Рада

— Маша просто красавица, — произносит моя подруга Лера, я соглашаюсь на автомате, хотя не замечаю никого, кроме брата невесты.

Сердце — предатель. Вылетает из груди, когда я смотрю на Егора. Конечно, самая красивая на свадьбе всегда невеста, но мой взор не цепляется за свадебное платье, фату, диадему, прическу, макияж… как это происходит со всеми незамужними девушками. Я не вижу никого и ничего, кроме высокого мужчины в смокинге и бабочке. Егор действительно хорош, а сегодня он мечта всех девушек.

Король…

Мужское красивое лицо, стильная прическа и легкая небритость, за которой требуется постоянный уход. Выразительные скулы на загорелом лице, твердая линия подбородка, которая говорит о жестком характере. Глубокий взгляд темно-синих глаз заставляет подгибаться коленки, когда он на тебя смотрит. Прямой нос и упрямо поджатые губы. Я знаю, как они могут целовать. Сначала нежно, затем умопомрачительно и страстно. Земля уходит из-под ног.

Я перецеловалась с десятками парней после того, как он мне сказал: «Рада, ты классная девчонка, но у нас ничего не получится. К серьезным отношениям я не стремлюсь, а переспать с тобой и не испытывать потом угрызений совести — не получится, поэтому останемся друзьями…» И вот не один из тех парней не вызывал даже толику тех эмоций и переживаний, что Егор. Не кружилась у меня голова, после того как наши губы размыкались. Мое тело не трепетало, когда чужие руки прижимали к себе.

— Мишка такой счастливый, — Лера не могла не радоваться за ребят. От нее я узнала, через что им пришлось пройти, чтобы наконец-то быть вместе.

— Они заслужили свое счастье, — наверное, это прозвучало не очень искренне, потому что в это время я думала о себе. Мне ведь тоже хотелось счастья. Хотелось его с Егором, но это было невозможно. Он женится через месяц на дочери влиятельного человека.

Я не одна сегодня залипаю, глядя на Егора. Я ревную к его невесте, которой здесь нет, ревную ко всем, кто подходит к нему, хотя он не мой. А те несколько дней, что мы встречались, для Егора ничего не значат. Он, наверное, и забыл обо всем. А я до сих пор живу воспоминаниями. Все девчонки в той или иной степени были влюблены в «королей». Это все равно, что любить какую-то вокальную бой-бенд группу. Но я всегда выделяла только Егора, хотя мы ни разу не общались.

А потом тот случай на мосту. Конечно, Лера до ужаса меня напугала своим прыжком, но не поступи она так, мы бы с Егором не познакомились. Как я ждала каждой встречи. Мечтала, что наши отношения перерастут во что-то большее, но крылья мне быстро обломали…

— Идем, поздравим молодых, — произнес Марат, обнимая за талию жену.

Я сделала вид, что иду за ними. Несмотря на то, что мои чувства меньше не стали, подходить к Егору я не собиралась. Он принадлежит другой. Моя любовь — моя проблема. Травить себе душу не стоит, да и подло это — флиртовать с почти женатым мужчиной. Говорила себе — и сама себе не верила…

— Тигр, ты хоть пару часов на банкете поприсутствуй. Успеешь Машу увезти и спрятать, — хлопнул жениха по плечу Артур, еще один из друзей-королей.

— Какой ты проницательный, — засмеялся Тигр. Я стояла за спинами Марата и Леры и не высовывалась вперед. Вокруг было много народу, меня никто не замечал…

В ресторане я оказалась за столом, где сидели друзья жениха: все Короли, их жены, девушки и, конечно, Егор. Непросто было играть равнодушие, не смотреть в его сторону, но я справлялась. Наверное, лучше было не приходить, но я не могла отказать Маше, она лично меня пригласила. Да и не жалела я, несмотря на пустоту в душе, будет что вспомнить. Свадьба еще одного короля. Мне сейчас все девчонки с курса завидуют.

— Тигр, даже не думай! Не обламывай нам праздник! — крикнул Егор жениху, когда тот стал уводить куда-то Машу.

— Ты мне тоже жизнь два месяца портил, я же пережил! — не остался в долгу Тигр. Машу он все же вернул, наверное, ходили «носик припудрить».

Чем больше игристого лилось в бокалы, тем более шумным становился праздник. После танца молодых началось настоящее веселье. Конкурсы, танцы, хороводы…

Я скромно сидела в самом углу стола. Говорят, это плохая примета — девушка никогда не выйдет замуж, — но я в нее не верила, поэтому спокойно наблюдала за свидетелями жениха и невесты, которых вывели на середину зала и попросили принять участие в конкурсе вместо Миши и Маши, на которой было тяжелое, расшитое бисером и стразами свадебное платье. А еще длинный шлейф и несколько слоев дорогой ткани и кружев.

Азамат и Жанна не были рады такому повороту, но скрипя зубами согласились выручить молодых. На сегодня это их обязанность. Невооруженным взглядом видно, что между свидетелями пробежала черная кошка. К ним присоединились еще несколько пар из девушек и парней. Партнер должен по свистку подхватить партнершу на руки, и тот, кто последним опустит девушку на пол — победит.

Подружка невесты с таким выражением лица лежала в объятиях партнера, будто он ее раб. У Азамата желваки на скулах дергались, но он держался. Жанна еще это как-то комментировала, жаль, что отсюда не было слышно. Я и так смеялась, наблюдая за ними.

В конечно счете Ромул победил. Не мог он не победить, Шах и Артур ему уступили. Наверное, слышали, что свидетельница подначивает их общего друга и пожалели того. Хлопнув Азамата по плечу, они как по команде опустили своих жен.

— Победили Азамат и Жанна! Поздравим их аплодисментами! Мишку Тедди получают наши победители! А теперь танцуют все, чтобы никого не осталось за столиками…

— Идем танцевать. Сидишь, весь вечер грустишь, — я не заметила, как подошел Егор.

Он берет за руку, я от неожиданности привстаю, хотя не собиралась выходить и танцевать. Его глаза блестят — то ли от выпитого шампанского, то ли настроение хорошее. Холодное выражение лица уже не бросается в глаза, уголки губ намекают на улыбку. Он тянет меня на себя и ведет в середину зала.

— Рада, ты же классно танцуешь, — мне удивительно, что он помнит. Мы лишь раз с ним были в клубе.

Я помню восхищение и желание в его глазах. Появляется азарт, мне хочется увидеть, как меняется его взгляд. Просто увидеть, ведь скоро Егор будет принадлежать другой, а я сохраню память об этом вечере.

Я начинаю танцевать, сначала несмело, но чем дольше двигаюсь, тем больше раскрепощаюсь. Меня подхватывает общее веселье, азарт, музыка течет по крови. Наши тела соприкасаются, разъединяются, моя юбка высоко взлетает, при желании можно увидеть край трусов.

Кружусь, лечу, и все это в объятиях опытного партнера. Струйка пота течет по виску. Жарко. Не только от движений, но и от его хмельного горящего взгляда. Нам аплодируют. А мне хочется плакать, ведь больше он на меня так смотреть не будет.

Чужой мужчина…

Зажигательная мелодия сменяется на медленную. Я не успеваю уйти, Егор притягивает к себе, впечатывает в твердую грудь, наши бедра бессовестно близко соприкасаются. В веке так девятнадцатом меня бы заклеймили развратницей. Шансов удачно выйти замуж у меня бы после такого танца не было. Благо, что век на дворе двадцать первый, и на нас никто — или почти никто — не обращает внимания. Девушки-завистницы не в счет. Я отпускаю себя. Даю себе еще несколько часов, чтобы пополнить копилку воспоминаний, которые буду воскрешать в памяти, когда этот день закончится…

Жених с невестой все-таки сбежали под конец вечера. Постепенно гости начали разъезжаться. Я почти все время была рядом с Егором. Он меня от себя не отпускал, о чем-то спрашивал, приглашал танцевать, подливал шампанского в наши бокалы, будто и не было расставания в один год.

— Рада, мы уже уезжаем, — подходят к нам Шах и Лера. — Давай подбросим тебя до дома?

— Я отвезу ее, — перебивает Егор. Марат строго на него смотрит, но Егор не тушуется. Мне нужно что-то ответить.

— Я с Егором поеду, — Лера старается не показывать, что переживает, кивает, и они уходят.

Ресторан будет работать до последнего клиента, но это не мы. Проводив всех своих друзей, Егор берет меня за руку и ведет к своей машине. Молча. Мне бы напомнить, что он собирается сесть за руль в нетрезвом состоянии, но я этого не делаю. Мы оба понимаем, что этот вечер не закончился. Я не спрашиваю, куда он меня везет — и так понятно, что не ко мне домой.

— Ты можешь отказаться, Рада. Я отвезу тебя, куда скажешь, — мы стоим у подъезда, где находится его квартира. Я вам не говорила, что знаю все об этом мужчине?

— Не надо, — не своим голосом. В голове бьется мысль, что нужно предупредить родителей, хотя бы смс написать.

Весь вечер мы танцевали, обнимались, касались друг друга, моя разбуженная женская природа требовала продолжения. Я знала, что никакая другая ночь с мужчиной не сравнится в моей дальнейшей жизни с этой ночью. Второго шанса у меня не будет. Пусть лучше Егор станет моим первым мужчиной, я столько раз об этом мечтала.

Но есть и страх. Он понятен. Что будет завтра? Смогу ли пережить его холодность? Сегодня он хочет забыться. В нем говорит шампанское или искреннее желание? Неважно. Мне хочется вновь почувствовать его поцелуи, ощутить горячие губы на своем теле.

В банкетном зале ресторана Егор вел себя прилично, но стоило дверям кабинки лифта закрыться, как он притянул меня к себе и поцеловал. И вновь это чувство — все правильно, я создана для его поцелуев. Ноги подкосились, упала бы, не держи он меня так крепко. Мир вокруг перестал существовать.

— Приехали, — а я и не слышала звука открываемой двери.

Егор поднял меня на руки и понес в квартиру. Я в этот момент почувствовала себя невестой, которую переносят через порог. Хотя должна была чувствовать себя Золушкой, ведь утром сказка закончится. Он вспомнит, что помолвлен, а я не соглашусь стать его любовницей. Да он и не предложит…

— Рада, я хочу тебя, но если ты сомневаешься, мы все прекратим, — горящий взгляд плавил мой разум и заставлял сердце учащенно биться.

— Я не сомневаюсь. Пусть у нас будет эта ночь…

Рада

месяц спустя…

— Ты уверена? — спросила меня Лера. Глядя в ее испуганные глаза, я уже пожалела о своей откровенности.

Мы сидели в маленьком уютном кафе неподалеку от университета. Я молча достала тест с двумя полосками и положила перед ней.

— Рада, я тебе верю. Я просто в шоке! Вы не предохранялись? — конечно, есть чему удивляться. У меня это было в первый раз, я не думала ни о какой защите. Голову снесло так, что о презервативах в моей сумке, которые ношу с первого курса, я и не вспомнила.

Рада

— Уснул? — спросила Луна, когда я вошла в кухню.

Длинноногая мулатка сидела в одной рубашке, прикрывающей бедра, на высоком барном стуле у окна. Что этот стул делал в нашей убогой маленькой кухне — непонятно, но за него владельцу квартиры стоило бы сказать спасибо. Любимым развлечением сына было крутиться на нем и смотреть в окно.

— Нет, но обещал больше не вставать, — ответила я подруге, с которой мы снимали квартиру. Она улыбнулась, знала, что сдержать слово Ване будет непросто.

Я оказалась в Питере благодаря Луне. Мы вместе начинали работать в банковской сфере. Она бухгалтер, я кадровик. Луна нашла банк, в котором платили больше, и уехала из Москвы. Через несколько месяцев позвала к себе. Меня ничего не держало в родном городе, и я согласилась. Ну, а что может держать?

Бывший муж, который не давал прохода? Я за пять лет жизни с ним устала так, что мужской пол вообще перестал меня интересовать. Единственный мужчина, которого я всегда буду рада видеть — мой сын. А еще в Москве остались родители, которые тоже не последнюю роль сыграли в моем переезде. Нет, не подумайте, они хорошие, но их в моей жизни после развода стало очень много. Гиперопека мамы стала угнетать. Я задыхалась рядом с ней. Если я создала неправильную семью и ошиблась в выборе партнера, то меня надо жалеть. И вообще я неполноценная и ребенка воспитать правильно не смогу.

А еще в Москве остался Егор…

Столько лет прошло, а я не могу равнодушно к нему относиться. Мы практически не встречались. Очень редко пересекались у Шаховых. Лера обижалась, что я пропускаю праздники ее детей, прихожу с опозданием на день или два. Ваню вообще старалась лишний раз с собой не брать, чтобы они даже случайно не встретились. Устала от него бегать и прятаться, объяснять Маше — сестре Егора — и Лере, почему не могу прийти. Придумывать каждый раз отмазки и бояться, что он узнает правду.

Пять лет назад я приняла решение, что Егор не узнает о сыне, и не собиралась его менять. Пусть ему жена рожает. Хотя за пять лет совместной жизни наследником они так и не обзавелись. В том, что Лютаев может иметь детей, сомнений не возникает: я забеременела после единственной совместно проведенной ночи. Значит, проблемы в жене.

— Может, по бокалу вина перед сном? — предложила подруга, я задумалась.

— Давай лучше по чашке чая с мелиссой, крепче спать будем. А приняв бокальчик полусладкого, опять до утра протрещим, — что могут делать две одинокие молодые девушки, сидя вечерами дома? Правильно, обсуждать мужиков-козлов.

Конечно, не все они козлы, но нормальные нам что-то не попадались пока. На работе почти все женатые, но это не мешает им делать непристойные предложения двум красавицам. Выходить «в свет» мне некогда, я и так мало времени уделяю сыну из-за вечной работы. А Луна… При ее внешности и модельных данных вообще удивительно, что она такая затворница. Подозреваю, есть у нее свой ящик Пандоры, который она не хочет открывать.

— Поведешь завтра Ваню в садик? — спросила она.

— Да, педиатр нам сегодня справку дала.

— Лучше бы его еще день-два подержать дома, чтобы немного окреп, — рассуждала подруга.

— Лучше, но начальство и так недовольно, что я пять дней на больничном просидела.

Луна набрала в чайник воду и поставила его на плиту.

— Твой Петухов вообще мразь редкостная. Сегодня меня за задницу ущипнул, когда я кофе себе брала, чуть его не ударила, но пришлось вспомнить, что передо мной начальство. Как тебе удается с ним справляться? — помотала она головой.

Петухов после нашего памятного разговора держит себя в руках, но подозреваю, что это было не последнее мое предупреждение. Петухов вновь стал сальные шуточки отпускать, но мой фирменный холодный взгляд пока заставляет его держаться от меня на расстоянии.

— Может, новый гендиректор его уберет?

— Ты веришь в существование нового гендиректора? Я что-то сомневаюсь. Нас уже месяц пугают новым руководством и кадровыми перестановками, но пока новый владелец не спешит занять свое законное кресло.

— Он точно существует, — засмеялась Луна. — Девочки его даже видели. Поговаривают, что он несколько банков в Питере купил, искал на должность директоров надежных сотрудников, поэтому вышла заминка.

Мы последний месяц работали в подвешенном состоянии. Особенно приезжие. За съем квартиры нужно платить, поэтому потерять работу было неприятной перспективой. Новая метла метет по-новому. Мы не знали, чем нам грозит смена владельца банка. На всякий случай присматривали работу в других компаниях, но что-то стоящее найти непросто, а возвращаться в Москву совсем не хотелось. За полгода я привыкла к Питеру.

— А еще говорят, что он офигенски хорош собой и совсем не старый.

— Да мне все равно, как он выглядит. Пусть хоть у него три головы будет вместо одной. Лишь бы Петухова приструнил, не уволил нас и зарплату не срезал.

— Нет, я хочу, чтобы новый босс был красавчиком. О страшном миллионере не получается мечтать, хочу мечтать о красивом миллионере.

— Мы этим миллионерам нафиг не сдались. Только если развлечься, а женятся они на «кошельках» — таких же тугих, как у них.

— Можешь ты обломать. Девки, которые его видели, запасные трусики купили, я тоже хотела, теперь не буду, — шутит Луна.

Я громко смеюсь.

— Представила картину, как новый босс всех девушек просит вывернуть сумочки, и тут обилие влажных трусов падает ему на стол.

— Извращенка! Запасные трусы я с собой не ношу. Но если он красавчик, ты не запретишь мне мечтать!

Услышав гудок мобильного, бросилась к холодильнику, наверху которого лежал мой телефон.

— Забыла отключить звук, сейчас Ваню поднимет, — пробурчала себе под нос.

Звонил бывший муж, я даже не сомневалась, что это Женя. Раз в неделю он вспоминал о нашем существовании, начинал звонить, писать, угрожать, плакать…

— Выключи его совсем и нервы себе не порть, — скомандовала подруга. Я так и поступила. Не забыть бы утром удалить всю переписку. Не читая…

Рада

Тук-тук. Тук-тук… — сердце сбивается с ритма. Резко. Быстро. Кровь пульсирует в висках. В глазах темнеет.

Только бы не потерять сознание.

Мой организм — крепкий орешек, но к такому он явно был не готов. Дыши, Рада! Ты же не хочешь перед ним опозориться? Не хочешь, чтобы он думал, будто ты продолжаешь его любить и от счастья грохнулась в обморок!

Егор!..

Последний раз я видела его чуть меньше года назад. Конечно, он не стал выглядеть старше, страшнее, толще, кривее. Такие мужчины с годами становятся только сексуальнее и интереснее. Вон как у всех женщин глаза заблестели, будто голливудского киноактера увидели вживую. Выглядеть так, как он — преступление!

Он обводит равнодушным взглядом коллектив, не задерживает его ни на ком. Мимо меня. И вроде это хорошо: не узнал — и возможно, еще не скоро узнает, но с другой стороны — почему-то неприятно.

Как?.. Как, скажите мне, такое могло случиться? Я сбежала в другой город от Егора, а он через полгода купил банк, в котором я работаю?!

Заставляю себя сидеть, хотя дикое желание жжет изнутри — подняться и уйти. Бежать без оглядки. Мне уже не двадцать, я взрослая, уверенная в себе женщина, — напоминаю себе и стараюсь выровнять дыхание. Сначала послушаю, что Егор нам скажет. Может, уже сегодня уволят, и я поеду обратно в Москву? Зря только нервничаю.

Выпрямилась, будто мне штырь в позвоночник вставили. Так я реагирую на Петухова, когда он подходит к моему столу. Всегда срабатывало. С его лица мигом слетает противная улыбочка. Надеюсь, я выгляжу достаточно спокойной и уверенной, хотя внутри меня продолжает трясти.

— Доброе утро, коллеги. Хочу представить вам нового владельца банка — Лютаева Егора Борисовича. Все остальное, думаю, он вам сейчас сам расскажет, — представил его Владимир Андреевич.

Егор кладет на стол папку и поднимает взгляд. Прямо на меня, будто знал, где я сижу. Я помню, как эти глаза становятся практически черными в те моменты, когда Егор злится. Сейчас они темно-синие, прожигающие насквозь…

Тук-тук…

— Здравствуйте, — говорит вроде бы всем, но у меня ощущение, что обращается ко мне.

Мое сердце вновь начинает бешено биться, а он не спешит отвести взгляд, не спешит продолжить свою речь. Узнал, сейчас я это смогу сказать со стопроцентной уверенностью. Я первой отвожу взгляд. Потому что не могу выдержать напряжения. Кровь так сильно шумит в голове, что я слышу его речь обрывками.

— …время узнать друг друга. Надеюсь, у нас сложится благоприятное впечатление друг о друге… Реорганизация будет происходить постепенно…

Взять себя в руки получается через несколько минут. Поднимаю взгляд и делаю вид, что внимательно слушаю. Хотя впервые меня не интересует судьба банка. Еще вчера я переживала, что могу потерять должность, а сегодня сама готова написать заявление.

Нельзя! На мне лежит ответственность за сына. Я не должна позволять внешним обстоятельствам портить нам жизнь. Ребенку нужно спокойствие и стабильность, а еще любовь и забота. Забота — когда ты думаешь о нем, а не о своем когда-то разбитом сердце и вагоне обид, которые тащишь за собой как ненужный груз. Пора все отпустить и забыть.

У меня замечательный малыш, и я обязана сосредоточиться на нем. Он умный, серьезный, порой рассуждающий совершенно как взрослый. Мне нужно найти новый садик, куда мой сын будет с радостью ходить.

Противный голос в голове нашептывает, что Ваня не только мой сын, но я отмахиваюсь от этого напоминания. Он только мой! Егор потерял право о нем знать, когда не согласился выслушать.

Я пропустила большую часть его вступительной речи. Кто-то из руководства уже задавал вопросы. Вообще со мной такое редко случается, чтобы я выпала из беседы и думала о посторонних вещах, но тут, наверное, мозг включил защитную функцию — не слышать его голос и не поддаваться магнетическому обаянию. Достаточно того, что весь женский состав смотрит на Егора, как бандерлоги на удава Каа.

— …на должность моей помощницы, — видно, я прослушала что-то очень важное, потому что по конференц-залу прошелся радостный шепоток. — Я попрошу начальника отдела кадров зайти ко мне после планерки.

— Луна, что там с помощницей нового босса? — не выдержала я и спросила подругу, которая все это время сидела рядом и пялилась на Егора.

— Ты не слышала? — удивленно переспросила она.

— За Ваню что-то переживаю, — почти не солгала.

— На должность помощницы выберут одну из сотрудниц банка, не будут никого приглашать.

«Мне все равно кого, лишь бы не меня», — подумала про себя.

— В конце месяца, я предполагаю, мы сможем провести корпоратив и познакомиться в неформальной обстановке, а пока нам с вами предстоит многое сделать. Я попрошу пройти ко мне в кабинет Владимира Андреевича, начальника отдела кадров, и руководителя IT-отдела, остальные могут вернуться на свои рабочие места.

Сотрудники принялись подниматься, в общей толкотне я постаралась спрятаться за спинами мужчин и незаметно просочиться за дверь. Штырь из позвоночника не вытащила до сих пор, от напряжения у меня голова разболелась, но спину я держала прямо. Наверное, чувствовала, что Егор за мной наблюдает. Подняла на секунду взгляд: так и есть. Но подходить и лично приветствовать посчитала излишним. Он владелец банка, я рядовой сотрудник, пусть все так и остается, но параллельно не помешает начать искать другую работу.

— Хо-о-чу! Хочу стать помощницей этого красавчика, — зашептала Луна, когда мы вышли из кабинета. — Хорошо, что моя лучшая подруга кадровик. Подсунешь мою анкету, когда отбирать претенденток будете?

— Мы будем отбирать?

— Ты вообще на собрании присутствовала?

— Местами.

— Это и видно. Егор Борисович сказал, что ему нужна будет личная помощница. Он озвучит свои требованию Петухову, а вы личные дела претенденток отправите ему на рассмотрение, — судя по энтузиазму и довольным лицам сотрудниц, каждая вторая уже видела себя помощницей нового босса.

— Если помощницу будут выбирать по внешности, у тебя не будет конкуренток, — и я не шутила.

Луна была красивой, эффектной девушкой. Кожа, на зависть многим, смуглого, но не темного цвета. Большие миндалевидной формы глаза с прозрачно-зелеными радужками, прямой нос, высокий лоб и пухлые красивые губы. Вот кто мог проснуться утром и не бежать к зеркалу. Красавица без всякой косметики.

— Объективно: пара конкуренток у меня есть. Стоцкая и ты.

— Меня вычеркивай, я в помощницы к Лютаеву не пойду. А Стоцкая… — конечно, она может понравиться Егору. — Я ставлю на тебя, Луна.

— Хорошо бы. Да и двойной оклад мне не помешает.

«Двойной оклад?» — по-моему, я все пропустила.

— А ты не верила, что он молод и красив, — толкнула меня бедром подруга. — Буду мечтать о красивом миллионере, — нужно себе честно признаться, меня в этот момент кольнула ревность.

Егор красив и богат. Такой мужчина не может не нравиться женщинам.

— Мечтай, только не забывай, что он женат, — решила предупредить, мы все же подруги, и я не хочу, чтобы он причин ей боль.

А может, я просто не смогу наблюдать за их романом, если он случится?

— А ты откуда знаешь?! — повысила голос подруга, привлекая к нам внимание.

— Дома расскажу, — я еще не знала, что именно расскажу. Луна знает, что Ваня не сын Жени, но без подробностей. Стоит ее просвещать или нет, я еще не решила. — На дочери депутата Слепцова, посмотри ее фотки в интернете, — если с кем и конкурировать Луне, то с ней. — Инна Слепцова, — остановилась и бросила в конце. Подруга на меня смотрела с подозрением.

Мы как раз спустились на второй этаж, где располагался наш кабинет. Луне в бухгалтерию на первый.

— Жду подробностей, — она будто почувствовала мое состояние, веселье из речи и поведения пропало.

Сложно было сконцентрироваться на работе. Мысли постоянно возвращались к Егору. Своим неожиданным вторжением в мою размеренную жизнь он заставил открыться шкатулку с воспоминаниями. Неудивительно, что меня по нескольку раз окликала наша старшая сотрудница — Елена Романовна.

— Рада, ты сама не заболела? — с искренним беспокойством спросила она.

Романовна была женщиной строгой, но справедливой. Несмотря на то, что у меня имелся приличный опыт работы в данной сфере, очень многому она меня научила. Причем спокойно, без нервов.

— Голова немного болит. Во время перерыва сбегаю в аптеку.

— Давление сначала нужно померить. У Лидии Павловны тонометр всегда под рукой, она много лет страдает гипертонией, сходи к ней, пусть измерит.

— Давления у меня нет, просто голова болит, — беспокоить начальника кредитного отдела совсем не хотелось. — Таблетки обезболивающего будет достаточно.

— Девочки, есть у кого-нибудь таблетка? — все слышали наш разговор, но не вмешивались.

Ответить девочки не успели. Дверь резко открылась, и к нам ворвался Петухов. Весь такой важный, ну очень подходит ему фамилия. Даже когда он свою залысину прикрывает длинной челкой, то делает это, будто петух из советского мультфильма, который трясет своим гребешком.

— Елена Романовна, мне срочно нужны личные дела незамужних сотрудниц до тридцати пяти лет. Коммуникабельные, исполнительные, не нарушающие дисциплину, приветствуется знание языков и дополнительное образование… — под все эти параметры я подходила. Не будь новым гендиректором Егор, я бы не отказалась от двойного оклада. — Так, из наших девочек кого можно рекомендовать? — повернулся он к нам лицом и обвел взглядом. — Радмила, ты! — ткнул он в меня пальцем…

Рада

— Подходишь по всем параметрам, — продолжил начальник. — Напомни, сколькими языками ты владеешь?

— Александр Федорович, я не подхожу на должность помощницы гендиректора, — спокойно возразила Петухову.

Мужчина недовольно свел брови, приготовился меня отчитывать.

— У меня маленький ребенок, — напомнила я. — Это страшнее, чем просто быть замужем. Дети часто болеют, требуют внимания, оставить мне сына не на кого, я ведь приезжая. А я так понимаю, что помощница новому владельцу нужна чуть ли не двадцать четыре на семь.

— Да, не подходишь, — почесал он свою залысину. — Но окончательно мы твою кандидатуру не сбрасываем со счетов, будешь на подстраховке. Елена Романовна, личное дело Беляевой — пока в сторону.

Я облегчённо вздохнула. У нас половина коллектива — молодые да незамужние. Девочки-умницы, среди них точно найдется та, что устроит Лютаева. Если Егор ищет любовницу, лучшей кандидатки, чем Стоцкая, ему не найти. Ее личное дело сейчас как раз рассматривали Петухов и Елена Романовна.

— У нее нет знания иностранных языков, — возразила старший сотрудник отдела.

— Ну, как же нет, Елена Романовна? Вот тут написано, что сносно владеет английским.

— Вы думаете этого достаточно? — я сидела напротив нее, поэтому видела, как женщина наклонила голову, очки сползли на самый кончик носа, и она поверх линз скептично глянула на начальника.

— У нее масса других достоинств, давайте сюда папку.

— Хотелось бы знать, каких? — на вопрос ей, конечно, Петухов не ответил.

Почти до обеда они перебирали личные дела, отвлекали от работы спорами и разговорами.

— Вот эти личные дела я сейчас подниму Егору Борисовичу, эти папки пока отложи. Вдруг его не устроит ни одна из претенденток.

Среди папок, которые Петухов требовал отложить, была и моя. Луна попала в главную восьмерку претенденток. Хотела ей написать, поздравить, но при Петухове телефон лучше было не вытаскивать. Мой мобильный несколько раз вибрировал в столе, я не доставала его, естественно, но начальник недовольно каждый раз на меня косился.

— Что значит, не устроит? Девочки все хорошие, грамотные, исполнительные… — принялась защищать претенденток Елена Романовна.

— Этого не всегда достаточно, — перебил старшего сотрудника Петухов.

— Я вас не понимаю.

— Конечно, не понимаете, вы ведь не мужчина, — сунув под мышку личные дела, он вышел из кабинета, оставив Елену Романовну сидеть с недоуменным лицом.

— Интересно. Еще говорят, что у женщин логика отсутствует, — покачала она головой, а мы дружно прыснули.

Как только наступило время перерыва, я достала телефон из ящика стола и уткнулась в него. Интересно ведь, кто мне там все это время названивал.

Никто не звонил, пропущенных нет. Это Луна накидала кучу сообщений и каких-то ссылок в ватсап.

Делать мне нечего, бродить по ее ссылкам…

Л: Рада, у тебя устаревшие новости, Лютаев почти свободен.

Бросилось в глаза первое сообщение.

«Почти свободен…»

И вроде все понимаешь, не позволяешь глупому сердцу надеяться, а стоило прочесть новость от подруги, и ты начинаешь переходить по ссылкам, чтобы узнать подробности.

— Рада, ты идешь? — спросила Светлана, когда все встали и направились к двери.

— Иду, иду, — не глядя на девчонок.

«Громкий развод владельца ОБЕР банка…

Свой развод пара никак не комментирует. Но, как нам стало известно от знакомых семьи, причина банальна — постоянные измены супруга. Инна Слепцова — дочь депутата государственной думы Андрея Слепцова — не раз заставала мужа с другими женщинами…»

Пусть я и ревновала когда-то Егора к этой женщине, но сейчас была на ее стороне. Я знаю, что это такое, когда тебе изменяет муж. Пусть я Женю и не любила, но всегда уважала. Мне было неприятно узнать, что он приводил в нашу постель других женщин.

Сначала плакала, пыталась разговаривать, но теплые чувства к мужу умирали после каждой измены. В конечном итоге мне стало все равно, чем он занимается. Не стоило выходить за него замуж без любви. Может, он мне таким способом мстил? Постоянно задумывалась над этим вопросом.

Замужество мое было отчаянной мерой. Не хотела, чтобы Егор узнал о Ване, и согласилась. Женя давно за мной пытался ухаживать. Утверждал, что любит меня многие годы. Наши родители дружили, и я давно знала парня. Видела его симпатию ко мне, но не думала, что он настроен так решительно. Прежде чем согласиться на замужество, я честно ему рассказала о своей беременности, он даже обрадовался и обещал вырастить ребенка, и любить как родного. Слова-слова… мы, женщины, часто на них покупаемся.

Вот и Егор перед самой свадьбой переспал со мной, а после место в его постели заняли другие. Неприятно осознавать, что я была одной из сотен. Бабник!

Двигаясь за девочками в сторону столовой, я продолжала открывать ссылки. Везде говорилось о том, что Лютаев и Слепцова никак не комментируют свой развод, но все что-то предполагали. С точностью утверждалось лишь наличие с обеих сторон самых крутых адвокатов. Судиться было за что…

«Причиной развода называют бесплодность супруги…»

Вычитала в какой-то статье. Ерунда полнейшая! Сколько известных людей смогли воспользоваться ЭКО или суррогатным материнством? Я больше верю в измены. Тем более в этой же статье предположили, что бесплодным может быть и сам владелец ОБЕР банка. Я точно могу сказать, что это ерунда.

«Инна Слепцова требует 50 % акций банка…» — очередной заголовок.

Я выключила экран телефона, когда вошла в столовую.

— Прочитала? — спросила меня Луна, как только я подошла к столику.

— Прочитала, — присела напротив.

Новость о разводе Егора меня растревожила, и я пока не могла понять природу этих чувств. Доберусь до дома и тщательно просмотрю статьи. За пять минут сложно было что-то оценить. Хотя лучше мне во все это не лезть. Оставить все как есть. Какое мне дело до Егора и его развода?

— Он почти свободен! — воодушевленно произнесла Луна.

— Он бабник и кобель! Мне жалко его жену.

— Не факт, что это правда. Все они изменяют, подумаешь, — отмахнулась подруга. — Ты лучше расскажи, откуда его знаешь? Я же лопну от любопытства!

— Особо нечего рассказывать, — я не знала, стоит ли Луне говорить правду. Ее интерес к Егору меня почему-то напрягал. Я решила утаить, что Лютаев отец Вани. — Помнишь, несколько команд парней в Москве проводили опасные игры? По ним все девчонки фанатели?

— Не помню, я ведь родом из Воронежа. Приехала учиться. Общежитие практически не покидала. Все это мимо меня прошло.

— Егор состоял в одной из таких команд. Их прозвали «королями», потому что им не было равных. Капитан их команды женат на моей близкой подруге. Ты ее знаешь — Лера, — мы часто созваниваемся по видеосвязи, и с Луной они знакомы.

— Блин, как тесен мир.

— Да, — произнесла я, а сама подумала, что нужно предупредить Леру, чтобы не проговорилась нечаянно при Луне. — Вот и весь секрет. Мы иногда пересекались на каких-то мероприятиях в доме Шаховых.

— Понятно. А почему наш гендиректор с тобой не поздоровался? Не узнал?

— Возможно. Кто я такая, чтобы меня запомнить? У богатых свои причуды, — старалась говорить весело и расслабленно, но от напряжения вновь разболелась голова.

Я так подозреваю, что это не последний наш с Луной разговор о Лютаеве.

— Кстати, твое личное дело Петухов отнес новому гендиректору.

— Спасибо, — глаза Луны радостно засверкали.

— Я тут ни при чем. Петухова благодари, — она поморщилась. — Стоцкую он тоже решил рекомендовать…

— Девочки, мы к вам присядем? — девушки-операторы поставили на стол полные подносы, и мы резко прекратили разговор.

— Присаживайтесь, — я была рада сменить тему.

— Давай поспешим, осталось пять минут, а мне еще нужно забежать в уборную. Ты не хочешь?

— Нет, — мотнула головой. Мы приближались к выходу, когда в двери появился Егор. Я сбилась с шага.

Тук-тук… — стучит в висках, горло сжало спазмом.

— Привет, Рада…

Рада

— Привет, Рада, — спокойный тон, прямой взгляд.

Мне нужно ответить, а ком в горле мешает говорить. Я думала, что мы вряд ли будем пересекаться с Егором в огромном здании. По крайней мере, часто. И я точно не думала, что он спустится обедать в столовую. Такие, как Егор Лютаев, должны ходить на обед в дорогие рестораны, один из них как раз располагается напротив. На короткий миг почувствовала себя той самой влюбленной девчонкой, которая терялась в его присутствии. Я взрослая женщина и давно перестала смотреть на него сквозь розовые очки.

Вдох-выдох…

— Здравствуйте, Егор Борисович, — официально здороваюсь, ничем не выдавая своего волнения.

Не собираюсь задерживаться, поэтому делаю уверенный шаг к проходу.

— Задержись, пожалуйста, покажешь мне здесь все, — сердце пропускает удар. Он не просит, в его тоне жесткие нотки, отказа он не примет, но я делаю попытку.

— У меня очень строгий начальник, любое опоздание карается штрафом…

— Я твой главный начальник, — твердо обрывает меня Егор. — Все здесь подчиняются мне, — прожигает меня недовольным взглядом.

Луна незаметно дергает меня за блузку. То ли просит не нарываться, то ли познакомить их.

— Егор Борисович, может, вам моя подруга Луна здесь все покажет? У меня много работы, — я отмечаю, что за время нашего разговора он не взглянул на Луну. Хотя она на полголовы выше меня, и не заметить ее просто невозможно.

— Нет, — властный тон, от которого коробит, но злость придает сил. Мое сердце уже не так отчаянно стучит. — Возвращайтесь на свое рабочее место, — отдает распоряжение подруге. — Идем, — уже мне.

Я наблюдаю за тем, как уходит Луна. Она оборачивается несколько раз и смотрит на нас вопросительно. Я знаю, что дома меня засыплют вопросами, а я не очень люблю врать. Луна моя подруга. Мы живем вместе. Я могу утаить от нее, что Егор отец Вани, но если она внимательно присмотрится, может догадаться, что Лютаев не просто мой давний знакомый. С Ванькой у них очень много общего, и чем старше становится сын, тем сильнее он походит на своего на отца. Как же хочется убежать от всех проблем. От Егора, который нарушил мир и покой в моей душе.

В столовой практически никого. Несколько операторов, которые обедают по очереди, и руководитель IT-отдела со своим заместителем сидят за дальним столиком, что-то бурно обсуждают.

— Как здесь готовят? — он направляется к лоткам с едой.

Поваров сегодня не пригласили для знакомства в конференц-зал, но они уже в курсе, кто этот красивый, уверенный в себе мужчина. Вытянувшись по струнке, они с испугом смотрят на нового владельца банка.

— Съедобно. Еще никто не отравился, — сухим тоном. Мне не доставляет удовольствия быть его гидом. — Редко кто из руководства спускается в столовую для сотрудников, — надеюсь, намек он поймет, а то вместо горячего обеда мне придется давиться сухими бутербродами.

— Что посоветуешь взять? — я помню, что он любит мясные блюда, терпеть не может костлявую рыбу, гречку и всякие подливы.

— Борщ и пюре с котлетой, — я хотела предложить ему гречку с подливой, но подумала, что это будет мелочно.

— Положите, пожалуйста, — обращается он к женщинам.

Они с улыбкой кидаются выполнять просьбу. Любому другому сотруднику, кроме руководства, прилетело бы «у нас самообслуживание».

Повара кладут ему двойную порцию. Желают приятного аппетита. Видно, что они волнуются, будто к ним пришел ревизор. Возможно, так и есть. Егор сухо благодарит. У меня было несколько секунд, чтобы его рассмотреть.

Внешне он не изменился, но стал суровее, что ли. Взгляд раньше был мягче, сейчас он казался холодным, а тон голоса — уже привычно властным.

— Тебе что взять? — обратился Егор ко мне.

— Я уже пообедала, спасибо, — сложно было сохранять официальный тон.

Егор вел себя так, будто между нами не было прошлого. Встретились старые друзья и решили поболтать. Только мне это не нужно. В нашей истории стоит жирная точка. Кроме Егора и Жени у меня не было мужчин. Сравнивать их не имеет смысла. Егор даже неопытную девочку смог вознести на вершину наслаждения, а Женя никогда не заморачивался, получила я от секса удовольствие или нет. Какими бы яркими ни были воспоминания о той ночи, я не позволю себе завести с ним интрижку. Еще раз стать одной из тысячи? Я должна думать о сыне. Егору в нашей жизни места нет.

— Может быть, чай? — смотрит на меня и улыбается.

Я не поддамся его обаянию, — строго напоминаю себе.

— Спасибо, я не хочу. Я бы предпочла вернуться на свое рабочее место, Егор Борисович.

— Посиди со мной. Расскажи что-нибудь, — он направляется к столику в центре зала, его уже успели убрать.

Он издевается? У меня ком в горле застрял. Зачем он это делает? Ведет себя так, будто не было этих лет?

Как-то он привез меня в небольшой уютный ресторан, заказал кучу еды, но когда я сказала, что не голодна, он попросил все нам упаковать. Мы поехали на берег реки. Расстелили плед. Я уверила его, что не успела еще проголодаться, тогда он сказал: «А я очень голоден, ты мне что-нибудь рассказывай, пока я ем…» А потом попросил кормить его: сначала с рук, потом с губ. Так еда, видите ли, вкуснее.

Одной фразой открыл шкатулку с воспоминаниями. Той наивной влюбленной девочки больше нет, от этого и больно. Мне так хотелось ответных чувств…

Я подхожу к столику, но не присаживаюсь.

— Егор Борисович…

— Когда мы одни, для тебя я просто Егор! — вновь этот властный тон.

Прикрываю глаза. Для меня ты когда-то был целым миром, но сейчас ты лишь мой босс. Никаких поблажек я от тебя не приму!

— Я могу вернуться к работе?

— Присядь, — звучит приказ. Я не спешу занять место напротив него. — Рада, я прошу тебя, — поднимает он на меня взгляд, смягчает тон.

— Егор Борисович, — он недовольно хмурит лоб, но я не собираюсь сокращать между нами дистанцию. — Я не хочу, чтобы в коллективе обо мне пошли разговоры. Несколько сотрудников уже заинтересовались, что я рядом с вами делаю, к концу дня об этом будут сплетничать все кому не лень.

— Я не вижу преступления в том, что мы были раньше знакомы. Скрывать это не собираюсь, — холодно произнес он, отставляя в сторону тарелку с борщом, который, видимо, ему не понравился.

«Мы были просто знакомы…»

Вследствие этого знакомства родился наш сын, но ты об этом никогда не узнаешь!

— А я не вижу смысла афишировать, Егор Борисович…

Рада

— Егор, — твердо напоминает он, но я не собираюсь сокращать между нами дистанцию. Нас связывают только официальные отношения, и лишь до тех пор, пока я не найду новую хорошо оплачиваемую работу.

Не хочется сейчас думать, сколько проблем это за собой повлечет. Скорее всего, придется ездить на метро, а ведь так удобно каждый день садиться с Луной в машину, которая стоит у подъезда, завозить по дороге на работу Ваню в детский сад, на обратном пути можно заскочить в супермаркет, чтобы купить продукты и не нести сумки в руках…

В кармане Егора звонит телефон, он достает трубку, а я перестаю думать о новой работе.

— Извини, — произносит Егор, бросая взгляд на дисплей. — Важный звонок. Слушаю, — принимая вызов, он отходит к окну.

Я долго не думаю. Появился шанс сбежать, и я не собираюсь его упускать. На носочках, чтобы не стучать набойками по кафелю, практически бегу к выходу. Егор не просил меня стоять и ждать. Вряд ли он кинется меня искать.

«Рада, чему ты рада?» — шутили над моим именем однокурсники, а у меня вошло в привычку мысленно задавать себе этот вопрос и каждый день стараться находить на него ответ. Поднимаясь по лестнице в кабинет, я вновь задавала себе этот вопрос. Единственная радость в моей жизни уже долгое время — лишь Ваня. Конечно, иногда случаются какие-то приятные мелочи, но по большому счету я ощущаю в душе пустоту. Сегодня у меня в душе смерч, который может все уничтожить. Наверное, пустота была не так опасна…

— Ты почему задержалась? — спросила меня Елена Романовна, когда я вошла в кабинет.

Благо, что Петухова не было, и мое опоздание осталось им незамеченным. Он бы не поленился оштрафовать, а я не стала бы прикрываться именем Егора.

— Наш новый босс решил провести ревизию в столовой, я как раз спешила на свое рабочее место. Егор Борисович остановил и принялся задавать вопросы: «Как здесь готовят?», «Все ли нас устраивает?», «Что посоветуете попробовать?», — лучше рассказать полуправду, ведь к вечеру всем станет известно, что новый гендиректор о чем-то со мной разговаривал.

Как я и думала, Егор меня искать не стал, но я все равно каждый раз вздрагивала, когда открывалась дверь кабинета. К вечеру я стала популярной, ведь Егор именно меня удостоил чести показать ему столовую! Помимо девочек-кадровичек, меня засыпали вопросами все, кто к нам заглядывал. Луна зачем-то рассказала, что мы с ним были раньше знакомы. Я понимаю, что не просила ее молчать, ну, блин, зачем?! Я с ней еще поговорю!

«О чем вы говорили? Он пробовал столовскую еду? Что он сказал? Он теперь каждый день будет с нами обедать? Блин, он такой красавчик! Вы знакомы? А откуда? Правда, что он разводится? У него правда синие глаза или только кажется? Какой он?» И еще много других вопросов, от которых голова шла кругом.

В какой-то момент я так вышла из себя, что чуть не ляпнула о наколке Егора, находящейся на косых мышцах пресса, в виде какого-то символа. А еще у Егора есть шрам на правой ягодице. Злость злостью, а усложнять себе жизнь не стоит.

Еще и кадровички обиделись, что я сразу им не рассказала о том, что знакома с Егором. Хорошо, что Елена Романовна попросила прекратить галдеж и общаться только по делу.

Пройдет несколько дней — и все забудется, девушки успокоятся или переключат свое внимание на помощницу нового босса.

Закончив работу, я написала Луне, что жду ее на стоянке. Минут через семь показалась подруга.

— Тебе никто не говорил, что болтун — находка для шпиона?

— Прости, что рассказала о вашем знакомстве, — сразу догадалась она, в чем претензия. — Не знала, что это секрет.

— Не секрет, но я бы предпочла, чтобы стая возбужденных баб меня не допрашивала, — я замечала, что с каждой фразой все сильнее злюсь.

— Вообще-то я тебя защитить хотела, — с обидой в голосе произнесла Луна. — Некоторым только повод дай человека грязью облить. Вас увидели вместе и стали выдвигать бредовые предположения, где ты могла познакомиться с боссом. Когда дело дошло до того, что ты раньше оказывала эскорт-услуги, я не выдержала и рассказала, что твоя близкая подруга замужем за его другом.

Не перестаю удивляться людям! За несколько часов сплетен меня успели возвести в ранг эскортниц.

Егор, видите ли, не собирается скрывать наше знакомство!

С него-то как с гуся вода, он еще интереснее на фоне сплетен становится, а мне нужно, чтобы обо мне гадюки шипели?

— Ты тоже меня прости. Я весь день на нервах. Мне теперь проходу не дают из-за этого знакомства.

— Намек поняла. Сегодня я не буду тебя мучить вопросами, — мы обе устало улыбнулись. — Поехали Ваньку забирать.

— Поехали.

— Вань, ты чего такой печальный? — спросила Луна сына, когда он сел в детское кресло.

— Я не печальный, — по его тону и поведению не скажешь.

— Вань, тебя кто-то обижает в садике? — в очередной раз спросила я малыша.

— Нет, — помотал он головой.

Как не расстраиваться, наблюдая за грустным ребенком? Он даже когда болел, радостнее выглядел! Что-то не так, а я не могу докопаться до истины. Воспитатели всегда вежливые, улыбчивые, уверяют, что никаких проблем нет. Никто Ваню не обижает. Сегодня попробую еще раз с ним поговорить. Чувствую себя плохой матерью, потому что не получается сделать моего Ваньку счастливым. Нужно найти новый детсад. Блин! Эти государственные садики, в которых вечно нет мест! Частный мне пока не потянуть…

— Хочешь, я куплю тебе шоколадные пирожные?

— Хочу, — без намека на радость.

Обычно я так не поступаю, тем более Ваня только после болезни, сладкое лучше не давать, но когда ты видишь расстроенным своего ребенка, хочется, чтобы он улыбнулся. Шоколадные пирожные у него самые любимые.

В супермаркете я сразу направилась в кондитерский отдел. Купила пирожных на всех. Мне тоже хотелось заесть тревогу, а то в любой момент разревусь. Чувствую, мне много не надо. Весь день ком к горлу подкатывает. А тут еще Ваня расстроен.

— Добрый вечер, Рада, — поздоровался со мной управляющий супермаркета, когда я направлялась к машине. Он припарковался у входа, наверное, отъезжал по делам.

— Добрый вечер.

С Андреем мы знакомы уже пару месяцев. Он часто видел нас с Луной в магазине и как-то решил подойти поздороваться.

— Как дела?

— Спасибо, все хорошо, — не будешь ведь малознакомому мужчине рассказывать, что все плохо. Очень плохо.

— Давай помогу, — протянул руку к пакету.

— Он легкий. Там лишь несколько пирожных. Я пойду, меня сын с Луной ждут.

— Да, конечно. Увидимся.

— Пока, — махнув рукой, прошла мимо.

— Рада, подожди, — окликнул меня Андрей.

— Да?

— У меня на выходные два билета в кинотеатр есть, не согласишься составить компанию?..

Рада

Неожиданно прозвучало это предложение. Так неожиданно, что я растерялась и не знала, что ответить. Обычно я не так косноязычна, имею в запасе стандартные отмазки. Вот и тут единственной мыслью было отказать. Но что-то в нерешительности Андрея подкупало.

Я нередко получала предложения куда-нибудь сходить. Даже когда я находилась в статусе жены, это не останавливало мужчин. Хотя они, скорее всего, чувствовали, что мужа у меня фактически нет. Я не выглядела счастливой и удовлетворенной жизнью. Да и физическая сторона любви удовольствия не приносила. Молодая и несчастная…

Женя на мне женился — и на этом он свою миссию выполнил. Первое время супруг еще пытался работать, но как только Ваню отдали в ясли, я вышла на работу, и содержать семью стало моей обязанностью.

Время идет, а я не отвечаю. Растерялась. Конечно, мы замечали симпатию Андрея. Луна даже подшучивала, что я коренного питерца охмурила. Но я думала, что все так и останется на уровне симпатии, а Андрей не решится пойти в наступление.

Мне не хотелось ухаживаний, романтики. Все это было в моей жизни и ничем хорошим не закончилось. У меня есть Ваня, нужно думать о нем. Я не могу позволить себе легкие, ничего не значащие романы. Да и привести в дом постороннего мужчину не так просто, как может показаться. Нужно считаться с мнением ребенка.

Ваня будет расти, начнутся проблемы, к которым я себя пытаюсь уже сейчас готовить, а тут, по сути, чужой человек. Как к сыну будет относиться мой мужчина? И что не менее важно — сможет ли Ваня принять моего мужчину? Сын уже пережил трагедию, когда Женя ему сообщил, что он ему не отец. А ведь он с рождения знал Ваню, не смог принять и полюбить, как обещал. Хотя Женя такой эгоист, что кроме себя вряд ли кого-то сможет полюбить.

— А какой фильм? — нахожу наконец-то нужные слова. Отказывать сразу Андрею не хочется.

— Фильм? — растерялся мужчина.

Нам обоим понятно, что билеты он еще не взял.

— Да… Я просто хотел пригласить тебя на свидание, — не стал он юлить. — На какой хочешь пойти фильм, на тот я возьму билеты.

Улыбнулись друг другу.

— Я даже не знаю, сто лет не была в кино.

— Тогда на мой выбор? — я ловлю себя на мысли, что не отказала ему, хотя это желание до сих пор есть.

— На этих выходных не получится, — я хочу провести время с сыном. Сводить его куда-нибудь. — Увидимся еще, там и решим, — как только я отдаляю свидание, ощущаю облегчение. Вот не нужны мне мужчины. Столько обид, порушенных надежд и разочарований в душе, что даже психолог, наверное, не разгребет.

— Хорошо, я буду ждать, — с надеждой в голосе. Андрей не выглядит расстроенным, мое чувство вины сворачивается клубочком и засыпает.

— Увидимся.

— Вань, смотри, что я тебе купила, — протягиваю назад сыну небольшую коробку «Лего». Робот, которого он будет собирать весь вечер своими руками, а я — помогать, если он где-то не будет справляться. У нас их уже восемь штук в коллекции.

Глаза сына радостно блестят. Словами не передать, как мне хочется, чтобы так было всегда.

— Андрей тебя на свидание приглашал? — догадалась Луна. Я цыкнула и взглядом показала, чтобы она при Ване держала рот на замке. — Я же говорила, ты ему нравишься, — уже намного тише. — Куда звал?

— В кино, — одними губами.

— Согласилась?

— Нет, — она завела мотор и включила радио.

— Что ты теряешь, познакомься. Парень приятный, узнай его лучше. Одной тебе будет тяжело сына поднимать, — все это понимала, но не готова я ничего менять в своей жизни. Хотя, наверное, нужно все-таки иногда ходить на свидания, а то совсем забуду, что я молодая женщина.

— Ты, значит, о банкире будешь мечтать, а я — об управляющем магазина? — вроде пошутила, но ревнивые нотки в голосе мне самой резанули слух. Хорошо, что Луна ничего не заметила.

— Так я ведь только мечтать, Рада. Никто мне не нужен, — она часто это повторяла, а я чувствовала, что не стоит лезть к ней в душу.

Луна закрылась. Улыбка с губ пропала, будто она не улыбалась несколько секунд назад. Глаза потухли. Вряд ли ящик Пандоры, который она так тщательно скрывает, Луна когда-нибудь приоткроет. У меня тоже были секреты. Каждый имеет право на тайны, лезть я не стала.

Ваня уже спал в своей кроватке, а мы сидели с Луной за столом, пили чай с двумя оставшимися после налета сына пирожными. Ничего, нам нельзя толстеть.

— Я помню, что обещала не задавать вопросы, но очень любопытно, почему ты сбежала от нового босса?

Вот ведь сплетники!

— Ходят слухи, что он отошел поговорить по телефону, а ты деру дала. Лютаев вернулся, осмотрелся, разозлился и вылетел из столовой…

Как же пристально нужно было за нами наблюдать, чтобы ничего не упустить?! То, что он разозлился, меня даже порадовало. Лишь бы завтра с ним не пересечься.

— Ты же знаешь Петухова, ему только повод дай оштрафовать. А прикрываться именем Лютаева в первый же день… — принялась я выкручиваться. — Да и не хотела я, чтобы о нашем знакомстве кто-то знал.

Рабочая неделя проходит в штатном режиме. Завтра суббота, и у меня на выходные планы — провести время с сыном.

Никаких форс-мажоров на работе. Лишь Лютаев лютует. Об этом только и говорят все сотрудники. Стоцкую после двух часов работы в должности помощницы грубо выставил за дверь. Он вообще экспресс-методом избавлялся от кандидаток. Ни одна больше половины рабочего дня не продержалась. Сегодня с утра в должность вступила Луна, и я ее про себя очень сильно ругала, как перед сдачей экзамена в университете. Пусть у подруги все получится, Луна очень хочет получить эту должность и двойной оклад.

Я в кабинете сижу одна. Все спустились на обед, а я, прожевав два бутерброда и выпив кофе из автомата, продолжила работу.

Не хочу новых сплетен и пересекаться с Егором не желаю, поэтому приняла решение не ходить пока в столовую. Тем более Луна сообщала, что новый босс периодически туда заглядывал. И почему он не ходит есть в рестораны?

Дверь открывается, должно быть, девочки с обеда вернулись.

— Ты решила себя голодом заморить назло мне? — в проходе стоит Егор и недовольно смотрит на меня.

Его неожиданное появление выбивает меня из равновесия. Несколько секунд, и я беру себя в руки.

— При чем здесь вы, Егор Борисович? — холодно, без эмоций. — Я на больничном с ребенком сидела, работы за это время скопилось много, стараюсь наверстать.

— И почему я тебе не верю? — прошел он в кабинет и навис надо мной.

Смотрит строго красивыми глазами, а у меня от его близости и запаха голова кружится. Сердце вновь срывается вскачь. Хорошо, что сижу.

И не встану!

— Это лишь одна из причин. Вторая — мне не нравится быть в центре внимания и узнавать, что обо мне сплетничают, — голос не подводит.

— Рты всем не заклеишь. На «доброжелателей» не стоит обращать внимания. Я думал, ты выше этого.

— Я в этом коллективе работаю.

Ответить он мне не успел. В кабинет вернулись Елена Романовна и Светлана, сейчас и другие девушки подойдут.

— Здравствуйте, — оборачивается к ним новый босс.

— Добрый день, — отвечают они хором.

Светлана заинтересованно смотрит на меня. Ей интересно, что здесь происходило, пока никого не было. Делаю лицо кирпичом и утыкаюсь в компьютер. Никому и ничего я объяснять и рассказывать не собираюсь.

— Александр Федорович предупредил, что вы отложили несколько папок с личными делами, если никто из сотрудниц не подойдет мне на роль помощницы. Я бы хотел их просмотреть, — обращается к Елене Романовне.

— Да, конечно. Минуточку, — старший сотрудник лезет в шкаф за папками.

А я стараюсь подавить в себе чувство злости. Вот чем его Луна не устроила?

Егор забирает папки. Благодарит Елену Романовну и, не оглядываясь, не прощаясь, уходит. Сразу становится легче дышать… до того момента, пока я не вспоминаю, что в той стопке лежит и мое личное дело…

Рада

Как же хочется весь день проваляться в постели и ничего не делать! Чувство усталости, которое я испытывала, никак не связано с переработкой. Все из-за того, что эту неделю я постоянно испытывала стресс. Да и вчера уснула под утро. До трех часов ночи мы перемывали косточки одному зазнавшемуся боссу, а потом я ворочалась еще очень долго, прежде чем уснуть.

Моему возмущению не было предела, когда Луна сообщила мне причину отставки.

— Ничего не имею против твоей работы, Луна, но ты мне не подходишь, — сообщил ей Егор и попросил вернуться в бухгалтерию.

Луна, конечно, попыталась выяснить причину «отставки», но ответ ей не понравился:

— Ты боишься мужчин, — заявил ей Лютаев. — Моя помощница должна быть коммуникабельной, уметь общаться с партнерами и клиентами, ты не сможешь.

Возможно, Луна мне бы всего этого не рассказала, не выпей она к тому моменту два бокала вина.

Я и сама замечала, что подруга очень настороженно относится к мужчинам. Зажимается в их присутствии, не улыбается. Кто-то бы мог подумать, что такая красавица устала от назойливого внимания, но я знала, что причина кроется глубже.

Егор, наверное, прав: на переговорах, где присутствуют одни мужчины, Луна вряд ли ему будет помощницей. А если обстановка неформальная, Луна и вовсе заморозится. Как он, общаясь с ней всего несколько часов, смог так глубоко заглянуть в душу? Луна заверяет, что Лютаев не приставал, вел себя корректно.

Не буду сегодня думать о работе, о Егоре и проблемах, которые маячат на горизонте. Сегодня я мама. Мама замечательного малыша, которому обещала посвятить все выходные!

С Ваней мы идем сначала в детский развлекательный центр «Планета игр», здесь можно пострелять и выиграть призовые билеты. Ваня радуется, когда удается заполучить целых два. Мы обмениваем билеты на подарки — машинку и меч. Дальше идем к каруселям. Я все время рядом. Подбадриваю сына и разделяю с ним радостные моменты. Снимаю все на телефон. Вечером пошлем фотографии бабушке с дедушкой.

Детский лабиринт, вот где кучу эмоций и впечатлений испытывает Ваня. У него от восторга дух захватило, когда он его прошел.

— Ваня, давай сходим в кафе и что-нибудь поедим? — утром он плохо позавтракал, а время почти два часа дня. Я знаю, что он голоден, но Ваня так увлекся, что забыл о еде.

— Мама, можно еще на вертолет и батут, а потом в кафе? — я мама и не должна уступать, обязана ставить рамки, но сейчас мне так хочется порадовать Ваньку, что я сдаюсь, совсем не сопротивляясь.

В кафе мы встречаем Андрея. Вся жизнь состоит из неожиданностей, маленьких и больших, но в последние дни их что-то очень много.

Он вместе с русоволосой девочкой возрастом чуть старше Вани сидит за столиком и смотрит на нас. Пройти мимо и не поздороваться не получится. Интересно, кто эта девочка? Племянница или дочка? Мы еще не подошли, а он уже встречает нас.

— Здравствуй, — Андрею, а улыбку девочке. На него похожа, отмечаю про себя.

— Привет, — он протягивает руку Ване и жмет ее.

— Здравствуйте, — серьезно произносит сын.

Они знакомы с Андреем, виделись в магазине несколько раз. Андрей ему каждый раз шоколадку или батончик дарил.

— Знакомьтесь, это моя дочь Аня…

Вот и еще одна неожиданность…

Андрей приглашает нас за свой столик. Отказать неудобно. Присаживаемся. Заказываем еще еды. Пока дети знакомятся и перемазывают лица и пальцы пиццей, Андрей рассказывает мне, что он в разводе. Дочь забирает к себе на выходные, но иногда жена увозит ее к бабушке, и видятся они не так часто, как ему бы хотелось.

Я не спрашиваю о причине развода, но, если честно, я желаю знать, почему у них не сложилось.

Со стороны мы, наверное, выглядим как счастливая семья, а на деле оба разведены. Я в более выгодном положении, потому что мой сын всегда со мной. Зато Андрею легче создать новую семью…

— А мы в кино идем, — хвастается Аня.

— А мама обещала, что мы завтра пойдем, — серьезно отвечает сын.

— Рада, а давайте сегодня все вместе сходим? — я понимаю, что ему комфортно в моем обществе, иначе бы не звал.

— Согласна, — в присутствии детей это и свиданием не будет выглядеть, а получается, что я свое обещание сходить с ним куда-нибудь выполнила.

Идем на новый мультик — «Семейка Крудс: Новоселье».

Не скажу, что я в восторге, но детям нравится, они даже смеются иногда.

Когда выходим из кинотеатра, Аня с Ваней активно обсуждают мультфильм. «Пальчик-чехольчик» запомнился обоим. Андрей внимательно относится к детям, чем очень сильно подкупает. Он предлагает нас подвезти, я хочу согласиться. День был долгим, и несмотря на то, что мы просто развлекались с Ванькой, я устала.

— Мне все равно к шести в магазин нужно заехать, — продолжает уговаривать Андрей.

— Мы согласны, — отвечаю за нас с Ваней.

— Вот и хорошо. Рада, у меня только одно детское кресло. Ты с Ваней сядь сзади и придерживай его, — с заботой в голосе.

Я в очередной раз порадовалась, что мы встретились с детьми. Многих неловких моментов удалось избежать.

— Надо как-нибудь повторить наш дружный поход в кино, — предложил Андрей, когда подвез нас к дому.

— Да. Было весело. Обязательно куда-нибудь сходим. Впереди еще столько выходных дней, — Андрей пожал плечами и грустно улыбнулся, наверное, рассчитывал, что я назову конкретную дату, но добавлять ничего не стала. Не хочу больше спешить, пусть все идет своим чередом.

Воскресный день мы провели дома. Нашли для себя кучу интересных занятий: выходили на детскую площадку, лепили динозавров, складывали пазлы и много чего еще делали. Главное, что вместе.

Утром в понедельник по дороге на работу мы с Луной строили догадки, кто же станет новой помощницей Лютаева. А меня нервная дрожь пробивала, ведь моя папка тоже на рассмотрении. Не смогу я постоянно с ним рядом находиться. Если Егор вызовет меня, я сделаю все, чтобы в этой должности не задержаться. Если он идеальных кандидаток не стал утверждать на должность, то расхлябанную неумеху и вовсе выгонит взашей. Только бы не переборщить, чтобы совсем не остаться без работы.

День начался хорошо — Петухова в коридоре не было. Неужели опаздывает?

Работалось спокойно первые двадцать минут, а потом к нам в кабинет ворвался Александр Федорович с выпученными злыми глазами. Ничего хорошего можно было не ждать.

— Ты чего здесь расселась, Беляева?! — рявкнул он на меня, подходя ближе. — Почему из-за тебя мне должны выговаривать? Бегом на третий этаж. Ты уже полчаса как должна находиться на своем новом рабочем месте!..

Егор

Предупредил ведь в пятницу Петухова, что Беляева с утра заступает на новую должность!

Всем должен сам заниматься! Распоясались при бывшем руководстве.

Рада…

Из-за нее планы пришлось поменять. Зря головной офис перенес. На хрена мне были нужны лишние затраты и геморрой? Это отделение банка давно присмотрел, но владелец долго торговался. Нашел другое помещение, выкупил и сделал его головным офисом банка. Когда выставили на продажу это отделение, купил. Сотрудников оставил, поменял программу, вывески, перекрасил стены, переоборудовал помещения, обеспечил новое техническое оснащение, но в мыслях не было еще раз переносить головной офис.

А тут Марат обмолвился, что Рада в Питер уехала. В одном из моих филиалов работает. Найти, в каком именно отделении, труда не составило. Я даже приезжал пару раз, хотел увидеться. Не знаю зачем. Сейчас понимаю: прошлое нельзя вернуть.

Гребаное чувство вины, которое столько лет не давало спокойно жить. С лучшим другом чуть не испортил отношения из-за того, что он сестру тронул, хотя там любовь и все дела, а сам поступил как подонок. Переспал с девственницей, а утром выставил за дверь. Сделал вид, что сплю, а сам ждал, что гордость включит и свалит. Потому что тошно от себя стало. Знал ведь, что она влюблена, а у меня свадьба через месяц. И ничего не изменить.

На свадьбе ведь много девчонок было, любую бери и вези к себе. А я на Раду украдкой смотрел. Выпил немного, тормоза отказали. Пытался до последнего себе по мозгам ездить и напоминать, что нельзя ее трогать. В конечном итоге поддался желанию. Захотел ее так, что осуждающий взгляд Шаха не остановил. Наплевал на принципы, по которым жил. Меня всегда к ней тянуло, но испортить девчонку и бросить…

Сам себя не прощу, что обидел.

Закурил после. В магазин спустился, купил пачку… Потом долго бросить не мог. В душе огонь разгорался, откуда он взялся? Понравилось мне с Радой. Нежная, страстная, отзывчивая. Запах тела без литров парфюма в голову бьет сильнее спиртного. И хрен с ним, что она девственницей была, и трогать ее я не имел права. Опьяненный Радой, остановиться не мог. Дорвался до девчонки. Хорошо с ней было. Ни с одной больше я такого головокружительного кайфа не испытывал. Сначала думал, что эффект такой был из-за действия дорого шампанского…

Пробовал с другими. И девственницы были, только не торкало так. Наверное, никто больше и никогда не смотрел на меня так, как она. Я же взгляд Рады в любой толпе мог выловить. Честный. Искренний. Обожающий. Крылья за спиной вырастают, когда с таким восторгом и любовью на тебя смотрят, словно на бога. И ведь ничего ей не надо было от меня. Сумасшедшая девчонка, единственная в своем роде.

Другие клялись в любви и ждали, что я их озолочу. А этой ничего не надо. Любит! Не видел на свете больше ни одних таких искренних глаз. И ведь тянуло к этой чистоте. Сколько раз хотелось напиться в хлам и завалиться к ней. Сесть напротив, чтобы она только посмотрела на меня так же, как раньше.

А как я злился, когда она замуж выскочила! Кому и что доказать хотела? Что забыла меня и мужа полюбила? Поэтому бегала от меня, стоило у Шаховых столкнуться? Даже не взглянула ни разу. Цепляла меня своим холодным равнодушием, но больше в ее жизнь я лезть не собирался. За прошлое еще не отпустило. Это у меня не брак, а не пойми что, а у нее семья… ребенок. Знал, что меня любит, но живет-то с мужем. А ведь желание было сделать ее своей любовницей, но рушить их семью ради любовной связи было еще подлее, чем я с ней уже поступил, когда не смог отказаться от той ночи.

Теперь вот развелась, и мысль сделать ее своей любовницей вновь ожила в моей голове. Но теперь она не смотрит на меня, как раньше. Нет во взгляде восторга, любви, теплоты. Бесит! Как же меня бесит ее холод и равнодушие! Не мог я тогда поступить по-другому. Ее в любовницы, а Инну в законные жены?! Лера, жена Марата, меня на порог не пустила бы, да и ребята бы не поняли. Баб, что ли, мало?

Не получится спустя почти шесть лет извиниться перед девочкой, которая успела сильно измениться. Из робкой влюбленной малолетки Рада выросла в красивую, уверенную в себе женщину. И честно скажу, эта Рада мне сейчас не меньше нравилась, хотя и злила одновременно. Что-то в ней было, что всегда заставляло реагировать. Мои мужские инстинкты рядом с ней не спали.

А ведь женщин в моей жизни было немало. Сколько мы с ней знакомы? Семь-восемь лет? А до сих пор цепляет.

Уверенный стук в дверь.

— Войдите, — отдаю короткий громкий приказ.

— Доброе утро, Егор Борисович, — не сомневался, что в кабинет войдет Рада. Я уже знаю, как Петухов скребется в мою дверь.

Белая блузка, чуть мала в области груди, пуговицы натянуты. Ловлю себя на мысли, что буду не против, если они оторвутся, а я увижу ложбинку между грудей, которые за эти годы явно стали больше. Сравнить бы воспоминания с реальностью…. Интересно, они все такие же упругие и имеют красивую форму? Такие мысли не оставляют равнодушным. Переключаюсь на лицо, а то так и просижу сегодня за столом.

— Я же просил обращаться на ты, когда мы одни, — немного зло. Не сомневаюсь, она вновь проигнорирует просьбу.

— Егор Борисович, я не подхожу на эту должность. Будет честно, если я не стану занимать чье-то место даже на несколько часов.

— Я внимательно прочитал твою анкету и считаю, что ты отлично для нее подходишь, — стараюсь интонационно надавить, чтобы прекратить спор.

Упрямо поджимает пухлые сочные губы. Я помню их вкус. И мне нравится, что на них нет помады.

— Наверное, вы пропустили графу, в которой говорится о наличии у меня ребенка. Не думаю, что вам нужна помощница, которая будет часто пропускать работу, — не понимаю, о чем она говорит, но чувствую, что мои брови вопросительно ползут вверх, а на лбу появляются морщины. — Дети часто болеют. Я уверена, Александр Федорович вас предупредил, — в тоне слышатся пренебрежительные нотки, что не может оставить равнодушным.

Яростно стреляет в меня своими красивыми глазами. Они меняют цвет в зависимости от ее настроения. Иногда кажутся голубыми, чаще зелеными, а в моменты удовольствия становятся бирюзовыми.

— Это не твои проблемы, — возвращаюсь к теме нашего разговора. — Несколько дней без тебя я смогу обойтись. За рамки рабочего графика тебе выходить не придется.

Раде необязательно знать, что у меня есть постоянная помощница — Марина. Она со мной с первого приобретенного в Питере банка. Каждое утро координирует мои действия. Вечером отчеты присылает на почту. Составляет график. Напоминает о встречах и днях рождения. Бронирует билеты, занимается организацией деловых встреч и еще много чем. Марина осталась в другом офисе, но мы постоянно на связи. Я ее ни на кого не променяю.

Я просто знал от Марата, что Рада в Питере живет на съемной квартире. Понимал, что деньги ей не помешают, потому и придумал способ помочь. Совесть мою это не отбелит, но хоть чем-то помогу.

— Я хочу знать, чем мне придется заниматься на новой должности, — безрадостно спросила Рада.

Озвучить, какие именно обязанности хотел бы ей поручить? Рада точно не согласится. По крайней мере сейчас. Смотрю на девочку, которая так много лет не выходит из головы. Желание бурлит в крови. Встану из-за стола, догадается.

— Принеси мне чашку крепкого кофе, потом поговорим, — сухо бросаю и жду, когда выйдет…

Рада

В свой первый рабочий день я принесла Егору остывший кофе. Ждала, когда он меня вызовет и выпроводит из приемной обратно к кадровикам. Вызвал, но лишь для того, чтобы объяснить, в чем будут заключаться мои функции и обязанности.

Пустая чашка из-под кофе стояла на краю стола. Выпил и ничего не сказал. Мне стало стыдно. Решила, что больше не буду так делать. Некомпетентность можно и в работе проявлять.

Не смогла. Не получилось включить дуру. Любую работу нужно делать качественно. Наблюдая за профессионализмом Егора, я тем более расхотела выглядеть неумехой. Мне еще многому предстоит научиться.

Так и закончилась неделя испытательного срока, к концу которой меня утвердили на должность помощницы большого босса.

Ничего в моей жизни особо не поменялось. С Егором мы говорили лишь о работе. Сухо, без эмоций. В основном он отдавал распоряжения, не отрывая взгляда от документов или монитора.

В столовой больше не появлялся, еду ему привозил курьер. Моей обязанностью стало разложить все на тарелки, занести в кабинет и поставить перед боссом.

С каждым днем количество моих обязанностей увеличивалось, работы прибавлялось. Как к профессионалу, к Егору вопросов не было. Он отдавал четкие распоряжения. Коротко, но грамотно объяснял, что и как нужно сделать. И все бы ничего, мне даже нравилась новая должность: сижу одна в большом светлом кабинете, Петухова вижу лишь тогда, когда Егор его к себе вызывает. Штрафовать меня он теперь не имеет права. Оклад в два раза выше. Наверное, это было самым приятным бонусом. Но кроме плюсов были и минусы.

Сплетни в коллективе не утихали. Кто-то говорил, что я эту должность получила лишь благодаря знакомству. Стоцкая так и вовсе заявила, что я бывшая любовница Егора. И ведь недалеко ушла от истины, но благо ей мало кто поверил. Но это была лишь верхушка айсберга. Самой большой проблемой для меня являлся сам Егор. Сложно каждый день находиться с ним рядом. Слышать его бархатный с хрипотцой голос и не реагировать. Порой залипать на его жилистых загорелых руках, перевитых шнурами вен, когда он закатывает рукава белой рубашки, а потом одергивать себя и вспоминать, что мне не двадцать, и в Лютаева я давно уже не влюблена.

А еще… подходить к нему близко, чтобы взять документы. Украдкой наблюдать, как он о чем-то думает. Ваньку в такие моменты напоминает. Сердце сжимается от боли. Слезы на глаза наворачиваются. Сын на этой неделе два раза спросил меня, где его папа. Я оказалась настолько слаба и не готова к этому вопросу, что не смогла сказать правду, а врать не стала.

— Вань, я тебе обязательно о нем расскажу, но чуть позже, хорошо? — обняла и прижала к себе сына.

— Ты сама не знаешь? Когда узнаешь, расскажешь?

«Ванька, сыночек… все я знаю, и папа твой рядом…»

— Угу. Тебя дети в садике обижают, потому что у тебя нет папы? — появилось у меня подозрение, но Ваня все отрицал.

Я попросила воспитательницу послушать, о чем говорят дети. Тревожно было за сына. Малыши еще не понимают, насколько их слова могут ранить другого ребенка. Порой они слышат слова взрослых и повторяют. Хотя и сами дети бывают жестокими…

Егор

У каждого человека настает момент, когда хочется остановиться, оглянуться назад, посмотреть, чего достиг. Стоил ли идти дальше или пора менять свою жизнь.

Моя остановка не связана с бизнесом, карьерой, профессиональной деятельностью. Тут как раз все в порядке. Я полностью удовлетворен своей работой, полученными результатами, прибылью. Но деньги, сколько бы их ни было, не делают нас счастливыми. Не заполняют пустоту внутри, которая с каждым днем становится больше и может тебя засосать.

Устал от всего: от сменяющих друг друга в моей постели женщин, от гонки за богатством, от навязанной жены, тестя и собственных родителей. Хочется иногда чего-то душевного… Чистого. Нетронутого. Раду хочу!

Звучит, как известная фраза в фильме «Мимино»: «Ларису Ивановну хочу!»

А вот я — Раду! Ту девочку, которую когда-то отпустил.

Новая Рада холодная и неприступная. Действовать напористо не получится. А водить хороводы с ухаживаниями так и не научился за тридцать четыре года своей жизни.

Весь опыт — сводить женщину на пару свиданий, подарить цветы и какую-нибудь дорогую безделушку, пусть радуется.

Да и как Раду пригласишь на свидание, если заранее знаешь, что пошлет? Напомнит, что нас связывают сугубо деловые отношения!

«Сугубо деловые!»

А я вот о делах с трудом думаю, когда она рядом. Мысли в кучу собрать не получается. Если бы она только знала, что ее деловой холодный вид меня лишь сильнее заводит. Я-то знаю, то за этой маской страстная, не сдерживающая себя девочка. Скулы сводит, стоит вспомнить, как с ней было в постели!

А эти очки… сначала думал, что зрение у нее ухудшилось, вот и носит. Нет. Модно стало беречь глаза, если долго и много работаешь за компьютером. В них она просто секс-бомба. Когда Рада в очках, мое воображение такие картины подкидывает — на разрыв башки, будто на электрическом стуле сижу, так меня прошибает. А если еще верхняя пуговица расстегнута, то мою фантазию не остановить. Я уже мысленно ее около каждой стены отлюбил, и на столе в разных позах, и в кресле, и на диване, и в приемной…

И другую не хочу. Вот эта, как ее там… Стоцкая. Только пальцем щелкни, и она встанет на колени, поможет снять напряжение. Не то. Много таких Стоцких было в моей жизни. Приелись.

Телефон на столе заливается трелью. Моя помощница.

— Марина, я тебя слушаю, — она всегда звонит в конце рабочего дня. Присылает отчеты, координирует, согласовывает график на следующий день.

— Я по делу, — можно подумать, она хоть раз звонила по личному. Я такого что-то не припомню. — Завтра китайцы на презентацию своего проекта приглашают всех банкиров. Вы не забыли, что обязаны появиться со спутницей?

— Забыл, — устало растер лицо, откинувшись на спинку кресла. — Ты говорила в начале недели, но у меня вылетело из головы, — я ведь сказал, что сам найду девушку, владеющую китайским языком. Кандидатура Рады была мною тут же рассмотрена и одобрена.

— Вам не с кем пойти? — тут же включается моя помощница.

Даже в самых экстренных ситуациях моя помощница не теряется. Я бы взял ее с собой на деловую встречу, но Марина не согласится, она предпочитает оставаться за кадром. Моей помощнице уже под пятьдесят. И размер одежды пятидесятого размера, поэтому она комплектует и говорит, что красивые вечерние платья не на ее фигуру. Деловые встречи — другое дело. Блузка, юбка, костюм — скрывающие округлости фигуры.

Встреча будет неформальной, с банкетом в финале. В качестве моей спутницы Марина пойти не согласится. Нужна стройная лань, на которую конкуренты и партнеры будут засматриваться. Мне не нравится, что на Раду будут облизываться другие мужики, но таковы правила игры. Тронуть никому не позволю.

— Егор Борисович, вы меня слышите?

— Слышу, Марина, слышу. Девушка, которую я планировал взять с собой на встречу, уже покинула офис. Думаю…

— Так позвоните ей и спросите, — перебила меня помощница.

Легко сказать — позвоните. Мне напомнят, что в условиях контракта такого пункта нет. Хотя есть ведь пункт о переработках…

— Если хотите, я подыщу девушку. Кстати, чуть не забыла. Инна сегодня опять заходила, — понизила Марина голос. Некоторые детали развода ей были известны, но очень многое я продолжал скрывать от всех.

Инна прилетела в Питер, чтобы помириться, будто это возможно. Пришлось перебраться жить в офис, чтобы избежать встреч, которые обычно заканчиваются скандалом… полицией, «скорой».

Марина сказала, что я в командировке, но Инна не поверила. Каждый день появляется возле моей квартиры. Приходит в офис, который до сих пор считает головным. Хорошо, что я оставил Марину на прежнем месте. Инна знает, что без помощницы я никуда.

Это отделение я покупал, когда мы уже жили отдельно. Конечно, от ее папочки мало что скроешь. Надеюсь, не подкинет любимой дочери адрес, а то она и сюда может заявиться. Истеричка! Я устал скрывать подробности семейной жизни. Откупаться от медиков и полицейских, чтобы они держали языки за зубами.

— Спасибо, Марина, я постараюсь сам справиться. Наберу чуть позже, — сбрасываю вызов.

Как я мог забыть? Это ведь возможность сблизиться с Радой. Вся делегация прекрасно владеет английским, есть и те, кто неплохо говорит по-русски, но китайцам будет приятно, если они услышат несколько фраз на родном им языке.

Звоню Раде, предвкушая, что весь вечер проведу с ней в неформальной обстановке.

Не спешит брать трубку.

— Я вас слушаю, Егор Борисович, — строгим официальным тоном. — Андрей, извини. Минутку подожди, это мой босс, — долетает будто издалека. Прикрыла плохо динамик, я все слышу. Голос… нежный. Как же бесит, что с другим мужиком она не так холодна, как со мной! Рада ведь с Луной домой поехала… или что-то упустил? Кто это такой?

— Ты шикарно выглядишь. Впрочем, как всегда, — слышу голос воздыхателя. Темная пелена мгновенно застилает глаза.

— Спасибо!

Вы любезничайте! Любезничайте! Я подожду…

— Егор Борисович?..

— Поговори пока с другом, я подожду, — в голосе металл, и это я еще себя держу в руках.

— Извините. Я вас слушаю, — без тени сожаления в голосе.

— Мне нужно срочно с тобой кое-что обсудить. Куда я могу подъехать?

Если начнет артачиться, ее домашний адрес у меня есть. Рада молчит какое-то время, а потом в своей привычной манере выдает:

— В понедельник я буду на рабочем месте. Все и обсудим.

— До понедельника дело ждать не будет!

— Зачем вам куда-то ехать, мы можем и по телефону обсудить. Если что-то с документами, пришлите на почту, я посмотрю.

Можем и по телефону, но меня это не устраивает.

— Рада. Дело срочное, — давлю интонацией в голосе. — Не хочешь, чтобы я подъехал, возвращайся в офис!

Рада

Как Егор не вовремя! Вот спрашивается, что за срочность? Я несколько раз проверила все документы, прежде чем ему занести. Что такого произошло, что нельзя обсудить по телефону?

Я начинаю паниковать, когда он предлагает подъехать. В квартиру я его точно не пущу, там Ваня. Не стоит им встречаться. Уверена, что сходство с сыном Егор вряд ли заметит, но чего не бывает? Рисковать не собираюсь. Вряд ли в то время ему нужен был внебрачный ребенок, скорее всего, Егор предложил бы мне избавиться от беременности. Но пять лет бездетного брака могли поменять его мировоззрение, и теперь неизвестно, как он поступит, если узнает правду. Развод Егор со Слепцовой еще не оформил. Вдруг, узнав, что у него есть ребенок, Егор решит забрать его в свою семью. От этой мысли плохо стало, голова закружилась. Я тихонечко прислонилась к стеллажу, чтобы не упасть.

— Рада, дело срочное, — произносит он твердо. Можно подумать, по его интонации я сама об этом не догадалась. — Не хочешь, чтобы я подъехал, возвращайся в офис! — командует Лютаев.

— Егор Борисович, вы меня, наверное, плохо слышали, когда я вам говорила, что не подхожу на эту должность по ряду причин, — произношу спокойно и уверенно. С трудом, но получается. — Самая главная из которых — мой сын. У меня нет няни, бабушки, доброй соседки, которые согласятся присмотреть за малышом. Сейчас мне нужно приготовить ему ужин. Покормить, искупать, поиграть и уложить спать. Я не могу срываться по щелчку и нестись в центр города. Я пойму, если в понедельник на должность помощницы вы возьмете другого человека.

«Ничего страшного», — говорю себе. Я уже представляла, как потрачу зарплату, но расстраиваться не собираюсь. Все это к лучшему.

— Любезничать с мужиками ты время находишь, а если нужно обсудить рабочие моменты, прикрываешься ребенком! — я нервно хватаю ртом воздух. Моему возмущению нет предела. Я не нахожу, что ответить, а он сбрасывает вызов. Меня только что завуалированно оскорбили. К глазам подступают слезы. Смахиваю, чтобы Ваня не заметил. Он болезненно воспринимает, когда мама расстроена. Для него я всегда стараюсь улыбаться, а плакать — когда никто не видит.

Как же в этот момент я ненавижу Егора. Обозвал гулящей! Сказал, что я только прикрываюсь ребенком. Получается, я плохая мать? Несправедливо! Я одна воспитываю ребенка! Порой меня не хватает. Да я устаю. Иногда расстраиваюсь, переживаю. Порой мне нужно побыть одной, чтобы набраться сил, энергии. В такие моменты я не уделяю Ване достаточно внимания, за что сама себя корю. Но я ни разу, ни разу не променяла Ваню на мужчину!

Обида кипит в груди. Несправедливые слова причиняют душевную боль. Так хочется плюнуть на все, кинуть заявление об уходе на стол Егора и гордо уйти из банка. Но я не могу позволить себе действовать на эмоциях…

Мое чудо несется ко мне по проходу, быстро утираю слезы и присаживаюсь на корточки. В узкой юбке это делать неудобно, но меня это не останавливает. На моем лице улыбка, а о том, что происходит в душе, никто не должен знать.

— Мама, можно мне взять леденец? — спрашивает Ваня и кидается мне на шею.

— Дай-ка мне подумать, — сощурив глаза, смотрю на сына, он понимает, что я шучу, и начинает смеяться. — Хорошо, мы его купим, но откроешь ты его только после того, как поешь нормальную еду. А теперь идем к тете Луне, поможем набрать продуктов.

— А где дядя Андрей?

Я совсем забыла о том, что просила его подождать минуту. Наш разговор с Егором затянулся, и он не стал ждать? А может, управляющего просто позвали, а я и не заметила? Оглядываюсь, Андрея нигде не видно.

— Он к нам еще подойдет, — я на это надеюсь.

При Ване Луна не спрашивает об Андрее, но я знаю, что до этого обязательно дойдет, как только мы останемся одни. Отсутствие личной жизни Луну не напрягает, а вот за меня подруга переживает, надеется, что меня удастся удачно пристроить. Хотя я каждый раз говорю, что мне кроме Вани никто не нужен.

Я не рассказываю ей, что звонил Лютаев. Вначале что-то требовал, а в конце разговора оскорбил. Я вообще стараюсь не обсуждать дома нового босса. Мне кажется, что о нашем прошлом можно легко догадаться, если я не буду молчать и полностью игнорировать Егора.

— Все в порядке? — интересуется Луна, подозрительно посматривая на меня.

— Да. Голова немного болит.

У всех иногда болит голова, и это самая ходовая отмазка.

Андрей подходит, когда мы стоим в очереди на кассу. Сует в руки сына небольшой пакет.

— Держи подарок, — он садится перед Ваней на корточки и улыбается.

— А за что? — интересуется не в меру любознательный ребенок, вместо того чтобы поблагодарить.

— Просто так, — я все жду, когда сын вспомнит, что нужно сказать Андрею «спасибо». Этого не происходит, приходится напомнить.

— Спасибо! — кричит сын, и все в очереди оборачиваются на нас.

— Не за что, — Андрей треплет Ваню по макушке и поднимается. Хороший он, в который раз отмечаю про себя. Конечно, есть сомнения. Они есть по отношению к каждому мужчине, но Андрею хочется верить. Добрый, заботливый, внимательный. Я бы могла продолжать этот список, но тут как раз подошла наша очередь. Луна идет к пакетам, а мне предстоит выгрузить продукты на ленту.

Андрей помогает нам донести до машины тяжелые сумки.

— Спасибо!

— Мелочи. В воскресенье все остается в силе?

— Если погода не испортится, то все в силе.

— Хорошо. Мы за вами заедем, — он помнит адрес.

Прощаемся скомканно, немного неуклюже жмем руки. Мои пальцы чуть дольше, чем положено, задерживаются в его руке. На нас из машины смотрят Луна и Ваня.

Вот почему я не могу влюбиться в нормального мужчину? Дался мне Лютаев!

«Я его давно не люблю!» — резко обрываю себя.

— Если хочешь, ужин я сама приготовлю, а ты выпей таблетку и отдохни, — предлагает Луна.

Хочется согласиться. Но совесть напоминает, что голова у меня не болит, а подруга устала не меньше моего.

— Выпью таблетку и помогу. Спать нужно ночью.

Готовим легкий суп и пюре с тефтелями Ване вместо каши. Воспитательница сегодня вновь жаловалась, что он плохо ел.

Кто-то звонит в дверь. Мы с Луной переглядываемся, но не удивляемся, как это было поначалу. В нашем доме живет много пенсионеров. Коренные питерцы, которые знают друг друга с детства. Здесь принято прийти и попросить полстакана сахара или немного соли, спичек…

Кто-то из соседей раз в неделю обязательно заглядывает к нам. Луна моет посуду. Я иду открывать.

По привычке смотрю в глазок и отшатываюсь от двери. Что он здесь делает?!

Рада

Я открываю дверь, потому что знаю: он продолжит звонить. Не успокоится, пока не добьется своего. Меня переполняют эмоции — и положительных среди них нет. Злость, непонимание, возмущение, которому нет предела.

Он давно стал мне совершенно чужим человеком! Как только посмел заявиться?

— Зачем приехал? — вместо приветствия недовольно бросаю бывшему мужу, как только открываю дверь.

— Привет, родная, — меня всю передергивает от этого «родная».

В начале наших отношений нежные слова казались мне доказательством его любви. Позже я поняла, что за ними ничего не стоит. Скорее это был способ мною манипулировать, чтобы добиться желаемого. Как правило — денег.

— Я тебе чужая, Женя, — холодно обрываю его теплый настрой.

— Зачем ты так? — интересуется он, давя выражением скорбного лица на жалость.

Мне хочется биться головой о стену. Какой-то замкнутый круг, по которому я хожу уже столько месяцев. В моем случае было недостаточно получить развод, эмоционально Женя постоянно держит в напряжении. Не отпускает. Давит.

Хорошо, когда люди после развода могут остаться друзьями. Мне в такое верится с трудом. Наш случай точно не про дружбу и понимание.

— Откуда у тебя мой адрес? — строго спрашивая, прикрываю двери и выхожу на лестничную площадку.

Женя пожимает плечами, отвечать не хочет. Да и не надо, и так все понятно. Мама.

Зачем она так? Сколько можно объяснять, что к бывшему мужу я не вернусь! Неужели неясно, что лучше я буду одинокой, чем с таким мужчиной! Мама переживает, что я с Ваней осталась одна, и не хочет понять, что Женя — ненадежный спутник жизни.

Мама привыкла, что крепкое надежное плечо отца всегда рядом. Она может на него полностью положиться, опереться в трудную минуту. Женя не такой. Хотя в глазах мамы он почти герой — женился на беременной от другого мужчины девушке.

Когда люди приходят к тому, что они сделали ошибку, решив пожениться, и подают документы на развод, нам все равно хочется остаться хорошими в глазах бывшей родни. Вот так и Женя оправдался перед моими родителями — рассказал им правду о рождении Вани. Пафосно сообщил, что до сих пор меня любит. Сетовал на то, что не смог стать хорошим отцом чужому ребенку, хоть и очень старался. На деле же ему просто не хотелось терять дойную корову, которая кормила, одевала, обувала и давала деньги на пиво и сигареты.

В глазах мамы он так и остался хорошим парнем. Весь такой положительный, а я сама не знаю, что для меня лучше. Вот и старается нас примирить. Возможно, она закрывает глаза на правду, потому что не хочется окончательно рассориться с бывшими друзьями. Родители Жени не одобрили мое желание развестись и отреклись от Вани, когда выяснилась правда. Я обманщица, а их семья жертвы обмана.

— Женя, уезжай, — устало произнесла я, складывая руки на груди.

— Я же не просто так приехал. Нам надо поговорить. Трубку ты не берешь. Сообщения удаляешь, не читая. Я ведь прав?

— Женя, я не вернусь к тебе. Я не люблю тебя, да и ты любишь только себя, — твердо произнесла.

Находясь в браке, всегда подбирала слова, чтобы его не обидеть, ведь потом супруг несколько дней мог ходить дуться или и вовсе уйти из дома. Тогда я верила, что он ночевал у родителей. Сейчас могла говорить прямо, до его тонкой душевной организации мне не было никакого дела.

— У нас есть сын, и ради него…

— У меня есть сын, а ты свободный мужчина, — перебила его. — Ты от Вани отказался. Всем сообщил, что он тебе неродной. Испугался, что я алименты требовать стану?

— Я жалею об этом! Рада, выслушай меня! — хватает меня за руки, но я вырываюсь.

Дверь сзади открывается, я отступаю, на площадку выходит подруга. Видит Женю и кривит лицо.

— Все хорошо? — интересуется у меня вместо приветствия.

С Женей они знакомы, но уважения друг к другу не испытывают. Мне нечего ей ответить. Я воспринимаю вторжение бывшего мужа в штыки, ничего хорошего в его приезде нет и быть не может.

— Ваня что делает? — мне не хочется, чтобы он видел бывшего «отца».

— Мультики смотрит.

— Женя, пожалуйста, уезжай, — обращаюсь с мольбой к Евгению.

— Я хочу увидеть сына! — откуда только наглость берется что-то требовать?

— Что ты сказал? Сына?! Ты от него отказался! — у меня от злости и обиды слезы брызнули из глаз. Женя не подумал о чувствах Вани, когда заявил, что не является ему отцом. — Ты не имеешь на него никаких прав!

Он пришел к сыну, но при этом не подумал взять с собой конфету или мелкую игрушку. Никогда мой сын ему не был нужен. Зачем весь этот театр?

— Уходи! — ткнула пальцем в сторону лестницы. Луна тихонько вернулась в квартиру. Надеюсь, догадается отвлечь Ваню.

— У меня поезд только утром, — сообщает он. Теперь становится понятно, откуда любовь к Ване — негде переночевать.

— Мне все равно. Дождешься свой поезд на вокзале.

— Рада, мне нужно кое-что тебе сказать, — делает ко мне шаг, но останавливается, натолкнувшись на мой взгляд.

— Не хочу тебя слушать! — прошло уже много месяцев, а будто вернулась в прошлое. Опять ссоримся непонятно из-за чего. На душе становится тошно.

— Да выслушай меня! — хватает за руки, резко отпускает и хватает себя за голову. — Я должен тебе сказать! Поверь, по телефону мне было бы легче тебе сообщить, но я понял, что это непорядочно с моей стороны. Ты должна знать, — он прикрывает лицо ладонями.

Я вижу, что Женя расстроен. Впервые вижу у него такие эмоции. Он обычно флегматичен, если дело не касается его личных потребностей.

— Говори и уходи!

— Разговор серьезный, я не собираюсь обсуждать это здесь! Ты и сама не захочешь, чтобы нас кто-нибудь услышал, — он зло ухмыляется, а я впервые ощущаю страх.

— Это касается нас с Ваней? — чувство тревоги ползет по позвоночнику, леденит кровь.

Что он натворил? И как в этом можем быть замешаны мы с сыном?

— Надеюсь, что нет, но я не уверен, — его слова сеют в душе дополнительную панику. — Рада, я не буду разговаривать на лестничной площадке. Пойдем куда-нибудь, поговорим.

Мне хочется выяснить все прямо сейчас, но я знаю, каким упертым может быть Женя. Не хочу пускать его в дом, но и идти с Женей никуда не хочется. Я ему не доверяю. Мало ли что он задумал. Будет лучше и безопаснее, если мы поговорим на моей территории.

Я злюсь на себя, что удалила, не читая, его сообщения. Теперь ждать несколько часов, пока он все расскажет!

— Я не хочу, чтобы Ваня тебя видел, — строго произношу. — Когда он уснет, я тебя позову. Иди и жди. Хочешь на скамейке, хочешь в кафе. Если напьешься, в квартиру не пущу, — предупреждаю.

— Лучше в кафе, но денег у меня нет.

«Это твои проблемы», — отвечаю мысленно и вхожу в квартиру.

Внутри всю трясет. Есть ощущение надвигающейся катастрофы. Перед глазами стоит расстроенное, потерянное лицо бывшего мужа.

Во что Женя нас втянул?..

Рада

Вхожу в квартиру, запираюсь на все замки. Неспокойно на душе. Заглядываю в нашу с Ваней комнату, он сидит за детским столиком, смотрит мультфильмы, в руках крутит робота.

Достаю из сумки телефон, Ваня так увлечен, что на меня внимания не обращает.

Заглядываю в кухню. Луна нарезает зелень, суп скоро будет готов.

— Что ему надо? — подруга обеспокоенно смотрит на меня.

Не успокоюсь, пока все не выясню.

— Во что-то вляпался, — растирают ладонью лоб. Такое ощущение, что голова сейчас взорвется.

— А от тебя ему что нужно? Пусть идет и разбирается! — заводится Луна.

— Расскажет, когда Ваня уснет.

Подхожу к окну, выглядываю. Во дворе Жени нет. Куда делся? Тревожно. Надеюсь, побежал за пивом до ближайшего магазина. Неизвестность просто убивает.

— Он что, сюда придет? — догадывается она.

— Луна, я побоялась с ним куда-то идти, — мне неудобно перед Луной, получается, я и ее впутываю в проблемы бывшего мужа.

— И правильно сделала. Здесь хотя бы я за тобой присмотрю, вызову полицию если что.

— Спасибо, — чужой человек мне помощь предлагает, а родная мама проблемы подбросила! — Пойду с мамой пообщаюсь, — Луна машет головой, ничего не говорит.

Вытаскиваю телефон из заднего кармана брюк и направляюсь в ванную комнату. Меня трясет, хочется прям до скандала… Все высказать, чтобы меня оставили в покое.

— Рада! Привет, дочка, — я чувствую в ее голосе нервные нотки.

— Здравствуй. Скажи мне, зачем ты дала адрес квартиры моему бывшему мужу? — я специально делаю упор на статус Евгения.

— Женя, он… — начинает мама лепетать с придыханием в голосе.

— Он никто в нашей с Ваней жизни! — повышаю голос, не забывая, что рядом сын. — Он альфонс, который сидел на моей шее…

— Рада, Женя не мог найти работу… — не так уверенно, но продолжает его защищать. Наверное, мой тон не позволяет ей расходиться. Чувствует, что перегнула.

— Ты своим вмешательством в мою жизнь поставила нас с Ваней под удар. Твой обожаемый Женя вляпался во что-то нехорошее и приехал к нам. Если с моим сыном что-нибудь случится или ему будет угрожать опасность, я тебя никогда не прощу! — холодно цежу слова сквозь зубы.

— Рада!.. — ахает мама испуганно. — Женя так переживал. Он пить начал. Галя так беспокоилась, что сын с собой что-нибудь сделает, — меня совсем не трогают ее слова. Во мне растут ярость и обида.

Значит, тетя Галя переживает за своего сыночка, а моя мама за меня — нет!

— Перестань вмешиваться в мою жизнь! — срываюсь на крик от переполняющих эмоций. — Перестань, слышишь! — опускаюсь на пол, прислоняюсь к прохладной стене. — Если ты еще раз заговоришь о моем бывшем муже, забудь, что у тебя есть дочь. Сменю адрес и номер телефона, ты больше никогда меня не услышишь, — понимаю, что жестоко. Так нельзя с родителями, но мне так больно и страшно, а самый родной человек не хочет понять.

— Я… — мама начинает плакать, — хотела, как лучше.

— Для кого лучше? Точно не для меня! — сбрасываю вызов. Устала. Устала повторять одно и то же. Слезы продолжают омывать мои щеки. Мама теперь не скоро позвонит, ну и хорошо. Мне бы разобраться со всеми текущими проблемами.

Телефон в моей руке оживает. Первая реакция — сбросить, так как есть уверенность, что это мама.

Егор Борисович — высвечивается на дисплее.

Еще один! Вот с кем совсем не хочется в данный момент разговаривать. Но тут же ловлю себя на мысли, что в сложившейся ситуации не могу потерять должность помощницы. Еще неизвестно, во что впутал нас Женя. Я не могу сейчас отказаться от повышенного оклада. Время идет, а я никак не могу решить, что мне делать. Прежде чем звонок заканчивается, я веду по экрану вверх.

— Я вас слушаю, Егор Борисович, — говорить стараюсь ровно, хотя его незаслуженные обвинения до сих пор отзываются болью в сердце.

— Рада, извини меня, пожалуйста, — не сразу до меня доходит, что Лютаев извиняется. Я пребываю в шоке, а он продолжает: — День был тяжелым. На носу крупная сделка, которую не хочется потерять. Я не имел права на подобные выпады. Мне действительно нужна твоя помощь, — он говорит привычно уверенным тоном, но делает паузы между предложениями, будто волнуется.

Глупость. Егор не может волноваться, он ведь всегда сама уверенность.

«Мне тоже может понадобиться твоя помощь», — произношу мысленно. Не хотелось бы, чтобы дело приняло настолько серьезный оборот. Лютаеву под силу защитить нашего сына от любых неприятностей. Буду надеяться, что получится справиться без помощи Егора. И это всего лишь моя разыгравшаяся фантазия.

Я уступаю и тихим голосом интересуюсь:

— Какая помощь вам нужна, Егор Борисович? — меня до сих пор ломает, я противлюсь сближению с Егором, ведь ничего кроме боли мне это не принесет, но и отказывать ему сейчас не могу.

— Рада, ты только не злись, — мне это уже не нравится. — Я выяснил твой адрес. Стою внизу во дворе, можешь спуститься? Нам лучше обсудить все с глазу на глаз.

Это злая шутка…

Слезы текут, а мне хочется истерично смеяться. Могу напугать сына, поэтому держу себя в руках.

Внизу где-то бродит бывший муж, теперь и мой первый любовник пожаловал. Не хватало только, чтобы они через столько лет встретились. О «королях» Евгений наслышан, многих знает в лицо, сам когда-то хотел попасть в одну из команд. Женя может сложить пазл и догадаться, чей Ваня сын. Или устроить сцену ревности, что тоже будет лишним.

И пригласить Егора в квартиру я не могу! Он не должен увидеть Ваню. Его встреча с Евгением будет некстати. А Луну я продолжаю обманывать и не хочу, чтобы она о чем-нибудь догадалась.

Что же делать?

— Рада, я могу подняться?

Рада

«Нет!» — бьется в голове, но произношу совсем другое:

— Я спущусь, Егор Борисович, — принимаю решение. Кто бы только знал, насколько оно непростое. Сбрасываю вызов.

Быстро умываю лицо холодной водой. Конечно, это не спасает глаза от красноты и припухлости, но времени колдовать над гримом у меня нет. В голове прокручиваю, что скажу Луне, а у самой сердце тревожно бьется в груди.

Объясняю подруге ситуацию, прошу ее присмотреть за Ваней.

— Пригласи его к нам. Мы что, босса не пустим на порог? Неудобно, Рада, — она тоже растеряна и не знает, как реагировать на приезд Лютаева.

— Ему некогда, просил спуститься, — придумываю отмазку. Не хватало, чтобы он увидел Ваню. Я продолжаю верить, что Егор, взглянув на сына, не заподозрит родства, но лучше не рисковать.

Выглядываю в окно, никого на площадке не вижу. Лишь бы Женя не появился, пока я буду разговаривать с Егором.

— Твой бывший муж не закатит сцену ревности? — Луна будто читает мои мысли.

— Не знаю, чего от него ожидать, — бросаю подруге и спешу вниз.

Очень хочется надеяться, что нескольких минут нам хватит, чтобы поговорить, а Женя за это время не появится.

Егор

Сорвался!

Понимаю, что неправ, но обратно забрать свои слова не получится. Рада мне ничего не должна. Я сам ее отпустил. Да и бороться за нее никогда не собирался. Таких девочек нужно любить, о них нужно заботиться, а у меня проблем было выше крыши. Хотя сейчас не меньше, но есть желание Раду оставить себе. Как надолго это желание? Месяц? Год? Не знаю. Нужно быть честным перед собой и перед девушкой. Вот только я не могу ответить на этот вопрос. Может, не стоит лезть в ее жизнь? В своей бы разобраться. А она встретит мужчину, построит с ним семью…

Тогда почему так хреново на душе? А этого мужика хочется вбить в землю, кем бы он ни был. Стоит представить, что она с другим, и внутри меня просыпается демон. Я ведь ее даже к мужу ревновал. Злился, что он к ней прикасается. Больным на голову себя считал.

Прыгнуть бы на байк, забить на стрелку спидометра, чтобы в открытое забрало бил прохладный воздух, а все ненужные мысли вылетели из головы. Будь я в Москве, так бы и поступил, наверное.

Выхожу из кабинета. Сегодня я сюда еще вернусь. Прошу по телефону Марину, чтобы заехала ко мне в квартиру и взяла чистую одежду. Заберу у нее по дороге. Встречаться с Инной нет никакого желания. Она наверняка караулит меня у подъезда. Если не она, то ее водитель.

Сажусь в AUDI, ввожу адрес в навигаторе, двигаюсь в сторону дома Рады. Проезжая цветочные магазины, подумываю о том, чтобы купить букет. С ним шансов больше. Не пойму почему, но женщины любят все эти знаки внимания, а мне вроде как придется просить прощения. Ничего, Лютаев, извинишься. Получишь новый опыт.

Последний раз я перед женщиной извинялся в школе, когда облил краской математичку. Отец ей новый гардероб купил, чтобы вину мою загладить, претензий она не имела. Вспомнив тот случай, улыбаюсь. Друга своего хотел приколоть. Он должен был в дверь войти, а ведро с краской пролилось на блузку и юбку математички. Беззаботный тогда был. Хорошие времена.

Цветы не беру. Они могут послужить раздражителем. Рада принципиальная. Держит дистанцию. Не дает ни малейшего шанса. Любое отклонение от деловых отношений воспринимает в штыки, а мне нужно убедить ее пойти на деловую встречу.

Звоню, когда въезжаю во двор. Вокруг ни души. Припарковал машину метрах в трех от подъезда.

Я думал, говорить со мной Рада не станет.

— Какая помощь вам нужна, Егор Борисович? — она настроена на диалог.

Предлагаю спуститься, но в ответ тишина. Блин! Что не так? Слышу ее дыхание, но она не отвечает.

— Рада, я могу подняться? — уже не знаю, чего ожидать.

— Я спущусь, Егор Борисович, — мне показалось, она плачет. Спросить не успеваю, кладет трубку.

Какого хрена?!

Волна гнева топит мой разум. Хочется подняться, выяснить, что произошло, и наказать обидчиков. Заставляю себя сидеть на месте. Сказала, что спустится, сейчас все выясню. Нервяк бьет, каждые несколько секунд смотрю на часы. Минута, как час. Почему Рада плачет? Кто обидел? Слезы жены никогда не трогали, нездоровая истерика не вызывала сочувствия, а тут клинит. Не из-за меня ведь?..

Рада выходит из подъезда. Я наблюдаю за ней в зеркало заднего вида. Воровато оглядывается, будто боится. Район неспокойный? Тогда зачем она с ребенком здесь поселилась?

Выхожу из салона, но Рада оказывается рядом со словами:

— Давайте в машине поговорим, холодно что-то.

Рада не смотрит на меня. Беру ее за лицо, разворачиваю к себе. Умылась, ни грамма косметики. Красивая. Совсем юная. Нежная как шелк кожа. Как же хочется поцеловать пухлые губы. Стереть с лица грусть, заставить глаза светиться.

— Почему ты плакала? — переключаюсь, пока не потянулся и не поцеловал. Спугну.

— Женщины иногда плачут, — мягко высвобождает лицо из захвата.

— Я могу помочь? — даю понять, что не поверил. Меня действительно тревожит ее состояние, но Рада становится в глухую оборону.

— Это вроде вы за помощью обратились, — кривит губы, а глаза грустные. — Егор Борисович, меня сын дома ждет, — напоминает, торопит.

— Рада, пожалуйста, прекращай. Меня от твоего «Егор Борисович» выворачивает! — эмоции зашкаливают.

— Вы мой босс…

— Мы были любовниками, — твердо обрываю.

— Это было в другой жизни, не стоит об этом вспоминать, — она смотрит в окно.

— А я и не забыл, — голос становится тише. Рада не оборачивается.

— Егор Борисович, мне нужно вернуться к сыну.

Прикрываю глаза. Вдох. Выдох. Стучусь в закрытую наглухо дверь. Никаких эмоций…

— Завтра вечером состоится мероприятие: презентация проекта одной крупной китайской компании. На ней будут присутствовать инвесторы и банкиры. Я рассчитываю, что китайцы станут клиентами нашего банка. На это мероприятие я должен прийти со спутницей, хорошо, если она будет владеть китайским языком. Нужно произвести благоприятное впечатление на возможных клиентов. Я прошу тебя пойти со мной.

Рада нервничает. Долго думает. Не отказала сразу — прогресс.

— Егор Борисович, завтра выходной, — она постоянно смотрит в окно, оглядывается. Не пойму, но такое ощущение, что она чего-то боится. — Я стараюсь все свободное время проводить с сыном. У меня нет няни…

— Рада, няню оплачу, — перебиваю ее. — Если твоя подруга согласится присмотреть за ребенком, я деньгами не обижу. Спроси Луну, вы ведь вместе живете, — удивлено смотрит на меня.

— Я поговорю и вам напишу. Ничего обещать не могу,

Мне не нравится, что она оставляет место для отступления. Вытаскиваю безлимитную карту из кармана.

— Я оплачу любую няню, если твоя подруга не согласится. Купи на завтрашний вечер платье и туфли, — протягиваю ей карту.

— У меня все есть, — не берет. Не драться ведь с ней. В любом случае она получит хорошую компенсацию, пусть упрямится.

— Тебе нужно сделать прическу, что там еще, — все-таки пытаюсь настоять и всучить карту.

— Я справлюсь, — резко обрывает. — Утром позвоню и дам точный ответ, — предупреждает Рада. Я могу сказать, что не успею найти ей достойную замену, но знаю, что не поверит. — Мне пора, до свидания, — выглядывает в окно, осматривается, открывает дверь.

— Подожди, — мне не хочется ее отпускать. Остается какая-то недосказанность. Я так и не выяснил, почему она плакала, и меня это напрягает. — Достаю с заднего сидения пакет с конфетами, которые купил вместо цветов. Молча протягиваю.

— Что это? — не берет пакет.

— Это для тех, кто любит сладости, — такое ощущение, что она меня не услышала, вновь оглядывается.

Да что это такое? Какого хрена она боится?!

— Уезжайте! — хватает пакет и захлопывает дверь.

И не подумаю, пока она не войдет в подъезд. Надо выяснить, что здесь происходит!

Рада

Нервничаю. Напугана. Если Женя появится, жди скандала. Не думала, что сама запрыгну в машину Лютаева. Здесь воздух другой, но он не успокаивает. Мне и так плохо, а рядом с ним дышать тяжело. Окутывает своей аурой, запах впитывается в поры. Расстояние маленькое, ощущаю каждой клеточкой его присутствие. Безопаснее смотреть не на него, а в боковое окно пассажирской двери.

Неожиданно Егор хватает меня за подбородок и разворачивает к себе лицом. Не успеваю возмутиться.

— Почему ты плакала? — голос вибрирует от злости, а я не могу оторвать взгляда от его глаз — темных, пугающих, словно бушующий океан. Почему-то в голову лезут воспоминания о первом поцелуе, о ночи страсти, тогда его взгляд почти так же горел.

«Рада, остановись!» — обрываю себя.

— Женщины иногда плачут, — убираю его пальцы и отворачиваюсь к окну. Если сейчас появится Женя, это будет безопаснее, чем находиться в тесном пространстве наедине с Лютаевым. Безопаснее для моего глупого сердца.

— Я могу помочь? — вот ведь прицепился! Знал бы Егор, сколько раз я плакала из-за него!

— Это вроде вы за помощью обратились. Егор Борисович, меня сын дома ждет, — мне хочется быстрее закончить разговор.

— Рада, пожалуйста, прекращай. Меня от твоего «Егор Борисович» выворачивает!

— Вы мой босс, — напоминаю прежде всего себе, чтобы не мечтать.

— Мы были любовниками, — как удар в живот. Я даже ощущаю боль.

Становится трудно дышать. Хочется сказать, что та ночь ничего не значит, но я солгу, а он поймет. Для меня на тот момент та ночь была целым миром. Морем счастья, надежд, любви.

— Это было в другой жизни, не стоит об этом вспоминать, — ровно сказать не получилось, голос дрогнул.

— А я и не забыл, — его тихий бархатный голос бьет по натянутым нервам.

Сейчас разревусь. И так еле себя сдерживаю. «Не забыл». Как издевательство. Глупое сердце затрепетало в груди. Нельзя давать надежде жить.

— Егор Борисович, мне нужно вернуться к сыну, — обрываю его речь. Не нужно нам говорить о прошлом. Пусть прошлое остается в прошлом…

…

Мне не хочется никуда идти. Улыбаться китайцам и его партнерам. Я оставляю за собой право отступить, но уже знаю, что не смогу подвести. Хотя на языке так и вертится — возьми с собой жену или кого-нибудь из сотни своих любовниц.

Замечаю мужской силуэт во дворе, меня начинает трясти. Быстро прощаюсь. Выхожу из машины. В руки мне Егор всовывает тяжелый пакет. Я вроде говорю с ним, но слежу за мужчиной, который приближается к моему подъезду.

Женя? Да, Женя…

Я почти уверена. Хотя свет несколько тусклый, а один фонарь и вовсе не горит. Могу ошибаться. Женя если выпил, может полезть в драку. Только разборок мне не хватало.

— Уезжайте! — бросаю Егору и хлопаю дверью. Осознаю, что в руках пакет, а ведь думала вернуть. Что там? Егор что-то говорил, но я все пропустила. Ладно, дома разберусь. Я уже спешу навстречу Жене, мне кажется, он прибавил шагу. Надо его остановить.

Что за день-то такой!

Возле моего подъезда горит лампа, я успокаиваюсь, потому что это не Женя. Рост, телосложение, темная одежда почти как у бывшего мужа, но мужчина незнакомый. Проходит мимо. Егор все еще стоит во дворе, не отъезжает. Мне лучше скрыться в квартире, пока эти двое не столкнулись, поэтому я просто игнорирую Лютаева и вхожу в подъезд.

Поднимаюсь на свой этаж. Меня всю трясет. Не помню, когда в последний раз мне было так плохо. Наверное, когда ходила в морг на опознание двоюродного брата, потому что взрослые не могли…

Прежде чем войти в квартиру, приваливаюсь к стене, надо немного успокоиться. За каких-то несколько часов все пошло кубарем. Как теперь себя вести с Егором, как держать сердце на замке?

«А я и не забыл…» — теперь эта фраза постоянно будет всплывать в голове?

Телефон в кармане оживает. Егор Борисович. Что-то забыл сказать? Прикасаюсь затылком к стене, хочется закрыть глаза и послать всех подальше.

— Да? — принимаю вызов.

— Ты поднялась в квартиру? Нормально все? — обеспокоенность в голосе Лютаева обескураживает.

— Да, — не помню, когда в последний раз обо мне кто-то беспокоился, проявлял заботу, если не считать подруг.

— Да, все хорошо. До свидания, — выдаю на одном дыхании и обрываю разговор.

Рада, не стоит его заботу расценивать как что-то особенное!

Открываю дверь в квартиру, вхожу. Гоню от себя мысли о Егоре, но на душе тепло, будто там засел теплый лучик. Вспоминаю про пакет в руках. Тяжелый. Открываю — конфеты.

«Тем, кто любит сладости», — всплывает в голове.

Ваньке…

Егор вспомнил, что у меня есть ребенок, а Женя даже леденца не принес, хотя называет Ваню сыном.

Смысл сравнивать мужчин, если им обоим нет места в нашей с Ванькой жизни?

Рада

Что?!

Первая мысль — «Нет! Это невозможно».

Шок. Отрицание.

Я очень надеюсь, что Луна спит в своей комнате и не слышит нас. Не хватало, чтобы она боялась со мной общаться. О таком диагнозе друзьям не расскажешь, если не хочешь их потерять. Люди боятся вирусов, паразитов, болезней, особенно тех, о которых мало знают и строят догадки…

Смотрю на это жалкое подобие мужчины, а у самой желание его ударить. Ведь Женя не смог позаботиться не только о себе, но еще и других поставил под удар. Не только не защитил, но и…

До истерики недалеко, но я не позволяю себе в нее скатиться. Отпускаю руки Евгения, хотя продолжаю на него смотреть. Уверена, во взгляде и удивление, и презрение. Отползаю к другой стенке и приваливаюсь к ней. Женя плачет, что очень сильно раздражает. Прикрываю глаза, стараюсь абстрагироваться. Во всем этом нахожу плюс — бывший муж никому не должен, и коллекторы к нам не завалятся. Когда мы жили вместе, Женя мог набрать долгов у соседей, а отдавать с зарплаты приходилось мне. Поэтому первая мысль, пришедшая в мою голову, была о долгах.

Стараюсь выровнять дыхание. Эмоции — враги. Нужно успокоиться. Вспомнить все, что я знаю о ВИЧ и СПИДе. Я на первом курсе посещала тренинг по профилактике ИППП (инфекции, передающиеся половым путем), хотела записаться волонтерам в одно движение, но что-то не срослось.

Тогда мне казалось, что о ВИЧ и СПИДе я знала все. Период «окна» — три месяца. Это период, когда вирус есть в организме, а анализы показывают отрицательный результат. У меня он давно закончился.

Я проходила полное обследование, когда устраивалась в банк на работу, но на тот момент с развода еще не прошло трех месяцев.

Анализ лучше повторить. Я не помню, когда у нас была последняя близость. Скорее всего, что прошло больше времени. Да и в течение последнего года нашей совместной жизни секс между нами случался редко. После крупного скандала, когда хотелось дать ему еще один шанс…

В мире были зафиксированы случаи, когда анализы лишь по истечении года показали положительный результат. Если у человека крепкая иммунная система и его клетки-хелперы удачно боролись с вирусом, такое возможно.

Один процент людей и вовсе не болеют СПИДом при наличии вируса, а иммунная система такая, как у здорового человека. Проводят исследования их генетического кода, чтобы на основании полученных результатов создать вакцину.

Ваня здоров. Во время беременности и родов мы с Женей сдавали все анализы. В быту Ваня не мог заразиться.

Что-то я совсем ушла в думки, подсчеты и переживания. Для спокойствия повторю анализ, но процентов на девяносто уверена: нет у меня вируса.

Надо решить другой, более важный вопрос — как выставить Женю за дверь. Не хватало, чтобы Ваня проснулся, а он тут лежит…

Открываю глаза. Бывший муж смотрит на меня с ухмылкой. Меня это настораживает.

— Женя, если это шутка, то неудачная! — произношу, сама понимая, что такими вещами может шутить только полный идиот. — Вставай, идем в кухню, поговорим за закрытыми дверями, чтобы нас не услышали.

— Я не шучу, — поднимается и, придерживаясь за стенку, шагает следом за мной. — Я злюсь на себя, что потерял такую женщину, — мне тошно от его пьяных признаний. — Злюсь на себя, что мог тебя заразить, — закрываю за ним дверь, а он плюхается на стул. Я отхожу к окну. — Теперь мы вместе… — я ошарашенно смотрю на него, а он продолжает: — умрем. Ты меня простишь?

— Давай ты не будешь меня… нас хоронить раньше времени? — я не спрашиваю, при каких обстоятельствах он узнал о своем диагнозе. Как давно это случилось… Мне его жизнь совсем неинтересна.

— Ты уверена, что не заразилась? — он говорит тихо. — Я буду только рад, если это так, — не верю ему почему-то. — Значит, умру только я.

— Люди с таким диагнозом при правильном образе жизни и регулярной терапии в наше время доживают до старости. Не думаю, что врач с тобой об этом не говорил, поэтому прекращай давить на жалость! — раздраженно выговариваю.

— Это разве жизнь? Не пить, не курить, вечно принимать таблетки, будто инвалид!

— Ты забыл про незащищенный секс.

— Если я буду предупреждать партнершу, что у меня ВИЧ, много желающих найдется заняться со мной сексом? — недовольно. А у меня так и вертится на языке: «Копи на резиновую бабу!».

— Вести беспорядочные половые связи уже не получится, а вот найти постоянную партнершу, которая тебя полюбит и примет с диагнозом — возможно.

— Рада, давай начнем все сначала? — будто не слыша меня, продолжал он. — Я все понял, осознал. Я ведь всегда тебя любил, Рада! Ты ведь меня не бросишь? А если мы оба больны, будем друг друга поддерживать…

Он серьезно? Я от удивления потеряла дар речи. Женя, видать, для храбрости напился, чтобы произнести свою пламенную речь. Я поняла, на что он рассчитывает: на фоне общей болезни я от безнадеги должна его принять. А дальше по старому сценарию — вновь кормить, поить, одевать этого тунеядца.

— Рада, ты мне поможешь? — со слезами на глазах.

— Помоги себе сам! — нервы сдают, я срываюсь. — Ты взрослый мужчина, пора учиться брать на себя ответственность.

Про себя добавляю, что буду умирать, но к нему не вернусь!

— Рада, я перееду в Питер. Будем вместе жить, работать. Эта гребаная бесплатная терапия, с ней ты полный инвалид. Я узнавал про зарубежные аналоги, они, конечно, денег стоят…

Я выпадаю в осадок. Наверное, хорошо, что он напился. Сумбурно объясняет, но все более понятной становится картина. Трезвый Женя более осторожен и закрыт. Вряд ли бы он сказал — «работай, любимая, на мое лечение, чтобы я продолжил жить в свое удовольствие». Мерзко на душе. Будто помоями облил. Эгоист в самом плохом смысле этого слова.

— Какой ты жалкий… — тихо протянула я, но бывший муж не обратил внимания, он продолжал:

— А еще лучше, если мы вернемся в Москву. За квартиру платить не надо, будем жить у родителей.

Счастливая перспектива…

— Я найду хорошо оплачиваемую работу, ты не пожалеешь, что ко мне вернулась.

Ты столько раз находил работу, но ни на одной из них не продержался даже полгода…

— Рада, помоги, мне нужна твоя поддержка. Не бросай. Не отворачивайся от меня…

Молча подхожу, ставлю чайник на плиту.

— Во сколько у тебя поезд? — холодно интересуюсь.

Понимаю, что выгнать его за дверь — лучшее, что могу сделать, но тихо он не уйдет. Положить его спать мне некуда. Да и не хочу проснуться от того, что он завалится к нам с Ваней в спальню, дверь на замок не закрывается. Придется сидеть и охранять.

— В пять тридцать, но я могу остаться. Проведем вместе выходные.

«Спасибо, обойдусь!»

— Женя, здесь ты не останешься. Мы видимся в последний раз.

Хватит с меня того, что переживаю из-за твоих новостей. Все равно ведь волнуюсь, что покажут анализы. Без мужчины я прекрасно обойдусь, меня не пугает перспектива остаться одной с диагнозом. Ваню поднять на ноги времени хватит, главное — работу не потерять…

— Рада, какая ты стерва! Мне поддержка нужна!..

— Не ори, или я полицию вызову. Мне тоже нужна была помощь и поддержка многие годы…

— Я поддержал тебя, когда тебя обрюхатил и бросил какой-то козел!

— Ты меня этим пять лет попрекал, а я тебя все время кормила, одевала, перестирывала белье, на котором ты с другими кувыркался! — тихо, но зло произношу я. — Женя, я не вернусь к тебе.

Хочется сказать, что встретила другого мужчину, чтобы отвязаться от него раз и навсегда, но понимаю, что это не выход. Скандала тогда точно не избежать.

— Рада, дай мне шанс. Я докажу…

В это время в моем кармане звонит телефон. Женя себя обрывает, подозрительно смотрит. Ну еще бы не подозревать, почти час ночи. Кто может звонить в такое время? Только любовник, и его следующие слова это подтверждают.

— У тебя кто-то появился? — лицо его искажает злоба.

Рада

— Тебя это не касается, — спокойно ответила, хотя отчитываться перед ним давно не обязана.

Номер мне показался знакомым, но в контактах сохранен не был. Пока я думала, ответить на вызов или сбросить, возле меня оказался бывший муж, не рассчитав силу, схватил за руку. Вскрикнув от боли, попыталась вырваться.

— Ты с ума сошел? Руки убери, пока я заявление в полицию не написала, — Женя на меня замахнулся, но тут же осекся. Я впала в ступор. Раньше он себе такого не позволял. Только сцен ревности со скандалом и избиением мне не хватало. Ваньку может напугать.

Телефон в это время перестал звонить. Страх все еще присутствовал, но я старалась его не показывать.

— Вызывай такси и уходи! — сквозь зубы процедила я.

— Рада, прости! Сам не знаю, что на меня нашло. Я люблю тебя…

Телефон вновь зазвонил. Я не стала слушать Женю, приняла вызов:

— Да! — раздраженно произнесла в трубку. Нормальный человек не станет звонить в это время.

— Радмила, здравствуй, — раздался знакомый неприятный мне голос.

Только ее не хватало!

— Я не могу дозвониться до Жени! Он поехал в Петербург, чтобы тебя вернуть! — завелась бывшая свекровь, в ее голосе слышались обвинение и недовольство. — Говорила ему, не стоит…

— Это тебя! — всучила в руку бывшего мужа мобильник. — Включи свой, чтобы мне не звонили! — буркнула достаточно громко, чтобы тетя Галя меня услышала.

— Мам… Рада не хотела тебя обидеть…

Очень даже хотела!

Пока Женя оправдывался перед матерью, я заварил ему крепкий чай. Надеюсь, поможет немного протрезветь.

— Держи, — вернул он мне мобильный телефон.

— Пей чай, я вызываю тебе такси, — достаточно грубо.

— Еще рано…

— Дождешься поезда на вокзале. Я хочу спать, в отличие от тебя я устаю на работе и в выходные дни желаю отдохнуть и выспаться. Пока ты в квартире, я не лягу, — предупредила, чтобы не последовало очередного «заманчивого» предложения.

Мне завтра еще с китайцами встречаться, но перед глазами всплывают не китайцы, а лицо Егора…

С трудом, но бывшего мужа я выпроводила за дверь. Свобода стоила мне три тысячи. У Жени не осталось денег, он их пропил. Проводила его… точнее, выглянула в окно, чтобы убедиться, что таксист его забрал и увез.

Теперь спать.

Разбудил меня Ваня. Вставать не хотелось. Чувствовала себя разбитой. Вчера долго не могла уснуть. Расслабиться и выкинуть из головы весь ужас вчерашнего дня не получалось.

Надо вставать.

Весь негатив Жени, который он принес со своим появлением, отразился на общем самочувствии и не только… Неудивительно, что из зеркала на меня смотрела унылая девица с темными кругами под глазами и серой тусклой кожей. Обычный макияж тут не спасет, а сегодняшний день не обещает быть легким. Егор… мероприятие, на котором я должна появиться с ним.

— Ты что, всю ночь не спала? — спросила подруга, когда меня увидела.

— Почти.

— Бывший твой больше не появится? — с раздражением в голосе.

— Хочется надеяться, что нет.

На самом деле я не была в этом уверена. Нужно придумать, как оградить нас от Евгения. Пока он не найдет другой источник дохода, так и будет меня «домогаться». Я не верю, что у Жени есть ко мне хоть какие-то чувства — ну, кроме потребительских.

В понедельник нужно сходить в частную лабораторию и сдать анализ крови на ВИЧ. Я не была спокойна, как и любой человек, оказавшийся на моем месте — переживала, но старалась не зацикливаться на этом.

Мне еще Егору нужно позвонить и сообщить, что Луна согласна посидеть вечером с Ваней, а я, соответственно, пойду с ним на презентацию в качестве помощницы, но никак не могу решиться ему набрать. Предстоящий вечер у меня вызывает больше тревоги, чем вероятность наличия вируса в крови. Наверное, я просто не верю, что могла заразиться от Евгения.

Контрастный душ… Завтрак… На часах почти десять. Я несколько раз пыталась набрать Лютаеву, но что-то меня останавливало.

— Мама, я йогурт хочу, — открыв холодильник, произнес Ванька.

— Я сейчас в магазин схожу и принесу, только посуду домою, вчера забыла купить.

— Мам, не надо, я уже не хочу, — выключив воду, я развернулась к своему умному, иногда не по возрасту серьезному мальчику. Ваня таким образом проявляет обо мне заботу. Он еще ребенок, озвучивает свои желания, но осекается, если доставляет мне дополнительные хлопоты.

— Мне будет приятно сходить в магазин и купить для тебя йогурт, — улыбаюсь своему мальчику. — Хочешь, сходим вместе? Прогуляемся, — Ваня соглашается.

Егору я решила написать сообщение.

Я: Доброе утро. Луна согласилась посидеть с Ваней. Сообщите, во сколько мне нужно быть готовой.

Одной проблемой меньше.

— Мне не нравится. «Прощай, молодость», а не платье, — произнесла Луна, отметая очередной мой наряд. Когда у тебя ребенок, о хорошем гардеробе при нынешних ценах на одежду и небольших зарплатах приходится только мечтать. Все меньше платьев оставалось в гардеробе, но самые «стильные и приличные» подруга не одобрила, на другие рассчитывать не стоило.

Деньги мне нужно протянуть до зарплаты, а у меня появились непредвиденные расходы — вчера Жене отдала три тысячи, анализ нужно оплатить. На новое платье у меня точно денег нет, может, занять у Луны? Гордость… Взяла бы карту у Егора, сейчас бы не было проблем.

— Давай выберем туфли, а к ним что-нибудь подберем из моего, — произнесла подруга, после того как отмела оставшиеся платья.

Долго выбирали, спорили. Остановились на пудровом брючном костюме и тонкой белой блузке без рукавов. И в мир и в пир. Подойдет для любого случая. Туфли на высоком каблуке — стильный строгий образ готов.

В проживании с подругой есть еще один плюс — она может сделать тебе укладку. Накрасилась я сама. Постаралась максимально скрыть следы бессонной, полной тревоги ночи.

К назначенному времени была готова. Егор должен позвонить с минуты на минуту, а я с каждой секундой все больше нервничаю.

Меня не смущали сами переговоры, важные люди, которым деньги девать некуда, их жены и любовницы, которые с высокомерным видом взирали на обычных помощниц, переводчиц, официанток. К этому я привыкла. Тревогу в сердце вызывал Лютаев. Сегодня мы много времени проведем наедине. Одна поездка в машине туда и обратно чего стоит!

Телефон, который я все это время сжимала в руке, зазвонил.

— Привет. Я внизу, спускайся.

— Иду, — после короткого ответа сбросила вызов.

Пережить бы этот вечер. Не допустить разговоров о прошлом. Не показать, что Егор спустя столько лет продолжает оставаться единственным мужчиной, рядом с которым мое сердце оживает… — читала мысленно себе нотации, пока спускалась к машине…

Егор

Я стоял под ее окнами и все еще сомневался, что Рада спустится. Крутил в руках телефон и ждал, что она позвонит и откажется меня сопровождать.

Вышел из машины. Вчера я так и не понял, что ее так напугало. Двор, конечно, не охраняемый, но он не выглядит так, будто тут обитают гопники. Чисто. На детской площадке нет пьющей, курящей, матерящейся молодежи. Редкие прохожие никого не замечают, направляются к своим подъездам или машинам.

Неужели Раду кто-то преследует? Мысль заставляет напрячься. Я могу помочь решить ей любую проблему. Стоит Раде только ее озвучить, но ведь не станет.

Она выходит из подъезда. Красивая, невесомая, нежная и строгая одновременно. Неспешным шагом направляется ко мне. Застываю. Высокие каблуки меняет ее походку, она сексуально двигается. Пялюсь, но так, чтобы она не поняла. В голове рождаются неуместные фантазии. Сейчас они мешают. Хотя они мешают постоянно: работать, думать…

— Добрый вечер, — официально здоровается.

Знала бы Рада, что это меня заводит, вела бы себя по-другому. Хочется стереть с ее лица образ строгой училки. Показать, что она все та же страстная девочка, которая так чувственно отвечала на мои ласки. Зарыться пальцами в волосы и растрепать строгий, пусть и стильный пучок. Растерзать поджатые губы, сделать их теплыми, припухлыми, отзывчивыми.

— Не волнуешься? — от меня не могло ускользнуть, что сегодня Рада не озирается и не оглядывается.

— Нет. Несколько раз я присутствовала на переговорах в качестве переводчика. Помогала организовывать конференции, на которых также присутствовала в качестве переводчика, — я, вообще-то, о другом спрашивал, но зацикливаться не стал.

— Значит, мне крупно повезло, — предпринял попытку перенести нашу встречу в менее формальное русло, но Рада и не думала улыбаться.

Вновь она уставилась в окно, будто впервые видела вечерний Питер. Как же это выбешивает. Надо Раде показать разводные мосты! Да так, чтобы остаться ночевать на другом берегу Невы.

— Сын не капризничал, когда ты уходила? — я мало что знаю о детях. Судить приходится только по племянникам и детям друзей, которых вижу редко, но по моим наблюдениям, мамы бывают счастливы поговорить о своих чадах. Кажется, я нашел безопасную тему…

— Нет, — сухо.

И на этом все? А где же улыбка до ушей и гордость в голосе? Она что, не любит своего ребенка? Рада может поставить в тупик. Как только я отыскиваю лазейку, чтобы сделать к ней шаг навстречу, она все обрубает.

— Чем твой сын увлекается? — делаю очередную попытку.

— Он любит собирать роботов, рисовать, играть в футбол, но у меня нет времени водить его в секцию.

— Я тоже любил в детстве собирать роботов, тогда не было такого выбора конструкторов, отец или его друзья привозили из других стран, — вроде лед тронулся, но Рада тут же закрылась, отвернулась к окну.

— Все мальчишки в этом возрасте любят собирать роботов и играть в футбол, — отрезала она.

— Возможно. Хотя чаще мальчишки любят что-то разбирать и ломать, чтобы понять, как устроена игрушка изнутри, — Рада никак не прокомментировала. Даже не улыбнулась.

— Во сколько закончится презентация?

— Переводишь тему?

— Я не думаю, что вам интересно обсуждать поведение и привычки чужих детей, — где-то Рада была права, о детях мне говорить неинтересно, но все, что касалось ее, мне не было безразлично. Хотелось узнать о ее жизни побольше. Когда Рада была замужем, я запрещал себе о ней думать.

— Мне интересно поговорить о нас с тобой, — устав ходить вокруг да около, прямо заявляю. — Ты мне всегда нравилась…

— Егор Борисович, если цель этой поездки — соблазнение, то лучше мне вернуться домой. Я оставила своего ребенка не для того, чтобы вас развлекать.

— Почему сразу соблазнение? Мы ведь знакомы много лет, разве не можем нормально пообщаться? Перейти наконец-то на «ты»? Раньше ты была менее упрямой.

— Раньше я была молодой и верила в чудеса. Давайте закроем тему.

До конца пути мы говорили лишь о делах, о презентации, о конкурентах и китайской делегации. Она расслабилась и спокойно обсуждала рабочие моменты. Рада четко давала понять, что в ее личную жизнь мне вход воспрещен, но я не собирался с этим мириться.

Мы подъехали к бизнес-центру. Мероприятие будет проходить на первом этаже пятиэтажного здания. Жаль, что мы не можем застрять в лифте… на всю ночь.

Людей очень много. Здороваюсь со знакомыми, но сегодня стараюсь держаться особняком. Мое внимание приковано к женщине рядом со мной.

Все идет по плану. С китайцами пообщались, Рада на них произвела приятное впечатление. Презентацию выслушали. Дальше фуршет. Рада посматривает на часы. Я понимаю, что мыслями она дома, но отпускать ее не собираюсь. На обратную дорогу у меня есть планы.

— Побудем еще час, и я отвезу тебя домой, — предупредил Раду.

Было в моих планах ее немного споить, но кроме воды Рада ничего не пила. Журналистов море. Напрягают. Завтра наши фотографии появятся во всех бизнес-изданиях, а в сети, возможно, что уже сегодня.

— Рада, подойдем еще раз к китайцам? — поворачиваю голову, чтобы отыскать взглядом делегацию, а встречаюсь взглядом с женой…

Егор

Появление Инны неслучайно, тесть подсуетился. Он наверняка пронюхал, что я здесь появлюсь. Значит, жена в курсе, что головное отделение банка я перенес.

Инна способна устроить скандал, но не на публике. Дочь депутата государственной думы всегда помнит, как вести себя на людях, не забывает, что к ней приковано внимание журналистов. В каком бы состоянии Инна ни находилась, она запрограммирована на то, чтобы не создавать проблем отцу. Сбои, конечно, случались, но их вовремя получалось замять.

Инна своим появлением ставит нас в неловкую ситуацию. Сейчас набегут журналисты. У меня нет желания к ней подходить, здороваться, общаться. Мы на пороге развода.

В сети и так не утихают сплетни. Цивилизованным наш развод не назовешь. Мой отец разрыв не одобряет, но с советами и предложениями не лезет. Мама, как всегда, молчит или поддакивает мужу, когда тот сокрушается в кругу новых друзей, что сын совершает ошибку. Мы с Инной разругались, а наши родители продолжают общаться. Слепцовым хочется оторвать от моего состояния кусок побольше, а папе не хочется терять влиятельного родственника.

В политику родитель сумел пролезть, но устроился не так удачно, как рассчитывал. Там свои законы и понятия. Лютый не очень доволен сложившейся ситуацией, но изменить ничего не может. Раньше отец диктовал условия, теперь ему диктуют, что и как он должен делать. К кормушке его не пускают, вот и приходится жить на зарплату, а он надеялся, что деньги потекут рекой, как только он приблизится к власти.

Конечно, кое-что у него кроме зарплаты осталось.

Часть бизнеса он потерял. Честное имя ему дорого стоило. Родства с главным прокурором и депутатом государственной думы не хватило, чтобы отмыться от прошлых грехов. Остальной бизнес переписал на проверенных людей, но там дела шли не очень, а я отказался становиться преемником. Придерживался твердой позиции, менять ее не собирался.

— Егор Борисович, думаю, сейчас идеальный момент, чтобы еще раз напомнить о себе китайцам, — произносит Рада. Действительно, возле их делегации стоят только мэр города и его переводчик.

Я не забываю о жене. Присутствие Инны не позволяет расслабиться. Вместе с Радой направляюсь к китайцам. С Инной встречусь позже…

Рада

Я замечала, что Егор задерживает на мне взгляды. Старается придержать за локоть или ненароком опустить руку на талию. Тело отзывалось на прикосновения, по коже разбегались мурашки. Сложно скрывать свои чувства — а они не изменились за прошедшие годы, — но я хорошо держалась. Переключала внимание на организаторов, гостей, обстановку. Моя холодность остужала его пыл. К сердцу не стоило прислушиваться, оно так часто меня подводило. Становиться очередной игрушкой Лютаева я не собиралась. Недавно наткнулась на статью, где рассказывалось о последних увлечениях Егора — манекенщицы, певицы, ведущая…

Статья — взгляд со стороны, разбор личной жизни банкира. По словам автора, все женщины хорошо отзывались о Егоре. Журналист подчеркнул, что каждая из девушек после расставания осталась довольна щедрыми подарками миллионера. Дочитывать не стала, свернула страницу.

Стало неприятно, будто он мне, а не супруге изменял. Замечая его интерес, я ощущала себя одной из девушек, которой предлагают за вознаграждение согреть постель. Многие на моем месте не стали бы отказывать богатому и красивому мужчине. Постарались бы устроить свою жизнь. Я осталась все той же наивной влюбленной девочкой, которая верит в любовь.

В те моменты, когда мне было очень тяжело и казалось, что я не смогу выстоять в этом огромном и жестоком мире, я ни разу не подумала обратиться за помощью к Егору. Наверняка ведь алиментов хватило бы, чтобы мы ни в чем не нуждались. Я могла бы позволить себе оплачивать секции для сына, различные кружки, платный садик и даже няню. Могла бы больше времени проводить с Ванькой.

Решение, что Ваня только мой сын, я приняла на эмоциях, но не жалею об этом. У Егора своя жизнь. В ней много того, что я не хочу впускать в жизнь Вани. Лютаев-старший чего стоит. Не хотелось бы мне такого дедушку для сына. Он способен на все. Родную дочь пытался выгоднее продать. А если бы он отобрал у меня сына? Я бы просто этого не пережила. Буду и дальше оберегать Ваню.

Егор предлагает еще раз подойти к китайским бизнесменам. Мне хочется скорее покинуть мероприятие, не находиться здесь еще час.

— Егор Борисович, думаю, сейчас идеальный момент, чтобы еще раз напомнить о себе китайцам, — поторапливаю Егора. У меня складывается ощущение, что он забыл о своем намерении.

На что отвлекся?

Егор прекрасно владеет английским языком, после нескольких фраз на китайском, произнесенных мною, они переходят на английский, обсуждают проект, инвестиции…

— Добрый вечер, — рядом с нами появляется красивая молодая женщина в черно-белом платье в пол. В голове пробегает мысль, что я ее знаю…

Конечно, знаю. Столько раз разглядывала ее фотографии. Слепцова изменилась. Обрезала волосы. Немного поправилась, поэтому я не сразу ее узнала. Егор перед свадьбой изменил невесте со мной. Хотя сколько таких девочек у него было после той ночи?..

— Не думал тебя здесь встретить, — холодно произнес Егор. Инна разглядывала меня, будто сканировала.

Встретившись с ней взглядом, я почувствовала себя виноватой. Нет, не за сегодняшнюю встречу с ее мужем, которая была чисто деловой. А за ту ночь, когда мы зачали Ваню. Двойное предательство, ведь она так и не смогла родить Егору ребенка. Если верить сплетням в прессе, это могло стать причиной развода.

— Новая любовница? — с ехидцей в голосе, но при этом улыбаясь.

— Я помощница Егора Борисовича. Здесь в качестве переводчика, — голос не дрожит, хотя слова задели за живое.

— Да? — недобрый взгляд на меня. — Тогда представь им меня в качестве жены твоего босса, — мне устраивают проверку.

— Инна, прекрати!

Не обращая внимания на Егора, я представляю молодую женщину китайцам. Она удивлена, не пытается скрыть. Неужели я выгляжу как пустоголовая кукла?

— Не обольщайся, милочка. Может, он тебя и взял в качестве помощницы на это мероприятие, но цель у моего мужа — затащить тебя в постель. Хоть ты и отличаешься от всех его предыдущих любовниц, — сомнительный комплимент. — Не вписываешься в формат, хотя мордочка смазливая.

— Я не понимаю, о чем вы говорите? — специально возмущенно. Не хватало только меня записать в один ряд с любовницами Егора.

Мы все улыбаемся, но говорим на эмоциях. Китайцы удивленно переглядываются, но тоже улыбаются.

— Заткнись, — зло сквозь зубы цедит Егор.

— Помощница у него есть. Постоянная. Он ее никогда на тебя не променяет. Незаменимая Марина…

Рада

Незаменимая Марина. Интересно, чем она незаменима?

Укол ревности обжигает сердце. Скорее даже не женской ревности, а профессиональной. И тут же возникает много вопросов.

Если есть Марина, зачем было устраивать кастинг на эту должность и оставлять меня? Все становится еще подозрительнее, и слова Слепцовой обретают неприятный смысл. Егор решил сделать меня очередной любовницей? Обычный спортивный интерес? Увидел холодность, ему сказали «нет» — и Лютаев поспешил доказать, что не потерял хватку. Не вижу больше причин для его интереса.

Возможно, что я привыкла настороженно к нему относиться. Во всех действиях Егора вижу подвох. А ведь не исключено, что женщина заболела, переехала в другой город, ушла в декретный отпуск… Прежде чем спешить с выводами, нужно услышать объяснения Лютаева.

Егор встрече с женой не обрадовался. К китайцам подошли инвесторы, а мы, попрощавшись, отошли в сторону.

— Извини, — кидает мне Егор и отводит в сторону жену. До меня доносится часть разговора: — Ты что здесь делаешь?.. — от его голоса мороз по коже.

Стою посреди зала. Ловлю на себе мужские взгляды. Ощущение неловкости, неправильности ситуации подталкивает сбежать, оставить Егора с женой и их проблемами, но я давно научилась отодвигать чувства на задний план. Здесь я в качестве его помощницы, а не любовницы. Поэтому отхожу подальше от любопытных глаз, стараюсь слиться со стеной. Егора и его жены нигде не видно.

— Извини, — минут через десять меня находит Лютаев. — Не ожидал…

— Вы не должны мне ничего объяснять, — ровным голосом обрываю Егора. Замечаю, как на его щеках дергаются желваки. — Ваша личная жизнь меня не касается.

Он долго смотрит на меня. Глаза становятся почти черными.

— Я отвезу тебя домой, — холодно произносит Егор и уходит, а мне приходится спешить за ним. Неприятно, но не смертельно.

Звук сигналки. Егор садится за руль. Мне дверь не открывает, ничего не говорит. Заводит мотор.

Может, мне лучше на такси поехать?

Помощницы себя так не ведут. Мы должны терпеть дурное настроение начальства.

Открываю переднюю пассажирскую дверь и без приглашения присаживаюсь. Стараюсь не концентрироваться на своих чувствах и ощущениях, а то разревусь. Напряжение этих дней может сказаться.

— Егор Борисович, если у вас уже есть помощница, зачем вы меня взяли на эту должность? — я все больше запутывалась, хотелось хоть в этом вопросе разобраться.

Егор

Инна хорошо меня знает, поэтому после первого выпада в сторону Рады закрывает рот.

— Ты что здесь делаешь? — как только отходим от Рады, задаю вопрос. Ее приходится оставить, но неприглядную сторону своего брака не собираюсь ей показывать.

— Я хочу с тобой поговорить. Папа сказал, что ты здесь обязательно будешь. Егор, мы должны попробовать еще раз… — в такие моменты мой мозг просто отключается. Я не могу слушать этот бред.

Отвожу жену туда, где не будет свидетелей и журналистов.

— Инна, прекращай! Прекращай искать со мной встреч, преследовать и доставать моих сотрудников!

— Нажаловалась незаменимая Марина? — ее перекосило от злобы. — А это кто? Новая постельная грелка? — слова Инны цепляют что-то глубоко во мне.

— Мои сотрудники к тебе не имеют никакого отношения! Перестань оскорблять людей! Не каждая женщина желает удачно устроиться в жизни! — бросаюсь на защиту Рады. Будь передо мной мужик, удушил бы!

— Мне не нужно хорошо устраиваться в жизни! Ты забыл, кто мой отец? — высокомерно, с ухмылкой на лице.

— Я это отлично помню. Только мне непонятно, почему такой обеспеченной девушке хочется нагреть лапу при разводе?

— Я не хочу развода!

— Инна, не беси меня! Мы оба прекрасно знаем, что наш брак был ошибкой. Выгодным союзом наших отцов! — эмоции захлестнули, я был в бешенстве.

— Ты не дал нам шанса! — заорала она.

— Ты прекрасно знала, на что шла! Наш брак изначально был неравный. Претензии я должен предъявлять, а не ты! Твой отец получил хорошие вливания в свой винодельческий бизнес, а мне досталось жена-наркоманка!

— Я уже…

— Закрыли тему, — перебил жену. Разговор этот в никуда. Бывших зависимых не бывает. Сейчас у Инны ремиссия, и сколько она продлится, зависит только от нее. — Я буду рад, если ты не сорвешься, но таскать тебя по всему миру в поисках лучших клиник больше не стану, — я не раз повторял эту фразу, но каждый раз бросался спасать, когда она начинала заново.

— Егор, я не дам тебе развод!

— Я у тебя его не прошу. Через несколько дней вопрос решится без тебя и твоего адвоката. Детей у нас нет, ты получишь лишь ту долю, которую я согласился добровольно передать.

— Мой отец…

— Не сможет никак на это повлиять, — раздраженно отрезал. Эмоции захлестнули, я был в бешенстве.

— Надеешься на своих друзей?

— На закон и справедливость.

— Нет их в нашей стране.

— Мне пора, — наш разговор ни к чему не приведет, пора его заканчивать.

— Отвези меня домой, — прокричала капризно Инна мне в спину.

— У тебя есть личный водитель.

Рада стояла у стены. Со стороны могло бы показаться, что ей интересно наблюдать за гостями, но я видел: она расстроена.

С Радой разговор тоже не клеился. Она не стала принимать мои извинения. Ладно хоть согласилась, чтобы ее домой отвез. Я до сих пор перевариваю разговор с женой. Не могу успокоиться, красная пелена перед глазами от злости, а ведь не стоило так реагировать… Не стоило сообщать Инне, что через несколько дней нас разведут. Сейчас же тесть активизируется и начнет поднимать все связи… вновь поменяют судью!

Блин! Ругаю себя, когда доходит, что Рада сама села в салон машины, а я даже не предложил. Я ведь мог уехать без нее! Инна выбесила так, что я подгрузился.

Рада… Хочется извиниться, но ведь вновь оборвет. Кто на нее сейчас посмотрит, подумает, что рядом со мной в салоне сидит манекен.

Что-то я в этой жизни делаю не так…

— Егор Борисович, если у вас уже есть помощница, зачем вы меня взяли на эту должность? — звучит неудобный вопрос.

Не стоило надеяться, что Рада укол и провокацию Инны пропустит мимо ушей! Говорить правду опасно, но и врать не хочется.

— Марина мне нужна в другом офисе. Для этого много причин. Я не буду вдаваться в подробности, но не ищи подвоха там, где его нет, — твердо закрываю тему. Трогаюсь и выезжаю с парковки. Мы всю дорогу молчим. Тишина угнетает, но и говорить сейчас не хочется. Я включаю музыку. Каждый думает о своем…

Подъезжаем к ее дому. Места возле подъезда нет, приходится останавливаться у соседнего. Я выхожу, но пассажирскую дверь открыть не успеваю, Рада покидает салон.

— Спокойной ночи, Егор Борисович, — не глядя на меня.

— Доброй ночи, — мне хочется ее задержать, что-то объяснить, но даже не знаю, с чего начать. Между нами пропасть. Такое ощущение, что с каждым днем она становится больше. Сегодня лучше ее отпустить.

Я наблюдаю, как Рада подходит к своему подъезду. От стены отделяется черная мужская фигура. Рада испуганно вскрикивает, а этот урод хватает ее за руку…

Егор

Он что, жить не хочет?

Вылетаю из машины.

— Нового хахаля завела? — орет мужик на весь двор. Они явно знакомы. Не он ли ее преследует, заставляет испуганно озираться по сторонам?

Несколько шагов, и я оказываюсь у Рады за спиной.

— Что ты здесь делаешь? Ты же уехать должен был! — кричит она, пытаясь вырвать руку.

Мужик меня заметил. Зло смотрит, будто пытается взглядом прогнать. Узнал этого неудачника — бывший муж. Они ведь в разводе, что он здесь делает? На свидания к сыну приезжает, тогда зачем ее преследует?

Не время разбираться в своих ощущениях, но то, что в ее жизни присутствует бывший муж, меня зацепило.

Перехватываю его руку и сжимаю. Рада испуганно вздрагивает. Мужик тоже. Видать, не ожидал, что я вступлюсь. К нему сразу возвращается смелость — судя по перегару, это чувство появляется у него только после ста грамм боевых. А сегодня он однозначно принял больше стопки, поэтому очень смелый.

— Ты чего лезешь? Я ее муж!

— Бывший муж, — тихо угрожающе растягиваю слова, сжимая его руку, которую хочется сломать.

— Егор, не лезь! — голос дрожит, будто она сдерживает слезы. Мне не нравится видеть ее такой расстроенной.

Блин, Рада меня по имени назвала. Слуховая галлюцинация? Мне с ее бывшим мужем нужно было встретиться, чтобы она на «ты» перешла?

— Женя, убирайся, пока я полицию не вызвала.

— Твоя подружка меня сегодня уже пугала, — он переводит взгляд на Раду.

— Мы вроде договорились обо всем, зачем ты вернулся?

Интересно, в чем заключается их договор?

— Мужик, руку убери по-хорошему, — это уже мне. Продолжал держать руку, чтобы он ненароком Раду не задел. А то я его точно прибью. — Я таких, как ты!..

— Рот закрой! — открыто угрожаю этому уроду, делаю шаг к нему.

— Егор, не нужно! — между нами становится Рада.

— Не нужно, мужик! У нас своя история, и тебе в ней нет места, — я отпускаю его руку, потому что его ведет, он делает несколько шагов назад. — Больше ты с ней спать не захочешь! Надеюсь, вы хоть предохранялись? Ты не сообщила своему любовнику, что мы ВИЧ-положительные? — со злой усмешкой, нагло.

— Ты что несешь?.. — испуганно орет Рада…

Рада

Мое состояние была настолько подавленным, что я даже не заметила человека у подъезда. Сначала испугалась, но когда увидела, что это Женя, чуть не задохнулась от ярости и возмущения. Он еще и пьян оказался! Взял у меня деньги и пропил.

Настолько меня разозлило появление бывшего мужа, что я забыла о Егоре. Вылетело из головы, что он еще не уехал и может стать свидетелем скандала. Так и произошло. То, что Лютаев наблюдал неприятную сцену, меня просто убивало. Ведь нам, девочкам, всегда хочется что-то доказать своим бывшим. В своих фантазиях мы представляем, как они сожалеют, что нас потеряли. При встрече мы всегда демонстрируем, что у нас все хорошо, а наш новый избранник лучше… а тут Женя во всей своей неприглядной красе: пьяный, агрессивный…

Скандал набирал обороты, я боялась, что мужчины подерутся. Ну как подерутся — Егор один раз ударит Евгения, и нам в лучшем случае придется вызывать «скорую помощь».

— Егор, не нужно! — сердце от страха разрывается в груди, но я становлюсь между двумя враждебно настроенными мужчинами.

— Не нужно, мужик! — поддакивает Евгений с насмешкой. Провоцирует Лютаева. Мне хочется самой прибить бывшего мужа. — У нас своя история, и тебе в ней нет места, — продолжает он. Как же мне стыдно. — Больше ты с ней спать не захочешь! Надеюсь, вы хоть предохранялись? — спрашивает Женя, и тревожный звоночек звучит в моей голове. И тут бывший муж выпаливает: — Ты не сообщила своему любовнику, что мы ВИЧ-положительные? — у меня земля уходит из-под ног.

— Ты что несешь?.. — мне хочется орать, что это неправда, гнусная ложь, но я молчу. Ком подступает к горлу. Своим поведением я выдаю себя с головой.

— Правду говорю, — до Жени не доходит, что он рушит в этот момент мою жизнь и жизнь Вани. Законченному эгоисту просто нет дела до чужих судеб.

На оправдания не остается сил. Как же хочется исчезнуть. Егор не оставит меня на работе… Мне придется его умолять дождаться результатов анализов. Даже думать не хочется, что с нами станет, если результат окажется положительным.

Егор

Что этот урод несет?!

Я прокручиваю в голове брошенные пьяным мужиком слова, наблюдаю за реакцией Рады и осознаю, что он говорит правду. Точнее, не говорит, а обиженно бросает ее в лицо предполагаемому любовнику. Уничтожает не только возможность отношений между нами, но и женщину, которая была его женой. Если он здесь, значит, пытается вернуть.

На войне все средства хороши? Утырок!

Стараюсь не зацикливаться на услышанном диагнозе. Уверен, с ним можно бороться. Знаю, люди живут и даже рожают детей. Нужно изучить более детально этот вопрос и подумать, как помочь Раде.

Блин!.. Почему же так хреново? Откуда чувство вины?

Есть уверенность, что заразил Раду муж. В противном случае он бы уже бросался обвинениями. Желание прибить безответственного мудака становится непреодолимым! В голове зреет план — остаться с ним наедине и доходчиво объяснить, что попадаться Раде на глаза он не смеет, если она этого не хочет. Не думаю, что их сын много потеряет, не общаясь с таким отцом.

Предлагаю Раде помощь — отвезти Евгения на вокзал и отправить в Москву. Хотя понимаю, что в таком виде ее бывшего мужа не пустят ни в поезд, ни в автобус. Можно заказать такси, но кто согласится возиться с пьяным? Он ведь весь салон способен изгадить. На ногах не стоит, шатается.

Рада сбегает. Ей плохо. Она расстроена, в глазах боль и стыд. А я беспомощен что-либо изменить. Каким бы умным я себя ни считал, есть ситуации, которые ставят в тупик. Жесткий такой тупик. Не знаю, как правильно себя повести, что сказать, что сделать. Продумываю начало разговора, но не нравится ни один вариант. Будто попал в западню. Хреновое чувство.

Евгений разворачивается и куда-то идет.

— В машину сядь! — кричу ему в спину.

— Да пошел ты!..

Я не просто зол, я в бешенстве. Этот кусок дерьма еще смеет рот открывать. Убить не жалко! Но не под окнами Рады. Нашу встречу он запомнит надолго. Звоню знакомому. Влад — начальник следственного отдела. Нормальный мужик. Мы давно с ним знакомы.

— Привет, Егор, — почти сразу он принимает вызов.

— Привет, Влад.

— Просто так или по делу?

— По делу, — обрисовываю вкратце информацию.

— Твоя женщина? — вот же мент! Я только упомянул, что знакомой нужна помощь, а он сделал выводы.

— Моя, — отвечаю не задумываясь.

— До ближайшего вокзала подбрось клиента, ребята его примут.

— Влад, на пару дней. Придет в себя, отправлю в Москву, — дел полно, не до этого утырка мне.

— Могу и на пятнадцать суток организовать, — неплохая идея, но тогда нагрянут родственники бывшего мужа и начнут докучать Раде. Вряд ли станут тратиться на гостиницу.

— Пары дней достаточно. Я с ним пообщаюсь, когда он будет в состоянии усваивать информацию, и провожу из Питера.

— Давай его до ближайшего автовокзала, Егор. Сейчас там людей меньше.

Соглашаюсь. Придется отвезти…

Я все это время за Евгением наблюдаю. Не сбежит. Дополз до лавочки на детской площадке, дальше ноги не несут.

Подхожу и грубо произношу:

— Пошел и спокойно сел в тачку. Будешь выкобениваться, я тебя грузом двести в Москву отправлю.

От него так смердит, что понадобится химчистка салона. Но я лучше тачку на помойку выброшу, чем этот кусок дерьма здесь оставлю.

— Ты кто такой, чтобы мной командовать? — строить из себя крутого у него не получается, выглядит жалко. — Я с тобой никуда не поеду! Пересрался, скажи честно? Не будешь чужих жен… — раньше, чем успеваю подумать, наношу удар в челюсть. Он падает на землю. Трудно держать себя в руках. А ведь могу не рассчитать силу удара и убить.

— Я тебя уже несколько раз просил закрыть рот, — заламываю ему руку и, игнорируя стоны, веду к машине.

— Я тебя откуда-то знаю, — держась за челюсть, выдает он, когда мы мчимся по ночному городу.

Оставляю его интерес без внимания. Хотя за ним внимательно посматриваю. Кто знает, что у него на уме.

— Я точно тебя где-то видел. Мы знакомы? — начинает он заводиться. Один раз точно видел. Мы с Маратом в студенческое кафе за Лерой заехали, а он Раду пришел встречать, тогда они только поженились. Встреча вышла напряженной. — Или вы еще с Москвы мутите? — зло продолжает он. — Шал…

Резко бью по тормозам, он не успевает договорить, прикладываю его лицом к панели.

— Я стараюсь себя сдерживать, хотя бог свидетель, какое у меня дикое желание вбить тебя в землю! Одно кривое слово в сторону Рады — и пеняй на себя! — я еще какое-то время сверлю его взглядом, он не нарывается.

Дальше мы едем в относительной тишине. Он стонет, матерится под нос, но больше не пытается со мной заговорить.

— Выходи. Дальше ты поедешь на другой карете, — он не понимает, о чем идет речь, тупо смотрит на крупные буквы наверху здания — «Автовокзал».

Вижу уазик и направляюсь с Евгением к нему.

— В автобус тебя никто не пустит в таком состоянии, два дня в обезьяннике проведешь, в понедельник вечером куплю тебе билет до Москвы, — честно предупреждаю. — Это не пятизвездочный отель, но пережить можно. У тебя будет время подумать, а если еще раз высунешься из столицы и покажешься в Питере, проведешь за решеткой не два дня, — придерживая за локоть, веду к патрулю.

— Ты… гнида… Мне нельзя в тюрьму! — принимается вырываться, а сам еле на ногах стоит.

— Обезьянник — это не тюрьма. Чего тебе нельзя, так это пить.

Ребята быстро его упаковывают. В мой адрес летят мат и угрозы. Он меня запомнил. Ну все, теперь я спать не буду!

Спать я не буду по другой причине! Сначала заезжаю на мойку и прошу вычистить салон. Несколько раз порываюсь набрать Раде и сообщить, что ее бывший муж проведет два дня в обезьяннике, но решаю промолчать. Женщины умеют переживать за тех, кто этого не стоит.

До рассвета мотаюсь по городу. Дорога успокаивает. В голове много мыслей. Завтра планировал встретиться с адвокатом, пора ставить точку в разводе. Я готов даже увеличить отступные, но все отходит на второй план. В голове Рада…

В пять утра я стою под ее окнами. Зачем я здесь? Не знаю, ведь она наверняка спит. Читаю кучу статей о ее диагнозе. Столько нюансов, с которыми предстоит еще разобраться, но у меня нет страха или брезгливости. Я все равно не перестал ее желать. Хочу, как женщину. Хочу, как в ту ночь — страстно, долго, незабываемо…

Как только я прихожу к этой мысли, осознаю, что это не просто секс…

Рада

Легла поздно, встала рано. Тревожные мысли не давали расслабиться и уснуть. На часах начало шестого. Луна раньше девяти не проснется, если ее Ванька не поднимет. Надеюсь, сын сегодня поспит подольше.

Приняла душ, почистила зубы. Тихонько последовала в кухню, закрыла дверь и поставила на плиту чайник.

В одиннадцать часов за нами заедет Андрей со своей дочкой. Кто бы только знал, как мне не хочется никуда идти. Придется весь день улыбаться и делать вид, что мне все нравится.

В голове мысли о том, что нужно как можно скорее сделать тест на ВИЧ. Только так я смогу решить вопрос с начальством и не потерять работу. Да и самой хочется убедиться, что здорова.

Захожу на сайт «Инвитро». Часы работы даже в выходные дни с семи тридцати. Результат уже буду знать во вторник. До ближайшей лаборатории полчаса ходьбы. На такси можно уложиться намного быстрее. Луна с Ваней даже не узнают, что я куда-то отлучалась, если не проснутся…

Идея хорошая, но мама внутри меня была категорически против такого поступка — оставить сына без присмотра. В любом случае анализ лучше сдать сегодня. Найду повод отлучиться на полчаса. О том, что результат может оказаться положительным, даже думать не хочу. Не может ведь все быть настолько плохо!

Надеюсь, Егор даст мне несколько дней. Выслушает, прежде чем уволить. Я ведь понимала, что интересую его не только как квалифицированная сотрудница. Замечала с его стороны мужской интерес. Теперь Лютаев наверняка думает, что сделать меня любовницей не получится, тогда и незачем держать на работе.

Вчера я не хотела даже думать о Жене, а сегодня не могу отмести мысли о том, где он находится. Надеюсь, добрался до Москвы без происшествий. Очень бы хотелось никогда больше с ним не встречаться. У него своя жизнь, у меня своя.

Подхожу к окну, выглядываю уже по привычке. В это время детская площадка пуста, но я все равно прохожусь взглядом по всем лавочкам, даже дальним, которые находятся у соседних подъездов. Хочу убедиться, что бывшего мужа здесь нет. Он ведь и из поезда мог выйти, Женя сейчас ведет себя как невменяемый, от него всего можно ожидать. Я не лгала вчера маме, когда сообщила, что напишу заявление в полицию, если он продолжит меня преследовать.

Скамейки пусты, хотя это не успокаивает: вчера Женя только вечером появился.

Шикарная машина, стоящая у нашего подъезда, привлекает мое внимание. Взгляд останавливается на ней. Что здесь в это время делает Егор? Водителя отсюда не рассмотреть, но в автомобиле явно кто-то сидит. Появляется нехорошее предчувствие. Что могло еще случиться? Сердце тут же сжимается и ускоряет свой ритм. Набираю Егору.

— Рада, доброе утро, — звучит уставший голос Лютаева. — Ты почему не спишь? — вновь слышится забота в голосе, но я не придаю этому значения.

— А вы… Егор Борисович, это ваша машина стоит у моего подъезда? — взволнованно, заикаясь.

— Вчера я был Егором, сегодня опять Егор Борисович? Рада, давай уже на «ты», — пытаюсь понять, о чем идет речь, а он продолжает: — Да, я стою под твоими окнами.

— Что случилось? — моя тревога растет. Егор не спешит с ответом, а мне хочется его поторопить.

— Ничего. Хотел поговорить, но увидел время на часах и передумал звонить. Боялся разбудить.

Интересно, о чем хотел поговорить? Об увольнении? Нельзя было подождать до понедельника? Заговорить о работе первой не решаюсь, будто если не касаться этой темы, увольнение мне не грозит.

— А Женя?.. — надеюсь, Егору удалось отправить бывшего домой.

— Не тревожься. С ним все будет в порядке, — с плохо скрываемым раздражением.

Даже не сомневаюсь, что с Женей все будет в порядке. Себя, любимого, он не обидит. А я радуюсь, что он наконец-то уехал.

Мы молчим. Я смотрю на машину из окна, не знаю, что еще сказать.

— Ты можешь спуститься? — спрашивает Егор.

— Речь пойдет о моей должности? — с замиранием сердца интересуюсь я.

— Обо всем, — после паузы. — Нам многое нужно обсудить, — голос звучит твердо, я пытаюсь отыскать в нем мягкие нотки, но тщетно. Нельзя позволить, чтобы Егор меня уволил, пока я не найду новую работу. Нужно убедить Егора оставить меня хотя бы на старой должности, если опасается заразиться.

Прямо сегодня сдам анализ! Не помню, кровь берут натощак, или можно поесть? Лучше перестраховаться. Подхожу и выключаю чайник.

— У меня сын спит, может проснуться и разбудить Луну. Мне неудобно… — ищу отговорку.

Я могла бы спуститься на несколько минут. Вряд ли Ванька проснется. Но разговор не должен проходить второпях. Нужно все хорошо обдумать: какие доводы я приведу в свою защиту, как буду отстаивать свою позицию. Сейчас я совсем не соображаю. Сказываются нервное напряжение и систематические уже недосыпания.

— Я тебя понял. Поеду к себе, немного посплю. Увидимся вечером. В шесть тебя устроит?

Он не оставляет мне выбора. Хочет решить все до начала рабочей недели. Не в моих интересах отказываться, поэтому я тихо выдыхаю:

— Да.

— Тогда до встречи, — не уволил сразу, значит, есть надежда. Хорошо, что сначала хочет поговорить.

— До встречи, — стараюсь говорить бодро, но сил совсем нет.

Готовлю завтрак. Собираюсь в лабораторию. Нервничаю, потому что время идет, а я могу не успеть до приезда Андрея с дочкой. Луна еще спит. Ванька поднялся полчаса назад, умылся и уже позавтракал. Я принимаю решение поехать вместе с ним. На часах почти десять…

…

Анализ сдан. Ванька сидел в коридоре и ждал. Почему-то теперь становится по-настоящему страшно. Куда-то пропадает уверенность в том, что я здорова. Впереди двое суток ожидания.

На обратном пути я покупаю сыну его любимые йогурты и бисквитное печенье. Нужно ведь как-то объяснить Луне наше отсутствие. Главное, чтобы Ванька не проговорился.

— Вы где были? — как я и ожидала, звучит с порога вопрос.

— Ваньке за плюшками ходили, — показываю пакет из супермаркета.

— Понятно, — зевнула подруга. Видать только что встала.

— Ваня, собирай свой рюкзак, скоро за нами дядя Андрей с Аней заедут.

Сын направился в спальню, а я полезла в шкаф за складным самокатом.

— А ты чего не накрашенная? — спросила Луна, как только вышла из уборной. — Давай я тебе быстро сделаю стильный хвост или пучок. Даже на обычной прогулке нужно выглядеть хорошо, это ведь свидание, ты же понимаешь?

Луна уговорила меня нанести макияж. Сделала мне прическу, собрав красиво волосы в пучок.

Андрей позвонил, когда мы уже собирались выходить. Ванька спешил вниз, не терпелось ему начать кататься.

Я надела на прогулку джинсы, кеды и белую футболку. Вроде ничего необычного, а во взгляде Андрея читается восхищение. Приятно? Даже не знаю. Я настолько эмоционально опустошена, что нет сил задумываться над своими чувствами и ощущениями. Только одно в голове — надо вернуться до шести часов вечера, чтобы Андрей с Егором не встретились…

Рада

Прогулка Ване пошла на пользу. Сын давно так не веселился. С Аней они подружились. Было приятно наблюдать, как они играют и понимают друг друга.

Моментами у меня получалось отвлечься от своих грустных мыслей. Возможно, что-то я в жизни делаю не так, раз она катится под откос, но с чего начать изменения?..

— Рада, ты чем-то расстроена? — заговорил Андрей, как только мы присели на скамейку в сквере, а дети принялись рисовать мелками на асфальте.

Я старалась все время улыбаться, не ожидала, что он окажется настолько внимательным.

— У всех нас порой происходит в жизни что-то не всегда приятное, — не глядя на мужчину.

— Я могу помочь? — мне была приятна его забота, но со своими проблемами я привыкла разбираться сама.

— Спасибо, Андрей. Ничего такого, с чем я не смогу разобраться, — посмотрела на него, улыбнулась, чтобы убедить.

— В жизни каждой женщины должен быть надежный мужчина, — после короткой паузы он добавил: — Я бы хотел стать таким мужчиной для тебя, — так неожиданно поменялась тема, что я растерялась.

Не слишком ли он торопит события? Сразу же появилось какое-то напряжение. К этому разговору я была морально не готова.

Андрей казался мне немного скромным и неуверенным, я не думала, что он так быстро ринется в бой. Но мне не стоило забывать, что Андрей взрослый серьезный мужчина. Наверняка знающий, чего он хочет. Мне же нужно время, чтобы его узнать. Я не уверена, что у нас что-то получится. Второй раз в своей жизни я не имею права ошибиться. Теперь я должна думать о Ване, а мое женское счастье на втором… на последнем месте.

— Андрей, ты очень торопишь события. Извини меня, но на данный момент я только мама, — спокойно произнесла.

Возможно, когда-нибудь я об этом пожалею, но сейчас я поступаю правильно. Вступать в отношения без любви я больше никогда не буду. Никто не застрахован от ошибок, но мне хочется максимально их избежать. Сейчас мне приходится платить за свои прошлые ошибки.

— Я не думал тебя торопить, Рада. Я просто хотел понять, есть в твоей жизни кто-то или я могу начать за тобой открыто ухаживать? — чувствую на себе его взгляд.

Луна меня прибьет, она настаивает, чтобы я попробовала построить отношения. Походить на свидания. Женщине нужно внимание и хорошие эмоции, говорит она. Легкое чувство влюбленности или симпатии, а я не думаю, что мне это нужно.

— Я не уверена, что хочу ухаживаний, Андрей, — честно предупредила я. — У меня за плечами неудачный брак. В данный момент я стараюсь наладить свою жизнь, — о том, что последнее время у меня ничего не получается, не стоит упоминать. — Я сосредоточена на том, чтобы воспитать сына и дать ему все необходимое, — мне стало легче, когда я озвучила свою позицию.

— Но мы ведь можем быть пока просто друзьями? Нашим детям нравится вместе играть. Продолжим выбираться в выходные куда-нибудь с детьми? — я не заметила, чтобы мой отказ его обидел.

Я посмотрела на Ваню с Аней, которые дружно продолжали рисовать.

— Я не против, — чтобы как-то смягчить свой отказ, пошла на уступку. Не знаю, правильно ли я поступаю. Надеюсь, никогда об этом не пожалею.

Остаток дня прошел без происшествий. Мы поели мороженое, дети еще немного покатались на самокатах. В пятом часу вечера я попросила Андрея отвезти нас домой. Тут что-то пошло не так…

Сначала Аня захотела в туалет. Андрею пришлось останавливать машину у торгового центра. Мы долго искали парковочное место, все вокруг было заставлено автомобилями. Ваня тоже захотел в туалет. В женскую уборную я повела Аню, а сына повел Андрей.

Когда мы вышли из торгового центра, нашу машину заблокировал огромный джип. Выехать мы не могли. Нервно дожидались водителя «Тойоты». Я постоянно посматривала на часы в телефоне. Почти пять, а нам до дома еще минут тридцать добираться.

Аня захотела пить…

Мне просто неудобно было бросить Андрея и уехать домой на такси. Когда мы подъехали к дому, у нас еще оставалось больше двадцати минут до приезда Егора. Ваня побежал на детскую площадку, пока Андрей из багажника доставал его самокат. Аня рванула за ним.

— Ваня, пойдем домой. Дяде Андрею нужно ехать домой.

— Мама, можно мы с Аней чуть-чуть покатаемся?

— Ваня, вы сегодня весь день катались.

— Оставь их, пусть еще немного поиграют, — вступился Андрей за детей и направился на детскую площадку. Оставить их и сбежать я не могла. Через десять минут я все-таки решила настоять на своем.

— Ваня, мне нужно приготовить ужин, закончить домашние дела, — присела на корточки возле сына. — Я устала, Вань, давай домой пойдем?

Без особого энтузиазма сын согласился, но бросить Андрея с Аней мне не позволила совесть. Это было бы некрасиво. Пришлось подождать еще минут пять. Я уже смотрела не на часы, а на машины, въезжающие во двор.

Помахав на прощанье Андрею и Ане, мы направились к подъезду.

— Мама, смотри, какая красивая машина! — возле нас остановился черный «Лексус».

За рулем сидел Егор. У Лютаева, оказывается, несколько машин. Мое сердце пропустило удар: он смотрел на Ваньку…

Рада

Я заставляла себя стоять на месте, а ведь желание сделать шаг и загородить собой сына сжигало изнутри. Понимала, что таким образом я только выдам себя.

Егор перевел взгляд на меня. Понять хоть что-то по выражению его лица было невозможно. Никаких эмоций, бездушная маска на лице.

— Мама, кто этот дядя? — дернув меня за руку, спросил сын.

Ваня заметил, что мы смотрим друг на друга через лобовое стекло машины.

— Это мой начальник. Нам надо обсудить важные рабочие моменты, — я нервничала, голос дрожал. Хоть бы Ванька перестал задавать вопросы.

Егор открыл водительскую дверь и вышел из машины. Сын взял меня за руку. В его маленьком мире защитником была я. То ли он почувствовал угрозу, то ли решил защитить, потому что встал впереди меня.

— Привет, — поздоровался Егор со мной.

Потом присел на корточки и протянул руку Ваньке. Я была поражена. Он знает, что с ребенком лучше общаться глядя ему в глаза, а не нависать над ним.

Конечно, у Маши есть дети, но я бы не подумала, что Егор такой хороший дядя. Машка жаловалась, что они его очень редко видят. Мое сердце тревожно билось в груди. Как же сложно стоять и ничего не предпринимать. Ведь только слепой не заметит их сходства.

Егор

Надеясь, что Инна не появится на пороге моей квартиры после нашей встречи и неприятного разговора, спать я поехал к себе, а не в офис. Голова гудела, я пытался читать информацию о ВИЧ и СПИДе, но не заметил, как уснул.

Проснулся около четырех и вновь полез в интернет. По телефону у друзей не спросишь: «Ты случайно не знаешь хорошего специалиста, занимающегося лечением ВИЧ-инфицированных?». Даже если после этого ты поклянешься перед иконой, что это нужно не тебе, а знакомому, тебе все равно никто не поверит. Невежество окружающих в этом вопросе станет сразу заметно, тебе будут бояться при встрече подать руку. Слух о том, что ты «заразен», расползется молниеносно.

Сохранил в журнале несколько номеров специалистов. Звонить я им буду только после разговора с Радой. Может, у нее уже есть надежный врач? Интересно, как давно Рада знает о своем диагнозе? Скорее всего, недавно, ведь ее бы просто не взяли работать в банк…

У меня полно работы, проблемы с разводом, с отцом, но сейчас все ушло на второй план. Перед глазами только расстроенное, испуганное лицо Рады. Безнадежность в ее взгляде отзывалась тупой болью в сердце. Убил бы утырка-муженька!

Собираюсь и чуть раньше выезжаю в сторону дома, где снимает квартиру Рада с подругой. Не замечаю ничего и никого вокруг, полностью погружен в себя. Анализирую свои чувства, думаю о том, что не хочу потерять Раду. Но помимо болезни ее могут отобрать и разного рода ушлепки. Возвращаюсь в реальность, когда вижу ее с каким-то мужиком. Сначала думаю, что это сосед вывел дочку на прогулку, но когда они садятся в машину и отъезжают, понимаю, что он пытается к ней подкатить. Вон как смотрит. Проезжает возле меня, а сам в зеркало заднего вида таращится. Вдовец, что ли? Ищет маму для дочери?

Жму несильно на педаль газа и подкатываю к их подъезду. Пацана Рады я видел пару раз, но тогда он был совсем мелким. Отмечаю, что на отца он не очень похож, точнее, совсем ничего общего. Светлый ребенок — и дело не в цвете волос. Мне обязательно нужно с ним подружиться, если я собираюсь задержаться в жизни его матери. А я даже не подумал заехать и купить ему игрушки или сладости.

Рада выглядит так, будто привидение увидела. С ее лица вся краска сошла. Неужели я так сильно ее пугаю? Что за фигня? Не осталось незамеченным, как ее сын прикрыл маму собой. Молодец. Растет настоящий мужик!

Здороваюсь сначала с ней, потом присаживаюсь на корточки и протягиваю руку пацану.

— Привет. Меня зовут Егор, а тебя?

— Ваня, — отвечает сын Рады. Неуверенно протягивает свою маленькую, по сравнению с моей, ладонь.

— Приятно с тобой познакомиться. Твоя мама рассказывала, что ты любишь собирать роботов. Я в детстве тоже любил их собирать, — сложно, когда не умеешь общаться с детьми. — В следующий раз обязательно привезу тебе подарок. Извини, сегодня забыл, — мое предложение не вызывает восторга, он не благодарит. Продолжает настороженно смотреть на меня.

Ну понятно, я чужой дядя, который что-то там обещает. Надеюсь, так не будет всегда, мне удастся с ним наладить контакт.

— Егор Борисович, я отведу Ваню, спущусь, и мы поговорим, — Рада нервничает, дергается. Такое ощущение, что она меня боится. Лучше отпустить, пока она сознание не потеряла.

— Я могу подъехать позже.

— Не надо, я быстро вернусь.

Рада с сыном уходят, я жду минут двадцать. В голове за это время добавляется мыслей. Ваня мне показался умным ребенком. То, что он не доверяет мне, даже хорошо, но вот тому мужику на «BMW» он радостно махал рукой вместе со своей мамой. Возможно, что они просто знакомые или приятели? Кем бы ты ни был, мужик, но свои яйца тебе лучше катить в противоположную от Рады сторону.

Надо подружиться с пацаном, тогда и его мама перестанет смотреть на меня, как на пустое место. Впервые я собираюсь добиваться внимания женщины через ее ребенка. Лютаев, ты явно стареешь!

— Извините, — Рада выходит из подъезда и останавливается в двух метрах от меня.

Она переодела футболку, умылась. Мне она без косметики даже больше нравится. Совсем девчонкой выглядит: чистой, свежей, безумно красивой.

— Прекращай уже. Для тебя я Егор. Пойдем куда-нибудь или здесь будем разговаривать?

— Можно поговорить и в машине, но давайте… давай отъедем, — ловит мой строгий взгляд и исправляется.

Я согласен. Не очень приятно наблюдать, как жильцы с подозрением заглядывают в салон автомобиля.

— Егор, — заговаривает Рада, как только мы выезжаем со двора. Она нервничает, мнет руки. — Не увольняй меня, пожалуйста. Мне очень нужна работа, — тараторит она, а я охреневаю. Она во мне подонка или монстра видит? — Дай несколько дней… — бью по тормозам и съезжаю с дороги.

Егор

— Несколько дней? — цедя слова сквозь зубы.

Меня бомбит. Рада видит, что я зол. В ее глазах я хочу быть рыцарем, а не моральным уродом. Я не святой. У каждого из нас есть поступки, за которые стыдно, но осознанно пойти на подлость…

— Зачем тебе эти несколько дней? Мы прямо сейчас едем в офис собирать твои вещи! — оттуда она уйдет только через мой труп, но ей ведь нужно вставить мозги. Ей так хочется верить в мое моральное падение, что я решаю предоставить ей возможность убедиться, что она права в отношении меня — Лютаев подлец!

— Егор, пожалуйста! Я не знала, что могу оказаться больной. Женя мне только позавчера сказал, что инфицирован, — складывает вместе ладони, пальцы побелели на руках от напряжения. Мне больше не хочется ее мучить, но она не дает вставить и слова: — Я сегодня сдала анализ на ВИЧ, результаты будут готовы во вторник. Вероятность, что у меня могут обнаружить вирус, очень низкая. Мы с Женей собирались разводиться… — Раде неудобно обсуждать интимные моменты, она нервно начинает растирать лоб.

Мне и самому не нравится, что мы касаемся этой темы. Оказывается, я ужасный собственник! Осознаю, что сам отдал эту девочку другому. Неприятно думать о том, что утырок получал то, что предназначалось мне.

Успокаивает, что слова ее бывшего мужа оказались далеки от истины. Я думал, что диагноз Рады уже подтвержден, оказывается, бывший муж приехал сообщить «радостную» весть. Мало я ему врезал.

— Если вдруг результат окажется положительным, — она жадно хватает ртом воздух, боится расплакаться, — позволь найти другую работу, потом я сама уйду, — я не перебиваю, мне неприятно слышать, что она обо мне такого низкого мнения, но пусть выговорится. — Я обещаю соблюдать все правила безопасности. Я контактирую только с тобой. Обед буду приносить с собой в контейнере. Егор, я слово даю, ты не заразишься. Я могу тебе все рассказать о путях передачи…

Я устал слушать этот бред, где между строчек я слышу в свой адрес оскорбления. Беру пальцами ее за подбородок, поднимаю вверх, чтобы наши глаза встретились. Она испуганно замолкает.

— Я сам могу тебе рассказать о всех путях передачи, — мне кажется, за эти сутки я подготовился к международной конференции по вопросам ВИЧ, столько материала изучил. — Я не боюсь, — наклоняюсь и целую ее губы. Никаких трепетных касаний и неуверенных ласк. Сразу жарко, страстно. Показать, что только так.

— Егор! — упирается ладошками в грудь. — Нельзя!..

— Я же сказал, что не боюсь, — твердо произношу и захватываю в плен сладкие губы.

— Нельзя, — выдыхает она.

— Нужно. И сексом можно заниматься!

Дурею от ее запаха, вкуса. По щекам Рады текут слезы, и соленый привкус совсем не портит вкус поцелуя. Я ломаю ее сопротивление, языком проникаю в рот и устраиваю там настоящую баталию с ее язычком. Не сразу, но отвечает. Расслабляет я в моих руках. Не будь она так расстроена, хрен бы позволила.

Мне хочется ее всю целовать, ласкать… Боюсь ли я заразиться? Нет. Моя жизнь последние годы была настолько пустой, что я перестал чувствовать себя живым. Бросался в какие-то авантюры, менял любовниц, которые ничего кроме механической разрядки не могли дать. Их становилось больше, но разнообразие не приносило удовлетворения. Становился черствым, будто умирал внутри.

Рада — глоток свежего воздуха. Мой живительный нектар. Целую, упиваюсь этой девочкой.

Уволить ее?

Не дождется!

Рада моя награда, которую еще предстоит завоевать, но я это обязательно это сделаю. Я не умею проигрывать.

Мну ее пухлые губы, языком прохожусь по ровному ряду белых зубов. Через лобовое стекло на нас смотрят прохожие, а мне стоп-кран сорвало, не могу отпустить.

«Я обожаю целовать твой сладкий ротик. Мне нравится, как скромно ты стонешь, в то время как твое тело дрожит от удовольствия… Но ты ведь не признаешься? Стоит мне сейчас тебя отпустить, и ты залезешь в свою раковину».

— Егор, не надо. Я не хочу, — сделаю вид, что поверил.

Нехотя отпускаю. Губы Рады припухшие, покрасневшие… заласкать бы их языком. Как же непросто себя сдерживать.

— Еще раз ты сочтешь, что я мразь, — отшлепаю по голой заднице, — мне нужно что-то говорить, делать, чтобы отвлечься. Получается немного пошло. Да, таким я тоже бываю, ты разве не помнишь? Глаза Рады округляются. — Да-да, стащу одежду, что на тебе будет в тот момент, и отшлепаю, — впервые за этот день мне хочется улыбнуться. Ей к лицу возмущение. Этакая праведница смотрит на развратного грешника.

— Егор, так не пойдет, — выставляет вперед ладонь и строго смотрит. Смешная. — Между нами только деловые отношения, — Рада вновь принимает образ училки. Я его обожаю. Такие фантазии рождаются в башке. Когда-нибудь я и до «училки» доберусь. Меня этот образ безумно заводит. Буду рад отлюбить строгую училку так, чтобы она на ногах не могла стоять. А кроме очков на ней больше ничего не будет.

— Тогда не провоцируй. Я ведь выполню угрозу… — Рада больше не плачет. Она недовольна, щеки от возмущения раскраснелись. Так-то лучше. — С твоей работой и диагнозом мы разобрались, — стоило ей немного отступить, и я ринулся в атаку. Теперь ведь вгрызусь зубами, не отпущу. Наглею дальше, требовательно произношу: — Теперь рассказывай все, чего я не знаю о твоей жизни…

Рада

Я знаю, что вероятность передачи вируса через поцелуй почти равна нулю, но мне все равно непонятен поступок Егора. Зачем, спрашивается, он меня поцеловал? Что хотел этим показать?

Я стараюсь не думать о том, что мне было до боли в груди приятно с ним целоваться. Забытое чувство, которое вмиг разрослось. Мое тело откликнулось, будто вырвалось из темноты и потянулось к источнику света. На самом деле это нехорошо, что я оживаю лишь в его объятиях. Мое тело до сих пор помнит его ласки, мгновенно откликается. И как же не хочется думать, анализировать, останавливать себя.

Просила отпустить, а саму накрыло разочарование, когда он выполнил просьбу.

«Рада, ты сумасшедшая. В твоей жизни столько проблем, а ты добавляешь новые. Хочешь вновь остаться с разбитым сердцем? Приди уже в себя!»

— Еще раз ты сочтешь, что я мразь, отшлепаю по голой заднице, — пока я мысленно себя ругаю, Егор выдает фразу, которая меня шокирует. — Да-да, стащу одежду, что на тебе будет в тот момент, и отшлепаю, — он абсолютно серьезен. Вообще ведет себя так, будто имеет на меня какие-то права.

Так, стоп. Ничего подобного.

— Егор, так не пойдет, — тут бы вернуться к уже привычному «Егор Борисович», но после того, как я растекалась лужицей у его ног, пока Лютаев меня целовал, это кажется неуместным. — Между нами только деловые отношения, — твердо произношу, скорее даже себе, чем Егору. А то на радостях, что меня не выгоняют с работы, я совсем забылась.

А у Егора между тем есть жена и огромный прицеп любовниц. Становиться с ними в одну шеренгу не собираюсь. Мне нужен мой мужчина, а не мартовский кот. Пусть даже этот кот самый сексуальный и привлекательный гад на свете.

А как он угрожает, что отшлепает меня по мягкому месту? Это же преступление! С такими интонациями и бархатными нотками в голосе, что у меня рождаются в голове неприличные образы. Все-таки сказывается отсутствие нормальной половой жизни.

— Тогда не провоцируй. Я ведь выполню угрозу, — у меня ноги слабеют от его дерзкого, бессовестного подката. Хорошо, что сижу. В голове ни одной дерзкой фразы, чтобы поставить его на место. Глупое сердце, опять предает. — С твоей работой и диагнозом мы разобрались, — продолжает Егор. — Теперь рассказывай все, чего я не знаю о твоей жизни, — еще больше поражает меня своим заявлением.

Будто встретились старые знакомые за чашечкой чая и решили вспомнить прошлое.

— Ничего я не собираюсь рассказывать, — ко мне вернулся дар речи.

От одной мысли, что он узнает о Ване, мне стало не по себе. Неизвестно, как Егор отнесется к этой новости. Даже думать не хочу, что он способен отобрать у меня ребенка.

— Я не спрашиваю тебя о твоей жизни, а ты не спрашивай меня о моей, — выпалила я строго. От Егора нужно держаться подальше, но моя интуиция подсказывает, что он не собирается довольствоваться деловыми отношениям.

Я должна быть благодарна Лютаеву, что он поддержал меня в трудный момент жизни — не стал увольнять, но в постель с ним ложиться не собираюсь.

Егор смотрит на меня внимательно, под его цепким сканирующим взглядом чувствую себя неуверенно. Хочется спрятаться.

— Рада, неужели в твоей жизни столько страшных тайн, что ты так испугалась? — Егор пытается шутить, но я вижу в его глазах интерес. — Когда-нибудь ты сама захочешь мне все рассказать. А я расскажу тебе о своих тайнах, — голос звучит низко, тихо. Он подносит руку к моему лицу, подушечкой большого пальца проводит по губе, будто стирает с них помаду, которой нет. — Ты очень красивая, — с хрипотцой в голосе.

Мурашки бегут по коже. Я забываю о том, что хотела сказать. Мое тело отзывается на простую ласку этого мужчины. Ну почему я не могу быть к нему равнодушной? Почему не могу оттолкнуть его руку? Много лет назад Егор, словно опытный рыбак, закинул удочку в толпу девчонок, насадил мое сердце на крючок, и я никак не могу с него соскочить. Я глупею рядом с ним. Так хочется быть для него единственной, красивой…

Я не должна забывать о том, что главнее Вани нет никого в моей жизни. Что за плечами Егора сотня, а может, и тысяча романов. Что его постель каждый раз греет новая женщина. А у меня только муж по праздникам в позе крокодила. Вместо того, чтобы расслабиться и получать «удовольствие», я думала о том, что приготовить, какие продукты купить…

Стать любовницей Лютаева? Мне это надо? Поверить, а потом разочароваться? От беспорядочных связей бывает много проблем. Стоит только вспомнить, чем они обернулась для Жени, еще и меня зацепили. Стопроцентную защиту дает только один вид контрацепции — воздержание. Егор точно не будет им пользоваться, а я постараюсь.

— Если не желаешь разговаривать, может, поедем куда-нибудь поужинать? Я очень голоден, — при этом смотрит на мои губы так, будто хочет их проглотить.

— Егор, я не могу. Луна вчера присматривала за Ваней, сейчас тоже. Мне неудобно.

— Хорошо. Давай купим твоему пацану робота, а потом я поеду домой.

«Твоему пацану… — фраза отзывается тупой болью в сердце. — Нашему…» — произношу про себя.

— Не надо ничего…

— Я обещал, — оборвал Лютаев. Для меня так странно, когда мужчина держит слово, выполняет обещание, данное ребенку.

Мы доезжаем до первого супермаркета. Все это время я наблюдаю за ним. Сдержан. Собран. Серьезен. Сильные руки уверенно крутят кожаный руль. Красивые пальцы настукивают мелодию, когда мы останавливаемся на светофоре. Он спокоен, и это чувство передается мне.

— Пойдем со мной. Я ведь не знаю, какие игрушки есть у него в коллекции.

Я не соглашаюсь на дорогие подарки. Мы недолго спорим, но я не уступаю. Беру две небольшие коробки с роботами. Ваня им очень обрадуется, а чрезмерно баловать его не надо. Егор недовольно косится на меня, когда мы подходим к кассе.

— Я скажу, что подарки от тебя.

— Подарки? Лучше бы ты ждала в машине.

Мужчины…

Наш спор прекратил входящий звонок на телефон Егора.

— Да? — принимает он вызов.

Я не хочу подслушивать. Мы стоим у машины, а двери он так и не открыл. Делаю несколько шагов в сторону. Он молчит, слушает собеседника. До меня долетают грубые слова, которые Егор выговаривает в чей-то адрес. Он выглядит расстроенным, почему-то смотрит на меня.

— Я подъеду в больницу. Спасибо, что позвонил…

Егор

— Рада, твой бывший муж в больнице, — решил поставить ее в известность.

Бессмысленно скрывать. Лучше пусть от меня узнает, чем утырок позвонит и расплачется, начнет на жалость давить.

— Как?.. Женя… в больнице? Что случилось? — голос срывается от волнения.

Вот спрашивается, чего так испугалась?

— Драка в обезьяннике. Как я понял, твой бывший муж задирался, за что и получил.

— Его избили в полицейском участке? Что он там делал? Почему тебе позвонили? — подозрительно смотрит на меня.

Мля…

— Евгений был в стельку пьян, в таком состоянии его бы не пустили ни в поезд, ни в автобус. Первый патруль принял бы его — и еще неизвестно, что на твоего бывшего мужа повесили бы. Я позвонил знакомому и попросил подержать его пару дней, завтра собирался отправить в Москву.

Раду мои слова не успокаивают. Она нервничает.

— Он ведь уже должен был протрезветь. Женя никогда бы не стал первым лезть в драку. Он трусливый, — застеснялась, будто призналась в страшном грехе.

Можно подумать, удивила. Только трусы самоутверждаются за счет женщины, а ее бывший муж из этой породы. Страх — нормальное чувство. Каждый здравомыслящий человек его испытывает. Но кого-то страх заставляет заползать под лавку, а кого-то мотивирует к действию, заставляет рваться в бой. Тут важна сила духа, характер. Если в тебе есть сильный дух — ты не трус. Если его нет, ты будешь воевать с женщинами и детьми. Прятаться за их спинами.

— Мне нужно в больницу, — Рада помотала расстроенно головой. Понятно, что ехать ей никуда не хочется. — Позвоню Луне…

— Рада, я съезжу и тебе позвоню.

— Нет, так нельзя…

— Нельзя напиваться и заваливаться пьяным к бывшей жене. Прекрати с ним возиться. Не отстанет, — мне приблизительно понятен был характер Евгения. Он приехал не потому, что заразился страшной болезнью и переживает за бывшую жену, он надеялся помириться, а что лучше всего? Надавить на жалость. Меня такой расклад не устраивает.

Отвадить его раз и навсегда и жестко заняться своим разводом.

— Егор, его родители во всем меня обвинят, — я заметил, что когда Рада волнуется, начинает растирать лоб.

— В чем обвинят? Ты его напоила? Избила? Занимайся своим сыном и не беспокойся о взрослом мужике, — мне не нравилось, что она тревожится из-за этого недоумка. — Ты ему или его родителям что-нибудь должна?

— Нет, но чисто по-человечески…

— У меня сложилось впечатление, что ты не очень рада была его видеть, — перебиваю ее. — Я ошибся? — мотает головой. — Ты хочешь, чтобы он стал давить на жалость, использовал эту ситуации в своих целях? — голос звучит жестко, потому что злюсь. Вечно какие-то проблемы, палки в колесах. Элементарная вещь — отправить утырка в Москву, а все пошло через одно место. — Садись в машину, — открываю брелоком двери. — Медицинскую помощь ему уже оказали, обойдется без твоей заботы. Могу передать от тебя привет и пожелание скорейшего выздоровления.

До ее дома мы доезжаем за пять минут. Рада не выглядит расстроенной или обиженной из-за того, что я не пустил ее проведать бывшего мужа. Она даже не интересуется адресом больницы. Возможно, что еще спросит. Вообще складывается впечатление, что она перла на себе неподъемный груз и некому было сказать ей — остановись! Стоило проявить немного твердости, и она перестала рваться в больницу к бывшему мужу, но ситуацию, понятно, что не отпустила.

— Егор, ты ведь позвонишь? — покидая салон автомобиля. — Держи меня в курсе.

— Я позвоню, — жду, когда она войдет в подъезд. Через три минуты набираю.

— Алло?

— Ты вошла в квартиру?

— Да. Что-то случилось?

— Хотел убедиться, что с тобой все хорошо.

«Законом бы запретил старые неохраняемые подъезды!»

— Егор, я просила тебя из больницы позвонить и рассказать о состоянии Жени.

— Позвоню, — сбрасываю вызов и направляюсь проведать утырка.

«Я теперь часто собираюсь звонить…»

Дел полно… а приходится заниматься бывшим мужем Рады. Влад ничего мне не сообщил о его состоянии, но я готов заплатить врачу, чтобы его скорее выписали. Пусть дома в Москве лечится.

Нашел нужное отделение, дежурившего травматолога, который поведал мне о состоянии больного: черепно-мозговая травма, перелом ребра и челюсти, множественные побои. Жить будет.

Нарвался мужик. Голова у него с похмелья болела… Как оказалось, он угрожал задержанным заразить их ВИЧ, если они будут шуметь, вот ему и надавали. Точнее, по-тихому напинали ногами. Дежурные и не слышали, что у них драка.

— Проведать можно?

— Он спит сейчас. Мы его на обезболивающих подержим дня три. Утром приходите.

Я заглянул в палату перед уходом. Разукрасили его здорово… Хотя это и мои «нравоучения» могли быть. Я ведь его лицом об панель приложил. Плохо, что ему дней десять придется провести в больнице. Рада начнет мотаться сюда с передачами.

Спустившись на стоянку, сел в машину и позвонил Раде.

— Да, Егор?

— Только вышел из больницы. Нормально все с твоим бывшим. Полежит несколько дней в больнице и поедет домой.

«Я сам ему такси закажу!»

Надо узнать у Влада, где телефон Евгения. Начнет ведь Раде звонить и ныть.

— Егор, точно все в порядке? Почему его в больницу забрали?

— Рада. Ты же видела меня после боя? Приблизительно так выглядит твой муж. Кто-то способен после драки сесть за руль, пойти на работу или начать готовиться к новому этапу соревнований, а кому-то надо отлежаться, поплакаться, хотят, чтобы их пожалели.

— Почему его избили?

— Как правило, добропорядочных граждан в обезьянник не сажают. Малейшей провокации достаточно, чтобы случилось несчастье. Евгений с бодуна не разобрался, где находится, и попытался командовать.

— Понятно. Спасибо большое, Егор.

Формальные слова, которые неприятно слышать, они выстраиваются между нами будто стена.

— Завтра на работе поблагодаришь, — говорю я и сбрасываю вызов. Пусть Рада думает, как будет «благодарить»…

Я еду в банк. Квартира — это дом, где хочется почувствовать тепло и уют, где ты можешь собраться за одним столом с семьей или друзьями. Настоящей дружной семьи я никогда не знал. С друзьями давно не собирались вместе. Находиться одному в огромной пятикомнатной квартире тошно. Я уже привык ночевать в кабинете. Не надо настраиваться на работу, не надо стелить постель и готовить завтрак, не надо садиться за руль и ехать на работу…

Сидя за столом и просматривая отчеты, я постоянно порывался взять телефон и позвонить Раде. Ну или хотя бы написать. Не стоит ее торопить, нужно наступать, но атаковать не сразу, а постепенно отвоевывать территорию. У меня скулы сводило, стоило представить, что вся она скоро станет моей.

Рада

Что происходит с Женей? Такое ощущение, что он тонет в безнадежности и жалости к себе. Пытается уничтожить себя раньше, чем его убьет вирус. Сдался, опустил руки. Несмотря на мою злость, я переживаю за бывшего мужа. Не желаю ему болезни, проблем, несчастий, но и возиться с ним, как с маленьким ребенком, не стану.

Егор запретил мне ехать в больницу, обещал узнать, как чувствует себя Женя. Не сопротивлялась его властной манере поведения лишь потому, что не хотела во все это погружаться. Мне нужны силы, чтобы решить навалившиеся на меня проблемы. Я даже звонить не хотела Жене. Покажу беспокойство и заботу, он ведь не отстанет потом. Надеюсь, с ним все будет в порядке, а моя холодность заставит бывшего мужа осознать, что наш разрыв — навсегда, его невозможно склеить.

Ванька счастлив. Крутит в руках коробки, благодарит меня, но я честно признаюсь, что подарки купил Егор. Сын бежит в комнату распаковывать роботов. Луна все это время за нами наблюдает. Мне неуютно под ее сканирующим взглядом. Она моя подруга, но последнее время я веду себя с ней нечестно. Скрываю очень многое…

— Как погуляли с Андреем? — интересуется Луна.

— Помою руки и все тебе расскажу, — мне нужно пару минут, чтобы подумать.

О своем возможном статусе ВИЧ-инфицированного я пока не стану говорить. Получу результаты во вторник, там будет видно. Если анализ окажется положительным, все расскажу, пусть Луна принимает решение: жить нам вместе или мне лучше съехать. Надеюсь, в банке об этом никому не станет известно…

Становится страшно, что может испугаться и неспециально, но проболтаться. Иногда близкие люди способны ненароком предать. Но и смолчать — преступление.

Если результат будет отрицательным… пока не знаю, стоит ли ей говорить, волновать лишний раз.

О том, что Егор не просто мой старый знакомый, я пока не могу решиться ей рассказать. Если секрет знают двое, он перестает быть секретом. С появлением в моей жизни Вани я очень сильно изменилась. Какой-то внутренний страх и чувство тревоги постоянно присутствовали, не отпускали, я стала закрытой.

Мне пока непонятно, что задумал Егор. Зачем он меня поцеловал? Просто так? Хотел отвлечь? Или надеялся, что я стану очередной игрушкой?..

Я не должна о нем думать, не должна позволять себе мечтать, желать этого мужчину. Если Егор будет продолжать меня преследовать, Луна может обо всем догадаться и рано или поздно заметить сходство Ваньки с родным отцом.

Самая безопасная тема — Андрей. Там и рассказывать нечего.

— Ужинать будешь? — я смотрю на жареную картошку и свежий салат на столе. Любимая еда. Если до этого момента я не думала о еде, то тут мой живот предательски заурчал. Мороженого с чашкой кофе явно было недостаточно, чтобы на весь день утолить мой голод.

— Так что у вас с Андреем? Искрит?

— Нет, Луна. Мы договорились поддерживать дружеское общение. Я не хочу держать его возле себя, давать напрасную надежду. Андрей может встретить свою женщину.

— А мне кажется, вы бы друг другу подошли.

Если бы в мою жизнь вновь не ворвался Егор, возможно, я бы присмотрелась к другому мужчине. Но мне есть с чем сравнивать. Мое сердце при виде Андрея не замирает, по коже не несутся мурашки…

Я знаю, что такое секс с любимым мужчиной, и на меньшее не согласна. Один раз я попробовала построить семью с нелюбимым, не получилось. Конечно, Женя был эгоистичным любовником, но и мое тело молчало, когда он пытался разбудить его ласками. Лучше и дальше придерживаться воздержания, даже мысленно. А то находиться рядом с Егором пять дней в неделю будет невыносимо.

— А что от тебя хотел босс? Зачастил что-то Лютаев к нам. Может, в гости его в следующий раз позовем? — вроде шутя, но я напряглась. Ведь в каждой шутке, как мы знаем, есть лишь доля шутки.

— Мечтай о нем на расстоянии, — поддержала я шуточный тон.

— Что зря мечтать, он ни на кого не обращает внимания. Девчонки подозревают его в нетрадиционной ориентации. Слишком он холоден, — пока она говорила, я поймала себя на том, что готова улыбнуться. Ведь в свою сторону я чувствую его мужской интерес, и еще какой…

Звонок Егора из больницы меня не успокаивает. Женю становится жалко, но я держу себя в руках.

Мы допоздна проболтали с Луной, после того как собрали с Ванькой роботов, и я уложила его спать. Мы с подругой как старые бабки — можем болтать часами и не устаем. А поговорить нам всегда было о чем. Я рассказала Луне, что Женя не уехал, а теперь еще попал в больницу. Подруга поддержала меня в решении не проведывать бывшего мужа. Это может обернуться новыми проблемами. Лучше дождаться, когда Егор отправит его в Москву.

«Повезло, что Лютаев твой хороший знакомый» — эта фраза, брошенная Луной, еще долго звучала у меня в голове. Действительно ли повезло?

Рада

— Дочка, здравствуй, — мама начинает неуверенно, а это плохой знак.

— Привет, мам.

— Как ты, как Ваня?

— Хорошо, — с трудом сдерживая раздражение. — Ты звонишь в рабочее время, чтобы поинтересоваться, как у нас дела?

— Ну, я думаю, для этого нет определенного часа. Если мама переживает, может позвонить в любое время.

— Мам, ты ведь не за нас переживаешь, — устало выдохнула я в трубку, чтобы она слышала. — Потеряли Евгения и решили узнать, не знаю ли я, где его носит?

— Кстати, о Жене, — тут же подхватывает родительница. — Не хотела тебя беспокоить, еще меньше хотела между нами очередной ссоры, но если ты сама об этом заговорила… — обожаю, когда мама заходит из-за угла, так «тонко» это делает, что подвох только дурак не заметит. — Галя переживает, сын уже несколько дней ей не отвечает. Тебе она звонить не хочет, чтобы не нарваться на очередную грубость.

Тете Гале не подходит роль жертвы. На грубость она постоянно нарывалась, просто раньше я себя сдерживала.

— Мама, поздно меня воспитывать. Если бы вы дружно не лезли в мою жизнь, я бы не грубила.

В телефонной трубке повисла пауза. Мама после моего выпада опасалась спрашивать о бывшем зяте. Мысленно пожелав себе терпения, я выдала:

— Он в больнице, — раздается испуганный вскрик мамы, который я игнорирую и продолжаю: — Женя напился, и его задержал полицейский патруль, — Егора я вмешивать не хочу, но Женя молчать не станет, как только представится возможность рассказать подробности — расскажет, еще и приукрасит. — В участке между задержанными произошла драка, которую он и спровоцировал.

— Какой ужас! — мамин голос набирает обороты, звучит на пару октав выше. — Рада, неужели ты веришь полиции? Скорее всего, это они его избили. Ты написала заявление в прокуратуру? — строгим тоном.

— Что?! — мама продолжает верить, что Женя божий одуванчик. Это моя вина. Я никогда не выносила сор из избы. Скорее всего, потому что знала: на мою сторону они не встанут. — Ты сейчас серьезно? Я и шагу никуда не сделаю. С чего вдруг я пойду заявление писать? Он мне чужой человек! — я начала выходить из себя, тоже повысила голос

— Рада, не хотела тебя расстраивать, извини, — мама попыталась снизить градус напряжения. — Не заводись. Расскажи, как себя чувствует Женя. Что именно с ним сделали эти нелюди? Позвоню Гале, надо ее будет хоть как-то успокоить.

— Я понятия не имею, как себя чувствует Женя. У него переломы и ушибы. Жить будет, но пару месяцев с болью, — сухо проинформировала.

Вновь повисает тишина в трубке. Умеет мама заставить чувствовать себя виноватой.

— Рада, дай нам адрес больницы и номер палаты, я сейчас запишу. Мы с Галей и Виктором, наверное, приедем проведать Женю, — делает упор на последних словах. — Можно ненадолго у тебя остановиться? Гостиницы дорогие…

Я просто теряюсь. Кровь шумит в голове. Она действительно думает, что я хочу видеться с бывшими родственничками?

— С внуком хоть повожусь, — продолжает она.

— Мама, я не знаю, в какой больнице лежит Женя, но могу выяснить, — Егор мне так и не сказал, где лежит бывший муж, а я не стала обзванивать больницы.

— Ты к нему не ходила? — с нескрываемым обвинением в голосе.

— Нет, и не собираюсь. Он бывший муж, бывший, пойми уже! Остановиться у меня не получится. Квартиру, если ты не забыла, я снимаю с подругой. Двушку. Нам с Ваней тесно в одной комнате, поселить туда еще трех человек я не могу. Места не хватит даже на полу, — обрубаю любые варианты. — Если честно, родителей Жени я не горю желанием увидеть. Они твои друзья, а мы расстались почти врагами, — честно выдаю. — У меня и так проблем много, но тебе ведь не до родной дочери, нужно помочь сыну подруги! Он ведь в твоих глазах идеальный для меня мужчина, — я срываюсь.

Раньше мне казалось, что с родителями у нас неплохие отношения, но после развода я стала их вселенским разочарованием, и в каждом слове, жесте, действии это проскальзывало.

— Этот идеальный мужчина почти пять лет сидел на моей шее! Пока я была на работе, он пил, отдыхал от ничегонеделания, приводил в дом девок! Справок о здоровье у своих любовниц Женя не требовал, и, как следствие, у него неизлечимый вирус. Догадываешься, о чем речь? Женя не меня вернуть хочет, ему нужны деньги на качественное лечение. Хочешь помочь бывшему зятю — продай квартиру и отдай ему деньги. Но запомни, благодарным он быть не умеет, — я не собиралась ничего рассказывать, тем более по закону не имею права разглашать диагноз Жени, но сейчас меня прорвало. Эмоции хлынули через дамбу, которую я столько лет укрепляла своим молчанием. Тем более Женя сам напивается и всем сообщает о своем статусе ВИЧ-положительного.

— У Жени СПИД? — с ужасом в голосе. Мама долго будет пребывать в таком состоянии, дальше можно ничего ей не говорить, но я все же поясняю:

— ВИЧ, но если он продолжит пить и не станет принимать терапию… сама понимаешь, чем все закончится. Я не советую тебе об этом распространяться, если не хочешь, чтобы Женя написал на тебя заявление в полицию, — пока до нее не дошло, что вирус может быть и у меня, я поспешила закончить разговор. — Мама, у меня обед заканчивается. Пока, — сбросила вызов, не дождавшись ответа.

У меня разболелась голова после общения с мамой. Жалею, что не сдержалась? Нет, наверное. Пусть думает. Пусть уже оставит меня в покое. Она напугана. Мама вряд ли встанет на сторону Жени, скорее всего, найдет повод дистанцироваться от своих друзей. Я склонна думать, что она не станет больше мечтать о нашем воссоединении с Женей, а значит, перестанет на меня давить. Ну и в гости к внуку теперь ее можно не ждать…

Надеюсь, что не пожалею о своей откровенности.

— Что еще случилось? — спросила Луна. Время обеда заканчивалось, а я так толком и не поела.

— Мама с моими бывшими свекрами собиралась приехать проведать Женю. Как ты думаешь, где они собрались отдохнуть с дороги и, может даже, задержаться?

— Нет, нет, нет! — замотала подруга головой. — Скажи, что я ведьма. Что у меня чесотка… да что угодно, только не это. Твоя мама может остаться, в моей спальне ей раскладушку поставим, — великодушно предложила подруга, — а вот родители этого недомужика пусть живут на вокзале! — я даже улыбнулась.

Мне еще адрес у Егора узнать надо и маме скинуть. Не хочу, чтобы она звонила и засыпала вопросами.

Я набрала Лютаеву. Трубку Егор не поднял, но через минуту прислал сообщение.

Е: Рада, занят. Буду чуть позже. У тебя все хорошо?

Сразу же печатаю ответ и отправляю.

Я: Да. Хотела что-то спросить, это не срочно.

Все запланированные на сегодня встречи перенесла на последующие дни. Почти четыре вечера, а Егор так и не появился.

В дверь постучались, в кабинет заглянул охранник.

— Там пришла жена Лютаева, требует, чтобы ее пустили. Мы сказали, что босса нет, но она хочет видеть вас …

Рада

Я ничего не успела ответить, как следом за охранником, отпихивая того в сторону, в кабинет ворвалась Инна Слепцова… или она Лютаева?

— Иди отсюда! — высокомерно приказывает она секьюрити. — Сегодня же вылетишь с работы, — она говорила так уверенно, что мужчина растерялся.

— Возвращайтесь на рабочее место, — спокойно произнесла я. Неприятно наблюдать, как эта зазнавшаяся девица моего возраста унижает сотрудников, но выставить ее за дверь нам все равно не удастся.

Что бы там молодая женщина о себе ни мнила, Егор не станет увольнять охранника за то, что тот выполнял свою работу.

Кивнув мне, мужчина ушел. На лице секьюрити нельзя было прочесть никаких эмоций, но внутри он наверняка хочет придушить зазнавшуюся девицу.

— Даже присесть некуда, — возмутилась громко Инна, оглядывая помещение.

В приемной стоит двухместный кожаный диван, но туда молодая женщина кинула сумку и пиджак. Стул тут только один, и на нем сижу я. Не просто сижу, а работаю.

— Присаживайтесь на диван, — спокойно, будто не заметила ее выпада. — Егор Борисович должен появиться с минуты на минуту, — я помню, что она желала поговорить со мной, но если получится, намерена упорно ее игнорировать.

— Я знаю, где мой муж. Поговорить я пришла с тобой, — небрежно откинув на край дивана пиджак с сумкой, она наконец-то присела на диван, развернувшись лицом ко мне.

— Может, чай или кофе? — предложило спокойно, но про себя добавила: — «Крысиного яду?»

Я готова лично сходить за пончиками или пирожными, лишь бы с ней не общаться.

— Ничего не надо, — отмахнулась она раздраженно. — Я хочу тебя попросить об услуге.

«Только не это…» — мысленно перекрестилась. Ничего хорошего я сейчас не услышу. Наверняка предложит шпионить за Егором.

— Если это входит в мои должностные обязанности, я буду рада вам помочь, — как можно тверже произнесла. Пусть не думает, что я перед ней собираюсь пресмыкаться.

— Конечно, это не входит в твои должностные обязанности, — повысила она голос, недовольство из нее так и изливалось.

— Тогда я не вижу смысла в нашем разговоре, — я поправила на носу очки, будто не замечая ее настроения. Моя невозмутимость и холодность сбивали Слепцову с толку.

— Я заплачу, — выговорила она по слогам, едва сдерживая злость. — Заплачу хорошо. Окажи мне несколько маленьких услуг, — Инна меня будто не слышала. — Деньгами не обижу.

Бессмысленно с ней разговаривать, я это уже поняла, поэтому просто помотала головой.

— Я неплохо знаю своего мужа, вижу, когда он кем-то увлекается. На тебя он запал, — вот сейчас ее лицо перекосилось от ярости. — Когда Егор предложит тебе переспать, не отказывайся, — мои очки сползают на кончик носа, глаза ползут на лоб, рот я сильно смыкаю, чтобы челюсть не упала на стол.

— Я вас не понимаю… — после нескольких секунд обдумывания. Может, неправильно услышала?

— Что тут непонятного? Дай моему мужу, — очень грубо. — Чем меньше ты будешь ломаться, тем быстрее угаснет интерес Егора.

— Я не собираюсь становиться его любовницей, — даже не думала скрывать возмущение.

— Жена у него уже есть, если ты не знала, поэтому остается только роль любовницы, — неправильно истолковала Инна мои слова и начала вновь злиться. — Или ты хочешь еще больше его зацепить своим отказом? — у меня складывается впечатление, что она не совсем здорова.

— Вам не приходило в голову, что у меня может быть любимый мужчина? — решила зайти с другой стороны, чтобы утихомирить эту ненормальную.

— Кого это останавливало? — я думала, меня нельзя уже шокировать, но Слепцова не переставала удивлять. — Я прошу тебя лишь несколько раз с ним переспать, чтобы Егор потерял к тебе интерес.

«Подумаешь, какая мелочь?! Она действительно думает, что все женщины продаются?»

— Потом он уволит меня, на должность помощницы возьмет другую девушку, — не теряла надежды достучаться до ее разума. — Ей вы тоже будете предлагать переспать с вашим мужем?

— Тебе не понять, а я пытаюсь спасти свой брак! Я попрошу своего отца найти тебе работу в другом месте. Пока Егор знает, где ты живешь, он от тебя не отстанет, — ее мысли перескакивали, будто она была нетрезва. — Мой муж ни из-за одной бабы не обещал меня уничтожить, ты стала первой. Ты его сильно зацепила! — голос зазвучал на несколько октав выше.

Еще немного, и она засвиристит или набросится на меня. Конечно, постоять за себя я смогу, но с ее связями она легко выйдет сухой из воды, а виноватой сделают меня.

— Я заплачу, а ты держи меня в курсе событий, — подтянув к себе сумку, она принялась доставать деньги.

Сумасшедшая! Спасите меня от нее!

— Не трудитесь. Я не буду спать с вашим мужем, не стану за ним следить…

— Ты мне любовниц покупаешь? — неожиданно раздался голос Егора. Моя фраза застыла на губах. Забыла, что хотела сказать.

Трудно описать свои эмоции, но это скорее радость. Возможно, облегчение, что этот разговор закончился.

— И не думала. Проверяла твою помощницу на честность, — Инна старалась выглядеть уверенной, но даже я замечала, что она волнуется.

— Не смей появляться у меня на работе! Не смей подходить и общаться с моими сотрудниками, не смей им угрожать, — жестко проговорил Егор. — Забирай свои вещи, я тебя провожу на выход.

Наблюдать семейную сцену было неприятно. Инна пыталась упираться, Егор схватил ее за локоть и вывел из кабинета.

Теперь неудивительно, что у Егора столько было любовниц. Если жена сама их покупала. Это ведь сумасшествие какое-то, кому расскажу, не поверят. Что за отношения между ними? Нормальными их точно не назовешь.

Минут через десять Егор вернулся. Меня всю трясло, я никак не могла включиться в работу.

— Ты нормально?

— Да, я в порядке, — правду не скажешь.

— Извини за сцену. Не слушай Инну. Люди ее отца давно хотят поймать меня на измене или грубом отношении с женой, надеются побольше отсудить. Я устал от разного рода провокаций, это была одна из них, постарайся выкинуть из головы.

— Она сказала, что ты ей угрожал из-за меня, — вот кто тянул меня за язык? Почему мне хочется услышать от него объяснение?

Егор не спешил с ответом. Подошел и встал возле меня, сложно было смотреть на него снизу вверх, но меня больше тревожило сердце, которое стало рваться из груди.

— У нас утром состоялся неприятный разговор. Она не просто так предложила тебе стать моей любовницей, — Егор наклонился и опустил свои руки на подлокотники стула. Я затаила дыхание. — Инна заметила мой интерес. Все замечают, кроме тебя…

Егор

Часть разговора я услышал. Мне было любопытно. Понравилось, как Рада отвечала Инне, как держалась: уверенно, строго, по-деловому. Вспомнил ту эмоциональную, восторженную девочку, которой Рада была несколько лет назад. Мне бы хотелось, чтобы для меня она была разной, но на переговорах или встречах с друзьями — строгая и неприступная. С ней не стыдно показаться в обществе. Она с достоинством себя несет, чего не скажешь об Инне. Получив лучшее образование, пройдя массу дополнительных занятий, в том числе и по этикету, она могла позволить себе выпить лишнего, тогда за языком жены приходилось следить мне.

Вот и сейчас Инна была нетрезва. Принюхиваться не надо было. Я мог до мельчайших нюансов уловить изменения в ее голосе или походке. Определить, пьяна она или под кайфом. Хорошо, что держит себя в руках, хотя и несет чушь. Хотя… многие из моих бывших любовниц могли попытаться с ней договориться. Ведь знали, что в моей жизни они временное явление.

Инна начала давить на Раду, я решил вмешаться, но меня они пока не заметили.

— Не трудитесь, я не буду спать с вашим мужем, не стану за ним следить…

«Да ладно, малышка? Так уж и не будешь? А если со своим мужем? Я ведь окольцую, как только получу развод», — подумал я, а вслух произнес:

— Ты мне любовниц покупаешь? — меня злила ситуация, какого хрена бывшая себе позволяет? От Рады как от любовницы я не отказывался, наоборот, я собираюсь приложить много усилий, чтобы она вошла в мою жизнь.

Долго разговаривать, выяснять отношения, выслушивать бред, который наверняка сейчас польется, я не буду, поэтому беру Инну за руку и вывожу из кабинета. Сегодня мы уже успели перекинуться с ней несколькими фразами по телефону, где я не сумел себя сдержать. Так происходит каждый раз, когда она цепляет Раду.

— Ты же хочешь ее, не лги! Строишь из себя праведника, а сам по ночам ее представляешь, когда матрас таранишь! — Инна часто позволяла себе говорить грубо и вульгарно.

Она просто пыталась меня задеть, вывести на эмоции и даже не представляла, насколько близка к истине. Я просыпался с мыслями о Раде, с ними же и засыпал. Здоровый организм требовал разрядки, но других женщин я не хотел.

— Еще раз появишься у меня в банке, я перестану быть добрым. Мое гребаное благородство мне же боком выходит! — Инна поняла, что я говорю серьезно. Отступила на шаг назад. — Еще раз повторю: принимай мое предложение и подпиши документы. Нас все равно разведут.

Из автомобиля уже показался ее водитель-телохранитель и двинулся к нам. Не прощаясь, я вернулся в банк, приказал охране лично предупреждать меня, если Инна появится.

Возвращаюсь в кабинет, Рада сидит за столом, смотрит в монитор. Она переваривает произошедшее, хоть и делает вид, что читает документ. Беляева в шоке и пытается это от меня скрыть. Не хочу, чтобы Рада ушла с работы и думала о плохом. У нее и так есть о чем беспокоиться.

Желание успокоить искреннее, но поцеловать ее я хочу не меньше.

Мы говорим об Инне. Конечно, мне приходится оправдываться, ведь не скажешь женщине, от которой сносит крышу, что ты знатно погулял, пока был в браке. Я планирую еще раз жениться и остепениться. Хорошо, что у Рады есть ребенок, она не будет настаивать на материнстве. Я готов для ее ребенка стать хорошим другом, поддержкой, даже отцом, но родных детей у меня не будет. Я не нарушу данное отцу слово.

— Она сказала, что ты ей из-за меня угрожал, — Инна любит выставить меня монстром. Не угрожал, а предупредил, чтобы не лезла к моим сотрудникам.

Я подошел к столу Рады, навис над ней. Поймал в плен, положив свои руки на подлокотники ее стула. Теперь не сбежит, даже если захочет. Не отпущу.

— У нас утром состоялся неприятный разговор, — пытаюсь объясниться, но без неприятных подробностей, Раде они не к чему. — Инна не просто так предложила тебе стать моей любовницей, она заметила мой интерес. Все замечают, кроме тебя, — Рада хочет что-то сказать, не успевает, я накрываю ее рот поцелуем.

Она что-то еще пыталась сказать, но я оказался проворнее, запустив язык в сладкий ротик. Чувствую, что хочет, но сдерживается. Одного поцелуя мне мало. Руки почти касаются ее тела, чуть подними — и коснешься груди…

Тормози, Лютаев! Не все сразу.

Скольжу зубами по ее сочным губам, впиваюсь в жестком голодном поцелуе. Играю с ее языком.

Радка, какая же ты вкусная, вот как тут остановиться?

Одну руку запускаю в волосы, нахрен летят оттуда какие-то шпильки, заколки. Сжимаю испорченный пучок на затылке, впиваюсь в губы. Не прерываясь, долго… смачно целую. Забытые ощущения. За эти годы ничего не изменилось, я все так же ее хочу. Срываюсь моментально. А эти очки на красивом носике…

Напоминаю себе, что нужно сбавить обороты, а не могу отлипнуть. Чем больше целую, тем сильнее хочется. Истерзал нежные губы, а ей домой скоро ехать, рабочий день подходит к концу.

Свободной рукой сжимаю подлокотник с такой силой, что он трещит, но если отпущу, полезу ласкать желанное тело. Победа — что она меня не отталкивает, отвечает, но я чувствую, что идти дальше она пока не готова. Значит, будем довольствоваться поцелуями, если я не рехнусь от воздержания!

Она вздрагивает и отстраняется, когда из коридора доносится странный шум, будто кто-то уронил чашку. Я убираю руку с ее затылка, но не отхожу. Вроде все тихо.

— Не закрывайся от меня. Мы оба этого хотим. Ты же знаешь, я слов на ветер не бросаю. Не обижу, Рада…

— Сюда кто-то идет! — испуганно отъезжает она от меня вместе со стулом, не позволяя договорить.

Мы все равно не успеем привести себя в порядок. Румянец на ее щеках, валяющиеся на полу шпильки, опухшие губы и растрепанная прическа.

Дверь без стука открывается, что меня просто выбешивает, входит начальник кадрового отдела. Я успел переложить руку на стол и сделать вид, что уставился в монитор, но наши губы — предатели…

Егор

Петухов бледнеет при виде меня. Он напуган и готов отступить. Я не скрываю своей злости, и он понимает, что совершил опрометчивый поступок.

— Я хотел Радмилу с повышением поздравить, — в его руках трясется чашка с блюдцем. — Подарок нес, а он упал, но не разбился. Извините, Егор Борисович, я не знал, что вы вернулись, а я вошел, не постучался. Профдеформация, я ведь до вас начальником у Рады был… — Заикается, тон заискивающий.

Прикрываю своим телом Раду, потому что по ее виду сразу становится понятно, чем мы занимались, я выпрямляюсь и надвигаюсь на начальника кадрового отдела. Он уже в коридоре, я выхожу следом и закрываю дверь.

— В мой кабинет без предварительной записи или без моего личного разрешения тебе входить запрещено. Не то что без стука, а даже по делу. Сначала звонишь моему секретарю, ждешь разрешения и только потом поднимаешься на этаж. Еще раз ты нарушишь субординацию, здесь не задержишься! Тебе все понятно? — зло выговариваю каждое слово.

— Понятно, Егор Борисович! — кивает несколько раз головой.

— Возвращайся на свое рабочее место и не забывай, что я за тобой слежу, один раз ты уже проштрафился, — даже если он что-то и заметил, будет молчать.

Надеюсь, он к ней не пристает… Урою, если выясню что-то такое!

Егор

Рада успела привести себя в порядок, только припухшие губы выдают, что мы страстно целовались. Нацепив образ строгой училки, что-то остервенело печатает. Стою над ней, жду. Я по Машке помню, да и других баб навидался — кипит ведь внутри. Пусть выплеснет, вредно в себе оставлять.

— Рада, я что, зря стою? Давай уже, сотрясай Землю праведным гневом, — улыбаясь говорю я и присаживаюсь на край стола, поближе к ней.

— Егор, тебе весело? — поднимает на меня сверкающий недовольством взгляд. — Ты знаешь, какой Александр Федорович сплетник? — она сейчас так страстно выплескивает эмоции, что мои мысли двигаются в другом направлении. Я уже не слышу Раду, а расстегиваю пуговицы на ее блузке.

Пусть лучше ругается, чем ведет себя как ледяная королева. Подливаю масла в огонь, машу головой.

— Егор, завтра все сотрудники банка будут знать, что мы целовались! — произносит это и смущается, отводит взгляд. — Не удивлюсь, если Петухов желтой прессе сольет информацию.

— Ну и что? Кто ему на слово поверит? Где доказательства? Со мной мало кто захочет связываться, ты зря нервничаешь.

— Мы не должны…

— Согласен, — перебиваю ее, Рада удивляется моему ответу. — На работе мы должны работать, а целоваться — на свиданиях. Но как устоять, когда ты сидишь от меня совсем рядом? — мой голос садится, я готов ее вновь поцеловать.

Тону в ее глазах, даже стекла очков не мешают… наклоняюсь, но она отъезжает на стуле.

— Егор, так нельзя… — Рада соблазнительно облизывает губы. Не так равнодушна, как хочет казаться. — И вообще, мне сначала нужно узнать результат анализа. Мизерная вероятность…

— Я завтра иду с тобой в лабораторию, — перебиваю, не собираюсь слушать о том, что есть вероятность меня заразить. — Приедешь в банк, отсюда отправимся вместе.

— Зачем?

— Затем, чтобы ты не была одна, — я просто представил, как она стоит одна в коридоре, сжимает этот долбаный конверт в руке, дрожит и боится открыть. Рядом никого. Вдруг результат положительный, и Рада останется с ним наедине? Хрен я допущу, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое!

— Егор, тебе не стоит… Я привезу и покажу тебе честный результат… — Рада в очередной раз неправильно истолковывает мои мотивы.

Только время исправит ее предубеждения.

— А тебе не приходило в голову, что я хочу просто в этот момент быть рядом? Поддержать? — Рада опускает взгляд. — Ты судишь меня по одному бесчестному поступку. Сейчас не время и не место для этого разговора, но мы обязательно к нему вернемся, — я много об этом думал, но одних слов будет недостаточно.

Рада ничего не отвечает. Выглядит задумчивой и серьезной.

— Хотел тебя предупредить, что Луну и еще одного бухгалтера на пару недель переведу в другие отделения, — перевожу тему, мы ступили на опасную зыбкую почву, но пока не готовы по ней смело шагать, глядя друг другу в глаза.

— Зачем? — встревоженный взгляд и голос, сразу думает о плохом.

Когда я заслужу положительные баллы? Я на ней жениться решил сразу после развода, потому что не поверит без кольца и предложения руки и сердца. Как долго она собирается сомневаться во мне? Начни я просто ухаживать, приглашать на свидания, точно решит, что я хочу с ней лишь переспать. Тут еще и Инна масла в огонь подлила.

— Нехватка кадров. Три декрета и одна сотрудница в больницу попала. Замену нашли, но девочки пока стажируются. Неделя, самое большее — две, и твоя подруга вернется.

Я внимательно наблюдал за Радой. Она не обрадовалась такому решению.

— Хочешь, я вместо Луны пошлю любую другую сотрудницу?

— Не надо. Мне удобно было с ней добираться до работы, завозить по дороге сына в детский сад. Что-нибудь придумаю…

— Я могу на это время стать вашим водителем, — такая перспектива меня вполне устраивала. Отличный шанс нам с ней сблизиться.

Луна, прости, но ты отправляешься в другой банк.

— Разговоры пойдут между сотрудниками, — помотала она головой.

— Ты моя личная помощница, это нормально, если нас постоянно будут видеть вместе.

— Нет, Егор. Я не хочу сплетен, — категорично заявила Рада. Переубедить будет невозможно. — Я сама решу эту проблему.

— Умеешь водить? — она кивает. — Я одолжу тебе машину, — не терпящим возражения голосом. — И не спорь.

— Я не такой хороший водитель, да и практики у меня уже давно не было…

— Значит, завтра после работы я буду твоим инструктором, — нужно ведь предпринимать попытки сблизиться, а это отличный шанс.

— Я не даю согласия, мне нужно подумать, — небольшая уступка с ее стороны.

Неужели? Блин, я всемогущий, сумел ее немного растормошить. Но мое внутреннее приподнятое настроение омрачает ее следующий вопрос:

— Егор, мне нужен адрес больницы и номер палаты, где лежит Женя.

— Вот какого хрена ты к нему собралась? — не сдержавшись. — Нашла кого жалеть! — перегибаю, наверное.

— Я к нему не собираюсь, — отвечает скорее устало, чем раздраженно. — Родители Жени хотят сюда приехать, проведать сына.

В моей жизни было много романов и за плечами даже неудачный брак, но никогда я не испытывал ревность. С Радой все остро, будто по лезвию ножа хожу. Меня ведь всегда к ней тянуло, думал о ней часто, вспоминал, но здесь словно обухом по голове получил. Не хочу потерять… и болезни не дам забрать, если так случится.

— Если подскажешь дешевую гостиницу, буду благодарна, — продолжает Рада.

— Только не говори, что они у тебя собирались остановиться.

— У меня места нет, — пожимает Рада плечами, что подтверждает мою догадку.

— Скажи им, что в больнице карантин, никого не пускают, пусть сидят дома. Дай мне номер телефона его отца или матери. Вечером съезжу в больницу, пусть поговорят с врачом и с сыном, — надеюсь, этот утырок сможет выговорить два предложения и заставить родителей сидеть дома, а не ломиться в квартиру к Раде…

Егор

Я отправился в больницу, как только Рада с подругой, закончив работу, уехали домой. Нужно этот вопрос как можно раньше закрыть. Поздно будет разбираться, если в ее двери постучатся бывшие родственники.

С врачом удалось договориться. За ту «благодарность», которую я ему отстегнул, можно было отделение по-настоящему закрыть на карантин.

А вот с Женей вышла небольшая проблема. Утырок хотел и денег — моральную компенсацию, и чтобы родители приехали за ним ухаживать, еда больничная москвичу не нравилась. Пришлось чуть сжать руку на сломанной челюсти и объяснить — он должен радоваться тому, что сам может глотать пищу, пусть и через трубочку. Будет упираться, есть вообще не сможет, а задницу ему мать подтирать будет.

Телефон утырка остался в отделении, поэтому родителям он звонил с моего номера.

— Мам, долго говорить не могу, трубка чужая, — сквозь сомкнутые зубы с трудом выговаривает Евгений. На лице отчетливо видны синяки и побои. — Со мной все хорошо, никуда ехать не надо, — с нажимом в голосе.

О чем говорит мать, не слышно.

— Не надо на этот номер перезванивать, — раздраженно произносит он.

Слушает, что ему говорит мать, и то ли от недовольства морщится, то ли от боли.

— Да, не надо сюда ехать. Я скоро дома буду.

Он замолкает, вновь говорит его родительница.

— Рада работает, не может она приезжать…

— Заканчивай разговор, — когда его мамаша разразилась гневной тирадой, что даже мне стало слышно, я забрал телефон.

— Вот тебе на мелкие расходы, — кинул несколько купюр на столик. — Когда выпишут, я куплю тебе билет и отправлю в Москву. Это твоя последняя поездка в Питер. Даже туристическая, — он зло посмотрел на меня, может, и хотел что-то сказать, но я вышел из палаты…

Рада

Маме я передала слова Егора — пусть сидят в Москве, у нас тут в больницах карантин. Видеть свекровь мне вот совсем не хочется, а зная тетю Галю, она обязательно заявится сообщить мне, какая я неблагодарная тварь, что оставила в беде ее замечательного сына.

Луна спокойно восприняла новость, что ее на пару недель переведут в другое отделение. Единственное, что ее обеспокоило, как мы будем с Ванькой добираться.

— Послушай, Ваню я могу завозить в садик, мне ведь по пути, а ты на маршрутке, — это было хорошим решением, потому что машину брать у Егора не хотелось.

Точнее, не так. Желание сесть за руль было огромным, но я понимала, что привлекать внимание коллег не стоит, да и у подруги появятся подозрения, тем более что основания для них есть.

Егор так властно наступает, что я забываю выстраивать защиту. Искусный соблазнитель, он может найти ключик к любому сердцу, а мое давно принадлежит ему.

Мое тело откликается, стоит Егору приблизиться, по коже бегут мурашки, я забываю обо всем, когда он меня целует. Остро чувствую проснувшееся женское начало, будто изголодавшаяся по сексу баба с взбесившимися гормонами. Мой гинеколог, конечно, рекомендовала мне регулярный секс, но я не думала, что мое тело так солидарно будет с ней.

Егор сдержал слово, организовал разговор моего бывшего с родителями. Будем надеяться, Женя убедил их никуда не ехать. Я заметила, что жду звонка Лютаева. Очень приятно, оказывается, почувствовать, что о тебе кто-то думает, заботится… и флиртует. Комплименты, поцелуи…

Шесть лет назад я бы растаяла и свалилась к Егору в объятия. Полностью отдалась душой и телом, ни о чем не думая, но теперь все изменилось. Между нами тайна. Я не готова озвучить Лютаеву, что Ваня — его сын. Неизвестно, как он поступит, как поступит его отец. Лютаев-старший… даже подумать страшно, что он может отобрать Ваню или меня где-нибудь по-тихому прикопать, я ведь не ровня его сыну, такую невестку он точно не захочет.

Егор, конечно, обещает, что больше не обидит, но… Он и тогда не по злому умыслу, но обидел… и здесь может так поступить, не стоит забывать, что Егор женат, а все эти разговоры о разводе… Люди порой мирятся, а эти семьи объединяют общие денежные интересы. Хотя такую сумасшедшую я бы ни за какие деньги и протекции терпеть не стала. Егор вроде и не терпит… Гоню от себя мысли о том, что хочу этого развода. Подло как-то.

Укладываем Ваню спать и по привычке засиживаемся с Луной в кухне. Бокал вина и сырная нарезка. Болтаем ни о чем, главная тема на повестке дня — Женя и его родители, когда устаем от обсуждения, принимаемся вспоминать казусные случаи на работе. Иногда попадаются ну очень странные клиенты, о которых тут же разносится молва по всем кабинетам. Ситуация обрастает новыми подробностями, и как было на самом деле, знает только охрана, просматривающая записи с камер наблюдения.

Телефон, лежащий возле меня, начинает пиликать. Луна как раз полезла в холодильник и не видит, что это пришло сообщение от Егора. Я сначала меняю настройки, чтобы не выскакивало, от кого приходят оповещения, а потом читаю сообщение. Вряд ли подруга будет заглядывать в телефон, но а вдруг увидит?

Е: Спишь?

Я: Нет.

Отправляю и почему-то волнуюсь, будто впервые от парня сообщение получила.

— Лера? Уложила своих спать и решила поболтать? — вместо меня придумывает отмазку подруга.

— Угу, — не поднимая глаз от своего пустого бокала. Отчего-то стыдно. Я не рассказываю правду, но ведь и у Луны есть секреты.

Наверху экрана загорается и тухнет лампочка-маячок, что означает, пришло новое сообщение. И я, слушая Луну, открываю переписку.

Е: Поболтаем?

Блин, так просто, будто между нами не было пропасти в пять лет. Его настойчивость не вызывает негатива, как было с Женей. С Егором все с точностью до наоборот, я как идиотка с улыбкой на губах печатаю ответ.

Я: Егор Борисович, мне пешком на работу добираться. Просплю, злой начальник меня уволит.

Отправляю, а сама с трудом сдерживаю улыбку на губах, чтобы не посыпались вопросы со стороны Луны. Я флиртую с Егором. Нельзя этого делать, но почему тогда мне это так нравится?

Е: Я знаю способ, как можно задобрить злого босса. Рассказать?

Я: Сомневаюсь, что смогу воспользоваться этим способом.

Мои щеки алеют. В голову почему-то лезут поцелуи и непристойности…

— Ладно, вы болтайте с Лерой, а я спать, — убрав бутылку с вином в шкаф, она ушла в спальню. Я осталась в кухне. Видела, что Егор печатает ответ, встала и подошла к окну. Ничего интересного во дворе не происходило, да и вид так себе, но мне впервые с того дня, как мы сюда переехали, все нравилось, будто получила заряд положительной энергии.

Е: Пообещай ему принести свою фирменную «Шарлотку», он тут же подобреет.

Я вспоминаю, как принесла на свидание кусок пирога в своей сумке. Вот дурочкой была. Нашла чем удивить. А он с аппетитом его уплетал. Когда узнал, что это собственного приготовления, сказал, что ничего вкуснее в жизни не ел. Я ведь согласна была каждый день ему этот пирог готовить…

Я: Подумаю.

В конце леплю улыбающегося колобка. Мы еще какое-то время переписываемся, я отказываюсь от машины, сообщаю, что мы с Луной нашли выход — я теперь езжу на общественном транспорте.

Е: Утром я заеду, жди меня на остановке. Не вздумай сбежать, а то и «Шарлотка» тебя не спасет. Вместе поедем в лабораторию…

Рада

Машину Егора я узнала издалека. Вышла на несколько минут раньше, думала, придется стоять ждать, а он приехал раньше. Мелочь, а приятно. Несколько дней назад я бы не подумала его слушаться, села бы в маршрутку и уехала. Все так быстро изменилось. Груз проблем, который на меня свалился, устала тащить одна, в этот момент Егор подставил мне свое плечо, и я за него ухватилась. Так крепко ухватилась, что страшно разжать пальцы и вновь остаться одной. Мечтать я себе запрещаю, но так хочется…

Подхожу к машине, Егор уже успел выйти и открыть дверь.

— Привет.

— Привет, классно выглядишь. Тебе очень идет зеленый цвет, — с хрипотцой в голосе и смотрит так, что я забываю о своем страхе.

— Спасибо, — смущаюсь, словно школьница на первом свидании.

Я надевала платье, не задумываясь о том, как оно на мне сидит. Сегодня с утра мне было не до своей внешности и нарядов, схватила первое, что попало под руку. Я практически не спала. После того, как Егор пожелал мне спокойной ночи и перестал писать, я легла в постель, но проворочалась до утра. Сегодня важный день. С ужасом жду результата. Все это время держала себя в руках, а тут дала слабину — поддаюсь панике. Если результат окажется отрицательным, будет Егору «Шарлотка».

Рада

— Прекращай так нервничать, а то до лаборатории не доедем, придется тебя к кардиологу везти, — Егор выворачивает на дорогу.

— Я нормально, — на самом деле с каждой секундой страх душит все сильнее.

Егор молча кладет мне руку на сжатые в кулак пальцы и нежно гладит. Простая ласка отвлекает, я немного расслабляюсь, позволяю ему переплести наши пальцы. Всю дорогу он держит мою руку в своей. Подушечкой большого пальца поглаживает ладонь.

— Неправильно, что мы вместе отсутствует на работе, могут начаться пересуды.

«Нет бы просто сказать «спасибо», а я зачем-то высказываю свои опасения».

— Рада, я даже безусым пацаном не отчитывался ни перед кем за свои поступки. Получал затрещины, но не сдавался, упрямо продолжал молчать. Охрану посылал, чтобы не следили за мной. Ты ведь слышала о моем отце? — киваю головой. — Думаешь, буду объясняться с подчиненными?

— Егор, ни тебе, ни мне сплетни не нужны.

— Вокруг меня постоянно кружат журналюги, что-то вынюхивают, пишут всякую ересь. Я привык. Пока не трогают дорогих людей, я спокоен. А ты привыкай.

— Зачем мне к этому привыкать? — удивилась я.

— Придется, ты ведь моя половинка, — голос его изменился, даже понять не могу, что меня больше насторожило. Растерялась, не знаю, чем парировать, а он добавляет: — Помощница шефа — это всегда его половинка.

Я о таком не слышала никогда. Мне показалось, Егор что-то другое имел в виду, но докапываться не стала.

Мы подъезжаем к лаборатории…

Егор отпускает руку, нужно выйти из машины, а мой пульс начинает бешено стучать в висках. В области груди образовалась будто огромная воронка боли, которая меня засасывает. Я очень волнуюсь. Сейчас наступит час «икс». Я узнаю, смогу ли дальше жить полноценной жизнью или она остановится на этом моменте. Нет, я не собираюсь умирать, но положительный анализ — это другая история. Постоянная терапия, внимательное отношение к своему здоровью. Забота об окружающих. Бережное отношение к Ване и страх его заразить. Нужно будет предупредить Луну о своем статусе. Неизвестно, как все обернется. И уж точно — у меня никогда не будет мужчины, любви, страсти… ведь рисковать чьей-то жизнью и здоровьем я не стану.

Егор открывает передо мной входную дверь. Меня всю трясет внутри. Дорогу до ресепшена помню плохо. Выпал из памяти момент, как я надевала бахилы.

Девушка не спешит распечатать мой анализ, она отвечает на звонки. Меня это нервирует. Хотя куда, казалось бы, больше.

Я бы смогла пройти этот путь одна. Держалась бы мужественно на людях, но украдкой бы глотала валериану. С Лютаевым не так страшно. Руки Егора согревают плечи. Он стоит сзади. Такой невидимой стеной и будто делится со мной своей внутренней силой. Только сейчас я в полной мере осознаю, как много значит его поддержка. Как хорошо, что я не одна. Есть кому поддержать.

Егор

Пятница-развратница, а у меня целибат. Я медленно, но верно двигаюсь в правильном направлении — завоевываю доверие и сердце одной холодной девчонки.

Рада оттаивает понемногу, хотя из образа строгой училки на работе не выходит. Намного проще общаться с ней по пути домой. Я довожу Раду до детского сада, а потом она с сыном добирается до дома на маршрутке. Вообще у нее много тараканов в голове.

Встречаемся на остановке, до работы я ее подвезти не могу, боится пересудов, поэтому выходит на углу и топает двести метров до банка. Луна не должна знать… Ваня может проболтаться… Мы сами до дома…

Она не умеет принимать внимание и заботу. И это плохо. Наталкивает меня на нехорошие мысли. Желание еще раз свернуть ее бывшему мужу челюсть жжет изнутри. К нему я больше не ездил, но с врачом созванивался. Выпишут Евгения лишь на следующей неделе. Сразу отправлю его от греха подальше в Москву. Еще раз покажется возле дома Рады, таким милостивым я не буду.

Рада направляется к машине. Я каждое утро ее жду. Подумываю даже задержать Луну в другом отделении. Нравится мне ездить за Радой, забирать ее, отвозить, по дороге о чем-нибудь болтать. А еще целовать ее на светофорах. Обожаю красный свет! Кто-нибудь бы поверил, что гонщик такое скажет или подумает? Она губы перестала красить, потому что знает, слижу помаду у первого светофора.

— Доброе утро, — садится в салон. Я нагло пялюсь на стройные ножки, которые мечтаю увидеть на своих бедрах, плечах или широко разведенными в стороны.

Нужно тормозить… Крови в мозге не осталось, она вся утекла вниз!

— Привет, это что? — киваю на бумажный пакет в ее руке. Веду носом словно собака, она не успевает ответить, как меня озаряет. — Да ладно? Чем заслужил?

Наверное тем, что веду себя как монах и при всем своем диком желании не лезу к ней в трусики. Хочу, но держусь. На работе работаем, на свидания не ходим. Только на светофорах целуемся.

— Хорошим поведением, — она с каждым днем все больше раскрывается. Может пошутить, улыбнуться, пофлиртовать, когда мы одни.

— А за плохое поведение мне полагается поощрение?

— У тебя в детстве были плохие воспитатели, за плохое поведение полагается наказание.

— А если мое плохое поведение доставит тебе незабываемое удовольствие? — мой голос звучит глуше.

Щеки Рады вспыхивают. Я знаю, что ей нравятся наши поцелуи, флирт, эмоции и искры, которые летают между нами, но она все еще зажата.

Пробую постоянно разбить этот панцирь.

— Егор, ты женат. Я так не могу, — она не говорит «нет», просто придумывает пути отступления. Боится, что вновь обижу, сделаю больно. Помощник мне — только время. Доверие легко разрушить, но очень сложно его восстановить, и я в этом каждый день убеждаюсь.

— Это единственная проблема? — она задумывается, потом кивает. Есть ощущение, что Рада что-то держит в себе, утаивает.

— Через десять дней заседание в суде, нас разведут, — я устал от всей этой тягомотины с разводом и решил договориться со Слепцовым. Он единственный, кому выгодно затягивать процесс.

— Ты вернешься в Москву? — мне хочется верить, что ей не хочется этого.

— На неделю где-то. В конце следующей придется уехать, — она ничего не говорит, смотрит в одну точку.

Вокруг нас пролетают машины. Ходят прохожие, а мы сидим в салоне спортивного авто и никуда не двигаемся, хоть и опаздываем.

— Рада, если я разведусь, ты дашь мне еще один шанс? Я ведь из-за тебя перенес головное отделение, — признаюсь. — Сделал помощницей, чтобы ты была всегда рядом, — пусть вначале я и не понимал, насколько эта девочка для меня важна.

Она не сильно удивлена.

— Это сложный вопрос, Егор. Я не могу ответить сходу. Мне нужно время подумать. Не забывай, что у меня есть сын, его комфорт и спокойствие важнее моих чувств.

— Я понимаю, Рада… — договорить не успеваю, ее телефон начинает звонить.

Она берет трубку. Я не хотел смотреть на дисплей, но так вышло, что когда доставала смартфон, он был развернут ко мне.

Андрей…

— Что за Андрей? — вырывается из меня.

— Ваня дружит с его дочерью, — объясняет Рада и принимает вызов…

Егор

«А папа, видать, хочет подружиться с Ваниной мамой…» — зло подумал про себя. Я помню того мужика с девочкой, который провожал меня взглядом из машины.

— Привет, Андрей, — я завожу двигатель и трогаюсь с места.

Внешне спокоен, но во рту странное ощущение, будто съел что-то не то.

— В воскресенье? Я не могу тебе сейчас дать ответ. Ваня в садике, когда придем домой, мы с ним обсудим планы на выходные, — вежливо общается она.

А там, наверное, уговаривают, потому что Рада долго молчит и слушает.

— Конечно, он будет рад поиграть с Аней, но у меня накопилось много дел по дому.

Может, подкинуть ей на выходные работу, чтобы сидела дома все выходные?

Проезжаем уже наши светофоры, хочется отодвинуть от ее лица трубку и припасть к губам, заявить на Раду свои права. Но я тупо давлю на газ и проезжаю уже родные светофоры, как назло, горит зеленый.

— Я тебе вечером наберу, дам точный ответ, — неприятно осознавать, что она все-таки может пойти с этим мужиком на свидание.

Рада

Рабочий день закончился, мы с Ваней идем в сторону дома. Я держу его за руку. У меня к сыну есть серьезный разговор, но я пока не знаю, с чего начать.

Сегодня Егор был очень внимательным, каким-то даже незнакомо нежным. Мое сердце рядом с ним тает, и так хочется верить в чудеса. Верить в нас. Верить, что все может получиться.

Утром мы попили чай с шарлоткой у Егора в кабинете, оставшийся кусок пирога он вечером забрал с собой. Пошутил, что теперь не останется без завтрака. От пирога там немного осталось. Он с таким аппетитом его лопал, будто его неделю не кормили. Иногда и у меня бывают приступы жора, когда я нервничаю или переживаю.

Когда после работы он подвозил меня до садика, пригласил нас с Ваней в выходные погулять. На наш с сыном выбор — Петергоф, поход в детский развлекательный центр или прогулки на катере. Долго ходить сын устанет, поэтому Петергоф я сразу исключила.

Я не забыла и про приглашение Андрея. Мне нужно озвучить Ване все варианты. И я не думаю, что он согласится пойти куда-то с незнакомым дядей. На самом деле я очень волновалась. Егор может заметить сходство с сыном. Меня одолевали сомнения, но сердце тянулось к Лютаеву. Я вижу, что Егор настроен серьезно. Возможно, я опять ошибаюсь, и он уйдет из моей жизни, ничего не объяснив. А если задержится? Мне надо будет рассказать ему о Ване. Если я хочу получить второй шанс на счастье, я не могу всю жизнь скрывать от него правду. Я почти каждую ночь ломаю голову, как будет правильнее поступить, ведь это самый трудный шаг в моей жизни — довериться еще раз Егору. Прислушаться к сердцу или к голосу разума? Хотя разум молчит.

Любое решение будет правильным настолько же, насколько и неправильным, или все же есть идеальный вариант развития событий? Я подняла голову к небу, будто там могла найти ответ или маленькую подсказку.

— Вань, слушай, что мы будем делать в выходные дни?..

Мы с сыном собрались. Надели удобную обувь и одежду. Всю субботу я занималась домашними делами, вечером мы сходили с Ваней на детскую площадку, а воскресенье решили, что сидеть дома не будем. Я предоставила право выбора сыну: пойти гулять с Андреем и Аней или с моим начальником сначала покататься на катере, выйти в Финский залив, поесть мороженое, а потом посетить детский парк.

Я была уверена, что Ваня захочет провести время со своей новой подружкой, но ошиблась. Он выбрал прогулку на катере со всеми дополнительными плюшками. Обычно Ваня не тянется к малознакомым людям, а мужчинам и вовсе не доверяет. Неудивительно, что я несколько раз его переспрашивала, чтобы убедиться, что сын меня хорошо понял.

Пусть на детском уровне, но мой сын настоящий защитник. Возможно, он хочет убедиться, что босс у мамы неплохой человек. Надеюсь, Егор не подкачает и не разочарует ребенка. И не заметит сходства, бросающегося в глаза.

Блин, как же я волнуюсь. Если меня кто-нибудь спросит, почему я согласилась, не смогу ответить. Возможно, на подсознательном уровне хочу увидеть, как он поладит с сыном, а может, и вовсе его сердце узнает собственного ребенка? Нет, вряд ли. Мужчины не видят очевидного. У них слабо развиты чувства и интуиция, за редким исключением.

— Ванька, хорошо отдохнуть. За борт не высовывайся, все хорошо запоминай. Расскажешь, какая прогулка тебе понравилась больше всего, в следующий раз поедем вместе, — Луна давала наставления Ване, прощаясь с нами до вечера. Егор уже ждал нас внизу.

Для Луны это выглядит как прогулка с моим старым знакомым, хотя мне кажется, она что-то подозревает.

Оставлять ее одну не хотелось, поэтому я и ее позвала. Ненормально, что кроме работы она нигде не бывает. Молодая красивая женщина ведет себя как затворница.

Спускалась по лестнице, а сердце набатом билось в висках. Целый день вместе…

Егор, не разочаруй ребенка…

Рада

— Привет, — присев на корточки, Егор протянул руку Ване.

Тот ее гордо пожал, вид принял такой серьезный, ну точно в отца, Егор с незнакомыми людьми тоже холоден.

— Здравствуйте, — Ванька вежливо здоровается, мои уроки воспитания не прошли даром.

— Ты выбрал, куда поедем кататься?.. — Егор рассказывает обо всех маршрутах, будто подрабатывает гидом в выходные.

У них завязался серьезный мужской разговор. Егор понял, что Ваня его держит на расстоянии, но заискивать, шутить и пытаться ему улыбаться он не старался. Вел себя естественно, продолжал придерживаться обычного тона в разговоре. Ваня чувствовал, что с ним общаются на равных, и через пару часов сын перестал настороженно к нему относиться.

Мне Егор явного внимания не уделял, будто понимал, что любой его интерес ко мне Ваня может воспринять в штыки. Только на светофорах позволял себе многозначительный взгляд. Я закусывала губу, чтобы не засмеяться.

Мне тяжело далась прогулка. Наблюдать за Ваней с отцом было непросто. Я видела, насколько они похожи — и это не только внешне, схожесть замечалась в том, как они наклоняют голову, как бросают косые взгляды.

Ваня вспомнил подаренных роботов и поблагодарил Лютаева. Они нашли общую тему для разговора и с удовольствием обсуждали разные детали, конструкторы, функции и суперспособности. Девочкам такое неинтересно, когда меня все же пытались втянуть в разговор, я отшучивалась, что ничего в этом не понимаю. Я молчала и смотрела на любимых мальчишек: по-разному, но люблю обоих.

Егор

Рада мне не отказала, но и не согласилась провести день вместе.

— Поговорим об этом, когда ты вернешься из командировки, — было ее ответом.

Мужская природа требовала настоять на своем: уговорить, объяснить, соблазнить, но головой ты понимаешь, что эта девочка нужна тебе не на одну ночь. Будет ждать, когда я получу развод. В моих интересах ускорить этот процесс.

Я возвращался в свою одинокую постель. Тело требовало разрядки. Бессонные ночи, мучительные сны. Рядом с Радой все труднее было держать себя в руках. В конце следующей недели я уезжаю, мы не увидимся в лучшем случае дней десять, а тут остается Андрюха…

Пора сменить направление мыслей, пока я что-нибудь не разбил.

Ванька… Мальчишка мне понравился. Серьезный не по годам, не капризный, послушный. Я еще в прошлый раз удивлялся, что от такого урода родился чудесный пацан. И ведь не похож Ванька и внешне на Евгения. Никакого сходства. Удивительная штука — генетика.

Сложно принять чужого ребенка, еще сложнее полюбить, как своего, но с Ваней таких проблем не должно быть. Возможно, у меня раздуто самомнение, но присутствует уверенность, что мы поладим. Я смогу стать для него другом и старшим товарищем. Смогу подать достойный пример, определиться с ориентирами в жизни. Мне даже кажется, что он чем-то похож на меня в детстве. Наверное, такое ощущение складывается из-за того, что нам достались не самые лучшие отцы в этом мире.

Сегодня, когда гуляли с Ваней, поймал себя на мысли, что соскучился по племянникам. Наверное, общение с детьми делает нас лучше. Вернусь в Москву, посмотрим, насколько хорошим я стал. Мелкий засранец за час может заставить волосы на голове поседеть или так вымотать, что следующую встречу ты желаешь перенести на следующий год. В надежде, что за это время племянник подрастет и изменится. После вторых родов Маша за два месяца в форму пришла. Еще бы, с таким непоседой. Юрка совсем мелкий, ползать учится. Назвали второго сына в честь деда. Маша настояла. Петрович сумел заслужить любовь снохи. Вот кто прекрасный дед и с удовольствием возится с внуками. Никогда бы не подумал, что он будет спешить домой после работы, чтобы покатать Юрчика в коляске или сходить с Артемом на детскую площадку. После рождения второго ребенка Миха с семьей перебрался к родителям, которые сумели убедить, что свежий воздух для детей полезнее городского смога. После того, как Тигр женился, отношения с отцом наладились. Михе не до экстремальных развлечений. Теперь у него есть семья, о которой он обязан заботиться. Тем более они еще о дочке подумывают, недавно спросил Машу:

— Как ты умудрилась второго родить, глядя на маленькое чудовище? — в тот момент Артем выкрасил низ моей машины фасадной краской, которую плохо закрыли рабочие. Хотя этого пацана ничего бы не смогло остановить от намеченной цели.

— Я еще девочку хочу, — мои глаза поползли на лоб, а она смеясь добавила: — После того, как Артем вырастет.

Находясь в Питере, я постоянно звонил сестре и другу, узнавал, как мальчишки, но дикого желания сорваться к ним, чтобы увидеть племянников, до сегодняшнего дня не испытывал.

Телефон зазвонил в кармане, когда я поднялся в квартиру. Мама…

Я старался хотя бы раз в неделю ей звонить. Мне было жалко мать. Я знаю, в душе она хотела противостоять отцу, но только никогда не решалась. Лютый сумел сделать так, чтобы ее любовь стала зависимостью, болезненной привязанностью.

— Мам, привет, — принимаю вызов. Прохожу в гостиную, падаю на диван.

— Здравствуй, сынок. Как у тебя дела?

— Все хорошо. На следующей неделе собираюсь в Москву, заскочу к тебе.

— Буду ждать, — голос ее стал чуть веселее. — А Маша как? Как мальчишки? — с надеждой и затаенной грустью.

Они практически не виделись, хоть и жили в одном городе. Созванивались нечасто. Мама, чувствуя вину, не знала, как наладить общение. Иногда договаривались где-нибудь встретиться, но всегда ненадолго. Маша не ездила к родителям в гости, а маме нельзя было навещать внуков в доме Тигиевых, что очень задевало сестру, ведь семью мужа она искренне полюбила. Редких коротких встреч маме было мало, она тянулась к Маше и ее сыновьям, но она сама сделала выбор.

— У них все хорошо. Я приеду, может, встретимся все вместе у меня?

— Егор, это замечательная идея, — я знал, что она обрадуется. — Сынок, у меня к тебе есть просьба, — с настороженностью в голосе. Речь пойдет либо об отце, либо о моем разводе.

— Я тебя слушаю, — легкость из нашего разговора исчезла.

— Уговори папу пойти к врачу, ты ведь знаешь, ко мне он не прислушивается.

— А что с отцом? — как-то удивительно слышать, что у Лютого могут быть проблемы со здоровьем. Он даже простудой никогда не болел. Хотя иногда его подводило сердце.

— Сердце, — словно в подтверждение моих мыслей озвучила мама. — Он постоянно за него хватается. Лицо синеет от боли, а он никаких лекарств принимать не желает. Кричит мне: «Отстань, все пройдет!»…

Егор

Что должен чувствовать сын, когда ему сообщают о болезни родителя: страх, боль, желание сделать все, чтобы спасти. Что чувствую я? Сложно понять, но нет страха его потерять. Наверное, потому что он так и не смог стать любящим отцом. Лютый стольким людям причинил боль, что мало кто вспомнит его добрым словом. Он никого не жалел, даже родных детей. Маша пообещала никогда не рассказывать своим детям о деде. А я — несколько лет назад я обещал уничтожить даже память о нем. С моей смертью род Лютаевых прервется.

— Я поговорю с ним, — голос звучит настолько равнодушно, что становится не по себе.

— Спасибо, Егор, — мама спокойна.

Я собирался встретиться и поговорить с отцом. Предупредить, что после нашего с Инной развода его жизнь может кардинально измениться, и пусть он сейчас возвращается в бизнес, чтобы остаться на плаву. Слепцов сделает все, чтобы убрать его из партии.

— Егор, как обстоят дела с разводом? — интересуется мама.

— Пока никак, — не вдаюсь в подробности.

Не хочу, чтобы отец раньше времени узнал, что судья примет верное, законное решение. Слепцов жмот. Денег судье не предлагал, а пытался на него давить, махать перед носом корочкой и угрожать. Если все пойдет по намеченному плану, я вернусь в Питер свободным…

Егор

Неделя пролетает быстро. Не хочется уезжать и оставлять Раду. Вчера мы после работы забрали Ваньку из садика и пошли в детское кафе. Замечательно провели время. В багажнике у меня лежал подарок для Вани, вручил его, когда довез их до дома. Пусть Рада не думает, что я хочу его подкупить, Ваня для этого слишком умный. Я просто хорошо его понимаю. Много роботов в его возрасте просто не бывает…

Меня будит звонок мобильного телефона. Что-то срочное, с этими мыслями подрываюсь с постели. Личный номер знают только самые близкие и родные, ну и Марина. Рада входит в число самых родных.

Номер незнакомый. Появляется мысль, что кто-то тупо ошибся, но когда принимаю вызов, слышу знакомый голос.

— Привет, Егор. Я ведь могу называть тебя по имени? — утырок все еще невнятно выговаривает слова, но не ошибешься, что это он.

— Откуда у тебя мой номер? — врачу я оставлял рабочий. Рада бы ему не сказала.

— Мать дала. Ты ведь с этого номера нам связь организовал, — выговаривает он тщательно слова.

Блин! Не думал, что она сохранит. Придется бросить в черный список, если хоть раз позвонит, или поменять номер.

— Что ты хочешь? На часы смотрел? — как только понимаю, что с родными все в порядке, срываюсь.

— Займи денег. Еда тут отвратная, а у меня ни копейки. Я тебе номер карты парня скину, переведи туда, ехать в больничку необязательно, — поражаюсь безграничной наглости.

— Придется тебе и дальше давиться больничной едой. Денег не дам.

— Ладно. Позвоню бывшей жене, попрошу выручить, — произносит утырок и сбрасывает вызов.

К моей голове приливает кровь. Сон как рукой сняло. Рада спит, телефон она на ночь отключает, поэтому дозвониться он ей вряд ли сможет. Евгений должен об этом знать.

Подхожу к шкафу. Достаю одежду. Сегодняшний день начнется рано.

Этот недомужик заметил мой интерес и теперь пытается на нем спекулировать. Не понял, видать, кому вызов бросил.

По дороге в больницу останавливаюсь и беру себе крепкий кофе, чтобы окончательно проснуться. Злость заставляет давить на газ, а любая замедленная реакция может стать фатальной.

Поднимаюсь на нужный этаж, не стучась открываю дверь палаты. Переступаю порог, но к нему не двигаюсь. Меня явно не ждали. Глаза утырка размером с блюдце. Он глубже вжимается в кровать.

— Выйдем, поговорим? — мужики проснулись, переглядываются, но в разговор не лезут.

— А что?.. О чем? — я молчу.

Прожигаю его взглядом, вынуждаю подняться. Нехотя, но подчиняется. Я направляюсь к запасному выходу. Тут курилка у врачей, в прошлый мой приезд общался здесь с его лечащим.

— Объясни мне, глядя в глаза, причину твоего звонка? — я заметил, что дверь он не прикрыл. — Я обещал тебя спонсировать? Единственное, на что ты мог рассчитывать — билет до Москвы! Еще раз спрошу: какого хрена ты мне позвонил? Что молчишь? Говори! — повышаю голос.

— В долг хотел попросить, за это разве спрашивают? — изображает непонимание.

— Я спрошу. Ты кого шантажируешь? — подхожу и захлопываю дверь, а потом припечатываю его к закрытой створке.

Я тебя в порошок сотру, резким движением отдираю его лопатки и бью затылком о дверь. Громко кричать сломанная челюсть не позволяет, но перекошенное от боли лицо и глухой стон свидетельствуют о том, что я двигаюсь в нужном направлении. Он ведь остается в сознании.

— Еще раз ты посмеешь набрать мне или Раде, это будет твой последний день на Земле, — я сдвигаю руку ему на горло и сжимаю, чтобы до него дошло. — Лучше тебе сделать все возможное, чтобы наши пути не пересеклись, — он понимает, что это не пустые угрозы. — Деньги тебе придется самому зарабатывать на жизнь.

— Я тебя понял.

— Вот и отлично. Долечиваться ты будешь в Москве. Прямо сейчас ты соберешь свои вещи, и я отвезу тебя на вокзал, — сегодня вечером мне уезжать, не хочу, чтобы этот утырок находился в одном городе с Радой.

— Отпусти, — пытается вырваться.

— Последнее, что скажу: Ванькой ты не интересуешься. Хочу честно предупредить, что собираюсь стать ему отцом. Твоего сына я воспитаю. Ты все равно никакого участия в его жизни не принимаешь.

— Может, потому что он не мой сын?..

Егор

— Не твой? — резко задаю вопрос.

— Возможно, — пожимает плечами. — Есть такие подозрения, что Иван не мой сын, — отводит взгляд, что убеждает меня в его вранье. — Думаешь, она была честной женой?

Мне неинтересно его слушать. Этот кусок дерьма порочит честь жены, чтобы оправдать свое неучастие в жизни Ивана. Не верю! Если бы у него были сомнения, давно бы потребовал провести ДНК-анализ, в наше время это не проблема.

— Изменяла мне, — добавляет утырок, а то вдруг я его не понял. На лице изобразил такую скорбь, будто до сих пор страдает.

Евгений недостоин того, чтобы жена хранила ему верность, но мне отчего-то неприятно слышать подробности их личной жизни.

— Ты врешь! — я бью его в солнечное сплетение, он падает на колени и корчится от боли. Так хочется двинуть по роже, а нельзя. Останется здесь еще на месяц!

— Ты можешь верить во что хочешь, — мотает Евгений головой. — В том, что у нас семья не сложилась, была не только моя вина. Рада с первых дней дала мне повод для сомнений, — мне хочется выбить ему все зубы и вырвать язык. Он порочит имя женщины, которая для меня является всем. Я поднимаю Евгения за грудки и прикладываю о пластиковую дверь.

Рада не могла так поступить. Родить от одного, а другому сказать, что он отец! Этот слизняк пытается оболгать ее в моих глазах. Изменяла она ему по делу. Мне изменять не будет! Все, что было до, меня не касается.

— Пошел в палату и собрал вещи. Через десять минут мы выезжаем, — держась за живот, он выходит в коридор.

Его документы и телефон остались в отделе полиции. Нужно забрать выписку, а лечащего врача еще надо дождаться. За десять минут уехать не получится.

Отправив утырка в Москву, я долго колесил по городу. Испытывал какое-то непонятное чувство, будто что-то изнутри меня грызет. Только понять не могу что. Прокручиваю в голове сотый раз наш разговор с Евгением, а уловить, что меня так задело, не могу. В Раде я не сомневаюсь, кроме меня в ее жизни больше никого не будет.

Может, его вопрос? Всю дорогу он молчал. Я предупредил, что если услышу от него хоть одно слово о бывшей жене, отправлю в инвалидное кресло. Он всю дорогу искоса посматривал на меня, а в конце, когда садился в вагон поезда, задал лишь один вопрос:

— Вы с ней были знакомы до нашей свадьбы? — отвечать я не стал.

Егор

Во всем, что с ней случилось в ее жизни, есть и моя вина. Будь у меня возможность все изменить, я бы не позволил ей выйти замуж.

Несколько раз порывался набрать Раде, но каждый раз откладывал телефон в сторону. Лишь перед самым вылетом не смог удержаться. Мне нужно было услышать ее голос.

— Привет, — здороваюсь, как только принимает вызов.

— Привет, Егор, — нежно звучит ее голос. Я расслабляюсь. Напряжение, которое все это время сводило с ума, начинает отступать.

— Как дела? Чем занимаешься? — неспокойно от того, что приходится их оставлять.

— Ваня заболел, — сообщает Рада.

— Что с ним?

— Температурил всю ночь — ангина. Если до понедельника ему лучше не станет, я не смогу выйти на работу.

— Нашла о чем беспокоиться. Никуда работа не денется, заботься о сыне. Держи меня в курсе.

— Ты уже улетаешь?

— Да, дней через десять вернусь. Я всегда на связи, Рада, можешь звонить в любое время. Запомни, ты не одна.

— Спасибо, Егор, — шмыгает носом.

— Ты что там — плачешь?

— Нет.

— И не смей! Я переведу тебе аванс на карту, — мне будет чуть спокойнее, если буду знать, что у нее есть деньги.

— Егор, не надо, — начинает противиться, голос обретает твердость.

— Не спорь, — деньги она просто так не возьмет, несколько раз я покупал продукты и отвозил со словами: «Домработница закупила много продуктов, они испортятся, все съесть я не успею. Спасайте».

Рада даже продукты брать не хотела, от денег подавно откажется, а ей сейчас Ваньке лекарства покупать, фрукты…

Когда внимательно наблюдаешь за человеком, замечаешь, что он привык себе во всем отказывать. Я видел, как она открывает кошелек, заглядывает внутрь, а потом отходит от витрины. Я хочу, а главное могу ей все дать, но опасаюсь, что она неправильно истолкует мои действия.

— Егор, я не знаю, как тебя благодарить. Я у Луны утром последние заняла.

— Как раз отдашь, а меня благодарить не нужно, — говорю, а мысленно добавляю: «это такая мелочь по сравнению с тем, что я хочу тебе дать», — Береги себя и сына, скоро увидимся, — прозвучало-то как — «береги сына». Будто Ванька мой. Хотел бы? Чтобы мой? Нет, наверное. — Ваньке привет. Я позвоню, — слышу в ответ «пока»…

Я возвращался от Слепцова. Первым делом поехал к нему. О встрече договорился еще в Питере. Через несколько дней заседание суда, на котором я наконец-то получу свободу. От моего предложения он вначале отказался. Выдвинул свое, где шестьдесят процентов моего банковского бизнеса должны отойти его семье, в противном случае он предоставит суду кучу материалов о моей неверности его ненаглядной ранимой доченьке.

— Если вы начнете лить грязь, я в долгу не останусь, — спокойно предупреждаю все еще тестя. — У меня материала будет побольше, чем у вас. Свадьба была договорной, но вы нарушили условия — подсунув мне наркоманку. О том, что у меня имеется достаточно отснятого материала, как Инна ведет себя в нетрезвом состоянии, вам известно, — ни хрена ему не известно, потому что такого материала лично у меня нет. Я просто действую его же грязными методами — запугиваю. — В архиве есть запись, где вы мне приказываете забрать дочь, кричите, чтобы ваши глаза ее не видели, — эту запись я обнаружил совсем недавно в одном из старых телефонов Инны, которые до сих пор хранились в ящике ее стола. Сам я ничего не снимал. — Выложу эти видео в сеть, и вашей карьере конец, — угрожал Слепцову, но на самом деле не стану выворачивает грязное семейное белье. Тесть пусть думает. Он взял паузу. Сказал, что завтра-послезавтра позвонит.

Я хочу увидеться с друзьями. Блин, их мне реально не хватает. Сейчас бы в зал. Всем вместе. Спарринги провести, после которых все тело болит. Или на мотоциклах заезд устроить. Между собой. Когда-то мы так на девчонок спорили, молодые были и глупые. Проезжаю мост, на котором не раз висел и подтягивался. Это тебе не турник. Когда силы заканчиваются, на ослабленных руках подтянуться и подняться нереально сложно, а под ногами вода, до которой метров двадцать, если сорвешься, нужно успеть грамотно войти в воду. И ведь мы это делали — научились не срываться. Шах столько раз грозился выгнать из команды, если хоть кто-то еще раз упадет.

Хочу увидеть Машку с Тигром и пацанами…

Нужно съездить к родителям…

Но я первым делом направляюсь к Шаху…

Егор

Мы с Маратом сидели одни на террасе. Лера отправилась укладывать детей. Я несколько раз порывался при ней заговорить о Раде, но так и не решился. Что-то внутри сдерживало.

— С парнями найдешь время встретиться? — спросил Шах. Я знаю, что они продолжают традицию и встречаются не меньше двух раз в месяц.

— Планирую, но дел по горло, — хотелось скорее со всем разобраться и вернуться в Питер к Раде. — Давай в выходные?

— Можно у меня. Отметим твой развод, там ведь все нормально? — смотрит на меня.

— Да вроде. Но со Слепцовым лучше мирно разойтись, там еще не все гладко.

Повисла пауза. Марат был немногословен, а я не любил обсуждать личные проблемы.

— Я ведь тебе говорил, что перенес головное отделение, а Раду сделал помощницей? — попробую зайти издалека.

— Говорил.

— Бывшего ее сегодня в Москву отправил, мразота такая… Как она за него замуж вышла? Представляешь, сказал, что пацан, возможно, не от него. Представляешь? — смотрю на Марата, хотя знаю, что никакой реакции не последует. Не дает мне покоя этот вопрос.

— Врезал бы ему, и проблем нет. А если появились сомнения, ты с Радой поговори. Уверен, что у тебя серьезно?

— Уверен. А утырку я врезал. Что касается сомнений… не хочу обижать ее вопросами. У нас все пока шатко. Я женат, она держит дистанцию. Да и в прошлом здорово ее обидел. Тут хоть объясняй, хоть оправдывайся, толку немного. Боюсь, что она вечно будет во мне сомневаться. Мне все равно, чей Ваня сын, я к нему здорово привязался. Просто… в голову засело. Он не может быть моим?

— Ты у меня спрашиваешь? Егор, чтобы не было сомнений, нужно разговаривать друг с другом, а не с друзьями и родными. Запомни. Обсуждайте все, что беспокоит или вызывает сомнения. Тогда в семейной жизни проблем будет меньше.

Я слушал Марата, а сам думал о том, что меня беспокоило, и только сейчас я это озвучил.

Ванька не похож на Евгения. Возможно, он и не отец. Эта мысль не вылезала из головы…

— Как Лютый? — перевел тему Шах.

Рада

Я думала постоянно о Егоре. Мне не хватало каждодневного общения с ним или нашей переписки перед сном. Он ведь мог из Москвы звонить и писать, но два дня тишины меня начинали тревожить. Нет, о самочувствии Ваньки он спрашивал два раза в день. Я смотрю на нашу сухую переписку и пытаюсь понять, что произошло.

Е: Как он?

Я: Спасибо, хорошо.

Е: Берегите себя.

И все.

На работу я не вышла, сына надо лечить.

Наверное, я себя накручиваю, но ощущение, будто что-то произошло. Егор отдалился.

Мама с папой решили на следующие выходные приехать к нам в гости. Луна как раз собралась в родной город. Она каждые несколько месяцев брала неделю отпуска и уезжала повидаться с родными.

В этот раз, когда мама разговаривала со мной по телефону, она ни разу не упомянула моего бывшего мужа. Это было удивительно. Наверное, ее испугала болезнь Жени, и родительница наконец-то решила, что он мне не подходит. Я даже почувствовала себя родной дочерью. Она спрашивала обо мне, о Ване, о том, как у меня идут дела на работе. Я даже услышала, что она мною гордится. Хорошо, что я в этот момент сидела, а то бы точно свалилась. Поэтому, когда она изъявила желание приехать и проведать нас, потому что очень соскучилась, я не смогла ей отказать. Пусть погуляют с Ванькой, а я немного времени уделю себе. Нужно записаться в салон: подстричься, сделать маникюр, педикюр.

Егор

Поговорив с Маратом, я направился домой. Опустил окна в салоне автомобиля. Прохладный воздух бил в лицо. Проветривал мозги. Отчетливее стал понимать, что мне все это время не давало покоя. Может ведь быть, что Ваня мой сын?

Я отчетливо помню, что в ту ночь не предохранялся. Не пацан ведь был, осечек до того случая ни разу не произошло, а тут… Хотел ее безумно, почувствовать всю желал. Крышу снесло так, что я как мальчишка наслаждался каждым мгновением. Я у Рады был первым. Любила она по-настоящему. А с утырком, скорее всего, от отчаяния связалась, чтобы меня забыть!

Нужно вначале точно убедиться, что мои подозрения не беспочвенны, а потом только думать и пускать пар из носа. Хотя имею ли я право хоть в чем-то ее упрекнуть? Тем утром именно я отрезал все пути назад…

Вернувшись домой, хотел позвонить матери и Машке, сообщить, что приехал в Москву, но появились более важные дела. Включил ноутбук и вошел в базу персональных данных. Хорошо, что приказал создать электронную версию.

Стал искать нужное мне личное дело. Беляева Радмила. Вхожу в графу «семья», где данные только о Ване. Запоминаю дату рождения. Тут небольшая заминка, потому что точной даты свадьбы сестры и Миши я не помню. Прошло больше шести лет, такие вещи мужчины в голове не держат за ненадобностью. Мы в лучшем случае запоминаем время года, было тепло или холодно. Можно позвонить маме или Тигру и уточнить число и месяц. Машку спрашивать не стоит, она начнет вопросы задавать. Набираю маме.

Она практически сразу поднимает трубку.

— Егор, как хорошо, что ты позвонил, — голос расстроенный, дрожит.

— Мама, что случилось? — закрадывается беспокойство.

— У отца сердечный приступ, сейчас его везут в больницу. Мы с Сергеем едем за каретой «скорой помощи». Ты когда в Москву приедешь? — слушаю мать, пытаюсь вызвать в себе чувство сострадания к отцу, а не выходит. Маму жалко. Не станет отца, она потеряется в этом мире. Не приспособлена ни к чему. Привыкла, что за нее все решает отец. Потеряется, стервятники-конкуренты Лютого все растащат. Мне ничего из бизнеса отца не нужно, но за мать обидно. Наверное, это единственная причина, по которой я желаю ему скорее поправиться, чтобы во все это самому не пришлось встрять. Не бог я, чтобы решать, кому жить, кому умирать. Этим отец был грешен.

— Я в Москве, мама. Недавно приехал. Утром планировал к тебе в гости наведаться, но, видно, раньше увидимся. Ты Маше сообщила?

— Нет, Егор. Я так испугалась, — она начинает плакать.

— Ты успокойся, я сейчас приеду. Маше сам позвоню. Врачи что сказали?

— Инфаркт у отца.

— Держись. Я скоро.

Выехав из гаража, набрал другу.

— Ты, как всегда, не вовремя, — шутя ответил Миха, приняв вызов. Я не хотел расстраивать Машку, решил сообщить другу, а он найдет нужные слова, как сообщить жене.

— Лютый в больнице с сердечным приступом. Я сейчас еду туда. Ты Машку предупреди…

— Мы подъедем, адрес называй, — тут же звучит в ответ. В этом весь Тигр. Машка удачно влюбилась, хотя раньше я так не думал. Ждал кучи проблем от их брака, но Петрович с сыном удачно все разрулили. Лютый им столько проблем создал, а Миша, не задумываясь, готов приехать, чтобы помочь, если будет нужно.

— Дети спят? — интересуюсь у друга.

— Родители присмотрят.

— Что случилось? — слышу голос Маши.

— Суши волосы, сейчас расскажу, — ему не хочется расстраивать жену, вот и не спешит откровенничать.

Плохо, что мы с отцом последние годы практически не общались. С Машей они и вовсе расстались врагами. Случись сейчас с ним непоправимое, груз этот ляжет на нас. Неважно, кем он был при жизни, но после смерти родные находят причины в чем-то себя корить. Отпускать нужно с миром…

— Тигр, сколько лет Машка не виделась с отцом?

— Последний раз виделись перед свадьбой, когда я ее забирал из вашего дома, — сообщает друг. Я все-таки предполагал, что они хоть где-то пересекались. Оказывается, нет.

— Тигр, извини, я не помню точную дату вашей свадьбы, напомнишь? — вспоминаю, что собирался об этом спросить маму.

— Да ладно, нашел за что извиняться. Я тоже забыл дату твоей свадьбы. Свадьбу мы сыграли…

Тигр называет дату, тут и считать не надо. Через девять месяцев родился Ванька. Не могла ведь Рада на следующий день с этим утырком переспать?..

Егор

Я тупо выпадаю из реальности. В голове шумит кровь. Ощущение, что мозг сейчас взорвется. Съезжаю резко на обочину, включаю аварийку, потому что в таком состоянии я хреновый водитель, не хотелось бы натворить бед.

— Егор, — доносится сквозь шум в голове голос Тигра. — У тебя все нормально?

— Да. Камень в лобовое попал, стекло целое. Откуда только на дороге взялся? — убедительно вру.

— Ладно, тогда я с Машей поговорю, через час подъедем, — я отбрасываю трубку на пассажирское сидение и роняю голову на руки, сложенные на руле.

Полный раздрай в душе, в голове. Эмоции разрывают. В таком состоянии думать невозможно. Невозможно ответить ни на один вопрос, который разрывает мне башку. В голове словно рванула граната, но я живу, дышу, двигаюсь… Ощущение, что на автомате. Годами учился быть хладнокровным в любой ситуации, а тут не получается. Сердце жжет. Вот тебе и «не будет никогда детей», и «род Лютаевых на мне закончится». А у меня, оказывается, наследник растет!

Почему она не сказала, если он мой? Вспоминая лицо Ивана, я все больше убеждался, что мой. Похож ведь на меня в детстве. Не скажу, что моя копия, но сходство имеется. Точно может подтвердить анализ ДНК. Хотя сначала нужно выслушать Раду.

Достал телефон, набрал ей, но сбросил звонок до того, как пошли гудки. Я не готов к разговору. Не готов выслушать и принять ее версию событий.

Как успокоиться и начать думать? Время шло, я начинал злиться. На себя, на ситуацию, на Раду. Вспоминал утырка, которого Ваня считал своим отцом! Носитель смертельного вируса, который жил рядом с моим ребенком. Что там у них в семье происходило?..

Имею ли я право в чем-то винить Раду? Я даже точно не знаю, мой ли Ванька. Не могла она после меня к другому в постель лечь. Я сам после той ночи не был ни с кем. Позже уже пытался вытравить ее из башки. Не могу я, родная, в тебе разочароваться! Не могу! Ты бы не стала врать утырку, что Ваня его сын…

Как не сойти с ума?

Завожу двигатель, выезжаю на дорогу. Отец в больнице, нужно поддержать мать. Личными проблемами займусь, когда думалка заработает…

Рада

После разговора с Женей я расплакалась. Не потому, что ему удалось меня запугать. Просто если мне кажется, что жизнь начинает налаживаться, обязательно что-то случается. Вот откуда бывший муж сделал такие выводы? Егор в упор не видит сходства с Ваней, а Женя ничего не упустит. Вряд ли на телевидении его начнут слушать, а вот если он дозвонится до Лютого…

У меня сердце замирает, стоит только подумать, что отец Егора узнает о Ване. Заберет ребенка, а меня выставит за дверь в лучшем случае. Не пара я его сыну. Неизвестно, как Егор поступит в этой ситуации. Позволит отобрать сына или нет? Он даже не звонит.

— Ты чего ревешь? — спрашивает Луна, заглядывая в кухню.

Ванька спал. Подруга вроде тоже спала. Я не думала, что она поднимется, вот и распустилась.

— Женя звонил… — вытирая руками слезы.

— Что ему еще надо? — Луна разозлилась, весь сон я ей прогнала.

— Угрожал, — мне так плохо, что держать все в себе нет больше сил.

— Прости меня, Рада, но что его никто не прибьет-то? Плюнь на его угрозы! — завелась Луна.

— Он обещает рассказать Егору, что Ванька его сын, — наконец-то признаюсь я — и словно камень с души сняла. Мне нужно выговориться.

Луна проходит к столу, опускается на стул.

— Во дела, — проводит по лицу руками, будто умывается.

— Прости, что скрывала. Не могла… боялась, что до Егора дойдет. Ты ведь меня постоянно пристроить желаешь… — попыталась оправдаться, но подруга меня перебила:

— Ладно, о чем разговор. Не сказала и не сказала. Тебе виднее, как поступать. Я и сама свои секреты бережно храню. Может, когда-нибудь расскажу, — Луна опускает взгляд, повисает непродолжительная пауза, потом она интересуется: — Так вы с Егором вместе сейчас?

— Я всегда его любила. Безответно. Забеременела прямо перед его свадьбой… — начала я с самого начала все рассказывать.

Мы просидели в кухне допоздна. Луне завтра на работу, а я тут принялась изливать душу.

— Не думаешь, что самой нужно ему обо всем рассказать? Хотя в этом вопросе я не советчик.

— Я уже об этом думала, Луна. Довериться полностью не могу. Боюсь. У нас вроде как роман начинался, а он пропал. Два дня не звонит. Напишет, спросит, как Ваня, на этом все. Будто ничего не было.

Не хотелось думать, но мысли все равно лезли в голову. Как мы будем вместе дальше работать, если он остыл?

— Не накручивай себя. Может, у Егора случилось что-то. Это мы, женщины, какие бы проблемы нас ни преследовали, находим время и силы на мужчин. У них все по-другому. Он ведь за разводом поехал. Журналисты со всех сторон обложили, проходу не дают. Возможно, телефон прослушивается, — об этом я не подумала. А ведь такое вполне может быть. — Слушай свое сердце, — добавляет Луна. — Давай спать, мне на работу, да и тебе рано вставать, Ванька все равно не даст полежать.

Еще два дня молчания Егора…

Мое настроение с каждым днем опускается все ниже. Он продолжал ежедневно интересоваться состоянием Вани, но ни разу не позвонил и не спросил, как у меня дела. А я не решалась набрать первой. Не хотела навязываться. Какая же я глупая…

Четыре дня молчания. Будто уехал и забыл. Зачем тогда был этот флирт? Внимание? Взгляды? Ухаживания? Неужели за этим ничего не стояло? У Луны получилось в прошлый раз меня успокоить, но очередные два дня молчания — и отчаяние накрывает с головой.

Вечером позвонил Андрей. Мы долго с ним разговаривали. Договорились сводить детей в выходные в парк, если Ваня поправится и погода не подкачает.

Уложив Ваньку, сходила в душ.

— Не звонил? — спросила Луна, когда я вышла из ванной комнаты. Она по нескольку раз в день интересовалась, видела, что я подавлена.

— Нет, — мотнула головой. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы разошлись по комнатам.

Я уже засыпала, когда зазвонил телефон.

Егор…

Егор

Три дня у реанимации. Никаких изменений в состоянии здоровья отца, оно крайне тяжелое. «Готовьтесь к худшему», — вердикт врача, но Лютый продолжал цепляться за жизнь.

Машу с мамой получилось отправить домой, чтобы они немного отдохнули. Гнетущее состояние ухудшают больничные стены. Больницы вообще пахнут отвратно. В них будто сама смерть делает обход, а ты ненароком ощущаешь ее касание. Наблюдаешь за работой врачей, которые отвоевывают у смерти чьи-то жизни, и даже в тот момент, когда получилось спасти человека, ты не испытываешь радости, а лишь облегчение, что в морг никого не спустят. Привыкаешь, наверное, а ведь я всего лишь четвертый день здесь.

Наверное, такие места заставляют задуматься о жизни и понять, за что ее стоит ценить. Переосмысливаешь свои косяки, начинаешь понимать, как хочешь закончить свой жизненный путь, а главное — как его пройти, чтобы в конце не было сожаления о бесцельно прожитых годах.

Когда получалось остаться наедине с собой, откидывал голову на холодную стену, прикрывал глаза и пытался дремать, но в голову лезли мысли, которые сейчас волнуют меня больше всего на свете. Ванька… Рада…

Сложно принять, что у тебя есть сын. Я не обсуждал это с Машей, хотя такая мысль была. Я видел, что ей сложно разрываться между больницей, мамой и домом. А я не был точно уверен, что все так, как я представлял. Но с каждым днем мне все больше хотелось верить, что Ванька от меня.

Рада — не просто увлечение, не просто искренняя чистая девочка, которая была в меня влюблена, она женщина, которую я всегда любил. Заблуждался, когда думал, что она мне всего лишь нравится. Возможно, несколько лет назад мои чувства были незрелыми. Я не был готов к серьезным отношениям, да и, наблюдая за своими родителями, не очень хотел заводить семью. Хотя тянулся к той, которая могла ее дать. С ней хотелось нормальной семьи, хотелось вместе состариться.

Блин, я просто олень. Люблю Раду. Давно люблю, поэтому и выбросить из головы не мог столько лет.

И как бы сложно ни было молчать, ведь хотелось поднять вопрос о Ваньке и во всем разобраться, я решил не торопить Раду. Не готова, значит, довериться. Не буду давить с разговором.

К Лютому на несколько минут пускали самых близких. Деньги решают не все. Со смертью нельзя договориться. И мы чувствовали, что войну отец может проиграть. Слышал он нас или нет, мы не знаем, но каждый из нас хотел остаться с ним наедине. Словно исповедать его перед дальней дорогой. А возможно, что и самому исповедаться.

О чем говорили Маша с мамой, я могу только предполагать. Когда дежуривший врач-реаниматолог позволил мне вечером войти к отцу на несколько минут, я не стал отказываться…

Егор

Вошел в палату. Ощущение холода. Пододвинул стул к кровати и долго сидел молча, смотрел на совсем другого Лютого. Спокойное лицо, совсем не похож на себя обычного. Брови не сведены вместе, рот не поджат недовольно…

— Знаешь, я столько лет тебя ненавидел, а сейчас ничего не осталось. Ты не был нам отцом, но мы, вопреки всему, выросли и сумели найти себя в жизни. Я не буду злиться на тебя, ненавидеть. Если ты поправишься, я постараюсь быть терпимее. Отпустить все, что столько лет держал в себе. Мне это нужно, чтобы не закончить так, как ты, — полилось из меня. — Я хочу нормальную семью. Наверное, у меня еще будут дети… — сообщаю ему.

«Возможно, у меня сын есть, — добавляю про себя. — Почему бы не родить еще дочку?» — мне хочется увидеть Раду с животом. Ну, и пройти все круги ада молодого отца. Друзья с этим справились, у меня тоже получится.

— Папа… давно я тебя так не называл. Я не хочу вспоминать прошлое, а светлых воспоминаний нет. В моей жизни произошли изменения. Я не буду лишать себя нормальной жизни. Не буду лишать себя отцовства. Твой род не прервется на мне, но я сделаю все, чтобы мои дети выросли достойными людьми…

Я о многом еще с ним говорил. Где-то глубоко внутри это было во мне, и сейчас пришло время выговориться. Освободиться. Врач попросил меня уйти. Ночью к отцу еще раз пустили маму. Он умер у нее на руках.

Ощущение, будто он ждал, что мы все попрощаемся, простим его, и он уйдет с миром.

Организацию похорон на себя взяли мои друзья и семья Тигиевых. Мама с Машей уснули на ее кровати. Маме было очень тяжело, только наша поддержка давала ей силы.

Я позвонил очень дорогому человеку. Любимому… Хотелось услышать ее голос. Рада как остров счастья, к которому желаю причалить. Увидев, что на часах почти три, сбросил вызов, пока не разбудил.

Рада

Егор время видел?

Мы, девочки, любим обидеться. В наших правилах не поднять трубку, не ответить на сообщение, удалить контакт любимого из телефонного списка, когда нам кажется, что нас не ценят. Но на такие выходки мы способны в юном возрасте, когда за плечами нет жизненного опыта и неудачного брака за спиной. В своем семейном союзе я многому научилась, но главное — умению уступать, идти на компромисс. Конечно, как и любой девочке, мне хочется, чтобы меня любили, за мной ухаживали, баловали вниманием и заботой.

Удивительно, что Егор позвонил так поздно. Первая мысль: он пьян. Сердце начинает тревожно биться, вряд ли он решил позвонить и сказать, что любит меня. Вот что в это время можно сообщить? Только что-то плохое. Ну, если пьян, начнет выговаривать. Вдруг услышу что-то интересное? И тут появляется еще один страх, что Женя все-таки ему позвонил и рассказал о Ваньке. Начнет упрекать? Угрожать? Сердце в страхе замирает.

Хочется скорее выяснить причину позднего звонка, или я сойду с ума. Долго думала, звонок оборвался.

Трубка телефона дрожит в руках. Вновь начинают терзать сомнения. Может, нечаянно набрал? Может, не собирался разговаривать? Перезвонить или нет? Если не перезвоню, неведение меня убьет, до утра я не успокоюсь.

Набираю Егору и жду, что он поднимет трубку. Сердце выскакивает их груди. Он принимает вызов, но первой заговариваю я:

— Алло? — произносить слова стараюсь тихо, чтобы не разбудить Ваньку.

— Привет. Разбудил? — я отмечаю, что голос Егора звучит устало. Мне лезут не очень приятные мысли в голову, но я их стараюсь отгонять. — Прости, что так поздно набрал, не смотрел на часы, хотел сбросить, но ты подняла трубку.

— Нет, не разбудил. Я только что легла.

— На часах почти три. Ты почему не спишь? С Ваней все хорошо? — забота и беспокойство в его голосе меня успокаивают.

— Ваня идет на поправку. А ты почему не спишь?

— Дни были тяжелые. Приходил домой поздно, сразу вырубался. Не хотел нагружать тебя проблемами, беспокоилась бы.

«Беспокоилась я, когда ты мне не звонил», — проговариваю про себя.

— Соскучился по тебе дико, — с чувством произносит, а у меня мурашки по коже. — Хотя бы голос услышал. Оказаться бы с тобой рядом, — все обиды забываются, так хорошо становится, что по щекам текут слезы.

— Что у тебя случилось? Можешь выговориться, вдруг станет легче, — мне тоже хочется быть рядом с ним.

— Ты все равно завтра узнаешь, — повисла тишина. Давящая, пугающая. Не знаю, что я хотела услышать, но точно не это: — Отец умер…

Рада

«Отец умер», — бьется в голове.

На языке вертятся слова, но все они неподходящие. Лютый был настолько непростым человеком, что сложно искренне пособолезновать. А фальшь, мне кажется, Егор может уловить.

— Я даже не знаю, что сказать, — самое правильное — честно признаться. — Как обухом по голове, — продолжаю я. — В нем столько силы и энергии было, что хватило бы на десятерых.

— Сложно всю жизнь оставаться на коне власти. Приходят молодые и хотят тебя подвинуть, а чужими руками сложно стало убирать конкурентов, он сам себя разъел изнутри, Рада. Новыми методами он так и не научился владеть, делиться с кем-то не любил, а старые методы использовать было чревато, — в голосе Егора лишь усталость.

Наверное, тихая грусть по отцу останется с ним на всю жизнь. Вряд ли там будут радостные воспоминания, но ведь дети родителей любят вопреки всему.

— Егор, я могу приехать. Взять несколько дней отпуска за свой счет, — несмело предлагаю.

— Рада, ты мне очень нужна. Не представляешь, насколько, но я сейчас не могу следовать за своими желаниями. Дело о разводе перенесли, суд состоится на следующей неделе. Любым скандалом Инна может воспользоваться, чтобы затянуть дело. Как только получу свободу, заберу вас с Ванькой к себе. В Москве мне придется задержаться, буду разрываться на два города. Готова?

— К чему?

— Что я тебя больше никогда не отпущу, — эти слова сладкой патокой растекаются в душе и оседают там.

Становится стыдно, что я эти дни себя накручивала, думала о плохом. А он находился рядом с умирающим отцом. Прошлое пора оставить в прошлом, нужно научиться доверять Егору.

Я ничего не отвечаю. Блин, стала косноязычной. Наверное, ночью мой мозг плохо соображает. Веду себя как засмущавшаяся девочка-подросток.

— Рада, я сделаю все, чтобы ты никогда во мне не разочаровалась…

Егор

Дни были тяжелыми. Я почти ничего не ел, держался на кофе. Наконец-то все это закончилось. Матери сделали укол, потому что падала без сил, давление упало, а прилечь отказывалась. Сейчас она спала в своей спальне. Отца похоронили с почестями, многие его коллеги-депутаты присутствовали на панихиде. Да и бывшие «кореша» не пропустили такое событие. Громче всех произносили тосты на поминках, будто души в нем не чаяли.

Наблюдая за процессией с небес, отец наверняка остался доволен. Он вообще любил пафос.

Я не был удивлен появлению Слепцовых на панихиде. Отец и тесть состояли в одной политической партии, а мы с Инной до сих пор считались мужем и женой. Странным показалось бы, не появись они на похоронах. Повод для журналистов раздуть очередной скандал. Наверное, мне нужно быть благодарным тестю, что он не допустил слухов. Инна меня изрядно подбешивала, переигрывала со своей печалью, а утешение пыталась найти на моей груди. Только направленные на нас камеры не позволяли грубо вырвать свою руку из ее захвата.

— Егор, твой отец очень любил меня, давай в память о нем попробуем начать все заново?

— Мой отец настолько мало знал о любви, что Машка в детстве думала, что он Волан-де-Морт. Не обольщайся, тебя он тоже не любил. Поэтому в память о нем мы не будем портить и дальше свои жизни. Я и так много времени зря потерял, — разговор происходил в ресторане. Убрав ее руку с локтя, я направился к друзьям, до конца вечера мы с Инной больше не пересекались.

Слепцов перед уходом обещал позвонить, слово свое сдержал. В качестве отступных он потребовал лакокрасочный завод, который отец незаконно присвоил еще в начале девяностых, а потом жестко отбивался от тех, кто хотел поиметь в нем долю.

Стервятники до сих пор не успокоились. Пусть с ними разбирается Слепцов. Не маленький, знает, на что подписывается. Маме сложно будет управлять бизнесом. Продать все, что доставляет ненужные хлопоты. Купить и оставить акции крупных компаний, которые ей до конца жизни обеспечат безбедное существование.

Маша с Тигром от всего отказались. У меня свой бизнес с кучей геморроя, и новых проблем мне не надо. Есть планы, которые хочется осуществить в ближайшем будущем. В них точно нет места круглосуточной работе. Всех денег не заработаешь. Тем более радость и счастье не в них.

Я вспоминаю Раду. Жду, когда останусь один и смогу ей позвонить. В эти непростые для меня дни она очень меня поддержала. Не ложилась спать, пока мы с ней не поговорим. Днем присылала сообщения. Простые слова поддержки, но после этого силы откуда-то появлялись.

Мы были постоянно на связи. Даже в выходные, когда она ходила гулять с Ваней, а к ним присоединился Андрей с дочерью, Рада писала мне. Не могу сказать, что мне нравилась эта ситуация — находиться в другом городе и знать, что какой-то мужик кружит вокруг моей женщины.

— Ну, мы поедем, Егор, — пожал мне руку Юрий Петрович, свекор Маши.

— Я завтра с мальчишками приеду, побуду несколько дней с мамой, пусть отвлечется.

— С Артемом она так отвлечется… — все засмеялись, кроме Тигра. Тигр свел вместе брови, оставаться без жены кому-то явно не хотелось.

— Ты отдохнешь, потом займешься делами, — посоветовала сестра. Обняла перед уходом…

Я выходил из здания суда довольным, хотя внешне это никак не проявлялось. Инна на заседание не пришла, но нас и без нее развели. Слепцов не стал вставлять палки в колеса.

Сажусь в машину и набираю Раде. Она знала, что сегодня суд. Вот точно знаю, переживает, хотя я обещал, что все будет хорошо.

— Егор? Ну что? — раздался взволнованный голос любимой женщины.

— Свободен. Я весь твой…

Егор

Рада молчит. Даже не дышит — по крайней мере я не слышу ее дыхания, но уверен, что она счастлива.

— Рада, я твой, а ты моя… — добавляю, чтобы у нее не осталось никаких сомнений в серьезности моих намерений. — Других в нашей жизни не будет, — звучит твердо и уверено. Настоящая клятва так и должна звучать.

Все правильно. Я к этому долго шел. Никогда бы не подумал, что такой тугодум, но теперь с намеченного пути не сверну. Отпустил все, простил родителей. Стало легче жить, дышать. Появились планы на будущее, которые еще несколько недель назад были совсем другими.

— Прекращай сдерживаться, скажи что-нибудь, — молчание Рады начинает меня беспокоить.

— Замечательная новость, — ее голос дрожит от волнения.

— Настолько замечательная, что я прямо сейчас готов выдвинуться в Питер и забрать вас с Ваней в Москву, — я абсолютно серьезен. Блин, я соскучился. Меня от целибата уже потряхивает, а утренние сны доставляют массу дискомфорта.

Есть один маленький нюанс, который придется уладить в ближайшее время. Ванька не примет меня так сразу. Для него я чужой дядя, и в этом мы с Радой виноваты оба. Я в большей степени. Как-то нужно объяснить Ване, что внимание мамы нам придется делить, но это не значит, что его она станет меньше любить. Ночью Рада точно моя. Я и так за этот месяц марафон по принятию холодных душей выиграл.

— Егор, давай через пару дней ты нас заберешь? Ване нужно в детский садик сдать пару анализов… — неуверенность в ее голосе настораживает. Я чего-то не знаю?

— С Ваней что-то не так?

— Нет, все в порядке. Плановые анализы.

— Я тебя понял, в субботу буду в Питере. Когда будешь собирать чемодан, очки с собой возьми, — не удержавшись, добавляю я.

Еще два дня облома. Да я просто король облома. Мне бы только добраться до нее…

— Договорились. А очки зачем? — доходит до нее моя просьба. — Предстоит работа за компьютером?

— Тебе предстоит очень много работать, — голос мой сел.

Блин, еще два дня ждать.

— Хорошо, — отвечает она.

«Ты даже не представляешь, насколько хорошо нам будет вместе».

Займусь пока срочными делами, появилось два свободных дня. Встречусь с отцовскими инвесторами и акционерами, которые делят шкуру неубитого медведя. Становиться во главе бизнеса я не собираюсь, но у меня есть несколько надежных людей, которым я могу это доверить. Отчеты буду проверять, а там посмотрим. Часть геморройных предприятий выставлю на продажу.

— Рада, в субботу с утра я буду в Питере. Собери вещи. Слипко предупрежу, что моя личная помощница очень нужна мне в Москве.

— Недоволен будет Владимир Андреевич, я ведь только с больничного вышла. Пойдут слухи о нас, как только об этом станет известно остальным.

— Я знаю, как их прекратить, — успокаиваю Раду.

— Как?

— Скоро расскажу…

Рада

Егор заинтриговал, я пыталась выяснить, как он планирует не допустить слухов, но он не сказал.

Мы попрощались. Егор отправился по своим делам. У меня были планы, которыми срочно хотелось заняться. Я решила сделать ему сюрприз. Первым делом взяла отпуск за свой счет.

— Ты уверена, что он обрадуется? — спросила Луна, когда я выносила чемоданы в коридор. — Может, лучше предупредить?

На миг появилось сомнение, но я его отмела. Он обрадуется. Егор ведь сам предлагал приехать за нами. Я знаю, насколько он сейчас загружен, и не хотела, чтобы он мотался туда-сюда. Нет, он точно обрадуется.

Я опасалась другого. Вдруг не застану его дома, Егор ведь может остаться ночевать в родительском особняке. Хотя последние несколько дней он проводил в квартире, а Машка была с мамой.

Ване я сказала, что мы едем в гости к бабушке с дедушкой. Предупредила родителей о том, что мы приедем. Мама удивилась, ведь они собирались к нам на выходные. Пришлось врать и ссылаться на то, что помощница большого босса должна находиться рядом с ним в Москве.

Мы приближались к родному городу, а во мне нарастало волнение. Я не сомневалась, что Егор будет рад меня видеть. Затащит в квартиру, покроет поцелуями и унесет в спальню. Я и не подумаю его останавливать. Он только мой…

Я так долго этого ждала. Эмоции разрывают. Я счастлива. Хочется верить только в лучшее, но…

Но между нами есть тайна. Самая дорогая тайна в моей жизни — Ваня. Как Егор отреагирует на эту новость? Я не помню, когда последний раз думала о себе, но сейчас хотелось украсть у судьбы одну ночь. Для себя. После во всем признаться. Так страшно. Вдруг не обрадуется? Откажется? Что дальше?..

Одиночество? Боль?

Он ведь просил ему полностью доверять. Доверять…

Сложно, но нет ничего невозможного. Егор ведь меня не предал. Я знала, на что соглашалась, когда поднялась в ту ночь в его квартиру. И ни капли не жалела о том, что родился Ваня. Он помогал мне выстоять в самые сложные периоды моей жизни. Он моя опора, поддержка, мое счастье.

— Мама, я вернусь в свой старый детский сад? — с надеждой в голосе спросил сын.

— Я пока не знаю, но если мы вернемся в Санкт-Петербург, то обязательно найдем новый садик, — Ваня только пожал плечами, никакой радости не высказав по этому поводу.

Я понимала: в новом саду дети тоже могут узнать, что у него нет отца, и начать обзывать. Таких детей сейчас много, и каждый из них болезненно воспринимает отсутствие одного из родителей. Конечно, грамотный психолог мог бы помочь нам, но денег на него у меня не было. Если Егор примет сына, то одной проблемой станет меньше.

— Вань, хочешь увидеться с Камиллой? — Ванька сразу повеселел. Дочь Марата и Леры была лучшей подругой сына.

Родители очень обрадовались внуку, ну и дочери, конечно. Щекотливые темы старались обходить. При мне ни разу не заговорили о бывшем зяте. Тетя Галя в гости пока не заглядывала, хотя наверняка знает о нашем приезде. Живет ведь в соседнем подъезде. Соседки-подружки наверняка сообщили, что вернулась неблагодарная. Хотя она и сама могла нас видеть, вечно ведь дежурит у окон.

Я все это время сидела как на иголках. Нужно ведь «отпроситься» у родителей с ночевкой, а что сказать, я так и не придумала. Переписываясь с Егором, я знала, что он уже едет от матери домой.

— Мам, я сегодня, скорее всего, не приеду ночевать, — ну а что, я уже взрослая девочка, нужно говорить прямо.

— Это с чего вдруг?.. — непонимающе смотрит на меня. — У Леры, что ли, останешься? — она понимает, что я еду к мужчине, но до последнего не хочет себе в этом признаться.

— Нет. Я влюбилась и еду к мужчине. Просто порадуйся за меня, — про себя надеюсь, что завтрашний день мне принесет еще больше радости, и не будет разочарований.

— Рада…

— Мам, я уже взрослая. Я обо всем тебе расскажу, но не сегодня, — целую ее в щеку и иду укладывать Ваню.

Дорога занимает минут сорок, но я будто сижу на колючем еже, так напряжена, что голова начинает болеть.

Код на двери не изменился, а я его не забыла за эти годы. Поднимаюсь на лифте. Меня уже изрядно трясет. Нужно было с собой бутылку вина взять, чтобы хоть немного расслабиться. Звоню в дверь. Надеваю очки. Скажу, что работать приехала.

Как и просил Егор Борисович…

Рада

Как же бьется сердечко. Егор что-то долго не открывает. Может, уехал куда-то? А вдруг не один? От этой мысли становится нехорошо. Он мужчина, ему необходим секс как воздух, а я столько времени отказывалась быть с ним…

Я слышу, как поворачивается ключ в замке. Желание развернуться и сбежать жжет пятки, но я словно приросла к месту. Егор открывает дверь. На нем лишь домашние штаны, низко спущенные на бедрах, и все. За его спиной никто не маячит. Я пялюсь на его красивый торс, а он укоризненно смотрит на меня.

Не рад…

— Милая, за такие выходки тебя надо наказывать, — строго произносит он. — На поезде приехала?

— Я хотела тебе сюрприз сделать, — губы растягиваются в улыбке.

— А если бы какие-нибудь уроды вас обидели? — я отмечаю, что он и о Ване подумал. — Больше так никогда не делай, я не контролирую тебя, но мне будет спокойнее, если я буду знать, что с моей женщиной все хорошо.

«С моей женщиной…» — классно звучит.

— Если ты не рад сюрпризу, я поеду домой, — мое настроение меняется, хочется немного пофлиртовать.

— Иди сюда, домой она поедет! — Егор втягивает меня в квартиру и, не закрывая двери, припадает к губам. — Девочка моя, как же я соскучился, — произносит он между жаркими лобзаниями. — Это лучший подарок…

— На Рождество? — смеюсь я.

— На все праздники, Рада. Ты ведь останешься на ночь? — убирает лицо, смотрит мне в глаза. — За Ваней родители присмотрят? — я киваю, потому что от его взгляда все во рту пересыхает.

Егор наконец-то закрывает дверь, но меня все так же прижимает к себе. Мои руки тянутся к обнаженной спине, и я начинаю вспоминать забытые ощущения.

— Знаешь, сколько раз я хотел заняться с тобой сексом на работе? — между поцелуями шепчет он. — Твои очки — мой фетиш, завожусь с полуоборота.

— Надеюсь, только мои очки так на тебя действуют, — я становлюсь смелее, мои руки перемещаются на торс.

— Поверь, только твои. В разнообразии нет удовольствия. Рада, я не бросаю слов на ветер, в моей жизни не будет других…

Егор

Не поверил своим глазам, когда увидел ее на пороге. Это был охренительный сюрприз. Усталость как рукой сняло. Ребята предлагали собраться и отметить мою свободу, но я так запарился за эти дни, что отказался. Хотелось раздеться, завалиться в одинокую постель и проспать до утра.

А тут… какой сон, когда моя женщина приехала ко мне? В очках, такая податливая…

Соскучился. Мне хорошо оттого, что она рядом. Целую. Не могу оторваться от сладких губ. Подхватываю ее на руки и несу в постель. В постель, где после той ночи не было ни одной женщины. С Инной мы жили в квартире, которую на свадьбу подарили мои родители. Хотя как жили?.. Я пропадал в командировках, отелях… С другими женщинами.

А эта квартира будто приняла Раду много лет назад и все это время ждала хозяйку.

— Рада, блин! Тормозни меня, если я слишком напираю, — зачатки здравомыслия во мне еще остались, хотя пальцы уже нашли замок на спине платья и тянут его вниз.

— Мне кажется, по-другому ты не умеешь, — улыбается она.

— Умею. Я тебе как-нибудь покажу…

В комнате горит мягкий свет. Хочу ее всю видеть. Стягиваю с Рады платье, под ним красивое белье. Моя девочка приехала ко мне с определенной целью. Если бы я мог довольно урчать, точно бы заурчал.

Моя. Вся моя… И так каждую ночь…

— Не смей их трогать, — останавливаю, когда Рада пытается снять очки. Возвращаю их на место.

— Они мне будут мешать.

— Не будут…

А дальше без тормозов.

Залюблю…

Рада

— Егор, Ваня… наш с тобой сын, — повторяю я. Страх выливается в слезы, они тихо текут по щекам.

Он продолжает спокойно смотреть на меня. Ни удивления, ни возмущения, ни злости во взгляде. Я ждала любой реакции, но точно не такой.

— Расскажешь, какой именно косяк с моей стороны заставил тебя молчать об этом шесть лет? — удивляюсь я его тихому успокаивающему голосу, Егор не притворяется, он действительно спокоен.

— Егор, ты не злишься? — высказываю вслух.

— Если только на себя, — он замечает, что я дрожу, прижимает к себе. — Когда я провожал твоего мужа до поезда, он обронил, что Ваня, возможно, не от него, я стал анализировать, заглянул в твое личное дело. Предположил, что он может быть от меня. По датам все совпадает. Не был до конца уверен, но очень этого хотел.

Меня что-то цепляет, коробит в словах Егора. Я прокручиваю предложение в голове…

— Женя сказал «возможно»? — поняв, что меня задело, возмущенно переспрашиваю.

— Да. Он хотел именно подчеркнуть, что ты его обманула.

— Вот же подонок! Что ему неймется? У меня срок приличный был, когда он меня замуж позвал. Живот рано начал расти. Ванька, он ведь крупным родился, — Егор прижимает меня к сильной груди, перебирает волосы на затылке.

— Расскажи все с самого начала, — и я расслабилась. Он воспринял информацию так, как я и мечтать не могла.

Повисла короткая пауза, я не знала, с чего начать, а потом меня прорвало.

— Для тебя ведь не было секретом, что я была в тебя влюблена? — невесело улыбнулась, но Егор этого видеть не мог.

— Нет. Ты была единственной девушкой, чьи чувства меня не раздражали, даже наоборот — окрыляли.

— Ты хорошо это скрывал. После той ночи…

Долго рассказывать не пришлось. Я не жаловалась, не плакалась. Я была счастлива, что у меня родился сын от любимого мужчины. А то, что осталась обида после того звонка, он смог прочитать между строк.

— Рада, я и не помню о том звонке. Поздно просить прощения, но хочу, чтобы ты попыталась меня понять. Я тогда четко осознал, что если не откажусь от тебя, сделаю своей любовницей. Даже не будь у меня младшей сестры, я бы все равно понимал, что это подлый поступок — привязать к себе женщину и не дать ей никакой уверенности в завтрашнем дне. Убил бы мудака, который так поступил бы с Машей, а тут сам о таком подумывал.

Наверное, Егор правильно поступил, что тогда отказался от меня. Я бы и любовницей согласилась стать, так сильно его любила. А Инна и ее отец могли сделать со мной и Ванькой что угодно. Даже думать о таком не хочется. Да и Лютый в стороне бы не остался. Я озвучила свои мысли Егору.

— Рада, мы никогда не узнаем, как было бы лучше. Судьба распорядилась так, а не иначе. Мы допустили ошибку, упустили шанс… Я бы смог тебя в то время защитить, но чем бы все это для нас закончилось, неизвестно. Нас бы окружали сильные и влиятельные враги. Мог пострадать Ваня.

— Сейчас ему ничего не угрожает? — мне было страшно даже подучать, что с сыном что-нибудь может случиться.

— Нет, — твердо произнес он. Мне бы его уверенность. — Знаешь, очень много бед в нашей семье произошло из-за отца. В какой-то момент я его так возненавидел, что это чувство начало разрушать меня. Я ушел из дома. Связался сначала не с самой хорошей компанией, позже познакомился с Маратом. Принимал участие в незаконных играх. Адреналин — тот же наркотик, ты играешь со смертью. Даже если побеждаешь, мир в душе не наступает, — теперь пришло его время для откровений. — Подрастала Машка, отец стал искать выгоду в том, чтобы выгодно ее продать. Маша была единственной, кого я безумно любил. Ради нее я согласился на брак с Инной. Отца я еще больше возненавидел, когда он прижал меня к стенке. Я тогда дал очень страшное обещание — никогда не иметь детей. Не продолжать род Лютаевых, — я прижималась крепче к Егору, словно хотела забрать его детские и подростковые страдания, одиночество, боль. — Если бы ты не родила Ваню… так бы и произошло. Хорошо, что я встретил тебя. Даже в то время, не разобравшись в себе, я могу с уверенностью заявить: ты была для меня особенной. Я тянулся к тебе. Хотел. Желал всю себе заполучить, — от его слов согревалась душа.

— Егор, ты… что ты почувствовал, когда понял, что Ваня может быть твоим?

— Много всего. Но через пару дней я точно был уверен, что если это окажется так, я буду тебе очень благодарен, — он не видел, а я тихо плакала и улыбалась.

— Я понимаю, что сейчас рано обо всем этом говорить. Ты практически не знаком с Ваней, но ты сможешь его принять? Полюбить? — несмело я задала очень важный вопрос. Так хотелось, чтобы Ваня со всех сторон был окружен любовью и заботой. Чтобы в лице Егора сын обрел не только отца, но и старшего друга. Положительный пример для подражания.

— Рада, я люблю тебя, — это признание выбивает из легких весь воздух, а он, словно не замечая, что я могу задохнуться, продолжает: — Конечно, я буду любить нашего сына. Я горд и счастлив, что он у меня есть. А еще буду безумно благодарен, если чуть позже у нас родится дочка, — разве может на человека сразу свалиться столько счастья? О втором ребенке я никогда не задумывалась, от Жени точно рожать не стоило, но сейчас отчетливо поняла, что хочу. Хочу дочку от Егора. Сестру для Ваньки. Сын будет любить и защищать сестричку, как Егор Машу…

Мы еще долго обо всем говорили, что-то обсуждали. Время близилось к обеду, у меня душа была не на месте. Мама еще не звонит, не контролирует…

— Егор, мне нужно домой. Ванька, наверное, переживает, куда я пропала.

— Ты меня извини, я еще не вжился в роль отца, украл тебя в свое личное пользование и забыл, что нужно делиться с сыном. Я тебя сейчас отвезу. У меня кое-какие дела остались. Освобожусь часов в шесть, заеду за вами, и пойдем гулять. Мне надо с сыном контакт налаживать.

— Ты только ему сразу не говори…

— Рада, мы вместе решим, когда Ване можно будет сказать. Зайду сначала с твоими родителями пообщаюсь, не хочу, чтобы они что-то не так поняли. Ты согласна? — киваю, а сердце тревожно бьется в груди.

По дороге Егор ловит светофоры, мы целуемся на каждом. Как подростки. Но мне определенно нравится…

Заезжаем во двор, у меня на лице счастливая улыбка, которая пропадает, когда я вижу тетю Галю у подъезда. Меня поджидает бывшая свекровь — и стоит она не одна, а в компании местных сплетниц…

Егор

— Что случилось? — я замечаю, что ее настроение изменилось. — Рада? — привлекаю внимание, потому что она мыслями где-то далеко.

— У подъезда стоит мама Жени, — выдает она. Дальше можно не продолжать. — Ведь наверняка к нам заходила. Возможно, и не раз. Вряд ли мама стала бы с ней откровенничать, но то, что меня не было ночью дома, она могла и просчитать.

— Я тебя провожу, — твердо произношу. — Твою бывшую свекровь не должно волновать, с кем ты спишь! — эта семейка меня явно выбешивает.

— Не надо, Егор, — пытается меня остановить. Рада еще не знает, что своих я защищаю от любых неприятностей, проблем и забот.

— Пошли, — выхожу из машины, жду, когда выйдет Рада.

— Не хочу, чтобы тетя Галя начала тебя цеплять, — Рада пытается меня отговорить.

— Ты спокойно поднимайся к себе, я поговорю с твоей бывшей родственницей, — если Рада останется, тетку сложно будет поставить на место.

— Егор, не надо…

— Рада, я ведь просил во всем мне доверять. Все будет хорошо. Ты чего так разволновалась?

— Здравствуйте, — здоровается Рада. Мы как раз приблизились к подъезду.

— Здравствуй, здравствуй, — протянула рыжеволосая женщина с короткой стрижкой. — По рукам пошла, — тихо, но чтобы мы услышали, пропела стерва.

Положив руку на талию Рады, я провел ее до двери.

— Поднимайся к сыну, я позвоню, — произношу не терпящим возражения голосом.

— Женя не просто так ее бросил…

Последних слов язвительной бабы Рада не слышала.

— Меня зовут Егор, — подошел к ним. — Я тот человек, который помог вашему сыну не сесть в тюрьму, — тихо, но жестко произношу. — Я бы попросил вас оставить нас наедине, — обращаюсь к подружкам тети Гали. Мой тон не предполагает отказа, они это понимают и, не прощаясь, удаляются. — На него до сих пор заведено дело в Петербурге, — уточнять не стал, какое, если понадобится, заведут. Женщина как-то сдулась на глазах. — Если вы не перестанете травить свою бывшую невестку, его и не закроют. Я достаточно ясно выражаюсь? — она кивает. — Рада виновата лишь в том, что все эти годы молчала и терпела выходки вашего незрелого сына. Евгений сидел на ее шее, а вас это устраивало! — чуть повышаю тон.

Я представляю, через что ей пришлось пройти. Взрослый бугай издевался над хрупкой девочкой. Внушал, что Рада обязана терпеть лишь из-за того, что он взял ее с чужим ребенком. Для меня он моральный урод, а как известно, от осинки не родятся апельсинки.

— У вашего сына большие проблемы, вы понимаете, о чем я говорю. Вместо того, чтобы попытаться его вытащить из ямы, в которую он сам угодил, вы занимаетесь мелкими пакостями. Своей желчью вы ему не поможете. Раду я в обиду не дам.

— Она не достойна была Жени. Она его сгубила!.. — начала причитать она.

— Как только вы перестанете перекладывать ответственность на чужие плечи, в вашей жизни произойдут колоссальные изменения в лучшую сторону. Вы ведь не горите желанием его содержать. Ждете и мечтаете, кому сбагрить свое сокровище! Займитесь сыном. Пусть прекратит мне звонить и клянчить деньги. Единственное, чем я могу ему помочь — найти хорошую клинику, где с ним поработают психологи. Он сможет принять свою болезнь и перестанет себя добивать. Но если я узнаю, что вы хоть слово плохое сказали о Раде и ее семье, в моем лице вы обретете врага, — очень жестко выговорил я. Таким тоном разговаривал отец с «провинившимися». Во мне что-то было от родителя, иногда я не замечал, как его гены просыпаются во мне и лезут наружу. — Номер телефона у вас есть, думайте, — прошел мимо женщины к машине.

Сел за руль. Тут же зазвонил телефон. Рада все это время, наверное, наблюдала из окна.

— Как дома дела? Как Ваня? — спросил, приняв вызов.

— Все хорошо. Мама только… — замолчала Рада.

— Что мама?

— Она недовольна моим ночным отсутствием, — тихо произносит в трубку.

— Скажи ей, что я вечером приду в гости, — буду просить руки Рады, но это пока сюрприз. Надеюсь, она обрадуется, а ее родители успокоятся.

— А тетя Галя что сказала? Поливала меня грязью? — в ее голосе столько волнения, что хочется все бросить, подняться и зацеловать.

— Нет. Я бы не позволил. Перестань переживать из-за мелочей. Никто вас не обидит. Жди меня вечером. Я тебя люблю.

— Егор, я тоже тебя люблю, — произносит Рада. Блин… все остальное ведь не имеет значения.

До вечера я успел встретиться с несколькими директорами отцовских предприятий. Тигр пал, шакалы пытаются урвать кусок…

Разговоры происходили на повышенных тонах. Пришлось дать понять, что сын Лютого со стальным хребтом и железным нравом. Во врагах меня лучше не иметь.

Заехал в компанию к Шаху, увиделся также с Артуром и Кимой. Все быстро, на бегу, поэтому о сыне не сообщил. Но обязательно это сделаю на днях. Я только сейчас начинаю полностью осознавать, что стал родителем. Рад безумно. Сначала сообщу Машке, потом маме. Мне хочется об этом кричать на весь мир. Гордо идти с Ванькой рядом. Что-то ему объяснять. Собирать вместе роботов. Играть в футбол…

Наблюдая за друзьями, я в полной мере осознаю, насколько пуста была моя жизнь до этого дня.

На часах почти шесть. Как и обещал, подъезжаю к дому Рады. В планах поговорить с родителями моей женщины, а потом украсть свою семью хотя бы на полчаса и погулять в парке. Рада у меня сегодня не ночует, как же не хочется спать одному, потому что уснуть вряд ли получится! Я на нее конкретно подсел. Готов прямо завтра перевезти их к себе, но нужно думать о Ване.

Машке сообщил, что завтра с утра к ним заеду, расскажу что-то важное. Сестра меня пытала, но я не сдался. Хочу увидеть и насладиться ее реакцией, когда она узнает, что я сделал ее тетей!..

Егор

Звоню. Поднимаюсь. Снова звоню в дверь. В руках два букета цветов, конфеты, коньяк. Рада проинформировала, что отец предпочитает этот напиток. Ну и, конечно же, коробка с трансформерами.

— Егор, я волнуюсь, — открыв дверь, шепнула мне моя девочка. Такая домашняя, уютная, так и тянет поцеловать, но боюсь увлечься.

— Зря. Я твоим понравлюсь, — нагловато заявляю, она смеется. — Они знают, что Ваня мой?

— Нет, — мотает головой.

— Будем сообщать?

— Давай позже. Не сразу ведь все на них вываливать?

— Хорошо, действуем по обстоятельствам. Как пойдет, — вручаю ей цветы. Поцелуй украсть не успеваю, за спиной моей женщины появляется мама Рады. Они, кстати, очень похожи.

— Добрый вечер, это вам, Ирина Олеговна, — протягиваю огромный букет роз, на лице женщины появляется улыбка.

— Мама, это Егор, я тебе сегодня о нем рассказывала, — представляет меня Рада.

Обмениваемся вежливыми фразами.

— Егор, привет, — выбегает Ванька и протягивает маленькую ладонь. Все по-особенному в этот раз. Другими глазами на него смотрю. Хочется к себе прижать. Мой! Мой пацан! Такие классные чувства.

«Спасибо», — говорю взглядом Раде.

— Это мне? — показывает маленьким пальцем Ванька на коробку. Рада наблюдает за нами. Ее мать тоже. Хочет понять, как я отношусь к «чужому» ребенку?

— Ну а кому еще? — отдаю ему коробку с трансформерами.

— Вау! — не скрывает своего восторга. — Спасибо! Бабушка, смотри…

— Не стоило… — смущенно начинает бабушка.

— Он заслуживает большего, как и ваша дочь, — абсолютно серьезно.

О моем визите Рада заранее сообщила родным. В небольшой гостиной был накрыт стол. Мама вернулась в кухню, а отец сидел во главе стола и смотрел спортивный матч.

Поздоровавшись, вручил ему коньяк. Рада вновь нас представила. Мужик нормальный. Пока женщины возилась с готовкой, мы пообщались перед тем, как сесть за стол.

Приняли меня хорошо. Ванька прибежал и залез на колени, стал что-то рассказывать о новых игрушках.

Посиделки затянулись. Погулять вряд ли получится. Мне задавали вопросы, на которые я с удовольствием отвечал. Так они узнали, что мы с Радой давно знакомы и у меня в отношении их дочери самые серьезные планы.

В какой-то момент я поднялся и обратился к отцу Рады:

— Я хотел бы попросить у вас руки вашей дочери, — мужчина удивился. И не только он.

— Если дочь согласна… — замялся мужчина.

— Рада, ты выйдешь за меня?..

Рада

Так неожиданно…

Не верится, что Егор сделал мне предложение. Стать его женой было моей самой большой мечтой, и вот… А я сижу, словно памятник.

— Рада? — обращается вновь ко мне.

— Да! — со слезами на глазах.

Мама удивлена, но ничего не говорит. Я так сильно расхваливала моего Егора, что она не посмела удивиться вслух. Ее беспокоило, как Ванька поладит с моим новым избранником, но увидев, как Ваня тянется к Егору, успокоилась. Сообщила мне об этом на кухне. Не думала, что она замечала, что Ваня никогда не подходил к Жене.

Мне на палец Егор надел кольцо с бриллиантом. Будь оно оловянным, для меня все равно было бы самым дорогим. Разве можно быть счастливее?

— А свадьбу играть будете? — интересуется мама.

— Мы подумаем, мам. У Егора недавно отец умер… — а еще он только что получил развод, добавляю про себя.

— Ох… — хватается за сердце. Это она не знает, кто отец Егора. — Прими наши соболезнования.

— Спасибо. Со свадьбой поступим так, как решит Рада.

— Я бы хотела скромно обвенчаться и отметить в кругу самых близких.

«Чтобы журналисты ничего не узнали».

— Согласен, — произносит Егор.

Погулять не получилось. Мои родители затянули знакомство, им хотелось знать все о моем новом избраннике. Отец, как всегда, был немногословен до того момента, пока не выпил сто грамм.

Когда я вышла за порог проводить Егора, он схватил меня, прижал к себе и поцеловал.

— Рада, я так долго не продержусь. Нужно что-то решать с твоим переездом, — украв несколько минут для себя, мы распрощались.

Договорились завтра погулять. Егор поделился, что собирается сообщить родным о Ваньке. Я ощутила в этот момент небольшое волнение. В голове зашумел рой из вопросов.

Как отнесутся? Что скажет Машка? Вдруг не примет племянника?..

Я очень хорошо к ней отношусь, не хотелось бы огорчиться.

Предложение руки и сердца, сделанное мне Егором, ускользнуло от Ваньки, он в это время сидел в другой комнате, разбирал своих роботов.

Необходимо поговорить с сыном. Ване будет неприятно, если он узнает об этом от бабушки или дедушки. Вхожу в нашу спальню, сын играет на полу. Разложил игрушки, ногу поставить некуда. Присаживаюсь рядом, он так увлечен, что меня будто даже не замечает.

— Вань, как ты относишься к Егору? — негромко спросила, взяв одного из роботов в руки. Нервничаю. Хочется чем-то себя занять.

— Он хороший, — лаконично, не отвлекаясь от игры.

— Вань, он позвал меня замуж, — негромко произнесла. Привлекла внимание ребенка.

— Ты уедешь к нему? — на его лице столько эмоций. Становится страшно.

— Мы вместе к нему переедем. Вань, я тебя люблю. И Егор тебя будет любить. Ничего не изменится, — он сидел понурый, взгляд опустил в пол. — Вань, мы переедем тогда, когда ты этого захочешь. Я всегда буду любить тебя, сынок. Обещаю, что ничего не изменится. Если только в лучшую сторону. Познакомишься с Егором поближе и сам поймешь, что я говорю правду, — не сообщать ведь Ваньке так сразу, что Егор его папа… Хотя это решило бы много проблем. Ванька не доверяет мужчинам, Женя не был примерным отцом. — Ты ведь хотел, чтобы у тебя был папа, Вань?

— Но Егор ведь не мой папа?.. — насупился, смотрит недовольно.

— Сынок, Егор твой самый настоящий папа, — прижав к себе, тихо призналась. — Так получилось, что много лет назад я его потеряла и вот только нашла…

— Как это потеряла? — ловит меня Ваня на неудачном сравнении.

— Я обязательно расскажу тебе эту историю чуть позже, договорились? — он думает, но все же кивает.

— А мне надо Егора называть «папой»?

— Если ты сам захочешь, называй. Думаю, ему будет приятно.

Мы еще долго просидели с ним на полу, поговорили, разогнали страхи и сомнения. Ванька успокоился и вроде смирился с мыслью, что нам придется переехать. Я понимала, что он возбужден, новость об отце не выходила у сына их головы. Долго Ваня не мог уснуть, еле уложила.

Рада

Утром произошло сразу несколько событий. Ванька спал, когда я проснулась. В телефоне был пропущенный от Леры. Я ей перезвонила и все рассказала. Подруга очень обрадовалась хорошим новостям. Так громко радовалась, что разбудила мужа. Столько лет ей непросто было хранить тайну, тем более наблюдая за Егором и его несчастным браком, но она меня не выдала. Столько лет она оставалась самой верной и преданной подругой. Даже мужу ничего не рассказывала, хотя Марат мог и догадываться.

Когда вошла в кухню, мама сходу поразила меня своим вопросом:

— Егор ведь твой босс? Я так предполагаю, он очень богат? — наверное, всю ночь не спала, только об этом и думала.

— Я никогда не думала о его состоянии, но думаю, что да.

— Знаешь, Рада, он нам понравился, — меня задели ее слова.

— Понравился потому, что богат? — не без сарказма. — У Егора много других положительных качеств.

— Понравился, потому что у тебя не будет нужд и проблем. Знаешь, когда в семье есть достаток, то настроение женщине сложно испортить, если она не дура. Скандалов меньше. Егор Ваню даже замечать не будет, в большом доме ребенок не помешает.

— А почему Ваня должен ему мешать? Егор Ваню любит и отказываться от общения с ним не собирается, — я начинала злиться, но старалась себя сдерживать. Мама много не знает. Хотя это не оправдывает ее. Не видеть в человеке душу, а лишь его достаток…

Что же ты в Жене пыталась разглядеть душу, которой нет, а отсутствие денег в семье вечно оправдывала?

— Мужчины-то своих детей не любят, — отмахнулась она. Ответить не успела, в этот момент раздался гудок моего телефона.

— Привет, Рада, это Маша, — прозвучало из динамика, когда я приняла вызов.

— Привет, Маш. Рада тебя слышать, — губами маме произношу, чтобы закрыла тему. Не хватало только, чтобы Маша ее услышала.

— Бабушка, а ты знаешь, что Егор мой настоящий папа? — вбежал в кухню сын. Ванька только проснулся. Все еще в пижаме. Видать, всю ночь эта мысль не выходила у него их головы…

Мама, положив руку на область сердца, плюхнулась на стул, хорошо, что он под ней оказался.

— Рада? Как это понимать? — спросила она, а у меня Маша на телефоне.

— Мама, подожди. Я тебе все расскажу, — отключив динамик, произнесла я, умоляюще глядя на маму. — Это сестра Егора звонит! — мама обмахивалась полотенцем, а в трубку продолжала возмущаться Маша.

— Подруга, это что за новости? — строго начала она. — Почему я не в курсе, что столько лет тетя? — мне показалось, что она разгневана, но тут Машка начинает навзрыд рыдать. — Рада, как же я тебе благодарна. Спасибо тебе, солнце, что ты Ваню родила. Спасибо, что рассказала. Что сделала Егора отцом, — на одном дыхании. — Счастливым таким, что он не ходит, а летает, — я закусила губу, чтобы не разрыдаться. — Ты такой камень у меня с души сняла, словами не передать. Увидеть вас хочу. Обнять, поцеловать. С племянником познакомиться. Мой шкода будет счастлив, что у него брат есть. Мы с мамой тут навзрыд рыдаем от счастья, — улыбаясь и плача, произносит она. Можно подумать, я не слышу.

Вот так сразу нас с Ванькой приняли в семью. Как же я счастлива…

Рада

Несколько недель пролетели, как один день. Счастливые часов не наблюдают, как правильно заметил Шиллер. Мы с Егором старались оградить Ваню от чрезмерного внимания окружающих. Он у нас парень серьезный, поэтому новым родственникам приходилось сдерживать свои чувства и эмоции и не набрасываться на него с обнимашками. Теперь у него есть тетя, еще одна бабушка и двоюродные братья. Ванька еще не до конца осознал масштаб изменений в его жизни, привыкает потихоньку. С Артемом — старшим сыном Машки — они отлично поладили. Ваня на него хорошо влияет, когда они вместе играют, тот меньше чудит. Ваню перевели в садик в Москве, они с Камиллой ходят в одну группу. Наконец-то сын с радостью бежит в детский сад.

Теперь мы часто собираемся с друзьями Егора, их женами и детьми. Мы приняли решение остаться в Москве. Открыть еще один филиал ОБЕР-банка здесь. Раньше Егор не хотел этого делать из-за отца и его бывших дружков. Лютый бы просил провернуть незаконные операции, а Егор не хотел с ним связываться. Как бы жестоко это ни звучало, но теперь ничто не мешает Егору развивать бизнес в Москве. Он даже подумывает сделать здесь головной офис, чтобы не мотаться часто в Питер, но это пока всего лишь планы.

Луну я уже начала звать обратно в Москву. Знаю, что для принятия такого решения нужно время. Подруга ответила, что подумает. Но я знаю, что смогу соблазнить ее новой должностью и более высокой зарплатой.

Мама говорит, что влюбилась в Егора. Надеюсь, что это чувство искреннее и в нем не содержится меркантильного интереса. С ее слов, в тот день она завела разговор о деньгах Егора, потому что боялась за внука. Мне портить жизнь не хотела, но отдавать влиятельному и богатому мужчине опасалась. Ведь не знала, как отнесется этот человек к пасынку. Вдруг будет обижать? Я, если честно, не до конца ей поверила. Но бог с ним. Может, и правда маму снедали страхи за единственную дочь, не всегда она вела себя адекватно.

После того, как она выяснила, что Ваня сын Егора, долго ругалась. Была так зла, что даже забыла, что Егор богат. Пришлось ей рассказать правду, где-то смягчить, но она смогла понять. Принять ситуацию и не судить. Видя отношение Егора ко мне и Ване, она даже попросила прощение за Женю. За то, что защищала и молчала…

Мама всегда хотела, чтобы мы были образцовой семьей, чтобы к нам не прилипла никакая грязь, сплетни. Я ее вроде как подвела. Поэтому она испытывала благодарность к Жене. Прикрыл мой позор. И меня виноватой заставляла чувствовать себя. От груза этой вины я и уехала в другой город. Теперь я это понимаю.

Тетя Галя с мамой стали общаться прохладно. Не любят люди, когда другие счастливы. Тем более если счастлива бывшая невестка. Меня их холодность в отношениях не трогает. Может, и к лучшему, что перестанут общаться.

Бывшая свекровь должна быть нам благодарна. Егор пробил Евгению место в частной клинике. С Женей не только врачи работают, но и психотерапевт. Пусть в его жизни наступят перемены, зла я никому не желаю. Когда человек счастлив, ему нет дела до других, я это отчетливо поняла, поэтому мне бывшего мужа даже где-то жалко.

Инна Слепцова пыталась мне угрожать. Дожидалась несколько раз у подъезда. Следила за мной. Обещала застрелить, облить серной кислотой…

А однажды даже вытащила пистолет, я в тот день сильно испугалась. Попрощалась с жизнью, которая стала такой счастливой. Егор тогда сильно испугался за меня. Хорошо, что он вовремя вернулся. Выбил пистолет из ее рук, это оказался обычный «пугач». Но он тогда чуть не задушил бывшую жену. Я впервые видела его таким… безумным. Спас Инну ее водитель. Хотя, как он позже говорил, что остановили его слезы в моих глазах.

— Если с тобой что-нибудь случится, Рада, я пущу себе пулю в лоб! Ни одного дня без тебя жить не буду! — до хруста костей прижал меня к себе.

Всю ночь не выпускал из объятий. Охрану нанял, несколько дней меня не выпускал из дома, пока не поговорил с бывшим тестем.

Я волновалась. О чем они говорили, я не знаю. Егор не рассказывал, но на следующий день Инну увезли в закрытую клинику в Германии. Мне бы очень хотелось, чтобы ее жизнь наладилась, а она осталась жить в другой стране. Маниакальное преследование бывшей женой Егора очень напрягало.

Ваня привык к Егору. Хотя отцом все еще его не называл. Мы не торопили. Ждали, когда он сам к этому придет. Они много времени проводят вместе. Егор играет с сыном, забирает его на разные матчи. Учит кататься на всем подряд. Иногда я одна остаюсь у Егора, и тогда наши ночи наполнены страстью, но чаще Ваня с нами. Егор целую комнату ему оборудовал, так что он в восторге и уже не хочет спать со мной у бабушки. Мы практически переехали, осталось только сделать это официально. Расписались мы два дня назад по-тихому. Марата и Леру взяли в свидетели. Никто больше пока не знает. Не потому, что мы хотели что-то скрыть. Счастье любит тишину, вот мы и решили не устраивать из этого мероприятие. Обязательно соберем родных и друзей, объявим, отпразднуем, но сейчас хотелось насладиться каждым мгновением только вдвоем.

Через несколько месяцев обвенчаемся, пусть слухи о разводе Егора и депутатской дочери улягутся. Мы не станем устраивать пышное торжество, но обязательно позовем близких и друзей.

С каждым днем я все увереннее в своем мужчине. Я рада, что сейчас между нами полное взаимопонимание. Я научилась расслабляться, стала забивать на чужое мнение. Наверное, только мнение родителей всегда будет отзываться какими-то эмоциями. Надеюсь, в дальнейшем только приятными.

Мы счастливы. Мы вместе. У меня выросли крылья за спиной. Теперь я знаю, что все сумею. С такой опорой и защитой не страшно. Хотя мне до сих пор приходится привыкать к тому, что мужчина взваливает основной груз проблем на свои плечи, но я быстро приспосабливаюсь… к хорошему быстро привыкаешь…

Пока приходилось жить на два дома и на два города. У меня бессрочный отпуск. Егор летает туда-сюда, всегда старается скорее вернуться. В Москве наконец-то присмотрел подходящее помещение. Пока сделка на стадии переговоров. Сидеть дома не хочу. Мне в новом банке будет отведена должность помощницы, я бы согласилась и на менее ответственную должность, но муж настраивает. Сегодня вечером собираем друзей. Егор просил не заморачиваться, пригласить всех в ресторан, но мне хотелось устроить домашнюю вечеринку. Новоселье, так сказать, заодно сообщим родителям, что переезжаем к нему. А еще откроем всем тайну, что мы муж и жена. Не забыть бы пригласить всех на венчание, которое состоится через два месяца.

Я с пакетами продуктов приехала домой. В нашу с Егором квартиру. Охрана помогла все дотащить, а у меня целая рота тут помощниц. Маша, Лера, Милена…

— Девчонки, спасибо! — когда они принялись быстро орудовать ножами, я не сдержалась и пошла их обнимать.

— Почему сама не сказала, что помощь нужна? — спросила Маша. — Егор, наверное, не хочет, чтобы ты к ночи устала, — протянула, понизив голос, но так, что услышали все и засмеялись.

— А кто из них хочет, чтобы жена уставала к ночи? Как только дверь закрывается в спальню, ты попадаешь во власть своего короля, — добавила Милена, мы дружно засмеялись.

— Хорошо, если под утро удается заснуть… — продолжали подруги шутить.

Они были правы. У королей особое отношение к своим женщинам. Я замечала это в каждой семье. Мужчины оберегали и ценили своих жен. Страстно и искренне любили. До безумия какого-то. Делали своих жен счастливыми, заставляли их часто улыбаться. А ведь по их отношению к противоположном полу, которое они демонстрировали в юности, этого бы никто не сказал…

Вечер прошел просто замечательно. Егор нанял аниматоров, которые развлекали детей, малышами занимались няни. Мы сидели в большой гостиной дружной компанией. Сообщили всем, что мы теперь муж и жена. Нас искренне поздравляли, звучали тосты…

Мы остались одни. Родители уехали к себе. Ванька уснул. Наступило наше время. Обнимаясь и целуясь, мы упали на постель.

— Рада, я люблю тебя, — глядя в глаза.

— А я люблю тебя, Егор.

— Давай сегодня без защиты? Я хочу, чтобы у нас родилась девочка…

Егор

Не помню, чтобы я раньше ощущал непонятное волнение. Откуда это чувство? Все ведь хорошо. Рада стоит рядом. Такая красивая, что я голову теряю. Подвенечное платье ей очень идет. Хорошо, что я настоял на белом цвете. Чистая, невесомая, словно ангел. Невидимый свет от нее исходит, озаряет мою душу.

Священник читает молитвы. Когда я был последний раз в храме? Не помню. Смотрю на иконостас перед собой, лики святых обращены к нам, а я ощущаю чувство вины. Гложет внутри что-то, беспокоит. Откуда? За что? Мы постились и причастились перед венчанием…

Церемония за душу трогает. Слова в самое сердце проникают. Мир… покой, но где-то там, глубоко, что-то продолжает беспокоить. Наверное, мои загоны, и это никак не связано с богом.

Друзья и родные плотной стеной стоят за спинами, ощущаю их поддержку, сопричастность. Сын рядом со мной, смотрит на пламя свечи в моей руке. В костюме и галстуке-бабочке. Такой серьезный. Гордость распирает.

Все хорошо, говорю себе. Возможно, я боюсь потерять все это, вот и волнение в душе. Молюсь про себя, прошу защитить мою семью.

Светлый обряд заканчивается, на душе легко и спокойно. Отпустило… Нет больше тревоги.

Нас поздравляют. Делаем несколько снимков на память.

— Обещаю любить тебя до последнего вздоха, — как клятву перед иконой.

— Я обещаю любить тебя вечно, — отвечает Рада. — Знаешь, такое ощущение, будто мы только что поженились. Не знаю, как объяснить. Вроде теперь мы по-настоящему вместе, — прижимаю к себе, мы выходим из церкви.

Рассаживаемся по машинам. Едем в ресторан, где уже все готово для небольшого торжества…

— Ванька, а ты своих родителей поздравил? — спрашивает дед, поднимая внука, когда мы входим в просторный украшенный зал.

— Поздравляю, — отвечает серьезно, а сам поглядывает на большущий торт в белом кружеве, который стоит у стены.

— Мама, а когда торт будем есть? — озвучивает свое желание Ваня. Раду отвлекает Луна, она не слышит вопрос сына. — Папа, когда торт разрежем? — я вопрос, в отличие от Рады, слышал, но ответить не могу. Эмоции мешают, зашкаливают. Впервые Ванька меня папой назвал. Это самый дорогой подарок, который мне мог кто-то преподнести.

— Сынок, — забрал у деда, прижал к себе. — Да прямо сейчас и разрежем, что тянуть? Пусть дети радуются. Для них торт и этот праздник!

Ванька сегодня у бабушки ночует. Мама умоляет оставлять ей внуков хотя бы на выходные, мы не можем ей отказать. В мальчишках она души не чает. В общении с внуками находит радость и успокоение. После смерти отца она стала раскрываться, чаще улыбаться, шутить, хоть сама этого и не замечает.

К концу вечера я мечтаю украсть свою красавицу-жену. Смотрю на Раду, и мысли путаются. А она еще так танцует, что мое воображение расходится не на шутку. У нас с Радой еще одна брачная ночь впереди. После поста, который пришлось держать перед венчанием.

Мы собираемся ехать домой, к нам подходят гости, прощаются. Кима стоит рядом и будто чего-то ждет.

— Рада, что за проблемы у твоей подруги? — интересуется он, когда мы остаемся одни. Рада не понимает вопроса и задает свой:

— Ты о ком спрашиваешь, Арсен?

— О Луне. Кто ее обидел в прошлом? Мне она не говорит.

— Понятия не имею, — пожимает Рада плечами.

— Ты с чего взял, что ее кто-то обидел? — интересуюсь у друга. Он у нас много лет занимается охранным бизнесом, у него чуйка на всякие неприятности, но хотелось знать подробности.

— Не берите в голову. Если не сказала, не лезьте. Сам разберусь.

— А тебе, значит, можно лезть? — не без сарказма задал я вопрос.

— Мне без вариантов… — он развернулся и направился к Луне.

— Егор, что все это значит? Нас ведь просили не лезть, — притягиваю к себе, целую, а потом веду жену к машине.

Мы приезжаем домой. Целоваться мы начали еще в лифте. Свадебный наряд немного пострадал под моим напором. Вношу Раду в квартиру, захлопнув входную дверь, направляюсь сразу в спальню. Одежда летит на пол…

— Может, в этот раз получится дочка… — тихо произносит Рада.

Рада

Мы женаты уже почти три года. Между нами образовалась прочная связь, любовь пустила глубоко свои корни, не оставив следа сомнениям. Только не все так безоблачно на нашем небосклоне, как хотелось бы. Дочку я так и не смогла родить своему мужу. «Здоровы», — в один голос твердили врачи, а беременность не наступала. Отчаялась, руки опускались. Больно каждый раз надеяться и разочаровываться. Ванька просил брата или сестру, а я устала придумывать отговорки. Смотрела на друзей Егора, у которых рождались дети, и украдкой грустила. Муж не показывал, что расстроен, а я все больше отчаивалась.

Врачи запрещали переживать, просили отпустить ситуацию, беременность случится. Ничего не помогало. Тесты я уже не покупала.

— Съездим сегодня в церковь? — предложил рано утром Егор. Мы пили чай в столовой и смотрели на Москву сквозь панорамные окна. — Ваньку по дороге заберем с собой.

— Перебудим всех. На часах только шесть утра, — нежась в его объятиях, ответила я. — А что в церкви, Егор? Откуда желание посетить?

— Есть у меня незавершенное дело, — отрешившись на несколько секунд, негромко произнес муж.

— Какое? — стало мне любопытно, но вопрос задала тихо, чтобы не потревожить. Он долго не отвечал, будто не слышал. Я не стала напоминать.

— За отца помолюсь, — заговорил Егор. — Знаешь, когда поклялся род его оборвать, себя ведь тоже проклял. Каким бы он ни был, а во мне течет его кровь. Нельзя такими словами бросаться. Энергетика в них разрушительная, — по спине пробежал холодок.

Я тут же стала переживать за Ваню.

— Покаюсь, исповедаюсь…

Приехали в церковь, в которой венчались. Родное все. Служба шла. Егор долго со священником разговаривал. Тот старенький, сморщенный, а взгляд живой и лучистый. Тепло от него исходило. Спокойно на душе становилось, когда он улыбался. Свечи поставили, помолились, молебен заказали.

— Что настоятель тебе сказал? — спросила, когда возвращались домой.

— Сказал, что бог обязательно пошлет знак. Узнаю я, что прощен, — я прижалась к его плечу, так и ехали до самого дома. Молчали, каждый думал о своем.

— Рада, тебе плохо? — Егор увидел, что у меня голова закружилась. Я схватилась за ручку двери, чтобы не упасть.

— Съела что-то, видать, не то, нехорошо мне. Нужно желудок прочистить. Тошнит с утра, не могу.

— Давай к врачу съездим, я против самолечения, — забеспокоился муж, голос стал звучать твердо и властно. — Нас сегодня не будет, — отдал распоряжение Егор своему секретарю.

— Рада, а может?.. — посмотрел на меня и вновь уставился на дорогу. — Когда у тебя последний раз эти дни были? — спросил Егор.

Я стала считать, но тут же себя оборвала. Столько раз мы через это проходили. Не хотела больше надеяться и зря расстраиваться.

— Не помню, — помотала головой.

Мы ехали дальше, а я против воли стала вспоминать. Когда? Женское начало так сильно в нас, а надежда неубиваема. Почти два месяца назад…

На миг всколыхнулась надежда, но я тут же запретила ей расправлять крылья. Не буду делать тест, лучше сразу анализ крови…

— Беременность восемь недель, — сообщает нам врач. Хорошо, что я на кушетке лежу. Боже, как я счастлива. Егор рядом присел, руку мою сжал.

— Вот он, знак, о котором говорил старый настоятель…

Через девять месяцев в семье Лютаевых родилась девочка, которую назвали Ульяна. Ласково Уля…