Также известная под названием «молельные бобы», «четочник» и «крабов глаз», эта древовидная лиана из семейства бобовых является тропическим растением, которое распространилось из родной Азии и Австралии, превратившись в настырного агрессора в Карибском бассейне и более теплых американских штатах. Оно имеет глубоко растущие корни и цепкие стебли, которые быстро обвивают опору. Лиана появляется внезапно и надолго остается на дереве-хозяине.

Это красивое и яркое растение: весной и летом на четочнике появляются кисти бледно-розовых цветков, а потом несколько месяцев висят многочисленные бобы, наполненные крошечными красными семенами с черными глазками. Семена сохраняют свой яркий цвет после высыхания и поэтому их используют для изготовления сувенирных украшений.

Несмотря на инвазивную природу, абрус молитвенный имеет широкое применение. Его семена имеют массу ровно в один карат и поэтому на протяжении веков в Индии используются в качестве весов, называемых rati, особенно для взвешивания золота. Они также были основной единицей в системе взвешивания Акан, в которой десять семян эквивалентны наименьшему весу латуни, известному как ntoka[12]. В Индии и на Яве корни и листья четочника ценятся за их приторно-сладкий вкус и обычно используются в качестве заменителя лакрицы. Иногда растение называют индийской или дикой лакрицей, а на Ямайке это название сокращают до разговорного «лизун»[13].

И вместе с тем молельные бобы – одно из самых ядовитых растений в мире. Употребление в пищу одного семени (массой не более 0,2 грамма) может привести к смерти взрослого человека и продажа этих семян строго ограничена в Великобритании в соответствии с Законом о терроризме. Фитотоксин абрин, содержащийся в этом растении, в 75 раз мощнее смертоносной клещевины. Он вызывает рвоту, судороги, печеночную недостаточность и смерть. Смертельные случаи обычно происходят в результате попадания семян в желудок, но токсин также может всасываться через кожу, или вдыхаться с парами от измельченных семян, или попадать в кровь из питьевой воды, в которой они вымачивались.

В 2011 году украшения, изготовленные из семян, были подвергнуты массовому отзыву из туристических мест по всей Великобритании. Это сделали через год после того, как англичанка пострадала от ношения такого украшения. Она заказала браслет из бобов в Интернете, и после того, как надела его, начала страдать от крапивницы, язв во рту, рвоты и галлюцинаций. Поскольку врачи не смогли найти причину, она была изолирована в соответствии с Законом о психическом здоровье, потеряв при этом работу и дом. Только когда школа ее сына разослала предупреждение о вреде этих браслетов, она перестала их носить, и ее здоровье быстро восстановилось. Если семена могут оказывать такое воздействие всего лишь при контакте с кожей, неудивительно, что во многих странах, родных для растения, считается, что в нем обитает злой дух.

В южной части Африки молельные бобы ассоциируются с темной магией и колдовством. Они используются исключительно для украшения предметов, используемых в магических церемониях, и носят их только колдуны. В Индии они также ассоциируются с магией и посвящены Индре, верховному богу Ведического Олимпа. Индра, будучи богом небес, грома, бурь и войны, выполняет ту же роль, что и Зевс и Тор. Корни абруса используются в церемонии, предназначенной для предсказания будущих событий. Их измельчают с корнями ахирантеса шероховатого (Achyranthes aspera) и триантемы (Trianthema) и смешивают с касторовым маслом и сажей, затем смесь наносят на ладонь ребенка, и он, «глядя на нее, подробно рассказывает, что чувствует в этой особой смеси, которая в сопровождении заклинаний действует как волшебное зеркало, отчетливо отражающее странные вещи»[14].

В Вест-Индии к семенам относятся более благосклонно и в основном используют для бисероплетения и в качестве четок (научное название precatorius происходит непосредственно от латинского precari – «молиться», как и общее название «гороховые четки»). Похоже, что местные жители не испытывают никаких опасений по поводу токсичных свойств семян: их часто нанизывают на браслеты и носят на запястье или лодыжке, чтобы отогнать злых духов. Зеленые, черные и белые бобы используются для создания ярких украшений[15].

Из всех ядовитых растений в мире, одно из самых зловещих, несомненно, смертоносная белладонна. Этот представитель семейства пасленовых тесно связан с мандрагорой, томатами, перцем чили и картофелем. Это также один из старейших описанных ботанических ядов, упоминаемый еще в папирусе Эберса, относящемся к 1550 году до н. э.

Растение произрастает во влажных, тенистых местах, таких как леса и берега рек. Долина Фернесс в Ланкашире (Англия) особенно известна белладонной. Это место называют Пасленовой долиной, а стебли паслена – распространенный мотив резьбы, которую можно видеть на руинах аббатства Фернесс. Белладонна также повсеместно растет в Румынии, что заметно по множеству наименований: Cinstita (честная), cireasa lupului (волчья вишня), Doamna Codrului (владычица леса) и Împarateasa Buruienilor (императрица сорняков)[26].

Джон Джерард писал: «Ягода яркого блестящего черного цвета и такой красоты, что так и просится в рот». Несмотря на всю эту красоту, есть плоды белладонны не рекомендуется. Одна ягода может и не убить, но другая на том же растении может оказаться в 50 раз токсичнее соседки. Таким образом то, что не убило в первый раз, вполне может убить во второй. В отличие от большинства ядовитых плодов, эти ягоды соблазнительно сладки, и по этой причине считаются злом, так как приличное ядовитое растение должно иметь горькие плоды, чтобы отвратить любого от желания съесть их. Вместо этого белладонна стремится очаровать, а затем убить.

Белладонна в большом количестве содержит такие алкалоиды, как глосциамин, скополамин, атропин и другие, которые токсичны настолько, что даже малейшее их количество вызывает психоз, галлюцинации и судороги. Даже простое прикосновение к растению может вызвать на коже волдыри. Известная фраза, используемая для описания проявлений отравления атропином, звучит так: «Горячий, как заяц, слепой, как летучая мышь, сухой, как кость, красный, как свекла, и сумасшедший, как шляпник». Намек на безумие не редкость: в 1555 году ботаник Андрес Лагуна писал о белладонне так: «глоток экстракта из корня, растворенный в вине, создает мимолетные образы, которые радуют чувства. Но если дозу удвоить, человек впадает в безумие на три дня».

Белладонна названа Atropa по имени третьей греческой богини судьбы, Атропос. Атропос (неотвратимая) была младшей из трех мойр – вершительниц судеб, жизни и смерти человечества. Первой вершила судьбу новорожденного человека Клото (прядильщица), которая пряла нить жизни смертного; затем Лахесис (распределительница) отмеряла нить и продолжительность жизни человека. Атропос, когда приходило время, перерезала нить ножницами. Согласно легенде Атропос приняла форму паслена, когда была в царстве живых.

Смертоносная репутация белладонны вполне заслужена: она ответственна за бесчисленные смерти на протяжении всей истории человечества, преднамеренные или нет. Ходят слухи, что римский император Август был убит женой Ливией Друзиллой с помощью тарелки инжира, приправленного белладонной, а совсем недавно, в 1966 году, с помощью белладонны ушел из жизни известный оккультист Роберт Кокрейн.

Хорошо известны истории о средневековых венецианских дамах, которые использовали капли атропина для расширения зрачков, чтобы казаться красивее. Однако слишком частое его использование могло привести к безумию. Ходить днем с расширенными зрачками было не так просто: дневной свет причинял боль. Но ночью атропин мог улучшить зрение! В то время расширение зрачков было не только модой: это свойство атропина использовали в своей практике глазные врачи, да и современные офтальмологи перестали пользоваться им всего несколько десятилетий назад.

Народное поверье гласит, что название belladonna – прекрасная дама – происходит от моды на расширенные зрачки. Однако нет никаких доказательств того, что эта мода когда-либо выходила за пределы Венеции, и было выдвинуто предположение, что название может происходить от buona donna – хорошая женщина. Так называли итальянских травниц бедняки, которые не могли позволить себе обратиться к врачу[27].

Также в Италии распространено поверье о том, что ведьмами становились те, кому умирающие ведьмы передали силу. В книге «Цыганское колдовство и предсказание» Чарльз Лиланд пересказывает легенду, которую услышал в 1886 году во Флоренции: «Здесь, в городе, жила девушка, которая против своей воли стала ведьмой. Она болела и лежала в больнице, там она увидела тяжело больную старуху, которая все никак не умирала. Старуха все стонала и плакала: «Увы! кому же мне оставить?» – но не говорила что. Тогда бедная девушка, подумав, конечно, что та имела в виду собственность, сказала: «Оставьте мне – я так бедна». Старуха тотчас умерла, и бедная девушка обнаружила, что унаследовала способность к колдовству».

Белладонну очень быстро стали связывать с магией и потусторонними силами, и суеверия, окружающие это растение, многочисленны. Генри Г. Уолтерс, профессор и исследователь растений в начале 1900-х годов, считал, что все растения способны любить, хранить воспоминания и могут затаить обиду, как это делают влюбленные. Он верил, что белладонна – растение, полное ненависти. В Нормандии говорили: любой, кто пройдет босиком по белладонне, немедленно сойдет с ума[28], а в высокогорьях Шотландии верили, что она дарует способность видеть призраков[29]. Ирландцы считали, что растение легко использовать во зло: человек, выпивший сок белладонны, сделает все, что ему скажут[30]. В последнем поверье есть доля правды: скополамин, одно из веществ, содержащихся в белладонне, используется в составе некоторых сывороток правды. Это вещество с гипнотическим свойством, изменяющее высшие когнитивные функции, оно используется в США с 1922 года и сыграло определенную роль в решении многочисленных судебных дел. Несмотря на то что были выражены серьезные сомнения относительно надежности этого метода, он все еще используется.

Самое примечательное в том, что белладонна фигурирует в сказках как игрушка ведьм и дьявола. Говорили, что растение любил сам дьявол, который оставлял его в покое только в Вальпургиеву ночь (с 30 апреля по 1 мая), когда удалялся, чтобы подготовиться к шабашу ведьм. В эту ночь можно безопасно выкопать корни растения, но дьявол оставил «страшную ведьму» на страже, которую можно задобрить только свежим хлебом.

Полагали, что белладонну наряду с опийным маком и аконитом, использовали ведьмы для изготовления «летучей мази», которая переносила их на черный шабаш. На самом деле мазь использовалась не для полетов, а для того, чтобы вызвать сильнейшие галлюцинации – эффект приема скополамина и опиатов.

Не такой известный, как белладонна, ее близкий родственник, паслен черный (Solanum nigrum) тоже несет ответственность за немалое количество несчастий. В отличие от двоюродной сестры, он не так ядовит. В 1794 году был зафиксирован случай, когда вся семья съела его по ошибке, и, хотя мать и ребенок заболели, с отцом ничего не случилось. Многие представители семейства пасленовых непредсказуемы в своем воздействии, что же касается паслена черного, то все части растения, кроме спелых ягод, ядовиты.

Это отражено в шекспировской трагедии «Макбет», в эпизоде, когда шотландский король Дункан подвергается нападению Свено, короля Норвегии. Макбет приглашает Свено и его людей на ужин, чтобы обсудить условия капитуляции, но приправляет еду и напитки черным пасленом. Как только те засыпают, Макбет со своими людьми убивает врагов, а Свено спасается только с помощью тех, кто воздержался от выпивки.

Это растение – родственник белладонны по семейству пасленовых – печально известно. Белена, подробно описанная в греческих сагах и западных пьесах как порождение великого зла, когда-то называлась «ядовитым и опасным растением, унылого вида и неприятного запаха»[31]. У нее бледные желто-зеленые цветки с фиолетовыми прожилками и черным центром, который дал ей прозвище «глаз дьявола». Внешний вид белены внушает так же мало доверия, как и ее репутация.

Английское название henbane звучит как народное, если вспомнить dogbane и wolfsbane («собачий яд» и «волчий яд»), но стоит учесть, что hen происходит от древнего корня слова death – «смерть». Это название уходит по меньшей мере к 1265 году, что затрудняет прослеживание этимологии, но, к счастью, у этого растения есть много других названий, по которым его можно идентифицировать. Древним саксонским названием было belene от bhelena, что означает «сумасшедшее растение»[32], а в Италии VIII века его называли symphonica, по названию музыкального инструмента, который напоминает растение (небольшой стержень, обычно серебряный, увешанный колокольчиками)[33].

Каким-то таинственным образом белене также приписывают имя deus caballinus – «бог лошади», которое предположительно восходит к XIII веку. Однако самое раннее достоверное упоминание этого названия содержится в брошюре, опубликованной Пьетро Кастелли в 1638 году. Тогда Кастелли основал примыкающий к городским стенам ботанический сад для обслуживания Мессинского университета. Стремясь распространить информацию о саде, Кастелли опубликовал Hortus Messanensis, описание сада с подробным указанием растений и их медицинской ценности. К сожалению, происхождение и причина этого любопытного названия так и не были зафиксированы.

Растение также называют «боб свиньи». И французское название Jusquiame, и ботаническое название Hyoscyamus происходят от греческих hyos и cyamus, что буквально означает «боб свиньи», так как свиньи, как говорят, едят эти растения без вреда для здоровья.

Несмотря на то что свиньи могут есть белену без вреда для них, люди, к сожалению, более уязвимы. Все части растения содержат алкалоиды атропина, скополамин и гиосциамин, которые вызывают галлюцинации и беспокойство. В больших дозах они приводят к судорогам, рвоте, бреду, параличу дыхания, коме и смерти.

В меньших дозах белену использовали европейские ведьмы для достижения измененного состояния сознания. Вызванные ею галлюцинации они принимали за полет на шабаш ведьм. Также существует версия, что Дельфийский оракул использовал белену для вызова пророческих видений. В 1955 году немецкий токсиколог доктор Вилль-Эрих Пенкерт экспериментировал с парами семян белены, чтобы лучше описать их воздействие. Вот отрывок из его заметок:

«Я подошел к зеркалу и смог различить свое лицо, но более смутно, чем обычно. У меня было ощущение, что моя голова увеличилась в размерах: она, казалось, стала шире, тверже… Само зеркало, казалось, раскачивалось, и мне было трудно удержать свое лицо в его рамке. Черные диски моих зрачков были невероятно расширены, как будто вся радужная оболочка, которая обычно была голубой, стала черной. Несмотря на расширение зрачков, я видел не лучше, чем обычно; совсем наоборот, очертания предметов были расплывчатыми. Там были животные, которые пристально смотрели на меня с искаженными гримасами и вытаращенными, испуганными глазами; были ужасающие камни и облака тумана, все они неслись в одном направлении. Они неудержимо увлекали меня за собой… Я был брошен в пылающее опьянение, в ведьмин котел безумия. Над моей головой текла вода, темная и кроваво-красная. Небо было заполнено стадами животных. Текучие, бесформенные существа появились из темноты. Я слышал слова, но все они были неправильными и бессмысленными, и все же они имели для меня какой-то скрытый смысл».

Считали также, что белена сводила людей с ума. Бартоломей Английский писал об этом в De Proprietatibus Rerum в 1240 году: «Эта трава называется древесиной инсана, потому что ее использование опасно; если ее съесть или выпить, она порождает деревянность (woodeness); поэтому траву обычно называют Морилинди, потому что она лишает ума и разума». Использование слова woodeness идет от древнеанглийского слова wod, означающего «безумие» или «ярость», от имени Woden – бога, известного приступами ярости и которого в наши дни называют Одином. Другое название растения – alterculum – использовалось римлянами, так как те, кто принимал его, становились злыми и сварливыми.

Несмотря на очевидную опасность, употребление белены не всегда приводит к смерти. На самом деле в древности практикующие врачи использовали ее в качестве анестетика, до того, как ее заменили более надежными аналогами. Джерард отметил это в своем «Великом травнике»: «Листья, семена и сок, когда их принимают внутрь, вызывают беспокойный сон, подобный сну опьянения, который длится долго и смертелен для пациента».

Но не только положительные персонажи использовали снотворное свойство белены. В 1300-х годах французским путешественникам и паломникам угрожала опасность того, что их напитки или еда будут приправлены смесью измельченной белены, плевела, мака и семян брионии. Если бы они приняли эту смесь, то заснули бы и оказались во власти воров, следивших за их вещами[34].

Опьяняющие свойства белены также сделали ее популярной добавкой к дешевому пиву. Как и плевел, сок белены добавляли в разбавленное пиво, чтобы создать ощущение опьянения. Однако, когда в 1516 году был принят Баварский закон о чистоте, запрещающий пиву содержать что-либо, кроме хмеля, ячменя и воды (а позже дрожжей), и эта практика прекратилась.

Из-за ядовитой природы белена неразрывно связана с погребальными обрядами по всей Европе. Плутарх писал о том, как греческие гробницы украшали венками из белены, и, согласно легендам, мертвые носили эти короны, следуя по Стиксу в подземный мир. Растение заставляло их забыть своих близких и жизнь, которую они вели, чтобы они не чувствовали желания вернуться. Следы белены были найдены также и в шотландских неолитических курганах, что наводит на мысль о том, что растение, возможно, использовалось для того, чтобы направлять духов умерших.

Альберт Магнус, епископ, живший в начале 1200-х годов, подозревал, что белена давала некромантам власть над мертвыми. Он также утверждал, что сжигание белены вызывает беспокойные души и демонов. Также по легендам растение обладало способностью отгонять злых духов: на итальянских праздниках середины лета жгли белену и окуривали конюшни, чтобы уберечь лошадей и крупный рогатый скот от злого влияния.

Аконит знаменит своей смертоносной природой. Еще он известен как «монашеский клобук», так как форма цветков напоминает капюшоны английских монахов. Однако еще одно его народное название, волчий корень, вероятно, является более старым, поскольку его обнаружили в англосаксонской форме wulf-bana[35]. Поэтические источники называют аконит королем ядов, так как он был фаворитом убийц. Источник научного названия – в легенде о 12-ом подвиге Геракла, когда он вытащил на свет Цербера из подземного царства. Там, где ядовитая слюна трехголового сторожевого пса попала на землю, вырос аконит.

Еще одно название – «волчья гибель», вероятно, восходит к использованию растения в качестве пестицида: на мясо наносили его сок и оставляли для хищников, нападавших на домашний скот, таких как волки и леопарды. Айны Японии использовали этот прием при охоте на медведей, а алеуты Аляски – при охоте на китов. Достаточно было всего одного охотника в каяке, вооруженного копьем с ядовитым наконечником, чтобы парализовать существо, тем самым заставив его утонуть.

Любая часть этого растения ядовита, и смерть наступает в течение 2–6 часов после приема внутрь. Начальные признаки отравления – желудочно-кишечные, за которыми следует ощущение ползающих под кожей муравьев, онемение рта и лица и выраженная слабость. Смерть наступает в результате паралича сердца и легких, приводящего к удушью. В 1856 году близ Дингуолла (Шотландия) обитатели монастыря вплотную столкнулись с опасностью этого растения: один из слуг принял растение за хрен и натер корни в соус. Двое священников умерли, но другие выкарабкались. Греческий врач Никандр из Колофона в Alexipharmaca так описал ощущения от отравления: «Когда кто-то принимает аконит, челюсти пьющего, небо во рту и десны сжимаются от горького напитка, когда он обволакивает верхнюю часть груди, сокрушая злом человека, задыхающегося в муках изжоги. Верхняя часть живота охвачена болью… и все это время влага капает из его слезящихся глаз; и его живот, скрученный болью, извергает ветры, и больше всего болит ниже пупка; и в его голове тяжесть, и в висках часто стучит, и перед глазами все раздваивается».

В Средиземноморье аконит произрастает в диком виде, и поэтому он был легко доступен грекам и римлянам для гнусных целей. Овидий назвал его «яд тещи». Удачное название, учитывая, что почти 800 лет спустя Валафрид Страбон предположил в Hortulus, что шандра обыкновенная – идеальное противоядие от отравления аконитом, «если вы обнаружите, что вас отравила ваша мачеха». В Риме аконит стал настолько распространенным инструментом для убийств на званых обедах, что в 117 году император Траян объявил смертную казнь за его выращивание в черте города.

Где бы аконит ни произрастал, везде он связан со смертью, возрождением и магическими трансформациями. В греко-римской мифологии он был ответственен за судьбу Арахны, которая бросила вызов Афине (или Минерве) на соревнование по ткацкому искусству. Когда стало ясно, что мастерство Арахны превосходит мастерство Афины, богиня в порыве ярости обрызгала ее соком аконита и превратила в паука.

Еще одна неудивительная связь – роль аконита в рассказах о ликантропии. Говорят, что точно так же, как аконит использовался для уничтожения мародерствующих волков, он способен отгонять оборотней или иным образом останавливать их превращение[36]. В то же время считается, что он вызывает ликантропию у тех, кто прикоснется к нему в полнолуние.

Будучи популярным пищевым продуктом во всем мире, бобы не ядовиты ни в малейшей степени, но место в этой книге им обеспечила их связь с мертвыми, которая зародилась еще в Римской империи и прослеживается в наших обычаях даже сегодня.

Чтобы понять, почему бобы были так важны для римлян, нужно знать их отношение к мертвым в тот период, когда зародилась эта традиция. По мнению римлян, мертвых следовало умиротворять и почитать, потому что, если перестать это делать, они начинали являться к живым и пугать их. Их называли lemures или larvae. Эти безобразные, злобные призраки мучили родственников, принося несчастья, насылая безумие или болезни. Их боялись настолько сильно, что душевное расстройство стали называть larvaetus – «одержимый мертвецами». Умершие могли вернуться, если их смерть была неестественной, например они были убиты (военная служба не считается), лишили себя жизни или не имели могилы.

В начале мая проводился праздник Лемуралия (Лемурия), во время которого совершались обряды по изгнанию этих призраков. Глава семьи вставал в полночь и ходил по дому, бросая бобы через плечо и повторяя: «Я посылаю это, этими бобами я искупаю себя и всю свою семью». Кстати, в связи с этим весь май считался неудачным месяцем для свадеб, римская пословица гласит: Mense Maio malae nubunt – в мае выходят замуж плохие девочки!

Так какая же связь между бобами и призраками мертвецов? Римляне верили, что духи умерших путешествуют по полым бобовым стеблям и остаются там до тех пор, пока бобы не поспеют. Тем, кто верил, что каждый боб – это беспокойный дух мертвеца, бобовое поле, должно быть, внушало смертельный ужас. Однако есть бобы было совершенно не страшно. Кто ел много бобов, знает, что они могут вызывать метеоризм. Так вот римляне считали, что это мертвые убегают туда, где им и положено быть! Бобы также держали в доме для защиты, в надежде, что lemures, вместо живых, заберут духов в бобах.

Страх перед бобами не был поводом для смеха для Пифагора, знаменитого греческого философа. Существует множество рассказов о том, как он умер; однако одна легенда, например, описывает, что, убегая от преследователей, он оказался на бобовом поле. Пифагор долго колебался, не решаясь наступить на бобовые стебли, в конце концов его догнали и забили до смерти.

Связь бобов с мертвыми не осталась в прошлом. В современном Риме все еще выпекают печенье в форме бобов под названием fave dei morti (бобы мертвецов) и едят в День мертвых 2 ноября.

Обычай дошел и до Британских островов, где – в частности, в Йоркшире – считалось, что мертвые обитают в цветках бобов. В период цветения бобов повышалась вероятность несчастных случаев, особенно в угольных шахтах[37]. Скорее всего, они были вызваны сильными весенними дождями, размывавшими почву вокруг шахт, но ассоциация закрепилась прочно.

Несмотря на то что болиголов делит место в этой книге по крайней мере еще с тремя родственниками, на самом деле это член гораздо более безобидной семьи зонтичных. Его внешний вид, сходный с другими зонтичными растениями, такими как обычная морковь, петрушка и дикий кервель, иногда приводил к трагической ошибке. Все части растения болиголова очень ядовиты из-за содержащихся в них алкалоидов, а наибольшей токсичностью среди них отличается кониин – яд нервно-паралитического действия.

Слава этой древнегерманской погребальной травы, без сомнения, происходит от древних греков. В течение нескольких столетий в Афинах болиголов был официальным ядом для казней, и он в ответе за смерть многих известных исторических фигур, таких как Сократ (о его казни более подробно рассказано в начале этой книги), Ферамен и Фокион. Это растение пользовалось особым вниманием немцев: они считали, что оно наполнено ненавистью, и утверждали, что оно ненавидит те растения, которые больше нравятся людям, и его неприязнь, например, к руте настолько сильна, что она нигде не будет расти рядом с ним.

Некоторые исторические источники отмечают, что смерть от болиголова была мучительной и характеризовалась удушьем и конвульсиями. Это хороший пример того, почему полезно знать о возможном неправильном переводе или неправильной идентификации: судороги являются симптомом отравления болиголовом водяного рода (Cicuta), а не болиголовом пятнистым (C. maculatum). Истинный болиголов был выбран греками из-за его осторожной, неторопливой натуры: смерть от болиголова занимает несколько часов и приближается настолько постепенно, что иногда уже во время казни доза оказывалась недостаточной и ее нужно было повторить. Так случилось во время казни Фокиона, афинского государственного деятеля, известного своей честностью. Согласно протоколам, начальной дозы болиголова было недостаточно, и палач, пользуясь своим положением, отказался готовить вторую дозу, пока ему не заплатят дополнительные 12 драхм.

В Древней Греции самоубийство при определенных обстоятельствах считалось благородным и часто санкционировалось. На эгейском острове Кеос жители, достигнув определенного возраста, принимали болиголов, чтобы не быть обузой в старости. Философ Мишель де Монтень рассказывает об одном таком случае, который произошел в присутствии Секста Помпея, римского полководца I века: «Секст Помпей, направляясь в Азию, по дороге из Негропонта остановился на острове Кее. Как сообщает один из его приближенных, случилось как раз так, что, когда он там находился, одна весьма уважаемая женщина, изложив своим согражданам причины, по которым она решила покончить с собой, попросила Помпея оказать ей честь своим присутствием при ее смерти. Помпей согласился и в течение долгого времени пытался с помощью своего отменного красноречия и различных доводов отговорить ее от ее намерения, но все было напрасно, и под конец он вынужден был дать согласие на ее самоубийство. Она прожила девяносто лет в полном благополучии, и телесном, и духовном; и вот теперь, возлегши на свое более чем обычно украшенное ложе, она, опершись на локоть, промолвила: «[…] Что касается меня, то фортуна всегда обращала ко мне свой благой лик, и вот боязнь, как бы желание жить дольше не принудило меня узреть другой ее лик, побуждает меня отказаться от дальнейшего существования, оставив двух дочерей и множество внуков». Сказав это, она дала наставления своим близким и призвала их к миру и согласию, разделила между ними свое имущество и поручила домашних богов своей старшей дочери; затем она твердой рукой взяла чашу с ядом и, вознеся мольбы Меркурию и попросив его уготовить ей какое-нибудь спокойное местечко в загробном мире, быстро выпила смертельный напиток. Но она продолжала следить за последствиями своего поступка; чувствуя, как ее органы один за другим охватывал леденящий холод, она заявила под конец, что холод этот добрался до ее сердца и внутренностей, и подозвала своих дочерей, чтобы те сотворили над ней последнюю молитву и закрыли ей глаза».

Аналогичный рассказ Валерия Максимуса, писателя, который был близким другом Секста Помпея, повествует о законе в Марселе, существовавшем примерно в тот же период. В то время было незаконным лишать себя жизни без каких-либо оснований, однако те, кто хотел это сделать (обычно чтобы не быть обузой для молодого поколения), могли выступить в сенате и изложить причины своего желания. Если сенат соглашался с тем, что мотивы были правомерны, а не навязаны другими людьми, они разрешали человеку получить доступ к яду, приготовленному из болиголова[38].

Бриония белая, принадлежащая к семейству тыквенных, – многолетняя быстрорастущая травянистая лиана, которую часто используют для создания декоративных живых изгородей. Некоторые из ее народных названий, такие как параличная и змеиная трава, прозрачно указывают на опасную природу растения. Особенно ядовиты плоды – сочные ягоды черного цвета: всего 10 штук достаточно, чтобы убить ребенка.

Существует растение с похожим названием – бриония черная. Несмотря на то, что с точки зрения ботаники это разные виды одного растения, они удивительно похожи внешне. Однако листья брионии черной крупнее и в форме сердца, в то время как у белой они лопастные и есть усики, которые помогают ей взбираться на опору. От обоих растений стоит держаться подальше: они одинаково ядовиты.

Бриония белая наиболее известна тем, что на Британских островах ее продают как мандрагору. Так как мандрагоре требуется не менее трех лет до полного развития, другие растения с крупными клубневидными корнями, такие как бриония, змееголов и паслен чародея, продавались как «английская мандрагора» и наделялись теми же свойствами, что и настоящая. Мандрагора знаменита схожестью своих корней с человеческим телом, поэтому ее выкапывали, корню придавали вид человеческой фигуры, а затем снова закапывали, пока свежие порезы не покрывались шрамами.

Еще один способ применения брионии был описан сэром Томасом Брауном в 1646 году. Люди «вырезают фигурки мужчин и женщин, вдавливают в них зерна ячменя или проса там, где намереваются вырастить волосы; затем закапывают их в песок, пока зерна не пустят корни, что, в лучшем случае, произойдет дней через двадцать; затем стригут и подравнивают эти нежные ростки на манер бороды или иного…» Эти волосатые фигурки никто не собирался выдавать за мандрагору и продавать, вместо этого они участвовали в конкурсах «Ночь Венеры», где вручались награды за наиболее точно вырезанные фигурки!

Корень брионии чаще всего использовался для вырезания, так как он вырастает до 30 см в длину и 10 см в ширину, а ботаник Николас Кульпепер написал в 1663 году, что ему показали «корень массой в 25 кг и размером с годовалого ребенка».

Бругмансии – это небольшие деревья или кустарники, произрастающие в тропических регионах Южной Америки. Расхожее название «труба архангела» связано с формой больших белых цветков, которые свисают с ветвей и могут достигать в длину 30 сантиметров. Название «труба архангела» также иногда используется по отношению к дурманам, к их роду когда-то принадлежала и бругмансия, пока ее не переклассифицировали в 1805 году. Хотя сейчас бругмансия является популярным декоративным растением и широко культивируется, на своей родине в дикой природе она считается вымершей. Полагают, что животные, которые ранее рассеивали семена, тоже вымерли, и теперь она полностью зависит от людей.

Когда-то растение называлось Floripondio, и это название уносит нас во времена испанских конкистадоров. Бернабе Кобо в 1653 году описал его следующим образом: «Этот цветок самый большой из всех, произрастающих на деревьях и кустарниках, белый и красивый на вид; он имеет длину в ладонь и пять острых клинышков, изгибающихся назад от очень широкого рта… Их аромат настолько силен и интенсивен, что их нужно нюхать издалека, и только один из этих цветов в комнате благоухает настолько, что вызывает раздражение и головную боль».

Сильный аромат, который отметил Кобо, является визитной карточкой бругмансии. Говорят, что одна только пыльца этого растения вызывает яркие, волнующие сны. В Южной Америке, откуда оно родом, существует поверье, что сон под бругмансией может вызвать душевное расстройство[40].

Галлюциногенна не только пыльца, все части растения очень ядовиты. Отравление бругмансией стимулирует, но затем угнетает центральную нервную систему, вызывая галлюцинации, бред, бессвязную речь и судороги, за которыми следует потеря сознания. Способность бругмансии погружать в кому использовалась народом чибча в доколумбовой Боготе: когда умирал вождь или воин, они смешивали растение с кукурузным пивом и листьями табака на похоронах и давали его женам и рабам умершего, чтобы вызвать ступор. Затем их хоронили заживо вместе с мужьями и хозяевами[41].

Несмотря на опасность, бругмансия была и остается популярным галлюциногеном. В Викторианскую эпоху ее выращивали как комнатное растение, предназначенное для того, чтобы под ним пить чай. Пьющий постукивал по цветку, чтобы натрясти пыльцу в свою чашку. Однако при слишком большой дозе или непосредственном приеме растения в пищу галлюциногенные эффекты становятся «скорее ужасающими, чем приятными»[42] и могут вызвать мощный транс, характеризующийся непониманием собственного состояния, а также психозом, при котором человек воображает себя, например, инопланетянином или демоном. В Германии в 2003 году подросток, выпив одну чашку чая, приготовленного из листьев бругмансии, испытал столь сильное воздействие разных видений, что отрезал себе язык и гениталии. Этот чай производится на Мадейре для рекреационного использования и известен как «Чай дьявола» из-за его опасности.

Каким бы ужасным это ни казалось, бругмансия использовалась в ритуалах и традиционной медицине андскими племенами Перу и амазонскими племенами Эквадора на протяжении тысячелетий. Люди использовали галлюциногенные растения в качестве посредника между человеческим и духовным миром с древних времен, и бругмансия, известная андским народам как mishas, играет ключевую роль в обрядах по случаю вступления в совершеннолетие, разговорах с духами предков и гаданиях.

Считалось, что дух бругмансии проявляется в виде быка, и привязав листья в форме креста ко лбу, вы получите способность видеть, доброе или злое сердце у человека. Другой вид бругмансии, бругмансия заметная (B. insignis), использовалось таким же образом для изменения качества сновидения. Это растение проявляло себя в образе охотничьей собаки и помогало находить потерянные вещи во сне. Говорили, что другие виды проявляются в виде пумы, медведя или змеи[43]. При этом бругмансия могла проявляться не только как животное. Непослушных детей наказывали, используя это растение, так как считалось, что оно вызовет духов их предков, которые поговорят с детьми и предостерегут их от плохого поведения в будущем.

Гортензия – популярный садовый кустарник, имеющий несколько видов и множество сортов. Гортензия крупнолистная наиболее известна свойствами изменения цвета: в зависимости от кислотности почвы, в которой она выращивается, ее большие шапки могут быть синими, розовыми и даже обоих цветов одновременно. Кислая почва, насыщенная алюминием, дает голубые цветы, а почва с высоким содержанием извести – розовые. Согласно легенде, магия изменения цвета – это подарок от волшебного народца, который меняет цвета в зависимости от собственных прихотей; говорят, что синий – самый счастливый, а розовый – предупреждение о грядущей неудаче.

Несмотря на популярность, растение содержит небольшоое количество цианида, которое в определенных дозах может вызывать тошноту, рвоту и потоотделение. К счастью, этого уровня недостаточно, чтобы представлять угрозу для большинства садоводов.

На викторианском языке цветов гортензия означает «бессердечие». Считалось, что выращивание гортензий у двери обрекает дочерей на безбрачие, и викторианские мужчины посылали букеты гортензий женщинам, которые им отказывали, возможно, в надежде наложить на них такое же проклятие.

Несмотря на то, что грибы не относятся к растениям, а составляют отдельное царство живого мира, они заслуживают упоминания в этой книге.

Как целостный организм гриб состоит из двух частей: вегетативной, представляющей мицелий (грибницу), который обеспечивает питание, и плодовых тел со спорами (для размножения), которые мы обычно и называем грибами. Поговорим лучше о том богатстве знаний, что их окружает.

Образы грибов, повсеместно встречающиеся в детских книгах, на рождественских открытках и в сказочной живописи, неразрывно связаны с нашим видением магии. Иллюстрации сказок начала XX века изобилуют феями и гоблинами, сидящими на шляпках грибов. Курящая гусеница из «Алисы в Стране чудес» Льюиса Кэрролла, как известно, использовала гриб в качестве трона. Безвкусные садовые гномы сидят на них с удочками и газетами. В мире средневековой фламандской живописи поганки часто появлялись на картинах, изображающих ад. Для многих писателей грибы – любимая метафора гниения и разложения, они часто появляются в пьесах Шекспира и во всех произведениях классических поэтов, таких как Китс, Шелли и Теннисон.

Возможно, именно таинственная природа грибов делает их такими интересными. Кажется, они появляются за одну ночь, что совершенно не похоже на осторожные растения. Они сильно различаются по размеру, форме и цвету, и, если вы не уверены, что за гриб перед вами, лучше его не трогать. Многие из просторечных названий грибов носят описательный характер – шапки для крошки, хвосты индейки, слизь из яичницы. Другие более фантастичны и вместе с тем предупредительны, такие как ангел-разрушитель, пальцы мертвеца и искатель трупов.

Народные сказки и мифы о грибах распространены по всему миру, например в Центральной Америке существует поверье, что грибы на самом деле представляют собой маленькие зонтики: лесные духи несут их, чтобы укрыться от дождя, и бросают зонтики на рассвете, когда возвращаются домой. Старая христианская история рассказывает, что грибы были созданы в тот день, когда Бог и святой Петр шли по полю. Святой Петр сорвал стебель ржи, начал жевать его, и Бог отругал Петра и велел выплюнуть стебель, что Петр и сделал. Затем Бог заявил, что из этого зерна вырастут грибы, и ими будут кормиться бедные. Аналогичная история встречается в литовском фольклоре, где грибы считаются пальцами Велняса, бога мертвых, тянущимися из преисподней, чтобы накормить голодающих. Грибы связывали с умершими не только в Литве, в некоторых частях Африки они считаются символом человеческой души.

Много веков назад древние египтяне верили, что грибы росли в местах, куда ударяла молния, и были посланы богами, чтобы сделать бессмертными тех, кто их съел. Поэтому только фараонам разрешалось есть эту священную пищу.

Страх отравиться грибами по большей части связан с трудностью идентификации многих ядовитых видов, которые подчас выглядят точь-в-точь как их съедобные собратья. Существует множество народных примет для их определения, но ни одна из них, к сожалению, не подкреплена наукой. К примеру, примета предлагает положить среди грибов лук, и он непременно побуреет или посинеет от ядовитого соседа; таким же образом петрушка пожелтеет, молоко свернется и так далее.

Озарки (ранние английские, шотландско-ирландские и немецкие поселенцы плато Озарк в Америке) верили, что грибы съедобны только в том случае, если их собрали в полнолуние, в любое другое время они смертельны или, по крайней мере, неприятны[50]. Эта концепция, возможно, распространилась с поселенцами, поскольку аналогичное убеждение существует на Британских островах.

Одна из примет, которая может иметь некоторое основание на самом деле, – это идея о том, что ядовитый гриб можно выявить, если приготовить вместе с серебряной монетой или помешивать грибы серебряной ложкой. Если ложка или монета почернели, гриб ядовит. Серебро считалось чистым металлом – отсюда, кстати, и идея о том, что серебряные пули или ножи являются хорошей защитой от оборотней и других сверхъестественных существ – и именно поэтому металл должен был отреагировать на такое зло, как ядовитый гриб. Возможно, это похоже на суеверие, но серебро действительно видоизменяется под воздействием определенных газов, таких как сероводород, который может образовываться вокруг токсинов некоторых грибов. Однако такой способ выявления ядовитых грибов не дает никакой гарантии.

Многие грибы образуют безобидные скопления на пнях деревьев и заболоченной земле, однако есть одна особая форма роста, которая является источником множества рассказов и легенд во всем мире – грибное кольцо. В некоторых странах они более известны как ведьмины круги. Эти образования вызваны структурой роста мицелия, подземного гриба, который производит плодовые тела. Мицелий начинается в одной точке и растет наружу в форме круга, извлекая питательные вещества из почвы. Как только они истощаются, он распространяется дальше, таким образом вызывая появление нескольких грибных колец постепенно увеличивающегося размера. Говорят, что самое большое и самое старое из зарегистрированных колец находится в Бельфоре (Франция), ему около 700 лет, а его диаметр – 600 метров.

Образование колец может произойти в одночасье, и это внезапное явление на протяжении веков заставляло людей верить, что так проявляются магические силы. На Британских островах говорят, что эти кольца встречаются там, где феи танцуют после бури. Однако, как и во многих местах, связанных с феями, опасность постигнет любого смертного человека, который войдет туда: нарушитель может впасть в сон на 100 лет или будет танцевать для развлечения фей, пока не умрет от истощения или безумия. Кольца не всегда приносят беды: считается, что если построить дом на поле, где встречаются такие кольца, то в нем непременно будет царить счастье, а само кольцо, как говорят, показывает место, где зарыт клад, хотя без помощи самих фей его не добыть.

В остальной Европе кольца чаще ассоциируются с колдовством и дьяволом. В Голландии говорят, что кольца находятся там, куда дьявол каждую ночь ставит свою маслобойку. Во Франции и Австрии кольца связывают с темной магией, и говорят, что ночью их охраняют гигантские жабы, которые проклинают любого, кто попытается войти в круг. В Тироле, историческом альпийском регионе, который сейчас является частью Северной Италии и западной Австрии, говорили, что кольца были созданы не феями или дьяволом, а образовались, когда дракон отдыхал всю ночь и выжигал землю, где после этого росли только грибы.

Аналогичное явление наблюдается в Намибии. В пустыне Намиб на песчаных лугах появляются почти идеальные круги размером до 12 метров, которые сохраняются в течение десятилетий, прежде чем внезапно исчезнуть за одну ночь. В отличие от своих северных собратьев, эти кольца формируются не грибами; считается, что они являются результатом жизнедеятельности песчаных термитов, поедающих корни травы. Эти «призрачные круги», представлены в местной устной традиции как работа богов природы, которые используют их в качестве порталов между землей и миром духов.

Всем известные мухоморы – грибы семейства аманитовых, – содержат один из самых смертоносных природных ядов, о которых мы знаем, и считаются причастными к 90 % всех случаев смерти от грибов во всем мире. Всего одна шляпка может убить взрослого человека. Дело не только в смертельной дозе аматоксинов, но и в том факте, что симптомы отравления проявляются через 6—24 часа, а к тому времени жертве уже ничего не сможет помочь.

Первым симптомом является просто чувство беспокойства. Далее следуют сильные судороги, которые утихают через день или два, но в конечном итоге в течение недели приводят к почечной и печеночной недостаточности. Хотя некоторые из тех, кто ел эти грибы, были спасены путем своевременной пересадки органов, большинство из подвергшихся отравлению мухоморами не выжили.

К грибам рода Мухомор относятся такие, как так называемый ангел смерти, мухомор весенний (Amanita verna); мухомор зеленый, или бледная поганка (А. phalloides) и мухомор вонючий, или белая поганка (А. virosa). Единственный представитель рода Мухомор, который не всегда смертелен, является самым узнаваемым. Мухомор красный (A. muscaria) появляется в Средней полосе, с июля по октябрь, и обычно растет под березами и елями. Его сразу можно узнать по красной шапочке и белым бородавкам. Это «традиционный» ядовитый гриб, с которым мы так хорошо знакомы из литературы и искусства, и он использовался на протяжении веков в качестве энтеогена (что означает «призыв божественного изнутри») для духовных и религиозных целей из-за своих галлюциногенных свойств.

Фольклор, распространенный в германских и скандинавских странах Европы, предполагает, что название toadstool (жабий стул) происходит от того, как сильно жаб и лягушек привлекают эти грибы: они часто сидят на их шляпках или используют в качестве укрытия. Это убеждение отражено в названиях этого гриба в таких странах, как Ирландия, Англия, Германия, Норвегия и Нидерланды: поганку зовут жабьей шапкой, лягушачьим сыром, лягушачьим мешком и мозгом жабы. На самом деле редко можно увидеть, чтобы жаба или лягушка сидела на мухоморе или использовала его каким-либо другим образом, потому что их места обитания сильно отличаются.

Можно предположить, что это никак не связано с жабами. Старое бретонское слово tousec (жаба) происходит от латинского toxicum, что означает «ядовитый». Kabell tousec, что по-бретонски «мухомор», можно было бы перевести как «шапка с ядом» и «шапка жабы», а вариант skabell tousec означает и «ядовитый стул», и «жабий стул»[51]. Учитывая смешение языков в пределах европейской территории в то время, неудивительно, что переводы, возможно, в какой-то момент перепутались до такой степени, что объяснение необычных названий сейчас можно найти только в сказках и легендах.

Намного проще объяснить распространенное название fly agaric («мухомор»). Первая часть этого слова происходит от традиционного использования мухомора в качестве инсектицида. Кусочки гриба обычно помещали в блюдце с молоком или водой, чтобы мухи пили и яд убивал их.

Несмотря на то что мухомор достаточно токсичен, чтобы убивать насекомых, он более известен психоактивными эффектами. Они объясняются двумя токсинами: иботеновой кислотой и мусцимолом, которые вызывают головокружение, бред и интоксикацию, а в достаточно больших количествах – глубокий сон, а затем кому. При обработке мухоморов каким-либо способом (варка, сушка, добавление в мази и напитки) воздействие токсинов уменьшается.

Северных оленей Сибири также привлекает опьяняющее действие мухомора. Считается, что древние племена, увидев животных, которые ведут себя как пьяные, убивали их, чтобы испытать тот же эффект, съев мясо. Другой, менее привлекательный способ состоял в том, чтобы пить мочу северного оленя, который недавно ел грибы: в этом случае токсины остаются активными, но без опасности передозировки.

Не так давно было высказано предположение о том, что легенда о Санта-Клаусе могла появиться там же. Она была записана со слов представителей корякского народа Камчатки, но существует в аналогичных формах и среди других народов северо-восточных районов. Легенда рассказывает о празднике середины зимы, во время которого местный шаман проникает в юрту через дымовое отверстие и несет в подарок сушеные мухоморы. Он проглатывает грибы во время церемонии, и присутствующие пьют его мочу, чтобы ощутить энтеогенные эффекты гриба. Это может показаться неаппетитным, но шаман постится в течение нескольких дней перед церемонией, и его моча состоит в основном из воды и галлюциногенных соединений. Смысл церемонии в том, чтобы духовно отправиться к древу жизни – большой сосне, растущей у Полярной звезды, – чтобы найти решения всех проблем их племени, накопившихся за год. После церемонии шаман покидает помещение таким же образом: поднимается по березовому столбу в центре юрты в дымовое отверстие. Жители племени верят, что он может летать на северном олене, который приносит ему грибы.

В некоторых частях Северной и Восточной Европы мухомор также называют «хлеб ворона» в честь Хугина и Мунина, которые путешествуют со скандинавским богом Одином. Это восходит к средневековой скальдической поэзии, где гриб упоминается как Munins tugga – пища Мунина. Munins tugga, или verõr hrafns (пища ворона) также использовались в скальдической поэзии для символического обозначения мертвых тел и красной крови (или мухоморов) на снегу. Считалось, что гриб растет там, куда изо рта Слейпнира, коня Одина, стекала пена во время дикой охоты в день зимнего солнцестояния. Эта пена оплодотворяла землю, и девять месяцев спустя, осенью, начинали расти мухоморы.

На Камчатке ворон – священное животное. Согласно мифологии корякского народа мухомор появился из слюны Создателя, когда тот плюнул на землю. Затем он был съеден Великим Вороном. Когда Ворон осознал свои ясновидческие способности, он заявил, что мухомор должен вечно расти на земле, чтобы люди могли видеть то, что он может им показать.

Во многих исторических текстах высказываются предположения о том, что мухомор использовался викингами для достижения состояния знаменитой «неистовой ярости», в котором их воины славились бесстрашием. Известно, что после употребления мухомора снижается реакция организма на страх, что бесценно в бою.

С этой же целью, как полагают, мухомор использовал мифический герой Кухулин – полубог-воин из ирландских и шотландских легенд. Кухулин был знаменит тем, что мог входить в riastradh – боевой спазм, – который не только приводил воинов в бешенство, но и вызывал непреодолимое желание убивать всех в поле зрения, физические и лицевые искажения и сильный жар во всем теле. Все эти симптомы типичны для отравления аманитовыми. Последний, в частности, – его называют «огонь в голове», – достаточно распространенный эффект. Употребление конкретно мухомора красного может также объяснить «изнуряющую болезнь», которой Кухулин страдал после таких приступов: он впадал в глубокую депрессию и подолгу спал, как описано в «Болезни Кухулина» – повествовании из ирландского Уладского цикла.

Считается, что внешний вид мухомора мог вдохновить мифы о «красной шапочке» – злобном существе наподобие гоблина, встречающемся в поверьях людей, живущих на англо-шотландской границе. Говорят, что это существо обитает в руинах и заброшенных замках, особенно в тех, где убивали людей. «Красная шапочка» – невысокий и свирепый старик, имеет длинные зубы и выступающие когти, носит шапочку алого цвета. Стоит кому-нибудь войти в его логово, он забивает его камнями до смерти и пропитывает свою шапку их кровью. По распространенному убеждению, это существо обитает в этих районах, так как пограничные крепости строили пикты, а они омывали камни фундамента человеческой кровью.

Дальше к югу, в Корнуолле, «красной шапочкой» называют добрых фей, которые носили зеленые куртки, алые шляпки и перья белой совы.

Этот гриб с плодовым телом высотой 10–12 см и мозговидно-складчатой шляпкой удивительно похож на настоящий сморчок. Несмотря на видовой эпитет esculenta, что означает «съедобный», он таковым не считается. Строчки – популярное лакомство в Скандинавии, Финляндии и Польше, но они запрещены в других европейских странах. В России строчок считается условно съедобным. Строчки можно есть, если они приготовлены знающим человеком, но при их варке испаряются токсины, и можно почувствовать недомогание, надышавшись паром.

Монометилгидразин, содержащийся в грибах, вызывает рвоту, головокружение, диарею и в итоге смерть. Хотя отравление строчками не всегда приводит к такому исходу, считается, что они являются причиной почти четверти летальных случаев отравления грибами в Европе ежегодно.

Волоконница содержит мускарин, который смертельно опасен как при приеме внутрь, так и при вдыхании. Вызывает нарушение вегетативной нервной системы: замедление пульса и потливость. К смерти в конечном итоге приводит дыхательная недостаточность.

Довольно крупный гриб, плодовое тело которого имеет желеобразную консистенцию и яркий желтый или оранжевый цвет, поэтому так и называется – дрожалка оранжевая. Растет на мертвой древесине лиственных пород деревьев практически по всему миру. Он съедобен и нетоксичен (хотя и не имеет запаха), но в Швеции его называют маслом ведьмы или тролля и говорят, что он способен передавать проклятие. Все, что для этого нужно – бросить в жертву гриб, и поворот судьбы в дурную сторону обеспечен. Однако жертва могла вернуть проклятие злодею. Удар по грибу снимал проклятие: удар тупым оружием наносил телесные повреждения, а удар острым оружием – приводил к смерти[52].

Чернильный гриб – маленький, белого цвета, темнеет при созревании и превращается в черную жидкую массу. Он распространен по всему Северному полушарию и вполне съедобен, если его не употреблять с алкоголем – тогда он становится ядовитым. Отсюда и другое распространенное название – отрава пьяницы. Этот эффект объясняется активным соединением в грибе – коприном, который блокирует в организме человека фермент, расщепляющий алкоголь. В результате симптомы отравления чернильным грибом могут выражаться в покраснении лица, тошноте, рвоте, недомогании, возбуждении, учащенном сердцебиении и покалывании в конечностях. Хотя большинство обычно оправляется от этого в течение нескольких часов, известны случаи остановки сердца.

Сатанинский гриб, также известный как кровавый боровик, относится к роду боровиков, но в отличие от своих собратьев не съедобен. Сообщения об отравлении этим грибом редки, так как его отталкивающий внешний вид, несомненно, препятствовал экспериментам грибников. Приземистый и краснотелый, он пахнет гниющим мясом, по мере созревания запах становится сильнее, а мякоть при разрезе или ударе синеет. Симптомы отравления: тошнота и рвота.

Эти грибы, размер шляпки которых может достигать 30 см, были впервые зарегистрированы и названы в 1831 году немецким микологом Харальдом Отмаром Ленцем. Название может быть связано с цветом гриба и красным плащом, который, как поговаривают, носит сатана. Но возможно, Ленц назвал его так из-за злобы: он утверждал, что заболел из-за его «зловредных эманаций» в ходе изучения гриба[53].

Алая эльфова чаша – это невероятно красивый гриб, который можно найти на разлагающейся древесине в течение всей весны. Ярко-красные чашки редко вырастают больше 3 сантиметров, и, как говорят, из них пьют утреннюю росу эльфы и феи. Это народное поверье отражено в научном названии: sarco означает «плоть, мякоть», а skyphos – «чаша для питья».

Это съедобные грибы, непопулярные из-за слабого вкуса и жесткой текстуры. Тем не менее онейда и другие племена коренных народов союза ирокезов исторически использовали его для заживления и остановки кровотечения, нанося на пупки новорожденных или раны, которые медленно заживают.

Это один из немногочисленных несъедобных видов сыроежек – гриб с яркой красной кожицей на шляпке и горькой едкой мякотью. Растет в сырых хвойных лесах и на болотах. Как следует из названия, употребление его в пищу может вызвать серьезные желудочно-кишечные расстройства, которые могут привести к многочасовому дискомфорту, и очень редко к летальному исходу. Однако некоторые грибники засаливают или маринуют их, правда, только после длительного отваривания.

Родина драцены киноварно-красной – остров Сокотра в Йемене. Более 30 % видов растений этого острова больше нигде на земле не встречаются. Крона дерева очень похожа на гриб: ствол и нижняя сторона ветвей совершенно голые, и только концы ветвей увенчаны листьями и цветками. Раз в год ветви покрываются гроздьями крошечных оранжевых плодов.

Однако самый примечательный факт о дереве – это причина названия «дерево драконьей крови». Его смолистый сок имеет ярко-красный цвет и свободно выделяется, если сделать надрез; при высыхании становится твердым и прозрачным. На протяжении веков люди использовали смолу в красках, медицине, лаках для мебели, алхимии и многом другом. Легенда гласит, что первое дерево выросло из крови дракона, погибшего в смертельной схватке со слоном. Это отражено также в его научном названии, Dracaena, происходящем от греческого drakaina, то есть «самка дракона».

По всему миру существует множество «кровоточащих» деревьев, и хотя большинство современных источников драконьей крови происходит из ротанговой пальмы (Daemonorops draco) в Юго-Восточной Азии, первоначальным источником этого продукта была драцена киноварно-красная (D. cinnabari). Хотя смола разных «кровоточащих» деревьев продается как кровь дракона, мы знаем, что драцена использовалась древними римлянами в качестве пигмента для тканей и живописи и лекарства от респираторных заболеваний. И драцена киноварно-красная, и драцена драконовая, или драконова пальма, использовались в изготовлении лака для мебели. В тот же период существовал рецепт зубной пасты, для приготовления которой требовалась кровь дракона. В современном американском Худу кровь дракона все еще используется в качестве благовония, а также для изготовления красителя, известного как «чернила из драконовой крови» для надписей на талисманах и магических печатях.

Еще одно дерево, которое выделяет красный сок, – это кровь дракона, или кротон Лехлера (Croton lechleri). Смола этого дерева использовалась в качестве темно-красного пигмента для ацтекского текстиля, и до сих пор существует легенда о том, как она появилась: «Легенда рассказывает о принце, который носил только лучшее золото и драгоценные камни. Он жаждал богатства и нанял банду воров, чтобы подстерегать богатых торговцев и грабить их. Потом он отправлял рабов выкапывать яму в лесу, чтобы спрятать украденные драгоценности под деревом, но как только яма была вырыта, он убивал раба и закапывал его тело вместе с драгоценностями. Таким образом местоположение клада оставалось тайной, а дух раба становился его вечным стражником.

Это продолжалось в течение нескольких лет, и слухи о деяниях принца распространились среди рабов. Наконец, суд настиг его: во время одного из таких походов в джунгли раб набросился на принца первым и убил его. Он похоронил принца и прекрасно зажил с золотом из сокровищницы.

Над могилой принца начало расти дерево, которое плакало кровью и, говорят, именно так появились в мире кровавые деревья»[54].

В Ла-Оротаве, городе на Тенерифе (Канарские острова), росло дерево, известное как Драконово дерево Оротавы, которому гуанчи, коренные жители острова, поклонялись как священному. До того как стали известны секвойи Калифорнии, драцена драконовая считалась самым большим и высоким из живых деревьев, высотой около 25 м, в обхвате около 23 м. К сожалению, дерево повалило ураганом в 1867 году.

Его место заняло дерево, известное как El Drago Milenario (тысячелетний дракон), и растет оно в Икод-де-лос-Винос, там же на Тенерифе. Его высота составляет около 20 м, и считается, что ему от 800 до 1000 лет.

Наконец, еще одно примечательное кровавое дерево, достойное упоминания, – птерокарпус (Pterocarpus). Оно произрастает в Западной Африке в регионе Сахель, также его называют африканский тик или дерево кино. Последнее название обусловлено тем же красным соком, который дает названия и другим драконовым деревьям, но в этом случае выделяется не смола, а растительная камедь под названием кино, которая более жидкая и текучая, чем смола. Кино до сих пор используется для дубления и красителей, а также в качестве афродизиака.

Интересный рассказ о суеверии, окружавшем одно местное дерево, был опубликован в журнале «Общество Малави» в 1978 году. Рассказ был записан со слов местного жителя Редсона Нгамби в 1966 году: «В деревне Намвафи, рядом с дорогой, есть дерево. Если отрезать ветку, умрешь. Это очень большое дерево со множеством ветвей. Если надрезать его, начинает течь красная кровь, а если залезть на него, то уже не спустишься.

Внутри него живут колдуны. Если проходишь мимо дерева, обязательно их услышишь, даже если находишься очень далеко. Если прислушаться, то окажется, что вокруг много людей. На тебя нападут, и ночью ты умрешь.

Однажды шел дождь, и во время грозы молния сожгла его. Оно переместилось примерно на 2,5 м. Все листья в Буламбии опали с дерева, сильный ураган разнес их по округе и убил много живности, птиц и кур».

Учитывая подобные истории, неудивительно, что такое дерево считается колдовским. Однако нам, возможно, удастся разглядеть правду, стоящую за этой конкретной историей. Дерево, о котором идет речь, росло недалеко от Намвафи (правильно сказать – Мвенебвиба) на реке Касейе, недалеко от Чинунки в Малави. Вблизи воды ветер, дующий в речной долине, без сомнения, мог издавать звуки, похожие на голоса или стоны вышеупомянутых колдунов, и если бы такая буря действительно обрушилась на местность, возможно, само дерево никуда не сдвинулось, но река рядом с ним вполне могла изменить русло.

Дурман обыкновенный, имеющий большие крупнозубчатые листья и огромные белые цветки с одуряющим запахом – поразительное растение, которое стало чрезвычайно популярным в качестве декоративного в западном мире около 1550 года. Хотя первоначально считалось, что до этого растение не могло распространиться за пределы Америки, оно, должно быть, некоторое время назад попало в Азию через Тихий океан, поскольку фигурирует в индийской мифологии, и даже общее название происходит от санскритского dhattura, что означает «отравитель»[55]. Возможно, все дело в выносливости семян, которые сохраняют жизнеспособность в течение 10 лет. Такая устойчивость значительно облегчает пересечение границ и океанов.

Дурман, также известный как колючее яблоко из-за круглых колючих коробочек, которые защищают семена, сравнивают с бругмансией, так как они удивительно похожи и по внешнему виду, и по токсичности. Он наиболее известен способностью вызывать опьянение, смех и безумие. Даже просто запах цветков может вызвать галлюцинации. В Америке он известен как Jimsonweed, так как первые поселенцы Джеймстауна в Виргинии испытали эти эффекты на себе в 1679 году при заселении земли. Более поздняя запись этого события[56] рассказывает о том, как горожане, экспериментируя с использованием растений на этой неизвестной новой земле, ели листья и страдали от многочисленных случаев безумия и, в конечном счете, смертельных исходов. Спустя 70 лет, во время первого восстания против Британии, жители того же города подсыпали его в пищу британским солдатам, вызвав у них временное помешательство на 11 дней, но солдатам повезло, и никто из них не умер.

В 1802 году, когда курение все еще рекомендовали в качестве лекарства от астмы, генерал Уильям Гент привез в Англию листья дурмана устрашающего (D. ferox) из Индостана, и заявил, что местные жители используют растение для этой же цели. Однако он предупредил, что курение может вызвать «видения убедительной реальности», некоторые из которых могут длиться целую неделю. Этот галлюцинаторный эффект привел к многочисленным злополучным экспериментам, один из них характеризовался потерей способности дышать автоматически, и экспериментаторы были вынуждены регулировать собственное дыхание до тех пор, пока приступ не заканчивался. Вероятно, это связано с тем, что передозировка вызывает сбой вегетативной нервной системы, которая регулирует дыхание и работу сердца. В тех случаях, когда растение столетиями использовалось для гадания – например, индейскими племенами, такими как калифорнийские йокуты или юмы Колорадо, – люди пришли к здоровому пониманию и уважению его эффектов; случаи передозировки редки.

Народность зуни в Нью-Мексико использует дурман, чтобы разговаривать с мертвыми. Они верят, что дурман растет над порталами в царство предков, и появился на свет через близнецов – брата и сестру, – которые подарили людям много знаний. Брат и сестра пришли из подземного мира и однажды последовали за светом вверх, на поверхность. Увенчанные белыми цветами, они провели много лет, гуляя по земле, учась у местных людей и делясь знаниями. Однажды они встретили сыновей-близнецов Отца-Солнца, известных как Божественные. Брат и сестра рассказали им о своих путешествиях и о том, как они научили людей видеть призраков, спать и находить потерянные предметы. Божественные решили, что дети знают слишком много, и заставили их вернуться в подземный мир. Все, что от них осталось, – это цветы, которые они носили в волосах. Цветы растут и сейчас, продолжая символизировать их учение.

Токсичность дурмана интересна в контексте истории гаитянских зомби. В местах, где популярная религия вуду, зомби можно найти работающими в пекарнях, на полях и в садах, а также охраняющими собственность, это люди, которые умерли и были возвращены в качестве рабов. Только колдун, называемый bokor, может поднять зомби. Местные легенды полны рассказов о том, как убивали целые деревни ради того, чтобы сделать из жителей зомби, которые потом будут обрабатывать плантации[57]. Зомби являются неотъемлемой частью местной культуры, и ежегодно сообщается о тысячах случаев зомбирования людей.

Звучит как фантастическое допущение, но зомби совершенно реальны, и коренное население Гаити глубоко верит, что зомбирование может произойти с кем угодно. В 1985 году Уэйд Дэвис, этноботаник, посетил Гаити, чтобы исследовать, как именно работает coupe poudre – «порошок зомби», который bokor используют для создания зомби[58].

Основным ингредиентом порошка является тетрадоксин, который получают из рыбы-собаки, и это невероятно смертоносный яд. Несмотря на то, что даже небольшая доза может убить человека, определенная меньшая доза приводит его в состояние, похожее на смерть, вызывая паралич тела, но сохраняя бдительность ума. В таком состоянии человека могут объявить мертвым и похоронить. Эксгумировав «тело», bokor применяет дурман и бархатную фасооль (Mucuna pruriens). Оба растения вызывают галлюцинации и амнезию. В результате человек ощущает оцепенение, похожее на сон.

Именно здесь вступает в игру глубокая вера в зомбирование. Многие из тех, кто родился там, где практикуется вуду, несомненно, верят, что пытаться избежать этой участи, если уж она их постигла, бесполезно; в результате их разум принимает свершившееся, подчиняясь воле bokor. Если бы эти вещества давали представителю другой культуры, эффект вряд ли был бы таким полным, хотя ритуал, определенно, нанес бы человеку психологическую травму.

Однако, несмотря ни на что, некоторым зомби все же удается вырваться, и благодаря им у нас есть немного более полное понимание этого явления. В 1962 году человек по имени Клервиус Нарцисс был госпитализирован в больницу Дешапеля с лихорадкой, а через три дня умер и был похоронен. Спустя 18 лет он появился на пороге дома сестры, утверждая, что его превратили в зомби, после чего заставили работать на плантации с другими зомби.

Он помнил свои похороны, и у него на щеке остался шрам от гвоздя, которым приколачивали крышку гроба. Примерно в то время, когда появился Клервиус Нарцисс, было найдено еще несколько людей, которые рассказывали то же самое. Им удалось сбежать, когда умер их хозяин. Это объясняется тем, что галлюциногенные эффекты от coupe poudre длятся менее суток, и его нужно применять регулярно, чтобы поддерживать состояние зомби. Таким образом смерть владельца плантации разрушила чары.

Дурман был отмечен в других частях света за его способность контролировать сознание людей. В европейском медицинском отчете XVII века утверждалось: если человек проглотил семена, они «изменяют разум и вводят в заблуждение до такой степени, что в его присутствии можно делать все, что угодно, не опасаясь, что он вспомнит об этом на следующий день. Это помутнение рассудка длится двадцать четыре часа, и вы можете делать с ним все, что хотите; он ничего не замечает, ничего не понимает и ничего не помнит на следующий день»[59]. Этот эффект удивительно сопоставим с тем, как используют дурман на Гаити.

Подвид дурман белый (D. alba) использовался для аналогичных целей бандитами, а точнее – индийской сектой профессиональных воров и убийц. Они считали Шиву и Кали своими покровителями и посвятили дурман Кали. Они подавали путешественникам карри, приправленное семенами дурмана, а потом грабили. Запись о таком ограблении за 1883 год выглядит следующим образом:

«Бассавур Сингх, профессиональный индийский отравитель, съел немного отравленной пищи, чтобы усыпить подозрения. В свое время его жертвы потеряли сознание, и он ограбил их. Придя в сознание, они сообщили о краже в полицию, и вора нашли примерно в миле от этого места, совершенно бесчувственного – он так и не пришел в себя. Все украденное имущество было возвращено вместе с запасом семян»[60].

Кендырь – это род многолетних травянистых растений с крупными корнями из семейства кутровых, которые широко произрастают по всему миру, в том числе в средней полосе европейской части России и Западной Сибири. Члены этого семейства очень разные – деревья, травы или лианы, – но у них есть одно свойство: все они имеют ядовитый млечный сок, который вызывает отек и воспаление. Однако похоже, что он влияет не на всех людей: некоторые могут вступать с ними в контакт без каких-либо последствий для здоровья.

Еще одно название кендыря – dogbane («собачий яд») возникло в связи с использованием растения когда-то для уничтожения не только собак, но и других хищников, например, лис и волков. Вторая часть слова – bane — происходит от древнеанглийского bana, а оно – от норвежского bani, что означает «убийца».

Распространенный в Канаде и Северной Америке, один конкретный представитель этого рода – кендырь проломниколистный (Apocynum androsaemifolium) – называется мухоловкой потому что заманивает насекомых против их воли. Маленькие колокольчатые цветки наполнены сладким нектаром, но пыльники имеют особую форму, так что голодная муха или муравей должны протиснуться между ними, чтобы поесть. Строение цветков настолько сложное, что насекомое не может самостоятельно выбраться, и к концу лета цветки заполняются мертвыми телами.

Одними из немногих неядовитых представителей семейства кутровых являются барвинок большой и малый (Vinca major и V. minor). Несмотря на отсутствие токсичности, в Европе он стал ассоциироваться с призраками, ведьмами и мертвецами, и носит такие народные названия, как фиалка колдуна (Франция), стоглазый (Италия) и цветок бессмертия (Германия).

В Уэльсе это просто «растение мертвых». Считается несчастьем сорвать его, особенно на могиле, так как после этого дух покойника будет являться во сне[63]. В других странах барвинок считается хранителем мертвых, его следует уважать, а не бояться, и барвинок вплетают в венки, которые кладут на гробы, в основном детские.

В средневековой Англии преступнику, отправлявшемуся на виселицу, вешали на шею гирлянду из барвинков[64]. Причина такого выбора цветка неизвестна, но, возможно, связи с петлей и могилой было достаточно для того, чтобы создать традицию.

На Британских островах гиацинтоидес считается древним предвестником весны и тесно связан с миром фей, в немалой степени благодаря их нежным, похожим на колокольчики цветкам. Говорят, что россыпи этих колокольчиков полны магии, и их следует остерегаться. Есть легенда о том, что их звон созывает фей на их собрания, но любому смертному, услышавшему этот звук, суждено умереть до того, как состоится встреча.

В Финляндии существует миф под названием Kissankello («кошачий колокольчик»), который рассказывает о группе мышей, которых донимала своим вниманием кошка. У них был с собой колокольчик, который они задумали повесить кошке на шею, но ни у кого из них не хватало на это смелости. Когда они спорили, их подслушала фея и предложила купить колокольчик у нее. Затем она превратила его в голубой цветок, который звонил всякий раз, когда приближалась кошка.

Римляне называли колокольчик «венерино зеркало»: по преданию, у Венеры было зеркальце, которое делало любое отражение красивее. Как-то богиня обронила его в поле, пастух нашел его и влюбился в собственное отражение. Купидон, увидев это и опасаясь за последствия, разбил зеркало, и сверкающие осколки превратились в колокольчики.

Несмотря на красоту цветка, луковицы гиацинтоидеса чрезвычайно токсичны. Они содержат сцилларен – гликозид, аналогичный веществу, обнаруженному в наперстянке, еще одном цветке в форме колокольчика, который согласно легендам любят лесные феи. Сцилларен снижает пульс и вызывает нарушение сердцебиения. Вероятно, поэтому считалось, что человек, оказавшийся в кольце колокольчиков, погружается в бесконечный зачарованный сон.

До 1934 года научное название колокольчика было Endymion non-scripta, в честь Эндимиона – возлюбленного греческой богини Луны, Селены. Она была очарована его красотой и не желала делить юношу ни с кем, поэтому погрузила его в вечный сон, чтобы только она одна могла наслаждаться его красотой. Еще одна легенда, связанная со сном и колокольчиком, возникла в Ирландии. В ней рассказывается о Грайнн, принцессе, которой суждено было выйти замуж за охотника-воина Финна Мак Кула. Однако она была влюблена в полубога Диармуда и на свадебном пиру подмешала сок из луковиц колокольчика в вино гостей, чтобы все заснули, и она могла сбежать с Диармудом.

Хотя в истории зафиксировано, что травники рекомендовали использовать гиацинтоидесы от ночных кошмаров, нет никаких доказательств, что они действительно обладают какими-либо снотворными свойствами, а вот ядовитая природа растения наводит на мысль, что если оно и способно погрузить в сон, то он будет не таким уж безобидным.

Однако сок луковиц имеет еще одно применение: из него получается отличный клей. Когда-то им приклеивали оперение к стрелам, а также использовали для переплетных работ, поскольку инсектицидные свойства сока защищали книги от насекомых.

Начиная со скромных клубней, найденных когда-то в регионе современного Перу, картофель, который впервые был выращен около 8000 года до н. э., стал важной культурой во многих странах мира. Впервые достигнув европейских берегов в 1500-х годах, картофель даже пережил период блеска и восхищения в XVIII веке: Марии-Антуанетте так нравились его цветы, что она украшала ими волосы, и цветы картофеля были на пике моды среди французской аристократии. К 1850-м годам картофель стал – и до сих пор остается – четвертой продовольственной культурой в мире после риса, пшеницы и кукурузы.

И, как и в случае с любым широко распространенным продуктом питания, рассказы о тайнах и монстрах возникали везде, где можно было найти этот скромный клубень. В Германии когда-то были приняты меры предосторожности против заражения земли Kartoffelwolf (буквально «картофельным волом»), который, как говорили, лежал в почве и ждал нового урожая картофеля, половину которого он съедал. Какое-то время немцы также верили, что гниющий картофель излучает свет, причем достаточно яркий, чтобы читать книгу. Одному из офицеров в казармах Страсбурга показалось, будто офицерские квартиры горели, и произошло это из-за яркого света, исходящего из погреба, полного старого картофеля[65].

Но, как и другие представители семейства пасленовых, картофель содержит соланин и еще один гликоалкалоид, известный как хаконин. Присутствие этих токсинов достаточно концентрировано в диком картофеле, чтобы оказывать вредное воздействие на человека. В современных сортах их почти нет – они встречаются только в зеленых частях растений и плодов. Они воздействуют на нервную систему, вызывая головные боли, спутанность сознания, расстройство пищеварения и, в тяжелых случаях, смерть. Тепловая обработка обычно уничтожает любую токсичность, но концентрация соединений в картофеле со временем увеличивается, и старый картофель может содержать до 1000 мг соланина на килограмм, что во много раз превышает максимальное количество, безопасное для приема внутрь.

Клен признан во все мире. Он известен тем, что занимает почетное место на канадском флаге, ежегодно из него производят 90 миллионов килограммов сиропа. В основном деревья произрастают в Азии и встречаются по всей Европе, Северной Африке и Северной Америке. Листья многих видов клена осенью становятся ярко-красными, отчего в Японии и Корее есть традиция, называемая momijigari и danpung-nori – любование осенней сменой окраски листьев.

Название Acer означает «острый» и относится к аккуратным кончикам листьев в форме звезды, но оно также описывает и историческое применение этого дерева: оно твердое и легко поддается обработке, что сделало его идеальным материалом для копий и пик у многих североамериканских племен. Алгонкины особенно любили клен, и именно благодаря им канадские поселенцы научились делать кленовые сахар и сироп, искусство производства которых алгонкины совершенствовали на протяжении веков. Кленовый сок считался даром Создателя и героев различных мифов всего региона, и многие факты алгонкинской традиции сконцентрированы на кленовых деревьях и искусстве сбора сахара.

В Древней Греции ярко-красные листья выделяли клен среди других деревьев. Считалось, что он находится под властью Фобоса и Деймоса, олицетворений страха и ужаса[66], которые отправлялись на битву вместе с Энио и Эридой, богинями войны и раздора. Люди приносили много кровавых жертв в честь Фобоса и Деймоса, которые так наслаждались кровью и жаждали смерти, что у них был храм, построенный из черепов тех, кто был принесен им в жертву.

Другая легенда о клене рассказывает о том, как молодая женщина превратилась в клен после смерти. Легенда пришла из Молдавии, где родным видом является клен красный (A. rubrum). История рассказывает о младшей дочери помещика, которая влюбилась в молодого пастуха, услышав, как он играет на флейте. Когда пришла весна, помещик послал трех дочерей собирать землянику и пообещал, что та, кто вернется первой с полной корзиной ягод, унаследует его земли. Младшая дочь первой выполнила задание, и ее сестры, не желая отказываться от своего права по рождению, убили ее и похоронили под кленом. Потом они вернулись домой и рассказали отцу, что их сестру убил лось. Отец горевал, а пастух, как ни старался, больше не мог играть на своей любимой флейте – она не издавала ни звука. Через три дня пастух заметил, что у основания клена в полях начало расти новое молодое деревце. Срубив его, он смастерил новую флейту, но в тот момент, когда он прикоснулся к ней губами, она запела: «Играй, любимый! Я была дочерью помещика, потом я была побегом клена, теперь я всего лишь деревянная флейта». Пораженный пастух бросился к помещику и рассказал ему о том, что произошло. Помещик поднес флейту к губам, и она запела: «Играй, отец! Я была дочерью помещика, потом я была побегом клена, теперь я всего лишь деревянная флейта». Помещик не поверил своим ушам, позвал дочерей и потребовал, чтобы они тоже попробовали поиграть. И когда одна из них начала, флейта запела: «Играй, убийца! Я была дочерью помещика, потом я была побегом клена, теперь я всего лишь деревянная флейта». Осознав, что произошло, помещик сослал дочерей до конца их дней на необитаемый остров в Черном море. Пастух вернулся на поля и с тех пор слышал голос любимой только тогда, когда играл на флейте.

В наши дни репутация конопли весьма сомнительна, но между тем, ее история очень интересна. Конопля выращивалась с VI века из-за прядильного волокна, и была настолько распространена на Британских островах – особенно в Болотном крае Кембриджшира и Норфолка, – что знаменитый травник Николас Кульпепер даже не потрудился описать ее в своем «Полном травнике» (1652 года), ему и в голову не приходило, что кто-то мог не знать, как она выглядит.

Конопляная ткань популярна со времен Средневековья и пережила два возрождения: в Викторианскую эпоху и сейчас, когда люди начали обращать внимание на экологичность материалов. В настоящее время уже не в новинку конопляное мыло, средства для лица, масло и даже пищевые добавки. До конца 1800-х годов 90 % всей бумаги было изготовлено из конопли; даже первые наброски Декларации независимости, вполне возможно, были написаны на такой бумаге. Конопля была обычным растением в викторианских садах и рекомендовалась для высаживания на задних границах сада, поскольку быстро росла и обеспечивала плотный фон для небольших растений. На самом деле конопля была настолько широко распространена, что и в полях можно встретить одичавшие растения, а в Америке она растет в таком изобилии, что ее классифицируют как инвазивного вредителя и называют сорняком.

Томас Туссер в своей книге «Сто пунктов доброго хозяйства», опубликованной в 1557 году, освещает некоторые общие области применения этого растения:

«Жена, собери с конопли семена, стебель очисть, Этот выглядит более желтым, другой потемней; Этот для пряжи оставь, тот же отдай, чтобы сделать Шнурки и веревки, да недоуздки для лошадей».

Одним из самых известных применений конопляного волокна было производство веревок для казней. Конопля даже стала символом виселицы, а в Сомерсете (Англия) стала называться «шейной травой» или «травой виселицы». В Болотном крае Кембриджа, если человек нарушал предписание никогда не предавать товарища, разгневанные соседи размалевывали его дверь изображением конопли и ивового колышка со словами: «И то и другое для тебя». На пеньке он должен был повеситься, а ивовый кол ему втыкали в сердце на похоронах[67].

Обычай вонзать кол в сердце человека после смерти характерен для Кембриджа и Норфолка – Болотного края на востоке Англии. Втыкание кола – известный способ борьбы с вампирами, но в этих областях это также было наказанием для убийц и предателей. Их хоронили в неосвященной земле на перекрестке, и кол останавливал их дух, чтобы тот не беспокоил живых.

В настоящее время конопля посевная наиболее известна использованием в качестве рекреационного препарата. Но прежде всего это техническая культура. В промышленности ее используют как сырье для медицинской, топливной, текстильной, легкой, бумажной и других отраслей, а также для производства грубого растительного волокна (пенька).

В исторические времена растения выращивали для производства тканей и веревки, но тем не менее эффект химического вещества, вызывающего опьянение, не остался незамеченным. Конопля имеет долгую историю употребления, насчитывающую не менее 5000 лет, и упоминается в работах китайского императора Шэнь Нэна в 2727 году до н. э. В 2019 году следы растения были обнаружены в гробницах захоронения Джирзанкал в горах Памира (западный Китай), которым по меньшей мере 2500 лет. Также его остатки были найдены в деревянных горелках, которые заполняли листьями и горячими камнями, чтобы наполнить пространство дымом во время погребального ритуала.

Похожим образом использовали коноплю и скифы, которые, как записал Геродот в «Истории» в 430 году до н. э., очищали себя после обряда погребения, создавая паровые бани внутри специально закрытой палатки. Во время этих ванн они бросали семена конопли на горячие камни, чтобы создать душистый пар.

Как и большинство растений, играющих существенную роль в сельской жизни, конопля заняла центральное место в различных народных сказках и традициях у тех, кто выращивал и обрабатывал ее. В Англии был обычай, запрещающий молодым женщинам работать на полях конопли, так как считалось, что простое прикосновение к растению сделает их бесплодными. В Индии, однако, в Атхарва Веде говорится, что конопля – защитная трава: это «растение с тысячей глаз» было создано Индрой и наделено способностью отгонять болезни и убивать монстров.

Другое английское поверье, связанное с коноплей, дало начало одному из самых известных ритуалов любовного гадания, который регулярно регистрировался с 1685 года, почти без изменений. Это гадание помогает обнаружить истинную любовь, но оно также одно из самых мрачных, потому что девушка должна пойти на кладбище в канун летнего солнцестояния и не глядя бросить за спину горсть семян конопли. При этом она должна приговаривать:

«Конопляное семя я сею, конопляное семя, расти; Мой будущий жених, скорей ко мне приди»[68].

Потом девушка должна убежать. Если у нее хватит смелости обернуться, она увидит, что призрачный силуэт ее будущего возлюбленного преследует ее с косой. Если ей суждено никогда не выйти замуж, то она увидит пустой гроб или звенящий колокол. Нет никаких записей о том, что произойдет, если девушке не удастся убежать от видений.

Китайская легенда, затрагивающая эту тему, рассказывает о том, что может случиться с людьми, если они столкнутся с феями. Эта история восходит к 60-м годам нашей эры. В ней повествуется о двух друзьях, которые, блуждая в горах, наткнулись на сказочный мост. За ним и окружающими его садами ухаживали две красивые женщины, которые пригласили их пересечь мост и вдохнуть пары сжигаемой конопли в большом городе через дорогу. После нескольких блаженных дней, проведенных с хозяйками, друзья затосковали по дому и решили уехать. Однако когда они это сделали, то обнаружили, что прошло семь поколений и они стали стариками. Неспособные жить в мире смертных в таких старых телах, они превратились в пыль и исчезли.

Коровяк обыкновенный – это растение с высоким стеблем, густо усыпанным желтыми цветками. Из-за быстрого роста и высокой жизнестойкости семян, во многих местах к нему стали относиться как к сорняку.

Несмотря на проблемы, которые коровяк доставляет людям быстрым распространением, он по-своему приносит пользу: из цветков можно получить ярко-желтый или зеленый пигмент. У древних римлян коровяк был известен как Candela regia или Candelaria, так как из стеблей, делали погребальные факелы, высушив и окунув их в жир. В Северной Европе растение в просторечии называли конусом для изгороди, а в период общеевропейских судов над ведьмами в XVI–XVII веках название превратилось в ведьмин конус, что бросало подозрение на любого, кто позволял коровяку расти рядом со своим домом. Коровяк идеально подходит для разведения огня: из опушения листьев и стеблей получаются отличные фитили, а весь стебель с цветами можно высушить и сделать факел. В результате получается идеальный защитник от темных сил.

В Европе и Азии говорили, что он обладает способностью отгонять злых духов, а в Индии его и сжигали для защиты от злых духов и магии. Греки приписывали ему ту же силу, в «Одиссее» Гомера Одиссей во время пребывания на острове Эя носил коровяк, чтобы защитить себя от козней Цирцеи.

Рекомендуется обращаться с этим растением осторожно, так как покрытые волосками листья и едкий сок раздражают кожу, а все растение содержит ротенон – токсин, химически связанный с ядом, содержащимся в коже жаб. Прием внутрь вызывает шум в ушах, головокружение и жажду, а также удушье, отек языка и горла, замедление сердцебиения. В тяжелых случаях ритм сердца замедляется до такой степени, что оно останавливается.

Мексиканский калебас – небольшое, цветущее по ночам дерево, произрастающее в Центральной Америке. Цветки маленькие и располагаются прямо на стволе, как лоскуты кожи, распускаются только ночью, и пахнут падалью, чтобы привлечь ночных насекомых и летучих мышей. Плоды также растут прямо из ствола, такой тип роста называется каулифлорией (буквально «цветок на стебле»). Твердые плоды-тыквы, похожие на пушечные ядра, трудно расколоть – видимо, это защитный механизм семян, который, как полагают, развился давным-давно, когда этот район населяла мегафауна. Однако теперь, когда крупные животные вымерли, эта особенность стала мешать распространению растения, так как семена не могут прорасти, если не вскрыть оболочку плода, а никакие местные животные этого сделать не могут. Однако домашние лошади разбивают плоды копытами и, возможно, благодаря им растение все еще существует.

Высушенные плоды, тыквы, используют в качестве чаш, контейнеров для хранения и декоративных коробок. Народ таино в Карибском бассейне применяет их для охоты на птиц. Охотники надевают на голову выдолбленные тыквы с вырезанными отверстиями для глаз и входят в воду. Птицы не боятся плавающих плодов, и это позволяет охотнику подобраться достаточно близко, чтобы утащить нескольких из них под воду, не потревожив всю стаю.

Происхождение плодов калебаса описано в «Пополь-Вух» (Книге Народа), созданной анонимными представителями знати киче-майя в 1500-х годах, в которой записаны многовековые устные рассказы. История рассказывает о первом поколении близнецов-героев Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу, и о том, как боги Шибальбы (подземного мира майя) обманом заставили их проиграть в мяч. Затем боги обезглавили Хун-Хун-Ахпу и подвесили его голову на ветвях тыквенного дерева. На его стволе начали появляться плоды, похожие на Хун-Хун-Ахпу, там, где раньше никогда не было плодов. Эта история, вероятно, объясняет запах гниения цветков дерева и форму тыкв, напоминающих череп. Позже дочь Повелителя Шибальбана Собранная Кровь поговорила с головой на дереве и забеременела следующим поколением близнецов-героев. Эти братья и сестры победили владык Шибальбы и вернули останки своих отца и дяди.

Майя не одиноки в том, что провели сравнение между человеческой головой и плодами на дереве. Китайское название кокосовой пальмы (Cocos nucifera) – «голова принца Юэ» по легенде о Юэ, который был пьян, когда его обезглавил убийца. Его голова была повешена на пальму и там превратилась в кокосовый орех с глазами в оболочке. На островах Тихого океана, где также растет кокос, ритуальные жертвоприношения были обычным явлением, но вышли из моды с появлением индуизма и ненасильственной практики ahimsa. Сходство кокосового ореха с черепом делало его излюбленной заменой живым жертвам.

Собачья петрушка – однолетнее сорное растение высотой до одного метра с многочисленными зонтиками белых цветков. Оно внешне похоже на некоторые из родственных растений, такие как болиголов, сныть обыкновенная, гигантский борщевик и омежник. Все они произрастают на Британских островах и на Евразийском континенте.

Будучи широко распространенной в природе, собачья петрушка имеет множество местных народных названий, таких как палочка дьявола, малый болиголов, петрушка дурака и мать-смерть. Что касается последнего названия, то существует по меньшей мере 12 зарегистрированных европейских растений с прозвищем мать-смерть. Происхождение этого названия объясняют так: когда ребенка учат не прикасаться к опасным растениям, то говорят: «не трогай, мама умрет». Несмотря на количество растений, носящих это название, собачья петрушка – единственное из них, которое на самом деле ядовито. Купырь лесной, или коровью петрушку, тоже называют «мать-смерть», и возможно, в этом виноват болиголов, который легко спутать с коровьей петрушкой, и он действительно ядовит.

Все части собачьей петрушки токсичны и вызывают жжение во рту и горле. Это может продолжиться в желудке, вызывая образование волдырей и ожогов, а также паралич мышц и смерть от удушья. Хотя записи о том, что кто-то умер от употребления этого растения редки, такие случаи были: есть свидетельства 1845 года об английском ребенке, который принял корни за репу и умер от удушья и столбняка[69].

Растение названо собачьей петрушкой из-за его поразительного сходства с травой, с которой мы лучше знакомы – настоящей петрушкой. К сожалению, ядовитая природа собачьей петрушки запятнала репутацию и обычной пищевой петрушки, и уже долгое время она ассоциируется с дьяволом. Поскольку петрушка так долго прорастает, когда ее выращивают из семян, говорили, что она сначала опускается вниз, до самого дьявола, а затем поднимается. Выдергивание растения с корнем открывало дорогу в ад, и члены семьи рисковали провалиться туда.

Собачья петрушка также была погребальной травой, посвященной Персефоне, царице греческого подземного мира. Эта традиция возникла из легенды об Офельте, малолетнем сыне короля Ликурга. Однажды, оставленный няней без присмотра, он умер от укуса змеи (или был задушен змееподобным драконом, в зависимости от версии сказки). Там, где его кровь стекала на землю, проросла петрушка, и перед тем, как ребенка похоронили, его переименовали в Архемора, что означает «предвестник смерти», поскольку его ранняя кончина была предсказана Дельфийским оракулом. С этого момента петрушка стала ассоциироваться с похоронами. Греческие гробницы украшали венками из этой травы, а когда предполагали чью-то скорую смерть, то говорили: de’eis thai selinon – «нужна только петрушка».

Привлекательный, нежный полевой цветок куколь в настоящее время встречается все реже, но раньше он был широко распространен по всему Северному полушарию. Когда-то его часто видели рядом с маками, васильками и другими полевыми цветами, которые растут на вспаханной земле сельскохозяйственных угодий. Доказательства его твердого характера были найдены в древних поселениях и даже в окрестностях Помпеи еще до того, как город был разрушен.

Снижение распространения куколя, по крайней мере на полях, в значительной степени обусловлено тем, что фермеры старались сделать так, чтобы он не попадал в зерно. Все растение, а в особенности его семена и масло, содержит гликозид гитагин и агростеммин, которые делают муку прогорклой, а хлеб серым и горьким. Одной щепотки семян достаточно, чтобы убить лошадь или человека, парализуя дыхательную систему. В наши дни с куколем расправляются с помощью гербицидов, однако во Франции неотъемлемой частью Fête des Brandons является выпалывание куколя с полей в первое воскресенье Великого поста, а в Англии с куколем аналогичным образом поступают во время мероприятий, известных как выставки зерна.

В Литве змееподобное существо, называемое kūkalis (буквально «куколь»), создает неприятности, портя посевы. Kūkalis тесно связан с каукасом, домовым урожая, который выполняет ту же роль.

Любимая как викторианскими, так и современными садоводами, лавровишня является наиболее распространенным растением, известным просто под названием «лавр», в Америке его обычно называют английским лавром. Это быстрорастущее растение для живой изгороди имеет глянцевые темно-зеленые листья и выращивается в умеренных широтах по всему миру.

Несмотря на свою популярность, растение – как листья, так и косточки плодов – является надежным источником цианида, который мешает поступлению кислорода в нервную систему и может привести к смерти. Хотя нет никаких сведений о том, что кто-либо умирал от этого растения, неосторожные садоводы рассказывали, что чувствовали головокружение во время транспортировки лавровых черенков в автомобиле. Такой эффект, конечно, не подходит для тех, кто управляет механизмами, но эдвардианские коллекционеры насекомых им пользовались. Убить бабочку, не повредив ее хрупкое тельце, было серьезной проблемой для большинства из них, поэтому был распространен следующий способ: насекомое помещали в банку с измельченными лавровыми листьями и плотно закрывали, поручая выделяющимся цианистым парам доделать работу.

Дистиллят из листьев является источником синильной кислоты. Эту лавровишневую воду любил римский император Нерон, он пользовался ею для отравления колодцев вражеских городов. Кроме того, с ее помощью в 1780 году был убит сэр Теодосий Баутон. Это один из очень хорошо описанных случаев отравления цианидом в то время. Поскольку обвиняемый, капитан Джон Донеллан, являлся зятем убитого и должен был унаследовать немалое состояние, если бы Баутон умер до своего 21-го дня рождения, он замыслил отравить шурина лавровишневой водой. Несмотря на первоначальный вердикт о смерти от болезни и многочисленные попытки Донеллана нарушить ход расследования, он был все-таки разоблачен матерью жертвы. Она заявила, что напиток, который дали Баутону в день смерти, имел запах горького миндаля, а это, как известно, запах цианида.

Ландыш – очень популярное садовое растение, которое многие ценят за сладкий аромат и крошечные белые цветки в форме колокольчика, которые одними из первых появляются весной. На викторианском языке цветов он символизирует мир, счастье и гармонию. Ландыш был посвящен христианской церковью Деве Марии; французы называют его Larmes de Sainte Marie – «слезы Богоматери». Говорят, что он лучше всего растет, когда его сажают рядом с печатью Соломона, растением, которое считается мужем ландыша. Это убеждение, вероятно, возникло из-за упоминания лилии в Песни песней Соломона, разделе Ветхого Завета:

«Она:

Я роза Шарона, лилия долин.

Он:

Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами».

Несмотря на красивую и, казалось бы, невинную внешность, все части этого растения очень ядовиты, особенно красные ягоды, которые появляются после цветения. Прием их внутрь даже в небольших количествах может вызвать рвоту, снижение частоты сердечных сокращений, помутнение зрения и боль в животе.

Несмотря на токсичность, ландыш продолжает использоваться в народной медицине и исторических текстах наряду с упоминаниями о предполагаемой лекарственной ценности. В соответствии с доктриной сигнатур – старинной лженаукой, которая утверждала, что растения могут исцелять части тела, на которые похожи, – плоды ландыша в форме сердца использовались в России для лечения сердечных заболеваний, несмотря на отсутствие доказательств их эффективности. Джон Джерард, ботаник, чей «Великий травник» стал энциклопедией по описанию растений и их использованию в 1600-х годах, даже утверждал, что ландыш «без сомнения, укрепляет мозг и восстанавливает слабую память». Однако, помимо того, что он был знаменит своим «Травником», еще было хорошо известно, что большую часть своих описаний он попросту сфабриковал, и нет никаких доказательств, что его труды на самом деле представляли какую-то ценность.

Единственная сфера, в которой цветок мог оказаться ценным в медицинском плане, – это защита от инсульта и нервных расстройств. Из ландыша дистиллировали Aqua Aurea («золотую воду»), она считалась настолько эффективной против инсультов (известных в то время как апоплексия) и так ценилась, что ее хранили в сосудах из золота и серебра. Ландыш также использовался в качестве противоядия от отравляющих газов во время Первой и Второй мировых войн из-за его способности замедлять сердцебиение. В настоящее время существует множество более безопасных средств, и растение не имеет особой медицинской ценности.

Ландыш часто упоминается в европейских народных сказках. Наряду с другими растениями с белыми цветками, такими как подснежники и белая сирень, ландыш считается предвестником смерти или несчастья. В Девоншире в Великобритании считается, что он принесет смерть в течение года любому, кто посадит клумбу с этими цветами, в то время как в графстве Сомерсет думают, что если ландыш приносят в дом, он приносит с собой смерть, особенно для молодых девушек. Местная народная сказка «Корзина лилий» рассказывает о женщине, которая так любила эти цветы, что посылала свою дочь собирать их и приносить домой. Все предупреждали ее об опасности, но она не обращала внимания, и в конце концов ее дочь заболела и умерла.

Две другие истории рассказывают о том, как появился ландыш и почему он цветет в мае. В Сассексе (Англия), легенда повествует о битвах между святым Леонардом и драконом, который не давал людям покоя. Каждая битва загоняла дракона все дальше и дальше в лес, где он наконец исчез. Каждый год места сражений покрываются большим количеством ландышей, которые растут там, где пролилась кровь святого Леонарда.

Согласно другой, более печальной легенде, ландыш цвел круглый год, пока не влюбился в соловья, который день за днем наполнял лес прекрасной песней. Но как бы ни тосковал цветок, он был слишком застенчив, чтобы признаться в своей любви, и когда наступила зима, соловей покинул лес. Из-за разбитого сердца ландыш перестал цвести; цветы появляются только в мае, когда соловей возвращается.

Из всех подозрительных растений, о которых следует рассказать, мандрагора, конечно, стоит на первом месте. Знаменитая разветвленными, похожими на фигуру человека корнями, якобы странным криком при выкопе и давно известная как мощный яд и транквилизатор, мандрагора на протяжении веков властвует над воображением людей.

Мандрагора – представитель семейства пасленовых наряду с беленой, белладонной и дурманом. Самое раннее научное название этого растения – Atropa mandragora в честь одной из греческих богинь судьбы Атропос. Греки называли его Circeium, в честь Цирцеи, богини колдовства и ядовитых трав. В настоящее время растение известно как мандрагора лекарственная (Mandragora officinalis). Оно названо в честь озорных темнокожих существ мандрагора (что означает «человек-дракон»), которые, как считалось, владели этим волшебным корнем. Многие растения, обладающие целебными свойствами, имеют специфический эпитет officinalis, что означает «лекарственный». Буквально – «принадлежащий официне», монастырской кладовой, где хранились лекарства.

В странах, где мандрагора не произрастает в дикой природе, исторически сложилась некоторая путаница из-за ее схожести с другими растениями, обычно по размеру или форме корней. На Британских островах такие растения, как бриония (как черная, так и белая), пинта кукушки и паслен чародея назывались ее именем и стали частью многих историй, связанных с настоящей мандрагорой.

Растения всех видов настоящей мандрагоры содержат тропановые алкалоиды, которые вызывают головокружение, рвоту, учащенное сердцебиение и галлюциногенные эффекты, а также повреждают нервную систему.

Наконец корни, помимо этих эффектов, обладают наркотическими свойствами, и именно из-за этого мандрагора использовалась в древности в качестве анестетика, известного как dwale. Высушенную губку пропитывали соками наркотических растений, таких как белена, болиголов и мандрагора, и при необходимости заливали горячей водой, чтобы пациент, вдыхая пары, погрузился в бессознательное состояние.

Помимо медицинской области, снотворные свойства мандрагоры не раз использовались в военных целях. Среди историй, которые распространялись в римском верховном командовании, есть одна о великом полководце Ганнибале (или, в некоторых версиях, Махарбале, одном из его офицеров), который применил корень, подавляя африканское восстание близ Карфагена. Зная, что повстанцы вторгнутся в их лагерь, если они притворятся, что отступают, Ганнибал подмешал в запасы вина корень мандрагоры, а затем сделал вид, будто в спешке покидает лагерь. Повстанцы, считая себя победителями, выпили вино, и это позволило Ганнибалу и его войску убить и захватить часть одурманенных и спящих людей[73]. Вторая история рассказывает об удивительно похожем заговоре с участием Цезаря и группы киликийских пиратов, которые взяли его в плен.

Есть также записи о том, что корень мандрагоры использовался в личных целях в качестве снотворного. В рукописи XII века обсуждается смешивание порошкообразной коры корня с яичными белками и нанесение ее на лоб для улучшения сна[74] – это метод, который, возможно, сохранился до времен Шекспира, так как в «Антонии и Клеопатре» царица просит свою служанку принести мандрагору, чтобы Клеопатра могла заснуть во время отсутствия Антония.

Несмотря на то, что исторически мандрагору действительно использовали для разных целей, дольше всех живут фантастические рассказы о ней. Бесспорно, странное растение было темой творчества многих писателей и задолго до них дразнило суеверную натуру людей в каждой стране, где оно произрастало. Множество книг и травников расскажут вам, что это растение дьявола, растущее под виселицей и на перекрестках, где вешали и хоронили убийц, самоубийц и ведьм. Некоторые даже утверждают, что корни мандрагоры ведут прямо в подземный мир Аида, и что, если вы не будете осторожны, то можете упасть туда после того как вытяните растение.

Наиболее известны рассказы о гуманоидной природе корней мандрагоры. Они склонны к расщеплению и раздвоению, особенно в каменистой почве, которую предпочитает мандрагора. Из-за этого корни могут напоминать маленьких деформированных гуманоидов. Древнегреческий врач и фармаколог Диоскорид в своей работе подробно рассказывает о мандрагоре мужского и женского пола. Теперь мы знаем, что он говорил о двух разных видах, мандрагоре лекарственной – M. officinalis (мужской) и мандрагоре осенней – M. autumnalis (женской), и эти ранние источники не несли никакой правдивой информации.

По всей Европе и на Ближнем Востоке ходят рассказы о силе, которую содержат корни мандрагоры. Талисманы, изготовленные из части или целого корня, заворачивали в хлопчатобумажные тряпочки и носили с собой, чтобы привлечь удачу, причем считалось, что приобретатель корня заключал контракт, и что дух корня будет связан с ним до смерти. Таким образом талисман невозможно было ни выбросить, ни подарить, только продать, да и то, за меньшую цену, чем изначальная[75].

Другие считали, что не только гуманоидная форма корня делала его особенным: корень был маленьким человеком сам по себе, обычно называемым mandragora. Немцы используют слово alruna, обозначающее и «ведьма», и «мандрагора». Раньше они верили, что ведьмы могут сделать из корней растения существо, называемое alraun[76]. Этот дьявольский дух был способен раскрывать секреты, устранять врагов и удваивать любую выданную ему монету, но с одной оговоркой: если его переутомить, он умрет[77]. Во Франции существовало похожее поверье о том, что мандрагора росла у подножия дубов, увитых омелой, с корнями такими же глубокими, насколько высокой была омела. Человек, обнаруживший мандрагору, должен был кормить ее мясом или хлебом каждый день, и если он перестанет выполнять эту задачу, мандрагора убьет его. Однако его услуги не останутся неоцененными, и все, что было отдано, будет возвращено на следующий день в двойном размере.

Интересный рассказ о свойствах мандрагоры был записан Стефани Фелисите, писательницей XVIII века, более известной под псевдонимом мадам де Жанлис. Она говорит о мандрагоре как о домовом, который вылупляется из яйца, высиженного особым образом. Это существо выглядело как наполовину цыпленок, наполовину человек. Его нужно было держать в секрете и кормить семенами нарда, а взамен каждый день оно предсказывало будущее.

Еще один сохранившийся миф о корне мандрагоры – это ужасный крик, который, как говорят, он издает, когда его выкапывают. Поговаривали, что крик был настолько пронзительным, что немедленно убивал того, кто его раскопал, и эта история повторялась как в старинных травниках, пьесах, так и в современной литературе. Для тех, кто тем не менее решил раскопать растение и при этом избежать неминуемой смерти, обычным трюком было обвязать его веревкой, а затем привязать другой конец веревки к собаке. Оставалось надеяться, что, поскольку корень вырвала собака, на нее и обрушится смерть.

Правда в том, что корень действительно издает слабый писк, когда его выдергивают из земли, как это бывает у большинства клубневых растений, но, конечно, нет никаких реальных сведений о том, что кто-либо был убит криком мандрагоры. Скорее всего, истории о роковом крике распространялись теми, кто по-настоящему нуждался в этом растении. Так как требуется по крайней мере два-три года, чтобы мандрагора полностью созрела для использования в медицинских целях, то страшной истории о неминуемой смерти для собирателей, видимо, было достаточно, чтобы защитить хотя бы несколько молодых растений.

Такая же древняя история, но на этот раз имеющая, возможно, научное обоснование – это предположение о том, что растение светится ночью, суеверие, которое настолько распространено, что мандрагора упоминается как «свеча дьявола» в арабских и в английских рукописях. Томас Мур описал это в поэме «Лалла Рук» так:

«Такое страшное смертельное сияние, Как адские огни, что испускает Куст мандрагоры ночью, нас пугая».

Самым ранним упоминанием об этом суеверии является запись историка I века Иосифа Флавия, который описал растение, которое росло в замке Махерон (Иордания). Говорили, что его листья были цвета пламени и сияли, как молния, пока к ним не приближались, после чего свечение исчезало. Менее чем через 100 лет римский автор Элиан описал волшебную, ярко окрашенную траву с аналогичными свойствами, известную как Aglaophotis, поскольку она сияла ночью, как звезда. Это не единственные упоминания о растении, которое светится в темноте, и считается, что все они относятся к мандрагоре. Также ее листья особенно привлекательны для светлячков, что хорошо объясняет мистические исчезающие огни.

Также известная как ядовитая гуава, манцинелла, произрастающая во Флориде, в 2011 году была занесена в Книгу рекордов Гиннесса как самое опасное дерево в мире. Большая часть опасности обусловлена его безобидным внешним видом. Для нетренированного глаза это просто еще одно фруктовое дерево, усыпанное сладкими зелеными яблоками.

Но эти яблоки, несмотря на их «приятный сладкий и похожий на сливы» сок (по словам рентгенолога Николы Стрикленд, которая съела один плод и описала свой опыт), могут вызвать отек горла, затрудняющий дыхание и приводящий к смерти. Иоганн Зан описал манцинеллу так: «На Эспаньоле есть дерево, на котором растут яблоки с очень сладким ароматом, которые, если их попробовать, окажутся смертельными. Если пробыть какое-то время под его сенью, теряешь зрение и рассудок, и невозможно вылечиться, кроме как долгим сном»[78].

Научное название mancinella относится к фруктам и происходит от испанского manzanilla, «маленькое яблоко», но испанские конкистадоры дали дереву другое название – arbol de la muerte – «дерево смерти». На самом деле манцинелла убивает редко (по крайней мере, случайно), но она причинила конкистадорам такие страдания, что им можно простить небольшое драматическое преувеличение. Дерево относится к семейству молочайных, представители которого содержат в тканях едкий млечный сок, который может нанести ожоги и другие повреждения кожи. У манцинеллы этот сок настолько концентрирован, что даже прогулка мимо дерева может вызвать волдыри, а когда идет дождь, вода, капающая с листьев и ветвей, может вызвать слепоту и даже снять краску с припаркованных автомобилей.

По слухам, это дерево стало причиной смерти знаменитого исследователя Хуана Понсе де Леона во время его второго путешествия во Флориду в 1521 году. По милости народа калуса, туземного племени, жившего на юго-западе Флориды, де Леон и его люди подвергались многочисленным нападениям со стороны туземцев, которые окунали наконечники стрел в сок манцинеллы, привязывали захваченных врагов к стволу дерева и использовали листья и кору, чтобы отравить их колодцы. Дух испанцев настолько был подорван темными силами этого дерева, что в своих отчетах об экспедиции они утверждали, что человек, который даже просто сидел или ходил под ним, в конечном итоге ослепнет или умрет[79].

Это хорошо известное растение, распространенное в диком виде по всей Европе, относится к семейству лютиковых наряду со своими ядовитыми родственниками – лютиками. Те, кто впервые видит растение морозника черного, удивляются его белым, розовым и зеленым цветкам, но название происходит не от окраски лепестков, а от цвета корней. Во многих старых травниках различаются черный и белый морозник, но в наши дни белого морозника не существует. С тех пор он был идентифицирован как чемерица (Veratrum), ложный морозник, который еще более ядовит, но не связан с морозником. Морозник черный также широко известен как «рождественская роза» из-за времени цветения, однако к семейству роз не имеет никакого отношения.

Название Helleborus происходит от elein, что означает «вызывать смерть», и bora – «пища». Таким образом, морозник черный, как и все другие виды этого рода, высоко токсичен и имеет долгую историю использования в качестве пестицида и орудия войны. Все части растения ядовиты и вызывают раздражение кожи при неправильном обращении, а при употреблении в пищу – жжение во рту и в горле, рвоту и нарушение работы нервной системы. Даже просто понюхав растение, можно получить жжение в носовых проходах. Есть записи о смерти, наступающей в течение восьми часов у того, кто проглотил хотя бы немного воды, в которой были замочены корни[83].

Этими свойствами в полной мере воспользовались греки, которые применяли растение в качестве ранней формы химического оружия. Древнегреческий писатель и географ Павсаний рассказывает об осаде афинскими войсками города Цирра в 595 году до н. э., который увеличил плату за проезд паломников в святилище Пифона (позже названное Дельфами). Во время осады канал, снабжавший город водой, был перекрыт в попытке заставить циррейцев сдаться. Когда это не помогло, Солон – полководец афинской армии – вновь открыл канал, но сначала замочил в воде большие пучки морозника. Измученные жаждой войска заболели от испорченной воды, были слишком слабы, чтобы сдерживать осаду, и город пал.

Еще пример использования морозника в боевых действиях: многие европейские средневековые мечи ковались с канавками на лезвиях, предназначенными для смертельных паст из морозника или других ядов, таких как аконит. Ирландские кельты использовали смесь чемерицы, укуса дьявола и ягод тиса на своих клинках[84]. Хотя тис известен токсичностью, мякоть самой ягоды не ядовита и, вероятно, использовалась из-за ее липкости для связывания смеси других растений.

Корень морозника веками считался лекарством от безумия, хотя происхождение и достоверность такого применения сомнительны и трудно доказуемы. Возможно, это началось с греческого мифа о Мелампусе, который, как говорили, вылечил морозником безумие дочерей аргосского короля Прота. Эту историю подхватили травники 1500-х и 1600-х годов, которые часто писали о мифе и реальности как об одном и том же. Они ее восприняли как разрешение распространять свою веру дальше. Это убеждение также породило римскую пословицу Naviget Anticyram: «Отправляйся на Антициру», греческий остров, где в изобилии растет морозник. Это говорили человеку, который, как считалось, потерял рассудок[85].

Как и многим ядовитым растениям, морознику исторически приписывали магические свойства, и его любили как ведьмы, так и врачи. Говорили, что он обладает способностью изменять природу другого растения, если его использовать в качестве удобрения или прививать непосредственно на стебель. С помощью этой техники ядовитые свойства морозника волшебным образом переносятся. И тогда измененные растения становятся идеальным средством наведения порчи. Во Франции считалось, что морозник обладает способностью изменять восприятие окружающего пространства. До сих пор существуют народные сказки о призванных в армию колдунах, которые могли передвигаться среди врагов невидимыми, создавая вокруг себя облако измельченного морозника[86].

Он также использовался врачами для «лечения» болезней, вызванных колдовством. Считалось, что он эффективен в лечении магической глухоты, а в 1600-х годах считалось, что он излечивает одержимых дьяволом, и в тот период его называли fuga daemonum – «полет дьявола»[87]. Примерно в то время так же называли другие растения с похожими свойствами, например зверобой.

Эти веселые предвестники весны распускаются одними из первых, часто появляются, когда на земле еще лежит снег, и остаются в цвету большую часть сезона.

Английское слово daffodil имеет неопределенное происхождение. Впервые упомянутое в 1592 году, оно, как полагают, происходит от греческого asphodelus (асфодель) – двоюродного брата из того же семейства лилейных. Считается, что буква d была прикреплена, когда растение попало в Англию через Европу, поскольку цветы, возможно, продавались как d’asphodel, а позже ошибочно запомнились как daffodil.

Столь же спорным является происхождение научного названия Narcissus, которое, как принято считать, происходит от имени героя греческого мифа. Нарцисс был красивым молодым юношей, который так сильно влюбился в свое отражение в воде, что зачах и умер, превратившись в цветок, который мы теперь знаем как нарцисс. Однако было высказано предположение, что название происходит от греческого narcao, что означает «оцепенеть», отсюда же слово «наркотик».

Ассоциация с narcao, несомненно, связана с наркотическими свойствами растения: один только запах нарциссов в замкнутом пространстве может вызвать головную боль и рвоту.

Опасен запах не только цветков нарцисса, но и луковиц. В них содержится химическое вещество под названием ликорин, которое при попадании в организм вызывает паралич центральной нервной системы, приводящий к коллапсу и возможной смерти. Эти опасные свойства нарцисса не остались незамеченными: в Англии в конце 1800-х годов считалось, что если первые нарциссы были замечены с опущенными в вашу сторону головками, то это предвещает плохое будущее.

В греко-римском мире нарцисс также ассоциировался со смертью. Говорили, что нарциссы были любимыми цветами Персефоны, и что именно с их помощью Аид заманил ее в подземное царство. В результате она продолжала выращивать их на берегах Ахерона. Нарциссы часто выращивали на греческих могилах, потому что могилы принадлежали царству Аида, а в Древнем Египте нарциссы часто вплетали в похоронные венки.

Европейская омела неразрывно связана с историями о колдовстве, друидстве и, конечно же, о Рождестве и Святках. Эта связь восходит исключительно к влияниям друидов: как и со всеми вечнозелеными растениями, омела связана с идеей бессмертия и жизни после смерти, поскольку любое растение, которое может расти, когда другие не могут, должно быть способно бросить вызов самой смерти. В историческом германском регионе Гольштейн омела называлась «жезлом призрака», поскольку, по рассказам, друиды могли видеть призраков и разговаривать с ними, держа в руках ветку омелы.

На протяжении многих лет истории о друидах преувеличивались или упоминались без контекста, и хотя друидизм все еще существует как духовное движение, в фольклоре друидом часто называют того, кто обладает магическими способностями или следует традициям более древних верований. Действие одной из легенд о необъяснимой силе друидов разворачивается в Англии, где омела в изобилии растет на юге и западе страны – за исключением графства Девон, которое, согласно этой истории, было проклято друидами, и омела там никогда не вырастет. Говорят, что на границе Девона и Сомерсета находится плодовый сад, где яблони на стороне Сомерсета покрыты омелой, но на стороне Девона ее совсем нет[90].

Где бы ни возникали подобные истории, омела всегда считалась волшебной. Это растение-полупаразит по своей природе весьма интересно. Оно растет не на земле, а только на деревьях, получая воду и минеральное питание от них, а органическое вещество фотосинтезирует, как и обычные растения, самостоятельно. Род американской омелы называется Phoradendron, буквально «похититель деревьев», и в течение многих веков считалось, что омела растет на ветвях, где птицы оставили свой помет. Его название по-прежнему подтверждает это убеждение: mistel – англосаксонское «навоз», а tan означает «ветка». Следовательно, современное общее название этого растения буквально переводится как «навоз на ветке».

Возможно, считали, что птицы способствуют размножению растения, но омела когда-то также применялась для того, чтобы уменьшить популяции птиц. Сок ягоды омелы липкий и вязкий, он был основным ингредиентом при изготовлении клея для птиц. Это вещество использовалось вплоть до XVI века для поимки мелких птиц, так как покрытые им ветки были достаточно липкими, чтобы приклеить их лапки. Некоторые варианты смеси были достаточно сильными, чтобы поймать ястребов, которых заманивали, привязав к ветке маленькую живую птичку.

Хотя происхождение научного названия viscum широко обсуждается, было высказано предположение, что оно относится к клейкости и вязкости сока. Другая теория заключается в том, что оно может происходить от санскритского visam, что означает «яд». Ягоды токсичны, но не сильно: случаев, когда их употребление оказало длительное воздействие, не зарегистрировано, но вызвать симптомы опьянения на день-два они могут.

Самая известная традиция, связанная с омелой, – это поцелуй под ней в Рождество. В наши дни поцелуй под омелой в основном считается безобидной шуткой на вечеринке, но в прежние времена к этому относились куда серьезнее: поцелуй под омелой означал обещание жениться в следующем году. По традиции с каждым поцелуем с ветки срывали ягоду, и когда ягод не оставалось, больше никто не целовался. Если среди присутствующих оставался кто-то, кого не поцеловали, он должен был оставаться холостяком в течение следующего года.

Характер омелы в Скандинавских странах менее романтичен. Там омела ассоциировалась с войной, ее раздвоенные ветви напоминали молнию, и в результате она стала тесно связана с историями о скандинавском боге Торе. В Швеции омелу называют «громовая метла». Это название происходит от более ранней традиции, когда страдающие эпилепсией носили веточку омелы или нож с ручкой из омелы, чтобы их не поразила внутренняя «электрическая буря» эпилептического приступа.

Норвежский миф рассказывает о том, что омела была ответственна за смерть Бальдра, бога света и сына Одина и Фригг. О Бальдре говорили, что он прекрасен, справедлив и любим всеми богами, но его беспокоили сны о смерти. Чтобы убедиться, что этого никогда не случится, Фригг посетила все живое на земле и заставила их поклясться, что они не причинят вреда ее сыну. Но она проглядела омелу, и когда бог-обманщик Локи узнал об этом, он разработал план по избавлению от Бальдра. Бальдр, считая, что теперь непобедим, затеял великую игру с другими богами. Чтобы доказать, что он не может умереть, он предложил им поразить его любым оружием. Локи, сделав стрелу из дерева омелы, призвал слепого бога Хеда выстрелить в Бальдра, убедив, что это не причинит вреда. Но стрела убила Бальдра. Говорят, что жемчужно-белые ягоды омелы – это слезы, которые Фригг пролила, узнав о гибели ее драгоценного сына.

Омежник – травянистый многолетник высотой до 1,5 м, растущий по берегам рек и ручьев, в канавах и в других влажных местах. В июле он покрывается зонтиками мелких белых цветков. Мощная и разветвленная корневая система, приспособленная для роста на болотистой почве, корни со вздутиями или клубеньками – причина, по которой в некоторых районах растение в просторечии известно как «пальцы мертвеца».

Название рода Oenanthe происходит от греческих oinos и anthos, что означает «винный цветок», из-за фруктового аромата цветков во время цветения. В записях капитана Дж. Паллисера в 1863 году (Паллисер возглавлял Британскую Североамериканскую исследовательскую экспедицию в регион, позже ставший западной Канадой) упоминается инцидент, связанный с этим растением, который произошел, когда экспедиция разбила лагерь возле болота недалеко от реки Пембина в Альберте. Среди его спутников было несколько следопытов, родившихся у индейцев ирокезов и французских поселенцев, и знающих фольклор обеих культур. Они называли его carrot à moreau, и когда по ночам лагерь терзали бестелесные бормочущие звуки с болот, они утверждали, что шум, должно быть, исходит от растения, «вследствие его ядовитых и чудесных свойств». Встревоженные этими утверждениями, несколько человек отправились на болото выяснить правду, но стоило им приблизиться, звуки прекращались. Следопыты подтвердили, что растение всегда так себя ведет: при приближении замолкает, чтобы его не обнаружили. Поиски продолжались еще некоторое время, наконец преступника задержали – им оказалась маленькая лягушка, занимавшаяся своими ночными делами, совершенно не подозревая о том, какое беспокойство вызвала.

Источник призрачного бормотания или нет, но факт в том, что омежник сильно ядовит. Это одно из самых смертоносных европейских растений и сильный соперник для местных видов в других странах. Со стеблем, похожим на сельдерей, и корнями, напоминающими его доброкачественных съедобных собратьев, неудивительно, что это растение ответственно за ряд отравлений, как людей, так и животных. Одного корня более чем достаточно, чтобы убить большую корову, и даже меньшая порция может положить конец злоключениям людей.

Стебель и корни содержат большое количество энантотоксина, который вызывает судороги, сокращения мышц, почечную недостаточность и в конечном счете угнетение дыхательной системы и сердца. Он также вызывает паралич голосового аппарата, что приводит к длительной немоте. Этот симптом, породивший народное название растения «мертвый язык», как отметил англо-ирландский травник Трекелд, был выявлен при госпитализации восьми мальчиков в начале 1700-х годов, пятеро из них не дожили до утра, ни один из них не произнес ни слова с тех пор, как съел растение[91].

Считается также, что омежник – причина происхождения слова «сардонический», то есть язвительный. В древней греко-римской литературе описано растение «сардоническая трава», которая в настоящее время идентифицирована как член рода Омежник. Судороги, вызванные ядом растения, распространяются на лицевые мышцы, вызывая состояние, известное как risus sardonicus – презрительный смех. Risus sardonicus заставляет глаза выпучиваться, брови чрезмерно приподниматься, а губы резко втягиваться, создавая впечатление, что жертва умерла от смеха. Это состояние было отмечено не только у жертв отравления (стрихнин вызывает аналогичные симптомы), но и у тех, кто был поражен столбняком. Именно Гомер первым придумал слово «сардонический», узнав, что пунийцы на Сардинии использовали это растение для отравления пожилых людей или преступников, прежде чем сбросить их со скалы. Растение идеально подходило для этого ритуала, так как пунийцы верили, что смерть – это просто начало новой жизни, и ее следует встречать с улыбкой.

Независимо от того, называется ли оно понг-понг, минтолла или зловещее «дерево самоубийц», отоланга – обычное растение для Индии, из которого там часто делают живые изгороди между домами.

Оталанга – родственник олеандра и член смертоносного семейства кутровых, его научное название отсылает к Церберу – хранителю греческого Царства мертвых. Все части растения и даже дым от сжигания древесины ядовиты, но больше всего ядовита косточка плода: одной косточки размером не больше 3 см в поперечнике достаточно, чтобы убить человека. Она содержит церберин, который увеличивает содержание калия в клетках организма (медицинский термин – гиперкалиемия, кстати, тот же эффект у смертельной инъекции) и вызывает остановку сердца, почти всегда с летальным исходом. После приема внутрь смерть наступает в течение одного-двух дней.

Присутствие церберина трудно обнаружить во время вскрытия, а аромат косточки легко замаскировать при приготовлении пищи, поэтому цербера часто использовалась как инструмент убийств и самоубийств как в прежние времена, так и в наше время. В период с 1989 по 1999 год в штате Керала было подтверждено 537 случаев отравления церберой: примерно по одному в неделю только в этом штате и каждый пятый из всех случаев отравления, зарегистрированных за тот же период[93]. Большинство этих смертей были квалифицированы как самоубийства, но благодаря использованию передовых методов вскрытия команда, участвовавшая в исследовании, обнаружила среди них ряд убийств, которые в противном случае могли бы остаться незамеченными. Это заставило команду задаться вопросом, сколько случаев, признанных самоубийствами, могут скрывать более зловещее объяснение.

Было время, когда плоды церберы использовались для суда испытанием. Наиболее часто регистрируемый на Мадагаскаре и в Африке, этот метод правосудия обычно применялся для серьезных обвинений, таких как убийство или колдовство. Обвиняемые проглатывали косточку ядовитого растения, обычно церберы одоллам (C. odоllam), и если они выживали, их объявляли невиновными. В противном случае их объявляли виновными. Популярность этой формы судебного разбирательства объяснялась верой в то, что в растении живет добрый дух, который поражает только сердца виновных, и люди настолько были уверены в надежности испытания, что многие добровольно соглашались на него, чтобы доказать свою невиновность. Такие испытания стали причиной невероятного числа смертей. В одном случае более 6000 человек были зарегистрированы как умершие в ходе одного судебного разбирательства[94].

В случае взаимного спора обе стороны подвергались испытанию, и тех, кто выживал, объявляли невиновными. Если выживали оба, не оставалось оснований для спора, а если оба умирали, это доказывало, что оба были нечестны в той или иной форме. Если умерший принадлежал к низшему классу, его тело бросали диким животным, а если к более высокому классу, его родственники возмещали ущерб обвинителю. Если они не могли этого сделать, то, как правило, продавали себя в рабство победителю. В некоторых случаях, когда обвиняли богатых, они могли вместо себя выставить раба или слугу, чтобы те прошли испытание за них[95].

С научной точки зрения яд сам по себе не делает различия между виновным и невиновным, однако, возможно, испытание реально пережить, если быстро разжевать и проглотить орех. Это может ускорить срабатывание рвотного рефлекса, тем самым ограничивая количество поглощенного токсина. «Виновная» сторона, вполне вероятно, жует орех медленнее, опасаясь исхода судебного разбирательства, и таким образом обрекает себя на смерть.

Метод суда испытанием восходит, по крайней мере, к XVI веку на Мадагаскаре. В среднем считается, что он был причиной смерти по меньшей мере 2 % населения каждый год, пока не был окончательно отменен в 1863 году королем Радамой II[96]. За пределами Мадагаскара этот метод все еще практикуется в Центральной Африке; однако он применяется только в крайних случаях из-за убеждения, что неестественная смерть является преступлением против природы и не должна быть причинена без предварительного рассмотрения[97].

Есть только два обстоятельства, при которых испытание проводили при отсутствии преступления. В Западной Африке цель состоит в том, чтобы просто вызвать рвоту, а не смерть – для этого используется кора дерева эритрофлеум гвинейский (Erythrophleum guinenese), так как в ней много дубильных веществ и она вызывает рвоту до того, как токсины растения могут подействовать. Испытание проходят честолюбивые колдуны (обычно наблюдающие за испытаниями), и они должны пройти его несколько раз, прежде чем получают квалификацию. Второе обстоятельство – это помазание нового короля: даже если титул является наследственным, хотя бы один из сыновей предыдущего короля должен был дважды подвергнуться испытанию и быть готовыми пройти его в третий раз, иначе трон объявлялся вакантным[98].

Считается, что большинство растений, используемых для этих испытаний, происходят из семейств Кутровые (Apocynaceae), Бобовые (Leguminosae) и Пасленовые (Solanaceae). Из описаний действия ядов мы знаем, что цербера, дурман и маниока, безусловно, были одними из наиболее часто используемых. Также использовали орех тангинии (Cerbera tanghin), родственницу церберы; кору эритрофлеума гвинейского (Erythrophleum guineense), которая использовалась так часто, что стала известна как кора испытания; и ядовитый куст акокантеры ядовитой (Acokanthera oppositifolia). Последнее растение было популярным, так как его основные токсины, уабаин (от сомалийского waabaayo, что означает «яд стрелы») и строфантин, не всегда как следует всасываются пищеварительным трактом, из-за чего нельзя предсказать смертельную часть растения. Поэтому человек может проглотить дозу во время одного испытания и остаться в живых, и проглотить ту же дозу во время второго испытания и умереть. Это сделало невозможным для обвиняемого попытаться обмануть систему, подкупив колдунов, которые следили за распределением яда.

Подкуп был распространенной тактикой выживания. Будь то с помощью денег или назначения раба для прохождения испытания за них, но обвиняемые делали все возможное, чтобы склонить шансы в свою пользу. Коррупция среди представителей власти привела к тому, что судебные процессы использовались как удобный способ избавиться от высокопоставленных лиц. В одном из таких случаев человек, которого люди не любили, был ложно обвинен в колдовстве. Так как он был прикован к постели болезнью и не мог прийти на испытание, его принесли на кровати и дали двойную дозу яда, «чтобы сначала снять лихорадку»[99]. В другом случае в 1881 году аналогичным образом поступили с офицером, которого многие не любили. После смерти отца офицер сидел над гробом – обычный и совершенно невинный обряд бдения у тела умершего. Деревня воспользовалась возможностью обвинить его в некромантии и на суде ему назначили большую дозу яда, чтобы он не выжил.

В этой книге немалому количеству растений из семейства пасленовых посвящены отдельные статьи, как, например, мандрагоре, паслену сладко-горькому, бругмансии и, конечно, знаменитой белладонне; но это семейство очень обширно и включает множество видов растений, достойных хотя бы мимолетного упоминания. Многие, как ни удивительно, встречаются в наших садах и салатницах, но некоторые части этих съедобных растений – обычно листья и стебли – могут быть такими же токсичными, как и их смертоносные родственники.

Большинство представителей семейства пасленовых содержат соланин, который в малых дозах оказывает наркотическое действие, а в больших количествах вызывает судороги и смерть. Считается, что научное название Solanum происходит от латинского solamun, что означает «утешать», или solare, «успокаивать». В давние времена в Европе беспокойным младенцам клали в колыбельку листья паслена черного (Solanum nigrum)[100], а у некоторых народов Южной Америки листья дикого томата (Solanum pimpinellifolium, дикий предок знакомых нам томатов) замачивают в воде в качестве лекарства от бессонницы[101].

Паслен сладко-горький, также известный как древесный паслен, – прямой родственник красавки. Он широко распространен в природе по всему умеренному и субтропическому поясу. Этот умелый ползун хорошо себя чувствует в живых изгородях и среди ежевики, и его легко принять за красную смородину, конечно, к несчастью того, кто его съест.

Этот полукустарник с ползучим корневищем часто встречается в лесах и болотистых местностях и может удивить крошечными фиолетово-желтыми цветками даже в то время, когда на нем уже висят плоды – маленькие ягоды, сначала зеленые, потом желтые и красные, когда созреют. Название dulcamara происходит от dulce amara «сладко-горький», что указывает на вкус этих ягод: сначала они горькие, а затем сладкие. Видовое название было дано английским ботаником Джоном Джерардом, который перевел слова неправильно, но эпитет тем не менее прижился.

Этот сладкий вкус и тошнотворно-сладкий аромат, выделяющийся при разминании, дает дулькамарин. В сочетании с соланином он может привести к параличу центральной нервной системы, дыхательному коллапсу и судорожной смерти. Несмертельная доза вызывает временную потерю речи, симптом, который когда-то считался результатом проклятия ведьмы.

Несмотря на его токсичность, на Британских островах считали, что паслен защищает от магии и колдовства. Пастушьи предания рассказывают, что древесина паслена может защитить овец и свиней от сглаза и спрятать от ведьм. Точно так же Джон Обри рекомендовал паслен как «способ исцелить лошадь от одержимости: возьмите паслен и остролист. Скрутите их вместе и повесьте на шею лошади, как гирлянду; это, безусловно, вылечит ее». Любая лошадь, оставленная ночью в поле, могла стать жертвой ведьмы. Они якобы садились на лошадь, пока та спала, и скакали на ней всю ночь, что приводило к изнурению и травмам и делало животное бесполезным для хозяина на следующий день.

В Норвегии сочетание паслена сладко-горького, вересковой пятнистой орхидеи и древесного сока наносили на людей и на животных, чтобы защитить их от демонического влияния[102]. Согласно немецким легендам, паслен также защищает от демонов, а еще дает способность видеть эльфов и фей, благодаря чему носит название alprauke – «эльфова трава»[103]. Многие стелющиеся растения, такие как водосбор и жимолость, получили то же название.

Перцы, двоюродные братья беладонны, относятся к семейству пасленовых и были окультурены по меньшей мере 6000 лет назад. Их точное происхождение трудно определить, но плоды, семена и пыльца перца были найдены на стоянках в долине Техуакан в Пуэбле (Мексика), датируемых по меньшей мере 4000 годом до н. э., и в Уака-Приета в Перу примерно с 2000 года до н. э.

Стручковый перец распространился за пределы своих родных земель, когда его обнаружили ранние испанские исследователи, которые нашли стручки красного перца в районе Карибского моря, хотя искали бразильское перечное дерево (Schinus terebinthifolia). Доподлинно неизвестно, то ли они назвали свое открытие «перцем» в результате ошибки, то ли им не хотелось признаваться, что они не нашли перечное дерево, но в любом случае название прижилось, несмотря на отсутствие какой-либо связи между стручковым перцем и перечным деревом.

После того как растение было представлено в Европе, его популярность возросла. Из всех европейских стран Венгрия стала одним из наиболее значительных производителей стручкового перца и специй на его основе (особенно паприки) на континенте. Старая народная сказка о том, как это растение стало выращиваться в Венгрии, говорит об этом так: когда турецкие солдаты вторглись в Венгрию, они похитили местную девушку и увезли жить в свой гарем. Турки ели очень много острой еды, так как это делало их свирепыми в бою и жаждущими женщин. Девушка придумала способ вернуться в свою деревню к юноше, с которым была помолвлена, и, совершая побег, прихватила с собой семена стручкового перца. Вскоре перец распространился по всей стране. Специя придала венгерским бойцам ту же силу, что и туркам, и вскоре после этого турки были разгромлены.

На самом деле стручковый перец не является афродизиаком и не обладает способностью увеличивать физическую силу, но хорошо известен обжигающим вкусом. Ощущение жжения вызывается соединением капсаицина и на самом деле не вызывает ожогов, а заставляет нервы посылать сигналы о жжении в мозг. Питьевая вода не облегчает жжение, но алкоголь растворяет соединение, а жиры, такие как масло и молоко, связывают его. Вероятно, эта способность перца развилась для того, чтобы удержать млекопитающих от поедания семян, оставив доступными для птиц, которые проглатывают их целиком и помогают растению распространяться.

Свойства капсаицина сделали перец чили популярным фумигантом во всем мире. Раздражающий дым является отличным отпугивающим средством для крыс, насекомых и других вредителей, и поскольку в древние времена фумигация использовалась как защита от сверхъестественного, люди стали верить в волшебные свойства перца чили. В Codex Mendoza, одной из немногих сохранившихся книг ацтеков, есть иллюстрация с изображением мальчика, которого держат над дымом горящего чили в наказание за непослушание. Этот вид наказания до сих пор используется индейцами пополок.

В Мексике чили обладает способностью не только отпугивать злых духов, но и убивать их: плоды притягивают духов сладостью, а затем уничтожают огнем. Один из таких демонов – вампир luban oko, или «красный демон», который преследует индейцев тсачила или колорадос на Амазонке. Если жители деревни подозревают, что их преследуют, они жгут чили в огне, а также подают их на пиру. Таким образом, демон дважды терпит неудачу: он не может есть острую пищу, а пары от костров душат его[104].

В Африке перец (особенно перец кустарниковый (C. frutescens), можно использовать для обнаружения и поимки ведьм. Один такой ганский ритуал заключается в том, что сначала нужно развести костер под деревом, где, как считается, обитают ведьмы, а затем бросить в огонь сушеный перец. Запах обволакивает ведьм, и они не могут улететь[105].

Плевел опьяняющий – это злак, распространенный по всему миру, и большая головная боль для фермеров. Он великолепно растет на пахотных землях, где сеется пшеница, и настолько похож на нее внешне, что его называют «ложная пшеница». Хотя само растение не токсично, на нем часто поселяется гриб-спорынья, который, если его случайно размолоть вместе с пшеницей в муку, может вызвать болезненные эффекты, такие как головокружение, спутанное восприятие и дрожь в конечностях, за которыми следуют слепота и тяжелая болезнь. Отравление также может вызвать ощущение жжения в конечностях, известное как огонь святого Антония. Этот эффект и зафиксирован в латинском названии temulentum: temulentus означает «пьяный». Французское и немецкое названия этого растения – iyraie и Schwindel – переводятся так же.

Невзирая на опасность, эффекты отравления плевелом некоторое время использовались в бедных районах Франции и Германии в качестве дешевого способа напиться: пиво разбавляли водой, а затем добавляли плевел. Он был не единственным растением, которое использовали таким образом: белена и плоды анамирты – столь же токсичные растения, которые добавляли в пиво, пока в 1516 году не были приняты законы, запрещающие эту практику.

Норвежская легенда повествует о том, как плевел, известный в местных краях как svimling («опьяняющий сорняк»), использовался для поддержания семей во времена голода. В один из таких периодов в Крокерее люди размалывали кору с деревьев в муку и употребляли в пищу. История рассказывает о женщине, чьи дети беспрерывно плакали от голода, и она готовила им суп из плевела, чтобы они уснули[106]. Этот рассказ, вероятно, относится к началу 1800-х годов, когда массовые неурожаи совпали с наполеоновской блокадой, не пропускавшей английские товары в Европу.

Современная техника позволяет фермерам легко отделять зерно плевела от пшеницы, а когда-то страх перед эрготизмом имел серьезные основания. Симптомы отравления спорыньей были ужасающими и часто неизбежными.

Между XV–XVI веками европейская история изобилует людьми, демонстрирующими эти симптомы: галлюцинации, судороги, паралич и слабоумие. Даже скот, в чей корм случайно попал плевел, переставал давать молоко. Эти симптомы чаще всего регистрировались в районах с более влажными почвами на юго-западе Германии и юго-востоке Франции, где рожь была основной культурой, а условия идеальны для процветания спорыньи. Но, не понимая истинной природы этих симптомов, многие считали отравившихся людей одержимыми или заколдованными. Предполагают, что знаменитые суды над ведьмами в 1692 году в Салеме (штат Массачусетс), были результатом распространения эрготизма по всему городу. Хотя это предположение все еще вызывает возражения в некоторых кругах, влажный сезон, предшествовавший инциденту, был идеальным для роста спорыньи, а следующее лето, которое, как сообщается, было намного более сухим, положило конец как распространению спорыньи, так и колдовству.

Кувшин этих растений представляет собой специально модифицированный лист, который сворачивается в водонепроницаемую чашеобразную ловушку для удержания пищеварительных жидкостей. Часто край кувшина покрыт нектаром, чтобы привлечь добычу, но стенки, к которым прикасается жертва, скользкие и не позволяют ей выбраться. Жертва погружается в жидкость внутри кувшинчика и постепенно переваривается. Некоторые из самых крупных видов, такие как непентес Раффлза (Nepenthes rafflesiana), способны ловить и переваривать даже летучих мышей, ящериц и крыс.

Род Непентес (Nepenthes) назван по греческому мифическому напитку, избавляющему от печали. В «Одиссее» Парис дает Елене непентес, чтобы она забыла свой дом. Несмотря на то что его имя дали роду кувшиночников, античные писатели, такие как Плиний и Диоскорид, считали, что напиток готовили из огуречной травы, а более поздние исследователи подозревали, что это опиум.

Одним из наиболее примечательных видов является непентес нага (Nepenthes naga), растение-кувшин, встречающееся в горах Барисан на Суматре. Местный фольклор утверждает, что когда-то в этом районе жили драконы, naga – это индонезийское слово, означающее «дракон», а придаток, который растет на нижней стороне крышки кувшина этого растения, имеет форму змеиного (или драконьего) языка.

Еще один представитель кувшиночников – гелиаморфа (Heliamphora), болотное растение. Частица heli в названии когда-то ошибочно считалась происходящей от греческого helios, что означает «солнце», это привело к названию «солнечные кувшины», которое, хотя и неверно, прижилось. На самом деле heli происходит от helos – «болото».

В Южной Америке вывели сорт гелиаморфы, названный Патасола, по имени мифической женщины-вампира Патасолы. Эта красивая женщина появляется из джунглей, заманивая одиноких пастухов, лесорубов или шахтеров в чащу. Там она принимает свою истинную форму – становясь одноногим, наводящим ужас существом, с огромными зубами и глазами – и пожирает их. Насытившись, она взбирается на дерево и напевает:

Семейство росянковые включает почти 200 видов растений, которые можно встретить практически в любой климатической зоне – от Аляски до Новой Зеландии. Однако, по всей видимости, большинство этих видов произрастают в более жарких регионах Южного полушария, включая Австралию, Южную Америку и Южную Африку. Научное название Drosera происходит от греческого drosos – «роса», и указывает на липкие капли, которые выделяют волоски растения.

Росянка отличается наличием этих волосков, или щупалец, которые покрывают поверхность листьев. На конце каждого щупальца выделяется капля сладкой, липкой жидкости, она привлекает добычу, а затем не дает ей ускользнуть. Щупальцы сворачиваются внутрь, удерживая добычу и обволакивая жидкостью, что, в свою очередь, ускоряет пищеварение.

Несмотря на угрозу для насекомых, росянка оказалась полезной для человека во многих отношениях. Она использовалась в качестве лекарственной травы в Италии и Германии с XII века – под названием herba sole ее добавляли в чай или средства от кашля и астмы. Утолщенный клубневидный стебель считается деликатесом у некоторых австралийских аборигенов или используется для окрашивания текстиля. В Шотландском нагорье росянка крупнолистная (D. rotundifolia) используется для приготовления фиолетового или желтого пигмента[108].

Эта же росянка также используется для производства ликера под названием «Розолио» (от латинского ros solis – «солнечная роса»), который готовится по такому же, как в XIV веке, рецепту. Этот ярко-желтый напиток придумали в Италии и первоначально использовали как лекарство и афродизиак. В те времена крепкие сладкие напитки (наливки, ликеры) были распространенным лекарством для оживления сердца и души, и только потом их стали пить для удовольствия.

Ранние версии «Розолио» были сделаны из лепестков росянки, сахара, ванили, воды и спирта. Также считается, что галангал и райские зерна (мелегетский кардамон) – оба из семейства имбирных – добавляли для согревающего эффекта. Другая версия рецепта 1600-х годов взята из книги сэра Хью Платта «Услады для дам»: «Возьмите траву Rosa-Solis, один галлон, выберите из листьев поврежденные, фиников полфунта, корицу, имбирь, гвоздику по одной унции, зерна пол-унции, мелкого сахара полтора фунта, листья красной розы, зеленые или сухие четыре пригоршни, залейте все это галлоном хорошей Aqua Composita в стеклянной бутыли, плотно запечатайте воском и на протяжении двадцати дней, хорошо встряхивайте каждые два дня. Сахар должен быть растерт в порошок, специи подавлены или истолчены, финики нарезаны длинными ломтиками, а косточки убраны. Если вы добавите два или три зернышка амбры и столько же мускуса, настойка будет иметь приятный запах. Некоторые добавляют янтарную смолу с растертыми в порошок кораллами и жемчугом, а также сусальное золото».

Ботаник Сьюзен Верхук-Уильямс отметила, что листья росянки в Средние века использовали французские колдуны, чтобы не уставать во время работы. Говорили, что растения светятся ночью, и их любят дятлы, которые точат о них свои клювы. Эти свойства также приписывались папоротнику под названием гроздовник полулунный (Botrychium lunaria). Такие совпадения часто встречаются в ранних рукописях: неправильный перевод, неверное определение, плохие иллюстрации, слепые догадки и предположения об идентичности растений, которые с тех пор были переклассифицированы под другими названиями. В результате можно утверждать, что некоторые легенды и суеверия об одном виде растений изначально рассказывали совсем о другом.

Жирянки – это род плотоядных растений, которые произрастают по всей Европе, Северной Америке и Северной Азии. Как и у росянок, их плоские листья покрыты липким ферментом, который привлекает и заманивает добычу, затем лист сворачивается, и удерживает жертву. Жирянки лучше всего растут во влажных, бедных почвах, таких как болота и пустоши, они также известны под названием «болотные фиалки». Название Pinguicula было дано Линнеем, что означает «маленький и жирный».

Шотландцы вешали это растение над дверями домов, где находился покойник перед погребением, чтобы мертвые не восстали. Также считалось, что если женщина возьмет девять корней жирянки, свяжет их в кольцо, положит в рот и поцелует мужчину, то он будет ей послушен всю жизнь.

Еще одно название жирянки – «масляная трава», – происходит от другого шотландского и гебридского поверья. Считалось, что растение может защитить коровье молоко от скисания, насланного ведьмами. Листьями натирали коровье вымя или кормили животное. Считается, что масляная трава может быть олицетворением mothan (или moan в Ирландии) – мифической травы, которая, по поверью, служит оберегом для скота от колдовства. На Гебридских островах говорят, что человек, чудом избежавший смерти, «выпил молока коровы, которая съела mothan»[109].

Плющ, пожалуй, является основным из зеленых насаждений Европы. Его можно сравнить с опытным и решительным альпинистом: плющ может утвердиться на любой шершавой поверхности, которая поможет ему добраться до солнечного места, и в некоторых районах трудно найти стену, дерево или забор, которые не были бы покрыты этой лианой. Хотя плющ ассоциируется с Рождеством, кладбищами и древними лесами, он наносит вред хозяевам, на которых растет: душит деревья и разрушает кирпичи и камни своими маленькими корнями, которыми цепляется, чтобы карабкаться. Но, по иронии судьбы, если речь идет о старых зданиях, то плющ – то единственное, что удерживает их стены. И все же это одно из самых важных растений для поддержания здоровой среды для мелких диких животных; заросли плюща обеспечивают защиту птицам и исчезающим видам летучих мышей, а также пищу для тысяч видов насекомых и мотыльков.

Родина плюща обыкновенного (H. helix) – Северная Европа и некоторые районы Южной Азии, откуда колонисты завезли его в Северную Америку и Австралию, и во многих странах он до сих пор известен как английский плющ. В самой Англии в некоторых регионах его называли bindwood и lovestone («связывающий дерево» и «любящий камень») за его жадную манеру карабкаться и сокрушать все на своем пути.

Основная задача плюща – получить как можно больше солнечного света, поэтому он растет на открытых местах, хорошо обогреваемых солнцем. В результате одно из мест, где ему лучше всего, – это кладбища и старые надгробия, что породило представление о его связи со смертью, которое сохраняется даже сегодня. По древнему английскому поверью, отсутствие плюща на могиле означало, что душа была беспокойной; а если могила молодой женщины была покрыта густым плющом, это был верный признак, что она умерла от разбитого сердца.

Эта связь между любовью, смертью и плющом лучше всего проиллюстрирована в средневековой легенде о Тристане и Изольде, двух влюбленных, которые в жизни не могли быть вместе. После смерти их похоронили отдельно, но плющ рос между двумя могилами, гарантируя, что они всегда будут оставаться связанными. Как бы люди ни пытались срезать или удалить плети плюща, они всегда вырастали вновь.

Как и с большинством растений, связанных со смертью, считается, что плющ нельзя вносить в дом, иначе он принесет несчастье. Это поверье опять-таки зародилось в Англии[110] и дошло даже до Алабамы и Массачусетса в США[111]. Неподалеку, в штате Мэн, верят, что плющ в доме не даст хозяину разбогатеть[112]. Однако есть одно время года, когда как раз можно принести плющ в дом – Рождество. Но унести его нужно до Сретения (2 февраля). Из-за того, что на улице холодно и малопривлекательно даже для духов и волшебного народца, которые там обитают, вместе с плющом приглашаются укрыться в тепле и они. Поскольку духи не имеют права причинять вред людям в течение священного месяца декабря (без сомнения, это дополнение было внесено христианской церковью, когда в литургический календарь было включено много элементов раннего фольклора), это безопасное время, чтобы предложить убежище духам и феям и завоевать их расположение.

Это давнее суеверие нашло отражение также в Финляндии, где сохранение благосклонности лесных духов является ключевым посланием во многих старых народных сказках. Такое явление, как лесные чары, присутствует в мифах по всему миру, в Финляндии его называют metsänpeitto (лесное одеяло) и используют для описания необъяснимых исчезновений людей или домашних животных.

Леса покрывают примерно 78 % территории Финляндии, и во многих старых финских выражениях лес сравнивается с церковью: это священное место, его не следует недооценивать или плохо обращаться. Niin metsä vastaa, kuin sinne huudetaan: «Лес отвечает так же, как на него кричат». Те, кто плохо обращается с лесом или бродит там, где не положено, рискуют оказаться «укрытыми лесом». Подобно тому, как феи на Британских островах могут увести тех, кто заходит в грибное кольцо или на сказочный холм, лес полон озорных существ, известных как maahinens – маленькие гномы, которые уводят неосторожных. Те, кто, по их словам, оказались жертвами metsänpeitto, рассказывают, что они не могли узнать знакомые места в лесу, и им казалось, что они были невидимы для окружающих или не могли говорить и двигаться. В большинстве имеющихся записей об этом явлении говорится, что в лесу царит мертвая тишина.

Описания и понятие metsänpeitto схожи с японским понятием kamikakushi (буквально «скрытый духами») или «унесенный призраками».

И в финском, и в японском варианте советы, как вырваться из-под власти духов, схожи: надо сделать что-то, что собьет духов с толку, например, вылить воду на свои следы, вывернуть одежду наизнанку, надеть обувь не на ту ногу или носить с собой растения с защитными свойствами, такие как плющ.

Возможно, плющ и защищает заблудившегося в лесу, но он все же ядовит. Листья и ягоды английского плюща содержат а-хедерин, гликозид, который вызывает рвоту, судороги и мышечную слабость.

Листья также оказывают наркотическое действие, мало чем отличающееся от действия атропина, который, несмотря на свою токсичность, сделал их невероятно популярным для включения в алкогольные напитки. В Оксфорде (Великобритания) до сих пор существует интересная традиция у студентов колледжа. Каждый год в 11 утра в День Вознесения Господня (через 39 дней после Пасхального воскресенья) открывается небольшой туннель, соединяющий два колледжа, Брэйзноз и соседний Линкольн-колледж, что позволяет студентам Брэйзноза заходить в бар Линкольн-колледжа за бесплатной пинтой эля, приправленного листьями плюща. Происхождение этой традиции – типичная городская легенда. В ней нет ни имен, ни дат, подтверждающих ее, кроме того, есть несколько вариантов повествования, но каждый рассказчик уверен в правдивости своей версии. Лучшая зацепка, которую мы имеем, это упоминание традиции «плющевого эля» в источниках 1700-х годов.

Предположительно, однажды за студентом Брэйзноз-колледжа гналась разъяренная толпа. Некоторые версии утверждают, что это была группа местных горожан, которые враждебно относились к оксфордским студентам, в то время как другие утверждают, что преследователи были студентами Баллиола, конкурирующего колледжа. От кого бы ни убегал несчастный студент, он прибежал в Линкольн-колледж и попросил убежища. Его не впустили, он был схвачен толпой и убит. В последующие годы, в качестве извинения за тот случай, Линкольн-колледж разрешил студентам Брэйзноза приходить раз в год и бесплатно пить эль. Однако вскоре стоимость эля стала увеличиваться (а вместе с ней и неудобства от необходимости каждый год пополнять запасы), и поэтому Линкольн начал добавлять измельченные листья плюща в эль, надеясь, что горький вкус и боли в животе удержат студентов Брэйзноз-колледжа от чрезмерного употребления алкоголя. Видимо, это не сработало, поскольку традиция жива и сегодня.

Добавление плюща в алкоголь появилось раньше, чем история о студентах колледжа: оно восходит еще к грекам… и другой разъяренной толпе. Лоза плюща была посвящена Дионису, греческому богу вина и сельского хозяйства. Последовательниц Диониса, или Вакха называли maenads («разъяренные»), которые прославляли своего бога, выпивая вино и жуя листья плюща, доводя себя до состояния яростного неистовства. Одетые в змеиную кожу и лисьи шкуры, они бесновались, нападая на животных и людей и разрывая их на части голыми руками. Это была особенно кровожадная секта культа, которая спровоцировала охоту, направленную на подавление подобных пирушек в 184 году до н. э. В результате почти 2000 женщин были преданы суду и казнены по обвинению в отравлении.

Говорили, что Вакх сам был в младенчестве брошен под кустом плюща, который впоследствии был назван в его честь. Вакх носил корону из corymbi (ветви и ягоды плюща), а его последователи – венки из листьев плюща и делали татуировки с их изображением[113]. Венок из плюща стал ассоциироваться с выпивкой, и любой паб, предлагающий эль или вино, выставлял у своих дверей увитый плющом шест, сообщая, что здесь продается алкоголь. Старая идиома – good wine needs no bush (хорошее вино не нуждается в кустарнике) – означает, что место с хорошей репутацией не нуждается в рекламе.

Подъельник одноцветковый – необычный цветок, но, несмотря на поразительный внешний вид, его трудно заметить даже на голой почве. Хотя он цветет в середине лета, скопления этих растений бесцветны, холодны и липки на ощупь. Мало того, если к нему прикоснуться, оно выделяет липкую жидкость и на его поверхности мгновенно появляются появляются синяки, которые чернеют, а затем растение расплывается, словно плавится. Также известное как призрачная труба и трупное растение, оно встречается по всей Северной Америке, Японии и Гималаям.

Это растение относится к нефотосинтезирующим, и питание его зависит от определенных видов деревьев и грибов. Особенностью такого симбиоза у подъельника является то, что гифы одних и тех же грибов проникают как в корни подъельника, так и в корни расположенных рядом деревьев. Через эти гифы подъельник получает не только те питательные вещества, которые вырабатывают грибы, но и вещества от деревьев (например, фосфаты), которые необходимы ему для нормального функционирования. Без сложного и уникального сочетания хвойных, достаточного количества листовой подстилки и определенных грибов этому растению просто не выжить.

Салиши (группа индейских народов на тихоокеанском северо-западном побережье) связывают этот паразитический цветок с волками, а его местное название означает «волчья моча», поскольку считается, что он растет там, где волк помечает свою территорию. Связь, вероятно, возникла из-за сильного аммиачного запаха растения и его произрастания в местах, где часто встречаются волки.

Скорее всего, из-за внешнего вида подъельник стал ассоциироваться в Европе с загробной жизнью и привидениями. Немецкое народное поверье утверждает, что цветок-призрак может исцелить сердце, разбитое смертью любимого человека.

Следует отметить, что в последнее десятилетие это растение из списка распространенных переместили в категорию исчезающих, скорее всего, из-за повышенияинтереса к нему и разговорах о его лекарственных свойствах. Подъельник не выдерживает сбора или пересадки из-за сложного способа существования, и целые популяции были полностью уничтожены любопытными поклонниками. Если вы столкнетесь с ним, помните, что многие вещи прекраснее там, где они должны быть.

Пролесник многолетний – это быстро распространяющийся сорняк, произрастающий на большей части Европы и Ближнего Востока. Являясь признаком древности лесов, он предпочитает тенистые, влажные участки и отличается зубчатыми листьями в форме копья, небольшими зелеными гроздьями цветков и гнилостным запахом. В отличие от других представителей рода, «собака» в названии этого растения не имеет никакого отношения к животным, а означает «ложный» или «плохой». Собачья ртуть – не лекарственное растение и вообще не используется в медицинских целях, а названо так, возможно, чтобы его не путали с однолетней ртутью (пролесник однолетний), которая похожа внешне и действительно имеет лекарственные свойства.

Представитель семейства молочайных, которое включает много ядовитых растений, собачья ртуть очень токсична, причем все ее части. В растении содержится триметиламин, который также присутствует в цветках боярышника и является причиной запаха гниющего мяса. Собачья ртуть также содержит ядовитый меркуриалин, который может вызвать внутреннее воспаление, мышечные спазмы, тошноту и сонливость. Хотя истории о смерти от отравления пролесником встречаются редко, в записях за 1693 год рассказывается о семье из пяти человек, в которой сварили и съели собачью ртуть. После этого все заболели, а один из детей умер[114].

Другое народное название собачьей ртути – boggart’s posy «букет домового». Домовой (genius loci) – это злобный и озорной дух определенного места, например, дома, реки, холма или другого географического объекта. Также его называют bugbear или bogeyman. Это название происходит от ирландского púca – «призрак». Мифическое существо, похожее на домового, существует в ирландских легендах и сегодня. В Шотландии его называют bogle.

Домовые выбирают дом для обитания и следуют за хозяевами, даже если те уезжают. В отличие от диких духов, которые похищают детей и топят чужаков, домовые заставляют молоко скисать, кладут холодные руки на лицо спящих и крадут простыни. И это еще, можно сказать, его лучшее поведение – вот когда ему дают имя, его действия становятся по-настоящему неуправляемыми и разрушительными. Единственный способ покончить с его вредностью – это повесить подкову на дверь или оставить кучку соли за дверью спальни. Считается, что домовые когда-то были милыми и послушными, но стали злобными из-за обиды. Одни говорят, что домовые похожи на людей, другие – что они звероподобные и уродливые. Один домовой, как говорили, был приземистым волосатым человечком с необычайно длинными руками, а в двух других сообщениях из Йоркшира и Ланкашира утверждалось, что домовые выглядели как лошади или лаяли по-собачьи, когда преследовали своих жертв.

Нет ничего лучше горячего тушеного ревеня с капелькой имбиря. Любимый как садоводами, так и гурманами, этот листовой овощ растет по всему миру, и его практически невозможно искоренить. Он не является родным для большинства стран, которые его выращивают, и послужил причиной не одной смерти – так какова же его история?

Ревень родом из Монголии и Северо-Западного Китая, где его корни использовались в медицинских целях и высоко ценились за слабительные свойства еще в 2700 году до н. э. Марко Поло во время своего знаменитого путешествия в Китай отметил, что ревень рос там «в большом изобилии». Это растение стало значительным экспортным товаром: по Великому шелковому пути его везли в Европу, где цена на него была выше, чем у корицы, шафрана и опиума.

Так ревень попал в Россию, где его впервые стали использовать в кулинарии, и именно отсюда мы можем проследить происхождение его научного названия. Первоначально термин звучал как «ревень волнистый» (R. rhabarbaron), что означает «из варварских земель Ра» (Rha – древнее название реки Волги, протекающей через большую часть России). Затем название исказилось и приняло форму, которую мы используем сейчас: Rheum rhabarbarum. Ревень остается важным растением для русской культуры, и даже ведьмы, например знаменитая Баба-яга, как говорят, собирают ревень по берегам Волги для использования в колдовских ритуалах.

В 2014 году на строительной площадке в Нью-Йорке при расчистке территории бывшей немецкой пивной выкопали 200-летнюю стеклянную бутылку с этикеткой «Эликсир долгой жизни» вместе с бутылками других лекарственных настоек. Алкогольные лекарства от всех болезней пережили массовый всплеск популярности в XIX веке и были доступны в большинстве баров. Рецепт эликсира, обнаруженного на строительной площадке, был найден в немецком медицинском справочнике XIX века и включал ревень (вероятно, как ароматизатор), корень горечавки, куркуму, шафран, сок алоэ и зерновой спирт. Большинство из этих ингредиентов способствуют пищеварению и, возможно, действительно помогают поддерживать здоровый образ жизни, хотя немедленный подъем духа, который испытывал пьющий, скорее всего, был связан с содержанием алкоголя.

В то время как глоток чего-нибудь с корнем или стеблем ревеня очень полезен, листья ревеня – и некоторые сомнительные советы правительства – были виновны в смерти 18 человек в ходе Первой и Второй мировых войн. В эти периоды гражданских лиц в Британии поощряли придерживаться девиза «Копай ради победы» – людям советовали на имеющемся участке земли держать скот или выращивать овощи, и правительство распространило сотни брошюр с информацией по извлечению максимальной пользы из этого.

Все было хорошо, пока не вышла брошюра с советами Мод Грив – ведущего ботаника начала 1900-х годов, которая пользовалась огромной популярностью, несмотря на многочисленные ошибки в большинстве ее работ. Под ее руководством в брошюре листья ревеня были причислены к овощам – информация, вероятно, была взята из письма, опубликованного в «Хронике садовника» в 1846 году, в котором садовник графа Шрусбери отметил съедобность всего растения.

К сожалению, тот садовник ошибся: листья содержат щавелевую кислоту, и хотя их надо съесть очень много, чтобы это привело к летальному исходу, смерти предшествуют рвота, судороги, кровотечение из носа и внутреннее кровотечение, и все это в течение всего часа после приема внутрь. Кислота в сочетании с кальцием в организме быстро образует камни в почках и в конечном итоге вызывает почечную недостаточность. Дезинформация о ревене была исправлена в более позднем номере журнала, но, скорее всего, те, кто читал первую статью, не видел поправки.

Правительство продвигало листья ревеня в качестве замены капусты и шпината. От отравления ревенем во время Первой мировой войны умерли 13 человек, и когда была обнаружена ошибка, брошюры отозвали. Отозвали, но не уничтожили, потому что во время Второй мировой войны какой-то трудолюбивый переработчик обнаружил их на складе и приказал перераспределить, что привело еще к пяти смертям.

Несмотря на опасность листьев, ревень оставался чрезвычайно популярным в Британии в течение обеих войн. В процессе варки он легко впитывает аромат других фруктов, и во времена строгих ограничений многие джемы содержали высокое количество ревеня. Популярная городская легенда гласит, что одна компания получила огромную прибыль, используя именно это свойство ревеня: она скрыла тот факт, что их малиновые джемы на 80 % состоят из ревеня, изготовив из дерева семена малины и придав джему вид настоящего.

Спросите любого англоговорящего человека, что у него ассоциируется с розами, и большинство ответов, скорее всего, будут одинаковыми: романтика, брак и красота. Но оглянитесь на несколько столетий назад, и вы обнаружите, что у этого всеми любимого цветка есть и темная сторона: когда-то он был символом тайн, смерти и колдовства. Шиповник даже известен во Франции как Rose Sorciere – «Роза колдуна», поскольку предполагалось, что он был посажен дьяволом в неудачной попытке создать лестницу обратно на небеса[115].

До сегодняшнего дня дошли более привлекательные ассоциации. Одни из самых широко распространенных и красивых цветов в мире, розы выращиваются по меньшей мере с 500 года до н. э., и персы, египтяне и китайцы ревностно вывели из диких кустов садовые сорта, которые мы знаем сейчас. В христианской традиции цветы также ассоциируются с Девой Марией. Слово «четки» (rosary) даже происходит от rosarium, что означает «гирлянда из роз», поскольку считается, что ранние четки, возможно, были сделаны из нанизанных на нить плодов шиповника.

Романтические ассоциации, вероятно, так же стары, как сами розы. Римляне во время свадеб украшали здания розами, а легенды о любви между Клеопатрой и Марком Антонием утверждают, что однажды она наполнила спальню полуметровым слоем лепестков, чтобы соблазнить Антония. Распространенным образом во многих народных шотландских и английских балладах являются кусты роз, вырастающие на могилах юных жертв трагической любви. Разросшийся кустарник обычно заполняет пространство между могилами, чтобы влюбленные могли быть вместе после смерти. Этот мотив появляется в средневековой легенде о Тристане и Изольде, чьи могилы соединены кустом плюща и принимают форму роз в других известных песнях, таких как «Варвара Аллен», «Лорд Лав» и «Леди Маргарет»:

Дикие кузены домашней розы, шиповник красно-бурый (R. rubiginosa) и шиповник собачий (R. canina), имеют историческое значение благодаря римлянам. Это разновидности, с которыми римляне были наиболее знакомы, и древняя репутация этих растений распространялась по всей Европе по мере роста Империи.

До появления христианства древние римляне отмечали праздник Rosaria (или Rosalia) – праздник роз. После того как христианство стало основной римской религией, Розария стала христианской Пятидесятницей, также называемой Пасхой Роз. Это был период поминовения усопших, отмечаемый с мая по июль, во время которого ухаживали за могилами и вспоминали умерших. Душам умерших – manes – предлагались розы: считалось, что души становятся божествами-защитниками дома. Армейские легионы приносили жертвы и увенчивали свои штандарты цветами, а в храмах и у статуй оставляли подношения. Приносились и бескровные жертвы не только в виде вина, но и роз и фиалок: их цвет символизировал кровь и смерть.

Для римлян розы были излюбленным цветком на похоронах, они украшали столы на погребальных банкетах и памятники. Будучи символом как траура, так и прекрасной юности, они были особенно тесно связаны со смертью молодых людей, и в погребальных эпитафиях обычно звучала мысль, что тела становятся цветами после смерти. Одна из таких латинских надписей гласит: «Здесь покоится Оптат, ребенок, облагороженный преданностью: я молюсь, чтобы его прах был фиалками и розами, и я прошу, чтобы Земля, которая теперь ему мать, была добра к нему, ибо жизнь мальчика никому не была в тягость»[116].

У греков также были распространены многие из этих традиций; они вырезали розы на погребальных стелах и увенчивали умерших венками из роз. В «Илиаде» Гомера Афродита намазала труп Гектора розовым маслом, чтобы его тело всегда оставалось свежим – практика, также используемая древними египтянами во время процесса бальзамирования.

Римляне тоже наделяли розу – и особенно шиповник – связью с тайной и скрытыми сокровищами. Эту ассоциацию можно найти во всем европейском фольклоре: вспомните артурову башню роз в Броселиандском лесу, где был заточен Мерлин, или шиповник, который укрыл Спящую красавицу. Греки рассказывают об Эроте, который подарил розу Гарпократу, богу тишины, чтобы убедиться, что неосторожности его матери останутся в тайне.

Эти ассоциации, вероятно, произошли от латинского выражения sub rosa – «под розой». В римских столовых, если в комнате велся разговор, не предназначенный для чужих ушей, под потолком подвешивали розу, указывающую на то, что присутствующие должны держать происходящее в секрете. На исповедальнях во многих христианских церквях вырезаны изображения роз по той же причине, и именно поэтому белая роза стала символом восстания якобитов в Шотландии XVIII века. Правительство Шотландии до сих пор использует обозначение sub rosa при обсуждении конфиденциальных вопросов.

В Англии роза – особенно роза Тюдоров – присутствует в качестве геральдической эмблемы на королевском гербе Великобритании. Роза Тюдоров – это красная роза с белыми вкраплениями. Красная и белая роза были символами домов Ланкастера и Йорка, двух соперничающих ветвей королевского дома Плантагенетов. Противостояние между этими домами печально известно, особенно конфликтом, длившимся 32 года в XIV веке, известным как Война Алой и Белой Розы. После того как дома наконец объединились, образовав Дом Тюдоров, роза Тюдоров была создана, чтобы символизировать этот союз. В настоящее время существует сорт, известный как роза Йорка и Ланкастера, которая, как говорят, выросла на полях сражений из крови воинов обеих сторон.

Сивец луговой – высокий травянистый многолетник родом из Европы, хотя сейчас он растет по всей Северной Америке и Центральной Азии. Процветая на лугах и вересковых пустошах, сивец луговой является хорошим источником нектара для пчел и основным источником пищи редких насекомых, таких как шашечница авриния и шмелевидка жимолостная.

Название scabious (чесоточный) связано с использованием растения для лечения чесотки и других кожных заболеваний, особенно язв во времена бубонной чумы. По поверью, этим и многими другими целебными свойствами обладает корень – короткое усеченное корневище черного цвета. Народная легенда гласит, что дьявол, назло человечеству, откусил часть корня, чтобы он перестал быть таким полезным. В Германии растение носит то же название. Ранний немецкий труд о лекарственных травах Hortus Sanitatis, изданный в 1491 году, называет его Morsus Diaboli – «укус дьявола».

На юге Англии сивец считается вредным растением, способным вызывать неожиданные пожары. Он хорошо растет на вспаханных полях и продолжает расти еще долго, после того как большинство растений собрано и высушено, что означает, что влага в листьях начинает ферментироваться, а затем может воспламениться и поджечь сараи с сеном и стога в полях. Чтобы убедиться, что сено можно закладывать на хранение, фермеры берут растения – в просторечии их называют «огненные листья» – и сильно скручивают. Если выступает сок, значит, сено убирать еще рано. Другим растением, представляющим подобную опасность, является седой подорожник, который растет рядом с сивцом.

Родственное растение скабиоза темно-пурпурная (Scabiosa atropurpurea) также известно под названием «скорбная вдова». В Португалии и Бразилии его обычно вплетают в похоронные венки и называют saudade: слово, которое трудно перевести, оно выражает состояние глубокой тоски по чему-то или кому-то, кого любят и кого не хватает. Обычно так говорят, когда в глубине души знают, что человек или предмет, по которому тоскуют, никогда не вернется.

Печально известное своим ядом, стрихниновое дерево, или стрихнос, произрастает в Индии и Малайзии. Это также один из старейших видов деревьев, который в значительной степени остался неизменным. В 1986 году был обнаружен сохранившийся в янтаре цветок чилибухи (S. electri), по внешнему виду почти идентичный современным образцам и, как полагают, возрастом по меньшей мере 15 миллионов лет.

Большая часть яда содержится в семенах. Мощный стимулятор центральной нервной системы, он вызывает мышечные сокращения, настолько сильные, что мышцы могут отрываться от костей, искажая тело в невозможных положениях. Когда наконец наступает смерть, причиной обычно становится истощение или остановка сердца. Этот токсин называют «улыбающийся яд», так как он искривляет губы жертвы в ужасающую гримасу.

В истории есть сведения о людях, боявшихся смерти от отравления и поэтому постоянно принимавших небольшое количество яда для выработки иммунитета. Одним из таких людей был царь Митридат, который ежедневно принимал яд и разрабатывал противоядия. К сожалению, такой метод не работает со стрихнином: чувствительность организма к нему повышается с каждым воздействием, а это означает, что ежедневная небольшая доза, поначалу относительно безвредная, в конечном итоге может стать смертельной. По этой причине некоторое время считалось, что организм не перерабатывает стрихнин, а просто откладывает его до тех пор, пока не накопится смертельная доза, после чего человек умирает.

Кристаллическая форма стрихнина была создана только в 1818 году, но сам яд из семян стрихноса использовался на протяжении веков. Два вида растения, стрихнос тьенте (S. tiente) и стрихнос ядоносный (S. toxifera), дают яды, известные на Яве как Upas Tiente, а в Южной Америке как Curare, и используются для создания наконечников дротиков, стрел и копий. Эффективность стрихнина способствовала его ввозу в Европу в XV веке в качестве средства для уничтожения вредителей, например, крыс, кротов и сорок. В то время было замечено, что несмотря на эффективность стрихнина против млекопитающих, птицы от него лишь ненадолго пьянеют. Стрихнин как средство борьбы с вредителями все еще продавался в 1934 году, когда стал причиной смерти некоего Артура Мейджора – несчастной жертвы своей жены Этель. Его смерть первоначально была зарегистрирована как результат эпилептического припадка или длительного судорожного припадка. Этель разоблачили, когда она отдала остатки отравленной еды соседской собаке, и та тоже умерла. При осмотре животного полиция обнаружила следы отравления стрихнином, и Этель была признана виновной в убийстве.

Артур – не единственная жертва этого яда. Клеопатра, которая, как известно, покончила с собой, чтобы не оставаться в плену у военачальника Октавиана, сначала испробовала на рабах действие различных ядов, экспериментируя, в частности, с беленой, белладонной и стрихнином. Видя, какое воздействие оказывает стрихнин на их тела и желая и после смерти выглядеть красивой, она в конце концов остановила выбор на ядовитой змее.

Стрихнин также был способом убийства, выбранным знаменитым серийным убийцей Уильямом Палмером, известным как Отравитель Руджли. Хотя Палмер был осужден только в 1855 году за убийство своего друга Джона Кука, было подозрение, что он также несет ответственность за смерть жены, пятерых детей, брата, тещи и еще двух друзей. На момент их смерти считалось, что они умерли от холеры, инсульта, алкоголя, а дети – в результате внезапной смерти младенцев, но все эти случаи были пересмотрены после окончательного осуждения Палмера за смерть Кука и попыток подкупить правосудие.

Если вы когда-нибудь ходили по христианскому кладбищу, то, скорее всего, видели тисовые деревья. Темные и кустистые, с ярко-красными ягодами, они стоят на страже над могилами по всей Европе и являются одним из самых долгоживущих видов деревьев – поэтому они стали синонимом бессмертия и воскресения. Некоторым из них насчитывается не менее 2000 лет, а Фортингэльский тис в Пертшире (Шотландия), как считается, растет уже около 9000 лет. Точно определить возраст тиса очень трудно, потому что по мере роста ветви склоняются вниз и как только касаются земли, окореняются и появляется новое растение. Изначально являясь частью дерева, оно становится основным, когда первое погибает. Таким образом дерево практически бессмертно. В ирландском календаре Огам тис символизирует «новый год, который рождается из старого, новую душу, выросшую из древних корней в свежее на вид новое тело»[124].

Хотя тисы часто встречаются на христианских погостах, обычай сажать их в местах захоронения появился задолго до христианства. Изначально это был египетский обычай, который переняли греки, а потом римляне и, наконец, подхватили британцы. Еще до того, как римляне привезли эту традицию на Британские острова, тис уже был почитаемым деревом скорби у ирландских кельтов: они верили, что тонкие корни тисового дерева прорастают сквозь глаза мертвецов, чтобы помешать им вернуться в мир живых и тосковать по своей прошлой жизни. Согласно схожему бретонскому поверью, корни прорастают через рот, освобождая душу для следующего рождения. Легко понять, как возникли подобные суеверия: тонкие корни легко прорастают сквозь кости и вокруг них, что было доказано в 1990 году, когда древний тис в Хэмпшире (Англия) повалила буря, обнажив скелеты не менее 30 захоронений в его корнях.

В Уэльсе церковь Неверн, датируемая VI веком – славится тисовыми деревьями, которые «кровоточат» с тех пор, как их посадили (согласно церковным записям, примерно 700 лет назад). Хотя тисовые деревья нередко «кровоточат» при повреждении, обычно надрезы быстро заживают, поэтому явление, наблюдаемое в Уэльсе, необычно. Некоторые из легенд в качестве объяснения повествуют о невинных монахах, повешенных за преступления, которых они не совершали, местоположении безымянной могилы верховного короля. Предполагают, что тис отражает плачевное состояние мира.

Как видно, тисовое дерево на протяжении веков было романтизировано и фигурировало в историях о привидениях. Есть одна особенно страшная легенда, события которой разворачиваются в Галифаксе (Йоркшир), где священник влюбился в красивую местную девушку, которая отвергла его ухаживания. Рассердившись на отказ, он отрубил ей голову и бросил под тисовое дерево, где она и сгнила. В этой истории нет развязки или морали, но, возможно, это наблюдение о ядовитой природе тиса. Все части дерева, за исключением мякоти плодов, токсичны и не приносят никакой пользы. Дереву не нужен яд, чтобы защищаться от животных, питающихся листьями или корой, но тем не менее даже малое количество этого растения может привести к гибели домашнего скота и людей. Смерть ради смерти – подходящий мотив для трагической истории о конце красавицы из Галифакса.

Семена тиса в период созревания приобретают мясистую, карминно-красную кровельку, которую называют ариллусом. Сами по себе ариллусы не ядовиты и довольно сладкие, но внутреннее покрытие семян вызывает рвоту. Зернышко съедается, например, птицами, переносится на некоторое расстояние от дерева до наиболее подходящего для будущего растения места, а затем извергается.

Для тех, кому не повезло проглотить больше одной ягоды, смерть наступает быстро и безжалостно. Никандр Колофонский в своей поэме «О зельях» описывает симптомы отравления тисом следующим образом:

«Помочь надо быстро, когда соком тиса ты отравился. С адской болью проникает зелье, наполняет вены. Язык распух, губа выступает, рот провалился, Все в волдырях, с сухою пеной. Десны рассохлись, сердце в ужасе бьется, Захвачено ядом, сейчас мозг разорвется».

Никандр не преувеличивает в описании симптомов, но так как только плоды тиса можно принять за нечто съедобное, вероятность случайного отравления невелика. Однако многочисленные настойчивые упоминания о его опасности привели ко многим мрачным слухам: например, поговаривали, что сон в тени дерева может вызвать болезнь или привести к смерти[125], и даже считалось, что вино станет ядовитым, если хранить его в тисовых бочках[126]. Последнее особенно маловероятно; ирландские винные бочки, как правило, изготавливаются из тиса (Роберт Грейвз называет тис «гробом виноградной лозы»), что, как известно, не мешает пьющим.

Дерево нашло место и в более романтичных легендах. Кладбища – это практичные места для захоронения умерших, но нельзя отрицать, что в них тоже есть что-то прекрасное и романтичное – идея увековечения памяти людей, чью жизнь мы никогда не узнаем, могилы слишком рано ушедших, скорбные очертания надгробий, поднимающиеся из утреннего тумана. Многие истории, связанные с тисом, рассказывают об обреченных любовниках и связи, которая остается неразрывной даже после смерти.

Одна ирландская легенда повествует о барде Фелиме, который после рождения дочери Дейрдры получил пророчество о том, что за ее красоту будут вестись войны. Желая избежать такого кровопролития, Фелим заключил сделку с королем Ольстера Конором, который пообещал спрятать ее до совершеннолетия, а затем сам на ней жениться. Однако когда Дейрдра выросла, она не захотела выходить за мужчину намного старше нее. Сбежав из своей тюрьмы, она встретила и полюбила Нише, красивого молодого дворянина. Вместе они бежали в Шотландию, где счастливо прожили много лет. Но король, разгневанный отказом, заманил их обратно в Ирландию, этим разжег войну между их семьями, которая привела к гибели многих, в том числе Нише. Охваченная горем, Дейрдра покончила с собой, и на ее могиле выросло тисовое дерево. Ветви росли и разрастались, пока, наконец, не достигли места, где был похоронен Нише. Здесь тоже вырос тис, и таким образом двое любящих сердец соединились.

Эта история имеет некоторое сходство со средневековой легендой о Тристане и Изольде, которые расстались после смерти, но вновь соединились плющом, который рос между их могилами; а также о Варваре Аллен, которая была воссоединена со своим возлюбленным Уильямом кустом шиповника.

Несмотря на то что томат давно стал привычным ингредиентов на наших кухнях, его место в культуре неоднозначно. Как и картофель томат попал в Европу из Южной Америки в начале XVI века. Как и у других родственных видов, листья и стебли томата содержат соланин. Чай из листьев томата стал причиной по крайней мере одной зарегистрированной смерти[127].

Когда томат впервые попал в Европу около 1540 года, страх перед колдовством был широко распространен. Плоды этого томата были похожи на желтые помидоры черри, которые мы знаем сейчас, и на первый взгляд казался чем-то вроде белладонны или мандрагоры, растений того же семейства. Примерно в это время рассказы о мазях, с помощью которых можно было летать или превращаться в волка, распространились как среди крестьян, так и среди знати, и все незнакомое – особенно то, что привозилось из неизвестных, чужих стран, таких как Америка, – сразу попадало под подозрение.

Стремясь понять своих врагов, охотники на оборотней и ведьм обратились к старым рукописям, которые, как полагали, содержали информацию об оккультизме. Многие из этих предполагаемых книг по магии – например, трактаты, написанные Галеном Пергамским, одним из самых плодовитых греческих медицинских исследователей, – содержали описания растений или животных, еще не названных или неизвестных. Новые, необычные американские товары тщательно изучались на предмет соответствия подобным пробелам, оставленным в текстах; и к несчастью оказалось, что обычный томат точно соответствовал одному такому описанию.

В трудах Галена упоминается растение, названное λυκοπέρσιον, из которого можно понять только первую часть – «волк». Транслитерированное как lycopersion, но было неверно переписано в XVI веке как lycopersicon, или «волчий персик». В описании Галена говорилось о ядовитом египетском растении с золотыми плодами, ребристым стеблем и сильным запахом, и еще в 1561 году испанские и итальянские ботаники высказывали предположение, что волчий персик может быть помидором. Хотя торговцы знали, что помидор происходит из Анд, а не из Египта, спорную классификацию оказалось трудно дискредитировать. Даже Джозеф Питтон де Турнфор, личный ботаник Людовика XIV лично поддержал это заблуждение в своем чрезвычайно влиятельном Elemens de Botanique, назвав помидор lycopersicum rubro non striato – «персик красного волка без косточек».

Не помогло и то, что ненадолго томат также получил прозвище «ядовитое яблоко», поскольку значительное количество аристократов заболели и умерли после его употребления. Настоящая причина заключалась в том, что большинство тарелок, использовавшихся знатью в то время, были сделаны из олова с высоким содержанием свинца. Содержащаяся в томатах кислота вытягивала из олова свинец, когда их нарезанными оставляли на тарелках, что приводило к отравлению. И снова был обвинен невинный томат.

В нашем мире немного мест, где не растет трава. Настолько обыденные, что на них часто не обращают внимания, травы встречаются повсюду – на лужайках, полях, в лесах, принимают вид речного тростника, бамбука, сахарного тростника и злаковых растений. И это лишь некоторые из них. При всем том благе, которое они приносят, некоторые виды этого большого и разнообразного семейства совсем не дружелюбны.

В ирландской мифологии fear gortach, или «голодная трава» (также известная как «волшебная трава») – это проклятая трава, которая заставляет любого, кто ходит по ней, испытывать вечный и ненасытный голод. В некоторых историях говорится, что трава посажена феями, чтобы ловить осмотрительных прохожих[128], в то время как другие утверждают, что проклятие возникает из-за находящегося поблизости мертвеца, не получившего отпущения грехов[129].

Раньше существовал обычай бдения возле тела покойного в течение нескольких дней до захоронения. В это время друзья и родственники сидели вокруг гроба, с любовью вспоминали умершего и ели и пили рядом с ним, чтобы труп не восстал от одиночества. Потому что, если труп оставить без присмотра, он может подняться и уйти, став fear gorta – человеком голода. Напоминающий прозвищем на голодную траву, этот изможденный труп путешествовал и просил у людей еду и деньги. Те, кто подает, будут вознаграждены удачей, а те, кто отказывает, будут наказаны нищетой. Считается, что голодная трава встречается везде, где ходил этот труп, проклиная землю.

Если случайно наткнетесь на клочок голодной травы, обойти стороной проклятие легко: все, что нужно для безопасного прохода, – это иметь с собой немного еды и пива, чтобы не проголодаться в пути. Действительно, хорошее предложение в любой ситуации!

Японская трава аланг-аланг Императа цилиндрическая (Imperata cylindrical)

Родом из Китая, трава аланг-аланг – также известная как японская трава – это инвазивное растение, которое попало в Японию в 1700-х годах и затем в США в 1940-х годах. Местами трава вырастает до трех метров в высоту; края каждой листовой пластинки покрыты крошечными кристаллами кремнезема, острыми, как нож, и даже корни зазубрены, чтобы прорезать корни других растений, которые претендуют на тот же источник питания.

Такие пожары достаточно интенсивны, чтобы убить другие растения, включая деревья. Когда это происходит, освободившийся участок земли занимают молоды побеги травы, прорастающие из подземной корневой системы.

Японская трава мгновенно вспыхивает и быстро прогорает. В связи с этим на Филиппинах есть выражение ningas cogon («огонь в японской траве»). Так называют человека с привычкой медлить и тянуть, особенно того, кто сначала показывает заинтересованность в каком-то деле, но быстро охладевает.

Джонсонова трава Сорго аллепское (Sorghum halepense)

Джонсонова трава – это высокое инвазивное растение, распространившееся по всей территории США. Оно наиболее опасно для крупного рогатого скота, который может пастись на молодых побегах, но в них содержится достаточно цианида, чтобы убить лошадь. Также растение вызывает тревожность и судороги до возможной остановки сердца.

Еще один представитель рода сорго – сорго двуцветное (Sorghum bicolor), считалось излюбленным оружием ведьм в XVI веке в регионе Фриули на северо-востоке Италии. Эти злобные ведьмы (называемые malandanti – «плохие ходоки») сражались стеблями сорго против benandanti («хороших ходоков»), которые носили фенхель. Эти битвы происходили по ночам, в мире снов, вдали от физических тел[130]. Этот образ хождения во сне напоминает корсиканских mazzeri, которые сражаются стеблями асфоделей, и, возможно, возник из той же практики.

Пахучий колосок и горькая трава Зубровка душистая (Hierochloe odorata)

Зубровка душистая – выносливое растение, способное выжить даже за Полярным кругом. Хотя оно может достигать двух метров, его гладкие стебли не выдерживают своей тяжести, поэтому растение часто полегает. Популярная по всей Европе благодаря сладкому аромату и вкусу, зубровка душистая используется во Франции для ароматизации сладостей, табака и напитков, в России в качестве чая, а в Германии ее вешают в церковных дверях в святые дни. Эта традиция отражена в научном названии: hierochloe по-гречески означает «святая трава», а odorata – «ароматный».

В Польше, где она известна как трава зубровка, на ее основе создан знаменитый алкогольный напиток «Зубровка». Траву добавляют в напиток для придания характерного сладкого вкуса, который обеспечивает кумарин, разжижающий кровь и расслабляющий тело. Хотя этот напиток все еще доступен в Европе, в США он запрещен с 1978 года.

Фиалки – это маленькие травянистые растения с красивыми, часто ароматными цветками. Они произрастают в основном в Северном полушарии, но были замечены даже на Гавайях и в Андах. В результате скрещивания трех видов фиалки был получен гибрид, который мы называем «анютины глазки». Сладкий аромат этих цветов, вероятно, способствовал их популярности, но распространенный миф предупреждает, что вы сможете почувствовать их запах только один раз. Хотя не следует понимать это буквально, но доля правды здесь есть: ионин, одно из химических веществ, которое способствует появлению сладкого запаха, на некоторое время притупляет обонятельные рецепторы.

Название рода Viola происходит от имени греческой нимфы Ио (соответствует римской Виоле) – несчастного объекта любви Зевса. Известный внебрачными подвигами, Зевс превратил Ио в белую корову, чтобы спрятать от внимания своей жены Геры. Но Ио, отчаявшись при таком повороте событий и осознав, что ей придется есть траву всю оставшуюся жизнь, заплакала. Зевс сжалился над ней и превратил траву в фиалки, чтобы у нее было что-то более сладкое, чем трава.

Как в греческой, так и в римской литературе фиалки также тесно связаны с трауром и смертью – эта символика сохраняется и по сей день. Фиалки традиционно разбрасывали вокруг могил, особенно детских, и так густо, что могила часто была полностью накрыта. Даже в начале XX века, когда ношение траурного платья было распространенной практикой, фиолетовый цвет носили после окончания периода глубокого траура. Эта ассоциация, возможно, возникла в память о Персефоне и горе, которое она пережила, когда ее похитил Аид и увлек в Подземный мир; в момент похищения она собирала фиалки и по ним скучала больше всего, находясь в Царстве мертвых.

Даже Наполеон, который обожал фиалки, после того как его жена Жозефина подарила ему букет при первой встрече – выбрал именно их, чтобы выразить свою скорбь из-за смерти жены, получив разрешение всего один раз побывать на ее могиле перед изгнанием на остров Святой Елены. Увидев растущие на могиле фиалки, он положил несколько в медальон, который был найден у него после смерти. Еще до этого его люди использовали фиалки как способ определить верных сторонников, пока он был в изгнании на острове Эльба. Незнакомца спрашивали: «Вы любите фиалки?» Если он отвечал «да» или «нет», человек явно был посторонним, но если ответ был «ну…», значит, это верный сторонник.

Известен фестиваль Хилария (что означает «радостный») – греко-римский праздник, проводившейся в марте в честь богов Кибелы и Аттиса. История этих богов драматична и повествует о насильственной смерти и возрождении Аттиса (который известен и в других религиях Средиземноморского бассейна как Осирис, Таммуз и Адонис). После ряда событий, которые вынудили Кибелу довести Аттиса до безумия, Аттис кастрировал и убил себя у подножия сосны, прежде чем был воскрешен Зевсом как божество. Во время праздника Хиларии, который прославлял идеалы смерти, скорби и возрождения, сосну срубали и помещали в храм, а затем увивали фиалками, чтобы символизировать трагическую смерть Аттиса. Затем начинающие жрецы Кибелы ритуально воссоздавали сцену у подножия сосны и приносили себя в жертву.

Связь фиалки со смертью также можно обнаружить далеко за пределами греко-римского региона. В литовском фольклоре фиалка принадлежит Поклиусу, богу тьмы и подземного мира[131]. Точно так же прусский бог Патулас, бог смерти, часто изображался в венке из фиалок, говорят, он появляется ночью в венках из цветов, с головой мертвеца или лошади вместо собственной.

Фига-душитель, также называемая баньяном, – это широкий термин, относящийся к разным видам фикуса, которые начинают свою жизнь как эпифит: растение, живущее на другом растении. Хотя со временем термин расширился, чтобы охватить другие виды фикусов, изначальное название «баньян» было дано фикусу бенгальскому (F. benghalensis), который является национальным деревом Индии. Оно происходит от гуджаратского baniya, что означает «торговец», так как в жаркую погоду торговцы часто отдыхали и устанавливали свои палатки в тени этих деревьев. Португальские торговцы неправильно истолковали это слово, отнеся его к дереву, с тем же значением оно было воспринято англичанами в 1599 году. К началу 1600-х годов эти тенистые деревья английские писатели называли «баньяновым деревом».

Альтернативное название «фига-душитель» связано с манерой роста этого растения. Баньяны являются эпифитами, а это значит, что семена, распространяемые птицами, часто прорастают в кронах других деревьев и начинают расти, даже не касаясь земли. Растущие вниз, они запирают дерево-хозяина в клетке из корней, пока в конце концов оно не задохнется и не сгниет, оставив пустотелую сетку баньяновых лоз, которые затем утолщаются в стволы. У очень старых баньянов эти корни могут занимать такую огромную площадь, что создается впечатление целой рощи деревьев, каждое из которых соединено непосредственно с основным стволом.

Особенно впечатляющий образец в этом отношении находится в Анантапуре (штат Андхра-Прадеш в Индии), и известен в местным как Тиммамма Марриману (Баньяновое дерево Тиммаммы). Тиммамме Марриману более 550 лет, и оно считается самым большим деревом в мире: его крона составляет более 19 000 квадратных метров, а его ветви раскинулись на восемь акров земли. Согласно местным преданиям, дерево появилось в 1434 году, когда вдова по имени Тиммамма совершила сати, индуистскую практику, когда женщина приносит себя в жертву на погребальном костре мужа. Ее жертва дала жизнь баньяновому дереву, которое выросло из погребального костра.

Именно от этих деревьев и получил название остров Барбадос. Когда португальский исследователь Педро а Кампос достиг острова в 1536 году, он увидел огромное количество баньянов – в данном случае фикус цитрусовый (F. citrifolia), растущих вдоль побережья, корни которых свисали со стволов, как большие пучки волос. Он назвал остров Los Barbados – бородатые.

Баньян настолько распространен в Индии и так любим за тень, которую он дает деревням и торговым дорогам, что стал центральным элементом мифов и легенд. В индуистской мифологии материальный мир описывается как дерево, корни которого уходят вверх, а ветви – вниз. Это Ашваттха, фиговое дерево бодхи, и это настоящее дерево, растущее в Бодхгае (Индия). Именно под этим деревом Сиддхартха Гаутама Будда достиг просветления в V веке, а листья дерева, как говорят, являются местом упокоения бога Кришны, который впервые так описал дерево в Bhagavat Gita: «Есть баньяновое дерево, корни которого направлены вверх, а ветви вниз, и его листья – ведические гимны. Тот, кто знает это дерево, является знатоком Вед».

На Филиппинах баньян (известный здесь как balete) населяет множество духов, называемых Diwata. Этот термин буквально означает «божество», и Diwata призываются для благословения урожая, здоровья и удачи. Когда испанцы завоевали Филиппины, они не могли понять идею поклонения стольким могущественным божествам одновременно, и поэтому эти доброжелательные боги были сведены к engkanto – «зачарованные» – универсальное выражение для всех гуманоидных духов, включая сирен, вампиров и духов предков.

С приходом испанцев, в мифологии появилось множество новых существ, называемых maligno («злые духи», от испанского «оклеветанный»). Вскоре они стали ассоциироваться с пустыми стволами баньяна, на которые местные жители никогда не указывали и не ссылались напрямую из-за боязни привлечь внимание (и затем гнев) этих существ. Жителям региона Висайя на Филиппинах эти иностранные испанские духи стали известны как dili ingon nato, что означает «непохожие на нас». Одним из них был duende («карлик») – персонаж иберийского и испанского фольклора, который происходит от dueño de casa, «владелец дома», что описывает его как озорного домашнего духа.

Островитяне продолжали проводить различия между этими новыми испанскими духами и их собственными. Одним из местных существ, которые, как говорят, населяют баньян, был tikbalang – костлявый гуманоид с лошадиной головой, копытами и необычайно длинными ногами, такими длинными, что, когда он приседает, его колени поднимаются выше головы. По сути озорной дух, он ждет внутри баньянового ствола и сбивает путешественников с пути или возвращает на то же место сколько бы они ни ходили[132]. Подобно шалостям metsänpeitto в Финляндии, tikbalang можно противостоять, вывернув одежду наизнанку или громко попросив разрешения пройти. Легенда, популярная у тагалогов, гласит, что tikbalang на самом деле вовсе не беспокойный дух, а хранителем элементарного мира и оборачивается против любого, кто подходит слишком близко ко входу в это царство.

Другой, более древний вид обитателей баньянового дерева, известен как Taotaomona, что означает «люди до истории», и легенды об этих безголовых духах рассказывают чаморро – жители Марианских островов, расположенных к востоку от Филиппин. Как и многие другие духи баньяна, они легко обижаются и насылают несчастье человеку или месту. Они могут щипаться, подражать голосам и похищать детей. Иногда они вселяются в человека, вызывая болезни, и только визит к колдуну может их изгнать. Это вселение духа в человека схоже с европейским понятием «призрачной болезни», когда духи умерших вселяются в тех, кто контактировал с трупами.

Золотые яблоки появлялись в разных легендах на протяжение веков. Например, золотое яблоко Эриды, также известное как Яблоко Раздора, было использовано для приведения в действие событий, положивших начало Троянской войне. Это случилось на пиру в честь брака Пелея и Фетиды. Эриду не пригласили из-за ее склочного характера, и в отместку она взяла золотое яблоко – на нем было написано Kallisti (Прекраснейшей) – и бросила его среди пирующих. Три богини: Гера, Афина и Афродита, стали претендовать на него, и Зевс объявил, что Парис из Трои, известный своей справедливостью, решит, кому его отдать. Богини попытались подкупить Париса: Гера пообещала ему власть, Афина – военные победы и славу, а Афродита – любовь прекраснейшей женщины, жены царя Менелая, Елены Спартанской. Парис выбрал Елену, и так началась Троянская война.

Говорят, что золотое яблоко Эриды было украдено из сада Геры, который охраняли Геспериды, Дочери Вечера и стоглавый дракон. Как и в случае с фруктами в Эдемском саду, существует предположение, что золотое яблоко Эриды на самом деле было вовсе не яблоком, а плодом арганового дерева, которое очень напоминает маленькое золотое яблоко и имеет аромат, похожий на запеченный фрукт[136].

Золотые яблоки присутствуют и в ирландских преданиях. Предполагается, что они растут в Эмайн-Аблахе (считается островом Мэн или островом Арран), и за ними ухаживает Мананнан мак Лир, ирландское морское божество и хранитель Маг Мелла, части Потустороннего мира, предназначенной для тех, кто умер во славе. Здесь была срезана знаменитая Серебряная Ветвь, которая появляется в «Путешествии Брана»: серебряная ветвь с висящими на ней тремя превосходными золотыми яблоками. При встряхивании яблоки издавали музыку, погружающую в сон тех, кто ее слышал. Если человек хотел побывать в Потустороннем мире до своего часа, необходимо было иметь при себе такой талисман, как этот, чтобы обеспечить себе безопасное возвращение.

Возможно, это три самых печально известных растения в Северной Америке. Рассказывают множество историй о тех, кто отправился гулять по диким местам только для того, чтобы пасть жертвой растений рода Toxicodendron (ранее Rhus). Ядовитый плющ, дуб, и сумах – все близкие братья и сестры; плющ – это токсикодендрон укореняющийся (T. radicans), дуб – это токсикодендрон пушистый (T. pubescens), а сумах – это токсикодендрон лаковый (T. vernix).

Из них ядовитый плющ, пожалуй, самый известный и, безусловно, самый распространенный. Название ему дал капитан Джон Смит из английского поселения в Джеймстауне, который описал его так: «при малейшем прикосновении ядовитый сорняк вызывает покраснение, зуд и, наконец, волдыри». Поскольку он растет так же, как английский плющ, легко понять, откуда взялся этот эпитет. Однако, несмотря на сходство, на самом деле это родственник кешью и фисташек и не имеет никакого отношения к английскому плющу.

Но не только английские поселенцы ненавидели это растение (хронист Джеймстауна заявил, что «никогда не были еще англичане в чужой стране в таком несчастье, в каком мы в этой новой открытой Вирджинии»). Местные племена также питали неприязнь к ядовитому плющу, хотя рама навахо и чероки одинаково использовали его в качестве пигмента и в производстве яда для стрел[137]. Тем не менее, когда они приближались к нему, то непременно называли его «мой друг» в надежде задобрить[138].

Для тех, кто живет в Северной Америке и регулярно сталкивается с этим растением, кажется невероятным, что в какой-то момент оно было очень востребованным товаром. Его искали ботанические институты в Европе, такие как Сады Кью в Англии или Медицинский факультет в Париже, которые на протяжении веков собирали коллекции полезных и необычных растений: многое из того, что мы знаем о ботанике сегодня, является результатом их исследований. В 1668 году образец ядовитого дуба был отправлен неким Ричардом Стаффордом с Бермудских островов в Англию с предупреждением: «Я видел человека, который был так им отравлен, что кожа слезла с его лица, и все же мужчина никогда не прикасался к нему, только смотрел на него, когда проходил мимо». Явное преувеличение, но с такими ужасными историями, как эта, неудивительно, что возник живой (хотя и краткий) интерес к изучению этих опасных растений.

Тем не менее, несмотря на дурную славу, плющ, дуб и сумах сами по себе не ядовиты. Как известно, яд – это вещество, вызывающее болезнь или смерть при употреблении или прикосновении, но токсикодендроны выделяют урушиол, масло, которое активирует иммунную систему организма, вызывая аллергическую реакцию в виде сыпи. В отличие от многих ядовитых растений, эта токсичность развивалась не как защитная мера; на самом деле это непреднамеренный побочный эффект, поскольку цель урушиола – помочь растению удерживать воду в засушливые периоды. Считается, что примерно 25 % всех людей невосприимчивы к его воздействию и поэтому могут безопасно обращаться с растениями. Однако для тех, кто восприимчив, каждое последующее воздействие масла будет сильнее, по мере усиления иммунного ответа. К счастью, растение, содержащее урушиол, может быть легко идентифицировано – просто оберните лист белой бумаги вокруг стебля или листа и раздавите. Если летучее масло присутствует, оно оставит коричневый след на бумаге.

Урушиол встречается во всех представителях семейства Toxicodendron и назван в честь лакового дерева (T. vernicifluum), urushi в его родной Японии. Когда сок дерева, содержащий урушиол, под воздействием воздуха высыхает, он превращается в глянцевый твердый лак, знакомый по традиционной китайской, японской и корейской лаковой посуде.

Он также использовался буддийскими монахами Сюгэндо в средневековой Японии, чтобы мумифицировать себя заживо. Считается, что многие пытались провести этот сложный 10-летний ритуал, известный как sokushinbutsu, но на сегодняшний день было обнаружено только 24 «успешных» мумии.

Процесс включает 1000-дневный экстремальный пост, известный как mokujikigyo («поедание дерева»): постящийся ест только сосновые иголки, семена и смолы, найденные в горах. Такая диета устраняет из организма весь жир. Затем следуют 2000 дней очищения и сокращения потребления жидкости для выведения воды из организма. Ежедневно можно выпивать только чашку лакового масла, которое делает внутреннюю среду слишком токсичной для личинок и вредителей. Как только монах полностью перестает пить, он входит в состояние медитации, и звонит в колокольчик раз в день, чтобы дать знать, что он еще жив. Когда звонки прекращаются, гробница запечатывается на последнюю 1000 дней, где его останки естественным образом мумифицируются.

Ясенец белый – травянистый многолетник высотой 50—120 см с густыми листьями и лилово-розовыми цветками – удивительное растение с необычным секретом. В его нежных цветках и листьях с сильным ароматом лимона образуется летучее эфирное масло, и если в теплый безветренный день к растению поднести спичку, вокруг него на несколько секунд вспыхнет огонь, не причинив никакого вреда ясенцу.

Эта способность к воспламенению обусловлена изопреновым маслом, которое образуется на листьях растения, и испаряется даже при низких температурах. Считается, что эта воспламеняемость является побочным эффектом масла, которое предназначено для защиты растения от теплового стресса. Именно оно дает характерный лимонный аромат, который наводит на мысль о его родственниках. Как ни трудно в это поверить, да, ясенец в родстве с цитрусовыми по семейству рутовых.

Ясенец белый – его листья похожи на листья ясеня, – как говорят, растет вблизи источников воды, излюбленных samodiva и samovila, игривыми болгарскими лесными духами, которые могут быть и добрыми, и вредными для тех, кто с ними сталкивается. Их имена выдают их натуру – приставка samo– означает «сам, я», diva – «дикий, бушующий», а vila означает «вращающийся», подобно торнадо или вихрю. Эти нимфы одеваются в белое и носят венки из листьев ясенца, умеют превращаться в волков или скачут по лесу на белых оленях и медведях[139].

Хотя по натуре они в основном добрые, но когда злятся, проявляют естественную близость к огню – тогда они превращаются в чудовищных птиц, которые разбрасывают пламя, а также могут вызвать засуху или падеж скота от сильной лихорадки[140].

Джон Донн, «Смерть, не кичись», перевод Г. Кружкова.

Льюис Кэррол, «Алиса в Стране чудес», перевод Б. Заходера.

Плиний Старший «Естественная история», перевод Л. Робатень.

Судья Уильям Виндейер, Центральный уголовный суд Сиднея, перевод Л. Робатень.

Платон, «Федон», перевод А. Лосева.

Ювенал «Сатиры», перевод Д. Недовича.

Тацит «Анналы», перевод А. Бобовича.

А. Э. Хаусман, «Шропширский парень, LXII», перевод А. Белякова.

Дж. У. Джонсон, «Белая ведьма» – перевод М. Галипановой.

Реджинальд Скот, «Открытии колдовства», перевод Л. Робатень.

Роберт Кристисон, «A Treatise on Poisons in Relation to Medical Jurisprudence, Physiology, and the Practice of Physic», перевод Л. Робатень.

Анри Боге, «Дискурсы о колдовстве», перевод Л. Робатень.

«Травник Сионского аббатства», перевод Л. Робатень.

Уильям Коулс, «Искусство упрощения», перевод Л. Робатень.

Томас Гуд, «Осень», перевод В. Чистякова.

Ксенофонт «Анабасис Кира», перевод М. Максимовой.

Эдгар Аллен По, «Улялюм: Баллада», перевод В. Топорова.

Элизабет Сиддал, «Наконец», перевод Л. Робатень.

Уильям Фолкнер, заметка под рисунками в альбоме, перевод Л. Робатень.

Джон Китс, «Изабелла, или Горшок с базиликом», перевод Г. Гампер.

Джон Джерард, «Великий травник», перевод Л. Робатень.

Джон Бойл О’Рейли, «Ядовитый цветок», перевод Л. Робатень.

Чарльз Лиланд, «Цыганское колдовство и предсказание», перевод Л. Робатень.

Джордж Мередит, «Леса Уэстермена», перевод Л. Робатень.

Вилль-Эрих Пейкерт, перевод А. Куклина.

Бартоломей Английский, «De Proprietatibus Rerum», перевод Л. Робатень.

Никандр Колофонский, «Alexipharmaca», перевод Л. Робатень.

Китайская народная поэма, «Рождение народа», перевод Л. Робатень.

Томас Харди, «Двое мужчин» перевод Л. Робатень.

Мишель де Монтень, «Опыты», – перевод Ф. Коган-Бернштейн.

Уильям Коулс, «Искусство упрощения», перевод Л. Робатень.

Сэр Томас Браун, «Pseudodoxia Epidemica», перевод Л. Робатень.

Николас Кульпепер, перевод Л. Робатень.

Уильям Лайл Боулз, «Могила Говарда», перевод Л. Робатень.

Бернабе Кобо, «История Нового Света», перевод Л. Робатень.

Неизвестный автор, «Смерть Фергуса мак Лети», перевод Л. Робатень.

Жозефина Дельфина Хендерсон Херд, «Взгляд в прошлое», перевод Л. Робатень.

Райнер Мария Рильке, «Голубая гортензия», перевод К. Богатырева.

Народное стихотворение, Эссекс, Англия, перевод Л. Робатень.

Г. К. Честертон, «Баллада о белом коне», перевод Л. Робатень.

Джордж Макдональд, «Внутри и снаружи», часть V, перевод Л. Робатень.

Фрэнсис Бомонт и Джон Флетчер, «Из тиса свейте мне венок» из «Трагедии девушки», перевод Ю. Корнеева.

Оноре де Бальзак, «Камелия», 30-ый сонет из романа «Утраченные иллюзии», перевод Н. Яковлевой.

Ричард Мант, «Стихотворения», перевод Л. Робатень.

Вальтер Скотт, «Рокби», перевод Л. Робатень.

Генри Фолкнер Дарнелл, «Клен», перевод Л. Робатень.

Неизвестный автор, «Деревенская девушка», перевод Л. Робатень.

Томас Туссер, «Сто пунктов доброго хозяйства», перевод Л. Робатень.

Лизетта Вудворт Риз, «Цветок коровяка», перевод Л. Робатень.

«Пополь-Вух», перевод Р. Кинжалова.

Публий Папиний Стаций, «Фиваида», перевод Ю. Шичалина.

Гомер, «Илиада», перевод Н. Гнедича.

Мэдисон Джулиус Кавейн, «Страна сердец, ставшая целой», перевод Л. Робатень.

Г. Г. Ричардсон, «Корзина лилий», перевод Л. Робатень.

Уильям Броун, «Britannias Pastorals», перевод Л. Робатень.

Поль де Рапен, перевод Л. Робатень.

Томас Мур, «Без названия», перевод Л. Робатень.

Томас Мур, «Лалла Рук», перевод Л. Робатень.

Джакомо Мейербер, Эжен Скриб, «Африканка», перевод Л. Робатень.

Летиция Элизабет Лэндон, «Смертное ложе Александра Великого», перевод Л. Робатень.

Томас Кэмпбелл, «Эпитафия на могиле самоубийцы», перевод Л. Робатень.

Абрахам Каули, «Книга цветов», перевод Л. Робатень.

Роберт Геррик, «Предсказание нарцисса», перевод М. Галипановой.

Уильям Тернер, «Новый травник: Части II и III», перевод Л. Робатень.

Эмили Дикинсон, «Если б ей быть омелой», перевод М. Галипановой.

Кэтрин Филипс, «La Solitude de St. Amant», перевод М. Кудинова.

Аделаида Крэпси, «Лунные тени», перевод Л. Робатень.

Ибн-Сара из Сантарена, «Баклажан», перевод Л. Робатень.

Уильям Шекспир, «Мера за меру», Т. Щепкиной-Куперник.

Джон Обри, перевод Л. Робатень.

Джон Донн, «Горящий корабль», перевод Б. Томашевского.

Овидий, «Метаморфозы», перевод С. Шервинского.

Эдгар Аллан По, «Ворон», перевод М. Зенкевича.

Хью Плат, «Услады для дам», перевод Л. Робатень.

Средневековый рождественский гимн, «Veni, coronaberis», перевод Л. Робатень.

Элис Морз Эрл, «Old Time Gardens», перевод Л. Робатень.

Э. Рудкин, «Фольклор Линкольншира», перевод Л. Робатень.

Рене Рапен, «Цветы», перевод Л. Робатень.

Народная шотландская баллада, перевод М. Галипановой.

Элджернон Чарльз Суинберн, «Quia Multum Amavit», перевод Л. Робатень.

Фредерик Мэннинг, «Окопы», перевод Л. Робатень.

Альфред Теннисон, «Памяти А.Г.Х.», перевод Э. Соловковой.

Никандр Колофонский «О зельях», перевод Л. Робатень.

Мэдисон Джулиус Кавейн, «Разочарование смерти», перевод Л. Робатень.

Перси Шелли, «Воспоминание», перевод К. Бальмонта.

Джеффри Чосер, «Рассказ Батской ткачихи», перевод. И. Кашкина.

Уильям Батлер Йейтс, «Песня скитальца Энгуса», перевод Г. Кружкова.

Сэр Вальтер Скотт, «Леди озера», перевод Т. Сильман.

Христо Ботев, «Хаджи Димитр», перевод А. Руденко.