду пытаться бежать, выйти тайно замуж, дружить с плохой компанией, зато буду хорошо учиться.

– Этого достаточно! – чуть дрогнули уголки губ Самира.

– А можно мне после учебы с Аней в кафе сходить? – пользуясь моментом, решила отвоевать еще немного свободы.

– Позвонишь своему жениху и у него спросишь…

Карина

Аньке я написала сообщение, что еду в университет, но даже предположить не могла, что подруга отпросится и прибежит меня встречать. Не знаю, кто из нас больше соскучился, но мы так крепко обнялись, будто сто лет не виделись. Наверное, все дело в том, что подсознательно боялись, что нашу дружбу сильные мужчины постараются разрушить и не дадут нам общаться.

– Неужели Самир так быстро тебя простил? – мы с Анькой шли к учебному корпусу и болтали.

– Ты забыла, у меня теперь есть жених, который, оказывается, может влиять на решения моего брата, – с иронией и толикой гордости.

– Амир? – удивилась подруга.

– А ты думаешь, у меня каждый день новый жених появляется? – смотря на ее потрясенное лицо, не могла не улыбнуться.

– Я думала, с твоим старшим братом бесполезно вести переговоры, если он уверен, что прав. Теперь рассказывай, как вчера в клубе отдохнули? – перескочила подруга на более интересную тему. – Без меня, – с притворной обидой в голосе.

– Ань, мне неудобно было просить Амира еще и тебя взять. Знаешь ведь, что у нас напряженные отношения. Тем более я ему планировала отомстить.

– Отомстить? Карина, что ты сделала? – я даже не сомневалась, что она будет предвкушать мой рассказ. Аньку разрывало от любопытства.

Пришлось подробно рассказывать. Анька была отличной слушательницей. Столико эмоций выдавала, что мне казалось, я ей анекдоты рассказываю.

– Вот гад! – этот комплимент был адресован Амиру после того, как она узнала, что он заставил меня пуговицы пришивать.

– И ты в таком виде вышла на танцпол?.. И он тебя не сразу заметил?.. – сыпались на меня вопросы. – А ты номер телефона у Стаса не взяла?..

– Зачем? – пожала плечами, будто не испытывая по этому поводу сожалений, а ведь вчера мне парень понравился. А уже сегодня утром я думала о поступке Амира и забыла обо всем.

– Как зачем? У тебя жених есть, а у меня еще нет. Если он такой хороший, может, я ему понравлюсь? – посмеиваясь, толкнула она меня плечом. Я знала, что Анька шутит.

– Макс спрашивал, почему ты не ходишь. Я сказала, что болеешь, – предупредила подруга, как только прозвенел звонок, и студенты высыпали из аудиторий.

Странно, что он интересовался. Простое любопытство, или ему что-то от меня нужно? Мог бы и в сообщении спросить, раз такой заботливый. Скорее всего, Максу нужны были деньги, раньше я часто ему одалживала. О Максиме мне думать не хотелось. Несмотря на то, что я улыбалась и действительно радовалась встрече с подругой, меня не отпускала мысль о том, что Амир и Валид сейчас направляются в горячую точку. А может, уже и долетели, ведь я даже не знала, куда их послали.

Когда Самир предложил позвонить жениху и спросить разрешения на посещение кафе, я поняла, как некрасиво и подло это будет с моей стороны. Амир там жизнью рискует, а я прошу его отпустить меня развлекаться. И дело даже не в том, что ничего плохого нет в том, что мы с Анькой посидим, поужинаем, поболтаем. Вряд ли я после вчерашней выходки в клубе смогу его убедить в том, что ничего плохого не замышляю. Звонить с таким вопросом я точно не стану.

С Анькой мы можем и в студенческой столовой поболтать, готовят там не хуже, чем в некоторых кафе.

– О чем задумалась? – спросила подруга, когда посреди лекции я зависла и перестала записывать за преподавателем.

– Потом, – ушла от ответа. Потом… что-нибудь придумаю. Говорить о том, что переживаю за Амира и Валида, я не стала. Переживаю за обоих, а думаю в первую очередь об Амире. Амир перед отъездом сделал мне подарок – позаботился о моем будущем. Что бы с ним ни случилось, я точно знаю, Самир свое слово сдержит. Еще вчера я бы обрадовалось такому повороту событий, а сейчас боялась, что Амир чувствовал, что может не вернуться. Мне было страшно, что с ним может случиться что-нибудь плохое…

Достав из сумки телефон, написала сообщение и отправила. До вечера ждать было нельзя. Если их перебросят с базы в точку, он останется без связи. Писала, стирала, вновь набирала сообщение. Окончательный вариант отправила.

«Твой вариант решения проблемы мне не нравится. Вернешься, будем думать над новым. Только попробуй подставиться под пули и не вернуться. Найду способ достать тебя на том свете…»

Амир

Один неправильный поступок ведет за собой череду проблем. Столько лет тренировать волю и контроль – и так подставиться. Я ведь не вчерашний пацан, а боец самого элитного спецотряда в нашей стране. При мне могут невинных расстреливать, а на лице ни один мускул не дернется. Сколько раз, находясь в стане врага, я изображал «своего», ни разу самообладание не подводило, а тут…

Сопливая девчонка сорвала хваленую выдержку. Подумаешь, замахнулась. Мог ведь позволить ударить или перехватить ладонь, и на этом бы все закончилось! Я ведь запрещал себе даже смотреть в ее сторону – и ведь неплохо справлялся. В голове зарубку поставил «нельзя». Баб, похожих на нее, в постель не тащил, потому что считал, это будет проявлением слабости.

Карина выбивала почву из-под ног, заставляла эмоции брать верх над разумом. Вчера тоже с трудом сумел взять себя в руки и не наказать за провокацию. До сих пор накрывает, стоит вспомнить, в каком виде она жалась к Стасу! Блин, я запрещал себе смотреть в ее сторону, запрещал мысленно раздевать, а она перед другим… почти голая! Сколько минут это безобразие продолжалось?

Ночью не спал. О многом успел подумать. И слова Карины, сказанные в машине, еще долго прокручивал в голове. Утром заехал за Валидом, заскочил к Самиру, предупредил, чтобы снял с моей невесты все запреты. Теперь я за нее отвечаю.

– Майор, что такой мрачный? – спросил Пашка, который рассказывал о новых приключениях с шурином, а все громко смеялись, кроме меня.

Хороший Пашка парень. Женат, двое детей. Ирка его любит, а он вечно по бабам таскается с шурином. А жена не хуже поисковой собаки – вечно на след нападает, но ни разу еще не застукала. Наверное, есть такие семьи, где хороший левак укрепляет брак. Нужен им этот адреналин.

– Всю ночь на кофе продержался, потому что нужно было завершить дела перед командировкой, – ответил товарищу, прикрывая глаза. Лететь еще часа два, можно подремать. А перед глазами образ Карины в кожаных тряпках. Наваждение, блин!

На базу прибыли засветло. Выход к точке после полуночи. Было время отдохнуть. Ребята полезли за телефонами, Валид поспешил отойти. Будет звонить жене. После того, как он женился, все заметили, что он изменился. Прощал косяки, не кидался бездумно в бой. Я был рад за друга. Настоящая у них семья. Любящая, заботливая жена. Такая нужна каждому мужику, бойцу особенно. А мы в ответ должны любить, ценить, уважать. Не у всех получается, с какой-то долей иронии взглянул на Пашку. Несмотря на то, что о семье не задумывался, но если бы был выбор, хотел бы настоящего брака: с чувствами, страстью, верностью. Но выбирать не приходится, мой брак будет далек от идеального… О том, что скоро женюсь, в команде никто не знал, а я не спешил просвещать. Валид тоже молчал. Пусть невеста и его сестра, о такой новости ребятам сообщить должен был я.

Скинув рюкзак в казарме, достал телефон, даже не взглянув на дисплей, отправился в столовую, где нас ждал горячий обед. Мне некому было звонить и успокаивать, что со мной все хорошо, долетел отлично. Мои и не знали, чем я занимался. Сначала думали, что служу в армии по контракту, потом сообщил им, что решил заняться бизнесом. Дальше они сами все додумали, мне оставалось только соглашаться. Хорошо, когда живешь в другом городе и видишься лишь по праздникам. А за годы службы приучил, что позвонить не всегда получается. Сейчас наберу маме, поговорим немного, отправлю денег на карту, недели две они не будут тревожиться. Как всегда, скажу, что работа в клубе отнимает все мое свободное время и даже на сон этого самого времени нет.

Офигеть! Губы сами растянулись в улыбке. Карина мне угрожает… но среди строк видны были переживания. Неужели будет ждать и волноваться? В груди запекло. Странно так. Этой девчонке вновь удалось меня удивить…

После обеда ребята разошлись. Мы с Валидом остались за столом, ждали, когда нам принесут по чашке крепкого кофе.

– Ты так и не рассказал, как вчера отдохнули. Карине понравилось в клубе?

– Ей бы понравилось, пойди она туда с друзьями, – с претензией. Если так дальше дело пойдет, я привыкну бросаться на ее братьев.

– Амир, вернемся из командировки, сможешь разорвать помолвку, если не хочешь жениться на Карине…

Амир

– Если бы ты не был моим другом, я бы тебе двинул, – не поднимая взгляд от стола. – Она ваша сестра, Валид. Вы Карину должны были спросить, чего она хочет, – искоса посмотрел на друга. – Не стремно играть жизнями дорогих людей? – я нарывался. Видел, что друг злится. Если сорвемся, всегда можно объяснить тренировочным боем, но держать претензии в себе было сложно. Да и в боевых условиях любой конфликт вылезет наружу, усложнит операцию. Подставим ребят. Если сейчас не разберемся.

– Ты хочешь услышать, что я был неправ, когда поддержал Самира?! Да, я был неправ! – повышая голос. – Поверь мне, моя жена за эти дни отчетливо это до меня донесла! Я чувствую себя кругом виноватым. И перед другом, и перед сестрой, и перед Самиром! Но хуже всего мне от того, что Яся смотрит на меня с осуждением! Я только хотел сказать, что поддержу тебя… и Карину, конечно же, если вы не заходите соединять свои судьбы, – вплетая пальцы в волосы, он резко дернул, будто пытался содрать череп.

Я проникся его признанием, но сказать ничего толкового не мог. Вчера ночью обрадовался бы, предложи Валид такой выход, а сейчас злился. Он прямо сейчас пытался украсть у меня что-то важное и нужное. Нужное до такой степени, что без этого воздуха не хватало.

Я знаю, что на лице не было видно ни одной эмоции, но после того, как почел сообщение Карины, не хотелось ее больше отпускать. Блин! Впервые так важно стало, что тебя ждут. Волнуются… и даже угрожают. Я над ответом голову ломал. Не мое это – телефонный флирт, но ответить Карине очень хотелось. А тут Валид со своим предложением! Сказал бы ему, куда он может его засунуть.

– Валид, я был виноват, с меня нужно было спрашивать, но Самир зацепился за эту ситуацию. Он никогда не действует на эмоциях. С чего вдруг такое решение? – наконец-то мы могли поговорить о том, над чем я ломал голову последние дни. Нам принесли кофе, девушка улыбнулась, ставя чашки на стол. – Спасибо.

– Если что-то будет нужно, я принесу, – еще раз стрельнув глазками, она ушла.

– А может, он просто понял, что тебе нравится наша сестра, и решил тебе помочь? – оскалился друг, делая глоток из чашки.

– Чех – сводник? Хочешь озвучить ему свои предположения?

– Не хочу, – мотнул головой. – Сошлет меня в какую-нибудь глухомань молокососов гонять. А я теперь приличный семьянин, от жены и детей надолго уезжать не могу. Вернемся, я с ним поговорю.

– Я уже с ним разговаривал. Попросил не давить на Карину со свадьбой. Дать ей немного свободы.

– Знаешь, о чем я думаю?

– О чем?

– Если бы ты после поцелуя не воспользовался гипнозом, она бы нам рассказала? – Валид сделал последний глоток, встал и ушел.

Оставил меня одного подумать. А думать не о чем. Не рассказала бы. Она ведь ответила на поцелуй. До сих пор вкус поцелуя помню. Невинный, чистый. Если я женюсь на Карине, кину себя в огненное пекло, но и оставить ее теперь не могу. Хочется… так много всего хочется… Я ведь вчера чуть не сорвался, было желание отдать ментальный приказ. Зацеловать. Она бы и не сопротивлялась. Но позже могла скинуть блок и меня еще сильнее возненавидеть. Головой понимаю, что должен отпустить Карину, кроме проблем этот брак ничего не принесет. Как долго я смогу находиться с ней рядом и держать себя в руках? И выхода другого не вижу. Даже если Самир передумает, в чем я сомневаюсь, оставить ее и сделать вид, что я не замечаю, как ей плохо в семье старшего брата, не получится.

Вредная выдра… выдрочка… Зацепила меня. Крепко зацепила…

Достал телефон из кармана. Пряча улыбку, перечитал сообщение, хотя выучил его наизусть. Надо ответить.

«Обещаю предпринять максимум усилий, чтобы вернуться к тебе. Не хочется, чтобы ты тратила драгоценное время и пыталась добраться до меня на том свете. Не сомневаюсь, что у тебя может получиться. Можешь скидывать варианты решения нашей проблемы на телефон. Вернусь с задания, выберем идеальный. Береги себя. Была бы рядом – поцеловал бы».

Над последним предложение завис. Хотел стереть, но все-таки отправил.

Карина

– Я могу с тобой поговорить? – Макс сел со мной рядом на последней лекции. – Наедине, – выразительно посмотрел на Аньку, подруга – на меня.

– Сейчас уже прозвенит звонок. Успеешь сказать, что хотел?

– Да, – ответил Макс.

– Ань, оставь нас на минуту, – попросила я. Подруга взяла со стола мобильный и вышла в коридор. – Говори.

Мне интересно было, что он хотел. В коридорах побоялся заговорить, опасаясь, что где-то может прятаться охранник, а в аудитории все свои. Ничего хорошего не ждала. Красноречивее слов был его бегающий взгляд.

– Мне деньги нужны, Карина, – выдал Макс зло. – Мы договаривались, я на эту сумму очень рассчитывал. Свою часть сделки честно выполнял. Не по моей вине, а по твоей произошла утечка. Не забудь, что я в этой ситуации пострадал от действий твоего охранника. Мне нужна моральная компенсация, – чем дольше Макс говорил, тем противнее мне казался. В этот момент позвенел звонок, в аудиторию вернулась Анька, но не спешила подниматься ко мне, преподаватель еще не подошел.

– Я сейчас позвоню своему брату, спрошу, готов ли он тебя содержать за просто так, – не скрывая неприязни в голосе и в мимике. Достала телефон, будто действительно собиралась звонить. Одним движением сняла блокировку с экрана и увидела сообщение от Амира.

– Не пугай. Лучше подумай над моими словами. Я ведь могу такую правду рассказать о вашей семье… – я пропустила слова Макса мимо ушей. Самир с ним разберется. Я, конечно, сама виновата, жаловалась на братьев. Но ничего криминального бывшему товарищу не рассказывала.

– Отвали, Макс, – грубо и не глядя в его сторону.

Он встал и ушел, а я еще несколько раз перечитала сообщение, прежде чем убрать телефон в сторону.

– Ты чего такая довольная? – ткнула меня в бок Анька, подозрительно косившаяся на мое улыбающееся лицо.

Подруга права. С чего это я расцвела? Злиться ведь должна. Поцеловал бы он меня. Кто бы ему позволил? Мысленно возмущаясь, улыбаться не переставала, губы расползались, противясь доводам разума.

– Да так. Вспомнила, какое вчера лицо было у Амира, когда он увидел, в чем я танцевала, – ушла от ответа.

– Тебе нравится его злить? Или он сам тебе нравится? – допытывалась подруга, забывая, что мы сидим на лекции, а преподаватель уже сверлит нас недовольным взглядом.

– Не говори ерунды, – опустив голову и прикрыв лицо волосами, тихо ответила подруге. Надеюсь, резкости в тоне она не заметила. Слова Аньки встревожили что-то в душе.

Амир не может мне нравиться. Да я его терпеть не могу! Но чем больше я себя в этом пыталась убедить, тем отчетливее понимала, что вру себе. Не знаю, в какой момент мое отношение к нему изменилось, но это случилось. Наверное, меня так всколыхнуло его желание пожертвовать собой, чтобы освободить меня от нежеланного брака. Теперь на все его поступки я смотрела иначе, пыталась оправдать даже тот поцелуй в машине. Не занеси я руку для удара, он бы ко мне, скорее всего, не прикоснулся. Во всей этой истории виноваты мы оба, а я все это время сваливала вину на Амира. Это не он подтолкнул меня договориться с Максом о фиктивной свадьбе. Тут мне стоило поблагодарить Амира, что не позволил совершить ошибку. Чем больше я наблюдала за бывшим «женихом», тем сильнее злилась на себя. Как я могла подумать, что Максим будет послушным фиктивным муженьком? Я буду отдавать ему часть денег, а он позволит мне жить, как я хочу.

Амир был честнее. Он сразу предупредил, какие отношения ждут нас в браке. Не врал, не манипулировал. И то, что мне не пришлось это по душе – только мои проблемы. Но ведь можно все изменить, если захотеть? А я хочу? Не позволяя себе об этом подумать, я потянулась к телефону и написала ответ на сообщение Амира. Скоро, а возможно, уже сейчас их команда отправилась на задание, и связи не будет.

«А потом ты сделаешь так, чтобы я вновь о нем забыла…»

Отправила и каждую минуту проверяла, дошло или нет. Прочитал или не успел…

Две заветные синие галочки предупредили, что послание Амир прочитал. Наверху замелькала надпись «печатает». Я с замиранием сердца ждала ответ.

«Не забудешь…»

Карина

Три дня никаких вестей. Телефон молчал, а я ждала хоть одного-единственного звонка или сообщения. Переживания Яси подпитывали мои личные страхи. Я боялась потерять брата, боялась, что стану проклятием Амира.

«Не забудешь», – так часто проговаривала про себя. И все чаще напоминала себе, что это тоже своего рода обещания. Амир словами не разбрасывается.

– О чем грустишь? – не слышала, как подошла Лея. Стоя у окна в кухне, я следила за крупными пушистыми снежинками, которые ложились на стекло и, медленно погибая, скатывались каплями вниз.

– От Валида три дня нет вестей. Яся едва держится, – протянула руки к ней.

– Я тоже переживаю, но нужно держаться. Мы сейчас ей нужны, – глянув на меня, Лея замолчала, но у меня осталось ощущение, что она хотела что-то сказать.

– А Самир что говорит?

– Ты уже слышала, – усмехнулась одними губами. – С ним все в порядке, волноваться не стоит, – старший брат, как всегда, в своем репертуаре. Сухо и по факту. Лея принялась разогревать ужин. – Я пыталась его колоть, но ничего нового не узнала. Валид на задании, жив-здоров.

Самир был уверен, что нас такой скудный выброс информации должен успокаивать. Наверняка ведь группа связывается с командующим, а значит, Самир знает все координаты передвижения. Хоть бы сказал, когда они должны вернуться. Правильно Лея, когда расходится, сухарем его называет. Самир потом всю ночь ее заставляет пожалеть о своих словах. А мне думается, она специально мужа провоцирует, когда он сильно погружается в работу. Ходит потом пару недель довольной кошечкой, земли не касаясь.

– Вы, наверное, думаете, почему я не настаиваю на более подробной информации?

– Я все понимаю… – на самом деле не очень понимала. Самир жену безумно любит, ради нее он бы в жерло вулкана нырнул. Лея – его зависимость, его жизнь, но она старается не лезть в дела Самира.

– Самиру важно, чтобы никто не вмешивался, Карина. Только тогда он чувствует, что контролирует ситуацию. Пока группа на задании, его мозг постоянно работает, собирает и анализирует информацию, которую он потом срочно передает лично командиру группу. Это время он не со мной, – грустно улыбнулась она. – Его задача вернуть всех членов отряда домой к семьям, и это важнее, чем наши переживания, – то, как она это говорила, внушало уважение не только к брату, но и к его такой настоящей второй половинке. Как надо любить, чтобы так чувствовать своего мужчину?

Иногда я смотрела на них и завидовала. Самир не был многословным, веселым. Складывалась ощущение, что он весь мир старается держать под контролем, сканирует каждый наш вздох, держит руку на пульсе даже ночью, поэтому так дороги были мгновения, когда Самир был самим собой: улыбался, еще реже смеялся, прижимал к себе дочку, прикрывая глаза, перебирал волосы у нее на макушке. Только на Лею он смотрел так, что даже у меня сердце щемило и трепыхалось. Хотелось, чтобы и меня так любили. Да только такую любовь закрепляют своею, которую отдаешь и не задумываешься, растворяешься в человеке и готов всем ради него пожертвовать. А я не уверена, что способна на такое чувство.

– Все в спальню к Ясмине, помогать с детьми, – вошел в кухню Самир. Несмотря на огромное помещение, как всегда, возникло ощущение, что оно уменьшилось в размере. – Валид на базе, будет сейчас звонить, – глядя на Лею, а та сразу поняла подтекст, скрытый в короткой фразе, и бросилась на второй этаж. До меня не сразу дошло, что Валид обманул жену, и теперь его ждут слезы, угрозы…

Нашла силы собрать себя с кафеля, по которому меня размазало, когда Самир сообщил новость. Счастье, радость, волнение – сразу столько эмоций вредно для здоровья. Амир жив. Если бы с ним что-нибудь случилось, Самир бы сказал. Сердце странно ожило в груди, будто все это время билось глухо и только сейчас напомнило о себе. Прежде чем кинуться в спальню к Ясе, забежала за телефоном, который оставила на зарядке. Мне никто не звонил и не писал. Щемящая боль скрутила там, где было солнечное сплетение. Неужели не позвонит?..

Амир

Стоя под струями воды, нагретой на солнце, яростно растирал тело, стараясь прогнать ненужные мысли. Вернувшись на базу, первым делом бросился к телефону. Что я хотел там увидеть? Что Карина мне писала все это время? Придет ведь в голову. Но надеялся, хотел увидеть пару слов от нее, чтобы знать, что девочка обо мне думает. Когда я стал так зависим от этой упрямицы?

Командировка выбивалась из графика, задание отряд не выполнил, придется ждать новых координат и выдвигаться к заданной точке. Хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах на завтра. Я все эти дни смешил. Распланировал, как вернусь в Москву, приглашу Карину на ужин, а потом дорвусь до сладких губ. Готов заполнять каждый уголок ее памяти… и своей. Теперь остается сидеть на базе и ждать, когда разведка доложит, где находится лидер запрещенной организации вместе со своей маленькой армией, которая охраняет преступную задницу!

Разрывает изнутри неизвестность, размазывает по песку бездействие. Сколько ждать новых координат? Бесит! Могли ведь сегодня домой лететь…

Насухо растерев тело, натянул футболку и чистые штаны. Прямо в шлепках потопал в кубрик. Раньше никогда не спешил вернуться. Порой нравилось сменить обстановку, отвлечься, побыть наедине с природой. Особенно в горах. Можно было отделиться, сесть на уступ и помедитировать, а сейчас хотелось в Москву. Тянуло туда канатами.

Валид сидел на своей кровати и зависал над экраном смартфона. Создалось ощущение, что он не заметил, как я вошел.

– Блин, я их три дня не видел, а мне кажется, что месяцы. Растут не по дням, а по часам, – протянул мне свой телефон. – Листай вправо, – без особого энтузиазма просмотрел фотки малышей. Классные, наверное, раз папочка так гордится. Мне эти чувства были чужды, хотя готов голыми руками порвать любого, кто посягнет на их жизнь, здоровье, счастье…

«Когда-нибудь у меня тоже появится наследник. Сын. Можно и дочку…», – эти мысли периодически возникали в моей голове, но реализовывать их пока было рано. Да и не было подходящей женщины, от которой бы мне хотелось детей.

– Я в душ, – схватив чистые вещи и полотенце, друг вышел, оставив меня со своим телефоном. Сбежал, пряча эмоции. Валид часы считал до конца командировки. Рвался к своим.

Я лениво пролистал еще несколько страниц, хотел уже закрыть, но наткнулся на фото Карины. Новогоднее. Сидит под огромной елкой в свитере с оленями, на ногах белые пуховые носки, шикарные волосы распущены, на губах легкая улыбка. Домашняя, уютная.

Спешно, пока не вернулся Валид, пролистал галерею, нашел еще две фотографии Карины. На одном снимке она в вечернем черном платье, которое словно вторая кожа обтягивало ее фигуру. День рождения Леи, я там присутствовал. Запрещал себе смотреть на нее, но для этого нужно было выколоть себе глаза, по-другому никак.

На другом Карина держит в руках аттестат о среднем образовании. Скинул себе в телефон все три фото, почистил за собой все, чтобы Валид не догадался. Откинувшись на спинку своей кровати, сидел и рассматривал девочку, которая проникла под кожу, отравила ядом кровь. Не будь она сестрой Чехоевых, я бы позволил ее себе. Не просто чтобы защитить, а чтобы присвоить, сделать своей.

«Привет», – быстро набрал и отправил Карине.

«Как ты?»

«Чем занимаешься?»

Отправив сообщения, бросил телефон рядом и прикрыл глаза. Смарт коротко звякнул.

«Привет. Сижу с племянниками, пока Лея успокаивает Ясю. Она очень злится на Валида, что не сказал».

Пришло первое сообщение, я видел, что Карина «печатает», поэтому решил дождаться и уже через несколько секунд получил.

«Как настроение? Валид сообщил, что вы задерживаетесь на неопределенный срок».

Я зол не меньше Валида, но это только мои чувства и проблемы.

«Нормально. Не впервой. Я наберу? Хочу услышать твой голос…»

Я об этом все три дня думал. Вживую, правда, хотел услышать, но сейчас и из динамика смарта буду рад. Не дожидаясь, пока Карина придумает отговорку, набрал ее номер.

Карина

«Хочу услышать твой голос…»

Что в этих словах такого, чтобы я так разволновалась? Руки даже задрожали. И сердце стучит непривычно быстро. Последние дни я только и думала об Амире: переживала, злилась, ждала. Теперь я знаю, что он в порядке, нужно выбросить все мысли из головы и успокоиться, а я тут паникую, что он позвонит. Никакого подтекста в этой фразе нет. Ну, выразился он странно – бывает. С чего вдруг ему захотелось услышать мой голос?

Времени, чтобы взять себя в руки и напечатать ответ, Амир мне не дал. Услышав звонок, чуть телефон из рук не выронила.

– Привет, – приняв вызов, прохрипела в трубку, словно на концерте была и несколько часов пыталась переорать исполнителей.

– Привет. Расскажи, чем занималась эти дни?

– Позавчера ходили с друзьями в клуб, вернулись под утро, – начала выдумывать, стараясь скрыть в голосе сарказм. Пусть слышит лишь легкую веселость. – Сегодня после занятий ездили на каток. Вечером собираемся сходить в кино, завтра…

– Все-все, я понял, Карина, – спокойным уставшим голосом. Перехотелось бунтовать. Он там, где льются реки крови, а я до сих пор выплескиваю обиды, которые для Амира наверняка кажутся детскими. – Вернусь, сходим, куда захочешь. Если решишь позвать друзей, я не буду против.

«Друзей? Это при них ты собираешься меня целовать? Если при них, я точно не забуду!» – недовольно подумала я и тут же себя оборвала. Хватило доли секунды, чтобы вспомнить, как на него смотрела Анька. Другие девчонки и вовсе облизываться начнут. О чем я думаю? Мне какая разница, кто смотрит на Амира? С чего такая собственническая реакция? Наш брак будет носить формальный характер.

– Я думала, что после моей выходки в клубе ты больше никуда меня не пригласишь, – закусив губы в ожидании ответа. Я словно иду по тонкому льду, где в любой момент могу провалиться. Вот именно так у меня сейчас замирает сердце.

– Приглашу. Куда скажешь. Покажу любую точку мира, – уверенно и спокойно. Не обманет. Амир выполнит обещание несмотря ни на что. Он не бросает слов на ветер.

Любая точка мира… с ним я могу путешествовать, стать относительно свободной.

– Амир, я только сейчас подумала, вы ведь военные. Вам нельзя выезжать за границу. А Валид с Самиром… – зависла я. Конечно, чаще всего братья предпочитали отдых на территории нашей страны, но и короткие путешествия Лее и Ясе устраивали по всему миру.

– Нам можно, если есть сильное желание, – я не видела его лица, но не сомневалась, что Амир улыбается. – Как учеба? – может, мне кажется, но кто-то явно перевел тему.

– Нормально. Даже если я и вовсе перестану учиться, никто меня не исключит, – потому что земля слухами полнится, а то, что Чех – мой брат, мало для кого в деканате является секретом.

– Карина, твой бывший… жених… – голос Амира изменился, в нем появились сухость и лед: – Держись от него подальше.

Хотелось бы думать, что он меня ревнует, но этого не было. Амир предупреждал. Я не могла не уточнить:

– Почему? Мы учимся на одном курсе, сталкиваемся каждый день, – о том, что я и сама не планирую поддерживать с Максом общение, пока не стала говорить, как и об угрозах бывшего недожениха.

– Считай, что это интуиция, Карина. Я попросил ребят его пробить, но пока не вернусь, сделать ничего не смогу. Я не стал заострять на нем внимание Самира, теперь жалею.

– Все будет хорошо. Макс дождется твоего возвращения, – у него и так хватает проблем, поэтому беспокоить его своими разборками с однокурсником не стала. Вернется, будет видно. Может, Макс к тому времени угомонится и отстанет от меня.

– А ты? – прозвучало неожиданно. Закусила губу, чтобы немного унять поднявшийся ураган в душе. И почему я так волнуюсь? Будто он мне нравится…

– Я тебя жду, – слишком интимно, еще и голос вновь просел. – Мы все вас ждем. Скорее возвращайтесь живыми и здоровыми, – попыталась сгладить интимность своих слов.

– Я сейчас уже не могу говорить, перед сном наберу, – он не спрашивал, ставил перед фактом, а мне не хотелось возражать. Точнее, хотелось, но не очень сильно, ведь эти дни я за него слишком часто волновалась и плохо спала. Лучше пусть позвонит. – Во сколько спать собираешься ложиться?

– Как получится, – пожала плечами, будто он мог меня увидеть.

– Предварительно напишу, чтобы не разбудить. Созвонимся, – голос вмиг стал чужим, будто рядом кто-то находился. Как только он положил трубку, я вновь ощутила тоску и одиночество…

Карина

Дни тянулись медленно, будто в сутках стало не двадцать четыре часа, а все пятьдесят. Больше месяца прошло. В воздухе еще не пахло весной, но на улице стало значительно теплее. Группа Валида еще не вернулась с задания. Яся плакала украдкой. Слез не показывала, но по утрам мы замечали припухшие покрасневшие глаза. Она плохо спала. Малыши, чувствуя состояние мамы и, наверное, отсутствие отца, капризничали. Дни слились в сплошное ожидание: новостей, звонков или хотя бы сообщений. Вечером я помогала с малышами, днем находилась в университете.

Отвлекаться получалось только на учебе, но в последние дни мне не хотелось ходить на занятия. Макс после нашего разговора пропал. Быстро выяснилось, что парень попал в аварию и находится в больнице. Первым порывом было съездить его навестить. Я ему поддалась. Несколько человек с курса решили проведать Макса, и меня бы не поняли, откажись я поехать с ними. Прошлые обиды нужно было оставить в стороне, ведь когда-то мы неплохо общались.

Макс лежал в общей палате. Выглядел неважно, весь перебинтован, в синяках, на руке гипс, на лице живого места нет. В груди все сдавило, Макса было жалко. Он делал вид, что рад нас видеть, но я его знала лучше других и могла сказать точно: Макс не хотел, чтобы мы видели его в таком состоянии. Деликатно намекнула ребятам, что здесь лежат больные, а им нужна тишина, которую мы нарушаем, подтолкнула их скорее закончить визит.

– Карин, задержись на пару минут, – просительно, с нежностью в голосе, как это было раньше. В душе шевельнулось сомнение, Максу я больше не доверяла. Разительная перемена меня не подкупила, но и отказать ему я не смогла. То ли растерялась, то ли не хотела, чтобы ребята подумали обо мне плохо. – Сядь рядом, – вроде и голос не изменил, а взгляд стал темным, колючим.

– Макс, ребята ждут, – намекнула, чтобы поторапливался. Пододвинув стул, села возле его постели.

– Что насчет денег? – угрожающе произнес Макс.

– Ничего, – вмиг пропала жалость, когтями разила грудь злость.

– Карина, мне нужны деньги, – цедил он сквозь зубы, сверля яростным взглядом. – Меня избили, потому что я не вернул долг.

В сумочке у меня лежало больше двадцати тысяч, был порыв откупиться от него, но я тут же себя оборвала. Таким, как Макс, нельзя показывать слабость, он потом от меня не отстанет.

– Макс, я ведь говорила, после той выходки Самир перестал давать мне деньги.

– Найди, займи… – он злился, шипел, поглядывал на соседей, боясь, что нас услышат.

– Я ничем не могу тебе помочь.

– Я выполню угрозу…

Поднявшись со стула, не позволила схватить себя за руку.

– Усугубишь свое положение. Чеху не кидают вызов, Макс. Только если не самоубийцы.

О репутации старшего брата я была наслышана, пока жила с родителями. Дома он никогда не демонстрировал эмоций, но я часто наблюдала его в спортивном зале, видела тренировочные бои с начальником охраны, о нем шептались бойцы, а результаты пулевой стрельбы висели в тире, который находился в особняке на нулевом этаже. Я не говорю о том, что на Самира работают лучшие хакеры. Угрожать ему – найти еще больше проблем.

Макс еще несколько раз требовал, чтобы я перевела ему деньги, но я игнорировала его сообщения. Он долго лежал в больнице, потом восстанавливался и наконец опять появился на занятиях. Не разговаривал со мной, но постоянно прожигал злым взглядом.

– Карин, я его боюсь, – шепнула как-то Анька.

– Я тоже. Он с катушек съезжает, – буркнула я. Находиться под прицелом его ненависти было неуютно. Вопрос времени, когда она выплеснется. А в том, что это все равно произойдет, я не сомневалась.

Настроение и так было мрачнее некуда. В кругу родных я заставляла себя улыбаться, но, оставаясь одна, замыкалась. От Амира последние две недели не было вестей. Опять на задании.

– С ними все хорошо, – сухой ответ старшего брата, чтобы успокоить. А мне так важно было услышать его голос.

За этот месяц мы очень сильно сблизились. Когда он был на базе, мы созванивались по нескольку раз в день, списывались. Говорили ни о чем и обо всем, но не касались темы свадьбы.

– Хочу твои губы… – шепнул он мне перед самым отлетом с базы. А у меня жар по телу, сердце выпрыгивает из груди. Может, он еще что-то хотел сказать, но голос Валида на заднем плане оборвал наш разговор:

– Амир, вертушка ждет, ты чего застрял?

– Иду, – крикнул брату, а потом тихонько мне: – Я скоро вернусь…

Карина

Самир вчера в очередной раз заявил, что с Валидом все хорошо. За эти недели мы привыкли к его лаконичным ответам. Подробностей нам бы все равно никто не сказал, не было смысла настаивать. Мы все заметили, что выглядел он расслабленным и даже улыбался за ужином, бросал недвусмысленные взгляды в сторону Леи.

– Самир расслаблен, значит, действительно все хорошо, – поделилась со мной своими наблюдениями Яся. Я с ней была согласна.

– Скорее бы они уже вернулись, – находясь в своих мыслях, не заметила, что оговорилась, но Ясмина не обратила внимания, я ведь могла говорить о группе.

В университет заставляла себя ходить, с каждым днем мне все меньше нравилось озлобленное внимание Макса. Лучше бы он подошел и высказал в лицо претензии, чем пронзать меня ненавидящим взглядом. Сегодня на занятиях он не появился, чему я была только рада. Надо все рассказать Самиру. Уверена, что кто-то из его «невидимок» за мной приглядывает… А если нет? Не хочется выяснять, на что способен Макс в таком состоянии. Я перестала отпрашиваться в туалет посреди пар, ходила везде только с Анькой. Вряд ли она сможет защитить меня от взрослого парня, но хоть шум поднимет. На это и был расчет. В любом случае надо поговорить со старшим братом. Если бы Валид вернулся, рассказала ему. С ним легче было общаться. Наверное, потому что мы познакомились еще до трагедии в моей семье.

– Мы с девчонками сегодня в клуб идем, – призналась Анька, опуская глаза, будто ей стыдно было веселиться.

– Оторвись за меня. Я бы все равно не пошла. Валид в горячей точке, не до клубов мне сейчас.

– Лиза вчера позвонила…

– Ань, ты не должна оправдываться. Ты молодая девушка, которой нужно веселиться, отдыхать и знакомиться с парнями.

– Тебя не пустят? – не успокоили Аню мои слова.

– Ты забыла, что я помолвлена, а мой жених рядом с Валидом. Вряд ли моя семья поймет, если я решу к вам присоединиться.

– Тебя не пустят, – со вздохом произнесла Анька. На самом деле я и спрашивать не собираюсь, потому что мне не до клубов. Не знаю, что Амир со мной сделал, но теперь только о нем я постоянно думаю. Перечитываю наши переписки, вспоминаю разговоры, наш поцелуй и жду новых…

Хотелось бы думать, что это гипноз, но за месяц оковы должны были исчезнуть, а я только сильнее погружалась в Амира, растворялась в его голосе, которого стало катастрофически не хватать.

– Тебя подвезти? – мы вышли из университета и медленно брели в сторону стоянки.

– Нет, мама просила заехать в торговый центр, купить подарок отцу на двадцать третье. Я такси заказала.

– Неделя впереди, Ань, – улыбнулась я.

– Ты же знаешь мою маму, – скривила она губы. – Она верит, что цены на сувениры каждый день растут.

– Уже знаешь, что возьмешь?

– От себя коньяк, от мамы набор носков или набор для бритья.

– Твой подарок папа оценит, – улыбаясь.

– Не сомневаюсь. Заглядывай вечером в инсту, девчонки фотки выставят.

– Загляну.

– Ладно, Карин, моя машина, – кивает она на подъехавший автомобиль.

– Удачи с покупками, – машем друг другу, будто надолго расстаемся. Я жду, когда она отъедет, только потом начинаю искать машину Димыча.

Несколько раз обвожу стоянку взглядом. Неприятное ощущение жжет в груди. За три года водитель ни разу не подводил. Что могло случиться? Гоню от себя плохие мысли, но спешу достать телефон, чтобы позвонить Самиру. Трубка чуть не выпадает из рук, но, прежде чем я нажимаю кнопку вызова, замечаю какое-то движение впереди.

Поднимаю голову… появляется новая угроза падения трубки. Ноги становятся ватными, к горлу подкатывает ком. Как дура стою и не могу двинуться. Амир открывает заднюю дверь своего тонированного «танка» и достает букет нежных роз. Я даже подумать не могла, что его здесь увижу, поэтому и не обратила внимания на его автомобиль. Сейчас точно разревусь. До меня больше пятнадцати метров, он идет мне навстречу, а я все еще не могу сдвинуться с места.

– Привет, – улыбается.

– Привет, – с трудом выдавливаю из себя. Мне бы подкатившие к глазам слезы проморгать и отмереть еще…

– У тебя такое лицо, будто ты не рада моему возвращению, – делает шаг ко мне, протягивает огромный букет, который нас теперь разделяет. Я с трудом его держу, потому что он тяжелый.

– Пытаюсь убедить себя, что у меня не галлюцинации.

Теперь Амир смеется в голос.

– Тяжело? Давай сюда, – отбирает цветы. Свободной рукой притягивает к себе и целует в висок. – Я соскучился, выдрочка…

– Кто?!

Карина

Блин, мне бы обидеться серьезно, но впервые вижу смешинки в глазах этого сурового мужчины, и вся злость мигом растворяется. Нет, не вся. Немного осталось.

– Ты меня только что выдрой обозвал? – деланно возмущаюсь. – Есть зеркало, посмотрю на свои усы?

– Ты очень красивая, Карина, – голос Амира звучит глуше, а взгляд проникает в душу. – Ты меня взбесила в клубе, тогда и появилась выдра. Но все эти недели ты была маленькой выдрочкой. Эти зверьки уникальные, милые и игривые создания. Они очень осторожны и наблюдательны, но при этом смелые, драться будут до последнего. Чем-то тебя напоминают.

– Все равно мне не нравится быть выдрой, – не лукавила. – Как, в принципе, и зайкой, голубкой, рыбкой…

– Придумаю что-нибудь другое, – мне не нравится, как он улыбается. По-моему, выдра не самый плохой вариант. – Мне нравится, как вспыхивают от ярости твои глаза, я просто дразнил, хотел получить кайф от эмоций, которые ты во мне будишь, поэтому не обещаю, что этого больше не повторится, – он издевается, ни капли не раскаиваясь.

– А по-другому их никак нельзя получить? – только договорив, понимаю, что фраза звучит двусмысленно. Если бы не смуглая кожа, то мое лицо пылало цветом помидора. Взгляд Амира изменился, улыбка пропала.

– Можно, но ты вряд ли к этому готова, – от бархатного голоса и хриплых нот по телу пробегают мурашки. – Но кое-что все-таки можно. Я об этом столько недель мечтал, – сокращает между нами расстояние, притягивает к себе за талию и накрывает мой рот поцелуем. Амир углубляет поцелуй. Язык властно проникает в рот. Берет, подчиняет, заставляет бабочек порхать внизу живота.

Никогда не думала, что буду стоять на парковке и целоваться. Отбиваться нет желания. Я так скучала, так переживала… все это время словно не дышала, а теперь могу втянуть полные легкие воздуха. Тянусь к нему. Амир прикусывает нижнюю губу, зализывает несуществующую ранку. Зарываюсь пальцами в его волосы, они оказываются влажными. Вот не сумасшедший? Ладно зимой в футболке выпрыгивает из машины, но с мокрой головой… Неужели ко мне спешил? Амир так жарко начинает целовать, будто подчиняет, мечтает сделать своей, что все мысли из головы вылетают.

– Все, тормозим, – громко дышит, утыкаясь лбом в мой, но ладони нежно обхватывают лицо. Я совсем не хотела останавливаться, и это немного пугало. Чувства хлестали через край, сердце стучало как сумасшедшее. – Хотел пригласить тебя куда-нибудь поужинать, – после долгого молчания. Это время ему понадобилось, чтобы взять себя в руки? Мне бы еще несколько минут, до сих пор нервы звенят.

– Я согласна. С тобой запреты не действуют, – у меня нет обиды на Амира, но все, что касается этой темы, до сих пор отзывается в душе, поэтому в голосе слышится сарказм.

– У меня есть клуб и пара ресторанов, туда ты можешь ходить хоть каждый день. Позже познакомлю с администратором и начальником охраны. И не смотри так, ты ведь не девочка с улицы, Карина. У твоих братьев полно врагов, от которых тебя пытаются защитить. Идем, – он открыл дверь своего танка и помог забраться в салон. Сам сел за руль.

– И даже танцевать можно? – не удержалась.

– Можно, но в одежде, – абсолютно серьезно. – Карина, я ведь говорил, что все понимаю. Ты молодая красивая девушка, тебе хочется внимания парней, ухаживаний, красивых слов, подарков, – он растер пальцами переносицу, прежде чем продолжить: – Я не могу тебе дать в полном объеме того, что ты ожидаешь, но могу предложить свое плечо, уверенность в завтрашнем дне, стабильность, достаток. Выбор за тобой. Я не буду тебя принуждать к браку, а тем более к близости. Но если мы решим быть вместе… других не будет.

В душе еще искрилась радость. Амир и Валид вернулись. Такой сюрприз. А еще цветы… никогда не думала, что Амир способен на романтические поступки. Мне не хотелось серьезных разговоров, не сегодня… Но если все-таки так получилось, что мы заговорили о нашем будущем, мне тоже хотелось кое-что для себя прояснить.

– И у тебя? – негромко, стараясь не выдать охвативших чувств. Застыла, не сводя с него взгляда.

– И у меня, Карина, – не задумываясь.

Карина

– Я хочу полноценной семьи, Карина. Весь этот фарс, что мы вначале планировали, для меня, как для мужчины, неприемлем. Мы будем мучить друг друга. Я сорвусь, можешь не сомневаться, а ты меня возненавидишь, – от его уверенного бархатного голоса у меня все внутри дрожало. Амир ничего не делал, только смотрел, отвлекаясь от дороги, а мое сердце сбивалось с ритма. Рядом с ним я ощущала себя маленькой девочкой. Сильный мужчина с мощной энергетикой. Он не давил, говорил ровно, а меня от его слов, тона, взгляда прошибало. – Со свадьбой нас твои братья не торопят, ты можешь узнать меня лучше, а там решить.

Мне предоставлялся выбор.

– А ты меня не хочешь узнать лучше? – мы впервые разговаривали, и это было удивительно… и приятно.

Переписка – совсем другое. Ты додумываешь эмоции, чувства, подтекст, вложенный в слова. А общаясь тэт-а-тэт, человек раскрывается, можно заглянуть под маску. С Амиром сложно. Мне хотелось видеть на скупом эмоциями лице хоть какие-то чувства или их проявления. Профессия у Амира такая, что он научился закрываться. А может, всегда был холодным? Чтобы пробить броню и увидеть живое лицо, нужно вывести его на эмоции. Как тогда – в клубе. Получилось же вывести. Повторять тот опыт не собиралась, но противный внутренний голос требовал сорвать с него забрало. Увидеть, как меняет страсть его черты…

– С чего ты взяла, что я тебя не знаю? – сухим спокойным голосом. Можно было копнуть, проверить, как много он обо мне знает. Не рискнула. Я по нашей переписке поняла, что он слишком наблюдателен и проницателен. Наверное, я не готова было услышать из его уст откровения обо мне, поэтому лишь пожала плечами.

Мы приехали в элитный ресторан. Один из тех, где в меню не значились цены. Ресторан находился на верхнем этаже небоскреба, откуда открывался шикарный вид. Уединенный столик у панорамного окна. Вроде не впервые в таком месте, но сейчас волновалась. Я заметила, как две девушки смотрели в сторону Амира. Восхищенно, оценивающе, хищно. Словно не замечая, что он со спутницей. На учебу я одевалась скоромно, но всегда со вкусом. Чуть в дамскую комнату не сбежала, чтобы посмотреть на себя в зеркало.

Непривычно, когда тебя не замечают. В компании студентов я всегда выделялась. Парни обращали на меня внимание, девчонки злились, не скрывая ревности. Девицы, которые косились на Амира, раздражали. Глянуть бы на их снимки до операций. На лице ничего своего не осталось. Конечно, естественная красота мало кем сейчас ценится, но мне моя внешность нравилась.

– Карина, все нормально? – мое раздражение не осталось незамеченным. Я порой забываю, что кому-то не всегда нужно применять гипноз, чтобы залезть в голову и считать мои мысли и эмоции.

– Угу, – не поднимая взгляда от меню.

– Готовы сделать заказ? – к нам подошел официант, я вновь посмотрела на хищниц, которые пытались поймать взгляд Амира, пока он делал заказ.

Амир успел проследить за моим взглядом, его бровь дернулась кверху. Я сделала вид, что ничего не произошло.

– Вы надолго вернулись? – как только официант отошел, перевела тему. Мне не хотелось, чтобы Амир подумал, будто я ревную. Не ревную ведь. Не могу его ревновать. Просто меня эти курицы-хищницы злят своим бестактным поведением.

– Приказ может прийти в любой момент, Карина. Я на службе, пока не завершу контракт.

Я это знала. Пусть я просто хотела перевести тему, но сейчас понимала Ясю, которая противилась работе Валида. У них семья. Отпускать мужа в военные командировки, сходить с ума, не зная, вернется он или нет. Я не хочу так. Пусть у нас с Амиром все непонятно, но очутиться на месте Ясмины не желала. Пока я для Амира никто, чтобы обсуждать завершение контракта. Интересно, сколько ему осталось?

– Амир, привет. Не узнал? – к нам подошла одна из девиц, которые все это время не сводили с него взгляда. – Я тебя тоже не сразу узнала…

Карина

«Не узнала!.. – с трудом удерживая маску спокойствия на лице. – Повод придумала, чтобы подойти!»

– Напомни, – откинувшись на стул, прожигал холодным взглядом.

– Напомнить? – не поняла она, что от нее требуют. Я не вмешивалась, но на языке так и вертелось: «Он хочет, чтобы ты объяснила, откуда вы знакомы».

Видно, и правда плохо его знает, а то бы не подошла. Я уверена, что Амир прекрасно помнит, кто она такая. Его мозг работает, как компьютер. Ребята из спецподразделения, из личной охраны, айтишники – уникумы. Самир отбирает только лучших, а Амир точно входит в эту тройку.

– Где мы познакомились? – не дождавшись ответа, переспросила девушка. Заметно нервничая, она поглядывала на столик, за которым осталась сидеть ее подруга.

Амир давил своей энергетикой, будто выпустил что-то темное наружу. Никаких внешних признаков злости, но аура ярости и холода окутала пространство вокруг нас. За три года я привыкла к сильным грозным мужчинам и их скрытой ярости, поэтому почти не замечала, тем более сейчас гнев был направлен не на меня.

– Мы познакомились на выставке автосалона «Мерседес», – переступая с ноги на ногу и нервно улыбаясь. – Это была замечательная ночь, – с намеком в голосе, но при этом внимательно меня разглядывая. Еще бы лупу взяла! Вдруг что-то упустит.

После этих слов появилось желание вцепиться ей в лицо ногтями. Удивительное и неприятное чувство. С чего вдруг? У Амира наверняка было много женщин. Вряд ли он со всеми холоден и недоступен.

– Приятно было увидеться, – таким тоном произнес, словно послал… вернуться за свой столик.

– Мне тоже. Приятного аппетита, – запинаясь, она поспешила уйти.

Амир был жесток, но сочувствия я не испытывала. Скорее во мне продолжало бушевать раздражение. Не понимаю девушек, которые навязчиво себя предлагают. Тем более мужчине, который несвободен. Где уважение к себе, девичья честь и гордость?

– Выброси из головы, – произнес Амир, наблюдая, как я провожаю взглядом незнакомку.

Настроение испортилось. Я не мастер скрывать свои чувства, и Амир не мог не заметить. Чувство, очень похожее на ревность, запустило свои коготки в солнечное сплетение, доставляя тем самым боль. С чего вдруг?

Нет, это не может быть ревностью. Не может быть…

– Карина, ешь, – указав взглядом на блюда, которые перед нами поставил официант.

«Что-то аппетит пропал», – вертелось на языке. Одно дело знать, что у твоего жениха богатый сексуальный опыт, другое дело – сталкиваться с реальными любовницами, которые ведут себя, словно кошки в марте.

– Какие бы мысли ни крутились в твоей красивой голове, они далеки от правды, – спокойный уверенный тон и прямой взгляд вроде должны успокоить, а этого не происходит.

– Она намекнула, что вы провели вместе ночь. Знаешь, не очень приятно слышать такие откровения на первом свидании.

Амир неспешно отложил столовые приборы, между нами повисла пауза. Наверное, стоило промолчать, но я не смогла держать это в себе. Тут или характер другой нужен, или опыт общения с мужчинами, которого у меня нет.

– Я с ней не спал, – твердо. – В моей жизни были женщины, но они были до тебя. Пока я с тобой, других не будет, – от обжигающего твердого взгляда по коже поползли мурашки.

На расстоянии общаться было легче, потому что он не смотрел в глаза, не замечал моего состояния. Я могла скрывать свои чувства и эмоции. Сейчас же скепсис с моего лица нужно было смывать щелочным мылом.

– Карина, я месяцами пропадал в горячих точках и обходился без женщин.

Как же неприятно, когда тебя читают как открытую книгу.

– Потому что их там не было?

– Были.

– Не соответствовали твоим запросам?

– Не совсем так, но подробности ты не узнаешь, – взяв в руки приборы, вернулся к мясу. – Ешь, Карина.

Я хотела увидеть Валида, ужасно по нему соскучилась, но домой не спешила. Рядом с Амиром меня охватывало волнение. Неизвестные ранее эмоции, которые удерживали рядом с ним крепче канатов. Мне нравилось, как он ест, как держит вилку, покручивая ею в руках. Нравилось рассматривать его пальцы и руки, перевитые венами. Есть у меня бзик: если не нравятся мужские пальцы, то сразу не нравится мужчина. В Амире ничего не отталкивало. Я вспоминала, как оказалась в его объятиях, как сжимали меня его сильные руки. Представляла, как эти пальцы могут ласкать…

– Все в порядке?

Как?.. Как он замечает во мне малейшие изменения?

– Да, конечно.

– Домой?

– Да.

Выходя из ресторана, Амир положил руку мне на талию, притянул к себе. Кожу закололо, будто между нами не было нескольких слоев одежды. В машине я была молчалива. Прикрыв глаза, наслаждалась аурой силы и защищенности, впитывала в себя запах Амира, который витал в салоне, вспоминала наш поцелуй.

Мы выехали на загородную трассу, свернули к элитному поселку. Не доезжая до дома, Амир остановился на обочине.

– Иди ко мне, – произнес он с хрипотцой в голосе…

Карина

Рука Амира легла мне на щеку. Оглаживая кожу большим пальцем, он притянул меня к своему лицу. Волна дрожи прошла по телу, запекло в солнечном сплетении и разлилось теплом внизу живота. Губы сами раскрылись в ожидании поцелуя.

Рывок – и мои губы накрыли властным жестким поцелуем. Ни грамма пощады. Будто изголодавшийся зверь добрался до лакомства. Амир не целовал, он брал, покорял, завоевывал, метил. Жестко, властно, беспощадно.

Губы горели. Наверняка мне не удастся скрыть их состояние от братьев. Тут даже льдом не спастись. Но останавливать Амира я и не пыталась. Льнула к нему. Отвечала на поцелуи, которые делали меня слабой и податливой. Его ласки разгоняли кровь по венам, разжигали пламя…

Амир отстранился, но ненадолго. Откинув назад сиденье, перетянул меня на себя.

– Нужно притормозить, если не хотим сегодня же расписаться, – сквозь шум в голове доносились слова Амира. Прижав меня к своей груди, уткнулся носом в мою макушку, будто запах его успокаивал.

Меня до сих пор не отпустило. Внизу живота стянуло в узел все нервные окончания. Чтобы не заерзать на его коленях, прикусила внутреннюю сторону щеки. До боли, чтобы переключиться. Он обещал, что я не забуду, когда он в следующий раз будет меня целовать, и сдержал обещание.

Нежно касаясь лица, перебирая волосы и оставляя невесомые поцелуи на виске и макушке, Амир усмирял бурю, которую во мне поднял. Неправильно, что мое тело так остро откликается на его присутствие, прикосновения, поцелуи… от которых я теряю себя. Это может быть опасным. Интересно, это одностороннее всепоглощающее желание, или Амир чувствует то же самое?

На улице совсем стемнело. Свет фар проезжающей мимо машины ослепил на несколько секунд.

– Нам нужно ехать.

Амир помог перебраться на пассажирское сиденье. Я все еще молчала, в голове рой мыслей, беспорядочно мечущихся, и полный раздрай чувств. Насколько все проще было, когда я его ненавидела…

– Все нормально? – моя молчаливость не осталась незамеченной.

– Угу, – не глядя на него. Я очень старалась изобразить уверенную девушку, которой не впервой оказаться в объятиях опытного мужчины, но я знала, что обмануть Амира не удалось.

– Напугал?

– Нет, – мотнула головой для убедительности. Правду ведь не скажешь. А правда заключается в том, что я все еще под впечатлением от его поцелуев и не против повторить.

– Не понравилось? – уголки его губ едва заметно дернулись, хотя в темноте мне могло показаться.

– С чего ты сделал такие выводы?

– Ты не просто молчишь, ты дышишь так тихо, будто боишься привлечь к себе мое внимание, – теперь я слышала в его голосе улыбку. – Опоздала, выдрочка.

«С чем это я опоздала?»

– Я не выдра, – буркнула и зло воззрилась на него.

– Значит, со всем остальным ты согласна?

– Не согласна.

Через пару минут мы подъехали к воротам, которые любезно открыла охрана, увидев Амира через спущенное стекло. Во дворе горели фонари, весь первый этаж был залит светом, значит, все сидят внизу.

– Карина, – позвал Амир, остановившись во дворе. Ухватив твердыми пальцами подбородок, развернул к себе. – Идем сдаваться.

– Сдаваться?

– Твои губы выдадут нас с головой, – без тени сожаления.

– Мы еще можем сбежать, – легко и непринужденно.

– Не получится. Валид идет к нам.

Амир оказался прав. Брат спустился и шел к машине. Заметят. Конечно, заметят. Мне бы паниковать. Думать, как обмануть братьев, а я спокойна. Рядом с Амиром не страшно. Он не позволит обидеть. Выпрыгнув из внедорожника, я оказалась в объятиях Валида.

– Кто-то по мне не скучал? – до хруста сжимая ребра.

– Очень скучала и переживала. Тебе нужно было успокоить Ясю, а я не хотела попасть под горячую руку.

– Сговорились? – улыбаясь.

– Есть такое понятие как женская солидарность.

– Слышал о таком.

– Судя по твоему довольному лицу, тебя уже простили, – к нам подошел Амир.

– Не совсем, но я уверенно двигаюсь к цели, – приобняв меня за плечи, Валид повел в дом. Амир шел рядом.

В гостиной на детском коврике ползали малыши. Взгляды остальных были обращены на нас. Замявшись немного в дверях, я вошла следом за Валидом. Сразу отметила, что не так быстро он получит прощение, как надеется: Яся так и мечет взглядом молнии. Кусаю губы, будто нервничаю, но под проницательным взглядом старшего брата тушуюсь. Не сомневаюсь, что он разгадал мою уловку. Переводит взгляд на Амира…

– Мне нужно с тобой поговорить…

Амир

– Амир! – ко мне кинулись сразу Лея и Яся. Мало кому позволено прикасаться к женам Чехоевых. Те, как и я, ужасные собственники. Если и испытывали братья ревность, то мне не показывали. А я старался не нарушать равновесие, позволял себя обнять, но руки держал в карманах.

– Мы очень рады, что вы вернулись, – отойдя, произнесла Лея.

– Живыми и здоровыми! – добавила Яся многозначительно. Все еще злится, а у самой глаза на мокром месте.

Самир, потирая подбородок, не сводил с меня взгляда. Я так ему и не ответил. Не сомневаюсь, что разговор пойдет о Карине. Чех тот еще псих, когда дело касается семьи. Мне везет, что мы не просто друзья, мы как братья. Только поэтому у моей головы не маячит дуло пистолета. Но Карина перестала быть только его сестрой, теперь она моя. Моя женщина. Самир понял, что я обозначил границы. Заявил на нее права.

– Поговорим, – кивнул, опускаясь на диван напротив Карины.

Кусая губы, выдрочка старалась на меня не смотреть. Выдавала себя с головой. Нежная девочка. Губы распухли. Она, зараза, еще и проводит по ним кончиком языка. Я был голоден ей. Дорвался. Еле заставил себя тормознуть.

– Амир, останешься на ужин? – спросила Лея, ловя малышку, которая норовила уползти с ковра.

– Нет. Мы из ресторана.

– Кормил невесту? – Валид не показывал, что нервничает, но от меня не укрылось, как он смотрит на Ясмину. Не нравится, что его динамят.

После командировки мечтаешь оказаться в чистой постели, отведать нормальной еды и оказаться в постели с женщиной. В случае Валида – самой желанной женщиной. Валида разрывает мысль, что его ждет облом. Меня тоже, но я к этому был готов. Он – нет.

– Кормил. Нужна будет помощь, обращайся, – усмехнувшись, предложил я.

– Какая помощь? – встрепенулась Карина.

– Я подумаю немного над твоим предложением? – спросил меня, а взгляда не сводил с жены.

– Подумай, – улыбнувшись. Все, кроме Карины, догадались, о чем идет речь. Самир никак внешне не отреагировал, Яся стрельнула в меня гневным взглядом, Лея улыбнулась.

– О чем идет речь? – не сдавалась Карина.

– Нужно вещи на базу закинуть, – соврал Валид, довольно улыбаясь.

– Только попробуйте! – Ясмина не повелась, зло посмотрела на мужа. Хотя должна была понимать, что мы шутим. Применять внушение я не собирался.

Какое-то время мы сидели, болтали ни о чем. Кто-то из мелких заплакал, остальные дружно поддержали. Раньше в этом доме собирались вояки, представители власти. Теперь это была семейная крепость, где даже охрана незаметно передвигалась, а на полу лежали игрушки. Чех изменился. Внешне этого не увидеть, но в его мире стало не так напряженно.

– Амир, пройдем в кабинет? – предложил Чех, когда девочки собрались кормить детей.

– Я переоденусь и спущусь, – Карина поднялась, продолжая смотреть сквозь меня, направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

Царапнула безразличием по натянутым нервам. Хищник во мне встал в позу. Следил. Движение слева отвлекло. Самир поднялся с дивана и направился в кабинет.

– Я думал, ты хочешь разорвать помолвку? – прилетело, как только я закрыл дверь кабинета.

– Ты ошибся, – я не сел напротив стола, а опустился на диван.

– Амир, – предупреждающе.

– Я не трону Карину до свадьбы. Даю слово. Все остальное только между нами. Я не хочу, чтобы она от меня шарахалась в первую брачную ночь, – выговаривая слова сквозь зубы. Никому другому я не стал бы объясняться.

– Не заметил, чтобы она тебя боялась.

Я предпочел не отвечать.

– Амир, я с тобой разговариваю как с другом, а не как старший брат Карины. Ты не продержишься. Сорвешься.

Я и без него это знал. Как только Карина открылась, потянулась ко мне, ее судьба была решена. Не отпущу. Сделаю своей. А я только что дал слово, что дождусь первой брачной ночи.

– Я сам назначу дату вашей свадьбы. Карина не посмеет возразить…

Амир

– Проводишь? – спросил Карину, выйдя из кабинета Чеха. Она вздрогнула, не слышала, как я подошел.

Карина стояла у окна в гостиной, водила по экрану смарта пальцами. С кем-то переписывалась, скорее всего. И какого-то хрена меня это напрягло. Царапнуло внутри ядовитыми когтями. Она писала мне, когда я был в командировке, но это не значило, что писала она только мне. Девушки любят флирт, общаться сразу с несколькими парнями, каждому давая шанс.

Мне через пару часов могли скинуть инфу с ее телефона. С кем общается и о чем. Через пару дней – пробить все контакты и собрать на каждого информацию. Но, гадство… хотелось доверия. Чтобы только моя. Не по принуждению. Чтобы сама хотела. Тянулась. Желала. Не замечала других…

– Провожу, – улыбнулась натянуто, губу закусила, взгляд отвела.

Когти впились глубоко. Так глубоко, что я с трудом удерживал контроль.

– О чем с Самиром говорили? – достала из мужской гардеробной пуховик на несколько размеров больше и накинула на плечи.

– Командировочные вопросы решали.

Наш разговор с ее братом останется между нами. Закусились с Чехом. Одно дело, когда он команды отдает по работе, другое – личная жизнь. Пришлось напомнить, что вопрос со свадьбой мы решим без постороннего вмешательства. Я не отказываюсь от Карины, но давить на нее не позволю. Чех услышал. Он никогда не был самодуром. Мог отступить или признать неправоту. Второе редко случалось, но признавать ошибки Чех умел. Поэтому его и уважали не только сильные мира сего, но и простые ребята, которые беспрекословно выполняли его команды. С Кариной он перегибал. Маньяком становился, когда дело касалось семьи. Лея и Яся не знают, как их охраняли, пока мы с Дуровой не разобрались. В нашей стране так только о безопасности президента пекутся. Девочек без охраны и сейчас не оставляют, но теперь это штатная ситуация – присматривают за ними аккуратно.

– Ты выглядишь уставшим, – произнесла Карина и отвела взгляд, будто смущаясь заботы в голосе. А меня торкнуло. Беспокоится?

– Почти не спал последние дни, – и в подтверждение своих слов растер глаза указательным и большим пальцем, сомкнув их на переносице, сдавил. За рулем уснуть не боялся, но глаза горели, будто в них песок насыпали.

– Может, сказать Димычу?..

– Не надо меня недооценивать, Карина. Если бы мы были женаты, ты бы поняла, что я еще на многое способен… – понизив голос. Я хотел Карину. Одержимо, до ломоты в теле. Она поняла, о чем речь. При дневном свете, наверное, и румянец разглядел бы на смуглой коже, но и без этого видел, как она сглотнула, закусила край губы. Правильно, девочка, привыкай. Ты сама пошла мне в руки, теперь принимай голодного до тебя мужика. – Доехать, не уснув за рулем, тем более, – добавил я и заодно перевел тему, пока не сбежала. Приручать нужно не торопясь.

– Завтра увидимся? – кто-то тоже решил увести тему.

– Пока я в Москве, мы видимся каждый день. Утром заеду, отвезу тебя в университет.

– Давай лучше после занятий.

– А утром что? – вновь что-то царапнуло в груди. Кто сейчас возит Карину в университет? Нужно потребовать, чтобы передавали мне всю информацию о ее окружении.

– Ты ведь уставший, – одна фраза, и напряжение стало отступать.

– Утром отвезу, после занятий заберу, куда-нибудь сходим, – не терпящим возражений голосом. – А теперь иди сюда, – притянул к себе и отступил в тень. – Хочу поцелуй на ночь, – зафиксировав раскрытой ладонью затылок, нагнулся и впился в губы. Вкусная…

Не сопротивлялась, потянулась ко мне, впустила, позволила углубить поцелуй. Руку на затылке расслабил, сбегать Карина не собиралась. И как от нее оторваться? Чистое искушение…

Если Валид или Чех нас сейчас увидят, придется им заступиться за честь сестры и дать мне в морду, но я не сомневался, что сейчас никто не выйдет. Тут на каждом углу камеры, слепых зон нет. Самир наверняка уже все видел на экране, но у нас договор, и он обещал не лезть. Быстрее затащить Карину в ЗАГС теперь в моих интересах. Чех был прав, долго я не продержусь…

Карина

– Подруга, я тебя теряю, – наигранно громко вздохнула подруга.

Мы сидели в университетской столовой, пили не очень вкусный кофе. Следующая лекция у очень нудного препода, чтобы не заснуть окончательно, нужно взбодриться, только поэтому мы вливали в себя второй стаканчик кофейного пойла.

– Я все еще здесь, – улыбнулась подруге, в очередной раз заглядывая в телефон. Амир должен был предупредить, заедет за мной он, или мне стоит позвонить Димычу.

– Твое тело – да, а мысли и душа две недели рядом с красавчиком.

Анька не ревновала, она меня подначивала, потому что эти две недели мы общались лишь на парах и иногда созванивались перед сном, если я не очень поздно возвращалась домой. Да, я полностью погрузилась в отношения с Амиром. Он не давал расслабиться, переключиться на что-то другое. По утрам отвозил, на каждом светофоре целовал так, что я еще какое-то время приходила в себя. На переменах звонил или писал. После занятий забирал.

– Сначала я тебя кормлю, потом развлекаемся, – предупредил он в первый день и не изменял традициям.

Мы посещали разные рестораны, реже кафе. Я замечала, с каким интересом смотрят на него женщины. От моих ровесниц до дам за пятьдесят. Каждый раз во мне просыпалась ревность. Чем больше я узнавала Амира, тем отчетливее понимала интерес к нему женщин. Умный, привлекательный, состоятельный, уверенный, сильный…

С Амиром было интересно. Он мог шутить, мог говорить о литературе и картинах, об истории и музыке, о новом вооружении и первых револьверах. А его тело? Которое Анька мечтала увидеть на обложке глянцевого журнала. И не только Анька, и не только на обложке. Меня влекло к нему по-страшному. Подкупало, что он смотрел только на меня, будто не замечал интереса других. Рядом с ним я чувствовала себя особенной. Защищенной. Амир как скала, за которой можно спрятаться от любых бурь и ненастий.

Он давал мне то, чего я была лишена многие годы. Амир, как торнадо, все сносил на своем пути, а меня закружил в водовороте чувств и эмоций. Я не возражала. Впервые после смерти мамы я чувствовал себя настолько живой. Влюбилась и даже не заметила, как это произошло.

Братья, что удивительно, не вмешивались. Иногда мы возвращались под утро, чаще всего перед выходными, чтобы я могла выспаться. Но от Самира не прилетело ни одного замечания.

Никогда бы не подумала, что могу влюбиться в человека, которого давно знаю. Но мы ведь не общались раньше, виделись редко и на расстоянии. А тут… химия. По-другому не скажешь. Только химией можно объяснить, почему все так быстро произошло. Почему от поцелуев Амира я забываюсь. Злюсь, что он не идет дальше поцелуев. Разбудил жажду в моем теле, но не спешит ее удовлетворить. Он ведь видит, что я готова пойти дальше…

– Вот опять, – ворвался голос Аньки в мой мозг и вернул в университетскую столовую за поцарапанный столик, на котором остывал невкусный кофе. – И не говори, что ты думала о лекциях, – шутливо она поиграла бровями. С Анькой всегда было легко. Она не заставляла меня чувствовать себя виноватой, радовалась моему счастью.

– Я и не говорю, – пожала плечами.

– Куда сегодня собрались?

– Не знаю. Амир ничего не говорил.

Я бы с удовольствием поехала к нему на квартиру и провела вечер вместе, но Амир не согласится. Я уже несколько раз заводила об этом разговор, но меня пока не приглашали. И это единственное, что меня обижало.

– Макс идет, – прикрыв рот ладошкой, шепнула Анька.

– Может, не к нам? – не хотелось с ним ругаться. Два дня назад он вновь принялся угрожать. Я забывала рассказать братьям, а Амира вмешивать не хотелось.

Моим надеждам не суждено было сбыться. Пододвинув к нашему столику стул, Макс уселся рядом со мной.

– Ань, идем на лекцию? – я потянулась к сумочке, которая висела на стуле, но Макс перехватил мою кисть и сильно сжал, я с трудом подавила крик.

– Ты никуда не пойдешь, если хочешь узнать, что случилось с твоим ухажером…

Карина

– Отпусти, – я дернула руку, но Макс лишь сильнее сжал. На коже наверняка останутся следы.

Живя с братьями Чехоевыми в одном доме, за три года можно многому научиться. Например: держать лицо, не показывать недругам слабости. До мастерства старших братьев и Амира мне далеко, но в данную минуту, мне кажется, я неплохо справлялась. Сердце сбилось с ритма, паника стала топить сознание, но я вовремя спрятала эмоции. Макс только этого и ждет. Хочет запугать, подавить.

– Ты совсем ополоумел? Ты хоть понимаешь, с кем связываешься? – вмешалась Анька.

Подруга никогда не остается в стороне, всегда за меня горой, но сейчас я бы предпочла, чтобы Аня не вмешивалась. Не знаю, что случилось у Макса, но он ведет себя, как крыса, загнанная в угол, чтобы спасти свою шкуру, может больно укусить.

– А я при чем? – нагло ухмыльнулся Макс. – Я тут точно ни при чем, но кое-что знаю. За определенную плату могу поделиться информацией.

Хотелось бы, чтобы он блефовал, но интуиция подсказывала: Макс что-то знает. Поэтому за сегодняшний день мне не позвонил и ни разу не написал Амир. Как я могла подумать, что Макс мог навредить Амиру? Он, конечно, отчаянный придурок, но они в разной весовой категории. Амир от него мокрого места не оставит, если он в чем-то замешен. Но сейчас о Максе я не собиралась беспокоиться.

Что могло случиться с Амиром? Хотелось вытряхнуть из бывшего друга правду, наорать, чтобы он перестал вести себя, как сволочь, но я сдержалась. Что бы ни случилось с Амиром, мои братья должны знать. Нужно только покинуть столовую и позвонить Валиду.

– Макс, что с тобой стало? Неужели ты всегда был таким?

– Таким? Это каким, красавица? Тебе можно было меня использовать и кинуть на растерзание шакалам, а мне нельзя? – наклонившись к моему лицу, выплюнул он зло слова. – За такую подставу, которую ты мне устроила и свалила в тень, ты мне обязана, но до сих пор этого не поняла. А я спрошу. Спрошу за все. Заплатишь, Карина, или я устрою тебе веселую жизнь.

– Макс, не боишься, что Чех тебя в асфальт у дома закатает? Твои родители до конца дней своих будут топтать твой прах и даже не знать об этом, – между нами встала Анька и вцепилась в руку Макса, пытаясь отодрать его от меня. Не знаю, где она таких фраз нахваталась, но впечатление они произвели даже на меня. Надеюсь, Самир об этом никогда не узнает. Вряд ли обрадуется такой рекламе. – Да отпусти ты уже, – пихнула бывшего товарища в плечо. – Не видишь, у нее уже рука посинела!

Отпустил. Поморщившись от боли, принялась растирать затекшую конечность.

– Пошли, – я наконец-то схватила сумочку и поспешила покинуть столовую. Нужно как можно скорее позвонить Валиду.

– Макс, отвали, – обернувшись, крикнула подруга на бывшего приятеля. Макс увязался за нами. Невольно взглянув на него, отметила холодную улыбку на губах.

– Хочу собственными глазами увидеть твою реакцию, когда узнаешь, что стала свободной, – довольный голос Макса бил наотмашь, заставлял сжиматься от страха.

– Ты что несешь? – Анька заслонила меня собой, потому что почувствовала: я могу сорваться, ударить мерзавца. Макс ответит, не потерпит унижения, а мои братья, наверное, выполнят угрозу подруги.

Достав из сумочки телефон, принялась звонить Валиду. Мне было уже все равно, что Макс наблюдает за мной, видит, как я разнервничалась. У него получилось погрузить меня в состояние отчаяния и паники. Пусть он соврал! Пусть с Амиром все будет хорошо! Только бы он был жив! Я ведь прекрасно понимала, насколько опасная у «невидимок» служба. Сколько врагов они нажили…

Я потеряла маму. С трудом собрала себя и продолжила жить. Если я потеряю Амира… Нет! Нет, нет, нет!

Валид не поднял трубку. С ним мне было бы проще общаться, но сейчас не до личных предпочтений. Быстро перебирая контакты, я позвонила Самиру. Руки дрожали, солнечное сплетение горело, будто в него плеснули жидкого огня.

– Братья не спешат тебя просвещать? По старой дружбе, красотка… машина твоего бойфренда взорвалась…

Амир

Где-то я косякнул. Мозги расплавились, дал слабину. В мыслях только Карина и план, как затащить ее под венец. Холодный душ и проделывание дыр в спортивной груше не помогают снять напряг. До первой брачной ночи нельзя, а она само искушение. Карина создана для страсти. Отзывчивая, страстная, чувственная. Рядом с ней дохну, потому что позволить больше не могу, но и держаться на расстоянии не вариант. Хочу, чтобы была рядом. Мне нравится болтать ни о чем, слушать музыку и даже молчать. Карина не напрягает. Мне кайфово от ее присутствия в моей жизни. Она должна быть рядом, в поле моего зрения. Неутоленная страсть – не та проблема, которую невозможно взять под контроль. Я управляю своими желаниями, а не они мной.

Приказ может прийти в любую минуту. Отправят на задание. Сколько оно будит длиться? Неделю? Месяц? Полгода? А я не надышался ею, не нацеловался…

– Привет, – в палату врывается Чех.

– Виделись утром, – чуть морщусь, когда хирург вгоняет иглу в кожу на лбу.

– Может, все-таки заморозим? – недовольно выдыхает доктор.

– Из-за двух стежков? Штопайте, не отвлекайтесь.

– Четырех… швов, – поправляет меня.

Мое тело привыкло и не к такой боли. Нет смысла морозить половину лица, а потом полдня его не чувствовать.

– Как себя чувствуешь?

Взрывчатку заложили под капот, я отделался ушибами и парой треснутых о руль ребер.

– Нормально чувствую, – сквозь зубы.

Чех должен понимать, что я в тихом бешенстве. Опасное состояние. Нужно куда-то слить это дерьмо, которое выжигает нутро. Нужна холодная голова, а думать спокойно не получается. Карина была бы со мной. Задержись мы минут на пятнадцать-двадцать…

Даже думать не хочу, что вместо меня могли ее штопать. Тачка бронированная, малый заряд взрывчатки установили, чтобы передать послание, а не убить, но предугадать в таких играх ничего на сто процентов нельзя, Карина могла пострадать. Найду, из-под земли достану, заставлю кровью захлебнуться.

– Есть подозрения? – спрашивает Самир, когда доктор заканчивает меня штопать. Врач уходит в соседний кабинет, скидывает перчатки в корзину, садится за стол, что-то записывает. Через открытую дверь за доктором можно наблюдать, наш разговор его не интересует.

– Может быть любой расклад. Если бы мы не грохнули всех людей Дуровой, я бы заподозрил кого-то из ее команды. Почерк ее шакалов.

– У нас с Валидом такая же мысль промелькнула. Кого-то мы упустили, нас пытаются нагнуть, загнать в ловушку, – задумчиво.

– Мысли не допускаешь, что могут лично под меня копать? У меня и своих врагов хватает.

– Если это личный враг, то ты о нем ни сном, ни духом. Кто мог воскреснуть?

– Дурова хотела тебя переплюнуть, подбирала нам достойных противников.

– Она не переплюнуть меня желала, а убрать. Власть взять в свои руки.

– Кто-то мог остаться? – спросил Самира. Мое звериное чутье подсказывало, что мыслю в правильном направлении.

– Будем проверять. Карину на удаленку переведем, – твердым голосом, а сам сверлит меня взглядом, ждет, что вновь начну перечить.

Но я и сам планировал закрыть ее и наставить кучу дополнительной охраны. У меня кровь в жилах леденеет, стоит только подумать, что до нее может добраться какой-нибудь урод. При этом я понимаю, что наши свидания сойдут на нет. Если только не забрать ее на законных основаниях…

Открывается входная дверь, и в кабинет вваливается Валид. Взгляд бешеный.

– Сюда нельзя, молодой… – начинает строго доктор, но сдувается быстро, когда рассматривает друга. Похожесть с Чехом бросается в глаза.

– Живой? Карина телефон обрывает, а я не знаю, что ей сказать. Разыграем твою смерть, чтобы до врагов добраться, или воюем в открытую?..

Карина

Места себе не нахожу. Лея и Яся ни о чем не знают, для них было новостью, что машина Амира взорвалась. Можно было бы предположить, что Макс жестоко меня разыграл, заставил погрузиться в панику и отчаяние, а сейчас наблюдает со стороны и посмеивается про себя. Да только Самир и Валид почти одновременно куда-то сорвались, не сказав ни слова женам, а это более чем странно. Трубки никто не поднимает. Значит, действительно что-то случилось.

Не могу оставаться на месте в неизвестности, но и кинуться не знаю куда. Только бы Амир был жив. Мы через все пройдем, все преодолеем. Аня звонила в полицию, но там нам ничего не сказали. Я даже не удивлена. В интернете сухая сводка о том, что на трассе произошел подрыв автомобиля, обстоятельства выясняются. Не указывается ни марка машины, ни номера. Не говорится о пострадавших.

Телефон, который я все это время нервно сжимала в руках, начинает вибрировать в ладони. «Валид» – светится имя на экране. Пальцы не слушаются, дыхание сбивается, не с первого раза получается принять вызов. Меня захлестывает страх, боюсь услышать непоправимое, но и оставаться в неведении дальше невозможно. Подношу телефон к уху, замираю не дыша.

– Сестрёнка, извини, только увидел пропущенные, – не столько важны слова, как тон голоса. Валид спокоен, говорит легко и непринужденно.

– Валид, что с Амиром? Это правда, что его машина взорвалась? Где он? Что с ним? Почему никто из вас не брал трубку? – на одном коротком выдохе. Анька обнимает за плечи, наклоняется к трубке телефона, чтобы узнать новости. Она тоже сильно волнуется.

– Машина взорвалась, твой жених безответственно относится к техобслуживанию своей тачки, – насмехаясь. – Конечно, он жив, что с ним могло случиться? Отделался парой царапин. Но если он тебе надоел, ты только скажи, я исправлю это недоразумение, – Валид шутит, но мне совсем не смешно.

– Где Амир? – голос дрожит, а от облегчения, что ничего страшного не произошло, по щекам текут слезы. Валид говорит, что с ним все нормально, но я сама должна в этом убедиться.

– Сейчас отвезу его домой.

– Я выезжаю.

– Стой, – не успеваю положить трубку, как раздается грозный окрик брата. – Куда собралась?

– Дай сюда трубу, – раздается голос Амира. Анька тоже слышит его голос и отходит. Допускает, что разговор может быть очень личным.

– Карина, у тебя еще одна пара, ты сейчас возвращаешься в аудиторию, а в конце занятий я подъеду, заберу, – его строгий спокойный голос тушит страх, но остается обида, непонятно откуда взявшаяся.

– Ты почему мне не отвечал? – наверное, глупая предъява и совсем не к месту. Но он просто не представляет, что со мной было все это время. Если бы я оказалась на его месте, а он на моем?

Конечно, ресурсов у Амира значительно больше. Он бы уже через несколько минут знал реальное положение вещей.

– Не нашел трубку после взрыва. Я не хотел, чтобы ты волновалась, – успокаивает каждой ноткой бархатного голоса, просит прощения и придает сил.

– Я хочу к тебе, – очень тихо, отчаянно. Мне нужно оказаться в объятиях Амира, почувствовать обжигающее тепло его тела, горячие руки на своей коже, поцелуи. Своими глазами убедиться, что он жив и здоров.

– Дай мне час.

Утираю с щек слезы, а они все равно текут, но уже от радости. Нужно ценить каждый миг, потому что в любой момент может быть поздно. У Амира опасная профессия – «Родину защищать». Теперь я, как никогда хорошо, понимаю Ясю. В основе ее обид на мужа лежит дикий страх его потерять. Не потому, что она останется одна с двумя детьми. Самир своим племянникам даст самое лучшее, Яся никогда и ни в чем не будет нуждаться, но никто в этом мире не заметит ей Валида…

А мне никто не заменит Амира. Как?.. Когда я успела в него так влюбиться?

– Не плачь, красотка, – кривит губы в усмешке Макс, но глаза не улыбаются. Играет на публику. – Нашла о ком горевать…

Он еще что-то пытается сказать, но получает тычок в плечо от Аньки и короткое «заткнись». Мы проходим к своей парте, преподаватель недоволен нашим опозданием, но, поджимая губы, терпеливо ждет, пока мы займем свои места.

– Карин, прекращай реветь, – шепчет мне Анька.

– Это откат.

– Я понимаю, но твои глаза похожи на губы Ступиной, – кивает в сторону однокурсницы. Я посматриваю на губы Веры, на которых еще держится отек после инъекций. – Твой киборг вряд ли обрадуется, что ты его оплакиваешь.

Слова Ани отрезвляют. Действительно, пора прекращать это безобразие. Я не смогу объяснить Амиру, что после смерти мамы я панически боюсь потерять кого-то из близких. А он стал мне самым родным…

До конца лекции остается чуть больше десяти минут, я с нетерпением посматриваю на часы. Амир уже должен меня ждать. Тихая короткая вибрация телефона, я открываю сообщение, губы растягиваются в улыбке, а на глаза вновь наворачиваются слезы.

«Прости, что заставил переживать. Жду тебя, моя любимая выдрочка».

Амир

Я ждал Карину у университета. Напугал девочку. Приятно, что волнуется. Патокой в душе растекаются ее забота и тревога, но чувство эгоистичное. Ее сердечко беречь надо. Пригодится оно еще, когда наши пацаны взрослеть начнут. А они у нас обязательно будут. С ней хочу семью. Чтобы все правильно. Чтобы всегда вместе. Друг для друга до последнего вздоха.

Отправил сообщение, откинув голову на подголовник, прикрыл глаза. Успокою свою любимую выдрочку и займу голову делами.

К вечеру у Чеха будут записи со всех камер. Ребята подсуетятся, опросят очевидцев. Вряд ли дилетанты стали бы против нас вести игру, поэтому не стоит рассчитывать на легкое разрешение конфликта. Тот, кто стоит за взрывом, явно из наших. Бывший сотрудник или действующий? Отголосок старой вражды или мой личный враг?

К машине спешит Карина, как всегда, не одна, верный хвост – подруга – бежит рядом. Аня хоть и шумная, но меня не раздражает. Я давно пробил о ней все что можно, ребята за ней следили, прослушку вели, все переписки собрали – чиста. Действительно Карину любит и горой за нее стоит. Я только рад, что у моей выдрочки есть такой человек рядом. Меня еще помотает по командировкам, контракт раньше времени я не закончу, нужен кто-то, кому Карина может доверять.

Сложись все в моей жизни по-другому, не стал бы подвергать выдрочку тревогам. Ее хочется любить, нежить, баловать и воплощать в жизнь все те эротические фантазии, что разрывают на части. Фантазии, которые закаливают мой контроль сильнее, чем тренировки на выживание. Карина мой ад и рад, мой единственный сильный наркотик, моя слабость и моя сила. Три года я держал себя в жестком капкане, но всегда знал, что сорвусь. Не смог бы отдать ее другому.

Не показывая боли, выползаю из тачки. Мой внедорожник отправили «на реабилитацию». Обещали в короткие сроки вернуть ему прежний вид и установить дополнительную защиту, пока же придется ездить на спортивном автокаре. В гараже у меня две такие тачки, иногда подумывал продать, потому что почти не пользовался, но одна вот пригодилась.

– Амир, – утыкается в грудь, прячет лицо. Прижимается крепко, а я чувствую, как дрожит. Хрупкая, маленькая, напуганная. Я на куски голыми руками разорву эту сволочь, когда до него доберусь.

– А ну, – делаю шаг назад, подцепляю пальцами подбородок и поднимаю к своему лицу. Твою же… дивизию! Глаза припухшие, заплаканные. Слезы до сих пор блестят, готовые сорваться в любую секунду. За каждую из них готов весь мир поставить на колени, зубами глотки перегрызть. – Прекращай, – стараясь контролировать злость в голосе. Напугаю еще. – Со мной все в порядке, – боль в ребрах совсем не беспокоит. Я и так к боли равнодушен, а в данной ситуации каждая клетка настроена на присутствие любимой девочки. – Ты чего меня раньше времени оплакиваешь? Я планирую еще лет пятьдесят мозолить тебе глаза… и не только глаза, – добавляю чуть тише на ухо.

Глаза Карины вспыхивают, когда до нее доходит. Засмущал свою красавицу. Глаза теперь блестят не от слез. Повело. Да, вот так, моя красавица. Знала бы ты, как меня от тебя штормит, как твоя нежность и красота вгрызаются в душу, как сводит с ума невинное тело. Знать, что никто кроме меня не дотрагивался до тебя и не дотронется. Ты только моя.

– Ну ладно, я пойду, – обламывает Аня, когда я забываюсь и тянусь к губам Карины. Совсем с катушек слетел. Так забыться… – В этой красивой машинке для меня нет места, – поморщив нос, добавляет девушка.

Да, тачка рассчитана на водителя и одного пассажира.

– Давай такси вызову, – предлагаю девушке.

– Не надо, я на метро. Рада, что с тобой все хорошо, но больше нас так не пугай, – они ждут ответа, заверений, что это единичный случай, но я не могу соврать.

Не единичный. Моя работа одна из самых опасных в мире. А тут еще враги выползли откуда-то. Если на меня открыта охота, неизвестно, как все обернется. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы задержаться в этом мире, а в ад отправлю тех, кто расстраивает мою красавицу.

– Теперь ты мне расскажешь, что случилось? – спрашивает Карина, когда Аня уходит, а мы забираемся в машину.

– Я придумал кое-что получше, – тянусь к бардачку и достаю бархатную коробочку.

Заказал кольцо, как только вернулся из командировки. Забрал его два дня назад, но не хотел торопить Карину. Думал хоть месяц дожать с конфетно-букетным периодом. Она заслужила красивых ухаживаний, романтики. Выходя сегодня из дома, понял простую истину. Кто сказал, что после помолвки и свадьбы я перестану делать вещи, которые заставляют ее глаза сиять?

– Ты выйдешь за меня замуж… – выдерживаю паузу, а потом, чтобы убрать испуг на ее лице, добавляю: – единственная и любимая… выдрочка?

Амир

Оказаться одному в окружении врагов легче, чем дождаться ответа на свое предложение. Нервы натянуты словно канаты. Почему молчит? Смотрит своими колдовскими глазами и никак не реагирует. Во взгляде так много всего, что хрен разберешь. Затягивает меня в темные омуты и заставляет напрягаться. Поторопился?

Может, нужно было как-то поцветастее сделать предложение? Красивые слова при толпе, вертолет в воздухе и миллион лепестков роз… Что там еще гребаные романтики придумывают? Нет у меня опыта во всей этой гейской фигне. Мужик – это не красивые слова и сопли, мужик должен обеспечивать своей женщине красивую жизнь, залюбливать до потери сознания, баловать, делать счастливой, оберегать и защищать. Согласен, что нужно дарить цветы, подарки, путешествия. Но не напоказ. Не в моем характере рисоваться. Да и лицо лишний раз светить не стоит.

Все эти мысли не помогают сбросить нервяк, потому что Карина продолжает молчать. Я не хочу давить. О чем так долго можно молчать? Неужели напугал?

– У тебя такой взгляд, – улыбается Карина, отрывая взгляд от кольца.

– Какой?

– Если я не дам ответ прямо сейчас, ты меня гипнозом заставишь, – смеется она, глаза сияют. Так мне нравится больше. А то застыла и дышать перестала, будто я ее к стенке поставил и курок взвел.

– Подкидываешь в мою голову грешные мысли, – теперь и я улыбаюсь, отпустило. Коробку с кольцом не опускаю. Ей нужно время? Оно у нее будет. Сколько понадобится.

– Наденешь? – протягивает руку.

– Есть сомнения? – достаю кольцо и надеваю на безымянный палец.

– Красивое. Мне безумно нравится, но я боюсь, что у меня его могут вместе с рукой отнять. Это же бриллиант?

– Я оттяпаю голову и все конечности любому, кто протянет к тебе руку, – тут я не вру. Мое трогать нельзя. А она моя. Каждый ее вздох, аромат, взгляд, взмах ресниц. Вся моя. Только моя.

– Нужно каким-то знаком обозначить – «не подходить, опасно для жизни». А то могут и невинные пострадать, – продолжает улыбаться.

Мне нравится, что она отвлеклась и не думает о взрыве. Главное, что я держу все под контролем. Чех подогнал своих ребят из личный охраны. Мои тоже подъехали, но держатся на расстоянии.

– Амир, а свадьбу когда сыграем? – Карина любуется кольцом, поворачивает руку под разными углами.

– Я готов хоть завтра, но сделаем, как ты решишь.

Карина задумывается, закусывает губу, а потом лезет в телефон и смотрит в календарь. Мне совсем не нравится, что она уже пару месяцев вперед перелистнула. Двигается дальше, ко мне возвращается напряжение. Я чокнусь водить хороводы, тупо держась за ручку. Дойдет до того, что сорвусь и нарушу слово.

– Вечером еще посмотрю, – убирает телефон в сумку.

Лежать сутки в засаде с винтовкой и пялиться в прицел – легко, а подождать несколько часов, пока Карина решит с датой свадьбы – мука. Как выяснилось, я совсем не отличаюсь терпением в некоторых вопросах. Все, что касается моей выдрочки, требует быстрых и кардинальных мер.

– Подумай, конечно…

– Но? – догадывается по моему тону, что это еще не все.

– Но чем быстрее ты определишься со скорой датой нашей свадьбы, тем легче будет в первые дни медового месяца. Есть разница между голодным мужиком и дико голодным мужиком, – я совсем не шучу. Карине лучше сразу понять, насколько все серьезно.

Смущается. Дыхание сбивается. Наблюдаю, как поднимается и опускается ее грудь, как приоткрывает рот, чтобы схватить воздух.

– И какая? – хриплый голос проходится острым лезвием по натянутым нервам. До безумия хочу ее. Выбивает контроль из-под ног.

– Второй тебе вообще спать не даст…

Дело не во сне. На самом деле боюсь сорваться. От Карины так кроет, что от одного только взгляда готов слететь с катушек. С каждым днем сложнее. Ждать несколько месяцев, видеть каждый день, целовать и морозиться дальше не смогу. Или в командировку улетать, или нарушать обещание. Я на пределе. Не будь она сестрой друга, мы бы сейчас не разговаривали в машине. Она бы уже разомлевшая подо мной лежала в моей постели.

Карина закусывает губу и отводит взгляд. Мои слова не оставляют ее равнодушной. Откликается на пошлую реплику. А мне хочется не говорить, а делать. Миг – и все меняется. Карина задерживает дыхание, вся напрягается. Забывает обо всем. Ее будто нет рядом. Прослеживаю за ее взглядом и вижу, что она испуганно следит за… своим бывшим липовым женишком.

Карина

– В чем дело? – в салоне резко похолодало. Напряжение расползается и заполняет все щели, воздух становится густым и тяжелым, не протолкнуть в легкие.

Увидев Макса, не смогла скрыть эмоций. Последнее время бывший товарищ пугал своими выходками, но стоило покинуть пределы университета, как я забывала обо всем. Амир одним своим присутствием не допускал мыслей о других мужчинах. Дома мой старший брат не давал страху завладеть даже крупицей сознания. Рядом с сильными мужчинами ты находишься в безопасности, никто не может причинить тебе вред, и ты забываешь о страхе. Возвращаясь со свидания в надежные стены дома, счастливая и зацелованная, я думала о чем угодно, только не о Максе.

И вот теперь одним взглядом выдала себя. Скрывать от Амира выходки парня я не собиралась. Мне просто было не до Макса, хотя давно следовало рассказать Валиду или Самиру о том, что он мне угрожал. А после сегодняшнего происшествия следовало сделать это сразу же, как только увидела Амира. Но мой мужчина умеет отвлечь, рядом с ним я забываю обо всем.

– Что он сделал? – голос разрезает тишину, словно острое лезвие.

– Я давно собиралась рассказать…

– Давно? – брови сходятся на переносице. Хищник готов к броску. Максу бы лучше убраться, пока я грамотно не сформулирую мысли. Еще одна неправильная фраза – и его прямо здесь уничтожат.

– Я неправильно выразилась. Амир, ты можешь не давить своей энергетикой? – я действительно готова была запаниковать. Только кровавых разборок не хватало. Мне еще здесь учиться. – Он мне ничего не сделал! – выкрикиваю, только бы погасить ярость в глазах Амира.

Макс заслужил, чтобы его поставили на место, но смерти парню я не желала. Дурак, который запутался в жизни.

– Я не давлю, – его спокойствие было напускным, в темных глазах до сих пор плескалась ярость. Спорить смысла не было. Амир не ощущает, как его аура силы и власти расползлась по салону. Не замечает, как меня вдавило в кресло. – Карина, тебя я никогда не обижу, – я пропустила движение его руки, лишь почувствовала пальцы на своем затылке. – Ты чего так разволновалась? – я видела, как из его глаз уходит опасная темнота, как в них появляются завораживающее тепло и свет. Губы властно накрыли мой рот…

Амир будто пил меня. Хотел иссушить до дна. Нежность и мягкость – это не про него. Завоевать, покорить, подчинить, заставить жаждать, хотеть отдаться – такими были поцелуи Амира. До сумасшествия, до срыва всех барьеров.

– Поехали ко мне? – разомкнув губы. Рука на затылке продолжала удерживать.

А у меня все тело сводит, поцелуев мало. Я готова зубами скрипеть, потому что все внизу стянуло. Это ощущение еще долго не отпустит. Так всегда! А Амир не собирается помогать. Пусть лучше не целует! Не ласкает!

– С таким лицом не хочу появляться на людях, – продолжает Амир. – А нам есть что обсудить.

– Ты хочешь продолжить? – мой голос срывается.

– Продолжим. После свадьбы, – твердо, не позволяя спорить.

– Ну почему? Мы ведь в Москве. Мы помолвлены…

– Карина, – обрывает меня. – Я поступлю честно, не своди с ума, не провоцируй. Прошу. Я и так над чертой вишу.

– Тогда о чем мы будем разговаривать у тебя? – выделяя каждое слово интонацией. Меня до сих пор всю трясет из-за того, что он остановился.

– Ты мне еще о своем… друге не рассказала. Что он тебе сделал?

Я тут о поцелуях думаю, о том, что хочу полностью принадлежать ему, а Амир продолжает все держать под контролем. Его так не накрывает, как меня! И это бесит!

– Он меня шантажировал… – зло начинаю я.

Рассказала о том, как Макс попал в больницу. О том, что раньше я давала ему деньги и после нашей фиктивной свадьбы должна была материально поддерживать. Амир вставляет реплику: «Самир бы заблокировал твои карты, как только ты поставила роспись в книге регистрации».

Теперь я это понимаю. Макс бы нищую жену терпеть не стал. Опозоренная вернулась бы домой. И точно отправилась в ссылку в аул.

– Сегодня именно он сообщил, что твоя машина подорвалась. Макс заставил меня спуститься в ад. Преподнес информацию так, будто тебя нет в живых, – на этих словах я стала задыхаться, пережитый ужас вернулся.

– Иди ко мне, – Амир обнял, укутал теплом своих объятий, успокоил страхи. – Я разберусь.

– Не надо, я Самиру расскажу…

– Проблемы своей женщины буду решать я. Но брату можешь рассказать. Что-то его люди расслабились, раз этот утырок к тебе посмел приблизиться.

– А твои люди за мной не присматривают? – не скрывая подозрения.

– В стенах здания их не было до сегодняшнего дня, – проговорил таким тоном, что я поежилась. Не знаю, кто позволил себе халатность, но ребятам я не завидовала, неважно, на кого работала охрана – на Самира или моего жениха, но им не поздоровится.

– Амир, ты ведь ничего не сделаешь ребятам?

– Ничего, что они не заслужили.

– Амир…

– Карина, этот вопрос не подлежит обсуждению. Любой, кто посмеет пренебречь твоей безопасностью, будет наказан, – он говорил спокойно, но от льдистого острого лезвия его голоса мороз проходился по коже. – Если с тобой что-нибудь случится, ты даже не представляешь, на что я буду способен…

Карина

Я впервые прихожу в гости к Амиру. Точнее, я впервые в гостях у парня, с которым встречаюсь. Отец всегда говорил, что до свадьбы девушка не должна входить в дом мужчины, переступить порог можно только в качестве законной жены. Мы отошли от условностей, и я ничуть об этом не жалела. Испытывала неловкость, волнение, но это, наверное, нормально для каждой девушки.

– Можешь не разуваться, – сказал Амир, когда мы вошли в квартиру. Огромная прихожая, в некоторых квартирах зал бывает меньше.

– Полы теплые? – расстегивая замок на сапогах.

– Да.

Скрытая в стене гардеробная открылась нажатием руки, и у меня забрали куртку.

– Проходи, – Амир задержал взгляд на поджатых пальцах на ногах. – Холодно?

– Нет, – мотнула головой.

– Нервничаешь? – вглядываясь в глаза, замер возле меня. Я не ответила. Во рту резко пересохло. – Не стоит. Я тебя не съем, – судя по голосу, это обещание далось ему нелегко.

– А может, я хочу, чтобы ты меня съел, – слова слетают с губ раньше, чем я успеваю их обдумать.

– Карина, – предупреждающе. – Ты единственная, кто способен сорвать мой контроль, не делай этого. Не надо.

Между нами повисла тишина. Плохая сторона моего характера так и подначивала проверить, правду говорит Амир или нет. Сможет устоять, если я продолжу провоцировать? Амир не понимал, что пробудил во мне женщину, которой недостаточно было одних поцелуев. Обычно девушки маринуют парней, чтобы те на них женились, у нас получается наоборот. Если я хочу полноценных отношений, нужно назначить дату свадьбы. Чем дольше тяну, тем хуже делаю себе.

– Кормить меня будешь? – пора было переводить тему, пока напряжение не зашкалило.

– Я мог бы сам приготовить, но сегодня не в форме, поэтому закажем из ресторана, – мы прошли на кухню. Огромное пространство с несколькими зонами: столовая, бар и сама кухня. Девственно-нетронутая. Кто-то явно редко сюда заглядывает. Даже кофемашина блестит, будто ее только установили.

– Где можно руки помыть?

– В квартире две ванные и два санузла. Сама найдешь или проводить? – я поняла, что мне позволили осмотреть жилье.

– Сама найду.

Все такое просторное, идеально чистое. Будто здесь никто и не живет. Хотя спальню я еще не видела. Мой взгляд не пропускал никаких деталей. И дело было не в том, что мне понравилась квартира, хотя это безусловно так, я искала присутствие других женщин. То, что в жизни Амира до меня их было много, я не сомневалась, но теперь я не готова была его с кем-то делить. Как выяснилось, я ужасно ревнива.

Открыв первую попавшуюся дверь, попала в уборную. Темный мрамор, подсветка, все строго и лаконично. Абсолютно мужская обитель. Даже полотенца черные. Я бы разбавила светлыми оттенками атмосферу, привнесла сюда частичку себя. Думаю, мои вещи в этой квартире неплохо будут смотреться. Нужно только ускорить переезд. Зачем откладывать? Я не представляю себя рядом с другим мужчиной. Никто не сможет вызвать во мне такой ураган чувств и желаний. Возможно, это еще не любовь, но точно страсть и безумие. Когда только его прикосновения вызывают дрожь, когда не можешь уснуть, вспоминая, как его губы сминали твои, когда жар разливается по телу, стоит поймать на себе его голодный дикий взгляд, когда хочешь отдаться, не думая ни о чем.

Только страсть? Да я сегодня чуть не умерла, когда думала, что его могло не стать. Я влюбилась… сумасшедше, бесповоротно, страстно…

Я приняла решение, осталось его только озвучить Амиру. Сердце в предвкушении билось в груди, от волнения я закусывала щеку. Мой мужчина с кем-то говорил по телефону и не слышал, как я подошла. Он стоял у окна и не видел меня.

– …всех на хрен, я сказал, убрать. Если попадутся мне на глаза, я разговаривать не буду… Чех по своим сам решит, но я бы их закопал. Найди мне ребят. Лучших, Саня. Любые бабки плачу, – у меня мороз по коже от его тона. Амир пугает и, наверное, не зря. Со мной он другой – внимательный, заботливый, даже когда злится, я знаю, что я в безопасности.

Разговор был напряженным и явно шел об охране. Приятно, что он так меня опекает, но не к добру это, будто что-то должно случиться.

Ничего не случится, я просто себя накручиваю. Я пришла в гости к своему мужчине, и мне есть что ему сказать…

– Амир, я определилась с датой свадьбы, – от волнения искусала себе губы и щеки.

Он обернулся. Я чувствую, что напряжен, хотя он этого не показывает. Улыбнулся, чтобы меня подбодрить.

– Через одиннадцать дней тебя устраивает? – выпалила на одном дыхании и замерла…

Амир

Часа три прошло, еду утырка убивать, а на душе патоку будто разлили – сладко, тепло, вкусно. Одиннадцать дней – и Карина полностью моя. Офигенный получился сюрприз. Не ожидал услышать, несколько секунд думал, что разыгрывает. А потом дорвался до ее губ. Хорошо, доставка прибыла из ресторана, пыл пришлось умерить.

Эта девочка вышибает мозг, держит крепко… ничего при этом не делая. Теряю голову и рад. Будто только жить начал. До этого существовал. Прозябал в унылой серости. Уносит от ее запаха, вкуса, голоса, нежности и даже вредности.

Не позволю ей передумать, отступить, перенести свадьбу. Полторы недели – и Карина моя! На учебу ходить не будет, поэтому есть десять дней, чтобы все организовать. Пусть занимается, я людей в помощь подгоню. Проблем не должно быть.

– Может, я сам поговорю? – встречает меня у ангара Чех.

Утырка привезли на базу, но в комфортных условиях его никто не собирался держать. Заброшенное здание – как раз для антуража. Мы его снести хотели, построить новую полосу препятствий, но, подумав, решили оставить вот для таких случаев.

– Не доверяешь? – усмехаюсь я.

– Несмотря на твое довольное лицо, боюсь, ты его убьешь, – честно выдает Чех. Подперев плечом старые металлические ворота, он не сводит с меня пристального взгляда. Проверяет, сканирует. Как всегда, пытается держать все под своим контролем.

– Я знаю, что он пешка. Мне нужен тот, кто за ним стоит. Пока не получу информацию, не трону, – моего слова достаточно, чтобы Чех кивнул.

Полудурка посадили в самый темный угол, фонарь направили в лицо, чтобы мало что успел рассмотреть. Голоса охраны стихли, когда раздались наши шаги. Парни поднялись на ноги, у кого-то упал стул, не обратив на это внимания, выдвинулись к нам. Протянули руки для приветствия.

– Клиент готов обоссаться, – усмехнулся Петр. – А мы его даже ни разу не приложили.

Чисто мужские разговоры, понятные только нам. Я уже их не слушал, переключил сознание. Мне нужно получить сведения от этого ушлепка, даже если придется взорвать его мозг.

– Что ты от меня хочешь? – на высоких нотах заговорил парень при виде меня.

– С девочками ты ведешь себя смелее, – спокойно и холодно.

Если бы он только знал, чего мне стоит это спокойствие. Я бы его одним ударом в бетон вогнал, размазал кровавой кашей за то, что он посмел пугать и шантажировать Карину. Внутренности выжигает от злости, но я гашу все чувства, не думаю о Карине.

– Смотри мне в глаза, – в голосе только дебил не услышит угрозу.

Мне редко кто противится, но этот утырок пытается. Хватаю его за горло и сжимаю руку до тех пор, пока он не открывает глаза. Тварь знает, что смотреть мне в глаза опасно. Кто-то предупредил, поэтому он и зажмурился. И мне это совсем не нравится.

Я пытаюсь залезть в его голову. Он легко поддается гипнозу, но, задавая вопросы, натыкаюсь на блоки. Раз за разом. Не могу прорваться в его сознание. Можно сломать парня… Придется пока отступить. Мозг – самая неизведанная область медицины. В голове Макса уже кто-то покопался. Основательно так.

Кто это сделал? Какие перед мальчишкой ставили задачи? Наверняка он знает, кто ведет против нас войну. В том, что это война, я уже не сомневаюсь.

Нажатием на шею вырубаю парня.

– К мозгоправу его нужно, – произношу негромко. Чех стоит в тени, не вижу его, но знаю, что он все это время наблюдал. – Те, кто на контору работают, могут играть против нас. Нужен профессионал, которому можно доверять, – поднимаюсь на ноги.

– Сколько времени это может занять? – спрашивает Самир.

– Это может вообще не дать результатов, – сквозь зубы. Макс зацепка… но толку с него нет. – Если снять блок, он может сойти с ума или что-нибудь с собой сделать, я ведь не знаю, что за установки ему дали. Тупой малолетка! Нужно копать среди его окружения…

Карина

Последние три дня стояла солнечная погода. Синоптики обещали, что выходить замуж я буду в ясный и теплый день. Для весны чуть ли не рекордный максимум. Все эти дни я была так занята, что нервничать было некогда, а сегодня с утра все из рук валится. Еще и на Амира злюсь, что эти дни мы виделись урывками, а мне хотелось проводить время с ним, а не с организаторами.

Не успела я выйти из душа, как в комнату постучалась Марина – организатор нашей свадьбы.

– Я рада, что ты уже проснулась. Визажист и парикмахер уже подъехали.

– Пусть поднимаются, – поправляя размотавшееся полотенце на голове. Выездная регистрация назначена на одиннадцать, съемка – на двенадцать. В ресторан гости должны подъехать к двум часам дня.

Как только девушки вошли в комнату, я заняла место на стуле у трюмо и отдалась их умелым профессиональным рукам. Закрыла глаза и расслабилась. Вспоминая вчерашний день, улыбалась.

Мои братья тоже где-то пропадали эти дни, поэтому вчера мы с невестками решили устроить себе веселый девичник, чтобы больше о нас не забывали. Наняли нянь, которым доверяли, забронировали вип-ложу в крутом стриптиз-баре, попросили скинуть нам анкеты всех танцоров, что сразу же было сделано. Оплатив бронь, устроились на кухне за столом и очень громко обсуждали достоинства и недостатки кандидатов на этот вечер. Все не могли договориться, кого приглашать для танцев. Олег все это время крутился у плиты, заглядывал в комп и кривил лицо, будто видел что-то отвратительное, а мы делали вид, что не замечаем его интереса. Он в свою очередь делал вид, что его наш разговор не смущает.

Никакой реакции от наших мужчин не последовало ни через час, ни через два… Мы были разочарованы. Ревнивцы никак не отреагировали на нашу выходку. Олег не мог промолчать. Вот просто не мог, и все тут! Они действительно решили отпустить нас в клуб, чтобы мы пялились на голых мужиков? Это было что-то новенькое… тревожащее. Тем сильнее нам не нравилось их поздние задержки все эти дни.

Мы не стали менять планы. Отпустили? Так мы поедем и развлечемся! Петр отправил с нами несколько машин охраны и сам поехал. Неужели и он ничего не сказал моим братьям и жениху? Нет, он бы точно молчать не стал. Значит, нас действительно отпустили. По дороге мы захватили Аню и вчетвером приехали в клуб. Больше никого звать не стала.

– Мне вот интересно, если они нас отпустили, то где отмечают мальчишник? – спросила Яся, когда нас проводили в вип-ложу. Администратор Антон очень старался нам угодить.

Клуб мы выбрали пафосный, но людей сегодня здесь не было, лишь музыканты и обслуживающий персонал.

– Вам не кажется, что все это очень подозрительно? – озвучила наши подозрения Лея.

– Что здесь подозрительного? – спросила Анька, наливая себе в стакан воду, которая уже стояла на столе. – Теперь все понятно, а то я уже думала, ваших мужчин подменили.

Постучавшись в дверь, к нам вошел администратор, а за ним толпились официанты с полными подносами.

– Мы еще ничего не заказывали, – удивленно произнесла Яся, а мы ее поддержали.

– Это за счет заведения, – так сильно улыбался администратор, что мы, конечно, сразу «поверили».

– А можно пригласить стриптизеров? – требовательно произнесла Лея. Администратор растерялся.

– Конечно, – Антон поначалу замялся, но все-таки ответил.

– Сразу четырех. Можно больше. Всех, кого мы выбрали, – Яся злилась и даже не скрывала. – Пусть сразу голыми заходят.

– Я вас понял, – Антон так быстро смылся, что я не выдержала и засмеялась. Мня поддержали девчонки.

– Думаете, они здесь? – спросила Лея.

– Не уверена, но стриптизеров к нам точно не пустят.

– Зато накормить решили на неделю вперед, – усмехнулась Яся, кивая на изобилие блюд на столе.

Прошло полчаса. Мы все это время слушали живое выступление музыкантов на сцене. Стриптизеры до нас никак не могли дойти. Мы уже Антона довели до нервного тика, требуя танцоров, но он продолжал мастерски выкручиваться. Кто-то в пробке застрял, у кого-то бабушка попала в больницу, третий отравился, у четвертого сыпь на коже…

– Неудивительно, что мы единственные посетители – с таким-то обслуживанием! – наигранно возмутилась я.

– Скоро все будет, – буркнул он и испарился. Остановился у барной стойки и принялся кому-то звонить. Утирая платком лоб, разговаривал по телефону. Наверняка с нашими мужчинами, которых боялся до дрожи в коленях. А тут мы еще измываемся.

– Бесстрашные вы, – лопая теплый салат, произнесла Анька, переводя взгляд с Леи на Ясю. – Ладно Карина, она еще не замужем. Амир проглотит ее выходку, потому что она может отказаться выходить за него замуж. А вас мужья не накажут? – весело произнесла подруга.

– А может, именно этого мы и добиваемся? – смеясь, произнесла Лея. – Пострадает лишь Антон, – загадочно произнесла она.

– Что ты задумала? – подозрительно спросила я.

– Сейчас узнаешь, – вызывая администратора. Он не спешил к нам подниматься, но все-таки сдался после третьего вызова.

– Я вас слушаю? – будто забыл, что мы ждем танцоров.

– Раз стриптизеры не могут доехать до клуба, вам придется станцевать для нас, – с серьезным лицом произнесла Лея, при этом глаза ее лукаво блестели. – Вы тоже очень привлекательный мужчина. Раздевайтесь…

Карина

Держаться, Карина, не смеяться! Лицо Антона так забавно вытянулось, приходилось давиться смехом. На лбу парня вновь проступила испарина, мне кажется, он даже побелел.

– В мои обязанности не входят танцы… – заикаясь, отступая от нашего стола, будто опасается, что мы накинемся и разденем его.

Анька с трудом сдерживает прорывающийся смех, прикрываясь бокалом.

– Антон, вы разочаровываете клиентов, – Лея продолжает веселиться, правда, на лице нет и намека на улыбку.

– Извините, я сейчас попробую все исправить.

– Тогда раздевайтесь и танцуйте, желательно под музыку.

– Под вой сирен «скорой», – тихо, так, чтобы слышали только мы. – Лея, он же сейчас инфаркт получит. Кто-нибудь умеет делать искусственное дыхание? Сомнительные перспективы – лобзать его губы за то, что он разденется и покажет нам свое ничем не примечательное тельце, – последние предложения Анька сказала громче, поэтому глаза администратора гневно сверкнули, хотя он и пытался это скрыть.

На самом деле парень был симпатичный. Видно, что и качалку регулярно посещал. Анька мстила за отсутствие стриптизеров. Антона спас звонок телефона. Лея даже не потянулась за трубкой, которая лежала на столе. Рингтон стоял на входящие Самира, и мы все это знали, ну, кроме Аньки. Тут же зазвонил мой телефон.

– Не поднимай, – говорит Лея, когда я разворачиваю к ней экран. Антон пользуется возможностью, незаметно ускользает. Мы только на хлопок двери обращаем внимание, замечая, что администратор сбежал.

– Извини, я не могу, – развела руки, поднесла телефон к уху.

– Карина, передай, пожалуйста, трубку Лее.

Молча протягиваю невестке телефон. Голосом Самира можно айсберг крошить в пыль.

Лея несколько секунд смотрит на телефон, испытывает терпение мужа. Знает, что ее не обидит, зато может где-нибудь устроить небольшой апокалипсис, чтобы выплеснуть ярость.

Лея кладет сотовый на стол, включает громкую связь.

– Я тебя слушаю, дорогой, – последнее слово приторно-сладко звучит, наверное, Самира перекосило там.

– В стриптиз-клуб решила сходить? – Анька поперхнулась и выскочила откашляться за дверь, чтобы Самир ее не услышал. – Лея, что тебе было непонятно, когда ты увидела абсолютно пустой клуб? Ты на голых мужиков решила поглядеть? – вкрадчиво и очень тихо. – Я каждому, на кого ты посмотришь, оторву руки-ноги и засуну в… – последнее слово он проглотил, но мы и так все поняли. – Этот Антон не жилец, если еще раз ты потребуешь, чтобы он разделся! – не выдержал, сорвался.

– Тут что, камеры стоят? – осматривая потолок.

Яся сидела в своем телефоне и зло дышала, глядя на экран. Наверное, Валид тоже решил высказать свое недовольство поведением жены, но если Самир говорит по телефону, то Ясе муж написывает сообщения. Мне никто не звонит и не пишет, даже обидно как-то. Все-таки я без нескольких часов жена.

– Самир, это как надо мне доверять, чтобы даже камеры в клубе установить?

– Они там были, просто сейчас информация с них идет ко мне.

– Не доверяешь.

– После сегодняшней выходки?

– Дома поговорим, – Лее становится неудобно, что мы их слышим.

– Мы хотели, чтобы вы отдохнули, посидели в дружной компании, расслабились, послушали хорошую музыку, но вы сделали все, чтобы мы вас забрали. Через три минуты, – процедил зло Самир и сбросил звонок. Лея не выглядела испуганной. Она напоминала человека, который предвкушает, ждет какого-то важного события в жизни.

Амир, наверное, за рулем, некогда ему сыпать угрозами.

Анька успела доесть свою рыбу и салат со словами:

– С вами даже не поешь спокойно.

– Налегай, у тебя две с половиной минуты осталось, – с улыбкой наблюдая за подругой.

Три минуты. С точностью до секунды дверь открывается, входят мои братья и жених. Лица у всех каменные. Музыканты умолкли, как только они переступила порог заведения. Напряжение зашкаливает. Искрит так, что может рвануть.

– Я, пожалуй, схожу к Антону, спросить забыла… что-то… – отложив в сторону салфетку, Анька бессовестно сбегает.

– Идем, – едва заметно ведет головой Самир в сторону двери, не отрывая взгляда от жены. Лея, будто гроза не бьет у нее над головой, величественно поднимается, поправляет юбку, берет сумку и выходит царственной походкой.

Яся не смотрит на Валида, ее очень сильно интересует содержимое бокала. Второй мой брат молча подходит, поднимает ее с дивана, словно дикарь перекидывает через плечо и уносит. Яся не шумит, висит молчаливым мешком. А нет, пытается ущипнуть.

Мы с Амиром остаемся одни. Если я думала, что с уходом разгневанных братьев напряжение спадет, то я очень сильно ошибалась. Молчание затягивается, а я никак не могу придумать, что сказать, чтобы разрядить обстановку. Под его взглядом начинаю нервничать, тянусь за бокалом с водой, опрокидываю, тишину нарушает звук льющейся со стола на пол воды. Остается только покусывать губы.

– Карина, знаешь, чем меня бесит данная ситуация? – первым заговаривает Амир.

– Нет, – выдаю совсем не своим голосом, горло основательно пересохло.

– Твои братья будут сбрасывать стресс, а мне придется ждать до завтрашней ночи, – от его слов мне становится жарко, будто кто-то окатил горячим воздухом. – Я ведь не забуду твою выходку… накажу…

– Все, можете на себя посмотреть, – голос мастера возвращает меня в мою спальню…

Амир

В тот момент, когда мне зададут вопрос, согласен ли я взять Карину в жены, мне бы ответить в тему – «да», а не «на связи, проверь третий квадрат»…

Последние два дня практически не спали с ребятами. Наша свадьба – масштабное мероприятие, кого-то выкинуть из списка приглашенных не получится. Друзья Карины, мои сослуживцы и приятели, начальство, коллеги по бизнесу, правительство…

Чех выдает замуж единственную сестру, разве такое мероприятие пропускают? Безопасность тут главное, а мы даже не знаем, кто наш враг. Десять дней поисков ничего не дали. Крыса оказалась умнее, чем мы думали. Явно из наших. Просмотрели кучу записей, ни на одной ничего подозрительно не нашли.

– Готов? – подходит Валид, бьет по плечу.

– Ребят проверил? Все на своих местах? – не отвечаю на его вопрос. И так понятно.

– Проверил. Новые коды Самир сейчас пришлет, сможешь сам в реальном времени за всем наблюдать. В ресторане больше ста камер установили. Сейчас спецы здание еще раз прочешут, чтобы без сюрпризов. Охраны нагнали столько, что комар не проскочит.

Яся и Лея уже спустились. Нарядные, красивые, счастливые. По ним и не скажешь, что получили наказание. О выходке Карины я не забыл. Нормального наказания для новобрачной, которая к тому же невинна, не придумаешь, но сделаю все, чтобы не было повторения вчерашнего вечера.

Я не скоро забуду ее выходку. Если бы Самир не остановил, я бы не позволил ей переться в тот клуб. На голых мужиков собралась посмотреть… я бы показал…

До сих пор кроет, стоит представить, как выдрочка рассматривает, что у них там под трусами. Оторвал бы к хренам собачьим! И до кучи руки и ноги, если другого применения им в жизни не нашли. Попугаи расписные, а не мужики.

Мой взгляд постоянно возвращался к лестнице. Ждал, что появится Карина, вчера мы повздорили, она требовала объяснить, где пропадал эти дни, а я не хотел волновать свою выдрочку перед таким важным днем. Мой ответ – «были дела» – ей не понравился. Если можно оградить ее от негатива, я буду это делать. Не считаю, что женщину нужно во все посвящать. В этой жизни я видел больше, чем большинство жителей планеты. Любимой женщиной нужно дорожить, оберегать ее покой. Не буду втягивать в свой темный и кровавый мир. Пусть лучше дуется сидит, чем переживает постоянно. С обидами я справлюсь.

– Карина, единственный мужчина, которого ты будешь рассматривать голым – я, – строго произнес, когда довез ее до дома. – Никаких стриптиз-клубов и баров.

– Что делать, если только так мне удалось добиться твоего внимания? – скрестив руки на груди. Во взгляде вызов.

– Ты знаешь, что всех танцоров этого клуба отправят служить на подводную лодку? – для пернатых это жесткое наказание. Не все попадут на подлодку, там отбор жесткий, требования высокие, но ближайшие пару лет все эти плясуны окажутся при деле. Нормальном мужском деле. – В следующий раз мы не будем такими лояльными.

– Что?! Амир, так нельзя…

– Спасибо скажи, что они живы и здоровы. Сколько часов вы разглядывали их анкеты? Оценивали достоинства? – Карина хотела что-то сказать, открыла рот, тряхнула головой, закрыла рот. Губы расплывались в улыбке, пришлось держаться. Потешная такая. – А теперь моя красавица идет спать, завтра ей понадобится много, очень много сил…

– Амир…

– Спать, выдрочка, – не обратила внимания на прозвище, до сих пор под впечатлением. – О наказании мы подумаем завтра, – подтолкнул ее к воротам, убедился, что в ее комнате загорелся свет, и поехал к себе. Даже злиться на нее толком не получается.

«Спокойной ночи, моя девочка! Завтра ты станешь моей», – отправил сообщение, когда доехал до пока еще холостяцкой квартиры.

«Спокойно ночи, хомячок! А ты моим, и отмалчиваться у тебя не получится», – пришел ответ.

«Хомячок?» – да ладно. Теперь я готов был лежать с открытым ртом. Выдрочка царапается? Смешная.

«Не буду я отчитываться о своих делах, милая. Даже не надейся».

– Идем? – ладонь Валида вновь хлопнула по плечу.

– Куда?

– Ты ведь не здесь собираешься ждать мою сестру? – кивнул на лестницу. – Гости уже заняли свои места в саду. Шафер подпирает арку, пора тебе к нему присоединиться.

Быстрее бы прошла официальная часть, гости поели, попили и разъехались. Для жениха во всем этом есть только один жирный плюс – первая брачная ночь, которую мне еще часов двенадцать предвкушать и держаться, чтобы не украсть невесту с ее собственной свадьбы. О чем еще думать жениху, когда стоишь на постаменте, тебя фотографируют, снимают, пялятся гости? Только о первой брачной ночи… с самой красивой девушкой в мире, которая появилась на дорожке, усыпанной лепестками роз…

Моя!

Карина

– У тебя под ним белье есть? – спросил Амир, увидев меня в новом платье.

К середине вечера, устав от шлейфа, фаты и плотно сидящего корсета, я переоделась. Платье цвета нюд, так называемое «голое платье», открывало спину, подчеркивало мою стройную фигуру. Под него надевалось специальное белье, но об этом Амиру знать необязательно.

– Позже у тебя будет возможность проверить лично, – тихо шепнула, почти прикоснувшись губами к уху.

Амир смотрел на меня так, что внизу живота тянуло от напряжения. Покупая это платье, я представляла его реакцию, но реальность превзошла все ожидания. Взгляд горячий, обжигающий, поднимающий волну мурашек по коже.

Когда я сегодня спустилась в свадебном платье в сад, в глазах Амира было восхищение. Мое сердце даже биться перестало. В тот момент я не видела никого вокруг, только Амира. Не помню саму регистрацию, слова, что повторяла за девушкой, которая вела церемонию, зато каждая эмоция на лице Амира запечатлелась в моей памяти и его тихое:

– Я люблю тебя, – когда нас объявили мужем и женой. О чувствах Амир не любит говорить, доказывает поступками. Его редкие признания тем и ценнее.

Наверное, это плохо – так любить и быть готовой полностью отдать себя мужчине. А ведь несколько месяцев назад я и помыслить не могла, что способна на такие чувства. Порой они пугают, но они же делают меня самой счастливой женщиной на свете, потому что взаимны.

– Карина, я готов выколоть глаза каждому муда… мужику в зале, который сейчас на тебя смотрит. Женщина, ты специально это делаешь? – рычит мой мужчина, пожирая жадным взглядом.

Кладет руку на спину, ведет подушечками пальцев вниз. Вырез небольшой, но мне кажется, будто всю кожу обдает огнем. Пальцы скользят на талию, опускаются на бедро, чуть сильнее нажимают, ведут вверх… вниз… снова вверх.

– Карина, трусов тоже нет? – возмущенно, но голос срывается до хрипоты.

– Амир, тебе не нравится? – сдерживая улыбку. Бессовестно пользуюсь своими женскими чарами. Я получаю удовольствие, когда с его лица спадает холодная маска.

– Я буду считать минуты до того момента, пока не покажу тебе, насколько мне это нравится, – от его «угрозы» руки и ноги слабеют, желание растекается внутри, томится внутри живота.

– Нам лучше вернуться к гостям, – предлагаю я, хотя идея сбежать мне нравится больше.

– Амир, можно тебя на минутку? – нас прерывает один из сослуживцев Амира.

Высокий жилистый мужчина с проседью в русых волосах. Он был выпившим, улыбался мне, но что-то в его поведении меня насторожило. Возможно, даже не его поведение, а рука Амира, что лежала на моем бедре, вмиг напряглась, из глаз ушел огонь. Теперь передо мной стоял тот Амир, которого я знала три года.

– Что-то случилось? – заволновалась я.

– Ничего такого, о чем стоило бы переживать. Кто-то из парней перебрал, – шепнул мне на ухо, подталкивая к залу. Оставив меня с Ясминой и Леей, Амир затерялся среди гостей.

Валид находился на балконе и ястребиным взглядом сканировал зал. Я только сейчас заметила людей, что не сидели за столами. Охрана. Ее было много. Самир общался с компанией мужчин, по нему вообще нельзя хоть что-то понять.

– Вам не кажется странным, что вокруг столько охраны? – поднимая взгляд к балконам, на каждом из которых стояло по несколько мужчин.

– Карина, здесь столько высокопоставленных лиц страны, что ничего удивительного, что ресторан забит спецназовцами и личной охраной, – вроде успокоила Лея, но червячок сомнения все еще оставался.

Взрыв машины, перевод на дистанционное обучение, усиленная охрана все эти дни и то, что мои братья и Амир были постоянно заняты. Своими подозрениями я не стала делиться с невестками, а тревогу постаралась погасить. Ведь уже через несколько минут мой муж вернулся ко мне. Улыбнувшись краешком губ, одними губами произнес «моя выдрочка».

– Ты готова?

– К чему?

– Покинуть гостей и уехать со своим мужем на несколько дней туда, где мне не смогут помешать тебя наказать за выходку в клубе и за провокационное платье? Знаешь, сколько усилий пришлось приложить, чтобы не замотать тебя в свой пиджак? Карина, сорочки я хочу видеть на тебе в нашей спальне.

– Это не сорочка!

– Некоторые сорочки больше прикрывают, чем твое платье, но мне понравится его с тебя снимать, – прорычал на ухо, посылая волну мурашек своим горячим дыханием.

– Может, уже перестанешь только обещать, а то мы тут еще пару часов проторчим.

– Выдрочка-а-а, ты договорилась.

Мы прощаемся с оставшимися гостями, Амир подхватывает меня на руки и несет к машине…

Карина

– Куда мы едем? – удивленно осматриваясь при выезде из города. Я была уверена, что мы едем в городскую квартиру Амира.

– Похищаю тебя, – улыбается хитро. Нечестно так ухмыляться, заставляет нервничать. Чувствую себя овечкой, попавшей в капкан хищника. Но вместо страха ярче разгорается желание. – Я хочу хоть несколько дней побыть только вдвоем. Без телефонов, интернета, друзей, родни. Летом получу отпуск, увезу далеко. Извини, сейчас не получится.

– Кстати… о родне, – немного замявшись. – Почему никто из твоих не приехал? Они не одобряют мою кандидатуру? – эти мысли не получалось отогнать. Возможно, не стоило сейчас заговаривать об этом, но уже спросила и не жалею. Конечно, могут быть причины, по которым им не удалось приехать, но ведь они могли позвонить и поздравить? Познакомиться со мной хотя бы по видеосвязи.

– Карина, сейчас не самое лучшее время для приезда моей родни. Мама не поймет, если я поселю их в гостинице, а провести свой короткий медовый месяц с родней под боком – так себе удовольствие, – помотал головой, скривив половину лица. Я давно заметила, что о родных Амир не любил говорить, будто между ними не было глубокой связи.

– Почему короткий?

Из всех сказанных слов меня больше всего зацепило, что медовый месяц будет коротким? Где логика? Я ведь родней интересовалась.

– Я на службе, Карина, – не пытаясь уйти от вопроса и сгладить ситуацию. – В любой момент меня могут выдернуть. Мои не знают, чем именно я занимаюсь. И посвящать их не вижу необходимости. После смерти младшего брата они просто не поймут, что я выбрал профессию, связанную с риском. Вы познакомитесь чуть позже.

Я знала, что младший брат Амира умер от рака несколько лет назад, но в подробности он не вдавался, а я не лезла. Иногда не стоит трогать раны, которые кровоточат всю жизнь.

– Такие меры как-то связанны со взрывом? – я чувствовала, что Амир недоговаривает.

– Частично.

– Он был спланированным? – затаила дыхание. Подобралась к теме, которую после дни Амир предпочитал не обсуждать.

– Расследование ведется, но пока мы не получим результатов, лучше перестраховаться.

– Предварительные данные наверняка есть, – и вновь задержка дыхания, как перед прыжком. Ответит или нет?

– Есть, Карина. Взрывное устройство малой мощности. Подложили с целью напугать или предупредить, а не убить, – сухо, словно доклад делал. – Поэтому моей семье пока лучше остаться дома. Моя задача – защитить тебя, – в его взгляде появилась жесткость.

В такие минуты понимаешь, что свою вторую сторону натуры от тебя тщательно скрывают. Амир воин. Жесткий, бескомпромиссный, с железной силой воли и упрямством. Он не прощает врагов. Не идет на уступки, не договаривается. Кто бы ни стоял за взрывом машины, ему не жить. Я еще раз обернулась назад. Теперь не было сомнений, что фары двух автомобилей, неотрывно следующих за нами – охрана. Моя охрана. Куда бы мы ни направлялись, это место будет под надежной защитой, а значит, наше уединение можно считать условным.

– Твоя семья знает, что мы поженились? – лучше перевести тему.

– Конечно. Думаешь, буду тебя прятать? – усмехается.

Каждой девушке хочется, чтобы ее приняли родные любимого. Я не исключение. Мне было интересно узнать их мнение обо мне, как они относятся к женитьбе сына. Расстраиваться рано, лучше прислушаться к словам Аньки: «Чем дальше свекровь, тем любимей невестка».

Сегодня наша свадьба, и все плохие мысли стоит отложить на потом. Скинув туфли, от которых уже болели ноги, потому что весь день провела на каблуках, я закинула ноги на панель, согнув их в коленях.

– Можно? – узкое в бедрах платье пришлось подтянуть, открывая ноги, свободный подол заскользил по гладкой коже наверх.

– Тебе можно все, – у Амира и так низкий голос, а тут от хрипоты в солнечном сплетении жар собирается.

Не прикасаясь, одним взглядом кожу обжигает. Откидываюсь на спинку сиденья, чуть запрокинув голову, позволяю лямке с левого плеча сползти вниз. Дыхание Амира шумно вырывается из груди, он перестает следить за дорогой.

– Напрашиваешься, выдрочка, – его рука опускается на колено. Властно захватывает открытой пятерней максимальный участок тела, поднимается по бедру вверх. – Ты даже не представляешь, как близка к тому, чтобы я взял тебя в машине.

От его слов, тона голоса, взгляда, раздувающихся крыльев носа у меня все внутри сжимается.

– Позади охрана, – мой голос звучит низко, я с трудом выталкиваю из груди воздух. Пальцы Амира скользят по внутренней стороне бедра. Мучительно медленно, волнующе. Вызывают томление и жар.

– Только это тебя и спасет. Дразнишь голодного зверя. Я и так на грани…

– Можешь остановиться, – пытаюсь убрать ноги с панели.

– Сиди не дергайся. Мы начнем прямо сейчас, а закончим в постели, – от его обещания голова начинает кружиться. Отключает магнитолу, я не понимаю зачем, но Амир будто успевает прочитать мои мысли, поясняет: – Твои стоны будут звучать вместо музыки…

Карина

От обещания Амира внутри растет напряжение, низ живота скручивает до сладкой боли. Шершавая ладонь сжимает бедро, ласкает нежную кожу у кромки белья.

– Дай мне свои губы, – мы притормаживаем на светофоре, Амир фиксирует мой затылок и притягивает к себе, властно накрывает мой рот, тут же вторгаясь языком внутрь. – Хочу тебя, выдрочка. Ты так страстно откликаешься, что контроль, тренированный годами, в пыль рассыпается от одного твоего стона, – надрывно, прямо в рот. Амир сминает губы, глубоко ласкает языком рот. Отрывается в поцелуе, потому что все остальное пока недоступно.

Он первым отстраняется, потому что я уже поплыла и пропустила момент, когда загорелся светофор, и небольшая колонна двинулась дальше.

– Ноги на панель верни, – звучит приказ.

Я и не заметила, как опустила их. Послушно выполняю просьбу. Мой мужчина на пределе. Я ведь этого хотела? Пусть я плохо представляю, что делать, если его окончательно сорвет, но я не боюсь, полностью доверяю Амиру. Он задирает мое платье до талии, полностью обнажая бедра. Нажатием кнопки опускает сиденье, требовательно произносит.

– Разведи их в стороны… Шире, – как только я развожу бедра. – Еще, Карина.

– Нас охрана не увидит? – единственное, что меня смущает. Я бы полностью себя избавила от платья, чтобы окончательно свести мужа с ума. Я и сама теряю голову от того, что сейчас происходит. Такую страстную прелюдию я не представляла даже в своих смелых мечтах.

– Не увидит, они держатся на расстоянии, – рука Амира возвращается на бедро. Нежные поглаживания расслабляют, веки тяжелеют и закрываются. Я чуть выгибаюсь, подставляя тело под ласки.

Рука поднимается к груди, сжимает, оглаживает через ткань и белье твердую вершину соска. Пальцы проникают в вырез. Да! Так намного приятнее. Амир добирается до второй груди.

Я подглядываю за ним. Кажется, что он сосредоточен на дороге, но его рука точно знает, что делает. Грудь становится тяжелее, чувствительнее. Челюсть Амира твердо очерчена, скулы напряжены.

– Все-таки на тебе есть белье, – усмехается Амир, когда его рука опускается между моих ног.

– Это утягивающее боди с открытой спиной, – поясняю, а у самой во рту все пересохло, будто я несколько дней провела без воды. Зато внизу все влажно, и Амир это знает, потому что его пальцы продолжают порхать по туго натянутой ткани.

– Сними, – нет сил объяснить, что внизу крючки, и легче их расстегнуть, чем снять боди. Я чуть подаюсь вперед, быстро справляюсь с крючками. – Хочу тебя видеть, ласкать языком, слизать твою сладость, – он чувствует, что его пошлые словечки меня возбуждают. – Ты такая влажная, выдрочка… горячая… тугая… – размазывая влагу между складочек, проникает внутрь одним пальцем.

Амир доводит до безумия, пользуясь лишь рукой, что он со мной будет вытворять, когда я полностью окажусь в его власти? Пальцы Амира добираются до моего клитора, он не давит сильно, не ласкает грубо, растирает так, как нравится мне.

– Не сдерживайся, выдрочка. Давай, покричи для меня. Хоть какой-то кайф я должен испытать, пока мы не доедем, – через шум крови в голове доносятся его слова.

Фразы, сказанные Амиром, лишь сильнее возбуждают. Кричать мне хочется, но полностью отпустить себя не получается, я немного стесняюсь своего яркого возбуждения. Ведь не все девственницы ведут себя так раскрепощенно.

– Карина, будешь молчать, съедем с трассы, и я заставлю твой голос срываться от удовольствия. Не молчи, выдрочка, я хочу тебя слышать, – вводит в меня второй палец, раскрывая и растягивая влагалище. Чувство дискомфорта почти сразу проходит, большой палец кружит над клитором, приближая меня к оргазму. – Отпусти себя. Давай.

С моих губ срываются стоны. Сначала тихие, потом громкие… а когда я подхожу к финалу, начинаю кричать. Выгибаюсь на сиденье, пальцы на ногах поджимаются, бедра скручивает, я до хрипоты срываю голос. Я ласкала себя – и не раз, но так дико не кончала. Пальцы Амира нежно поглаживают распухшие складочки, вызывая новые волны удовольствия.

Амир убирает пальцы. Отвлекаясь от дороги, цепляет мой взгляд словно на крючок. Подносит влажные пальцы ко рту и слизывает мой вкус. Я громко сглатываю, потому что от этого действа вмиг возбуждаюсь, меня словно горячей волной ударило.

– Звездец! Охренеть, какая ты вкусная. Вылижу твою девочку досуха, – от угрозы, произнесенной низким голосом, слабеют конечности.

– Я тоже хочу тебя поласкать, пока мы едем, – смелея, тянусь к его паху.

– Карина, ты сейчас напросишься на первую брачную ночь в машине. Я и так в шаге от того, чтобы съехать в лесополосу, – если он хотел меня напугать, то зря старался, на моих губах появляется предвкушающая улыбка. – Моя девочка, я тебя затрахаю, как только мы приедем, – рычит мой мужчина, замечая мой настрой.

Впервые с его уст срывается грубость, а я довольно улыбаюсь. «Залюблю» – тоже круто звучит, но «затрахаю» даже лучше, потому что Амир срывается, обнажает дикое, неприкрытое желание. Звучит многообещающе.

– Далеко еще? – закусив губу, вновь принимаюсь его дразнить.

– Минут десять у тебя есть, чтобы перевести дух. Ночь будет длинной…

– Жаль, что не бесконечной…

Амир

Моя жена… моя. Теперь можно выпустить на волю своего зверя, взять выдрочку так, как мечтал все время, даже когда запрещал себе думать о ней. С ума меня сводит, такая открытая, чувственная, страстная. Откликается на малейшую ласку.

Придурок озабоченный! Мне о ее безопасности нужно думать, кругом открытое пространство. Вместо того, чтобы следить за дорогой и проезжающими машинами, я словно подросток тяну свою руку к ее киске. Слюной захлебываюсь, как хочу к ней прижаться губами, увидеть ее складочки, пройтись по ним языком. Мой недотрах грозит серьезными проблемами одной сладкой выдрочке, а она совсем не щадит, провоцирует так, что перед глазами темнеет. Дурею от нее. Вкус, запах, голос. Она вся сплошное искушение. Моя личная нирвана.

Карина так сладко кончала на моих пальцах, хочу, чтобы так же она кончала на моем члене. Контроль потерян окончательно. Хорошо, что через несколько минут мы будем на месте, потому что меня пристрелить мало за такую беспечность. Похерил годы тренировок, веду себя, как вчерашний пацан, у которого бабы еще не было.

«Такой не было», – признаюсь себе. Чтобы мозг от одного взгляда отрубался, чтобы до боли хотелось с ней быть, чтобы душу вынимала, когда целуешь.

Подъезжаем к воротам. По периметру полно охраны, они уже несколько дней дежурят, чтобы ни одна крыса не проскользнула. Старший убеждается, что это я, и отдает приказ открыть ворота. А я тянусь к своей выдрочке и впиваюсь в сладкий рот. Делюсь ее вкусом, который до сих пор на языке и губах. Дрожит в моих руках.

– Готова принять наказание? – поддразниваю, а она закусывает губу и опускает взгляд. Вот зачем она это делает? Расстреливает прямой наводкой. Ее невинность и смущение на одной чаше весов, а на другой – порочность, чувственность и доверие.

Это дом моего партнера по бизнесу. Он давно перебрался в Европу, перевез туда семью. Отдал мне ключи, просил присматривать, пока не решит – продать или нет. Мы иногда зависали здесь с ребятами: природа, озеро, рыбалка, шашлыки, банька… и никогда не возили сюда шлюх. Чужой дом, семейное гнездо, я лично был против того, чтобы привозить грязь. Ребята со мной согласились. Это место было чистым, поэтому я привез сюда Карину.

– Сиди, – как только останавливаю машину во дворе. Хочу занести свою жену в дом и пронести до самой спальни. Скинуть с нее это раздражающее платье. – Иди ко мне, – открыл с ее стороны дверь, подхватил на руки.

– На нас смотрят, – прошептала Карина на ухо.

– Угу.

– Они все понимают, – продолжает шептать.

– Мне запретить им представлять? – хохотнул я. – Тогда придется их всех пристрелить.

– Амир!..

– Выдрочка, они большие мальчики, для них это нормально, как выпить воды. Никто ничего не скажет и не подумает, – не стоит ей знать правду.

Наверняка между собой будут хохмить и стебаться. Мужики порой и в сорок дети. Обсудить, кто кого и сколько раз прожарил – святое. Я бы хотел остаться с ней только вдвоём, но без охраны никак. Увижу, что кто-то на мою выдрочку смотрит дольше двух секунд – пристрелю.

Мы оказываемся в спальне. Включаю лишь подсветку. Хочу всю ее видеть, но чтобы свет не бил в глаза. Опускаю Карину возле кровати, чтобы снять с нее тряпку, которая слишком много открывает для чужого взгляда. Веду подушечками пальцев по спине. Она напряжена, волнуется. В машине была смелее. Притягиваю к себе и впиваюсь в ее рот. Напоминаю себе, что не стоит спешить, напирать, Карина девственница, но она такая сладкая и отзывчивая, что я буквально насилую ее рот языком.

Слежу за ее реакцией, за каждым стоном, мимикой. Хочу свести ее с ума так же, как сводит она меня. Вкусная, сладкая, любимая.

– Давай избавимся от всего лишнего. Хочу всю тебя видеть, – стоило расстегнуть потайной замок, и платье упало к ногам.

На ней какая-то хрень, забыл, как называется, но она офигенно эротичная.

– Тебе это нужно? Не уверен, что мне хватит терпения все это с тебя стаскивать, можно ведь просто порвать, – мое предложение не находит отклика, Карина говорит, что эта штука очень дорогая, и принимается ее снимать. Я отхожу в сторону, потому что не уверен, что не потянусь и не избавлю одним рывком. – Выдрочка, я бы предпочел, чтобы дома ты ходила без белья, на крайний случай трусики, которые легко можно отодвинуть в сторону и… – голос мой проседает, когда Карина сбрасывает бретельки и тянет всю конструкцию вниз. Оголяет упругую высокую грудь, талию, бедра.

На ней остаются лишь чулки и туфли на каблуках… Это секс в чистом, неразбавленном виде. Она напряжена, а я боюсь сорваться.

– Моя очередь, – ухмыляясь, одним движением распахиваю рубашку, пуговицы летят на пол. Срываю с плеч и откидываю в сторону. Обувь, носки летят следом. Руки опускаются на пряжку ремня.

Карина закусывает губу и перестает дышать. Предположу, что вживую голого мужчину она не видела. А если когда-нибудь выясню, что кто-то тряс перед ней причиндалами – вырву и скормлю собакам.

Вытаскиваю ремень из шлевок. Опускаю молнию, расстегиваю пуговицы. Карина не отводит взгляда от моего паха. Член рвется сквозь ткань, судя по округлившимся глазам, моя выдрочка понимает, с чем придется столкнуться. Может, не стоит ее шокировать? Но выдрочка с таким азартом за мной наблюдает, что не могу лишить себя удовольствия, одним движением спускаю штаны вместе с боксерами, перешагиваю и приближаюсь к ней.

– Он во мне не поместится, – теперь в ее голосе появляется страх.

– Сейчас мы это проверим, – удерживая ее за подбородок, впиваюсь в губы. – Природа создала тебя специально для меня, Карина. Не думай ни о чем, выброси из головы все мысли. Просто чувствуй, – между поцелуями тихо шепчу. Я понимаю, что долго не продержусь, но нужно ее максимально подготовить.

Опускаюсь к ее груди, давно хотел до нее добраться, и пусть запрет на ласки Самир не ставил, я сам мог сорваться, забыв об обещании. Идеальная… такие тугие соски, ласкать из сплошное удовольствие. Стараясь несильно сжимать грудь, ласкаю каждую вершину ртом.

– Всю хочу тебя целовать. Ты очень сладкая, моя девочка, – подхватываю ее на руки и несу в постель. Выдрочка вздрагивает, когда опускаю ее на прохладные простыни.

Тонкие пальцы упираются в мою грудь, застывают… Я жду, не тороплю, хотя каждая минута промедления – чистилище. Ладони оживают, скользят по моей коже. Обычная ласка, а меня прошибает, в пояснице простреливает. Член дергается, требует оказаться внутри тесной дырочки.

– Раздвинь ножки… шире… еще, – опускаюсь поцелуями к ее животу, прохожусь языком по лобку, целую, оставляя следы. Губы касаются внутренней стороны бедер. Я залипаю на ее киске. Она такая красивая и доступная…

– Какая красивая киска. Влажная, сочная… Я тебя съем, – растираю пальцами влагу. В машине я получил только толику удовольствия, когда ласкал выдрочку пальцами. Теперь я могу ни в чем себе не отказывать. Кончик языка ласкает клитор, надавливает на него.

– Амир…. М-м-м… а-а-а… – она так красиво стонет, что мой член готов взорваться.

– В следующий раз ты кончишь мне на язык, – твердо обещаю, вылизывая свою девочку.

Она подбрасывает бедра, если я усилю напор, она кончит, но сегодня я хочу, чтобы кончала она на моем члене. Сначала проникнув в нее одним пальцем, добавляю еще один палец. Карина возбуждена, но ее дырочка слишком узкая. Без боли никак, хоть мне и хочется минимизировать это ощущение.

– Моя красивая девочка, – подтягиваюсь наверх, удерживая вес на одной руке, припадаю к ее мягким губам.

Другой рукой сжимаю член у головки, чтобы снизить немного давление и не кончить, как только окажусь в ней. Прохожусь открытой головкой по ее влажным набухшим складочкам, упираюсь в девственное лоно.

– Амир, я не боюсь, – смело смотрит мне в лицо. Тянется к губам.

– Мне безумно повезло влюбиться в сильную, смелую и самую красивую девушку, – произношу слова, которые на душе. Целую покрасневшие губы, неспешно толкаясь. Как бы она ни храбрилась, а боль от резкого вторжения может испортить все ощущение.

По моей спине и виску текут капли пота. Так хотеть женщину и находить в себе силы сдерживаться – подвиг. Узкое лоно поддается. Толкаюсь пару раз неглубоко, отвлекаю поцелуями и ласками, ловлю ее стоны губами. Резкий толчок.

– Ай! – вскрикивает и напрягается. В моей голове шумит кровь, член и все инстинкты требуют двигаться, но я заставляю себя замереть. Выдрочка пытается выбраться из-под меня. – Я не хочу… больше… не думала, что будет так больно, – в глазах блестят слезы.

– Расслабься. Карина, посмотри на меня, – беру в руки ее лицо, целую, успокаиваю. – Я не выйду, – она меня потом к себе не подпустит. – Боль сейчас станет меньше. Расслабь свою девочку. Давай, – просовываю между нами руку, пальцы опускаются на клитор, нежно его поглаживая. Страстно целуя, погружаюсь языком, покусываю губы. Заново начинаю ее возбуждать, хотя меня это убивает. Она так сжимает меня внутри, что я готов спустить. Чувствую, когда ее мышцы расслабляются.

Сначала медленно толкаюсь в нее, потом ускоряюсь, но не вхожу на всю длину. Не сегодня, ей нужно привыкнуть к размеру.

– Амир… м-м-м-м… – закусывает губу и стонет, выгибаясь над постелью. Сжимаю пальцами клитор, ласкаю… снова сдавливаю…

– Давай, моя красавица, покричи для меня…. Кончай, моя девочка. Кончай, – член пульсирует внутри нее, я в шаге от того, чтобы сорваться. – Карина, кончай! – приказываю, надавливая на клитор. Карина дрожит, внутри начинают сокращаться мышцы, сдавливая меня с такой силой, что срывают последние крупицы контроля. Все грани сорваны. Резко, жестко врываюсь в нежное лоно. Несколько глубоких толчков – и я изливаюсь в мою девочку, заливая ее спермой…

– Я люблю тебя, выдрочка, – она моя жизнь, мое счастье, мой мир… Целую ее плечи, ключицу, шею. Руки гладят спину, мне хочется забрать ту боль, что я ей причинил. Успокоить. Дать обещание, что больше этого не произойдет.

– Я тоже тебя люблю… – шепчет выдрочка, а после паузы продолжает: – Мне понравилось, и после душа я хотела бы продолжить получать наказание, – выдрочка своим хитрым взглядом приводит меня в боевую готовность.

– Провокаторша. Твоей девочке нужно хотя бы пару дней, чтобы зажить, – говорю и сам себе не верю. Прямо сейчас готов продолжить.

– А если я не хочу ждать пару дней? – закусывает губу.

Кто там годами тренировал свою выдержку и гордился самоконтролем? Этот мужчина сдался одной сексуальной и очень любимой девочке…

Карина

Четыре дня, наполненные любовью и страстью, пролетели незаметно. Мы практически не вылезали из постели. Хотя не совсем так. После первой брачной ночи мы не остановились только на постели: душевая, джакузи, кресло и диван в гостиной, столешница в кухне, ковер у камина, комод…

Неужели это я? Такая свободная, счастливая. Хотелось в этом тихом, уютном мире, где пахнет любимым мужчиной и свежезаваренным кофе по утрам, остаться навсегда.

– Проснулась? – я слышала приближающиеся шаги, но открывать глаза не хотела. Закусила губу, чтобы хоть немного спрятать довольную улыбку.

– Угу, – расслабленно.

У меня каждая мышца тела приятно ныла. Это вам не на беговой дорожке бегать полчаса, секс – самая мощная кардионагрузка, если попасть в профессиональные руки. А мой супруг был профессионалом и самым требовательным тренером, поблажек мне не было, даже когда очень тянуло спать. Вчера я просто бессовестно вырубилась после оргазма, но при этом нашла силы попросить меня искупать. Просьбу мою Амир выполнил, но при этом я даже глаза открыть не смогла.

– Залюбил до потери сознания, выдрочка? – я слышала в его голосе улыбку, хотела дерзко ответить, но сил не было, даже чтобы промычать. – Ладно, дам тебе поспать, потом продолжу наказывать, – слишком довольно.

– Конечно, кто-то привык сутками не спать на боевых заданиях… – наверное, я еще что-то хотела добавить, но уже окончательно уснула. А проснулась только что, отдохнувшая и голодная…

– Вставать будешь, или мне к тебе присоединиться? – в голосе Амира слышу улыбку, но он не приближается к кровати.

Лениво открываю глаза. Прислонившись плечом к стене, муж стоит у прохода. Руки сложены на груди, а в глазах уже знакомый огонь. По коже тут же проходится жар.

– Если я приближусь к кровати, выдрочка, мы из нее долго не выберемся. Эти дни ты и так почти ничего не ела. Пока тебя накормлю, потом займусь своим голодом, – обжег меня своим взглядом.

Откидываю одеяло, потягиваюсь всем телом, выгибаясь на кровати.

– Пороть тебя надо, – глухой голос Амира отзывается в каждом нервном окончании. Это безумие, но мне нравится сводить мужа с ума, нащупывать границы его выдержки. Растворяться в страсти, когда его срывает.

Сгибаю ноги в коленях, но не развожу их в стороны, это будет чистой провокацией. Я ведь не до такой степени выдра. Мне даже стало нравиться дурацкое прозвище, потому что в голосе Амира в это время звучит «я люблю тебя».

– Карина, давай я сначала тебя накормлю, – я смотрю на Амира, а он смотрит в потолок, руки сжаты в кулаки до побелевших костяшек.

– Ты сам готовил? – тянусь к халату и прячу под ним свое обнаженное тело.

– Больше некому. Не хочу никого видеть в доме, а жена спит до вечера, – поддразнивая меня.

– До вечера? – удивленно. Тянусь к телефону, третий час дня. Теперь взгляд Амира принадлежит мне, он до сих пор обжигает, но в нем читаются тепло и нежность.

– Это все ты виноват, – закусываю губу. Мне действительно было стыдно. – Ты поспал?

– Я отдохнул. Иди сюда, – протягивает руку, в два шага я оказываюсь рядом, и тут же Амир притягивает к себе, укутывает в своих объятиях. – Мне хватает пары часов, чтобы восстановиться. Я не устал, выдрочка, чтобы отсыпаться. Но я соскучился, – целуя в висок, вдыхая запах моих волос. – Идем, – тянет за собой. Спускаемся на кухню. Стол сервирован, в вазе лежат фрукты. – Садись и жди, я быстро разогрею, – командует мой мужчина, направляясь к плите. А я слюной капаю, но не от голода.

На Амире футболка, подчеркивающая спортивную фигуру, домашние штаны, низко посаженные на бедрах. Красивые руки что-то мешают в сковороде, запах невероятный. Мужчина на кухне – это уже секс, а такой мужчина на кухне – невероятный сексуальный взрыв. Сижу и сама себе завидую. А я еще выделывалась, мозг ему выносила…

– Ешь давай, – передо мной Амир ставит тарелку спагетти с овощами и креветками. – Я не профессионал, но своей женщине умереть с голоду не дам, – скромничает, потому что я уже успела попробовать, это божественно вкусно. Не удержавшись, я даже простонала. Даже если он взял рецепт из интернета, превзошел повара.

Стук в дверь и громкое «Амир» меня насторожили. За четыре дня охрана делала все, чтобы мы ее не замечали. Вообще было ощущение, что мы здесь одни, а тут такое громкое напоминание о себе.

– Ешь спокойно, – Амир собран и сосредоточен, хотя и делает вид, что ничего необычного не происходит. – Я сейчас вернусь.

Другая бы, наверное, послушалась, но я – это я. Ступая тихо босыми ногами по полу, я дошла до двери.

– Точно следят, мы проверили. С ночи сидят в засаде…

Карина

Задерживаю дыхание, чтобы ничего не пропустить. Даже не видя мужчин, чувствую, как в воздухе растет напряжение.

– Сколько человек? – голос мужа сейчас кажется чужим. В те минуты, когда я выводила его из себя, в тоне Амира не было столько режущего льда. Убийственное спокойствие и леденящая душу ненависть.

– Двое. Ганс подозревает, что есть третий, но мы его не вычислили. Возможно, схоронился где-то с тачкой или лодкой и ждет товарищей.

– Самиру позвони, пусть со «спутника» глянут.

– Он сейчас нагонит сюда группу захвата и взвод ОМОНа, – хмыкнул немолодой мужчина. Я узнала его по голосу – Стас, он один из замов Петра.

– Без моей отмашки он ничего не предпримет, но может сам прикатить. Попроси не дергаться и без моего звонка ничего не предпринимать. Я с Гансом и Медведем пойду знакомиться с незваными гостями, когда вернусь – отзвонюсь, – мой муж уже в боевой готовности, отдает приказы.

Теперь я начинаю волноваться, страх заползает под кожу. Пока Амир не сказал, что он уходит, я просто подслушивала. Было волнение, небольшой страх, но сейчас это животный ужас, раздирающий внутренности. Кто эти люди? Зачем они следят за нами? Что собираются делать? Вопросы роятся в моей голове, а ответов нет.

– Амир, у тебя медовый месяц, – напоминает Стас моему мужу.

В этот момент хочется выйти и сказать: «да, дорогой, у тебя медовый месяц, и ты никуда не пойдешь». Но я так никогда не поступлю. За три года, которые я прожила в доме Чехоевых, я многое усвоила и поняла. Они настоящие мужчины, и если нужно идти воевать, они не будут слушать женщин, даже очень любимых. Тут только смириться и отпустить. Сидеть и молиться, чтобы вернулись живыми. Амир никогда не спрячется за спинами других, своих врагов он встретит лицом к лицу.

– Я помню, Стас, – твердый ответ недрогнувшим голосом.

– Давай я пойду…

Еще до того, как заговорил Амир, я знала, что он скажет.

– Ты останешься с Кариной. Глаз с нее не спускать. Отвечаешь головой, – по коже проходится волна дрожи, на глаза набегают слезы. Тут и страх, и любовь, и благодарность за то, что он такой – настоящий мужчина. Не прячется за спинами, сделает все, чтобы защитить.

– Понял, глаз не спускать…

Дальше я не слушаю, в любой момент Амир может вернуться. Спешу в кухню, стараюсь бежать на носочках. Не успеваю выровнять дыхание, уверенные шаги звучат совсем рядом. Беру вилку в руку, поддев пасту, тяну в рот. Амир подходит, поднимаю на него взгляд, он смотрит не на меня, а на тарелку с остывшей пастой.

– Подслушивала, – констатирует он. – Что мне с тобой делать, выдрочка? Наказания на тебя не действуют, – ведет головой из стороны в сторону, еще бы вздохнул громко и выдохнул тяжело.

– Можешь остаться и попробовать еще раз наказать… или несколько раз, – делаю заманчивое предложение, замечаю, как оно находит отклик, но Амир непоколебим.

– Из дома до моего возвращения не выходишь, – жестко произносит он, из голоса пропадает мягкость. Давит своим взглядом, я даже сама не понимаю, как соглашаюсь и киваю. – Твой телефон я отдам Стасу.

– Зачем?

– Так надо, Карина.

– Не объяснишь? – завожусь я. И дело не в телефоне, пусть забирает. Дело в страхе, который мешает сердцу биться в привычном ритме. Вдруг с ним случится что-то плохое?

– Не сейчас. Мне нужно переодеться и выдвигаться.

– Кто эти люди? – в спину летит вопрос.

– Я хочу это выяснить, – возвращается и останавливается совсем близко. – Карина, я тебя прошу сидеть дома и верить в меня. Ничего не предпринимай. Лучше хорошо поешь и отдохни, когда я вернусь, силы тебе понадобятся, – притягивает к себе и целует, а у меня ком в горле, и слезы подступают. Приходится зажмуриться, чтобы Амир не догадался, в каком состоянии оставляет меня. Он должен быть спокоен. Я не знаю, что это за люди и какую опасность несут, но в том, что это враги, сомнений нет.

– Я люблю тебя, выдрочка, и обязательно к тебе вернусь…

Амир

Вижу в ее глазах тревогу, и нутро выворачивает. Облитое кипятком сердце разрывается. Моя девочка. Виноват перед выдрочкой. Привел в свой грязный мир, где падаль из щелей выползает, угрожает ее спокойствию, не позволяет быть счастливой и довольной.

За эти дни Карина расцвела, из глаз ушла грусть. Девочка не поняла еще, какую власть надо мной имеет. Я превращался рядом с ней в воск. Готов на любые жертвы, чтобы она до конца своих дней вот так же улыбалась, чтобы глаза блестели, и она продолжала меня дерзко заводить. Зацепила нутро, вгрызлась в душу, проникла под кожу, наполнила мою кровь собой. Сделала счастливым, живым. Я будто и не жил до нее. Даже когда выводит из себя, заставляет ревновать, я слышу, как бьется мое сердце, кайфую от того, как разливаются эмоции в груди.

Долбаный вояка, который только и умел, что пытать, убивать, вынимать из головы нужную информацию. Бабы фоном проходили в моей жизни. Просто тело, чтобы сбросить напряжение. Не помнил ни имен, ни голоса, ни запаха. А от выдрочки дурею. Все, что касается ее, записано на подкорку, остается кодом в крови, я ее в темноте среди тысячи с завязанными глазами найду. «Я люблю тебя» – близко не выражает тех чувств, которые я испытываю к выдрочке.

– Мозгоправ, остался бы со своей девочкой, – выдергивает меня из мысленного плена товарищ. Я постоянно зависаю на выдрочке, даже когда она не рядом. – Мы бы сами справились, – продолжает Медведь – Миха Орлянский. Мы с ним в связке не на одно задание ходили. Толковый парень, грамотный, надежный. Здоровый, как реальный медведь, а двигается почти бесшумно. Я хотел бы с ним согласиться и остаться рядом с Кариной, но это моя война. Я обязан защитить свою женщину от любого дерьма, решить на корню любые проблемы.

– Медведь, не беси. Назовешь еще раз мозгоправом, залезу в голову. Тебе не понравится.

Мозгоправ – мой позывной, но в обычной жизни я не люблю, когда ко мне так обращаются.

– И что ты там еще не видел? – смеется он. Миха прав, в свое время он был добровольцем, когда я свои навыки оттачивал. Он хуже других держал блок, считал, ему нечего скрывать, но до пары моментов я добрался. Это так и осталось между нами, хотя все сеансы писались, но те записи не сохранились.

– За последние пять лет в твоей башке добавилось грязных секретов, – подкалываю его. – Я готов их послушать.

– За сказками к Гансу, он в них мастер. Расскажет сам, и в голову лезть не надо, – ржет Миха, кивая на хмурого Ганса.

– Заткнись, Медведь, ты своим лошадиным ржанием не только врагов предупредил, но и всю живность в округе распугал.

– Да мы только за калитку вышли, Сказочник, – тянет медведь значительно тише. Ганс прав, нужно вести себя тише.

– Обойдем их и зайдем со спины. Я контролирую центр. Миха, ты справа заходишь, Ганс слева, – включаем рации, гарнитуры в уши. Наши гости следят за центральным входом, о том, что есть выход на озеро, они, скорее всего, не в курсе. Калитка сливается с забором, еще и заросла каким-то декоративным плетущимся растением. Главное – бесшумно обойти и не привлечь внимание раньше времени. Мои бойцы тут уже дорожки протоптали.

– Разведчиков берем тихо, без выстрелов. Если кто-то их ждет за пределами поселка, нужно перехватывать.

– Нужно было квадрокоптеры захватить с собой, я ведь предлагал.

– Это может спугнуть соглядатаев, – ответил Гансу. – Самир попробует через спутник просканировать территорию, но особо не стоит рассчитывать на успех.

– Да, это не в поле искать сбежавшую кобылу, – согласился со мной Миха.

Дальше передвигаемся в тишине, смотрим под ноги, чтобы не наступить на ветки, общаемся жестами. Доходим до контрольной точки и расходимся.

– Вижу объект, – раздается тихий голос Ганса в гарнитуре. – Он один, – голос напряжен.

Мне тоже становится интересно, куда делся второй лазутчик?

– Медведь, прием… Медведь, ты меня слышишь?..

Амир

– Слышу, слышу, – тихо посмеивается Медведь. Будь мы на реальном задании, я бы первым его вырубил за такие выходки. – Один готов, вяжите своего. Гад сбил мне гарнитуру, вырубаться сразу не хотел, – поясняет свое молчание. – Бинокли у них классные… – это уже сам с собой Медведь разговаривает.

Кивком головы отдаю Гансу команду. Он тихо подкрадывается и ударом приклада отправляет второго соглядатая в нокаут. Если бы не наушники в ушах, так легко мы бы к ним не подобрались.

– Что с ними будем делать? – не особо церемонясь, Миха за ногу тащит щуплого паренька, тот головой считает все кочки и пеньки.

– По очереди допросим. Ганс, ты продвинься вглубь леса, осмотри окраины, территорию вокруг озера. Мне тебя учить не надо. Не пешком же они сюда пришли. Медведь, нужно тихое место, где их слышно не будет.

– А мы им рты завяжем, чтобы только мычать могли…

Глянув на «засланцев», убеждаюсь, что это развод. Не похожи они на вояк. Нанятая за копейки гопота. Тот, кто со мной играет, не стал бы так подставляться. Не верилось, что от них мы получим вразумительные ответы. Скорее всего, ничего не узнаем. Даже если они и были в курсе каких-то дел, не стоит исключать, что с их памятью могли поработать. Один у нас до сих пор в центре находится, толку никакого. Возможно, этих до кучи профессору отправим.

– Я Самиру наберу, – достаю телефон, но звоню Стасу. Мне нужно знать, что с Кариной все хорошо.

Я из своего поля зрения боюсь ее выпускать. Охраны в доме полно, но это ни фига не успокаивает. Пока я не разберусь с врагами, глаз с нее лучше не спускать. Только когда выдрочка рядом, я дышу полной грудью.

– Стас? – коротко, но по тону понятно, что мне нужно.

– Ходит из угла в угол, как у нее еще голова не кружится. Ты бы вернулся скорее, девчонка нервничает, места себе не находит.

– Передай трубку.

– Подожди минутку, – в динамике слышатся шаги. – Карина Булатовна, вас.

– Я что тебе сказал делать? – начинаю строго. – Поесть и отдохнуть, – напоминаю твердо, потому что она молчит.

– Я не хочу есть.

– Это не обсуждается. Сядь и поешь, потом полежи или почитай. Со мной все в порядке. Нет повода для беспокойства, – как только произношу последнюю фразу, чувствую, как по позвоночнику проходится холодок. Будто зверь сзади затаился и собирается напасть. Но в этом лесу нет диких зверей, зато есть самый страшный хищник – человек. – Карина, я скоро вернусь, – нужно заканчивать разговор. – Передай трубку Стасу, – стараюсь говорить ровно, чтобы ее не пугать.

– Слушаю, – раздается голос Стаса в трубке, я успеваю нырнуть за дерево, свист пули разрезает пространство рядом с моей головой.

– К окнам Карину не подпускать… – договорить не успеваю, связь глохнет. Стас слышал выстрел, должен все понять. В доме есть спутниковый телефон, даже если территорию глушат, он дозвонится до Самира.

– Медведь, Ганс, – в рацию.

– Как думаешь, Мозгоправ, стрелок один? – первым подает голос Миха. Не успеваю ответить, раздаются синхронно два выстрела. Работали не по мне. Выглядываю из укрытия, рядом два двухсотых. Оба в голову. Если бьют по своим, то общаться тут не о чем…

– Мозгоправ, ты живой? – голос Михи в гарнитуре.

– У меня два двухсотых. Не высовывайтесь. Нас держат на мушке. Ганс, ответь.

– Ганс на связи. У меня тихо.

– Ты Самиру позвонил? – спрашивает Миха.

– Нет.

Шанс выбраться из леса живыми у нас небольшой, но есть. Нужно дождаться темноты. Хотя у меня нет сомнений, что снайперы сидят с приборами ночного видения. Почему не убили сразу? Возможно, им нужен не только я, но и Чех. Значит, будут ждать, когда приедет Самир. Общий враг? Кто?

– Нужно попробовать вернуться на хату, – вносит предложение Медведь.

– Не дадут.

– Ганс, хреновый ты следопыт, – недовольный голос Михи. – Как мог проглядеть нескольких снайперов?

– Потому что они здесь с первого дня, Медведь. Возможно, даже раньше нас приехали и заняли точки, – пререкаются товарищи.

С первого дня за нами следят? Откуда получили информацию? О том, что я с Кариной проведу здесь неделю, знали не так много людей, и каждому из них я доверял. А если крыса сейчас в доме рядом с Кариной?..

Карина

Время словно застыло, не двигалось. На месте не сиделось, из-за тревоги все внутри болело, выворачивало до тошноты. Сколько шагов я по дому набегала? Это не помогало отвлечься или успокоиться, но сидеть тихо и ждать не получалось. Пробовала. После разговора с Амиром тревожиться меньше не стала.

– Стас, что тебе сказал Амир? – в очередной раз задаю вопрос, хотя и знаю, что правду не ответит.

– Карина, нашла бы ты своей попе место, – устал он от меня.

Я сама попросила его перейти на «ты», а еще не прибавлять отчество к имени. Петр меня мог и занозой назвать, а с его замом мы до этого дня не общались. Всегда серьезный, собранный, не отвлекающийся от своих прямых обязанностей на членов семьи Чехоевых.

– Стас, телефон не ловит. У тебя тоже? – спросила мужчину, когда достала мобильный из кармана.

Он полез в карман, достал свой смартфон, на его лбу стали собираться морщины, а брови удивленно дернулись.

– Карина, я на минутку отойду. Сядь на диван, что стоит в углу, к окнам не подходить, – напомнил он в очередной раз. Стас уже несколько раз одергивал меня. Мне кажется, что стоит выглянуть в окно, и тревога отступит, мы увидим то, чего так сильно желаем. У окна скрашивать ожидание легче.

Послушавшись охранника, который с момента ухода Амира ни на минуту не покидал дома, села в угол дивана, подтянув под себя ноги, прикрыла глаза, чтобы увидеть перед собой образ мужа. Наши мысли материальны, я представляла, как он откроет дверь, ворвется в дом и сожмет меня в объятиях.

«Амир», – мысленно, будто он мог меня услышать.

– Связь пропала, – вернулся в гостиную Стас. – Я позвонил Самиру, твой брат скоро будет с подкреплением, – неспроста он мне стал объяснять расклад. – Карина, я закрыл двери. Ребята переведены в боевую готовность. Если вдруг начнется штурм, ты слушаешься меня, ни на шаг не отходишь. Здесь есть подвал, но он недостаточно надежный, чтобы тебя там спрятать. Будем действовать по обстоятельствам. Мне будет проще выполнять свои обязанности, если ты будешь слушаться. Надень удобную одежду и обувь на случай, если придется уходить, – Стас говорил спокойно, взвешивая каждое слово. Не пытался меня запугать, но четко очерчивал границы моего поведения. Зарождающаяся паника гасла на корню от его уверенного сильного голоса.

Слова Стаса звучали в голове, но до сознания доходили словно сквозь вату. Я пыталась анализировать сказанное, и мне становилось дурно. Нас с Амиром разделили, а на дом собираются напасть?

– Что с Амиром? – глухо звучал мой голос. – Почему на нас должны напасть? Что происходит, Стас?

– Это лишь предположения, Карина. Я действую по инструкции. Возможно, никакого нападения не будет, а твой муж скоро войдет в эту дверь, но моя задача перестраховаться. Поднимись наверх и переоденься, к окнам не подходить.

У меня было ощущение, что Стас что-то недоговаривает, темнит. О своих подозрениях я не могла заявить прямо. Что он скрывает?

– Стас, я могу позвонить? – киваю на трубку спутникового телефона, зажатую в крупной ладони. Какие-то доли секунды он медлит, словно не понимая, о чем идет речь, ведь он велел идти переодеваться.

– Кому звонить собралась? – улыбаясь краешком губ. – Настоящая Чехоева, – чуть шире расползается улыбка. – Я не предатель, Карина. Свое имя и репутацию честно заработал, – я ему верю, но все равно хочу позвонить.

– Валиду набери, пожалуйста.

– Он с Самиром, – поясняет Стас и выполняет просьбу, протягивая мне телефон. – Закончишь разговор, быстро переодеваться, – не терпящим возражений голосом.

– Стас? – раздается голос старшего брата. С Самиром мне до сих пор сложно общаться.

– Это Карина, – прочистив горло.

– Как ты, сестренка? – от этого «сестренка» на глаза наворачиваются слезы. В голосе искренняя забота и беспокойство. Дыхание перехватывает. Впервые он открыто признал меня членом своей семьи. Не разрыдаться бы в голос. – Карина, ничего не бойся. Я никому не дам тебя в обиду. Мы с Валидом скоро будем, – продолжал он успокаивать, а по моим щекам лился поток слез. Кусала до крови губы, чтобы не всхлипнуть. И так легко на душе стало, теперь я не одна. И любовь к братьям, что уже жила в моем сердце, перестала таиться и прятаться…

Карина

Самое сложное – ждать, так говорили мои невестки, теперь я лично в этом убедилась. Конечно, Валид нередко пропадал в командировках, но тогда я не понимала всей серьезности. Мне казалось, что мой сильный и смелый брат обязательно вернется после того, как всех накажет. Последние командировки я переживала сильнее, будто повзрослела и поняла, что даже самые крепкие и сильные все же смертны. Потом проснувшиеся чувства к Амиру и страх за его жизнь.

Сидя со Стасом на кухне, я поняла, что сейчас меня пугает неизвестность. Кто тот враг, который хочет уничтожить самых дорогих мне и любимых людей? Откуда взялся? Что собирается делать?

Я просила у Стаса несколько раз спутниковый телефон, чтобы позвонить Самиру, но охранник был непреклонен.

– Нельзя, Карина. Ты можешь отвлечь их в самый неподходящий момент. Да и зная Чеха, он бы не взял с собой трубку, оставил ее в машине.

А я не могла сидеть в неизвестности и бездействовать. Стас выходил во двор, проверял охрану каждые двадцать минут, а мне запрещал даже к двери приближаться. Понимая всю серьезность ситуации, я не усложняла ему работу. Медленно сходила с ума от беспокойства.

– Тебе надо поесть, – поставил охранник передо мной чашку какао и бутерброды. Себе сварил кофе и сделал кучу таких же бутербродов.

От какао не отказалась, ведь сама попросила, когда он интересовался, что я буду пить, но есть совсем не хотелось.

– Он не будет рад, что ты себя доводишь, – пододвигая ко мне тарелку.

– Пусть ругается.

«Только вернется живым», – добавила про себя.

Опускалась ночь, и во дворе зажглись фонари, мы продолжали сидеть в гостиной, не включая свет. Редко заговаривали. Все мои вопросы были связаны с тем, что сейчас происходит с любимым мужчиной и моим братом, но у Стаса ответа не было.

Когда раздались выстрелы, первой реакцией было не прятаться, а бежать на улицу.

– Стой, сумасшедшая, ты куда? – перехватив меня за талию, Стас прижал к себе, а потом не очень вежливо бросил на диван. – Только дернись, я тебя прикую наручниками к батарее. Карина, что непонятного в команде «Не высовывайся!»? Перестрелка за пределами дома, я должен выйти и узнать, что происходит. Ты не встаешь и никуда не двигаешься. Твой мужчина и твои братья должны быть уверены, что ты в безопасности, чтобы не подставиться. Дай слово?

– Я не двинусь с места.

– Молодец, – уже направляясь к выходу. А перестрелка стала агрессивнее, складывалось ощущение, что она ведется у ворот, но я сидела там, где меня оставил Стас. Он передвинул диван в слепую зону, где не было окон, и ни одна пуля не срикошетила бы в меня. Ну, или такая вероятность была минимальной.

Меня стало трясти. Все-таки организм не справлялся с нервным напряжением. Вот сейчас Амир войдет и увидит истеричку, которая трясется от страха, но не за свою жизнь, а за жизнь любимого. Несколько минут стояла тишина. Все закончилось? Вот как тут усидеть на месте?

– Карина Булатовна, скорее, нужно уходить! – в дом ворвался Олег. Высокий симпатичный парень, который входил в число личных охранников Леи.

– А Стас где? – поднимаясь на ноги. Я растерялась и не знала, как стоит поступить.

– Занимается ранеными. Он послал меня за вами. Рассказал, как вывезти вас отсюда. Одну атаку мы отбили, но сейчас они перегруппируются и нападут заново. Нужно уходить, – поторапливал он меня. – Амир нас перестреляет, если с вами что-нибудь случится, – это стало поводом довериться парню. Когда я направилась к входной двери, он произнес: – Не туда. Выйдем через запасной вход, – схватив за руку, потянул меня в кухню. Там находился выход на террасу и сад.

– Подожди, Олег, – уперлась ногами, когда мы подошли к скрытой в заборе калитке. – Кто напал? Что происходит? – но ответить парень не успел, вновь началась перестрелка. Открыв калитку, он выволок меня за пределы особняка, потому что сама я идти не могла.

– Тут недалеко, – парень тянул меня за собой.

– Далеко собрался, Олег? – из-за дерева вышел Самир…

Карина

Я вскрикнула от неожиданности. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, Самир холодно смотрел на Олега, а парень словно потерялся или, скорее, очнулся и непонимающе переводил взгляд. Тряхнув головой, он вновь потянул меня за собой.

– Отпусти Карину, руки за голову, – скомандовал брат.

С парнем происходило что-то странное, он непонимающе уставился на меня, а потом произнес:

– Нам нужно идти. Здесь недалеко, – подняв голову, он глянул на луну, которая появилась недавно на небе, но еще не освещала путь, потому что было еще не слишком темно. Мы друг друга прекрасно видели, даже можно было разглядеть эмоции на лице.

– Ты уже пришел, – голос Самира был спокоен, даже для меня он звучал непривычно ровно. Чувствовалось, что одно неверное движение охранника – и это будет последнее, что он сделает в этой жизни. Я пока не понимала, что происходит, но оставаться рядом с Олегом было опасно. Опасно для парня. Я не готова видеть его смерть, а взгляд Самира говорил о том, что приговор парню уже вынесли.

Я дернулась, пытаясь вырвать руку. Олег зло глянул на меня, сильнее сжав пальцы. Свободную руку он закинул назад, достал пистолет.

«Ну все…», – подумала я, но Самир оставался на удивление спокойным. Даже когда Олег стал поднимать пистолет, на лице моего брата не дрогнул ни один мускул. Он вообще человек?!

– Не надо, прошу тебя, не надо! – начала кричать. – Не стреляй, я прошу тебя! Ты же видишь, Самир безоружен. Пожалуйста, не убивай его, – по моим щекам текли слезы. Несмотря на панику, в какой-то момент я готова была толкнуть Олега, лишь бы он не выстрелил в моего брата. Нашла я его давно, но сестрой стала только сегодня.

– Карина, стой на месте, без глупостей, – меня просто убивал ровный голос Самира. Откуда он только понял, что я планирую его спасать?

В следующую секунду Олег совсем неожиданно поднес пистолет к своему виску, кажется, я закричала, когда произошел выстрел. Выстрелить в себя охранник не успел. Я даже не поняла, как Самир оказался рядом, отвел пистолет, а потом ударил рукояткой по голове, и Олег кулем свалился на землю. Точно, мой брат не человек, люди так быстро не двигаются. Все те байки, которые ходили о Самире, оказались правдой.

– Все хорошо, маленькая, – вовремя Самир схватил меня и прижал к себе, потому что ноги отказывались меня держать. Меня всю трясло. – Все, все, успокойся. Все закончилось, – таким нежным я его видела только с Леей. Я все еще продолжала всхлипывать, а он гладил меня по спине. Позади раздался топот ног.

– Самир Булатович, – взволнованный голос Стаса. Я на него не смотрела, но повисшая пауза говорила, что мужчина не знает, что сказать, будто чувствует свою вину.

– Уберите здесь, – разрезая стальными нотами пространство.

– Амир… – меня стало чуть отпускать, я тут же вспомнила о муже. – Он жив? – по сердцу полоснул холод.

– Жив, Карина.

«Тогда поему его нет рядом?» – наверное, эгоистично, но мне хотелось, чтобы меня успокаивал Амир. Его объятия были самыми родными, в них я чувствовала себя счастливой.

– Он на той стороне озера. Мы кое-кого задержали, нужно допросить, – уверенно и спокойно. Я сразу поверила. Не стал бы Самир врать. – Идем в дом.

По дороге он отдавал приказы, для меня они звучали фоном. Голова была забита другими мыслями и вопросами. Кого они задержали? Почему на нас напали? Кто эти люди? Брату я их задавать не стала, но как только вернется Амир – с живого не слезу, пока все не объяснит.

– Карина, ты как? – усадив меня на диван, Самир присел передо мной на корточки.

– Нормально.

– Сейчас я тебе сделаю успокоительный укол. И не возражай, – как только я попыталась встать в позу. – Так надо. Организм пережил стресс, ему нужно восстановиться, чтобы не было последствий. Ты немного отдохнешь, – уговаривал он меня. Рядом появился Стас с аптечкой. Я догадывалась, что могу уснуть после препарата, но сопротивляться не стала. Не знаю, сколько часов придется ждать Амира. Я буду нервничать и сходить с ума, пока его не увижу, а ему нужна спокойная, отдохнувшая жена, а не истеричка, которая себя довела.

Самир проводил меня в спальню, уложил, снял обувь, а потом накрыл пледом и поцеловал в лоб.

– Отдыхай. Стас будет рядом…

Амир

– У тебя кровь, – Самир незаметно подошел к нам. Каждый из нас умеет передвигаться бесшумно, но Чех мастер. Он нас натаскивал, потом проверки устраивал, кто сможет его превзойти. Выбирали локацию и время мы, а Самир ни птицу, ни змею не потревожит, но при этом раньше всех доберется до финиша.

– Нужно рану зашить, – продолжил он. А у меня только один вопрос крутился на языке: «Как там моя девочка?».

– Царапина, – отмахнулся.

– Из твоей царапины сильно капает, Карину напугаешь.

– Как она?

Хватит обо мне. Мне нужно знать, что дома все в порядке. У Чеха чуйка, как у зверя. Не просто так он сорвался через озеро к особняку, а нас заставил сидеть и «вести допрос» с бездыханным телом. Мы пытались реанимировать урода, но тут без больнички никак. Уложили всех, но эту мразь оставили в живых. Хотя по документам он давно мертв. Личную вендетту решил объявить мне и Самиру? Мы этого пока не выяснили, но других предположений у нас не было.

– В порядке, – ответил Чех, подошел и пнул валяющегося на земле ушлепка.

Ответ меня не устроил. Самир слов на ветер не бросает. Сказал, все хорошо, значит, так и есть, но как же этого мало, когда сердце до сих пор места от тревоги не может найти, рвется из груди к своей девочке. Наверняка ведь испуганная сидит, волнуется, ждет.

– А ты в особняк зачем рванул? – включился в разговор Валид. – Мы на защиту всех наших бросили, тебе ведь доложили, что атаку отбили, а ты что-то унюхал и сорвался, – допытывался друг у старшего брата.

– Если Коготь разыграл свою смерть, чтобы нам отомстить, то он просто не мог не внедрить к нам в дом своих людей, – выдал Чех. По моему позвоночнику прополз колючий холод. Я даже думать не хотел, что рядом с Кариной оставил убийцу…

– Как внедрить? – недопонимание Валида было понятно. Чех лично отбирал охрану. Там проверенные и перепроверенные люди.

– У Олега отец умер месяц назад, – напомнил нам Чех.

Я тут же дорисовал картину. Стресс, психологическая нагрузка, защита снижается, в это время легче всего манипулировать людьми… а Коготь умел влиять даже на здоровых и крепких парней. Это была одна из причин, почему Самир заменил его мной. Коготь во время зачисток обносил дома, которые мы должны были защищать. Ребята, что работали с ним в связке, молчали, хотя не одобряли его действия. Он сумел внушить им, что это деньги на спасение сына, которого у того никогда не было. И даже вопросов не возникло, что командование, да и лично мы могли помочь, как делали всегда, если кому-то из сослуживцев нужна была финансовая поддержка.

– Как она? – другие вопросы были неуместны. Самир здесь, он знает, кто находился под гипнозом, а значит, предотвратил нападение. Успел. Волна тихой ярости закипала внутри. Это я должен был находиться рядом с женой, это я обязан был предусмотреть любой вариант развития событий, это я должен был ее защитить.

– Не скрипи зубами, с Кариной все хорошо. Вколол ей успокоительное, она отдыхает. Я задолжал ей братскую любовь и заботу, – глядя мне в глаза. – А на твоем веку еще будет повод доказать, что ты ее герой.

– Я бы тебе врезал, – озвучил мои мысли Валид.

– Попробуй, – холодно и равнодушно. Чех сидел на корточках рядом с телом Когтя и думал о чем-то своем.

– Я не хочу, чтобы еще хоть раз моя жена подвергалась опасности, – буркнул я. В небе раздался гул моторов, пропеллеры низко летящих вертушек гнули к земле кроны деревьев.

– Никто не хочет, чтобы в наши семьи лезли вот такие вот ублюдки, – пнул по ребрам Валид бывшего сослуживца и товарища. Чех перестарался, он первым добрался до Когтя и отправил его в долгий нокаут. Надеюсь, там хоть какой-то процент мозга не превратился в кашу, и мы сможем вытянуть из него объяснения.

– Этого тоже нужно на вертушку и в больницу. Я думал, он придет в себя, – поднялся на ноги Самир и связался с ребятами, которые находились за холмом на поляне. Сейчас там приземлились вертушки, чтобы доставить Ганса и Медведя к врачам. Оба ранены. Мы с Михой пытались пробраться к дому, но тут по нам так заработали снайперы, что думали, не выберемся. Вовремя Чехоевы с мужиками подкатили. Перевес сил мигом изменился.

– Амир, давай ты с ними в город полетишь, подлатают тебя, и вернешься? – предложил Самир, когда к нам подъехал внедорожник, и мы, связав руки пленному, закинули его на заднее сиденье.

– У меня в багажнике наша аптечка есть, Валид или Стас зашьют. Олег в сознании?

– Нет.

– Брат, ты сегодня никого в живых не оставляешь? – хмыкнул Валид. – Допрашивать кого?

– Олег хотел застрелиться, я его один раз ударил рукояткой, он, скорее всего, уже оклемался.

– Тогда не будем здесь торчать.

На самом деле мне не терпелось увидеть мою девочку. Обнять, почувствовать тепло ее тела, услышать ее голос. С Олегом у меня будет время «поговорить по душам». А Когтю я лично выдеру хребет и перегрызу горло.

– А я до последнего думал, что след от Дуровой тянется, а нет, тут покойник воскрес… – вслед уезжающей машине протянул Валид.

Амир

Только въехали во двор, я выпрыгнул из машины, не обращая внимания на боль. Рана продолжала кровоточить, заливая правый бок. Стас виновато смотрел в нашу сторону. Я понимал, что каким бы ты хорошим спецом ни был, всякое случается, предусмотреть все невозможно, но блин… я был на него зол. Чесались кулаки от желания спросить по-мужски. Просил ведь не оставлять Карину без присмотра даже на секунду, предупреждал, что головой ответит. Если бы Олег… Нет, я об этом даже думать не хочу. Случись что с Кариной, грохнул бы и Стаса, и слабовольного утырка, которого лично собираюсь допросить. Я ему весь мозг выверну, заставляю жить в постоянном страхе, будет под себя ходить! Все потом. Сейчас мне нужно было увидеть Карину. Лично убедиться, что моя девочка в порядке.

Рванул в спальню, даже не умывшись.

– Амир, тормози, она еще спит, – влетел следом за мной Валид. – Давай тебя залатаем…

– Я не разбужу, – не оглянувшись, двинулся наверх.

Я знал, что за препарат ей вколол Самир, если Карина и проснется, то в лучшем случае утром. Хорошо было бы дня три подержать ее на препарате, дать организму пережить острую фазу, пока она будет спать, но моя девочка не согласится. Хотя, может, во мне говорит эгоист? Я просто буду сходить с ума, не видя ее улыбку, не слыша ее голос. Карина – последняя стадия зависимости, я на нее конкретно подсел и никогда не слезу. Она мой мир, моя Вселенная, мой смысл жизни.

Тихо открыл дверь, вошел, фокусируя все рецепторы тела на ней. Надо ее хорошо кормить. Карина и так худая, а сейчас лицо совсем осунулось, темные тени под глазами. Лежит бледная, маленькая… Хочется схватить в свои объятия, прижать к себе до хруста костей, чтобы ее запахом пропитаться, успокоить внутреннего зверя, что рвет к ней когти. Присел на колени у кровати, поднес локон к лицу, неслышно вдохнул ее запах. Огладил костяшками нежную кожу щеки, предварительно вытерев руку о штаны, чтобы не запачкать мою девочку кровью. На пол упало несколько капель. Как только заметил, что оставляю следы, тихо поднялся, коленкой стирая кровь с пола. Карина проснется, увидит кровь и испугается. Оглядев спальню, больше следов не заметил, но броник и камуфляж вплоть до штанов были мокрыми, в любой момент залью тут все.

Мое сердце ровно билось, когда я выходил из спальни. Вот она – моя нирвана. С ней все хорошо, а значит, я выдержу любые трудности. Только бы она счастливо дышала и радовалась каждому дню…

– Тащи сюда свой раненый зад, если отказываешься ехать в больничку, – Валид на столе разложил свою аптечку. Все стерильное, одноразовое. В отряде каждый третий мог подлатать раны, если доку было некогда, а тем более такое несерьезное ранение, как у меня. Пуля благодаря бронику лишь счесала мне бок. Через двадцать минут операция закончилась. Получив дозу антибиотика, отправился в душ.

– Повязку не намочи, – Валид ее обклеил пленкой, но душ принимать нужно было аккуратно. Если бы моя девочка была рядом, она бы помогла. Ощутив тяжесть в паху, подумал о том, что выбрал не самое подходящее время, чтобы вспоминать наши совместные купания.

Душ принимал на первом этаже, чтобы не разбудить Карину, а за чистой одеждой нужно было подняться в спальню. Полотенце вокруг бедер, и вперед.

Мужики во дворе что-то слишком разошлись, громко спорили, дело могло закончиться дракой, их голоса разрывали тишину дома, и они могли разбудить Карину. Драка меня не волновала, нужно выплеснуть стресс, напиться им мы не позволим, остается мордобой. Пусть махнут пару раз кулаками, потом друг другу руки пожмут.

– Разбудите жену – всем достанется. Бейте друг другу морды тихо, понятно? – я вышел на крыльцо в чем был.

– Да мы уже разобрались, – подняли руки вверх, тоже мне пленные партизаны.

Из бани, что стояла особняком, вышел Чех.

– Одевайся, клиент приходит в себя, – повторять мне дважды не нужно было. С этим ушлепком я поговорю…

Карина спала, я тихо достал вещи из шкафа, чтобы одеться в соседней комнате. Уже потянулся к ручке двери, когда в спину ударило:

– Амир, ты вернулся!..

Карина

Меня продолжало тянуть в сон, но я вцепилась в мужа мертвой хваткой и не отпускала. Что-то упало на пол, когда Амир сжал меня в объятиях. Весь мир замер. Я оживала в его руках, его запах успокаивал и придавал силы, только голос все еще не хотел слушаться. Я даже не поняла, как сквозь сон почувствовала его присутствие. Думала, приснилось. А он рядом. Живой, теплый… и наглый.

– Куда это твои руки ползут?

– Они уже приползли и очень недовольны, что ты спрятала сладкие булочки в штаны, – хрипло тянет слова, заставляя мурашки бежать по телу. Внизу живота разгорается огонь, а он своими поглаживаниями подкидывает туда искрящие угольки.

Неправильный у нас медовый месяц. На адреналине, со стрельбой, захватом, похищением. Стоит вспомнить события этого дня, сердце замирает в груди, холод изнутри сковывает.

– Ты чего? – сильнее прижимает к себе Амир, замечая, что я дрожу.

– Испугалась за тебя. Не переживу, если с тобой что-нибудь случится, – уткнувшись ему в грудь, едва слышно выговариваюсь.

– Ничего не случится. К тебе буду постоянно возвращаться, – я чувствую, как он вдыхает запах моих волос. Полной грудью, будто ничего вкуснее не нюхал.

– Как Самир и Валид? – стыдно признаться, но я так рада была увидеть Амира, что забыла на несколько минут о братьях.

– Что с ними случиться может? Внизу сидят.

– А с Михаилом и Гансом? – мне нужно убедиться, что все живы и здоровы, чтобы дышать свободно, полной грудью. Продолжать наслаждаться нашим уединением. Амир молчит. Чувствую, что-то произошло. Пытаюсь от него отодвинуться, заглянуть в глаза.

– Оба ранены, сейчас в больнице. Жить будут, – ровным голосом. Я рада, что он не обманывает, но страх вновь пускает корни в душу, разрушая тепло, которое подарил Амир.

– Почему на нас напали? Что происходит? – муж все-таки позволяет мне отодвинуться и посмотреть ему в лицо.

– Старая история. Чех взял меня не на свободное место. Был у Самира сильный менталист, но падаль конченая. Чех с ним разобрался в своей манере – лишил должности, звания, наград. Часто люди, привыкшие только воевать, на «гражданке» загибаются из-за того, что не могут найти место в жизни. Через пару лет до нас дошел слух, что бывший член команды погиб в пьяной драке от ножевого ранения. Тело облили бензином и подожгли. Кто-то из ребят даже на похороны ходил, а сегодня мы выяснили, что все это было инсценировкой, и тот парень жив. Решил отомстить нам за загубленную карьеру. Чех его лишил всего, а я вроде как на его месте незаконно вознесся, – Амир все это рассказывал спокойным тоном, внимательно следил за моей реакцией. Наверное, испугайся я, и муж замолчал бы.

– Где он сейчас?

– В больнице, тоже ранен. Карина, я не просто так тебе все это рассказал, – берет в ладони мое лицо и смотрит прямо в глаза. – Ты должна принять ситуацию и отпустить. Все закончилось. Теперь никто не причинит нам вред. Чеху понадобится несколько дней, чтобы отследить возможные связи этого утырка и закрыть полностью тему, – я поняла, что приговор мои мужчины уже вынесли.

– А Олег? Что будет с ним?

– Я как раз хотел спуститься вниз и допросить его, – желваки на лице Амира дергаются, у него не получается скрыть от меня злость.

– Амир, он был под гипнозом…

– Карина, в нашей команде это не оправдание. Есть правила, которые нельзя нарушать. Помнишь, я просил тебя забыть о поцелуе, ты ведь все равно чувствовала, что что-то с тобой происходит? Тебе мешала установка, и ты ее сняла. Я до сих пор поражен и восхищен, – улыбнулся мне. – Олег тоже должен был почувствовать и сразу доложить. Он подверг опасности семью Самира, он хотел похитить тебя, меня изнутри разрывает только от мысли, что у него могло получиться.

Я правда понимала своего мужчину, но Олега все равно было жалко. Он ведь пытался сопротивляться. Опустив взгляд, чтобы скрыть от Амира боль, я заметила повязку на боку.

– Амир, ты ранен?!

– Царапина. Даже в больницу не понадобилось лететь, обработали на месте и перевязали, – меня это не успокаивает, вновь приходит осознание, что его могло сегодня не стать.

– Я слишком сильно люблю тебя, чтобы потерять, – потянулась к его губам, прижалась, как к живительному источнику. Почувствовать его страсть, его огонь… силу… разделить дыхание на двоих.

– Пошло все… Подождут, – сминая мои губы в диком поцелуе, вторгаясь в мой рот языком. – Мне нужна терапия от моей девочки, – на выдохе.

– Сексотерапия? – посмеиваясь и кусая губы Амира.

– Лучшего лечения человечество еще не придумало…

Карина

Все хорошее заканчивается, наш медовый месяц, к сожалению, пришлось прервать и перенести в московскую квартиру. Днем Амир пропадал, а ночи были только нашими. Я догадывалась, где он пропадал. Олега не ликвидировали, но отправили раскаиваться в вынужденную затяжную командировку. Амир уверил, что это было решение Олега. Он даже просился в горячую точку, чтобы искупить свою вину.

– Лучше я красиво умру, чем буду влачить жалкое существование, – слова парня дословно передал мне муж. Я знаю от Валида, что Олег просил прощения у меня и Самира, но об этом Амир ни слова не сказал, не простит и мне не позволит.

Что стало с тем, кто все это затеял, я не знала. Амир попросил не спрашивать. Я поняла, приняла и больше не лезла. Еще несколько дней Самир и его охрана шерстили все связи налетчиков. Проверка закончилась, я смогла вернуться в университет.

Анька радовалась так, будто второй раз в этом году наступил Новый год, и ей подарили машину. Приятно, что у меня такая подруга. Мы, словно старые перечницы, не могли наговориться. Нас чуть с лекции не попросили. Перемен нам было мало. О том, что произошло за городом, я не рассказывала. Амир не запрещал, но я сама понимала, что не всем стоит делиться. Все, что касается работы – табу. Но и без этого много чего случилось. Только то, что Макс пропал и не показывается на учебе, меня сильно заинтересовало. Наверное, все-таки встрял со своими долгами. Надеюсь, не плавает в Москва-реке. Пусть он и гаденыш, но все равно жалко, если убили. Может, Амира попросить выяснить?

– Рассказывай, как прошла первая брачная ночь? Красавчик не подвел? – задает провокационные вопросы подруга, когда мы остаемся одни в аудитории.

– Не подвел, но можно без подробностей?

– Больно было?

– Терпимо. Попадешь в хорошие руки, даже внимания не обратишь, – странно рассуждать о сексе.

Две недели назад мы были на равных, обе только рассуждали. А теперь я вроде профессионал, а Анька дилетант. На самом деле я все еще новичок в этом деле, а то, что я превращаюсь в раскрепощенную и страстную женщину в постели – заслуга Амира. Он сводит меня с ума. Заставляет все нервные окончания гореть. Знает, на какие точки надавить, где и как целовать, чтобы в голове не оставалось ни одной мысли.

– Хочу, чтобы скорее наступил июнь, закроем сессию – и два месяца свободы, – рассуждает Анька. Достав их рюкзака плитку шоколада, разламывает и кладет на стол. Болтая ни о чем, уминает с ней всю плитку.

Я обожаю лето, но сейчас я не хочу, чтобы оно наступало. Амир после ранения находится на больничном. Если в ближайшие недели команду пошлют в командировку, он останется, а вот следующую командировку он уже не пропустит. Может, мне его каждый месяц немного ранить, пока не закончится контракт? Глупая мысль, я просто боюсь его потерять.

Иногда меня забирал Димыч, потому что Амир уезжал за пределы Москвы и не успевал вернуться. Я несколько раз интересовалась, куда он мотается почти каждый день, но Амир сухо отвечал:

– Карина, я не могу тебе всего рассказывать. Это касается работы, и это секретная информация.

– Это связанно с нападением?

– Отчасти, – после непродолжительной заминки.

Увидев его на стоянке, обрадовалась, сердце забарабанило в груди, будто готово было вырваться и броситься к Амиру. Нельзя так любить, сказали бы умники. А как можно? Только так и нужно любить – всем сердцем, душой, каждой частичкой своего тела.

– Привет, – будто с утра не виделись, притянул и коснулся губами лба.

Целоваться на людях мой муж не любил, корни и воспитание не позволяют прилюдно выражать чувства. Я и сама не готова к таким экспериментам. Все, что происходит между нами за закрытыми дверями, это только наше. Таинство, волшебство, нежность, интимность – не хочу, чтобы туда лезли даже доброжелатели.

Аньку довезли до подъезда, хоть она и отнекивалась. Как только остались одни, Амир сплел наши пальцы и не отпускал до самого дома. Я заметила вновь сбитые костяшки на его руках, но никак не прокомментировала, привыкла. В подъезде мы целовались, будто подростки, дорвавшиеся друг до друга. Дикие и сумасшедшие.

– Я в душ, – предупреждает Амир, когда мы входим в квартиру. – Провонял базой, самому некомфортно. Я быстро, – кидает многозначительный темный взгляд.

Я уже знаю, что потащит меня к ближайшей ровной поверхности, как только выйдет из душа. По коже бегут мурашки в предвкушении, но сначала его нужно накормить. Это я про еду. Другое он возьмет сам и не спросит. Не успеваю выбрать продукты, в дверь звонят. К нам редко кто заглядывает, поэтому смотрю в глазок, прежде чем открыть. У дверей стоит молодая женщина с ребенком. Мальчик лет пяти.

– Вы к кому? – интересуюсь, открыв дверь.

– Амир здесь живет? – рассматривая меня недовольно.

«Родственница мужа, что ли?» – появляется мысль, когда слышу акцент.

– Да, – неуверенно отвечаю, а у самой желание захлопнуть перед лицом дверь, мне не нравится ее взгляд. Но вдруг и правда родственница?

– А вы кто? – грубый тон задевает. Я начинаю подозревать, что Амир своим о нашей свадьбе не сообщил. Задевает, царапает внутри до кровавых полос.

Говорить, что жена, не стала. Пусть сам и объясняется со своей родней, если брак скрыл.

– А вы? – вопросом на вопрос. И тишина, ни одна из нас не отвечает. Я до сих пор не пригласила ее в квартиру и никакого раскаяния не испытываю.

– Что здесь происходит? – голос Амира врывается в напряженную тишину. Он только из душа. Вышел в одних штанах, торс обнаженный.

– Я жена, – облизывая взглядом моего мужа, заявляет незнакомка, а мальчишка при виде Амира улыбается и кидается мимо меня в объятия мужа.

«Жена? А я тогда кто?»

Карина

Прирастаю к полу. Перевожу взгляд с Амира на молодую женщину и обратно. Никто не спешит объясняться, а я просто не знаю, как реагировать. Меня словно радиационной волной ударило, и я рассыпаюсь на атомы. Единственный человек, который должен быть рядом и пытаться меня спасти, прижимает к груди мальчишку, как две капли похожего на него. Мой мир рушится и оседает пеплом у ног.

Девушка бесцеремонно отодвигает меня в сторону и проходит в квартиру. Только сейчас замечаю, что у ее ног стояла сумка, которой она задевает мне колено, когда протискивается в дверь. Я фоном отмечаю физическую боль, не до нее потому что. Где действительно больно, так это внутри, там все горит огнем.

– Папа, мы летели на самолете… – восторженно произносит ребенок, он продолжает что-то рассказывать, а я только отмечаю «папа». Неужели может быть еще больнее, чем секунду назад? Оказывается, может.

– Почему не сказала, что прилетаете? – меня совсем не успокаивает жесткий и холодный тон голоса Амира.

Конечно, он не рад, что все раскрылось, поэтому и прожигает еще одну жену злым взглядом. К горлу подкатывает ком, тихо накрывает истерика. Я наблюдаю, как они молча переглядываются, потом звучит знакомый мне с детства диалект, но я не понимаю ни слова, и Амир это знает.

Первая жена повышает голос, но тут же притихает и опускает глаза в пол.

– Мы очень устали, пока добирались, – переходит на русский. – Халит очень голодный.

Я, наверное, очень плохой человек, но внутри меня нет жалости. Мне хочется накричать на нее, выставить за дверь и прокричать, чтобы она исчезла. Я не знаю, как относиться к ребенку. Понимаю, что он ни в чем не виноват, но меня просто растирает в порошок его наличие.

Как?! Как Амир мог скрыть от меня такое?! Кто я для него?! Вторая жена под боком, пока первая в родном городе воспитывает наследника?!

– На кухню проходите, сейчас что-нибудь найдем, – сам несет ребенка.

Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? Бросая в мою сторону надменный взгляд, первая жена устремляется за мужем. Моим или своим? Понимаю, что все в этой квартире принадлежит Амиру, но внутри я все равно не могу смириться с тем, что она на моей территории, пачкает своим присутствием каждый уголок, каждое воспоминание. А может, она жила здесь раньше и считает, что я тут чужая? После этого я не смогу спокойно жить в этой квартире.

О чем я вообще думаю?! После того, что я сейчас выяснила, я вообще не смогу жить с Амиром. Он убил не только мою любовь, он меня растоптал. Прикрываю дверь. Слышу, как на кухне командует другая женщина, гремит посудой.

Я направляюсь в спальню, но, увидев струйку крови на ноге, сворачиваю в ванную комнату. Нужно обработать, кто знает, где валялась эта дорожная сумка.

– Я сейчас оденусь и отвезу вас на съемную квартиру, – доносится голос Амира.

– Выгоняешь? Ты ведь обещал, что Халит будет учиться в Москве, – требовательно.

– Я от своих слов не отказываюсь, Зарина…

Теперь я знаю имя первой жены, но слушать дальше нет ни сил, ни желания. Только не плакать, только не плакать! Я не доставлю ей такого удовольствия. Я видела, как приятно ей было поставить меня на место своим неожиданным приездом. Она знала обо мне. Услышала и решила заявить права. Вернуть мужа и отца в лоно семьи.

Я больше не хочу видеть ни Амира, ни эту женщину, ни ребенка. И дело не в том, что я решила сдаться, не бороться за любовь. А была ли она, раз меня так нагло все это время обманывали? На свадьбе родственников с его стороны именно поэтому и не было. Они-то знали, что Амир женат. Я для них никто…

Не смогу простить ложь, унижение. Вспоминаю, с чего вообще все началось. С обмана, противостояния. Он ведь не хотел на мне жениться, обстоятельства вынудили. Мои братья дамокловым мечом зависли над его головой, вынудили. Интересно, они знают, что у Амира уже есть жена? Теперь он многоженец. На его родине это нормально, но не здесь, не в Москве. Я далека от традиционного воспитания, для меня чуждо многоженство. Я не смогу делить мужа и не буду.

Обрабатываю царапину на ноге, смазываю йодом. В голове уже приняла решение.

Дверь резко открывается, Амир одет, бросает в стиралку влажное полотенце, не спешит со мной заговаривать, а я на него не смотрю.

– Откуда кровь? – замечает окровавленные салфетки. Быстро пробегается по мне взглядом, присаживается на корточки, пытается осмотреть рану, а мне неприятны его прикосновения, они словно отравляют меня.

– Не нужно, все в порядке, – отодвигаясь, убираю ногу.

– Карина, сейчас Зарина накормит Халита, я отвезу их, вернусь, и мы поговорим, – пытается удержать меня за руку, но я не позволяю.

– Иди к своей семье, – выдавливаю из себя, покидая помещение.

– Карина! – отчаяние в его голосе не доставляет мне радости. – У тебя нет повода расстраиваться…

Не слушаю. Ухожу в нашу спальню, стараюсь не смотреть на постель, чтобы прямо здесь не захлебнуться слезами. Достаю рюкзак, забираю только самые дорогие сердцу вещи – все остальное пусть соберет и привезет сам.

Переодеваюсь, собираю волосы в гульку, на глаза темные очки, знаю, что понадобятся. Разревусь, как только сяду в такси. Вызываю машину.

На кухне о чем-то спорят Амир и Зарина на непонятном для меня языке. Тихо открыв дверь, оставляю ключи на вешалке и захлопываю створку в прошлую жизнь…

Амир

Пробую взять под контроль своих демонов, но понимаю, что могу сорваться. Внутри все разрывает от ярости, застилает глаза красной пеленой. Будь Зарина мужиком, я бы убил, наверное. Халит останавливает. Он не виноват во всей этой истории.

– Амир, почему мы должны куда-то ехать на ночь глядя? Я не знаю города. Нужно много чего сделать, а у меня даже няни для Халита нет, – хватаю ее за локоть и вытаскиваю в коридор. Силу не контролирую, но посматриваю на ребенка, он не должен видеть, как я обращаюсь с его матерью. Халит смотрит мультфильмы в телефоне, даже о еде забывает.

– Если не знала города, зачем сорвалась без предупреждения? Меня ведь могло не быть в городе, – прожигая ее своей ненавистью. Сколько раз думал залезть к ней в голову и все там подчистить, сейчас в шаге от того, чтобы совершить преступление.

– Ты только что женился, никуда бы не уехал, – с уверенностью, для которой нет основания. – Почему не сказал ей, что уже женат? – удавлю тварь.

– Потому что не женат и никогда не был, – цежу сквозь зубы.

Я виноват перед Кариной. Мля… Разрывает изнутри. Должен был ей рассказать, объяснить… смалодушничал. До осени бы все равно признался, планировал, слова подбирал, чтобы не расстроить. Взял в жены любимую девочку, но в семью не ввел. Потому что не хотел ее с ними знакомить, знаю, что не приняли бы. Я для них чужой, она тем более. Но за Карину глотки даже им перегрызу, вычеркну из жизни.

Легче обойму патронов принять, чем видеть боль в ее глазах. Только бы выслушала, поняла…

– Для всей родни я твоя жена. Халит твое отчество носит, – шипит змея. Хватаю за горло и сдавливаю.

– Ты сейчас на волосок от смерти, Зарина. Ты меня плохо знаешь, я ведь не пожалею. Еще раз откроешь рот в сторону моей единственной жены, пропадешь без вести, – выделяю интонацией «единственной». – Халита отправлю к матери с отцом, о тебе они горевать недолго будут, – ее лицо краснеет, пока не задохнулась, отнимаю руку.

Когда брат погиб, Зарина пришла к матери и призналась, что беременна от него, но рожать не станет, потому что от нее откажутся родные. Мама слезно умоляла оставить ребенка. Зарина рыдала, но не соглашалась.

Родные уговорили меня привести ее в дом – «украсть невесту». Наши обычаи позволяют. После этого играют свадьбу, ЗАГС, традиционный обряд. В нашем случае я просто привел ее домой и дал фамилию племяннику. Мы пригласили ее родных, договорились обойтись без свадьбы, все были в курсе реального положения дел.

После рождения Халита Зарина обязана была переехать в квартиру, которую я купил неподалеку от родителей, чтобы те могли видеть внука. На этом наша история заканчивалась, но я обещал помогать воспитывать племянника, помогать материально.

Больше всего внимания и заботы достается проблемным детям в семье. Таким ребенком был мой брат. Приносил горе, но все равно остался любимым сыночком даже после смерти. Кто был инициатором того, что Зарина осталась жить в нашей семье, я не знаю. Она утверждает, что родители не отпустили. Я могу в это поверить, потому что теперь Халит стал смыслом их жизни. Они боятся его потерять, поэтому встали на защиту Зарины. Когда я сообщил, что женюсь, меня спросили, а поговорил ли я со своей первой женой, ведь по обычаям она должна дать свое согласие.

– У меня нет и никогда не было жены, – холодно произнес в трубку. – Не делайте так, чтобы у меня не стало и родителей, – так с матерью не разговаривают у нас, но я позволил себе. Впервые в жизни поставил свои интересы и свое счастье превыше всего. – Если она останется в семье, у вас больше нет сына. Ей давно пора съехать и жить самостоятельно.

– А как же Халит?.. – запричитала мать, но я перебил:

– Вы можете его видеть хоть каждый день, но Зарина не имеет права называться моей женой. Она ею никогда не была и не будет.

Этот разговор состоялся перед свадьбой. Я ждал, что родители сделают выводы и решат проблему, но они отправили Зарину с ребенком в Москву. Года три назад, еще до знакомства с Кариной, я пообещал, что Халит получит хорошее образование. Планировал перевезти их в Москву. Без заступничества моих родителей, с открывающимися возможностями я был уверен, что Зарина никогда больше не вернется в мою семью, и вопрос сам собой закроется.

Теперь придется закрывать его жестко, чтобы никогда больше не видеть боль в любимых глазах, не чувствовать себя уродом, не оправдавшим ожидания любимой женщины. Зарина застряла здесь надолго. Я больше не позволю никому вмешиваться в мою жизнь. В ней есть и будет место только для одной женщины – Карины.

Амир

Звоню Алие. У нее всегда найдется квартира. В любое время дня и ночи она даст ключи от подходящей жилплощади почти в любом районе Москвы. В свое время ее отец умел неплохо зарабатывать, деньги вкладывал в недвижимость, так же поступал и ее первый муж. Алия после их смерти превратила это в неплохой бизнес. Открыла агентство, теперь сдает не только свою недвижимость. Через пять минут решаем вопрос, ее новый молодой помощник должен сам подвезти ключи к дому, который находится в двадцати минутах езды.

Перед выходом думаю заглянуть в спальню, но Халит засыпает вопросами, не отходит ни на шаг. По дороге заехал в детский магазин, купил игрушки, чтобы в пустой квартире мальчишке было чем заняться.

Не дает спокойно дышать тихая реакция жены. Лучше бы устроила скандал и расцарапала мне лицо. Конечно, при ребенке Карина бы не стала себя так вести, но и молчать не в ее характере. Разочаровал. Блин, как же стремно на душе. Она ни на секунду не выходит у меня из головы.

Пока ждем человека от Алии, я пишу своей девочке сообщение.

«Карина, все не так, как ты могла подумать. У меня только одна жена – ты. Другой никогда не было. Люблю тебя, выдрочка. Только не грусти и не переживай. Нет повода. Скоро вернусь, все объясню».

– Зарина, еще раз назовешься моей женой, малейшая провокация с твоей стороны, попытка влезть в мою семью – и я отберу у тебя Халита. По нашим законам ребенок остается в семье отца, а он записан на меня, – девушка бледнеет, понимает, что я не шучу. – От своих слов не отказываюсь, Халит получит хорошее образование, но вы вернетесь домой – в ту квартиру, которую я купил для вас, – жестко давлю и жду, когда Зарина кивнет, только после этого продолжаю: – Я продолжу оплачивать репетиторов, когда придет время, Халит поступит в любой выбранный им ВУЗ.

Карину сейчас будет напрягать присутствие Зарины и Халита. Даже если она поймет и простит, не хочу, чтобы нервничала и накручивала себя. Пусть пройдет время. Зарина притихла. Опасается рот открыть. Давно стоило жестко отрезать.

– Квартиру я снял на неделю, за это время свозишь ребенка в аквапарк, зоопарк, здесь куча развлекательных центров, я все оплачу. Информацию найдешь в интернете. Завтра пришлю шофера.

Зарина держится за стену. Вижу в глазах испуг, кожа бледная. Страх – неплохой мотиватор включить голову. Поняла, что за свою женщину я мир сравняю с землей. Раньше мне было не до ее выкрутасов, я особо им значения не придавал. Строил планы по созданию своей семьи, но там и в мыслях не предполагал, что могу так потерять голову от женщины. Карина мне нравилась, тянуло бешено, залипал на девчонке, но не предполагал, что душа, сердце и еще один важный мужской орган будут принадлежать только ей. Хотел ее себе, получил вместе с шикарным бонусом под названием любовь. Теперь боюсь потерять, боюсь расстроить, разочаровать…

Попрощавшись с Халитом, лечу обратно домой. Не знаю, что буду говорить, но не отпущу, сотру из красивых глаз обиду и разочарование.

– Карина, – с порога.

Тишина давит, пугает. Не разуваясь, прохожу в нашу спальню, открываю дверь – Карины нет. Быстро прохожусь по всем комнатам. Зову, с каждым разом все громче. С губ слетает ругань. Она не могла уйти. Девочка моя, ну что же ты творишь? Где ты? Страх заползает в душу. Весь мир сливается в черное пятно. Вскроюсь, если с ней что-нибудь случится. Не прощу себя…

Звоню ей раз пять, но голос робота неустанно сообщает, что телефон выключен. Объездил все соседние дворы, прочесал два раза парк. Ее нет.

– Слушаю, – голос Самира в трубке.

– Карина у вас? – на выдохе, стараюсь взять себя в руки, не получается. Чех выдерживает паузу. Сейчас меня злит, что он сидит и анализирует вместо того, чтобы ответить, но я уже знаю, что моей жены там нет. – Я налажал, жестко причем налажал, она ушла, – Чех громко выдыхает в трубку. – Зарина приехала с ребенком в Москву, представилась женой, – я не оправдываюсь, а коротко, по существу, как принято в отряде, ставлю в известность. Я допустил, чтобы моя женщина меня оставила, как это можно оправдать?

– Телефон выключен? – сразу по делу, пропуская пустую информацию о Зарине.

– Да.

– Если трубку не выкинула, найдем быстро. Не теряйся, сейчас Валида с ребятами пришлю…

Карина

Боль не становится меньше, наоборот, расползается даже в самые недоступные уголки моей души и вытравляет оттуда свет, счастье, радость, оставляет выжженную пустыню. Телефон я отключаю, когда выхожу из подъезда, по нему меня сразу найдут. Бросаю в почтовый ящик. На такси доезжаю до гостиницы, которая находится по дороге до моего университета, места есть, но чтобы оформиться, нужен паспорт или другой удостоверяющий личность документ. Смысл тогда был выбрасывать телефон? К Аньке не пойдешь, там меня в первую очередь будут искать. На вокзалы? Там везде камеры, сейчас спецы Самира будут искать меня по всему городу. Можно погулять до утра, а потом…

Меня все равно найдут. Так стоит ли заставлять нервничать моих братьев и их жен? После тревожной бессонной ночи им еще весь день с детьми возиться, но домой сразу не срываюсь. У меня есть еще немного времени. Захожу в небольшое кафе, заказываю чашку кофе, посидеть в тишине не удается, почти следом заваливается дружная шумная компания. Оплатив счет, пешком иду до ближайшего парка, сижу до тех пор, пока не начинаю дрожать от холода.

Останавливаю машину, называю адрес, мы договариваемся о цене. Всю дорогу молодой мужчина пытается меня разговорить, игнорируя молчание и односложные ответы. Я просто его не слушаю, мои мысли в том мгновении, когда я открыла дверь…

– Возьмите, – я так глубоко ухожу в свои страдания, что пропускаю большую часть пути. Голос водителя отвлекает, он пихает мне в руки бумажные салфетки, еще и поясняет, пока я непонимающе на них таращусь: – Чтобы стереть слезы.

Касаюсь мокрых щек, даже не заметила, что плакала. Отогрелась, расслабилась, дала волю чувствам.

– Спасибо, – хриплым голосом.

Подъезжаем к воротам дома Самира, водитель тихо присвистывает, когда навстречу выходят охранники. Передаю деньги водителю.

– Сдачи не нужно.

Увидев меня, знакомые охранники тут же принялись звонить старшему брату. До крыльца провожали, будто со мной что-то могло случиться, пока я пересекала двор.

– Карина, – первым вылетел навстречу Петр. Тревога все еще не ушла из его взгляда. – Зачем трубку выкинула? Ни одного украшения не надела! – рявкнул он, а потом прижал к себе, руки дрожат, а он гладит меня по спине. – Я же за вас не просто головой отвечаю, девочка, вы же мне как родные все.

Думала, Петр только с малышами позволяет себе проявление эмоций, вот и я чувствовала себя обиженным ребенком, а объятия начальника охраны прорвали плотину, слезы вновь хлынули из глаз. Он всегда был добр и внимателен. После стольких лет верной службы он для Чеха не просто товарищ, а член семьи.

– Найти тебя не получалось, таксист назвал адрес гостиницы, а потом твои следы пропали. Камеры в том районе не работают, из десяти одна действующая, – продолжает выговаривать.

Он бы еще долго меня ругал и успокаивал, но Лея, услышав шум, уже спускалась. Взволнованная, растрепанная. Мелкая придумала новую игру «вырви у мамы пучок волос».

– Как ты? – заглядывая в глаза. Петр отстранился, его место заняла Лея.

– Плохо.

– К себе пойдешь?

– Да, – кивнув, потому что голос подвел.

– Хочешь поговорить? – спросила невестка, входя следом за мной в спальню.

– Не сегодня, – сил не осталось. Мне хотелось забиться в угол, побыть наедине с собой, а лучше уснуть и ни о чем не думать. Только не уверена, что получится. – Лея, я не хочу видеть Амира, пожалуйста, пусть он не приходит.

На ее лице отразилась грусть. Лея переживала и не скрывала. Я бы тоже переживала, случись у них разлад в семье. Да только нашу ситуацию обычным разладом назвать нельзя. Я пока ничего не решила, невозможно в таком состоянии думать о том, что будет с нашими отношениями. Сначала нужно успокоиться, потом подумать. Хотя уже сейчас знаю, что не смогу его простить. Не смогу. Он убил меня своей ложью. Насколько сильно я его любила, настолько сильную боль Амир мне причинил. Выпить бы таблетку снотворного, чтобы не думать и просто спать.

К дому подъехало несколько машин на скорости, наверняка оставляя тормозной след на плитке, выложенной перед домом. Поднявшись с кровати, закрыла на замок дверь. Выбить ее Амир не посмеет… надеюсь…

Карина

Стою у самого края окна, прячась за шторой. В комнате горит ночник, мой силуэт можно разглядеть, если я встану напротив. Во дворе горят фонари, мне хорошо видно происходящее. Петр спешит навстречу моим братьям… и мужу, отчитывается. Все напряжены. Мое возвращение их не отпустило. Амир отделяется от компании и спешит в дом.

Я совсем не готова встречаться с Амиром лицом к лицу, не хочу слушать его объяснения. Если Самир с Валидом рядом с ним, значит, в курсе, что приехала его жена с ребенком. Мне казалось, что братья в этой ситуации должны встать на мою сторону. Ладно, мужскую солидарность, как и женскую, никто не отменял. Я вообще бы ничего не рассказала братьям. Не привыкла делиться своими неудачами, проблемами, поражениями… болью.

Амир был первым после мамы, кому я полностью готова была открыться: эмоции, страхи, радость, поражения, боль. Казалось, что я идеально его чувствовала, а он чувствовал меня. Обман, ложь, иллюзия…

Ручка двери со звуком опускается вниз, но не поддается. Негромкий, но требовательный стук. Ритм сердца срывается с привычного. Эмоции накатывают, глушат под собой. Возвращаюсь в кровать и накрываюсь с головой, прячусь от боли, жжения в груди.

– Карина, открой, – снова стук в дверь. – Пожалуйста… девочка моя, открой. Я все объясню, – настойчиво, нервно. – Выдрочка, я не уйду, выслушай меня, – кулаком один раз, скользящий звук кожи по дереву. – Ори, кричи, ударь меня, только не закрывайся от меня, – бьет наотмашь своими эмоциями.

Они проникают в меня, всю меня изнутри полосуют кривым ржавым лезвием. Ты все разрушил! Разрушил… убил…

Какое-то время стоит тишина. Я подхожу на носочках к двери, прислоняюсь спиной. Знаю, он там. Не уйдет. Мой поступок даже мне непонятен, но я не пытаюсь анализировать. Здесь вроде не так больно.

– Зарина не моя жена и никогда ею не была, – негромко произносит он, будто чувствуя мое присутствие прямо за дверью. – Халит сын моего младшего брата. Он погиб, когда Зарина была беременна. Чтобы этот ребенок появился на свет, мне пришлось привести ее в дом и назвать перед соседями и родственниками женой… – голос устало льется из-за двери.

Он рассказывает про условия сделки, про то, что никогда не был с ней близок, не было ни обряда, ни регистрации брака, и она давно должна была переехать из родительского дома, но те в память о сыне держатся за единственного внука. Я слушаю, каждое слово пропускаю через себя. Мне не становится легче, хотя Амир объясняет, что не хотел меня расстраивать. Не хотел, чтобы я переживала из-за отказа его родителей признавать наш брак. Головой я понимаю… нет, пытаюсь понять, найти оправдания его поступку, а сердце продолжает кровоточить. Новые факты причиняют новую боль. Какой девушке приятно узнать, что родители любимого мужчины тебя не приняли, отвернулись, даже не познакомившись? А мне казалось, что родители должны радоваться за своих детей, быть счастливы, что те нашли свою любовь и создали настоящую семью.

К моей боли добавляется боль Амира. Он не станет жаловаться на родителей. Я даже такой ситуации представить не могу, чтобы мой сильный мужчина говорил о том, как несправедливо они себя вели и ведут до сих пор. Стальной характер, он пытки будет терпеть, стиснув зубы. Наверное, еще в детстве научился со всеми трудностями справляться сам. А ведь даже сильным мальчикам нужно дарить нежность, заботу, любовь, внимание. Амир недополучил. Не умеет открываться и доверять людям. Для него семья – ребята из отряда, мои братья… и я.

Разворачиваюсь лицом к двери, веду ладошкой, будто глажу его лицо. Он не может меня видеть, это и к лучшему. Хочется заполнить пустоту внутри него, но я сама пуста. Из меня выкачали все теплые эмоции, а боль продолжает топить. Оставить его там, за дверью? Он не уйдет. А для сильного мужчины показывать свои слабости – ломка. Я не хочу и не буду его ломать. Не стану такой, как его родители. Но я не простила. Обида еще дышит во мне. Не построить крепкой семьи без доверия.

Поднимаюсь на ноги. Открываю замок. Амир входит, стоит на месте, но я чувствую, что сдерживается. Видит заплаканное лицо, его всего корежит.

– Мы не будем сегодня продолжать этот разговор, просто ляжем спать, – тихо, но твердо. – Когда я буду готова, мы к нему вернется.

Он чувствует, что мне нужна тишина, может, она нужна и ему. Я ложусь под одеяло, устраиваюсь на краю. Закрывает дверь, проходит в комнату. Ложится поверх одеяла за моей спиной, руку кладет на талию, притягивает к себе. Так и засыпаем…

Амир

Если я думал, что утром она захочет поговорить – ошибся. Я почти всю ночь пролежал рядом без сна, а она во сне тихо стонала и плакала.

Девочка моя, да что же ты делаешь? Я же все исправлю, мир переверну, никому обидеть не дам. Вот зачем ты себе и мне душу рвешь? Маленькая совсем…

Прижимал крепче к себе, будто боль мог на себя перетянуть. Тяжелая ночь, выматывающая, а утро не приносит облегчения. Карина уходит в душ, запирает дверь.

Роняя голову на ладони, пытался думать. Хрен там. Решетило ее эмоциями, нутро все в дырах. Я не знаю, как ей помочь, что нужно сделать? Как исправить?

Карина выходит полностью одетая, даже волосы высушила. Отмечаю, что это пипец как больно. До вчерашнего дня душ и ванну мы часто принимали вместе, она не закрывала дверь. Я входил без стука. Иногда оставался в стороне, мог возбуждать ее разговорами: говорить хриплым голосом комплименты, рассказывать, что хочу с ней сделать. Иногда срывался, заходил к ней, прижимал к стене…

Если я был занят, то из душа она выходила в полотенце, которое сексуально роняла к моим ногам, стоило на нее взглянуть. Играла, провоцировала. Тянулась за трусиками и медленно их надевала, срывая все предохранители. Теперь вакуум, пустота, я задыхаюсь без своей девочки!

– Поговорим? – я всю ночь прокручивал наш разговор в голове, а сейчас понял, что она не хочет меня слушать… не может принять.

– Нет, – как и ожидал. Сорваться тянет, прижать к себе, но она такую броню выставила, не прорваться.

– Поедем домой? – словно перерезал провод на часовом механизме бомбы за несколько секунд до взрыва, и пока отсчитываются последние секунды, жду, что станет с моей жизнью. Разметает на ошметки или дадут шанс все исправить?

– Поедем, – не смотрит на меня, едва слышно.

В машине молчим. Карина смотрит в боковое окно всю дорогу. Дома сразу уходит в спальню. Следующие два дня проходят по одному сценарию. Она практически не ест, я заставляю хоть немного перекусить. На занятия не ходит, телефон выключен. Со мной говорит вежливо, отстраненно – и только отвечая на вопросы или «не хочу». Ночью я засыпаю рядом с ней, Карина не гонит, но она не рядом. Холод и пустота. Не получается ее согреть, заполнить, с каждым днем она сильнее отдаляется, утекает.

Что?! Ну что мне нужно сделать, моя девочка?! Скажи, не мучай, не убивай нас!

На третий день она входит в кухню, когда я готовлю ужин. Встает у окна, смотрит во двор. Даже от этого присутствия все рецепторы оживают, впервые сама подошла близко.

– Не получается отпустить эту ситуацию, – тихо произносит, рука с лопаткой над плитой застывает. – Не могу, – надрыв в голосе, меня вновь прошивает ее болью. Я уже не раз думал поставить на эти воспоминания блок, заставить ее забыть и запретить вспоминать, но она снимет, и потом будет апокалипсис.

– Я хочу помочь, ты разрешишь?

– Гипноз? – губы дергаются, но ни ухмылка, ни улыбка так и не появляется на губах.

– Нет, хотя соблазн есть, – честно признаю. – Поговорить… открыться… Выслушай меня… пожалуйста, – застываю в ожидании ее ответа.

– Хорошо.

– Я, не задумываясь, отдал бы жизнь, лишь бы в твоих глазах вновь искрило счастье, – я каждый раз готов умереть за идею, за родину, за политиков, которые играют судьбами простых людей и навариваются на этом, отмывая капитал. За нее я с радостью умру. – Я никого не любил до тебя, я даже не знал, что так можно любить. До тебя и не жил толком. Существовал, напоминая себе боевого робота, – невесело улыбаясь. Так и было. – Ты вдохнула в меня жизнь, научила радоваться и быть счастливым. Сейчас я откатываюсь назад и тебя тяну за собой. Я не могу видеть тебя такой, моя девочка, – делаю шаг к ней. – Карина, я не думал тебе врать или скрывать Зарину и Халита. Я хотел тебя защитить, не хотел, чтобы ты расстраивалась из-за моих родителей, с которыми мы давно отдалились друг от друга. Я привык сам принимать решения, и скрывать правду было ошибкой. Не уберег, причинил тебе боль. Я сделал из этой ситуации выводы. Скрывать мне больше от тебя нечего. Давай вернемся туда, где мы всегда вместе, где меня сносит от твоих эмоций, где я кайфую, наблюдая на твоем лице улыбку. Я люблю тебя, Карина. Только тебя, моя девочка. Ты одна в моей жизни, и других никогда не будет, – подхожу вплотную, заглядывая в глаза, не отстраняется, кажется, начала оттаивать. Обнимаю, чувствуя от нее тепло.

– Наш ужин горит, – произносит, улыбаясь, а я чувствую, что вновь начал дышать полной грудью. Да пусть горит, хрен я сейчас тебя выпущу их своих объятий!

Эпилог

Карина

4 месяца спустя…

– Ты опять ничего не ешь, Карин, – глядя на мою нетронутую тарелку, недовольно протянула подруга. – Я обещала красавчику за тобой присмотреть.

– Что-то не хочется, – о том, что кружится голова и подташнивает, говорить не стала, разведет панику. После отъезда Амира аппетит пропал, я практически не спала, беспокойство за мужа съедало меня. Это первая командировка после нашей свадьбы, и я понимаю, что не последняя. С ума сойду, пока его дождусь. А я обязательно дождусь, по-другому просто не может быть.

– Ты должна есть, думаешь, он обрадуется, что ты себя доводишь?

– Он об этом не узнает, – улыбнувшись.

Я не собираюсь ему рассказывать. Зачем зря волновать и провоцировать его на неадекватные действия? Он ведь в следующий раз ко мне повара с охраной приставит. Парни будут обязаны насильно в меня впихивать еду, петь колыбельные, чтобы я хорошо спала. Своим глупым мыслям улыбнулась. Амир перед отъездом взял с меня кучу обещаний, а я ни одного не запомнила, но на все согласилась. Мои тревога и страх за него перекрывали все. Он мне до последнего старался не говорить, чтобы не расстраивать, за день до вылета сообщил. Теперь я понимала Ясю. Временно я вернулась в дом брата, Ясмина с детьми тоже. Вместе было чуть легче, да и Самир, видя на лицах тревогу, спешил успокоить последними новостями.

– Я-то буду молчать, но красавчик заметит, как только доберется до тебя, – подмигнула Анька.

– Да я не сбросила ничего, – вещи на мне сидели нормально.

– Ага, рассказывай.

Я сильно похудела после нашей ссоры. Вроде и помирились, но меня еще долго эта ситуация держала в напряжении. Не знаю, почему не получалось отпустить. Он жестко поговорил с родителями, это был долгий и неприятный разговор, после которого они пытались мне звонить, но я не смогла переступить через себя и заговорить с ними. Это не гордость, просто я не верила, что они поменяли ко мне отношение. Амир запретил им меня тревожить, сказал, что сам нас познакомит, когда поймет, что пришло время. Зарина с Халитом улетели, переехали из родительского дома. Все вроде наладилось, а я продолжала худеть, не сильно, но через пару месяцев стало заметно. Амир хотел, чтобы мы поехали отдыхать, я смогла отвлечься, переключиться на положительные эмоции, я видела, что он нервничает, все понимает. Мы не уехали, их группу кинули на задание, Амира тогда не взяли из-за ранения, а Валид уехал. И меня знатно так встряхнуло, пришло осознание, что я зря позволила этим переживаниям так глубоко в меня врасти. Вроде не осознаю, а они подтачивают мою нервную систему. Он рядом, он со мной, он жив, он не предавал меня, защитить пытался так, как умеет. Не было у него любящих заботливых родителей, не было доверия в семье, откуда взяться этому опыту? Его нужно нарабатывать. Я понимать и помогать должна, а не вгонять своего мужчину в стресс, он и так боится меня потерять. Отпустила ситуацию окончательно, стало легко и свободно. Лишь бы мы были вместе, мы все преодолеем. Амир мне дарован Вселенной, мой до кончиков ногтей. Как пьяная рядом с ним. Счастливая и дурная. Не хочу и не могу его потерять. Люблю.

Нужно написать ему об этом. Вернется на базу, прочтет. Я ему за последние три дня много чего написала и отправила. Было желание прислать ему фото в новом комплекте нижнего белья, которое он еще не видел, но Амир запретил присылать личные фотографии, пароли легко можно взломать. Приедет, пусть любуется вживую. Я ему такой сюрприз подготовлю…

– Ты еще со мной? – привлекает внимание Анька.

– Извини, задумалась.

– Доедай и вызывай своего Димыча, – командует подруга, пододвигая ко мне тарелку с красной рыбой и тушеными овощами. Заставляю себя съесть несколько кусочков, в словах Ани есть правда. Если я себя сейчас доведу, Амир в следующую командировку места себе не сможет найти, а ему нужна холодная голова. Я должна быть сильной ради него.

Димыч приехал через полчаса, Анька с нами не захотела ехать. У нее вечером наклевывалось свидание, она решила сходить в салон красоты.

– Димыч, у тебя все хорошо? – вел он себя странно, не улыбался, взгляд на меня не поднимал.

– У меня?.. Да… да… все хорошо, – нервно. Сердце в предчувствии беды сжалось до боли, воздуха перестало хватать.

– Что с Амиром?! – закричала я, теряя контроль…

Карина

– Ты никуда не полетишь! – рявкнул Самир, заставил остановиться слезы, что до этого момента текли по щекам. – Там война, Карина! Там убивают! Женщин насилуют, не щадят детей! Сбивают самолеты! – если Самир теряет контроль, это страшно. – Больше мы к этой теме не возвращаемся, – прикрыв глаза, дает себе несколько секунд, чтобы вернуть на лицо привычное спокойное выражение. Эмоции прячет под замок. Как так можно, его ведь наверняка изнутри разъедает? – Карина, я лечу туда, будут звонить каждые три часа и сообщать о состоянии Амира. Как только его можно будет транспортировать, привезу сюда. Верь мне. Все будет хорошо, – по сжатым в тонкую линию губам я понимала, что он и сам заставляет себя в это поверить. Самир подходит ко мне и обнимает.

«Прости, брат, но я тебя ослушаюсь!»

Третьи сутки на ногах. Практически не спала эти дни. Удивляюсь, как еще держусь. Амир так далеко… а меня нет с ним рядом. Я готова отдать часть своих жизненных сил, лишь бы он поправился. Мне нужно быть возле него, я чувствую, ему это необходимо. Самир не отпустит. Я уже столько доводов приводила, умоляла, плакала. Бесполезно.

– Самир, мы пришли попрощаться с папочкой, – Лея спустилась вниз, держа на руках только что проснувшуюся малышку. Это было сигналом – пора.

– Я пойду.

Свернув в сторону кухни, прошла мимо и направилась к двери гаража. Хоть бы все получилось! Не помню, когда я так волновалась, но страх за Амира заставлял меня двигаться.

– Может, передумаешь? – Яся с Леей были соучастницами моего побега, но каждые полчаса пытались отговорить. – Самир нас всех под замок посадит за эту выходку, – мотнув головой, она открыла контейнер, размер которого не превышал мусорные баки, что стояли на улице. В нем находились ящики с оборудованием, медикаменты, но свободного места было достаточно, чтобы там удобно устроиться. – Держи, – пихнула она мне рюкзак с одеждой. – Здесь еда, – как только я удобно расположилась, она мне поставила пластиковый контейнер на колени. – Это безумие, Карин.

– Я не могу по-другому.

– Береги себя, а мы все сделаем, – коротко обнялись. Времени оставалось мало. Скоро подъедет машина, чтобы довезти груз до самолета. В аэропорту контейнер никто проверять не станет. Закрыв дверь, Яся защелкнула все замки и, пожелав удачи, убежала.

Через широкие щели проходило достаточно воздуха, пока дискомфорта я не испытывала. Главное – пережить перелет…

Я задремала. Разбудили голоса мужчин, контейнер принялись закатывать в машину. Меня немного побросало, но в целом нормально. Выкатывали… закатывали. В самолете контейнер зафиксировали. Нужно было взять с собой мягкую подушку, попа устала сидеть на твердой поверхности. Пока долетим, она станет квадратной. А ведь Амир так любит мои «аппетитные булочки». Стоило подумать о муже, на глаза навернулись слезы. Я скоро приеду, я скоро буду рядом. И только попробуй не поправиться!

Когда самолет начал набирать высоту… думала, потеряю сознание. Уши заложило, воздуха престало хватать, но прошло все быстро. Попыталась запихать под попу рюкзак, но ничего не получалось, зато шума я подняла много. Если кто-нибудь заглянет в грузовой отсек и меня здесь обнаружит, то Самир развернет самолет обратно, вот ни капли не сомневаюсь. Буду терпеть. За время перелета я немного перекусила, но почти сразу пожалела. Легкое недомогание обернулось ощутимой тошнотой. При приземлении я чудом оставила содержимое желудка в себе. Вроде все хорошо, я долетела, нужно радоваться, но меня трясло от страха. Совсем скоро Лея позвонит Самиру и скажет, что я все это время была в контейнере…

Не убьют же они меня? У них только одна сестра. И во мне течет их дикая кровь. Контейнер отстегивают, вновь грузят на машину и куда-то везут. В щели вижу несколько военных внедорожников вокруг. Слышу голос Самира, отдающий приказы. Я совсем не расстраиваюсь, что до сих пор сижу в контейнере. Тут как-то безопаснее, спокойнее. Пыль кругом. Стоит жара. С меня уже семь потов сошло.

Нужно выбираться, я готова дать о себе знать, но тут открывается стрельба. Ответная идет с внедорожников, на которых установлены пулеметы. Мужской злой крик, мат. Несколько пуль проходятся по кузову, попадают в контейнер, осыпая меня деревянной крошкой. Меня вроде не задело, хотя говорят, что во время шока боли не чувствуешь. Мы гоним с запредельной скоростью, среди сопровождения есть раненые. Надеюсь, с Самиром все в порядке.

Самир, пожалуйста, только не ты. Ты ведь глава семьи, наша сила и защита. И я очень люблю тебя, братик.

Доезжаем до второй базы. Меня всю трясет, пока я не слышу голос Самира.

– Этого быстро к медикам. Разгружайте и заносите в медблок, – отдает таким тоном приказ, что даже генералы не посмеют ослушаться. Запоры на контейнерах начинают открывать. Ох… как же страшно.

– Здесь несколько дыр, – комментирует кто-то из парней. Самир, выругавшись сквозь зубы, принимает звонок. Я уверена, что это Лея.

– Да, Лея? – отмечаю, что голос брата звучит намного мягче. – Хорошо долетел. Иду сейчас к нему. Что?! Повтори, что ты сказала?! – а вот это уже очень плохо, если он на Лею начинает кричать. Крышка контейнера открывается, я встречаюсь с разъяренным взглядом брата. Он отбрасывает телефон, вытягивает меня из ящика. Ноги не держат, тело затекло, я оседаю на горячий песок. Самир падает на колени и начинает меня осматривать. Руки дрожат, мне впервые становится стыдно за свою выходку.

– Меня не задело, – я понимаю, отчего такая реакция. Слышу, как скрипят его зубы. Парни, что открывали контейнер, стоят с открытыми ртами.

– Вы хоть понимаете, что эта безмозглая чудом осталась жива?! – подобрав телефон, он кричит в трубку. – Эту выходку я вам не спущу…

Карина

Меня стошнило! Всю дорогу держалась, а тут прямо у ног брата вывернуло, только успела отвести голову в сторону. Стыдно-то как!

– Лея, перезвоню, – обеспокоенным голосом. – Карина, что… где болит? – придерживая мою голову.

– Это из-за перелета, – хотя не уверена, потому что меня еще до ранения Амира тошнило. Самир вытер мне рот платком, обычно он всегда носит в кармане, а сейчас я не видела, откуда он его взял.

– Уйдем отсюда, здесь жарко, – подхватив на руки, брат понес меня в сторону военных палаток. – Заканчивайте здесь, – бросил на ходу приказ.

– Я к Амиру хочу, – с опаской, ожидая очередной волны злости.

– Чуть позже вместе пойдем, пусть тебя врач осмотрит.

– Мне уже нормально, – врала, потому что хотела скорее увидеть мужа. На самом деле у меня кружилась голова, до сих пор подташнивало. Из-за слабости к глазам подкатывали слезы. – Самир, пожалуйста. Я переволновалась, полет был непростым…

– Карина, не напоминай. Меня до сих пор всего трясет, – наши взгляды схлестнулись, но куда мне до его темных, пронизывающих душу омутов? Ему достаточно посмотреть на врага, чтобы тот сложил оружие. – По заднице вы все трое получите, тут даже не обсуждается. Рисковать своей жизнью… да как ты до этого додумалась?

– Ты не хотел меня с собой брать, – обиженно, отводя взгляд в сторону.

– Не находишь, что у меня для этого была причина? Что молчишь?

– Не говори ничего Амиру, – тихонько, с умоляющими нотками в голосе.

– Скажу, как только он отроет глаза, Карина! Даже не думай, что я это скрою. А если он не отлупит тебя хорошенько по заднице, я ему голову откручу.

– Так ты меня отлупи, – наш дурацкий разговор стал возможен только потому, что Самиру нужно было выплеснуть куда-то свою злость.

– Для этого у тебя есть муж, – опуская меня на кушетку.

Я заметила, что у отвернутого полога стоит военный медик и прячет улыбку, поэтому для меня так и осталось тайной, почему за провинность меня должен наказать именно муж.

– Осмотрите, пожалуйста, мою сумасшедшую сестру, ее только что стошнило, потому что она решила лететь в контейнере грузового отсека, – всю эту дичь он выдал спокойным твердым голосом, будто на каком-то форуме представлял новинки военной техники. Глаза медика полезли на лоб, а я горестно вздохнула. – Последние дни она плохо ела и мало спала.

«От него хоть что-то можно утаить?»

Вышла я от врача через пятнадцать минут. Врач предложила полежать, но мне не хотелось. Путем опроса выяснилось, что у меня задержка больше двух недель, и, скорее всего, мое плохое самочувствие связано с беременностью. У меня вязли анализ крови, результат скоро будет готов. Теперь мне вряд ли дадут по заднице, скорее всего, сразу открутят голову, что посмела рисковать не только собой, но и ребенком.

Ребенок…

У нас с Амиром будет малыш. Меня накрывает эмоциями, я не знаю, как правильно реагировать на эту новость. Конечно, радость, но мне ее хочется разделить с мужем, увидеть его реакцию.

По щекам катятся слезы. Амир, возвращайся скорее к нам…

Амир

Прихожу в себя, рядом стоят медики, смотрят в бумаги, что-то обсуждают. Жив. Несмотря на сильные препараты, которые колют после операции, чувствую боль, но все равно хочется улыбнуться. Я вернусь к своей выдрочке, как и обещал. Не подвел. Скорее бы обнять, прижать к себе и не отпускать…

Шевеление на соседней кровати привлекает внимание, и, скосив взгляд… охреневаю. Хочется выругаться в голос, если бы не трубка, я бы так и поступил, наверное, дышал какое-то время через трубку. Какого?.. Как Самир посмел ее отпустить? Судя по тенту вместо потолка, это военная палатка. И меня совсем не успокаивает, что с Кариной все хорошо, она рядом со мной. Это не то место, где должна находиться моя любимая женщина. Самир! Как ты мог?! Хочется встать, схватить свою девочку и впихнуть в первый самолет, который унесет ее подальше от этого ада. Если бы не пристегнули руки ремнями, я бы уже поднялся на ноги! Дергаюсь чуть сильнее.

– Проснулся? – обращает на меня внимание Константин Викторович – военный хирург с большим стажем. Мы давно знакомы. Смотрит на часы, улыбается. – Мы ждали тебя минут через десять.

Я ему взглядом показываю на соседнюю кровать.

– Она не отходит от твоей кровати. Хорошая у тебя жена, Амир. Верная, сильная, смелая. С такой не страшно по жизни идти. Не подведет, не предаст, не откажется, – с восхищением о Карине.

Мне приятно. Я с ним согласен. У Константина не получилось крепкой семьи, три раза пытался, все не то, не умеют многие женщины жить вдали от мужчины, ждать месяцами, переживать. Это сложно, и винить их вроде как нельзя…

– Сейчас мы тебя освободим, только ты не дергайся, не пори горячку, а то всю мою ювелирную работу запорешь, заново тебя штопать.

Жду, когда освободят. Константин объясняет, какие ранения я получил, как долго буду восстанавливаться. Два в ногу, три в область туловища. Кровопотеря, пробито правое легкое, из него осколки ребра вынимали.

– Амир, мы пока не будем убирать трубку из легких, тебе предстоит перелет. Долечивать тебя будут в Москве. Сегодня же отправим, – я прикрыл глаза, соглашаясь. Не о себе думал, Карину нужно отсюда вывозить как можно скорее.

– Амир, – проснулась моя девочка. Спросонья голос хриплый, но такой родной. В глаза бросается осунувшееся лицо, круги под глазами. Она очень сильно похудела. За секунду оказывается возле моей постели, по щекам текут слезы, которые хочется смахнуть, умолять, чтобы не плакала. – Все-все, не плачу, – видя мой взгляд. – Я так сильно тебя люблю, – не стесняясь никого.

«Ты просто не представляешь, как сильно тебя люблю я…»

– Пришел в себя? – в палату входит Чех.

Хотел протянуть ему руку, но мне нужно заново учиться двигаться, пока тело не слушается. Брови на переносице, хмурится, зло глядя на Карину. Что здесь происходит? Это я на него так должен смотреть! Медики под каким-то предлогом оставляют нас одних. Карина умоляюще смотрит на брата.

– Самир, не сейчас, – умоляюще смотрит на Чеха.

– Почему не сейчас? Костя разрешил.

Взглядом требую объяснить.

– Эта сумасшедшая женщина – твоя жена и моя сестра – будучи беременной…

Я стану отцом! От счастья хочется кричать, схватить свою девочку…

– …прилетела сюда в медицинском контейнере грузового отсека, – продолжает он, и моя радость перестает быть только радостью. – Ей помогли Лея с Ясей, но они не были в курсе ее беременности, хотя это их не оправдывает, – готов обратно отправиться в кому, потому что только так я смогу принять услышанное. Пусть это будет неправдой! Теперь яростный взгляд я кидаю на Карину, которая, закусив нижнюю губу, виновато смотрит на меня.

– Самир, хватит! – требует она.

– По дороге с аэродрома нас обстреляли, две пули попали в контейнер, чудом ее не зацепив, – я прикрываю глаза, сердце разрывается в груди, мне даже подумать страшно, что могло произойти непоправимое. Открыв глаза, я одариваю Карину таким взглядом, что она сжимается.

Да, милая! Да! Как только я встану на ноги…

– Зачем ты так? – слезы наворачиваются ей на глаза.

– Потому что в нем сейчас столько препаратов, притупляющих реакцию, что он сможет это пережить и не сойти с ума. Когда придет в себя, смирится с тем, что у него сумасшедшая жена, и не прибьет тебя, – я прекрасно понимаю, почему Чех рассказал мне все сейчас. Будь у меня силы, я бы орал и крушил все вокруг, напугал бы беременную жену. Она когда-нибудь поймет, что без нее мне незачем жить? – Хотя я поддержу, если он привяжет тебя к батарее, когда в следующий раз отправится на задание.

– А вот не надо подавать Амиру плохих идей!

– Я обещал открутить тебе голову, если ты за эту выходку не высечешь ее по заднице, – обращается ко мне.

«После родов, брат!» – киваю головой.

Накажу… доберусь до ее попочки…

– Мне нельзя нервничать, – заявляет моя выдрочка, складывая на груди руки, в глазах блестят слезы. Я на время забываю о ее выходке и взглядом прошу Чеха замолчать. Вспоминаю, что она и так сильно перенервничала за эти дни, а ей нужны только положительные эмоции.

Я скоро стану отцом. Карина делает каждый мой день особенным. Самир оставляет нас одних.

«Люблю», – говорю глазами, душой, сердцем…

Амир

Телефон звонит, тяну руку на пассажирское сиденье, смотрю на экран – мама. Секунду на раздумье, отклоняю вызов. Вчера разговаривали. Они знают, что у меня родился сын, поздравляли, просили разрешения приехать в гости, увидеть Карину и внука. Я не готов. Не готов впустить их в свою жизнь. И это не детские обиды, они не могут быть у взрослого состоявшегося мужчины, который не раз был в аду и сумел выжить. Я не могу забыть, что они не приняли мою жену, не оказали должного уважения, попытались разрушить мой брак и причинили ей боль. Когда-нибудь я приглашу их к нам в гости, но не сейчас. Мне эгоистично хочется тишины в своем доме, хочется наслаждаться своим счастьем, не сдерживать своих порывов и желаний, когда выдрочка рядом. Как только моя девочка восстановится после родов, устрою ей секс-марафон. Последние месяцы мы вели себя сдержанно, были небольшие осложнения. Я безумно соскучился по нашим безумствам. Чтобы несколько раз подряд, чтобы Карина срывала голос, пока я держу ее на пике блаженства…

Сигнал сзади отвлекает от жарких мыслей. Сегодня я забирал свою семью из роддома. Беременность Карины была незапланированной, все случилось неожиданно, чему я очень рад. Моя девочка обязательно доучится, но чуть позже.

Единственное, о чем сожалел – не успел подготовить нам дом. Не хватило восьми месяцев для постройки с нуля. В чужое жилье Карина не хотела заселяться с малышом, те варианты, которые нам предлагали, нас не устроили. Самир выбил участок рядом с ними, будем соседями Чехоевым. Стены выложены, внешняя отделка идет полным ходом. Несколько месяцев придется пожить в квартире, пока завершится ремонт и обустройство комнат.

Мне неважно, где жить, главное, чтобы мы были вместе, но моей девочке хочется красивый дом, с садом, бассейном – значит, он у нее будет. Мне станет спокойнее, что Самир всегда рядом. После ранения я почти полностью восстановился, вопрос времени, когда придет новый приказ, и нас отправят в командировку. С Валидом решили, что контракт продлевать не станем, добьем этот – и свободны. Смерти как не боялись, так и не боимся, но теперь мы в ответе не только за свои жизни, поэтому обязаны находиться рядом с семьями. На гражданке мы тоже сможем быть полезными.

К роддому я подъехал не самым первым, все уже в сборе, меня ждут. Сегодня солнечно, тепло на улице. Девчонки стоят у входа в светлых платьях, шаров бело-голубых заказали штук двести, скрипачка в нежном платье лавандового цвета играет красивую мелодию, аниматоры в костюмах зверей, цветы для Карины, все это снимают оператор и фотограф… а рядом брутальные бородатые мужики с суровыми лицами портят всю картину. Я угадал с цветом одежды – белые льняные штаны, рубашка в тон. Из общей концепции не выделяюсь.

– Это они нам мстят, – взвыл Валид через несколько минут после того, как медсестра вынесла сына и дала мне его на руки. Лея и Яся устроили затяжную фотосессию. Самиру, Валиду и мне в руки дали воздушные самолеты. – Выглядим как придурки, наверное. Эти заразы при каждом удобном случае не забывают уколоть. Зря они тогда отделались легким испугом.

Я почти все время проводил в палате с Кариной и Тамиром, но каждый раз, беря на руки своего малыша, ощущаю, как замирает сердце. Я без пояснений понимал, о чем говорит Валид. Воздушный самолет вызвал ассоциацию с тем случаем, когда Карина подговорила девчонок, и они помогли ей проникнуть в самолет.

Все ведь могло закончиться не так хорошо. Девчонки тогда были неправы. Мы воюем для того, чтобы наши дети и жены жили в мире и спокойствии, их выходка могла лишить меня всего, ради чего стоит жить. Валид тогда голос сорвал, крича на всех троих. Он еще не вернулся с задания и узнал обо всем позже других.

Чехоевы своих жен отправили в тайгу на месяц в наказание, хотели приструнить. Просто пугали, через неделю не выдержали, поняли, что себя наказывают, и сорвались к Лее и Ясе, а те отказались к ним возвращаться. Им и в тайге было хорошо, все их желания выполняли Олег и Петр, чистый воздух, ягод полно. А у братьев работа в Москве встала. Помирились через несколько дней.

Никто эту историю не забыл, но все сделали выводы. Я всю жизнь буду вспоминать тот день со страхом, но ни на секунду не забуду, что Карина рисковала собой, чтобы быть со мной рядом.

– Теперь домой, – командует Лея, забирая из рук Самира проснувшуюся дочь.

– Только если весь этот карнавал останется здесь, – бурчит Валид, но для меня все это не имеющий значения фон. Вот оно – мое счастье, рядом со мной. Я глаз оторвать не могу от своей девочки. Она каждый мой день наполняет смыслом, дарит счастье и любовь. Обнять, вдыхать ее аромат, целовать пухлые губы… Хочется остаться только вдвоем… втроем. Не привык еще.

– Амир, с наказанием не затягивай, – глядя на сестру, выдает Валид. Это стало шуткой, никто никого не наказывал. Покричали, а потом еще полгода читали нотации и сейчас периодически вспоминаем, чтобы они еще чего-нибудь не выкинули. Наши женщины могут.

– Мне нельзя нервничать, я кормящая мама. Молоко может пропасть, – гордо выдает моя девочка.

– Правильно. Как только перестанешь кормить, сразу за вторым, чтобы эти деспоты уже наконец-то забыли ту историю, – поддерживает подруг Яся, кидая на мужа гневные взгляды.

– А то сорвемся все вместе в тайгу и откажемся возвращаться, – поддевает братьев и меня заодно.

– Накажу, – подмигивая выдрочке.

– Не посмеешь, – одними губами.

– Есть у меня пара идей относительно твой сладкой попки, сейчас она такая аппетитная, что, боюсь, от наказания тебе не уйти, – она до сих пор не разучилась краснеть…

– Амир, вы едете? – все уже спустились и стоят у машин.

– Едем, – кричу людям, которые стали мне настоящей семьей, но с места не могу сдвинуться, в душе так много всего, не обличить в слова.

– Я знаю, у меня так же, – тихо шепчет Карина, читая в моих глазах то, что не получается сказать. – Я люблю тебя…

Знаю, чувствую, вижу…

– Ты все, что мне нужно было от этой жизни, чтобы быть счастливым, моя девочка. Порой мне кажется, что ты даже не представляешь, как сильно я люблю тебя…