Романтическая история, которая вполне могла произойти в позапрошлом веке в усадьбе русской помещицы. Содержит нецензурную брань.Содержит нецензурную брань.
По реке плывет утюг У села Кукуево, Ну и пусть себе плывёт Железяка ху***ва!
Русская народная частушка
Почти сто шестьдесят лет назад, где-то глубоко-глубоко в недрах Российской империи, недалеко от славного города Оренбурга, стояла себе и жила тихой и размеренной жизнью небольшая деревенька под названием Кукуево. Стояла она на берегу небольшой речушки, дворов имела около сотни, и, кроме красивой белокаменной церкви, стоявшей на пригорке, более не имела никаких особенных достопримечательностей, – если не считать конечно, большого двухэтажного особняка, в котором жила владелеца этих земель – барыня Наталья Петровна Уткина, – привлекательная женщина лет сорока от роду, незамужняя, никогда не унывающая барышня. Со своими крестьянами была она строга, – иной раз даже могла за какую-нибудь провинность отчехвостить набедокурившего крестьянина трёхэтажным матом, которому позавидовал бы и корабельный боцман, – но жители и жительницы Кукуева никогда на нее за это не обижались, потому что знали, что несмотря на её крепкие выражения и угрозы выпороть или чего еще похуже, – она была женщиной доброй в глубине души, и со своими крестьянами вела себя по-божески, не обижая и не наказывая их без особой нужды.
В своем имении Наталья Петровна была как настоящая императрица, – могла наказывать, могла похвалить или отругать, могла разрешить жениться или запретить, в общем, – была и судьей и адвокатом, она могла издавать законы и устанавливать правила, и сама строго следить за неукоснительным соблюдением этих самых правил, которые, само собой, действовали только в пределах ее владений.
Она очень любила этим заниматься, потому что, по большому счёту, в её доме особенно и заниматься больше было нечем. Крестьяне делали всю работу по дому, оставляя ей право только руководить. Они и обед приготовят, и платье сошьют, и в доме уберут, и крышу подлатают, и скотину накормят, и много-много чего ещё сделают. Это сейчас хорошо богатым женщинам, – у них и телевизор есть, и в торговый центр можно съездить, и на фитнес сходить, а в те далёкие времена ничего этого ещё не было, даже фонарей на деревенских улицах и тех не было, потому что не было электричества. Но самое главное, конечно, – нельзя было смотреть сериалы и ток-шоу по телевизору, – а это просто кошмар! Такое себе невозможно представить, – как провести хотя бы один вечер без телевизора. Конечно, к Наталье Петровне приезжали подруги из соседних имений, такие же помещицы, как и она, но это было всегда днём, к тому же, – почти все эти богатые барыни были замужем, и ей до смерти надоели их рассказы о своих непутевых мужьях. Один пьёт, другой – бьёт, третий – проигрывается в карты, четвёртый бегает за молоденькими крестьянками, и так далее и тому подобное. Хотя бы одна из этих подруг была довольна своим мужем! Ни разу она не слыхала хотя бы одной похвалы в адрес мужей от своих богатых соседок, – ну, ни разу!
Наталья замужем не была, – она была вдовой, потому что два года назад муж простудился на охоте и умер от воспаления легких, и в отличие от своих подруг, ничего плохого о своём муже она сказать не могла. Он был хорошим человеком, и его смерть на долгое время повергла её в глубокое уныние. И вот только в последние месяцы Наталья стала потихоньку оттаивать, к ней вернулся интерес к жизни. Мало-помалу она начала вновь интересоваться делами своего поместья, стала принимать горячее участие в жизни деревни и своих крестьян, и это очень помогло ей понемногу избавиться от тоски по своему мужу, которого она очень любила, и никак не могла научиться жить без него. Крестьяне же, зная о добром и справедливом нраве своей барыни, и о том, что ей очень нравилось разбирать их большие и маленькие проблемы, шли к ней по любому поводу, даже по самому пустяковому, – в основном, конечно, по делам амурным, которых всегда было много. А в какие времена их было мало? С самых древних времён была и любовь, и ревность, интриги и всё другое прочее. Прошли тысячи лет, а мало что изменилось с тех пор. Времена другие, а проблемы остались всё те же…
* * * * *
Лето в самом разгаре. Шесть утра. Тёплое июльское утро. Яркое солнышко заглянуло в спальню и его луч упал на красивое лицо Натальи Петровны, которая сладко спала одна на огромной кровати. Несмотря на то, что косметикой она сроду не пользовалась, её коже могла бы позавидовать любая нынешняя 25-летняя девушка, которая не вылезает из салонов красоты и пользуются всевозможными кремами и мазями. А тут – никаких кремов, – зато чистый воздух, натуральные продукты, и вода чистая-чистая, как слеза!
Сладко потянувшись, женщина повернулась на другой бок, чтобы солнце не светило в лицо, но было уже поздно. Яркий лучик разбудил её, и теперь уже не уснуть. Торопиться было некуда, впрочем – как и всегда, и Наталья решила еще немного поваляться в постели, однако поворочившись какое-то время сбоку на бок, она поняла, что лежать ей больше не хочется, и решила вставать. Сунув ноги в мягкие тапочки, которые специально по её заказу сшил сапожник Прохор, она прямо в ночной рубашке вышла на громадный балкон, и, подойдя к перилам и облокотившись на них, жадно вдохнула прохладный утренний воздух. Вряд ли в такой ранний час кто-нибудь увидит её в неглиже. Но она ошиблась. Кто-то копошился возле телеги недалеко от дома, и, увидев барыню в таком неблаговидном виде, встал как вкопаный и вылупился на неё, как баран на новые ворота.
Солнце светило Наталье прямо в глаза, и от этого она никак не могла рассмотреть, кто это там пялится на неё во все глаза.
– Кто это там? А ну, покажись, – строго сказала Наталья, даже и не думая чем-нибудь прикрыться от посторонних мужских глаз.
– Это я, барыня, – Степан – повар твой, – вот завтрак тебе готовлю, за яйцами пришёл, – не гневайся! – ответил молодой человек лет тридцати, который уже несколько лет служил у барыни поваром и, между прочим, был очень даже неплохим поваром, всегда придумывая какие-нибудь оригинальные и нестандартные блюда.
– Ах ты, охальник, – и не стыдно тебе за голой барыней подглядывать? Да чтоб зенки у тебя повылазили, паразит ты этакий! – с нарочитой строгостью сказала барыня, сама не в силах сдержаться, чтобы не засмеяться над тем, как смутился её повар.
– Да господь с вами, барыня, – и в мыслях не было! Чтоб я сдох! Разве я бы посмел такое учинить? Да ни в жизнь!
– Ладно брехать-то! Небось всю ночь караулил, пока я выйду, чтобы пялиться? Давай, признавайся!
– Вот те крест, барыня, не виноват я, – случайно это вышло! Да и не надо мне этого больше, – на голых баб смотреть, – ей-богу!
– А что это с тобой случилось, что ты больше на голых баб смотреть не хочешь? Мужик ты вроде молодой, – лошадь, что ли, копытом между ног саданула? – смеясь, спросила Наталья.
– Не приведи Господи! Нет, не лошадь, – нормальный я мужик! Просто жениться я решил, а женатому мужику, кроме своей жены, другие бабы без надобности, хоть бы даже и голые!
– Но это как сказать! Кому-то одной жены мало, им ещё охота на кого-нибудь посмотреть! Постой- постой, – что-то я не помню, что разрешила тебе жениться? Ты что, без спроса решил окрутиться?
– Да что ты, барыня, вот сегодня как раз и решил спросить у тебя на это разрешения!
– Я вижу, вопрос серьёзный, и тут надо крепко подумать. Даже и не знаю, разрешить тебе или нет. А ну ка, поднимайся ко мне, сейчас и обсудим!
– А удобно ли это, госпожа, – мужчина в спальне у своей барыни, да ещё и в шесть утра?
– Так, хватит языком молоть! Две минуты тебе, и ты здесь, а то я тебя женю вместо молодухи твоей на столетней бабке Матрёне! Давай бегом!
Наталья зашла обратно в спальню, накинув халат и приготовившись к визиту Степана, уселась в большое мягкое кресло. Настроение у неё с самого утра было хорошее, и она решила немного подшутить над доверчивым и немного наивным молодым человеком.
– Ну давай, заходи уже, – хватит там перед дверью топтаться! – с нарочитой строгостью сказала Наталья, услышав шорох за дверью своей спальни.
– Дозвольте войти, барыня? – тихим голосом спросил Степан, в нерешительности встав на пороге.
– Заходи, заходи, голубчик, – садись вот сюда, на табуреточку, и давай рассказывай, что там у тебя за новость, – жениться, говоришь, задумал? А на ком? Надеюсь, – приличную барышню на этот раз себе присмотрел, или опять, как в прошлом году, – шалаву какую-нибудь выбрал? На моей памяти ты уже пятый раз жениться собираешься, и всё никак не соберёшься.
– Да что ты, госпожа моя, никакую не шалаву! Твоя правда, – в прошлый раз маху я дал, – не ту себе выбрал, но в этот раз, – совсем другое дело! Это Катерина, работница твоя по дому, – баба молодая, справная, – есть на что поглядеть, скромница, каких мало, и вообще, – добрая и хорошая. Я как коленки её круглые белые увижу, так потом полдня половник в руках держать не могу, руки трясутся!
– Да, Катерина девка справная, – твоя правда. А что так срочно жениться приспичило, – забеременела она уже, что ли?
– Да что ты, барыня, Христос с тобой! Она не из таковских, чтобы после полугода знакомства с мужиком на сеновал идти. Она – другая! – мечтательно подняв глаза к потолку, проговорил Степан.
– Да ладно брехать то, – не такая она! Небось, уже подкатывал к ней, да получил от ворот поворот! Признавайся, – не дала, небось?
– Был грех, не скрою! От тебя, Наталья Петровна, ничего не утаишь! Подкатил к бабе, признаюсь. По морде скалкой получил, – вот такие дела…
– Молодец, девчонка, – так с вами, кобелями, и надо! Она вообще согласна, или пока ещё не знает, какую честь ей оказывает лучший повар деревни Кукуево и окрестностей?
– Уже знает! Я тут третьего дня подошел к ней, – так мол и так, выходи за меня, ну и всё такое прочее – люблю, говорю, больше жизни! Покочевряжилась два дня, правда, для порядку, и вот вчера вечером дала своё согласие. Иди, говорит, к барыне, в ножки ей поклонись, чтобы разрешила жениться. Разреши, Наталья Петровна? А я для тебя всё сделаю, что только не прикажешь, – вот те крест! Век буду тебя благодарить, ей-богу!
– Значит, говоришь, Стёпа, – всё для меня сделаешь, что не скажу? Ну что ж, поглядим! А то вы, мужики, только языком молоть горазды, а как до дела дойдёт, так вы сразу в кусты! Придётся постараться для своей барыни, – ох, как постараться! Ты мне сделаешь хорошо, и я тебе сделаю хорошо! Понимаешь о чём я говорю?
– Конечно, понимаю, барыня, – я мужик понятливый, за это бабы и любят меня. Только вот не понимаю, что делать-то надо?
– А говоришь, – понятливый!
Наталья Петровна, еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, с большим удовольствием наблюдала за Степаном, видя как он начинает смущаться всё больше и больше.
– Ладно, объясняю для особо бестолковых, – женщина я ещё молодая, красивая, не замужем, если ты помнишь, и в последнее время обделена мужским вниманием и лаской, – а ты мужик молодой, горячий, телом крепок, а я страсть как таких люблю! На вот, посмотри, – неужели я тебе не нравлюсь? Глянь-ка вот сюда!
Барыня, сидя в кресле, слегка отодвинула халатик в сторону, обнажив красивую круглую коленку, и, внимательно наблюдая за Степаном, тихо проговорила:
– Вот так понятно, или надо ещё намекнуть? Что скажешь, Стёпушка? Я тебе нравлюсь? Понял, наконец, чего твоя барыня хочет?
Степан стоял, не в силах пошевелиться и вымолвить хоть слово. Сначала он покраснел, потом побледнел, потом вспотел, никак не ожидая такого неожиданного поворота. Женщин повар не боялся, но тут ведь совсем другое дело! Это не просто какая-нибудь деревенская баба, а сама барыня! Кто хочешь растеряется, чего уж там говорить. Но Степан быстро пришёл в себя, несмотря на голую коленку Натальи Петровны, как луч солнца ослепившую Степана в первое мгновение и решившую его на некоторое время дара речи.
– Надо так надо, Наталья Петровна! Останетесь довольны, не сомневайтесь! Всё сделаю в лучшем виде! А после этого дадите разрешение жениться?
Наконец-то барыня, не в силах больше сдерживаться, разразилась громким хохотом.
– Да ладно, успокойся, Степашка, – я пошутила, – сказала она, запахивая халат, к большому огорчению Степана.
– Не волнуйся, – разрешу тебе жениться, только потом подошлёшь ко мне невесту свою, хочу поболтать с ней о том, о сём.
– Как прикажешь, моя госпожа, – ответил повар, очень огорченный тем, что барыня, которая, как ему казалось, была почти что у него в руках, в одно мгновение выпорхнула из них как птица. А он, дурачок, ещё надеялся на чудо! Ну чудес, как известно, не бывает…
– Повеселил ты меня от души сегодня, Степан, ничего не скажешь! А теперь скажи-ка ты мне лучше, что у нас сегодня будет на обед? Всё-таки сегодня суббота, и хотелось бы чего-нибудь вкусненького. Ты же мастер придумывать новые блюда. Чем сегодня барыню свою порадуешь? А то поросята с гречневой кашей да щучьи головы с чесноком порядком поднадоели. Хочется что-нибудь такого, – особенного, необычного попробовать.
– Думаю, что сегодня смогу тебя удивить, моя госпожа! Приготовлю тебе такое блюдо, которое ты отродясь не пробовала, да и никто в нашей деревне не пробовал! Хочу тебе сюрприз сделать за твою доброту!
– Слушай, – а я копыта не откину от такого сюрприза? Сам говоришь, – ни одна живая душа в нашей деревне не пробовала.
– Да что ты, барыня, как можно такое говорить! Мы тебя все любим и ни за что не дадим окочуриться за здоровье живёшь. Ладно, открою тебе один секрет, хотя мне и запретили говорить тебе раньше времени. Тут такое дело: барин, сосед твой по имению, – Григорий Иваныч, только вчера возвернулся из вояжа по Европам, вот и привёз кое-что невиданное из тех мест – "картофель" называется! Мы про этот "картофель" и слыхом не слыхивали, а там уже давным-давно его трескают за милую душу, только за ушами трещит. Сам барин его пробовал, и так как он ему понравился, что припёр он из-за бугра целых три мешка, а он, сами знаете, – мужик башковитый, – зря ничего не делает, так что вот такие дела. Только ты, барыня, ему не говори, что это я тебе проболтался, а то он меня со свету сживёт!
– Ладно, не скажу! Слушай, а ну-ка сходи к нему, и пригласи на чашечку чая сегодня, – очень уж мне не терпится разузнать у него, что это там, в этих Европах, такого особенного. Ну давай, лети, – одна нога здесь, другая там!
Как только за Степаном закрылась дверь, барыня сняла с себя халат и пошла умываться, причесываться и приводить себя в порядок. Несмотря на то, что она была помещицей, – по дому ходила обычно в простом сарафане, и по виду её нельзя было отличить от других крестьянок. Только когда приходили гости, она переодевалась, но расфуфыриваться как другие бабы её круга, всё равно не любила.
Умывшись и приведя себя в порядок, она позвала свою служанку Дуняшу, – бабу весёлую, шебутную, которая побывала на сеновале почти у каждого неженатого мужика из их деревни и которая знала все новости села Кукуева, даже те, которые произошли полчаса назад.
Барыня уселась в кресло, и, услышав стук в дверь, разрешила войти. Наталья Петровна решила сделать хоть что-нибудь приличное со своими волосами, тем более, что скоро придёт в гости мужчина, между прочим, тоже холостой, – очень образованный, начитанный, много чего знающий, и барыне он очень нравился, хотя она и не показывала виду. Судя по всему, она ему тоже нравилась, но он всегда робел в её обществе, и Наталье, видя это, очень нравилось над ним подшучивать.
– Ну давай, Дунька, забабахай-ка мне причёсочку, чтобы Григорий Иваныч в обморок упал от моей красоты! – расположившись поудобнее в мягком кресле, приказала барыня. – Скоро должен появиться, про Европы будет мне бухтеть. А ты давай рассказывай какие нынче у нас новости?
– Я скажу, только обещай, госпожа, что не разгневаешься на меня! – причёсывая длинные шелковистые волосы барыни гребешком, сказала Дуняша. – В общем, народ поговаривает, что сегодня у тебя повар наш ночевал, Степан!
– Ну что ты мелешь, дурёха, ничего он не ночевал! Зашёл ко мне просто на минуточку, – вот и всех делов. Нужен он мне больно, чтобы ещё и ночевать!
– В шесть утра?
– Да, – в шесть утра, – а что тут такого? По делу он ко мне заходил, понятно? А ты если будешь кому болтать, – отправлю на скотный двор! Вместо того, чтобы мне причёски делать, – коровам хвосты причесывать станешь, ей-богу!
– Поняла, поняла, барыня, я – могила! Ничего не видела, ничего не слышала.
– Вот то-то! А ещё что интересного слыхала?
– Будто бы приехал из заграницы Григорий Иванович и привёз оттуда фрукт вкусноты необыкновенной, которого в нашей губернии отродясь не было.
– Это я и без тебя знаю! Что-то ты, Дуняша, последнее время совсем мышей не ловишь, я смотрю! Если так дальше дело пойдет, то не ты мне, а я тебе буду новости рассказывать! Последняя попытка тебе даётся, – давай удиви меня! Только смотри – не ври мне, как всегда!
– Ну ладно, барыня, есть у меня кое-что специально для тебя. Всем новостям новость! Напоследок берегла, – на десерт, так сказать. Так вот: слыхала я, что Иван, наш деревенский дурачок, опять изобрёл одну хреновину. Говорят, – телегу какую-то особенную, на двух колёсах едет! А я вот думаю, – как это вдруг телега на двух колёсах может ехать? На трёх и то падает, а тут на двух! Правда, люди говорят, что будто бы видели своими глазами, как Иван на этой самой телеге ехал да ещё и без лошади, да так быстро, что местные мальчишки, как ни старались, бежали за ним, а догнать не смогли!
– Я же тебе сказала, чтобы без брехни, а ты что опять трындишь?
– Вот те крест, барыня, – ей-богу, не брешу! Люди сами видели, как он по улице тарахтел на своей телеге, а за ним дюжина собак бежала и лаяла! Сама-то я не видела, но вы у людей спросите, – они подтвердят!
– У кого, например?
– Ну, много кто видел, – всех и не упомнишь.
Тут раздался стук в дверь, и на пороге возник Кирьян, дворецкий, который следил за порядком, встречал гостей, ну и так далее, – что-то вроде охранника и швейцара одновременно.
– Барин Григорий Иванович Коровин изволили прибыть, – говорят, Вы, барыня, его на чай приглашали! Пускать или как?
– Конечно же, пускай, – давно его жду! Дунька, давай быстрее заканчивай с причёской, – видишь, гость ко мне препожаловал. Смотри у меня, если ему моя причёска не понравится, – точно на скотный двор отправлю, можешь не сомневаться!
– А если понравится причёска?
– Ну тогда не отправлю!
– Всё, – готова причёска, барыня, можете пускать!
– Ну всё, – ступай с богом, не мешай!
– А можно, – я останусь? Страсть как хочется про эти самые Европы послушать!
– Ну уж нет! Потом по всему селу растрезвонишь, да ещё и наврёшь с три короба. Потом, так и быть, расскажу!
Дуняша удалилась, и в дверях возник сам Григорий Иванович, – мужчина лет сорока, весьма недурен собой, человек образованный и не занудливый, как другие соседи Натальи Петровны, – с ним можно было болтать часами.
– Ну здравствуй, душа моя, Наташенька, – страшно рад тебя видеть! – барин облобызал женщине руку, а потом и обнял её, поцеловав в щёчку. – Пока я по заграницам путешествовал, соскучился ужасно по нашим краям, по дому соскучился, а в особенности по тебе, красавица ты моя писаная! Скажу тебе честно, без утайки, – такой очаровательной женщины, как ты, я там ни разу не встретил, ей-богу! Поездил я по разным местам, и понял – лучше русских баб нет на свете, со всей ответственностью теперь это говорю!
– Иж, как тебя после этой заграницы разобрало, – поёшь как соловей! И правда, кажись, соскучился! Спасибо тебе, Гриша, за такие хорошие слова, – приятно, сил нет! Я тоже очень рада тебя видеть! Проходи, садись в кресло напротив меня, – дай мне хоть посмотреть на тебя, каков ты стал. Коньячку выпьешь?
– Да что ты, Наташа, – мне этот коньяк так осточертел, видеть его больше не могу! Налей-ка ты мне лучше нашей медовухи! Её там днём с огнём не сыщешь. Давай я лучше сегодня за тобой поухаживаю, если ты не возражаешь! А сама ты что будешь?
– А я бы коньячку выпила с удовольствием! Люблю его, заразу такую, – только коньяк и кушаю!
Григорий налил себе медовухи, Наталье коньяку, они чокнулись и выпили, как всегда за здоровье, закусили, и с удовольствием откинулись на спинки кресел.
– Ну давай, Гриша, рассказывай, – где побывал, чего видел интересного? А то мы тут сидим в своём Кукуево, света белого не видим.
– Ну что тебе рассказать, Наталья, – много чего интересного я там видел, но скажу честно, большой город – это не для меня. Такая суета там, народу столько, что не сосчитать! Вообще, городишко, где я был, на Москву немного похож. Вроде и похож, а вроде и не похож! Всё так, да не так. Вот, например, – вонища там на улице стоит несусветная, потому что народ из окон помои прямо на тротуар выливает, представляешь себе такое? Конные экипажи разъезжают, как в Москве, разряженная публика гуляет по улицам, вот такие дела! Одни гуляют, а другие специально приходят, чтобы на них посмотреть, одежку их обсудить, и вообще. Магазинов с барахлом там видимо-невидимо! Очень уж они любят наряжаться по последней моде. Трактиров много, ресторанов всяких, – ну да этого добра и в Москве хватает. В общем, посмотреть интересно, погостить маленько можно, но жить там я бы ни за что не согласился. Свою деревню я ни на какую Европу не променяю! Кстати, привёз тебе оттуда подарочек – духи хорошие. Как побрызгаешь, – так за версту дух приятный идёт. Вот на, держи!
С этими словами Григорий достал из кармана духи в красивой упаковке и, подойдя к Наталье, торжественно вручил ей заграничный презент. Женщина открыла духи и поднесла их к своему носу.
– Слушай, – и вправду приятный запах какой! Ну, Григорий, – угодил так угодил! Спасибо тебе! Я с твоего позволения прямо сейчас и намажусь!
Наталья намочила палец и потерла у себя за ушками, и сразу же по комнате распространился приятный аромат французских духов.
– Прямо не знаю, как тебя и благодарить за такое чудо! Хотя нет – знаю! Но мой подарок будет потом. Придётся немного подождать! – игриво улыбнулась Наталья Петровна. – Ну ладно, давай дальше рассказывай!
– Кстати, это не самый главный мой подарок! Есть ещё кое-что, тебе понравится, – обещаю! Так вот, гулял я там по разным базарам и забрёл на овощной базар. Чего там только нет! Такие фрукты и овощи, о которых мы и слыхом не слыхивали. А тут гляжу, продают круглые такие клубни, ни на что не похожие. Спрашиваю, что это такое? А мне говорят – "картофель" называется! Сам я про этот "картофель" слыхал, но пробовать не приходилось. Люди говорят, – вкуснотища необыкновенная! Вот я и взял на пробу три мешка! Тебе полмешка послал на пробу, – а вдруг понравится.
– А где он, "картофель" твой?
– Так я его перед тем, как к тебе подняться, на кухню повару твоему отправил, – Степану, кажется? Слыхал я, что повар он у тебя знатный, вот и пусть приготовит что-нибудь нам на обед, если ты не возражаешь!
– Правильно сделал, Григорий! А ну-ка пойдем на кухню, мне не терпится посмотреть на эту самую "картофель"!
Мужчина и женщина выпили ещё по рюмочке, и пошли на кухню. Кухня располагалась в подвале особняка, где с утра до вечера повара под руководством Степана колдовали над разными кушаньями, стараясь угодить своей любимой барыне.
– Так, ну что тут у нас? Степан, покажи-ка мне эту самую "картофель"! А то мне про него все уши прожужжали, а я его ещё не видала даже.
Барыня подошла к плите и увидела, как Стёпа, сидя на табуретке, колдует над большой кастрюлей с водой, в которой что-то лежала на дне белого цвета.
– Вон он, этот самый "картофель"! – достав один почищенный клубень из воды, с гордостью сказал Степан. – Надо, барыня, сначала кожуру с клубня очистить, а потом уже готовить. Этим я сейчас и занимаюсь. Ещё пять минут и всё будет готово.
– Слушай, Стёпа, А это что за хренотень такая у тебя на плите стоит? Точно помню, – такой посуды у нас отродясь не было. Как-будто кастрюля, только мелкая-мелкая! А тяжелая какая! Из чугуна она, что ли? Она же не глубокая, что на ней можно такое приготовить?
– Права ты, барыня, как всегда! Точно, – из чугуна!
– А это третий мой подарок! – не скрывая гордости, сообщил Григорий. – Такой хреновины нет ни у кого, а у нас, в Кукуево, теперь есть! "Сковорода" называется! Значит так, Степан! Почистил картошку? Теперь готовься, – будем её жарить! Я уже видел, как это делают, – буду тебе, Стёпка, подсказывать, что и как. Ставь сковороду на плиту, и лей на неё масло. А перед этим картофель надо порезать на мелкие кусочки, так быстрее пожарится. Так, – лей масло, да побольше, не жалей! Теперь картошку клади прямо в масло. Приготовь какую-нибудь ложку, что ли, – будем картофель перемешивать, чтобы не пригорел.
Картошка через минуту-другую стала шкворчать. И через некоторое время по кухне распространился необыкновенный, ни с чем несравнимый запах.
– Не знаю, как она на вкус, но запах просто чудесный, – втягивая носом воздух, проговорила Наталья, даже закрыв глаза от удовольствия. – Ну ладно, Степан, – как будет готово, так подавай, только смотрите у меня, – сами тут всё не сожрите, а то знаю я вас, мерзавцев этаких!
Наталья и Григорий вернулись обратно в комнату, где в ожидании нового блюда выпили еще по рюмочке-другой.
– Кстати, Наталья Петровна, – причёска у тебя какая интересная, никогда такой не видывал. Тебе, кстати, очень идёт. Просто и со вкусом. Никогда такого не встречал, даже за границей.
– Ну, наконец-то, – обратил внимание, а я думала, и не заметишь! – слегка порозовев от удовольствия, проговорила Наталья. – Правда, нравится? Для тебя старалась!
Барыня не успела разглядеть то, что сделала с её волосами Дуняша, поэтому как бы невзначай провела рукой по волосам и обомлела. Дунька, не успевая сделать ей нормальную причёску, просто-напросто перевязала ленточкой волосы на затылке, и получился небольшой хвостик. Конечно, так в деревне никто не делал. "Хотя, если Гришке понравилось, – чего же мне быть недовольной? Молодец Дуня, надо бы её при случае похвалить." – подумала барыня. Очень уж ей хотелось понравится Григорию, и кажется – ей это удалось!
Раздался стук в дверь и на пороге появился Степан и ещё несколько человек, которые принесли приготовленные к обеду кушанья, и среди них самое главное – то, от которого аромат стоял наверное, на всю деревню. Все блюда были выставлены на огромный стол, стоявший посередине комнаты и Григорий с Натальей переместились туда.
– Ну что ж, давайте попробуем вашу картошку, – на вид просто загляденье. А запах!!!
Степан разложил жареный картофель по тарелкам, сказав при этом:
– Я бы вам, господа, посоветовал употребить картошку вместе с курицей. Кстати, – я её тоже поджарил. Очень вкусно! Приятного аппетита!
Гриша и Наталья насадили на вилки по кусочку картошки и с опаской положили в рот.
– Это же просто объедение, а не картошка! – обрадованно промолвила женщина. – Ничего вкуснее в своей жизни не пробовала! Как же раньше мы без неё жили, – ума не приложу! Слушай, Григорий, ты просто молодец, угодил так угодил! И тебе, Степан, спасибо, – хорошо приготовил! И правда, – курица хорошо идёт. С мясом, наверное, тоже будет недурно. Ладно, Степан, ступай, мы тут с Григорием Иванычем посидим, поедим, поболтаем без посторонних глаз. Ступай с Богом и скажи своей невесте, что может готовиться к свадьбе.
– Вот за это благодарствую, барыня! Век не забуду твою доброту! Ещё захотите картошки, – дайте знать, вмиг принесу добавки!
Степан удалился, оставив Григория и Наталью одних.
– Слушай, Гриша, А как картошка кончится, что будем делать? Я теперь без неё жить не смогу!
– Не переживай, найдём! В Москву поеду, – там точно есть картошка! Так что не волнуйся! Да мы её скоро сами выращивать будем, – это я тебе точно говорю!
– Ну спасибо, – успокоил! Давай наливай еще по рюмочке, выпьем за тебя! Хороший ты мужик, я тебе скажу, Григорий Иванович!
Посидели они ещё часок-другой, ведя неторопливую беседу и время от времени попивая медовуху с коньяком, закусывая жареной картошечкой, от которой они были в полном восторге и тут Наталья, после изрядно выпитого количества коньяку, кроме этого слегка возбужденная от присутствия приятного мужчины, сидевшего совсем рядом с ней, решила взять "быка за рога":
– Слушай, Григорий, а у меня к тебе предложение. Чего это мы тут взаперти сидим весь день, когда на улице такая благодать! Предлагаю взять с собой пару бутылочек, закуски, и пойти на пруд искупаться! Ты как на это смотришь?
Мужчина от неожиданности слегка оторопел, но но ненадолго. От радости предвкушения близости с Натальей Петровной сердце его учащенно забилось, но он не подал виду, что взволнован.
– С удовольствием, Наташа, только вот какой конфуз – купального костюма у меня нет. Даже не знаю, что делать-то, сбегать что-ли за ним?
– Успокойся, – некуда бежать не надо! Придумаем что-нибудь, не переживай!
Они позвали Дуняшу, которая принесла корзинку и сложила в неё всевозможные закуски и пару бутылок. Картошка, правда, вся закончилась. Гриша взял корзинку, и они, выйдя из дома, пошли по тропинке, ведущей к пруду, до которого было довольно далеко – с полчасика ходу. Григорий был интересным собеседником, много знал разных историй, которыми всегда веселил Наташу, и они не заметили, как пришли к пруду. Пруд был не очень большой и все берега были в зарослях всевозможных кустарников.
Они нашли место почти у самого берега, на совсем маленькой полянке, и, постелив покрывало, разложив съестное и алкоголь, с удовольствием уселись немного отдохнуть. Выпили по рюмочке, закусили, и дальше сидели в полной тишине, наслаждаясь покоем и красотой окружающего мира.
Было уже где-то около шести вечера, тёплого летнего вечера. Озеро – как зеркало, потому что ветра не было вовсе. Кроме пения птиц и стрекотания кузнечиков ни единого постороннего звука. Ни души вокруг, только Он и Она, и больше никого…
Женщина, медленно легла на покрывало и, глядя на Гришу, тихо проговорила:
– Ложись рядышком, – чего сидеть-то?
Она взяла его за руку, и потянула к себе, приглашая прилечь рядом. Гриша лег на покрывало и, подвинувшись поближе, повернулся на левый бок, лицом к Наталье. Она улыбнулась, глядя на мужчину, сказав при этом:
– Ну, долго я ещё буду ждать?
Вдруг она резко вскочила на ноги, протянув ему руки, и, когда он схватился за них, подняла его.
– Поможешь снять сарафан, а то я сама не справлюсь!
Гриша медленно расстегнул несколько пуговиц, и сарафан, соскользнув в круглых белых плеч Натальи, упал на покрывало. Под сарафаном у Натальи Петровны была тонкая белая рубашка.
– Мы же купаться собирались, помнишь? – проговорила Наталья, торопливо снимая с мужчины рубашку-косоворотку и штаны, после чего они крепко прижались друг другу, а губы их слились в долгий горячий поцелуй…
* * * * *
Через полчаса они лежали рядом, тяжело дыша, с закрытыми глазами, довольные и счастливые.
Женщина уже давно было одна и как раз этого ей очень и очень не хватало. А как рад был Григорий! Он совсем не предполагал, что этот вечер закончится так замечательно. И хотя женщина ему очень нравилась – если бы она сегодня сама не проявила инициативу, он долго ходил бы вокруг да около.
– Ну вот, Гришенька, и мой тебе подарок! – не открывая глаз, сказала Наталья. – Как, – понравился?
– Очень-очень понравился!
– Больше, чем жареная картошка?
– Конечно, больше, – ты ещё спрашиваешь! Только для тебя было три подарка от меня, а от тебя – только один.
– Не волнуйся, Гриша, – будет себе ещё два подарка, может и побольше! Смотря как будешь себя вести. Только потом, не сейчас! Слушай, – а может искупаться всё-таки, раз уж сюда пришли!
– Конечно, давай искупаемся!
Мужчина поднялся на ноги и, протянув Наталье руки, поднял её с покрывала. Взяв друг друга за руки, они побежали к воде, и с визгами и криками бултыхнулись в пруд, потом долго плавали и баловались, брызгаясь и радуясь при этом точь в точь как маленькие дети. Вода была такой теплой, что вылезать совершенно не хотелось.
Наконец, вдоволь наплававшись и наплескавшись, они вышли на берег, обтёрлись одним полотенцем, оделись и стали собираться в обратный путь, не забыв перед этим хлопнуть по рюмашке и перекусить. Купание и любовные утехи всегда возбуждают зверский аппетит, чего уж там говорить.
Собрав всё в корзинку, они медленно пошли обратно домой.
– Слушай, Григорий, а оставайся сегодня ночевать у меня? Что ты на это скажешь?
– Ну, я даже и не знаю, Наталья Петровна, – удобно ли это?
– А если я велю на ужин ещё картошечки нажарить, – тогда останешься?
– Конечно, останусь! Да я и без картошки остался бы, – хотя твоё предложение ещё раз вкусить этот замечательный плод мне очень понравилось!
– Ну вот и договорились.
– Слушай, – вот о чём я тебя хотела спросить. А где ты научился таким штучкам, которые сегодня со мной на берегу пруда проделывал? Я, конечно, замужем была, но мой муж ничего подобного со мной не вытворял! Признавайся, – ты случайно этим разным штукам не в Европах своих научился, у проституток тамошних?
– Да что ты, дорогая моя, – просто ходил я там по по магазинам, и в одном книжном попалась мне занятная книжонка, "Кама Сутра" называется, – вот оттуда и набрался. Книжка с картинками, между прочим! Я тебе её как-нибудь покажу, чтобы ты не сомневалась. Может, ещё что-нибудь попробуем, если захочешь.
– Ну не знаю, не знаю, – у меня после этой "Кама Сутры" до сих пор поясница болит. Хотя, конечно, интересно, зараза такая, ещё что-нибудь такое сотворить! Форменное бесстыдство, а хочется ещё раз попробовать.
За разговорами они и не заметили, как подошли к барскому дому. Увидев Степана, сидящего на лавочке, Наталья крикнула ему издали:
– Стёпка, давай на ужин ещё картошки пожарь! Теперь давай с мясом попробуем, со свининой, например! Надеюсь, вы там всю картошку не успели сожрать?
– Как можно, барыня, ни кусочка не употребили! Через часок всё будет готово!
– Барыня, барыня, подождите! – вдруг услышали они, как кто-то бежит со всех ног, пытаясь что-то сказать.
Это был Иван, – крестьянин, в свободное от работы время придумывающий разные изобретения, из-за чего почти все жители деревни считали его полным придурком, и, кстати, – совершенно напрасно.
– Ну чего тебе, Ванька, надо? Опять что-нибудь изобрёл? Прошлый раз сарай чуть было не жёг, когда вечный двигатель мастерил. А что придумал на этот раз?
– Да, каюсь, барыня, не прав был я с этим вечным двигателем! Но на сей раз моё изобретение хорошее, ей богу!
– Ну давай, рассказывай, Ванюша, какую хрень на этот раз придумал? Только чтоб пользы была какая-никакая.
– Будет польза, обещаю, барыня, будет! Так вот, смастерил я тут двухколесную телегу, которая будет ездить без лошади, – во как! Правда, везти она может пока только одного человека, ну максимум, двух. Но зато ни овса ей не надо, ни воды, сами люди толкают эту телегу, и едут на ней!
– Слышала я это уже сегодня от Дуньки, работницы моей, да не поверила, – подумала, что брехня. А смотри ж ты, выходит, – правда? Давай, Ваня, показывай свою телегу!
– А она у меня тут, рядышком, – я на ней как раз и приехал, чтобы Вам, барыня, показать!
Иван ушёл, и через несколько минут появился снова, сидя на деревянной конструкции с двумя колёсами. Седла у агрегата не было, а то место, на котором сидел Иван, он просто-напросто обмотал тряпками, чтобы не было больно заду при езде по кочкам и колдобинам. Ваня, держась за руль, что есть силы отталкивался от земли, и странная конструкция действительно ехала по дорожке, издавая скрежет и скрип.
– Вот это да! – удивлённо промолвила барыня. – Надо же, – на двух колёсах, а едет, и не падает! Чудеса да и только!
– Да это же велосипед, – я таких много в Европе видел! – удивлённо воскликнул Гриша. – Только ума не приложу, как тебе самому удалось такое придумать, Иван! Признавайся, видел где-нибудь на картинке?
– Вот те крест, барин, – сам придумал, ей-богу!
Иван даже перекрестился.
– Да ты, голубчик, просто гениальный изобретатель, – вот что я тебе скажу! Слушай, Наталья, у тебя не крестьяне, а самородки какие-то! На все руки мастера!
– Да, – что верно, то верно, –зардевшись от удовольствия, промолвила женщина. – А самое главное, – кто ими руководит, кто их вдохновляет, так сказать, на добрые дела?
– Ты, лапушка, – ты, голубушка, конечно, это целиком и полностью твоя заслуга. Какая барыня, такие и крестьяне!
– Вот то-то! Спасибо на добром слове!
– Слушай, Иван, я тебе помогу усовершенствовать твой "велосипед". В Европе на таких уже не ездят. Сначала ездили, толкаясь ногами, а потом придумали кое-что получше. Педали крутят и едут, и ногами до земли вообще не дотрагиваются! Приезжай завтра ко мне на своём "велосипеде", я тебе подскажу, что надо будет сделать. Вижу, мужик ты башковитый, поэтому помогу тебе с радостью.
– Вот спасибо, барин, век буду молиться на тебя! Всенепременно завтра препожалую! Ишь ты, – сам барин в гости зовёт, такие дела!
– А может, ещё у тебя есть какие-нибудь идеи? Расскажи, – вместе подумаем, как сделать. Твоя голова, мои капиталы, – авось, что-нибудь и получится! Расскажи, если не секрет, конечно.
– Есть, барин, есть, да не одна задумка у меня имеется! Только денег нет, – вот в чём беда. Ну вот, во-первых, есть у меня мысля выкопать барыне маленький пруд, – саженей двадцать в длину и десять в ширину. Выкопаю яму, обложу стенки камнем, и купайся, – не хочу! А главное то, что в этом прудике вода будет проточной, вот какая штука! У нас тут ключей из земли бьёт много, так вот, – в одну трубу вода будет вливаться, а в другую – выливаться! Никакой тины, никаких лягушек, а за день она ещё и будет нагреваться от солнышка! Захочет, к примеру, барыня искупнутся, а вода уже тёпленькая! Купайся на здоровье!
– Опять ты меня удивил, Ваня! И такое за границей есть, – "бассейн" называется! Кстати, эти бассейны ещё в древние времена у некоторых народов строили, а ты вот опять сам до этого додумался! Молодец! А может, ещё что придумал?
– Есть ещё, для бани сгодится, я думаю так! Придумал я маленький сарайчик соорудить, чтобы в него только один человек помещался. С дверью, – всё, как положено. А на сарайчике этом бочку поставить с водой, и труба чтобы из этой бочки вниз была направлена. Встаёт человек, а из этой трубы ему вода льется прямо на башку, – на самую макушку! Не хочет, к примеру, человек баню топить, а хочет вечерком просто прохладненькой водой обмыться, а тут у него вот такая штука в огороде стоит. Мойся, – не хочу! Только одна проблема, – надо сделать так, чтобы вода из бочки то текла, то не текла. Как-то надо сделать, чтобы её перекрывать.
– Но это мы подумаем, как сделать! В общем, жду тебя, Ваня, завтра у себя часам к трём, не опаздывай!
–Да как можно, барин, буду как штык!
Сев на свой велосипед, Иван с таким же шумом и скрипом поехал по дорожке, и через минуту скрылся за поворотом, подняв за собой столб пыли.
– Ладно, Гриня, пошли уже в дом! – не выдержала барыня, которая слегка устала от непонятных вещей, о которых говорили мужики. – Про бочку с трубой я не очень поняла, а вот идея соорудить "бассейн" мне очень понравилась! Все соседи сдохнут от зависти! Ни у кого нет, – а у меня есть! Да ты не переживай, и тебе выкопаем! Или ко мне будешь приходить плавать по вечерам! Придёшь?
– Как не прийти, дорогая моя! Да ради такого я сам готов его тебе выкопать, ей-богу!
– Не надо самому, – крестьян у меня много, – в момент выкопают! А ты будешь руководить!
Наталья и Григорий поднялись в комнату, в которой они сегодня обедали, и плюхнулись в кресла, немного устав от прогулки, купания и всего остального.
– Устала я сегодня, как собака, – закрыв глаза, проговорила Наталья. – А всё равно, – это лучший день за последние два года. Спасибо тебе, Гриша, что вернул меня к жизни, – с твоим приездом я прямо таки ожила! Снова дал мне сегодня почувствовать себя бабой. Я уже и забыла, что это такое. Где ж тебя раньше черти душили, – почему в гости не заходил?
– Честно говоря, – стеснялся я немного. Муж у тебя помер, – вроде как бы и неудобно в гости захаживать.
– Ну да ладно, – что было, то прошло. Теперь я могу надеяться на то, что мы с тобой будем видеться часто-часто?
– Ну конечно, куда я теперь от тебя! Очень уж ты мне понравилась, – чего греха таить! Слушай, – я тебе тут ещё один подарочек приготовил. Всё никак не решался тебе подарить, потому что не в таких близких отношениях мы с тобой были, чтобы такие подарки дарить, но теперь, я думаю, можно!
– С ума сойти! Да я за всю жизнь столько подарков не получала, сколько за сегодняшний день! Давай, показывай!
Гриша встал с кресла и, достав небольшой свёрток из своей холщовой сумы, подошёл к Наталье поближе.
– В общем, тут вот такое дело… Ты только не серчай, ладно? Подарок уж больно интимный, – никогда таких бабам не дарил!
– Да ладно стесняться-то, Гриша, ты меня голую видел, во все мои дырочки заглянул, – теперь-то чего стесняться! Давай, разворачивай свой свёрточек, – поглядим чего там такое, а то я сейчас того и гляди в обморок хлопнусь от нетерпения.
Григорий наконец решился и, развернув свёрток, достал оттуда две вещицы, которые женщина раньше никогда в своей жизни не видала. Одна из них была похожа на две шапочки для совсем маленьких детей, сшитых вместе, как будто это были шапочки для маленьких близнецов, а другая похожа на детские штанишки, только почему-то белого цвета.
– Это что же такое??? –обомлела от удивления Наташа. – Штанишки вроде короткие, как для ребёнка, а размер приличный, даже на меня бы они налезли!
– Ты права, дорогая моя, – это как раз для тебя! В Европе уже давным-давно такое женщины носят. Называется это "бюстгальтер", а вот эти штанишки – "панталоны". Ихние бабы их под платья надевают, а у нас ещё мало кто такое носит. Я вот обратил внимание, что у тебя под сарафаном только рубашка старомодная?
– Какой же ты наблюдательный, Гришенька! – со смехом отметила Наталья. – Угадал, я этих "панталонов" сроду не носила, да и не видела их никогда!
– Хочешь прямо сейчас примерить? Надеюсь, с размером я угадал!
Всю усталость Натальи в мгновение ока как рукой сняло. Она вскочила с кресла и быстренько скинула с себя сарафан и рубашку, представь перед Григорием в абсолютном голом виде, уже ничуть не стесняясь этого.
– Ну давай, Григорий Иваныч, одевай меня по парижской моде, а то всю жизнь без панталон ходила, и вот под сорок лет наконец сподобилась! Буду, как заграничная барышня, – в панталонах щеголять!
Гриша, зайдя Наташе за спину, надел на неё бюстгальтер, потом долго мучился, с грехом пополам справившись с застежкой, аж вспотев весь от напряжения, но через пару минут всё-таки застегнул её. Это было самое сложное. Натянуть панталоны было куда проще, – тут главное было не перепутать, где у них перёд, а где зад. Наконец, и с этим делом было покончено. Наталья предстала перед мужчиной в необыкновенно соблазнительном виде и, глядя на неё, он еле сдержался, чтобы тут же не снять всё это обратно, с таким трудом одетое на красивое тело женщины.
– Ты просто – французская королева, ей-богу! – глядя на Наталью, восхищённо промолвил Гриша. – Слава Богу, – с размером вроде угадал!
Наташа, зардевшись от удовольствия, подошла к зеркалу и радостно завизжала, не в силах скрыть восхищение от себя же самой. А Григорию, никогда до этого не видавшему женщин в таких соблазнительных нарядах, вдруг пришло в голову, что Наталья в этом белье выглядит намного соблазнительнее и желаннее, чем совершенно голая. А Наташа тем временем крутилась перед зеркалом и так, и эдак, то и дело издавая при этом радостные возгласы восхищения своей красотой.
– Слушай, а я – баба ещё ничего, особенно в этих панталонах! Ты как считаешь?
– Конечно, дорогая, только я хотел бы немного поправить себя – ты не французская королева, ты – первая уральская красавица! Вот ты кто!
– Конечно, королевой мне больше понравилось, но и быть первой среди всех красавиц Урала – тоже ничего! Мне нравится! Слушай, а у меня же есть Маруся, которая шьет разную там одежду, – а если ей показать эти вещи, как ты думаешь, сумеет она такие же шить? А то вдруг я растолстею, например, – что тогда делать? А давай ей покажем, если ты не против, конечно!
– Давай покажем, только не сегодня, хорошо? А то она по всей деревне растрезвонит, а это ни к чему. Пусть пока это будет наш маленький секрет!
– Ты прав, милый мой, как-нибудь потом! Ладно, пора одеваться, а то скоро ужин принесут. Картошка со свининой, – не забыл?
Наташа, ещё немного покрутившись перед зеркалом, наконец-то надела на себя рубаху и сарафан и, подойдя к сидящему в кресле Грише, уселась ему на колени, обняв за шею, как-то сразу немного погрустнев.
– Слушай, – я вот никак не пойму, – за что мне такое счастье? А может, – это сон? Два года после смерти мужа я вроде жила и не жила, а тут вдруг откуда не возьмись появился ты, и как будто тучи развеялись и появилось солнышко, и осветило мою тоскливую серую жизнь яркими красками. Я боюсь, что завтра проснусь, и не будет рядом тебя, твоих подарков, сегодняшнего нашего купания, – ничего не будет, а будет снова это пустое беспросветное существование. Обещай мне, что ничто это не исчезнет! Конечно, я говорю не про картошку и панталоны, а про тебя, и про то, что ты подарил мне вместе со своим появлением в моей жизни, – счастье, радость и хорошее настроение. Я была как мертвая царевна, лежащая в гробу, а ты подошёл, поцеловал меня, – и я ожила! Обещай мне, пожалуйста!
– Я обещаю, что я никогда никуда не исчезну, и у тебя будет ещё много-много счастливых дней, а этот день мы будем считать самым первым. Мы отметим его в календаре, и будем каждый год отмечать как наш с тобой праздник! Мы будем называть его "начало счастливой жизни"!
– Очень хорошее название! Слушай, а может, – ну её эту картошку со свининой, – пойдём-ка лучше в кроватку! Я уже соскучилась, – сил нет терпеть! Снимешь с меня мои обновки, а то как-то тяжело с непривычки в них долго ходить! Попа вспотела, кажись, да и всё остальное тоже!
– Как говорили мудрецы в древности – "красота требует жертв"!
– Я, конечно, готова терпеть ради красоты, но вспотевшие сиськи – это уже слишком! Ладно, извини, Гриша, я шучу конечно! Я готова в твоих подарках целый день ходить и даже спать всю ночь! Только нужно их немного усовершенствовать и проделать несколько дырочек. А то вдруг меня неожиданно приспичит, – пока я сниму эти панталоны, уже вся описаюсь.
– Ничего, будешь одевать свои обновки только по торжественным случаям!
Тут раздался стук в дверь.
– Разрешите войти, барыня! – дверь открылась, и на пороге появился Степан, который нес на широком подносе большую фарфоровую посудину, от которой необычайно быстро по всей огромной комнате распространился необыкновенный, ни с чем несравнимый аромат.
– А вот и картошечка поспела, уважаемые господа! Я тут решил укропчику и зелёного лучку добавить для аромату – по-моему, получилось неплохо!
– Пахнет отменно, – сейчас попробуем, каково твоё кушанье на вкус! Давай накладывай, Стёпушка, не мешкай, а то я сейчас сдохну от этого запаха, так он мне нравится!
Степан разложил картошку по тарелкам, и с торжественным видом произнес:
– Итак, господа, извольте отведать новое кушанье, которое еще никто и никогда не пробовал в деревне Кукуево и её окрестностях – картошку со свининой, с укропом, зеленым луком, перцем и томатом! Приятного Вам аппетита!
* * * * *
Сидя за столом, попивая коньячок и медовуху, Наталья и Григорий не заметили, как постепенно наступил вечер. Кое-как поднявшись из-за стола, они не торопясь вышли на балкон. Солнце спряталось за верхушки деревьев и дневная жара стала постепенно спадать, уступая место вечерний прохладе.
Они стояли, опираясь локтями на перила и слегка прижимаясь друг к другу, и сердца их пели от нежности и любви. Впереди их ждали годы счастья, тихая спокойная жизнь в этом замечательном месте, о котором мало кто в огромной империи имел представление – деревне Кукуево. Они прожили в этих краях добрую половину жизни, и ни за какие коврижки не поменяли бы эти места ни на какие Европы, ни даже на саму Москву! Им хорошо здесь. Хорошо и спокойно. Наташе и Григорию очень повезло – им не доведется испытать ужасов первой мировой, грядущих революций, а впоследствии голода, раскулачивания, красного террора и крушения российской империи – всего того, что готовит жителям России грядущий кровавый двадцатый век. До этих времён ещё очень далеко. Целая жизнь…
И таких дней, как этот, у них будет ещё очень и очень много…
9 июня 2019 года
При подготовке обложки издания использована художественная работа автора.
.