Любовный эксперимент

Глава 1

Наоми Грант знала, что у каждого достойного супергероя есть тайная личность. Альтер эго, которое олицетворяет его человечность и поддерживает связь с «реальным миром», как правило, в силу своей неприметности. Брюс Уэйн – не в счет.

Наоми могла бы поставить себя в один ряд с супергероями, хотя ее настоящее имя давно покрылось толстым слоем пыли, ведь его давно никто не произносил. Ханна Штурм, улыбчивая девушка с доверчивым взглядом, не появлялась на публике уже более десяти лет. Да и зачем? Той, кого жаждал видеть народ, была Наоми Грант.

Музыканты приглашали ее на вечеринки, а папарацци следовали по пятам, даже когда она заходила в аптеку. Блестящая зажигательная красотка, которую в поиске острых ощущений пытались трахнуть технические магнаты.

Только вот Наоми Грант не была супергероем.

Она была порнозвездой. Точнее, бывшей порнозвездой, которая переквалифицировалась в совладелицу инклюзивной компании в сфере полового просвещения. Попробуйте-ка уместить все это на визитной карточке!

А ее суперспособности, по крайней мере самые востребованные, относились к интимной сфере.

Но от всех ее талантов не было особого толку здесь, в Лос-Анджелесском конференц-центре, на национальной педагогической конференции, где собрались измотанные, недооцененные люди с низкооплачиваемой работой, но зато в удобной обуви.

Этим утром, стоя у ресепшена и склонившись над пустым бейджем, она ощутила желание вписать имя Ханна. Порыв был настолько сильным, что ей пришлось отдернуть руку, чтобы не поддаться безрассудному, давно дремлющему инстинкту и воссоздать личность, которая больше ей не принадлежала. Было бы неплохо на пару часов сохранить анонимность. Ханна умела смешиваться с толпой, в то время как Наоми была рождена или, скорее, создана, чтобы из нее выделяться.

С тех пор как в прошлом году ей исполнилось тридцать, Наоми провела много дней, размышляя о сущности своей личности, все больше убеждаясь в том, что грань, разделяющая Наоми Грант и Ханну Штурм, не истончилась. Временами течение, которое несло девушку к прошлому, превращалось в подводное и грозилось поставить ее на колени.

Не помогало и то, что ее лучшие друзья и бизнес-партнеры – окружение, в котором она проводила большую часть времени, – были обычными людьми, состоящими в крепких отношениях, имеющими собственные дома.

Конечно, Клара с Джошем трахались гораздо чаще, чем средняя пара их возраста, но это не помешало им прислать ей слащавую рождественскую открытку. На календаре уже был март, а та все еще висела у нее на холодильнике. Доставая вчера сливки для кофе, Наоми поймала себя на том, что улыбается, глядя на открытку. Вот же отстой!

Ханна была бы более предусмотрительной и не стала бы появляться на восьмичасовой педагогической конференции в брюках из искусственной кожи и лифчике, который перетягивал ее подобно индейке на День благодарения. Однако Наоми была здесь не единственной, кто чувствовал себя не в своей тарелке. Руководитель семинара обливался потом, стоя за кафедрой лекционного зала.

– Спасибо всем, что пришли. – По залу пронесся пронзительный звук помех, когда он слишком близко наклонился к микрофону.

Наоми поморщилась.

– Давайте начнем наш сегодняшний семинар по инклюзивному планированию работы с нескольких кратких выступлений. Я хотел бы получить представление о том, где и каким образом вы проводите обучение, чтобы суметь адаптировать свои методы к вашим прецедентам коллективного потребления. Что ж, начнем?!

Все медленно и с явным неудовольствием поднялись на ноги, от публики так и веяло апатией. Участие в этой конференции, посвященной будущему сферы преподавания, показалась Наоми хорошей идеей в прошлом месяце, когда она получила очередной отказ в должности помощника профессора в местном общественном колледже. Она решила, что выход в люди даст ей возможность наладить связи в более солидных общественных кругах, а также предоставит ей шанс научиться новым методам работы с «Бесстыжими» – интернет-платформой с возможностью подписки, которой она управляла. Конечно, трудно поверить, что отметка о посещении конференции в ее резюме убедит представителей высших учебных заведений отнестись серьезно к ее достижениям в области анализа человеческой сексуальности и динамики развития отношений, но идеи получше у нее пока не было.

Сосед Наоми слева, мужчина средних лет, представился профессором средневековой литературы из Грин-Бей. Это точно была не привычная для нее тусовка. Наоми казалось, что коллег-преподавателей не впечатлит ее специализация в привычном им свете, в отличие от большинства безобидных сфер. Она приготовилась к неизбежному шквалу косых взглядов и смешков, но ее тело напряглось, будто она готовилась биться за свою жизнь. Разве она не сталкивалась с компаниями и похуже этой?

В бытность свою официанткой она даже окатила из шланга сборище пьяных парней на набережной в Венис.

Слушатели семинара представлялись один за другим: классические дисциплины, коммуникация, молекулярная биология. Наоми прижала язык ко внутренней стороне нижних зубов – старая привычка, оставшаяся после пирсинга, – при соприкосновении нержавеющей стали с зубной эмалью возникал противный звук, отпугивавший незнакомцев.

Ей нравилось притворяться, что она находит обычных людей скучными – с их просмотром ситкомов, ипотечными платежами и чувством стыда за то, что их заводит. Но на самом деле ей было лучше других известно, как быстро такие люди могут ожесточиться, особенно в таких многочисленных группах, как эта. Наоми смахнула волосы с влажной шеи, усмиряя стресс, пока реакция на него не проявилась во всей красе.

Она заплатила за участие в конференции немалые деньги, и у нее столько же прав находиться в этой пропитанной потом аудитории, как и у любого другого человека.

С тех пор как в прошлом году Наоми получила степень магистра социальной психологии, она начала скучать по лекционным залам. Не просто по физической среде, но и по их энергетике, обмену знаниями. Ей нравилось проверять разные гипотезы, и это имело смысл, учитывая, что вся ее сознательная жизнь была построена на принципе: доказывать другим людям их неправоту.

Наконец каждая пара инквизиторских глаз в аудитории обратилась на нее. Горло сдавило. Наоми пожалела, что не купила по пути газировку. Что-нибудь прохладное и настолько шипучее, чтобы пузырьки ударили ей в нос. Она знала, что газировка – это ночной кошмар диетолога, но подобные напитки были лишь одним из запретных удовольствий, которые она позволяла себе в таких редких случаях. Когда Наоми затягивалась сигаретой, то словно бы на мгновение оказывалась в нуарном фильме, прежде чем вспоминала, что с каждым вдохом отнимает у себя годы жизни. Было нечто особенное во флирте – совсем мимолетном – с собственной погибелью, взывающем ко тьме внутри нее.

– Всем привет. – Сценический голос Наоми прозвучал неожиданно хрипло и соблазнительно. Она откашлялась. Этих людей точно не впечатлить образом Джессики Рэббит. – Меня зовут Наоми Грант, и я секс-педагог.

Несколько слушателей ощетинились при слове «секс». А глаза одной женщины округлились, как два раскрытых зонта. Как же все предсказуемо и прозаично.

Знакомое чувство удовольствия, вызванное всеобщим шоком, нахлынуло на нее, и Наоми вздернула бедро.

– Я руковожу веб-сайтом «Бесстыжие», который ориентирован на продвижение здоровой и удовлетворяющей эмоционально-физической близости посредством обучающих видео, а также тематических статей и интерактивных пособий.

Профессор из Грин-Бей закашлялся так сильно, что у него на лбу выступила гневная вена.

– Наша онлайн-платформа содержит как образовательный, так и развлекательный контент, при этом у нас есть база с ежемесячной подпиской примерно в пять миллионов пользователей по всему миру. – Наоми произнесла заученную речь со всей бравадой, на которую только была способна перед стеной из множества нахмуренных лиц. – И я надеюсь включить в наши методы обучения и «тет-а-тет».

Ведущий конференции кивнул, прикладывая героические усилия, чтобы выглядеть невозмутимо.

– Добились ли вы успеха в этом начинании?

Наоми ответила ему печальной улыбкой.

– Нет, – она прочла его имя на бейдже, – Говард. – Бедный парнишка. Когда он проснулся этим утром, он и представить себе не мог, что угодит на минное поле ее уязвленной гордости. – Я связывалась с несколькими колледжами и общественными организациями, даже прошла заключительные собеседования на парочку должностей, но, как оказалось, есть люди, – Наоми окинула помещение многозначительным взглядом, – которые противятся тому, чтобы прославленный работник секс-индустрии стал одним из преподавателей их факультета.

Низкий гул голосов разнесся по залу, стоило слушателям осознать смысл сказанного. Предыдущие участники просто называли свои имена и область специализации, но Наоми не удовлетворилась смесью скептицизма и замешательства, вызванной ее презентацией. Нелепое желание заставить этих незнакомцев понять дело ее жизни побудило Наоми продолжить речь, хоть она и понимала, что они отмахнутся от ее знаний, как и все остальные.

– Думаю, вы согласитесь со мной, что академической средой правят помпезность и привилегии. И это полный абсурд.

– Э-э-э… – какой-то мужчина поднял руку. явно желая возразить.

Наоми проигнорировала его.

– Я получила ученую степень в Калифорнийском университете. Мой портал ежегодно собирает более миллиарда единиц статистических данных о динамике межличностных отношений и секса, и я обладаю уникальным жизненным опытом, основанным на всестороннем исследовании интимной жизни не просто как взрослого члена общества, но и как публичной личности. Казалось бы, этого должно быть достаточно, чтобы дать мне право обучать людей грамотному установлению интимных связей, но, как показывает практика, – Наоми развела руками, – это не так.

Уже на этом этапе большинство людей отказывалось ее слушать, поэтому стремление завоевать признание в этом душном зале превратилось для нее в некий вызов. Наоми нуждалась в одобрении какого-нибудь авторитетного работодателя. К тому же она уже создала «Бесстыжих» с нуля, и пусть стартап себя уже оправдывал, он также сильно выматывал ее.

– Не кажется ли вам, Говард, что мир станет лучше, если мы начнем вести открытый диалог, который позволит людям без стеснения отстаивать себя в отношениях?

– Пожалуй… – Говард начал краснеть.

– Вы когда-нибудь спрашивали себя, почему люди так сильно боятся темы секса?

В попытке побороть щемящее чувство разочарования Наоми подмигнула женщине, которая таращилась на нее с откровенным ужасом. После стольких красивых речей она наконец врезалась в препятствие, которое не могла преодолеть.

– А я спрашиваю. Постоянно. У меня есть несколько теорий на этот счет. И, возможно, они помогут людям. Но никто не хочет их слышать.

Наоми искренне верила, что половое просвещение и лекции об отношениях обязаны быть включены в программу общедоступного современного образования. Если она сможет охватить более широкую аудиторию, ее опыт и теории могут оказать на социум огромное влияние. Как бы Наоми ни импонировала бунтарям, она считала, что ресурсы для установления здоровых интимных отношений они не должны контролировать.

– И нет, я не питаю иллюзий насчет происходящего. – Наоми драматично выдохнула. – Можете счесть меня наивной, но я думала, что к тому времени, когда перестану сниматься в фильмах для взрослых, мир станет более открытым. Я ошиблась. И знаете, почему? – она указала пальцем на взволнованную публику.

– Потому что, если кто-то и позволил бы мне преподавать, то им пришлось бы иметь дело с токсичной средой и токсичными людьми, которых они продолжают поддерживать. Неловко, да? Вот так неловкость!

– Мисс Грант, – Говард попытался вмешаться, – может, нам уже стоит перейти к следующему?..

– Вы никогда не злитесь, Говард? – Она поднялась на сцену и оперлась обеими руками о кафедру. – Статистика удручает. Наше общество столкнулось с проблемой романтических взаимоотношений, не говоря уже о дефиците оргазма. Чем раньше мы перестанем притворяться, что цифровой век не поменял нашу модель общения, тем больше шансов, что нынешнее поколение не вымрет от одиночества и сексуальной неудовлетворенности.

– Точно, – руководитель поправил воротник и повысил голос в попытке вернуть контроль над аудиторией. – Кто-нибудь еще желает сюда подняться?

Наоми вздохнула и вернулась в зал, не позволяя себе бурно реагировать на растущее напряжение вокруг. Ее датчик стыда давным-давно разрядился. Она сделала карьеру, будучи изгоем, и сплела свою броню из личного опыта. Было довольно просто абстрагироваться от остальных выступлений. По крайней мере, до момента, пока очередь не дошла до мужчины, который был слишком горячим для преподавателя.

Он выглядел как манекенщик Кельвин Кляйн, и Наоми могла заявить это как женщина, которая переспала с изрядным количеством представителей этой профессии. Его борода отбрасывала забавную тень, в которой вполне можно было спрятаться от летней жары.

– Всем привет! Меня зовут Итан Коэн, – сказал манекенщик, – и раньше я преподавал физику в средней школе.

Наоми тут же захотелось узнать, почему прервалась его карьера учителя. Может, он кого-то заменял? Скулы мужчины заслуживали по меньшей мере ста тысяч подписчиков в Инстаграм. Пока он говорил, Наоми разглядывала его профиль. При более пристальном рассмотрении он оказался слишком низким и худощавым для подиума. Будь Наоми на каблуках, у нее было бы преимущество. Точеные черты отвлекали от более тщательного исследования внешности. А то, как он держался… Ноги парня были расставлены достаточно широко, чтобы… Черт! В этих брюках цвета хаки совсем ничего не разобрать!

И все же Наоми улыбнулась: цель обнаружена. Он был идеальным кандидатом, чтобы отвлечь ее от профессиональных забот.

Давненько ей не хотелось накинуться на кого-нибудь так, как хотелось вцепиться в тело этого парня. Она любила свою работу, но регулярное ведение бизнеса равнялось восьмидесяти рабочим часам в неделю. Сочетание стресса и истощения было сущим адом для ее либидо. Ирония заключалась в том, что изучение сексуального удовлетворения было делом всей ее жизни, но при этом несколько последних месяцев были начисто лишены секса. Наоми усмехнулась. Если, конечно, не считать одиночные сеансы. С ними она по-прежнему справлялась на отлично.

Вспомнить бы, какое нижнее белье она надела этим утром. Знай Наоми, что грядущий день преподнесет ей такие приятные возможности, то ее выбор пал бы на что-то более сногсшибательное. Знакомство закончилось, и Говард жестом позволил всем вернуться на свои места. Пока щелчки множества пишущих ручек погружали ее в оцепенение, Наоми стала прикидывать тактику. Обычно если она хотела затащить кого-то в постель, то просто снимала майку, чтобы сэкономить время. Но хватило одного беглого взгляда, чтобы понять, что в подобном окружении такой план не сработает. Ну что ж, придется импровизировать.

Но, как оказалось, в этом не было необходимости. Пока она укладывала вещи в сумку после лекции, возле ее стола остановилась та самая пара брюк цвета хаки.

– Прошу прощения. Простите за беспокойство, но я хотел бы сделать вам предложение.

Наоми медленно подняла взгляд. Помимо брюк и кожаного ремня на нем была идеально выглаженная белая рубашка, расстегнутая у воротника, но не настолько глубоко, чтобы рассмотреть россыпь волос на груди. И вновь ее взгляд задержался на его линии подбородка. Вблизи мужчина оказался еще привлекательней. Ей не терпелось ощутить трение этой бороды у себя между ног.

– Разумеется, – пропела Наоми, слегка мурлыкнув на «р». – Удивите меня.

Стоило ему улыбнуться, как все мышцы лица пришли в движение. Черт, да этот парень – ходячая катастрофа! Она не прогадала, придя сюда как Наоми. У Ханны Штурм не было бы ни шанса.

Ханне пришлось бы выделиться, чтобы привлечь его внимание: например, якобы случайно уронить ручку и сделать так, чтобы он нагнулся и увидел ее длинные ноги. Но Наоми-то знала, что такие приемы – для новичков. Ключ к успешному соблазнению в том, чтобы внушить другому, что это он запал на тебя.

– Вы упомянули, что не можете найти организацию, которая наняла бы вас преподавать.

Ну, по крайней мере, теперь она знала, что хоть один человек на этой конференции выслушал ее пылкую тираду.

Наоми кивнула.

– Вы еще заинтересованы в чтении лекций перед живой аудиторией? – Судя по тону голоса, он относился к этому вопросу с изрядной долей участия. Наоми оценила это. К тридцати годам она прониклась к серьезным людям уважением.

– Заинтересована. – Ее рука замерла на том месте, где ранее лениво скользила по ключице в непринужденном приглашающем жесте.

– В таком случае я хотел бы предложить вам должность на рассмотрение.

Вот теперь они разговаривали. К счастью, она умела прощать медленное начало.

– Только одну? – усмехнулась Наоми.

Он моргнул, заметив перемену в ее тоне, но никаких иных признаков осознания возможности, за которую другие убили бы. Этот парень был либо невосприимчив к намекам, либо слишком для них серьезен.

– Не будете ли вы заинтересованы в проведении семинаров о современном подходе к устройству интимной жизни для моей синагоги?

Что это было? Что он сказал? Она что, так долго была вне игры, что уже не может отличить флирт от… этого? По рукам пробежали мурашки, но теперь вовсе не от возбуждения. Наоми уже давно не думала о синагогах.

Когда она заговорила снова, ее тщательно выстроенные крепостные стены уже были на месте.

– Не могу себе представить, чтобы члены религиозной организации оказали мне более радушный прием, чем представители сферы высшего образования, но все равно спасибо. – Она направилась к выходу из зала, заставляя его плестись за ней по пятам.

– Могу вас заверить, что вам будут очень рады в Бет Элохим.

– С чего бы это? – бросила она через плечо.

Итан умудрился обогнать ее и, оказавшись перед Наоми, засунул руки в карманы и слабо улыбнулся:

– Ну, для начала: я – раввин.

– Что-что? – Она остановилась и посмотрела на него во все глаза. – Кто вы, говорите?

– Раввин. – Он наклонил голову, словно пытаясь понять, знает ли она само значение слова или просто удивлена, что он назвал так себя. – Я – религиозный лидер синагоги.

Она отмахнулась от излишних подробностей.

– А вы для этого не слишком…

– Молодой? – Он опустил подбородок, как будто ему часто приходилось слышать подобное.

– Сексуальный.

Он засмеялся. Поначалу смех прозвучал натянуто, но потом стал более расслабленным.

– Нет правил, диктующих надлежащий уровень привлекательности религиозного лидера. По крайней мере, в реформистском иудаизме.

Что ж, он хотя бы не скромничал.

– Невероятно. – Подумать только! А у нее уже было столько шаловливых планов на него.

– Это отказ?

Наоми улыбнулась ему, не размыкая губ, и продолжила идти. Достала расписание конференции и проверила его.

– Да, приятель, это отказ.

– Можно узнать, почему вы не хотите рассмотреть эту должность? – Он прибавил немного ходу, чтобы поспеть за ее широкими шагами. – Мне как-то говорили, что у меня талант к убеждению.

Она тихонько фыркнула. Оно и видно.

– Я удивлена, что вы спрашиваете.

– Вы – атеистка? Пусть курс и будет связан с синагогой, вы как преподаватель не обязаны соблюдать все правила. – Итан так старался переубедить ее, что начал путаться в словах. – Мы проводим множество разных светских мероприятий. Например, курсы по вязанию и аквааэробике в Еврейском общинном центре.

Глаза Наоми сузились, и она резко остановилась. Она чуяла любой подвох хоть за милю.

– Мне не нравится, когда меня используют в любого рода рекламных трюках.

Если ее имя и попадало в заголовки, то эти заголовки диктовала она сама.

Итан ошарашенно замер на месте, отчего в душном коридоре начала скапливаться шумная толпа.

– Все совсем не так. Я бы никогда не…

– И не желаю быть объектом благотворительности. – Наоми не была заинтересована в «реабилитации имиджа». Она не желала возвращаться к прошлой жизни, снявшись в каком-нибудь социальном ролике, зазывающем в религиозную общину. Спасение – последнее, в чем она нуждалась.

– Наоми… э-э-э… мисс Грант, вы только сделаете мне одолжение. Если кто и является в этой ситуации объектом благотворительности, так это я. Я со своей полупустой синагогой. Серьезно, посещаемость настолько низкая, что едва ли заполняются первые десять рядов.

– Поверьте, я не являюсь ответом на ваши молитвы. – Он определенно не понимал, кем она была и чем занималась. – Посмотрите на меня внимательно – и вы поймете, что я имею в виду. – Наоми не жалела ни об одном своем поступке, но и не питала иллюзий насчет их последствий.

– При всем уважении, мне известно, кто вы, – сказал Итан, и надо отдать ему должное, даже не усмехнулся. – Моя сестра одной из первых подписалась на вашу платформу. – Произнеся это, он опустил взгляд, но лишь на мгновение. – Она большая поклонница вашей работы по формированию инклюзивного онлайн-сообщества и дошла до того, что отправила мне ваш профайл на «Форбс».

Ну наконец-то он покраснел! Щеки Итана покрылись маковым румянцем.

– Кажется, в той статье они еще назвали вас «Альфред Кинси на шпильках».

Наоми поморщилась.

– Уверена, они хотели как лучше.

– Я считаю вас очень впечатляющей личностью, – произнес он восхитительно глубоким голосом.

– Но вы ведь не подписаны на «Бесстыжих», не так ли?

Может, реформистский иудаизм и считается религией относительно свободных нравов, но не настолько. По крайней мере, когда она последний раз интересовалась, все было именно так.

– Нет. То есть пока нет. Если это для вас важно, то я займусь этим.

Сердце Наоми заколотилось, и ей снова пришлось напомнить себе, что он был для нее персоной нон-грата. Ей уже давно ничего не предлагали без сексуального подтекста.

– Мисс Грант, – он открыл перед ней дверь, когда они дошли до конца коридора, – я предлагаю вам вести семинары в лекционном зале, поскольку верю в ваши преподавательские способности. Я пытаюсь реформировать свою общину, привлечь более молодых людей и показать им, что иудаизм и их образ жизни могут дополнять, а не противоречить друг другу. Если у меня не получится сделать иудаизм востребованным, если его практика не может отражать реалии интимной жизни в современном мире, то оставшиеся члены общины избавятся от меня быстрее, чем я успею показать им, на что способен.

Наоми поразилась тому, что в коридоре, полном невольных слушателей, никто не остановился, чтобы поаплодировать его маленькой пылкой речи. Пора было убираться отсюда, пока она не натворила глупостей.

– Я – не тот человек, которого вы ищете. Было приятно пообщаться. – Это было почти правдой. – Удачи в спасении вашей синагоги.

– Подождите. Это займет всего секунду. Обещаю перестать донимать вас после этого. – Он даже не представлял, как мог бы ее донимать. – Может, у вас есть на примете кто-то другой? Тот, кто мог бы рассмотреть данное предложение?

Наоми замедлила шаг.

– Вы женаты?

Вопрос приземлился между ними подобно огромному пианино.

– Э-э-э… нет.

– Помолвлены или состоите в романтических отношениях?

– Нет, – для пущего эффекта он покачал головой.

– Тогда мне нечего вам предложить.

– Kol hat’chalot kashot, – пробурчал себе под нос Итан.

– Что-что?

– Простите, – сказал он, одаривая ее улыбкой. – Это старая еврейская пословица. Переводится: лиха беда – начало. Должен признаться, я потерял нить разговора. Вы все еще отказываетесь от моего предложения?

– Моя нога не переступала порога синагоги со дня моей бат-мицвы, – призналась Наоми, что сложно было назвать ответом, но тут Итан подался вперед, она уловила пряный аромат бальзама после бритья и уже не помнила, куда вообще собиралась идти.

– Ох! – Дыхание Итана сбилось, зрачки расшились. – Так вы – еврейка?

– Я бы так не сказала. – Всего пару минут назад ей казалось, что их диалог пойдет по совершенно иному сценарию.

– Точно. Простите. Я не хочу докучать вам. Если передумаете, то меня можно найти в Бет Элохим почти каждый день. Это в Пасадине. – С этими словами он протянул ей свою визитку.

Наоми открыла дверь в другой зал, но не вошла. Вместо этого она подняла руку, чтобы прервать его.

– Вы точно раввин?

Он улыбнулся ей напоследок, вероятно испытывая облегчение оттого, что ответ на этот вопрос ему точно известен.

– Точнее некуда.

– Вот так подфартило, – пробурчала Наоми себе под нос, смяв визитку в кулаке и уходя из его жизни навсегда.

Глава 2

Так уж сложилось, что в распоряжении Наоми Грант, известной бунтарки, оказался угловой кабинет, в котором она работала с девяти утра до пяти вечера. За два года своего существования платформа «Бесстыжие», которая задумывалась как провокация, призванная раскачать болотце сексуального просвещения и сделать его более демократичным, сейчас имела изрядное количество платежеспособных подписчиков, чтобы команда проекта могла позволить себе не только студию в Бербанке, но и официальную штаб-квартиру в Западном Голливуде. И, несмотря на отчаянные попытки Наоми не поддаваться рутине, теперь ее почти всегда можно было найти в определенном месте.

Более того, ее обязанности в компании несколько изменились, и теперь она не снимала с себя одежду, а контролировала работу поставщиков и занималась организацией собраний. Ей пришлось избавиться от изрядной части продуманного гардероба обольстительницы в пользу более удобной деловой одежды. Единственным утешением Наоми было то, что большинство ее блейзеров было украшено шипами на плечах. Так что в ее смену никто не позволял себе лишнего.

Спустя пару дней после педагогической конференции Клара, партнерша Наоми и – неожиданно – лучшая подруга, зашла к ней в кабинет, держа в руках крошечный кусочек выпечки.

– Банановый хлеб, – проинформировала она Наоми таким тоном, словно пыталась скормить таблетку рычащему бульдогу. – Твой любимый.

– Хм. – Наоми неслучайно поместила Клару в кабинете напротив, когда одобряла план офисного помещения.

Без преувеличения, если бы Наоми могла вырезать из себя завоеванную Кларой привязанность, скажем, ножом для стейка, то она так и поступила бы.

– Ой, да брось! – приуныла Клара. – Не надо хмыкать, будто ты ненавидишь подарки. Так уж случилось, что у меня оказались лишние бананы. – Клара нагнулась к барной тележке, приобретенной Наоми в память о веселых временах, и выдвинула ящик, демонстрируя столовые приборы и чайные принадлежности, которые Наоми видела впервые.

– Ты спрятала все это в моем кабинете, пока меня не было? – Наоми не представляла себя в долговременных отношениях любого характера. Мысль о том, что кто-то знает о ней так много, ужасала. А подобное вторжение в личное пространство и вовсе было за гранью дозволенного.

– Расслабься, – Клара проигнорировала негодование подруги. – Мы проводим здесь так много времени, что, поразмыслив, я решила: иногда можно и перекусить вместе. А пластиковые приборы наносят вред окружающей среде.

Никто, кроме Наоми, даже не подозревал, насколько хитрой может быть Клара. Даже ее жених не до конца понимал, как много планов и стратегий кроется за этими большими глазами. В этом и была причина, почему они так хорошо сработались. Люди думали, что Наоми станет плести интриги и пускать в ход соблазнение, чтобы добиться своего. На деле же она просто пускала пыль в глаза и, когда в дело вступала Клара, обезоруживала их при помощи убийственной комбинации хороших манер и рьяного энтузиазма. Оказывается, качества «фанатичный, вежливый и грамотный» – весьма полезны для совладельца компании.

– Такое ощущение, что ты вот-вот попросишь меня пожертвовать почкой. – Тем не менее Наоми приняла угощение.

Клара издала сдавленный смешок, от которого стало только тревожней.

– Поверь, он не так уж и плох.

Банановый хлеб буквально растаял у Наоми во рту, вызывая еще больше подозрений. Либо Клара значительно превзошла саму себя, либо, что вероятнее всего, купила готовую выпечку и принесла в офис в контейнере.

– Ладно, не буду тянуть кота за хвост. – Тяжесть предстоящей просьбы повисла в воздухе. Клара закрыла глаза и быстро проговорила: – Ты станешь моей подружкой невесты?

Наоми перестала жевать. Кусочек ореха застрял в коренном зубе.

Она знала, что свадьба неизбежна после того, как Джош – жених Клары – сделал ей осенью предложение. Просто она никогда не задумывалась, насколько масштабными будут последствия этого события. «Бесстыжие» отнимали у них много времени и сил, да и Джош проходил экспертом в новом раунде судебных дел о защите прав работников секс-индустрии.

И все же Наоми должна была и предвидела бы это, если бы не отстранилась от всех так сильно.

Ее молчание словно подпитывало настойчивость Клары.

– Я знаю, что прошу о многом, и если ты предпочтешь отказаться, то я могу попросить свою двоюродную сестру. Просто никто на свете не знает меня так, как знаешь ты. Ты понимаешь, какой ужасный бардак творится в моей голове, и все равно доверяешь руководить бизнесом наравне с собой. Ты – самый компетентный специалист, которого я знаю, и всегда угощаешь меня пиццей после звонков моей матери. – Клара откашлялась. – Кроме того, ты знаешь Джоша с более интимной стороны.

Наоми задалась вопросом, скольким женщинам до нее предлагали стать подружкой невесты на свадьбе мужчины, с которым они раньше трахались, да еще и на камеру. Она вздохнула.

– Тебе необязательно надевать платье, – горячо заверила ее Клара, будто это было главным камнем преткновения. – Можешь надеть один из своих костюмов, в которых выглядишь так, словно собираешься всех убить, а теплой кровью врагов подкрасить губы.

Было уже бесполезно пытаться скрыть усмешку.

– Я как раз собиралась выбрать новый оттенок помады.

Если отбросить шутки, то свадьба – это семейное торжество, где произносят тосты и танцуют, взявшись за руки. Молодожены разрезают торт и улыбаются по несколько часов кряду, чтобы хорошо получиться на фото. Эти мальчишники, девичники и репетиции торжества… Все они означали одно: бесплатный бар, полный мужчин, возомнивших себе, что знают Наоми только потому, что пару раз передернули на видео с ней. Она чувствовала, как обязательства сжимаются вокруг нее подобно лассо, которое вот-вот затянется на шее.

– Пожалуйста, просто скажи, что подумаешь. – Клара откинула с глаз темную прядь. В январе она подстригла челку, – хотя Наоми неоднократно предупреждала ее о последствиях, – и сейчас волосы наконец-то начали отрастать.

Наоми скрестила руки на груди.

– Тут нечего и думать.

Лицо Клары вытянулось от разочарования.

– Конечно, я буду твоей подружкой невесты. – Как будто она вообще сомневалась.

– Ты серьезно? – Клара ошеломленно вцепилась в нитку жемчуга на шее.

– Нет, это одна из моих многочисленных веселых шуток, – сухо произнесла Наоми.

– Ах! Спасибо! Спасибо тебе! – Клара вскочила со своего кресла и бросилась на Наоми с объятьями.

Наоми никогда не думала, что однажды сможет стать подружкой невесты. У нее было много друзей и любовников как в прошлом, так и в настоящем, но она всегда держала людей на расстоянии. И тот факт, что она была кому-то дорога настолько, что этот человек пригласил ее стоять рядом с ним в один из важнейших дней своей жизни, был неожиданно приятен.

– Ура! – крикнула Клара ей в ухо.

– Да-да. – Наоми тяготили не столько ответственность этого звания, сколько сопутствующие традиции и список гостей. Зная семью Клары, можно быть уверенной, что бракосочетание Уитонов и Коннеров будет торжеством не из скромных.

Она застонала. Любовь – это поистине ужасная слабость. Ни одно другое пристрастие не делает человека настолько уязвимым. Наоми не была бессердечной. Несмотря на богатый опыт, она продолжала любить людей. Просто пыталась свести общение к минимуму, твердя себе, что необязательно быть в близких отношениях, чтобы любить, важна лишь преданность друг другу.

Например, как в случае с ее родителями. Наоми безумно любила их. В прошлом году они переехали из Бостона в Аризону, дабы осесть в тихом местечке, и даже вступили там в общину пожилых людей, которая, по последним данным, также являлась колонией нудистов.

Очевидно, стремление публично обнажаться было у нее в крови.

Наоми не могла припомнить, позволялось ли членам общины пользоваться телефонами или у пожилых нудистов просто не было карманов, чтобы носить их с собой. Но, как бы то ни было, Наоми созванивалась с родителями раз в несколько месяцев и виделась примерно раз в год. Такой распорядок устраивал обе стороны.

– А теперь, когда ты получила желаемое, можем мы поговорить о делах? – Наоми успела исчерпать свой дневной лимит сентиментальных моментов.

Клара отпустила ее и плюхнулась в кресло напротив Наоми, аккуратно сложив руки на коленях. Теперь, получив хорошие новости, ее партнерша практически светилась от счастья.

– С чего хочешь начать?

Наоми открыла одну из скрупулезно промаркированных электронных таблиц, созданных Кларой для планирования их ежедневных дел. Иногда ее синдром отличницы приходится очень кстати.

– Со стратегии партнерства?

Она прокрутила файл, а затем зачитала вслух:

– В среду ожидается встреча с командой женщин-инженеров, презентующих прототипы секс-технологий.

Будет весело. Расширение сувенирной линейки «Бесстыжих» было приоритетом этого года. До сих пор они ограничивались чисто декоративной атрибутикой: выпускали кру́жки с логотипом сайта, стикеры и значки. На некоторых вещах встречалась декоративная вышивка с их слоганом: «Каждому по оргазму!». У «Бесстыжих» был сильный бренд, а потому Клара с Наоми подвергали все идеи тщательной проверке.

Наоми перешла к следующему пункту:

– Подобрать новых актеров для аудитории за сорок. – Одной из важнейших задач следующих нескольких месяцев был выпуск серии видео, посвященных наслаждению сексом для подписчиков зрелого возраста.

Клара просмотрела свой ежедневник.

– Кастинг будет проходить с четверга по воскресенье. Кэсси руководит проектом, но, если хочешь заглянуть на огонек, то пожалуйста.

Кэссиди работала у них исполнительным продюсером, и Наоми полностью ей доверяла. Они работали вместе до того, как Наоми отошла от съемок и начала управлять платформой, – еще в те далекие времена, когда Кэсс снимала квир-эротику в своем гараже. Кэссиди сыграла важную роль в том, чтобы их сайт стал по-настоящему инклюзивным. Вдобавок ко всему она была из взрослых представителей ЛГБТ-сообщества и однажды, более десяти лет назад, помогла юной Наоми открыто заявить о своей бисексуальности. Поэтому без всяких сомнений она стала одной из первых, кого они наняли.

Наоми пометила дату в календаре.

– Записала.

Рассеянным движением Клара повернула табличку с именем Наоми на девяносто градусов.

– Эй, а как прошла конференция, на которую ты ходила в понедельник?

Наоми пробежалась ногтями по складкам своей шелковой юбки. Едва ли она могла признаться Кларе, что последние дни провела, думая о невероятно привлекательном раввине, сделавшем ей предложение, от которого Наоми пришлось отказаться.

– Познавательно. Я узнала о новых методах по оптимизации субтитров для подписчиков с нарушением слуха.

– О, класс! Я сообщу производству, что нам нужна перегруппировка. – Клара выжидающе посмотрела на нее. – И?..

– Что «и»? – прозвучало грубее, чем она хотела.

– Ты наладила какие-нибудь рабочие связи?

Наоми была уверена, что находится всего в одном неверном шаге от очередной лекции о важности расширения экосистемы их бизнеса.

Пара голубых глаз без спроса проникала ей в голову, и Наоми поморщилась:

– Не совсем.

Клара подалась вперед.

– А что это у тебя с лицом?

Что у нее с лицом? В двух словах и не скажешь.

– Один… мужчина пытался меня заарканить.

– Звучит оскорбительно, но, к сожалению, ничего необычного, – нахмурилась Клара.

– Нет, не в том смысле. Я имею в виду: он предложил мне работу. В сфере преподавания.

– О, – Клара поменялась в лице. – Но это же хорошо? Последние месяцы ты только и твердила, что ищешь возможность начать преподавать перед живой аудиторией.

– Он – раввин.

– То есть…

– Есть только одно определение этого слова.

– Ого! – Клара откинулась в кресле. – И чему же, он хочет, чтобы ты обучала?

– Устройству интимной жизни в современном мире.

И он даже не покраснел, говоря это. Каждый сантиметр его тела – по крайней мере, те участки, что она видела, – выражал искренность.

– Ха, – Клара склонила голову. – Вообще-то, звучит как идеальная возможность, учитывая твой опыт и область интересов.

Наоми взяла ручку и начала вертеть ее между пальцами. Только потому, что Итан предложил ей лекционный зал и возможность обратиться к тому кругу людей, которым она больше всего хотела помочь, не означало, что это приемлемый вариант.

– Все далеко не так идеально. Это традиционная религия. А ты знаешь, мне не нравятся традиции, и уж если это касается религии, то у меня мурашки бегут. Такие люди верят в вещи, которые больше и могущественнее их! – Ее передернуло. – Кроме того, неважно, насколько он либерален, в иудаизме все еще очень много ограничений, и я вечно их забываю.

Существует большая разница между нарушением правил ради забавы и тем, когда подобное вызывает стыд, и Наоми по собственному опыту знала, что это сотрудничество приведет к последнему.

– Подожди-ка… ты… о боже… – Клара поморщилась так, словно у нее в мозгах складывался пазл. – Ты – еврейка?

Наоми вновь скрестила руки.

– Я не придерживаюсь доктрины.

– Ого! Да, но ты росла как еврейка?

– Едва ли.

Ее родители соблюдали традиции абы как. Пока Наоми не окончила школу и не уехала в Лос-Анджелес, они отмечали священные праздники, но позже стали встречать только Йом-Киппур. И если их кто-то приглашал, могли отметить в компании Рош ха-Шана или Песах.

В Лос-Анджелесе тоже хватало своих сторонников каббалы, но даже в те дни, когда высшая сила приветствовалась, идея появления порнозвезды в синагоге всегда лучше вписывалась в анекдоты, нежели в реальную жизнь.

– Тут и сомнений нет, ты должна согласиться. – Клара встала, используя свой скромный рост для пущего эффекта.

– Я не стану соглашаться. Не могу. Слишком поздно.

Вероятно, к этому времени Итан Коэн уже нанял менее провокационного преподавателя.

Клара поджала губы.

– Ты только что придумала три отмазки на одном дыхании. Ты чего-то недоговариваешь.

– Я просто боюсь, – сказала Наоми, подпустив в голос сарказм в попытке выдать правду за ложь.

Дохлый номер. Клара подошла к Наоми и приземлила задницу на ее стол.

– Даже не пытайся. – Сейчас, когда она была на расстоянии вытянутой руки, ее голос звучал мягче, но оставался таким же настойчивым. – Ты хочешь помогать людям, просвещая их. Ты должна это делать. Кроме того, – добавила она, стукнув кулаком по столу, чтобы подчеркнуть значимость своих слов, – я не верю, что ты боишься какого-то там раввина.

– Ну, так уж и быть! – Наоми манерно выдохнула. В любом случае шансы увильнуть от искреннего ответа были малы. – Правда в том, что меня привлекает этот глупый и какого-то черта сексуальный раввин, и я беспокоюсь, что если проведу с ним продолжительное время, то разрушу ему жизнь.

– Что, прости? – Клара моргнула несколько раз подряд.

– Он молод и привлекателен, и если долго буду находиться в непосредственной близости от него, то собью его с праведного пути и превращусь в грязное клише.

Наоми построила свою карьеру, избегая стереотипов общества об актерах фильмов для взрослых. Мысль о том, что она может представить свою концепцию на неподходящей территории, была, мягко говоря, неприятной.

Нахмурившись, Клара посмотрела на потолок.

– Я совсем запуталась. Этот мужчина приставал к тебе?

Наоми ощетинилась при этой мысли.

– Нет. Конечно, нет. – Но какая же мужественная у него борода!

– Он вызвал у тебя плохие предчувствия?

Наоми смахнула невидимую пыль со своей клавиатуры.

– Предчувствия были приятными. Даже благоприятными, если можно так сказать.

– Он каким-нибудь образом дал понять, что ты нравишься ему?

Она пожала плечами:

– Я много кому нравлюсь.

– И то правда. – Клара постучала ногой по полу. – Но тут все не так, как с католическими священниками, верно? Раввинам же не запрещено заниматься сексом?

– Нет, раввинам можно трахаться сколько угодно, но они должны поддерживать на публике определенную репутацию, которой противоречит мой порочный бренд.

– Ну, тогда это его проблема. Ясно одно: этот мужчина достаточно уверен в своих религиозных убеждениях, чтобы посвятить жизнь этому учению. Думаю, он способен сопротивляться любым соблазнам и страстям, которые ты в нем вызываешь, и продолжать придерживаться своих профессиональных моральных принципов.

– Я не хочу, чтобы он сопротивлялся мне. – Наоми притворно сложила губы бантиком. – Не люблю, когда мне сопротивляются.

– Ты – взрослая женщина. Можешь затащить в постель практически кого угодно. – Тон Клары сменился на тот, который Наоми слышала на утренних планерках: авторитетный, но добрый. – Прекрати использовать секс как щит, чтобы держать людей на расстоянии. Это же твоя мечта! Тут нет места отговоркам.

И когда только вселенная вышла из равновесия? Обычно в их дуэте агрессором выступала Наоми. Она стала слишком много позволять Кларе в последние несколько лет. Старая Клара – та, которая только прилетела из Гринвича в Коннектикут, – не стала бы диктовать Наоми, что делать.

– Ну ладно-ладно! – Слабое чувство собственного достоинства удержало Наоми от гримасы. Ее партнерша улыбнулась. – Но не потому, что ты так сказала, а потому что я старею и становлюсь скучной. Если в ближайшее время не раздую на потеху публике какой-нибудь новый скандал, то исчезну в тени собственного бесчестия.

– Не будь так строга к себе, – сказала Клара. – Бесчестие ниже твоего достоинства. Твои «коллективные» подвиги стоят по меньшей мере книги мемуаров в списке бестселлеров «Нью-Йорк Таймс».

Наоми сделала вид, что поправляет кресло, чтобы Клара не заметила ее улыбку.

– Ты так и блещешь умом с утра пораньше.

– Да, – Клара заправила прядь волос за ухо, – просто одна устрашающая рыжая бестия с работы все твердит мне, что я еще та стерва в бизнесе, так что стараюсь соответствовать.

– Я создала монстра. – Наоми согнала Клару со своего стола, шлепнув ту папкой с бумагами.

Ленивой походкой Клара прошествовала к двери.

– Значит, позвонишь ему и скажешь, что согласна?

Наоми щелкнула мышкой громче, чем требовалось.

– У меня нет его номера. – Она разорвала его визитку в клочья.

– Эй, он работает раввином в Лос-Анджелесе. Ты знаешь его имя. Просто загугли.

– И как я не догадалась?! – закатила глаза Наоми. – Ведь твои гугл-запросы о сексуальном незнакомце так удачно обернулись для тебя.

Клара мечтательно посмотрела на свое обручальное кольцо.

– И не говори.

Глава 3

По средам Итан проводил вечерние службы для скорбящих. Это не входило в традиционную программу Бет Элохим, но поскольку большинство прихожан родились во времена Второй мировой, смерть стала их общим знаменателем. Собрание, состоявшееся в одном из малых залов синагоги, закончилось сорок минут назад, но Мори, прихожанин семидесяти восьми лет, любил немного задержаться и поиздеваться над навыками игры Итана в шаффлборд за стаканчиком сока.

В разгар одной из самых красочных тирад Мори взгляд Итана переместился на дверь.

Он дважды моргнул.

Если что-то и можно было понять по ее хмурому выражению лица, так это то, что Наоми Грант задавалась вопросом, в правильном ли она оказалась месте.

К сожалению, Итан не мог ее винить. Устаревшие обои и обшарпанные полы совершенно не соответствовали духу синагоги, построенной в 1920-х, которую последний раз реконструировали в лучшем случае в послевоенное время. Бюджет был мизерным. Чистота и порядок строго соблюдались, но святилище не могло похвастать отделкой, как другие голливудские храмы. Итан лично поднялся сегодня на лестницу, чтобы прочистить воздухопровод. На его предплечьях до сих пор остались въевшиеся пятна.

Если Наоми хоть мельком обратила внимание на жалкий вид как Итана, так и синагоги и ей что-то не понравилось, то… Что ж, тут он был бессилен.

Он слегка махнул ей рукой, чем не оказал никакого эффекта на скривившийся изгиб ее губ.

– Я отойду на секунду, – шепнул Итан в здоровое ухо Мори и встал со складного стула.

Жестом пригласив Наоми следовать за ним в коридор, Итан закрыл за собой дверь.

В начале недели он убедил себя, что то, как ее красота перевернула все внутри него и затуманило взор, было простой случайностью, уловкой освещения в конференц-центре или следствием пустого желудка.

Но как бы не так.

Она смотрела на него, сведя брови на переносице. Очевидное недовольство, исходившее от нее, никак не избавляло от ощущения, что в этой женщине было нечто потрясающее. Словно она была нарисована более яркими красками, чем все остальные. Итан внезапно осознал, что едва дышит, упиваясь ее видом, подобно кислороду в темноте коридора.

– Ого, – невольно вырвалось у него. Он тут же затряс головой, жар подступил к шее. – В смысле, привет.

Хмурое выражение ее лица слегка дрогнуло, и впервые со дня их знакомства Итан смог себе представить, насколько ошеломительной может быть ее улыбка.

– Предпочитаю «ого», – ответила Наоми, разглядывая его без тени стеснения.

Волна смущения обрушилась на него. Когда она видела его в прошлый раз и назвала сексуальным, он был без ермолки. Конечно, вряд ли религиозный головной убор сильно что-то менял, но и исключать это было нельзя. Возможно, при виде его теперь она видит только груз ответственности.

Пожалуй, это было к лучшему. Итан сомневался, что сможет сконцентрироваться, если она будет на него смотреть так же, как в конференц-центре: словно он – лакомый кусочек.

– Не ожидал увидеть тебя снова.

Если и существует женщина, у которой есть дела поважнее, чем разговаривать с ним, то это определенно Наоми Грант.

– Я помешала? – она кивнула в сторону зала позади него.

Мори бесцеремонно наблюдал за ними через внутреннее окно.

– Не обращайте на меня внимания, – донесся голос старика через оргстекло, пока он выпрямлялся во все свои метр шестьдесят пять. – Я как раз собирался уходить.

Выйдя из зала, Мори пронесся по коридору так быстро, как Итану прежде не доводилось видеть.

Стоило ему исчезнуть, как Наоми перевела свой пронзительный взгляд на Итана.

– Ты все еще заинтересован в работе со мной?

– Э-э-э, – промычал он, хмурясь, – в смысле, да. Да! – Казалось, от одного ее присутствия темное помещение наполняется светом. – Хочу.

– Хорошо, – кивнула Наоми. – Тогда проведи мне презентацию.

– Что, прости? – Может, если он посмотрит на нее под углом, а не прямо, то ему будет легче сосредоточиться.

– Это ведь бизнес-предложение? – Она сложила руки на груди. – На конференции ты слегка обрисовал суть дела, и сейчас я готова рассмотреть предложение. Но, чтобы прийти к окончательному решению, нужно углубиться в детали.

Несмотря на то что Наоми казалась сегодня более дружелюбной, чем тогда, на конференции, тусклое освещение, исходившее от лампочек в коридоре, не скрывало того, как сверкали ее огненные волосы, грозясь обратить в пепел все вокруг.

Итан сказал первое, что пришло в голову:

– Я не пытаюсь тебя обмануть.

– Так все говорят. – Ее взгляд застыл на выходе позади него.

Точно. Ему стоит показать Наоми, что здесь она в безопасности и ей рады.

– Почему бы нам не выйти на улицу? На заднем дворе есть лавочка.

Возможно, за стенами синагоги она почувствует себя менее напряженно.

– Обычно я не такая привередливая, – призналась Наоми, последовав за ним к выходу, словно опасаясь, что язык ее тела выдаст желание сбежать.

Они дошли до старой лавочки, которую Сэл Штайн посвятил своей усопшей жене. Итан произнес быструю молитву, коснувшись таблички с именем, после чего, рассеянно пробежавшись пальцами по надписи, на мгновение предался чужим воспоминаниям.

Когда они устроились на противоположных концах скамейки, тишина, царившая в воздухе ранней весны, протянулась между ними, хрупкая и свежая.

Наоми попросила его провести презентацию, напомнил он себе, и прочистил горло.

– В общем, наша синагога поддерживает разные культурные и образовательные программы…

– Я не понимаю, – перебила его Наоми.

– Чего именно? – Его не смущали внезапные вопросы. Многие люди принимают оборонительную позицию, если чувствуют себя неуютно.

– Ты говорил, что работал учителем физики. Там, в конференц-центре.

Итан выпрямился, удивленный тем, что она помнила.

– Работал. В Гринбрайер, Санта-Моника.

Это была элитная средняя школа для отпрысков богатых и известных людей.

– И сейчас ты – раввин? – Положение ее плеч выражало непокорность. – Разве не существует внутреннего противоречия между наукой и религией?

Итан вздохнул. Его желание стать раввином было следствием коктейля из горя и скорби. Как выяснилось, ему легче было направить суть своей системы убеждений на одну конкретную книгу. Пусть выбор этой книги и оказался неожиданным.

Он пожал плечами:

– Всему виной Эйнштейн.

– Серьезно? Это такая отмазка? – Голос Наоми позвучал как шорох огнива.

Он позволил углям истлеть и потухнуть.

– В 1931 году Эйнштейн написал: «Осознание того факта, что существует нечто непостижимое нам, ощущение того, что наши хрупкие умы способны представлять высокую мудрость и лучезарную красоту всего сущего лишь в самой примитивной форме, и есть чувство истинной религиозности».

Наоми покачала головой.

– И ты все это запомнил?

– Эти слова имели для меня смысл, когда все остальное – нет, – ответил Итан, думая о том, как стоял под дождем на похоронах своего отца. – Факт того, что во Вселенной так много всего, чего мне никогда не понять, не разгадать, – неважно, сколько я буду проводить исследований. Осознание того, что моя жизнь не является задачей, которую я смогу когда-нибудь решить, позволило мне направить свою энергию на нечто другое. Слова Эйнштейна были подобны глотку свободы.

Она перевела взгляд на мрачный внутренний дворик. «Наверняка перебирает в голове названия разросшихся сорняков», – подумал Итан.

– Значит, – начала Наоми, словно тщательно подбирала каждое слово, – Эйнштейн помог тебе понять, что не ученье – свет?

– Скорее, судьба, – поправил он мягко.

– Не вижу разницы. – От намека на поддразнивание в ее голосе по его позвоночнику пробежала приятная дрожь.

А вот это уже было неловко.

– Я всегда хотел ответов. – Он буквально сводил себя с ума из-за их отсутствия. – Мои исследования в области физики и изучение Торы начались в погоне за пониманием бесконечных тайн взаимосвязанной вселенной. Я продолжаю изучать и то и другое. Человечество гонится за знанием. Иудаизм же предлагает лестницу, чтобы стать лучшим человеком, и мне никогда не придется останавливаться на пути к большему. – Итан потер затылок. – Только сейчас, произнеся это вслух, я понял, как идеалистично это звучит.

Наоми тихонько фыркнула.

– Если уж идеализм – твой самый большой грех, то ты лучший мужчина из тех, кого я встречала.

Итан был благодарен наступившим сумеркам за то, что они накрыли тенью часть его лица, незамедлительно отреагировавшего на ее комплимент.

– Уверена, твои службы пользуются большой популярностью. – Положив руку на спинку лавочки, Наоми придвинулась к Итану на пару сантиметров. – Ты такой молодой, красивый и умный. – Она поморщилась, внезапно развеселившись. – Да еще и с такими губами.

Тяжело сглотнув, Итан заерзал на месте и невольно бросил взгляд на дверь синагоги, хоть и знал, что они здесь одни.

Наоми усмехнулась.

– Хочу признать, что твоя история о том, как ученый познал Бога, – она работает. Но я так полагаю, только с заинтересованными в подобных вещах людьми. Мне совсем не обязательно находиться здесь и выполнять роль приманки.

– Я не ищу приманки. – Разочарование отразилось во всем, что он находил в ней очаровательным. – Слушай, если я смогу убедить тебя провести цикл семинаров с посылом, что иудаизм подходит и людям нового поколения, то, вероятно, привлеку более широкую аудиторию. Спасу религию моих предков от забвения. Вера и наука изменчивы, по крайней мере в моем представлении. Понятия изменяются и адаптируются, уступают и эволюционируют, в точности как люди, которые хотят выжить. Это предложение логично, с какой стороны ни глянь.

– Это, – начала Наоми медленно, – весьма необычное и сложное оправдание того факта, что ты пытаешься нанять бывшую порноактрису, чтобы привлечь молодежь в синагогу.

Итан запустил пальцы в волосы. Ему уже пора было стричься. Отросшие пряди щекотали шею, но в данный момент он был не готов отказываться от чего-либо, за что можно держаться.

– Ты не так хорошо меня понимаешь, как тебе кажется.

Наоми повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо.

– И как ты это понял?

– Ты то и дело пытаешься подловить меня на лжи.

Она текучим движением пожала плечами.

– Я встречала много лжецов.

– Я хочу нанять тебя потому, что ты притягательна.

Правда открылась слишком рано и неожиданно. Достаточно резко, чтобы поразить их обоих в упор. Несколько долгих секунд они молчали.

– Я имею в виду, – начал уточнять Итан, – это очевидно, что ты обладаешь уникальными знаниями в своей области. Кроме того, – поспешил добавить он, – хочешь преподавать и заслуживаешь своего личного лекционного зала.

Ее губы изогнулись в усмешке:

– Эту речь ты тоже выучил?

– Нет. – Он коснулся пальцем своих губ. – Но я бы обязательно что-нибудь сочинил, если бы знал, что ты придешь.

Итан так и не смог выкинуть Наоми Грант из головы. В ней было что-то живительное. Непоколебимое – не то слово. Все в ее облике было отполировано до блеска. Она казалась… неприступной.

Наоми была именно тем человеком, в котором нуждалась синагога. Он не планировал предлагать потенциальным прихожанам лекции о любви и сексе до того момента, как узнал, что она преподает без живой аудитории. Но при взгляде назад идея организовать обучающий курс казалась ему превосходной. Семинары об интимной жизни в современном мире, которые смогут зажечь искру возрождения Бет Элохим.

– Есть вероятность, что это не сработает, – заметила она, словно прочитав его мысли. – Я о твоем обнадеживающем видении предмета. Люди боятся порно.

– Да. Ну, еще люди боятся религии.

Жизнь была намного проще, когда он был просто Итаном Коэном, рассеянным учителем физики.

– Хочешь сказать, что это делает нас представителями противоборствующих сторон?

Ее стоицизм вызвал у Итана улыбку.

– Я могу работать в условиях возможной неудачи, если ты, конечно, тоже.

Наоми прикусила нижнюю губу. Итан позавидовал ее зубам, способным касаться этих губ.

– Мне не привыкать.

За время их молчания в его груди начало расцветать что-то абсурдно обнадеживающее.

Глаза Наоми сузились, словно она почувствовала и это.

– Если ударишься в лирику о божественном вмешательстве, я тебя поколочу.

– Меня еще никогда не колотили, – парировал он весело.

– Оно и видно. – Ее глаза сверкнули в темноте.

Итану показалось, что он близок к тому, чтобы расположить ее к себе. По крайней мере, сегодня.

Скрестив ноги, Наоми вновь приняла нетерпеливую позу.

– Почему предмет семинара связан с интимной жизнью?

Итан задумался, существуют ли люди, которые находят спор с Наоми напряженным, а не увлекательным. Ему всегда нравились вопросы на засыпку.

– Интимная жизнь – наименьший общий знаменатель между популярными веяниями и тем видом общины, которую я хочу создать в Бет Элохим. Это единственная доступная отправная точка, приходящая на ум, когда думаю об одиноких молодых людях.

– Потому что вся молодежь сексуально озабочена?

– Потому что, – сказал он, избегая этой темы как чумы, – мы оставили общинное поселение наших предков, мигрировали в большие города, а теперь страдаем.

– Говори за себя, – пробормотала Наоми себе под нос.

– Как только я встретил тебя, – продолжил Итан, – задумался, каким образом нынешние версии близости и любви выглядят относительно иудаизма. Если мы сможем ответить на этот вопрос или хотя бы немного приблизиться к ответу, это будет настоящей революцией.

– Тебе что-нибудь говорит выражение «твое эго такое большое, что не помещается в штанах»?

– Да. Веришь или нет, даже раввины понимают шутки про члены, – ответил он невозмутимо и тут же расплылся в улыбке, увидев проблеск удивления на ее лице.

Ему нужно приучить себя перестать ей улыбаться. Еще подумает, что с ним что-то не так из-за того, что он не может держать рот закрытым.

– Содержание семинара можно сделать весьма разносторонним, – он попытался вернуть разговор в деловое русло. – Я доверяю тебе разработку серии лекций с учетом особенностей публики и того, чего мы пытаемся добиться.

– И наша цель – это… помочь молодым людям обрести религию? – сказала она таким тоном, словно его миссия – дохлый номер.

Утверждение было правдивым, но не полностью. Пытаться исправить мышление Наоми – вероятно, не лучшая идея, но он понимал: чтобы заручиться ее поддержкой, ему надо хотя бы постараться разъяснить ей все. Его рабочий лексикон был полон обманчивых словечек, таких как «вера», которые имели бесконечно сложные определения. К счастью, Итан был прагматиком по натуре и реалистом в силу опыта.

– Все проще, чем кажется. Я хочу дать людям основания верить. В себя, друг в друга или в нечто большее.

Долгое время она пристально смотрела на него. Итан почти физически ощущал ее желание снять с него кожу слой за слоем, чтобы узнать, прогнила ли сердцевина.

– Да ладно, Наоми Грант. Только не говори, что совсем не заинтригована.

Что, если он хочет этого слишком сильно? Он то и дело спрашивал себя, чего будет стоить неудача.

– О, я порядком заинтригована. – Она прошлась пальцами по табличке с именем, вторя его движениям. – Но, несмотря на красивые речи, ты так ничего и не сказал о технической составляющей.

– Я не силен в подобных вещах. – Что является недостатком для любого человека, особенно раввина.

– Большинство людей не заявляют о своих слабостях так прямо. – Ее голос был полон нежной задумчивости.

Он удерживал ее взгляд несколько мгновений.

– Может, им стоило бы.

Кто знает, когда семинары закончатся, возможно, он пригласит ее на свидание. Итан давно не выбирался ни с кем на прогулку, но, опять-таки, он не мог вспомнить, когда последний раз ему так сильно хотелось узнать кого-то поближе.

Прищурив глаза, Наоми первая разорвала зрительный контакт.

– Ты тянешь время.

– Ладно, вот мое предложение. Раз в неделю мы собираемся на час-полтора на семинары в Еврейском общинном центре. Это место не такое пугающее, как синагога, – добавил он, предугадав ее вопрос. – В идеале учебный план должен быть рассчитан на шесть-восемь недель. Так он впишется в наш график мероприятий.

Наоми разглядывала свою кутикулу.

– Могу я выбрать день недели?

– Конечно. Но только не Шаббат.

– Вторник. У меня занятия по крав-мага по понедельникам и средам.

– Договорились. Разработай программу. Внеси туда все, что, по твоему мнению, необходимо знать об интимной жизни.

Она вздернула бровь.

– Ты даешь мне карт-бланш?

Обычно Итан не вмешивался в учебные материалы профессоров, которых нанимал.

Наоми поднялась на ноги.

– Нам надо будет провести пробное занятие. Давай договоримся, что если первый семинар не увенчается успехом, то мы просто свернем этот проект.

– Пусть будет по-твоему. – Он тоже встал. – Об условиях оплаты…

Она лишь отмахнулась.

– Тебе не по карману мои услуги спикера. Я буду заниматься этим как волонтер.

– Нет. В этом нет необходимости.

Должно быть, он выглядел серьезно, потому что она смягчилась.

– Хорошо. Как насчет шестидесяти баксов за занятие?

Такая ставка была оскорбительно низкой, и они оба это понимали.

– Я бы поспорил с тобой, но чувствую, что проиграю.

Наоми лишь одарила его фальшивой улыбкой, которую он видел, когда они были в конференц-центре.

– Доверяй своим инстинктам.

– Тебя устроит, если мы проведем первый семинар через две недели? Этого времени хватит, чтобы забронировать зал и распространить информацию среди прихожан. Я планирую связаться с молодежным движением «Гилель» в Калифорнийском университете.

– Тогда увидимся через две недели. – Наоми протянула ему руку.

Итан ответил ей спустя мгновение. При таком близком рассмотрении ее глаза казались совершенно зелеными.

В его распоряжении было четырнадцать дней, чтобы собраться с силами. Он надеялся, что этого будет достаточно.

Глава 4

Когда мать Итана позвонила ему в середине недели и сказала, что хочет устроить пятничный ужин в честь приезда его сестры, он сразу понял, что она опять забыла про шаббат.

Это было обычным явлением. Поэтому он деликатно напомнил ей о своих еженедельных обязанностях, полагая, что она изменит планы. Но она настояла на своем и, совершив пару манипуляций, которые он услышал через телефон, отправила ему электронное письмо с приглашением. По личному уставу Рене Коэн, использование приложения «Календарь» было юридически обязательным.

Лишь в редчайших случаях его мать доставала рукописные карточки с семейными рецептами, передаваемыми из поколения в поколение, и расшифровывала слова, половина которых была написана на немецком. Причем в кратчайшие сроки.

Итан мысленно готовился к вечеру, полному мелких катастроф.

И действительно, когда наступил пятничный вечер, трудно было понять, кто чувствует себя хуже, пока его мать дрожащими руками пытается зажечь свечи. Щеки Рене залились густым румянцем, когда она произносила молитву на иудейском, поспешно пытаясь вспомнить нужные слова, пока огонь спички не обжег ей пальцы.

Сестра Итана, Лия, то и дело извинялась за то, что не может взять на себя эту обязанность. Лия проводила большую часть года на съемках в экзотических локациях в качестве продюсера реалити-шоу на ТВ. По ее собственному признанию, соблюдать традиции, проживая в палатке на крошечном острове у побережья Мауи, было весьма проблематично.

Итан вспотел под ермолкой. Температура в гостиной его матери едва ли достигала двадцати четырех градусов, но прямо из кухни валил пар от старой и, как следствие, износившейся духовки.

– Почему ты просто не воспользуешься английским переводом? – Желудок Итана виновато сжался. С его стороны было бестактно заставлять семью соблюдать обычаи, которые они не до конца понимали.

До того как он стал раввином, ужины в честь Шаббата в семье Коэн проходили редко и были не религиозной практикой, а, скорее, поводом собрать вместе друзей и семью. Молитвы произносились наспех, чтобы поскорее приступить к еде. На мгновение Итан позавидовал другим раввинам, у которых в роду было несколько поколений благочестивых верующих.

Нельзя было отрицать то, что религиозная среда, в которой он провел последние шесть лет, отдалила его от близких родственников.

Его мать поморщилась:

– Да уж, стоило бы додуматься.

– Я видел и похуже, – успокоил ее Итан, что технически было правдой, хоть и не на все сто.

Когда Итан был ребенком, Коэны чтили амбиции больше, чем Тору. Его мать сделала себе имя в этом городе, построив карьеру в студийной компании наперекор мужчинам, которые изо всех сил пытались доказать, что ей там не место. К тому времени, когда Итан перешел в старшие классы, она уже стала влиятельным агентом. Окружающие полагали, что дети пойдут по ее стопам, и если бы не смерть отца, то, возможно, так бы Итан и поступил.

Рене работала усердно и так многого добилась, что иногда они с Лией забывали, что есть что-то, в чем она бессильна. С самого детства Итана готовили к роли корпоративного ловкача, сидящего за огромным столом, за которым он бы расторгал сделки и разбивал мечты. Рене нравилось винить ангельские кудряшки, унаследованные им от отца, в том, что она с ранних лет начала давать его на руки разным незнакомцам и потом уже не смогла остановиться.

– Ты просто рожден с лицом бизнесмена!

Продуктивность, эффективность, нацеленность на результат – вот чем руководствовалась его мать.

Когда свечи наконец-то загорелись, Итан поспешно перешел к молитве над бокалом вина.

Стоило отдать ей должное, его мать не особо взволновал факт того, что в колледже он начал изучать физику, а не коммерцию. Рене завоевала репутацию женщины, которая держит удар, именно поэтому ее неловкость так бросалась в глаза, когда она пыталась вспомнить молитву, которую не произносила еженедельно уже почти десять лет.

После еще нескольких неловких попыток они сумели произнести оставшиеся молитвы, совершили омовение рук, провели обряд халы и с единодушным вздохом облегчения принялись за ужин. Казалось, обеденный стол растянулся на полтора километра от края до края.

– Как тебе хала? – поинтересовалась Рене, нарушая неловкую тишину. – Я сходила в ту пекарню на Мелроуз, о которой ты всегда говоришь. – Она слегка подалась вперед, явно желая провести хоть какую-то часть вечера без проблем.

– Очень вкусная, – ответил Итан и не соврал. Хала в виде косы была пышной и маслянистой, с идеальной золотистой корочкой. – Спасибо за старания, мам. Я очень ценю это.

Рене улыбнулась.

– Ну что ты! Я просто хочу, чтобы тебе было уютно здесь. – Ее взгляд задержался на пустом стуле, стоявшем во главе стола.

Ее посыл был понятен. Она хотела, чтобы он продолжал приходить в гости даже после смерти отца. После того как Итан сбежал в Бруклин, чтобы жить с кузенами. После того как решил стать раввином и возвести между ними стены, по которым она не могла вскарабкаться.

Его отец был человеком, которого всегда заботили еврейские традиции, включая встречу Шаббата. Ари Коэн был хранителем многих ценностей в их семье, но они не замечали этого, пока его не стало.

После смерти отца общение Итана как с Лией, так и с матерью кардинально изменилось. Каждый отреагировал на утрату по-своему. Все отдались работе. Разбежались в разные стороны, но время от времени сталкивались друг с другом, словно деформированные фрагменты пазла, которые перестали совпадать.

Подавшись вперед, Итан сжал руку матери в попытке приободрить ее.

– Это место, где я вырос. Мне здесь всегда уютно.

Пока его мать не отвернулась, он даже не осознавал, что это ложь. На самом же деле он избегал своего дома при любой возможности.

Итан вспомнил отрывок из еврейской мистики, известной под названием «Ришима», что в переводе означает «отпечаток пережитого». Согласно ей, если ты сумел что-либо пережить и отпустить без воспоминаний и размышлений; если ты не изменился, пройдя через все это, то появляется ощущение, словно это событие никогда и не случалось. Но если пережитое оставило отпечаток, вдохновило на рост или определило курс жизни, то, согласно мистике, даже самый болезненный и сложный период жизни становился благословенным уроком.

Глухой отголосок присутствия отца за столом, фантомные прикосновения его благословляющих рук к голове Итана – это и есть «Ришима». Несмотря на боль, это лучше, чем жить, отрицая случившееся со всеми ними.

Отлучившись на кухню, Рене вернулась с чашами супа на подносе. Итан тут же вскочил, чтобы помочь ей, и мать мимолетно поцеловала его в щеку. По ее мнению, преданность религиозному учению изменила его, превратила в человека, которого она не до конца узнавала. Но, несмотря на изменения, произошедшие с ним с тех пор, как ему было двадцать шесть, он все так же скучал по уюту родного дома и своей семье.

– Ну, – начала Лия, когда суп был подан; ее голос был подобен мосту, тянущемуся через пропасть неуютной тишины, – что новенького?

– Сегодня мы закрыли сделку по приобретению. – Мама передала Итану салат. – Штат агентства достиг четырехсот сотрудников.

Лия тихо присвистнула:

– Мам, это круто!

Их мать согласно кивнула.

– Спасибо.

Лия перевела взгляд на Итана. После последней командировки веснушек на ее лице явно прибавилось.

– Что насчет тебя, Итан?

Вертя в руках вилку, Итан притворно вглядывался в водные разводы.

– Э-э-э… ну… вообще-то, я нанял кое-кого, чтобы вести курс лекций в общинном центре.

И почему он решил затронуть эту тему?

Вероятно, потому что думал о Наоми бо́льшую часть времени.

– Звучит интересно. – Рене зачерпнула ложкой суп. – Кого-нибудь, о ком я слышала?

– Возможно. – Итан не мог решить, хочет ли он, чтобы его мать узнала, кем была Наоми. – Ее зовут Наоми Грант.

– Да ладно! – Лия ударила по обеденному столу обеими ладонями, отчего зазвенела посуда и задрожало масло. – Ты взял на работу Наоми Грант? Шутишь! А в жизни она такая же дерзкая, как в Интернете?

Две спешно поглощенные ложки горячего супа не спасли его от двух пар зорких глаз, ждавших ответа.

– Да, она впечатляет, – наконец ответил он. Горло буквально горело огнем.

Откинувшись на стуле, Лия скрестила руки на груди.

– Не могу поверить, что тебе удалось взять на работу кого-то настолько крутого, как Наоми Грант.

– Намекаешь, что я не крутой? – В этом месяце его самолюбию был нанесен уже немалый урон.

– Именно об этом я и говорю, – подтвердила Лия без капли раскаяния.

– Милый, я считаю тебя крутым, – пожала плечами его мама. – Ну, знаешь, для раввина.

Итан вздохнул.

– Так кто такая Наоми Грант? – Взгляд Рене метался между сыном и дочкой.

Итан замолчал, не уверенный в том, как именно Наоми предпочитала преподносить свое резюме.

– Она местный предприниматель и работник индустрии развлечений.

Отломив себе еще хлеба, Лия улыбнулась.

– Итан принципиально не упомянул, что она бывшая порнозвезда, которая теперь управляет самым популярным в стране сайтом по половому просвещению.

Он метнул в нее злобный взгляд.

– Ну спасибо.

Пусть им обоим было уже за тридцать, Лия оставалась тем же непокорным ребенком и хваталась за любую возможность создать Итану – с его-то блестящей репутацией со школьных времен – проблемы.

Сестра лучезарно улыбнулась Итану через стол.

– Понятно. – Брови Рене пропутешествовали до линии роста волос. – И что же эта мисс Грант будет делать в синагоге? Она, конечно же, не сможет воспроизвести там один из своих…

Лия хихикнула.

Итан закрыл глаза и досчитал до трех.

– Я нанял ее, чтобы проводить семинары по устройству интимной жизни в современном мире.

– Вот как. – Рене медленно опустила ложку. – Ну, это определенно… другое.

– В этом и суть, – сказал Итан. – Я уже как-то говорил, что пытаюсь привлечь более молодых прихожан. Эти мероприятия позволят Бет Элохим попасть на радары тех людей, которые никогда не обратили бы на нас внимание. А у Наоми уникальное резюме, которое делает ее точку зрения невероятно ценной.

– Пригласи ее как-нибудь к нам, – предложила Лия. – Мы с мамой будем рады ее видеть.

Итан потянулся и отдавил ногу сестры под столом.

– Что не так? – Рене опустила ложку и нахмурилась, заметив напряжение между своими детьми. – По-вашему, я буду вас смущать? К вашему сведению, я за свою жизнь видела много порнографии.

Итан и Лия обменялись испуганными взглядами.

– Видишь, что ты натворила? – Итан устремил свой взгляд на мать, которая безмятежно накладывала себе грудинку с ломящейся тарелки в центре стола.

– Да уж, каюсь. – Опустив ложку, Лия сделала приличный глоток вина.

Рене задумчиво напевала себе под нос.

– Какие конкретно темы затронет этот обучающий курс?

– О, хороший вопрос, мам! – Лия никогда еще не выглядела такой довольной, как сейчас, когда Итан взял на себя ношу самого неловкого разговора за столом.

Он мысленно отметил, что при первой же возможности нужно будет расспросить ее о бывшем парне.

Итан положил себе немного зеленого горошка.

– Программа, которую составила Наоми, строится на семи этапах взаимоотношений. – Она отправила ему проект в начале недели. – Все начинается с того, как найти подходящего для отношений человека; затем слушателям представляется примерный сценарий первого свидания, чтобы помочь решить, по-настоящему ли тебе нравится человек.

– О-о-о, звучит очень кстати. – Лия ткнула в его сторону вилкой. – Я никогда не понимаю, встречаюсь ли с кем-то просто со скуки.

– Правда? – нахмурилась Рене, держа в руке стакан.

– Еще как, – подтвердила Лия.

– Как я уже говорил, – продолжил Итан, – после раздела о свидании следует раздел о практике общения. Затем, кажется, интегрирование нового человека в свою жизнь. – Он попробовал салат и начал задумчиво жевать. – То есть знакомство с друзьями и все в этом духе.

– Оу. Должно быть, для тебя это весело, – заключила мать. – Все твои друзья – восьмидесятилетние старики.

– Не все. – Итан задумался. – Просто они составляют большинство людей, с кем я провожу время.

Если уж начистоту, то в состав межсинагогской софтбольной лиги, с которой он тренировался, входили люди и помоложе его, пусть они и не были частью его команды.

Лия поперчила салат.

– Что обычно случается, когда ты знакомишь девушку со своими седовласыми дружками?

– Этот учебный курс не для меня. – Итан кинул на нее предупреждающий взгляд. – Он разработан для… людей определенной категории.

– А кто сказал, что ты не входишь в эту категорию? – вскинулась его мать.

– Смени тему, – попросил он Лию шепотом.

Она лишь наклонила голову и притворилась, что не понимает его.

Им все казалось простым. Словно он мог просто встретить кого-то и начать отношения, как любой нормальный человек, но этот вечер – наглядный пример того, как неловко ему было заставлять близких людей выполнять религиозный обряд ради него. Он не хотел ставить в такое положение ни одну из своих перспектив романтического характера.

Что же до отношений с представителями иной веры, то Итан задавался вопросом, готов ли он испытывать пределы своей веры до того, как закрепит фундамент синагоги.

– Никто, мам. Я веду к тому, что…

– Итан боится отношений, – заявила Лия. – Он волнуется, что никто не сможет понять его теперь, когда он раввин.

Да уж, жаль, что ему придется начать избегать общества сестры вскоре после ее возвращения.

– Следующий раздел, – объявил он, пока его мать не успела вникнуть в слова дочери, – затрагивает физическую близость или же проблемы ее отсутствия. Полагаю, здесь все зависит от человека и предпочтений его партнера.

– Звучит разумно, – сказала Рене, отвлекшись на намеки на продолжение рода. – Уверена, мисс Грант, учитывая ее опыт, сможет предложить достойное решение проблемы.

Итан кивнул, стараясь не особо задумываться о профессии Наоми, поскольку был уверен, хоть лично и не проверял, что для большинства своих проектов она снялась полностью обнаженной.

– Что следует после раздела о сексе?

Кто же, если не Лия, перейдет к сути дела?!

– Тут-то, по-моему, и начинается самое интересное.

Лия усмехнулась.

– Ну только ты можешь считать, что самое захватывающее происходит после секса.

Итан про себя решил отказать Лии в аренде машины, когда она неминуемо к нему обратится.

– Шестой раздел посвящен откровениям о прошлой жизни и обсуждению совместного будущего.

– Есть в этом нечто символичное, – радостно кивнула мать. Перебранка между детьми никак не портила ей удовольствие от семейного вечера. Дело было либо в этом, либо она успела выпить больше вина, чем он предполагал. – Еще кугеля?

– Да, спасибо. – Итан отрезал еще пару кусков. Хотя мать не соблюдала традиций регулярно, она была на удивление отличным поваром.

Лия загнула очередной палец.

– И о чем же последний раздел?

– О расставании.

– Что? – переспросили одновременно Лия и Рене.

Итан опустил соусник.

– Наоми считает, что расставания неизбежны и самое благородное, что мы можем сделать, – это поделиться с людьми советами, которые помогут пережить разрыв.

– Что ж, – сказала мать, вытирая губы салфеткой, – эта Наоми определенно забавная.

– Не думаю, что расставание – это самое страшное в мире, – осторожно добавил Итан. – Нас никто не учит тому, как отпускать людей, как прийти в себя, как начать двигаться дальше.

Рене откашлялась.

– Нет, ты прав. – Она крошила халу, уставившись рассеянным взглядом на каминную полку. – Но сомневаюсь, что это хоть как-то поможет подготовиться.

Итан знал, что ее взгляд остановился на черно-белом снимке. На нем отец смеялся над крошечной рыбой, которую Итан поймал во время семейной поездки на озеро: его голова откинута назад, а кожа загорела после нескольких дней, проведенных под солнцем.

– Коварство горя в том, что, даже когда знаем, что оно грядет, мы недооцениваем нашу собственную способность к страданию.

Чувство вины начало разъедать Итана изнутри, подобно жидкости для розжига. Он понимал, что в глазах матери он выглядел человеком, который ударился в религию, в то время как Лия начала гоняться за приключениями. Они оба нашли дело, заполнившее время, которое ранее они проводили здесь, с матерью.

Итан испытал облегчение, когда служение общине привело к отказу от какой-то части себя. Чем больше времени он проводил в раздумьях о Боге, тем меньше думал о собственных потерях.

Как он мог предложить кому-то свое сердце, когда его уже не хватало на всех?

– Мам… – Лия встала и обняла мать за плечи.

– Ой, не волнуйтесь за меня. – Рене выдавила из себя смешок, поглаживая руки Лии. – Я как-нибудь загляну на один из семинаров Итана. Возьму на заметку пару советов Наоми Грант.

– Только не это, – простонал Итан. – Прошу, не надо.

– Эй, – зыркнула на него Лия, – где твоя любезность? Я-то думала, ты пытаешься привлечь новых прихожан.

Вечер мелких катастроф – как оказалось, это было мягко сказано.

Глава 5

Устройство интимной жизни в современном мире

ЛЕКЦИЯ № 1

Иди своей дорогой, придурок

При обычных обстоятельствах Наоми справлялась с «синдромом самозванца», слушая зубосжимательные и сердитые песни. Но сейчас, когда она стояла за уродливой кафедрой перед своей первой публикой, ни один из ее проверенных трюков для преодоления стресса не работал. Она изо всех сил старалась контролировать дыхание, чтобы утихомирить колыхание груди. Задачка не из простых, учитывая, что ее грудь – одна из самых узнаваемых в стране.

Наоми уже давно не нервничала так сильно. Этот зуд под кожей, от которого у нее внутри все сжималось, был даже приятен и служил топливом для ее утомленного двигателя-сердца.

С тех пор как она побывала в синагоге, прошло две недели, весьма насыщенных из-за ее плотного графика и общей нервозности оттого, что она согласилась на эту работу. Они с Итаном обменялись парой имейлов касательно учебной программы. Все бы ничего, но Наоми поймала себя на том, что слишком долго раздумывала над подписью, пока в конечном счете не решила, что между «Спокойной ночи» и «Спокойной ночи!» нет особой разницы. Она никогда не пускала в ход этот дешевый приемчик с восклицательным знаком и не собиралась начинать сейчас.

Учитывая его руководящую должность и – если начистоту – тот факт, что он мужчина, Наоми в какой-то степени ожидала получить от Итана много замечаний по поводу учебной программы. Но он одобрил все, кроме разве что предложения внести обсуждение моральных ценностей, не ограниченных доктриной, в раздел о построении совместного будущего.

Сейчас он представлял Наоми аудитории, описывая ее фразами, взятыми из официальной биографии на сайте «Бесстыжих», а также перечислял дипломы и медианаграды. Она как раз вошла в топ «30 за 30» всего пару дней назад.

Когда кто-то из толпы гадко пошутил про «папочку», Наоми впилась ногтями себе в ладони, но, оглядев помещение, которое они зарезервировали в Еврейском общинном центре, пришла к выводу, что количество слушателей сложно назвать настоящей толпой.

В многоцелевом зале было шесть рядов, в каждом – по двенадцать раскладных стульев, расположенных за длинными пластиковыми столами. И только в последних рядах сидели несколько человек. Наоми быстро посчитала в уме. Четырнадцать человек явились в надежде услышать содержательную лекцию об интимной жизни. Ну, по крайней мере, она может признать, что ей есть к чему стремиться.

– Вы наверняка задаетесь вопросом, почему синагога спонсирует семинар по половому просвещению, – сказал Итан.

Наоми задержала дыхание. Она все гадала, когда же он затронет самую щепетильную тему. Эти люди воспитывались в рамках традиционного иудаизма, а она была далека от него. Насколько хватит этой ее бравады крутой девочки, если они вдруг дружно решат подняться и уйти?

Единственное правило, которого придерживалась Наоми, колеся по миру в качестве работника секс-индустрии, заключалось в том, чтобы не показывать своей слабости. Ни на секунду. Она знала по опыту, что всегда нужно быть готовой к тому, что кто-то может сострить в ее адрес или кинуть в нее камень, ненароком упомянув ее прошлую профессию. Лучше жить и быть готовой к неприятным подколам. Быть готовой к бою.

– Сколько человек из вас считают себя евреями? – спросил Итан.

Почти каждый поднял руку.

Это было логично, учитывая, что он пригласил сюда в основном представителей движения «Гилель».

– Отлично. И кто посещал синагогу хоть раз за последние три месяца?

Лишь несколько рук остались поднятыми. Очевидно, Итан не ошибся насчет разобщения между молодежью и религией.

– А за последние шесть месяцев?

Добавилась пара рук, не больше.

– Хорошо. – Итан кивнул, явно не слишком удивленный. – Что ж, я хочу попытаться изменить это и думаю, что для этого, как и в любых других отношениях, мне нужно показать вам, почему наша синагога стоит вашего времени.

Аудитория, преимущественно состоявшая из девушек от двадцати до тридцати лет, следила за ним с каменными и в то же время настороженными лицами.

– Иными словами, – продолжил объяснять Итан, – если вы не идете мне навстречу, то навстречу вам иду я. И, судя по всему, многих из вас волнует тема романтических отношений, а интимная жизнь – ключевая составляющая нашей веры. И вот мы здесь. Собрались, чтобы познать. Обрести связь. И я надеюсь, что знания Наоми обогатят нашу жизнь. Так что да, я собираюсь разыграть долгую партию, и данный семинарский курс по устройству интимной жизни является моей отправной точкой. Если вам понравится то, что вы услышите сегодня, вас ждет приглашение на пятничную службу в честь Шаббата. А после мы угостим вас вкусным печеньем в общем зале.

Речь была довольно неплохой. В меру расслабленной, чтобы создать иллюзию непринужденности. И в меру серьезной, чтобы завоевать доверие присутствующих.

– …И на этой ноте я передаю слово Наоми Грант, которая, обещаю, сделает оставшийся вечер для вас более увлекательным. – Мельком улыбнувшись ей, он направился к свободному стулу во втором ряду.

Наоми прикусила щеку изнутри. Обычно ее не так-то просто было заставить нервничать. Благодаря сочетанию многолетней терапии и силы воли она гордилась своей способностью не зацикливаться на негативных мыслях и придерживаться правила «разум сильнее материи».

Публичные выступления не тревожили ее. Для Наоми это было очередное представление. Но обнажение души всегда обходилось ей дороже, чем обнажение тела. Она хотела этого слишком сильно, чтобы ее восприняли как авторитетную фигуру, а не просто как объект восхищения. Добиться всеобщего обожания – это одно, гораздо сложнее завоевать уважение.

Не помогало и то, что стены помещения ЕОЦ были от пола до потолка покрыты рисунками детей, резвившихся здесь днем. Не было ни одного пустого места, куда она могла бы направить свой взгляд. Вокруг все пестрило, а зрители смотрели на нее во все глаза, что очень сбивало с толку.

Сила внимания публики ощущалась настолько, что была подобна текиле, устремившейся прямо в кровь, отчего у нее предательски отнялся язык.

На всякий случай Клара распечатала для нее текст лекции. Свое выступление Наоми собиралась открыть с рассказа забавной истории из своей жизни или чего-то в этом духе, что помогло бы аудитории расслабиться и она показалась бы им понятной, близкой и человечной. В заметках значилась история о пароме.

Аудитория словно упивалась ее молчанием, напряженная и готовая к ее провалу.

– Эй, вы собираетесь учить нас минетам или как? – выкрикнул качок в бейсболке из заднего ряда.

– Ну вот еще! – ответила Наоми с ходу. – Для этого тебе придется оформить платную подписку на «Бесстыжих».

Парень, который секунду назад веселился со своим дружком, плюхнулся обратно на стул.

Наоми смяла распечатку в кулаке. С каких это пор она начала делать что-то медленно и не спеша? Ее стратегия, единственная, которой она не изменяла, заключалась в том, чтобы прилагать все возможные усилия к решению проблемы. В том, чтобы убежать так быстро и так далеко, что она не сможет вспомнить, где все началось. Эти люди пришли выслушать Наоми Грант. Никто из них не подписывался на тупые анекдоты.

– У скольких из вас нет пары?

Откровенный вопрос всполошил публику. Ни предисловия. Ни разогрева. Словно так и было задумано.

Мгновение никто не реагировал. Наоми отчетливо слышала звук собственного сердцебиения.

В следующую секунду почти каждая рука в зале взметнулась к потолку.

Ну, это уже что-то. Точка соприкосновения в их дискуссии.

Однажды Кэссиди сказала ей своим хриплым голосом с техасским говором: «Зрители не читают сценариев; и пока тебе удается удерживать их внимание, ты можешь импровизировать, и никто никогда об этом не узнает».

Записи были уже помяты. Она вряд ли смогла бы разгладить лист и начать заново. Наоми вдруг осознала, что не хочет разговаривать с этими людьми. «Бесстыжие» полностью удовлетворяли ее потребность в общении, пусть и одностороннем. Причина, по которой она стремилась выступать перед живой аудиторией, была в том, что ей недоставало диалога, чтобы понять жизненный опыт отдельно взятых личностей, создать связь и суметь адаптировать учебную программу под потребности студентов.

– Кто из вас сейчас состоит в отношениях?

В два раза меньше поднятых рук.

– Хорошо, по какой причине?

После нескольких секунд тяжелого молчания и отсутствия добровольцев Итан поднял руку.

– Профессиональный риск.

Помещение наполнилось смешками, и, расправив плечи, Наоми приняла более непринужденную позу. И хоть это и служило напоминанием о том, что Итан был недосягаемой мечтой, это также напомнило, что не для нее одной.

Наоми встретилась глазами с красивой блондинкой в джинсовой жилетке, к воротнику которой был приколот значок с феминистским лозунгом.

– А как думаете вы?

Девушка выглядела слегка озадаченной.

– Мужчины – свиньи?

Женщина, сидевшая рядом, поддержала ее сочувственным кивком, после чего поза блондинки стала более уверенной.

– К сожалению, не только мужчины. – Наоми успели разочаровать представители обоих полов. – Что еще может быть причиной?

Кто-то в заднем ряду поднял руку.

– Приложения знакомств – отстой. Все постоянно в поисках чего-то нового.

– О да! Легко пресытиться виртуальными знакомствами. Мы превратили брачные игры в ритуал. – Она оглядела помещение. – Хорошо. Кто следующий?

Понемногу, один за другим, все больше и больше людей добровольно давали ответы, пока конференц-зал не наполнился скандированием проблем современных отношений. Лос-Анджелес – пустышка. Самых хорошеньких уже разобрали. Отношения обходятся в кругленькую сумму. Отношения утомляют. Половина людей хочет просто трахаться. Секс ужасен. Наоми мысленно велела себе не забыть вручить последней девушке визитку «Бесстыжих».

Список продолжал пополняться. Совместными усилиями они изгоняли демонов отношений, и с каждым новым признанием атмосфера в зале становилась все более непринужденной.

Наоми пришлось потрудиться. Возможно, семи недель лекций будет недостаточно. Эти люди устали страдать в молчании. Они пришли сюда потому, что хотели испепелить свои обиды на публичном костре.

– Достаточно, – Наоми обратилась к зрителям, отвлекая их внимание от побочных разговоров, в которые те углубились. – Прежде чем мы продолжим, я хочу, чтобы вы дали себе право на ошибку. – Стоило ей сказать эти слова, как ее собственные страхи и ошибки тут же пробудились.

Наоми не обманывала людей, выступая в роли эксперта по этой щекотливой теме. Она много работала, чтобы добиться авторитета в области эмоциональной и физической близости. Вся ее карьера строилась на понимании этих взаимосвязей. Но составлять программу здоровых отношений – это одно, а вот следовать ей – совершенно другое.

– Любовь или интимная жизнь, вместе или порознь – я не могу дать гарантий, что вы обретете желаемое по итогам нашего семинара. Я даже не могу гарантировать, что вы вообще найдете человека – или несколько человек, если это по вашей части, – кто будет готов терпеть вас бо́льшую часть времени. Совместимость, доверие, секс – ничего из того, о чем мы будем говорить на этом семинаре, не имеет научной основы.

Наоми нашла взглядом Итана. Выпрямившись, он сидел на стуле: ноги были вытянуты вперед, руки – сложены на коленях. У нее не было времени думать, одобряет ли он ее стиль ведения. Она знала только то, что ей нужно доверять своим инстинктам. Сомнительной путеводной звезде, но, вероятно, единственной доступной на данный момент.

– Может быть, именно поэтому интимная жизнь так тесно связана с верой. Лучшее, что можно сделать, – это выделиться и постараться быть достойными.

Женщина с темными косами подняла руку.

– Слушаю, – слегка оторопев, Наоми оперлась руками о трибуну.

– Я правильно понимаю, что ваш посыл заключается в том, что тезис «одевайся так, как на работу своей мечты» равносилен тезису «одевайся как для члена своей мечты»?

Из Наоми вырвался короткий, но благодарный смешок. И именно в эту секунду она осознала, что эта работа ей по плечу.

– Если вы ищете интрижку на ночь – то да. Но всегда помните, что этого добра и так в достатке. – Она взяла маркер и написала на доске предложение:

Если ты не знаешь, чего хочешь, то не ходи на свидания.

– Можете поблагодарить моего психолога, это его прямая цитата.

Атмосфера в зале стала еще более расслабленной. Клара была права: невозможно обсуждать тему уязвимости и пытаться добиться результата, не показав своих слабостей.

– Сейчас этот совет может показаться грубым. Уверена, кто-то из вас спрашивал себя: «Разве свидания не помогают понять свои предпочтения?», и вы правы. Так и есть. Но ваши усилия принесут лучший результат и сэкономят время, если вы сначала зададитесь вопросом и будете честны с собой в том, что готовы отдавать и получать, находясь в отношениях с другим человеком.

Ею овладело приятное ощущение, вызванное выступлением, и ее речь стала подобна бегу со склона.

– У всех нас разные желания и потребности. Мы живем не в романтическом ситкоме, и не каждого ждет счастливый конец в маленьком городке. Не все хотят обязательств. Не все хотят секса. И уж точно не в одинаковом количестве и не в одно и то же время. И это нормально. Даже хорошо. Не существует правильного ответа на вопрос «Чего ты ищешь?». Но зато существуют бесконечное количество лжи и только одна правда.

Наоми понизила тон своего голоса, переходя от чтения лекции к разговору. Выйдя из-за трибуны, она выдвинула стул из первого ряда и удобно устроилась на нем.

– Вы должны осознавать свои предпочтения. В какую ловушку вы рискуете угодить не только в романтическом плане, но и в любого рода отношениях.

Она сглотнула.

– Я, например, постоянно влюбляюсь в людей, которые мне не подходят, и до сих пор не позволяю себе открыться любви.

Итан молниеносно вскинул голову, отвлекшись от своих записей.

Наоми сделала глубокий вдох.

– К сожалению, – сказала она, удерживая его взгляд, – осознание своих слабостей не защищает от них полностью.

Ее спасением стало то, что она научилась бросать гранаты на своем пути.

– В ходе семинарского курса мы обсудим как можно больше внешних проблем, которые вы назвали, но сегодня я хочу, чтобы вы сосредоточились на себе и ответили на два вопроса. Каких отношений вы действительно хотите? И каким образом вы сами препятствуете этому? Перед каждым из вас лежит опросник. Ваша задача – ответить как можно конкретнее.

Наоми подняла руку, когда брови слушателей взметнулись вверх, а губы поджались в знак протеста.

– Прежде чем вы спросите: нет, я не собираюсь собирать опросники или заставлять вас зачитывать их вслух. Можете сжечь их, когда придете домой.

На минуту Наоми напряглась в ожидании протестов, но, несмотря на обмен настороженными взглядами присутствующих, стоило всем убедиться, что они не одиноки, как зал вновь постепенно погрузился в тишину. Каждый принялся за дело.

После того как группа выполнила задание, Наоми провела следующие полчаса, рассказывая о подводных камнях, поджидающих людей на этапе знакомства. Она знала по себе, что ничто так не разрушает барьеры и не укрепляет командный дух, как истории о провальных свиданиях вслепую. Анекдоты естественным образом наслаивались друг на друга, создавая собственные шаблоны и облегчая выявление общих слабостей.

– Иногда нам непонятно, насколько плохо проходит свидание, пока оно не закончится, – сказала Наоми, смахивая слезы от смеха, когда Крейг, парень, ранее выкрикивавший шуточки, рассказывал о перепалке, которая закончилась тем, что он окунул свою руку в горшочек с фондю.

– Это я к тому, что неужели обязательно делать сыр таким горячим?

Итану пришлось встать и предупредить всех, что, если семинары будут затягиваться надолго, ему придется выпроваживать их из зала. Его авторитетный тон, призванный утихомирить публику, вызвал у Наоми желание облизать губы.

– Спасибо, что пришли, – поблагодарила она, когда немногочисленная публика начала собираться на выход. – Если вам было интересно поговорить о секретах неудачных свиданий, то есть все шансы, что вы оцените оставшийся семинедельный курс.

Она запоздало осознала, что ей следовало сначала уточнить у Итана, считает ли он этот вечер успешным, прежде чем обещать большее. Просто это оказалось так приятно. Энергия, надежда, рожденная из изнуряющей покорности, которую она заметила у многих слушателей.

– Дайте знать, если у вас возникнут вопросы.

Когда Итан спустился вниз с улыбкой на лице, что-то предательски замурчало в области ее диафрагмы.

– Ты была великолепна.

Наоми винила бурливший в венах адреналин за то, что он вызвал в ней чувство раскованности и легкое головокружение. Тело подталкивало ее совершить нечто глупое, безрассудное, чувственное.

– Спасибо, – поблагодарила она и отвернулась, чтобы побороть искушение. – Было весело. – Она выкинула свой помятый конспект в урну.

Наоми хотелось попросить его скрыть удивление и благородство, которые красовались на его лице. Неужели он не понимает, что только усложняет все своей чрезмерной искренностью?

– Подожди, – Итан взял ее за руку, вынуждая посмотреть на него и явно не осознавая опасности, – я серьезно. Эта лекция… то, как ты заставила всех расслабиться и смеяться… Я на такое и не надеялся, когда думал о первом занятии.

Похвала в сочетании с двусмысленностью проникли ей под кожу, освещая все изнутри.

– Надо же, если тебе так понравилось мое выступление, то тебе явно стоит посмотреть один из моих фильмов. – Комментарий вырвался раньше, чем она успела себя остановить, прямо как мчащийся поезд, и, словно поезд, наблюдала, как он пронесся прямо сквозь его тело. Черт!

Он покачал головой, но не побледнел и не зарделся, как она того ждала. Напротив, спустя секунду ребе Итан Коэн рассмеялся. И это был не какой-то натянутый смех, полный неловкости и напряжения. Это был настоящий хохот, до коликов в животе, словно, упомянув о своем неприглядном прошлом, она доставила ему почти такое же удовольствие, как и эта лекция.

Ее так и подмывало спросить, чего он пытается добиться, ведя себя так, будто не боится ее, но Наоми не представилось такого шанса, потому что один из оставшихся участников привлек ее внимание, задав вопрос.

Наоми сдвинула вместе пустые стулья.

Она хотела служить для этих людей хорошим примером. Что будет, если она впервые в жизни проявит немного сдержанности? Ну уж наверняка она продержится дольше, чем Джош и Клара.

Глава 6

По пути с работы Наоми заскочила в синагогу и застала Итана истекающим чернилами. Она застыла в дверях, пока он стоял за столом и гневно смотрел на виновника своей проблемы – шариковую ручку, которая, по всей видимости, лопнула прямо в кармане его оксфордской рубашки.

Она постучала по внутренней стороне дверной рамы, чтобы привлечь его внимание.

– Я не вовремя?

Он отбросил запачканную ручку в сторону, и та, тихо звякнув, скатилась по кипе документов.

Закрыв на мгновение глаза, Итан тряхнул головой и жестом пригласил ее войти.

– Нет, все в порядке. Просто у меня было несколько неожиданных встреч, и потом… – его глаза уныло опустились на импровизированный тест Роршаха, лежавший перед ним, – эта ситуация с ручкой.

– Выглядит плачевно. – Она поджала губы в попытке подавить смешок. Ее жизнь стала бы намного проще, если бы Итан Коэн перестал быть таким милым.

Безуспешно пытаясь оттереть чернила с помощью салфеток, он только сильнее размазывал пятно. Его рубашка была красивой, аккуратно выглаженной, белой и такой мягкой на вид, словно Итан был одним из тех редких мужчин, которые пользуются кондиционером для белья. Рубашка просто не заслуживала такого издевательства.

– Не шевелись. – Наоми подошла к нему и убрала его руку с места, где та замерла, – с груди. – Ты делаешь только хуже.

Уголок его рта приподнялся, обнажив полную верхнюю губу, которая обычно скрывалась под бородой.

С трудом отведя взгляд, Наоми схватила свою сумочку и принялась искать фляжку, которую этим утром подарил ей какой-то ушлый торгаш в попытке приобрести рекламное место на сайте «Бесстыжих». Откупорив фляжку, она аккуратно нанесла содержимое на салфетки, которые забрала из рук Итана.

Итан кивнул на фляжку, а его замершее тело продолжало подчиняться ее приказам.

– Это водка?

– Вода. – Наоми ни черта не смыслила в уходе за кожей, но навсегда уяснила, что, если пить много воды и регулярно ходить в туалет, лицо дольше останется эффективным инструментом для ведения переговоров и оказания влияния.

Наоми замерла на мгновение, и пропитанная водой ткань начала капать ей на ладонь, пока она обдумывала следующий шаг. Ей был известен способ выведения пятен, который минимизировал бы неловкость для них обоих, но существовал и другой путь.

– Ты не против, если я… – Наоми коснулась другой рукой подола рубашки и отделила ткань от футболки, которую он носил под ней. Она даже не позволила себе насладиться тем, что ее пальцы находились в считаных сантиметрах от пуговицы его брюк.

– Будет лучше, если я приложу салфетку с обеих сторон.

Итан сглотнул так тяжело, что вся его челюсть напряглась.

– О, ладно.

Наоми проигнорировала вспышку жара в своем теле, когда тон его голоса упал на октаву ниже.

Она приложила все силы, чтобы не встречаться с ним взглядом. Сведение к минимуму своего очарования, что, по ее мнению, являлось скромным способом выражения сексуальной привлекательности, противоречило всем ее инстинктам, но у нее не было выбора.

Флирт с Итаном и без того доставлял кучу проблем, но сейчас она словно играла с огнем, стоя к нему настолько близко, что могла видеть тонкий белый шрам прямо над его бровью.

Это было… плохо. Наоми выработала привычку проверять, насколько далеко она способна зайти. Близость к Итану была лишь очередной проверкой на прочность, и она не понимала, чего ей хотелось больше: одержать победу или потерпеть поражение, – но одно ей было известно точно – она не знала, как перестать играть, будь то даже в интересах их обоих.

Разжигание и удовлетворение желаний были ее сферой, отличительным знаком. Ей было комфортно, когда другие испытывали шок и не могли связать и двух слов. Но настоящая опасность возникала, только когда она удивляла саму себя.

Наоми прикладывала все усилия, чтобы костяшки ее пальцев не задели его живота, когда она проводила рукой по пятну слева от груди, но рубашка была такой облегающей, что ее ладонь находилась лишь в паре миллиметров от его кожи. Она готова была поспорить на большие деньги, что он задержал дыхание.

– Может, лучше расстегнуть рубашку? – предложила она, едва дыша.

– Да, конечно. – Его пальцы быстро управились с пуговицами. У Наоми буквально потекли слюнки при виде того, как напряглись мышцы его рук и ткань распахнулась. – Так пойдет?

– Да, – соврала она.

Даже не прикасаясь к нему, Наоми чувствовала тепло тела Итана сквозь тонкий слой хлопка, разделявший их. Приложив влажные салфетки обратно к пятну, она попыталась ускориться.

Когда она шевельнулась и, слегка согнувшись в коленях, наклонила голову ниже, чтобы лучше рассмотреть пятно, Итан поморщился.

Хм, ничего из ее действий не должно было причинить боль.

– Что? Ручка так сильно воткнулась в тебя?

– Нет. Прости. – Итан смутился. – Просто вода холодная.

Наоми невольно ругнулась себе под нос. Все то время, что она пыталась вывести пятно, вода с салфетки капала прямо ему на живот. Представлять траекторию стекающих капель было до жути возбуждающе.

Она сделала шаг назад. Затем еще один. Но этого было недостаточно.

– Пожалуй, случай безнадежный, – заключила Наоми.

– Все нормально. – Итан хмуро посмотрел на слегка померкшее, но все еще видимое пятно. – Может, я смогу спрятать его под своим талитом.

– А, да. До меня доходили слухи, что молитвенную шаль носят не только в знак солидарности с общиной и преданности Богу, но и как элемент стиля. – Она вернулась в комфортную зону сарказма, словно в теплую ванну.

На этот раз улыбка Итана была снисходительной.

– Так чем я могу помочь? Ты пришла сюда явно не для того, чтобы помочь мне с одеждой.

Да, точно.

– Вообще-то, я пришла поговорить о курсе, но если время не совсем подходящее, – она многозначительно посмотрела на его рубашку, – то могу вернуться позже.

– Нет, – отмахнулся Итан, – садись, пожалуйста.

– Хорошо. – Наоми устроилась на стуле напротив. Ее было несложно убедить.

Он выжидающе на нее посмотрел, сложив перед собой руки.

Ей пришлось с усилием заставить себя собрать воедино слова, которые она не хотела произносить.

– Не уверена, что смогу продолжать вести семинары.

– Вот как? – Опустив взгляд, Итан взял сломанную ручку и принялся возиться с колпачком. – Понятно. Назрели другие планы?

– Не совсем. – Скорее, время, которое она провела с ним, заставило ее желать того, чего ей желать не стоило.

И дело было не только в сексе. Хотя – она окинула взглядом жесткий изгиб его челюсти – без секса тут никуда. Семинар, проведенный в начале недели, наполнил ее ложным чувством единства, и она поняла, что не может позволить себе привыкнуть к нему. В этом курсе было уж слишком много переменных, которые Наоми не могла контролировать. Если она продолжит ходить в ЕОЦ неделю за неделей, то рано или поздно забудет, что в иудаизме, а точнее, в этой синагоге, для нее нет места.

– Просто сейчас я слишком загружена делами своей компании, – произнесла она натянуто. – Уверена, тебе не составит труда найти мне замену…

Стук в дверь застал их врасплох.

Пожилой мужчина с седой бородой кивнул Наоми и затем повернулся к Итану:

– Простите, что прерываю, ребе Коэн, но можно вас на пару слов?

Итан отбросил хмурое выражение, которое было на его лице секундой ранее, и кивнул.

– Конечно. Дай мне минутку.

Мужчина кивнул в знак признательности и вернулся в коридор, чтобы подождать там.

Итан стоял, гневно глядя на чернильное пятно на своей рубашке.

– Прости. Это Джонатан Вайс, глава исполнительного совета синагоги, – сказал он шепотом. – Он урезает мне зарплату, поэтому с моей стороны было бы неразумно заставлять его ждать. Ты не против посидеть здесь пару минут? Я быстро разберусь.

И хоть немедленный побег принес бы ей облегчение, Наоми была сделана не из такого мягкого теста, как могло показаться на первый взгляд.

– Не волнуйся. Иди. Я умею себя занять.

– Я быстро, – повторил он, в спешке забыв закрыть за собой дверь.

Наоми достала телефон и принялась листать сообщения и проверять почту. Если она закажет китайскую еду по дороге домой, то, вероятно, поспеет за курьером и застанет его прямо у своей двери. Конечно, при условии, что пробки на шоссе будут не хуже обычного.

– Послушай, Итан. Я знаю, ты славный малый.

Ого, голос Джонатана звучал гораздо снисходительнее, чем минуту назад в кабинете Итана. Разве ему не полагалось проявлять уважение?

– Малый? Брось, Джонатан. Даже Мори не называет меня так, а он, между прочим, старше меня не на один десяток лет.

Ладно, подслушивать, конечно, невежливо, но Наоми уже не могла остановиться. Оперев стул на задние ножки, она вся обратилась в слух.

– Совет нанял тебя в надежде, что ты сможешь привлечь прихожан новыми методами, но мы рекомендовали тебе действовать осторожно, – говорил Джонатан, и слова его звучали отрывисто. – Мы обеспокоены потенциальным нарушением правил приличия в связи с недавними программными решениями.

– Уверяю тебя, все аспекты программы – новые и не только – остаются такими же уместными и корректными, – ответил Итан, и в его голосе прозвучало предостережение.

– Надеюсь на это. Совет не может подвергать себя риску. У Бет Элохим и без того много проблем с имиджем. Жалобы от общины – последнее, что нам нужно. На всякий случай я буду держать ухо востро. Уверен, ты согласишься, что нет дыма без огня.

Наоми вцепилась руками в подлокотники стула.

– Джонатан, – голос Итана выражал безмерное терпение, – ты же понимаешь, что наши интересы совпадают. Мы оба хотим сохранить синагогу. И, чтобы сделать это, необходимо дать что-то взамен. Курс об интимной жизни поможет привлечь более молодую аудиторию, я уверен в этом. И тут ты должен поверить мне на слово.

– Я знаю, Итан, и стараюсь верить, но неужели ты считаешь уместным развлекаться за закрытыми дверями? – Джонатан понизил голос, но слышимость осталась безупречной.

У нее внутри все сжалось.

Когда Итан заговорил снова, его голос выражал такую твердость, на какую, она и не догадывалась, что он способен.

– Джонатан! Еще немного – и ты оскорбишь одного из самых квалифицированных волонтеров, не говоря уже о том, что подрываешь мой авторитет.

Наоми не раз доводилось быть центром шумихи, но от того факта, что кто-то защищал ее доброе имя, у нее внутри встрепенулось нечто незнакомое.

– Мы промолчали, когда ты нанял Наоми Грант, потому что ты рассказал нам о ней только после первого семинара. Но теперь ты проводишь с ней время наедине. Это все несколько… неподобающе. Ты должен понимать, что вгоняешь людей в краску одними только фактами ее биографии.

– А разве не вы поставили передо мной задачу создать инклюзивную общину? Разве Тора не учит нас приветствовать каждого, кто пожелает посетить нашу синагогу?

Ладно, возможно, не такая уж она и особенная. Итан заступился бы за любого, кого оклеветали бы в его присутствии, но все же быть частью правила, а не исключением из него, было как никогда приятно.

В голос Джонатана закрались нотки мольбы.

– Уверен, она – прекрасный человек, но впечатление производит не самое благоприятное, Итан. Уж тебе-то должно быть виднее.

– Я предоставил тебе достаточно возможностей сменить тон. – Сталь вновь звучала в словах Итана. – Ты проигнорировал их все, так что давай-ка я проясню. Наоми Грант вносит ценный вклад в жизнь нашей общины, и все голословные обвинения в ее адрес происходят из твоих собственных предрассудков и неуверенности. Я остаюсь при своем решении о ее найме, и если еще кто-то в совете не согласен с этим, то я с радостью повторю.

Судя по шагам, Итан направился обратно к кабинету, и Наоми тотчас выпрямилась на стуле.

– Не забывай, ребе Коэн, – прокричал вслед Джонатан, – ты подчиняешься воле совета.

– Доброй ночи, Джонатан.

Стоило Итану подойти к своему кабинету, как Наоми повернулась и встретилась с его уставшим взглядом.

– Да он просто душка, – заметила она, старательно пытаясь сохранить лицо спокойным. В чем-чем, а в утешении она не нуждалась.

Он прислонился к стене.

– Только не говори, что все слышала.

Она приложила палец к губам.

– Врать разрешается?

– Ах! Наоми, мне так жаль! Совет… Если честно, они консерваторы. И они напуганы. Перемены им чужды.

– И все же перемены – единственное, что может их спасти, – сухо заключила Наоми. – Вот так досада!

– Я пойму, если ты больше не захочешь сотрудничать, особенно после этого, – Итан жестом указал на дверь.

Вот оно – легкое решение. Но никакая надуманная клевета никогда не сравнится с ее самолюбием. Итан совсем ее не знает, если подумал, что парочка нашептанных угроз заставит ее отступить.

– Меня не так-то легко напугать.

Итан ущипнул себя за переносицу.

– Джонатану не следовало говорить такие вещи.

– Меня не волнуют слова Джонатана.

Итан опустил руку.

– Ясно.

– Меня волнуют твои слова. – К своему удивлению, Наоми ощутила, что у нее пересохло во рту.

– Ты и это слышала?

– Ну, звуковые волны так и работают, – подтвердила она, повеселев. – Я-то думала, ты изучал физику.

– Я и сейчас изучаю. – Он встряхнул головой. – В смысле, да, изучал. И продолжаю строить новые теории, но уже в качестве хобби.

Волосы Итана растрепались, а рубашка выглядела ужасно. Каждая черта выражала беспокойство. Да что с ней не так? Почему, когда у него такой измученный вид, она хочет его только больше?

– Для человека, чья работа требует много публичных выступлений, у тебя слишком часто заплетается язык.

– Это недавно обретенная способность, – сказал он, горестно сжав челюсти. – Поверь мне.

Что ж, лестно.

– Слушай, люди осуждают меня уже больше десяти лет. Знаешь, что лучше всего делать в такой ситуации?

Он беспомощно пожал плечами.

– Игнорировать их?

– Заставить каждого человека, который когда-либо отказал тебе, заинтересоваться тобой. – Наоми оперлась руками о стол и подалась вперед. – Мы привлечем так много прихожан, что совет будет умолять меня остаться.

Итан вздернул брови.

– А тебя не беспокоит, что у нас… скажем так, весьма скромная явка?

– Не-а. – Наоми взяла свою сумку и достала записную книжку.

– Но я думал… Ты же только пару минут назад сказала, что слишком загружена на работе.

– Об этом не волнуйся. – Наоми зубами сняла колпачок с ручки. – Благодаря твоему дружку Джонатану я вновь полна мотивации. – Ее желание заставить людей подавиться своими же словами всегда перевешивало все страхи.

– О. – Вид у Итана был слегка ошеломленный. – И что же мы будем делать?

Наоми забросила ногу на ногу. У нее возникла идея. И она была либо великой, либо ужасной.

– Я собираюсь привлечь пиар-консультанта.

Итан принялся рыться в запятнанных чернилами бумагах и издал триумфальное «ага», когда наконец раскопал бумаги с отчетами. Он нахмурился, глядя на цифры.

– Сомневаюсь, что наш бюджет это покроет.

– Не беспокойся об этом, – отмахнулась Наоми. – У меня есть на примете человек, который сделает все бесплатно. Она у меня в долгу.

– Значит, мы собираемся…

– Доказать всем, что они ошибаются? – Наоми улыбнулась. – Да. Именно это мы и собираемся сделать.

Глава 7

– Хорошо, – Наоми сжала руками руль своего «приуса», – я разрешаю тебе оказать мне эту услугу, но при условии, что ты приложишь все усилия, чтобы не опозорить меня.

– Здесь направо. – Клара поднесла телефон к ветровому окну, как будто это помогало работе навигатора.

Они договорились встретиться с Итаном в одной из центральных кофеен, и как пассажир Клара отвечала за маршрут.

– Кстати… – Клара опустила телефон и, включив кондиционер, обдала Наоми морозной струей воздуха прямо в лицо, отчего у той заслезились глаза, – с каких это пор услуги подкрепляются условиями?

– Да с тех самых, когда это коснулось меня, Коннектикут. – Наоми назвала Клару своим любимым и самым кротким прозвищем, которое дала подруге в честь ее родного штата. Девушка может уехать из Гринвича, но никогда не сможет избавиться от привычки сидеть, закинув ногу на ногу, и называть Манхэттен городом. Даже спустя три года жизни в Лос-Анджелесе.

– Всю свою сознательную жизнь я только и пытаюсь, что не позориться, – возмутилась Клара. – Уж, думаю, справлюсь и не выкину ничего за сорок минут беседы.

Наоми поморщилась, вспомнив элитарную семью Клары, члены которой славились такими скандалами, что могли бы посоперничать с семьей Кеннеди, несмотря на менее скромные политические амбиции.

– Он – не типичный раввин. – Безусловно, Итан обладал всеми качествами, положенными раввину: он был добрый, умный, а еще хороший и внимательный слушатель. А еще он сексу… – Так что будь добра проследить за собой и не сбежать, как ты любишь делать каждый раз, стоит тебе столкнуться с горячим мачо.

Клара вздернула нос.

– Я стала более сдержанной за последние три года и как раз собираюсь замуж за одного из таких мачо, знаешь ли.

– Да уж, благодаря регулярному приему витамина D, – Наоми метнула в Клару многозначительный взгляд, – ты выработала иммунитет.

Клара застонала, прикрыв глаза рукой.

– Иногда ты меня просто бесишь.

Наоми поправила солнцезащитные очки. Колкости в адрес подруги значительно улучшили ее настроение.

– Но если серьезно, Итан притягателен немного в другом плане, нежели Джош.

Клара заерзала на месте, пытаясь поправить ремень безопасности, чтобы тот перестал впиваться ей в шею из-за маленького роста.

– Ладно. Тогда опиши его.

– Он обезоруживает. – Наоми до сих пор так и не сумела подобрать оружие против него.

– В каком смысле? – Слегка опустив очки, Клара посмотрела на Наоми, глядя поверх них.

– Он сексуален, даже когда не должен таким быть.

Сексуальный – слово, которым разбрасываются направо и налево, и, как любое слово, которое используется слишком часто, оно потеряло свой смысл. В связи с характером работы Наоми часто слышала, как этим словом описывали что-то спланированное и продуманное, созданное с одним-единственным умыслом – соблазнить.

Итан был другим.

Он был подобен течению. Мощный и стремительный, не имеющий ничего общего с желанием обладать ею, но все равно Итан притягивал ее.

– О, – рваными движениями Клара поправила высоту своего сиденья, – и всего-то?

Наоми стоило настоять на своем и выехать из офиса на разных машинах.

Она ущипнула Клару за бедро.

– Ай! – Клара потянулась, чтобы ущипнуть ее в отместку.

– Я за рулем! – вскрикнула Наоми, и подруга, надувшись, отступила.

– Ты всех считаешь сексуальными, – заявила брюнетка.

– Не всех, – запротестовала Наоми. Нынешний почтальон по ее меркам не был сексуальным. Другое дело – его предшественник…

– И то верно, – согласилась Клара, поразмыслив, и принялась вытирать очки краем юбки. – За последнее время этот круг сузился до типичных мужланов.

Тут не поспоришь. Мужланов было легче держать на расстоянии.

– В том-то и дело. – Наоми ударила ладонью по рулю и случайно нажала на сигнал. Она извиняющимся жестом махнула водителю напротив, но в ответ получила средний палец. – Вот сам и иди на хрен! – прокричала Наоми, слегка опустив стекло, прежде чем повернуться обратно к Кларе. – Дело в том, что он не мужлан. Он милый, можно сказать, агрессивно милый и немного забавный, но не нарочно, и… это сбивает с толку.

Очевидно, Клара не понимала, почему Итан был так опасен. Как ей объяснить, что он обладал практически смертоносным уровнем силы убеждения? Что в пропорциях его плеч и талии было нечто необычное. Несмотря на средний рост – или даже ниже среднего – он был таким крепко сбитым. Собственно, каким более емким словом можно описать подобное тело? Могучий?

– Подожди-ка. – Клара выпрямилась еще сильнее, что казалось попросту невозможным, учитывая, как давно она окончила школу.

Наоми остановилась на светофоре.

– Что?

– Тебе действительно нравится этот парень, – голос Клары окрасила раздражающая мелодичность.

– Только на профессиональном уровне. – Учитывая свое резюме, Наоми имела право пользоваться такой трактовкой, чтобы дать понять, что она просто хочет трахнуть его.

– Нет, – Клара прикусила нижнюю губу, – на том уровне… когда тебе хочется держаться с ним за руки, устраивать пикники в парке и гадать на совместимость.

– Ничего противнее ты мне еще не говорила.

– Я и подумать не могла, что доживу до этого дня. – Клара улыбнулась. – Да ты влюблена по уши!

Одно дело, когда Наоми признается в чувствах самой себе, но совершенно другое – когда Клара распознает их и дает им определение.

– Ну все! Убирайся из моей машины. – Наоми Грант не влюблялась. Она влюбляла в себя других людей. Нет, стоп, не так! Ах!

– Но мы несемся по автостраде, – возразила Клара с завидной невозмутимостью.

– Я сбавлю скорость. – Наоми нажала на кнопку, и двери щелкнули. Она – ничто без своего умения запугивать.

– Держу пари, ты скучаешь по временам, когда я действительно тебя боялась. – Клара захлопала в ладоши. – Ах-х-х! Это так волнительно! Не могу поверить, что вот-вот встречусь с объектом твоих мечтаний.

– Ни разу не волнительно, и я в него не влюблена. Это просто деловое сотрудничество, и если ты еще раз намекнешь на обратное, то я опробую свои навыки крав-мага на твоей заднице.

Клара наигранно прижала руку к сердцу:

– Я польщена, что ты выбрала меня, чтобы поделиться этим опытом.

– Клара, я серьезно. Если ты хоть на секунду задумаешься об этом в кофейне, то, клянусь, я приду на твою свадьбу в чем мать родила. – Наоми заскрежетала зубами.

– Так и быть. «Объект мечтаний» – действительно звучит немного незрело. Будем звать его «свет очей», «желанный приз», или как насчет…

Наоми вытянула руку вперед и нажала на кнопку «стерео».

Увы, она забыла, что до этого слушала аудиокнигу.

– «Реорганизация реформистского иудаизма. Глава шесть», – безмятежный голос чтеца заполнил машину.

Проклятье! С секунду обе женщины сидели неподвижно, но как только способность соображать вернулась, Наоми подалась вперед, чтобы выключить стерео.

К сожалению, у Клары, в отличие от Наоми, были свободны обе руки. Несмотря на маленький рост, ее подруга обладала на удивление сильной хваткой.

– Прекрати драться. Руки на руль, юная леди! – Клара слегка запыхалась из-за их краткой борьбы за кнопку.

Аудиокнига продолжала проигрываться, рассказчик невозмутимо читал лекцию о Пуриме.

В течение нескольких неловких минут они просто сидели и слушали.

– Значит, – пропела Клара, – теперь тебя привлекает религия?

– Нет, – опешила Наоми. – Просто в последнее время я все чаще о ней задумываюсь. Все это время, проведенное в синагоге, разработка лекций… А я мало что помню из еврейской школы, и это раздражает.

Время, проведенное с Итаном, пробудило воспоминания о том, как она пела песню единения в летнем лагере, как зажигала свечи на своей бат-мицве, и напомнило сладкий, бодрящий вкус яблок в меду. Она хотела все вспомнить, чтобы потом забыть окончательно.

Она не могла похвастаться знанием обычаев и традиций, но эти яркие, драгоценные моменты постоянно мелькали у нее в голове. Наоми выросла в преимущественно католическом районе Бостона, где причисление к иудаистам делало ее изгоем. Она никогда не забудет первый день в шестом классе, когда, стоя у своего шкафчика, она услышала, как Картер Вентворт пробормотал себе под нос: «Чертов жид!». Она залилась краской, решив, что он обозвал ее, но когда подняла взгляд, то поняла, что фраза была адресована неудобному рюкзаку. Он использовал это слово, чтобы выместить зло на предмет негодования. Она уставилась на него, застыв на месте от шока.

– Что? Ты еврейка, что ли? – спросил он, когда поймал ее взгляд. Она никогда не сможет забыть, как покачала головой и унесла оттуда ноги в надежде, что никто не узнает. Лишь от одного этого воспоминания ей становилось дурно.

Фамилия Штурм считалась еврейской, но не такой распространенной, как другие. Было несложно скрывать религию своей семьи, но, даже будучи ребенком, Наоми стыдилась своей трусости. Каждый раз, когда она пропускала школу, ей приходилось придумывать отговорки, потому что выходные в честь праздников соответствовали христианскому календарю. Стоило учителю истории затронуть тему холокоста и Эли Визеля, как она чуть не пряталась под стол. Груз вины отдавал болью в животе.

Так что да, раньше она стыдилась своей религии, но не так, чтобы очень. Ужасная правда заключалась в том, что жить, не будучи открытой еврейкой, было легче. Было легче вписаться в компанию девочек из футбольной команды, которые играли в «Тайного Санту». Как, в принципе, и сейчас было бы легче не влюбляться в раввина.

– Обычно во время поездок я слушаю подкасты, – сказала Наоми, понимая, что молчание слишком затянулось. – Это мало чем отличается. Просто очередной предмет, который пытаюсь изучить. У меня много вопросов.

– Знаешь, – начала Клара, – если у тебя есть вопросы об иудаизме, то, думаю, есть человек, которому ты можешь их задать.

– Нет! – отчеканила Наоми.

– Уверена, ребе Коэн будет рад…

– Я не хочу, чтобы Итан знал об этом. Это, – она указала на стереосистему, – ничего не значит. У него может сложиться ложное впечатление. Еще подумает, что я делаю это, только чтобы впечатлить его или как-то влиться в общину.

– Ну, знаешь ли, это ведь не преступление, – произнесла Клара мягко.

– Я не пытаюсь никого впечатлить и определенно не рвусь стать членом группы, в которой меня не жалуют.

Ее жизнь, ее индивидуальность строились на этом принципе. И она не могла пренебречь им сейчас.

Клара выключила аудиокнигу.

– Это нормально – желать быть частью чего-то. В этом мире много разных мест и различных людей, которые заставляют тебя стремиться к этому.

– Ты не понимаешь.

Где бы Наоми ни оказалась, ей всегда приходилось что-то доказывать. Каждое учебное заведение, в котором ей хотелось работать, требовало, чтобы она плясала под их дудку. Каждый репортер, который брал у нее интервью, хотел, чтобы Наоми отвечала его стереотипам.

Клара потянулась и сжала руку Наоми.

– Да, но я хочу понять.

– Моя мама из квакеров, – сказала Наоми, с трудом веря, что ввязывается во все это.

– О.

– Не знаю, как много ты знаешь об иудаизме…

– Немного, если честно, – отозвалась Клара.

– По законам реформистского иудаизма ребенок межрелигиозной пары считается евреем, если один из родителей – еврей. Поскольку мой отец – еврей, то и растили меня согласно еврейским традициям, так что реформистский иудаизм позволяет называть меня еврейкой.

– Конечно, позволяет.

– Вот именно. Я получила еврейское образование, у меня были бат-мицва и все, что к этому прилагается. Конечно, не было такого, чтобы я появилась в синагоге и кто-то спросил меня: «О, а твоя мать – еврейка?». Тем не менее я всегда чувствовала себя изгоем.

Клара понимающе кивнула.

– А сейчас ты чувствуешь себя изгоем уже в другом отношении.

– Да. – Этот ответ тянул на «приуменьшение года». – Я выросла, стесненная уставом своей веры, понимая, что в глазах многих евреев не являюсь частью их общины. А если учесть, что эта самая община постоянно отрицает понятие бисексуальности…

Сколько раз ей говорили: «Определись уже!» или «Перестань находить отговорки, ты – просто шлюха!..» Последняя фраза обладала особым очарованием благодаря заключенному в ней сексизму.

– Плюс работа в секс-индустрии. – Люди просто обожали эту тему. – Прибавь к этому мой внешний вид – и вуаля! Вся моя личность либо недопустима, либо нежелательна. Это… просто выматывает.

Она устала постоянно бороться за свою честь, за право быть собой. Все эти бесконечные отказы и упреки ей уже просто осточертели.

– Я устала.

Клара напоследок сжала ее пальцы и сразу убрала руку, словно понимала, что Наоми не нуждается ни в чьих советах и не станет терпеть чрезмерные проявления нежности или жалости.

– Я и без Итана смогу исследовать свою связь с иудаизмом. Он не единственный источник религиозных знаний. – Напротив, создавалось ощущение, что его интерпретация религии выходит за пределы традиции. – Слышала бы ты, как он говорит о Боге и вере, Клара. Это другое. Или другое для меня. В его голосе такое почтение. Для него это не только призыв следовать нормам и соблюдать обряды. Он словно открывает секреты Вселенной или что-то в этом духе. Он живет и дышит иудаизмом. И если он вдруг узнает о моей матери, то, мне кажется, я не изменюсь в его глазах, но…

– Никогда не знаешь наверняка, – закончила Клара. – Я понимаю тебя. Кофейня прямо и налево. И, эй, обещаю не упоминать твою влюбленность и религиозные исследования. Но… думаю, ты сама должна сказать ему об этом при удобном случае.

Наоми вздохнула. Ей уже вечность никто не давал советов, и вот теперь она получала уроки храбрости от богатенькой девчонки. Либо Наоми и впрямь размякла, либо Клара выработала стойкий характер и устойчивость к пустым угрозам. И то и другое наводило ужас.

Наоми заехала на парковку, но не торопилась открывать двери.

– Просто придерживайся темы пиара. Прошу тебя.

Клара подалась вперед и поцеловала ее в щеку, после чего вышла из машины.

– По рукам. Мой рот на замке. Разговоры строго по делу. Только о бизнесе.

– Хватит говорить дежурными фразочками, – потребовала Наоми, закрывая дверь.

Застаревшая боль шевельнулась внутри, гневно отзываясь на дискомфорт. Шансы того, что эта встреча не закончится катастрофой, были близки к нулю.

Глава 8

Наоми потребовалось менее сорока восьми часов, чтобы реализовать план по захвату исполнительного совета.

– Извини за задержку, – сказала она, позвонив, чтобы договориться о встрече Итана и ее подруги Клары в кофейне на Силвер-Лейк. Ну уж если это считается медленным, то страшно представить, что в ее понимании «быстро».

Когда он пришел, две женщины – полные противоположности друг друга – уже сидели за столиком в углу. На Наоми был строгий костюм и помада, превратившая ее губы в подобие стоп-сигнала. Клара же, напротив, была в милом белом платье, и на ее лице играла такая же милая улыбка.

– Итан, познакомься, это Клара – один из моих партнеров. Раньше она занималась пиаром, а сейчас руководит рекламой «Бесстыжих», – сказала Наоми шутливым тоном. Затем, переведя взгляд на Клару, продолжила: – Она проявит исключительный профессионализм и не будет отклоняться от предмета своей узкой специализации.

– Приятно познакомиться, – Итан протянул руку Кларе, сделав вид, что не замечает напряжения между подругами. – Я очень ценю твою помощь.

– Не стоит благодарности. – Клара слегка ущипнула Наоми. – Уж мне-то как приятно увидеть мужчину, о котором Наоми болтает без умолку.

На лице Итана застыла улыбка, пока Наоми громко не откашлялась.

– Я схожу за напитками, – объявила она. – Итан, чего желаешь?

– Зеленый чай, пожалуйста.

Наоми кивнула и удалилась, не узнав заказ подруги. Либо она уже знала, либо Клара останется без напитка.

– Что ж, – начала Клара, открывая записную книжку, – не мог бы ты рассказать о трудностях, которые испытывает твоя синагога?

– Конечно. – Итан занял свое место. – Ну, когда я стал раввином чуть более года назад, община уже уменьшалась с динамикой по двадцать процентов прихожан каждый год. С тех пор как я появился в Бет Элохим, процесс замедлился, но мне не под силу кардинально изменить положение вещей, используя традиционные методы и рекламируя наш курс по введению в иудаизм в местных объявлениях.

– Понятно. – Клара набросала пару заметок. – Дай угадаю: они ждут от тебя быстрого результата?

– Мягко сказано. – Синагоге не хватало финансирования. – Совет твердо заявил, что если я не продемонстрирую значительный прирост в следующие полгода, то они начнут искать зданию потенциальных покупателей. – Итан не стал упоминать, что последняя перепалка с Джонатаном, скорее всего, приблизила эту дату.

Клара кивнула.

– И ты решил, что лучше ориентироваться на нерелигиозную часть населения, чем пытаться привлечь людей?

– Именно. Во-первых, мне кажется неправильным переманивать прихожан других городских синагог; во-вторых, так я проиграю. Мы и близко не обладаем ресурсами, которые есть у Эндмор Бульвар.

В детстве Итан посещал эту синагогу. Внутренняя отделка их храма была просто невероятна, а прихожане исчислялись в тысячах. Если он будет вкалывать, то, возможно, ему улыбнется удача и он достигнет подобных результатов лет через двадцать.

– Привлечение нерелигиозных евреев – задачка не из легких, но я уверен, что это наш единственный шанс, – продолжил Итан. – Синагогам по всей стране с трудом удается привлечь внимание молодых людей, но нашей синагоге приходится особенно сложно, потому что нынешний состав привлекает противоположную аудиторию. Я решил, что нам надо изменить подход, чтобы заинтересовать людей до шестидесяти, поэтому занялся поиском современных специалистов и встретил Наоми.

– Суровые времена требуют решительных мер. – Наоми поставила на стол три напитка: чай для Итана и два холодных кофе – и пододвинула к Кларе стакан с многозначительным и угрожающим взглядом.

– Что ж, – Клара слегка подалась вперед и сделала глоток, – надо сказать, вы – отличная команда. Итан, ты же раньше что-то преподавал? Химию, кажется?

– Физику, – поправил он, в то время как Наоми, сидя спиной к стене со скрещенными на груди руками, не реагировала на явные подколы подруги и сканировала кофейню взглядом, словно была самим Тони Сопрано.

– А, да, точно. – Клара, мурча под нос, нависла над своим стаканом. – В общем, я уверена, что нам надо поработать с прессой. – Если не возражаешь, я скажу прямо, – она повернулась к Итану. – Ты – очень интересный экземпляр для прессы.

Наоми поперхнулась своим напитком, а Итан, пытаясь скрыть смущение, спрятался за своим стаканом.

– Знаете, – размышляла Клара, постукивая ручкой по столу, – думаю, именно с этого я и начну. Презентую ваши биографии и интервью. Главный лос-андежелесский журнал как раз готовит список самых сексуальных холостяков. У тебя ведь никого нет?

– Клара! – резко вмешалась Наоми.

– Что? – дернув плечом, Клара изобразила саму невинность. – Я просто уточняю, чтобы понимать, как вести повествование.

Наоми так стиснула свой стакан, что у нее побелели костяшки.

– Сосредоточься на синагоге и семинарах.

Бо́льшую часть жизни Итан провел в окружении властных женщин, но Наоми с Кларой казались ему самой пугающей парочкой, которую он только встречал. Во многом это объяснялось тем, что девушки словно вели приватную беседу прямо у него на глазах. Как будто он смотрел теннисный матч с высокими ставками, только в качестве ракеток использовались едва уловимые движения бровей и губ.

Из них получился бы убийственный дуэт аферисток – не то чтобы он на что-то намекал, но…

– Так и быть. – Клара перевернула страницу. – Какой вид рекламы вы уже использовали?

Итан поерзал на месте.

– Ну, я сделал рассылку членам дискуссионного форума, опубликовал расписание семинаров на сайте и заодно связался с молодежным движением «Гилель» Калифорнийского университета.

Конечно, этого было недостаточно, но в перерывах между исполнением повседневных обязанностей и всеми этими нововведениями у него оставалось не так уж много времени на продвижение, и было удивительно, что он вообще что-то успевал.

Клара сделала еще пару записей.

– Значит, ты не связывался ни с кем из прессы?

Он вынул свой стакан из картонного подноса.

– Пока нет. Думаешь, стоит?

Наоми усмехнулась.

– Может, я уже и не обладаю былой коварной привлекательностью – так уж бизнес влияет на девушку, – но уверена, что статья о партнерстве работника секс-индустрии и раввина сто́ит колонки на шестой странице.

Итан сделал глоток чая. Слышать, как она говорит об этом вот так, прямо… было слишком. Он был полностью на стороне Наоми и поддерживал их проект, но он не настолько наивен, чтобы думать, что пользователи Сети отреагируют на новость нейтрально.

– Ты нервничаешь из-за возможной реакции совета, если пресса вдруг привлечет слишком много внимания, – сказала Наоми, считав выражение его лица.

Это было далеко не все. Больше всего на свете он не хотел, чтобы Наоми подверглась критике за то, что преподает у него в синагоге, вместо того чтобы устроиться в любое другое учебное заведение. Однако он также осознавал, что последнее, в чем нуждается Наоми, – это его защита.

– Совет тревожат наше сотрудничество и тематика нашей программы, но они понимают, как важно, чтобы наша община стала более разносторонней. Я уже и так рискнул, когда решил проводить семинары. Реклама просто удвоит риск.

Наоми подалась вперед, направляя всю силу своего взгляда на него.

– Мне кажется или ты сомневаешься?

Итан старался соответствовать серьезности ее тона, огню, от которого на ее щеках вспыхивал румянец, когда она поджимала губы.

– Я уверен.

Только Наоми могла требовать от всех абсолютной честности, не давая ничего взамен.

С тех пор как он встретил ее, Итан пытался понемногу пробить ее броню, но, как только они оказывались на людях, все возвращалось на круги своя. Этот спуск по склону к дружбе нередко служил эффективным сдерживающим фактором, но Итан был ученым и раввином. Его жизнь была сосредоточена на том, чтобы задавать сложные вопросы, а не надеяться на легкие ответы.

И тем не менее сейчас он обливался потом.

– Пойду закажу стакан воды. Чего-нибудь желаете? – Итан резко вскочил на ноги, желая сбежать от напряжения, которое царило за столом. Его нога задела ножку стола, и холодный кофе плеснул Наоми прямо на грудь.

Она отскочила, с нее стекала вода; огромное пятно расцвело на ранее белой майке.

Итан закрыл глаза.

Одно дело, когда его неуклюжесть портит его собственные вещи, но совсем другое – когда это касается одежды Наоми.

– Мне так жаль! Я сейчас принесу салфетки.

Видели бы его сейчас приятели из колледжа, которые когда-то называли Итана ловеласом. Про него можно было бы сказать: что ни сунется, то оступится. Итан выхватил стопку салфеток из одного из тех кошмарных держателей, созданных будто специально, чтобы удерживать бумагу в плену.

Но, когда он вернулся к столику, Наоми уже нигде не было.

– Она отошла в уборную, чтобы привести себя в порядок, – сказала Клара мягким тоном, который ясно давал понять, что на его лице написано смущение.

Итан потер пальцами виски. У него начинала болеть голова.

– Ужасно себя чувствую. – Он и без того не понимал, как вести себя с Наоми. И случившееся было нужно ему меньше всего.

– Не зацикливайся на этом, – пыталась приободрить его Клара. – Это была случайность. К тому же это Лос-Анджелес. Здесь у каждой женщины, знающей себе цену, есть как минимум четыре запасных наряда в машине. С ней все будет в порядке.

Итан засомневался. У Наоми не было ни единой причины давать ему второй шанс.

– Я уже и так по уши в долгах перед ней, и с каждой новой встречей ресурсов становится все меньше. Такими темпами я никогда не выйду в плюс.

Клара забрала у него салфетки и принялась вытирать ими стол.

– Такое со всеми случается при виде Наоми, и ей это очень льстит. Этим она напоминает дряхлого, израненного генерала.

Итан оставил попытки очистить стол.

Губы Клары дрогнули в улыбке.

– Ладно, ладно. Конечно, не внешне. Больше эмоционально. Наоми так долго существовала в режиме выживания, что уже просто не умеет иначе. Она как будто постоянно сканирует себя на предмет слабости. Пытается избавиться от нее голыми руками. Здравомыслие Наоми настолько сильно, что даже опасно. К тому же она считает, что чувство самосохранения может служить оправданием любых поступков.

Итан собрал мокрые салфетки и выкинул их в ближайшую урну.

– Кажется, ты много о ней знаешь.

– Ну, я одна из немногих, кому она позволяет себя любить.

В груди Итана невольно расцвела зависть. Он указал рукой в сторону бара.

– Мне, наверно, стоит заказать ей другой кофе, пока она не вернулась. Взамен того, что я разлил.

Он сделал заказ, но, обернувшись, обнаружил Клару прямо позади себя.

– Знаешь, она сейчас не в отношениях.

– Э-э-э… хм, круто! То есть хорошо. Нет, не хорошо. Скорее, нормально. Прекрасно. – Просто заткнись, Итан.

– Пригласи ее на свидание. – Клара одарила его очередной лучезарной улыбкой.

– Уверен, она не захочет связываться с кем-то вроде меня. Она знает себе цену. Я с трудом общаюсь с ней по делу, не говоря уже о том, чтобы зацепить ее как мужчина. – Он протянул наличные, чтобы расплатиться за кофе.

Клара скрестила руки.

– С чего ты взял?

– Да брось. – Итан забрал кофе со стойки. – Сама мысль о том, что Наоми Грант может пойти со мной на свидание, смехотворна. – Хочет он того или нет, но с кем бы он ни решил встречаться, его работа всегда будет давить на этого человека. И пусть они знакомы всего пару недель, Итан понимал, что Наоми невозможно заставить делать то, чего она не хочет.

– Я что-то пропустила?

Итан повернулся и увидел, что позади него стоит Наоми в одном только блейзере с испачканной майкой в руках. Единственная пуговица, застегнутая на уровне пупка, соединяла его полы. Стоило Итану на секунду залюбоваться изгибом ее груди, как биение его сердца отдалось в горле. Он с трудом отвел взгляд.

Клара же не растерялась и быстро подала голос:

– Ничего особенного. Я просто сообщила Итану, что отправлю первый пресс-релиз уже сегодня.

Итан наивно понадеялся, что Наоми не услышала последний комментарий, который он адресовал Кларе. Даже если она поддержит его в том, что идея романтических отношений между ними абсурдна, ему больше нравилось, когда они оба притворялись, что их нелепый флирт может к чему-то привести.

– Это мне? – Наоми забрала напиток из ослабевшей хватки Итана и опустилась на стул, не обращая внимания на то, что все посетители кофейни, включая Итана, не могут отвести от нее глаз.

Если он переживет остаток семинарского курса, это будет чудом.

Глава 9

УСТРОЙСТВО ИНТИМНОЙ ЖИЗНИ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

ЛЕКЦИЯ № 2

Есть только один шанс произвести плохое первое впечатление

Что бы там Клара ни написала в пресс-релизах, это сработало, потому что уже после четырех дней совместной работы число заявок на их семинар увеличились вдвое. Наоми с удовлетворением отметила, что на этот раз зрительские места в ЕОЦ были заняты не только седовласыми сморщенными стариками, но и широкоплечими любознательными студентами.

Как и в случае с «Бесстыжими», эти дискуссии об интимной жизни проходили лучше, когда в них участвовали представители разных профессий. Если ты молод и горяч, то одиночество точно не для тебя.

– Сегодня мы поговорим о первых свиданиях, – объявила Наоми. Несколько человек кивнули. Энергичный парень во втором ряду включил диктофон на своем телефоне. – В частности, разберем, как перестать относиться к ним как к собеседованиям, пряча слабые стороны и выпячивая сильные, и начнем воспринимать их просто как проверку на прочность.

В ответ несколько зрителей вздернули бровями.

– Послушайте, ваше время ценно, как и время другого человека, так что не тяните и переходите к делу. Если у вас высокие требования к партнеру, то так и скажите и позвольте человеку себя показать. Если вы испытываете ненависть к себе, то поделитесь этим, но… – Наоми подняла палец, – только в том случае, если как-то пытаетесь решить эту проблему.

В воздух поднялась рука парня, покрытая татуировкой с изображением пиццы.

– А если у тебя за душой ни гроша?

– Так и скажите. Рано или поздно они узнают. Вы хоть представляете, сколько времени и сил уходит на то, чтобы притворяться богатым? – За последние двенадцать лет в Лос-Анджелесе она повидала немало людей, пытавшихся прикинуться таковыми. Наоми тряхнула головой, прогоняя воспоминания. – Еще вопросы?

Внимание Наоми привлек парень с изящной линией челюсти в укороченной майке с изображением Долли Партон.

– А если ты девственник?

– Если вам этого не хочется, вы не обязаны делиться с кем-то своим сексуальным опытом на первом же свидании или когда-либо еще. Это ваше личное дело. Исходя из собственного опыта, могу сказать: если человек занимается сексом часто или очень часто, это еще не значит, что он более опытный; и достойный вас человек это поймет.

Наоми никогда не скрывала детали своей сексуальной жизни, с кем бы она ни встречалась, но и не считала, что обязана делиться этой информацией. И все же она хотела быть уверенной, что этот парень и все присутствующие здесь понимают, что имеют право обсуждать этот вопрос на своих условиях.

На мгновение она задумалась и пожевала губу.

– Если вас все же тревожит это и вы хотите поделиться этим со своим спутником, то, конечно же, можете затронуть эту тему в обычной беседе и сказать что-то типа: «Эй, давай-ка пропустим ту часть, где мы обсуждаем своих родственников, и поговорим о более важных вещах, от которых зависит, увидимся ли мы снова».

Парень в майке с Долли Партон благодарно кивнул, и сердце Наоми растаяло. Именно это чувство – свободы и абсолютной прозрачности – было причиной тому, почему она так хотела преподавать живой аудитории: она видела лица людей, когда те пытались избавиться от причины своей скованности. Поразительно, что лишь одно мимолетное чувство уверенности способно отменить целые годы осуждения и недоверия.

Наоми подавила непрошеный всплеск эмоций.

– Кто-нибудь еще желает получить торжественное разрешение на то, чтобы продемонстрировать свое грязное белье на первом же свидании?

Руки всех присутствующих, включая Итана, поднялись вверх. Чувство, подозрительно напоминающее бабочек в животе, охватило Наоми, когда он с улыбкой посмотрел на нее. Серьезно?

– Хорошо, – сказала она ему и всем присутствующим. – Тогда за дело!

После еще нескольких громких признаний дискуссия быстро перешла к стадии утешений, рекомендаций и катарсиса.

Чем комфортнее чувствовали себя зрители, тем отчетливее Наоми понимала, что не нуждается в заготовленных конспектах, чтобы провести полуторачасовой семинар. Ей просто необходимо презентовать несколько своих с трудом разработанных – пусть и неидеальных – теорий об этапах знакомства, продиктованных их учебной программой, а затем предоставить людям возможность самостоятельно все обдумать и ответить.

Невозможно просто взять и стать экспертом в отношениях. Слишком уж это изменчивый предмет исследования для подобной интеллектуальной иерархии.

Но Наоми решила, что может стать своего рода дирижером в дискуссиях. Она радовалась возможности использовать методы, освоенные ею в ходе получения ученой степени по психологии. Согласно им она извлекала из заполонившего помещение круговорота безнадеги и неуверенности – правду.

Кроме того, она радовалась возможности отвлечься от Итана и его мягкого кардигана. Чем более закрыто он одевался, тем сильнее ей хотелось его раздеть. Ее влечение было противоречивым, диким… и непрошеным. Он ясно дал все понять, когда сказал Кларе, что хочет поддерживать с ней исключительно деловые отношения. Сама идея романтических отношений не укладывалась у него в голове.

Наоми справлялась с этим так, как того и стоило ожидать, то есть никак. Лучшим решением, пришедшим ей на ум, было пока просто избегать его. Да и не настолько это сложно. Что может случиться в помещении, полном людей, в котором она появляется раз в неделю? Она способна провести следующие полтора месяца, контактируя с ним по минимуму.

У нее был практически неограниченный доступ к секс-игрушкам и целому списку горячих, сексуально опытных друзей. Наоми едва ли можно было назвать сложной на подъем. Но если что-то глубоко в груди протестовало, то что ж, очень жаль. Она согласилась на эту работу, чтобы помогать становиться счастливыми другим людям.

Когда будильник на телефоне Итана, переведенный в режим школьного звонка, прозвенел, сигнализируя об окончании семинара, она поняла, что ей не хочется уходить.

– Хорошо, на следующей неделе мы сосредоточимся на том, как правильно преподнести себя не только эмоционально, но и в буквальном смысле, – сказала Наоми, подводя итоги семинара. – Мы проведем небольшой эксперимент. Я хочу, чтобы вы сходили хотя бы на одно свидание до нашей следующей встречи. Или на два, если успеете отойти от первого. – Она отмахнулась от парочки недовольных возгласов.

– Пригласите мясника с района. Вдруг он выглядит отлично, когда не заляпан кровью. Угостите его коктейлем или чашечкой кофе. Если у вас мало времени, то просто прогуляйтесь часок. Давайте не будем отлынивать от домашних заданий, хорошо?

Наоми начала собирать свои вещи, пока люди направлялись к выходу. Если она поторопится, то успеет убраться до того, как Итан с этими его голубыми глазами решит поинтересоваться, как прошел ее день. Трудновато игнорировать его нескончаемую искреннюю заботу. А ведь женщины легко привыкают к такому отношению, если бывают неосторожны.

Когда чуть ранее они пересеклись на парковке, он заметил, что одна из ее шин просела, и опустился на колени прямо в своих выглаженных брюках, чтобы поближе рассмотреть проблему. Этот человек абсолютно не заботился о своей одежде.

Наоми бросила телефон в сумку и кинулась бегом к главному выходу. Если ей повезет, то она и ее никчемная шина выберутся отсюда целыми и невредимыми.

– Мисс Грант! – Перед Наоми остановилась блондинка, которая присутствовала на первом семинаре. На девушке было зеленое платье, поверх которого была накинута жилетка с тем же феминистским значком. С такого близкого расстояния Наоми заметила, что ее светлые волосы разбавляют бледно-розовые пряди. Она поежилась, на руках выступили мурашки. Эта блондинка напоминала ей кого-то, но она не могла понять, кого.

– Привет. – Краем глаза она заметила, что к ним направлялся Итан. Черт! – Можешь звать меня Наоми. Как тебя зовут?

– Молли. – Девушка поправила сумку на плече. – Барнетт.

– Приятно познакомиться, Молли. – Наоми попыталась запомнить имя.

Надо будет заказать бейджики на «Амазоне». Хотя она была уверена, что у Клары завалялось немного и та уже с нетерпением ждет возможности показать их.

– Чем могу помочь?

– Я просто хотела поблагодарить. – Молли заправила прядь волос за ухо. – Так приятно слушать ваши рассуждения об отношениях. Словно это не ночной кошмар, который надо пережить, а просто веселая игра.

– Я – ярая сторонница того, чтобы развлекаться вовсю, – сказала Наоми, когда Итан подошел к ним у выхода.

– Всем привет. – Он улыбнулся обеим девушкам.

– Ой, здравствуйте, ребе Коэн. – Щеки Молли налились цветом в тон ее розовым прядям.

Наоми было сложно винить ее. Он так светился от счастья, что Наоми буквально хотела выжать из него всю доброту.

– Ты ведь Молли, да? – Он откинул волосы с лица. – Ты – президент ассоциации «Гилель» в Калифорнийском университете?

– Именно так.

– Тебе нравится наш курс? – Итан кивнул Наоми. – Я сам узнаю столько всего нового.

Черт, Наоми хотелось убраться отсюда.

– Очень, – ответила Молли, очевидно менее взволнованная его крайне неуместной внешностью. – Но… у меня есть проблема, как и у нескольких других слушателей, с которыми мне довелось пообщаться. Просто… ты сказала, что в течение недели мы должны сходить на свидание, но… где нам знакомиться с людьми? В смысле, чтобы потом их пригласить? Я вот в основном хожу на работу, оттуда – в фитнес-зал или в продуктовый. И, надо сказать, в таких магазинах не так-то много достойных сексуальных парней, как нам пытаются показать в романтических комедиях.

Наоми нахмурилась. В возрасте Молли – на вид ей было двадцать с небольшим – она уже снималась в фильмах, а до того, как съехалась с Джошем, встречалась в основном с коллегами. Но, вероятно, не стоило советовать ей искать достойных партнеров на работе. Рано или поздно такие отношения имеют свойство разрушаться.

– Ты не ходишь на вечеринки или в другие подобные места?

– Нечасто, – ответила Молли. – Я утомляюсь от громкой музыки и большого скопления людей.

– А как насчет приложений знакомств или чего-то в этом духе? – У Наоми не было особого опыта в этой области, не считая того, что ее друзья постоянно жаловались на аккаунты аферистов, которые использовали ее фото, но она точно знала, что там можно найти кого угодно.

– У меня есть парочка аккаунтов, но с этим тоже сложно. По меркам Миннесоты я выгляжу на восемь из десяти, а это значит, что в Лос-Анджелесе – только на пятерку.

– Не говори глупостей, – не на шутку запротестовала Наоми. – Ты красотка! – В странно знакомой манере.

Молли опустила голову.

– И все равно мне кажется, я лучше справлюсь, если встречу человека вживую. Ну, знаешь, продемонстрирую свою искрометную индивидуальность, – сказала она, саркастично тряхнув волосами.

И тут Наоми поняла, кого напомнила ей Молли.

Ханну Штурм. Ее молодую версию. До того, как она познала вкус предательства. До того, как превратилась в нечто блестящее и острое. До того, как желание принадлежать кому-то, желание быть любимой не стало восприниматься ею как тяжкое преступление.

Итан подался вперед. В его широко раскрытых глазах был виден тот же энтузиазм, который она заметила на преподавательской конференции. На его лице так и читалось: «У меня есть идея».

– Ты хочешь сказать, что была бы не прочь оказаться в более уютной обстановке, где могла бы познакомиться с интересными людьми?

Молли кивнула.

– Да, именно. Ну, типа записаться на курсы резьбы по дереву или устроиться на подработку барменом.

Итан провел рукой по бороде.

– Думаю, синагога может организовать что-то вроде вечера знакомств.

– А Наоми будет там за главную? – Впервые за все время Молли выглядела неуверенно. – Без обид, ребе Коэн. Просто мне кажется, что она организует все на высшем уровне.

Наоми поджала губы. У нее не так много свободного времени, чтобы добавить еще одно мероприятие, организованное синагогой, в свой ежедневник. Кроме того, время, проведенное с Итаном, сделало ее глупой и задорной, что тоже не вызывало особого доверия. Уж очень это напоминало влюбленность, которая могла ей дорого обойтись.

Но в то же время Наоми льстило такое доверие со стороны Молли. Она пыталась сообразить, как отказать девушке, не обидев ее, но тут Итан пришел на подмогу, сглаживая ситуацию и делая ее более непринужденной.

– Не думаю, что будет правильно отнимать у Наоми еще больше времени. Но, эй, я попытаюсь сделать все на высшем уровне. Дашь мне шанс?

Взгляд девушек упал на заплатки на локтях его свитера, и обе нахмурились.

– Да бросьте! – сказал он. – У меня есть пара идей.

Его слабая улыбка вызвала у Наоми желание потратить часы на то, чтобы соблазнить его. Даже нет – дни.

– Пусть хотя бы попробует, – сказала она Молли. – Не может же все быть настолько плохо.

Глава 10

Итан Коэн был позором своего народа. Сваты занимали почетное положение в еврейской общине с первых дней существования их веры. Одни из самых прославленных раввинов зарабатывали на жизнь, будучи шадхенами. Итан сейчас буквально должен был заниматься божьей работой. Но вместо этого он оттягивал момент неминуемого провала, прохлаждаясь за кружкой пива.

Как ни крути, организованный им вечер знакомств готовился обернуться настоящим фиаско. И, к сожалению, ему было некого в этом винить, кроме себя.

Бар, который он выбрал, был оформлен в псевдодайв-стиле (мебель как будто привезли из гаража его дедушки, только вот коктейли стоили по двенадцать долларов) и должен был послужить как минимум неплохой декорацией для знакомств. В гугл-отзывах это место охарактеризовали как модное, но без видимых для того причин.

Несмотря на обстановку, явка была… значительно ниже желаемой. Пришло только пять человек, считая Мори, который пришаркал в новых эффектных подтяжках. Итан беспечно улыбнулся ему, пытаясь справиться с нервной тошнотой.

Все-таки стоило попросить Клару помочь ему с поиском людей или обратиться к Наоми, чтобы она поговорила с Кларой. Но его гордость не позволила ему и дальше пользоваться их щедростью.

Многие синагоги организовывали вечера знакомств. Ничто не предвещало того, что все может пойти настолько наперекосяк. Совет нанял Итана потому, что в теории он знал, как привлечь молодежь, учитывая то, что сам был из ее числа.

Несколько человек, присутствовавших на семинарах, пытались завязать разговор, столпившись в углу со стаканами выпивки, в ожидании начала мероприятия, которое, по заверению Итана, немного откладывалось.

С помощью очередного глотка горького пива он подавил чувство вины.

После просьбы Молли на втором семинаре он поспешно набросал планы на вечер среды. Быстрые свидания казались блестящей идеей: легко выполнимой, организованной, требующей минимальных вложений. Но все шло не по плану.

При нынешнем количестве участников ему придется растянуть пятиминутные блоки каждой пары до получаса. К тому же к данному моменту на участие подписалось нечетное количество людей.

Список уже висел на стене. Ему придется все отменить.

Итан сделал внушительный глоток для храбрости и встал с барного стула, избранный им в качестве пьедестала хандры. В следующую секунду в бар вошел человек, которого он меньше всего ожидал увидеть. Он стоял как вкопанный, пока Наоми Грант оглядывала печальное зрелище. Когда их взгляды встретились, он даже не потрудился определить, почему его лицо горело огнем: от радости, позора или же от того и другого вместе.

– Не ожидал увидеть тебя сегодня, – сказал он, когда она подошла ближе. Теперь, спустя несколько секунд, за которые он успел насладиться ее видом, Итан решил, что лучше бы она не приходила и не видела его унижения.

Наоми обвела рукой пустой бар.

– Что происходит? Молли отправила мне на почту информацию, что вечеринка начнется в семь вечера.

На миг его охватила вспышка гнева за то, что Молли усомнилась в его организационных навыках и выдала Наоми место и время мероприятия. Но, поскольку она явно оказалась права, он отпустил эту мысль так же быстро, как и позволил ей оформиться.

– Начало немного откладывается. Я планировал устроить быстрые свидания, но собралось нечетное число человек для создания пар. – Он говорил, стараясь не очень сильно открывать рот, чтобы не спугнуть то небольшое количество несчастных, которое им удалось привлечь.

– Ох, что ж… – Она оглянулась на взволнованных гостей вечера. – Тогда я присяду. – Наоми одарила его такой улыбкой, какая в больших дозах сулила бы смерть.

– Ты… ой. – Итан пытался контролировать движения своих губ, чтобы они не округлились в букву «о». – Ты собираешься…

От мысли о том, что Наоми заведет беседу с Мори, у него в мозгах случилось короткое замыкание.

– Ты в порядке? – Наоми ничуть не пыталась скрыть свою насмешку над его ментальным взрывом за беззаботным выражением лица.

– Да, – он прикрыл рот рукой и откашлялся: – Я не думал, что ты захочешь участвовать.

– Я и не планировала. – Она опустила глаза, что было как раз кстати, потому что Итану необходимо было перевести дыхание, и он сомневался, что сможет сделать это под прицелом ее взгляда.

– Я ушла с совещания пораньше, вот и решила проверить, как тут идут дела. Мне это совсем не в тягость. К тому же… – она кивнула в сторону, – та девчонка у двери очень даже ничего.

Итан посмотрел в указанном направлении. Да, Эмма Клейн – вполне ничего… Ох.

– А ты обычно… по девушкам? – Повисла компрометирующая тишина. – В смысле, в романтическом плане ты предпочитаешь девушек? – Он слышал, что раньше она встречалась со своим коллегой. И, очевидно, тешил себя иллюзиями, что она могла бы начать встречаться и с ним. – Или э-э-э… ты?.. – Он и понятия не имел, как корректно спросить ее о том, бисексуалка она или же пансексуалка. К тому же это было явно не его дело. Итан резко закрыл рот.

Наоми откинула голову назад, чтобы рассмотреть его получше.

– Ребе Коэн, да ты краснеешь!

Это было меньшей из его проблем. Ее глаза были угрожающе зелеными. Итан был уверен, что, пока он стоял и смотрел на нее, уровень его ай-кью стремительно понижался.

– Прости. О таком невежливо спрашивать. Мне не стоило ничего говорить.

– Сомневаюсь, что ты вообще что-то сказал. – Наоми нахмурилась. – Я встречаюсь с людьми разного пола, если это то, что ты пытался разведать.

– Точно. Конечно. Рад за тебя. – Он всплеснул руками. Это прозвучало неправильно. – Не то чтобы я не радовался, будь это не так. Какие бы предпочтения у тебя ни были, они меня устраивают. Хотя ты явно не нуждаешься в моем одобрении.

Слава богу, в баре был огнетушитель, ведь он был готов вот-вот воспламениться. Он позволил грезам о флирте между ними умереть быстрой смертью.

Наоми явно наслаждалась ситуацией.

– У тебя дергается глаз.

– Пойду-ка плесну воды на лицо, – бросил он, находясь уже почти в другом конце бара.

– Отличная идея, – крикнула она ему вслед.

Прежде Итан никогда не вел себя так в окружении других людей: у него путалась речь и дрожали ноги. Он заставил себя снова посмотреть на нее.

– Ничего, если я тебя ненадолго оставлю? – Стоило словам сорваться с его губ, как он понял, насколько это глупый вопрос. Итан просто очень хотел, чтобы с ней случалось только хорошее.

– Да, – она буквально светилась от удовольствия, – я уверена, что справлюсь.

Ну, по крайней мере, хуже уже не станет.

Так он думал до того, как входная дверь распахнулась и внезапно вечеринка пополнилась седьмым человеком.

Итан застонал. Да вы издеваетесь!

– Прости за опоздание, – сказала Лия, подбегая к нему и чмокая в щеку. – Что ты делаешь?

– Не знал, что ты придешь. – Движением бровей он попытался намекнуть сестре, что хочет, чтобы она ушла. Немедленно.

– Ты шутишь? – Она грубо зарядила ему по руке. – Я не упущу шанса поддержать старшего брата и заодно найти настоящую любовь.

Похоже, брови Итана не обладали нужной выразительностью.

К ним подошла Наоми.

– Все нормально? – Наоми оглянулась и посмотрела на часы. – Вся группа как на иголках. Думаю, нам пора уже начать.

Не успел Итан вмешаться, как Лия протянула Наоми руку.

– Привет, я – Лия, сестра Итана. Я так рада познакомиться с тобой! Я подписана на «Бесстыжих», платиновый уровень.

– О, ого! Благодарю. – Наоми переводила взгляд с брата на сестру и обратно.

Они были не очень похожи. И хотя оба унаследовали черты отца: невысокий рост и темные волосы – овал лица Лии напоминал сердечко, точно как у их матери.

– Всегда к твоим услугам, в буквальном смысле. – Лия лукаво приподняла бровь.

Вечер стремительно превращался в очередной ночной кошмар.

– Лия, не могла бы ты сообщить группе людей у двери, что мы скоро начнем? – Предлог был неубедительным, но он хотел увеличить расстояние между Наоми и человеком, который был свидетелем его неловкого взросления.

– Конечно! С радостью! – Лия повернулась к нему так, чтобы Наоми не видела, и прошептала: – Получилось! – Только после этого она направилась к столу со скудными закусками, где толпились все остальные.

Итан мечтал об аспирине.

– Видимо, у нас опять нечетное количество участников, – сказала Наоми.

– Ох, блин! Извини. – Теперь, когда Наоми было необязательно участвовать, его плечи расслабились.

– Подожди, а что, если… – она щелкнула пальцами. – Почему бы и нам обоим не поучаствовать? Это поможет создать ощущение целостной группы, и мы получим информацию о наших участниках из первых уст, а также поймем, какие нужно будет внести поправки в следующий раз.

– Сомневаюсь, что это хорошая идея, – сказал Итан, переведя на язык вежливости свою первоначальную реакцию, которая выражалась бы во фразе: «Да ты чокнулась?!». Хотя стоило признать: ученый внутри него воспрял духом от ее сообразительности относительно сбора информации.

– Почему бы и нет? – Наоми дернула обнаженным плечом.

Итан пытался не думать о том, как бы поцеловать это самое плечо.

– Ты говорил, что раввинам разрешено вступать в отношения. К тому же ты одинок.

– Я одет не по случаю, – сказал он, пытаясь выпутаться из этой ситуации. Правда была в том, что он не заводил отношений, особенно с потенциальными членами общины. Это было бы неприемлемо.

Но если бы он знал, что его заставят-таки участвовать, то оделся бы во что-то более повседневное. Сейчас же на нем была рабочая форма: классические брюки, рубашка и кожаные лоферы.

Не то чтобы обычная футболка как-то упростила бы эту ситуацию, но тем не менее. Большинству участников было за тридцать, и они были в повседневной одежде. Он же был похож на чьего-нибудь отца.

– Сомневаюсь, что кто-то захочет сидеть напротив…

– …сексуального, умного и интересного мужчины. О, да! Ты прав, какая тяжкая ноша! – Она закатила глаза. – Расслабься. Никто не собирается тебя окольцовывать. – Наоми вытянула руки и поправила его воротник, кончиками пальцев касаясь его шеи. – Будет весело. Ты сам так говорил, помнишь?

Взаимодействие длилось всего несколько секунд, но у Итана все равно перехватило дыхание.

– Будучи в здравом уме, я просто не могу быть в паре со своей сестрой, – сказал он натянутым голосом.

Губы Наоми изогнулись в опасной ухмылке:

– Даже я не настолько извращенка.

Итан боялся, что она разглядит биение его сердца сквозь одежду.

– Я позабочусь о том, чтобы Коэны не оказались друг напротив друга, договорились? А всем остальным можешь продолжать доказывать, какой ты неинтересный. Да ладно тебе! Всего-то и нужно, что подлизаться к кому-то.

– Точно. Хорошая идея. – С этим он еще мог справиться.

– Какой твой коронный вопрос на первых свиданиях?

– Мой?.. Сомневаюсь, что у меня есть…

Итан не ходил на свидания уже много лет. В основном потому, что был занят учебой и служением, но еще и потому, что не был готов к семейной жизни. К тому же характер его работы стал причиной того, что любые мысли об отношениях стали казаться ему чересчур серьезными.

– Ни за что не поверю. У всех есть дежурные фразочки, даже у раввинов.

Итан провел по лбу пальцами.

– Думаю, я спросил бы, что движет человеком, ради чего он встает по утрам.

Наоми поджала губы.

– Большинство людей ограничиваются вопросами про работу и родные города.

– Извини. Не буду спрашивать об этом, если тебе кажется это странным.

– Нет, мне нравится. – Она решительно кивнула. – Ну и ради чего ты встаешь по утрам?

Когда Наоми задала вопрос, в ее голосе была некая напряженность, отчего он выдал ей правду:

– Бывают моменты, когда разговариваешь с человеком, или просто слушаешь, что он говорит, или… – это даже не требует слов. – Просто уделяешь человеку внимание, придерживаешь дверь магазина, и тут что-то в его глазах вспыхивает, и ты понимаешь, что в этот момент он ощутил свою значимость.

Итан опустил голову, почувствовав себя глупо.

– Не только значимость, но и в каком-то смысле признание. Человек понимает, что важен, что не одинок. И когда это происходит, я вспоминаю те моменты, когда кто-то вызывал подобные чувства во мне. Как такое взаимодействие спасло меня, поддержало в борьбе против тысяч невидимых трудностей, которые – я и не осознавал – несу на своих плечах.

Когда он встретился с ней взглядом, лицо Наоми ничего не выдавало.

– Это, э-э-э… именно поэтому я постоянно вспоминаю ту цитату Эйнштейна, о которой мы говорили. Полагаю, причина, что движет мной, заключается в связи, свойственной всем нам, в этом хрупком человеческом мире, в котором каждый из нас ничтожен и в то же время драгоценен. В продолжении этого безрассудно-уникального рода. Я всегда помню, что жизнь – это скоротечный дар, и буду сволочью, если потрачу ее зря.

– Обалдеть! – сказала Наоми с придыханием.

– Извини за «сволочь». – Итан улыбнулся. – Дважды.

– Поверь, от таких слов у меня не вянут уши. Ты всегда такой?..

– Многословный? Да.

– Я хотела сказать: оптимистичный.

Итан не мог сосредоточиться ни на чем, кроме того, что ее кожа источала аромат древесного дыма и корицы. Он не удержался и спросил:

– А ради чего ты встаешь по утрам?

Она моргнула.

– Все просто. Наш мир жесток и беспощаден, полон боли и несправедливости.

Итан нахмурился.

– Больше похоже на причину не выходить дома.

– Ты не дал мне закончить.

Он и не думал, что она такая игривая, когда познакомился с ней. Было нечто губительное в том, насколько ему нравились ее поддразнивания.

– Мир жесток и беспощаден, полон боли и несправедливости, – начала она заново, уже слегка подавшись вперед. – А я – ходячая бомба.

У Итана сдавило в груди, но она еще не договорила.

– Иногда это неэффективно и бывает излишне разрушительно, но порой достаточно, чтобы хоть на время нарушить ритм патриархальной бездны, грозящей поглотить все, что мне дорого, и держать это в плену.

– Ого! – Итан имел в виду именно первоначальный смысл слова «ого»: трепет и восхищение.

Наоми рассмеялась:

– Многовато для первого свидания?

– Самое то, если это свидание с правильным человеком, – выдал он, не подумав.

Ее губы приоткрылись. Внезапное желание пробежаться пальцами по ее щеке заставило его прерывисто вздохнуть.

– Нам пора. Лия уже всех собрала. Вперед, достойнейший раввин Америки!

– Мне правда не стоило бы участвовать, – сказал он, неохотно следуя за ней. – Все слишком сложно.

– Сложно – не всегда значит плохо. – Она взяла его за руку и потащила в сторону столиков, которые он зарезервировал в задней части бара. На одном из них была табличка: «Вечер знакомств Бет Элохим».

– Наоми, – не унимался Итан, пока она продолжала тянуть его за собой, – есть определенный уровень требований и внимания, которые будут предъявляться любому, с кем я пойду на свидание.

Она оглянулась, и впервые за весь вечер ее взгляд остался серьезным.

– Я знаю.

Как только они дошли до столиков, за которыми понуро сидела компания собравшихся, Наоми попросила их о внимании.

Все внутри Итана кричало о том, что, если у кого-то возникнет хоть малейшая иллюзия того, что он открыт к отношениям, это приведет к неминуемой катастрофе.

Но Наоми уже начала действовать, и он понимал, что не в силах ее остановить.

– Всем привет и добро пожаловать на наш первый вечер знакомств! Мы понимаем, что такой формат может вызвать неловкость, но я заметила, что вы уже воспользовались услугами бара, что очень кстати. Не стесняйтесь и дальше подбадриваться алкоголем при необходимости.

Нервная группа одиночек тихо рассмеялась. У Итана перехватило дыхание от того факта, что Наоми назвала их дуэт «мы». Она жестом передала ему слово.

Точно. Это же была его идея.

– Правила просты, – начал он. – Мы будем перемещаться с места на место по часовой стрелке с интервалом примерно пятнадцать минут. Понимаю, четверть часа может сейчас показаться вечностью, но, уверяю, они пролетят быстро. Я буду давать звонок за минуту до конца каждой беседы, в течение которой вы сможете обменяться контактами, если захотите остаться на связи по обоюдному согласию. А если романтической симпатии не возникнет, все же есть вероятность, что вы познакомитесь с человеком, который однажды может стать вашим другом или даже бизнес-партнером.

– Расслабься, – сказала Лия со своего места.

Он гневно посмотрел на нее, но тут Наоми подтолкнула его к свободному месту.

– Есть что-нибудь, что я должна знать о твоей сестре? – Отлично, единственное свободное место помимо его собственного было напротив его предательницы-сестры.

– Она – патологическая лгунья.

Наоми сжала его плечо, прежде чем уйти. Он прочувствовал касание всем своим телом.

– В таком случае, – сказала она, отступая назад, – я позабочусь о том, чтобы все детские истории были подкреплены фотками.

Так вот каково это – проглотить живую лягушку.

Не может же Бог быть настолько безжалостным, чтобы позволить Наоми влюбиться в его сестру.

К счастью, остаток вечера прошел лучше, чем он предполагал. Шум разговоров начал постепенно возрастать по мере того, как люди входили во вкус. Итану нравилось узнавать людей в беседе один на один. Каждый раз, когда раздавался очередной взрыв смеха, что-то внутри него вспыхивало подобно фейерверку.

Вдруг он понял, что наблюдает за Наоми, за тем, как она с легкостью контролирует всех вокруг, при этом умудряясь раскрыть сидящего перед ней человека.

Каждый раз, когда пары сменялись, Итан эгоистично желал быть тем, кто окажется перед ней. Сейчас уже было очевидно, что его чувства к ней невзаимны. Она каждого заставляла почувствовать себя особенным. А он цеплялся за соломинку в разговорах, пытаясь обернуть их профессиональную деятельность в нечто более личное. Видимо, годы целибата и не то могут сделать с мужчиной.

Наконец последняя смена свела их лицом к лицу.

– Ну, – начал он, – какие у тебя мысли?

– Неплохо для первого раза. Конечно, нам нужно больше рекламы, чтобы увеличить явку, но… – она жестом указала ему за плечо, и, обернувшись, он увидел Молли и мужчину в клетчатой рубашке, – я не удивлюсь, если кое у кого будет второе свидание.

Итан вздохнул с облегчением оттого, что Молли удалось найти человека по душе.

– Я и не думал, что настолько далек от романтики.

– Не то слово. Это всем известный метод отбора. Тебе просто нужна хорошая вступительная фраза.

Он склонил голову.

– Подожди. Ты так и не задала мне свой главный вопрос на свиданиях.

– Я бы с радостью, но, – на мгновение она тоже наклонила голову с едва уловимой робостью, какую ему еще не доводилось видеть, – не могу рисковать тем, что ты в меня влюбишься.

Ее тон был достаточно непринужденным, но у Итана возникло такое чувство, словно она сделала ему дружеское предупреждение. Разумеется, она заметила, как ее присутствие влияло на него, как сильно она ему нравилась.

Он откашлялся и попытался сделать вид, что ее слова не задели его.

– Да уж, обойдемся без этого.

– Хотя…

Итан перевел взгляд на Наоми. Когда дело касалось этой девушки, его сердце быстро отзывалось надеждой.

– У тебя может быть иммунитет.

Она издевается? Он обладал чем угодно, только не иммунитетом. Он был настолько болен влюбленностью, что наверняка уже распространил ее на всех, кто находился в непосредственной близости.

В тот момент он не мог понять, почему бы ему просто не пригласить ее на свидание. Они оба – взрослые люди. Нет правил, запрещающих это. Если она откажет ему, то он, конечно, сразу же отступит. Но каждый раз, когда она смотрела на него, нечто в ее глазах заставляло его думать, что, возможно, она бы ему не отказала. Может, у него будет больше пятнадцати минут, чтобы произвести на нее впечатление. Больше пятнадцати минут, чтобы насладиться видом ее вьющихся волос у изгиба шеи. Неужели он настолько трус, что не воспользуется этим шансом?

– Эй, – он услышал, насколько волнующе-низко прозвучал его голос, – не хочешь… – И тут из его заднего кармана донеслось назойливое щебетание. Такое громкое и неожиданное, что они оба вздрогнули.

– Извини. – Он достал телефон, чтобы отключить его, но стоило ему взглянуть на экран, как перед ним появилось с десяток гневных сообщений.

«Ребе Коэн, так как теперь ты открыт для отношений, я взяла на себя смелость и позвонила моей дочери Мариссе, которая живет в Сан-Клементе».

«Не знала, что ты снова в активном поиске. Позвони мне».

«Почему ты лжешь собственной матери? Ребекка Файнштейн сказала, что ты был на свидании уже с пятью девушками».

Что за чертовщина?

Наоми вздернула бровь. Момент был окончательно испорчен.

– Все нормально?

– Э-э-э… не знаю. Почему-то у всей синагоги сложилось впечатление, что я в активном поиске… – Когда он задумался о методах рекламы, которые могли бы им помочь, это определенно не входило в список. Число уведомлений на иконке почты росло; голосовая почта засорялась прямо на глазах. С ним пытались связаться не только члены его общины. Среди них была каждая завидная еврейская невеста Большого Лос-Анджелеса и еще его мать.

– Это какое-то безумие. – Он знал: прихожане считают, что вправе знать определенные обстоятельства его личной жизни, но такой уровень осады создавал впечатление, словно его интерес к романтическим отношениям был для окружающих чем-то нереальным.

Наоми наклонилась вперед и заглянула в его телефон.

– Ну, хорошая новость в том, что нам, похоже, не придется слишком заморачиваться со следующим вечером.

* * *

Кто не умеет, тот учит других, а кто не заводит отношений, тот ублажает других.

К тому времени, когда Наоми наконец добралась до бара, Итан уже потерял всякое самообладание. В качестве утешения бармен угостил его сырными палочками за счет заведения, после чего долил Наоми еще немного газировки с лаймом.

Пока Итан тоскливо перебирал сырные палочки, Наоми достала свой телефон и принялась проверять все сообщения, которые пропустила за последнюю пару часов. Она не планировала так сильно задерживаться.

Одно имя в папке «входящие» привлекло внимание Наоми. На пару секунд она зависла над экраном, но все же кликнула на него.

– О, да вы издеваетесь! – Наоми вытянула из бумажника пару купюр и протянула бармену.

Итан отвлекся от сырных палочек.

– Что случилось?

Оставив бармену щедрые чаевые, она повернулась к Итану.

– Новая администрация моей старой школы пригласила меня выступить с лекцией о будущем полового воспитания.

Он моргнул, глядя на нее, его нелепо длинные ресницы почти коснулись бровей.

– Это плохо?

Да. Ей были ненавистны и эта школа, и все, кто имел к ней отношение. Они бросили ее без какой-либо поддержки, когда она больше всего в них нуждалась. Но вряд ли Итан мог ее понять. Она залпом опустошила половину стакана, поморщившись от кислого привкуса лайма.

Не успела Наоми придумать правдоподобную ложь, как мужчина в шортах с принтом омаров подошел к ним и поставил свой пустой стакан так близко, что испарина коснулась ее руки.

Прищурившись, он пристально посмотрел на нее.

– Эй, я знаю тебя.

По дыханию парня Наоми поняла, что это был далеко не первый его коктейль.

– Ты – та порнозвезда.

Просто отлично! Этому вечеру недоставало только этого – пьяного придурка.

Итан сбоку от нее напрягся.

– Какая именно?

Подобные парни не понимают намеков. Это их только злит. Любой знак вежливости воспринимается как приглашение. Импровизированное зеркало – единственное, что неизменно работает. Гладкость, скольжение, жесткость. Никакой реакции. Лишь отражение каждого комментария.

– Та, которую трахал Джош Дарлинг. – Парень расхохотался во весь рот так, что Наоми увидела его красное горло. – Черт, а ты хороша! – промямлил он. – Где же ты была всю мою жизнь, крошка?

Почувствовав, что Итан позади нее зашевелился, Наоми отвела ногу назад, заставляя его отступить. Намек оставаться на месте был тонким, но тем не менее эффективным.

У нее не было на это времени. В ее планы на остаток вечера входило подавление застарелого гнева за написанием язвительного ответа на приглашение из школы.

Наоми встряхнула волосами. Взгляд пьяного поклонника последовал за ее блестящими локонами, как у кота, следящего за лазерным лучом.

– Почему бы тебе не угостить меня выпивкой?

Парень с предвкушением посмотрел в сторону бармена, который разбивал лед.

– В баре, в четырех кварталах отсюда, – уточнила Наоми.

Парню потребовалось некоторое время, чтобы распознать отказ, но как только до него дошло, ему это не понравилось.

– У меня идея получше. – Его зубастый рот исказился в гнусной ухмылке. – Почему бы тебе просто не показать свои сиськи?

– Эй! – резко и громко произнес Итан.

В этот раз Наоми пришлось схватить его за руку, чтобы он не подался вперед. Тип в шортах не стоит того, чтобы затевать с ним драку. Он – лишь очередной мужчина из числа тех, кто рассчитывал, что она отреагирует на подобные унизительные выходки как на валентинки.

На то, чтобы отбиваться от них, Наоми потратила непомерное количество времени. И у нее, и у Итана были дела поважнее.

Наоми отодвинула свой стакан с газировкой подальше. С учетом амплитуды раскачиваний этого парня ей не хотелось бы рисковать напитком.

Придерживая рукой Итана, она призвала все свое очарование. Ни за что на свете она не позволит этому остолопу испортить ей вечер.

– Ну, раз уж ты так говоришь…

Но парень уже устал ждать.

– Да брось! Не будь сучкой. Все уже и так их видели. – Звук его голоса и злобный изгиб усмешки угодили в самое сердце ее едва зажившей раны.

До этого момента Наоми и не осознавала, что оставила себя без защиты, что для всех этих дискуссий о любви, близости и религии ей пришлось проделать брешь в своем щите безразличия. Пришлось поверить вещам, которые она пыталась донести в своих лекциях и призвать надежду и всю ту опасность, которая за ней следовала.

Сейчас эта самая брешь стала расширяться без ее ведома, распахнувшись из-за одного, казалось бы, безобидного комментария и позволив воде устремиться внутрь: вверх по ее коленям, локтям, ключицам и губам. Каждая секунда, пока он стоял перед ней с ухмылкой, была подобна смертному приговору.

Воспоминание свалилось на нее с такой силой, что она оступилась и прислонилась к барной стойке.

Наоми уже сбилась со счета, сколько раз с того времени ей делали подобные вульгарные предложения. Но первый раз не забывается никогда.

Она мысленно перенеслась в коридоры средней школы Джексона. Это дурацкое предложение обрушилось на нее подобно криптониту, когда она уже и так была на дне. Лямки рюкзака впивались в ее плечи, когда Клинт Маршалл с математического класса попросил ее показать ему грудь, размахивая перед ней интимными фотками, которые она до этого отправила своему парню.

– Да ладно тебе, Ханна. Все уже и так их видели.

Наоми пыталась сделать вдох, но воздуха не хватало. Ей приходилось бороться за каждый вдох.

Нет. Нет. Нет.

Прямо как тогда, в школе, желание заплакать обжигало ей горло. Она подавила его, почувствовав привкус желчи. Как бы сильно ни пыталась она захлопнуть дверь воспоминаний, у нее это не получалось. В ушах зазвучал голос психолога.

– Это психологическая травма, – заключила она, когда Наоми впервые поделилась своими воспоминаниями.

– Да не ломайся ты, шлюха! Ну хоть одним глазком. Сколько возьмешь?

– Хватит! – Итан вырвался из ее хватки и встал между ней и парнем. – Убирайся отсюда. Сейчас же!

Ее руки были холодными, несмотря на духоту в баре. Ей хотелось либо сесть, либо сбежать. Хотелось и того и другого, но ее ноги не слушались. Все заготовленные колкие реплики так и остались невысказанными.

Ее обидчик исподлобья взглянул на Итана и расплылся в дикой улыбке.

– Это вызов?

– Предупреждение, – сказал Итан так тихо, что Наоми усомнилась, не ослышалась ли она.

Потом он присвистнул, и к нему поспешил бармен.

Итан перевел взгляд на Наоми, ноги которой грозились устроить полномасштабный бунт. Бармен сдержанно кивнул, очевидно уловив напряжение в воздухе.

– Пойдем, – сказал Итан типу в шортах и без оглядки направился к выходу.

На мгновение внимание парня вернулось к Наоми, он явно раздумывал над тем, какую мишень выбрать. Но даже сквозь алкогольный ступор он заметил, что в ней угасло желание препираться. Не так уж весело доставать кого-то, кто не сопротивляется. Он последовал за Итаном.

Стоило ему оказаться за дверью, как Наоми сразу же села на стул. Бармен достал тарелку с сырными палочками и поставил перед ней.

– Мне жаль, – сказал он. – Понятия не имею, откуда взялся этот тип. – Он налил ей колу. – Обычно сахар помогает.

Обхватив дрожащими руками холодный стакан, Наоми опустошила его в несколько глотков. Вечер был в самом разгаре, и люди были слишком заняты друг другом, чтобы заметить ее нервный срыв.

И слава богу.

Наоми закинула в рот пару сырных палочек и принялась машинально жевать. Они были несвежими и на вкус напоминали картон. Она не теряла так над собой контроль уже много лет и никогда – настолько публично.

Как она допустила такое? Всего одно электронное письмо. Какой-то заурядный пьяница.

Она покачала головой. Еще и на глазах у Итана.

О черт! Итан!

Наоми вскочила на ноги и поспешила к выходу.

Глава 11

Итан никогда не участвовал в драке. Он даже ни разу никого не ударил. Однажды, когда он учился в девятом классе, сестра выкрала его первое подписанное автором издание книги «Потрясающие приключения Кавалера и Клея» и закопала на заднем дворе. Жестокое предательство.

В ответ он написал ей письмо резкого содержания.

Коктейль гнева и адреналина пронесся по его телу, заставляя сердце оглушительно биться, а руки – сжаться в кулаки. Он не планировал драться с этим парнем, когда тот домогался Наоми внутри бара. По крайней мере, на сознательном уровне.

Но стоило ему вспомнить, как она побледнела и начала дрожать, Итаном овладели головокружение и чувство подавленности. Он думал лишь о том, как убрать этого озабоченного психа подальше от Наоми. Даже если это буквально значит закрыть ее телом от этого человека, вызвавшего у нее боль. Будь то дремлющие инстинкты или же простая глупость, они привели его сюда.

На плохо освещенный, многолюдной тротуар, где какой-то мажор, покачиваясь из стороны в сторону, строит из себя плохую версию Рокки.

– Давай, ссыкло. Ты же хотел защитить честь своей шлюхи. Вперед!

Очевидно, что Итан совершил ошибку. Или, скорее, недооценил последствия своих действий.

И этот тип со слипшимися от пота волосами на лбу знал это. Как и пешеходы на тротуаре, обходившие их стороной. Как и вышибала из бара по соседству, сидевший на деревянном стуле со скрещенными руками и всем своим видом показывавший, что это не его проблема.

Пьяный парень явно жаждал крови. Он похрустывал пальцами и разминал мощную шею, наверняка представляя, как ярко-красная кровь хлещет из носа Итана.

Из чистого инстинкта выживания Итан попытался вспомнить все известные ему приемы самообороны, но единственное, что пришло ему на ум, – это сцена из фильма «Мисс Конгениальность».

Он издал полуистерический смешок.

Если в следующие пятнадцать минут он выживет, то, вполне возможно, исключительно благодаря методу самозащиты «СПНП» от Сандры Буллок, которому она обучала публику.

Солнечное сплетение. Подъем ноги. Нос. Пах.

Этот парень – мерзавец. Он недостоин дышать тем же воздухом, что и Наоми. Но, несмотря на бурлящий гнев, Итан не хотел драться. Он хотел лишь порекомендовать этому парню проконсультироваться у психолога и вручить брошюру об ответственном отношении к алкоголю.

Итан сомневался даже в том, что у него есть моральное право ударить этого парня. Раввины должны служить примером для своих прихожан.

С одной стороны, в книге «Исход» Моисей сразил египтянина, которого застал за избиением еврейского раба. Но с другой – Бен Зома сказал в Талмуде так: «Луше быть терпеливым воином, чем смелым; и лучше владеть собой, чем целым городом», что буквально значит «Остынь, здоровяк!».

Учитывая относительный уровень несправедливости, Итану стоило бы попытаться уладить ссору без применения насилия.

– Давай, чувак! Пусти в ход кулаки, – подзадорил его соперник, сплюнув на тротуар, что, предположительно, было признаком брутальности. – Давай уже сделаем это! – Похоже, он не хотел наносить удар первым. Хотя можно было с уверенностью сказать, что этот тип в шортах не рассматривал никаких религиозных методов, чтобы разрешить дилемму, может ли он навалять Итану.

– А что, если мы не будем драться? – спросил Итан мягким, спокойным голосом, которым обычно утешал детей. – Вся эта агрессия – это немного по-варварски, тебе не кажется? Неужели такой парень с изображением ракообразного на одежде не видит этого?

Тип в шортах нахмурился, уставившись прямо на свою ширинку.

Возможно, фраза «вся эта агрессия» не укладывалась у него в голове.

– Послушай, – Итан решил попробовать еще раз, – ты пьян и полон враждебности. Не знаю, не уважаешь ли ты женщин в целом или же просто думаешь, что работники секс-индустрии не против домогательств в силу своей профессии. В любом случае позволь заверить тебя, что ты очень заблуждаешься. Нам обоим станет легче, если ты признаешь свою неправоту и возьмешь такси до дома, где обдумаешь свои действия и методы покаяния. Хотя, я так понимаю, до этого тебе далеко.

– Вот тебе, придурок! – Парень схватил себя за промежность и изобразил вульгарный жест.

– Серьезно? – Итан покачал головой. – Сколько тебе лет? Предположим, ты не жалеешь о своем поступке, что, кстати, очень прискорбно, но неужели драка со мной стоит обвинений в нападении?

– Что? – Впервые за все время мажор опустил кулаки. – Ты чё, собираешься вызвать легавых?

Ну хоть что-то до него дошло.

– Если ты по-прежнему намерен разукрасить мою физиономию, мне будет трудновато сделать звонок лично, но могу предположить, что кто-нибудь из тех приятных людей… – он указал на любопытных посетителей в ресторане через дорогу, – может оказать мне услугу и уведомить соответствующие органы. Но, конечно, только после того, как увидит шоу до конца.

Мажор потер лоб и, хмуро посмотрев на зрителей, понизил голос:

– Не хотелось бы, чтобы это отразилось на моем резюме. Я как раз устраиваюсь на работу.

– А-а-а, понятно. – Итан шлепнул себя по лбу, наигранно изобразив просветление. Он решил, что дополнительная жестикуляция не повредит. – Как только специалисты заметят в твоем резюме пункт «осужденный преступник», вряд ли они станут кому-то тебя рекомендовать. Вариант взять такси звучит все логичней, правда?

Стоя с нахмуренными бровями, парень, казалось, выбирал между требованиями своего тела, в котором бурлил тестостерон, и своими карьерными устремлениями.

– Не знаю. Возможно.

Итан решил, что с этим можно работать.

– Кстати говоря, она – невероятный человек, эта девушка в баре.

Наверняка будет непросто донести до этого парня, что Наоми – тоже человек, но попытаться стоило.

– Чувак, ты серьезно? Эта цыпочка? Интернет кишит роликами, где она трахается. Не понимаю, с чего она вдруг вся такая надменная и скромная.

Философия Бен Зомы испытывала Итана на прочность. Он пытался найти метафору, которая заставила бы этого придурка понять, что он действительно неправ.

– Вот допустим, ты встретил на улице Брюса Уиллиса. Ты стал бы просить его пройтись по стеклу забавы ради?

– Нет…

– Почему нет? Он же делал это в «Крепком орешке».

– Потому что это безумие, – сказал тип, недовольно скрещивая руки.

– Точно. Что бы актеры ни делали в фильмах, они не обязаны повторять это всю свою жизнь по щелчку пальцев каких-то незнакомцев.

Мажор притопнул по асфальту.

– Ну, наверно.

Итан решил, что с этого парня больше нечего взять.

– Я пойду обратно в бар. Не забудь вызвать такси.

– Эй, подожди секунду.

Итан замедлил шаг. Неужели есть шанс, что этот парень был благодарен ему за то, что он указал на неправильность его поступков?

– Скажи мне только одно: ее киска – какая она на вкус?

Итан медленно провел пальцами по лицу и укоризненно взглянул на небо. Некоторые мужчины просто безнадежны.

– Ладно. Значит, так тому и быть. – Итан поднял кулак. Большой палец поверх остальных. Вес распределить на заднюю ногу.

В следующую секунду Итан понял, что лежит на земле и жгучая боль пронзает его левую щеку. Несмотря на пульсирующую боль, он оценил горькую иронию. Значит, Бог все-таки не хотел, чтобы он кого-то ударил.

Он с трудом приподнялся на локтях.

– Теперь тебе точно не светит работа в финансах.

Кулаки обидчика сомкнулись вокруг воротника Итана, приподнимая его над асфальтом; пусть это и было неприятно, он ничуть не удивился.

– Эй, придурок! – крикнул кто-то из бара. И хотя Итан подумывал повернуться и посмотреть на человека, чьи чувства он разделял, не сводить глаз с нападавшего казалось ему более благоразумным.

Но кто бы это ни был, он настолько удивил парня, что тот отпустил воротник Итана, и тот упал навзничь, приземлившись на задницу с такой силой, что у него застучали зубы. Копчик отозвался жгучей болью, но, пожалуй, это было лучше, чем снова получить кулаком в лицо.

Приподняв голову, чтобы посмотреть на своего спасителя, Итан моргнул и увидел, как Наоми заряжает локтем в нос обидчика. Хруст кости, встретившейся с хрящом, возвестил о том, что она достигла цели.

– Стерва! – прокричал парень сквозь хлюпающую кровь.

Очевидно, этот момент был решающим для вышибалы напротив. Он медленным шагом направился к ним.

– Тебе пора, приятель.

– Она ударила меня!

– Нет, – сказал вышибала, помогая ему идти. – Уверен, ты просто упал.

Итан попытался встать на ноги и споткнулся. Его глаз пульсировал.

– Полегче, ковбой. – Наоми опустилась на колени и осторожно коснулась его челюсти, наклоняясь так, чтобы получше рассмотреть ушибы на его лице. – Да уж. Через каких-то шесть часов сможешь похвастать отменным фингалом.

– Ты ударила того парня? – Итан не исключал того, что события последних пяти минут могли ему померещиться.

– Поверь, он в этом нуждался. – Она убрала руки, и ему тут же захотелось, чтобы она снова к нему прикоснулась.

– Ты в порядке? – Он видел, как ее взгляд потускнел еще в баре. Сейчас она выглядела лучше, хоть и была взвинчена и насторожена. Но ее потрясенный вид он нескоро сможет забыть.

Она пожала плечами и отвела взгляд.

– А с чего мне не быть?

Он не знал, как ей сказать, что даже сейчас, несмотря на храбрый поступок, ее руки дрожат.

– Если хочешь уйти, я буду более чем рад убраться из бара.

Наоми покачала головой и улыбнулась ему, протягивая руку и помогая подняться на ноги.

– Чего я хочу, так это угостить тебя текилой и приложить лед к твоему глазу.

– Наоми… – Он понимал, что едва ли сможет выразить свое неодобрение только с одним открытым глазом, но все равно решил попытаться.

– Итан, со мной такое случается постоянно, – сказала она. Усталость чувствовалась во всем его теле.

Он нежно сжал ее руку.

– Не притворяйся, что все в порядке. Не при мне.

Впервые за весь вечер он заметил темные круги у нее под глазами. Едва заметные, как будто она пыталась скрыть их косметикой. У него возникло глупое желание провести рукой по тонкой коже, чтобы одним махом избавиться от них.

– Это отстойно. – Ее голос стал твердым, словно преобразовался из воды в лед. – Но я быстро прихожу в себя.

«Агрессивный» – слово, которое мало кто стал бы использовать, чтобы описать Итана, но все же он прочувствовал момент, когда ему больше всего на свете хотелось выбить зубы этому парню и вручить их ей.

– Я пытался образумить его, – сказал он, слегка опираясь на нее, пока они шли к бару.

Она снова протянула руку и коснулась пальцами чувствительной кожи вокруг его глаза. Прикосновение было нежным и горько-сладким, с легким намеком на боль.

– Неудивительно, что он ударил тебя.

Итан вытер слезящийся глаз краем своей футболки.

– Стоило бы догадаться, что ты не нуждаешься в том, чтобы я защищал твою честь.

Она остановилась под неоновой вывеской бара, розовые лучи поблескивали на ее рыжих волосах.

– Я не так уж и против, как могло показаться.

Когда они зашли внутрь, Наоми посмотрела в сторону задней части бара, где чуть ранее раздавались звуки музыки и смех, свидетельствуя об успехе вечера свиданий. Сейчас там царила тишина.

– Если хочешь поговорить об этом…

– Сначала текила. – Наоми помогла ему сесть на стул и свистнула бармену. – Два шота «Эррадуры» и пакет вашего лучшего льда, пожалуйста.

В кино никогда не показывают, что следует за дракой. Оказалось, потому что это полный отстой.

Когда бармен принес заказ, она взяла ладонь Итана в свою и вложила в нее пакет со льдом.

– Приложи это к ушибу и держи, пока лицо не онемеет или не растает лед, смотря, что случится первым.

Итан последовал ее указаниям и приложил лед к щеке. Пакет одновременно доставлял облегчение и неловкость. Наоми поставила перед ним два шота текилы.

– Оба?

Наоми кивнула, ее губы сжались в решительную линию.

– Глаз уже начинает опухать.

Аромат, исходящий от текилы, обжег нос Итана изнутри.

– Я не большой любитель выпить.

Он опрокинул шоты один за другим. Алкоголь проложил путь от его языка к желудку. Итан попробовал откашляться, но попытка вызвала пронзительную боль в левой стороне лица, так что звук кашля так и замер во рту.

– Не волнуйся, – сказала Наоми. – Я позабочусь о том, чтобы ты благополучно добрался домой, ребе Коэн.

Глава 12

– О, нет. – Итан прислонил голову к пассажирскому сиденью Наоми. – Кажется, я слегка перебрал.

Она подождала, пока они подъедут к светофору, и только потом посмотрела на него. Его веки были полузакрыты, а улыбка, в которой растянулись его губы, была определенно вызвана текилой. Упс.

Более приличная девушка на ее месте извинилась бы. Пятый шот явно был лишним. Там, в баре, чувства стыда и вины грозились задушить ее. Наблюдая за тем, как кровоподтек на лице Итана распухает в режиме реального времени, она была готова сделать абсолютно все, лишь бы боль ушла. И, поскольку она не могла наброситься на него прямо посреди бара, спиртное было менее рискованным вариантом.

Кроме того, Наоми нравилась эта версия Итана, когда он казался таким непринужденным и взволнованным. Ей нравилось находиться с ним наедине в темноте этой крошечной машины, так близко к нему, что достаточно протянуть руку – и она коснется его.

Не то чтобы она собиралась трогать его. Наоми строго придерживалась политики некасания. Но при мысли о том, как ее рука скользит по внутренней стороне его бедра… о том, что есть вероятность, что он этого хочет… Ах! Эти фантазии были столь же восхитительны, сколь и опасны.

– Как ты себя чувствуешь? Может, опустить окно? – Риск перегреться грозил не только ему.

– Мне хорошо, – сказал Итан неразборчиво. Он застонал, когда ушибленной частью лица ударился о подголовник. – А вот это уже плохо, да?

– Не так уж и плохо, если принять аспирин, который сделает свое дело, – ответила она и на всякий случай немного опустила окно.

Итан закрыл глаза, наслаждаясь ночным воздухом, трепавшим ему волосы.

– Я люблю Лос-Анджелес.

В данный момент Наоми не понимала, чем могла быть вызвана такая любовь. Эту часть автострады едва ли можно назвать живописной. Движение оживленное, но дороги забиты машинами, несмотря на время после полуночи и разгар рабочей недели. Классика.

– Люди ненавидят автостраду, но есть в ней нечто волшебное, правда?

– И в чем же заключается волшебство? – Куда бы она ни посмотрела, Наоми видела только туман и людскую нетерпимость.

– Все эти огни… – он неопределенно развел руками, – вспыхивают и затухают, каждый из них – это один человек с целым миром в своей голове. Человек не особо задумывается над этим. Над тем, что у людей, мимо которых он проносится по улице, столько же желаний, страхов и неудач, как и у него самого. – Он коснулся пальцами своего лица и поморщился. – Может, если бы они задумывались, меня бы так сильно не отделали.

– Мне законспектировать это для твоей следующей службы? – Даже пьяный в стельку, он нашел способ быть поэтичным. Отвратительно.

– Извини, – сказал Итан, опустив глаза. – Я же говорил, что не умею пить.

– Еще как умеешь. – Наоми подавила очередной приступ вины. – Вот, выпей воды. – Она достала из подстаканника пластиковую бутылку и вручила ему.

– Обычно в Шаббат я пью виноградный сок. – Итан с жадностью глотнул воды.

– Сложно устоять перед виноградным соком. – Особенно когда на вкус он лучше, чем большинство кошерных вин.

Он наклонил голову почти под перпендикулярным углом относительно своей шеи.

– Как ты можешь быть такой красивой?

Удовольствие волной пронеслось по ее позвоночнику. Ей понравилось, как он произнес это слово: «красивая». Словно оно выражало некую величавость, нежели дарило просто эстетически приятное ощущение.

Наоми забрала у него воду, пока он в ней не захлебнулся.

– Вот уж не думала, что выпивка так развяжет твой язык.

– В тебе все… такое… – продолжал он, явно не впечатленный ее попытками сменить тему. – Ты словно… да Винчи.

– А вот это уже что-то новенькое. – А она-то думала, что уже слышала все строчки из книг.

– Нет, послушай. – Он резко приподнялся с сиденья, на котором ранее лежал вразвалочку. – Ты являешься именно тем человеком, которым тебе суждено было родиться, и даже не боишься этого. Знаешь, как это сложно, какая это редкость?

– Думаю, я знаю об этом не понаслышке. – Иногда ее одолевало такое чувство, словно ей приходится прикладывать все силы, чтобы в один момент ее тело просто не разлетелось на миллион кусочков.

За свою жизнь Наоми получала множество комплиментов, но ни один из них не отметил то, какую огромную работу она проделала над собой. То, как сильно она старалась быть хорошим человеком. То, как продолжала оставаться собой, даже когда это безумно утомляло – а так было бо́льшую часть времени. Ей стало так душно, что она опустила окно и со своей стороны. Наоми поняла, что из всех комплиментов, которые она получила за свою жизнь, самый лучший ей сказал человек, который не умел их делать.

– Мне жаль, что тот парень причинил тебе сегодня боль, – сказал Итан; его тон был жестким, но спокойным.

Она понимала, что он не старается выпытать у нее историю, причину, почему она потеряла самообладание. Ее прошлое, особенно то прошлое, принадлежало Ханне, и она не собиралась от него отказываться. Но…

Возможно, причина была в том, что Итан был пьян, или в том, что, защищая ее, получил в лицо. Или в том, что он был раввином и многие люди делились с ним своими проблемами. Или в том, что он сравнил ее с одним из самых блистательных художников, живших в этом мире. В любом случае открыться ему казалось нехудшей идеей.

– Ну, обычно мне от этого ни холодно ни жарко. Профессиональный риск, понимаешь?

– Ненавижу это. – Его челюсти сомкнулись со звуком, передавшим все его эмоции.

– Я стараюсь предвидеть подобные ситуации, – сказала она, – чтобы не быть снова застигнутой врасплох.

Итан повернулся к ней. Наоми чувствовала на себе его взгляд, нежный и пытливый.

– Снова?

Она сглотнула. Сколько бы времени ни прошло, слова по-прежнему давались ей с трудом.

– Когда мне было восемнадцать, мой парень слил всей школе интимные фото, которые я ему отправила. Он взбесился, когда я не захотела с ним переспать. – Точнее, еще раз переспать. Единожды ему удалось убедить ее. Но дело было то ли в том парне, то ли в неподходящем времени, то ли в том, что она только что осознала свою бисексуальность, но Ханна была не готова продолжать.

– Наоми, мне так жаль. Какое ужасное предательство доверия и тайны личной жизни!

У него был подходящий голос для сочувствия: мягкий, теплый, колоритный.

Она позволила этому голосу окутать себя. Если бы она только смогла сохранить эту защиту…

– Да уж, это было ужасно. – Слова Наоми звучали глухо. – Все смотрели на меня: друзья, учителя… Все смотрели, словно я совершила что-то плохое. Словно я оскорбила их, подвергнув себя унижению. – Электронное письмо в телефоне лежало тяжелым грузом в ее кармане. – Тогда я впервые осознала, что мое тело может быть одновременно предметом и восхищения, и отвращения, что эти две эмоции могут переплестись внутри человека, смешаться с чувством стыда и трансформироваться в нечто пагубное. – Она сбилась со счета, сколько раз ей повторяли, что надо было думать головой. – Но, как бы то ни было, я не стала бы ничего менять. Этот момент послужил отправной точкой моей карьеры. Я хотела доказать, что, если человек обнажен или же просто сексуально одет, это не умаляет его ценности, не должно умалять уважения к нему. В своем стремлении изменить Ханну Штурм – а так меня зовут по-настоящему – я стала Наоми Грант. Работа в секс-индустрии помогла мне спасти себя. Позволила набраться новых сил.

– Ты скучаешь по себе прошлой, по Ханне?

Некоторое время она молча вела машину. Достаточно долго, для того чтобы, когда она наконец заговорила, Итан вздрогнул.

– Тогда я еще не знала, кто я есть. Сложно не заметить потенциала человека. Пусть сейчас я и бессердечная стерва, но мне нравится жизнь, которой я живу. Может, если бы я оставалась Ханной, по-прежнему жила в Бостоне, поступила в ветеринарную школу, как планировала, моя тихая жизнь, вдали от людских глаз, была бы просто депрессивной и ужасной.

– Не думаю, что между жизнью «до» Наоми и «после» такая уж большая разница, как тебе может казаться.

Она пожала плечами. В любом случае это не имеет значения. Пути назад уже нет.

– После того как меня использовали, моя жизнь изменилась.

– Ты можешь измениться, но при этом оставаться прежней, – сказал он, все еще ощущая привкус текилы.

Наоми понимала, что он пытается сказать, но где был тот самый переломный момент? Порог, за которым личность раскалывается? Есть такие переживания, которые могут шокировать нервную систему на молекулярном уровне.

Надо будет расспросить об этом Итана. Он же физик. Наверняка он знает. Но она устала говорить о себе. Устала залечивать старые раны. Она достаточно потратила времени на прошлое. На мужчин, которые поступали плохо. Ничего из этого больше не заслуживало ни секунды ее внимания.

– Вот и моя остановка, – сказал Итан, давая ей возможность сменить тему разговора.

Наоми повернулась, и другая сторона его лица привлекла ее внимание. От неожиданности она резко втянула воздух.

– Черт! Нехило он с твоим глазом, сильно болит?

Итан украдкой глянул в боковое зеркало.

– Нет. Пока не болит.

– Не парься. Девушкам понравится.

– Только не это. – Он заерзал на сиденье, простонав от боли. – Никаких девушек, пожалуйста.

Наоми испытала какое-то извращенное наслаждение при виде его дискомфорта.

– Ой, да ладно! Ходят слухи, ребе Коэн задумался о поиске миссис ребе.

– Перестань. Ай! – Он поморщил свой нос. – Ты говоришь точно как моя мать.

Что ж, похоже, время комплиментов закончилось.

– Она то и дело заставляет своего ассистента присылать мне подробные резюме каждой завидной еврейской невесты в Голливуде. И некоторые из них, вне сомнений, уже замужем.

– Ну подумаешь – супружеская неверность.

– Я попросил Бога пока ее не наказывать.

Наоми отвернулась, чтобы Итан не увидел ее улыбки.

– Мне кажется, иногда она забывает, что я не работаю на нее. – Итан говорил без гнева, но и шутливым его тон нельзя было назвать.

– Она такая требовательная начальница? – Отец Наоми был сварщиком, а мать – медсестрой. Они оба очень много работали, но ни один из них никогда особо не хотел быть управленцем. Ее работа была для них своего рода «черным ящиком». Они не осуждали ее, по крайней мере в лицо, но и не проявляли особого интереса к ее ежедневным обязанностям.

– Еще какая! – Он опустил взгляд на колени. – Ты слышала об агентстве по работе с артистами «Краун»?

Наоми усмехнулась.

– Э-э-э, да.

Все в Лос-Анджелесе знали об этом агентстве. Оно было лучшим, и его работники представляли интересы всей элиты города. Среди них были модели, актеры и режиссеры.

– Моя мать – президент этого агентства.

– Твоя мать… Ни фига себе! Подожди-ка. Так ты при деньгах?

Итан поперхнулся глотком воды. Может, и есть более вежливый способ спросить об этом, но Наоми он неизвестен.

– Вернее, это моя мама при деньгах.

Типичный ответ богатенького сынка. Она покачала головой. Какого черта? Наоми с трудом сдержалась, чтобы не съехать на обочину шоссе.

– Если твоя мама возглавляет агенство, то почему твоя синагога еще не кишит знаменитостями? Ты не нуждаешься во мне, во всех этих вечеринках и семинарах. Тебе нужно только сделать один телефонный звонок. Да я уверена, даже простое обращение по почте сможет…

– Я не хочу, чтобы моя община строилась на протекционизме, и уж точно не хочу быть во главе элитного клуба, где людям важнее их одежда, нежели причина, по которой они пришли помолиться.

Ого, да она задело его за живое.

– Я люблю свою мать и горжусь ее достижениями, но и у меня есть причина, почему я избрал другой путь.

Сама того не понимая, Наоми нашла быстрый способ отрезвить Итана.

– Это достойно уважения. – Так оно и было. Ну, по большей части. Его благие намерения не отменяли того факта, что деньги и сила всегда были в его распоряжении. Если ты живешь в Лос-Анджелесе, такие связи имеют значение, и, пожалуй, даже больше, чем в любом другом городе. Сейчас она чувствовала их несовместимость так остро, как никогда прежде. Бывшая порнозвезда и раввин – маловероятная пара, но бывшая порнозвезда и раввин из знатной голливудской семьи – просто безнадежны.

Вдруг она осознала, что ее молчание слишком затянулось.

– И все же одно свидание с Натали Портман тебе не повредит.

– Она замужем!

– Блин! Попроси Бога и меня не наказывать.

Он откинулся на подголовник и с улыбкой посмотрел наверх.

– Я замолвлю за тебя словечко.

– Мы уже у твоего дома? – Надо избавиться от него и от этой его улыбки, пока она не наделала глупостей. Они ехали по этим холмам уже минут десять. Обратная дорога будет не из легких.

– Да, прости. Почти доехали, – сказал Итан. – Знаешь, Натали не в моем вкусе.

Слова отдались невольным трепетом у нее в животе. И все же…

– Да ладно тебе. Натали Портман по вкусу всем.

– Сейчас чуть прямо и налево. – Наоми понизила скорость. К ее удивлению, дома на этой улице выглядели скромно, учитывая недавнее признание относительно должности его матери. Ухоженные, но маленькие.

– Хочу такую девушку, которая будет сильной, когда я буду проявлять слабость.

Наоми уже не терпелось перестать говорить о предпочтениях Итана в девушках, но она не могла перестать копать. Если бы текила не развязала ему язык, то он никогда не рассказал бы ей так много о своей личной жизни. Может, с ее стороны и неприлично пользоваться таким моментом, но в этом мире есть вещи и пострашнее.

– Так, и в чем… – она осмотрела его с ног до головы. – В чем именно заключается твоя слабость?

– Как много у тебя времени? – Он потер ладони о свои бедра. – Я слишком серьезно к себе отношусь. Я нерешителен. Мне непросто отказывать людям. И я неисправимо неуклюж.

«Как раз это мне в тебе и нравится», – чуть было не вырвалось у Наоми, но она сдержалась. Вместо этого она откашлялась.

– Ну, вот и твой дом.

– Точно. – Он снял ремень безопасности, но не спешил открывать дверь.

Сердце Наоми истолковало его медлительность совсем неправильно.

– Дай-ка я взгляну на твое боевое ранение, пока ты не ушел.

Она включила свет прямо над ними. При виде места удара Наоми поморщилась. Сама того не осознавая, она прислонилась к центральной консоли, взяла в руки его лицо и слегка наклонила голову, чтобы оценить урон. Кожа вокруг глаза была красной и опухшей. На щеке наливался многообещающий синяк. Разве мужчинам допустимо выглядеть так мило?

– Все плохо? – На секунду он закрыл глаза. Должно быть, сказывалась усталость. Усталость, боль и опьянение. Ответственность по меньшей мере за два пункта из трех точно лежала на ней.

– Тебе надо будет сочинить правдоподобную историю, – заключила она.

– По-твоему, версия, где я получил в лицо от пьяного дуболома, не сойдет за правдоподобную? – Он снова улыбнулся. Еще никто в жизни не улыбался ей так часто.

– Просто не верится, что ты расскажешь все так, как было на самом деле. – В действительности же, когда Итан вступился за нее этим вечером, когда она увидела, что он лежит на земле с прижатой к лицу рукой, все еще пытаясь наставить на путь истинный парня, который оскорбил ее честь, был одним из самых героических поступков, который ей доводилось наблюдать.

Вот черт! Она же до сих пор держит его лицо в руках! Борода оказалась на ощупь куда мягче, чем она думала. Казалось бы, нет ничего проще, чем просто взять и притянуть его на пару сантиметров ближе. Вобрать эту улыбку своими губами.

– Я умею отстаивать интересы других, но никогда не задаюсь вопросом, чего хочу сам. – Итан, похоже, не спешил высвобождаться из ее рук.

– Немного практики не помешает, – посоветовала Наоми, продолжая его держать, хоть это было глупо и губительно.

Итан не отрывал глаз от ее нижней губы. Он смотрел на нее, а когда наконец встретился с ней взглядом, то… Черт! Неужели ребе Коэн собирается ее поцеловать? Если это так, то стоит ли ей позволить? А если она позволит, будет ли это считаться, что она воспользовалась уязвимостью пьяного человека?

Он откашлялся и медленно высвободился из ее хватки.

– Ты поможешь мне найти девушку?

М-да. Она и подумать не могла… что разговор приведет именно к этому.

Она заглушила двигатель. Если он не собирается выходить из машины в ближайшее время, то она хотя бы сэкономит бензин.

– Я думала, ты не заинтересован в отношениях.

Несмотря на яркий свет между ними, она не могла понять выражение его лица.

– Я только что передумал.

Отлично! Просто обхохочешься!

– Вряд ли я нужна тебе в качестве свахи. – Наоми изо всех сил старалась сдержать кипящую враждебность в голосе.

– Еще как нужна. Чего я точно не хочу, так это чтобы моя мама продолжала в том же духе. К тому же я видел, как ты сегодня знакомила людей друг с другом, когда сменялись пары. Я доверяю твоему мнению в вопросах романтики больше, чем своему.

– Это плохая идея. – Наоми представила, как аккуратно выпихивает его из машины, чтобы убраться от этого разговора к чертям подальше, но он уже и так успел за сегодня пострадать из-за ее эго.

Итан нахмурился.

– Потому что я никому не нужен?

– Ой, да брось! – И тут ей пришла мысль, что, возможно, ей и правда стоит подыскать Итану кого-то, кто смог бы занять его внимание. Потом между ними прекратятся эти долгие, напряженные моменты, когда они затаив дыхание неотрывно смотрят друг на друга.

Возможно, при виде того, как другая женщина держит его за руку и поправляет талит, Наоми уяснит для себя, что он ей не пара.

Это большая авантюра. Это было очень рискованно. Но подобные вещи никогда ее не останавливали. Ее слепое увлечение Итаном вышло из-под контроля. Иногда она ловила себя на том, как любуется его ключицами, которые просвечивали сквозь рубашку.

– С чего вдруг такое желание завести отношения? – Он выбрал совсем неподходящее время. Ей ли этого не знать.

Он провел рукой по лицу. У него и впрямь был жалкий вид.

– Все эти люди на сегодняшнем вечере, полные беспокойства и предвкушения и одетые, чтобы произвести наилучшее впечатление… Они напомнили мне о том, какую возможность я упускаю. Это головокружительное чувство влюбленности в кого-то. Эти моменты, когда ты ловишь себя на том, что думаешь об этом человеке днями и ночами. Находишь повод провести с ним время.

Наоми прикусила язык. Буквально.

– Я забыл, что любовь необходима. Что, даже когда ее нет, ты страдаешь из-за ее отсутствия.

Психолог посоветовал бы ей не делать этого. Сказал бы, что так она только мучает себя.

– Будет не так-то просто найти кого-то, – предупредила она. Да и есть ли в этом мире хоть кто-то, достойный Итана?

Он сглотнул, и она увидела, как дернулся его кадык.

– Поэтому мне и нужна твоя помощь.

Наоми облизнула губы. Она хотела прижаться носом к его шее, настолько ее переполняла страсть.

– Посмотрим, что я смогу сделать. Но не слишком-то надейся.

Наконец он вышел из машины, а перед этим низко склонился и прислонился к Наоми. Открытая дверь впустила в салон холодный ночной воздух, и тот обдал ее пылающие щеки.

– Я не терял надежды с того дня, когда встретил тебя, – сказал он и тихо захлопнул дверь.

Наоми проводила его взглядом до самой двери и только потом позволила себе опустить голову на руль. Судя по всему, она была самой большой дурой, и в доказательство тому она поможет найти Итану Коэну девушку его мечты.

Глава 13

Отражение в зеркале, висевшем над раковиной, свидетельствовало о том, что синяк под глазом Итана поселился там с большим удовольствием. Он не мог понять, отчего пульсировала его голова: от удара в лицо, от слишком большого количества текилы на голодный желудок или и от того, и другого вместе. И хотя искушение провести утро в постели, жалея себя, было сильным, он уговорил Лию встретиться с ним в синагоге, чтобы помочь разобрать старые коробки в одной из кладовых, ведь хорошего помощника всегда трудно найти. После наспех принятого душа, энергичной чистки зубов и пары таблеток аспирина он отправился в путь.

– Ёперные фингалики, Бэтмен! – воскликнула Лия с капота своей машины, когда он подъехал на парковку.

Итан опустил заблаговременно надетую бейсбольную кепку ниже.

– Пожалуйста, скажи, что один из этих кофе – для меня.

– Тебе повезло, брат мой. – Она спрыгнула с капота, держа в руках два дымящихся бумажных стакана. – Похоже, кофе тебе не помешает.

Взяв у сестры кофе, он поцеловал ее в макушку. Может, Итан и был невысокого роста, но Лия всегда будет ниже.

– Ого, кое-кто очень признателен с утра пораньше. Что случилось? Опять читал перед сном и уронил мобильник на лицо? – Лия попыталась снять с него кепку, но он увернулся.

– Я не хочу говорить об этом. – Каждый раз, когда он задумывался о прошлом вечере, его начинало мутить. И не только потому, что его тело до сих пор источало аромат «Эррадуры».

– Ну еще бы. Исполнительному совету понравится, когда они с утра пораньше узнают, что ты теперь завидный еврейский холостяк, которому ко всему прочему начистили рыло.

– Мне не начистили… Мое лицо не… Я же сказал, что не хочу говорить об этом. – Итан протиснулся мимо сестры, уставший и взвинченный, пытаясь прервать ее, прежде чем она вновь напомнит ему о необходимости объяснять свой внешний вид совету, который и так был на взводе.

– Почему нет? – Итан открыл дверь синагоги, и Лия проследовала за ним к вышеупомянутой кладовке. – Это самое интересное, что случилось с тобой за долгое время.

– По-твоему, это комплимент? – Эту комнатушку явно не открывали лет десять.

– Ну да. – Лия прислонилась к дверной раме. – Сначала ты нанимаешь Наоми Грант, потом принимаешь участие в быстрых свиданиях…

– Я не принимал участия, я оценивал обстановку на предмет перспектив ее улучшения… – Итан начал ставить коробки одну на другую, чтобы Лия их рассортировала.

– Потом ввязываешься в уличную драку…

– Уличную драку? – Итан резко обернулся. – Я кто, по-твоему? Статист из «Вестсайдской истории»?

– Какой-какой истории?! Ну ты и ботан!

Итан сунул коробку ей в руки.

– Давай рассортируем все на три кучи. Что-то оставляем, остальное отдаем на благотворительность либо выкидываем.

– Понятно, Мари Кондо, – сказала Лия, опустила коробку на пол и достала из рюкзака малярную ленту и маркер.

Несмотря на дерзость, Лия трудилась старательнее почти всех его знакомых и всегда приходила подготовленной.

Итан успел разобрать пять коробок и испугаться одного паука, прежде чем раскололся.

– Я совершил кое-что глупое.

Лия взглянула на него со своего места, где сидела скрестив ноги в окружении пыльных махзоров.

– Вот так неожиданность.

Итан невольно схватился за переносицу и вскрикнул, когда задел чувствительную кожу у глаза.

– Я сделал это потому, что думал: так будет лучше, но в итоге вышло только хуже.

– Извини. В этом предложении нет никакой информации. – Лия наклонила голову, отрывая очередной отрезок липкой ленты. – Это признание как-то связано с тем, что тебе надрали задницу?

Итан потянулся за стаканом кофе, но тот оказался пустым. По ощущениям, день длился уже тысячу лет, хотя не было еще и десяти утра.

– Если я тебе кое-что расскажу, обещаешь не подкалывать?

– Как ты смеешь?! – Лия схватилась за грудь. – Да я в жизни никого не подкалывала.

При виде того, как Итан закатил глаза, она смягчилась.

– Ладно, ладно, обещаю. Надо же какой неженка.

– Кажется, я чуть не поцеловал кое-кого.

Лия выжидающе на него посмотрела.

– Сплошные недомолвки и двусмысленность. – Она махнула ему, чтобы он продолжал.

Итан вздохнул:

– Кажется, я чуть не поцеловал Наоми Грант.

– Не может быть! – Вопль Лии был настолько громким, что у Итана задергался больной глаз.

– И почему в это так сложно поверить?

– Потому что она длинноногая богиня, а ты – ну… это ты, – медленно сказала Лия, как будто все и так очевидно.

– Ты же обещала не подкалывать.

– Я забыла. – Она подняла очередной молитвенник, чтобы наклеить на него ярлык. – Смотри, я делаю два дела сразу: слушаю и помогаю. Чем тебе не образцовая сестра? Расскажи мне о своем «почти поцелуе».

Ему нужно срочно обзавестись новыми знакомыми, с которыми можно будет поговорить о своих делах сердечных. Но в данный момент Лия была лучшим и единственным вариантом. Если кто-то, чья кровная принадлежность не обязывает хранить тайну, узнает о его интересе к Наоми, то и без того раздутые слухи выйдут из-под контроля.

Опустившись рядом с сестрой, Итан вытер руки о свои джинсы.

– Кажется, мы чуть не поцеловались. Я был подвыпивший да и видел всего одним глазом, но я почти уверен.

Губы Лии изогнулись так, что ему стало ясно: она сдерживала смех.

Откинувшись на спину и застонав, он распластался по полу, подобно блинчику на сковороде, не обращая внимания на пыль, которую они подняли за последние полчаса.

– Ты – худшая сестра на свете.

– Но я же ничего не сделала. – Лия изобразила саму невинность.

– У тебя немилосердные мысли.

Лия закатила глаза.

– Пожалуйста, опиши обстоятельства, которые привели к «почти поцелую».

– Из-за тебя я чувствую себя таким тупицей. – Итан прикоснулся к ушибу и поморщился.

– Сомневаюсь, что это полностью моя заслуга, дружок. – Лия перелила остатки своего кофе в его стаканчик. Достойное предложение мира. – Ну же, продолжай!

Итан сел и сделал глоток.

– Ладно. В общем, наши лица были очень близко друг к другу.

– М-м-м… хм…

– И она смотрела на меня.

– Неужто? – сказала Лия с преувеличенным интересом.

– Как же я тебя ненавижу. – Итану и без того было неловко. Ему уже тридцать два! Он слишком стар, чтобы над ним потешались из-за поцелуя, который даже не случился. Но каким-то образом этот «почти поцелуй» с Наоми стал одним из самых волнующих и впоследствии ужасающих событий в его жизни.

– Что? Я заинтригована.

– Ах! Ладно, неважно. – Они уже и так далеко зашли. – В общем, да, мне показалось, что она хочет, чтобы я ее поцеловал, и мне этого тоже очень хотелось, но потом я подумал: что, если на самом деле она не хочет, чтобы я ее целовал, а я поцелую, и потом она меня возненавидит и не захочет больше видеть. Так бы я подвел синагогу и оскорбил самую невероятную женщину, которую когда-либо знал.

Лия медленно кивнула.

– Слишком много всего.

Итан вздохнул:

– Знаю.

– Значит, если ты не поцеловал ее, что ты тогда сделал?

Итан закрыл глаза, опасаясь реакции Лии на свое следующее признание:

– Я попросил ее найти мне девушку.

Лия умолкла так надолго, что ему пришлось открыть глаза, чтобы убедиться, что она все еще с ним.

– Подожди. Ты…

– Ага.

– Но это…

Итан снял кепку и застонал.

– Я знаю.

– Значит, сейчас…

– Точно.

– Капец, – заключила Лия.

– Что мне теперь делать? – Итан не мог поверить, что обращается к своей сестре за советом касательно отношений. Последние двадцать четыре часа были невероятно унизительными.

– Что ж, – Лия встала, разминая ноги, будто они затекли, – для начала ты должен ей сказать, что ты идиот. Вот только не делай этого, полагаясь на какой-нибудь рассказ из книги Моисея. Пожалуйста.

Итан вытащил из одной коробки ермолку ручной работы. Он мог бы надевать ее на службу.

– О! А ты знаешь, в «Исходе» действительно есть подходящая история.

– Не-е-ет! – Лия ущипнула его за руку.

– Ладно, ладно, я не стану искать ответ в библейских историях. – Если только он не сумеет найти хитроумный способ, чтобы…

Прищурившись, Лия посмотрела на него.

– Научные формулировки тоже ни к чему.

– Что, прости?

Она развела руками.

– Ну, типа: «Когда массовая доля моей влюбленности столкнулась с катализатором алкогольного опьянения, импульсы нашей близости вызвали реакцию в моем…» – она замолчала при виде выражения лица Итана. – Ясно. Просто ты увлекаешься наукой. Ой, да брось! Получилось забавно.

– Лучше я поговорю об этом с Мори.

– Я и забыла, какой ты вспыльчивый. – Лия протянула руку и помогла ему встать на ноги. – Все не так уж и сложно. Просто скажи ей правду. Ты испугался потому, что она невероятно сексуальна и тебе не хотелось испортить уже сложившиеся отношения, и если окажется, что у нее никого нет, то просто пригласи ее куда-нибудь на ужин.

Итан посмотрел на потолок.

– А что, звучит разумно.

– Точно. Из нас двоих я самая умная. Так все говорят.

– Подожди. А кто тогда я?

– Хм, – Лия приложила палец к губам, – самый волосатый?

– Когда ты уже уедешь в Мауи?! – Нахмурившись, Итан принялся за следующий ряд коробок.

Лия бросила его мобильник поверх коробки, которую он взял.

– Позвони ей.

– Ты что, рылась в моих вещах? – Он передумал. Бесплатный труд не стоит всего этого.

– Ой, расслабься, король бала.

Аккуратно, чтобы телефон не скатился, Итан опустил коробку на пол.

– Даже если я ей позвоню, то не стану это делать при тебе.

– Ладно. Пожалуй, в этом есть смысл. – Лия схватила его телефон, пока он еще держал коробку.

Пора бы ему начать пользоваться паролями.

– Не смей…

– Упс! Гудки идут. – Она ткнула телефоном в его грудь.

– Ты издеваешься? – Итан бросился проверять номер на экране. Только не это…

– Алло?

– Э-э-э, привет. Это Итан. – Наоми и так это поняла бы. Они же обменялись номерами. Ага!

Лия прикрыла рот рукой и замотала головой.

В ответ Итан шепнул ей что-то, крайне неприемлемое для раввина.

– Привет. Как там твое лицо? – Голос Наоми на другом конце линии был непривычно легким.

– Нормально. – Оно определенно пострадало не так сильно, как его гордость сейчас. Просто сделай это! Сорви пластырь!– Я тут подумал, может, поговорим после следующего семинара?

– Оу. – На линии возникла пауза. – Конечно. Если хочешь, можем поговорить прямо сейчас.

– Э-э-э… нет. – Итан пытался найти аргументы. – Я не могу, потому что я… на лодке.

– На лодке?

Лия всплеснула руками в знак его безнадежности.

Итан прикрыл микрофон рукой.

– Это все из-за тебя. Помоги мне!

Наоми же он сказал:

– Да. Прости, мне пора… э-э-э… тут ветрено… но, может, созвонимся во вторник?

– Хорошо… – Голос Наоми прозвучал скептически. – Тогда до встречи.

Если повезет, то она спишет это странное поведение на его недавнюю травму. Ему казалось неправильным признаваться в своих чувствах по телефону.

– Ты просто ходячая катастрофа, – сказала Лия, когда он наконец повесил трубку.

Итан покачал головой.

– Не то слово.

Глава 14

УСТРОЙСТВО ИНТИМНОЙ ЖИЗНИ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

ЛЕКЦИЯ № 3

Поговорим о сообщениях, малыш

Итан и не подозревал, что в переписке так много подтекста.

За последние полтора часа Наоми обсудила с участниками семинара время отправки сообщений и их трактовку при получении.

– Как бы то ни было, но все сообщения, полученные с одиннадцати вечера до шести утра, являются намеком на секс.

Пример надлежащего этикета на отправке мема.

– Нет, Джейми, послушай: если ты отправил ему обычный юморной мем, а он просто отвечает: «А-ха-ха, прикольно» – то он точно не особо заинтересован. Зачастую в целях небольшого анализа мужчина делает скриншот переписки с женщиной, с которой ходил раза три на свидание, и со словами: «Она шутит? Я не понял» – случайно отправляет этот скриншот вышеупомянутой женщине. Такую ситуацию может исправить только честность. Просто признайся, что ты влюблен в нее и что твои друзья будут смеяться над тобой как минимум неделю, когда узнают об этой оплошности. Важно то, как она отреагирует. Если она заставит тебя почувствовать себя чудилой, то это тревожный звоночек.

Итан был одновременно заинтригован и напуган потенциалом текстовых сообщений при современных методах ухаживания. Он открыл диалог с Наоми на своем телефоне, но не обнаружил ничего кокетливого или хоть сколько-нибудь интригующего. Лишь строго профессиональное взаимодействие. Итан заверил себя, что это его вполне устраивает.

– Что ж, на сегодня все. – Наоми закрыла свою записную книжку. – Всем спасибо, что пришли. До следующей недели.

Итан встал, но остался у задней стены, пока большинство зрителей шли к выходу, попутно болтая и кокетливо обмениваясь шуточками.

К счастью, Клара разработала онлайн-платформу, где при регистрации открывался доступ ко всем прошлым лекциям (что также способствовало формированию списка рассылки в случае возникновения новых проектов). Хоть лекции и строились одна на другой, каждый раздел был обособлен, так что новичкам не составит труда присоединиться к ним в середине курса. Ответы на электронные письма помогли Итану и Наоми предугадать количество зрителей на предстоящую неделю. Таким образом, когда на третий семинар поступило свыше семидесяти заявок, им пришлось перейти из малого зала Еврейского общинного центра в аудиторию побольше.

Наоми в полной мере ощутила себя центром этого большого пространства, без труда распространяя свой голос и прохаживаясь между рядами во время лекции. И, несмотря на открытость, она оставалась отстраненной, чем заставляла публику жаждать ее одобрения. Итан же, напротив, пытался создать с прихожанами такие отношения, при которых они могли бы забыть о формальном общении с ним. Он старался казаться таким человеком, который легко мог быть другом, наставником или же лидером. Но, возможно, именно это и привело к тому, что совет не воспринимает его настолько серьезно, насколько ему хотелось бы. Ораторский стиль Наоми был плавнее, чем его собственный, она легко переходила от авторитетного тона к сочувствующему, в зависимости от темы разговора. Возможно, ему стоило взять с нее пример.

Результаты семинаров постепенно отражались на синагоге. Явка на службах начала расти. Вчера у Итана даже состоялось телефонное интервью с местным репортером. Прогресс, хоть и был приятным, к его удивлению, заставлял нервничать. Сможет ли он оправдать ожидания новой публики? Смогут ли они принять ту золотую середину, которую он занимает, между традиционным учением и современным подходом?

Плюс слухи о том, что он якобы находится в поисках жены, только прибавили стресса. Ему поступали звонки с самых отдаленных мест Западного побережья. Даже сейчас девушки сбились в кучку у двери и подстерегали его. Взгляд той, что стояла в центре, метался между ним и фоткой в ее руке. Вспышка кобальтово-синего цвета, в который окрашен его любимый талит, дала ему понять, что это была его фотография с сайта синагоги. Ну и дела…

Ему нужна была стратегия отступления. Может, если он подаст знак Наоми, то она придет и спасет его?

Стоя в передней части зала, она склонила голову, поглощенная разговором с одним из нескольких человек, выстроившихся перед ней в очередь.

Когда она откинула волосы назад, смеясь над шуткой одного из парней, укол ревности поразил Итана прямо в живот.

Наконец очередь перед ней поредела, и, переведя взгляд на него, она увидела, что Итан слоняется без дела. Наверняка ей хотелось бы избежать этого разговора после того неловкого телефонного звонка, но, стоя этим утром на парковке, Итан убедил себя, что так или иначе признается Наоми в своих чувствах.

– Простите, – сказала она, обращаясь к храбрым женщинам, все так же ждавшим его у выхода. – но вам надо покинуть зал. Нам с ребе Коэном необходимо подготовить официальный отчет касательно сегодняшней лекции, и, вероятно, это займет много времени. – Она толкнула дверь бедром и весело помахала им. – Или вообще затянется на всю ночь.

– Удачной дороги, – робко сказал им Итан. – Надеюсь, увидимся на следующей неделе.

Тяжелая дверь закрылась с громким лязгом, оставив его наедине с Наоми в очень тихом помещении.

Она принялась вытирать доску, и, подойдя к ней, Итан прислонился к этой самой доске, но, осознав через секунду, что может испачкаться маркером, поспешно отскочил обратно.

– Я хотел поговорить о том вечере… – сказал он довольно громко.

Она продолжала вытирать доску, не оглядываясь на него.

– О чем именно?

– О моей просьбе найти мне девушку.

– О, – на секунду Наоми остановилась, и он заметил, что ее спина выпрямилась как по линейке, – вот как.

– Это был полный бред. – Правда была подобна вздоху облегчения.

Наконец Наоми обернулась.

– Ты уверен? – Ее слова были произнесены с некой осторожностью, словно она давала ему время, чтобы придумать отговорку. Но он не хотел, чтобы между ними стояла сомнительная ложь. В идеале ему не хотелось, чтобы между ними вообще что-либо стояло.

– Да. Я немного перебрал и, похоже, получил хорошую встряску. Вот и стал плохо соображать.

Она поставила средство с чистящим средством на кафедру, словно неожиданно бутылка стала слишком тяжелой, чтобы держать в руках.

– Значит, ты не хочешь ни с кем встречаться?

Ему показалось или в ее голосе прозвучало облегчение? Вот бы стереть это напряжение с ее лба! Но вместо этого он просто засунул руки в карманы.

– Не то чтобы мне не хотелось заводить отношения. Просто я не хочу обременять тебя поисками. – Почему так сложно признаться в своих чувствах? Почему он не может выразить симпатию к ней напрямую?

Она подняла руки и с помощью резинки, снятой с запястья, собрала волосы в небрежный пучок. Ее силуэт в этот момент был подобен отточенным прямым линиям.

– А я и не против.

– Не против? – тут же переспросил он.

Если бы она испытывала к нему хоть какой-то романтический интерес, то определенно не стала бы так беспечно отстраняться. Он полагал, что деликатный отказ пойдет только на благо. Очевидно, если он вступит с Наоми в более серьезные отношения, продолжать курс будет затруднительно.

И все же он поежился от чувства разочарования.

– Не-а, – повторила Наоми. – Как ты сказал, распознавание химии, даже между чужими людьми, – один из моих талантов. – Впервые за весь вечер тон ее голоса смягчился. – К тому же ты заслуживаешь найти свою любовь.

Ударение на слове «ты» застало его врасплох.

– А разве не все заслуживают? – Чтобы занять чем-то руки, Итан принялся ходить между рядами и собирать разбросанные ручки и скомканные листы бумаги, оставленные на сиденьях и под ними.

– Нет, – беспечно ответила Наоми, продолжая заниматься своим делом. – У меня есть список.

– Людей, которые заслуживают любви? – И почему ему так нравится ее порочная сторона?

Она пожала плечами.

– Любовь – это нечто драгоценное, разве нет? Нечто очень желанное. Так почему бы людям не бороться за нее?

Ему хотелось сказать, что любовь неотъемлема. Что существует множество неосязаемых форм любви. Что она может создать любовь, распространяя ее вокруг себя. Но что-то в изгибе ее губ и настороженной линии челюсти заставило его проглотить эти заверения.

– Любовь ценится на индивидуальном, социальном и эволюционном уровне, и, конечно же, иудаизм учит нас почитать брак как наиболее распространенный институт, созданный во имя любви, – сказал он в итоге. – Но, думаю, на простом языке это значит, что любовь помогает выжить, и этого заслуживает каждый.

Наоми сжала губы в жесткую линию.

– Не каждый.

Гневная интонация дала Итану понять, что ему следует действовать осторожно.

Нагнувшись, он поднял лист, выпавший из ее записной книжки, и аккуратно положил на кафедру вместе с ручками.

– Неважно, – сказала Наоми после долгого молчания, собирая свои принадлежности и возобновляя процесс уборки. – Скажи мне, какие качества ты ищешь в партнере?

– Сейчас? – Все внутри Итана скрутилось от тревоги. Он опустился на место в первом ряду.

– По-моему, сейчас самое подходящее время. – Она закончила собирать вещи и присела рядом с ним.

Итан ломал голову в поисках прилагательных, в которых Наоми не сразу распознала бы себя. Он остановился на черте, которая была для нее характерна, но которую она тщательно скрывала:

– Я хотел бы встретить добрую девушку, – и, не сумев сдержаться, добавил: – Такую, которая хорошо знает себя и свои желания.

Наоми нахмурилась:

– Доброта – слишком субъективное понятие, чтобы использовать его в качестве фильтра для потенциальных кандидатур.

Итан повернулся к ней.

– Что, если мы придем к какому-то общему знаменателю?

– Мы с тобой? – она скептически провела между ними рукой.

Он кивнул.

– Что, если мы включим в ряды добряков тех, кто относится ко всем с должным уважением и старается видеть в людях только хорошее? – Возможно, они найдут точки соприкосновения на уровне слов, если уж не на практике.

Наоми одарила его горькой улыбкой.

– Думаю, качество, которое ты ищешь, – наивность.

Удовольствие волной прокатилось сквозь него. Ему нравилось, когда она становилась немного дерзкой, но под всем этим скрывались теплые чувства. Сидеть так близко к ней было привилегией, как бы нелепо это ни звучало. Когда он смотрел на нее, она находилась в постоянном движении, рассеивая свое внимание в десяти разных направлениях. Проворная. Артистичная. За счет относительной доли спокойствия Наоми казалась обманчиво покорной, но при этом оставалась грозной на вид. Сверкающий взгляд. Быстрая речь.

Желание было столь осязаемым, что подступило к горлу.

– Я всегда считала, что общие ценности важнее общих интересов, – произнесла она. – Люди сближаются из-за любви к футболу, классической музыке или еще к чему-то в этом духе, но исследования показывают, что отношения, основанные на общих интересах, имеют плохой показатель долгосрочной совместимости. Это освещалось на моих курсах по социальной психологии.

– А кто говорит про долгосрочные отношения?

Наоми опустила голову и покосилась на него.

– Ты раввин, и тебе за тридцать.

– И что?

– Твоя специальность говорит о том, что ты ответственный и тебе нравится заботиться о людях. – Она невольно потянулась и поправила его галстук. Итан надеялся, что она не уловит бешеного ритма его сердца. – А твой возраст – о том, что ты осознаешь свою биологическую потребность размножаться.

Пожалуй, он сам, хоть и невольно, подписался на такого рода анализ, когда обратился к Наоми с просьбой найти ему девушку. И все же не стоило ей говорить о размножении. Он поерзал на месте, испытывая дискомфорт оттого, что в брюках стало тесно.

– Ты сам спросил, – сказала Наоми, напоминая ему о причине его дискомфорта.

– Я подозревал, что ты уже успела составить обо мне мнение, – признался Итан.

– С тобой проще, чем с другими, – сказала Наоми совсем не грубо. – Ты живешь с душой нараспашку.

С этим он не мог поспорить. Итан давно усвоил, что совсем неважно, какие чувства он испытывает. Рано или поздно они дают о себе знать. И раз уж на то пошло, надо встречаться с ними лицом к лицу. Это лучше, чем однажды позволить им выбить себя из колеи.

– Давай начнем с основ. – Наоми вскочила и подбежала к недавно протертой доске. – Ты должен жениться на еврейке. – Быстрым движением руки она обозначила первый пункт.

– Если она будет еврейкой, то это значительно облегчит дело, – признался Итан.

– Желание создать семью, – продолжала она писать, читая вслух. – Я наблюдала за тобой и Лией, – сказала Наоми. – Ты хочешь такую девушку, которая будет способствовать сплочению семьи.

– Я люблю Лию и свою маму, – согласился он, – и стараюсь проводить с ними как можно больше времени, но у всех разное понятие семьи. Я никогда не стал бы отказываться от человека только потому, что он не близок со своими родителями или с другими членами семьи. А иногда у людей и вовсе нет выбора.

Наоми смахнула волосы с глаз.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, мой отец умер. – Он говорил эти слова прежде, неоднократно, но вслух они всегда звучали так же неправильно, как и в его голове.

– Черт. – Наоми сделала шаг в его сторону, но тут же два – назад. – В смысле, я сочувствую.

Итан попытался выдавить из себя улыбку, ведь Наоми выглядела такой встревоженной и серьезной, а ему просто хотелось, чтобы она расслабилась.

– Все нормально, – заверил он и понял, что сегодня это ближе к правде, чем когда он говорил это в прошлый раз.

На секунду она сжала руки.

– Когда он умер?

– Шесть лет назад. Рак. – Итан сразу назвал причину, предвидя следующий вопрос. Обычно на этом разговор заканчивался. Пусть он и жил с душой нараспашку, но ему не нравилось выплескивать свое горе на окружающих.

– Это худшее, что со мной случилось. – В то время он ничего хуже и представить не мог. – Отец был моим компасом. Каждое явление в мире имело смысл. И когда его не стало, ничего больше не имело значения. Работа преподавателя ничего не значила. Мне стало наплевать на друзей.

С тех пор как он стал раввином, его работа принесла ему так много страданий. Но боль – это не то, к чему можно привыкнуть. Усиление воздействия никак не помогло Итану, и, когда нахлынули воспоминания о больном отце, о том, как тот лежал в муках, он закрыл глаза. Сколько раз Итан мечтал взять в руки медицинский скальпель и собственноручно вырезать боль отца из его кожи! Сантиметр за сантиметром. Фрагмент плоти за фрагментом. Жуткие воспоминания. Наоми не стоило этого знать.

– Не существует правильного или неправильного способа горевать, – сказала она. Ее волосы выбились из пучка. Он с упоением наблюдал, как золотистые пряди касались ее щек.

– Я пытался сбежать от этого. – Сразу по окончании шивы он забронировал билет на самолет. – Оставил все… и всех… здесь. Отправился в Бруклин к кузенам, потому что это было самое отдаленное от Лос-Анджелеса место, где можно было переночевать.

– И что ты обрел в Бруклине?

– Ну, все закончилось тем, что я стал преподавать в воскресной школе при синагоге моего брата. Им как раз требовались люди, а я был безработным с опытом преподавания. Я умолчал о том, что несколько лет почти не практиковался. Типичная история. Я уехал из Лос-Анджелеса, чтобы сбежать от воспоминаний о детстве, воспоминаний об отце, но потом у меня не осталось выбора, кроме как начать копаться в них в попытке найти обрывки фраз и особенностей ритуалов, которые я подзабыл. Повсюду были его следы.

– Тебе пришлось собрать себя заново из разрозненных кусочков прежней жизни. – Наоми сложила руки на груди, и у него сложилось впечатление, что таким образом она пытается сдержать эмоции и дать ему возможность высказаться.

– Да. Именно так.

– Это очень сложно, – сказала она таким тоном, словно ей было это знакомо.

В аудитории с низкими потолками их схожий жизненный опыт стал магнитом, притягивающим их друг к другу.

– В той синагоге работала Мира, она была раввином и иногда заглядывала на мои уроки. Она знала, что я новенький и из другого города. Однажды она спросила меня, почему я никогда не посещаю службы. – Итан не мог остановить словесный поток. Если бы Наоми намекнула, что ее не заботит его история, или хотя бы вежливо кивнула, то тогда, возможно, он и смог бы совладать с собой. Но она молчала.

– Я провел там три месяца, пока наконец не решил появиться на службе. Я заявился туда, полный гнева, страха и боли; ощущения были непохожи на те, что остались в моих воспоминаниях. Когда я произнес молитву «Каддиш» в синагоге, а не дома, то каким-то образом ощутил себя ближе к отцу, поэтому и продолжил ходить на службы.

Напряжение покинуло его тело. Итан так много времени проводил, выслушивая чужие проблемы, что иногда забывал, каково это – быть услышанным.

– Чем дольше я ходил на службы – отчасти потому, что мне больше нечем было заняться, – тем лучше осознавал, что все, за что я люблю физику: исследования и взаимосвязь, практика и испытания, цикличность и полемика, – усиливается, когда я молюсь.

– И поэтому ты решил стать раввином?

– Не совсем. Я просто хотел учиться. По натуре я – вечный студент. Поначалу раввинат был очередным предлогом вернуться в школу. Кроме того, я волновался за свою маму. Так я решил подать заявку на поступление тут, в Лос-Анджелесе. Поступил. Проходил обучение и одновременно вел собственный курс. Я никогда не думал, что у меня будет своя синагога. Претендентов всегда больше, чем вакансий. Но, после того как я выпустился, в Бет Элохим объявили набор. Многие говорили, что эта синагога безнадежна. Посещаемость неуклонно снижалась в последние десять лет. Плюс проблематичное расположение: две хорошо финансируемые синагоги всего в паре минут ходьбы.

– Но ты все равно согласился. – В ее тоне не было пренебрежения. Напротив, в нем звучала радость.

– Согласился, – ответил он. – Я решил, что если мой путь становления раввином был не вполне традиционным, тогда почему бы не избрать нетрадиционный подход к созданию своей общины? Один раз я уже нашел свое место в сомнительной экосистеме. Почему бы не сделать это снова?

– Понимаю, – кивнула Наоми. – После того случая в школе я думала, что больше не смогу никому доверять, но потом приехала сюда и нашла своих людей. Мне пришлось создать свое собственное сообщество, и, когда мы основали «Бесстыжих», платформа стала их домом. Твоя синагога и моя компания, с виду такие разные, удивительным образом служат одной цели. Мы сами создали пространство, в котором нуждались.

– Вот тебе и общий знаменатель, – сказал он, возвращая разговор в прежнее русло, его сердце буквально рвалось из груди. Слова повисли в воздухе, сопровождаемые только гудящим звуком кондиционера.

– Добавлю в список пункт «ориентир на развитие сообществ». – Наоми отвернулась, чтобы снова открыть маркер, и чувство потери охватило все его тело.

– Спасибо. – Итан встал и подошел к ней у доски. Вытянув руку, он коснулся ее запястья, прерывая составление списка. – За то, что выслушала.

– Пожалуйста. – Она опустила взгляд на его руку. – Знаешь, я не думаю, что ты такой уж невинный, каким хочешь казаться.

– Я никогда такого и не утверждал. – Он с виноватым видом отступил назад и отошел.

– Тебе и не надо, у тебя все на лице написано. – Она махнула рукой в его сторону. – Эти твои глаза с длинными ресницами, эти кудряшки, извечное желание помогать. В твои сети легко угодить, Итан Коэн.

– Какие такие сети? – Характеристика прозвучала как комплимент, и ему не терпелось услышать продолжение.

– Добродушные. Наверняка девушки влюбляются в тебя каждый день, – сказала она скорее себе, чем ему. – Они приходят к тебе в кабинет, и ты выслушиваешь их, а все мы знаем, что заставить мужчину слушать – уже достижение. Затем ты, наверное, делишься историей, в равной степени похожей и вдохновляющей, и, несмотря на желание слушать, они не могут оторваться от вида твоих губ.

Ее тон выражал абсолютное равнодушие, но дыхание стало прерывистым.

– Ведь без труда можно представить, как эти губы скользят по коже, а зубы ласково покусывают шею.

Итан был уверен, что вот-вот подавится. Он откашлялся, пытаясь вернуть воздух в легкие.

– Я не… Я бы никогда не… – А он-то думал, что у него хорошо получается скрывать симпатию, более того – влечение. Но если он, по ее мнению, подобным образом развлекает женщин в своем кабинете, то она явно принимает его за какого-то серийного соблазнителя.

– О, я знаю. Это излюбленная всеми фантазия. Заставить скромного раввина потерять контроль, самообладание. Разжечь страсть, столь непреодолимую, что она сметет все приличия. – Она прижала язык к своим зубам. – Но ты все равно не стал бы связываться с такой женщиной.

– Сомневаюсь, что мои желания имеют такое уж большое значение.

По крайней мере, теперь. В этом-то и проблема. Важнее всего – найти такую девушку, которая не воспримет его профессию и религию как некий груз. Ему оставалось только надеяться, что наступит день и два этих пункта перестанут быть взаимоисключающими.

– Ты занимаешься тем, что тебе по душе. В моей жизни ничего не шло по плану. Я попадал в ситуации, которые удивляли меня до глубины души, и пытался извлечь из них максимум пользы.

– Значит, – сказала Наоми, – моя главная цель заключается в том, чтобы найти тебе девушку, которая сможет тебя удивить?

«Нет, – хотелось сказать ему, – в том, чтобы найти ту, которую я буду желать больше тебя».

У Наоми был список людей, которые заслуживали найти свою любовь, но Итан слишком боялся спросить, есть ли в нем ее имя.

Глава 15

Итан как раз успокаивал обеспокоенную тринадцатилетнюю девочку, заверяя ее, что она не забудет свой отрывок из Торы за ближайшие двенадцать часов, когда Айра – один из уважаемых им членов совета – поспешил к нему с проблемой.

– У нас заканчивается сельтерская вода, – объявил Айра с серьезностью, достойной более глобальной проблемы.

– Что? – Итан изо всех сил старался разобрать слова сквозь гомон голосов, царивший в общем зале синагоги.

– Сельтерская вода, – чуть ли не прокричал Айра. – Осталось всего несколько банок, и все они ванильные.

– Шира, – Итан наклонился, чтобы быть с девочкой на одном уровне глаз, – завтра ты будешь на высоте, я обещаю. Я настолько уверен в твоих навыках пения, что если вдруг ошибусь, то обещаю посмотреть один из эпизодов сериала «Под палубой», о котором ты постоянно мне рассказываешь, договорились?

Девочка одарила его еле заметной улыбкой.

Итан последовал за Айрой к прохладительным напиткам.

– Неужели уже все заканчивается? – Он посмотрел на часы. Онег Шаббат едва ли успел начаться. – Но еще есть холодный чай, верно?

Айра кивнул.

– Все будет хорошо. Я поговорю с Шерил об удвоении заказа сельтерской воды на следующую неделю.

– Классно, да? – Айра кивнул в сторону гостей. – Признаюсь, я был немного взволнован тем, что тут разом будет находиться так много молодежи, но мне это нравится. Синагога кажется… более оживленной.

Итан улыбнулся этому описанию. У него было ощущение, что Наоми это оценит.

– Их жажда замучила.

Итан проследил за взглядом собеседника через опустошенный фуршетный стол в центре зала по направлению к карточным столикам, установленным для пятничного общения. Теперь, когда каждый занимался своим делом, он видел, что толпа действительно была внушительной. Явка была определенно больше, чем обычно. Несколько знакомых лиц с семинарского курса бросились ему в глаза.

Вон Крейг: выдвигает стул для миссис Хоровиц. Молли смеется над тем, как Мори изображает то ли рыбную ловлю, то ли что-то, менее приемлемое для детей. Женщины у стола с напитками, которые всегда сидят вместе в ЕОЦ.

– Эй, можно тебя на секундочку? Хочу тебя кое с кем познакомить. – Он подвел Айру к Крейгу.

Явка на различные мероприятия синагоги, включая службы, постепенно росла в течение последней недели после начала семинарского курса – настолько постепенно, что Итан этого почти не заметил. Но сегодня прирост был очевиден с точки зрения как количества, так и качества.

Онег Шаббат был главным еженедельным мероприятием для многих прихожан: это было возможностью пересечься с друзьями и расслабиться после долгой недели. Итан понимал, что участники семинара могли бы находиться где угодно в пятничный вечер: в барах, клубах или на пляже – но они пришли в Бет Элохим. При виде этой картины у него в груди зародилась надежда.

– Айра, это мой друг Крейг, один из участников курса по устройству интимной жизни, – представил Итан парня. – Крейг, знакомься, это Айра, один из членов исполнительного совета.

– Приятно познакомиться, юноша. Рад, что ты присоединился к нам в такой день. Ты первый раз в Бет Элохим?

Крейг, как раз стоявший с набитым ртом, извиняющимся жестом указал на тарелку, полную печенья.

Наконец он смог выдохнуть.

– Здравствуйте. Извините. Да, я тут впервые. Обычно я не посещаю синагогу, ну, только если с родителями, но мы с друзьями решили прийти после последнего семинара. – Он указал на место, где стояли его друзья. – Мы неплохо провели время. Ребе Коэн, а ты не промах в пении!

Итан засмеялся.

– Сказывается опыт.

– Можно спросить? – начал Айра. – Почему ты решил прийти?

Крейг на секунду задумался.

Итан переминался с ноги на ногу.

– Думаю, посетив семинары, я понял, что нуждаюсь быть частью общины. Скучаю по чувству связи с наследием, или как это еще называют… Люди на нашем курсе – они с разных районов Лос-Анджелеса. Некоторые – намного старше меня, а другие – может и младше. Когда столько людей с разным мировоззрением собирается в одном месте, ты вдруг осознаешь, что все они проходят через те же испытания, что и ты, несмотря на то что у каждого своя история. Мне нравится чувствовать такую связь, и я подумал, что здесь стану ощущать ее еще больше.

Итан понял, что улыбается. Конечно, Крейг – единичный пример, и он может не стать в ближайшее время постоянным членом общины, но его ответ доказал, что план Итана работает. Он создал новый способ попасть в Бет Элохим.

– Эй, Айра, сфоткаешь нас? – Он достал из кармана свой телефон и приобнял Крейга.

– Хочешь обновить фото на «Джей-дейт»? – поддразнил его Айра.

Итан отмахнулся.

– Хочу показать Наоми.

Он отправил ей фото, просто подписав «Прогресс!».

«Надеюсь, ты хорошо проводишь вечер», – добавил он, но тут же удалил. Ему не хотелось, чтобы она подумала, что он интересуется ее личной жизнью.

Когда он поднял взгляд, Крейг уже отошел к своим друзьям.

– Итан, – сказал Айра, – мне надо кое-что тебе сообщить.

– Конечно. – Итан нахмурился, услышав серьезный тон. – Что случилось?

Айра сделал большой глоток воды из стакана, который держал в руках.

– Слушай, я тебе этого не говорил, но у некоторых членов совета по-прежнему есть сомнения относительно мисс Грант.

– Что ты имеешь в виду? – Итан не слышал ничего от совета с того самого дня, когда Джонатан заявился к нему в кабинет в начале месяца.

В другом конце зала Мори достал шахматную доску.

– О, нет. – Итан поспешил к нему, готовый вмешаться. На прошлой неделе он довел Кларенса до слез после особо напряженной партии.

Айра побежал за ним.

– Шаббат шалом, ребе Коэн, – просиял Мори, приветствуя Итана, когда они подошли к его столу. Ловким движением пальцев он расставил фигуры на доске.

– Шаббат шалом, – ответил Итан. – Что тут у нас происходит?

– Просто маленькая дружеская партия.

– Мо…

Айра коснулся руки Итана, чтобы обратить его внимание на себя.

– Итан, мисс Грант привлекает… слишком много внимания. Некоторые члены совета задаются вопросом, то ли это внимание, которое отвечает нуждам Бет Элохим. – Он достал платок и вытер лоб.

Итан вздохнул. Опять? Разве явка не доказала, что Наоми ощутимо повлияла на результат в плане посещаемости?

– Мори, играй честно. Я наблюдаю за тобой, – предупредил он, позволяя Айре увести себя.

В уже более тихом уголке он обратился к приятелю:

– Можно тебя кое о чем спросить? По секрету?

– Конечно, – заверил Айра.

Даже когда ему предложили должность раввина, Итан знал, что его кандидатура не имела единодушной поддержки.

– Совет беспокоится не только из-за Наоми, верно?

– Да, – подтвердил Айра, поморщившись. – Их сомнения касаются не только ее.

Он похлопал Айру по плечу.

– Спасибо за подтверждение.

– Так, погоди минуту! – раздался голос Кларенса в коридоре.

– Теперь, с твоего позволения, мне надо вмешаться в процесс игры. Тебе лучше захватить одну из тех сахарных печенюшек, пока они не закончились.

Айра поспешил уйти, не дожидаясь дальнейших наставлений.

Новость о беспокойстве совета ничуть не удивила Итана. Он понимал, что это только дело времени, когда опасения касательно Наоми и семинаров перерастут в сомнения относительно его должности в синагоге. С одной стороны, ему, вероятно, следовало бы сосредоточиться на спасении ситуации, поддержании мира, но с другой – он понимал, что слова бессмысленны в борьбе против тех, кто сомневается в том, что это новое направление может принести пользу общине. Они должны сами увидеть эффективность новых инициатив. Сегодняшний вечер – идеальный тому пример.

И все равно у него внутри что-то заныло. Он не мог избавиться от ощущения, что рано или поздно ему придется выбрать между тем, чтобы каждый присутствующий чувствовал себя желанным гостем, и тем, чтобы определенным людям было комфортно.

Глава 16

Вот уже несколько недель Наоми в тайне ото всех посещала службы в Эндмор Бульвар.

Поначалу все было вполне невинно, пусть и инкогнито. Она быстро прослушала все подкасты про иудаизм, и ей захотелось узнать больше. Посещать службы или курсы в Бет Элохим было нельзя.

Не тогда, когда это было единственным, что помогало ей сдерживаться и не набрасываться на Итана с поцелуями каждый раз, когда он оказывался в радиусе трех метров, не говоря уже о том, что ей не хотелось, чтобы он подумал, что ее интерес к религии обусловлен интересом к нему самому, пусть он и послужил катализатором ее просвещения.

Эндмор Бульвар был приятным, дружелюбным и красивым местом, но не в исключительном смысле. В первый раз она пришла сюда по рекомендации Кэссиди, которая была членом общины этой синагоги, но и после продолжила ходить.

Ей казалось логичным присмотреться к женщинам из синагоги после семинара, прошедшего на этой неделе, и задушевного разговора с Итаном, когда она всерьез решила заняться поисками его будущей избранницы, хоть это и было равносильно ощущению иголок под ногтями.

Беглый взгляд на список предстоящих мероприятий показал, что, для того чтобы найти Итану достойную кандидатуру среди прихожанок, ей нужно посетить ужин в честь Шаббата либо сходить на вечер израильских танцев. И, поскольку танцы мало способствовали общению, после рабочего дня в пятницу она оказалась на кухне синагоги, с руками по локоть в муке, тщетно пытаясь заплести халу и стараясь не выглядеть при этом полной неумехой.

Она убедила себя, что это не считается предательством или даже ложью. Она не обязана отчитываться перед Итаном за каждый свой шаг, когда они находятся не вместе.

Воздух в кухне был горячим, густым и пропитанным запахом жареного мяса. Прихожане – а это были в основном молодые девушки и женщины пожилого возраста – занимались каждый своим делом: шинкованием, смешиванием ингредиентов, нарезкой, уборкой. Процесс сам по себе напоминал некий танец, при котором все умудрялись обмениваться последними сплетнями. Многие сняли обручальные кольца, кинув их в яркую керамическую тарелку у двери, что немного усложнило миссию Наоми. Она собиралась действовать незаметно и, возможно, была единственной, кто не принес с собой фартук.

Несмотря на давнюю неуверенность Наоми в своей принадлежности к евреям, она чувствовала себя истинной еврейкой только во время приема пищи. Может, она и не знала всех молитв и не помнила каждого обычая, связанного с мелкими праздниками, но зато ей точно было известно, как должна таять во рту идеально приготовленная грудинка, что нежный латкес должен быть темно-коричневого цвета, хрустящим снаружи и мягким, почти кремовым внутри. Она даже любила фаршированную рыбу. К сожалению, есть и готовить – два совершенно разных занятия.

– Твоя коса слишком вялая, – раздался голос за спиной Наоми.

– Знаю. Думаю, я только все порчу. – Наоми подняла покрытые тестом руки словно преступница. – Тесто должно быть таким липким?

Повернувшись, она увидела знакомое лицо.

– Ой, привет! Ты – сестра Итана. В смысле, сестра ребе Коэна, – поспешно исправилась она, когда две женщины, стоявшие в паре шагов от них, кинули на нее вопросительный взгляд.

Несомненно, местный холостой раввин был частой темой разговоров на подобных мероприятиях. Наоми стоило бы следить за языком, иначе своим фамильярным тоном она рискует подлить масла в огонь домыслов о его внеслужебной деятельности.

– Лия, – подсказала миниатюрная девушка. – И да, тебе лучше не отправлять это в духовку. Ты немного перестаралась с тестом.

Наоми хмуро посмотрела на свое творение.

– Я не умею готовить… А технически это может сойти за выпечку? Я-то думала, что легко справлюсь с халой. Должно быть, я совсем безнадежна.

Лия собрала в охапку свои ингредиенты и пристроилась слева от Наоми.

– Не бойся, ты такая не одна. Закуски на съемочной площадке испортили меня. Я здесь только потому, что моя мама любит яблочный пирог, – Лия наклонилась к ней и заговорщически прошептала: – Она отправила меня украсть рецепт.

– Люблю таких женщин. – Разница между набожной практикой Итана и двойственным отношением к религии остальных членов его семьи была легко ощутимой. Наоми все гадала, как это может повлиять на то, станет ли он рассматривать избранницу, которой еще многому предстоит научиться.

– Да, моя мама – еще та приколистка. – На секунду Лия затихла, чтобы пошинковать огурцы, после чего жестом указала на Наоми ножом: – А ты тут набираешь группу для своего курса?

– Нет… – Ого, ей определенно стоило заранее сочинить алиби. Но это же сестра Итана! Возможно, она сможет посодействовать. – Я присматриваю тут девушку для твоего брата.

Лия опустила нож.

– Ты все еще играешь в сваху для Итана?

Лишь одновременно сработавшие таймеры духовок спасли их от настороженных ушей коллег-поваров.

Все еще? Наоми пододвинулась ближе к Лие, притворяясь, что очень заинтригована ее навыками работы с ножом.

– Ты слышала о моей роли персональной Йенты для твоего брата?

Лия вытерла руки о свой фартук.

– Да, он, хм… вскользь упоминал, что попросил тебя о помощи.

– Вот как, – сказала Наоми. – Ну да, я все еще помогаю ему, только не говори никому.

Слухи о том, что раввин ищет невесту, и так уже повлияли на их курс, а бедный Итан и вовсе выглядел так, словно вот-вот потеряет рассудок из-за толпы поклонниц, слонявшихся у общинного центра.

Казалось, Лия уловила, что осторожность не помешает, и вновь непринужденно принялась за готовку.

– А ты уверена, что Итан хочет именно этого?

– Конечно. – Наоми твердо решила, что больше никогда не возьмется за такую миссию в одиночку. – Он сам попросил меня. В качестве услуги. Подозреваю, что семинары и вечера знакомств вдохновили его.

– О, не сомневаюсь, именно там он и набрался вдохновения, – сказала Лия с обескураживающим блеском в глазах.

Братья и сестры всегда такие: хитрые. Уникальное сочетание заботы и проницательности. Наоми заставила себя сохранить спокойствие. Меньше всего ей сейчас нужно показаться алчной.

– Ты знакома с кем-нибудь из этих девушек? – Она украдкой оглянулась. – Я пытаюсь понять их характер, но здесь трудно что-либо разобрать из-за шума.

Наоми продолжила медленно оглядывать помещение. Около двадцати женщин столпилось вокруг стойки, но, скорее всего, где-то восемь из них, включая и Наоми, и Лию, попадали в подходящий возрастной диапазон для Итана.

Лия медленно оглянулась через плечо и осмотрела их уже более внимательно, чем это вышло у Наоми.

– Девушка, которая готовить кугель, Тара Гинзбург, – нынешняя поклонница Итана. Она ходила с нами в одну школу. Кажется, сейчас она работает дизайнером интерьеров. Всегда красит губы на разные мероприятия или бар-мицву, чтобы поцеловать Итана в щеку и тем самым пометить свою территорию.

– Серьезно? – Наоми никогда не замечала за собой настолько собственнического поведения. Обычно она состояла в отношениях с такими мужчинами, которых ей было не жалко с кем-то делить. С годами ее профессия и наклонности показали, что моногамные отношения далеки от идеала.

– О да. Женщины сохли по поему брату, когда он был голливудским мажором, зависавшим на яхтах с детьми знаменитостей. А еще больше стали сохнуть, когда он остепенился и начал преподавать физику. Превратился в мужчину в строгом костюме. Но сейчас, когда он раввин, он – просто мечта любой еврейско-американской принцессы. Да у него, можно сказать, на лбу написано: «Завидный жених»!

Наоми наблюдала за Тарой Гинзбург несколько минут. Милая, но чересчур агрессивная и шумная.

– Непохоже, что она во вкусе Итана.

Лия взяла немного нута и бросила его в кухонный комбайн.

– А кто, по-твоему, в его вкусе?

Наоми уже слышала о предпочтениях Итана, но знала, что люди часто не могут выразить свои желания.

– Такой человек, который будет его слушать, даже если его лицо будет отвлекать.

Лия включила блендер и, наклонившись к миске Наоми, стянула оливку с сервировочного подноса.

– Есть кто-нибудь на примете?

Наоми принялась за новую порцию теста и притворилась, что ищет муку, надеясь выиграть время. Лия не слишком хорошо ее знала, чтобы что-то заметить, но план Наоми по созданию дистанции между ней и Итаном не работал. Чем больше она пыталась понять, кто ему подойдет, тем больше осознавала, что ей придется отказаться от собственного желания завладеть им. А ей всегда было сложно отказываться от желаемого.

Поставив блендер на паузу, Лия проверила хумус и добавила в него немного хлопьев красного перца с оливковым маслом.

– Знаешь, вообще-то, я знаю кое-кого. Но вряд ли она придет сюда.

«Поиск подходящих кандидаток – моя работа», – напомнила себе Наоми с щемящим чувством внутри.

– О, и кто же это?

– Ее зовут Амелия Грин. Она была подружкой Итана в лагере. Блондинка, красивые зубы, идеальный загар. Недавно переехала из Санта-Моники в Атланту. Слышала, она игрок первый базы в команде синагоги по софтболу. Достаточно веселая, и тебе повезло, потому что до меня дошли слухи, что на этой неделе они играют с Бет Элохим в рамках воскресной лиги синагог.

– У Бет Элохим есть команда по софтболу? – Для места, которое нуждается в прихожанах, они определенно не дают заскучать тем немногим, кто у них есть.

– Да. Итан – питчер. И не потому, что особенно хорош, а потому что он один из немногих, у кого нет артрита. – Лия бегло оглядела Наоми. – Ты довольно атлетического телосложения, а у них вечно не хватает девушек в команде. Не хочешь побыть игроком на подхвате? Так у тебя сформируется более четкое представление, чем в данной ситуации. Все равно в софтболе половину времени просто стоишь на месте и смотришь по сторонам.

На фоне полного провала в приготовлении шаббатнего ужина активный вид спорта казался приятной альтернативой. Наоми играла в футбол, когда училась в школе, и, судя по всему, большинство игроков в команде Итана были пожилыми. Насколько трудным это может оказаться?

Глава 17

Наоми имела представление о том, как выглядят бейсбольные штаны, но лишь в общих чертах. Ее школьная футбольная команда тренировалась на стадионах, которые были расположены неподалеку от полей бейсболистов, и она не раз любовалась мускулистыми ногами кэтчеров. С тех пор она лишь изредка посматривала матчи по телевизору, когда зависала в барах, и всегда про себя удивлялась, насколько тесными кажутся эти штаны. Подобные мимолетные наблюдения совсем не подготовили ее к виду задницы Итана Коэна в облегающих белых капри.

Картина была такой ошеломляющей, что она с ходу выпалила: «Черт! Да эта задница что надо!».

Благо она находилась вне его зоны слышимости.

Всего несколько дней назад предложение Лии казалось легко выполнимым, да и Итан подтвердил в сообщении, что им нужны девушки в команду. Как оказалось, у миссис Рубинштейн побаливало бедро и им требовался правый полевой игрок.

Наоми одолжила старую перчатку у Джоша, на что он с усмешкой заметил, что та стала слишком мягкой, когда протянул ей инвентарь из потертой кожи.

– С каких это пор ты играешь в командные игры? Точнее, как давно ты вообще что-то делаешь в команде?

Наоми ответила ему, чтобы не лез не в свое дело.

Команда Бет Элохим по софтболу была «до боли» здоровой. По словам Итана, они собирались встретиться за час до начала игры, чтобы успеть разогреться и укрепить командный дух, что бы это ни значило. Когда она подъехала к полю, один из игроков доставал апельсиновые дольки, чтобы перекусить перед растяжкой седьмого иннинга.

Итан увидел, как она подъехала, и подбежал поздороваться.

Вблизи его темные волосы и борода контрастировали с ярко-белой униформой, привлекая внимание к лицу.

– Смотрю, команда при полном параде. – Команда соперников была в простых футболках и спортивных шортах соответствующего цвета.

– Ага. – Он дернул за полы своей рубашки. – Форму заказал Мори. Сказал, что если мы хотим победить, то и выглядеть должны как победители.

Она оглядела его униформу с головы до пят.

– Значит, другие команды посмеиваются над вами?

– Есть такое. – Итан улыбнулся и наклонился, чтобы завязать шнурки, подставляя Наоми под прямые солнечные лучи и заставляя зажмуриться. – Нехило, я бы сказал.

– А болельщики часто выкрикивают колкости?

Итан проследил за ее взглядом в направлении практически пустой трибуны, где сидели только несколько пожилых женщин, которых Наоми видела в синагоге. Они были в огромных соломенных шляпах и угощали всех печеньем.

– Вот скоро сама и узнаешь. – Он протянул ей аккуратно сложенные вещи, ее собственную униформу. – Можешь переодеться в общей раздевалке, вон там.

Она вытянула рубашку и приложила поверх своего топика. Неплохо.

– Как ты угадал мой размер? Ты меня разглядывал? – Флиртовать с ним было по-прежнему весело, пусть он и не всегда отвечал ей взаимностью.

– Хотелось бы мне приписать себе эту заслугу. – Итан поправил козырек своей кепки. – Но могу тебя заверить: за униформу в ответе только Мори.

Наоми мельком глянула на Мори, который уже стоял на поле со свистком во рту. Он выстроил игроков в ряд, и они пытались дотянуться до пальцев своих ног, что, наверно, служило своеобразной растяжкой. Она махнула ему рукой в знак приветствия.

Когда она повернулась обратно к Итану, то обнаружила, что он пристально смотрит на позаимствованную ею перчатку. По пути к полю она достала ее из сумки и засунула под мышку.

Его темные брови сдвинулись вместе.

– Ты разве не левша?

– Ага. – Мори все-таки – не единственный, кто разглядывал ее.

– Эта перчатка для правой руки. – Протянув руку, он забрал перчатку у Наоми и развернул так, чтобы она увидела расположение большого пальца.

– Ой, а я и не подозревала. – Она покалечит Джоша. – А без перчатки никак, да?

Итан покосился на нее.

– Подожди, ты вообще когда-нибудь играла в софтбол?

Наоми выхватила у него перчатку.

– Не совсем.

Лия сказала, что у нее все получится. Кроме того, судя по матчам на ТВ, ей показалось, что это не такой уж сложный вид спорта.

Брови Итана поползли на лоб.

– Ты когда-нибудь держала в руках биту?

– Строго говоря, нет, – усмехнулась она. – Но похожие по форме приспособления мне знакомы.

Он закрыл глаза и медленно выдохнул через нос.

– Это такая проблема? – Ей казалось, что команда, состоящая из пожилых людей, будет рада, если к ним присоединится кто-то моложе пятидесяти.

По Итану было видно, что он еле сдерживается.

– Серьезно, ты не хочешь, чтобы я играла?

Он мог бы поинтересоваться ее навыками до того, как она приехала сюда.

– Я просто… не люблю проигрывать, – сказал он тихо, не глядя ей в глаза.

Из ее груди вырвался резкий смешок.

– Не любишь?

Никогда в жизни она не подумала бы, что этот тысячелетний Моисей относится к тому типу людей, которые не умеют проигрывать. Выражаясь метафорически, некие крылатые насекомые затрепетали у нее в животе.

Сняв кепку, он запустил руки в волосы. Может, их длина уже и не отвечала нормам раввинов, но была ему очень к лицу.

– Неловко говорить, но это наша семейная черта. Лия ничуть не лучше меня. Мама отказывается играть с нами в настольные игры. После одной жесткой партии за бранчем она в прямом смысле сожгла колоду карт.

Для человека, который хотел победить, у Итана была не внушающая доверия команда.

Один из игроков, которых Мори вел к дальней части поля, пользовался ходунками. Хотя, возможно, у него было время привыкнуть к этому до начала игры.

– Знаю, выглядит не очень убедительно, – сказал он, проследив за ее взглядом, – но мы тренировались несколько месяцев, и, они на удивление довольно шустрые. – Он окинул ее критичным взглядом. – У нас есть запасные перчатки на складе спортивного инвентаря. Может, и для левшей найдется. Не думаю, что команда сильно пострадает, если ты будешь в дальнем конце поля.

– Эй! – Она ударила его в грудь перчаткой Джоша. – Вдруг я буду великолепна? Откуда тебе знать? Так уж случилось, что у меня отличная координация.

– Ладно. Давай тогда посмотрим, что ты умеешь. – Он указал на софтбольные биты, прислоненные к металлической стойке.

Наоми кинула униформу и перчатку с сумкой на скамейку и, взяв одну из металлических бит, удивилась тому, какая она тяжелая. Мяч был размером с небольшой грейпфрут. Есть все шансы, что она сможет хотя бы слегка задеть его.

– А если я кого-то ударю? – Последнее, что ей было нужно, – это зарядить в голову Мори еще до начала игры.

Итан поднес два пальца ко рту и присвистнул, жестом веля команде уйти с поля. При виде его приоткрывшихся губ Наоми пробрала дрожь. Спокойно, девочка.

От вида Итана, полного чувства соперничества и одетого в униформу с обнаженными предплечьями, у нее перехватывало дыхание. Может, вместо того чтобы делать подачу, ей просто с разбега запрыгнуть на него?

Заняв свое место на площадке питчера, Итан продемонстрировал ей свой замах, чтобы она просчитала свои движения наперед.

– Готова?

Наоми прикусила нижнюю губу и кивнула. Она проследила взглядом за движением его руки, за тем, как он отступил назад, чтобы сделать выпад. Мяч полетел к ней, и она крутанулась волчком так быстро, как только могла, в то время как мяч ударился о стойку.

Что ж, врожденного таланта у нее явно нет.

Итан оставил позицию и подбежал к ней.

– Наверно, стоило сначала показать тебе все. Наблюдай за мной. – Он взял биту побольше и подлиннее, затем подошел и встал перед ней так, чтобы не пришлось повторять дважды.

Почему бы ему не встать позади нее и не принять позу, при которой у них будут соприкасаться бедра, как это делают в фильмах? Это было бы идеальной возможностью прижаться задницей к его члену и…

– Эй! – позвал он, когда заметил, что она совершенно его не слушает. – Не витай в облаках. У нас не так много времени.

– Точно. – Не смотри на его член. Не смотри на его член.– Прости.

– Видишь, что мои колени слегка согнуты, а локти приподняты?

С этим все понятно, а обязательно делать эти штаны такими узкими? Они же скорее сковывают движения, чем помогают. А в бейсболе игроки тоже носят защитные «ракушки»?

Она сглотнула.

– Да.

– Таким образом, твоя передняя нога останется на месте, и тебе просто надо будет повернуться на носке задней. – Он взмахнул несколько раз, замедляя темп, так, что его тело двигалось, словно он рассекает воду. Если ей все же не удастся шлепнуть по этой заднице хотя бы раз в жизни, то это будет вопиющим позором.

Наоми пыталась повторить за ним, раздумывая, стоит ли ей специально напортачить, чтобы оказаться в его объятиях. Но только она собралась задрать задницу и принять лучшую, по мнению ее фанатов, позу, как Итан уже вернулся на свою позицию.

– Уже лучше. – Он опустил биту. – Давай попробуем еще раз.

На этот раз, когда мяч долетел до нее, Наоми отбила его, отправив прямо в воздух. И пусть Итан с легкостью увернулся и поймал его, она сочла это прогрессом.

– Да уж, – сказала она, – звездным игроком мне не быть, но зато я неплохо бегаю.

Одно из преимуществ длинных ног.

Он тяжелым взглядом осмотрел ее фигуру.

– Давай попробуем бантинг.

Наоми понятия не имела, что это значит, но, когда он подошел к ней и своими большими руками взял за руки, ставя их в правильную позицию, она поняла, что ей это очень даже нравится.

– Когда я подам сигнал, ты можешь просто встать вот так, под прямым углом, и потом тебе надо будет только отбить мяч и попытаться направить его между питчером и кэтчером. Таким образом, им придется сдвинуться с места, а ты сможешь перебежать в зону первой базы. Я поставлю тебя в начало очереди.

– Поняла. – Она пыталась соответствовать серьезности его тона. – Не переживай. Я там всех разнесу.

Наконец он улыбнулся.

– Кстати, я рад, что ты здесь.

– Даже если я плохо сыграю? – Она склонила голову набок.

Итан кивнул.

– Даже если плохо сыграешь.

– И даже если опозорю тебя перед твоими «крутыми» друзьями по софтболу?

– Даже если опозоришь перед моими «крутыми» друзьями, – он с сомнением взглянул на остальную часть команды, – по софтболу.

Она уперлась руками в бедра.

– Если мы проиграем, ты будешь дуться?

– Я не имею привычки дуться! – возмутился он, тем самым положительно ответив на ее вопрос.

Ее сердце проделало в груди что-то опасное. Неужели это… тоска?

– А топать ногами? Или, может, ты из тех, кто с досады швыряет кепку в грязь?

Он подался вперед, вторгаясь в ее личное пространство так, что она ощутила его дыхание на своей шее.

– Считаешь себя остроумной?

Голос Наоми прозвучал не громче шепота.

– Поправочка: я знаю, что я остроумна.

Она неотрывно наблюдала, как опускается и поднимается его грудь. Пальцы изнывали от желания вцепиться в его униформу и избавиться от нескольких сантиметров, которые еще разделяли их.

– Мисс Грант, пора бы вам уже переодеться, – крикнул Мори откуда-то сбоку. – Играть без формы запрещено.

Итан отошел от нее, но поднял руку и нежно коснулся ее предплечья.

– Иди. Мне все равно надо сменить тактику подач.

Наоми просто кивнула, не осмеливаясь что-либо сказать в такой момент.

– Увидимся на поле, – крикнул он, отбегая в сторону мужчины в форме кэтчера. – Смотри не подведи.

Лишь повернув за угол, она позволила себе с облегчением выдохнуть.

Раздевалки располагались сбоку от поля, они были на удивление чистыми и кишмя кишели людьми, которые меняли рабочую одежду на спортивную или на другую, более приемлемую.

Наоми надела униформу, решив оставить рубашку распахнутой на груди, чтобы подчеркнуть декольте топа. Она не могла полностью отказаться от своей индивидуальности в стремлении найти пару Итану. У нее мелькнула мысль, что, когда она будет наклоняться, он будет любоваться ее декольте, а это далеко не худший метод соблазнения.

Даже когда она удостоверилась, что синагога Амелии Грин будет играть против Бет Элохим, Наоми думала, что ей придется потрудиться, чтобы найти эту девушку. Поэтому, когда она столкнулась с ней возле умывальника, у нее не хватило сил сдержать свою реакцию.

– Черт! Да ты красотка! – Намного сексуальнее, чем можно было предположить по фоткам, которые выдал «Гугл».

Девушка, которая определенно была подружкой Итана в лагере, моргнула несколько раз.

– О! Хм… спасибо.

На Амелии был невероятно дорогой спортивный костюм по типу тех, которые модели из «Спортс Иллюстрейтед» так любили постить у себя в «инстаграм». Даже по высоким стандартам Лос-Анджелеса ее волосы были идеального светлого оттенка «пляжный блонд», а для создания таких небрежных волн явно потребовалась не одна только плойка. И все это ради игры в софтбол в составе религиозной лиги?

– Ты Амелия Грин? – Если это было так, то цвет ее глаз полностью соответствовал фамилии.

– Да, это я. – Она немного взъерошила волосы и потянулась за бумажным полотенцем. – Извини, мы знакомы?

Наоми следовало бы быть немного спокойнее. Холодной как лед. Но сейчас она была просто не в состоянии придумать достойное оправдание тому, откуда знает эту девушку.

– Ты ездила в лагерь с Итаном Коэном? Он показывал мне старые фотки, вот я и подумала, что это ты. – Отлично! Очень правдоподобно…

Ну, по крайней мере, услышав знакомое имя, Амелия расслабилась. Ее плечи опустились ниже уровня ушей.

– Да. Мы встречались вообще-то, – добавила Амелия с легким вызовом в голосе, отчего Наоми пришла к выводу, что униформа Мори не смогла свести на нет ее сексуальность. – А ты – его подруга?

– Деловой партнер. – Для того чтобы план точно сработал, Наоми необходимо было как можно сильнее отдалиться от Итана. Последнее, что ей было нужно, – это ввязаться в какое-то подобие собственничества с этой девушкой. – Мы ведем сейчас семинарский курс для еврейской молодежи. И, кстати, устраиваем вечера знакомств.

После первой топорной попытки Итана организационную часть вечера взяла на себя Молли, за что они неустанно ее благодарили.

– Вот как. – Такого ответа Амелия явно не ожидала.

Наоми вытащила из сумки одну из листовок, которые разработала для них Клара, и протянула в качестве доказательства.

– Загляни на одну из лекций. Если тебе, конечно, будет интересно.

Амелия изучила содержимое листовки.

– А Итан будет там?

– Определенно.

– Мы не виделись много лет. Слышала, он сейчас раввин. – Блондинка улыбнулась с такой таинственностью, словно ей точно было известно, насколько Итан горяч. – Вообще-то я не люблю софтбол, но слышала, что он питчер в команде Бет Элохим.

Это объясняло трехсотдолларовый спандекс, облегающий ее упругую фигуру. Вот тебе и честная игра.

Наоми разгладила руками переднюю часть своих брюк.

– Понятно. Ну, вероятно, у вас не будет особо времени пообщаться. Со всеми этими мячами, летящими отовсюду. – Убейте меня! Просто убейте!– Но уверена, он будет рад видеть тебя на одном из наших мероприятий.

Хватаясь за остатки самообладания, Наоми добавила самым непринужденным тоном:

– Если ты заинтересована в участии, просто авторизуйся по ссылке, указанной во флаере. Каждый участник проходит небольшой тест.

Или начнет проходить, когда Наоми придет домой и создаст его. Не то чтобы она была против того, чтобы Итан и Амелия влюбились друг в друга. Стоило признать: у них могли бы получиться замечательные еврейские детки. Но Итан – особенный, и он был так взволнован мыслью вновь завести отношения. Так что Наоми просто обязана была убедиться, что Амелия Грин так же хороша в жизни, как на фото.

– Хорошо. Спасибо, – сказала блондинка. – Может, и загляну. И, эй, пусть победит сильнейший!

Наоми улыбнулась.

– Точняк!

Как только Амелия выйдет на поле и увидит Итана в униформе, ее «может» тут же изменится на «точно». Что неплохо. Даже хорошо.

Наоми не претендовала на Итана. Вообще-то, как только он сблизится с этой цыпочкой, она снова сможет сосредоточиться на «Бесстыжих».

Работа всегда была ей в радость, даже когда тяжело давалась. Работа подкрепляла уверенность в том, кем она является, вместо того чтобы вызывать ощущение, словно все истины, на которых строится ее жизнь, отслаиваются подобно дешевой краске. Работа не требовала ничего, кроме времени и ответственного отношения.

– Было приятно с тобой познакомиться, – сказала она Амелии, слегка привирая. – Увидимся на поле.

Амелия может стать будущим Итана: идеальной еврейской женой для идеального еврейского мужчины. Но это не значит, что сегодня Наоми не будет стараться отбивать так, будто вся ее жизнь зависит от этого.

Итан – не единственный, кто не любит проигрывать.

Глава 18

Еще никогда Итан не чувствовал себя настолько необразованным раввином, как в конце пятого иннинга.

На этом этапе его рука всегда становилась ватной, и он начинал покусывать нижнюю губу. Защита от недоброжелательных и недостойных спортсмена мыслей слабела с каждой неудавшейся подачей.

Чувство победы сродни наркотику. Всю свою жизнь он позволял этому пьянящему аромату победы проникать прямо в кровеносную систему, пока вся сила не сосредотачивалась в кулаках. И, как бывает с любым наркотиком, отсутствие этого чувства не давало ему покоя по ночам.

Будь он хорошим человеком, то и вовсе бы избегал софтбола. В удачные дни игры оказывали слишком большое влияние на его склонную к соперничеству натуру, а ведь это было еще до появления Наоми, которая умудрилась превратить с виду невинную униформу в нечто провокационное.

Во времена учебы в школе и колледже Итан считался хорошим спортсменом. Но, очевидно, этого было недостаточно. Никто не пытался завербовать его, и все же ему удалось заработать определенную репутацию. Команды не любили видеть его имя в списке соперников. Воскресная лига была немногочисленной, но существует не так уж много видов спорта, рассчитанных на низкорослых евреев с больными коленями. Итан довольствовался тем, что есть.

Если не брать в расчет былые дни славы, он не горел желанием, чтобы Наоми стала свидетелем его язвительности. Было вполне нормально, что команда считала его вспыльчивым. Не идеально, конечно, но и не смертельно. Он никогда не кричал и не бросался перчаткой. Самое худшее, что он мог сделать после особенно эффектного проигрыша, – это просто притихнуть.

Это было бесспорно неловко – то, как сильно он переживал. Игры в софтбол задумывались как отдушина от суматошных требований капитализма. Или, как в случае многих его сотоварищей по команде, от однообразия жизни после досрочного выхода на пенсию.

К счастью, прихожане ценили Итана за то, как он отдавался игре, и за время, которое тратил на разработку стратегии и организацию тренировок, несмотря на другие обязанности. Мори любил повторять: «Команда верит в Итана потому, что Итан верит в игру».

Нет смысла отрицать: он был бы намного счастливее, если бы они сейчас не проигрывали. Снедаемый гордыней, он не мог сдерживать свой горячий нрав перед Наоми. После последнего семинара Итан старался вести себя спокойно, но, когда он во второй раз промахнулся при полном счете, это стало гораздо сложнее.

Отрыв был не таким большим, поэтому он не терял надежды. Несмотря на ватные руки, им удалось завершить иннинг, не пропустив больше ни одной атаки. Следующий подход – их единственный шанс отыграться.

Они вернулись в начало очереди. Если Бет Элохим наберет еще три очка, то они сравняют счет и Итан спасет остатки своего достоинства.

Итан яростно жевал жвачку, когда объявлял расстановку, стараясь при этом не показывать Наоми свое хмурое выражение лица. Всю игру она вела себя тихо. Несколько раз он ловил ее пристальный взгляд, направленный на первого защитника команды соперников, пока не сообразил, что знаком с игроком.

Амелия Грин. Они ни виделись целую вечность. Итан даже не подозревал, что она вернулась в Лос-Анджелес. Когда он сидел шиву за своего отца, она отправила ему трогательную открытку из Атланты. Это был приятный жест. Амелия была хорошим человеком, хоть Итан и не мог смотреть на нее, не вспоминая плачевные попытки поцеловаться, когда они оба носили брекеты.

Первая база ей подходила. Она была невысокого роста и левшой, прямо как Наоми. Хотя, судя по тому, как Наоми сейчас укорачивала рукава своей рубашки карманным ножиком, пока на это с ужасом смотрел Мори, на этом сходство заканчивалось.

Итан покачал головой и отправился на поиски своих перчаток. И только ему удалось вытащить их из сумки из-под завала книг, как перед ним возникла Наоми с руками, упертыми в бока.

– Я хочу попробовать бантинг.

Еще до начала первого иннинга он посоветовал ей начать с простых замахов, чтобы успеть понять стратегию питчера противников и тем самым определить, когда будет уместно ввести бант. Наоми отбила ноль из четырех подач, и, судя по ее хмурому виду, ей было не до шуток.

Итан отряхнул перчатки и натянул их на руки.

– Это плохая идея. Их питчер метит в центр всю игру. Не стоит рисковать, тебя могут ударить.

– Да ладно! – Громкий голос Наоми привлек внимание остальных членов команды. – Если я что-то и умею в этой жизни, так это правильно обращаться с шарообразными предметами, – продолжила она так же громко, ухмыляясь неодобрительному ропоту их пожилой аудитории.

Никогда еще он не встречал человека, который получал бы столько удовольствия от всеобщей неловкости.

И все же ни при каких обстоятельствах он не собирался отпускать ее в поле и ставить под удар.

– Прости, но нет. Пусть ты в этом и эксперт. – Его губы дернулись в улыбке, несмотря на попытки придать ситуации серьезность. – Но вдобавок ко всему ты упряма, и я абсолютно уверен, что ты скорее подставишься под удар грудью, чем признаешься, что понятия не имеешь, что делать на поле.

Взгляд Наоми так помрачнел, что ему показалось: у нее вот-вот пойдет пар из ушей.

Упс. Вероятно, говорить Наоми перед всей командой, что она на что-то неспособна, было нелучшей идеей.

– Мисс Грант, ваша очередь, – позвал Мори с другого конца площадки.

Перенеся вес на заднюю часть ноги, Наоми так резко развернулась, что оставила за собой столп пыли.

– Стой! – Итан протянул руку, но Наоми оказалась шустрее, и его пальцы схватили воздух.

– Извини, – пропела она веселым голосом, полным опасности. – Меня зовут.

То, как она, покачивая бедрами, нагнулась и взяла шлем с битой, а затем направилась к основной базе, – все это было сделано лишь с целью наказать его.

Итан застонал. У него было предчувствие, что, независимо от того, чем закончится ее подход, он точно об этом пожалеет.

Наоми остановилась прямо перед зоной бэттера, чтобы сделать несколько разминочных замахов. Итан вытер пот со лба. Ее поза не имела ничего общего с приемами, которые он ей показал. Уж слишком сильно она выгибалась.

В отличие от Итана, которого уже начинала беспокоить мигрень, питчер противоположной команды, казалось, совсем не возражал против откровенной разминки Наоми. У него практически отвисла челюсть. И как только он умудряется держать мяч в такой хлипкой хватке?!

Когда Наоми наконец вошла в зону бэттера, вместо того чтобы скорректировать курс, она изменила свою позу так, что та стала еще более вызывающей. Держа ноги прямо, она опустила корпус к коленям, что произвело эффект на… Итан сглотнул. Боже!

– Она словно снимается для откровенного журнала, – прошептал Мори со смесью благоговения и ужаса. – Во что она играет?

Будь у Итана ответ на этот вопрос, он спал бы по ночам лучше.

Первая подача с бешеной скоростью пролетела мимо зоны поражения почти на целый метр.

Наоми снова вышла из зоны, но на этот раз, чтобы…

– Да ты издеваешься! – вскрикнул Итан настолько громко, что она услышала.

Наоми подмигнула ему, завязывая рубашку на талии и обнажая живот, отчего сердце Итана пропустило удар.

– Ну, – рассудительным тоном начал Мори, вытирая лоб носовым платком, – стоит признать: эту стратегию мы еще не пробовали.

Учитывая желание Итана победить, он не был категорически против отвлекающих маневров. Что касается его тела, то оно определенно было не прочь лицезреть обнаженную Наоми, хоть он и не мог примириться с мыслью, что она подвергает себя опасности, вставая прямо напротив зоны питчера. Все инстинкты подсказывали ему, что представление идет именно к этому.

Питчер противоположной команды не мог оторвать глаз от ее плоского обнаженного живота. Что же до Итана, он… изо всех сил старался контролировать направление своего взгляда.

Наполовину замахнувшись, Наоми перешла в позу бантинга, которую показал ей Итан. К счастью, питчер был настолько ошеломлен, что за его броском не было особой силы. Наоми отбила подачу толстым концом биты, и после идеально выполненного приема мяч приземлился в нескольких метрах от нее.

Оба: и питчер, и кэтчер – замерли от неожиданного применения данной техники после стольких минут демонстрации обманных трюков. К тому времени, когда они передали мяч Амелии, Наоми уже преодолела первую базу и демонстрировала Итану улыбку, которая явно значила «иди на хрен».

Откровенно говоря, ему самому хотелось этого. Эта сцена была самым возбуждающим зрелищем, которое он видел в своей жизни. Возможно, вокруг его головы летали мультяшные птички, когда следующий бэттер направился на площадку.

Мори ткнул Итана острым локтем.

– Приготовься. Ты следующий.

Он достал перчатки из заднего кармана и схватил шлем, пока бэттер отбивал атаку. Желание Итана победить рассекло все остальные эмоции как нож масло. Учитывая нападающих на двух первых базах, он имел шанс сравнять счет в следующем подходе.

Когда он занял свою позицию и проверил положение аутфилдеров, Амелия дружески махнула ему рукой с первой базы. Он кивнул в знак признательности, но был слегка сбит с толку, когда улыбка Амелии стала шире. Он не ожидал столь теплого приема, и его щеки мгновенно запылали.

Очевидно, он был не единственным, кого смутило внимание Амелии. Питчер ее команды метнул в нее предупреждающий взгляд. Он был раздражен после того, как Наоми так явно поигралась с ним, и в течение последнего подхода ему практически ничего не удалось изменить в зоне поражения. Может, Итану тоже стоит поддразнить его? Конечно, он не обладал теми качествами, которые были присущи Наоми, но мог бы обыграть это в стиле Высшей лиги.

Почему бы и нет? Воскресной лиге еще не доводилось видеть такого состава, какой сегодня был у команды Бет Элохим. Теперь, когда Наоми находилась в безопасности в зоне своей базы, он не видел ничего такого в том, чтобы устроить собственное представление. Приняв уверенный вид, Итан медленно и демонстративно указал за ограду. Его лицо было невозмутимым, как у самого Бейба Рута.

Питчер закатил глаза и проверил позиции нападающих, после чего принял позу замаха. Подача, которую Итан поначалу принял за крученую, перешла в фастбол, стоило ему только отбить мяч, в результате чего бросок, который мог бы пролететь мимо ограды, превратился в прямой удар, направленный прямо в… О, нет! Его сердце бешено заколотилось, когда мяч врезался в плечо Наоми.

Итан бросился к ней, несмотря на то что судья засчитал мяч.

– Какого черта ты делаешь? – Наоми схватилась за плечо свободной рукой, отбегая к третьей базе. – Беги к первой базе, идиот!

В последнюю секунду он развернулся, слишком ошеломленный, чтобы спорить, но был уже в полутора метрах от своей позиции.

Итан обратился к судье, как только оказался в домашней зоне.

– Тайм-аут. Мой игрок ранен. Ее нужно вывести из игры.

– Не нужно, – раздался голос Наоми с третьей базы. – Успокойся, Итан.

Судья одарил его взглядом, явно намекавшим, что ему лучше разобраться самому.

И только когда подбежал Мори и отвел его к скамейке, Итан закрыл свой рот.

Он зарылся лицом в ладони и пытался унять взбесившийся пульс. На протяжении всей игры он беспокоился, что Наоми может попасть под удар, и в итоге это случилось по его же вине! Вероятность того, что он умрет от стыда, была огромной.

Итан понятия не имел, как изменился ход игры – в хорошую или плохую сторону, но в следующий миг перед ним вновь появилась Наоми.

– Что с тобой не так?

Итан вскочил на ноги.

– Мне так жаль. – Ему пришлось напомнить себе, что он не может обнимать ее. – У нас есть лед в аптечке…

– Счет был бы за нами, если бы ты просто направился к первой базе, как того требовали правила, – перебила она его. Ее щеки разрумянились, а несколько прядей, выбившихся из хвоста, ниспадали на плечи. Она напоминала какую-то мстительную королеву. – Я думала, ты одержим победой!

Ему показалось, что его кровь стала слишком густой, чтобы циркулировать. Сквозь бушующую панику он едва ли был способен соображать.

– Так и есть! – крикнул он в ответ. – Но еще больше я одержим тобой!

Игроки, оставшиеся на поле, изумленно уставились на них.

– В том смысле, – тут же спохватился Итан, его глаза задержались на пристальном взгляде Амелии, – что я переживаю за тебя. Как за члена команды. Не хочу, чтобы кто-то пострадал. – Его дыхание было прерывистым.

Выражение лица Наоми стало настороженным. Мори подошел с пакетом льда, который она приняла, тихо поблагодарив. Ее глаза устремились на поле, и, проследив за взглядом, Итан заметил Амелию.

Остаток игры прошел как в тумане.

Итан пытался сосредоточиться на команде. На счете. На чем угодно, но не на вспышке удивления, которая отразилась на лице Наоми, когда он признался, насколько она ему небезразлична. В нем теплилась надежда, что она не распознает в его заявлении чистосердечного признания.

Он даже не заметил, когда они проиграли.

– Можете идти, – обратился он к команде. – Я останусь и соберу снаряжение.

Мори попытался возразить, но Итан сказал ему, что в лавке на Фэрфакс проходит распродажа бастурмы, и его и след простыл.

Сбор снаряжения кэтчера и полевых игроков не занял много времени, но, когда Итан ушел с третьей базы, Наоми уже ждала его, приложив к плечу лед, завернутый в бинт.

Биение его сердца было достаточно сильным, чтобы быть заметным через одежду.

Не проронив ни слова, она забрала у него подставки, оставив ему тащить снаряжение и биты на склад в противоположном конце поля, который они арендовали наряду с другими командами.

Они шли в полном молчании. Что касается Итана, то он пытался решить, за что ему извиниться в первую очередь. Влажными от пота руками он положил снаряжение в шкафчик. Когда он наконец повернулся, Наоми стояла неподвижно.

– Я, э-э-э… – Он перевел взгляд на затянутый паутиной потолок. – Ты, наверно, гадаешь, почему я так взбесился.

– У тебя есть чувства ко мне? – прозвучало агрессивно, подстать ее грозной позе.

Его грудь болезненно сжалась, что было привычной реакцией на стресс. Хотелось соврать, хоть он и никогда не врал. Но не желать Наоми – это все равно что пытаться остановить ураган. Ей ли этого не знать.

Итан прислонился спиной к шкафу и, заведя руки назад, прижал ладони к холодному металлу. Он вздохнул.

– Да. – Слово застряло комом в горле. – Прости. Надеюсь, тебя это не расстроило. Ты стала бесценным союзником для синагоги, и я не хочу, чтобы ты подумала, что мои чувства к тебе как-то отразятся на оставшихся семинарах. Я заглушу их в себе. Я пытался заглушить их, честное слово! Уверен, тебе не привыкать к такому, поэтому ты, наверно, знаешь, как сложно…

Наоми покачала головой.

– Замолчи.

Не зная, куда деваться, Итан закрыл глаза. Конечно, ей не хочется ничего слышать о его непрошеных чувствах.

Он вздрогнул, когда кто-то схватился за переднюю часть его униформы, заставляя встать прямо. Когда он открыл глаза, лицо Наоми было прямо перед ним.

– Поцелуй меня, – сказала она одновременно и мягко, и требовательно.

Ох.

Он поднимал руки медленно, на случай если она передумает, но Наоми позволила коснуться своего лица. Позволила прикоснуться губами к твердой, неуступчивой линии рта, пока ее губы не растаяли, превратившись в нечто сочное и теплое. Позволила скользить пальцамами по ее гладкой шее, нащупывая пульс, так, что Наоми откинула голову назад и, задыхаясь, разомкнула губы.

Итан не знал, как долго продлится этот момент, поэтому не упустил возможность поцеловать ее гордые, пленительные скулы и бархатисто-мягкую кожу под ухом, прежде чем снова вернуться к губам, которые уже с придыханием ждали его прикосновений.

На этот раз поцелуй был более настойчивым, движения их губ были наполнены силой желания, копившегося неделями, в то время как рука, которой она сжимала его рубашку, разомкнулась и, переместившись на шею, проникла в волосы у затылка и дернула за них так, что дрожь прокатилась по всему его телу.

Наоми провела ногтями вдоль его спины и схватилась за задницу.

В голове Итана не было других слов, кроме «пожалуйста». Он стонал отчаянно и иступленно.

Внезапно она отскочила от него: кто-то завозился с дверной ручкой склада.

– Ты целуешься совсем не как раввин, – сказала Наоми голосом, полным яростного осуждения, и потащила его мимо невинного прохожего, который искал ключи.

Итан сосредоточился на своем дыхании.

– И много раввинов ты целовала?

Наоми поднесла пальцы к распухшим губам.

– Очевидно, недостаточно.

Глава 19

Даже в те времена, когда Итан еще не был раввином, он никогда не считал себя мастером обольщения. Справедливо это или нет, но в свои двадцать с небольшим ему не нужно было особо напрягаться, чтобы девушки если и не влюблялись, то по своей воле оказывались у него на коленях.

Он не гордился этим. Это был просто факт.

Теперь, когда он стал раввином, девушки относились к нему как к объездному знаку на многолюдной улице: их тянуло к нему, но в конце концов его профессия перенаправляла их на другие, менее сложные, пути.

В раввинате не затрагивалась тема поиска жены. Не напрямую, по крайней мере. Иудаизм охватывает множество концепций брака, и некоторые из них были частью его исследования, но в старых книгах не разъяснялись современные методы ухаживания или же их отсутствие.

После того как на поле Итан буквально признался Наоми в своей безграничной преданности, он понимал, что их время вместе сочтено. Он лишь предполагал, что она деликатно откажет ему, а не поцелует и не попросит отвести в неизвестное место.

Когда ее язык был у него во рту, а тело податливо прижималось к нему, он чувствовал всю полноту жизни.

Ему потребовалось более пяти минут, чтобы наконец собраться с мыслями.

– Так… можно узнать, куда мы едем?

– На пляж, – сказала Наоми, указывая ему на поворот.

– Понятно. По какой-то, хм… определенной причине? – Желудок Итана выкидывал один опасный трюк за другим.

– Потому что шум волн успокаивает.

Непонятно, почему, но ответ вызвал в нем одновременно и спокойствие, и нервозность, и уже далеко не в первый раз он решил просто довериться ей.

Подъезжая к Эрмосскому побережью, они, к своему удивлению, обнаружили, что оказались единственными людьми на маленькой парковке. В тишине они неуклюже сняли обувь. Наоми направилась к воде, Итан последовал за ней.

Он остановился сбоку от нее, в шаге от места, где сходились море и суша. Она же лишь расправила плечи, держась вызывающе и настороженно.

– Хорошо. Ну и каков план? – Слова были сказаны достаточно громко, чтобы перекрыть шум волн.

Наоми поежилась, и Итан поразился осознанию того, сколько, должно быть, раз в этой жизни ей приходилось быть храброй.

Ему хотелось показать ей, что необязательно всегда быть сильной. Что, если бы она позволила ему, он взял бы часть груза на себя. Вне зависимости от исхода беседы Итан не был готов вернуться к той жизни, которая была у него до встречи с этой девушкой. Но что-то подсказывало ему: стоит дождаться реакции Наоми.

Что, если секреты ее завоевания, по крайней мере один из них, заключаются в терпении? Может, если он будет достаточно долго стоять вот так, неподвижно, то она привыкнет к нему и позволит себе расслабиться.

– Поцелуй необязательно должен что-то значить. Если тебе страшно, то я освобожу тебя от обязательств. – На этот раз ее голос прозвучал мягче, менее уверенно, а утверждение больше походило на вопрос.

«Она предлагает нам обоим выход», – предположил он.

Но Итан не собирался этим пользоваться.

Он сделал шаг и встал напротив нее, чтобы смотреть Наоми в глаза. Мокрый песок под ногами был холодным, и ноги вязли в нем.

– Поцелуй с тобой, – сказал он, решив быть откровенным, – что-то значит для меня.

Наоми втянула воздух так, будто у слов были острые края. Он видел, что ей хотелось отойти, даже отвести взгляд, но она не стала это делать.

– Что бы это ни было, происходящее между нами не будет легко.

– Происходящее между нами, чем бы оно ни было, – повторил он, – то, чего я хочу.

По ее телу пробежала дрожь, и она перевела взгляд на берег.

– Да, но со мной? – Она рассмеялась. Громче, чем обычно. Нервно.

Уязвимость пульсировала между ними, разбивая его сердце и вновь собирая осколки воедино.

Итан коснулся рукой ее подбородка и медленно, полным нежности движением повернул голову так, что она снова встретилась с ним взглядом.

– Наоми, – сказал он. Таким же голосом он мог бы произносить молитву.

Между ними висела огромная невысказанная правда.

Они рисковали своей карьерой, своим сердцем – понятиями столь разными, но в то же время свойственными им обоим. Они рисковали ради шанса на то, что еще было слишком рано называть любовью.

– Такое ощущение, что я теряю голову, – призналась она, глядя на него взглядом, полным яростных эмоций, которые легко можно было спутать со страхом. – Не в романтическом или сентиментальном смысле. Я теряю голову, и у меня словно земля уходит из-под ног.

– Это страшно, – согласился Итан, – но еще не значит, что неправильно.

– Ничего сложнее я раньше не делала. – Она подалась вперед и положила голову ему на плечо. – И не собиралась это делать сейчас.

Он поцеловал ее в макушку, скользя руками вдоль ее шеи и ощущая пальцами бешеный пульс.

– Не уверен, что такие вещи можно планировать.

Итан вновь наклонил ее голову назад, он просто не мог сдерживаться. Ему не хотелось, чтобы она пряталась.

Лунный свет освещал ее скулы, ямку над верхней губой, упрямую линию челюсти. Если бы не их сбившееся дыхание, он сказал бы ей, что смотреть на нее настолько приятно, что порой становится больно.

В этот момент он понимал, что если они поддадутся этому притяжению, то уже не смогут списать все на стечение обстоятельств. Отговорки в стиле «давай все выбросим из головы» или «посмотрим, к чему это приведет» уже не будут работать. Итан не мог подобрать подходящих слов, чтобы описать свои желания.

– Думаю, у меня получится любить тебя, – сказал он, – если ты мне позволишь. – Адреналин бушевал под его кожей, требовательный и наэлектризованный. – Это серьезно. Говорить такое – большая ответственность, а доказать – еще бо́льшая. Поверь, я знаю, о чем говорю, и все равно хочу, чтобы ты дала мне шанс.

– Итан. – Она прильнула щекой к его ладони и поцеловала нежную кожу запястья.

Она хочет, чтобы он остановился? Так она прощается с ним? Понять движения ее губ было так же сложно, как и определить смысл сказанных ею слов.

Отступив к пляжу, он потянулся к ее руке, нуждаясь в пространстве для размышлений, чтобы обдумать свой ответ, но не желая при этом разрывать с ней связь.

– Одно твое слово – и мы забудем о том, что случилось. Я притворюсь, что никогда не представлял себе, каково это – любить тебя. – Итан искал взглядом линию горизонта. – Я буду смотреть на тебя реже и без такой сильной тоски. – Он сделал глубокий вдох. Произносить речи было частью его работы, но никакое чтение Торы не смогло бы подготовить его к этому.

– Я никогда не смогу забыть наш поцелуй. Прости, но… – Итан попытался улыбнуться, – тут ты должна сделать мне поблажку. Это же все-таки поцелуй с тобой!

Она кивнула, совсем не чувствуя вины.

– Но обещаю не думать об этом слишком часто. Приберегу для действительно мрачных моментов, когда мне начнет казаться, что весь мир прогнил, и меня накроет чувство беспомощности. Когда все хорошие поступки – мои и те, о которых я слышал, – померкнут перед вопиющей людской склонностью к разрушению и ненависти.

Он подался вперед и поцеловал ее в щеку, задержавшись в таком положении дольше положенного, но и не так долго, как ему хотелось бы.

– Тогда-то я и буду думать об этом, если ты не против, – сказал он с нежностью. – Всего несколько секунд, чтобы вспомнить, каково это – чувствовать себя необыкновенно.

Наоми моргнула, и ему показалось, что перед глазами пронеслась вся жизнь.

– А разве ты не хочешь жениться на Амелии и завести с ней еврейских детишек?

– Что? – Он сделал шаг назад. – Ого, да моя речь хуже, чем я думал, если уж ты пришла к такому выводу.

Наоми провела большим пальцем по его костяшкам.

– Она пришла на игру из-за тебя. У нее идеальные данные. Именно такую девушку я порекомендовала бы тебе, если бы ты мне доверился.

– Наоми, послушай. Да, я хочу когда-нибудь жениться и, если повезет, завести еврейских детишек. Но причина, по которой я попросил тебя найти мне девушку, в том, что я решил: ты никогда не заинтересуешься мной – и не знал, как это пережить.

Она уперлась языком в щеку и покачала головой.

– Знаешь, ты не очень-то разряжаешь обстановку.

– Я и не пытаюсь. – Итан взял ее за другую руку и испытал облегчение, когда она не отстранилась.

– Так, значит, ты что… хочешь встречаться? – Изумрудный оттенок ее глаз гармонировал с переливами волн.

– Я хочу встречаться именно с тобой. – У него стало подниматься настроение. Как-никак она все еще здесь и разговаривает с ним. – Послушай, мне стоило быть с тобой честным с самого начала. Где-то между событиями, когда ты вышибла парню зубы и выполнила идеальный бантинг, я осознал, что для меня не существует никого, кроме тебя.

Она окинула взглядом пустой пляж, словно там могли быть ответы.

– А ты не думаешь, что наши отношения могут… не знаю, привести к концу карьеры?

Итан поморщился. Исполнительному совету это может не понравиться, но со временем они свыкнутся. Сфера деятельности Наоми обладала огромным влиянием. Рано или поздно она завлечет всех.

– Мне разрешено иметь отношения, – твердо сказал он.

– Да… – Она пнула песок. – С милыми девушками.

Он согнулся в коленях, чтобы поймать ее взгляд.

– Ты милая.

Она склонила голову набок и нахмурила брови.

– Не милая и никогда не хотела такой быть. Итан, я хочу, чтобы ты всерьез все обдумал. Я никогда не стыдилась того, что половина населения огромного Лос-Анджелеса видела мою грудь, и никогда не стану за это извиняться. Неважно, сколько деловых костюмов куплю, я всегда останусь работником секс-индустрии.

– Меня совсем не смущает твоя работа, как прошлая, так и настоящая, – заверил он ее.

– Я знаю, – вздохнула Наоми. – Но ты всерьез думаешь, что другие люди воспринимают это так же?

– Ты права. – Надежда, которая крепла в его теле весь вечер, начинала угасать. Он провел руками по лицу. – Я понимаю, о чем ты меня спрашиваешь и почему. Мне просто неприятно, что тебе пришлось это делать.

– Слушай, мне не чуждо быть изгоем. Надеюсь, ты понимаешь последствия отношений со мной. Я не собираюсь учить тебя жить.

У нее по-прежнему было много сомнений. Так сильно она противилась этой мысли.

– Я понимаю твои сомнения, – заверил он. – И как бы мне ни хотелось, чтобы все было иначе, всегда найдутся люди – и в твоей, и в моей жизни, – которые будут против нашего союза. Но я еврей, и мне не впервой испытывать дискриминацию. Это не изменило моих ценностей тогда, не изменит и сейчас.

– Допустим, я соглашусь. И вот мы встречаемся. Как именно это будет происходить?

Итан не мог понять, прониклась ли она этой мыслью. Было ли это тем, чего она хотела, или просто искала подходящий способ отговорить его.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не знаю, как встречаться с раввином. Честно говоря, не знаю, как вообще с кем-то встречаться. По крайней мере, серьезно. А это… – она указала между ними руками, – кажется серьезным.

– Да, – Итан тяжело сглотнул, – очень серьезным.

– Ах! – Она толкнула его в плечо. – Не смотри на меня так.

– Как? – нахмурился он.

– Как… Откуда у тебя вообще эти ресницы?

Он улыбнулся.

– Если этот взгляд влияет на тебя, сделай одолжение, опиши его более детально, потому что сомневаюсь, что смогу намеренно повторить.

– Нет, я не стану потакать твоему превосходству. – Наоми снова толкнула его, на этот раз уже ближе к воде. Его штанины намокли, но ему было все равно.

– Эй, подожди. – Электричество пронеслось по его телу, как бывало всегда, когда к нему приходили идеи. – Мы можем следовать учебной программе.

Она вздернула брови.

– Прости, что?

– Ты буквально написала пошаговую инструкцию по установлению близких отношений в современном мире. – Он чуть не прыгал от радости.

– Ну, технически – да. – Наоми прикусила губу.

– Куда уж современней?!

– А если не сработает, то мы просто напишем об этом и продадим статью «Нью-Йорк Таймс», – заключила она.

– Прагматична, как всегда. – Он положил руку ей на спину и повел в сторону парковки. Итан был уверен, что для начала все прошло довольно неплохо.

– Я согласна, – наконец сказала Наоми, прислонившись спиной к водительской двери.

Итан крепко держал ее.

– Согласна на что?

– На все. – Она вздернула подбородок. – На все это. На тебя.

Она подалась вперед и поцеловала его – и не куда-то в ухо или лоб, а в губы. Наоми целовала его, и это было невероятно – намного лучше, чем прежде.

Он обнял ее за талию и нежным движением провел руками вдоль спины. Это был поцелуй со вкусом победы. Со вкусом вина, красного и теплого, если бы он мог изобразить этот момент на картине.

Чуть погодя Наоми отстранилась.

– Если нам повезет, то, следуя учебной программе, мы продержимся семь недель. После этого будем уже сами по себе. – Она прищурилась. – Почему ты опять улыбаешься?

Вряд ли он сможет перестать улыбаться.

– Ты сказала «после».

Наоми уткнулась в воротник его рубашки. Океан разбивался о берег.

– Ты понимаешь, что если этот наш эксперимент по установлению близости не сработает, то мы потерпим неудачу как в романтическом, так и в профессиональном плане?

– Нет. – Он притянул ее ближе. – Наука так не работает. – Итан обошел ее, чтобы открыть дверь машины. – Даже когда эксперименты не удаются, они приближают нас к истине.

Глава 20

Наоми с удовольствием использовала учебную программу в качестве руководства в своих противоречивых методах ухаживания за Итаном. Отправиться на первое свидание после того, как они проводили вместе по несколько вечеров в неделю в течение почти двух месяцев, – не это ли настоящая неловкость?! Наличие хоть какого-то справочного материала, за который можно было бы ухватиться в атмосфере такой неопределенности, было весьма кстати.

После небольших разногласий накануне вечером, сопровождавшихся жаркими поцелуями на парковке, они с Итаном договорились поужинать и сходить в кино в качестве их первого совместного выхода в свет. В применении этих традиционных методов на их весьма нетрадиционной паре было нечто неоспоримо привлекательное.

Этим утром Наоми отправила Итану ссылки на три ресторана, чтобы он мог поучаствовать в выборе.

Он выбрал наименее привлекательный вариант.

Она ненавидела модные рестораны. Такие, которые тратят больше денег на светильники и стаканы для виски, чем на проверку меню или оплату труда персонала. Они были здесь только десять минут, а у нее уже болела задница от плоского деревянного стула, выполненного в стиле эпохи Средневековья. И поделом ей за то, что она ни с того ни с сего устроила этот низкопробный тест на совместимость. От старых привычек не так-то просто отказаться.

Итан опустил меню и улыбнулся ей через стол, каждый его сантиметр был безупречен и лучился желанием, которое большинство людей научились скрывать.

– Ты часто сюда ходишь?

Она все пыталась понять, был ли домашний салат удачным выбором, когда его по непонятным причинам подали покрытым водорослями.

– Нет, я тут впервые.

Пока ничто из того, что происходило на этом свидании, не соответствовало ее пониманию нормы. Во-первых, Наоми потратила непозволительно много времени на подготовку. Обычно она не прилагала столько усилий к выбору наряда, особенно когда дело касалось свиданий с мужчинами. Ее больше волновало, что о ее одежде думали женщины. Но, как показывал опыт, мужчины были единодушны во мнении, что чем меньше одежды, тем лучше. И, конечно же, в этом вопросе, как и во многих других, Итан был исключением.

Казалось, он едва обратил внимание на ее облегающее серебристое платье.

К счастью, синяк размером с грейпфрут, который красовался у нее на плече, скрывал длинный рукав. Не то чтобы Итан смог бы об этом узнать. Его взгляд ни разу не опустился ниже ее шеи. Вероятно, он был слишком занят размышлениями о мире во всем мире, или же о человеческих страданиях, или о чем-то столь же праведном, пока она сидела тут и мерцала, как светящийся диско-шар.

Итан, весь при параде: в темных чиносах и идеально отглаженной рубашке с закатанными рукавами, обнажающими его мускулистые предплечья, – оглядел помещение и, похоже, пришел к какому-то выводу.

– Этот ресторан был некой проверкой?

Наоми сделала большой глоток воды, пытаясь понять, не нервирует ли ее то, как быстро он раскусил ее план.

– Жаль, что ты не понял этого до того, как принесли хлеб.

Он закрыл меню и подался вперед, продолжая говорить шепотом:

– Я выбрал это место потому, что оно находится ближе всего к твоему дому. Другие предложенные тобой варианты разбросаны по всему городу.

– Подожди, ты выбрал это мест, потому, что хотел сократить мой маршрут?

Ей никогда не приходило в голову измерять расстояние от места ее работы до выбранного ресторана. Она знала, что есть такие люди, как Клара, которые изучают меню в Интернете, прежде чем решить, куда пойти, но никогда не встречала тех, кто при выборе использует «гугл-карты».

– Ну да. – Итан откусил кусочек вышеупомянутого хлеба и тут же положил его обратно на тарелку с выражением отвращения на лице. – Движение на 405-м отстойное, к тому же на этой неделе там снова ремонтные работы.

– Это очень… мило, – сказала она, пробуя на вкус непривычное слово.

– Да обычное дело. – Итан теребил в руках салфетку. – Я решил, что ты будешь в лучшем расположении духа, если не придется стоять в пробке в час-пик. Если бы я знал, что это обернется не в мою пользу, то не стал бы выбирать ресторан, в меню которого только четыре вида костного супа… – он покачал головой, поддразнивая ее, – и отвез бы тебя в корейский квартал.

Итан раскрошил пальцами уголок странного хлеба и еще сильнее понизил голос.

– Не уверен, что здесь вообще подают что-то съедобное.

Наоми нахмурилась. Почему его волновало ее настроение? Сарказм и язвительность были фишкой ее репутации, завоеванной с большим трудом. Неужели ее манера дерзить уже утратила очарование?

У нее абсолютно не было желания сидеть здесь и сомневаться в каждом своем шаге, но она также не могла перестать думать о том, какие высокие ожидания возлагала на этот вечер.

Даже люди, хорошо знавшие Наоми, иногда упрекали ее за бесстрашие. Они не понимали, что смелость не была ее естественной чертой; что она создала образ, чтобы защитить девочку, у которой отняли планы на будущее. Когда Наоми впервые появилась на съемочной площадке и сбросила с себя одежду, это было подобно прыжку в бездну.

Когда люди узнавали ее род деятельности, они всегда говорили, что никогда не стали бы это делать. Ей же всегда хотелось ответить, что им просто не хватит на это смелости.

Отношения с Итаном тоже требовали немало смелости, но это не вызывало тошноты и дрожи в руках, как было много лет назад. Вместо этого, сидя напротив него, она боролась с собственными слабостями. Приходилось решать, готова ли она скинуть с себя броню, которую носила годами, и рискнуть обнаружить, когда все это закончится, что больше неспособна облачиться в нее снова.

Итан протянул ей руку через стол.

– Наоми, ты еще со мной?

– Да… – ответила она, хотя это было и не так.

Ее бывшая девушка, Джослин, держась за руку с другой женщиной, вышла из-за расшитой бисером шторы, висевшей на входе. Хостес вела их прямо к столику Наоми.

Джос поспешно скрыла удивление, промелькнувшее на ее лице при виде Наоми, и, перестав хмуриться, изобразила подобие легкой, хоть и покорной, улыбки.

Наоми вскочила с места, что оказалось весьма необдуманно, потому что теперь на нее смотрела не только Джослин, но и все гости ресторана, включая Итана и спутницу Джос. И как только Наоми пришло в голову выбрать это дурацкое блестящее платье? С таким же успехом она могла бы надеть на шею неоновый знак, навлекающий беду.

– Привет, – сказала Наоми тихо.

Она не видела свою бывшую уже пять лет, но внешне та совсем не изменилась. Красота Джос все так же была пленительным сочетанием строгости и утонченности. Призрак былых отношений витал между ними, насмехаясь над неудавшимся будущим Наоми, которого она так и не узнала.

Джослин не выглядела уставшей, когда только вошла в ресторан. Чего нельзя было сказать сейчас, словно простое общение с Наоми мгновенно лишило ее сил. Эх, если бы кто-то в этом ресторане опрокинул бокал! Сотня осколков разлетелась бы по деревянному полу, отвлекая внимание присутствующих, и Наоми смогла бы просто сбежать, а не стоять тут с этими двумя – людьми из прошлого и из настоящего, – которые хотели от нее того, чего она не могла дать.

– Привет. Давно не виделись. – Джос сплела свои пальцы с пальцами своей спутницы, и Наоми уловила проблеск золотого кольца. – Это моя жена, Элис.

Наоми резко вдохнула и тут же откашлялась. Итан встал и предложил ей стакан воды со стола.

– Приятно познакомиться, – сказал он, протягивая руку сначала Джослин, а затем Элис, чтобы скрыть то, как Наоми судорожно сглатывала. – Я Итан.

– Да, кстати, – Наоми встряхнулась, поставила стакан на место, чтобы не уронить его, – Итан – мой… – Раввин? Друг? Черт, как ей представить его?

– Спутник, – мягко подсказал он.

– Приятно познакомиться. – Джослин заправила за ухо гладкую черную прядь. Что это было? Ей показалось или во взгляде, которым Джос посмотрела на Итана, было сочувствие?

Элис дотронулась своим плечом до плеча жены.

– Откуда вы друг друга знаете?

– Мы раньше встречались, – сказали Джос и Наоми одновременно.

Итан засмеялся, но Элис нахмурилась.

– Ты не… подожди… ты Ханна? – На лице Элис проступил гнев, она напряглась.

Улыбка Наоми увяла.

– Э-э-э, да. Точнее, была когда-то… в прошлом.

Официант вертел в руках блокнот.

– Нам пора идти, – сказала Джослин после долгой неловкой паузы. На секунду она коснулась запястья Наоми и, притянув к себе, прошептала: – Ты выглядишь счастливой. Я рада.

После их ухода Итан не стал требовать незамедлительных объяснений относительно этой, надо признать, очень странной встречи, но Наоми не могла подавить желание объясниться.

– Я ужасно обращалась с Джос. Вот почему все было так странно. – Она провела пальцем по испарине на стакане, лишь бы чем-то себя занять. Правда вырвалась наружу, прежде чем она успела от нее закрыться. – Мы познакомились вскоре после того, как я переехала сюда из Бостона. Она владеет цветочным магазином в двух шагах от того места, где я работала официанткой. Я угощала ее напитками, а Джослин дарила мне все цветы, которые не вписывались в ее композиции. – Наоми до сих пор не научилась вдыхать аромат гиацинтов, не вспоминая улыбку Джос. – Мы встречались два года, и все было замечательно. У нас не было особых проблем. Все было… хорошо.

Итан хмуро сдвинул свои темные брови.

– Но что-то пошло не так?

Наоми кивнула. Требовалось время, чтобы подобрать правильные слова.

– Она купила мне кольцо. Оно было великолепным. – Серебряным, а не золотым.

Итан откинулся на стуле, жесткая линия губ прибавляла ему еще бо́льшую серьезность.

– Мысль о браке испугала тебя?

– Не совсем. – Она любила Джослин и видела с ней совместное будущее. Дело было в надписи на кольце. Вчера. Сегодня. Всегда.

Последнее слово – такое крошечное и точное – пронзило Наоми, перекрикиваясь с другим обещанием, данным много лет назад. С обещанием, которое до сих пор заставляло ее вскакивать в постели посреди ночи с колотящимся сердцем.

«Да ладно, малышка. Всего-то несколько фоток. Ты можешь доверять мне. Ты же знаешь, я люблю тебя. Я буду любить тебя всегда».

Черт, она ведь так и не ответила на приглашение из школы. Не только потому, что так и не смогла решить, как лучше выразить свое презрение, но и из-за того, что ее не покидало лицемерное чувство, будто она отвергает ту самую возможность, которая может изменить отношение к половому просвещению, к вопросам интимной жизни и которую она неустанно старалась получить.

Подошел официант и налил заказанное ими красное вино. Наоми сделала большой глоток и, следом опустошив половину бокала, продолжила.

– Мне присуща одна черта. Когда люди обещают слишком много, когда все вокруг слишком хорошо, чтобы быть правдой… в такие моменты я не люблю ждать и наблюдать, как все рушится.

Ей очень рано пришлось усвоить жестокую истину: в этой жизни можно лишиться всего, что имеешь. И не один раз.

– Так проще. По крайней мере, тогда мне так казалось, – сказала Наоми. – Просто брать и бежать без оглядки.

– Значит, ты отказалась? – Итан сделал большой глоток вина, вместо того чтобы признать поражение и попросить счет. Наоми почувствовала сильный прилив благодарности за то, что он продолжал вести себя так, будто это свидание оставалось нормальным, несмотря ни на что.

Хотелось бы ей списать трусость на свою молодость и глупость, но Наоми понимала, что это не оправдание.

– Ничего подобного. Я выбежала из ее дома и больше не отвечала на ее звонки.

Очевидно, Джос уже двигалась дальше и успела обзавестить женой, но Наоми лучше других знала, что хорошие события, происходящие с человеком, неспособны вмиг перекрыть плохие. Время, может, и лечит раны, но, исходя из опыта Наоми, не так быстро, как хотелось бы.

– Значит, это ваша первая встреча с тех пор… Ого. – Глаза Итана расширились, голубой цвет заиграл более яркими красками, чем обычно. – Но… если во всем остальном у вас не было проблем, если к тому времени ты уже справилась со своим прошлым, то почему не справилась с этим?

Желание сменить тему так и рвалось из нее, но как же быть с тем, что она преподносила своим студентам?

Иногда на первых свиданиях говорят на довольно серьезные темы, неважно, готов ты к этому или нет. И о чем говорит факт того, что они разбередили старые раны? Об их совместимости или же о ложной близости, которая неумолимо рухнет при первых же признаках настоящего напряжения?

– Я стала бы ужасной женой, – сказала она ровным тоном, пытаясь казаться равнодушной.

– Ты же это не всерьез?

– С чего ты взял? – Она смяла салфетку в кулаке. – Я эгоистична и жестока. Большую часть времени предпочитаю быть одна, нежели проводить его с другими людьми, даже с теми, кого люблю. Никогда не церемонюсь, даже когда стоило бы.

– Наоми…

Но она еще не закончила. Говорить о своих недостатках, демонстрировать их здесь, на публике, было подобно испытанию огнем, и значительная часть ее существа наслаждалась этим жжением.

– Я неаккуратная. Не умею готовить. Вечно забываю предупредить, когда задерживаюсь на работе. – Наоми глубоко вздохнула. Она выложила ему уже практически все. Пусть он взвесит, оценит и решит, стоит ли она риска. – В общем, я просто никому не доверяю. Особенно самой себе.

– Понятно. – Одним большим глотком Итан опустошил свой бокал. – Позволь поинтересоваться: почему, по-твоему, я хочу быть с тобой?

– Потому что для тебя это в новинку? – В ее голосе все еще слышались поддразнивающие нотки, но уже не так явно.

– Попробуй еще раз.

– Хочешь перепихнуться со мной? – предположила она уже более весело.

Уголки его губ слегка дернулись.

– Это не главное.

– Пагубное любопытство?

– Наоми, – повторил он.

Она рассеяно играла со своим локоном.

– Хм?

Итан откашлялся.

– Я хочу поговорить о Боге.

– Ох, – вздохнула она, имитируя раздражение. – Вот как.

Он несколько раз перевернул вилку, разрывая зрительный контакт, словно его терпение было на пределе.

– Обещаю не делать так слишком часто. Я буду спокойной.

– Интересно на это посмотреть.

Это вызвало у нее легкую улыбку.

– Тогда вперед, ребе Коэн. Расскажи мне что-нибудь о Боге.

– Хорошо. – Он смахнул волосы с глаз. – Есть один еврейский метод медитации, о котором я читал. Называется «Хуса», что переводится как «сострадание к чему-то несовершенному». Хуса – это принятие, лишенное осуждения. Такую любовь испытывает художник к своему творению, даже признавая его несовершенства. Во время медитации мы в молитве просим Бога о познании «Хусы». – Итан понизил голос до шепота. – «Душа эта – Твоя, тело – творение Твое, о Хуса, прояви сострадание к созданию Твоему».

Наоми откинулась назад и попыталась перевести дыхание. Его слова задели ее за живое.

– Возможно, немного неудачно, но я пытаюсь донести, что ты бесценна, – сказал Итан. – И не вопреки, а благодаря всему тому, что, по твоему мнению, сделало тебя хрупкой.

Наоми опустила голову и принялась жевать ужасный хлеб, только чтобы выиграть время для ответа.

– Всю сознательную жизнь я ходила к психологу, чтобы научиться любить себя, потому что верила, что если полюблю, то не стану ни в ком нуждаться. Но это не так работает, верно?

– Нет, не думаю, – отозвался он мягко.

Наоми была так… потеряна из-за этого мужчины. Без карты, без компаса. Просто потеряна.

– Я начинаю думать, что все эти годы эмоционального истощения только усилили мой голод. Так что да, я согласна на Божью любовь. Если, конечно, предложение еще в силе.

– В силе, – подтвердил Итан.

Наоми подавила желание спросить, был ли Бог единственным, кто предлагает ей любовь.

– А обязательно любить все свои творения? Мои первые работы не так уж и хороши.

– Обязательно, – сказал он. – Хотя бы немного, потому что это создано с твоей помощью.

– Тогда ладно. – Она забросила ногу на ногу. – Я постараюсь полюбить весь свой хлам, если вы с Богом думаете, что это так важно. Я буду как чертов Оскар Ворчун.

Взгляд Итана потеплел.

– Могу я позаимствовать эту аналогию для проповеди?

– Без проблем, – ответила она и, подавшись вперед, наклонила голову, намекая этим самым на поцелуй. – Но я требую оплаты вместо указания авторства.

– Боюсь, мы сейчас на мели. – Из теплого его взгляд превратился в пылкий и голодный. – А знаешь, давай просто… уйдем.

– Я так понимаю, ты не собираешься везти меня домой, где я могла бы пошалить с тобой?

Итан положил на стол пару купюр, после чего встал и протянул ей руку.

– Есть только один способ узнать об этом.

Глава 21

Итан и раньше приглашал девушек к себе домой. Ключевое слово – «раньше».

До того как он стал раввином. До того как встретил Наоми. До того как начал мечтать о будущем, казавшемся одновременно и судьбоносным, и бесконечно сложным.

Его дом, примостившийся на холмах Санта-Моники, не был типичной холостяцкой берлогой. У него не было ни мини-бара, ни стереосистемы, которая стоила бы дороже машины. Книги занимали бо́льшую часть жилой площади. На самом деле вся его жизнь словно вращалась вокруг слов на страницах. Учебники времен его бытности учителем, трактаты Мишны и толкования Торы, научные руководства по организации общины, мемуары людей, которыми он восхищался, и научно-фантастические романы, бывшие его любимым развлечением.

Пока Наоми бродила по его гостиной, разглядывая диван, журнальный столик и далеко не шедевральные рисунки детей из воскресной школы, висевшие на пробковой доске, которую он раньше использовал для планирования проповедей, в нем росло беспокойство, что его библиотека обрушится на нее лавиной.

– Может, бокал вина?

– Нет, спасибо. – Наоми устроилась на табурете за кухонным островком, словно была судьей на кулинарном конкурсе и готовилась наблюдать за тем, как участники, или в данном случае Итан, борются за ее одобрение. – Но не отказалась бы от воды, – добавила она и, переведя взгляд на шкафчики, стала ждать, пока он укажет на тот, в котором хранятся стаканы.

Сейчас она казалась более расслабленной; ее движения, когда она доставала себе воду из холодильника, были томными.

Итану не терпелось узнать, как она умудрялась двигаться так, что каждый сантиметр ее тела сочился соблазном. Пришло ли это с практикой или было врожденным качеством? У всех ли при виде нее текли слюнки и потели ладони или же только у него?

– Это место соответствует тебе, – сказала она, оглядывая его кухню теплым, искрящимся взглядом.

– Все так плохо?

– Удовлетворительно, – уточнила Наоми, сделав глоток воды.

Итан заставил себя оторваться от движений ее горла и открыл холодильник в поисках чего-нибудь пригодного для приготовления. Он надеялся, что поток прохладного воздуха охладит взмокшие виски. Он задержался над ящиком с овощами.

Какие блюда считаются сексуальными? Его полки были забиты контейнерами с кашей, макаронами-фарфалле и яблочным пирогом. Казалось не очень-то романтичным подавать Наоми Грант остатки еды, которой его угостили на прошлой неделе во время обряда бракосочетания.

Морозильник был не только последним возможным вариантом, но и лучшим.

– Как насчет мини-пиццы? – У Итана было не так много свободного времени, чтобы успевать готовить, поэтому он никогда не запасался продуктами впрок.

Она откинула голову назад и рассмеялась.

– Хорошо. Я не против.

Как так случилось, что в свои тридцать с лишним он докатился до того, что теперь предлагает своей спутнице… замороженную мини-пиццу? Вероятно, привести ее сюда было нелучшей идеей. Но, после того как они столкнулись в ресторане с ее бывшей, его главной задачей стало убедиться, что эта встреча не напугала ее настолько, что она сбежит.

Сложновато было сдерживать улыбку, когда Наоми пыталась убедить его, что она не годится для брака. Словно эти мизерные недостатки, о которых она ему рассказала, могли сравниться с такими ее качествами, как энергичность и решительность. Он ни на секунду не воспринял ее слова всерьез, но чем дольше они сидели в том злополучном пристанище хипстеров, тем сильнее росло его беспокойство, что она может отговорить себя и не дать ему шанса.

Одним рывком Итан открыл коробку.

– Все это – часть моего грандиозного плана по соблазнению.

– Неужто? – Она вздернула бровь.

– Ага. – Он надел клетчатый фартук, который мама подарила ему на новоселье. – В том-то и прелесть плана: он кажется топорным и обманчиво посредственным.

– Вот оно как. – Наоми встала у него за спиной, чтобы затянуть фартук, и на мгновение прижалась тыльной стороной ладони к его пояснице, а после снова вернулась на место. – Не терпится увидеть, во что выльются остальные пункты.

Итан сглотнул. Как и полагалось настоящему ученому, он хотел вернуть контроль над переменными. Ему хотелось сводить ее в такое место, где еда была бы, может, и не шедевральной, но по меньшей мере вкусной. Где она смогла бы расслабиться, не беспокоясь ни о ком другом. Более того, он хотел, чтобы внимание Наоми принадлежало только ему, хоть он и не был уверен, что способен справиться с ней сейчас, когда они у него дома.

Они так много времени проводили на публике, в многолюдных местах, где больше принадлежали людям, которым служили, нежели друг другу. Если бы не это руководство по планированию отношений, Итан никогда не решился бы остаться с ней наедине. Но, поскольку она согласилась и они оба признали, что чувства между ними достаточно серьезные, чтобы подвергнуться риску потенциально неловкого разочарования, он решил побаловать ее.

Наоми встала, чтобы разогреть духовку, ее блестящее платье, словно конфетти, рассеивало свет по всей кухне.

Каждый раз, когда он разговаривал с ней, он ощущал нестерпимое волнение. Черт, да он ощущал его при одной лишь мысли о ней. Она определенно была ему не по зубам. Словно на биологическом уровне что-то подсказывало ему, что даже если она отвечает на его симпатию, это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и ему необходимо поспешить. Но под бешеным стуком сердца слышался тихий гул умиротворения, и это ощущение пугало еще сильнее.

– Какова вероятность, что если я включу Майлза Дэвиса, то часть его обходительности перейдет ко мне?

Наоми оглянулась на него.

– К тебе скорее перейдет моя обходительность.

От этих слов, произнесенных страстным голосом, сковорода, которую он держал в руке, дрогнула, что рассмешило ее.

Есть ли в немецком языке слово, означающее состояние, когда вода словно поднимается над головой, но там, где тебе этого хочется?

Наоми расспрашивала его о доме, пока он готовил салат «Цезарь» из оставшихся в холодильнике продуктов. Ни один из его ответов не отличался особым остроумием или очарованием. Наверняка его общество навевало на нее скуку. Его гордость грозила разлететься вдребезги. Итан пытался припомнить советы из семинара о первом свидании, но они слишком сильно отклонились от руководства.

Согласно второй лекции Наоми, сейчас они должны были находиться в окружении других людей, в ресторане с плохим освещением, где атмосферные элементы дизайна служили бы неким барьером, препятствующим этой безумной страсти, которая уже заполнила его кухню и теперь выплескивалась в гостиную.

Не следовало приводить ее к себе так скоро. Вечер продолжал преподносить крайне неуместные сюрпризы. Например, сейчас, когда они сидели за кухонным столом, она находилась на расстоянии менее двенадцати метров от его постели. Или особый розовый оттенок ее языка, которым она слизнула соус с большого пальца, когда они принялись есть.

– Хочешь посмотреть фильм? – вырвалось у Итана чуть позже, когда он убирал со стола. Он не горел желанием провести вечер за просмотром кино, но и не хотел, чтобы она уходила.

– Конечно, – сказала Наоми, опускаясь на его диван так, что ее серебряное платье опасно задралось вокруг бедер, пока материал обтекал кожу.

Итан приказал себе успокоиться и принялся искать пульт.

– Какие фильмы тебе нравятся?

Она издала тихий смешок и прикрыла рот ладонью.

– Что?

Она не убрала свою руку.

– Ничего.

Итан опустился на диван рядом с ней достаточно близко, чтобы почувствовать аромат ее парфюма, но не настолько, как ему хотелось бы.

– Ну же, расскажи мне. Ты порождаешь во мне комплексы. Я думал, что вопрос уместный.

– Извини. – Наконец она опустила руку на колено и кончиками пальцев провела по подолу платья, поддевая ткань в том месте, где она соприкасалась с обнаженной кожей. – Дело в том, как ты сформулировал этот вопрос. Мне в голову пришла нелепая мысль.

– Насколько нелепая? – У него было предчувствие, что ответ ему не понравится.

Наоми скривила губы, явно обдумывая дальнейшие слова. Он уже замечал, что она ведет себя осторожно рядом с ним – не так, как с другими людьми.

Кого она пытается защитить: себя или его?

– Я чуть не пошутила о том, что мне нравятся фильмы, в которых есть сцены секса.

Он тяжело сглотнул.

– Ну, так бы сразу и сказала.

Наоми откинула волосы на плечо.

– И, поскольку дурной пример заразителен, я задумалась над тем, как было бы здорово, если бы мы посмотрели один из фильмов с моим участием, – сказала она, но ее слова прозвучали не как вызов и даже не как обычное предложение.

С таким уже успехом она могла бы сказать неестественно высоким голосом: «Ну разве это не глупо?!», явно намекая, что он никогда в жизни не согласится на это.

Итан и раньше подозревал, что она считает его почти кастрированным, и ее ответ только подтвердил это. Она представляла его в своей голове в излишне праведных оттенках.

В его груди зародилось раздражение.

– А что, отличная идея! – сказал он жестче, чем любые другие слова, сказанные им за все время их общения.

Реакция Наоми была незамедлительной:

– Подожди… ты… хочешь?

Конечно, он хотел. Тем более сейчас, когда у него было ее разрешение. Он знал, что она сделала себе имя в этой индустрии, и мысль о том, чтобы посмотреть один из ее старых фильмов, пришла ему в голову уже спустя час после их первой встречи. Он быстро прогнал ее, потому что осознавал, что есть разница между тем, какая Наоми в работе: резкая, блистательная и неприкасаемая, – и тем, какой она могла бы стать, если бы у него появилась возможность увидеть ее настоящую и прикоснуться к ней.

– Почему бы и нет? – Рано или поздно этот разговор должен был состояться.

– Потому что ты религиозный, – ответила Наоми, словно это был самый очевидный факт в мире.

Итан сжал челюсти.

– Что именно ты имеешь в виду, говоря об этом в данном контексте?

– Не знаю… – Она оглядела гостиную, словно ища свидетелей в подтверждение своей гипотезы. – Но я думаю, что если ты не можешь заниматься сексом до брака, то нам, наверно, не стоит сидеть здесь и смотреть порно.

– Ты думаешь, что я не собираюсь заниматься сексом до брака, – проговорил он медленно, чувствуя, что его мозг вот-вот взорвется.

– Ну да. – Она поджала под себя ноги. – Я немного читала об этом и знаю, что в наши дни понятие целомудрия размыто… И предположила, что как раввин ты предпочтешь проявить осторожность и мы, ну, знаешь, не будем это делать.

– Наоми, я…

– Я все равно хочу этого, – поспешила заверить его Наоми. – В смысле, встречаться с тобой. Я все понимаю и уважаю твои ценности, пусть они и отличаются от моих.

– Я очень ценю это, но, Наоми, думаю, твои исследования вызвали у тебя ложное представление обо мне. Я, безусловно, отношусь серьезно к интимной близости, но сомневаюсь, что знаком хоть с одним раввином, представляющим реформистский иудаизм, который сохранил бы себя до брака. Честно говоря, многие мои знакомые спали друг с другом в раввинате.

– Прости, но… – она покачала головой, – это прозвучало так, словно ты только что имел в виду… – она запнулась, ее голос ослаб.

Итан хотел, чтобы Наоми все поняла. Он сделал глубокий вдох и выдохнул через нос.

– Наоми.

– Да? – Ее глаза были широко открыты, и с такого расстояния в зеленом омуте ему были видны золотые крапинки.

Он взял ее за руку и провел большим пальцем по костяшкам.

– Я хочу, чтобы ты услышала то, что я сейчас скажу.

– Хорошо, – сказала она, проведя языком по нижней губе.

– Если уж мы начали встречаться, то я хочу, чтобы ты знала, что я не застрахован от желаний и способен действовать в соответствии с ними.

– Мне нужно, чтобы ты повторил это, но с использованием слов покороче.

Итан на секунду задумался.

– Хорошо. Как насчет этого? Я – мужчина, – сказал он, произнося каждый слог спокойно и четко, – и хочу трахнуть тебя.

– Ясно, – сказала Наоми, выдохнув. – Очень доходчиво.

– Слушай, – вздохнул он, – я не говорю, что это случится сегодня или даже в ближайшее время. Мы можем решить вместе, когда будем готовы, но я хочу тебя. – Его голос прервался. – Очень сильно.

– Понятно. – Дыхание Наоми стало напряженным. – Спасибо. За то, что сказал мне это.

– Всегда пожалуйста. – Он поднес ее руку к губам и поцеловал внутреннюю сторону запястья. – Рад, что мы все прояснили.

– Знаешь, в таком случае… – она судорожно сглотнула, – есть одно видео, которое мне нравится. Сцена не полная, но она была отснята для «Бесстыжих» как руководство по самоудовлетворению в рамках проекта «Узнаем свои эрогенные зоны».

Уязвимость ясно читалась на ее лице, но в то же время в ней было нечто обнадеживающее и хрупкое.

– В нем я показываю, какие прикосновения мне нравятся. Можем посмотреть вместе. Если ты, конечно, хочешь.

– Это шутка такая? – Итан и без того был возбужден от этого разговора и ее непосредственной близости.

Вот так он оказался в считаных сантиметрах от Наоми Грант во время самого эротичного опыта в своей жизни. Как только он дал ей свой ноутбук, ей потребовалась всего минута, чтобы найти видео, на которое она ссылалась.

«Должно быть, у “Бесстыжих” хорошо настроен поисковик», – наивно подумал он.

Видео называлось «Орбитальная мастурбация». До этого момента ему не доводилось видеть, чтобы этот термин был применен к женскому полу. И не успел его мозг прийти к возможным вариантам объяснений, как перед ним предстало очень обнаженное тело Наоми Грант. Кровь, питавшая прежде его жизненно важные органы, устремилась к паху.

– Ну, так выглядят мои сиськи. – Полностью одетая Наоми, сидевшая рядом с ним, жестом указала на экран, прижимая язык к внутренней стороне щеки в попытке сдержать смех.

Итан сжал пальцы в кулаки, вытянув руки вдоль тела. Она… Нет в мире таких слов, чтобы выразить, насколько она идеальна, сколько жара и буйных желаний чувствует он, глядя на нее.

Его мозг не мог воспринимать изображение на экране как единое целое. Это было уже чересчур. Она слишком хороша. Он смаковал взглядом каждое ее движение.

Искусный изгиб ее запястья, когда она ласкает себя между ног. Румянец ее кожи, пока она доводит себя до состояния, при котором кожа начинает поблескивать от пота. То, как, задавая темп, она приоткрывает губы, испуская крошечные нежные вздохи. То, как сжимаются и разжимаются ее упругие бедра, дрожа от наслаждения.

Вожделение накатывало волнами, обрушиваясь на него снова и снова.

Фантазия задевала край реальности и затем уносилась вдаль.

То, как она скользнула большим пальцем по соску. То, как выгнулась ее спина. Ее вздохи, громкие и полные желания.

Наоми поерзала рядом с ним и, сведя бедра вместе, провела рукой вдоль шеи.

Почему он вообще решил, что это хорошая идея? Чего именно он хотел добиться, сидя здесь, в темноте, и воочию видя то, как Наоми нравилось доставлять себе удовольствие, пока ее реальная версия тихо постанывала рядом с ним?

– Долго еще? – Итан еле выдавил из себя эти слова. Он рисковал перегреться так сильно, что его тело могло в любой момент превратиться в пепел.

Он наблюдал за давлением, скоростью и глубиной, которые она предпочитала, испытывая на себе сначала два, а затем три влажных пальца. Наблюдал, как она проводит ногтями по внутренней стороне бедер.

Итан пытался сосредоточиться на боли в своем члене, прижатом к ширинке. Старался дышать через нос. Не издавать звуков, которые создали бы впечатление, что его убивают.

– Не очень. Я скоро кончу. – Ее слова были подобны прикосновению бархата к его коже. – В смысле, на видео.

Она была всего в нескольких сантиметрах от него, когда он повернулся к ней на диване. И видение, которое предстало перед ним, было пугающе четким по сравнению с тем, что было на экране. Румяные щеки. Влажные губы. Соски, непристойно твердые под гладким материалом платья.

У Итана буквально потекли слюнки.

– Черт.

Ему следовало бы выключить видео. Просто закрыть ноутбук и отправиться прямиком под холодный душ.

Он не мог этого сделать, не перед ней. Не тогда, когда больше всего на свете ему хотелось прикоснуться к ней, или чтобы она прикоснулась к нему, или – он закрыл на секунду глаза, но уже в следующую заставил себя их открыть – чтобы он сам прикоснулся к себе.

Казалось, биение его сердца доносилось отовсюду.

Признание вертелось у него на языке.

– Слушай, я не могу больше…

– Я скоро кончу, – повторила она, и секунду спустя динамики наполнили гостиную ее отчаянными стонами удовольствия, отчего Итан откинул голову назад и зарычал, стараясь не смотреть на экран, потому что это было уже запредельно.

Он был в огне. Его чистое, неразделенное желание было настолько сильным, что затмевало боль, от которой скрежетали зубы. Он мог потерять сознание в любой момент.

– Итан… – Наоми подалась вперед и закрыла ноутбук, выключив разом изображение и звук. Ее голос еще никогда не был таким сиплым. От ее голоса у него на затылке выступили мурашки.

С огромным трудом, но ему удалось сесть прямо и рассмотреть пунцовый румянец у нее на щеках.

– Я отлично провела время, – сказала она.

– Я тоже, – хмыкнул он после того, как досчитал про себя до трех.

– Как думаешь, сможешь проводить меня до двери?

Он понимал, что она дразнит его, что было вполне справедливо.

Но когда Итан встал и зашипел от боли в члене, которую он почувствовал из-за смены положения, он заметил, что у нее не так-то хорошо получалось притворяться. Ноги Наоми дрожали.

Он подал ей руку, чтобы помочь встать, и лишь усилием воли сумел проводить ее до двери.

Наоми задержалась у выхода, глядя на него как на дикого зверя. Наверняка он неважно выглядел. Во всяком случае, именно так он себя чувствовал.

Пожалуйста, постарайся сохранить хоть капельку достоинства.

– Увидимся завтра за чашечкой кофе? – У них была назначена плановая встреча для обсуждения семинара.

Какое-то мгновение она просто смотрела на него. Ее грудь вздымалась и опускалась.

– Да, – сказала Наоми и подарила ему самый непристойный поцелуй в его жизни.

«Вполне возможно, – поправил он себя, когда их языки сплелись вместе, – так непристойно еще никого не целовали».

Она прижалась к нему, а он беспомощно двигал бедрами в такт жадным движениям их губ. Это единственное, на что был способен Итан, чтобы сдерживаться и не тереться членом обо все доступные участки ее тела.

Наоми потянула его за волосы, и он застонал ей в губы, лишившись всякого рассудка. В следующую секунду она отстранилась так внезапно, что он чуть было не потерял равновесие. Едва не разбив себе нос, он схватился за дверную раму.

– Мне пора. – Ее губы распухли, а волосы растрепались. Она напомнила Итану первый метеоритный дождь, который ему довелось наблюдать: невероятный, блистательный и такой далекий, но каким-то образом находившийся прямо у него в груди.

На мгновение у Итана возникло желание упасть на колени и умолять ее остаться.

Но вместо этого он сказал:

– Да, конечно.

– Повторюсь, все прошло отлично. – Она прижала тыльную сторону ладони к своей щеке, взглянула на него с легким недоверием и затем с улыбкой на лице потянулась под свое платье, сняла трусики и сунула их ему. – Пока, увидимся завтра.

Дверь с грохотом закрылась, прежде чем он успел осознать свою удачу.

Он привалился к двери, рывком расстегнул пряжку ремня, спустил ширинку и, сжав в руке член, несколько раз провел им по шелку, который все еще сочился теплом ее тела, пока не кончил, дрожа как осиновый лист.

Если первое свидание с Наоми Грант – такое, то как же ему пережить второе?

Глава 22

УСТРОЙСТВО ИНТИМНОЙ ЖИЗНИ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

ЛЕКЦИЯ № 4

Настоящий друг не позволит тебе обманывать себя

Наоми твердо верила: если убедить себя в том, что нечто не имеет значения, а затем заставить вести себя в соответствии с этой версией реальности, то можно одержать верх практически над любым типом социофобии. К сожалению, с тех пор как она начала встречаться с Итаном Коэном, эта стратегия обернулась прахом.

Например, сейчас, когда она стояла за уже привычной кафедрой в ЕОЦ и читала лекцию о современных методах введения объекта симпатии в круг своих друзей, на ее топе проступали капельки пота. Еще до того как они с Итаном начали следовать программе их любовного эксперимента, она уже ловко управлялась с учебным планом. Каждая лекция проходила довольно гладко. Во время дискуссий формировались органичные связи. Участники даже начали делиться положительными историями о партнерах, с которыми общались, а не негативными, хотя и более смешными, как было в первую пару недель. Но теперь…

– Если вы боитесь познакомить человека, с которым встречаетесь, со своими друзьями, – сказала она в середине лекции, подчеркивая ключевую тему семинара, – то, вероятно, потому что понимаете: он вам не подходит.

Улыбнись, твое лицо отпугивает людей.

– Поэтому… – она глубоко вздохнула и продолжила зачитывать одну из своих записей: – Поэтому перестаньте обманывать себя и бросаться в крайности или приготовьтесь столкнуться с правдой, которую вы похоронили в себе, о неизбежном крахе ваших отношений, потому что вы боитесь умереть в одиночестве. – Да уж. Наоми сделала наброски для этого раздела пару недель назад. Сейчас же каждое простое утверждение, срывавшееся с ее губ, звучало как приговор самой себе.

– И на этом, – она заставила себя разжать смертельную хватку, с которой вцепилась в кафедру, – давайте разделимся на группы от трех до пяти человек. Я хочу, чтобы каждый из вас поочередно поделился мнением своих друзей касательно вашей последней второй половинки. Узнайте, нет ли каких-либо закономерностей, на которые вы закрывали глаза.

Неужели ее взгляд на романтические отношения всегда был таким мрачным? Нужно найти термостат и включить кондиционер.

Она не находила себе места из-за предстоящего знакомства Итана с ее друзьями. Не потому, что они не были чудесными людьми. Она любила их всем сердцем. Но они примутся безжалостно высмеивать ее за то, что она выбросила в окно свой излюбленный манифест о независимости ради мужчины с шикарными волосами и безупречным родом деятельности.

Наоми подошла к стене и начала возиться со старым термостатом.

С друзьями Итана было просто. Бо́льшую часть времени он проводил с Мори или другими прихожанами, составляющими костяк его общины. Члены команды по софтболу полюбили ее после идеально выполненного бантинга у всех на виду. Так, может, им засчитать этот пункт пройденным и перейти сразу к следующему разделу?

Вот только следующая лекция была о сексе. Ее мозг практически напевал это слово.

Наоми гневно посмотрела на термостат. Она понятия не имела, как работает этот прибор, но, по крайней мере, стоя перед ним, ей удавалось избегать зрительного контакта с Итаном.

По понятным причинам она считала себя исключительно подкованной в эротическом искусстве, но все же прошлая ночь была чем-то необычным. После того как они с Итаном, полностью одетые и даже не прикасаясь друг к другу, посмотрели видео с ее участием, у слова «прелюдия» появилось совершенно новое значение. Перед ней предстала идеальная версия Итана, источающая сдержанность, поразительное могущество и даже разрушительность, но в хорошем смысле слова.

Наоми вытерла ладони о брюки и провела большим пальцем по внутренней стороне бедра.

Когда она вернулась домой, первой ее мыслью было: «Боже мой, секс с ним может убить меня», а второй – «Необходимо сделать материал о том, как пары снимают себя на видео за мастурбацией, а потом смотрят это вместе, заставляя себя сдерживаться, пока на экране не наступает кульминация».

Когда Наоми наконец бросила попытки настроить температурный режим и повернулась обратно к аудитории, она увидела поднятую руку.

– Да?

– Мисс Грант, – обратилась к ней Молли, – мы хотели бы спросить: вы с кем-нибудь встречаетесь?

Наоми миллион раз просила Молли не называть ее «мисс Грант».

Несколько студентов, сидевших неподалеку, перестали разговаривать и навострили уши. Следуя за другими, Итан тоже оторвал свой взгляд от записной книжки.

Наоми пожевала нижнюю губу. Едва ли у нее есть право говорить людям, что это не их дело.

Они с Итаном разработали эти семинары, основываясь на идее радикальной честности и создания безопасного пространства для познания себя.

– Почему вы спрашиваете? – Когда сомневаешься, отвечай вопросом на вопрос.

– Ну, нам просто интересно, следуете ли вы сами методике этого курса или он больше основан на теоретических сведениях.

Ну и вопрос… Наоми понимала, что такие случаи – обычное дело в академических кругах. Так сказать, пробел между исследованиями и жизненным опытом.

– Я встречаюсь с одним человеком, и в настоящее время мы используем некоторые стратегии и техники, разработанные для данного курса. – Прозвучало вполне честно, хоть и обобщенно.

Молли подалась вперед на своем стуле.

– Не могли бы вы рассказать нам о человеке, с которым вы встречаетесь?

Наоми откашлялась.

– Простите, что? – Она потянулась за бутылкой с водой и сделала большой глоток.

– Если вы расскажете нам о своих отношениях, это будет много для нас значить. Вы ведь так хорошо в этом разбираетесь. – Непоколебимое упорство Молли было еще одной особенностью, которая напоминала Наоми о юности.

– Вы встречаетесь с кем-то знаменитым? – Пальцы девушки, сидевшей сбоку от Молли, нависли над мобильником, собираясь, без сомнения, твитнуть о личной жизни Наоми.

– Э-э-э…

Джейме поднял руку вверх:

– Мы хотя бы слышали о нем?

Наоми пыталась установить зрительный контакт с Итаном, пробовала сказать, не шевеля губами: «Помоги мне! Это была твоя идея». Но его хмурое выражение скрывалось за густой бородой.

Это испытание, к которому никто из них не был готов, по крайней мере не так скоро. Одно дело – завести отношения и скрывать это от остальных. Но заявлять о своих отношениях перед залом, полным людей, казалось куда более серьезным шагом.

Как и во многих других случаях с момента ее знакомства с Итаном, она разрывалась между выбором, который устроил бы ее лично, и выбором, который казался правильным для остальных. Она долго смотрела на Итана, а затем сделала маленький, едва незаметный кивок.

– Вообще-то, – произнес он достаточно громко, чтобы привлечь внимание публики, – я – тот человек, с кем встречается Наоми.

Пульсирующая тишина заполнила помещение, и Наоми показалось, что все присутствующие пытаются понять, не стали ли невольными участниками социального эксперимента на ТВ.

Только что перед залом, полным людей, они поделились информацией, которая способна поставить под угрозу карьеру Итана, не говоря уже об их хрупких отношениях. Наоми следовала определенным правилам относительно снабжения людей информацией, которую можно было бы впоследствии использовать против нее. До встречи с ним у нее было много правил.

– Ну да, конечно, – отмахнулся от него Джейме.

– Нет, мы серьезно. – Она одарила зрителей своим самым устрашающим взглядом. Джош даже однажды поклялся, что от этого ее взгляда волосы уличного хулигана заметно поредели. – Мы с ребе Коэном встречаемся.

Один из студентов в первом ряду покачал головой:

– Но… как?

– Что значит «как»? – огрызнулась Наоми.

Тон этого парня явно намекал, что одна из переменных данного уравнения не равна другой и, какой бы ни был исход, это неприятно.

– Вы не можете встречаться с ребе Коэном, вы не еврейка, – пренебрежительно заявила девушка с заднего ряда.

Наоми невольно сложила руки на груди.

– Давайте-ка не спешить с предположениями.

– Подождите… – Взгляд первой девушки метался между Наоми и Итаном, словно они были на теннисном корте. – Так вы еврейка?

У Наоми на языке вертелось по меньшей мере десять вариантов ответа.

– Я…

– Эй! – Итан поднялся со своего места. – Это вам не форум, где можно расспрашивать руководителя о его личной жизни. Мы с Наоми и так были достаточно честны и доверили вам подробности наших отношений в качестве акта сплочения общины. Надеюсь, что вы все будете соблюдать соглашение, подписанное в начале курса, и отнесетесь к информации, которой мы с вами поделились, с тем же уважением, с каким бы сами хотели, чтобы соблюдалась конфиденциальность информации о ваших романтических отношениях.

Несколько человек смущенно опустили глаза, и одна или две группы возобновили свои обсуждения. И только Наоми подумала, что худшее уже позади, как поднялась еще одна рука.

Она вздохнула.

– Вперед, Крейг.

– Единственное, что я хочу знать, – это знаком ли ребе Коэн с Джошем Дарлингом?

По пустому взгляду Итана было понятно, что это имя ему ни о чем не говорило. Очевидно, Крейг пришел к тому же выводу.

– Я только хочу сказать, – обратился Крейг к раввину, – что меня бросило бы в дрожь при мысли, что женщина, с которой встречаюсь, продолжает работать с мужчиной, названным ею в нескольких крупных СМИ лучшим сексуальным партнером. У меня не хватило бы смелости помериться с ним в этом звании.

«…Лучшим мужчиной, с которым был секс», – пробормотала Наоми себе под нос.

– Ладно, время откровений закончилось. – Она велела им вернуться к заданию, но, судя по тому, как Итан хмуро сдвинул брови и задумался, стало понятно, что урон уже нанесен.

Ей казалось хорошей идеей, когда этим утром она пригласила Итана на вечеринку в честь помолвки Джоша и Клары. Она решила, что в окружении стольких гостей ее друзья не смогут поделиться с Итаном очень уж большим количеством откровенных историй и не станут доставать его неуместными вопросами. Но если судить по произошедшему, она сильно просчиталась. В животе заныло от ужаса. Лучше бы она вызвалась пойти на вечер лото в синагоге.

Глава 23

С какой стороны ни глянь, из них двоих Итану следовало бы больше нервничать из-за встречи с друзьями Наоми. В конце концов, эти люди уже знают и любят ее. И пусть профессиональная обязанность Итана заключалась в умении завоевывать доверие незнакомых людей, по большей части все сводилось к тому, что он делился различными мудростями других раввинов или искусно распространял то, что можно с полным правом назвать батиными шуточками.

Так что – да, тут он был в невыгодном положении.

Но никто об этом не догадался бы, если бы Наоми лихорадочно не перебирала пальцами, пока они мчались по шоссе на вечеринку по случаю помолвки ее друзей. Поехать вместе было ее идеей, но он начинал подозревать, что это как-то связано с ее желанием держать под контролем информацию, которую он может получить от людей, знающих ее лучше всех.

– Эй, – он вздернул бровь, глядя на нее с водительского сиденья, – что такого плохого может случиться?

Наоми так много утаивала в своих мыслях. Держала взаперти. Ее тревога развеялась бы, выплесни она свои страхи наружу.

– Я, конечно, могу не понравиться твоим друзьям, но сомневаюсь, что наживу врагов. – Он поднял руку, чтобы коснуться почти исчезнувшего синяка у глаза. – Маловероятно, что получу в лицо второй раз за месяц.

– Меня не волнует, что они подумают о тебе, – сказала Наоми с некоторой нервозностью. – Меня волнует, что они подумают обо мне.

А вот этого он не ожидал.

– Но они уже знают тебя.

– Да, и у меня очень специфическая репутация, которую надо поддерживать.

– Насколько специфическая? – Вопрос вырвался из него, прежде чем он успел понять, уместен ли он.

Наоми поерзала на месте.

Он попытался представить, о чем она думает, но вариантов было бесконечное множество.

– Хорошо, – сказал он медленно, – хочешь, чтобы я догадался?

– Твои догадки будут неверными. – Наоми потянула за вырез своей рубашки, но не вверх, как предполагал Итан, а агрессивно – вниз.

То, что раньше было иллюзией декольте, стало его демонстрацией.

Черт. Он поддерживал ее во всем, что помогало ей чувствовать себя лучше. И это говорит о том, что ему придется найти способ не отвлекаться от дороги в течение поездки.

– Ладно, твоя взяла. – Она подалась вперед и посмотрела на него. Не отвлекайся от дороги, Итан.– По мнению моих друзей, я мрачная, порочная и неприступная.

– Ох, – только и сказал он, не придумав ничего лучше.

Наоми прищурилась и посмотрела на него.

– Звучит очень… специфично, – согласился он.

– Да. – Она скрестила руки. – Но теперь они увидят, что ты заставляешь меня…

– Смеяться? – Итан сжал пальцы на руле.

– Быть сентиментальной, – закончила она, надув губы.

– Сентиментальной? – Он скривил лицо. – Звучит не очень приятно. Неудивительно, что ты не хочешь, чтобы твои друзья узнали об этом.

– Разве этот разговор не должен меня обнадежить?

Да, точно. Итан потянулся к руке Наоми, сплел их пальцы вместе и сжал. Совсем чуть-чуть. Всего на мгновение.

– Слушай, ты же счастлива, да?

– Да, – ответила она, но тон ее голоса был не очень-то довольный.

– Тогда, я уверен, для твоих друзей этого будет достаточно, чтобы не обращать внимания на небольшую, – он усмехнулся, – сентиментальность. И если тебе станет от этого легче, твоим друзьям не под силу требовать от тебя больше, чем ты уже от себя требуешь.

– В этом есть смысл, – признала она с неохотой.

– Что же касается меня, то я прекрасно осознаю собственную слабость. Несмотря на очевидный авторитет раввина, не всегда бываю хорошим. И если эти люди хоть немного похожи на тебя, значит, они умеют распознавать чушь.

Иногда у него возникало очень много вопросов и большое желание узнать, когда же наступит более благоприятный момент, чтобы смириться с необъятностью того, чего он никогда не сможет постичь.

– Я всегда стремлюсь стать лучше, – искренне сказал он. – Но это каждодневная тяжелая борьба.

Наоми усмехнулась.

– Что? – Он пропустил вперед машину. Если верить навигатору, то они уже почти доехали до последнего поворота, ведущего к месту назначения. – Ты раскрыла все свои предполагаемые недостатки на нашем первом свидании. Теперь моя очередь.

Она покачала головой.

– Нам туда.

Итан остановился в конце длинной вереницы машин.

– Кроме того, – сказала Наоми, когда он припарковался, – у тебя нет недостатков. По крайней мере, я их не видела.

Итан отстегнул ремень безопасности.

– Может, ты просто плохо смотришь? – Он прижался носом к ее шее и жадно вдохнул аромат кожи. Она едва слышно вздохнула, но в последний момент ее губы заглушили стон. Итан навис над точкой пульса и поцеловал ее в шею, нежно и осторожно. Желание в его теле стало нарастать быстрее, чем он ожидал, и внезапно поцелуй, который обещал быть легким и игривым, стал другим.

Наоми провела кончиками пальцев по его волосам, приблизив лицо к себе, чтобы суметь добраться до губ.

Слишком много дров осталось в костре, пылающем между ними. Они догорали, но последние угольки все еще плясали, раскаленные докрасна и полные желания. Поцелуй превратился в неистовый почти мгновенно. Губы Наоми, ее вкус – все это пробуждало в Итане такое безрассудство, о котором он даже не подозревал, пока их тела не прижались друг к другу над коробкой переключения передач и не стали выгибаться. Страсть вырвалась наружу. Поцелуи сменялись укусами, а скрежет зубов только подстегивал их, заставляя уноситься выше и дальше от первоначальных, более сдержанных, намерений Итана.

Стук в окно, резкий и настойчивый, заставил их отстраниться друг от друга.

– Думал, ты отошла от дел, Грант! – Очевидно, это был друг с вечеринки. Вторжение, конечно, получилось веселым, но страсть между Итаном и Наоми мгновенно угасла.

Наоми закрыла лицо руками, ее щеки покрылись нехарактерным румянцем.

– Отвали! – крикнула она в ответ и, потянувшись, вытерла помаду с губ Итана. – Как всегда, – пробормотала она себе под нос, качая головой. – Пойдем. – Она открыла дверь и направилась к выходу, ни разу не оглянувшись. – Давай уже покончим с этим.

Взглянув напоследок в зеркало заднего вида, Итан последовал за ней в дом. Интерьер украшали пальмы и ананасы из папье-маше, выполненные в соответствии с тематикой праздника.

Не успел он опомниться, как ему вручили цветочное ожерелье и направили к гавайскому бару на заднем дворе, где группа играла вживую островную музыку, а от факелов на импровизированный танцпол лился золотой свет.

Наоми явно пользовалась популярностью: стоило ей появиться, как среди друзей возникла игривая потасовка за звание того, кто повесит ожерелье ей на шею. Она разрядила обстановку, выхватив цветочную гирлянду и водрузив ее себе на голову, предварительно скрутив венком.

Итан решил побыть полезным и заказал у полуобнаженного бармена два напитка, каждый из которых подавался в свежем кокосе с очаровательным мини-зонтиком. Вооружившись двумя коктейлями, он пробился сквозь толпу и встал рядом с Наоми. Она приняла свой кокос, благородно положив руку ему на предплечье, тем самым успокаиваясь посреди этой веселой неразберихи.

– Наконец-то вы пришли! – Клара, подруга Наоми, одна из виновниц торжества, направилась к ним от центра танцпола, чуть не светясь от счастья.

– Спасибо за приглашение, – сказал Итан, обрадованный тем, что увидел знакомое лицо.

Наоми и Клара обнялись, и ему было видно, как Клара шепнула что-то на ухо Наоми и как быстро и резко его спутница мотнула головой.

– Ты должен познакомиться с Джошем. – Клара отвернулась, явно не впечатленная угрозами Наоми, и махнула рукой кому-то на танцполе.

Итану не представилось возможности отреагировать на факт того, что он вот-вот встретится с очередным бывшим партнером Наоми. Почти сразу же позади Клары появился мужчина с выгоревшими золотистыми волосами, одетый в странную гавайскую рубашку. Он обнял невесту за талию и прижался подбородком к ее макушке. Его появление словно стало толчком, которого все ждали, потому что внезапно Итан оказался окружен друзьями Наоми. Люди протягивали руки со всех сторон, называя свои имена.

– Приятно познакомиться, приятель. Я много слышал о тебе, – сказал Джош, из-за чего Наоми напряглась и метнула в Клару испепеляющий взгляд.

Подруга заметила это. Высвободившись из объятий жениха, она схватила Наоми за руку и потащила в сторону дома.

– Мы на секундочку. Нужно, чтобы Наоми помогла на кухне.

– Ничего лучше придумать не смогла? – протестовала Наоми, но все же позволила себя увести.

– Итак, – начал Джош, отважно пытаясь заполнить последовавшую неловкую паузу. – Извини, я не знаю надлежащего этикета, нам называть тебя ребе Коэн или…

– Просто Итан, – ответил он, делая большой глоток для пущей храбрости. Все-таки Джош был выше него на добрых десять сантиметров. – Поздравляю с помолвкой. Клара была очень добра и помогла нам с Наоми в организации рекламы, что оказало существенное влияние на синагогу. Она очень талантлива.

Лицо Джоша мгновенно расслабилось.

– Да, она великолепна. – Взгляд, которым он посмотрел в сторону дома, был не то пьяный, не то влюбленный, не то все вместе. – До сих пор не могу поверить, что она согласилась выйти за меня замуж.

– Похоже, она без ума от тебя. – Это было очевидно для любого, кто оказывался в радиусе ста метров.

– Ну, любовь – это безумие. – Он поднял кокос и чокнулся им с Итаном. – Это ведь чья-то цитата?

Итан вспомнил Наоми, ее заливистый смех и длинные ноги. Да она скорее вырвет собственное сердце, чем позволит кому-то заполучить его.

– Шекспира, если не ошибаюсь. – Ему пришлось приложить усилия, чтобы сдержаться и не последовать за ней.

– Наверно, как бывшему парню Наоми мне полагается сказать что-то в стиле мачо. Пригрозить смертью, если ты обидишь ее. – При всех его габаритах и глубоком поставленном голосе казалось, Джош неспособен обидеть даже муху.

– Что ж, тогда я должным образом предупрежден, – заверил Итан. – Но хочу сказать, что если кто-то в этой авантюре и рискует остаться с разбитым сердцем, так это я.

– Ну, если она еще заставляет тебя так думать, то у нее большие проблемы. – Джош наклонился к нему. – У Наоми есть свои заморочки, как и у любого другого человека. Она будет каждый раз удваивать допер, только чтобы доказать, что ей не страшно. Думает, так она станет неуязвимой и выработает иммунитет к проигрышам. Но я сомневаюсь, что ей вообще известны правила игры, когда жизнь дает ей выигрышную комбинацию. – Джош горестно покачал головой. – Извини, я всегда разговариваю покерными метафорами, когда напиваюсь. Клара постоянно подливает мне «пина коладу». Ты кажешься неплохим парнем. И умным. Я рад, что ты пришел. – Другой гость привлек внимание Джоша, уводя его в сторону, но напоследок тот обернулся. – Эй, Итан!

– Да?

– Не окажешь мне услугу? – Джош взял его за плечо легко и по-дружески. – Постарайся не причинять ей боль, хорошо? Сможешь? Знаю, это не всегда просто.

– Да. Я сделаю все возможное.

Хоть это обещание и казалось жалким, Джош тут же расслабился. В конце концов, это был его праздник.

– Спасибо. – Кто-то позвал Джоша обратно на танцпол, и он кивнул. – Она заслуживает человека, который будет принимать ее всецело, – сказал он так тихо, что слова почти потонули в громких звуках музыки, – особенно те ее черты, от которых она пытается избавиться.

Где-то слева начали нарастать басы, гости радостно кричали, овации заглушали все вокруг. Неважно, что счастье Наоми доставляло ему почти такое же удовольствие и служило целью, как и его работа.

В конечном счете как много он ей может дать? Устроит ли ее только шестьдесят процентов мужчины? Тридцать – в трудные дни? Изменит ли она не только свои привычки, но и образ мышления, чтобы уважать обязательства, которые он взвалил на себя задолго до их встречи? Готов ли он просить ее об этом?

– Для этого достаточно всего одного.

«Одного чего?» – хотел спросить Итан. Одного человека? Одного раза? Одной ошибки?

Мозг Итана начал по привычке заполнять пробелы и проверять переменные, но Джош уже скрылся из вида, очевидно считая, что его последних слов мудрости – или же угроз – вполне достаточно.

В поисках Наоми Итан направился к дому и увидел ее вылезающую из фотобудки. На ее плечах красовалось боа из перьев, смех срывался с губ, пока один из друзей помогал ей выбраться. Поймав взгляд Итана, она одарила его теплой и милой улыбкой, а затем жестом подозвала.

Пока Итан шел к ней, обходя других гостей, он все гадал, не является ли его учащенное сердцебиение потенциально смертельным. Не упадет ли он на колени на полпути. Не решит ли Наоми преодолеть оставшуюся дистанцию.

В конце концов он достиг конечной цели и позволил ей набросить себе на шею перья.

– Что сказал Джош? – Ее взгляд был настороженным, а губы сжались в тонкую линию в ожидании его ответа.

– Он дал мне пару советов по покеру.

На ее лице отразилось облегчение.

– С чего бы это? Он ужасно играет. Может, потанцуем?

Итан попытался расслабиться. Факт того, что ставки становятся все выше, еще не значит, что эти отношения закончатся плачевно.

– Это же вечеринка. Без танцев никак! – Он взял ее за руку и отвел обратно на улицу. Ритм музыки был недостаточно медленным, чтобы соответствовать тому, как он притянул ее к себе в танце, и тем не менее она поддалась. Стоило ей прильнуть щекой к его шее, как его окутал мягкий цветочный аромат ее волос.

Он не хотел причинять ей боль, но, учитывая, как он обращается с самыми дорогими ему людьми, шансы были очень велики.

Глава 24

Предполагалось, что после вечеринки Итан отвезет Наоми домой. Во всяком случае, таков был план.

Но этот парень весь вечер блистал такой обходительностью, был таким милым и на удивление забавным в общении с ее друзьями. Он то и дело улыбался для глупых фоток и даже принес Наоми лимонад, предугадав ее желание.

Лэнс, один из ее коллег и наставников «Бесстыжих», подбежал к ней посреди танцпола и, светясь от счастья, сообщил, что Итан пригласил его сыграть на бас-гитаре на следующем приеме по случаю Шаббата.

Казалось, Итан с легкостью вписался в ее зону комфорта, и это почти не вызывало странных ощущений.

Наоми даже забыла, какая это роскошь – прийти на вечеринку со своим спутником. Забыла о том, каково это, когда кто-то из гостей кидает задиристую шутку, а ты в ответ закатываешь глаза. Забыла чувство восторга, вызванное тем, что тебя ждут у выхода с пальто, перекинутым через руку, когда собираешься домой. Забыла, каково это, когда он придерживает пальто у тебя за спиной, а ты просто проскальзываешь внутрь.

В конце вечера она потеряла Итана из вида, а чуть позднее нашла у кухонной раковины, по локоть в мыльной пене.

– Отстойно вставать на следующее утро, когда вокруг беспорядок, – объяснил он смущенно. – К тому же твои друзья хотели завлечь меня в алкогольные игры. – Он опустил голову.

Наоми поцеловала его, но потом кто-то вошел.

Они доехали до поворота, ведущего к ее дому, но, когда Итан включил поворотник, Наоми коснулась его руки.

Казалось, он понял вопрос, таившийся в этом жесте. Наоми хотела спросить, готовы ли они к этому, но не могла выдавить из себя эти слова.

– Готова? – Итан взглянул на нее краем глаза.

Наоми сглотнула.

– Готова.

По пути к нему домой она невольно коснулась мезузы у двери. Прижав два пальца к мраморному футляру и быстро поднеся их к губам, она одернула себя. Словно, если она спрячет руки в карманы достаточно быстро, он ничего не заметит. Еще пару месяцев назад она не стала бы это делать, а сейчас получилось машинально.

Ей нравился этот дом, несмотря на его старомодность, которая не совсем соответствовала образу Итана у нее в голове. Не то чтобы он смотрелся плохо на фоне темно-вишневого дерева и гранитных столешниц. Он был великолепен. Но в люстре, которая висела в гостиной над обеденным столом, рассчитанным на восемь персон, было нечто агрессивно-пустое, формальное и приземленное. Словно в любой момент эта люстра спросит ее, что она вообще здесь забыла.

В других комнатах атмосфера была лучше. Легче. Книги заполняли все доступное пространство, и их корешки выглядывали из самых неожиданных мест. Книги были открыты на определенных страницах или же закрыты, но с торчащими закладками в виде флажков. Пока Итан вешал верхнюю одежду, она провела кончиками пальцев по громоздкой книге в кожаном переплете, которая лежала открытой рядом с кофеваркой.

– Ты как собака, только метишь страницы, – сказала она ему, когда он вернулся.

Он рассмеялся, и у нее создалось впечатление, что он совсем не против такой характеристики. Его голова откинулась назад, а глаза прищурились.

У нее было так много грандиозных планов по его соблазнению.

– Я отлучусь на минутку, – сказала она и убежала в ванную, чтобы окунуть руки в холодную воду и попытаться успокоиться. Но ее волнение только многократно усилилось, когда она потянулась за полотенцем и увидела, насколько оно качественное. Плотное и пропитанное ароматом чистоты. Наоми еще никогда не встречалась ни с кем, у кого были такие хорошие полотенца.

Не слишком ли многого она требовала от Итана? Небольшой беспорядок только подчеркнул бы его человечность.

Уперевшись руками о раковину, Наоми пристально вгляделась в свое отражение. Ее макияж размазался после вечеринки, являя собой последствие бурной ночи, проведенной в поту на танцполе. Вся помада осталась на коктейльных бокалах и воротничке рубашки Итана.

У нее было множество вариантов, как сделать следующий шаг. Она может сбросить с себя одежду и, предмет за предметом, проложить дорожку к его спальне. Можно включить душ, а когда Итан придет на звук, затащить его под струящуюся воду, а затем дождаться, пока рубашка прилипнет к его телу, и поцеловать в ключицу, вырывая стон из его рта.

Она может прямо в коридоре опуститься перед ним на колени. Ковер там достаточно мягкий, и можно хоть часами ласкать его, не боясь заработать синяки.

И хоть каждый воображаемый сценарий вызывал в ней восторг, заставляя кровь вибрировать в жилах, что-то в ее разуме продолжало нашептывать: «Не сейчас. Еще рано». Словно ее тело хотело от этого вечера чего-то другого.

Наоми попыталась прогнать эти мысли и собраться с духом. Все-таки она пришла к нему ради секса. Потому что устала ждать. Они знакомы уже несколько месяцев, и если она и дальше продолжит откладывать, то они никогда не смогут преодолеть пропасть между воображением и реальностью.

Друзья поддразнивали ее, когда махали с порога ей на прощание.

– Повеселись верхом на этой бороде!

Ей пришлось наклонить голову, чтобы они не заметили ее пылающих щек. Как так получилось, что она до сих пор не видела Итана без одежды? Не прикасалась к нему ниже пояса? Продолжала сомневаться, несмотря на то что они уже смотрели откровенное видео с ее участием и целовались столько раз, что всяким ожиданиям и благородным намерениям в самый раз сойти на нет.

Она не понимала причины своих сомнений.

Нервы так шалили, что она не владела собой. Еще никогда ей не приходилось быть в таком состоянии. Голова шла кругом, она чувствовала беззащитность и… стеснение.

Наоми понимала: то, что она до сих пор не оказалась в его объятиях, что-то да значит, и ее это пугало.

У Итана не было барьеров. При всей его любви к Богу и желании жениться… он не был тем, кто ходит вокруг да около. Наоми была той, кто отстранился, когда после семинара поцеловала его на прощание. Это она отрицательно покачала головой, когда он вопросительно склонил голову.

Итан не давил на нее, ничего подобного. Но в его глазах, когда он встретился с ней взглядом и задержался на мгновение, мелькнула тень приглашения, которой Наоми воспрепятствовала, отдавшись танцам.

Какой позор! Ей даже не хватает такта, чтобы деликатно сгладить ситуацию. В том, как она держит его на расстоянии, не было никакой стратегии. Разница между поддразниванием и избеганием в том, что последнее она делала преднамеренно.

Это уже просто смешно. Пора бы и честь знать.

Вылетев пулей из ванной, она схватила его за руку. Затем, вскинув подбородок и захлопав ресницами, с придыханием произнесла:

– Покажи мне свою спальню.

– Хорошо, – ответил Итан тихим и нежным голосом, толкнув дверь, ведущую в коридор, и пропуская ее вперед.

Наоми нарочито покачивала бедрами, словно вокруг были камеры, с преувеличением чередуя одну ногу с другой, пока не дошла до изножья его массивной, аккуратно заправленной кровати. Заметив две книги, лежащих поверх одеяла, она подняла одну из них.

– Рильке? И это согревает тебя по ночам?

Он встал позади нее, и мурашки тут же выступили на ее руках, хотя он даже не прикоснулся к ней.

Его рука задела ее талию, когда он потянулся за книгой.

– Это, – поправил он, обдавая теплым дыханием ее шею и щекоча губами мочку уха, – помогает мне отвлечься от мыслей о тебе и спокойно уснуть.

Идеальное начало. Остается только следовать сигналам.

Возможно, после сегодняшней ночи ей понадобится что-то покрепче.

Слова буквально сами всплыли в ее голове, но она решила приберечь реплику на потом и, повернувшись, поцеловала его.

Руки Итана застыли по швам. Должно быть, он нервничает или ждет намека. Или, может, поняла она, когда провела кончиками ногтей по его шее и он со стоном прикусил ее губу так сильно, что у нее затрепетало внизу живота, Итан не решается на большее из страха, что она не готова.

В сознании все путалось. Страсть и другие не свойственные ей эмоции, с которыми у нее не было желания разбираться, боролись за власть. Оставить его без одежды казалось лучшим решением. Только сняв с него все, она поймет, что делать.

«Под юбкой Наоми Грант скрывается устройство по поиску удовольствия» – написал о ней как-то репортер из GQ.

Она села на кровать и, разведя ноги достаточно широко, чтобы Итан смог встать между ними, принялась расстегивать его рубашку.

– Ты уверена? – Итан пытался поймать ее взгляд.

По непонятной ей причине Наоми не хотела смотреть ему в глаза. Более того, она внезапно поняла, что ничем хорошим это не закончится. Поэтому просто стянула майку через голову, наслаждаясь несколькими блаженными секундами, когда у нее был повод не смотреть ему в глаза, почти так же, как прохладным воздухом, обдающим ее пылающую кожу.

И, поскольку она была профессионалом своего дела, ей не составило особого труда разделаться со всеми пуговицами, несмотря на то что он опустился перед ней на колени и их лица были на одном уровне.

– Эй, – позвал он мягко. С такой лаской к ней еще никто не обращался. И дело было не в тоне голоса, а в заложенном смысле.

– Эй, – только и отозвалась она, на большее ее мозг был неспособен.

Она попыталась поцеловать его, прервать этот разговор, лишь бы Итан не догадался, насколько странно она себя чувствует, но он снова отстранился, нахмурившись от беспокойства.

– Подожди. Что происходит? Отвлекись и поговори со мной.

– Ничего. Пустяки. – Она потянулась к его рукам, желая ощутить их на себе. На своем теле. Наоми словно заново ощутила, каково это – быть обнаженной, и тут у нее в голове не осталось сомнений в том, кто из них более уязвим.

– Никакие это не пустяки, – сказал Итан. – Наоми, перестань.

Ее сердце колотилось о ребра, издавая опасные и громоподобные звуки. Она поспешила снять с себя лифчик, пока бездна окончательно ее не поглотила. Вот тебе и профессионалка.

– Подожди. – При виде ее обнаженной груди голос Итана стал более сдавленным, но он все так же мотал головой. – Пожалуйста.

Последнее слово едва не стало его погибелью. Как можно быть такой возбужденной и растерянной одновременно? Это нелепо. Неприемлемо. Недопустимое исключение ее богатого жизненного опыта.

– Мне просто… надо промочить горло. Ужасно хочется пить. – Она слегка откашлялась, и звук вышел тонким и странным.

– Я схожу за водой. – Расстегнутая рубашка Итана распахнулась, когда он поднялся. Лунный свет, пробивавшийся сквозь шторы, отбрасывал тени на его грудь. Он был таким красивым. Накачанным, но в меру.

Его упругие коричневатые соски молили о прикосновении ее зубов.

Как такое возможно после стольких людей, с которыми она переспала?

Она никогда не считала себя плохой. Напротив, Наоми считала себя довольно хорошим человеком. Но сегодня этот конфликт между разумом и телом был подобен наказанию, и, уж если начистоту, она была в бешенстве.

Итан вернулся с двумя стаканами в руках: одним – со льдом, другим – без. Он протянул ей оба на выбор. Наоми взяла со льдом и обхватила руками гладкое холодное стекло. Кубики льда, стучавшие о ее зубы, как ни странно, помогли ей успокоиться.

Как сказать этому мужчине, к которому ее тянуло больше, чем к кому-либо прежде, что сегодня ей хотелось бы заняться чем-то менее откровенным?

Наоми сделала глубокий вдох, а стоявший напротив Итан забрал у нее пустой стакан.

Ладно, надо немного притормозить. Посмотреть в лицо фактам.

Она хочет заняться сексом с Итаном. Прочувствовать его тело как внутри, так и снаружи. Овладеть его теплом и ароматом. Стать причиной стонов, зарождающихся где-то в глуби горла. Но такой нервной, как сейчас, она еще никогда не была.

Ни тогда, когда впервые переспала со своим парнем в школе. Ни в первый день съемок. Никогда.

Секс – обычное явление. Люди все усложняют своими ожиданиями и страхами. Наоми никогда не наделяла секс такой властью. Она овладела каждым движением, как и в любом танце, но когда дело касалось химических реакций…

Она же никогда не придавала особого значения подобным чувствам.

Даже самый лучший секс, который у нее был с Джослин и Джошем, никогда не вызывал столько сложностей. Это было лишь веселым и приятным времяпрепровождением. Неким проявлением заботы. Порой они делали это, просто чтобы выпустить пар.

Бо́льшую часть дней и ночей Наоми посвятила развратным фантазиям об Итане. Каждую частичку своей порочной сексуальной энергии она вложила в то, чтобы овладеть им, словно он юный красавец эпохи Регентства, а она – разбойница по прозвищу Порочность.

А сейчас, когда он стоял перед ней, она не… боялась. Это было бы просто смешно. Она лишь… хотела…

У нее было такое ощущение, словно она цепляется за край скалы, ухватившись за камни кончиками пальцев, и если отпустит, то разобьется. Разобьется так, что потеряет саму себя и расколется на миллион кусочков.

Благо она сидела.

Итан опустился на кровать рядом с ней и, подавшись вперед, уперся локтями в колени.

– Ты не готова, – сказал он вновь с той же нежностью и чуткостью, но уже глядя в темноту.

Слова отрицания так и рвались из нее, неотложные и жестокие.

Она всегда готова. В нем нет ничего особенного. Он – просто мужчина.

Только вот…

Ей хотелось целовать каждый участок его тела, каждый изгиб. Но внутри нее словно что-то замкнулось, и, возможно, было бы благоразумнее проявить смелость и выяснить причину, а не пытаться задушить чувства голыми руками.

– Пожалуй, да, хотя не пойму, почему, – сказала она, все так же немного злясь, но в то же время испытывая трепет.

– Хочешь поговорить об этом?

Она покачала головой. Эмоции комом встали в горле. Да уж, странное место для этого.

Итан отстранился, чтобы взглянуть на нее. Почему его лицо… такое красивое? Почему от идеальной формы его носа у нее наворачиваются слезы? Почему ей вдруг захотелось найти краску, соответствующую его цвету губ, и нарисовать что-то?

Наоми закрыла глаза под натиском чувств. Вдохнула, выдохнула, снова вдохнула и наконец прислушалась к желаниям своего тела. Ответ, как и все случившееся за вечер, застал ее врасплох.

– Можно я просто… – Наоми приподнялась так, что нависла над ним, уперевшись ногами о кровать по бокам от его бедер, после чего замерла в ожидании одобрения, потому что если уж она сама в замешательстве, то сложно представить, какое потрясение вся эта сцена вызывает у Итана.

– Конечно. – Опустив Наоми к себе на колени, он обнял ее за талию и притянул так близко, что аромат его тела окутал ее точно одеяло. Его тепло медленно просачивалось в ее тело.

Уже через пару минут ее сердцебиение выровнялось, а дыхание успокоилось. Какая-то часть Наоми все еще хотела бороться. Противилась всему этому. Но эти ощущения быстро исчезли, как и напряжение в ее руках и ногах. Темп развития их отношений отличался от привычной ей скорости. Люди никогда не говорят, насколько это важно – прислушиваться к своим желаниям, когда дело касается близости с другим человеком.

Наоми не знала, как долго просидела в таком положении, уткнувшись лицом ему в шею и не произнося ни слова. Он источал аромат лета, и ей так и хотелось понежиться на газоне в лучах солнца.

Чуть погодя Итан поднял руку и запустил пальцы в ее волосы. Нежные поглаживания оказали самый что ни на есть успокаивающий эффект.

Возможно, эти объятия не такие приятные, как секс, но значили гораздо больше. По крайней мере, в этот вечер.

Наоми крайне редко позволяла себе проявлять уязвимость рядом с кем-то, слишком сильно боясь того, что люди увидят ее, изголодавшуюся по ласке, зияющую дыру в ее сердце, желания которого настолько сильны, что со временем она перестала подкармливать его из страха, что оно станет слишком могущественным и поглотит ее.

Наоми понимала, что это абсолютно нормально – испытывать нужду в близости и в утешении без участия секса, но просить об этом было равносильно поражению.

Но, возможно, именно в этом и заключается современное устройство интимной жизни.

В таких моментах, как этот, когда Итан легко и ровно дышит, двигаясь в унисон с ее телом, словно они покачиваются на нежных волнах океана. В том, какими крепкими ощущаются его плечи под ее руками. В том, как он пробегается подушечками пальцев вдоль ее спины, словно нашептывает что-то. В том, что, если ей захочется, она может уснуть в таком положении, окруженная безопасностью и заботой.

Похоже, иногда даже учителям есть чему поучиться.

Глава 25

Спустя несколько дней после так называемого «инцидента с объятиями» Наоми, то и дело встряхивая головой, пыталась сосредоточиться на совещании уже с третьей чашкой кофе в руках. С учетом того, что она засиделась допоздна, проводя исследования для семинаров, и ее день начался с очень раннего пробуждения с целью подкорректировать лекции, голова у нее была как чугунная.

– Съемки, прошедшие на прошлой неделе, превзошли все ожидания, – сообщила Кэсс, вводя коллег в курс дела. – Вчера мы с Джошем уже просмотрели отснятый материал и думаем, что нам не составит труда распределить его не на три серии, как планировалось ранее, а на целых пять.

– О, это отлично. – Клара передвинула магнитные бегунки, которые они использовали на настенном календаре в конференц-зале. – Тогда давайте сделаем это, присвоим одному видео статус эксклюзивного, и оно будет доступно только платиновым подписчикам. Наоми, ты ведь работала над новой многоуровневой структурой программирования. Мы можем обсудить это сейчас?

Наоми моргнула.

– Прости, что?

Сбоку от нее Джош нахмурил темные брови.

– На прошлой неделе ты говорила, что проведешь аналитику подписчиков и дашь рекомендации по поводу того, на какой контент необходимо будет повысить цену. Ты не помнишь?

Вот черт! Внутри у нее все сжалось. Три пары глаз уставились на ее пылающее лицо.

– Я совсем забыла.

– Ты забыла? – В голосе Клары не было осуждения, лишь искреннее удивление. Ей еще не доводилось видеть, чтобы Наоми подводила их, потому что Наоми никогда не позволяла себе подобное.

– Простите. – Она резко отодвинула стул от стола, разлив кофе по столешнице. – Блин!

– Эй, – мягко сказал Джош, обращаясь больше к ней, чем к остальным присутствующим. – Все нормально. Это не так важно.

– Еще как важно! – практически выплюнула она в ответ. Неужели он не понимал, что это значило?

Кэсс и Клара обменялись взглядами, которые Наоми совсем не понравились. На их лицах читалось беспокойство.

Как она могла допустить это? Именно с этого все и начинается. С чего-то на вид незначительного и безобидного. Не успеваешь опомниться, как уже забываешь заплатить поставщикам и пропускаешь звонки, что приводит к аннулированию медицинских страховок. Как, черт возьми, она умудрилась так увлечься чужой жизнью? Отвлечься от своих обязанностей? Эти люди рассчитывали на нее. Они доверили ей руководство.

– Давайте отложим обсуждение этой темы на следующую неделю, – предложила Клара, дипломатично сложив перед собой руки.

Наоми поднялась на ноги, схватив кружку в знак оправдания.

– Я за добавкой.

По крайней мере, в коридоре было прохладнее, чем в конференц-зале. Гул кондиционера стал сильнее отдаваться в ее ушах, когда она прислонилась к стене и, откинув назад голову, сделала глубокий вдох.

Джош последовал за ней, тихо прикрыв за собой дверь.

– Ты…

– Не начинай! – Она попыталась испепелить ее взглядом, но, судя по всему, неуспешно, потому что он продолжил говорить.

– Иногда можно совершать ошибки.

– Да? Это кто такое сказал?

Он беспомощно развел руками.

– Не знаю. Вселенная? Лично я даже не пытаюсь тебе указывать. Мне еще пожить хочется.

Наоми отвела от него свой смертоносный взгляд, уставившись на носки своих туфель.

– Не могу поверить, что я забыла.

Джош вздохнул.

– Если честно, то тут нет ничего удивительного.

Наоми резко повернулась к нему.

– Прости, что?

– Ты вымотана, Стью.

Джош был единственным, кто называл ее этим глупым прозвищем, игривым сокращением ее настоящей фамилии – Штурм. Все годы их знакомства были заключены в этом слове. Все моменты, когда он умолял ее рассказать ему о своих переживаниях – сначала как коллега, потом как парень и теперь как деловой партнер, – но она никогда не подпускала его слишком близко.

Наоми хотелось возразить, но он был прав, да и у нее уже не осталось сил на споры.

– Я не знала, что это так заметно.

– Ну, согласись, это немного странно – добавлять лекции и вечерние занятия… – он выставил перед собой руку в оборонительно-успокаивающем жесте, – к своему уже прилично забитому графику и параллельно с этим заводить новые отношения. Да, Клара мне все рассказала, отчитаешь ее позже. В сутках нет столько часов. Тут любой съехал бы с катушек.

– Я не хочу…

– Знаю, знаю, ты не хочешь быть как все, – подхватил он снисходительно. – Но ничего не поделаешь. Ты совершила ошибку и совершишь ее снова, а мы будем продолжать прощать тебя, так что привыкай. Этот бизнес не прогорит, если не будешь постоянно кружить над ним как ястреб. Пришло время немного поверить в то, что мы создали. И положиться на своих друзей.

Наоми рассматривала место скола на ручке своей кружки и провела большим пальцем по шероховатому краю.

– Когда наши отношения с Итаном только начинались, я пообещала себе, что не поступлюсь своими принципами. Не поддамся искушению променять «Бесстыжих» на какое-либо другое дело.

Джош сделал шаг назад и прислонился к стене рядом с ней, затем сполз вниз и сел на пол, вытянув перед собой длинные ноги.

– Приземляйся.

Наоми сморщила нос. У нее не было привычки сидеть на полу. Но Джош так кротко уставился на нее своими большими глупыми глазами, что ей стало все понятно: какая-то крошечная часть ее все еще восхищается им. Поэтому она поправила юбку и пристроилась рядом с ним.

– Не то чтобы мы были против, ты же знаешь. Никто не просит тебя выбирать, – сказал он мягко. – Ты имеешь полное право вести полноценную сумбурную жизнь со всеми составляющими и вытекающими.

Она покачала головой.

– Я должна быть строгой.

– Ты и так сама строгость. – Он прикоснулся к ее колену и сжал его. – Ты – самый строгий человек, которого я знаю. Посылай подальше каждого, кто попытается сказать тебе, что этим твои способности ограничиваются. Это же такой тяжкий груз.

– Да, – согласилась Наоми. Одним простым словом она призналась, что провела под личиной стервы бесчисленные часы. – Это очень тяжело.

– Знаешь, чему ты научила меня?

– Хрустеть запястьем, когда…

– Помимо этого, – сказал Джош, прерывая ее. – Ты показала мне, что самое смелое и трудное для людей – это встречаться лицом к лицу со своими проблемами. Бросать вызов лжи, которую мы говорим сами себе. Признавать собственную неправоту. Разгребать свои проблемы. Ты собаку съела на всем этом.

– Да, но никому не хочется это видеть. Это не гламурно. – Ссылаясь на усталость, она положила голову на плечо Джоша.

– Когда тебе было не наплевать на мнение других?

– Тоже аргумент.

Должно быть, это лицемерно – читать лекции о важности баланса жизни в нерабочее время, убеждать сотрудников брать все положенные им отгулы, требовать прозрачности и честности от всех и при этом не жить по собственным правилам.

– Поезжай домой. Поспи немного, – сказал Джош. – Я поговорю с Кларой. Она уже целую вечность пытается снять с тебя часть административной работы. Пойми: в этом вся суть персонала, найма людей, которых мы знаем и которым доверяем. Будь наша воля, мы бы еще год назад взяли на себя хотя бы двадцать процентов твоей работы.

В голове у Наоми всплыл отрывок, который она услышала на одном из своих занятий. Один ученый из Иерусалима утверждал, что существует два вида отдыха.

Первый вид основывается на отдыхе от физической утомленности, когда вымотаны и тело, и разум. Когда человек выбит из сил. Мы отдыхаем, чтобы потом проснуться и продолжить работу. И этот отдых – сон – приносит облегчение, но не радость.

Второй вид отдыха – тот, о котором Наоми даже никогда не задумывалась, – наступает только по достижении цели, но никак не на полпути. Это разгрузка разума. Осознание того, что достигнутое или созданное тобой достойно удовлетворения. «Менухат маргоа», отдых в достижении. Покой, приносящий мир.

Наоми и правда не помешало бы погреться на солнышке. Хотя бы немного.

Наконец Джош поднялся на ноги и протянул ей руку.

Отказываясь видеть в этом жесте какой-либо намек, она протянула руку в ответ только потому, что ее каблуки скользили по бетонному полу.

– Прости. – Они оба понимали, что Наоми говорит не только о работе.

Они с Джошем многое сделали друг для друга, и да, он определенно был перед ней в неоплатном долгу за то, что она поспособствовала его отношениям с Кларой. Но, помимо этого, он всегда верил в нее, даже когда она не разделяла его чувств.

Более того, Джош не просто верил в ее способность завоевывать миры, он всегда верил в ее человечность. Он никогда не считал ее ошибки роковыми, а видел в них лишь обычные промахи.

– Наоми Грант извинилась дважды за час? Завязывай, пока я не зазнался. – Джош улыбнулся, красуясь своими ямочками на щеках. Чертов выпендрежник!

Он потянулся к дверной ручке, но она схватила его за запястье и развернула к себе.

– Что ты…

И Наоми сделала то, что должна была сделать уже давно.

Она обняла его.

Его руки неуверенно обхватили ее за талию.

– Ты случайно ничего от меня не скрываешь? Ты не болеешь?

– Ш-ш-ш, – прошептала она, прижавшись подбородком к его плечу. – Это непривычно для меня.

Позади них открылась дверь.

– Ой! – воскликнула Клара, явно удивленная тем, что ее коллега и жених обнимаются.

Но уже в следующее мгновение она прильнула к спине Наоми и, прижавшись щекой к ее лопаткам, придала их объятиям целостный вид, словно они – мультяшные котята на странной поздравительной открытке.

– Давно пора, – сказала Клара со вздохом, полным счастья.

– Вы двое – хуже всех, – пробормотала Наоми себе под нос, совсем так не думая.

Глава 26

УСТРОЙСТВО ИНТИМНОЙ ЖИЗНИ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

ЛЕКЦИЯ № 5

Обнажайтесь

Мышцы Наоми жалобно ныли, когда она припарковалась у здания Еврейского общинного центра во вторник вечером. Она была готова к дискомфорту, учитывая, что этим утром впервые за долгое время побывала на фитнесе. Ее мозг интерпретировал боль как достижение. Как победу над собой. Как подчинение своего тела. Каждый шаг, сделанный по острому краю, напоминал ей о прогрессе. И, как оказалось, чувство влюбленности в Итана Коэна имело с этим много общего. Только вот менялось ее мышление.

Во время тренировок происходила трансформация ее мозга, а не тела. Предвкушение сладкого жжения, вызванного этим новым видом активности, успокаивало своей привычностью и опьяняло потенциалом. Это было сложно объяснить, но она просто… чувствовала рядом с ним такую полноценность и удовлетворенность, что до этого момента не осознавала, как сильно она этого хочет.

Лежа прошлой ночью в постели, Наоми одарила свой потолок всеми видами глупых улыбок, которые пыталась скрывать в течение дня. Она все гадала, что же в этом мужчине такого, что сделало ее и мягкой, и сильной одновременно.

Лучшее объяснение, к которому пришла Наоми, – это то, что он вызывал в ней нежность. А это слово… явно было не тем, которым ее обычно описывали.

Нежность подобна лепесткам цветов, зажатых между страницами в книге. Нежность подобна очищению крови от яда. Нежность – сестра слабости, но с едва заметной силой, которую нельзя отрицать.

Наоми создала «Бесстыжих». Она знала, каково это – воплощать в жизнь теоретические представления о мире. В возрасте с двадцати до тридцати лет она противилась сложившимся стандартам как в искусстве, так и в бизнесе. Но разработанные ими с Итаном лекции были чем-то иным.

В записях все так же проскальзывали бунтарство и призыв к переменам в обществе, но «Бесстыжие» действовали вне сложившихся систем и даже в открытую бросали им вызов, в то время как семинары служили своеобразным мостом между вековой синагогой и людьми, искавшими свою принадлежность во все более отдаляющейся культуре. И работа Наоми заключалась в том, чтобы безопасно переправить их через этот мост.

Она надеялась, что справляется со своей задачей.

Этим вечером на парковке царила странная атмосфера. Наоми кинула ключи в сумку. Вокруг было очень много машин. У входа толпилось чересчур много людей. Когда она проходила мимо, их голоса зазвучали громче.

– Это она?

– Не может быть. Это не она.

Наоми проигнорировала их и мурашки, пробежавшие по спине. У нее дела. Лекция должна начаться через десять минут. Эти люди – не ее проблема. Ее ждут в аудитории.

Вот только, когда она дошла до их лекционного зала, тот оказался пустым.

Наоми достала телефон и увидела два пропущенных звонка от Итана и череду сообщений.

18:30. Придется переместиться в аудиторию «С».

18:45. Здесь несколько представителей прессы. Клара приглашала кого-нибудь?

18:47. Похоже, в этом зале только стоячие места.

Наоми закрыла глаза и попыталась совладать с биением сердца. Сделав глубокий вдох, она выдохнула через нос. Это значит только одно: посещаемость выросла. Это хорошо. Подумаешь, очередная лекция. Эта группа людей, как и все остальные, увидит исключительно то, что она сама захочет показать.

Согласно табличке с городским постановлением, аудитория «С» спокойно вмещала 750 человек. Но, когда Наоми вошла в помещение и окинула взглядом аудиторию, она увидела, что люди толпятся в проходах между рядами, сидят на ступеньках и стоят у задней двери.

Она встала за кафедру. На этот раз колесиков у нее не было. По какой-то причине ей это очень не понравилось.

– Я так понимаю, вы все пришли сюда потому, что узнали: эта лекция будет о сексе, верно? Вам интересно узнать, какими откровенными советами может поделиться самопровозглашенный профессионал в области удовольствий? – Благодаря микрофону ее голос прозвучал довольно громко, но недостаточно уверенно.

Публика всколыхнулась. Прижав локти к столам, люди подались вперед, держа ручки наготове, а пальцы – над клавиатурой.

Наоми нашла взглядом Итана, который, как обычно, сидел сзади, и ее плечи тут же расправились.

– Не знаю, заметили вы или нет, но в нашем ранее пуританском и ныне патриархальном обществе секс заставляет некоторых людей нервничать, – сказала она уже обычным тоном. – И иногда даже меня.

Звук клацанья клавиатур разнесся по аудитории, кто-то явно печатал с большим энтузиазмом. Наоми расправила плечи.

– Я провела много времени, занимаясь сексом. Некоторым из вас это известно лучше, чем другим. – Она кивнула на репортера, сидевшего в первом ряду, чем вызвала пару смешков.

– Это всегда некий риск. Не существует способа предсказать, каким именно будет секс с новым человеком. Все домыслы о том, как правильно целоваться или что нужно ориентироваться на размер стопы, – просто попытка ухватиться за соломинку. У меня был ужасный секс с красивыми людьми. Секс, о котором даже не хочется вспоминать. Секс, из-за которого я забыла собственное имя. Иногда это бывает плохо. Иногда – смешно. А временами – настолько плохо, что смешно.

Наоми сосредоточила внимание на студентах, которые бывали здесь каждую неделю. Она пришла сюда, чтобы поговорить с ними, а не с представителями прессы.

– Послушайте, я хочу, чтобы каждый из вас занимался сексом столько, сколько пожелает. Вы можете хоть вообще не заниматься им, а можете только этим и жить. Ну, или придерживаться золотой середины.

– Чем больше, тем лучше! – выкрикнул Крейг, поднеся ладони ко рту, чтобы его лучше услышали.

– Неудивительно, приятель. Так держать! – она примирительно кивнула ему и продолжила: – Я не могу вам сказать, как правильно заниматься сексом, так как уверена, что такого способа не существует. И уж точно не стану говорить вам, как не надо это делать. Придерживайтесь собственных границ.

Внезапно кто-то ослепил ее вспышкой, и Наоми моргнула. Все нормально. Ты в порядке.

– Могу лишь сказать, что в последние десять лет моей жизни я относилась к сексу как к некой проверке. Кто-то проходил ее, а кто-то провалился по тем или иным критериям. – Замолчав, она заправила выбившуюся прядь за ухо и посмотрела на парня, снимавшего ее на камеру. – И хочу уточнить: не съемки в фильмах для взрослых сделали меня такой.

Наоми скорее бросилась бы с лестницы, чем позволила бы очередному журналюге написать статью о том, что работники секс-индустрии неспособны к эмоциональной связи.

– Я думала, что разбираюсь в людях. Но на самом деле была просто молодой и заносчивой. Думала, что знаю, когда сексуальное удовольствие достигает максимума. Пика, простите за невольный каламбур. Я думала и, честно говоря, считала это чрезвычайно важным: что если заставить партнера кончить определенным образом, то он откроет перед тобой то, что скрывает от остального мира. Сильно звучит, правда?

– Да вы еще та штучка, мисс Грант!

Наоми покачала головой, узнав еще один знакомый голос.

– Спасибо, Дэн. Я стараюсь.

Итан метнул в парня предупреждающий взгляд, который вызвал у нее смех.

– Но если не принимать во внимание потенцию, я недавно осознала, что иногда лучше спросить себя не только о том, чего ты хочешь, но и о том, что ты сам готов дать.

Нежность подобна исчезающему синяку. Нежность подобна медленному танцу. Нежность подобна бьющемуся сердцу.

– В конечном счете односторонний обмен можно иначе назвать воровством, и спустя время даже самые черствые сердца начинают испытывать вину.

В юности Наоми считала, что если она выработает в себе стойкость в противовес уязвимости, то в этом и будет заключаться радикальность. Но теперь она знала, что это глупо и невозможно.

– Одно дело – предоставить доступ к своему телу. Позволить кому-то увидеть свою судорожную страсть. Позволить услышать звуки, которые вы издаете, когда поддаетесь ей. Если хорошенько подумать, то занятие сексом – это свое рода… безумие.

Раздалось еще больше смешков. Наоми вобрала их в себя, позволив себе ими согреться.

Она снова посмотрела на Итана. Он не делал записей, как обычно. Его глаза следили только за ней.

«Эй», – произнес он одними губами.

«Эй».

Наоми отошла от микрофона; она и без него говорила достаточно громко.

– Иногда секс может означать лишь то, что вы даете доступ к той стороне себя, на сокрытие которой тратите много времени и сил. И я знаю, о чем вы все сейчас думаете. Казалось бы, что в этом сложного?

Нежность подобна надежде. Нежность подобна рассвету. Нежность подобна ключу от входной двери, который впускает тебя в полночь домой.

– И тут еще я вдобавок прошу вас показать еще больше.

Наоми опустила руки по швам.

– Думаю, я хочу сказать, что, прежде чем раздеться, попытайтесь убедиться, хочет ли человек, с которым вы встречаетесь, именно вас, а не кого-то другого. Не фантазию. Или некий идеал, вознесенный на пьедестал. Не того, кем они хотят вас видеть. Мы такие, какие есть. Сформировавшиеся. Не требующие изменений.

На этот раз, когда она посмотрела на него, Итана уже не было на своем месте. Но это не страшно.

– Я говорю о той близости, которая случается, когда кто-то смотрит прямо на тебя и, что самое важное, когда ты сам это позволяешь.

Суматоха в коридоре привлекла ее внимание. Оттуда доносились громкие голоса. Наоми тряхнула головой, чтобы сосредоточиться.

– Послушайте, несмотря на весь мой опыт, я не эксперт. То, что я рассказываю вам, не является нормой или тайным ингредиентом. Это лишь теория, как и все остальное, что вы слышали на лекциях. У вас может случиться отличный секс с человеком, с которым вы только что познакомились. Или ужасный – с любимым. И это нормально. Я никогда не устану повторять, что нет ничего постыдного в том, чтобы перепихнуться с кем-то, не испытывая романтических чувств.

Кто-то слева начал хлопать.

– Вам решать, что делает секс захватывающим. Что делает его особенным. И только когда вы сами к нему готовы.

Море лиц пристально смотрели на нее. Кто-то был обеспокоен. Кто-то – возмущен. А кто-то – задумчив.

Перебранка в коридоре стала громче. Топанье ног перекрывалось криками. Наоми боролась за внимание аудитории, пыталась удержать его своим взглядом и громким тембром голоса.

– Секс необязательно должен быть чем-то важным. Но иногда происходит именно так, и это тоже нормально.

В беспокойном помещении стало тише.

– Может, такая решительность по плечу только мне, но что, если ваш следующий хороший секс не будет связан с какой-то определенной позой, техникой или игрушкой? Что, если все зависит только от того, сможете ли вы отпустить мысли о том, кем вам положено быть?

Женщина в возрасте, которую она никогда прежде не видела, подняла руку:

– Вы говорите так, будто, если хорошо постараться, то у каждого из нас может случиться отличный секс, я правильно понимаю?

– Да, – сказала Наоми, получив в ответ улыбку с ямочками. – Абсолютно так. Не буду врать, иногда приходится попотеть. Но секс может быть все так же хорош, даже если у вас уйдут часы на то, чтобы кончить. Не исключено, что вы заплачете после него или даже посреди процесса. Хотите – верьте, хотите – нет, но мне доподлинно известно, что секс может быть отличным даже после того, как по вашей вине партнер получил в нос.

Досадная случайность.

– Существует множество способов сблизиться с другим человеком. И со временем потребности будут меняться. Одна из причин, почему секс считается достойным занятием, в том, что каждый раз он все больше удивляет.

Внезапно в дверь аудитории врезалось что-то тяжелое. Словно человек всем своим весом приложился к дереву.

– Какого черта?

Наоми оказалась в проходе раньше, чем кто-либо успел отреагировать, и распахнула дверь настежь, чтобы выяснить причину.

Дыхание застряло комом в горле, и она отступила назад.

О нет. Только не это.

* * *

Чувство стыда окатило ее, как жгучее дыхание. Увиденное в коридоре поразило ее. Сначала в глаза бросились постеры с кадрами из ее фильмов и кричащие лозунги. Затем – листовки, разбросанные по полу, точно осколки разбитого стекла: уголки были оборваны, словно их вырвали из чьих-то рук. Ей пришлось согнуться в коленях и повернуть голову, чтобы суметь разобрать фото, на котором голова Итана была приделана с помощью фотошопа к телу Джоша и напоминала пародию на Франкенштейна. Наоми закрыла глаза, сделала шаг назад и уперлась в стену.

Искаженные гневом лица обратились к ней, протестующие выкрикивали проклятья.

Слова слились воедино, обрушиваясь на ее голову, такие же безжалостные, как и удары, которые она получала на тренировках.

Когда Наоми впервые решила начать сниматься во взрослых фильмах, она провела упражнение. Запершись в своей комнате, записывала каждое слово, приходившее на ум, когда думала об унижении женщин и работников секс-индустрии. Трясущейся рукой она выводила буквы, тщательно, одна за другой, пока клочки бумаги не усеяли весь ковер. Когда она закончила, их было около сотни. Каждое слово грубее предыдущего.

Эти слова были способны оставить в теле жертвы осколок шрапнели. У этих слов были зазубрины. Наоми заставила себя смотреть на них, пока зрение не затуманилось. Если она не выдержит этого, находясь одна в своей комнате, то никогда не сможет выжить. Наоми читала клевету, проклятия и ярлыки один за другим. Она позволила им проникнуть под кожу, проявить свою силу. Стало легче после того, как она представила себя специалистом по ядам, который испытывает себя на уязвимость, позволяя оскорблениям загрязнить тело и разум, пока не выработается сопротивление. Ее план по перевоспитанию себя требовал именно такого рода иммунитета.

Потребовалась целая неделя, чтобы она сумела произнести некоторые слова вслух, не ощущая тошнотворного привкуса. В первые два вечера ее на самом деле рвало. И причина была не в значении слов, а в воспоминаниях, которые те вызывали.

Наоми мысленно перенеслась в другой коридор. Тогда толпа была помоложе, и забот у тех людей было меньше. Ее накрыло поразительное осознание того, что жизнь в привычной ей форме закончилась, стерлась с лица земли или, скорее, запачкалась всего одной ночью.

Слово «шлюха» было явным фаворитом в то время. Однажды, много лет спустя, она с улыбкой задумалась, была ли причина в грубом «ха» на конце. В удовлетворении, которое испытываешь, когда зубы размыкаются в конце слова. Она даже подумывала вытатуировать его на теле, чтобы, когда в следующий раз кто-то назовет ее шлюхой, то она просто сверкнет своим запястьем или плечом и ответит: «В точку!».

Но в итоге ее остановило одно старое правило. Левит. Нельзя быть похороненным рядом со своей еврейской семьей, если на коже есть чернила. К тому моменту перед ней уже закрылось достаточно дверей, и она не собиралась добавлять еще одну, просто для того чтобы доказать свою точку зрения.

Какой же дурой она была, когда думала, что им с Итаном все сойдет с рук, если они просто сойдутся. Лекции, непринужденное одобрение молодых членов общины, их отвага и восторг – все это взрастило в ней благодушие и уверенность в себе.

– Вам бы постыдиться! – крикнул ей пожилой мужчина, протолкнувшись вперед и оказавшись прямо напротив нее.

Но мгновение спустя перед ней уже был Итан, встав между ней и толпой, что собралась за пределами стен аудитории, и загородив ее своим телом. Этого было достаточно, чтобы она наконец смогла понять, что происходит. Протестующие. Новостные группы. Встревоженные члены ЕОЦ, выбежавшие с занятий по зумбе и бочче, чтобы разобраться в происходящем.

– Как вы смеете говорить о стыде?! – возмутился Итан, ярость накатывала на него волнами. – В мире столько несправедливости, столько страданий, а вы приходите именно сюда, чтобы накричать на людей, чья деятельность вам неведома и совершенно вас не касается, находясь при этом в шаге от места, где играют дети!

– Простите, ребе Коэн. – Невысокая женщина с кудрявыми волосами коснулась его руки. – Я пыталась удержать их снаружи, но они не слушали. – Наоми поняла, что это директор ЕОЦ. – Я вызвала охрану. Она уже в пути.

Итан повернулся так, что его тело полностью закрыло Наоми.

– Я хочу увести тебя отсюда, – сказал он и наклонился ближе, словно хотел шепнуть ей что-то на ухо. Затем, отстранившись, он взглянул на нее. Его челюсть была напряжена, отчего очертания лица превратились в нечто твердое и неприступное, как камень. – А чего хочешь ты?

Чего она хочет? Ей хотелось сесть на пол и прислониться спиной к холодной бетонной стене. Хотелось обхватить ноги руками и опустить голову, чтобы ничего не видеть. Притвориться, что все происходящее – просто ночной кошмар. Страшный, но мимолетный. За последние десять лет она видела много подобных, и все они были так похожи один на другой, что утратили всякое влияние на нее.

Но Наоми не стала говорить ничего из этого.

– Я хочу закончить семинар. – Мимолетным, но нежным прикосновением она прижалась к его губам, чтобы напомнить Итану, что чувство, которое они разделяют, – достаточно прекрасное, чтобы бросить вызов ярости, царившей в коридоре. Или даже за пределами здания. Антисемитизм был причиной тому, что в ЕОЦ была круглосуточная охрана. – И доверяю тебе позаботиться об этом.

Он кивнул, беспокойство так сильно отражалось на его лице, что ей захотелось разгладить хмурую морщинку кончиками своих пальцев.

Но она никогда не заставляла зрителя ждать. Наоми повернулась спиной к двери и, подойдя к кафедре, отрегулировала громкость микрофона.

– Извините за это.

Публика была вне себя, половина людей повставали со своих мест, в их глазах читались тревога и неуверенность.

Рука поднялась вверх: Молли – ну конечно…

– Мисс Грант, вы точно в порядке?

К толпе за дверью присоединились новые голоса, более громкие, призывающие к порядку и явно встречающие сопротивление.

Крейг и Дэн тихо поднялись на ноги и, встав по обе стороны от двери, повернулись лицом к помещению. Их руки были скрещены, а в глазах читалась решимость, когда они кивнули ей с занятых ими позиций.

Сердце Наоми сжалось. На глаза навернулись слезы. Ей и раньше было известно, что такое порицание и презрение, но сейчас все иначе. Теперь на ее стороне люди, которые стоят за нее горой. Теперь ей есть что терять помимо своего достоинства. Теперь она борется не просто назло, а потому что верит, что когда-нибудь наступит день – и ее сопротивление поможет кому-то познать мир.

Наоми кивнула в ответ.

– Я знаю, что должна продолжать говорить о сексе, и, поверьте, у меня есть много соображений на этот счет. Но, прежде чем это сделать, хочу отметить один важный момент о современном устройстве интимной жизни, который выходит за рамки нашей первоначальной программы.

Нежность подобна океану, который возвращается на берег вопреки постоянному отливу.

– Этот мир полон людей, которые скорее будут вас ненавидеть, чем попытаются разобраться в причинах собственной боли. Они постараются диктовать, кого вам позволено любить, с кем вы можете проводить время и с кем можете спать. Некоторые из них будут вести себя так, словно их осуждение – для вашего же блага. Словно наступит день, когда вы поблагодарите их за то, что они указали вам на ошибки. Другие же воспринимают собственную жизнь лучше, когда отрицают правильность чужой.

Голоса в коридоре становились все тише, шаги унесли их, подобно пыль ветром. Наоми выдохнула один раз, затем – второй, расправила плечи и продемонстрировала испуганной публике кое-какое подобие улыбки.

– Я уже много лет являюсь изгоем и могу сказать, что не стоит тратить ни секунды драгоценного времени, дарованного вам на этой земле, беспокоясь о том, кем вы должны быть, по мнению других людей. Ваше тело – это дар, и ваша жизнь принадлежит только вам.

На этот раз, когда ее взгляд метнулся к двери, Итан уже стоял там. Его руки были скрещены, щеки – покрыты румянцем, кудри растрепались, а губы приняли такие уже знакомые очертания.

«Эй», – произнес он, словно бы говоря: «Ты в безопасности».

Обхватив себя рукой за запястье, она крепко его сжала.

– Иногда любовь – это твой личный тихий протест, – произнесла она почти шепотом, но микрофон донес их до нужного человека.

Глава 27

Атмосфера в гостиной Итана была, мягко говоря, напряженной.

Наоми приготовила чай, потому что, судя по фильмам, это помогает людям успокоиться и у него был электрический чайник, что делало процесс понятным даже идиоту.

– Спасибо, – сказал Итан, когда она протянула ему горячую кружку, которую он сразу же поставил на кофейный столик.

Вот тебе и фильмы…

– Это не твоя вина, – сказала она мягко.

Он расхаживал перед книжными полками, его руки то сжимались в кулаки, то разжимались.

– Мне не нравится, что тебе пришлось пережить это. Не нравится, что я не смог это предвидеть. Никак не предотвратил это, – он понизил голос, – чтобы защитить тебя.

Наоми подошла к нему и взяла за руку, заставляя остановиться и посмотреть на нее.

– Твой порыв прекрасен, и я ценю это, но такая реакция общества является своего рода неизбежной и неприятной реальностью. Мир, в котором мы живем, по тем или иным причинам может не приветствовать наши отношения. Но я не заинтересована в одобрении общества. Я уже победила.

С его лица упрямо не сходила хмурость.

– Как это?

Наоми задумалась о том, как бы правильнее все объяснить.

– Когда читаешь проповедь, ты ведь иногда берешь конкретную историю и используешь ее как аллегорию?

– Да.

– Я попытаюсь сделать то же самое.

У него нервно дернулась щека.

– Хорошо.

– Давным-давно…

– Хм. – Он нахмурился. – Не так я обычно начинаю…

– Тсс. – Она быстро чмокнула его, чтобы он не возмущался, но еще и потому, что был очень милым.

– Давным-давно, – повторила Наоми, – жила-была кошка, которая выросла в уютном кошачьем доме, и у нее было все, чего она только могла пожелать. Но однажды она встретила кота, и этот кот был очень груб с ней. Тогда кошка подумала, что все коты злые, и поэтому тоже решила стать грубой: выпустить коготки и научиться драться. Вот так она тоже стала злой.

Итан провел большим пальцем по линии ее челюсти.

– Бедная кошка.

– Не жалей ее. Она стала очень успешной. Долгое время кошка держала всех на расстоянии, шипела на котов, царапала и кусала их, и ей это очень нравилось. Но потом, когда кошка стала старше, она встретила другого кота, и это был самый милый кот на свете.

Он хмыкнул.

– Я не милый.

– Он пытался скрывать свою доброту, – продолжила Наоми, перебив его, – но кошке было виднее. Ведь он позволял ей шипеть на него и неустанно повторял: «Думаю, ты отличная кошка. Может, даже самая лучшая. Я знаю не всех кошек, но у меня такое предчувствие».

Итан покачал головой.

– Ты не говорила, что эта история будет смущать меня.

– Я подумала, что это само собой разумеется.

Он открыл рот, чтобы возразить.

– Я почти закончила, – заверила она. – Кошке нравился этот милый кот. Поэтому, когда он пытался ее обнимать и проявлял доброту, она позволяла ему это. Поначалу она не понимала, как это делать, ведь она так много лет жила в борьбе. Но он был терпелив и доказал, что не причинит ей боли, даже если она будет с ним жестока. Так она стала чуть мягче.

Внутри Наоми разлилось теплое и сентиментальное чувство. Это было едва выносимо. Но она продолжила рассказ:

– Но иногда кошке все равно становилось страшно. И пусть она знала, что кот никогда намеренно не причинит ей боль, она иногда кусала его, чтобы просто проверить, добрый он еще или нет и останется ли с ней после этого.

– Я никуда не уйду, – сказал Итан тихо, не сводя с нее глаз.

– И кот не уходил. Так кошка стала кусать его реже, что давалось ей непросто, но мы все не идеальные.

– В точку, – согласился он.

– Как тебе история?

– Ну, должен сказать… – Итан обнял ее за талию и прижал к себе: – Мне больше нравится версия, где мы оба – люди.

В ответ Наоми обвила его шею руками:

– Справедливо.

– Но… – он поцеловал ее. Поначалу поцелуй был мягким, но потом стал более настойчивым. – Я понял, что ты хотела донести.

Наоми наслаждалась пьянящими прикосновениями его идеальных губ.

– Тогда мне надо почаще рассказывать тебе истории.

Удерживая ее взгляд, Итан опустился перед ней на колени.

Наоми прикусила зубами нижнюю губу, ее сердцебиение начало учащаться. Он был так прекрасен. Глядя на него, она испытывала настоящее счастье. Ей хотелось нарисовать его, хоть она ни разу в жизни это не делала. Это было меньшим, что она могла сделать: запечатлеть этот момент, чтобы другие люди смогли познать хоть какую-то часть этого наслаждения.

Поначалу он был уверен в своих действиях, в нисходящей траектории, но сейчас ей была заметна его нерешительность. То, как он постукивал пальцами о ладонь и слегка мотал головой, выдавало его.

– Можно мне… хм… Ты не против, если я… – Мгновение она не могла понять, чего он хочет. Просто не могла сообразить сквозь лаву кипящей похоти, в которую превратился ее мозг, но затем Итан провел языком по своей нижней губе, такой нежной и розовой, так что та стала влажной и блестящей. Он наклонился вперед и застонал.

– Ты спрашиваешь, хочу ли я, чтобы ты удовлетворил меня орально? – спросила она, искренне удивленная. Мысль об этом… предвкушение прикосновения его бороды к ее нежной коже, его запачканное лицо… боже. – Я определенно хочу этого.

Эти слова словно что-то запустили внутри него. Он обхватил руками ее икры и провел вдоль них руками.

– Кошачья история так возбудила тебя? – спросила Наоми, чтобы скрыть, что она вот-вот задрожит.

– Помолчи, пожалуйста, – попросил он любезно. Его пальцы коснулись подола ее юбки, пока он игриво поглаживал материал.

Она была не готова до этого момента, но сейчас ее переполняло трепетное желание, которое было подобно ноющей боли.

Задрав ее юбку до талии, Итан подался вперед и поцеловал ее сквозь нижнее белье.

– Хорошо, но, думаю, ты должен отметить, что я проявляю огромную сдержанность, – сказала она, переводя дыхание, – и даже не шучу про киску.

– Я это учту. – Влажный жар его дыхания обдал ее между ног и вызвал стон.

Ей нравились напряжение его спины, благоговейное прикосновение кончиков его пальцев к ее ягодицам, нетерпеливые движения губ, когда Итан прикоснулся к ней сквозь влажную ткань.

Запустив пальцы в его шелковистые волосы, Наоми потянула за них, направляя его движения и подстегивая. Она так долго ждала этого, что все, происходящее сейчас, казалось одновременно и жизнью, и смертью. Причина была не в желании ощутить его прикосновения и не в том, что она хотела кончить. Это была потребность.

Итан вывернул голову из ее хватки и начал покусывать нежную кожу с внутренней стороны бедер. Надо же, какой хороший мальчик!

Она выгнула бедра, пытаясь вернуть его губы на клитор.

– Дружеский намек, что прелюдия сейчас излишня. Спасибо.

В ответ Итан только крепче сжал ее бедра.

– Да, но, – хрипло ответил он, – у меня свои планы.

При обычных обстоятельствах Наоми посмеялась бы над этим, взяла бы инициативу в свои руки. Но он сделал ее податливой, и она поняла, что неспособна отказать ему даже в этом. В кои-то веки она пробовала к кому-то прислушаться, пытаясь устоять на дрожащих ногах.

– Я думала, ты хочешь сделать мне приятно, – надулась она.

Итан запустил пальцы в ее трусики и с ухмылкой стянул их до колен.

– Так и есть.

Грубое скольжение его бороды по ее обнаженной влажной коже заставило ее судорожно вздохнуть, пока он проводил своим языком у нее между ног.

Дрожащими руками она потянулась к полам своей блузки и, распахнув шелковую ткань, приспустила чашечки лифчика, чтобы коснуться своей груди. Фарфоровые пуговицы с лязгом звякнули, ударившись о пол.

Итан застонал, оглядывая ее с дикой страстью в глазах. На секунду он отстранился.

– Ты только что разорвала свою одежду? Ты такая… – он закрыл глаза, – такая…

Ей нравились хмурые линии его лба. Казалось, он вот-вот распадется на кусочки, а она ведь еще даже не прикоснулась к нему.

– Нетерпеливая? – Наоми схватилась за свои соски и зашипела, когда прикосновение отдалось спазмом между ног.

Итан рассмеялся, прижавшись к ее животу.

– В том числе.

Наоми впилась ногтями в его волосы.

– Все жду, когда же станет приятно, – напомнила она ему.

Он коснулся большим пальцем ее складок.

Она рефлекторно дернулась вперед.

Итан ласкал ее клитор дразнящими круговыми движениями, проникая внутрь ровно настолько, чтобы свести ее с ума.

– А так приятно?

Схватив его за запястье, Наоми стала удерживать его руку и трахать себя его пальцами.

– Вот так приятно.

Он позволил ей некоторое время управлять его рукой, лаская языком клитор. Когда она начала постанывать, приближаясь к оргазму, Итан убрал ее руку в сторону и, притянув к своему лицу, начал целовать ее киску так приятно, что у нее тут же задергались бедра и сомкнулись колени. Подумать только! А ведь она думала, что с ним в безопасности!

Наоми кончила, когда он скользнул в нее двумя пальцами, умудряясь при этом ласкать сзади с намеком, что в будущем… Да, она, черт побери, кончила!

После он встал на ноги с донельзя довольным видом, и если бы ее тело в этот момент не превратилось в желе, то она надавала бы ему тумаков. Сходив за полотенцем в ванную, он вытер руки, подбородок и… ничего себе… даже шею. Кое-кому после этого вечера придется стирать постельное белье.

– Пойдем в спальню? – предложил он.

– Слишком далеко. – Наоми сдернула с себя оставшуюся одежду.

Итан усмехнулся и, последовав ее примеру, начал раздеваться прямо в гостиной. Его руки опустились на ремень. Это был хороший ремень, из плотной коричневой кожи. Ей хотелось, чтобы он намотал его на кулак, чтобы она смогла запечатлеть этот момент в памяти. Еще ей хотелось шлепнуть его этим ремнем по бедру.

Ну вот, теперь она смотрит на его бедра и мышцы. И как он умудрился так их накачать? Он что, все свободное время занимается верховой ездой?

Итан разделся до трусов. Они были в бело-зеленую клетку.

У Наоми возникло ощущение, что сегодня ее день рождения. Словно это мгновенье – такое яркое, полное обещаний и возможностей, – может быть только раз в году. А остальные дни предназначены для тоски, и на протяжении них ей оставалось ласкать себя с закрытыми глазами и мечтать увидеть Итана таким, какой он был сейчас.

Прошло немало времени с тех пор, как Наоми видела мужской член за пределами рабочей обстановки, и это оказалось настолько волнительным, что у нее буквально потекли слюнки.

Не успела Наоми опомниться, как на Итане не осталось ничего из одежды, и, откровенно говоря, она могла бы кончить даже от этого. Кончить от одного вида его красивого члена и глупого лица, которое нравилось ей так сильно, что хотелось по нему врезать.

Она была готова писать поэмы о его длинных ресницах, о текстуре его бороды, о том, как его грудь покрывают темные волосы, от одного вида которых – в контрасте с цветом кожи – ей хотелось стонать, изнывая всем телом.

– Пожалуйста, скажи, что у тебя есть презервативы.

Он отлучился, чтобы взять пару штук в другой комнате, а когда вернулся, с той же улыбкой продолжил выполнять ее приказы и красоваться своей задницей, которую она обязательно чуть позже отшлепает, потому что… Какого черта? Сколько нужно приседать, чтобы…

Наоми толкнула его на кожаное кресло и затем устроилась сверху.

Он подался вперед и, вновь завладев ее губами, быстро и страстно поцеловал. Наоми ахнула, прижавшись к его бедру. Он источал такой приятный аромат, прямо как старые книги и крепкий кофе. Вероятно, она уже начала сходить с ума, настолько он был ей небезразличен.

Оба изнемогали от желания, и в конце концов Итан скользнул в нее, нежно и медленно, словно смакуя всю траекторию движения.

– Черт, – вырвалось у него, когда он полностью вошел в нее. Наоми же не сдержалась и тихо хихикнула. Ей нравилась сама мысль о том, что он кончит. Вместе с ней. Из-за нее.

Она взглянула в лицо, которое стало для нее безумно родным, не испытывая в этот момент ни капли неприязни. Его глаза были пронзительно голубого цвета.

– Это лучший секс в моей жизни, – сказала она искренне, хотя не прошло даже минуты и никто из них не двигался.

Обдав ее плечо теплом своего дыхания, Итан лишь ухмыльнулся в ответ, словно решил, что она подшучивает над ним. Но все было не так, поэтому, смахнув с его лба влажные волосы, она поцеловала его и ощутила свой вкус на его губах.

Опираясь руками о спинку стула, она начала двигаться, задавая томный темп. Словно бы предугадав ее желания, Итан свободной рукой начал ласкать ее клитор. Кое-кто принял к сведению руководство, которое они посмотрели вместе. Ученик что надо!

Наоми могла бы трахаться так хоть часами. Каждый толчок напоминал ей о том, что она любит секс, что хороша в нем, что ее тело создано для участия в Олимпийских играх по оргазмам.

Внезапно она поняла, что издает непривычно много звуков. Из нее так и сыпались стоны, ахи, слова о том, как ей хорошо, как ей нравится его член и как сильно ей хочется, чтобы он не останавливался.

Крепко стиснув зубы, она ужаснулась мысли, что Итан может заподозрить ее в имитации, ведь она – бывшая порноактриса, которая хвалит его член.

Заметив напряжение в ногах, он положил руки на ее бедра и прервал движения.

– Ты в порядке? Дать тебе минутку? – Он поцеловал ее шею за ухом так нежно, что прикосновение его губ было похоже на крылья бабочки.

На секунду Наоми подумала о том, чтобы соврать. Ложь давалась ей легко. Но в то же время она не хотела лгать. Не хотела ником образом омрачить этот момент.

– Я не притворялась, – сказала она тихо, уткнувшись ему в шею.

– Я об этом и не думал. – Его голос прозвучал настороженно.

Отлично, Наоми. Смотри, что ты натворила!

Черт. Ее глаза защипало от слез, но она не собиралась плакать в такой момент.

– Эй, – он поцеловал ее и начал сам двигать бедрами, возвращая прежний ритм, – знаешь, мне тоже известно, что такое хороший секс, – сказал он, уткнувшись носом в ее волосы. – Чувствую, как ты сжимаешь мой член, ощущаю, какие влажные у тебя бедра, и знаю, что я – причина твоих стонов, Наоми Грант.

Итан ускорился, и звук соприкосновения их тел стал более резким.

– Итан, черт! – она буквально выдохнула букву «Т».

Ее тело охватил жар, мышцы напряглись.

– Просто знай, – сказал он ей на ухо, зажав клитор между большим и указательным пальцами, что уже граничило с жестокостью, – когда ты кончишь на моем члене, мы оба будем знать, почему. – Второй оргазм пронзил ее тело, отдаваясь глубокими пульсациями, и, как и было обещано, она настолько органично сжалась вокруг него, что какие-либо альтернативы просто перестали существовать.

Вместо того чтобы лишить Наоми сил, этот оргазм только подстегнул ее, поэтому, развернувшись к нему спиной и убедившись, что у него открывается прекрасный вид на ее задницу, она проделала своими бедрами прием, который разработала специально, чтобы разрушать жизни мужчин. Она так и назвала этот прием – «разрушитель».

Она была невероятно могущественна.

Стон, который ее темп вызвал в нем, был настолько благодарным, что ей захотелось жить ради этого много лет.

– Черт, – сказал он, обессиленно толкаясь в нее и оставляя синяки от пальцев на изгибе поясницы.

Оглянувшись через плечо, она послала ему воздушный поцелуй. Итан снова выругался, выплескивая свое наслаждение и выгибая спину так, что Наоми едва с него не упала.

– Думаешь, секс лучше, когда других это бесит? – спросила она чуть позже, когда они, проголодавшись, ели мороженое возле раковины.

Смахнув большим пальцем кусочек шоколада с ее губ, он отправил его в рот.

– Наверняка.

Глава 28

К лучшему или худшему, но Итан и Наоми относились к тому типу людей, которые берут от жизни либо все, либо ничего. Никто из них не понимал, что значит делать что-то наполовину.

Их профессиональная жизнь – нетипичная, так с чего бы их отношениям быть такими?

Итан понимал, что это звучит как оправдание, даже у него в голове.

Наоми пробудила в нем… желание. Не просто физическое влечение. И, несмотря на то что, с тех пор как они переспали, прошло всего пять дней, он чувствовал себя так, словно она перенастроила его нервную систему в нечто, работающее на основе удовольствия. Но нет, желание касалось всего: ее разума, остроумной речи, того, как она заставляет его чувствовать себя важным и чего-то достойным.

Наоми. Лишь при одной мысли о ее имени Итан выпрямился за своим столом. Улыбнулся и с глупым и мечтательным видом посмотрел на кипы бумаг, громоздившиеся вокруг и достигавшие опасных высот.

Синагога процветала. Только за последние четыре недели явка выросла на десять процентов. Да, ему приходилось работать больше часов, и он едва успевал поспать между оказанием услуг развивающейся общине и уделением времени Наоми, но его это устраивало.

Он даже не особо замечал это и только два раза во время вечерней молитвы зевнул.

Его рука сомкнулась вокруг третьей… нет, уже четвертой чашки кофе.

Все хорошо – нет, все прекрасно.

Казалось, он никогда не был счастливее, и его это пугало, когда он задумывался об этом всерьез.

Он возобновил исследования на прошлой неделе, не особо задумываясь над предметом поиска. Поначалу он думал, что ищет материал, который может помочь разнообразить проповеди. Чтобы разработать свою философию, найти свежие связи и идеи, которые придутся по вкусу новым прихожанам, привлеченным с помощью мощного сочетания пиара и растущей популярности семинаров.

Но этим утром, неожиданно для себя, он обнаружил, что его взгляд задерживается на строках о любви. Затем в ход пошли перекрестные ссылки. Он позвонил Мире, которая порекомендовала ему произведения великих мистиков, о коих он никогда и не слышал. Книги оказались такими тяжелыми, что его рюкзак не выдержал, и все его содержимое вывалилось на стол. Ну, по крайней мере, он хоть что-то узнавал.

Итан не пытался предсказать закономерность своих чувств к Наоми. Не старался дать им название. Итан не боялся любви. Проблема в том, что само понятие любви было не столь великим и масштабным по сравнению с чувствами, которые он испытывал к ней.

Он вздрогнул, сидя на стуле, когда она появилась в дверях его кабинета. Словно явилась прямо из грез. На ней были свободные брюки и футболка, а волосы убраны с лица. Она выглядела очень милой, щечки казались чудесно округлыми.

Сердце Итана подкатило к горлу. Ему пришлось отвести взгляд, когда он начал любоваться крошечными завитками волос у ее уха. Это был какой-то новый уровень, даже для него.

– Только ты подумал о том, как хорошо со мной встречаться, – ухмыльнулась она, и Итану захотелось запечатлеть этот соблазнительный изгиб ее губ и хранить снимок в кармане, чтобы проводить по нему пальцами в моменты тревоги. – …и я пришла к тебе с китайской едой.

Она подняла пакет над головой словно трофей.

– Я уже и так не в своей тарелке. – Итан хотел было улыбнуться ей, но потом понял, что улыбка не сходит с его лица с тех пор, как она зашла в кабинет. Он поднялся на ноги и принялся освобождать место, чтобы она могла разместить пакеты. – Хорош выпендриваться.

– Ну что тут сказать? – Наклонившись через стол, Наоми захватила его губы в быстром поцелуе, пронзившем тело до самых кончиков пальцев ног. – Хочу, чтобы ты оставался податливым.

– Поверь, – сказал он хриплым голосом, заставив себя отстраниться, – тут тебе не о чем беспокоиться.

Ее взгляд вновь упал на его губы, и ему пришлось себя одернуть. Они в синагоге, ради всего святого!

– Я думал, у тебя сегодня показ нового фильма «Бесстыжих» в центре города.

– Так и есть. Джош и Клара взяли на себя это дело. – Она протянула ему контейнер с едой и вытащила еще один для себя.

Двойная доза вины скользнула по его позвоночнику. Ее обязательства перед ним, как личные, так и профессиональные, были причиной того, что она отрывалась от самых важных дел, над созданием которых так упорно трудилась.

Одно дело, когда он сам себя изнуряет, но ему не хотелось бы причинять неудобства Наоми. И уж точно не хотелось, чтобы она негодовала по поводу того времени, которое проводила с ним, в его окружении, больше половины которого было посвящено работе, не позволяющей покрыть даже расходы на бензин. Ей не было нужды приносить ему ужин. Это Итану следовало бы готовить для нее. Он поморщился. И что-нибудь получше замороженной пиццы.

Он буквально расцвел с тех пор, как встретил ее, но может ли она сказать то же самое?

Наоми зубами сорвала обертку с вилки.

– Кстати, по пути я встретила Мори. Отдала ему твои спринг-роллы, уж прости. Ты знал, что у него новая подруга?

Итан достал из пакета несколько салфеток.

– Что?

– Да-да. – Она отрезала себе кусочек брокколи. – Он познакомился с ней на последней вечеринке, которую организовала Молли. Похоже, там прекрасно обходятся без нас. Видимо, у нее лучше получается подбирать пары, чем у меня. – Наоми задумчиво наклонила голову. – И уж точно лучше, чем у тебя. Короче, Мори показал мне ее фото. Эффектная дама лет шестидесяти. Живет в Венисе, на берегу моря.

– Ого. – Он медленно моргнул, переваривая информацию. – Рад за Мори. – Открыв очередной контейнер, он выпустил пар с ароматом жареного лука. Наоми заказывала еду так же хорошо, как и делала все остальное.

– Я и не предполагал, что он всерьез задумывается о новых отношениях. – Вина подступила к его горлу. Очевидно, из-за нового расписания Итан также стал пропускать значимые моменты в жизни друзей.

– Я тоже. – Наоми умыкнула у него из тарелки немного овощного Ло Мейна. – Только подумай, он был женат на Герти пятьдесят лет, так что, наверное, не успел погулять в молодости.

– Верно. – Итан ткнул палочкой в блинчик с луком, чтобы чем-то занять свои руки.

Будет ли разумно сейчас абстрагироваться от работы и отношений с Наоми, когда дела наконец пошли в гору и он чувствует счастье и удовлетворенность… Он сомневался, вправе ли вообще это делать.

– Эй, может, я останусь у тебя сегодня? – Наоми достала фляжку с водой и сделала глоток. – Хочу закончить читать твою книгу «Путермессер и морская родственница».

– Сегодня я ночую здесь, но завтра могу принести ее тебе. – Он принялся за еду, аромат так и манил. На языке взорвался фейерверк вкусов.

– Ты ночуешь здесь? – Наоми нахмурилась и опустила вилку.

– Да, – ответил он, перестав жевать. – Прости, надо было раньше сказать.

Итан не любил писать сообщения. Он перестал доставать телефон из рюкзака, как только флирт перерос в полноценные отношения.

Если подумать, то поток приглашений поужинать и выпить где-то действительно уменьшился. Должно быть, после прошлого семинара слухи о его отношениях с Наоми уже распространились.

– Иногда, когда на улице плохая погода, приюты для бездомных переполняются. Поэтому мы превращаем комнаты отдыха в место, где можно переночевать, – объяснил Итан. – Вообще-то, это была идея прихожан. Они занимаются этой работой: расписывают график волонтеров и следят за безопасностью и комфортом так внимательно, насколько это возможно. Я не обязан находиться здесь, и у меня не всегда получается… – он провел пальцем вдоль линии брови, надеясь, что она не подумает, что он хочет сыграть в благородство или во что-то подобное, – но я стараюсь на случай, если кому-то что-то понадобится.

– У тебя хорошие прихожане. – Наоми устроилась на стуле, сложив ноги крест-накрест. – Иногда я забываю, о скольких людях тебе приходится думать помимо себя самого.

И опять это чувство вины. Густое и неприятное, теперь оно ощущалось в желудке.

– Как и тебе.

Она снисходительно хмыкнула.

– У меня есть сотрудники. Это не то же самое. Я помогаю людям потому, что они выполняют обязанности в моей компании и служат моим интересам. А ты просто помогаешь людям без задней мысли. Потому что они нравятся тебе. Или нет. – Она указала на него вилкой. – Они даже необязательно должны тебе нравиться, так ведь? Ты помогаешь им просто потому, что можешь.

Без сомнений, он помогает незнакомцам и своей общине, но что насчет близких ему людей? Кто позаботится о них, когда он не может? Итан еще не звонил своей матери на этой неделе. Не поинтересовался у Лии, когда она отправится на съемки нового сезона. Они никогда не жаловались, и, возможно, Наоми никогда не стала бы, но…

Его отец никогда не поставил бы близких людей на второе место, если бы это зависело от него.

– Наоми, – он сомневался, сможет ли сказать эти слова вслух, – ты хотела бы… Ты хотела бы, чтобы я занимался чем-то другим? Чтобы у меня была другая работа? – Итан не собирался отказываться от своего призвания, но он должен был знать.

Она отставила в сторону контейнер с рисом, в котором ковырялась.

– Это все равно что спросить, хочу ли я, чтобы ты был другим человеком.

Итан давно осознал правду. Служба раввином была неотъемлемой частью его личности. Как бы сильно он ни старался их подавить, эмоции комом подступали к горлу, пережимая голосовые связки. Он сделал выбор после смерти отца и ни дня не жалел о том, что исповедовал иудаизм, выбрав жизнь в угоду Богу. Но даже бегство к чему-то хорошему – это все равно бегство.

– Так ты хотела бы? – Он миллион раз собирался задать этот вопрос родным, но знал, что они никогда не ответили бы честно. Но Наоми не стала бы ему лгать.

И не солгала.

Она встала со стула, затем, присев рядом с ним, потянулась к его руке и приложила ладонью к своей груди. Прямо туда, где он мог бы почувствовать биение ее сердца, ровное и уверенное. Это было самое странное и одновременно самое приятное, что кто-либо когда-либо делал для него.

– Нет, Итан, – сказала она медленно и четко, – я не хочу, чтобы ты был другим. Ни больше, ни меньше.

Пока ее сердце ровно билось под его пальцами, а глаза смотрели без жалости, но с состраданием, Итан понял, что он искал во всех тех книгах. Положив руку ей на затылок, он притянул ее губы к себе и поблагодарил поцелуем.

Каждый раздел их программы должен был длиться недели или даже месяцы. Но они продолжали погружаться в них с головой, в один за другим. Своеобразный ускоренный курс вместо серии семинаров.

Что, если это слишком быстро? Что, если в погоне за целью у них сотрутся все шины?

Итан не почувствовал себя менее эгоистично, когда поцеловал ее. Не стал меньше бояться, что всегда будет причинять близким боль, не заботясь о них так же, как они заботятся о нем.

Но в этот идеальный мимолетный момент он чувствовал себя настоящим.

И пока этого было достаточно. Если так можно сказать.

Глава 29

Итан до сих пор удивлялся, встречая Наоми в своей синагоге, поэтому был просто шокирован, когда увидел, как она выходит из Эндмор Бульвар на следующий день.

Она сидела на ступеньках синагоги с раскрытой книгой на коленях. Волосы снова убраны с лица, а лоб сосредоточенно нахмурен. Она не замечала его, пока он не оказался в шаге от нее и тень не упала на страницу книги. Когда она откинула голову, чтобы взглянуть на него, прикрыв глаза рукой, у нее открылся рот.

– Итан? Что ты тут делаешь?

Он переступил с ноги на ногу. Казалось нелепым задавать ей аналогичный встречный вопрос.

– Я встречаюсь с ребе Розеном за чашечкой кофе.

– А, понятно. – Она закрыла книгу. – Наверное, ты то же самое хотел спросить у меня?

– Думаю, это было бы честно. – Он опустился рядом с ней, толкнув ее ногу своим коленом.

Наоми сделала глубокий вдох.

– Ну, я вроде как хожу сюда на занятия.

– На какие занятия? – Он бы не удивился так сильно, если бы она пришла сюда мыть окна.

Она перевернула книгу так, чтобы было видно название: «Быть евреем», автор – Хаим Галеви Донин.

– Восьминедельный курс о воссоединении с верой.

– Ох. Ого! – Он снял рюкзак с плеча и поставил его между колен. – Ладно. И, хм… какая сейчас по счету неделя?

Конечно, он поддерживал ее в стремлении изучать религию. Ему становилось волнительно при одной лишь мысли о том, как она с ручкой в зубах изучает древние тексты. Но факт, что она скрыла от него эту очевидно важную деталь своей жизни, все же вызвал неприятные ощущения.

Наоми прикусила губу.

– Третья.

Значит… это длится с самого начала их отношений. Бо́льшую часть времени, что она ведет семинары.

– Понятно, – сказал он.

Итан был не вправе винить их. Эндмор Бульвар – прекрасное место. Он вырос, посещая эту синагогу. Персонал, прихожане – все было на высшем уровне. Синагога процветала. Вокруг все блестело. Храм хорошо финансировался. Это место было пропитано духом уважения. Не то чтобы Итан завидовал…

– Прости, что не сказала тебе. Вообще-то, я зарегистрировалась здесь под своим настоящим именем. – Наоми откинула волосы назад, и они каскадом рассыпались по блестящему красному шелку. – Так было проще. Я слилась с толпой. Никаких вопросов о прошлом.

– Логично. – Итан пытался переварить новую информацию, но его мозг справлялся с трудом.

– Поначалу мне не хотелось, чтобы ты подумал, что я делаю это, чтобы впечатлить тебя, а потом полностью втянулась. Мне нравилось, что эта часть жизни принадлежит только мне. Когда я росла, мои родители не отличались особой религиозностью, поэтому мне так и не представилось возможности выяснить свое отношение к вере. Моя мама…

– Понимаю, – заверил ее Итан. В конце концов, у него был похожий опыт. Вера – это личное дело каждого. Иногда делиться этой частью себя – все равно что выставлять напоказ нечто хрупкое.

– Эй, если вдруг ты собиралась изменить мне с другим раввином, то никого лучше Сарры тебе не найти.

Вдобавок к тому, что Сарра и так всеобщая любимица, она создала собственную компанию, занимавшуюся расширением доступа к устойчивым энергетическим решениям. Даже если бы ему захотелось, он бы ни в чем не смог упрекнуть другого религиозного ученого.

Наоми взяла его за руку и, притянув к себе, уперлась подбородком в плечо.

– Ты все равно мой любимчик.

Итан поцеловал ее в макушку, вдыхая лавандовый аромат шампуня.

– Да, но надолго ли? Ее вокальные данные будут получше моих.

– Ну, с этим не поспоришь, – поддразнила Наоми. – Думаю, мне придется тебя покинуть, когда буду готова создать рок-группу, но до тех пор мы можем поразвлечься.

– В таком случае увидимся на тренировке по софтболу в воскресенье. – Итан с неохотой поднялся на ноги. Он уже опаздывал.

– Ты же знаешь, я никогда не упущу возможности полюбоваться на твой зад в тех штанах, – крикнула Наоми вслед его удаляющейся фигуре.

Он неуклюже отмахнулся, его щеки пылали.

«А ты уверена, что мы еще развлекаемся?» – хотел спросить он.

После того как три дня назад она вышла из аудитории и угодила в змеиное гнездо? После того как Итану не удалось защитить ее от людей, осуждавших ее да и их обоих?

После семинара она поехала к нему домой. Позволила ему приготовить ей чай, немного поухаживать за ней, а потом сказала, что у нее есть идеи получше насчет того, как использовать его рот, вместо того чтобы растрачивать его потенциал на извинения за вещи, которые он не в силах контролировать.

Ему так и не представилась возможность поговорить с ней о том, что она сказала – подумал он, с трудом сглотнув, – о любви. Вечер вторника выдался утомительным во всевозможных значениях этого слова, а она вдобавок сказала это в микрофон перед огромной публикой, прекрасно понимая, что он не сможет ей ответить. Значило ли это хоть что-то?

Вне всяких сомнений, Итан хотел ее любви, но чем больше она заботилась о нем, тем больше была вероятность того, что он ее подведет, заставит потерять себя. Наоми только что сказала, как важно для нее иметь независимые отношения с верой. Но если они продолжат встречаться, разве он не захочет, чтобы она стала частью Бет Элохим? Чтобы начала посещать его службы и поделилась с ним и этой частью своей жизни?

Направляясь в кабинет Сарры и кивая по пути знакомым прихожанам, он подавил нарастающую волну беспокойства. Наоми была не единственной, кто был не до конца откровенен. Он пригласил Сарру на чашечку кофе, потому что хотел получить от нее совет насчет семинарского курса после инцидента в ЕОЦ.

Итан несколько раз проходил тренинг по деэскалации конфликтов в рамках обязанностей раввина. В прошлом он много общался с другими раввинами и лидерами иных конфессий о том, как реагировать на попытки разжигания ненависти и акты насилия. Но ничто не подготовило его к тому безумию и беспомощности, которые он испытал, когда во вторник вечером Наоми вышла из лекционного зала навстречу протестующим.

Само собой, он не отнесся к этому инциденту легкомысленно. Вероятно, им придется усилить охрану или перенести оставшиеся семинары в более защищенное место. Итан был обязан предвидеть нечто подобное, но он был так ослеплен собственным счастьем, опьянен мечтами о том, чего они с Наоми могут достичь вместе.

Исполнительный совет немного отступил, так как за последний месяц число посетителей синагоги неуклонно росло, но сможет ли рост расходов на семинары заставить их передумать? Убедить, что эти вложения перевешивают любую другую потенциальную выгоду для синагоги?

Он не знал, как заставить их увидеть все эти неявные преимущества. То, как публика вступилась за Наоми. То, как много людей вызвалось сопроводить ее до машины. В итоге она была окружена людьми, словно поп-звезда. Или то, как неделя за неделей ее уязвимость вызывала в них достаточно храбрости, чтобы они сами потянулись к общению.

Еженедельно к нему в кабинет приходило не менее пяти новых прихожан, и каждый из них говорил что-то вроде: «Я и подумать не мог, что храм может стать подходящим для меня местом, но если синагога настолько открыта, что позволяет проводить семинары подобной тематики, то, полагаю, я ошибался».

Но… как долго Итан будет позволять ей ставить себя в трудное положение? Она сказала, что зарегистрировалась под своим настоящим именем потому, что так меньше хлопот. Она заслуживала большего: возможности ходить без охраны, находиться в безопасности и знать, что ей рады.

Пока Наоми встречается с ним, ее будут пытаться заполучить не только те, кто уважает их отношения, но и те, кто против. Они будут требовать ее внимания и контакта.

«Когда ты становишься раввином, появляются определенные обязанности,– сказала ему Мира, когда он признался ей, что подал заявку в раввинат. – Будет тяжело, и, что бы ни говорили тебе люди, не верь. Контролировать время невозможно. Тебе всегда будет казаться, что ты мог бы сделать больше. Если ты подпишешься на это, твоя жизнь перестанет принадлежать только тебе. Твоей первостепенной обязанностью станут службы. Половину времени ты будешь посвящать людям, которые станут отвергать твою помощь, и это еще даже не самое сложное. Самое сложное в том, что ты не можешь просто взять и заставить своих близких смириться с жизнью, которую выбрал. Либо они заодно с тобой, либо тебе придется их отпустить».

Внутренности Итана скрутило. Тело отвергало даже малейшие мысли о потере Наоми. Но была одна истина, которую он не мог отрицать: как бы сильно он ни хотел, легкая жизнь – это не то, что он мог бы ей предложить.

Глава 30

Отклонение от плана было последней проблемой, которую Наоми обнаружила в их отношениях с Итаном, пока они следовали их собственному руководству по современному устройству интимной жизни. Сегодняшняя лекция будет предпоследней. Данный раздел посвящен тому, как говорить о совместном будущем, что, мягко говоря, было весьма кстати.

– Где ты хранишь специи?

Итан вызвался приготовить ей яичницу перед работой. Он даже успел с утра сходить в магазинчик за углом, пока она спала, но уже в двадцать минут седьмого стали раздаваться всевозможные стуки и проклятия, значившие, что эта задача оказалась труднее, чем он предполагал.

– У меня нет специй, – разнесся голос Наоми по коридору. Она пыталась сделать смоки-айс, но, поскольку в ванной было еще жарко и влажно после душа, тени то и дело скатывались с век.

Появившись в дверях, он проследил взглядом за каждым движением ее тела, когда она наклонялась через раковину, чтобы приблизиться к запотевшему зеркалу.

– У тебя нет соли?

Она вильнула задницей просто забавы ради, после чего он встал позади нее, положил руки на бедра, наклонился и поцеловал ее в шею, нежно и обезоруживающе.

– Хотя, может, где-то завалялся пакетик из доставки. – Она порылась в своей косметичке. Где, черт побери, ее подводка? – Если соль – часть твоего рецепта, почему ты не купил ее в магазине?

– Почему я не купил соль? – Он выпрямился и скорчил гримасу, глядя на нее в зеркало. – Потому что соль – это продукт первой необходимости. Мне и в голову не пришло, что у тебя не окажется такого невероятно… – он нежно укусил ее за плечо, – базового ингредиента.

Наоми повернулась и, обвив руками его шею, слегка отстранилась, чтобы полюбоваться тем, как от влажности завились волосы у его щек.

– У меня есть острый соус.

– Не очень-то подходящая замена. – Слова сорвались с его губ, не успел он их обдумать. – Как ты вообще что-то готовишь?

– Открою тебе маленький секрет. – Ей нравился утренний аромат мяты в его дыхании. Как это приводит к поцелую, который случается, только когда люди просыпаются вместе. – Я не готовлю.

Итан отстранился.

– Подожди, никогда?

Она задумчиво наклонила голову.

– Я заказываю доставку или готовлю салат либо кашу. Как-то так. Иногда могу состряпать сэндвич. Кажется, у меня где-то есть мясная нарезка.

Итану необязательно было спрашивать, чтобы догадаться, что срок годности этой нарезки наверняка истек.

Он сморщил нос.

– Что? Все нормально. Мы же обычно у тебя дома, где ты надеваешь свой милый фартучек, – она поддела пальцами петли на его джинсах, притягивая его бедра к себе. – И я наблюдаю за твоими руками, пока ты что-то нарезаешь.

Наверно, у них уже нет времени на секс перед работой, но вдруг она сможет…

– Я куплю тебе соль, – сказал он и, с удивительной ловкостью высвободившись из ее рук, вышел из ванной.

Она захлопала ресницами.

– А не рановато ли для столь грандиозного жеста?

– И перец, – крикнул он откуда-то из коридора.

– Хватит. – Наоми взяла тушь, заметив, что ее отражение улыбается, чему она не так уж сильно противилась. – Еще избалуешь меня.

Приведя макияж в порядок, она отправилась на кухню.

– Пробежимся по плану сегодняшнего семинара? – Она взяла свой телефон и открыла заметки.

Тем временем Итан возил вилкой по тарелке, а Наоми не припоминала, чтобы покупала такую.

– Да, конечно.

Он не удосужился повернуться, чтобы посмотреть на нее, даже когда она наклонилась над стойкой таким образом, что перед ним открылся потрясающий вид на ее декольте.

– Хорошо. Итак, – начала она, игнорируя неприятное предчувствие, – вступление начинается с того, как сильно разговоры или даже мысли о будущем с другим человеком могут напугать. – На последних словах она повысила голос, как будто ждала его одобрения. Как и того, что Итан поймет тонкий намек, что им пора бы уже обсудить их собственный путь.

Он поставил кастрюлю на плиту и, включив конфорку, стал наблюдать, как она с тихим щелчком загорается.

– Хм.

Очевидно, намеки здесь никак не помогут. Наоми встала и, расправив плечи, поправила майку. Этот разговор – не то, чем стоило бы себя изводить. Только не с Итаном. Еще до их первого свидания он упоминал о своем желании жениться и завести детей. Конечно, не конкретно с ней, но и не с кем-то другим. Его не пугали обязательства. Он не бежал от ответственности.

Прокручивая вниз, она зачитывала составленные ею пункты, хватаясь за них как за веревку.

– Но я собираюсь посоветовать просто решиться на это, сказать о своих желаниях и узнать, хочет ли другой человек того же.

Итан открыл холодильник.

– У тебя есть сливочное масло?

Наоми опустила телефон.

– Наверно, нет, – ответила она натянуто.

Издав неодобрительный звук, он решил использовать оливковое и плеснул немного на сковороду. Из-за напряжения в плечах швы на его рубашке натянулись.

Наоми откашлялась. Он не игнорирует ее. Он просто готовит. Для нее. Это хорошо. Она решила попробовать другой подход.

– Знаешь, я тут подумала: курс подходит к концу, и нам, наверное, уже стоит поговорить, о чем будут следующие семинары. Как думаешь, есть ли смысл раздать предварительный вариант учебной программы во время заключительного занятия на следующей неделе?

Итан добавил яйца на сковороду, их резкое шипение заполнило тишину, во время которой должен был прозвучать его ответ.

– Итан…

Теперь, когда яйца на дурацкой сковороде, у него больше нет повода не смотреть ей в глаза. Он закатал рукава до локтей.

– Я еще не думал о расширении программы.

– Ох. – Наоми сдержала вспышку разочарования. – Ну, я подумала, что мы могли бы пригласить внештатных лекторов и узнать другие точки зрения. Моя подруга Кэсс идеально подошла бы.

В выражении его лица сквозило напряжение, его челюсть застыла.

– Не уверен, что сейчас подходящее время. – Он потянулся за лопаткой и проверил готовность их завтрака.

– Что ты имеешь в виду?

Неподходящее время? Но они достигли такого прогресса… Программа работала. Семинары обеспечивали синагогу, расширяя общину, делая ее богаче и разнообразнее. Конечно, на прошлой неделе появились протестующие, но что из этого? Каждый, кто решает выступить за перемены в обществе, встречает сопротивление.

Им всего-то необходимо выделить больше подразделов. Ради… ради участников семинара, конечно же. Не потому, что она не знала, как… Существуют сотни других способов просвещения на тему интимной жизни. Первый отпуск. Когда кто-то из вас впервые заболевает. Первая дальняя дорога.

Просто скажи, куда хочешь пойти. Я пойду с тобой куда угодно.

Итан выключил конфорку и потряс сковородку, хоть в этом и не было необходимости.

– Ну, мало ли, может, ты сама не захочешь продолжать этим заниматься. Будешь слишком занята своей работой, фитнесом и курсами в Эндмор Бульвар.

Наоми дрогнула. Неужели дело в этом? В том, что она ходит в другую синагогу? Но он ведь был не против. Разве она не объяснила, почему хочет, чтобы эта часть жизни пока принадлежала только ей? К тому же она не могла находиться в Бет Элохим круглые сутки.

Она встала рядом с плитой, чтобы он больше не мог отворачиваться от нее, увиливать от разговора.

– Итан, ты уже задумывался о том, чего хочешь? Касательно наших отношений?

Ей не следовало говорить это вот так. Невпопад. Эмоционально. Глупо было пытаться завести этот разговор сейчас, когда у них совсем не осталось времени перед работой. Кроме того, их отношения еще не настолько длительные и до этого все шло хорошо. Лучше, чем хорошо. Секс был потрясающим. Лишь от одной мысли о нем у Наоми закружилась голова.

Итан не отвечал, пока доставал из шкафчика две тарелки, перекладывал яичницу из сковороды и когда поставил перед ней тарелку, порция в которой была чуть больше, чем его.

– Я… да, задумывался.

У них не было вилок, поэтому, выдвинув ящик со столовым серебром, Наоми протянула ему одну и стала ждать.

Ей не хотелось произносить: «Ну?» или «И?» – но, видимо, тело говорило само за себя.

Итан опустил тарелку и скрестил руки.

– Ты делаешь меня очень счастливым. – В его улыбке было нечто неправильное.

– Ты тоже делаешь меня очень счастливой, – ответила она тихо и, ткнув вилкой в яичницу, поставила точку в их разговоре. Он явно не хочет говорить об этом сейчас. Может, ему в принципе не хочется затрагивать эту тему.

Наоми попробовала кусочек яичницы. Блюдо получилось отменным, удивительно легким и воздушным.

Не хватало только соли.

По какой-то нелепой причине у нее навернулись слезы.

«В этом нет никакого смысла», – подумала она, пока Итан наливал им кофе. Когда Джослин, которая была такой же милой и доброй, как Итан, и которую Наоми любила по столь схожим причинам, предложила ей быть вместе всегда, Наоми сбежала.

Сбежала от обещаний будущего, которое ждало ее с распростертыми объятиями. Сбежала от стабильности. Она знала, что любовь не длится вечно. Что с возрастом, с развитием личных интересов она слабеет и угасает. Что у людей есть свойство отдаляться друг от друга или раскрывать свои прежде спрятанные гнилые стороны.

А сейчас Итан не предлагал ей всегда быть вместе. Он сказал лишь, что его устраивает то, что у них есть. Но на этот раз отсутствие этого слова поразило ее как стрела. Столь же острой и смертоносной болью, как и подпись Джос. Но разве он не говорил, что хочет этого? Тогда, когда еще не знал, что ей это по силам?

Неужели он не осознает, что она хочет знать его планы? Разве не видит, сидя за этим дерьмовым столом из «ИКЕИ», что им пора переходить на более высокий уровень? Что им нужно двигаться дальше?

Разве Итан не видит, что сейчас, когда у них уже начались отношения, она не знает, как остановиться?

Глава 31

Итан определенно хотел будущего с Наоми. Ему хотелось ездить с ней на отдых, справлять юбилеи, иметь общий почтовый адрес. Он даже предвкушал их первую ссору. Ну, не столько саму ссору, сколько перспективу примирительного секса.

И, конечно, желание обрести все это слегка терзало его, как и понимание того, что существует тысяча людей с менее высокими, чем у него, запросами, с кем она могла бы разделить свою жизнь. Но он уже попытался примириться с этим, потому что скрывать свои чувства от Наоми было равносильно пронизывающей боли в животе, ведь этим утром он так и не сказал ей, что в идеале ему хотелось бы заполнить несколько альбомов воспоминаниями, охватывающими их совместную жизнь. Серьезно, уже четыре часа дня, а он сидит за столом и хрустит крекерами.

Он должен просто сказать, что согласен на все. Нет смысла отрицать это. Итан понимал, что не может принимать решения за нее. Даже те, которые в теории могут облегчить ей жизнь. В любом случае Наоми никогда не поступала так, как сама того не хотела или не считала правильным. Ей никогда не становилось страшно, по крайней мере не так, как ему, когда она ставила перед людьми высокие запросы. Она точно знала, что заслуживает многого.

Итан потянулся за мобильником, но, передумав, взял кружку с логотипом «Доджерс». Это не та тема, которую стоит затрагивать в сообщениях, решил он, делая глоток теплого чая. Он скажет ей все после семинара.

Он взглянул на часы. Пора было выезжать, если он не хочет попасть в пробку. Ему нужно приехать туда пораньше, чтобы встретиться с новой охранницей и ознакомиться с обновленными мерами безопасности вместе с ней и Наоми. Наличие подготовленного специалиста у дверей аудитории – не идеальное решение, но это ответственно и необходимо.

Итан хотел защитить их видение того, что данный курс о современном устройстве интимной жизни дает возможность открыто обсуждать эволюцию романтических отношений. Но как бы он ни хотел сохранить тот уютный, нетрадиционный дух сплоченности, который они создали, ему также хотелось, чтобы все чувствовали себя в безопасности.

Он умял очередной крекер, который окончательно превратил его рот в пустыню. Да уж.

Где-то под грудой бумаг завибрировал его телефон.

Сообщение от Джонатана:

«Экстренное заседание совета. Явись ко мне в кабинет как можно скорее».

Итан вздохнул и отправил в ответ:

Экстренные заседания – не такое уж редкое явление в Бет Элохим. У них как-никак старая синагога, на грани закрытия. Например, на прошлой неделе они провели экстренное заедание, когда в подвале прорвало трубы.

По пути в зал заседаний Итан остановился, чтобы взять с собой немного воды и заодно отправить эсэмэску Наоми, предупреждая о том, что он может опоздать в ЕОЦ, но охранница по имени Джулия будет ждать ее у ресепшена.

В ответ она прислала:

Хорошо. До встречи. Думаю о твоей

Итан улыбнулся, глядя на свой телефон, и вспомнил, как она лежала этим утром, запутавшись в простынях. Когда он встал, чтобы помолиться, она вздохнула и распласталась на кровати морской звездой, словно была неимоверно рада его уходу. Но стоило ему дойти до двери, как она начала похныкивать с закрытыми глазами и не переставала до тех пор, пока он не подошел и не поцеловал ее. После этого, улыбнувшись, как довольная кошка, и все так же не открывая глаз, она погрузилась обратно в сон.

Кабинет Джонатана был пропитан сыростью, и складывалось ощущение, что обогреватель в углу работал бесперебойно, хотя в Лос-Анджелесе уже наступила весна, и эта штука определенно не включалась последние лет пять. Итану не терпелось открыть окно, но он решил подождать, пока обстановка разрядится и его действия будут не столь явными. В кабинете для всех не хватало стульев, поэтому Итан прислонился к задней стене.

Он знал, что потерял расположение многих представителей совета. Оглядываясь назад, он понимал, что, когда нанимали его и требовали результатов, они хотели, чтобы эти результаты были достигнуты привычными для них способами.

В свое время они улыбались ему, заботливо и благодушно. Но с каждой его новой идеей, с каждым шагом в сторону преобразования, с каждым обычаем, который он нарушил, их улыбки становились все менее искренними, пока они вовсе не перестали улыбаться. За последний месяц помимо предупреждений Айры он получил несколько обеспокоенных звонков. На электронную почту поступило некоторое количество укоризненных, аккуратно сформулированных обращений. Периодически во время проведения служб он ловил на себе пристальные взгляды прихожан, но не придавал этому большого значения.

Он просто не понимал, как кто-то мог смотреть на Наоми и не видеть в ней благословения.

Совет не мог отрицать, что обновленная программа Итана и его партнерские отношения принесли свои плоды. В прошлую пятницу посещаемость достигла рекордной цифры за последние три года. Кроме того, теперь у них было достаточно финансов, и на прошлой неделе они смогли вызвать настоящего сантехника, а не сына миссис Глейзер, который в основном чинил трубы по пособиям на «ютуб». Не говоря уже о том, что благодаря Кларе Бет Элохим за последнюю пару месяцев стал освещаться в прессе намного чаще, чем за все вековое существование синагоги.

Никто не любит перемен. Итан понимал это, но был уверен, что вскоре люди поймут: это новое направление ведет только к лучшему.

За исключением…

– Итан, нам поступают угрозы, – сказал Джонатан из-за своего стола без характерного для него вступления. Каждый представитель совета повернулся в сторону Итана, который тут же отошел от стены.

– Я в курсе, – ответил он осторожно, сжав в руке стакан с водой.

– Нам поступают угрозы, – повторил Джонатан, на этот раз акцентируя особое внимание на последнем слове, – связанные в основном с твоими личными отношениями с Наоми Грант.

Итан знал и это.

– Какие бы угрозы ни поступали в адрес синагоги, мы боремся с ними посредством службы безопасности.

По его данным, за последние пять недель количество писем с угрозами увеличилось на четыре процента. Некоторые из них касались его личной жизни, но большинство возражало против проведения семинаров в целом. К сожалению, ни одно письмо из такого огромного количества корреспонденции не содержало того осуждения и тех возражений, которые ежедневно получала любая другая синагога страны.

Джонатан и Айра обменялись тяжелыми взглядами.

– Мы считаем, что эти конкретные возражения не совсем беспочвенны и поступают не только от людей за пределами синагоги. Мы получили значительное количество жалоб от самих прихожан.

– Что, простите? – Во рту у Итана пересохло, что не имело никакого отношения к ранее съеденным крекерам.

Джонатан посмотрел на него взглядом, призывающим не усложнять и без того неоднозначную ситуацию.

– Это никуда не годится, Итан. Ты должен служить образцом еврейских ценностей, а вместо этого светишься на таблоидах с женщиной, которая даже не посещает службы, не говоря уже о ее прошлом, которое… скажем так… далеко не идеальное.

В последнем предложении было столько всего неправильного. Итан поставил стакан, который принес с собой, на подоконник, потому что его руки начали дрожать.

– Если вы хотите, чтобы я и дальше тут находился, то воздержитесь от завуалированной клеветы в адрес женщины, которую я люблю.

Он сказал это, не подумав. Даже не задумавшись о том, что ему следовало бы сказать сначала о своих чувствах Наоми, а не этому человеку, который пытался осудить ее. Как оказалось, он никогда не умел выбирать правильное время.

– Любишь? – Айра прикрыт рот рукой. – Итан, ты любишь эту женщину?

Он кивнул, потому что ком в горле не давал ему говорить, но этого было недостаточно.

– Да, – выдавил он из себя. – Да, – повторил он уже громче. Видимо, в какой-то момент Итан завел руки за спину и схватился за подоконник. Об этом свидетельствовали хлопья краски на его ладонях.

Айра покачал головой, и морщины резко выделились на фоне его гладкого лица.

– Джонатан, кто мы такие, чтобы стоять на пути у любви?

Губы Джонатана сжались в тонкую линию.

– Она не еврейка.

Итан засмеялся, потому что ситуация становилась уже просто абсурдной.

– Конечно же, еврейка.

Почему все эти люди смотрят на него с ужасающей смесью жалости и ярости?

Итану это не нравилось. Ему хотелось закричать, а он никогда кричал.

– Ее мать – язычница, – сказал Джонатан уже тише, вероятно, в знак сочувствия. – Синтия Палмер. Квакерша из Уоберна, штат Массачусетс.

Итан покачал головой.

– О чем ты говоришь? – Наоми никогда не вдавалась в подробности своего религиозного происхождения. Она почти не говорила о родителях, и он… не особо интересовался. – К каким же способам ты прибег, чтобы навести справки о ней?

Молчание Джонатана сказало само за себя.

– Это уже выходит за все рамки.

Экстренное собрание. Он спланировал все это, чтобы застать Итана врасплох, предоставив доказательства того, что, по его мнению, считается предательством со стороны Наоми.

От осознания всего этого на него накатила очередная волна тошноты.

– И это все, что ты мог сделать? Узнать, что ее мать – не еврейка? – Он буравил взглядом директора, словно его глаза были углями. – На случай, если ты забыл, мы позиционируем себя как реформистская синагога. Если ее отец еврей и она считает себя еврейкой, тогда она еврейка.

Губы Джонатана сморщились, словно он проглотил паука.

– А никто из нас не уверен, что она считает себя еврейкой.

– Не могу поверить. – Итан начал расхаживать по кабинету. – Вы хотя бы поинтересовались у нее?

– Уже слишком поздно, – сказал Джонатан. – С перевесом в шесть голосов против пяти совет проголосовал за то, чтобы ты прекратил любое сотрудничество с мисс Грант касательно дел синагоги. А что до тебя, то, думаю, тебе стоит всерьез задуматься о своих личных с ней отношениях.

– Совет не имеет власти над моей личной жизнью. – Можно ли сжать челюсть так сильно, что она вывихнется?

Джонатан встал. Стол служил неким барьером между ними.

– Совет имеет право следить за тем, чтобы твое поведение было этичным и нравственным, а также служило хорошим примером для прихожан. Если ты не прекратишь свою связь с мисс Грант, под вопрос встанет занимаемая тобою должность раввина в Бет Элохим.

Последовала опасная тишина. Дыхание Итана отдавало громким шумом в ушах.

Джонатан потянулся к его руке, а Итан был слишком ошеломлен, чтобы отстраниться.

– Итан, я уверен, что ваш роман не стоит этого темного пятна на твоей карьере.

Щемящее чувство осело в груди Итана и протянулось сквозь все его тело. Ему пришлось опереться о стол, чтобы устоять на ногах.

Это было неправильно. Он так отчетливо это понимал. Слово отдавалось в его голове будто колокольный звон. Неправильно. Неправильно. Неправильно.

Но силы покидали его, вытекая сквозь невидимые порезы, оставленные их словами на его коже. Из него так и рвались наивные вопросы. Чего ты надеешься этим добиться? Что насчет того, чего нам удалось достичь? Куда прикажете податься, когда изгоните меня отсюда?

Он был слишком молод для этого и почему-то слишком стар.

Итан не считал себя паникером. Ведь если человека что-то и выбивает из колеи, так это события, которые он не может предсказать.

Он сидел в своей машине на парковке возле продуктового магазина, когда у него зазвонил телефон. Это могло случиться в любой другой день. Солнце обдавало жаром его лицо сквозь окно, а по радио играла песня группы Beach Boys. На экране высветился номер матери, но, когда он ответил, это была не она.

– Итан, папа болен.

Нет, она сказала не «папа». Она сказала – он с трудом сглотнул – «папочка болен».

Папочка. Лия не называла его так с самого детства.

– Итан! – У Айры показались слезы в уголках глаз.

Ему захотелось лечь на пол и сказать им, что если они намерены его уволить, то им придется насильно избавиться от него.

Моисей и Авраам тоже были отвергнуты. Обвинены в богохульстве. Ну, по крайней мере, он попадет в хорошую компанию.

Когда Итан брался за эту работу, он ни разу не задумывался о провале, хотя, наверное, большинство людей ждали, что рано или поздно он придет именно к такому итогу.

Итан закрыл глаза, потому что больше ни секунды не мог смотреть на них.

– Я услышал достаточно.

– Мы даем тебе неделю, чтобы завершить дела с этой женщиной, – продолжил говорить Джонатан, но его слова звучали откуда-то издалека. – Мы не хотим причинять ни одной из сторон больше боли, чем того требуют обстоятельства.

Итан открыл глаза.

– Мне не нужна неделя.

Некоторые члены совета откинулись назад, немного расслабившись.

Он направился к двери и уже почти вышел в коридор, как вдруг понял, что так и не сказал им. Прижавшись рукой к деревянной раме, он выдавил из себя слова:

– Я увольняюсь.

Глава 32

УСТРОЙСТВО ИНТИМНОЙ ЖИЗНИ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

ЛЕКЦИЯ № 6

Корабль без весел

Тонкая нить дискомфорта зародилась в груди Наоми, когда впервые за все время Итан не появился там, где она ожидала его увидеть. То и дело глядя на его привычное место в лекционном зале, она теряла ход мыслей. С самого первого дня Итан был тем, кто направлял внимание публики на нее. Его присутствие оставляло след на каждом занятии, и от отсутствия всего этого Наоми охватила дрожь.

Так чувствовала не только она. Из-за нехватки Итана помещение словно сдвинулось с места, потеряв свою привычную форму. Итан непринужденно управлял динамикой обсуждений, удерживая внимание публики небольшими вмешательствами и напоминаниями. Без него слушатели были как на иголках, раздраженные тем, что не могут погрузиться в привычную глубину дискуссии. Они нуждались в Итане, который расширял их кругозор и связывал современную действительность с вековой историей, возводя тем самым зеркало между прошлым и настоящим.

Наоми заглядывала в свои записи чаще обычного. Успела выпить два стакана воды вместо одного.

Она не из тех женщин, которые нуждаются в мужчине. Но вдруг… она именно такая?

Что, если она нуждается в ком-то? И настолько ли это плохо?

Она расправила плечи. Затем – шею.

Нет. Ее возмущало малейшее предположение такого рода.

Да и каково это вообще – нуждаться в ком-то?

У нее нет на это времени. Итан отсутствует. Молли недавно рассталась со своим дровосеком, а она сама… Нет, у нее нет времени. Это нормально для других людей – нуждаться в ком-либо, но лично ей не нравились последствия. Можно любить человека и не нуждаться в нем. И это нормально.

Лекция закончилась без происшествий. Протестов не было благодаря новой охраннице, стоявшей в углу зала. Ничего необычного.

Она проверила телефон после того, как все ушли, но, не обнаружив ничего, кроме своего последнего сообщения Итану, решила поехать к нему домой.

И что с того, что она едет быстрее обычного? Что с того, что ее руки дрожат на руле? По крайней мере, увидеть это некому.

Ее охватила тревога. Словно она совершила что-то неправильное, хоть это и было не так. Она ничего не сделала. Сегодняшний семинар прошел хорошо. Конечно, не лучший из проведенных, но все же интересный и достаточно увлекательный.

Итан доверял Наоми без всяких условностей и оговорок. Она смогла зарекомендовать себя. Он доверил ей право представлять его и синагогу. Поступать правильно по отношению к публике. Работать на благо общины бок о бок с ним. Это доверие позволило ей открыться с тех сторон, о которых она даже не подозревала, и сейчас она не могла просто взять и снова замкнуться в себе только потому, что он пропустил один вечер.

Он раввин. У него много обязанностей.

Наоми нашла его склонившимся над телескопом на заднем крыльце дома. Итан тут же выпрямился, когда она открыла дверь.

– Привет, – сказал он, позволив ветру унести слово. Он не подошел к ней, как делал это обычно. Отсутствие эмоциональной близости было налицо. Одно из первых изменений, которое она заметила, когда они стали встречаться, было в том, что он начал тянуться к ней. Итан любил обниматься. И тут было нечему удивляться, учитывая его манеру поведения.

Как только она разрешила ему прикоснуться к ней со словами: «Ты можешь…», обдавая резким и горячим дыханием его ухо, «Я хочу, чтобы ты…» – он засветился, как небосклон и начал обнимать ее. На самом деле с тех пор он никогда ее не отпускал.

До этого момента.

Несколько долгих секунд она держалась за ручку двери, чтобы хоть как-то устоять. Она не могла понять причину.

Может, он хочет, чтобы она сама подошла к нему? Чтобы доказала, что способна на это. Отлично. Ей нечего бояться.

Ноги Наоми преодолели расстояние в шесть шагов.

«Видишь? – хотелось сказать ей, когда их тела соприкоснулись. – Я могу начать обнимать первой».

– Что случилось?

– Я больше не раввин в Бет Элохим, – ответил он, застыв в ее объятиях и произнося каждое слово с особой тщательностью, словно ему хотелось проверить их весомость. Предложение оказалось таким тяжелым, но ветер унес его, как и все остальное.

Наоми отстранилась и, отойдя назад, взглянула на него.

– Что ты сказал?

Это неправда. Это просто неправильно. Наоми понимала это так же хорошо, как и то, что способна разбить нос любому, замахнувшись нижней частью своей ладони.

– Я не понимаю. – Она отказывалась принимать этот факт. В какой-то ужасающий миг тело начало умолять ее сбежать. Мышцы напряглись. В ушах зазвенело. Беги. Беги. Беги.

– Ничего такого… – Он посмотрел на темное небо. Оно чернело с каждым новым ударом сердца. – Просто у совета возникли некоторые сомнения, и я не смог… – сглотнув, Итан покачал головой.

Ох. Спокойствие снизошло на нее. Издав щелчок, замок закрылся. Где-то глубоко внутри она знала, что этот день наступит.

– Дело во мне. – Ну, конечно же. – Они уволили тебя из-за меня.

Итан засунул руки в карманы.

– Не совсем.

Не совсем? Значит, он…

– Ты сам уволился?

– Судя по всему. – Он провел рукой по затылку. – Да, я уволился.

Так-то лучше. Будет не так много грязи. Прошло-то всего несколько часов. Слухи не должны были сильно распространиться. Вероятно, заседание совета все еще идет, и они пытаются решить, как поступить, как обыграть ситуацию.

– Это хорошо.

– Ты только что сказала «хорошо»? – Итан выглядел так, словно ему зарядили мячом по подбородку.

Эта ситуация не из тех, которые можно списать на недоразумение, но, возможно, при содействии совета и Клары они смогут все исправить.

– Я хотела сказать, что так будет легче.

Итан вздрогнул.

– Легче?

– Да, – просто ответила она. Неужели он не понимает? Сейчас имеет значение лишь то, что совет все еще в нем нуждается. Просто они хотят, чтобы он работал без Наоми. Она сможет все исправить. – Тебе просто нужно расстаться со мной. Они ведь этого хотят?

Взгляд Итана ожесточился.

– Мне плевать, чего они хотят. Я не собираюсь расставаться с тобой. Я люблю тебя.

Поразительно, как все внутри нее умирает, а это предложение просачивается в пыльную почву ее сердца и наполняет жизнью.

– Ты любишь меня? – Черт. – Хорошо. – Дыши. Продолжай дышать. – Хорошо. Ты прав. – Неподходящий момент просить его об этом. Не после сказанного. – Тогда мне самой придется это сделать.

Задний двор погрузился в томительную тишину. С дороги не доносилось ни единого звука. Лишь ветер свистел среди деревьев. И только бешеное биение сердца отдавалось в ушах. Итан резко втянул воздух.

– Наоми.

Болезненное чувство триумфа, наподобие адреналина, волной прокатилось сквозь нее, вызывая нервозность и извращенную эйфорию. Она знала, что надо сделать. Только бы удержаться. Надо лишь довести дело до конца, исправить ошибку, и этого будет достаточно. Должно быть достаточно.

– Мне жаль, – сказала Наоми невольно дрогнувшим голосом. Прекрати. Остановись.– Мы стали близки, не так ли? – Она нуждалась в положительном ответе, в подтверждении того, что их любовь имеет значение.

– Мы не… Я не вернусь туда, – сказал Итан. – Все кончено.

Наоми покачала головой, потворствуя желанию поцеловать его сжатые губы, чтобы ощутить соленый вкус.

– Нет, милый, не кончено.

Итан потянулся к ее руке.

– Ты нужна мне.

Опасные слова, и ох как же ей хотелось сохранить их в памяти.

Наоми закрыла глаза. Она не могла смотреть на него и продолжать говорить.

Как звали того парня, который застрял в горах с рукой, зажатой под валуном? Ему пришлось перепилить собственные мышцы, собственную кость с помощью ножа или чего-то подобного, чтобы освободиться. Чтобы выжить.

Человеческое тело способно посылать в мозг импульсы, нечто химическое, что притупляет чувства боли и ужаса. А позже такой же адреналиновый коктейль растворяет еще и воспоминания. Делает их туманными и тусклыми. Чтобы люди могли забыть хотя бы на пару мгновений или даже лет о том, сколько боли им пришлось подавить. Сегодня Наоми была по-новому благодарна своему телу. Благодарна, что после всего случившегося она может просто сдаться и пустить все на самотек.

Она справится и сможет противостоять прекрасному соблазну сделать Итана еще одним изгоем. Искушению построить совместное будущее, которое приведет окружающих в ярость. Она сможет отказаться от этой мечты. От того, что подкрепляет каждую истину, на которой строится ее жизнь.

Может, именно это и есть личностный рост: когда ты ставишь интересы общества выше собственных, позволяешь любимому человеку любить тысячу других людей, а не только тебя?

Это ведь правильно, не так ли? Это их единственный выход.

Если бы она только могла продолжать говорить это, продолжать верить, она просто ушла бы отсюда на своих двоих.

В глазах у нее слегка потемнело.

Разве она не должна ощущать некую свободу? Не должна чувствовать облегчение от заново обретенной независимости? От разорванных уз, которые связывали ее с организованной религией и людьми примитивных взглядов?

Нет.

Она ничего не чувствовала.

– Ты всегда будешь лучшим, что случилось в моей жизни, – сказала она, лаская руками его лицо, руки и грудь, чтобы запечатлеть их в памяти, чтобы заставить себя попрощаться с ними.

У нее было такое ощущение, что ее отравили и ей пришлось выплюнуть противоядие.

– Нет, – повторил Итан, но в этот раз не так настойчиво. Все его тело содрогнулось. – Не делай этого. Пожалуйста.

Наоми будет любить его до самой смерти.

И чем это не прекрасная трагедия? Она подавила истерический смех.

Она еще крепче обняла Итана, и ей захотелось раствориться в нем, отказаться от боли, пронизывающей ее тело.

И хотя она стояла рядом с ним и обнимала его, мысленно ее там уже не было.

Я – ходячая бомба.

Не такая уж это и трагедия, если бомба саморазрушается, ведь именно в этом ее предназначение.

Глава 33

Открыв дверь следующим утром, Итан увидел Лию с бутылкой виски в одной руке и упаковкой шоколадного молока – в другой. Она протянула их ему одно за другим.

– Что из этого хочешь?

Он взял шоколадное молоко и зашел обратно в дом. Потребовалось немало самообладания, чтобы не вскрыть упаковку на месте и не осушить залпом. А также чтобы не приложить холодный запотевший картон к опухшему от недосыпа лицу. Все тело ломило. То самое чувство, когда кажется, что болезнь уже маячит на горизонте, поджидая своего часа. Когда начинает болеть горло. Руки и ноги становятся в два раза тяжелее обычного. Ощущается усталость, которая пробирает до костей. Словно после событий прошлой ночи его иммунная система просто испустила дух.

– Так ты расскажешь мне, что случилось? – Лия достала себе один из его стаканов и плеснула немного виски. – Непохоже, чтобы ты ввязался в очередную драку.

О, точно! Он же написал сестре одно слово, но уже после ухода Наоми. Под утро. Упс.

Ему хотелось с кем-то поделиться. Обычно люди зовут на помощь, когда тонут.

Открыв кухонный шкафчик, Итан вздохнул. Как назло, у него закончились чистые стаканы, а держать в руках кружку было бы титаническим усилием.

– С недавних пор я безработный.

Шоколадное молоко выплескивалось из упаковки, издавая приятный клокочущий звук, пока он наполнял кружку до краев. Произносить эти слова во второй раз было уже не так больно, но и разница была едва ощутимой. Впервые в жизни он понимал, почему собаки воют на луну.

– Что? – Лия опустила стакан с виски, поставив его на стол с таким грохотом, что янтарная жидкость выплеснулась на стойку.

– И одинокий, – добавил он, решив выложить все сразу.

Шоколадное молоко, такое сладкое, приятное и насыщенное на вкус, навевало теплые воспоминания, полные ностальгии. И не было ничего необычного в том, что в свои тридцать два года он просто пил шоколадное молоко без всяких перспектив на дальнейшее трудоустройство и женитьбу. НИЧЕГО НЕОБЫЧНОГО.

Обойдя кухонный островок, Лия ударила его по руке.

– Ты серьезно?

– Боюсь, что да. – Итан как раз вытирал молоко, стекавшее по его подбородку, когда она ударила его.

– Какого… почему… – Лия возмущенно фыркнула несколько раз. – Что, черт побери, ты наделал?

В этом и была проблема. Ну, или одна из них. Он ничего не сделал. Он позволил совету выставить его из синагоги. Позволил Наоми оттолкнуть его. Он снова сбежал, ведь это легче, чем остаться на месте и разгребать последствия потери.

– Совет обвинил меня в неподобающей связи.

Итан впервые задумался об этом лишь прошлой ночью, когда ему начало казаться, что его конечности растворились и стали одним целым с диваном. И все равно он не мог понять их точку зрения. Разве он действовал вне компетенции своей должности? Разве поставил под угрозу шансы синагоги на реабилитацию? Как бы там ни было, он неизменно приходил к одному и тому же выводу: исповедуемая им религия противоречит его любви.

Лия спасла остатки своего виски и осушила стакан.

– Типа ты встречаешься с кем-то, кто намного сексуальнее тебя? – Схватив его за рукав и прихватив с собой бутылку виски, она потащила Итана к кухонному столу и усадила на стул.

– В том числе.

Итану хотелось поделиться с ней, что каждая комната этого дома таит в себе нечто. Воспоминания и планы, которые крутились вокруг Наоми. Ему хотелось сказать, что он не сможет оставаться здесь. Не сможет ни спать, ни есть, ни молиться в этих комнатах, пропитанных ее ароматом.

– Не могу поверить, что ты бросил Наоми Грант из-за того, что она портила твою репутацию. – Желчь в голосе Лии звучала так горячо, что могла обжечь.

– Что? Я не бросал ее! – огрызнулся он возмущенно. – Ты серьезно думаешь, что я настолько глуп?

Лия расправила плечи.

– Просто хотела убедиться.

– Наоми была инициатором. – Горечь выплеснулась из него и заполнила пространство вокруг. – Она чуть ли не на коленях умоляла меня вернуться на работу.

– И ты собираешься?

Итан вздохнул.

– Пока не знаю.

Он все еще пребывал в шоке. С одной стороны, разве не стоит попытаться сгладить ситуацию? Побороться за Бет Элохим? Если он не может быть с любимой, то стоит хотя бы сохранить цель жизни.

Но, с другой стороны, стоит ли возвращаться и пытаться работать с советом, который не доверяет ему?

Лия выводила пальцами круги на столе.

– Что бы сделала Наоми?

– Ну, не стала бы просить прощения, уж точно.

Она никогда не дала бы второй шанс тому, кто отказал ей. Скорее, перестала бы произносить имя этого человека. Отказалась бы даже думать о нем. Итан отличался от нее в этом плане. Он думал о ней так много с тех пор, как она ушла, что это уже не было похоже на мыслительный процесс. Образ стал таким ярким и осязаемым, будто Наоми сидела за столом вместе с ними.

– Не могу поверить, что все закончилось, – сказала Лия, покачав головой, точно пыталась разгадать воскресный кроссворд.

Итан не мог сказать то же самое. Он и раньше представлял себе, как Наоми резко и бесцеремонно бросает его, но никогда – под видом самопожертвования и не ради его блага.

– В смысле, это просто ужасно! – Лия с досадой ударила рукой по столу.

– Да уж.

Вероятно, если добавить виски прямо в шоколадное молоко, получится не самая приятная смесь. Из чего же тогда делается коктейль «Белый русский»?

Сделав огромный глоток прямо из бутылки, Лия вытерла губы, морщась от жжения.

– Куда логичнее, что это ты все испортил.

Дернув головой, Итан с укоризной посмотрел на сестру.

– Я? Что я такого сделал?

Итан не настолько отчаялся, чтобы строить из себя жертву или кого-то в этом духе, но, как бы он ни проматывал в голове события последних двадцати четырех часов, ситуация по-прежнему казалась ему жестокой.

Лия только пожала плечами.

– Ты позволил ей уйти.

– Мы говорим о Наоми. – Итан потянулся к бутылке виски, но в итоге она просто застыла у него в руках. – Ее невозможно принудить к чему-либо.

Лия притворно вздохнула.

– Итан, ты умный, но иногда такой тупица.

– А я-то подумал, что ты пришла приободрить меня, – сказал он уязвленно.

– Ну, – она протянула ему руку, чтобы он отдал ей бутылку, – может, это наконец научит тебя перестать делать поспешные выводы.

– Значит, ты собираешься просто пить виски и оскорблять меня? – Неужели все младшие сестры такие всегда?

Лия посмотрела на часы.

– Да. По крайней мере, следующие десять минут.

Итан застонал.

– Она не хочет будущего со мной, Лия. Как и настоящего. Стоило мне предложить ей это, как она избавилась от меня, как от какой-то мелкой рыбешки.

– Какая яркая метафора. – Лия сморщила нос. – Но нет, произошло кое-что другое.

– Можно мне хотя бы установить таймер для твоих атак?

Есть пословица: «Беда не приходит одна». Ну, по крайней мере, это, скорее всего, его последнее наказание.

– Нет, тебе надо прислушаться. – Лия отдала ему бутылку в качестве акта милосердия.

Итан сделал глоток, позволяя жжению пробудить его. Все-таки шоколадное молоко повкуснее будет.

– Знаю, ты думал, что ведешь себя мило, – сказала Лия медленно и спокойно, словно именно он был источником всех проблем, – придерживаясь этой вашей программы как руководства по романтическим отношениям. Но, – она вскинула руки, – иногда никакие схемы не работают. Никакой план не нужен. И, по-твоему, стоять без толку на месте – это самое храброе, что можно сделать?

– Лия, она не хотела оставаться. Я же сказал тебе.

Взгляд Наоми был ярким, почти взбудораженным, когда она ухватилась за возможность разорвать их отношения, словно это было самым простым и легким решением.

– Она не особо-то церемонилась.

Голос Лии стал тише:

– Она думала, что спасает тебя.

– Что? – Единственный сделанный им глоток виски ударил прямо в голову.

– Итан, все твои близкие знают, как много Бет Элохим значит для тебя, и каждый из нас хотел бы, чтобы ты сохранил свою должность. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы у тебя была возможность помочь как можно большему числу людей. – Лия опустила взгляд на свои колени. – Даже если это значит потерять часть твоей любви.

Он сглотнул, горло сжалось. Речь идет уже не только о Наоми.

– Лия, я никогда не хотел…

– Знаю, – сказала она, поспешно перебив его. – Мы все знаем. – Она едва заметно улыбнулась. – Ты невыносимо благороден в этом плане.

Подтвердившиеся страхи нахлынули на него, но, вместо того чтобы обжечь кислотой, как он уже привык, ощущения были похожи на дождевую воду, удивительно прозрачную и чистую. Принятие оказывает странный эффект на слабость.

– Мы с мамой очень гордимся тобой, Итан. Даже когда не понимаем, что и зачем ты делаешь. Мы любим тебя за то, что ты веришь в нечто большее, чем ты сам. За желание сделать мир лучше. За то, что ты такой заботливый, что порой это больно наблюдать. – Потянувшись через стол, она сжала его руку. – Я уверена, что Наоми считает так же и она поступила подобным образом из любви и по глупости, и я понимаю, почему ты тоже по глупости отпустил ее.

– Я отпустил ее. – Поначалу осознание приходило медленно, но в следующую секунду накрыло полностью. Он позволил своим страхам требовать от нее слишком многого, омрачив тем самым свои убеждения.

– Тебе всегда было трудно принять, что жертва является неотъемлемой частью любви. Что иногда излишняя отзывчивость неизбежно причиняет боль. – Лия сделала глубокий вдох. – Подумай о пережитом сквозь призму вашей учебной программы. Любовь, как и вера, требует от нас быть менее эгоистичными, менее жадными. Она просит доверия, чтобы мы оставались наедине с нашими сомнениями, продолжали возвращаться назад и доказывали свою преданность.

– Когда ты успела так поумнеть?

– Слушай, нельзя работать на реалити-шоу так долго, как я, и не стать экспертом в наблюдении и организации человеческого поведения.

Итан вскочил так резко, что его кресло покачнулось на ножках.

– Лия, мне пора.

– Да, и уже давно, – сказала она, сложив руки за головой. – Умница-сестричка сделала свое дело.

Глава 34

Наоми и раньше расставалась с людьми.

Обычно разрыв романтических отношений вызывал в ней голод во всех смыслах этого слова. Заставлял искать занятия, от которых зашевелились бы волосы на голове. Отправлял на поиски шумных баров и острой еды, а также людей, которые, кусая ее за шею, прижимали бы к дверным рамам. На поиски ощущений, которые причиняли боль, но в хорошем смысле.

Но не в этот раз.

Разрыв отношений с Итаном сделал ее бесчувственной. Превратил ее сердце в тайник. Ничто не проникнет внутрь. Ничто не выйдет наружу.

И, очевидно, это не укрылось от кое-кого.

– У меня есть план! – объявила Клара, ворвавшись в ее кабинет и всем своим видом напоминая крошечный циклон, на следующий день после расставания.

– Нет.

План подразумевал действие, а Наоми собиралась оставаться неподвижной так долго, как только это было возможно. Тело отзывалось болью, стоило ей двинуться с места.

– Да. – Клара помахала перед ней записной книжкой. – Я написала список того, что тебе надо сделать, чтобы почувствовать себя лучше. Он включает в себя разного рода активность по скользящей шкале интенсивности.

Наоми провела по лицу рукой.

– Я не нуждаюсь в твоем списке, Коннектикут. Мне просто нужно вздремнуть.

Прошлой ночью сон превратился в нечто непостижимое. В нечто столь чуждое и недоступное, что ей показалось: она уже читала об этом в какой-то книге, но даже представить не могла, что когда-нибудь испытает.

Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней возникало лицо Итана. Появлялось осознание вреда, причиненного человеку, который был ей так дорог. В тот момент ее поступок был полон смысла, но сейчас она пыталась вспомнить, почему ею владела такая уверенность, что расставание было единственным возможным вариантом.

Наоми не позволяла себе зацикливаться на столь опасных мыслях. Она сосредоточилась на работе. На том, в чем точно была хороша. На том, что никогда не хотелось разрушить.

– Я волнуюсь за тебя, – сказала Клара дрогнувшим голосом, устраиваясь на своем обычном месте.

Наоми буквально видела, как ее сердце бьется, ударяясь о грудную клетку, которая словно бы опустилась чуть ниже и превратилась в щит в попытке защитить ее.

– Тут не о чем волноваться, – заверила она.

У Клары было и без того достаточно забот. Даже Наоми не могла вынести мысли, что свадебные планы подруги омрачатся чужой трагедией.

– Я буду в порядке.

Да и кто знает?! Может, так и будет. Когда-нибудь.

Прикусив нижнюю губу, ее коллега опустила взгляд на записную книжку в руках.

И когда только Наоми успела стать такой восприимчивой?

Она вздохнула.

– Хорошо, зачитай мне первые несколько пунктов. Только быстро. – Никто не преисполняется таким спокойствием при выполнении организационных дел, как Клара Уитон.

Об этом свидетельствовала благодарная улыбка, украсившая ее лицо.

– Ладно. Но я правда думаю, что это поможет. Ты – женщина действия. Твоя лучшая способность – реагировать на вызовы и…

– Клара, – перебила Наоми.

– Точно. Извини. Зачитываю список. – Она провела пальцем по бумаге, очевидно, в поисках самого убедительного пункта. – Ну, тебе это может не понравиться, но я разработала подпункты с подробным описанием аргументов в пользу того, почему это является верным решением.

Наоми подперла подбородок рукой.

– Не терпится узнать.

– Вообще-то, – подстраховалась Клара, – пока я не углубилась в детали, не могла бы ты пообещать не кричать на меня в ответ?

– Я никогда не кричу, – сказала Наоми громко.

Клара подняла брови.

– Ну, разве что изредка.

– Хм. – Клара поправила юбку.

– Обязуюсь отвечать голосом низкой или средней громкости. – Она досадливо взяла ручку, чтобы чем-то себя занять.

– Хорошо. Пару недель назад к нам в офис поступил звонок от мисс Мишель Роутер.

Имя было смутно знакомым, но Наоми была не в настроении вспоминать.

– Хм.

– И так получилось, что она новый директор твоей старой школы в Бостоне. – Чуть дернув подбородком, Клара изобразила саму невинность. – Мисс Роутер сказала, что несколько раз пыталась связаться с тобой по электронной почте, а потом нашла номер нашего офиса в Интернете.

Наоми стиснула зубы.

– Ты же не посмела… – Наоми потворствовала некоторым выходкам Клары, списывая их на неуместное чувство привязанности, но то, что происходило сейчас, перешло все граицы.

– Она сказала, что приглашала тебя провести семинар о будущем полового воспитания, но не получила ответа, – продолжила Клара, нисколько не смутившись. – Я заверила ее, что при первой же возможности ты с удовольствием выступишь перед старшеклассниками.

– Клара Аннабель Уитон, – Наоми вскочила на ноги, – ты издеваешься?

– Вот же черт, – покраснела Клара. – Я и не подозревала, что ты знаешь мое второе имя.

Как будто Наоми не стала бы наводить справки о партнерах, прежде чем открывать совместный бизнес много лет назад.

– Ты – самая любопытная, изворотливая…

Достав конверт из записной книжки, Клара протянула его через стол.

– Они ждут тебя в пятницу.

– Я не пойду, – заявила Наоми, вскрывая конверт и доставая оттуда билеты на самолет. Она невольно смягчилась, увидев, что Клара оплатила ей перелет через всю страну в первом классе.

– Еще как пойдешь. Потому что я знаю тебя. Знаю, что ты хочешь, чтобы те дети подготовились лучше, чем ты, к действительности, состоящей из похоти, любви и всего прочего. – Клара оперлась руками о стол. – И знаю, что это волнует тебя больше, чем чувство удовлетворения, которое ты испытаешь, если откажешь учреждению, которое отвернулось от тебя больше десяти лет назад.

Клара смерила ее стальным взглядом.

– Послушай, мы можем сидеть здесь и продолжать спорить об этом, пока я не утомлю тебя – а я утомлю, потому что выспалась и хорошо поела, – поэтому просто согласись и избавь от проблем нас обеих.

На языке Наоми вертелась тысяча возражений. Причины, почему она никому ничего не должна. Абсолютно. Обещания, которые она дала себе в том, что сотрет из памяти события прошлого и лишит их всякой власти над собой.

Возможно, дело было в усталости. Или же в душевной боли. А может, она просто исчерпала все запасы сил, когда уходила от Итана. Может, именно это и значит – идти на уступки. Взрослеть. Двигаться дальше. Развиваться. Неважно, хочет она того или нет.

Как бы там ни было, Наоми ответила:

– Хорошо.

Если она сможет помочь хотя бы одному человеку так, как ей хотелось бы, чтобы когда-то помогли ей, то это будет того стоить.

– Что еще, черт побери, ты добавила в этот список? – спросила Наоми чуть позже, после того как позволила Кларе купить ей рыбный тако и две «Маргариты» с халапеньо. Она не могла себе представить, каким вопиющим был запасной план Клары, учитывая план «А».

Клара лишь покачала головой с виноватым видом.

– Поверь, тебе лучше не знать.

Глава 35

Прогулка по коридорам старой школы напоминала Наоми поход на кладбище. По ее позвоночнику пробежал холодок – тот самый, который предупреждает, когда подходишь слишком близко к границе между мирами живых и мертвых. Это заставляло ее обращать излишнее внимание на собственные шаги. Каждый шаг отдавался громким стуком о линолеум. И такое же чувство всеобщего горя нависло над ее плечами.

Администрация, возможно, и сменилась, но седовласую секретаршу, которая вела сейчас Наоми в аудиторию, совсем не тронули годы.

Прищурившись за своими очками, она словно пыталась подобрать актера для рекламного ролика.

– Вы здесь учились?

– Да, – ответила Наоми ровным, уставшим голосом. – Мой парень слил мои интимные фото, когда я была старшеклассницей. – Цвет стен поменялся. Теперь он еще больше напоминал недоваренную овсянку. – Вот так скандал был! Я как раз заходила в кабинет директора, когда вы обсуждали по телефону, какая я шлюха и как заслужила это.

Секретарша покраснела.

– Должно быть, вы меня не узнаете, – сказала Наоми, проходя вперед. – Раньше я была блондинкой, – бросила она через плечо. – И не была такой стервой.

В зале рядами сидели взбудораженные старшеклассники. В отличие от привычной ей публики, они никак не попытались скрыть нервные смешки, когда она вошла в помещение.

Перешептывания разгорались и разлетались по залу, но едва ли задевали Наоми. После нескольких месяцев страха перед возвращением сюда, в то место, где ей была нанесена травма, сейчас она стояла и смотрела на все как через старое, покрытое инеем окно. Отстраненно. Незаинтересованно.

– Мисс Грант, – перед ней появилась женщина, имевшая мимолетное сходство с фотографией нового директора на сайте школы, – вы готовы начать? – Она указала на микрофон, стоявший в середине сцены. Той самой сцены, на которой они играли спектакль «Привет, Долли!» в выпускной год Наоми. Школам следовало бы лучше финансировать искусство.

– Да, готова.

Она подготовила презентацию в самолете. «В сексе нет места стыду». Половина информации была взята со слайдов, которые она использовала на совещаниях по торговле. Общая статистика недавних исследований показала, что почти тридцать процентов женщин не могут определить правильное расположение клитора и только одиннадцать – испытывали оргазм с новым гетеросексуальным партнером.

Добавив несколько фактов, выявленных посредством собственного изучения интимной жизни, она начала разъяснять предрассудки, наложенные на работников секс-индустрии наряду с обсуждением различных доступных ресурсов в дополнение к унылому предложению школьного округа Большого Бостона.

Надо признать, план Клары ей немного помог. Не то чтобы она собиралась признаваться в этом подруге.

Наоми вышла на сцену. Под старым школьным прожектором было градусов на десять жарче.

– Всем привет, – сказала она в микрофон. К ее удивлению, зрители расселись довольно быстро. Мгновение она не могла понять, чем это вызвано, но потом вспомнила о своей сексуальности и востребованности.

– Я…

Сотни лиц пристально смотрели на нее. Более молодые и добрые, чем те, в окружении которых она росла. Желание волнами накатывало на старшеклассников во всех смыслах этого слова. Наоми не могла определить, насколько они более открыты или же более закрыты, чем слушатели ее курса.

– Я… Ну, вы наверняка знаете меня по моему сценическому имени: Наоми Грант. – Она вертела кольцо на указательном пальце. – Под этим псевдонимом я известна большинству людей. Оно указано на постере снаружи. Но, откровенно говоря, кажется странным вернуться к истокам прежней жизни и отдать должное. Так что да, думаю, мне стоит добавить, что мое настоящее имя – Ханна Штурм и я окончила эту школу в 2008 году.

– Ого, чувак! Да это было сто лет назад! – сказал парень, сидевший в первом ряду своему соседу, который тут же закивал в ответ.

Наоми рассмеялась.

– Знаете, на иврите мое имя означает «грациозность». Сомневаюсь, что когда-нибудь стану использовать имя Ханна на постоянной основе, даже если мне захочется, но я не против, чтобы в моей жизни появилось чуть больше места для грациозности.

Она с облегчением вздохнула. Неужели именно это чувствуют ветеринары, когда им в руки попадается раненое животное, которое они излечивают, а затем с течением времени отпускают в дикий мир, но уже здоровым?

Оглянувшись через плечо, она увидела, что ее слайды проецируются на большой экран, который кто-то привез сюда на колесиках. Заголовок был написан большим жирным шрифтом: «В сексе нет места стыду». Веселое заявление.

Она указала на экран.

– Не думаю, что мне это понадобится.

Казалось маловероятным, что ее пригласят сюда снова. Так почему бы не обсудить то, что хочется?

– Никто из вас этого не знает, но только в этом году я начала преподавать живой аудитории. Знаю, прозвучит дико, но кое-кто действительно предоставил мне возможность проводить семинары об устройстве интимной жизни в современном мире. – Она сказала «кое-кто» потому, что не могла заставить себя произнести его имя. – Я здесь потому, что меня попросили поговорить о будущем полового воспитания, но, работая над курсом, я пришла к выводу, что интимная близость значит намного больше, чем просто секс. И я затрагиваю другие темы помимо секса. Я распланировала учебную программу на семь недель, но мне так и не удалось провести последний семинар. – Она слабо улыбнулась. – На самом деле в нем предостаточно кармического юмора. Обещаю, через минуту вы все поймете.

Учителя сбились в кучку и, прикрыв рты руками, перешептывались друг с другом. Наоми не беспокоилась. Большинство их были трусами в то время и не отличались смелостью сейчас.

– В любом случае, – она сделала глубокий вдох, – последняя лекция, которую я должна была провести, затрагивает тему расставания, и я подумала: почему бы не поговорить об этом сейчас? Если вы, конечно, не против.

Никто не ответил. Наоми и не надеялась на это. Она кивком указала в сторону прожектора:

– Слайды по половому воспитанию я размещу где-нибудь в Интернете. Вы сможете взглянуть на них позже, если возникнет желание.

Семинар был отменен, и курс, который они начали с Итаном, не казался завершенным. Как и их отношения, закончившиеся словно по щелчку пальцев. Ей отчаянно хотелось довести этот курс до конца. Настолько, что она была готова стоять на этом месте и говорить до тех пор, пока ее не уберут со сцены насильно.

– Никто не учит тому, как заканчивать отношения. Человек переживает разрыв, и неважно, был ли он неожиданным или планировался несколько месяцев. Это хреново… Тут можно говорить «хреново»? Наверно, нет. – Наоми моргнула, глядя в толпу. – Что ж, простите.

Она махнула учителям, которые, судя по всему, спорили, кто из них метнется на сцену. К счастью, вид у нее был устрашающий.

– Как я уже сказала, это хреново. И я просто… хочу, чтобы вы смогли пройти через это. – Она опустила взгляд на руки, в которых держала микрофон. – Я сама хочу пройти через это.

Казалось, ученики почувствовали безрассудство ее действий, выходивших за рамки правил, пусть у нее и была печать ответственности на лбу. Они упивались ею, как пчелы медом, жужжа на своих местах.

– Я не говорю, что все отношения обречены. Расслабьтесь. Я – взрослый человек и способна справиться с потерей самых важных и ценных отношений в жизни. – Постарайся выглядеть не так жалко.

– Но я хочу сказать, что отношениям часто приходит конец. Иногда – по причинам, о которых вы никогда не узнаете и которых не поймете. Иногда – по логичному стечению обстоятельств. А порой это бывает вызвано яростью и обидой. Но почти всегда в основе расставания лежит боль.

Наоми на секунду закрыла глаза. Неужели она делает это? Неужели решилась? Как скажется на ее личном бренде эта внезапная сентиментальность и факт того, что она стоит здесь, на плохо освещенной сцене, и публично оплакивает потерю своей любви перед группой старшеклассников?

У нее нет времени анализировать свое падение.

Наоми открыла глаза.

– Все зависит от того, где откликается ваша боль. Она может проявляться между ребрами или в виде хруста шеи. Ваша челюсть может воспалиться, а желудок – расстроиться. Я ощущаю душевную боль в горле. Это некий ком, из-за которого сложно говорить. И никакое количество чая или меда не поможет. С каждым днем мой голос становится все более хриплым. И дело не в образе соблазнительницы, который я демонстрирую. Я говорю так потому, что все внутри меня скорбит.

Полное гнева сердце колотилось в ее груди.

– Не знаю, есть ли среди вас евреи…

С заднего ряда послышался свист.

– О, круто! – Она улыбнулась и подняла руки. – Вперед, евреи!

Кто-то откашлялся.

– Э-э-э… в любом случае существует много еврейских траурных ритуалов. Мы произносим молитву – каддиш. Занавешиваем зеркала. Не занимаемся сексом в течение семи дней. В традициях есть утешение, потому-то я и решила расписать ритуал расставания. Он не связан с религией, ничего подобного, и, возможно, именно по этой причине совет Бет Элохим не хочет, чтобы я снова там появлялась. Но, несмотря на это, данный ритуал может оказаться для кого-то полезным. По крайней мере, для меня так и было. И давайте будем честными сами с собой: мы живем в такое время, что больнее уже не будет, верно?

Никто не засмеялся. Ладно…

– Подождите-ка секунду. – Она достала телефон из кармана. – Я запишу это.

Наоми облизнула губы, чтобы у нее совсем не пересохло во рту. Вероятно, половина этих людей хотела бы, чтобы она поспешила и убралась со сцены, или по меньшей мере показала им сиськи, или что-то в этом духе.

– Прежде чем начать, мне хотелось бы сказать, что вы ничего не должны человеку, который вас бросил. Вы не обязаны выслушивать его доводы. Не обязаны прощать обиды, реальные они или воображаемые, которые наверняка были вам причинены. Не обязаны отвечать, когда этот человек пишет вам в три часа ночи, пьяный и одинокий. И если вы увидите его на другой стороне улицы через десять лет, то не обязаны махать.

Наоми смахнула с глаз слипшиеся волосы. Сейчас она обращалась к Итану, хотя знала, что он ее не слышит.

Она не надеялась, что он дождется, пока она придет в себя и начнет умолять его о воссоединении. Не надеялась получить душевную открытку на день рождения. Если он хочет ненавидеть ее – она очень надеялась, что это не так, но если все же так – то она позволит ему. Если бы инициатором расставания выступил он, то она никогда его не простила бы. Такая уж она лицемерка.

– Итак, ритуал расставания. – Она просмотрела свои записи. – Я придерживаюсь этого уже около недели. – Взяв микрофон со стойки, Наоми принялась ходить по сцене. В движущуюся цель попасть труднее.

– Главное в ритуалах и религии то, что иногда человеку достаточно лишь выполнять определенные действия, несмотря на то что он с трудом в них верит. Иногда этого достаточно, чтобы продолжать жить. Чтобы сохранить рассудок. Чтобы оставаться привязанным к этому катастрофическому, стремящемуся к разрушению шару под названием Земля.

Она откашлялась.

– Хорошо. Начнем. «Проснись, – прочла она. – Умойся, почисть зубы, даже если тебе не хочется, даже если кажется, что это уже неважно и ничто никогда не будет иметь прежней ценности».

Читать легче, чем говорить с ходу.

– «Выпей два стакана воды. Сделай это своим вызовом. Соревнованием». – Она встретилась взглядом с парнем, который сидел в первом ряду. – Вы ведь любите побеждать, не так ли?

Не думай об Итане.

– «Зажги свечу, и пусть она горит, сколько тебе угодно. Пусть даже до последнего огарка». У меня всегда есть свечи на особый случай. Я запасаюсь ими так, будто не смогу купить еще с десяток на распродажах в TJ Maxx. – На глаза попалось очередное лицо ученицы, по щекам которой текли слезы. – Ты особенная, детка, так хватайся же за желаемое.

По мере чтения ее голос становился ровнее и громче.

– «Вскипяти воду. Добавь в нее любимые ароматизаторы, небольшую порцию свежей мяты или кусочки имбиря и лайма». Мне нравится корица и гвоздика с щепоткой красного перца. «Только не пей это. Наклонись над кастрюлей. Вдохни пар. Попытайся пробудить свои чувства». Уверяю вас: бесчувственность не продлится вечно.

Потянувшись за рюкзаками, ученики достали ручки с тетрадями, словно ее слова имели значение, как будто в них был смысл и им хотелось запомнить его. Кто-то достал мобильники и, держа ровно в руках, направил на нее, вероятно, чтобы записать на видео.

Наоми продолжила.

– «Постирай постельное белье. Мастурбируй, но только если можешь делать это, не думая о бывшем».

Эй, они сами попросили ее провести урок по половому воспитанию.

– «Положи на десять минут носки на теплую сушилку, затем надень их». – Она не знала, почему, но холодные ноги являются физическим симптомом грусти, какой бы она ни была.

– «Найди любимую книгу детства». – Наоми вспомнила свой покусанный собаками экземпляр «Ани из Зеленых Мезонинов». – «Прочти ее. Позволь книге успокоить ту часть тебя, что уже была сломлена до встречи с человеком, который тебе уже не принадлежит. Позволь затронуть ту боль, какую он не смог излечить. Никто другой не спасет тебя. Это нормально. Ты не нуждаешься в спасении».

Сейчас Наоми уже разговаривала не только с учениками, но и с Ханной – молодой версией себя.

– «Ноги сами будут тебя вести, пока ты не найдешь природу. Горы, водоемы и поля с цветами. Приляг на землю. Позволь земле нести твою ношу. Позволь слезам смешаться с землей. Лежи до тех пор, пока не станет легче либо пока не сядет солнце, смотря что наступит раньше». – Наоми любила поплакать, когда никто не видит.

– «Затем отправляйся домой. Приготовь или купи какой-нибудь суп, – себе она, конечно, покупала, – и буханку свежего хлеба. Съешь это». Не знаю, почему, но суп успокаивает, и это факт.

Ее домашний холодильник был забит разными видами супа: с лапшой и приправой карри, тушеными блюдами всех форм и размеров.

– «Возьми лист бумаги и ручку. Напиши благодарственное письмо человеку, с которым ты расстался. Даже если ненавидишь его».

Она опустила телефон.

– И запомните: такие письма обычно не отправляют, но если вам вдруг захочется написать что-то типа: «Спасибо, Джефф, что облегчил мое расставание с твоим крошечным членом», то я не стану вас останавливать.

Последовали редкие аплодисменты.

Наоми снова прокрутила заметки на телефоне. Провела кончиками пальцев по словам столь болезненным, что они пронзили несколько жизненно важных органов.

– «Излей все свои чувства в письме. Все несбывшиеся мечты о совместном будущем». – Сглотнув несколько раз, она продолжила: – «Каждый крошечный момент, что хранился в уголке твоего разума для детей, которые могли бы когда-нибудь родиться».

Когда мы впервые встретились, он произнес мое имя так, словно знал меня всю жизнь.

– «Поблагодари этого человека за чувства, которые он вызвал в тебе».

Словно я была рассветом, ведущим к свету и новому дню.

– «За то, как позволял тебе любить его».

Дико и страстно. Хищно. Яростно.

– «Поблагодари за пробуждение мертвых уголков твоей души. Скажи, как тебе повезло, что хотя бы на секунду – на короткое мгновение – довелось быть с ним, выдыхать слово «мой», лаская его кожу. Делить постель с кем-то, кто заставлял твое сердце биться быстро и сиять ярким, блестящим золотом».

Она сделала глубокий вдох.

– «Поблагодари его за то, что тебе было так тяжело уходить. За то, что прощаться было настолько трудно, что уже начало казаться: если уж это не убьет тебя, то уже ничто не сможет».

После всего этого, после каждого пункта она начинала все сначала. Ради Итана она была готова на все.

– «Сложи письмо, спрячь его куда-нибудь. Скрой всю боль, тоску и гнев. Страх того, что расставание может оказаться худшей ошибкой в жизни. Что, пока жив, ты никогда не сможешь оправиться. Что столетиями будешь оглядываться на жизнь, которую упустил». Что ж, – она попыталась пожать плечами, – теперь это уже вселенская проблема.

Она села на край сцены. Ей хотелось быть ближе к ученикам, к этим людям, находившимся на пороге взрослой жизни, которая только и ждала своего часа.

– Обещаю: однажды вы проснетесь с ощущением, что ваши руки снова принадлежат вам. Наступит утро, и вам не придется смотреть в зеркало и шептать: «Ты все еще жива. Ты все еще жива. Ты все еще жива».

Наоми желала этим людям только лучшего. Каждого счастливого момента, порыва смелости, сюрприза.

– Понимаю, вы не знаете меня. И, наверно, думаете, что мое поведение не вызывает доверия, но если вдруг вы нуждаетесь в поддержке, то знайте, что в вас полно потенциала. Так что держитесь ради меня, договорились? Не отрывайте взгляда от горизонта.

Иногда надо сделать шаг назад, чтобы пойти вперед. Иногда надо ухватиться за что-то, чтобы затем отпустить.

– Помните: каждый новый день – это очередной шанс залечить ваше несчастное, разбитое сердце.

Наоми так долго гордилась своей способностью к саморазрушению, способностью пережить последствия несчастной любви.

«Мне никто не нужен, – говорила она. – Я независима».

Как же долго она верила, что боль делает ее тверже, а подавление вырабатывает стойкость!

Общество хотело, чтобы она молила об одобрении, а она плевала ему в лицо.

Только вот… на этот раз не совсем понятно, с кем именно она ведет борьбу. Неясно, кто побеждает и почему.

Нет славы в солдате, который продолжает бороться после окончания войны. Нет чести в отстаивании дела, которое больше никого не увлекает.

Вернувшись сюда, в свою среднюю школу, Наоми увидела, как сильно она выросла. Образовательные учреждения черпают силу из людей, которые в них учатся. Это здание больше не способно ей навредить. Она вернулась сюда по своей воле.

И если после стольких лет она смогла сделать это, то сможет пересилить себя и так же вернуться в другие места.

Наоми смогла-таки найти поддержку в синагогах.

«И, возможно, – подумала она, глубоко вздохнув, – она сможет вернуться не только в те места, двери которых когда-то перед ней закрылись». Рядом с Итаном она чувствовала себя как дома. Наоми необходимо было знать, впустит ли он ее, если она постучится.

В руках завибрировал телефон, и, опустив глаза, Наоми увидела электронное письмо. Ее сердце перевернулось внутри, будто блинчик.

– Никогда не знаешь, – сказала она публике, вставая на ноги и ища глазами выход. Ее разум был уже в трех тысячах миль отсюда. – Однажды может оказаться, что конец вовсе не был концом.

Глава 36

УСТРОЙСТВО ИНТИМНОЙ ЖИЗНИ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

ЛЕКЦИЯ № 7

Как видите, я не Наоми Грант

Итан очень надеялся, что все пройдет хорошо. С него уже лился пот как эмоционально, так и физически.

Бар, который он арендовал, – тот самый, где они провели первый вечер знакомств, – быстро превратили в помещение со стоячими местами. Барменам пришлось избавиться от столов и сдвинуть их во внутренний дворик, чтобы вместилась целая толпа.

Было приятно узнать, что так много людей из списка рассылки проследили за тем, чтобы оповещение о семинаре не попало в спам.

Лия заставила его надеть микрофон-петличку. Один из тех компактных, с застежкой, которые он закупил для мероприятий на открытом воздухе. Устройство тяжелым грузом лежало в кармане, пока Итан оглядывал любопытных зрителей. Потянувшись вниз, он включил его.

– Всем привет. – Звук собственного голоса эхом отозвался в ушах. – Спасибо, что пришли на наш заключительный семинар об устройстве интимной жизни в современном мире.

Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы стоять на месте – ноги так и рвались пройтись по сцене.

– Знаю, вы привыкли к другому преподавателю, и я уверен, задаетесь вопросом, почему на последнее занятие я пригласил вас именно сюда.

Развитие их семинарского курса было не из простых.

– Я решил, что будет неправильно арендовать зал в ЕОЦ, потому что мы больше не имеем никакого отношения к оригинальному курсу, который спонсировала синагога. – Итан сглотнул ком в горле. – Совет больше не поддерживает данную программу, и я там не работаю.

Слова по-прежнему казались нереальными, словно были неправдой.

– О чем вы говорите? – выкрикнул кто-то сзади.

На лицах собравшихся отражалось множество эмоций. Замешательство и сомнение явно доминировали.

– Ребе Коэн, – Молли протолкнулась вперед, – что происходит?

– Простите. – Это был единственный возможный ответ. – Мы не сможем продолжать работу в тех же условиях, – уточнил он напряженным тоном. – Но я посчитал, что независимо от обстоятельств вы заслуживаете прослушать курс до конца, и в меру своих возможностей я обязан правильно поступить по отношению к вам.

Как и по отношению к Наоми, завершив этот провокационный проект, в который он сам ее втянул.

– Последний разработанный нами раздел освещает тему расставания, и при обычных обстоятельствах я сказал бы, что не являюсь экспертом в этом вопросе. Но так случилось, что недавно я пережил два расставания подряд. Первое связано с работой, которая, казалось, всегда будет частью моей карьеры, а второе – с женщиной, с которой, я думал, проживу всю жизнь. Так что да, – он слабо улыбнулся, – теперь мне есть что сказать.

Толпа разразилась паническим шепотом и гневными вздохами: новость об его увольнении с Бет Элохим и разрыве с Наоми поразила всех одновременно.

– Со стороны может показаться, что должность раввина должна была подготовить меня к подобному разговору. – Итан продолжал говорить, потому что знал, что если остановится, то никогда не закончит. – Оба вида выступлений посвящены этим огромным, универсально-изменчивым темам и пытаются дать практические советы касательно применения таких способов, которые не сводятся к банальностям. Это нелегко. Ведь существует множество факторов, которые невозможно объяснить и которые выходят за рамки нашего понимания.

Последние несколько дней Итан провел в размышлениях и медитации, пытаясь выпутаться из клубка собственных эмоций.

Он скучал по синагоге каждый день. Скучал по прихожанам. Даже по тем, которые не понимали его и не соглашались с его решениями. Они, как и он, лишь пытались защитить свои убеждения.

Он скучал даже по членам совета, которые проголосовали за отмену семинарского курса, поскольку видел, как они пытались справиться со своей неуверенностью тем путем, который казался им правильным для общины. Итан скучал даже по Джонатану, чье личное порицание все еще ощущалось отметиной на сердце. Они неплохие люди. Просто их не интересует эволюция веры и ее точки пересечения с современностью.

Выбирать между людьми, которым он служил в Бет Элохим, и отношениями с Наоми было все равно что расколоть душу надвое, но ни одна ее часть не позволит ей снова уйти из его жизни.

– Я не хочу создать впечатление, что любой вид разрыва отношений – это легко. В любом случае вы теряете что-то дорогое. Терпите неудачу, когда хотите добиться успеха. И это ужасно.

Итану потребуется много времени, чтобы пережить потерю работы и общины, которые он так любил. Каждое утро он просыпался и снова переживал чувства отвергнутости и стыда от осознания того, каким наивным был в своем оптимизме. Снова и снова.

– Расставание – это крушение наших убеждений. И без сопутствующего ущерба не обойтись. Уходят время и силы, а иногда и целые годы жизни, которые не вернуть. И человек заслуживает права оплакать это так, как считает нужным.

Возможно, когда-нибудь Итан сможет найти работу в другой синагоге, но прямо сейчас он не мог представить себя на руководящей должности в каком-либо другом месте.

Он сосредоточился на этих людях. Он сможет служить их интересам другими способами. Продолжать помогать, пусть это уже и будет вне стен синагоги.

Сосредоточься на Наоми. Будь тем мужчиной, которого она видит, когда смотрит на тебя.

– Иногда люди расстаются, но потом понимают, что совершили ошибку. И это тоже пугает, но уже немного иначе.

Он оглядел толпу в баре в поисках знакомых огненно-рыжих волос. Попадались как знакомые лица, так и те, которые он видел впервые. Итан надеялся, что электронное письмо, в котором он анонсировал последнюю лекцию, привлекло внимание Наоми. Показало, что для него их отношения не закончились. Но пока что не было ни единого намека на ее присутствие.

Он провел рукой по лбу.

– Если мы с вами хоть как-то похожи, то осознание того, что расставание было ошибкой, скорее всего, напугает вас. Ведь все закончилось неспроста, и, вероятно, сомнения и страхи, разлучившие вас, все еще не исчерпали себя. Зачастую кажется, что проще начать с чистого листа, но иногда решение в том, что вы просто смотрите на свою жизнь и внезапно осознаете, что она стала намного хуже, чем была прежде…

Он прервался. Эмоции, копившиеся внутри, пробрались в дыхательные пути и начали душить его. Ему так сильно не хватало Наоми, что от боли сводило зубы. Итан не понимал, как исправить события последних недель. Он лишь знал, что необходимо найти решение.

Лия кивнула ему от барной стойки. Очевидно, она быстро нашла общий язык с барменами, что совсем не удивляло. Сестра пыталась приободрить его.

Глубоко вздохнув, Итан продолжил:

– Я могу дать не так уж много советов по поводу расставания. Но недавно я понял: нельзя убежать от жизни, которая предназначена тебе. Не поймите меня неправильно, но планы срываются даже тогда, когда вы крепко держитесь за них. Люди меняются, и отношения заканчиваются, но люди также находят способ бороться за то, что им дорого. И причина не всегда в том, что они неожиданно понимают, как преодолеть разногласия и забыть о прошлых обидах. Путь вперед не всегда ясен, даже когда неизбежен.

Где-то из глубины бара раздался крик Мори:

– Прочь с дороги, вы, глупцы!

Толпа начала расходиться.

Итан нахмурился, пытаясь понять причину беспорядка.

В следующую секунду перед ним появилась Наоми, и опьяняющее сочетание радости и беспокойства обрушилось на него приступом слабости, заставляя покачнуться.

На ней было мятно-зеленое платье, а волосы свободными волнами ниспадали на плечи.

Если он больше не увидит ничего прекраснее в жизни, то совсем не расстроится. Одной Наоми более чем достаточно. Она была бесконечно красива.

– Привет, – сказал он, едва дыша. – Привет, – повторила она, улыбнувшись. Образовалась длительная пауза, в течение которой они просто смотрели друг на друга как два остолопа. – Ты, кажется, что-то рассказывал?

– О. – Итан покачал головой, в то время как публика смеялась и присвистывала. – Да.

– Что-то о том, насколько ужасна твоя жизнь без меня, – мягко подсказала Наоми.

– Точно. – Он упивался ее видом. Каждым сантиметром, каждой деталью. Итан хотел опьянеть ею.

– Нельзя заканчивать лекцию на середине. Не в мою смену. – Легким движением руки она оттолкнула его и вновь вернулась в толпу. – Я никуда не уйду.

– Надеюсь, вы сможете найти в себе мужество начать сначала, когда почувствуете это, – сказал Итан слушателям. – Будь это кто-то новый или тот, от кого вы ушли. Всегда легче стоять на месте, чем двигаться вперед. Так сказать, находиться в состоянии покоя. Если вы решите вернуться к чему-то, что потеряли, то есть вероятность, что вам придется унизиться в каком-нибудь захудалом баре, как, например, этот. – Он горько усмехнулся. – Возможно, вам придется признаться, что вы жалеете о том, что недостаточно упорно боролись. И теперь должны доказать, что готовы.

Лицо Наоми расплылось в улыбке.

– Одно из достоинств любви – настоящей любви – в том, что она не требует совершенства. Любовь просто предлагает нам прочувствовать ее в полную силу.

Итан вновь окинул взглядом толпу, ловя их выжидающие взгляды и энергетику момента, который они разделяли.

– Я сейчас в полном замешательстве, – поделился он, доверив им свою правду. – Я боюсь, что не буду достоин своих желаний. Я не… не понимаю, как можно быть таким и счастливым, и опустошенным одновременно. Мне кажется, умом я еще не осознал, что больше не вернусь в Бет Элохим.

Улыбка Наоми померкла.

– Минуточку. Ты вернешься.

Итан откашлялся и попытался игнорировать то, что вся публика внимала каждому их слову.

– Не вернусь, – он провел рукой по лацкану с микрофоном. – Я хочу построить будущее с тобой, и мне неважно ничье мнение по этому поводу, кроме твоего.

Наоми покачала головой, затем, выйдя вперед, потянулась в его карман и отключила микрофон. Положив руку ему на предплечье, она отвела его в угол, закрывая своим телом от толпы.

Публика начала возмущенно шуметь, но Мори забрался на стул и сказал им, что в дни его молодости все хорошие шоу всегда сопровождались антрактом и, когда людям что-то не нравилось, они просто шли домой, не дожидаясь финала.

С уже меньшим возмущением кто-то уткнулся в телефон, а кто-то отправился занимать очередь в уборную.

– Я должна извиниться перед тобой, – сказала Наоми шепотом, но достаточно уверенно. – Я повела себя как эгоистка. Когда ты сказал мне, что оставил синагогу, я знала, что ты не сможешь остаться в стороне. По крайней мере, надолго. Я хотела быть той, кто положит всему конец. Хотела оставить тебя до того, как ты бросишь меня ради общины. Но я много думала об этом и пришла к выводу, что твоя любовь ко мне и к Бет Элохим – не взаимоисключающие ценности. – Нечто нежное зажглось в глубине ее темно-зеленых глаз. – Что, если мы сможем переубедить совет?

Итан видел лишь гнев и страх на лице Джонатана во время их последней встречи.

– Совет ясно дал понять, что они не хотят меня там видеть. В приемлемом для них смысле.

Наоми выгнула бровь.

– Слушай, я из тех людей, которые не просят одобрения. Я могла бы написать книгу о том, как построить дом за пределами норм общества. Но даже на самых окраинах существуют общество, ответственность, доверие. Не знаю, прислушался ли ты сам к речи, которую произносил, – неплохо, кстати, для первого раза, – но если ты решил, что говорил только о нашем расставании, то просто выжил из ума. Не пойми меня неправильно, я великолепна. Но наши с тобой отношения – не единственные отношения в твоей жизни, за которые стоит бороться.

Ему стоило бы догадаться: Наоми сложно просто взять и отпугнуть.

– Ты правда думаешь, что я должен вернуться?

Наоми уперлась руками в бока, приняв боевую позу.

– Главный вопрос в том, хочешь ли ты этого сам.

– Я… я не знаю. Мне все еще больно. А тебе?

– Да, – согласилась она, – больно. Но я поняла, что жизнь допускает множество разных вариантов. Наши поступки, будущее, которое мы выбираем, чаще всего сводятся к одному простому вопросу: чему ты позволишь одержать победу – любви или боли?

Помимо всего прочего Наоми обладала талантом превращать сложные и эмоциональные ситуации в рациональные, не прилагая к тому особых усилий.

Итан кивнул. Чего бы это ни стоило, он найдет способ убедить совет снова довериться ему.

– Я так и думала. – Наоми обвила руками его талию и притянула к себе. Ее теплый, сочный аромат окутал его, и он успокоился. – Ни больше, ни меньше, – добавила она на ухо.

Он убрал волосы с ее лица. В этот момент Итан был готов отдать ей все что угодно.

– Хорошо, – сказал он, неестественно повысив голос, когда Наоми отступила и подтолкнула его в сторону толпы. Она успела включить микрофон. Вот проказница!

Посетители бара благосклонно вернули свое внимание, ожидая обещанного Мори финала.

– Уверен: у большинства из вас возникло много вопросов, когда вы впервые услышали о семинарском курсе, проспонсированном синагогой. Возможно, вы не понимали, как старые традиции могут иметь что-то общее с современными методами ухаживания. Возможно, вам продолжает так казаться даже после семи лекций. Но для меня эта связь всегда была очевидна: я хотел, чтобы мы все вместе научились быть добрыми по отношению друг к другу. Курс не называется «Любовь в современном мире» или «Секс в современном мире», хотя я знаю, что некоторые из вас – Крейг, например – иногда забывают об этом.

Крейг отмахнулся от свиста в свой адрес.

– Неизменная основа иудаизма – стремление к хорошей жизни. «Делай справедливое пред очами людей и доброе пред очами Бога». И, как вам известно, до начала этого курса мы говорили о любви к Богу в стенах Бет Элохим, но никак не могли достучаться до людей. Не могли достучаться до вас всех.

Он ни на кого не променял бы этих разношерстных, иногда дерзких новых прихожан, которые успели стать ему хорошими друзьями.

– Легче поделиться поведенческими идеалами, попытаться привить их – особенно среди людей, не выросших в атмосфере полной приверженности к иудаизму, – посредством конкретных обыденных примеров. Другими словами, я надеялся, что, помогая вам найти связь друг с другом, сумею ввести вас в более широкую общину нашей синагоги. Надеялся, что любовь к человеку породит любовь к Богу.

Итан всегда знал, что ему не удастся достучаться до каждого, кто приходит на лекции Наоми. Как и многое другое в своей жизни, он считал это великим экспериментом – еще одним шансом познать что-то и вырасти не только в глазах прихожан, но и в собственных.

– Я хотел бы обратиться ко всем членам Бет Элохим, которые не присоединились к нашему курсу. К тем, кому, возможно, мои принципы относительно жизни, работы и любви кажутся странными и чуждыми. Я надеюсь, что вы найдете утешение в том, что наш курс был построен на тех же убеждениях, по которым строилась синагога, которой вы так дорожите. Моя преданность нашему храму и общине остается неизменной независимо от того, раввин я или нет.

Аплодисменты не последовали, поэтому Итан неуверенно продолжил:

– Это все, что я хотел сказать. Спасибо, что выслушали, и, э-э-э… Джимми, – он махнул бармену, – налей всем за мой счет.

Раздались одобрительные возгласы, и все разом отвернулись от Итана.

Посмотрев на Наоми, он лишь пожал плечами. Он сделал все, что мог.

Кивнув, она указала ему за плечо.

– Айра! – воскликнул Итан, потрясенный тем, что член совета направляется к нему через всю толпу. – Что… что ты здесь делаешь?

Но вместо него ответила Наоми:

– Я ненароком добавила в список рассылки некоторых членов совета. Решила, что мы должны дать им возможность лично ознакомиться с курсом, раз уж они подняли вокруг него столько шума.

– Но… – пробормотал Итан, – как ты узнала, что кто-то придет? После всего случившегося это как выстрел в темноту.

– Да, именно поэтому иудаизм дополняет разум верой, не так ли? Чтобы компенсировать ограничения друг друга.

Прикоснувшись двумя пальцами к подбородку, Наоми прикрыла его слегка отвисшую челюсть.

– Итан, – сказал Айра, наконец прорвавшись через толпу голодных зрителей, – это была прекрасная речь, почти проповедь, можно сказать.

– Спасибо, Айра. – Шок, охвативший Итана, украл бо́льшую часть его словарного запаса.

– Можно ли считать маленькое заявление в конце тем, что ты передумал увольняться? У нас еще не было возможности найти человека на твое место.

Сердце Итана учащенно забилось, но он должен был кое-что уточнить. И для Айры, и для Наоми.

– Может, этот семинарский курс и закончился, но я не собираюсь прекращать попытки привлекать людей в Бет Элохим нетрадиционными методами, в частности потому, что это работает.

Айра кивнул.

– Понимаю. Хотелось бы мне сказать, что совет отменил свое решение по поводу курса, но я не могу.

Итан опустил глаза. Он не надеялся услышать ничего другого, но эта новость, как и прежде, причиняла боль.

– Причина в том, – осторожно продолжил Айра, – что, когда я предложил пересмотреть этот вопрос, Джонатан покинул должность в знак протеста. А мы не можем голосовать, когда состав совета неполный.

– Джонатан покинул должность?

После почти тридцати лет членства в синагоге и пятнадцати – в совете?

– Да, – подтвердил Айра с серьезным видом.

– Мне жаль это слышать, – сказал Итан искренне. Пусть они и не разделяли взглядов, но за много лет Джонатан внес большой вклад в развитие Бет Элохим.

– Мы не сможем восстановить тебя в должности, пока не назначим нового члена совета. Но, Итан…

– Да?

– Мы хотим, чтобы ты вернулся. И не только оставшиеся члены. Прихожане создали петицию с требованием вернуть тебя. Она уже набрала две тысячи подписей. – Айра улыбнулся. – До того как наняли тебя, мы и мечтать не могли о таком количестве прихожан.

От неожиданности Итан разразился смехом, полным радости.

– Для меня было бы честью вернуться в качестве раввина.

– Вот и хорошо. – Айра похлопал его по плечу. – Я рад. Знаешь, мне даже нравится, что у нас немного странная, нетрадиционная, реформистская синагога. Это определенно лучше, чем храм, в который никто не ходит.

– Да, – согласился Итан, – это уж точно.

Махнув на прощание и пообещав позвонить и сообщить новости о назначении нового члена совета, Айра отправился за выпивкой.

Итан повернулся к Наоми.

– Ну а что насчет тебя? Ты все еще готова быть рядом, даже если я вернусь на работу в синагогу, члены которой пытались порицать нас?

– Издеваешься? Я же говорила, что доказывать людям их неправоту – мое любимое занятие. Кроме того, у меня много новых идей для привлечения дополнительной аудитории.

Итан наклонил голову.

– Каких таких идей?

Он хотел было присесть, но Наоми схватила его за руку и повела туда, где стояли Мори с Лией, размахивая бокалами с несомненно самым дорогим шампанским в баре.

Наоми подмигнула ему, и он покорился ей.

– Увидишь.

Глава 37

ДЕВЯТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ…

Наоми Грант ненавидела свадьбы. Она всегда считала, что праздник проходит лучше для всех привлеченных, если она просто отправляет чек с наилучшими пожеланиями вместо личного присутствия. Но ведь это свадьба Клары и Джоша, рассуждала она про себя, когда Итан припарковался перед домом в Сономе. Они лучшие друзья и в течение многих лет переживали ситуации и похуже, чем обмен клятвами.

Маленький домик с балконом возле спальни располагался рядом с виноградником и был на удивление милым, даже принимая во внимание высокую цену аренды. Опираясь локтями о кованые перила, она позволила ветру сдуть волосы с лица. Заходящее солнце окрашивало сад оранжевым светом.

Вернувшись через некоторое время в дом, она оставила дверь открытой, впуская пьянящий аромат недозрелого винограда. Чуть осмотревшись, она обнаружила ванну с декоративными ножками, рассчитанную на двоих.

Этажом ниже, в гостиной, Наоми увидела Итана, разводившего огонь в камине, сложенном из камней. Он был здесь скорее для атмосферы, чем для тепла, предположила она. Наполнив два больших бокала каберне – заботливым подарком хозяев дома, – она откинулась на диване, чтобы поработать над речью подружки невесты.

Но все закончилось тем, что она в основном любовалась Итаном, пока ее посещали смутные мысли касательно речи. Но это уже было неотъемлемой частью ее работы.

Наблюдая, как напрягаются мышцы Итана на предплечьях, она наслаждалась сочетанием тонкого вкуса сушеной черемухи и кедра. Когда он наклонился, чтобы закинуть в камин несколько поленьев, она скрестила ноги и сделала очередной большой глоток, наслаждаясь видом того, как джинсы обтягивают его задницу. Прошло немало времени с тех пор, как она сидела вот так спокойно и любовалась им.

Обычно они оба были очень заняты. Итан следил за постоянным притоком прихожан и ремонтом в Бет Элохим, а Наоми адаптировала семинарский курс под рамки национального тура и одновременно поддерживала рост «Бесстыжих». К счастью, им не пришлось присутствовать на многочасовой репетиции свадьбы.

Стоя на коленях, Итан подался назад и взял очередное бревно из кучи возле решетки.

Будь он даже ужасным человеком, она бы все равно в него влюбилась: с такой-то задницей! Так что ей очень повезло, что он оказался таким милашкой, и теперь она могла спокойно спать по ночам, не испытывая чувства вины.

Но если отбросить в сторону все положительные качества Итана, Наоми ни на секунду не купилась бы на это невинное личико – вот как сейчас, – прекрасно понимая, насколько сильно ее это возбуждает.

Хотя он наверняка не знал, что она, если признаться честно, провела большую часть шестичасовой поездки из Лос-Анджелеса, думая о его языке. Но к этому дню они были вместе уже достаточно долго, так что он должен был догадаться.

Ее воображение разыгралось. Он снова наклонился вперед, чтобы докинуть хвороста, и, не удержавшись, Наоми издала тихий стон.

– Ты там как? Нормально? – Итан поднялся на ноги, борода скрывала половину его сосредоточенного лица.

– Ты знал, – поставив бокал на кофейный столик, она прошлась по дубовому полу и опустилась рядом с ним, возле камина, – что невероятно сексуален?

Уши Итана приобрели легкий красноватый оттенок. Ей нравилось, что она все еще могла смутить его.

Опустив голову, он рассмеялся, и в уголках глаз собрались морщинки.

– Знаешь кого-то, кто хочет заняться со мной сексом?

В голове Наоми развернулась настоящая битва. Она все никак не могла решить, хватит ли у нее терпения дождаться, пока в камине разгорится огонь, чтобы не сорвать с него одежду и не оседлать.

С одной стороны, огонь пришелся бы кстати. Потрескивание дров только подчеркнет гортанные стоны, которые он будет издавать, пока ее губы будут обхватывать его член, а ногти – впиваться во внутреннюю часть бедер.

Но с другой – вино, циркулирующее по ее венам, вызывало в ней чарующую кровожадность. Желание было настолько сильным, что она хотела впиться зубами в его шею и приласкать мягкую кожу, покрытую дорожкой волос, заставляя его издавать яростные животные стоны. Наоми хотелось пометить каждый уязвимый участок тела Итана, чтобы он стал взъерошенным, удовлетворенным и сонным.

Она кивнула в сторону аккуратно разложенных дров.

– Тебе еще долго возиться?

Итан провел большим пальцем по своей верхней губе. Это был один из ее любимых приемов. Он явно думал о поцелуе.

– Минут пятнадцать.

Жар прокатился по ее телу, попав в такт биения сердца.

– Ну уж нет. – Осторожным движением Наоми избавилась от полена в его руках и отбросила его к остальным, после чего уложила Итана на спину.

Ударившись лопатками о ковер, он громко выдохнул.

Наоми успела закинуть на него одну ногу и ухватиться за подол своего шелкового платья, когда он вдруг перехватил ее запястья.

– А что, если, – сказала он низким, многообещающим голосом, – я сделаю так, что ожидание будет стоить того?

Она перевела взгляд с кучи дров на Итана.

– Нет. Хочу, чтобы твой нос прижался к моей киске, как вчера.

Наоми попыталась переместиться чуть выше – к груди, но его хватка оказалась крепче, чем она думала. Она вопросительно выгнула бровь.

Итан, в свою очередь, одарил ее такой дерзкой улыбкой, какую ей прежде не доводилось видеть.

– Серьезно? – чуть ли не завизжала Наоми.

Он отпустил ее руки и пожал плечами.

– Да. Я доверяю тебе.

Она всплеснула руками.

– Не будь мы уже помолвлены, я бы сделала тебе предложение.

Итан закатил глаза, но румянец на щеках выдал его.

– Эй, – подалась она вперед, – ты же знаешь все эти старые еврейские мудрости?

– Конечно, – согласился он, увлеченно водя руками вдоль ее бедер.

– Не хочешь помочь мне с речью? Мне то и дело приходят на ум непристойные шутки, на которые Клара наложила запрет. Она даже не разрешает мне упомянуть момент, когда я застала их за петтингом, несмотря на то что я ей миллион раз говорила: это был самый романтичный петтинг, который мне доводилось видеть.

Итан поцеловал ее за ухом.

– Мне лично понятно, почему она не хочет делиться этой историей со своими родственниками.

– Ну вот, и ты туда же, – проворчала Наоми.

Он провел руками вдоль ее живота, поддразнивая груди.

– Тебе уже известна моя любимая научно-еврейская позиция относительно здоровых отношений, – сказал Итан хрипловатым голосом. – «Не спеши в пробуждении страсти. Подожди, пока женщина будет готова и от нее будет исходить страсть. Приблизься к ней с любовью и страстью, чтобы она испытала оргазм первая».

Наоми только ухмыльнулась в ответ.

– Люблю, когда ты флиртуешь.

Ладно, может быть, свадьбы не так уж и плохи.