Старый болярин великого князя Андржея Михаил умирал. Он был с князем с самого начала, когда тот получил от своего отца южное княжество. Им обоим тогда и семнадцати весен не было. Многое случилось, но Михаил всегда был рядом со своим князем. Поэтому и князь не забыл о своем болярине. Был Михаил чуть ли не самым богатым человеком в земле Фаротарской, уступая богатством разве что князьям.

Но не о землях и богатствах думал старый воин. Бог подарил ему троих сыновей и прекрасную жену. Но Он их и забрал. Его жена, прекрасная Евпраксия, умерла, рожая младшенького. Старший и средний стали княжескими дружинниками и сложили головы на полях сражений. Младший тоже умер в бою, но не как дружинник. Он с отцовыми воями отправился в деревню разобраться с разбойниками, но разбойниками оказались не пойми как оказавшиеся так далеко от степи сотня степичей. Ничего не смогла противопоставить дюжина воев сотне конных лучников.

Но у Михаила был ещё один сын. Приемный, болярин его во время охоты в лесу нашел. И года не было мальчику. Но вырос он крепким, сильным и смышленым. Мальчика назвали Федором. Любил его болярин как и родных, ничем не обделил. Найденыш ответил тем же. Сейчас только он и стоял у постели умирающего Михаила.

– Слушай меня внимательно, Федор. Некому мне больше это передать, так что ты будешь полновесно править всеми землями моими, – Михаил пару раз кашлянул, вытер кровь с губ, – оставляю княжество на тебя. Хоть ты и молод, но голова у тебя на месте. За князем присмотри, стар он как и я, но видно нужен он здесь ещё Богу нашему.

– Все сделаю, как скажешь, батюшка, – Федор хоть и был самым младшим из всех детей Михаила, но был он могуч телом. На умирающего смотрели умные карие глаза.

– Вот и хорошо. Как меня не станет, ты должен сосвататься к дочке княжьей, Татьяне. Нельзя оставлять после Андржея престол никому из его сыновей.

– Извини, батюшка, но сделать я этого не смогу, – Федор вздохнул. – Не люб я Татьяне. Да и княжество тогда я сохранить не смогу. Исполчатся на меня её братья и быть войне.

– Все равно быть войне, Федор. Кого бы из детей своих княже наш не оставил за главного, остальные недовольны остануться. Олег, самый младший, грезит славой своего деда, все в походы собирается. Под его рукой тысяча степняков. Да и слышал я, – Михаилх тяжело задышал, натужно. Федор тут же подал ему кубок с водой, – благодарствую, сын. Слышал я, что он с имперцами начал общение налаживать.

– А что ему ещё делать? – Федор пожал плечами. – Ему великий князь отдал в удел северное княжество. Там и Степь рядом, и империя Редшир. Нужно же ему как-то жить, вот он с соседями и общается. Да и ты не хуже меня знаешь, что с ранней весны по позднюю осень, а то и дольше, он со своей гридью степичей от границ гоняет.

– Это-то да, но норовом он в деда пошёл. Упертый, жестокий, властный. Если не ему отдадут престол, то он его силой заберет. Только вот мне кажется редширцы к нему уже в портки залезли. Так что нет ему веры.

– А Лешко? – спросил Федор, вспоминая старшего.

– Лешко сидит почти у княжьего двора. Он живет мытом и пошлинами. Андржей дал ему самые богатые земли, окромя земель Киеси. Правда, ныне эти земли бедны аки церковные мыши, спасибо северянам. Их морские ярлы заняли острова и теперь грабят всё побережье. Так что Лешко не князь. Князь должен свою вотчину защищать, а не в негах нежиться. Лешко слишком блудлив и слаб, чтобы удержать страну.

– Я бы не сказал, что у Лешко нет сил. У него дружина большая, не сказать, чтобы сильно бронная, но большая, – возразил Федор.

– Зато сам княжич ест с золотой посуды и имеет несколько десятков наложниц. Сам в шелках ходит, а его дружина леном перебивается. Так что если тот же Олег поманит, то половина его гриди к младшему и уйдет. Лешко не правитель, тем более не воин, даром что старший, – Михаил зашелся жутким кашлем, – у нас не так много времени.

– А что с Ягайло? – в глазах Федора читалась паника.

– Ягайло погубит страну в походах. Он считает, что имеет столько же прав на престол Валагрии, что и нынешний император Северной Империи. Он хочет покорить Степь, Багровые горы, Фритигерн.

– Он хороший воин, отец, – Федор сжал руку приемного отца.

– Этого недостаточно, для того, чтобы завоевать империю. Он хороший командир, но не больше. Наши княжества ещё не готовы к крупным войнам, сын, – Михаил из последних сил сжал руку сына.

– Так и я не лучше кого-либо из княжичей, отец. Мне всего семнадцать весен, я не готов твоими-то землями владеть, не то что княжествами.

– В этом ты лучше каждого из них. Пообещай мне кое-что сын, пока Бог не забрал меня к твоим братьям. Пообещай, что ты сделаешь все, чтобы сохранить княжество. Богом поклянись.

– Клянусь, батюшка.

– Дружина моя тебе в помощь. Да старца слушай. Он хоть верит в своих бесов, но мудр. А главное – великого князя береги. Пока он жив, есть шанс что кто-то из его детей образумится и станет достойным престола.

Сказав это, болярин Михаил испустил дух. Болярин просил князя после смерти его не устраивать тризны, похоронить его по обычаю его веры. Так и сделали. Похоронили его недалеко от Киеси.

– Федор, – великий князь Андржей подошёл сзади и положил свою тяжелую руку на плечо молодого болярина, – соболезную тебе. Твой батюшка и мой друг теперь в лучшем мире. Уверен, Господь позаботится о его душе.

– Благодарствую, княже, – с легким поклоном ответил Федор, – уверен, мой отец не желал бы большей чести, чем ту, что ты, княже, ему оказываешь.

– Твой отец хотел умереть с мечом в руке, как и его отец, – с печальной улыбкой ответил князь. – Так было лет сорок назад, когда мы стояли против редширцев. Мы оба были тогда молоды, горячи. И глупы.

– Тем не менее, имперцев вы забороли, а затем объединили державу. Значит, были не глупы.

– 

Вздор, это все твой отец. Ежели не он, не стояли бы мы сейчас здесь. Это я могу тебе сказать сейчас, с высоты прожитых мною лет.

– Прекрасно выглядишь для своих лет, княже, – Федор посмотрел на старого, но ещё действительно сильного и стойкого воина. Для своих лет он был действительно в хорошей форме.

– Полно, – махнул рукой князь, – ты мне лучше скажи, что тебе твой батюшка сказал?

– Велел страну от ворогов защищать да тебе, княже, опорой быть.

– Дельное напутствие, – согласился князь, – а сказал ли тебе Михаил, кого выбрать преемником? Кого посадить на княжий стол?

– Мне сказал твою дочь, Татьяну, посватать. Но не буду я этого делать.

– Отчего же? Моя Татьяна дурна для тебя? – князь вопросительно посмотрел на юного болярина.

– Наоборот, княже. Она княжна, а я кто? Только гриднем опоясанный стал. Да и значило бы это, что я могу на престол твой сесть. А дело ли это, когда сын болярина, да притом найдешь, при живых княжичах на престоле великокняжеском сидел?

– Если мой почивший друг так считал, значит так оно и есть. Много мудр был твой отец. И ты это знаешь. И не спорь с последним наказом старшего.

– Он не наказывал, – почти огрызнулся Федор, – я сказал, что не гожусь в князья, батюшка спорить не стал.

– Тогда может на сына на какого указал?

– Ему никто не люб, княже, – честно ответил болярин.

– Как и мне, – вздохнул Андржей.

– Однако, княжича Ягайло он выделил меньше обычно. Грит, что мол о великом грезит, но не зазорно это как по мне. Коли сможет державу крепкую построить, то и слава ему будет.

– Не будет он державу строить, – с печальной улыбкой сказал князь, – ему лишь бы мечом махать да девок портить. Он не о княжестве думает, о себе лишь. Вон, уделом его ближник его управляет.

– А сам княжич где? – удивленно спросил Федор.

– А то лишь Господь ведает. То ли в степи зеленых гоняет, либо лесовиков опять примучивать ушел.

– Не помер бы часом, – с настороженностью сказал Федор.

– Не помрет, – легкая улыбка осветила лицо князя, – чай не холоп, мечом владеть умеет. Да и коли мертв был, я бы об этом знал. А теперь представь, если бы он был великим князем.

– Да, беда, – расстроенно проговорил Федор, – был бы жив батя, посоветовал чего дельного.

– Он говорил, что и на тебя можно положиться. Так что может породнишься со мной, болярин?

– Было бы честью для меня, но тебе нужен преемник. Твоей крови. Так что придется из твоих сыновей выбирать. А я в князья не гожусь. Ни годами, ни умом не вышел. Хорошо было бы с отцовым подворьем разобраться бы.

– Ладно, так и быть. Коль не хочешь, неволить не буду. Но учти, мне ты как муж моей дочери люб, а она мне не откажет. Хоть и вольная она у меня, но слово старшего слушается.

Сказав это, великий князь Андржей отошел от стоящего недалеко от могилы отца Федора. Как-никак, это похороны болярина, а не его терем. А этот разговор был всего лишь разговором.

– Ну, что он говорил, а, – рядом с князем ехал Путята, последний из друзей Андржея, – они нас перещеголяют. Такой малой, а голова не пустая.

– Это потому что отец у него грамотный был, – отозвался князь, – не то что я.

– Не кори себя княже. Ты то в походах, то в делах государственных. И сыновья у тебя не так уж и дурны. Просто годков им мало ещё.

– Федор всех их младше, а думает уже как гридень.

– Так он и есть гридень, княже, – Путята улыбался, – понятно, что не дурак.

– Что-то ты не больно опечален смерти Михаила, болярин, – бросил суровый взгляд на своего ближника князь.

– Я своё уже отплакал. Да и он не хотел бы, чтобы мы пустые слезы по нему пускали. Помнишь что он нам тогда сказал?

– Наше время уже вышло, теперь время детей наших, – повторил слова друга Андржей, – да только не пришел их ещё час. Я все ещё жив.

– Ты всех нас переживешь, – сказал Путята, – мне тоже недолго осталось. Мне так жрецы Зайца сказали.

– Языческие колдуны, – скривились губы великого князя.

– Не говори так. Я твоего бога не забижаю, и ты моего не трогай. Это вера предков моих. И твоих, княже, – Путята обиженно насупился, не воин он, разменявший седьмой десяток, а мальчишка, что и десяти весен не встретил.

– Ладно, ладно, – примирительно махнул рукой князь, – только вот не нужно себя раньше времени хоронить.

– А я и не хороню. Как я понял, люб тебе сынка Михаила.

– Люб, – ответил князь, – я бы его за Татьяну бы и выдал. Но не хочет, стервец.

– Наказ отцов?

– Нет. Говорит, не годится он в князья.

– Брешит, – Путята снова расплылся в улыбке, – но неволить тоже не стоит. И что решил делать?

– Пока приближу к себе. Пусть поучится страной управлять. А там может из сынков кто образумится. И это, – он повернулся к гридням, – отправьте человека, пусть найдет Татьяну и велит возвращаться. Замуж ей пора, засиделась в девках. Авось пока приедет, сынок Михаила и образумится.