Розали Купер, дочь местного лекаря, до появления Дориана Адамса жила в полном одиночестве. Дориан приехал со своими родителями, братьями и сестрами в один из австралийских городков, дабы организовать новое прибыльное дело. Его семья занималась фермерством, и наладила поставки свежего мяса и овощей в один из орбостских магазинов. Ни один из жителей Орбоста не имел такого дохода, как семья Дориана. Но это не вызывало ни у кого ни зависти, ни злости, ни гнева. Адамсы были весьма приветливыми, и помогали любому, кто просил их помощи. Но Дориан был другой, он был будто отдельно частью семьи, всегда блуждая в одиночестве, он размышлял, как поскорее окончить школу и улететь в Америку. До встречи Розали эта мысль не покидала его никогда. Но теперь появился повод задержаться здесь подольше, а может и навсегда.

Розали училась в той же школе, что и Дориан, но посещала занятия не так часто. Она была потомственная целительница, отец всё свободное время обучал её новым премудростям народной медицины. Вся её жизнь проходила в обществе склянок, банок, пучков с травами и прочими атрибутами этого бесполезного дела. Даже в самом маленьком городе есть больница, и Орбост не исключение. Но её отец считал, что истинное исцеление может наступить когда человек лечит и тело, и душу. Он полагал, что его травы и настои помогут людям куда больше современных препаратов и таблеток. Но Роуз так не думала. Она не хотела заниматься лекарством, она хотела учиться, как все нормальные люди, и часто убегала из дома, брала у соседской девчонки книги и подолгу сидела у океана, изучая все то, что было написано в них таким понятным ей, ненаучным языком. Больше всего она любила биологию, наиболее её привлекала ботаника. Ветки и деревья, их строение, особенности – всё это казалось ей действительно интересным и увлекательным.

В школу она приходила два раза в неделю, и появление Дориана, новенького, в их городе заметила не сразу. Но, так как скромной она не была, узнав, что в их школе новенький, сразу же пошла на разведку, что бы посмотреть, что он и себя представляет.

– Ты Дориан, верно? -сказала она в сторону Дориана, когда тот стоял к ней спиной, рассматривая какие-то фотографии на школьной стенгазете.

– Да. А что, я что-то не так сделал? -с рассеянностью ответил он.

И тут Роуз опешила, её самоуверенность и храбрость тут же куда-то исчезли, и она пробормотала что-то не внятное.

– Н-нет, всё хорошо, а твои дела? -с дрожью произнесла она.

– Дела? А.. Да хорошо. Осваиваюсь. Ты чего так разволновалась?

После его слов от прежней Роуз ничего не осталось… Она затрепетала, ноги её подкосились и она уже не была уверена ни в одном своем движении и слове. Она боялась показаться глупой и нелепой ему, единственному человеку, который заставил ее сердце биться в тысячи раз быстрее.

– Ты чего? Я обидел тебя чем то?? -растерянно спросил Дориан, потому что не понимал, от чего в её глазах засияли слезы. Она долго и пристально смотрела на него и не могла произнести ни слова. Она ждала пока слёзы отступят, что бы сказать хоть слово. Дориан был в полной растерянности. Перед ним стоит девушка, которую он прежде не видел, и плачет. От чего? Что такого он натворил? Эти вопросы вертелись в его голове.

Через пару часов она уже была полностью поглощена наукой. В этот раз она уделила особое внимание цветам, растущим в их регионе. Крокусы, гиацинты, васильки, фиалки…Великое множество прекрасных и нежных цветов. День подходил к концу и солнце роняло лиловый закат на горизонт Орбоста. Пришло время отнести книги Сандре, и Роуз уже собиралась отправится к соседке, как в прихожей услышала обрывок странного разговора.

–…Я уже всё сказал. Земли не продаются.

– Возможно, вы не понимаете, как это выгодно, мистер Купер. Наши ресурсы позволят содержать весь город. Мы лишь хотим, что бы вы помогли нам. Мы в долгу не останемся, помните это.

Дверь хлопнула и Хэнк, отец Розали, начал бормотать что-то под нос, весьма неспокойным тоном.

– Мерзавец! Всё денег ему мало!

– Отец? Кто это был?

– Сосед, дочка, не волнуйся.

Это был Николас Адамс, предприниматель.

Розали и отец жили в самом отдаленном месте Орбоста, но и земли были там весьма плодородные. Они идеально подходили не только для кормовых посевов, но и в первую очередь, для посадки культурных растений для продажи. И конечно Адамса эта земля не могла не заинтересовать, но для Куперов она была рассадником жизни и здоровья. Гектары земли давно не пахались, но там росли все те самые удивительные растения, о которых папа рассказывал маленькой Розали в детстве, о которых она читала в учебниках и те, о которых ничего не знал даже её отец. Таинственные растения, яды или лекарства, были на протяжении долгих лет объектом изучения для Розали. Она описывала каждый цветок и лист, находила общее, выделяла частное. Создавала теории о предназначении того или иного цветка. Эти земли принадлежали роду Купер задолго до того, как Орбост стал городом. Поколение за поколением поля и луга держались в абсолютном порядке. Сотни людей были спасены травами из этого ларца здоровья и секретов.

Адамсы же не видели никакой пользы, и тем более красоты, в этом захолустном клочке поля. Для них вырисовывалась одна картина – больше земли, а значит больше урожая. Больше урожая – больше денег. Хоть и помыслы их были не совсем чистыми, всё-таки от этих людей веяло доброжелательностью, честностью, порядочностью. Пусть они не ценят прекрасного, но они ценят жизнь каждого человека, и хотят, чтобы все в городе жили в достатке и занимались хорошим делом.

Хэнк Купер был человеком не просто гордым, он был ценителем своей фамилии и её традиций, и дочь воспитывал также по этому канону.

Но хоть Роуз и любила эти бескрайние цветочные луга, у них всё же был край – прямо за плантацией великолепных синих и пурпурных цветов открывался еще более прекрасный и более бескрайний океан. Когда её взгляд упирался в горизонт полей, она видела целую систему, безупречную и долговечную. Она наблюдала целый мир для познания. Для отца же это было точно фамильная драгоценность, и он свято верил, что его практика лечения стала успешной благодаря именно этой драгоценности.

Ве́сна вот уже 14 лет замужем за Томом Брэдли, и все эти годы они с мужем мечтают лишь об одном – не спать ночами, успокаивая малыша, а потом радоваться его первым шагам, отправить впервые в школу…Но бог не дал пока им этого счастья. Отчаявшись после неоднократных посещений больницы и бесконечных разговор с докторами, она решилась прибегнуть к народной медицине. В воскресный вечер она пришла к мистеру Куперу.

– Вы моя последняя надежда, вы знаете мою проблему. Поймите, как я опечалена. У вас прекрасная дочь, такая умница и красавица. Я боюсь, что у меня никогда не будет такой. Лишь один вы остались у меня, помогите мне.

После недолгих разговоров Хэнк начал копошиться на кухне, собирая травы.

– Заваришь из них чай и будешь принимать 3 раза в день целую неделю.

– О! Спасибо, спасибо Хэнк, дорогой!

Она вытащила из сумки кулёк, в котором было немного денег и несколько недорогих украшений.

– Это всё что у меня есть, возьми.

– Не позорь себя и меня. Забери это и ступай с богом. Да будет тебе здоровье.

Через 4 дня весь город заговорил о страшной трагедии. Ве́сна Брэдли, попав в больницу с сильнейшим отравлением, скончалась. И каждый в городе начал говорить, судачить, что виновен в этом псевдоцелитель Купер. После смерти жены Том Брэдли не раз заявлялся к Хэнку, винил его в смерти Ве́сны, и не раз грозил ему расплатой. Жизнь Розали становилась все больше и больше отчаянной. Она знала, что отец не виновен, ведь снадобье подбирала она сама, в чем и призналась самому мистеру Брэдли. Семья Адамсов была уже достаточно влиятельна, и откупившись от Тома парой сотен фунтов, Розали оставили в покое и уже через три недели никто не вспоминал о трагедии, кроме неё. Она была уверена, что её отца подставили, и это был никто иной как Николас Адамс, ведь именно ему нужны земли её отца. А как еще их заполучить, если не выжить Куперов из Орбоста.

Все эти 3 недели Розали была дома и помогала отцу, ей пришлось пропустить несколько занятий по биологии, но она успешно наверстала упущенное, когда ситуация в городе стала более менее спокойной.

В будничное утро, собираясь в школу, она продумывала новый план по разоблачению Адамсов. И она, со всей своей решительностью, решила выпытать у Дориана всю правду, ведь он как никто другой мог знать, о чём помышлял его отец, после отказа Хэнка продать ему земли.

Поднимаясь на высокое многоступенчатое крыльцо директор Крэсби окликнул её.

– А, Роуз! Наконец пришла на занятия. А мисс Тоусти уже соскучилась по твоим изумленным глазкам, которыми ты смотришь на неё на лекциях по ботанике! – сказал он, как всегда улыбаясь своей широкой улыбкой.

Для мистера Крэсби Роуз всегда была успешной ученицей. Он часто делал ей поблажки, чего она очень не любила. Он с улыбкой развернул всю свою тучную невысокую фигуру и направился в столовую к мадам Панфили, чтобы за чашкой чая, во время перерыва до первого занятия, поговорить о новых сортах томата, семена которых мадам Панфили получила в подарок на день повара от Юноны Адамс.

После первого звонка все начали копошиться, как муравьи, опаздывая, кто куда. И только Роуз была абсолютно спокойна и сосредоточена.

– Посмотрите, Розали Купер! Как ни в чём не бывало! Детка, да ты в абсолютном порядке! А мы уж испугались, что ты в депрессии и забросишь учёбу…

– Миранда, ты же знаешь, что я не из тех, кто ломается после каждой проблемы.

– Ну да, ну да! Огонь в глазах, железо в сердце. Розали Купер, я узнаю тебя!

Миранда не была подругой или близким человеком для Роуз, но поддерживала её всегда и в любых случаях, восхищаясь её целеустремлённостью, хладнокровием, умом и стальным сердцем.

Первые занятия по литературе были не интересны Розали и она решила в это свободное время вызвать Дориана на разговор, который должен был разъяснить все нюансы той трагедии. В коридоре второго этажа она увидела высокую фигуру Дориана Адамса. Отчеканивая каждый шаг, она целенаправленно шла к нему, с немыслимым хладнокровием, продумывая свою речь.

Он вновь стоял к ней спиной, как в прошлый раз. Подойдя ближе, она вдруг шепнула настолько тихо, что Дориан не услышал её с первого раза.

– Дориан! Дориан, нам нужно поговорить! Можно тебя на пару минут!

– О, Розали Купер? Конечно, я готов, и уже знаю о чём ты хочешь поговорить!

«Розали Купер…Как он это сделал…?»

Никто и никогда не произносил её имя так нежно и мягко, как он – потенциальный враг, потенциальный подстрекатель и сеятель людской ненависти по отношению к её отцу и к ней самой.

– Я знаю, ты думаешь, что мой отец специально подставил вашу семью из-за земли. Но поверь, это не так. У нас в доме и разговору не было, чтобы отобрать у вас земли, тем более таким подлым способом. Отец помог избежать тебе тюрьмы, потому что знал, что ты невиновна, и знал, что Том не успокоиться, и просто так не оставит это дело. Мы говорили со специалистом, он изучал причину смерти миссис Брэдли, так вот он сказал, что у неё была жуткая аллергия на викторианский крокус, а в состав снадобья, что ты приготовила, входил именно он. И никакого отравления не было. Это была аллергическая реакция, настолько сильная, что она не смогла выжить. Ни ты, ни твой отец не знали об этом, а миссис Ве́сне следовало бы рассказать об этом, чтобы избежать таких ужасных последствий. Ты слушаешь меня, Ро?

– Ро? Так меня ещё не называли, -всё что могла она ответить.

Его голос пронизал её тело насквозь. И руки и ноги оцепенели, будто залитые цементом. По телу пробежали волны тока, а к глазам вновь поступили слёзы.

– Что такое Ро? Я обидел тебя? Скажи, чем! Никто тебя ни в чём не винит! Не волнуйся на этот счет.

Но она не смогла произнести ни слова, ей казалось, что она разучилась дышать, глядя на него, слушая его ласковый, спокойный и успокаивающий голос. Собрав все силы и проглотив комок слёз, она резко развернулась и, подпрыгивая, направилась к выходу, где мадам Тоусти о чём-то разговаривала с директором Крэсби.

– Роуз! Розали Купер, а как же ботаника?! – кричала она вслед Ро, когда та, перепрыгивая через ступеньку, бежала в сторону школьного ботанического сада, где проводила свободное время во время перерывов между занятиями. Этот сад стал пристанищем её слез и страхов в последние часы. Она, сильная, всегда знающая, что ей нужно и чего она хочет, снова не устояла пред…Ним. Почему именно его глаза веют такой добротой, таким теплом и светом…Почему она забывает своё «Я», когда подходит к нему.

Вечером Роуз, бредущая домой, читала книгу Вандертена, о комнатных растениях и их лекарственных свойствах. Глаза улавливали каждую букву, а вот разум перепрыгивал через страницы. Никогда еще её мысли не были так заняты человеком, совсем не похожим ни на кого.

Дома она застала отца, уснувшего за столом с книгой «Растения штата Виктория. Крокусы, фиалки, лютики», в руках.

– А, Роуз, ты пришла! Дорогая, разогрей обед сама, мне не здоровится! Представляешь, этот скотина, Адамс, приходил. Говорил, что у него сын-славный парень, работяга, и что мы –люди порядочные, а ваш с ним союз объединил бы две хорошие семьи и дал огромные возможности для развития бизнеса и лекарства. Ты только подумай! Через тебя до участка добраться!

– Но Дориан ещё учиться, и честно говоря, я бы не сказала, что он готов к браку, -сказала Роуз, подавляя все чувства и эмоции, вызванные от одного произношения этого сладкого имени – «Дориан».

– Дориан? Нет, нет! Он говорил о Джаспере.

– !?

– Ну тот чудак, который постоянно с лопатой ходит и молится на каждый початок кукурузы!!

– Я не знала, что у них ещё есть дети.

– У них ещё девчонка есть, Матильда. Славная девочка, умненькая. Может, хоть она когда вырастет, не будет мечтать о свадьбе с бататом!

– Папа! Как ты можешь…

И Роуз засмеялась так, как давно не могла смеяться!

– Ну полно дочка! Всё у нас в порядке будет, и мы без всяких там Джасперов, Дорианов и бататов проживем!

Он обнял свою дочь, поцеловал её в розовые теплые щёки, и принялся рассказывать о том, как мама Саманты охотилась на свою козу, что бы наказать за то, что та съела её любимые флоксы в самой большой и прекрасной клумбе, возведённой перед рождением Саманты.

Тихий и спокойный семейный вечер отвлек Розали от неприятных мыслей, и она уже была спокойна. Но когда на улице был уже всепоглощающий сумрак и часы пробили 11, в дверь постучали сильно и нервно, будто опаздывая куда-то, или убегая от грабителя. Отец уже был наполовину уснувшим, его поработила дремота – он спокойно засыпал под голос Розали, которая читала ему всё ту же книгу о растениях штата Виктория, и поэтому Ро самой пришлось открыть дверь. Хоть отец и учил её, что в столь поздний час может прийти только или преступник, или сумасшедший, она всё же не раздумывая побежала к двери, чувствуя беду.

– Мистер Адамс? Отец уже спит. Что вам угодно

Николас, запыхаясь и пошатываясь, прошёл в переднюю, и начал, заикаясь, нервно умолять Роуз.

– Дорогая Розали, разбуди отца, нам нужна его помощь! Джаспер попал под культиватор! Ему расщепило ногу! Боюсь, до больницы он не дотянет, а крови слишком много!

Розали незамедлительно, со всей своей собранностью, побежала в комнату, разбудила отца и спокойно объяснила всё ему

– Какого чёрта! До полуночи недалеко, а ты вваливаешься ко мне домой, – кричал Хэнк, выходя из комнаты, на Адамса.

– Но мистер Купер! Хэнк! Мой сын в опасности! Помогите мне!

– Захотел разжалобить меня, чтоб я тебе свой участок подарил? Нет уж. Проваливай отсюда! В городе есть больница, тебе там бесплатно помогут! С сынком своим сам решай проблемы! Надо следить за делами самому, вот тогда и будет порядок и здравие! А не на глупых юнцов всё сваливать! Убирайся, я тебе помогать не буду, потому что знаю, что от добра добра не ищут! – и он хлопнул дверью, вытолкнув Адамса из дома.

– Отец, как ты можешь? Там умирает человек! Вспомни, ты учил меня помогать каждому, богатому и бедному, умному и глупому, другу и врагу!

– Замолчи! Эти пришлые не иначе как специально меня из дома выудить хотят, чтоб где-нибудь под оградой проломить череп! Я знаю, его сынок учится с тобой в одном классе, и на 5 метров чтобы близко к нему не подходила!

– Господи, отец, но при чем тут Дориан?!

– Ах Дориан! так он тебе уже оказался люб? И не думай, глупая девка, защищать его! Они все из одной колоды, одним лыком шиты! Все нашей бедности хотят!

Не выдержав и разрыдавшись, Розали не могла оставаться дома, и накинув огромный разноцветный платок, доставшийся ей от матери, убежала прочь от разъяренного отца, а по дороге ещё слышала ругань и брань со стороны своего дома.

У Саманты в окне ещё горел свет, она не спала, а её мать стояла на крыльце, вглядываясь в сумерки.

– Миссис Калистер! тетя Мелани!

– Роуз, я слышала крики из вашего дома. Вы поругались с отцом? Он выгнал тебя?

– Нет, нет, я сама убежала, что бы не сделать хуже.

– Ну, девочка, не плачь, идём в дом

И Мисс Калистер проводила её в тёплую и светлую гостиную, где налила чай для Роуз, и предложила ей устроиться у огня, чтобы погреться и успокоиться. Согревшись перед огнём Ро уснула и проспала так до утра. Проснулась она когда мисс Калистер и Саманта ещё спали. Эта женщина была для неё не просто соседкой, ещё до смерти матери Ро часто играла с Самантой, а после трагедии Мелани Калистер стала для Розали Купер близким другом. Она всегда помогала ей и спасала в минуты, когда отец слишком гневался на Роуз. Саманта была старше Розали на 2 года, и уже окончила школу, но после, учиться дальше не пошла, а осталась помогать маме, ведь у них было, хоть и небольшое, но хозяйство, Пара коз, небольшенькая отара овец, куры и петухи, будившие все ближайшие дома в самые ранние часы, большой плодовый сад с грушами, абрикосами и нектаринами, а также прекрасный палисадник с хоть и незамысловатыми, но удивительными цветами и растениями, всегда тщательно прополотый и удобренный разными средствами. Выйдя на улицу, Розали почувствовала лёгкость, а красота окружающего её сада добавила уверенности в грядущем дне. Она с вдохновением и небольшой усталостью поплелась домой, где отец уже бодрствовал. Когда Роуз зашла в комнату, он, ни сказав ни слова, налил ей чаю из васильков и ромашки, который она так любила пить по утрам. И Ро поняла, что тот спор, что вчера был, давно в прошлом, и на сердце у отца не осталось ни капли гнева и тем более обиды.

– Папа, я…

– Роза, дорогая, мы вчера повздорили, и мне кажется, совсем случайно. Я не злюсь на тебя, но ты могла бы и не убегать из дома. Все-таки тётя Мелани хорошая женщина, надо будет ей собрать какой-нибудь лекарственный сбор в благодарность за её сердечность. Я кричал вчера плохие слова, извини.

– Ничего, папочка. Всё хорошо.

Она уже собиралась уйти в свою комнату, переодеться и готовиться к занятиям, как слова отца остановили её шаг.

– Но с Адамсами общаться я тебе запрещаю.

Ещё никогда запреты отца не наносили такие удары, как сейчас.

– Слышишь меня?

– Да, отец.

Зайдя в свою комнату, она рухнула на кровать, свернулась клубочком и уставившись в пустоту позабыла о том, что нужно собираться в школу. Почему запрет так душит её, почему она боится, что никогда больше не сможет общаться с Дорианом, что такого он из себя представляет, что её большое, но твёрдое сердце и холодный ум вдруг начали уступать розовой романтике и всепоглощающим чувствам? «Нет, этого не может быть! И никогда этого не будет!» – сказала она себе и, подскочив, стала складывать учебники в сумку.

Прозвенел звонок, и Розали уже сидела за первой партой, как обычно, ведь это было занятие по ботанике, и на него она никогда не опаздывала. Мисс Тоусти уже начала рассказывать о теме будущего урока, а Роуз, оглядев весь класс, и поняв, что Дориан сегодня не пришел на занятия, впала в небольшой секундный ступор. Ещё два дня его не было в школе, а Роуз же посещала занятия даже по литературе, так как пропустила очень много, а по дому работы было в эти дни не много, и отец справлялся сам. Прошли выходные, а новая учебная неделя навсегда перевернула жизнь Розали Купер.

Зная, что первая пара уроков будет по обществоведению, а потом ещё пара по физкультуре, Роуз решила отвлечься, и направилась в ботанический сад, где хотела прочитать книгу, которую ей дала мадам Тоусти, о растениях Европы, а в частности о растениях альпийских лугов. Зайдя в красное крыло, так оно называлось потому что там выращивали красные розы, тюльпаны, гладиолусы и самые редкие цветы, какие она встречала-красные ирисы, она как всегда уселась на скамеечку, прямо перед грядой с ирисами, а позади нее благоухали прекрасные тюльпаны. Вдумываясь в каждое слово, она переворачивала страницу за страницей, но вдруг недалекий шум её отвлек, и перед лицом возник необыкновенной красоты цветок. Ирис, настолько прекрасный, что ей казалось, что он мог бы покорить своей красотой целую Вселенную, и всё то, что находиться за её пределами. Но был ли он действительно настолько красив, или это всё от того, кто именно его ей подарил.

– Это тебе, Розали Купер.

Это был самый нежный голос, который она слышала, и когда она услышала его впервые, то запомнила навсегда. Это был Дориан Адамс. Он обошел скамейку, подсел рядом с ней, заглядывая в книгу и интересуясь, что она читает.

– Меня всегда поражала Европа, её стиль и жизнь. Но я никогда там не был. А ты?

– Мы живем лишь на то, что нам дают в награду за помощь, я не могу мечтать о путешествиях.

– Мечтать ты можешь о чём угодно, этого никто не может у тебя отнимать. Ну хоть в Сиднее ты была?

– В награду обычно нам приносят пару десятков центов.

– Ты обязательно должна там побывать. В Сиднее прекрасный оперный театр.

– Не люблю оперу.

– Я тоже.

Воцарилось молчание, которое прерывало только бешеное биение сердец.

– Мой отец сказал, что нам запрещено общаться. Это из-за Джаспера, – попытался начать всё с начала Дориан.

«Джаспер! Вот глупая, я совсем забыла спросить, как он!» – разбушевалась в своих мыслях Роуз.

– Как он?

– Его удалось спасти, только вот ногу…Операция назначена на послезавтра. Я не виню ни тебя, ни твоего отца. Такую травму не вылечишь травами, здесь нужен был гениальный хирург, но такого у нас в городе нет.

– Мой отец считает, что вы специально хотите выжить нас. Он думает, это всё из-за земли. Поэтому и отказался помочь. Я хотела, было, побежать вдогонку за твоим отцом и помочь, сделать всё возможное, но у нас с отцом разразился скандал.

– Он тебя не обидел?

– Нет, что ты, мы уже помирились. Он часто злится, но быстро отходит, он очень любит меня, и я его.

– Хорошо…Ты любишь ботанику? Расскажи о своих любимых цветах.

У Роуз это была любимая трема для разговоров, и она с полной отдачей, с вдохновением, несвойственной ей эмоциональностью, стала рассказывать ему об ирисах, лаванде и васильках. Время бежало настолько быстро, что эти двое просидели за разговором весь день, не заметив, что занятия закончились, и все разошлись по домам.

– О, Господи, уже без четверти три, мы пропустили занятия! В три я должна уже быть дома!

– Розали! Можно тебя проводить?

И лёд в сердце девушки хоть пока не оттаял, но начал превращаться в обычное стекло, которое вот-вот может разбиться, а сердце освободиться от плена холода и равнодушия. Прошло пару мгновений до того, как она ответила, а ей показалось, будто она стоит в раздумьях целую вечность. Ещё никогда она так не хотела сказать «Да», никогда не испытывала такого желания не возвращаться в тот дом, где её так никогда не будет слушать, как он. Но теперь она беспокоилась не за себя.

– Я живу в сотне метров, отец увидит тебя и запретит посещать мне школу.

– Тогда…Завтра, на этом же месте, в это же время.

На протяжении двух недель они встречались в школьном саду, время от времени посещая занятия. Розали ещё никогда не была такой счастливой и воодушевленной.

– Сегодня у нас другой маршрут. Надеюсь, ты не откажешься пропустить сегодня все занятия? – пролепетал Дориан, с невероятно светлой улыбкой на лице, которая обезоружила Ро. И она не могла сказать ему «Нет». До этого дня он никогда не обнимал её, не брал за руку и даже не прикасался. Но тогда был какой-то особенный день, он схватил её руку и побежал из сада прочь.

– Дориан, подожди, я не могу больше бежать, – запыхаясь смело сказало Роуз.

– Да больше и не нужно. Смотри, это для тебя,– отступив в сторону, Дориан взмахнул рукой вдоль горизонта.

Глазам Розали предстал самый удивительный подарок, на который только способен человек. С небольшого утёса, на котором они стояли, виднелся Индийский океан, в лучах солнца он был особенно красивым, или может быть это от того, кто именно сделал этот подарок? Солнце согревало её нежное лицо, она стояла заворожённая красотой. А Дориан, опьянённый красотой Роуз, обняв её сзади, поцеловал её руки. Никогда ещё он так не любил. Настоящие ли это чувства, или это всё от того, что запретный плод сладок, и чем больше им запрещали общаться, тем больше удовольствия приносила им встреча.

– Это прекрасно, – еле слышно прощебетала Ро, и, развернувшись боком к океану, её лицо встретилось с лицом Дориана.

Таких прекрасных глаз, как у неё, он не видел ни на одной картине ни в одной галереи, в какой только бывал. Её светящиеся волосы развивались на ветру, а глаза были закрыты от слепящего солнца. В один момент стекло в сердце Роуз разбилось на миллионы осколков, в тот самый момент, когда губы Дориана прикоснулись к её губам, такие нежные и такие родные. Вокруг шумел ветер, поднимающиеся волны с грохотом ударялись о песок, но ничего не волновало этих двоих. Лишь поцелуй, первый и такой желанный.

Вдруг что то сбило Дориана с ног и он оказался еще ближе к Роуз.

– Джек! Мой славный малый! Роуз, это Джек!

– Какой прелестный пёс!

– Это голден-ретривер! Вот жук, нашёл же меня! Никому не выдавай нашу тайну мальчик, хорошо? – обратился он к другу, а тот начал ласкаться у ног Розали.

– Ты нравишься ему! Он тоже тебя полюбил!

– Тоже полюбил?

– Да Ро, я люблю тебя. Я люблю тебя, Розали Купер, – сказал он еле слышно, и его губы были так близко, что она невольно подалась вперед, и они слились в страстном любовном поцелуе. И ему не нужен был её ответ, её слова, любит ли она его. Поцелуем она ответила на все вопросы. С этого дня утес стал их пристанищем. Они подолгу проводили здесь время, наедине с собой, а раскидистая лоза на самом краю, стала постелью для них. Это место связало их жизни и судьбы навсегда, плотной нервущейся нитью. С каждым разом они всё больше и больше времени проводили там, и родители стали замечать перемены в своих детях, но в отличие от Адамсов, которые только радовались воодушевленному состоянию их сына, Хэнк Купер начал подозревать Роуз.

В один пасмурный день, когда тучи сгущались в преддверии дождя, Розали и Дориан по обыкновению были на своем месте. Обнявшись, они лежали под огромными ветвями лозы, наслаждаясь пейзажем неспокойного океана.

– Ах ты дрянь! Снюхалась с эти паршивым ублюдком! – послышалось со стороны луга.

Отец Роуз бежал, держа в руках дедовское старое охотничье ружье, на бегу заряжая в него патроны. Роуз подскочила, будто сам грозный ветер подкинул её.

– О нет, мой отец! Дориан, уходи отсюда!

– Я не оставлю тебя, будь что будет, но я тебя не покину!

Отец Ро уже был в 10 метрах от них, но остановился, и стал приближаться медленно, наводя ружье на Дориана.

– Я убью тебя, сучий сын! Захотел через мою дочь добраться до моих хором? Не будет этого!

– Отец, не нужно!

– Молчи, дрянная девка! А ты отправишься на корм морским дьяволам, подонок!

Он успел нажать на курок, но Роуз была быстрее, и шальная пуля пронзила её грудь.

– Дура!! Зачем!

– Розали, нет! Нет, любимая! Только не это!

– Это ты виноват, облапошил девку, она, дура, поверила!

Тело Розали лежало без движения, и Хэнк, отпихнув Дориана со страшной злой силой, спустив его вниз с утёса, принялся оживлять бездыханное тело дочери.

Почти 3 месяца Розали потребовалось чтобы оправиться от ранения, которое чуть не убило её. Всё это время отец бережно ухаживал за ней, но ни разу за это время имя Дориана, или кого то из Адамсов, не упоминалось.

Розали уже начала ходить, и немного помогала отцу по дому, но всё ещё была очень слаба. Её лицо осунулось, волосы потеряли блеск, а глаза потускнели. Хоть речи о Дориане и не было, каждую секунду она думала лишь о нём.

– Отец, обед готов! – она накрыла на стол, отец принялся за еду, но ей ничего не лезло в горло. Там сгустился такой огромный ком слез и отчаяния, что казалось она вот-вот задохнётся.

– Об Адамсе всё страдаешь? Нет его больше, он в тот же день помер. Сбросился с утёса, думая, что ты умерла.

Она вслушивалась в каждое слово, как только услышала фамилию Дориана, но ничего не ответила. Лишь жгучая боль сжигала её, теперь уже оттаявшее сердце. Единственный человек, который любил её честно, бескорыстно и нежно, единственный к кому она снизошла бы, больше не существует в этом мире. Её глаза настолько высохли от ночных рыданий, что на эту секунду слёз не было ни капли, и она молча встала из-за стола и ушла к себе в комнату.

Часы пробили 2 ночи, но она не спала. Вдруг под окном она услышала какой-то шум, и выглянув, узнала знакомую тень.

– Джек! Джек, золотой мой!

Как же рада она была увидеть их общего с Дорианом друга!

– Что ты здесь делаешь, малыш?

Под ошейником Джека она увидела оборванный листок бумаги. Осторожно вынув его из-под ошейника, она развернула и прочла:

«Розали Купер! Как я ждал, пока ты окрепнешь, и твой отец более-менее остынет! Если любовь твоя ещё жива, и если я для тебя ещё значу так же много как раньше, я буду ждать тебя под нашей лозой.»

– Господи милостивый, благодарю тебя! Он жив! Джек, ахах! Милый, спасибо тебе!

Открыв ставни по шире, она выпорхнула из окна настолько тихо, как только могла.

– Ну, Джек, пойдём, будешь охранять меня, ладно?

Преодолев несколько сотен метров, под раскидистой лозой она увидела так любимую ей фигуру, озаренную лунным светом. Ноги задрожав, подкосились и сил не было подойти ближе, но он, резким рывком, через мгновение оказался уже рядом и, подхватив Ро, закружил её теплым и нежным вихрем. Он обнял её так сильно, и хоть рана давала о себе знать, страсть приглушила всю физическую боль.

– Любовь моя, как же я ждал этого дня, когда мы снова встретимся!

– О, Дориан, я жива лишь благодаря твоей любви!

Устроившись под деревом, она сидела у него на коленях.

– Отец сказал мне, что в тот день ты умер. Я осознавала это, но не верила. Сердцу было больно, но душа знала, что так просто ты меня не оставишь.

– В тот день …Он сбросил меня вниз, но я отделался лишь переломом ноги. Очнувшись я добрёл до дома, родители уже знали обо всём. Они запретили и близко подходить к твоему дому, а если ты выживешь, сказали забыть кто ты и как ты выглядишь.

– Они не дадут нам быть вместе, ты и сам это понимаешь. В этой части океана тонуло много кораблей. И их никогда не находили. С этой стороны он очень глубокий. Два года назад здесь утонул директор школы. Он был безумцем, но решился на это после смерти жены. В этом океане утонула и моя мать. Ты понимаешь, о чём я?

– Нас не оставят в покое. А так мы сможем остаться вместе навсегда.

– Да…Но у нас еще есть время, и возможно, эта ночь последняя для нас. Я хочу быть твоей.

– Отдайся мне…

– Без остатка…

Шептали они друг другу. Она обнажила свои острые плечи, а старая необъятная лоза вновь укрыла их своими ветвями. Эта ночь принадлежала только им.

Она чувствовала его нежную и страстную силу, и в эти моменты была абсолютно счастливой, никогда ещё она не чувствовала себя такой любимой и нужной. Его сильная стальная спина укрывала её хрупкое тело, а руки сжимали её тонкие запястья. Этой ночью даже небо и океан были за них, звезды отдавали всё своё тепло, но им было мало звёзд, и они отдались друг другу.

Они встречались тайно ещё несколько раз, и каждый раз боялись снова увидеть зловещую фигуру с ружьём в руке.

С утра она проснулась уже дома, простившись с Дорианом всего пару часов назад. Зная, что готовит им судьба, если они продолжат свои тайные встречи, они решили прекратить эту борьбу.

Выйдя в комнату и поцеловав отца, она отправилась на встречу своему любимому.

Подойдя к месту их встреч, она стала недоумевать.

Дориан стоял и смотрел на бескрайний океан, а у дерева стоял плотно набиты рюкзак.

– Что это за вещи, Дориан? – торопливо спросила Ро. Она не понимала, зачем они были нужны, ведь они решили покончить с этой борьбой.

– Милая Розали…Мы не сдадимся. Я взял не много денег. Этого хватит, чтобы доехать до Сиднея. Не волнуйся, там я сразу найду работу. Никто не станет искать нас там, да и как найти? Там столько людей!

Розали не понимала. Он хочет сбежать? Её молчание волновало Дориана.

– Розали Купер! – прикрикнул он на неё, но с лаской и любовью.

Она подняла на него замученные глаза.

– Ты хочешь уехать?

– Мы уедем, вместе. Сбежим. И прямо сейчас.

Он схватил её за руку и они побежали вдоль берега. Розали было тяжело, и она остановилась.

– А как же мои вещи?

– Купим тебе всё, что нужно, когда приедем. А пока я взял несколько нарядов матери, думаю, они тебе подойдут.

Через час с небольшим они уже были на вокзале. Автобус до Сиднея выходил рано утром, и к вечеру они должны были быть уже на месте. Когда автобус тронулся, Дориан заметил, что за автобусом бежит Джек, еле поспевая. Ело лапы стали заплетаться, и он бежал всё медленнее и медленнее, но не сдавался.

– Остановитесь, скорее!

– Что такое, парень? – спрашивал опешивший шофёр. – Забыл чего?

– Там моя собака! Не захотел без меня жить, жук!

Шофёр посмотрел неодобрительно.

– Ну куда в автобус с собакой!

– Да брось, Сью! – возмущались многие пассажиры.

– Я заплачу, – умолял Дориан.

– Давай, открой двери, Сью, – грозно попросил какой-то старик.

Водитель открыл двери и Джек заскочил в салон автобуса. Он принялся кидаться на хозяина и на Роуз.

– А ты не Адамс-младший случайно? – спросил всё тот же старик.

– Нет, вы обознались. Наверное, просто похож. Я Дэвис.

Дориан улыбнулся старику и сел на своё место. Джек запрыгнул к нему на колени.

– Дэвис значит? – улыбаясь, шепнула Розали.

– Да. Розали и Дориан Дэвис, – ответил он ей улыбкой в ответ.

Все трое были счастливы удачно покинуть Орбост – место, где чуть больше часа назад могла закончиться их жизнь, но не закончилась бы любовь.