Аннотация
Каково это попасть из нашего двадцать первого века, из золотой клетки обеспеченной жены бизнесмена, откуда я, собственно и не рвалась, в средневековую Шотландию? А вот попробуйте и узнаете! Ещё имея из дополнительных опций пятилетнего сына и старую няньку. Плюс (или минус?) погибшего мужа и жадную родню, обобравшую меня практически до нитки. И вот, когда я уже почти все поправила в делах, появляется Он! Кто, говорите? Муж? А эта дама кто? Жена моего мужа? Ну, я сейчас тут всем покажу семейно — родственные отношения!
Я сидела на уличной террасе кафе, Эдинбурга, на площади Сент-Эндрю, пила кофе и наслаждалась куском пирога Скотч-пай с мясным фаршем. Утром, перед поездкой в клинику для сдачи очередных анализов, есть было нельзя, потом долго ждала своего врача, и поэтому сильно проголодалась. Но настроение у меня было отличное! А ожидаемый ещё десерт Кранахан, состоящий из взбитых сливок, обжаренных овсяных хлопьев, виски, мёда и лесных ягод только усиливал эйфорию. Наконец-то врач меня порадовал известием, что лечение прошло успешно и можно переходить к процедуре ЭКО. Никаких затруднений быть не должно. И самое главное — завтра прилетает Мишка!! То есть, мой муж, Дубровин Михаил Сергеевич, сорока лет отроду, русский, не был, не привлекался… по меркам нашего областного города — вполне успешный бизнесмен. Как же я соскучилась по нему! Я позвонила ему сразу, как только вышла из клиники, одной из лучших в Эдинбурге. Миша сказал, что сейчас бронирует себе место в самолёте на самый ранний рейс в Эдинбург на завтра, а в Москву вылетает сегодня вечером. Мы женаты уже двадцать лет, а до сих пор торопимся навстречу друг другу и звоним по пять раз на дню, когда кто-то из нас в отъезде, как будто новобрачные.
Да, разрешите представиться, я — Дубровина Людмила Петровна, а по — домашнему просто Люся. Так меня зовут все, сколько я себя помню. Я — типичная представительница жены — домохозяйки при богатом муже. Но золотая клетка меня нисколько не тяготит. Я могу заниматься в свое удовольствие всем, чем захочу. Нет, я не просиживаю часами в салонах красоты, но имею хорошую стрижку и отличный маникюр. В спортклуб хожу, чтобы держать себя в форме и для удовольствия поплавать в бассейне, а не сидеть в кафетерии с подружкой с накачанными губами и силиконовыми сиськами, обсуждая таких же своих подруг и разглядывая подтянутые попки мальчиков — тренеров спортклуба. Нет, я не ношусь по распродажам в брендовых бутиках, размахивая золотой кредиткой мужа. У меня есть свой мастер пошива, который шьёт ничуть не хуже итальянских кутюрье, но нелепостей в его одежде меньше, все сшитое им функционально и элегантно. Ему просто не хватает денег, чтобы выйти на большой подиум. Я уже начала задумываться — а не помочь ли парню?
Когда-то я закончила ФИНЭК, не могу сказать, что финансы — это мое призвание, да и учеба мне давалась не слишком хорошо. Но в те годы было престижно быть финансистом или юристом, почти как валютной проституткой или рэкетиром в 90-е. И под мамино настоятельное нытье и усердное зубрение я поступила в престижный вуз, да ещё и на бюджет! Мама раззвонила об этом на все наше рабочее предместье, и соседки завистливо цокали языками на лавочках — Смотрите, Люська-то у Королевых куда поступила, не то, что мой охламон, в "фазанку".
С Мишкой я познакомилась, когда училась на втором курсе, он перевелся к нам из нархоза. Вообще, парней на нашем факультете было маловато, а тут такой орел — высокий, спортивный, натуральный блондин с голубыми глазами… все наши записные красотки передрались в прямом смысле слова за право завоевать такого красавчика. Я в гонках невест не участвовала, так как хорошо понимала — шансов у меня не то чтобы ноль, а уж скорее, они стремились к отрицательным величинам. Куда уж мне — невысокой, кареглазой шатенке, с немного неправильными чертами лица и крупноватым ртом. В общем, малость ухудшенный вариант Джулии Робертс. И, тем не менее, три месяца спустя Мишка подсел ко мне за стол перед лекцией по финансовому прогнозированию, предложил познакомиться, и выпить чая в соседней кафешке. Именно чая, а не кофе. Не любил он кофе! Вот так мы и стали встречаться. На первых порах мне пришлось несладко — несколько раз я "поскальзывалась" на ровном месте, раз исчез мой реферат, пару раз на мою сумку "случайно" выливались флакончики с лаком. Мишке сообщались такие подробности о моей личной жизни, что даже я сама не подозревала о таких. И всё-таки на третьем курсе мы поженились. Не было никакой свадьбы. У моих родных не было таких денег, да и вообще никаких, девяностые же… Родители Михаила оскорбились на такой мезальянс и предложили сыну выбор. Он выбрал меня. И комнату в общаге, которую мы с трудом выбили в деканате, так как мы оба были местными. Вуз я окончила только благодаря Мише, который писал за меня курсачи, готовил меня к зачётам и экзаменам… мне все это было неинтересно.
Я улыбнулась своим воспоминаниям, придвигая к себе вазочку с десертом. Мой метаболизм позволял употреблять разные вкусняшки и не полнеть — предмет жестокой зависти моих приятельниц. Подругами я так и не обзавелась, их всех вместе мне заменял Мишка. По окончании учебы мужу перепало небольшое наследство от двоюродной бабушки, что позволило ему начать свой бизнес. Он приобрел небольшую фирму по производству чего-то непонятного и находящуюся в состоянии последнего издыхания, поэтому и стоящую так дёшево. Провел некоторую реорганизацию, упразднил лишнюю административную надстройку, разделил производства и при выходе на рентабельность — продал ее. И так дальше он и продолжал работать. В общем, пошел путем героя Ричарда Гира из фильма Красотка. Покупал разоряющиеся фирмы, преобразовывал их, делил на несколько и продавал. Вскоре мы могли позволить себе купить нашу первую квартиру, и я с жаром принялась обустраивать наше семейное гнездышко. Конечно, никакой прислуги в то время у нас не было, не настолько мы зарвались в снобизме. Но со всей домашней работой я справлялась легко — сказывалось и детство в небогатом семействе, и трудности общажного быта. Иногда даже помогала мужу в разработке идей для новой приобретенной фирмы.
Потом Мишка предложил мне ещё раз поступить туда, где мне будет интересно. И я поступила. В наш институт культуры на факультет искусствоведения. Мне понравилось создавать красивые вещи своими руками. К этому времени у нас уже был и загородный особняк и хорошие машины, мы могли себе позволить летать отдыхать и на Гавайи и на Бали, бывать в самых известных городах мира. Я основательно подтянула свой английский, а Мишка и так им владел с детства. И тут муж приобрел небольшую фирмочку по производству всякой разной керамической фигни типа сувениров, маленьких партий по заказу фаянсовой посуды и даже фарфоровой для одной из нефтяных компаний с их логотипом. И Мишка принес домой документы по этой фирме. Я сунула в бумаги свой нос, это все меня заинтересовало. Я придумала и разработала новую концепцию для этой фирмы и сама занялась ею. Узнала всю подноготную керамики во всех ее видах. Но фирма выплыла. Мишка, посмотрев на мой энтузиазм, горящие глаза, хмыкнул и подарил мне эту фирму, переписав на мое имя.
Только одно беспокоило меня — у нас не было детей. Вначале это даже было хорошо, надо было встать на ноги, добиться финансовой стабильности, а сейчас это уже тревожило. Мы прошли различные обследования в российских клиниках, врачи разводили руками — патологии не выявлено! И только один врач посоветовал нам обратиться в одну из клиник Эдинбурга, сказав, что если есть какая-то проблема — там ее могут определить и помочь нам. Так мы оказались в Эдинбурге. Мишку обследовали быстро, сказали, что здоров и он улетел в Россию, а я осталась здесь. И нашли проблему. Оказывается, у меня низкий гормональный фон, и яйцеклетки, годные для деторождения, выходят далеко не каждый месяц и мы просто не могли "поймать" такой период. Месяц упорного лечения принес хорошие результаты, но всё-таки, для пущей надёжности рекомендовали ЭКО. И вот теперь завтра я ожидаю мужа и необходимую процедуру.
Решив прогуляться по Принцесс-роуд и побывать в нескольких магазинчиках, приобрести подарки для мужа и двух своих младших сестер. Выбрав и рассчитавшись за подарки, двинулась неторопливым прогулочным шагом вдоль самой знаменитой торговой улицы, скорее главной торговой улицы Эдинбурга.
Но мысли все вертелись вокруг завтра. И мужа. За эти двадцать лет не один раз нас пытались развести. Ещё бы, Михаил вполне успешный, состоятельный, красивый мужчина, разве ему подходит такая замухрышка? Конечно, нет! А вот я, красавица (как вариант, моя шикарная дочь) вполне достойна этого богатства! И даже мне пытались подсовывать любовников. Но ничего не вышло. В этом мире мы с мужем верили только друг другу.
Последняя попытка развести была предпринята одной ушлой девицей, работавшей у нас в доме экономкой, примерно месяцев семь — восемь назад. Меня не было дома дней пять, летала во Францию, в Лимож, там как раз проходила крупная выставка лиможского фарфора, ну и ещё пару дней пошаталась по Парижу. С Мишкой мы созванивались постоянно, звонила я ему и накануне прилёта. Он ныл, что должен один, как собака, тащиться на какой-то мальчишник, его деловой партнёр в очередной раз женится на точно такой же, как и предыдущая супруга, модельке с ногами от ушей и мозгами от курицы. И я в шутку предложила ему напиться в первые же полчаса в стельку и ложиться спать, где придется.
Самолёт из Москвы приземлился ближе к обеду, и к двенадцати я уже заходила в дом. Меня поразила тишина в доме и разбитая ваза (одна из моих первых гончарных изделий, но я свое авторство не признавала, и гости, разглядывая ее, уважительно цокали языком — надо же, период династии Мин! А может, и Цин) в прихожей. Мишку я нашла в его кабинете. Вид у него был… называется — после вчерашнего. Взлохмаченный, с покрасневшими глазами, отекшее лицо. Он сидел, запустив руку в волосы и периодически дёргая себя за них. Перед ним на столе лежала стопка фото. Я изумилась.
— Миш, ты чего так надрался-то? Перестарался? Может, чая тебе покрепче или рассольчику?
Мишка мрачно глянул на меня, подвинул фото ко мне.
— Вот, сама смотри!
Я осторожно взяла фото, просмотрела, презрительно фыркнула.
— Миш, да это же Фотошоп! И полная ерунда!
На фото был мой супруг, лежащий на постели вниз лицом (вот поэтому так лицо и отекло!) целомудренно прикрытый простынкой до пояса, но с голым торсом, и рукою обнимавшей шикарную, голую же полностью сисястую блондинку, нашу экономку. На другом фото она прильнула к нему, страстный поцелуй, вот она шарит под простынкой по Мишке. Интересно, что она там пытается найти? Я точно знаю, если Мишка набирается вот так, мертвецки, то он полная недвижимость, и в плане сексуальных утех тоже. Никакая Виагра и даже строительный кран не поможет.
Так что не получилось у нас ни развода, ни скандала. Хотя нет, скандал был. Когда увольняли экономку.
Прогуливалась я почти до вечера, убивая время, потом двинулась к себе в отель, Квин Мария.
Спокойно приготовилась ко сну, на сон грядущий выпила воды из графина, стоявшего на прикроватной тумбочке, и легла спать, мудро рассудив, что так быстрее пройдет томительное ожидание. Внезапно у меня начала сильно кружиться голова, но сил открыть глаза уже не было, и шевельнуться тоже. Сердце сильно забилось, потом понеслось вскачь, потом начались перебои и наконец, в последний раз, гулко как-то бухнув в пустоту, оно совсем замерло. Навсегда.
И я уже не видела, как через полчаса, ко мне в номер осторожно вошли две молодые женщины. Одна из них была дежурным портье этого отеля, а вторую, если бы я была жива, могла бы опознать, как свою бывшую экономку. Но этого я уже не узнаю никогда. Как и того, что они осторожно положили на тумбочку письмо с логотипом моей клиники, где было написано, что лечение бесполезно и детей у меня не будет никогда. Они ещё не знают, что их афера будет легко раскрыта королевским коронером, так как в клинике скажут, что такого письма они никогда не отправляли, наоборот, все было успешно. И у миссис Дубровин не было никаких абсолютно причин принимать смесь бешеного количества снотворного и сердечных гликозидов. И что усилия добиться внимания Михаила Дубровина тоже потрачены даром.
В эту же ночь Михаил Дубровин погиб по дороге в аэропорт, не справившись с управлением на скользкой от дождя дороге.
Сознание возвращалось медленно, толчками, я то плавала в красном горячем тумане, то слышала чьи-то голоса, тонкий заунывный плач, то опять погружалась в приятную темноту, где не было ничего… в одно из выныриваний из темноты почувствовала, что красный туман становится светло-розовым и голоса становятся отчётливее. И почему-то сильно пекло спину, малейшая попытка шевельнуться, даже вздохнуть поглубже, вызывала такую вспышку боли, что я опять погружалась в темноту, но вначале чувствовала, как по спине бежит что-то мокрое и горячее.
Помню, ещё удивилась — где это я так успела обгореть на солнце, что так печет спину? Как-то, ещё лет в пятнадцать, я заснула на пляже и получила солнечные ожоги, вот примерно такие ощущения у меня были тогда. Но в сентябре, в Шотландии, невозможно обгореть. Погода не та.
Не знаю, сколько так продолжалось, но я теперь стала четко слышать голоса, вернулось обоняние, и надо сказать, пахло отвратительно. Попросту воняло. И лежала я хоть на чем-то мягком, но колючем, на животе, вниз лицом и что-то непрерывно лезло в нос, вызывая острое желание чихнуть. Спину ещё жгло, но чуть-чуть меньше, я хотя бы могла дышать без обмороков.
Тонкий, дрожащий детский голосок тихонько бормотал что-то, и ребенок явно плакал, хотя громко всхлипывать боялся.
— Мамочка, мамочка, не умирай, останься со мной, как же я один останусь… Мамочка, останься, не умирай…
Не успела я даже удивиться, к кому это ребенок обращается, хотя по моим ощущениям, малыш сидел рядом со мной и пытался погладить мне руку, как чей-то грубый голос невдалеке крикнул.
— Да перестань ты скулить, дай помереть мамке спокойно! И нам всем покой будет! А то ты да старуха ваша все ноете, не даёте помереть ей, и нам мешает!
Визгливый женский голос деланно засмеялся.
— Верно, говоришь, Ричи! Надоело это семейство! Ишь ты, благородные нашлись! Подумаешь, покувыркалась бы с молодым господином чуток, так не убыло бы, небось! А так кнута получила, а теперь стонет все, людЯм мешает, все помереть не может!
Говорили они на каком-то немного странном языке, вроде и английский, а вроде и не совсем английский, больше на гэльский похож. За эти месяцы в Шотландии я уже научилась различать некоторые наречия гэльского, знаю, что язык горцев сильно отличается от наречия жителей долин. Но этот говор мне незнаком. Возможно, простонародный какой-то вариант? Филологом я не была и такие тонкости мне были неизвестны. Но хотя бы понимала и то хлеб.
Но что происходит, никак не могла сообразить. Последнее, что помню — ложусь спать в отеле, счастливая оттого, что скоро прилетит Михаил и все будет хорошо. Помню ещё острую иглу боли в сердце… все. Меня похитили, что ли? В лучших традициях боевиков… ага, киднапнули. Причем, явно бомжи. Но что за ребенок сидит рядышком, пытаясь подавить всхлипывания?
Старчески кряхтящий голос приблизился к нам, ворчливо сказал.
— Мастер Уилли, идите, поешьте, я там малость принесла. Маму поил водичкой?
Ребенок тихо прошептал.
— Рини, а можно я здесь покушаю? Там страшно! Я хотел маму напоить, только она никак глотать не может, все проливается ей на рубашку…
А вот эти двое говорили совсем по-другому, четко, не гнусаво, правильно,… что там малыш говорил про воду? И я сразу поняла две вещи — что я до безумия хочу пить и вот почему у меня одежда мокрая! Но тогда, выходит, этот мальчик именно меня называет мамой? Бред какой-то!
— Что, мастер Уилли, боитесь, что опять у вас еду отберут и толкнут, что бы вы упали? Ладно, кушайте тут, а леди Мэри я сама напою, да может она хоть пару ложек Кокки-леки проглотит…
И в самом деле, теплые руки ловко приподняли мне голову, и вода из деревянной ложки осторожно полилась мне в рот, пересохший, как пустыня Сахара. Даже язык от сухости прилип к небу, что и затрудняло глотание вначале. Но потом дело пошло лучше, глотала воду так, как будто боялась, что она закончится или у меня её отберут.… И уже когда я устала глотать, мне ещё впихнули в рот несколько ложек чего-то типа жидковатого овощного пюре с каким-то резким вкусом. Я машинально проглотила и видимо, скривилась, поскольку тот же старческий голос тихо вздохнул.
— Да, птичка моя, что это не настоящий Кокки-леки, и без масла и на одной воде, да и репы больно уж много положили, и горошка совсем мало… да кто ж нам хорошей еды даст? Эта леди Ровена приказала опять уменьшить еды для слуг. А какая ж вы слуга? Вы ведь леди, как есть! Вот и молодец, птичка моя, покушали! А теперь давайте, я вам повязку на спине поменяю, лекарь вот снадобье дал.
И меня опять уложили вниз лицом. Смена повязки была болезненной, точнее, отдирание присохшей к ранам тряпки. Да так, что я вся взмокла от боли. Теперь я поняла, что это именно я получила кнутом… За что? И почему эта старушка, как ее там мальчик называл, Рини, кажется, называет меня леди Мэри? Машка, стало быть,… всю жизнь это имя терпеть не могла.
В дальнейшем вот так пребывая в полурастительном состоянии, открываю рот по команде, ем, терплю перевязки, с грехом пополам и стонами пользуюсь горшком (вот чем воняло!), я постепенно стала разживаться информацией и архивировать ее в голове. Хотя мозг отказывался верить в реальность происходящего. Этого просто не могло быть и все! Но и сном я тоже я это не могла назвать, и бредом тоже. Боль в спине была абсолютно реальна, так же как и все сопутствующие ощущения. И вкусовые ощущения от мерзкого супа тоже были очень реальны. Как я поняла из объяснений, это при правильном соблюдении рецептуры очень вкусный горячий густой суп-пюре овощной на мясном бульоне с добавлением сливок или сливочного масла. В составе есть зелёный горошек молодой, морковь, лук-порей, брюква (в наше время там ещё и картофель), и репа. И именно она придает такой резкий мерзкий вкус. Это если сильно уменьшить количество других ингредиентов, но увеличить количество репы.
Итак, что мы имеем в наличии. Точнее, то, что я поняла из разговоров окружающих.
Я попала и конкретно. Как в самом дурном фэнтези, я теперь попаданка. Только не смогла пока конкретизировать, в наше прошлое попала, или это альтернативка. В свое время я от безделья увлекалась этим жанром, поскольку моднючий в светском кругу Паоло Коэльо мне совсем никак не зашёл. И Такаси Маруто тоже. Потому как народ в этом сарае обитал неграмотный, и летоисчисление никого не интересовало, я так и не смогла понять, какой сейчас год и что происходило в этот период в земной истории. Говорили только, что королева сейчас Мария Стюарт, то есть молодая вдова Мария Анжуйская. Последняя прямая наследница крови Стюартов. Остальные Стюарты, как мне помнится, были из побочных ветвей.
Это точно Шотландия, поскольку сами местные называют себя шоттами, а англичан — бриттами. Кажется, в нашей реальности было немного по-другому.
Меня в этой жизни зовут леди Мэри Мак-Фергюссон, в девичестве леди Мэри Кинли, двадцати двух лет от роду. Да, я наполовину англичанка по отцу, и шотландка по матери. После смерти моей матери отец вскоре женился во второй раз, согласно канонам, мачеха меня сразу и отчаянно невзлюбила. Возможно, из-за того, что по завещанию мне досталось от матери все ее приданое — драгоценности и два поместья — одно большое и процветающее на равнине и второе маленькое, расположенное на неудобьях, неплодородных землях вблизи от Даблитти, небольшая полоса пустой земли зажатое между полноводным Нитом и начинающимися предгорьями, с почти разрушенным старым замком и двумя маленькими деревушками. Называлось это поместье Малиновая пустошь.
Но, тем не менее, в черном теле меня никто не держал, голодом не морил, стандартное женское воспитание и образование я получила. Ни в какой монастырь меня не ссылали. Не любили — да, но и особого вреда я не видела. Все это мне рассказала моя старая нянюшка Рини, сидя подле моего тюфяка и вывязывая нескончаемый чулок из грубой шерсти. Хоть так, по мере возможности, отрабатывая наше содержание. Она думала, что я сплю или в забытье, вот тихонько и бормотала себе под нос. Иногда она помогала на кухне и тогда наш суп, фальшивый Кокки-леки, разбавлялся добрым ломтем хлеба с маслом и козьим сыром. Или ещё чем-нибудь съедобным. Все это она, вздыхая, просто воровала на кухне, а как быть? Ведь у нее на руках едва живая госпожа и сынок ее, мастер Уилли, тоже весь тоненький, как былиночка. Им надо хорошо питаться, а она, Рини, старая уже, много ли ей надо…
Вот, значит, прожила я в отчем доме до пятнадцати лет, а потом, чтобы защититься от постоянных приграничных набегов воинственных соседей — шоттов, отец выдал (подозреваю, что с подачи "любящей" маменьки) меня замуж за сына главы клана Мак-Фергюссонов. Да только клан был небольшой, да и сын четвертый. То есть, мой муж, Гленн Мак-Фергюссон не наследовал ничего, кроме своего коня и воинского снаряжения. Подраться он был не дурак и постоянно пребывал на какой-нибудь войнушке. Хитрый глава клана, свёкор то есть, быстренько объявил мое приданое собственностью клана, мол, все должны приносить добро в общую казну клана. Не знаю, есть ли в деле такой закон или нет, но бедную девчушку обобрали. И драгоценности матери, и процветающее поместье теперь было в цепких руках свёкра.
Мне осталось только Малиновая пустошь и то, только потому, что никому не хотелось возиться с разрухой, вкладывать туда деньги. Да мои тряпки, хотя и на них нацелились загребущие ручки свекрови и старших невесток. Но тут неожиданно вступился за меня молодой супруг, рявкнув, что его жена не должна светить голым задом через драную юбку. Кстати, позднее я узнала, что выражение "светить голым задом" имело буквальный смысл. Не было здесь нижнего белья. А вскоре заявило о себе и будущее материнство. И шестнадцатилетняя девочка стала юной мамой. Маленький Уилли был очень тихим, робким ребенком, часто болел, вынуждая Мэри все время проводить с ним. Из-за этого в семье мужа ее считали неумехой, лентяйкой и только называли ее лишним ртом в большой семье.
Слава Богу, Гленн большую часть времени проводил в разных походах и дома бывал редко, лишь, поэтому у молодой пары был только один ребенок. Если бы как у старших сыновей по пять детишек, то слабый организм Мэри не вынес бы этого, и скорее всего она бы умерла в очередных родах.
Добычу Гленн привозил домой неплохую, только их семье ничего не доставалось, все шло в клан. Только однажды Гленн привез тайком жене красивую шаль и теплую шубейку, да яркую игрушку сыну. Свои подарки Мэри спрятала, хоть и обыскивала ее комнату свекровь со старшими невестками — не нашли. А игрушку, стоило раз Уилли вынести из комнаты — сразу отобрали дети старшего брата. Ещё и передрались из-за нее. А взрослые смотрели и смеялись. Никому даже в голову не пришло вернуть игрушку малышу. Но месяцев восемь назад Гленн собрался на очередную военную компанию под руководством главы объединенных горных кланов лэрда Мак-Коннея. И решил по-своему обезопасить семью. Поскольку слухи о внезапно разбогатевшем семействе Мак-Фергюссон уже пошли среди соседей. И желающих пограбить в округе хватало. Вот он и решил перевезти семью в поместье лэрда Мак-Коннея. Думал, там они будут в безопасности.
Лэрд Мак-Конней, глава кланов Западного Хайленда, проживал в большом замке, по меркам Средневековья даже благоустроенном. То есть там были мыльни для господ, отопление, правда, методом каминов, и тепло было, только когда горел огонь в камине. Семейству Гленна Мак-Фергюссона, как военачальнику лэрда, была отдано для проживания две комнаты, в одной жили сама Мэри и Гленн, во второй комнате жили Уилли и Рини. В общем, все было неплохо. Мэри занималась с малышом, учила его простым вещам, буквам, следила за его здоровьем, рукодельничала в меру своих способностей. Гленн был занят с утра до вечера с тренировкой воинов, формированием войска и ему было не до того, чем занята семья.
С супругой лэрда, леди Ровеной, отношения у Мэри были немного странные. Вроде бы в присутствии самого лэрда и мужа Мэри она была вполне радушной хозяйкой, но стоило тем отвернуться, как маска доброты на лице хозяйки замка менялась на ненавидящее выражение. Но Мэри предпочитала не обострять отношения. Так они спокойно прожили месяц, пока войско не отбыло на очередную военную заварушку.
Вначале леди Ровена, супруга лэрда, старательно не замечала молодую женщину с ребенком, хотя они и вели себя очень скромно. Затем, без объяснения причин, их просто перевели в жилье для слуг, затем, фальшиво сетуя на недостаток слуг, Мэри было приказано идти помогать на кухне. Робкая женщина не смела возражать.
Но она не думала, что может быть и хуже. Из Дамфри, города неподалеку от поместья Мак-Коннея, приехал младший, сводный брат лэрда. Молодой человек был хорош собой, но совершенно не имел пристрастий к воинским забавам, ему и так было хорошо, среди таких же светских шаркунов и дамских угодников. Скучающая и молодящаяся леди Ровена тут же увлеклась молодым красавчиком, и вскоре он оказался в ее постели, ничуть этого не стесняясь. Среди слуг уже ходили откровенные слухи, но в глаза никто ничего не говорил. Все бы было ничего, пока несчастная Мэри не попалась лэрду Берту на глаза. С чего вдруг ему захотелось позабавиться с хорошенькой служаночкой, а он принял Мэри за таковую, никто не знал. Но в Мэри взыграла дворянская кровь, которая не водица, и она с размаху отвесила насильнику звонкую оплеуху и нахлобучила ему на голову ведро с овощными остатками, которые несла на корм свиньям. И побежала.
С ревом раненого бизона, весь в очистках на голове, лице и шикарном костюме лэрд Берт несся по двору за Мэри. И тут им навстречу вышла леди Ровена. Убить на месте Мэри она не дала, сказав, что это слуги мужа, и она ими не распоряжается. Но что служанку надо выпороть, согласилась. Когда ее кинули на скамью и содрали со спины платье, даже палач отвёл глаза — такая совсем худенькая спина была у девушки, ребра все видны и позвонки. Ясно, что десять ударов плетью она не выдержит, умрет. И он ударил вполсилы. Но заметив это, лэрд Берт подскочил, вырвал кнут у палача и стал хлестать сам, с оттягом, сдирая кожу и мышцы. И за всем этим с видимым удовольствием и злорадством наблюдала леди Ровена. Ладно, молодой истязатель не знал, но она хорошо знала, что Мэри вовсе не служанка, урождённая леди и ныне тоже пребывающая в статусе леди и никто, кроме мужа не смеет ее наказывать.
Избили Мэри знатно, но унесли ещё живой. Потом началась горячка, приходил лекарь, покачал головой, сказал, что она не выживет. Так и вышло. На третью ночь после порки Мэри умерла. А на её место попала я. Но, тогда получается, я в своем мире тоже умерла? А как же Мишка? Как вся моя жизнь, наши планы, вот так нелепо все закончилось? И что, теперь назад я не попаду? Моего тела ведь нет! В этом я убедилась, когда начала садиться потихоньку и разглядывала себя. Тонкие, худые до прозрачности руки, пальцы совсем детские, с обломанными ногтями, шелушащейся сухой кожей… задрав повыше юбку, разглядела тощие ноги в грубых вязаных носках. Ступни, правда, маленькие, узкие. Аристократка, так ее… Грудь или то место, где она теоретически должна обретаться, тоже оглядела. Размер ушел в минус, явно. Как же она родила и кормила ребенка? Ответ был дан той же няней Рини.
— Так, птичка моя, не было у тебя молока, шибко рано для тебя дитя появилось. Не готова ты ещё была детей рожать. А Уилли тогда кормила средняя невестка, у нее тоже ребенок был. Да видно, не слишком много мастеру Уилли перепадало-то. Плакал он голодный. Потом я уж потихоньку козьим молоком из рожка стала докармливать.
Эта добрая старушка, Рини, в свое время вынянчила меня, то есть Мэри (тьфу, три раза фу на это имя! Как ни попаданка, так Мэри обязательно!). Потом последовала со мной в семью мужа, нянчилась с Уилли. Теперь вот вновь выхаживает меня и заботится об Уилли. Пока я никак ещё не могу вот так сразу принять мальчика сыном, хотя понимаю, что да, он сын этого тела. Нет, мне, конечно, очень жаль этого ребенка и теплые чувства он у меня вызывает, но материнский инстинкт у меня пока не проявился. Возможно, со временем? Но сам малыш с робкой надеждой прикасался ко мне, заглядывал в глаза, все ещё не веря в то, что мама никуда не исчезла, не умерла, вот она, живая, с ним. На ночь он осторожно укладывался мне под бочок, стараясь не задевать мои раны на спине. Я сама предложила, чтобы ребенок спал со мной, когда увидела, что он укладывается спать на щелястый пол, откуда невыносимо дуло. Рини спала на узкой скамье, и я все время боялась, что она упадет с нее на пол во сне. Но старушка так уставала за день, что засыпала сразу и спала не шевелясь. А других спальных мест у нас в этой каморке не было. Поэтому я не выдержала, наблюдая эту жалостную сцену, и велела малышу ложиться рядом со мной.
Малыш вначале очень осторожно лег рядом, а потом, засыпая, прижался к моему боку, обняв мою руку своими худенькими ручонками. И так облегчённо вздохнул и счастливо засопел во сне, что я поняла — пусть не я родила этого ребенка, но теперь я за него отвечаю и никому не отдам, не позволю его обидеть и я должна обеспечить ему достойное существование. Слабая и здоровьем и духом Мэри не смогла этого сделать, но я ее не осуждаю. Время тогда было такое, что женщина здесь ценилась не выше овцы, и никто не считался с ее мнением. Да и воспитывали Мэри не в лучших условиях, никому она не была интересна, сыта, одета и ладно. Но я — не Мэри! Я — Люська! И буду повторять это себе постоянно, чтобы не забыть саму себя.
Ну, так я о себе. Да, фигура не очень. И так, вероятно, стройная была, а тут на полуголодном пайке да после такого и вовсе скелетик. Волосы грязные, свалявшиеся в паклю, никто же не мыл и не расчёсывал, пока я тут помирала да металась в горячке. Но скорее всего, светло-шатенистые. Хотя сложно утверждать. Лицо не видела, за отсутствием зеркала, но ощупала руками. Видимых изъянов не обнаружила, корявости и оспин на лице тоже вроде нет. Зубы… я ощупала их языком, покачала их, вроде все, не шатаются, дырок нет. Что диво для этого времени. Но помыться бы надо. А то скоро коркой грязи покроюсь, и буду чесаться, как пёс шелудивый.
— Нянюшка, мне бы помыться, а? И голову бы вымыть… как бы?
Рини подумала, качнула головой.
— Я сейчас принесу воды с кухни горячей да таз какой, вот и искупаем тебя, птичка моя. Только вот уж не обессудь, мыла-то хорошего нам не дают, только очень уж пахнущее такое. У твоего батюшки только собак таким мыли, а тут вот и людям приходится.
И что-то бормоча себе под нос, качая головой, пошла на кухню. Мыла она меня мягкой ветошкой, очень осторожно спину, стараясь не задевать подсыхающие струпья. Сама бы я точно не смогла. Свалилась бы от слабости. Вымыв голову, долго сидела в общем коридоре у печи, разбирая колтуны, и суша мокрые волосы. После мытья Рини надела на меня чистую и даже неплохую нижнюю рубашку, чистое платье поплоше. Увидев мой изумлённый взгляд, пояснила.
— Так все ваши одежды я припрятала среди своих часть, часть просто в укромном месте. А то ведь, сколько обыскивали вашу комнату и хозяйка, и служанки. Нашли бы — все украли. Вот и сейчас рубашку вашу дала, а платье — так вы в нем дома ещё совсем девчонкой за травами разными с нашей травницей ходили. Ох, и знатная у нас травница была, не хуже здешнего лекаря. И вас научила. И шубку я сохранила и шаль, такую и сама леди Ровена не постеснялась бы носить.
Вот так я стала потихоньку выздоравливать. Как выяснилось, я всё-таки голубоглазая и темно-русые волосы, с очень тонкой и светлой кожей. В общем, типичная "английская роза". Вначале просто выползала за дверь этого сарая, греясь на ласковом весеннем солнышке. Уилли носился рядом, взбрыкивая иногда, как маленький жеребёнок, худыми ножками, просто от счастья, что мать жива и рядом с ним. Потом мне вновь приказали идти на кухню работать. И я пошла, сжав зубы. Мне надо было дождаться мужа и тогда уже обговаривать условия дальнейшей жизни. А пока он для меня фигура неизвестная, непонятная и откровенно чужая.
Кухарки относились ко мне по доброму. Все видели и смертельную порку, злобу лэрда за сопротивление, да и многие знали, что я вовсе не служанка. Только одна личная служанка леди Ровены, Кристен все задирала нос и презрительно фыркала, проходя мимо.
Хоть это и было строжайше запрещено, но кухарки все равно находили момент, сунуть мне какой кусок повкуснее, супа налить пожирнее. Я благодарила и несла своим. И Рини и малыш Уилли не поражали толщиной и упитанностью. Но хоть немного приглушился голодный блеск глаз ребенка. И я тоже решила по-своему отблагодарить добрых женщин из кухни. Такие же руки, как и у меня, были и у них, даже ещё и хуже. От постоянного контакта с водой, щелоком, которым чистили жирные кастрюли, едкого мыла все были с сухой, раздражённой кожей рук, местами с глубокими трещинами. И у меня тоже стягивало кожу кистей, и кожа шелушилась. Увидев, как старшая кухарка отложила в сторону кусок говяжьего жира, я спросила, куда она хочет применить этот жир? На что кухарка, пожав плечами, сказала, что собакам пойдет на корм.
Я упросила её отдать половину куска мне. Та согласилась, с любопытством посмотрела, что я собираюсь делать. А делать я собиралась обычный глицерин, чтобы успокоить и увлажнить кожу. Нет там ничего сложного. Когда я училась, нам на курсе по разным видам визажа преподавали факультативно и основы косметологии, как и из чего и каким образом изготавливается косметика и современная и в прошлом. Этот факультатив я посещала с удовольствием и поэтому многие простые рецепты я помнила. А тут и надо было всего говяжий жир, щёлочь, вода и соль.
Получилось у меня чуть больше литра глицерина и чуть меньше простого мыла. Но я видела, что у южной стены замка уже пробились первые листочки мяты и мать-и-мачехи. Выжав из них экстракт, добавила их в мыльную основу, разлила по маленьким плошкам и девчонки-кухарки унесли будущие мыльные заготовки на ледник. Сутки там продержим, потом на воздухе просушим две-три недели и можно пользоваться. Должно получится хоть и простое, но не едкое и не вонючее мыло. А готовый глицерин ещё раз процедила от осадка и разлила на всех по небольшой глиняной бутылочке. Хоть понемногу, но на всех. Только противной Кристен ничего не досталось, да ее и не было в это время на кухне.
Наутро кухарки готовы были молиться на меня — почти у всех прошло раздражение и шелушение стало меньше. Осталось только заживить раны. Но тут как раз и пригодится настой из мать-и-мачехи, надо смочить тряпочку и прикладывать к ране хотя бы на ночь. Выдав кухаркам эту информацию, я сама испуганно замерла — вроде бы я этого не знала никогда. Неужели память этого тела просыпается?
Вот так тянулись дни. Я бы сказала, что ногти сгрызла от нетерпения, но ногтей длинных не было, не успевали они отрастать, как тут же обламывались от работы на кухне. Как ни жалели меня кухарки, но от работы меня никто не освобождал. Не имели они такого права. Но регулярно подкармливали чем-то более съедобным, чем тот отвратительный суп. Я узнала, что пока ещё картофель не привезли из Америки. Поэтому в местной кухне так широко применялись репа и брюква. А овощи эти очень так на любителя. Но Уилли и Рини, за счёт лишних добавок немного поправились, Уилли перестал меня пугать своей худобой, сейчас у него чуть порозовели щёчки, и стали блестеть радостно глазенки, не так жутко выпирали ключицы и лопатки и ребра. Рини не стала моложе, конечно, но явно стала бодрее.
Вот у меня дела с шотландской средневековой кухней были неважные. Традиционные блюда, считавшиеся здесь вкусными и питательными, никак в меня не лезли. Тот самый хаггис — это бараний желудок, набитый потрохами и сваренный, я никак не могла осилить, меня аж передёргивало, когда видела в большой миске ломти этого лакомства. Что уж говорить про черный пудинг, запеченную смесь порезанного кубиками сала, злаков и крови. Меня просто стошнило при первой же попытке съесть кусочек этого блюда. Кухарки недоумевали — Как так, все едят, а ты не можешь! Рини вздыхала.
— Так до сих пор и не привыкла к местной еде, птичка моя. Конечно, у батюшки кормили куда как по-другому, по-господски… и то ты в еде переборчива была, а тут и совсем исхудала.
Выходит, и бывшая хозяйка этого тела тоже не переносила местную кухню. Вот что мне нравилось, это когда на господский стол готовили каллен-скинк. К семейству вампиров из далёкой Америки это блюдо отношения не имеет, на самом деле это суп из копчёной пикши, где вместо воды используется молоко или сливки. Работникам это блюдо не перепадало, да и на господский стол готовили его нечасто.
В основном для хозяйского стола готовили мясо вареное или запечённое на вертеле. О блюдах из рубленого мяса и речи не было, так как и мясорубок не было. А я их изобретать по примеру всех попаданок, не собиралась. Но, поскольку мне самой хотелось разнообразить свое меню, показала кухаркам, как делается отбивная. Первый раз готовили отбивную из баранины, здесь этот вид мяса был более распространен, чем говядина или свинина. Когда меня отправляли унести очистки для скота, я видела местных животных. Хоть я и в прошлой жизни не была крестьянкой, но коров у бабушки в деревне летом видела. А здесь местные коровенки меня поразили — низенькие, приземистые коровки с короткими рогами, зато мощными копытами. Как мне между делом объяснили, это потому, что животные пасутся на горных склонах и пастбищах.
Из напитков слугам полагался отвар трав, но то ли в этой местности травы такие, то ли собирали их неумехи, травяной чай явно горчил. Хозяевам подавалось вино или вода, слегка разведённая вином (для дам). Обычный чай считался роскошью даже для господ и подавался крайне редко. При этом нещадно кипятился, что напрочь убивало весь чайный аромат. Иногда этот напиток забеливался молоком. Первый раз, увидев это, я невольно хмыкнула — так и хотелось сказать — а теперь ещё посолить и масла положить. И будет чай по — калмыцки.
Отбивные господам, то есть леди Ровене и лэрду Берту и управляющему, (до сих пор не знаю его имени) который столовался вместе с хозяевами, понравились. Об этом, фыркая, сообщила Кристен. Но я заранее упросила кухарок не сообщать о моей причастности к новому блюду, потому что хотела как можно дольше оставаться незамечаемой. У меня была своя цель — дождаться живой и относительно целой мужа Мэри и уехать отсюда. Но моим планам, в том их виде, котором я их задумала, не было суждено сбыться. Но обо всем по порядку.
Мыло, кстати, у нас получилось. Простенькое, но с приятным мятным запахом, хорошо мылилось и после него не жгло кожу лица и рук и не стягивало до шелушения. По небольшому кусочку досталось каждой из работниц кухни. А вчера я увидела, что старшая кухарка щедро отхватила кусок говяжьего жира и заискивающе сказала.
— Леди Мэри, а можно ещё сделать снадобья? И мыла? Так помогло нашим рукам, даже все трещины на руках зажили. И мыло такое хорошее, и волосы промываются, не липкие и пахнут приятно. А травы, какие скажете, девчонки быстро сбегают и соберут!
Ого, растем в уважухе! Вспомнили, что я леди. Вот что глицерин животворящий делает, как память стимулирует!
Ладно, сделаю, не проблема. Пахнет, правда, малость, да и осторожность со щелочью надо соблюдать, да температуру выдерживать, а так несложно. Но у меня ещё одна странность появилась — я просто чувствую, какая там, в смеси, температура. И это тоже, вероятно проявляется память бывшей хозяйки тела. Из рассказов няни я сделала вывод — девочка была неплохой травницей. Не знаю насчёт сверхъестественных способностей, впрямую я об этом от местных не слышала, но различных легенд, баек и сказок о паранормальном было достаточно. Да и в моей реальности Шотландия всегда слыла мистическим краем. Одна Несси из озера Лох-Несс чего стоит. Не считая кельтских друидов, домовых, различных духов и привидений. В каждом уважающем себя шотландском замке просто обязан жить семейный призрак. А уж брауни, пикси, боггарты живут в каждом доме. Так говорят все мифы и легенды этой страны. Так что может, и у этой девочки был какой-нибудь дар волшебный. Хотя я, как современный человек, в этом сильно сомневаюсь.
Хотя и в России даже отъявленные атеисты втихую верили в домовых, полтергейстов и прочую нечистую силу. Моя бабушка искренне верила в домового и часто, принимаясь за какую-нибудь тяжёлую или сложную работу, приговаривала.
— Дедушко — соседушко, помоги старой хозяюшке!
И в самом деле, тяжёлая работа выполнялась как-то сама собой. И за это бабуля всегда ставила за печку блюдце молока и тарелочку махонькую с кусочком булочки и двумя конфетками-подушечками. Иногда угощение исчезало, иногда оставалось, и тогда бабушка вздыхала.
— Осерчал, однако, соседушко, видать, не уважила как-то.
Я несколько раз в детстве караулила, когда придет этот самый дедушко — соседушко за угощением, так хотелось познакомиться с ним. Я честно с вечера садилась на маленькую скамеечку у печки, пучила глаза минут около двадцати, убеждая себя, что вот спать я совсем — совсем ни разу не хочу. Но каждый раз бесславно засыпала и просыпалась в своей постели, а угощение исчезало бесследно.
А здесь, в Шотландии, в средневековье, все эти мистические существа абсолютно серьезно считались реально существующими и живущими рядом с людьми. Самое страшное проклятие, когда ссорились две соседки, было "Да чтоб у тебя брауни из дома ушел навсегда!"
Брауни жили в домах людей, но они отличались от славянских домовых. Брауни — существа своенравные и зависят от настроения, от степени уважения к ним хозяев. Если хозяева, по их мнению, недостаточно уважительно к ним относились, то добрый помощник превращался в злого полтергейста со всеми вытекающими — в доме рвалась одежда, билась посуда, в людей летел невесть откуда взявшийся мусор. И тогда приглашали на помощь местных "знающих". Я думаю, это были потомки некогда живших в этих местах друидов. Они каким-то образом договаривались с брауни, если те были согласны помириться с хозяевами, то последние задабривали их и мир и порядок воцарялся в доме. Если брауни не соглашался, то друид изгонял его прочь при помощи своего колдовства. Пожив в этом мире всего ничего, я тоже постепенно начинала верить во все сверхъестественное. А как не верить, если меня совершенно непонятным образом, неизвестно кто и неизвестно за какие грехи, переместил не только во времени, но и запихнул в чужое тело и теперь мне быть робкой леди Мэри? Да ни за что! Несмотря на чужое тело, мой характер, моя память, мое сознание — были именно моим, земной Людмилы Дубровиной. На том стоим, и сдвигаться не собираемся.
В этот раз из вороха трав, что принесли девчонки, я выбрала несколько и ещё попросила у кухарки шкурки от редкостных фруктов — апельсина и лимона. Удалось получить немного экстракта из этих цитрусовых и получилось очень душистое мыло. В этот раз от шныряющей везде Кристен скрыть не удалось новинку — уж больно ароматно пахло сохнущее мыло. И беда не замедлила показать себя во всей красе.
В этот день, вскоре после обеда, я относила ведра с отходами на свинарник и шла обратно. Неожиданно, когда я уже подходила к замку, меня резко окликнули. Я подняла голову. Из окна второго этажа на меня смотрела леди Ровена и кривила губы.
— Подойди к главному входу, ты мне нужна!
Предчувствие чего-то неприятного колыхнулось внутри, но я молча кивнула и, поставив у хозяйственного двора пустые бадейки, пошла на главный двор. Интересно ко мне обращается хозяйка — вроде, как и к служанке не может, ведь она отлично знает, что Мэри аристократка, но и переломить себя, чтобы отнестись уважительно, тоже никак не может. И ничего удивительного в том, что мне она велела подойти на главный двор, нет — в свои покои пускать такую замарашку вроде невместно, но и пачкать дорогую обувь в грязи на хоздворе тоже не хочется. Поэтому трусим на главный замковый двор и ждём неприятности. Через несколько минут ожидания из парадных дверей выплыла леди Ровена сопровождаемая верной Кристен, которая гаденько усмехалась.
Подойдя ко мне почти вплотную, леди Ровена тоном, не терпящим возражений и отказа, небрежно приказала мне.
— Сделай мне той жидкости для лица и рук!
Я перевела взгляд на ухмыляющуюся Кристен. Так вот кто спёр тот флакон с глицерином вчера. Девочка — кухарка плакала, что у нее украли заветную бутылочку. А ее Кристен умыкнула и тут же побежала докладывать хозяйке. Ровена ещё добавила.
— И не смей такое больше делать для кухарок, ещё не хватало!
Ох, как я не люблю, когда со мной разговаривают подобным образом! Может, запуганная девочка Мэри и стерпела бы, но я не она! Что называется, взыграло ретивое. Спокойно глядя в лицо раздражённой даме, я твердо сказала.
— Нет! Я ничего делать не буду для вас! Нельзя для кухарок — не буду. Но и вам я ничего делать не обязана!
Леди Ровена даже задохнулась от гнева и возмущения.
— Да как ты смеешь! Да я тебя…
— И что мне сделаете? Как вы меня заставите делать, если я не хочу этого делать для вас?
— Да кто ты такая, чтобы перечить мне? — уже визжала Ровена.
Я деланно спокойно удивилась.
— Я? Я леди Мэри Мак-Фергюссон, урождённая леди Мария Кинли, леди по рождению, а вот вы, леди Ровена?
Не иначе, как прошлая память мне подсказала эти сведения — я ухитрилась ударить по больному — Ровена леди была только по мужу, а так она была дочерью богатого купца из Дамфри. Слыла она первой красавицей в городе и в свое время лэрд Мак-Конней потерял от нее голову и женился, несмотря на мезальянс по местным меркам. В общем-то, я не страдаю сословным снобизмом, но тут уже достала эта заносчивая хамка. Скандалистка визжала, от конюшни на помощь ей спешил лэрд Берт. Увидев меня, он даже немного опешил, потом ликующая улыбка появилась у него на лице.
— Сестрица, эта поломойка тебя расстроила? Не огорчайся, говорил же я — отдайте ее мне, я ее научу, как быть покорной! Надо же, не сдохла!
Поскольку я стояла лицом к главным воротам, а они — спиной, то я видела то, что не видели они оба. В главные ворота торжественно въезжали воины с самим лэрдом Мак-Коннеем во главе, за ними тянулась пехота. Я даже не стала слушать, что там визжит Ровена и угрожает ее любовник, я жадно вглядывалась в лица подъезжающих воинов, пытаясь узнать мужа Мэри. По словам Рини, малыш Уилли просто копия своего отца, только маленькая и худая. Значит, надо искать кого-то похожего. Но пока я не видела того, кого искали глаза. Внезапно хлесткая пощёчина обожгла мне лицо, а следом я увидела летящий в мою сторону конец хлыста. Увернулась я на автомате и тут, наконец, из-за спин этой парочки раздался сердитый голос лэрда Мак-Коннея.
— Что здесь происходит? Ровена? Берт? Объяснитесь! На каком основании вы ударили леди Мэри?
Ожегши меня напоследок ненавидящим взглядом, леди Ровена сладким голосом нежно пропела.
— Добро пожаловать домой, господин мой!
И присела в глубоком реверансе, стараясь продемонстрировать содержимое декольте как можно глубже, надеясь, что супруг потеряет интерес к первым вопросам. Но все ее начинания напрочь испортил не вовремя вылезший со своими претензиями сводный брат.
— С возвращением тебя, брат! Твои слуги совсем распустились, а леди Ровена слишком добра, чтобы их наказывать, душа у нее нежная. Вот я и помог ей в деле управления со слугами. Эту уже раз самолично выпорол кнутом, думали, не выживет, так ведь ничего не поняла, опять дерзит твоей жене, не повинуется ее приказам. А леди Ровена расстраивается. В ее положении это опасно, ты же сам понимаешь! Так что, если позволишь, я сам накажу эту непослушную служанку!
По мере произнесения этой речи, Ровена то бледнела, то краснела, стояла, прикусив губу, хоть и потупила взгляд, но по ее лицу отчётливо читалось.
— Ой, дурааак!!!
Зато лэрд Мак-Конней, чем дальше, тем больше выказывал заинтересованность, брови его в изумлении поднимались все выше. И в самом деле, дурак братец! Не удосужился даже узнать, когда старший лэрд уехал из дому. А ведь прошло более восьми месяцев тому. То есть, если бы лэрд имел отношение к беременности леди Ровены (о которой никто и не подозревал, только возможно Кристен знала), то сейчас она уже была бы на сносях. А почти девятимесячную беременность не скрыть никаким платьем или корсетом. Но пока что лэрд Мак-Конней решил оставить щекотливую тему на более узкий круг людей, а пока вернулся к предыдущей.
— Леди Мэри, что у вас за странный вид? У нас уже перестали стирать одежды? И у вас нечего надеть? Почему вы не обратились к леди Ровене? Она, с ее доброй душой охотно помогла бы вам!
Я хмыкнула на это заявление, насчёт доброй души, не стала отвечать, но промолчать не смогла. Поделом этой стерве и ее любовнику, они должны ответить за смерть тихой девочки Мэри, я не она, и молчать не буду. Вежливо, как смогла, присела в быстром книксене и негромко сказала.
— Простите, лэрд, за мой неподобающий леди вид, но я, по приказу леди Ровены работаю служанкой на кухне и проживаем мы с сыном вон в том сарае — я махнула рукой в направлении казармы для слуг — а сейчас я относила отходы на свинарник, когда леди Ровена окликнула меня.
Я замолчала, выжидательно смотря на лэрда Мак-Коннея. Теперь ход за ним. Тот вначале оторопел от моих откровений, но потом задал ещё один уточняющий вопрос.
— Скажите, леди Мэри, по словам лэрда Берта, вас уже один раз он выпорол кнутом. Почему вы не сказали, что вы леди и никто, кроме мужа, не имеет права вас наказывать? И за что, собственно, вас наказали?
— Я отказала лэрду Берту в его…мм… пылкой страсти. Я женщина замужняя и порядочная, такое противно моей природе. То, что я леди, знала ваша супруга, леди Ровена. Она была в тот момент рядом, но ничего не сказала.
Наконец начавший что-то соображать братец хозяина, переводил растерянный взгляд с Ровены на меня, потом на Мак-Коннея. Побледневшая супруга лэрда явно раздумывала — а не грохнуться ли ей в красивый обморок, тем самым отложив разбор полетов на потом, а там, глядишь, или ишак сдохнет или шах. Сам лэрд тоже пребывал в раздумьях — здесь разбираться необходимо без свидетелей, поскольку рядом сурово взирали на происходящее его соратники, поодаль толпилась челядь. И всем было интересно. А мне было интересно — где же мой так называемый супруг? Я вглядывалась в лица воинов, но никого похожего не находила.
Наконец, не выдержав, спросила напрямую.
— Простите, лэрд Мак-Конней, но я не вижу здесь моего супруга, лэрда Мак-Фергюссона. Скажите, где он?
— Леди Мэри, приведите себя в подобающий вид и приходите ко мне в замок, в зал, я вам все скажу.
Я кивнула головой, вымученно улыбнулась и заторопилась в свою каморку в казарме, чувствуя, что от общей непонятности ситуации и какого-то подспудного страха сильно заломило виски и по спине бегут мурашки. Торопливо умывшись и поменяв платье служанки на одно из моих платьев из приданого, которые удалось спрятать от загребущих рук семейства Мак-Фергюссон, я поспешила в замок.
Отдельного кабинета для работы у местных лэрдов пока ещё не существовало, поэтому хозяин замка разбирался с делами и посетителями прямо в пиршественном зале. Лэрд сидел на месте хозяина, на небольшом возвышении и сам его стул был выше и массивнее, чем у других. Хотя надо сказать, что стульев стояло там немного — кроме двух хозяйских ещё стояло их шесть штук, по три с каждой стороны длинного, массивного стола. Дальше стояли просто скамьи. Скатерть полагалась только хозяйской части стола.
Заметив меня, лэрд повелительно взмахнул рукой, подзывая меня к себе. Пока я подходила, люди, окружившие хозяина, расступились, и отошли немного подальше от нас, почему-то отводя от меня виноватый взгляд.
— Вот леди Мэри, теперь вас никто не перепутает со служанкой и не возникнет подобных ситуаций!
Я прикусила с досады губу. Кажется, пока я переодевалась, кто-то сумел выкрутиться и оправдаться. И, похоже, это удалось братцу. Типа, не знал, не ведал, а завалить служанку, задрав ей подол — обычное дело, какие проблемы? Интересно, а супруга верная тоже оправдана? Но это пока неважно, меня больше интересует, где Гленн?
— Леди Мэри, мне очень жаль, что я выступаю вестником печальных известий, но я говорю прямо — ваш супруг, леди Мэри, один из моих храбрейших военачальников погиб на поле брани. Я сам не видел, но многие воины говорят, что видели, как он упал с коня, пораженный арбалетный болтом и конь, шарахнувшись, ударил копытом по голове. Тогда немало воинов полегло и наших и бриттов. Погибшим оказаны почести, они похоронены на том же поле битвы. Утрата ваша тяжела, но вы можете рассчитывать на мою поддержку. Вы можете остаться в моем замке, найдя приют и стол, если хотите, можете вернуться к родным. Сопровождение вам и вашему сыну я выделю. Так же доля от добычи вашего супруга достается вам и его сыну. Решайте, подумайте, как вам будет лучше.
Я не колебалась ни минуты.
— Лэрд, мне будет тяжело оставаться здесь или возвращаться к семье Гленна. И здесь и там все будет напоминать мне о моей огромной утрате и лишь усиливать мою тоску по безвременно почившему супругу.
Я поднесла платочек к сухим глазам, изображая безутешную вдовицу. Для меня, Люськи Дубровиной, все складывалось наилучшим образом — не надо быть супругой невесть кому, не надо подчиняться чужому семейству. Так я буду отвечать сама за себя. Не совсем, конечно. Есть ещё малыш Уилли и старая нянюшка Рини. Они не дали мне ещё раз умереть уже в этом мире, и мой долг позаботиться о них.
— Если возможно, лэрд Мак-Конней, то я хотела бы уехать в поместье, доставшееся мне в приданое от моей матери, забрав с собой сына и старую мою няньку. Если вы отдаете мне долю Гленна, то я буду очень рада, поместье находится в плохом состоянии и мне необходимо первое время как-то жить.
Лэрд вопросительно поднял брови.
— Леди, у вас есть поместье? Разве семейство Мак-Фергюссон не забрали у вас все? Странно. О скупости и жадности этого семейства наслышаны все. У них только Гленн был совсем другой, добрый и нежадный.
Я кивнула головой.
— Да, лэрд. Они забрали доходное поместье и все драгоценности моей матушки. У меня осталось только разрушенное, убыточное поместье, с ним никто не захотел связываться, да мои платья, они, увы! не подошли никому.
Лэрд хохотнул, потом серьезно сказал.
— Вы должны обезопаситься от притязаний этого семейства. Если у вас будет получаться, то они тут же объявятся. Я могу вам помочь. Как глава кланов Западного Хайленда, я могу подписать документы о возвращении исключительно в вашу собственность вашего поместья из приданого. Не думаю, что Дуглас Мак-Фергюссон будет возражать, раз до сих пор не забрали. Ну и долю Гленна отпишу только на вас с сыном. Иначе они точно заберут. Сегодня я этим не буду заниматься, а завтра казначей все пересчитает и вашу долю отделит, а я подпишу документы и дам вам пятерых воинов для охраны в дороге. Слабая женщина с маленьким ребенком — легкая добыча для дурных людей. Можете готовиться к отъезду.
И тут меня осенило. Пока лэрд чувствует себя виноватым и демонстрирует аттракцион невиданной щедрости тут и, надо ещё попользоваться. Может, робкая Мэри и постеснялась бы, но я-то не Мэри, я Люська с рабочей окраины, мне о ребенке и старухе ещё надо позаботиться.
— Лэрд, простите, ещё раз уповаю на ваше благородство и щедрость. Я еду не одна, со мной маленький ребенок и немощная старушка. Я умею ездить верхом (и это правда!), но они нет, не смогут. Конечно, Уилли будущий воин и должен терпеть неудобства (ага, фиг я вам дам ребенка для ваших войн!), но пока он слишком мал. Если можно, дайте нам, хотя бы для того, чтобы доехать до поместья, крепкую лошадку с повозкой!
Лэрд, подумав секунду, согласно кивнул головой, затем хмыкнул.
— Вижу, хватка у вас деловая! Вот такая женщина как раз под стать была нашему Гленну! Теперь я буду знать, что сын моего воина в надёжных руках.
По дороге до своего сарая я была готова приплясывать от радостного возбуждения, но статус скорбящей вдовицы обязывал к скромности и тоске. Вот кстати, надо выпытать у Рини, как тут положено траур блюсти, какого цвета одежду носить или каким-то особым кандибобером платок там повязывать или ещё чего? Тут я не знаю вообще ничего.
Придя в нашу каморку, быстро объявила новости, охнувшую и было собравшуюся рыдать Рини, быстро наставила на путь истинный, поручив ей собирать вещи, сама понеслась на кухню договариваться с кухарками насчёт провизии в дорогу, желательно такой, которая долго не испортиться. Скорее всего, послезавтра отбудем отсюда. Весна уже вовсю идёт, надо торопиться, может, успеем хоть к какой-нибудь завалященькой посевной. Хоть там и не родит земля ничего, говорят, но как-то же люди себя обеспечивают едой? Вряд ли там в каждой деревне по супермаркету.
Наутро, коротко выдав ценные указания своим, чтобы руки у них были заняты, и не оставалось времени на бессмысленные скорбные охи и вздохи по безвременно усопшему. Я помчалась в замок, чтобы конкретизировать указания лэрда насчёт моего вояжа до моих законных земель и чтобы эти указания были точно доведены до определенных лиц, ибо я особо никому не доверяла здесь, кроме самой себя. Как бывалый сиделец — зэк. Мне надо было, чтобы получили указания казначей, управляющий, капитан стражи. От нетерпения я прибежала раньше времени, хозяин только заходил в пиршественную залу. Заметив меня, лэрд усмехнулся и пригласил меня разделить с ними трапезу. Поскольку сегодня я была одета вполне уместно для общества лэрда, сильно противиться приглашению я не стала. Немного напрягало то, как отнесётся к этому леди Ровена. Но мои опасения были напрасны — леди Ровены вообще не было на завтраке. Как, впрочем, и братца лэрда. Чтобы не усугублять неприятную ситуацию, я сделала вид, что ничего не вижу, не замечаю и вообще, это не мое дело. За столом присутствовали все нужные мне лица. Дождавшись, пока все позавтракают, лэрд отдал все заранее уговоренные указания.
Уполномоченные к разрешению моих вопросов согласно кивнули головой. Казначей велел зайти к нему после обеда, капитан сказал, что к вечеру представит солдат, которые будут сопровождать меня с семьёй в пути до моего поместья Малиновая пустошь. Управляющий согласился сейчас идти со мною на конюшню и в каретный сарай, чтобы выбрать лошадь и повозку. Я сделала жалобное лицо и попросила, чтобы он отдал ещё распоряжение ключнику для выдачи мне необходимых продуктов. Лэрд ободряюще кивнул головой, управляющий заверил, что все распоряжения выполнит.
Ну, наконец-то! Все встали из-за стола, и, конечно же, я вскочила первая. Нетерпение буквально подгоняло меня к действиям. Нечего рассиживать, надо действовать!
На конюшне управляющий кликнул конюха, велел ему подобрать пару тягловых лошадок. Я удивилась, вроде речь шла об одной лошади для повозки. Но управляющий пояснил.
— Лэрд велел одну лошадку и повозку отдать вам для перевозки вас с семьёй. И она потом останется у вас в поместье. Наверняка у вас там нет ничего. А вторую лошадь и телегу под груз ваш. Эта лошадка вернётся вместе с охранниками.
Я внутренне возликовала, это я удачно зашла! Но внешне лишь милостиво улыбнулась и наклонила голову в знак согласия. В каретном сарае были отданы подобные распоряжения.
Затем мы двинулись к кухонным складам, где и нашли ключника. Особой радости он не выказал, но прямому приказу противиться не смел. Из кладовой я взяла голову сыра, крупы, кувшин с топленым маслом, немного овощей, приправ типа соли (остальные специи, как и обычно, в средневековье, стоили ужасно дорого и ключник бы этого не пережил), горшочек с медом, немного сухого травяного сбора, надеясь в дальнейшем дороге пополнить запас нужных трав. Ключник смилостивился и выдал ещё немного солонины, пару кусков копчёного мяса и копчёной пикши.
Ещё получила я несколько небольших котелков для готовки, да несколько штук разномастных мисок, ложек, странных двузубых вилок, очевидно отдавая должное моему дворянскому происхождению, ибо вилками пользовались только господа, а слугам они и вовсе не полагались. Но двузубые вилки всё-таки меня поражали, они же неудобные! Неужели никто не догадался просто добавить ещё пару зубцов? Не пора ли мне прогрессорством заняться и "изобрести" нормальные вилки?
Продукты я попросила отнести на кухню, я кое-что придумала для большей сохранности. Уже выходя из кладовых, управляющий неожиданно сказал, отводя глаза в сторону.
— Вы простите меня, леди Мэри, что я не смог тогда заступиться за вас… Не знаю, что тогда нашло на леди Ровену, но если бы хоть кто-то тогда слово бы сказал за вас, следом бы пошел под кнут палача… Простите ещё раз!
Ясно, с чего вдруг такая услужливость. Никто не хочет выглядеть плохо, когда внезапно выяснилось, что хозяйка впала в немилость у лэрда, а я вроде как вдова храброго военачальника. Да и пусть их! Все равно мне отсюда уезжать, может, и не увижу их больше никогда. А пока из их чувства неловкости и вины попробую получить больше преференций. Пусть кто-нибудь скажет, что я расчетливая и жадноватая стерва. Да, и буду такой! Пока мне есть о ком заботиться и растить сына. Хоть и говорят, что попал в болото — квакай со всеми! Не буду и не хочу! Я буду искать свой путь в этой жизни, и обустраиваться со всеми удобствами, какие смогу устроить для своей семьи и себя, любимой.
На кухне меня встретили немного настороженно, очевидно, не знали чего от меня теперь ожидать. Вроде и работали вместе, а после всеобщего признания моего статуса, не захочу ли я расплатиться за те унижения моей жизни в ранге служанки кухонной. Но я такой глупостью не заморачивалась. Наоборот, я приветливо поздоровалась со всеми, попросила дать мне фартук и принялась готовить продукты себе в дорогу. Для начала поставила вариться мясо и яйца пару десятков. Когда оно будет готово, остужу и обсушу. Потом кусок мяса натереть сухим горчичным порошком. Тогда мясо будет храниться дольше даже без холодильника. Вареные яйца тоже хранятся дольше. С сыром есть вариант, когда-то видела в какой-то программе про путешествия. Просто растопила небольшой кусочек воска и кисточкой обмазала головку сыра. Таким образом, не заплесневеет сыр. Те лепешки, что выдали мне для путешествия, я оставила свежими только пару штук, остальные аккуратно нарезала на тонкие ломти и высушила на противнях. Получились сухари. Опыт наших прабабушек сам подсказывает в нужный момент.
Теперь осталось самое сложное. Учитывая, что со мной едет маленький ребенок, которому для питания ещё необходимы молочные каши, а взять в дороге свежего негде, да и качество молока неизвестно какое… придется сварить сгущёнку. Для этого я и выпросила у ключника дефицитный продукт — сахар. А молоко ежедневно приносят на кухню с фермы. Конечно, сложновато было угадать температуру при приготовлении на очаге, а не на плите, но не отходя от очага ни на минуту и постоянно помешивая, я добилась того результата, которого хотела. Получился у меня средний кувшин сгущённого молока. Теперь надо бы как-то запечатать его плотнее. Но эту проблему можно решить. Для дегустации продукта и для всеобщего распития чая, я налила миску сгущенки, что не поместилось в кувшин. И всем кухонным составом, макая в сгущёнку куски свежей лепешки, мы отпили чая. Продукт понравился всем. Хотя мало встречается людей, которым бы не понравилась сгущенка. Пока готовила, подошло время для визита к казначею.
У него я пробыла около часа. Вначале мне выдали не слишком большой мешочек с драгоценностями, затем уже больше — с монетами. Ну и остальное по списку, пошли сразу грузить на телегу — ткани, некоторое количество мехов, ещё что-то укрытое мешковиной, я и проверять не стала, у меня от всех этих сборов разболелась голова и я хотела только одного — прилечь. Единственное, что я попросила у казначея — это пару кинжалов хорошей работы, украшения в виде камней на рукоятках мне были не нужны, лишь бы сталь была хорошая. Казначей, на радостях, что я не прошу больше драгоценностей или монет, подобрал мне пару действительно хороших по качеству кинжалов. А ещё дал из запасников небольшой арбалет с запасом болтов к нему. Пояснил, что на таких учат владению арбалетом мальчишек — подростков. Как раз подойдёт для моих рук. Когда-то давно, в прошлой жизни, я пробовала стрелять из арбалета на турбазе, куда мы с Мишкой любили выбираться в юности. Конечно, он был из современных, композитных материалов, гораздо легче этого. Стоп, про Мишку не вспоминаю! А то опять начну тихо выть по ночам, затыкая рот кулаком, чтобы не будить ребенка и старушку.
А вечером капитан привел солдат, которые должны будут охранять нас в пути. Молодых среди них не было, в основном среднего и даже один пожилого возраста. А может, и не пожилого, просто из-за шрама на лице и седых волос мужчины мне так показалось. Уговорились, что двинемся завтра сразу после завтрака.
В нашей каморке и так был не номер отеля Хилтон, а тут и вовсе пусто и голо. Но прибавилось разных узлов. На мой вопрос, откуда у нас столько вещей, Рини сказала, что собрала все наши захоронки, что попрятала, вот и получилось столько. Ну и ладно. Много не мало, а в нашем положении может пригодиться любая тряпка.
Уже улегшись для ночного отдыха, я ещё раз обдумала те новости, что поделились со мной на кухне. Теперь понятно, почему отсутствовала за столом леди Ровена и брат лэрда. Оказывается, ещё с вечера лэрд Берт быстро погрузился в свою коляску и отбыл в Дамфри, к своей матери, мачехе лэрда Мак-Коннея. А леди Ровена была отправлена вместе со своей служанкой в один из небольших дальних замков лэрда для проживания там до разрешения щекотливой ситуации с беременностью леди. Хотя чего тут непонятного — мне неясно. Под эти мысли я незаметно уснула. Завтра начинается новый этап моей жизни.
Утром встали чуть свет, быстро оделись уже к отъезду, на подъехавшую к нашей казарме подводу погрузили оставшиеся узлы с тряпками, возница затянул весь груз парусиновые пологом.
Завтракали под навесом у кухни, где летом обычно столовались воины и прислуга. Но сейчас, весной, да ещё по утреннему времени, было довольно прохладно. Охранники и двое возниц ели спокойно, не обращая внимания на погоду. Но Уилли капризничал спросонья — и каша ему несладкая и зачем ветер дует и вообще, он спать хочет. Что поделать, он ещё маленький. Думаю, днём у него настроение улучшится, да и сама поездка увлечет. А пока я тихонько его успокаивала, объясняя, что сейчас мы вот сядем вон в ту повозку и поедем далеко-далеко, а днём, если Уилли будет хорошим мальчиком и съест эту кашу, то вот этот дядя разрешит ему посидеть рядом с ним на козлах. На это малыш согласился, только спросил.
— Мамочка, а далеко-далеко — это к папе?
Бывалые воины отвели глаза, скорбно вздохнув. Я, тяжело сглотнув, ответила.
— Нет, детка, пока мы едем в другой дом. А твой папа потом нас найдет там.
Не думаю, что Уилли хорошо помнил отца, так как тот все время проводил где-то на бесконечных войнах. Просто слышал что-то из разговоров, но пока сам не понимал ещё ничего.
Итак, пока, попрощавшись с теми, кого я знала по кухне, и, получив ещё свёрток от них со свежими лепешками и горячими ещё отбивными и горшочком со сметаной нам на обед, мы выехали из ворот замка. Путешествие началось!
По словам одного из охранников, бывшим ранее в тех краях, наша поездка продлится около десяти дней. Это если будет хорошая погода и подсохнет весенняя грязь на дорогах. Это на автомобиле да по хайвею вся поездка займет несколько часов, а здесь и сейчас почти две недели. И автомобили и хайвеи остались в прошлом, то есть, в далёком будущем. Хм… когнитивный диссонанс, однако! Первые дни поездка шла ровно, дороги были приемлемые, дневные стоянки находились удобные, да и ночевали мы пока что в придорожных тавернах, где кроме еды были и небольшие комнаты для таких вот путешественников. Начитавшись в свое время различных фэнтези, я была твердо уверена, что в этих тавернах кишмя кишит всякими насекомыми. Поэтому с маньячным упорством осматривала свои вещи, Уилли и даже Рини. Но пока только один раз увидела таракана в совсем занюханной таверне. В результате мы втроём отправились спать в свою повозку. Чем дальше мы продвигались на северо-запад, тем больше менялся пейзаж и климат вокруг. Не было больше просторных долин и широких, спокойных рек, теплого солнышка. Постепенно проявлялись холмы, затем и предгорья. Долины стали более узкими, в основном вдоль рек, а сами реки — быстрыми, узкими, с каменистым дном. Хорошо, что неглубокими, и мы несколько раз переправлялись через них по броду, без мостов. Пока нам ещё хватало провианта, захваченного из замка лэрда Мак-Коннея. Только я сделала глупость — как-то, раз дала Уилли несколько ложек сгущённого молока со свежей лепёшкой, купленной в последней таверне. Хотела порадовать ребенка. Порадовать-то порадовала, но теперь мальчик, распробовав угощение, постоянно напоминал мне о "том, вкусном, белом " и явно намекал, что он не прочь ещё разок полакомиться им. Хоть и жалко было малыша, но пришлось отказать, нам ещё с неделю ехать. А кашу, сваренную на молоке, да с маслом, теперь Уилли ел с удовольствием. Готовить приходилось на костре, постепенно я приноровилась и к этому. Вот только с огнивом и кресалом я изрядно намучилась, для начала несколько раз, больно попав себе по пальцу. Да так, что я всерьез задумалась о спичках и изо всех сил вспоминала состав горючей смеси. Вроде бы там сера и фосфор в составе зажигательной головки спички. Хотя химик я ещё тот, могла только в свое время вместе с пацанами — одноклассниками сварганить простенькую дымовуху и сорвать контрольную по химии.
Но всё-таки, мы продвигались в нужном мне направлении. Завтра прибудем в небольшой городок, расположенный на границе между низменной частью Шотландии и горной частью, Хайлендом. Из рассказов Рини я уяснила, что матушка Мэри была как раз родом из Хайленда и это поместье, Малиновая пустошь, было ее наследственным, которое она и завещала дочери. Как, впрочем, и то, которое осталось на равнине. И которое беззастенчиво присвоила семейка Мак-Фергюссон. Но сейчас я даже и рада была, что откупилась от той "родни" относительно дёшево. Теперь они далеко от меня и моего поместья, которое не интересует их. Будь они ближе — думаю, что они смогли бы найти много отличий от подлинной Мэри от меня, подменыша. А лишние слухи и подозрения мне ни к чему. Хотя, здесь, на острове, в отличие от материка, инквизиция так и не приобрела того размаха, тем не менее, наша добрая королева, Мария Стюарт, истинная католичка и покровительствует церкви.
Кстати, из разговоров, что я подслушивала везде, где могла — в тавернах, у своих охранников — я уяснила, что этот мир всё-таки не мой истинный, это альтернатива. Поскольку в Лондоне сейчас правит уже не слишком молодая королева Мария Тюдор, дочь Генриха восьмого и его единственной!! жены Катарины Арагонской. То есть Елизавета первая просто не родилась никогда. И Англия остаётся добропорядочной католической державой. Впрочем, это не мешало ей бесконечно воевать с Шотландией, по любому поводу.
Решили, что поскольку прибудем в городок вскоре после обеда, то и останемся там ночевать. Я пополню запасы провизии, солдатам и возницам надо воспользоваться услугами кузнеца для своих коней. Дорога сейчас идёт каменистая, по такой быстро стираются подковы у лошадей.
Ну и наконец, сходим в общественные мыльни, уже очень хочется вымыться нормально, с горячей водой и хорошим мылом. Последний раз, когда готовила глицерин, то оставила себе мыла побольше. Вот теперь и пригодится. В городок приехали, как и планировали, вскоре после обеда. Остановились в одной из двух городских таверн, кажется, эта была почище. Получив комнату, наскоро умылись, и пошли на местный рынок, пока он работал. Особым разнообразием рынок не поражал, но необходимый набор продуктов я приобрела, включая и несколько леденцов для Уилли. Один я ему сразу выдала. И теперь он, абсолютно довольный, топал рядом, держа мою руку в своих пальчиках, а второй рукой держал уже изрядно облизанный леденец. Поскольку мне удалось договориться, что оплаченные мной продукты торговец доставит в таверну на мое имя, то сейчас мы шли свободные, разглядывая все вокруг.
Мы проходили мимо второй таверны, когда послышались громкие голоса, похожие на какой-то скандал, затем короткий женский вскрик, плач ребенка, закончившийся тоже вскриком. Дверь таверны открылась нараспашку и оттуда выпала в прямом смысле слова женщина, держащаяся рукой за лицо, споткнулась, упала на ступеньку, следом на нее сверху упало тело ребенка, похоже, его просто выбросили. Из дверей послышался гневный мужской голос, затем присоединился ещё визгливый женский. Упавшая женщина, тихонько всхлипывая, обняла тело ребенка и попыталась отползти в сторону от входа. Но то ли не успела, то ли травмы причиняли ей сильную боль, но в проёме показался здоровый, пузатый и краснорожий мужик и заорал.
— Пошла отсюда, и отродье свое забери! Ишь, чистоплюйка нашлась! Все работают и ничего, только тебе не подходит, видишь ли. Пошла отсюда! А уж я позабочусь, чтобы тебе в этом городе нигде работы не дали!
Визгливая баба из помещения поддержала.
— И верно говоришь, Дикки! Ходит тут, чистенькой хочет быть! Мы, можа, тож хоЧим благородными быть, и ничаво, работаем!
Раззадоренный такой поддержкой, мужик уже занёс ногу, чтобы ещё напоследок пнуть беднягу, она испуганно сжалась в комочек, закрывая собой ребенка, но я успела раньше. Не зря же я ходила на тренировки по самообороне. Все сделала, как учил тренер — захват руки с проворотом от себя, когда почувствовала неустойчивость тела мужика, резкий выброс ноги с небольшим поворотом корпуса и мягкий сапожек жёстко вошёл в пивное пузо. Мужик только успел резко выдохнуть и стал заваливаться набок, не зная, что вперёд делать — не то хвататься за вывихнутую руку, не то прижать пострадавшее пузо, не то завыть, не то звать на помощь и орать бранные слова в мой адрес. Из двери выскочила встрепанная и размалеванная девица, увидев хозяина в непрезентабельном виде, тоненько заголосила, опасливо поглядывая в мою сторону
— Помогите!! Дикки убилииии!!!
Но уже за моей спиной громко лязгнули мечи сопровождающих меня охранников, что помогло бабе перейти почти на шепот, а мужик, кривясь, цыкнул на нее.
— Заткнись, дура! Хуже бы не было! Пусть проваливают!
Я помогла подняться с земли женщине, одетой очень бедно, но чисто, лет двадцать пять — двадцать восемь на вид, худенькой, с бледной, но чистой кожей. На одной стороне расплывался здоровый кровоподтёк, видимо, ударил он ее по лицу наотмашь. Один из охранников поднял на руки ребенка, девочку лет восьми — десяти на вид. Та, приходя в себя, коротко простонала, открыла глаза, увидев незнакомого мужчину, испугалась и попыталась отшатнуться. Женщина с тревогой взглянула на нашу компанию, я успокаивающе махнула рукой, да и наличие с нами ребенка и пожилой няньки, тоже успокоили женщину. Она проговорила.
— Тише, Юна, эти люди не причинят нам зла! Все будет хорошо.
Потом она повернулась к все ещё охающему мужику и робко спросила.
— Хозяин Дикки, а мое жалованье? Я же целый месяц отработала, а вы мне не платили!
Тот поначалу вскинулся.
— Какое ещё жалованье? Я тебя с девкой твоей кормил, спали вы у меня, ну и что, что в чулане, не на улице же! А сколько выгоды я упустил из-за твоей строптивости! Ты же всем клиентам отказывала!
Но увидев мою ласковую акулью улыбку, снизил накал праведного возмущения. Достал из кармана, когда-то чистого, передника маленькую пригоршню мелочи, пересчитал, явно хотел отделить хоть пару монет обратно в карман, но после моего многозначительного покашливания, скривился и швырнул монеты на землю у ног женщины. Та торопливо собирала деньги. Я спросила.
Вам есть куда идти? Идти сами можете?
Она печально качнула головой, сказала.
— К сожалению, идти нам с Юной некуда, да и не местные мы. Но идти я могу, только бок ушибла, а ноги целые.
Она, поморщившись, коснулась рукой щеки с синяком. Да, женщина говорила правильным, хорошим языком, никакого местного говора. Явно, не крестьянка. Мне стало любопытно, и я пригласила ее и ее ребенка в ту таверну, где мы остановились сами. Хоть эту ночь пусть будут под крышей. Я оплачу.
И мы потихоньку двинулись к нашей таверне. Там нашлась ещё одна комната. Выпив чая, познакомились. Женщину звали Иннис, ей было двадцать семь лет, ее дочери Юне девять лет. Я предложила всем вместе сходить в мыльню, а потом уж и поговорим обо всем. Иннис согласилась, тоже, наверное, хотела вымыться в нормальных условиях. Так мы и сделали.
Вернувшись из мыльни, Рини и дети быстро поели, глазки у них уже закрывались, поэтому Рини увела их спать. А мы с Иннис долго сидели в моей комнате, разговаривали. История жизни Иннис была проста и страшна в своей обыденности. И четко показывала статус женщины в Средневековье. И чем-то немного похожа на историю Мэри. Иннис была дочерью лэрда, но бедного до невозможности, при этом детей в семье было аж восемь, она была старшая. Замуж ее выпихнули в шестнадцать лет, без приданого, зато получив некую сумму денег за саму Иннис. Муж ее тоже был из не слишком богатой семьи, но чуть побогаче родительской. Что давало повод свекрови всячески унижать несчастную девчонку и нагружать работой сверх меры. Муж Иннис, так же как и муж Мэри, тоже все время проводил на различных войнах, только если Гленн достиг определенного высокого воинского звания, то ее супруг не хватал звёзд с неба, был обычным десятником. Юна родилась, когда Иннис исполнилось восемнадцать лет. Так же как и Мэри, она была тихой и безответной девушкой. Но когда дочери исполнилось семь лет, муж погиб в каком-то сражении. Не посчитав нужным кормить два лишних рта, родня мужа отправила Иннис с ребенком к ее родителям. Там тем более не были рады ее видеть, да и принимать ее назад было некуда — та каморка под крышей, где летом было жарко, а зимой неимоверно холодно и дуло со всех щелей, давно была занята следующими поколениями их семейства. Мать опять ходила беременной, ожидался уже десятый ребенок, девятый умер, не прожив и года. В общем, и там ей отказали. И вот они с дочкой скитаются уже два года, нанимаясь на разные работы — где-то надо — рукодельничала или обучала хозяйскую дочь правилам приличия. У гончара расписывала глиняную посуду, и такая посуда уходила в торговлю значительно дороже. А рисовать Иннис любила с детства. Месяц назад оказались они в этом городишке. Работа нашлась только в этой таверне. Подавальщицей. Но это только на первый взгляд. Выделил хозяин чуланчик для проживания. Но оказалось, что все девушки в этой таверне обслуживают заодно и мужчин в сексуальных утехах. Иннис отказалась от такой сомнительной подработки. Клиенты жаловались, им хотелось чистенькую и свежую девочку, местные девицы были уже изрядно потасканы. Попробовал добиться того же и сам хозяин Дикки. Иннис опять отказала. Тогда он пригрозил ей, что продаст ее дочку любителям детей. Иннис бросилась на него дикой кошкой, но силы были неравны, и ее выбросили на улицу буквально. Заодно и не выплатив ее жалованье. Остальное я сама видела. Нда, в самом деле, работу ей в этом городе не найти, этот Дикки обязательно отомстит. Подумав, я осторожно поинтересовалась, а принципиально ли ей ехать куда-то в конкретное место? Получив в ответ пожатие плеч и ответ, что ей все равно, работы она не боится, лишь бы была крыша над головой и их с Юной не обижали бы. Но, если честно, я сама не была уверена в наличии этой самой крыши. Зато не обижу. А крышу, если что, мы построим сами.
Все это я и изложила Иннис, ничего не утаивая. Но она воодушевилась. Я видела, как надежда появилась в ее усталых глазах. Решено — завтра едем вместе!
Выспалась я отлично, на мягкой постели, в чистом белье, сама вымылась в мыльне и дело доброе сделала — помогла женщине с ребенком. Поэтому с чистой совестью и душой спала. Позавтракав и ещё купив готовой провизии на обед и ужин, мы уложили свои вещи и двинулись в путь.
Мы с Иннис сидели в повозке под тентом, а мой сын Уилли и дочь Иннис, Юна, примостилась рядышком с возницей. Но Юна все время тревожно оглядывалась на мать — все ли хорошо, не грозит ли им какая-нибудь опасность? Иннис ободряюще улыбалась девочке. Очень уж робкая она у нее. Хотя и Уилли такой же был, вначале его третировали старшие дети в семье отца, в замке лэрда вообще у нас всех жизнь была несладко, да и мать настоящая умерла… правда, этого никто не знает. Но за последнее время он успокоился, уверился, что в обиду я его не дам, его любят и можно ничего не бояться. Ребенок стал сам собой, по своему возрасту. А Юна пока ещё не знает, чего ожидать им с матерью от этой неласковой жизни.
Так мы и ехали дальше. Населённые пункты стали редко попадаться, таверны тоже. Спали мы в повозке, укутавшись в одеяла. Солдаты привычно разбивали походный лагерь, помогали развести костер. Готовили они сами себе пищу, мы готовили отдельно. Да оно и понятно — молочная каша для детей не очень подходила для мужчин. Стало заметно холоднее, чем возле Дамфри, сказывалась и возвышенная местность и близкий залив Атлантики, Солувэй-Ферт. Наконец, показались предместья городка Даблитти, единственного города в этой округе. Судя по домам местных жителей, народ тут живёт небогатый, только в самом центре более зажиточные усадьбы, видимо, торговцев. Как я поняла, местная знать предпочитает проживать в замках, поместьях, в общем — за городом. Теперь уже мое поместье тоже расположено в сутках езды от Даблитти. Сегодня ночуем в городе, в ночь ехать не стоит, дорога с ухабами, да и фары у лошадей по их ТТХ не предусмотрены. Устроившись в небольшой гостинице, пошли осматривать город. Ничего особенного, несколько магазинчиков и мелких лавочек, небольшой рынок, несколько разных мастеров, типа обувщик, ювелир, аптекарь, оружейник, кабинет лекаря, мэрия, большая католическая церковь и маленькая пресвитерианская (это церковное учение, в отличие от нашей реальности, так и не получило в Шотландии широкого распространения), начальная школа. Ещё имелась одна портниха на всю округу и небольшая винокурня, принадлежавшая клану Мак-Дугласов. Как помнится, гид на экскурсии рассказывал, что именно этот клан начал первым в Шотландии производить односолодовый виски. Да, чуть не забыла. Ещё было несколько пабов, где проводила свое время мужская часть населения городка и штуки три таверны.
Успели мы посетить и местный рынок. Там я запаслась провизией на ближайшие дни, вряд ли кто в поместье ждёт меня с распростёртыми объятиями и вопрос — есть ли там продукты? А ещё, неожиданно увидела двоих крестьян, торговавших семенами овощей. Не могу сказать, что я завзятая дачница или сельская жительница, но в детстве каждое лето проводила у бабушки в деревне и элементарными навыками обладала. Так что, решив, что не Боги горшки обжигают, я приобрела разных семян, даже которых и не знала. Может, Иннис чего подскажет.
Вот так и начался последний этап нашего пути. Проехав примерно с половину, остановились на обеденный отдых. Пока сегодня обед готовила Иннис, я внимательно оглядывала округу, но далеко от стоянки не отходила. Высокие холмы уже вовсю зеленели, лиственные леса тоже были покрыты светло-зелеными листочками, лишь хвойники на их фоне смотрелись темными островками. В стороне от проезжей дороги виднелась какая-то заброшенная деревушка и река, рядом с деревушкой. Место красивое и удобное, но почему заброшенное? Наверное, я сказала это вслух, потому что сопровождавший меня тот самый седой охранник, Грегор, бывавший ранее в этих краях, тихо ответил мне.
— Это деревушка викингов. Раньше их поселений было много на западном побережье, да и на Оркнеях и Гебридах их тоже много. Они давно здесь живут. Говорят, они плавали даже в Новые Земли отсюда (очевидно, Грегор имеет в виду Северную Америку, по некоторым данным, викинги плавали туда гораздо раньше Колумба). Но уже лет десять, как все викинги отсюда снялись и уплыли на Новые Земли. Но местные здесь селиться не хотят, говорят, что после язычников здесь место нечистое.
Я хмыкнула. Каким образом может стать место нечистым, если на нем жили люди с другой верой в многобожие — непонятно. Тогда у нас можно половину России объявлять нечистой. До принятия христианства на Руси очень даже неплохо существовал целый пантеон различных богов и ничего. Да у нас до сих пор в народе существуют праздники с тех самых, языческих времен — ночь Ивана Купалы, колядки на Рождество, Масленица… Но какая-то мысль у меня мелькнула по ассоциации викинги — Америка, но тут позвали обедать и я эту мысль упустила.
К вечеру мы и добрались до моего поместья. Восторг и разочарование вместе… Холмы вокруг небольшой долинки были высокими, с различными обрывами и разрезами породы. В основном, это были различные глины, от белых каолиновых пластов, рыжих гончарных глин, небольшой пласт в одном месте зеленовато-голубоватой бентонитовой глины, до ярко-красных и малиновых глин. Теперь понятно, почему поместье называется Малиновая пустошь. От цвета глин. А пустошь — потому что пригодной, пахотной земли совсем небольшие участки в долине. Остальное — неудобья на склонах холмов, брошенные, заросшие какой-то травой поля. Завтра все осмотрю внимательнее, а сейчас день клонится к закату, нужно устраиваться в доме. Вот дом вызывал наибольшее разочарование. Почему-то мне представлялось, что это будет типа старорусской помещичьей усадьбы или, в крайнем случае, имения американских поселенцев. А здесь это был старый, с одним разрушенным полностью крылом, замок, сложенный из серых, местами поросших мхом, камней. Узкие окна — бойницы, стрельчатые проемы, широкие трубы каминов на, местами просевшей, крыше, кое-где с осыпавшейся черепицей. В таком замке обязательно должны водиться фирменные семейные привидения. Колодец во дворе, облицованный все тем же камнем. Вот им видимо, пользуются, там протоптана узкая тропинка. Присутствие людей выдавал и небольшой дымок, курившийся над одной из труб. Что там позади дома — мне отсюда не видно. Охранники спешились, и один из них повел лошадей в одно из деревянных зданий, оказавшихся конюшней. А нашу повозку телегу с вещами подогнали прямо к невысокому, но широкому крыльцу и начали шустро выгружать вещи. Все уже устали и хотели отдыхать.
Заскрипевшая широкая дверь, потемневшая от старости, наконец, открылась и на крыльцо вышла пожилая женщина в накинутом на голову клетчатом шарфе, за ней виделась фигура мужчины и тоже немолодого. В глубине холла мелькнула ещё чья-то фигура и скрылась. Женщина чуть подслеповато сощурилась, привыкая к дневному свету после полутьмы замка, вгляделась в меня, всплеснула руками.
— Леди Маргрет! Смотри, Кестер, наша леди Маргрет вернулась!
Ну, вот тебе и здрасти! Только смирилась с тем, что я — Машка, так теперь ещё и Рита, оказывается! Но бабуля точно меня с кем-то спутала, ни разу не слышала от Рини ни о какой Маргрет. Ладно, хиханьки в сторону, надо заходить в дом и ориентироваться в происходящем, размещать новых жильцов, кормить детей. Я поздоровалась со стариками и решительно двинулась внутрь дома, ведя за руку Уилли. Позади нас шла Рини с двумя узлами. Далее робко шли Иннис с дочкой и своими скромными пожитками. Мои охранники организованно и быстро заносили все наше добро, что презентовал лэрд Мак-Конней. Старушка, которая нас встречала на крыльце, сейчас растерянно топталась в полутемном холле. Я обратилась к ней.
— Простите, не знаю, как вас зовут?
— Так Кресса я — неуверенно ответила женщина, глядя на меня — А это Кестер, муж мой.
Она показала на пожилого мужчину, спокойно и с достоинством стоящего чуть в стороне от всей суеты.
— А это Элизи, внучка наша, горничная она здесь. Я — то раньше экономкой служила в замке. А сейчас вот и за кухарку, и за кастеляншу, и за экономку. Кестер раньше дворецким был, теперь вот… на все руки мастер. Вы уж извините меня, старую, леди, да только обозналась я. Сослепу вдруг показалось, что наша леди Маргрет вернулась, а сейчас вот вижу — вы просто похожи.
Было ясно, что Крессе смерть как интересно узнать, кто же я такая, но не решается спросить. Надо успокоить старушку.
— Меня зовут леди Мэри Мак-Фергюссон. А это мой сын, Уильям Мак-Фергюссон. Это поместье досталось мне по наследству от моей матери. Теперь здесь будем жить мы. Мой муж, Гленн Мак-Фергюссон, отец Уилли, недавно погиб в сражении под Бровериком. Это моя попутчица и помощница, леди Иннис Мак-Линней. И ее дочь, Юна. А это наша няня, Рини, она вырастила меня, теперь помогает растить моего сына. Мужчины — воины лэрда Мак-Коннея, которых он отправил со мной в качестве охраны. Они здесь временно, отдохнут и двинутся в обратный путь. А теперь мне хотелось бы увидеть наши комнаты и получить горячий ужин для детей и нас самих. Хочется отдохнуть, мы с раннего утра в дороге.
— Стало быть, вы, леди Мэри, доченька нашей леди Маргрет. То-то вы так похожи. Комнаты я вам покажу. Только уж вы извините, комнаты, да и мебель там нуждаются в ремонте, да и белье ветхое. Давно уж денег не выделялось на это поместье. А ужин я сейчас приготовлю. Дети будут кушать молочную кашу? А для взрослых есть запечённая брюква со сметаной да свежие лепешки. Ещё сыр. Сейчас Элизи вас проводит, а я пойду на кухню.
Комната для охраны была на первом этаже, большая. Как сказала Элизи, раньше здесь была комната управляющего. Но она лично, Элизи, то есть, такового человека здесь не видела. Я усмехнулась про себя — а зачем здесь управляющий? Чем он управлять будет? Так что до отъезда проживут тут охранники. Как минимум, им надо несколько дней на отдых и подготовку к обратному путешествию. Хотя, без медлительных повозок и женских причуд и проблем, обратный путь будет для них значительно более коротким. Договорились на том, что мужчины сами принесут себе кровати из старого, закрытого крыла замка, который закрыли из-за ветхости построек. Вообще, такое обнищание замка и поместья ещё связано не только с общей разрухой и плохим управлением, но и с многочисленными набегами соседей с севера, бесконечными войнами между собой соседей — лэрдов, но при этом страдало почему-то мое поместье и замок. Может быть, из-за отсутствия хозяина в замке?
Иннис и ее дочь пока тоже устроились на первом этаже, не захотели подниматься на второй этаж. Ну да, конечно, лестница изрядно скрипит и "гуляет" под ногами, немного страшновато такой пользоваться. Ничего, вот заработаю первые деньги — обязательно примусь за ремонт. Здесь жить моему сыну и мне, я не хочу жить в развалинах. Выверну всю память наизнанку, но припомню все, что я хоть немного знала о ремонте. Тут, надо сказать, опыт у меня в этой области маловат. Своими руками делала я ремонт только в нашей комнате в студенческом общежитии. Когда ремонтировали нашу первую квартирку, то нанимали специалистов, а сами выполняли только самое простое — где-то что-то покрасить, наклеить обои. В дальнейшем я занималась только дизайном и общим руководством.
Наши комнаты были на втором этаже — покои хозяйки, детская комната, рядом небольшая комната для няни. Оставив там располагаться Рини и Уилли, сама прошла в свои покои. Они состояли из двух комнат — спальни и небольшой гостиной — кабинета. В спальне стояла большая кровать абсолютно без всякой постельной принадлежности, только ремни из толстой кожи, натянутые на раму кровати. Голое, без штор окно, состоящее из небольших кусочков стекла, что являлось редкостью в это время, стекло практически было роскошью. Но оно уже было известно. И это хорошо, мне не надо изобретать ничего, всего лишь организовать производство здесь, в поместье. И немного модернизировать сам средневековый процесс производства. Необходимый для стекла кварцевый песок я видела на берегу реки, значит, где-то поблизости есть такой карьер. А уж известь наверняка найдется в здешних горах. Не то, чтобы я была специалистом в стекольном производстве, но когда-то, во время учёбы, пришлось изучать яблонецкое стекло. Потом я загрелась идеей на базе гончарной мастерской расширить ещё и стеклодувную, чтобы изготааливать ещё и бижутерию из яблонецкого стекла, возможно, штучный хрусталь фигурки из стекла они изготавливали сами и до меня. Но я так и не успела осуществить задуманное. Мда, короче… но вначале необходимо тщательно изучить окрестности, возможно, найду что-то полезное и нужное для своего поместья.
В одной из стен спальни была незаметная дверца, за которой скрывалась санитарная комната — помятая медная ванна (тоже неслыханная роскошь! В большинстве случаев и леди тоже пользовались просто деревянными корытами). За ширмочкой стыдливо прятался ночной горшок, тазик на колченогой табуреточке и кувшин рядом. Полагаю, это умывальник. До нормального умывальника и унитаза прогресс пока не дошел. В гостиной стоял обшарпанный стол, простой стул и не менее обшарпанный диванчик. На нем не было ни мягкого матраса, ни диванных подушек, ни-че-го… Везде было чисто, никакой паутины, пыли, мусора, ничего такого, что я успела себе на придумывать, но все такое ветхое и явно отжившее свой век. Из-за чего сразу же назревал вопрос — а куда исчезло все, что более-менее пригодно для применения? Опережая мой невысказанный вопрос Элизи сказала.
— Последний раз, когда сюда пришли воины вашего соседа, лэрда Мак-Дональда, с ним самим во главе, они утащили все, даже подушки с матрацами. Я сама не видела, меня дед спрятал в глиняной пещере, я там два дня просидела, пока не пришла бабушка и не сказала, что эти ворюги убрались из поместья.
Надо записать себе в напоминальник в голове, счёт к соседям открыть. Это мародёрство мне решительно не нравилось.
— Я все поняла, Элизи. Но хотя бы из старого можно найти что-нибудь, на чем мы могли бы спать первое время? Потом мы обязательно что-нибудь придумаем.
Элизи обещала найти, пусть старенькое, но вполне пригодное на некоторое время постельное белье и принадлежности.
— Скажи, Элизи, а помыться здесь как-нибудь можно?
Девушка закивала головой.
— Конечно, леди! Только воды надо принести для маленького лэрда и для вас! Дед, наверное, справится, пока вы ужинаете.
Вот так мы быстро устроились на новом месте проживания. Хотелось, есть, помыться и спать. И именно в такой последовательности.
Утром, после уже поднадоевшей молочной каши, сваренной на последней сгущенке, я в компании Кестера двинулась осматривать доставшееся мне поместье, пока хотя бы дом и двор. Иннис осталась в доме, чтобы помочь Элизи с уборкой, разобраться с доставшимся имуществом, чтобы хоть немного сделать комнаты уютнее. Надеюсь, с этим она справится, опыт семейной жизни у нее был, знает, как управлять домом, а дар художницы должен был дать ей чувство красоты и вкуса. Если и проявит ново-русский шик, не страшно, это можно исправить. А мне необходимо изучить то, что есть в хозяйстве, и какие есть возможности для развития поместья.
Передний двор дома был вымощен камнем, правда, от возраста он местами крошится, но был чисто выметен, никакого мусора по углам и вдоль старых крепостных стен не валялось. Я с уважением покосилась на Кестера, явно это он наводил порядок. И ведь это не специально к моему приезду, о нем никто не знал, просто каждодневно поддерживал порядок. Возле конюшни была какая-то суета. Подойдя ближе, увидела трёх оседланных лошадей и троих воинов возле них. Седой, который Грегор, стоял возле них и что-то им втолковывал. Заметив меня, подошёл к нам.
— Леди Мэри, вы разрешите моим солдатам поохотиться в ваших лесах? Мясо необходимо для питания всем, не только солдатам.
Разумеется, я разрешила. Этот Грегор хороший хозяйственник и организатор, весь путь солдаты беспрекословно слушались его распоряжений, место для привалов и таверны для ночлега выбирал он и ни разу его выбор не подвёл нашу компанию. И, в самом деле, необходимо было мясо для готовки, я не заметила, чтобы у жильцов замка оно было. Вот пусть охранники и проявят себя, как охотники.
Далее, за конюшней, было нечто вроде каретного сарая, куда поместили нашу повозку и грузовую телегу. Потом был ещё один небольшой каменный сарайчик с различным уборочным инструментом, несколько ржавых лопат скромно притулились в углу, небольшой стол из толстых деревянных плах с каким-то мелким инструментом. Небогато, в общем.
Ещё один сарайчик, дровяник, с небольшим запасом хвороста. Нда…, вопрос, как с таким запасом поддерживать тепло в каменном доме с этими прожорливыми каминами?
Далее, на заднем дворе был виден кусок явно ранее обрабатываемой, а сейчас заброшенной земли. Огородчик, стало быть. Придется все это перекапывать, если не хотим голодовать зимой. Как я поняла вчера из объяснений Крессы, у здешних крестьян тоже не радовали урожаем их собственные посадки. Да ещё периодические набеги соседних лэрдов с целью пополнить собственные запасы. Я повернулась к Кестеру.
— Кестер, ведь раньше здесь был управляющий? — дождавшись утвердительного кивка, продолжила — Так почему он не доносил сведения о мародёрстве соседей ни хозяйке, леди Маргрет, ни ее мужу потом, ни моему мужу? Да ведь он мог обратиться к лэрду Мак-Коннею!
Кестер пожал плечами, потом неуверенно произнес.
— Пока была жива леди Маргрет, то никто и не разбойничал, а уж потом… управляющий писал вашему батюшке, но тот не ответил ни разу. А потом он и вовсе сбежал, ему угрожать лэрды — соседи стали.
Понятно, папаше было все равно, родню Гленна и вовсе не интересовало нищее поместье, а сама Мэри была просто слишком слаба духом и робка. Но я-то не ваша Маша, я Люська, и управу на все это безобразие найду! Я при каждом удобном случае напоминала себе, что я — Люська и не сдамся! Попала в другой мир — значит, для чего-то я здесь нужна и вряд ли для того, чтобы нюни распускать.
На самом отшибе стояли два небольших сарайчика, как пояснил Кестер, раньше там держали немного овец и свиней. Сейчас их, разумеется, нет. Но то, что хлев вынесен как можно дальше от дома — это очень хорошо, продуманно. Самое интересное было ещё дальше, в самом углу. Каменное, не слишком большое строение, навес рядом. Под навесом стояла большая печь для обжига, стеллажи для просушки. А в самом зданьице — три гончарных круга разных размеров. Вот это здорово!
— Кестер, скажи, а гончары у вас есть?
— Так был в поместье гончар, так года три как простудился и помер. Есть ещё в деревне двое гончаров, делают горшки да плошки, а наш-то мастер был, такую посуду делал, красивую, ее даже в Даблитти покупали охотно.
Уже тоже хорошо, никаких особых новшеств, про гончарное искусство знают все. Только можно делать ее разную и по качеству тоже. Одно дело горшки лепить из гончарной глины, другое — посуда из каолиновой глины. Ещё живя у Мак-Коннея, заметила, что обычно все ели из повседневной глиняной посуды, заморская посуда из тонкого фарфора, надо полагать, китайского, доставалась из шкафа только по особым случаям. Вместе с тем перекипяченным чаем.
Так что всё-таки есть варианты для развития хозяйства. Надо только накопать и привезти каолиновой, белой глины. На фарфор я сейчас, конечно не замахнусь, а вот вполне приличный фаянс осилю. Вот нашла себе дело на послеобеденный период. Поеду осматривать глиняные карьеры да глину копать. Надо только телегу взять и застелить ее чем-нибудь, чтобы сильно не пачкать.
При дальнейшем осмотре двора я обратила внимание на траву, которой был покрыт бывший огород. Что-то очень знакомое. Выдрав пару растений и внимательно их, рассмотрев, я едва удержалась, чтобы не завопить от радости, но спросила у моего сопровождающего деланно равнодушно.
— И много у вас такой травы растет?
— Так, леди Мэри, почитай, все земли ею и заняты, кроме нее и не растет ничего другого на наших землях!
А мне и не надо другого! Это же золотое дно по здешним временам! Хотя и в мое время и в моей реальности это тоже являлось золотым дном. Дело в том, что эта травка ни что иное, как кипрей или иван-чай! Во-первых, это отличный медонос, для пчел просто раздолье, кипрейный мед, как помнится, даже экспортировала Россия, а во — вторых, и самое главное — это отличный конкурент заморскому чаю! А в смеси с некоторыми травами и ягодами, ещё и лечебный чай. И технология его достаточно проста и срок приготовления не более трех-четырех дней! И технология заготовления этого чая мне известна. Моя бабушка всегда заготавливал себе летом сборы из кипрея и всю зиму его пила. Не признавала она чай из магазина. И меня в детстве привлекала к сбору и изготовлению сего эликсира. Я его потом ненавидела даже, ведь приходилось отвлекаться от летних деревенских забав и друзей. А вот когда пригодилось это знание!
Дальнейший наружный осмотр дома не особо порадовал. Дом, или замок был старым, даже древним. Разрушенное одно крыло явно не вчера, давно. Кое-где выкрошившиеся камни, некоторые даже покрыты зеленовато-бурым мхом. Слишком много разросшегося плюща по стенам давало излишнюю влажность и холод стенам замка. Остекление в окнах, оказывается, было не везде, только в жилых комнатах второго этажа, да несколько окон на первом. Очевидно, холл, гостиная, столовая и кухня. Остальные окна затянуты кое-где промасленной бумагой, в паре окон были вставки из слюды, а некоторые попросту были заколочены крепкими досками. Но крыльцо и входные парадные двери были крепкие и целые, только с дверей безжалостно отковыряны и выдраны элементы медного декора. Убеждена, что сейчас они красуются на дверях кого-нибудь из соседних лэрдов. Ладно, что там охать и ахать, пойду в дом, ещё там посмотрю, что к чему, да составлю список необходимых минералов для фаянсовой посуды.
В доме все было в рабочем порядке — Элизи носилась с тряпками и ведром, осуществляя ежедневную уборку, Иннис закопалась в кладовой, производя учёт имущества и выдачу мягкой рухляди для обустройства наших комнат. Надо сказать, что Кресса открыла потайную комнатку в подвале замка, куда они с мужем спрятали наиболее ценные вещи из замка от грабителей. Сейчас все это выносилось, вытряхивалось, сушилось. Конечно, и эти вещи не были новыми, но хотя бы целыми и пригодными для более удобного проживания. Так, например, появились ковры в комнатах, не новые и немного потёртые, но зато с ними было намного теплее стоять на полу. Нашлись и шторы и портьеры в жилые комнаты, скатерть на стол в столовой, нормальные матрацы и постельное белье. Навстречу мне попались Рини и Уилли, няня несла чистое постельное белье для детской и своей комнаты, а мальчик с усилием, аж покраснел от усердия, волоком по полу тащил коробку с различными игрушками, старенькими, но у него и таких не было. Теперь малыш будет занят. Да и Рини выглядела довольной — закончилось наше проживание на птичьих правах по чужим углам. Теперь свой дом и никто нас не попрекнет куском хлеба.
Юна, дочь Иннис, тоже обустраивала комнату для них с матерью. Бедный ребёнок настрадался за свою коротенькую жизнь, мыкаясь по чужим углам. Может, у нас и небогато, зато безопасно, никто не ударит, не выгонит, не заставит делать то, что, что никак не согласуется с нормальными, человеческими принципами.
Кресса была на кухне, как я и предполагала. Чистила овощи на обеденную похлёбку. Да, с продуктами у нас неважненько, надо срочно закупать где-то. Ехать в Даблитти? Сутки пути… может, есть поблизости большие села, где бывают ярмарки? Надо спросить у Крессы. Но в те села, откуда приходят местные лэрды грабить мое поместье, пока лучше не соваться — быстро лэрду донесут, что у нас тут деньги появились и тогда уж от визита грабителей не избавиться.
Кресса подтвердила, что есть одно большое село, которое принадлежит лэрду Мак-Гренну, который ни разу не устраивал грабеж в моем замке. Вот завтра и съезжу туда. Заодно округу посмотрю.
Вот во дворе раздались громкие голоса, ржание лошадей. Я выглянула из окна — это вернулись охотники. И даже с добычей. Один из солдат нес в руках пару здоровых фазанов, а двое других с усилием несли оленя. Ну, с мясом будем! Теперь вопрос хранения встанет, уже слишком тепло, чтобы просто хранить на улице.
На всякий случай, я спросила об этом Крессу, и она спокойно объяснила, что в теплое время года, все скоропортящееся они хранили в глиняной пещере, неподалеку от замка, где пласты глины перемежались пластами льда, который не таял до самой осени. Туда есть потайной ход из дома, там они прячут Элизи, когда налетают грабители. Я выдохнула с облегчением — есть холодильная природная камера, хоть за это можно не переживать. И ещё одну хорошую новость сказала экономка — неподалеку от "холодильника" имеется соляная пещера, поэтому дорогую соль мы не закупаем. Надо посмотреть и оценить объем и качество минерала, может, ещё и торговать ею будем. Кресса пояснила, почему они никогда этого не делали (не торговали), если после набегов не оставалось даже увядшей прошлогодней репы — боялись, что узнают соседи и тогда совсем житья не будет. Ладно, это мы ещё посмотрим!
Пока охотники и кухарка занялись мясом, я пошла к себе и начала составлять список срочных дел и того, что необходимо для выполнения этих дел. Одно из первых дел — озаботиться посевом нашего маленького огородчика. Для этого необходимо вскопать землю, тщательно выбрать сорняки, при этом отделив кипрей от сорняков. Идея получения чая крепко сидела в моей голове. Посадки могут произвести и без моего участия.
А я хотела бы обследовать здешние минеральные богатства. Для получения керамической массы необходимо иметь каолин (белая глина), кварц или кварцевый песок, который я видела на берегу реки, полевой шпат, который тоже можно поискать в окрестных местах. Весь необходимый инструмент для подготовки керамической массы я уже увидела в гончарной мастерской — сита, дробилка, глиномялка и глиномешалка, несколько разных гипсовых форм для отливки различной посуды. Видно, и в самом деле старый мастер хорошо знал свое дело. А вот для деревенских гончаров у меня тоже есть задумки — если найду обычную огнеупорную глину, то можно изготавливать кирпичи и черепицу. Избавиться от прожорливых каминов в доме, отремонтировать разрушенное крыло дома, заменить прохудившуюся кровлю… ой, планы строю, делю шкуру неубитого медведя. Ведь для начала надо найти все материалы, необходимые для работы.
После сытного обеда больше всего хотелось лечь в чистую постель и сладко подремать, но я усилием воли заставила себя двинуться с места. И остальным покоя не дала. Попросив Грегора сопровождать меня в моей поездке по округе и подготовить телегу с лошадью, возчика с лопатой и несколькими мешками. А вот оставшийся наш коллектив я вывела во двор. Там, показав заброшенный огород, объяснила, что тут необходимо делать. Но для начала необходимо очистить и наточить лопаты. В этом вызвался помочь один из охранников, сказал, это ему родной дом напоминает, и он охотно поможет. А пока все остальные будут очищать гряды от мусора, прошлогодней листвы и прочего. Объяснила, что вот эту травку надо аккуратно собирать и складывать вот здесь под навесом. На сортировку кипрея от других трав посадила няню Рини, у нее ноги болят, она долго не сможет ходить, а сидя может работать. Юна и даже малыш Уилли будут приносить ей кипрей с гряд. Остальные перекапывают землю и выбирают все сорняки. Как ни морщилось страдальчески семейство экономки и дворецкого, но работа нашлась всем. У них просто взыграло ущемленное самолюбие элитных слуг, типа, мы никогда черной работой не занимались. А вот Иннис без лишних слов приступила к работе. Я демонстративно обращалась к ней "леди Иннис", чтобы показать этим снобам, что и леди не чурается черновой работы.
Оставив свой малый коллектив трудиться на ниве огородничества, я пошла к конюшне, где уже меня ожидали. Я не хотела ехать в телеге, поэтому попросила оседлать мне верховую лошадь, только не под женское седло. Ни за что не сяду в это самоубийственное приспособление. Тем более, по незнакомой дороге и местности. Когда-то я посещала конноспортивный клуб, и тренер сразу сказал, что с моей посадкой и даже мечтать нечего о великосветской выездке. Максимум — джинсы, ковбойская шляпа, стек и мужское седло. Но я и не возражала. А вот как взгромоздиться в этом платье в мужское седло?
С помощью незаменимого Грегора, и с подставки я таки уселась в седло, правда сама себе удивительно напоминала собаку на заборе. Поправив арбалет за спиной, и проверив свои кинжалы в наручных ножнах, мы, наконец, выехали за пределы крепостной стены. Сегодня в деревушки решила не заезжать, некогда, надо осмотреть склоны холмов, где есть срезы пород. Отметила, что глины и в самом деле были разноцветные, пласт черной глины даже масляно блестел под весенним солнцем. Возчик и Грегор наковыряли мне как образцы, несколько цветных глин, а вот каолиновой, малиновой и бентонитовой по мешку. Песок набрали на берегу, белый, с искрящимися маленькими кристаллами. Песок был почти чистый, примесей было незначительное количество, но все равно придется просеивать.
Полевой шпат пришлось искать гораздо дольше. Хотя это один из наиболее распространенных минералов. Но всё-таки я его нашла в каменной осыпи. Небольшие камни сероватого цвета, слоистые по виду — самые подходящие для изготовления керамики, калиево-натриевые соединения. Их тоже набрали мешок. Заодно увидела с десяток ярко-синих камней, наверняка это какое-то соединение солей кобальта. Для изготовления подглазурной керамической краски синего цвета — самое оно.
Когда вернулись домой и разгрузили всю мою добычу под навесом в гончарной мастерской, то увидела, что земля на будущем огороде вся вскопана, отформована в гряды и тщательно разровнена. Осталось только посеять необходимые семена. Но что-то ещё мелькает в голове, какая-то мысль, никак не могу успеть ухватить, вроде что-то недавно видела, но что именно — не могу вспомнить. Но мне почему-то упорно кажется, что это связано с семенами и посевом. По опыту знаю, в таких случаях надо просто отпустить этот вопрос, память успокоится и выдаст нужное воспоминание.
Кучка кипрея, даже вовсе не маленькая, уже перебранная, лежала на столе. Теперь надо его подвялить, предварительно ободрав листочки сверху до середины стебля. Пригласив Иннис, Юну и Элизи, я показала им, как это делается. Пока наши девицы обрывали годные листочки кипрея, я тем временем готовила найденные минералы к изготовлению керамической массы — просеивала песок, дробила полевой шпат, каолин. Полученную смесь немного развела водой, процедила суспензию через очень мелкое сито. После стекания воды оставшуюся массу хорошо вымешала, и мужчины унесли ёмкость с массой в подвал. Там ей предстоит выдерживаться не менее десяти дней. А образцы разноцветной глины приготовила, как обычную гончарную глину и оставила до завтра, то есть на сутки.
Все заготовленные листики иван-чая разложили на старой, ветхой простыне на столе под навесом, сверху прикрыв ещё одной влажной старой простыней. Завтра предстоит самый трудоемкий процесс — скручивание готовых вяленых листьев.
А сегодня ужинать, мыться и спать!!! Я и вчера хорошо спала на тонком тюфячке и ветхом белье, а уж сегодня, на нормальном белье и вовсе буду спать без задних ног!
Мои намерения исполнились лишь наполовину.
Мы дурачились и бегали по пустому осеннему парку. Мы только вчера поженились и были отчаянно горды собой от своей смелости и бесшабашности. Мы смогли перебороть свои страхи от непринятия нашего брака нашими родными и радовались своему, отдельному жилищу, пусть даже и это всего лишь комната в студенческой общаге. Главное — мы вместе навсегда! Потом я вспомнила детскую игру в прятки и предложила Мишке поиграть в нее — я прячусь за стволами деревьев, а он ищет меня. Мишка добросовестно искал, находил обязательно просто потому, что я начинала хохотать раньше, чем он подходил к нужному дереву. Но в очередной раз он почему-то никак не мог найти меня. Я, вначале шутя, окликнула его, но он молчал, сидел на скамейке, запустив пальцы в свою густую шевелюру. Я, с подступающей паникой, стала звать его громче, но муж не отзывался. Чувствуя, что уже заливаюсь слезами, бегу к нему из всех сил, но вроде бы стою на месте, кричу — а он не слышит! Все так же сидит, раскачиваясь на скамейке, и что-то бормочет. Я перестала кричать и услышала, как Мишка с отчаяньем говорит.
— Люся, Люся!!! Как же мне тебя найти? Где ты, Люся? Я же люблю тебя! Как ты там, без меня, Мэри?
Только хотела возмутиться, какая ещё Мэри? как внезапно проснулась. Лицо, сорочка, подушка — все было мокрым от слез. Выходит, мне это все снилось? И как же я была счастлива во сне! Вначале. А потом был страх, ужас, паника и полное непонимание происходящего. Я упала назад на подушку. Отчаяние захлёстывало меня, хотелось просто выть в голос, но не было ни сил, ни слез. Оставалась какая-то пустота внутри, но вместе с тем и недосказанность, что-то как будто не свершилось до конца. Да и там, в моем сне, Мишка ведь не ушел от меня, он просто не мог меня найти. Так, уговаривая и успокаивая себя, периодически ещё икая от обильного слезоразлива, я попыталась ещё раз уснуть, за окном стояла глухая ночь. Но внезапно поняла, что я не одна в комнате. Сев в постели, настороженно принялась всматриваться и вслушиваться в темноту. Наконец, не выдержав напряжения и чувствуя себя при этом полной дурой, нервно поинтересовалась.
— Кто там? Выходите, я же знаю, что здесь кто-то есть! А у меня неподалеку столько здоровых охранников с оружием, как закричу, так они сразу прибегут!!
Надо сказать, что произносила я свою грозную речь слегка дребезжащим от страха голосом и, вероятно, никого не напугала. Но неожиданно темнота отозвалась тихим, тонким голоском.
— А кричать и кидаться горшком не будешь, если покажусь?
Получив горячие заверения, что кричать не буду, и горшка у меня и вовсе под кроватью нет, незнакомец осторожно начал выступать из сгустившейся темноты в дальнем углу спальни. Я уже точно не боялась, голосок был детский, чего уж там для взрослой тетки бояться-то?
Вначале и правда, проявился как будто детский силуэт с какой-то странной головой. Но потом, приглядевшись, я поняла, что это не ребенок, а просто маленькое существо и с головой у него все в порядке, просто колпак на голове. Но нелепость ситуации почти вызвала у меня нервический смех. Но потом я вспомнила, что по местным мифам, брауни (а это точно был он, хотя мой материализм отказывался в это верить) очень не любит, когда над ним смеются, и может разозлиться. Поэтому я, стараясь остаться серьёзной, спросила.
— Ты кто? Как тебя зовут? Меня вот Мэри зовут… а тебя?
— Меня Рахнис зовут, а ты не Мэри, зачем чужое имя говоришь?
Оппа! А он, выходит, видит, что в этом теле другая душа? Интересно!
— Ты прав, меня зовут Люся. А ты домовой здешний?
Существо важно меня поправило.
— Мы брауни, живём мы здесь испокон веку. — Немного смутился и добавил — Дедушка живёт здесь с тех пор, как замок заложили, а я маленький ещё, не так давно тут живу.
Мне хотелось захихикать — сил нет! Маленький домовёнок до изумления походил словами и повадками на домовенка Кузю! Собрав всю волю в кулак, удерживаясь от смеха, я серьезно спросила.
— А что вы, брауни, умеете делать? Что вы в замке вообще делаете? А дедушка твой где?
— Так мы следим за порядком, чтобы все правильно было. Чтобы продукты не портились, чтобы скот не болел. Только и скота у вас нет, да и продуктов так себе, не очень — то и много. Вот чистоту помогаем соблюсти в доме.
— А что же замок не сберегли от воров? И разрушить дали?
Домовёнок смешно хлюпнул носом, повесил голову.
— Так я и говорю, что дедушка спит. Давно, как хозяйки не стало в замке, так он и уснул. А я маленький ещё, не все могу. Вот дедушка смог бы отвести глаза разбойникам или вообще замок скрыть от ворогов. А я пока не могу. Но я обязательно научусь! Не прогоняй меня, а? Люся, я могу пригодиться!
— Да я и не собиралась тебя выгонять! Мне надо с кем-то разговаривать, чтобы поделиться бедой или радостью. Не с детьми же! Иннис да Рини, так они и сами всего боятся. А ты чего не спишь? Или вы, брауни, совсем не спите?
— Дак чего это не спим? Спим! Просто малой плакал во сне, пока его убаюкал, потом девчонка хныкала, тоже, видать, приснилось… Потом слышу — ты плачешь, да так сильно, аж душа заходится. Вот я и пошел к тебе, показаться и поговорить. А ты и не страшная совсем и добрая…
— Погоди, Рахнис, а спите вы где?
— Так дедушка в подвале спит, я под лестницей, в углу.
— А ты не обидишься, если я тебе предложу спать тут у меня? Вот смотри, в кресле подушка мягкая, а одеяло я тебе сейчас найду. И мне не так одиноко будет. Только я слышала, вам нельзя одежду предлагать? А мыться вам можно?
Домовёнок подумал и солидно ответил.
— Дак я у тебя пока поживу. А помыться я сейчас схожу. Вот новую одежу нам не надо давать, уйдем тогда мы, а чистую мы возьмём. Так я пошел мыться?
Я кивнула головой, отпуская Рахниса на помывку, сама соскочила с постели, засуетилась, готовя домовенку спальное место — взбила подушку, набитую конским волосом, чтобы помягче было спать, застелила куском старой простыни, вместо одеяла подошла моя старая теплая юбка, она уж правда очень старая, я ее не ношу, но свернутая в два раза, должна обеспечить малышу тепло.
Рахнис явился через несколько минут, чистая мордашка, зелёные глаза светятся любопытством. Увидев приготовленную для него постель и чистую, старенькую рубашонку Уилли, замер на какое-то время, глазенки заблестели влагой, домовёнок подозрительно шмыгнул носом и тихонько прошептал.
— Это правда, все мне? И мне здесь можно спать? Люся, ты такая добрая… Я отслужу тебе, правда! Не смотри, что ещё маленький, я вырасту!
Наконец, мы оба улеглись спать. И уже засыпая, я внезапно поняла, что пока я знакомилась и хлопотала, устраивая домовенка, как-то отступило то невыносимое горе, с которым я проснулась, рыдала и вообще решила, что жизнь кончена. Забавный маленький человечек так умело и незаметно отвёл мои мысли в другую сторону. Спасибо тебе, Рахнис!
ГДЕ-ТО В ЭТОМ ЖЕ МИРЕ
Крупный мужчина метался то ли в бреду, то ли в тяжёлом забытье. Темные волосы взлохмаченные, правильные черты лица, немного тяжеловатый, упрямый подбородок, мощные руки с мозолистыми ладонями, вероятно, больше привыкшие к мечу, чем к перу. Испарина на лбу, пересохшие губы, шепчущие что-то невнятное. Если прислушаться, можно было бы расслышать.
— Где же ты, где тебя искать? Как ты там без меня, Люся? Где же ты, Мэри?
Сидевшая в кресле рядом с кроватью больного молодая женщина презрительно скривила губы, прошипела.
— Вот же настырный какой! Сколько сон-травы выпоила ему, а он все какую-то Мэри ищет, а сейчас ещё и Лусю поминает!
***
***
Утром проснулась удивительно выспавшаяся, в хорошем настроении, даже улыбалась. Что-то случилось хорошее, а я, однако, заспала, не помню. Хотя нет! Мне же Мишка приснился! Я хорошо понимала, что отсюда мне хода нет, и теперь мне суждено прожить эту жизнь здесь, а муж остался там, но пусть у него все будет хорошо! Пусть он сумеет пережить потерю меня и будет счастлив! Никакой злости, досады, отчаянья у меня больше не осталось. Я просто отпустила эту ситуацию, и мне стало легче. А ещё у меня появился маленький дружок. И пусть он нечисть, так теперь что, и не человек вовсе? Я невольно засмеялась над своим нелепым каламбуром. Из кресла послышался весёлый голосок.
— Вот, Люся, так лучше! Такая ты прямо светишься! И это, дедушка говорил, свет души называется. Мало у кого он есть, а тебе повезло. И окружающим тебя тоже повезло, вокруг тебя всем будет тепло, и приятно и дела будут удаваться.
О как! А говорили, магии не существует! Видно, я произнесла вслух, потому что Рахнис серьезно ответил.
— Люди, Люся, правы и неправы. В прямом смысле нет магии у людей, то есть волшебства. Просто захотев чего-то и взмахнув палочкой — ничего не получится. Но есть дары. Но тоже далеко не у всех и не для всех. У тебя, точнее, у твоего тела дар только начал просыпаться, а тут ты появилась. Вот у тебя и в прошлом был сильный дар, просто его не замечала, небось, думала, что просто везёт? Нет, ты просто так выстраивала события, как тебе нужно было, вот все и получалось. Но все равно, надо было потрудиться. А сейчас у тебя ещё и дар травничества появился, все будешь знать о травах и все снадобья, что будешь готовить сама из разных трав, будут у тебя целебными получаться. Только плохого не делай, а то дар и уйти может.
Ого, сколько нового рассказал домовёнок! Вот знаю, что он брауни, а все равно, тянет сказать Кузька — домовенок. Прошла в комнатку для утренних процедур и с удивлением увидела, что в тазике и в кувшине стоит теплая вода, как раз для умывания. Надо же, Элизи приходила, а я дрыхла и не слышала. Вот, приходи, кто хошь, бери, что хошь, а хозяйка спит… я опять засмеялась. Так бабушка моя ворчала, когда я, уносясь играть к друзьям, оставляла калитку нараспашку. Но раздавшийся сзади голосок заставил меня подпрыгнуть от неожиданности.
— И ничего не Элизи, это я воды тебе нагрел! Эх, бесшабашная ты какая! Но теперь я за тобой приглядывать буду. И за мелким твоим. Смешной он. Маленький, шебутной, в каждую дырку нос сунуть успел. Его сейчас нянька твоя умывает и одевает. Поторопись, завтракать пора. Да ты ещё и ехать куда-то хотела. Только тут я не могу помочь — нам от дома нельзя отходить. Вот во дворе ещё можем, а дальше нет.
— Ой, а я же ещё хотела листья кипрея скрутить, не успею, жаль. И Иннис занята будет, гряды сделали вчера, сегодня сажать семена будет…
— А ты мне покажи, если ничего сложного, то я сделаю. Только показываться я никому не буду! Они же тут все малахольные — чуть что визжат, а то ещё и бросаются всяким…
Ворчливые интонации моей бабули весьма удались домовенку. Быстро приведя себя в порядок, мы торопливо двинулись во двор, там нас ожидал наш будущий чай. Предупредив встретившуюся по пути Элизи, что завтракать я приду через пятнадцать минут.
Устроившись за столом, где за ночь успели завялиться листья кипрея, я показала Рахнису как скручивать листья между ладонями. Оказалось, я до сих пор это помню. Домовёнок некоторое время наблюдал, потом пробурчав "И ничего сложного" приступил к процедуре скручивания листьев.
Я посмотрела на это и хмыкнула — смотрелось сюрреалистично. Скручивающиеся сами собой листья в пустом воздухе и складывающиеся сами в аккуратную горку — это было сильно! Не для впечатлительных натур. Я сказала об этом Рахнису, тот задумался и ответил.
— А я отвод глаз установлю, никому и неинтересно будет
Вот это будет хорошо! А ещё нужна деревянная кадушка, для ферментации листьев и сока. Сказала об этом домовенку, он кивнул головой в смешном колпачке, сделаю, мол. Я заметила, что он опять в старой и рваной одежде. Спросила, где вчерашняя рубашка? На что получила типично Кузькин ответ.
— Ещё не хватало одежу портить! Я спать буду в чистой! А то так и сносишь махом все! Неча добро на ветер пускать!
Я захохотала вслух. Потом серьезно сказала.
— Я тебе сегодня из старых, но чистых одежек Уилли, из которых он вырос, перешью наряд для тебя. А скажи мне, Рахнис, у вас, у брауни, только одно имя есть? В моём мире есть ваши родственники, они называются домовые, живут тоже в доме. Вот там есть один мальчишка, один в один ты. Его Кузя зовут, полностью Кузьма, а Кузя — это любя. Можно, я тебя Кузей звать буду?
Домовёнок подумал и серьезно ответил.
— Можно. Имя красивое, мне нравится. Так у нас есть свои имена, но если хозяин имя дал — это значит и брауни будет верен хозяину навсегда, и хозяин никогда брауни не обидит. Так что буду я Кузьмой. И только для тебя — Кузей.
Честно говоря, я растрогалась. Не знала, что у них все так серьезно с именами.
После завтрака, согласовав дела по огороду с Иннис, я в компании Грегора, возчика с повозкой, двинулись в деревню, что указала Кресса, за покупками. Еще я хотела заехать на обратном пути в ту заброшенную деревню викингов. Мысли насчёт нее у меня сформировались, но пока помолчу, пока сама все не увижу. Ещё двое солдат поехали на охоту, решив пополнить нам, запас мяса, а двое остались в поместье, на всякий случай. Слухи расходятся быстро, возможно, соседям уже донесли о моем появлении в замке.
Быстрого передвижения не получилось из-за повозки. Поэтому ехали не спеша, я имела возможность оглядывать окрестности. Ну, что сказать? Впечатление от принадлежащих мне деревушек было удручающим, если честно. И размерами не поражали и видом домишек тем более. Низенькие, каменные избушки с маленькими, подслеповатыми оконцами, крыши, покрытые плоскими каменными плитами, на некоторых уже давно, видать, нанесло земли и семян разных растений и теперь на крышах весело зеленели маленькие деревца и какие-то травы. На некоторых крышах я увидела пасущихся то ли крупных коз, то ли мелких коровенок. Во всяком случае, залезали они на крыши удивительно ловко. От изумления я даже совсем не культурно разинула рот. Нет, ну правда, я никогда такого не видела. Заметивший это Грегор беззлобно пошутил.
— Что, в бриттских поместьях такого не видали?
Я отрицательно помотала головой, боясь открыть лишний раз рот и брякнуть что-нибудь, что будет выбиваться из образа средневековой барышни. Потом, хорошенько подумав, сообразила, что я ведь толком не знаю ни цен на продукты, а некоторые товары я и вовсе не опознаю по внешнему виду. Ведь многие продукты я видела на кухне в уже разделанном виде. Потерев нос вовсе уж неинтеллигентным образом, нашла приемлемое решение вопроса. Заметив, что Грегор относится ко мне слегка снисходительно и покровительственно, решила эксплуатировать образ нежной фиялки до конца. Похлопав для верности ресницами, и округлив глаза я сказала нарочито робким голоском (фу, как самой противно!).
— Грегор, мне очень неудобно, но я ведь совсем не знаю, что и сколько может стоить тут, в Шотландии! Цены у вас наверняка другие, не такие, как в Британии. Когда я жила у Мак-Фергюссонов, так там всем управлял батюшка Гленна, меня, как младшую, не допускали до всего этого.
Боже, какое враньё! Только бы Грегор не вспомнил, что во время путешествия я вполне успешно покупала продукты и заказывала комнаты для нас и доставку ужина в номер… хотя там места были обжитые и более населенные, нежели здешняя глухомань. Ладно, если что свалю все эти нестыковки на помощь Рини, а потом и Иннис.
Ехать, по словам охранника, ещё около часа, можно подумать о своем. Опять я о своих деревушках думаю, как их облагородить. Не похоже, чтобы здесь топили по-черному, как в старые времена на Руси, скорее всего отопление все те же прожорливые камины, на которые никакого хвороста не наберёшься. Просто дрова в виде чурок, поленьев здесь не заготавливают, пару раз, проезжая, видела несколько женщин с ребятней, согнувшихся под вязанками хвороста. А если поставить печки? И теплее и с дровами будет проще. Если не знают устройства печи, так не проблема — я знаю. У бабушки пару раз перекладывали печь, но каждый раз не слишком удачно, и бабуля, ругаясь и ворча, сама исправляла работу мастеров. Разумеется, я тоже везде совала свой любопытный нос.
Удивительно, как много всякой ерунды хранит наша память, даже, казалось бы, ненужной инфы. А потом, в нужный момент, все это всплывает из памяти. Вот и сейчас вспомнила, как печь изнутри выглядит. С производством кирпичей тоже знакома, правда, чисто теоретически. Когда получила в собственность керамическую мастерскую, то многое узнала про глину. Керамику я изучила практически, а про кирпичи, черепицу — так, по верхам, чисто в теории. Вот и буду теперь на практике изучать. И местным гончарам покою не дам. Надо ещё кузнеца найти, если делать полноценную печь с плитой, то нужен металлической набор — сама плита, дверца, колосники, вьюшка… в изготовлении нет ничего сложного, главное, чтобы металл был. А почему нет здесь стекла? Оно ведь точно известно, но окошки в домишках затянуты бычьим пузырем. И про стекло мне тоже кое-что известно. Дело в том, что перед тем, как Миша купил мне мастерскую, они начали экспериментировать со стеклом — отливать разные стеклянные фигурки, установленные на стеклянные или зеркальные подставки. Неожиданно в моду вновь вошло увлечение наших бабушек из 60-х годов, различные фигурки из фарфора или стекла, продавались они вполне успешно. Мастер-стеклодув все пытался нащупать рецептуру и секреты стеклодувов из чешского Яблонца. Помнится, у моей мамы были чешские бусы, простое прозрачное стекло, но при этом переливающееся всеми цветами радуги. Красиивыые были… пока я их не порвала и от испуга половину бусин спрятала и потеряла…
Мои мысли прервал Грегор.
— Леди Мэри, подъезжаем!
И впрямь, неподалеку виднелись дома. И пусть они тоже были из все того же скальника, что и мои деревушки, но выглядели, не в пример, лучше. И ровнее они были и выше и больше. Сами улицы шире, да и в целом селение было больше. Рынок был в центре деревни, нельзя сказать, что слишком большой, но все необходимое там было. Мясо Грегор посоветовал не покупать, его солдаты и так добудут мяса охотой. Нужна была мука, растительное масло, мед, немного сахара (ох, и дорогой же он здесь!), овощи, пока свои не выросли, крупы. Чуть-чуть специй. Совсем чуть-чуть. Очень дорого. Мне, не привыкшей к такой дороговизне и дефициту специй, сложно было понять, отчего такие цены на тот же душистый перец или корицу. Соль, слава Всевышнему! у нас своя, а то на рынке я видела, что покупали соль совсем небольшими пакетиками. Странно, а как же они без соли обходятся при засолке мяса или рыбы? А рыба здесь должна быть, ведь залив совсем недалеко.
На дрожжах тоже решила сэкономить, когда ехали через лесок, недалеко от поместья, то видела прошлогодние лианы хмеля с сохранившимися кое-где шишками. Надо собрать, и будут у нас свои дрожжи для лепёшек. Формового хлеба я тут не встречала, да и дрожжевой не слишком был распространен, чаще пекли, особенно в дорогу, воинам, путникам, пресные сухие лепешки. В них можно завернуть различные начинки, часто это были мясо и овечий сыр. В общем, прообраз нашего лаваша.
Потратила я один золотой из своего запаса. Но сердце кровью у меня точно обливалось. Хотя повозка радовала своей наполненностью. Перекусив тут же купленным пирогом с мясом какой-то зверюшки и запив, кто чем — я травяным отваром с медом, а мужчины — по кружке некрепкого эля, решили, что пора двигаться в обратный путь. Пока нас никто не тревожил, но провожали задумчивыми взглядами, гадали кто мы и откуда, но впрямую не спрашивали. У горцев любопытство не принято.
До той самой заброшенной деревни добрались мы часа через три, не меньше. Уже подъехав к деревне, упёрся возчик — не поеду! Здесь нехристи жили, мало ли! Плюнув на упрямца, оставили его на заросшей травой дороге, а сами поехали в деревню. Не успели мы отъехать и пятидесяти метров, как позади раздался испуганный возглас возчика — оказывается, перспектива остаться одному на пустой дороге пугала его больше, чем вариант посещения деревни нехристей.
Да, зажиточно жили некогда викинги. Большие дома, большие участки земли при каждом доме. Но видно, что деревня покинута уже не первый год — дома без присмотра обветшали, кое-где провалились крыша, основательно заросшие травой участки. Но все стояло совершенно нетронутым, не разграбленным. Видимо, суеверия не давали местным мародерам разграбить деревню.
Я решительно спешилась и пошла к ближайшему дому, точнее, бывшему огороду, продираясь через бурьян. Некоторые растения я даже не смогла идентифицировать, но некоторые были вполне узнаваемые. Так, например, я опознала валериану, наперстянку, дикий салат, щавель, дикий чеснок. Даже небольшой кусочек, совсем небольшой, с пару носовых платков, не более, толокнянки, чуть дальше росла горчица.
Но это точно были не мои знания. Память Мэри тоже имела свой уголок в моем мозгу. Я даже знала, для чего эти травы и как их применять. Но пока того, что я упорно искала, не видела. Наконец, в самом конце огорода, два раза упав и нещадно оцарапавшись о колючки прошлогоднего репейника, я нашла то, что искала. Среди высокого уже различного сорняка я увидела хиленькие ростки картофеля. Я ринулась к тому месту, ещё раз грохнувшись на землю и приговаривая "Бог троицу любит" пробралась к этим кустикам. Ошибки быть не могло — это был именно картофель, хиленький, явно измельчавший, но наш любимый картофан!! Я хоть и не из Беларуси, но картошечку люблю очень даже трепетно и в любом виде, отварной, жареной, пюре, тушёной с мясом или без, с лучком, сальцем, с солёным огурчиком… пока все это себе представляла, чуть слюной не подавилась.
Встав в полный рост, замахала руками своим спутникам, подзывая. Вот не зря я заставила взять с собою один заступ и пару свободных мешков. Кустики мы выкопали все, даже самые хилые, аккуратно уложив их в мешки. Мужики, крякнув, потащили их в повозку, а я от жадности, подалась выкапывать то, что сумела опознать. Пока только с одного участка. Но, чувствую, надо будет ещё раз, а может и два приехать сюда, проверить другие участки. Картофеля лишнего не бывает. А мои спутники смотрели с недоумением — что это за странные растения с клубеньками и стебелечками — тычинками? Пришлось объяснять, что это такой овощ, намного вкуснее репы и брюквы. Домой я возвращалась довольная невероятно и гордая сама собой.
Начинало потихоньку смеркаться, когда мы въехали через главные ворота во двор замка. Про себя иронично хмыкнула — на фига эти ворота со всем прибамбасами — запоры, подъемные механизмы и прочая и прочая, когда сама ограда полуразрушена? И дыр в ней — ходи, не хочу!
Покупки решили выгружать сразу в кухню, поскольку подходящих хранилищ во дворе не было. Кресса радостно суетилась возле повозки, давно не видевшая столько продуктов сразу, она теперь не знала, как выразить обуревавшие ее чувства. Заодно тут же сообщила, что охотники сегодня принесли несколько птиц и кабана. Помогли разделать мясо, половину оставили здесь, для готовки, половину унесли в ледяную пещеру. В общем, голод прямо сейчас нам не грозит. Из продуктового вопроса меня сейчас больше беспокоит вопрос молока. Как бы там ни было, Уилли и Юна ещё дети и молоко и молочная каша им не повредит. Да и я тоже с удовольствием по утрам бы и омлет употребила, и кашу и сырники… я мысленно облизнулась.
— Ладно, хватит мечтать — оборвала я себя — толку строить планы, которые пока несбыточные, будь реалисткой, Люся!
И помчалась к себе переодеваться, надо срочно заняться картофелем, да и за день я так вся провоняла лошадиным потом… фу, короче. А в спальне меня ждал сюрприз — тазик с горячей водой, кусочек ароматного мыла из моих запасов и чистый, умытый Кузьма. Ой, какой заботливый малыш, прямо мысли мои услышал! Подождав, пока я выйду из умывальной, вытирая голову, и только тогда начал доклад.
— Значится, так, хозяйка! Листья те, что ты велела, я скрутил, сока из них было много, я все сложил в кадушку чистую, не новая она, правда, но целая и чистая, пахнуть от нее не будет. Потом закрыл мокрой тряпкой чистой. Но принести сам кадушку я не мог в кухню, народ все время по двору шастал, увидели бы, что кадушка сама по воздуху плывет — визг бы подняли, да ещё сдуру бы кинулись на нее, все бы и вывалили на землю. А я столько трудился! Так что сама этим делом займись. Рини весь день шила новую одёжку для сына твоего, а то из всего мальчик вырос. Ткань она взяла из той, что вы с собой привезли. Ты разрешала ей?
Я кивнула головой, да, разрешала, об этом мы с ней говорили накануне. Да и хотела дать работу Рини, чтобы она не рвалась помогать во дворе. Не для ее возраста и больных ног эта работа. А так, сидя в теплом помещении, пусть потихоньку занимается чем-то, чувствует себя полезной. А то комплексует все, боится быть ненужной. А Кузя между тем продолжал доклад.
— Иннис с дочкой копались весь день на земле, сажали что-то. Кестер им помогал. Кресса на кухне себе занятие нашла, а вот Элизи все пыталась увильнуть от работы на огороде. Ныла все время, потом вообще сбежала. Кестер нашел ее и пригнал назад, ругался на нее. Ох, избаловали девку бабка с дедом! Своевольная она у них, чисто мать ее, Эйлин.
Я вздохнула. Да, девушка с характером! Я сразу хотела спросить, где ее родители и откуда у девушки — шотландки французское имя, да за делами забывала. Кстати, о посадках. Как сажать картофель выкопанный будем в темноте? Факелы, какие зажечь, что ли? Поделилась проблемой с Кузьмой. Он успокаивающе сказал.
— Да не переживай! Все твои саженцы сложили под навесом, я прикрою их своей силой до утра, ничего с ними не случится! А утром и сажайте! Ты лучше кадушку перенеси в кухню, а лучше мужиков на это дело подряди, тебе самой не под силу будет.
И верно, дело говорит домовёнок! Пойду-ка я вниз, решу этот вопрос. После ужина все разбрелись по своим комнатам. В горах темнеет быстро, вроде только что было солнце, освещавшее последними розовыми лучами верхушки ближайших холмов и гор, смотришь — уже такая темнота густая, что на расстоянии вытянутой руки ничего не видно.
А мне надо ещё перешить одежду Уилли для Кузьки, обещала ведь. Нельзя обмануть маленького человечка. Или не человечка. Но все равно живое существо. Заодно подумать о завтрашних планах и делах.
Утром я первым делом сунула нос в кадушку с ферментирующимся кипреем, будущим чаем. Запах ещё был кисловатым, что говорило о том, что стоять ему надо примерно сутки. Только перемешать его надо обязательно. Что я и сделала. После завтрака я вывела свое население на "плантации". Надо было раскопать ещё кусочек земли под картофель и полезные травы. Пошли на полевые работы все — Кестер и двое охранников копали землю, я и Иннис выбирали сорняки, отделяя от них кипрей, Уилли и Юна, носили кипрей под навес, а просто сорняки уносили в одну большую кучу за конюшней. Кресса и Элизи ручными граблями боронили вскопанное. В моём присутствии Элизи не рисковала убегать, но бурчала что-то себе под нос, донимая бабку, искоса поглядывая на меня. Наконец, я не выдержала.
— Элизи, тебе сколько лет?
— Восемнадцать лет, леди Мэри.
— То есть, ты понимаешь, что ты уже взрослая и что я в любой момент могу отказаться от твоих услуг и выставить тебя из поместья? Ты не хочешь выполнять мои распоряжения, а пол помыть и пыль погонять мне и самой возможно.
За моей спиной тихо охнула Кресса — жалко ей было ленивую внучку. А вот нечего было потакать ей во всем с детства! Элизи взвыла.
— Так, леди Мэри, мы ж всегда только в доме работали, на земле ни в жисть не бывали! Для этого другие слуги бывают!
— Ты где-то здесь видишь других слуг? — жестко сказала я — и вот я тоже не вижу! Поэтому работать будут все, кто есть. Меня у батюшки тоже не учили в земле копаться, а вот со всеми тут ползаю и ничего страшного. До сих пор жива. Так что или живём как все, работаем тоже как все или с вещами на выход!
После моей, не слишком демократичной речи, Иннис ещё тщательнее стала выбирать сорняки, хотя к ней это никак не могло относиться — она и так все время трудилась. А вот Элизи, поджав недовольно губы, под бабкин тихий шепот стала работать лучше, смотря перед собой и не косясь по сторонам. Ну, меня-то скорбным ликом страдающей Мадонны не проймёшь, так что как говорится-вэлкам!
Наконец, за какой-то час подготовлен грунт, можно высаживать картофель и прочее. Молодец Кузя — ростки у картофеля не завяли, не поломались, лежат, как будто я их только что выкопала. Но посадили их мы ещё быстрей. Нда…, вчера, когда выкапывала, казалось, что много, а сейчас вижу — надо ехать ещё, кусочек посадок получился небольшой. Надо и здесь ещё добавить посадки, но и там, в деревне викингов, немного облагородить гряды — выполоть сорняки, по мере подрастания окучить кусты и тогда нам хватит на зиму запаса. После обеда, по моей просьбе, Кестер повел меня и Грегора в глиняную, ледниковую и соляную пещеры. Заодно прихватил с собою небольшой мешок и такой же ломик, пояснив, что соль на кухне заканчивается. Пошли мы по тайному ходу, начинавшемуся прямо в одной из кухонных кладовых, сейчас пустой. Там отодвигался один стеллаж с полками и открывался широкий проход. Бывший дворецкий пояснил.
— Здесь специально ничего не храним, придут набегом, заглянут в пустую кладовую, и не шарят в ней больше, брать-то нечего!
Шли мы не более семи — десяти минут. Первая была глиняная пещера, сухая, но с холодным воздухом. Здесь стояла широкая скамья с парой одеял. Я ещё подумала, что они отсыреют тут, но воздух был сухой. Пол пещеры был утоптан до каменной твердости, видимо, ходили тут часто. Но красной глины почти не было, видны пласты белого каолина, точнее, светло-серого оттенка и голубовато-зеленой бентонитовой глины. Она вообще очень плотная порода. За небольшим поворотом в углу пещеры была неприметная дверца, за ней скрывался ледник. Небольшие пласты глины перемежались блестящими от кристаллов льда слоями ледников. Холодно было — неимоверно! Стояло у стен несколько ларей и на одной стене висели на вбитых в глину крюках различные полки. В ларях лежало мясо от добычи наших охотников, а на полках — несколько ощипанных тушек фазанов. Запас невелик, но хотя бы такой есть и то хорошо.
Вышли из этих пещер и по незаметной тропке прошли вдоль резкого обрыва холма метров сто пятьдесят. Вход в соляную пещеру был за большим валуном, почти впритык закрывающий вход в пещеру. Но мы пролезли. Я — свободно, при моей худобе, Грегор — с натугой. Подняв повыше факел, мы осматривались. Да пещера была громадной. Верхние своды ее тонули в темноте, так они были высоко. Толстые соляные сталагнаты поддерживали своды пещеры. Удивительно, я раньше думала, что все эти красивые наросты это кальциевые образование, но вкус отколотого кусочка от сталагната был обычный соленый. Не по моим знаниям спорить с природой этого мира, так что примем за истину и это явление.
На стенах, в свете факела, кристаллы соли вспыхивали бриллиантовым блеском. Судя по всему, запасы соли здесь большие, но осторожность Крессы я понимаю — такая качественная, без лишних примесей соль — большая редкость и дорого стоит. Если прознают соседушки — разбойнички, то соблазн погреть руки будет велик. Но все равно, пусть не слишком большую по объемам, но всё-таки добычу и продажу соли я сделаю, деньги мне нужны и срочно. И продукты закупать придется и расходники для керамических работ и оплату труда гончаров, и ремонт замка прямо вот-вот надо начинать, иначе как зимовать будем? Только вот охраной надо озаботиться.
Пока я осматривалась, разинув рот, в этом соляном зале, Грегор помог Кестеру наполнить мешок отколотыми крупными кусками соли. Теперь его надо доставить домой и вначале раздробить помельче и перемолоть на ручной кухонной мельнице. А ещё надо и для моих нужд пару мешков наколотить соли. И на продажу надо, и лэрду Мак-Коннею в благодарность отправлю немного, да и глицерин с мылом надо сделать. И мыло приличное заканчивается и руки опять после сельхозработ требуют ухода. А пока мы двинулись в обратном направлении. Надо ещё сегодня к гончару в ближайшей деревушке наведаться.
До деревни верхом мы доехали минут за пятнадцать, не более. Почти столько же искали старосту деревни. Жители деревушки поглядывали на нас с опаской и бурчали, что мол, где-то здесь был, а где — не знают. Перестраховывались на всякий случай, мало ли зачем незнакомцы ищут старосту. Горцы по привычке не ждали ничего хорошего от посторонних, не веря на слово никому. Пришлось, в конце концов, расшифроваться и представиться хозяйкой Малиновой пустоши, леди Мэри. Поиски старосты ускорились, и вскоре навстречу нам по улице шагал крепкий мужик средних лет с мрачноватым выражением лица. Подойдя ближе, поздоровался, не кланяясь. Ну да, здесь не крепостное право, горцы всегда были вольным народом. Я начала первой, судя по лицу старосты, он намерен молчать до последнего.
— Здравствуйте! Я — леди Мэри Мак-Фергюссон, хозяйка замка Малиновая пустошь, он мне достался по наследству от моей матери, леди Маргрет. Теперь я буду жить здесь вместе с моим сыном Уильямом Мак-Фергюссон. Так что по всем возникшим вопросам прошу ко мне, чем могу — помогу. Но и я рассчитываю на вашу помощь. Пока меня интересует ваш гончар и есть ли у вас или в другой деревне человек, который умеет класть камины. В дальнейшем я намерена делать ремонт в замке, поэтому мне нужны будут люди на строительство. Если есть в деревне мужчины, желающие работать за оплату деньгами, я жду таких у себя в поместье, послезавтра с утра. И вы, уважаемый, приходите, нам нужно многое обсудить. А во второй деревне есть староста?
Мужик помялся и неохотно сообщил.
— Дак я староста и там, чего там старосту заводить, такая же деревенька, как и эта, в паре миль отсюда. Приду сам послезавтра и мужикам скажу. Найдутся желающие за деньги работать, не сомневайтесь. А гончар… пойдёмте, провожу вас к нему, он тоже не слишком чужих жалует.
Я постаралась улыбнуться как можно более мило.
— Ну что вы, какая же я чужая? Я теперь тут навсегда. А как вас зовут?
Староста неохотно пробурчал — Так я Комнол Мак-Линн, мы все тут с одного клана, Мак-Линны все. И ваша матушка тоже до замужества была леди Маргрет Мак-Линн.
Так, перебрасываясь короткими фразами, ведя своих лошадей в поводу, дошли мы до дома гончара. Отличался он от других только тем, что каменные стены грубой кладки были покрыты ровным слоем глиняной обмазки. А в двух небольших оконцах (я чуть не протёрла глаза!) явно были вставлены стекла! Пусть не слишком хорошего качества, с пузырьками воздуха, зеленоватое, но это было стекло!
Гончар нашелся на заднем дворе, там у него было все его хозяйство — печь для обжига, навес для сушки готовых изделий, ещё один навес, где стоял гончарный круг, бадья с готовой глиняной смесью, какие-то формы. Мастер сидел за кругом, на нем крутилась заготовка будущего кувшина. Поздоровался он с нами кивком, продолжая работу. Все, верно, остановить сейчас круг — выбросить изделие. Пусть закончит — поговорим. Пока гончар заканчивал работу, а я глазела, на заднее крыльцо дома вышел исхудавший мужчина до такой степени, что трудно было определить возраст. Его тело сотрясал безудержный кашель, так что грудная клетка вся сотрясалась, и воздух со свистом и сипением вырывался у него из груди. Наконец, приступ закончился, мужчина, весь в испарине, сел прямо на крыльцо, прислонившись к стене и закрыв глаза. Что это — бронхиальная астма или, не приведи Господь, туберкулёз?
Заметив, что я смотрю на больного, Комнол пояснил.
— Свояк это нашего Фергуса, брат жены его. Раньше работал где-то у бриттов, стекло делал, да болеть стал, вот и приехал помирать на родину. А тут из родни одна сестра и осталась. Приняли его, конечно, куда ж теперь… хороший мужик, да помрёт, видать, скоро.
Я облегчённо выдохнула — так это не туберкулёз! Это силикоз! Ну и наверняка ещё свинцовое отравление! В те года, технология производства стекла была достаточно токсичной из-за присадок тяжёлых металлов и несовершенства технологии. Жалко мужика, его можно было вылечить в современном мне мире, а здесь, наверняка такое не лечат. И вдруг что-то как щелкнуло в мозгу — я явственно, как на картинке в энциклопедии, увидела невзрачную травку и даже где она растет и всю точную рецептуру приготовления настоя этой травы. Можно вылечить мужчину, можно! Завтра же поедем в деревню викингов, вот там, неподалеку в лесочке, эта травка и растет. Названия я не "увидела", а все остальное вполне отчётливо. Может, Мэри и сама не знала названия или занималась травничеством, когда была ребенком? Ведь замуж ее выдали в пятнадцать лет.
Наконец, мастер закончил работу, наскоро вымыл руки и подошёл к нам, вытирая руки на ходу краем фартука.
— Здравствуйте! Я леди Мэри Мак-Фергюссон, хозяйка замка Малиновая пустошь! Мне необходимо переговорить с вами о сотрудничестве. Хочу предложить вам работу по изготовлению кирпичей, огнеупорных и простых, керамических. Мне необходимо отремонтировать мой замок. И хочу заменить камины в доме на печи, тепла от них больше, а дров идёт меньше. Ещё мне будет необходима черепица. Так что приглашаю вас и гончара из соседней деревни, да ещё мастера, который делает камины, староста сказал, что есть у вас такой, к себе в замок, послезавтра. Если договоримся, то за работу буду платить деньгами.
Хоть и обливалось сердце кровью при словах про деньги, но я задавила в себе жабу — людям надо платить, тогда и работа будет качественной. Народ здесь не особо избалованный оплатой в виде наличных денег, так что, думаю, клюнут на это дело. Как я и предполагала, гончар согласился. Уже повернувшись, чтобы уходить, я добавила.
— Родственнику вашему я попытаюсь помочь, только надо будет пить точно тот настой, что я сделаю.
Заметила, что глаза Фергуса вспыхнули надеждой, но он отвёл взгляд, покачав головой — видно, обращались не к одному лекарю, только ничего не помогло. Да я и сама слабо верила в свои способности, но попытаться стоило.
По дороге домой обычно молчаливый Грегор сказал.
— Планы у вас, леди Мэри, большие. Как вы собираетесь со всем этим справляться?
— Видите ли, Грегор, деваться нам с сыном больше некуда. А жить в холоде, в полуразрушенном замке, впроголодь — такой судьбы для своего сына, да и для себя, я не хочу. Вот и буду делать все, что смогу. Конечно, одной мне все не потянуть, а где взять надёжных людей — не знаю. Пока не знаю. Управляющий мне нужен надёжный и честный. Да и боюсь я, если честно, своих соседей. Охрана мне нужна в замок, и охрана профессиональная. Солдаты, в общем. Может, вы знаете, где таких найти можно?
Грегор задумчиво кивнул головой, сказал, что обдумает этот вопрос. Я замолчала, с тоской думая, что к концу недели мои сопровождающие наверняка покинут Малиновую пустошь и придется как-то крутиться самой.
Домой добрались только к вечеру, по моей просьбе мы ещё брали образцы некоторых пород, необходимых мне и ещё нашла некоторые травы, которые память Мэри опознала, как лечебные. Раз уж мне достался такой дар травницы (даже думать не хочу о чем-то паранормальном, буду считать его даром!), буду пользоваться им на полную катушку. И своим близким смогу помочь, если что, и себе, и окружающим меня людям тоже. Вот вовремя мне этот больной стеклодув подвернулся…
Если удастся его вылечить, то надо с ним наладить сотрудничество и продумать систему безопасной работы. В прежние времена стеклодувы часто страдали от силикоза лёгких. Ведь песок, основа стеклянной массы, ничто иное, как кремний, и вдыхание мельчайших пылинок стеклянной пыли и поражало лёгкие. Как антракоз у шахтеров. Но я всё-таки попробую ему помочь, все равно у него других шансов ноль.
Так, за раздумьями и доехали до дому. И только у гончарной мастерской, выгружая образцы и травы, я вспомнила про собранный утром кипрей, ведь я ничего не сказала взрослым, что им надо заняться. А дети просто не догадаются, маленькие они ещё. Каково же было мое удивление, когда я увидела, стоило только отойти Грегору с лошадьми по направлению к конюшне, моего лапочку — Кузьку, который с деловитым видом скручивал уже завяленные листья кипрея. Пока никто не смотрит в нашу сторону, я не удержалась и кинулась тискать и целовать в щеки моего домовенка. Тот уворачивался и нарочито недовольным тоном ворчал.
— И чего кинулась-то? И неча меня тискать, вон, обслюнявила всего! Пусти, говорю! Вон надо закончить ишшо! Иди в дом, я тебе воды принес и нагрел. Поди, и голодная вся… совсем со своими хлопотами забываешь поесть, и так вон кожа да кости.
Хотя Кузя явно был доволен таким проявлением теплых чувств к нему, по определению, нечистой силе. Не баловали его люди, видно, вниманием. Вот он и потянулся ко мне.
И тут меня осенило и стало стыдно, до конфуза. Ой, как нехорошо-то!
— Кузьма, дружочек, прости меня, безголовую, а ты кушаешь-то что? Совсем не подумала!
Кузька неожиданно смутился, потом пробормотал, отводя глаза.
— Ну, дак, что удастся, то и стяну на кухне да поем. Последнее время Кресса совсем прижимистая на еду стала, это вот вы приехали, дак сейчас еда появилась. Раньше-то для брауни завсегда угощение оставляли, да только давно уже забыли про это. А вообще-то я плюшки люблю, с молоком.
И Кузька мечтательно вздохнул. Мне было очень стыдно.
— Кузя, я сейчас плюшки тебе не обещаю, некогда мне пока выпечкой заниматься, но я что-нибудь придумаю. А вот с молоком как быть, и сама не знаю ещё. У нас нет никакой коровы, да и обращаться с ней я не умею. А молоко надо. Вон и Уилли оно нужно, да и Юна пока ещё не взрослая. А насчёт другой еды, я тебе обещаю — не надо брать тайком, я сама тебе буду приносить к себе в комнату мисочку, и она будет только твоя.
Маленькое личико просияло. Видимо, ему самому было неудобно воровать еду. Нет, ну я-то хороша хозяйка! Даже не подумала, как и чем питается домовёнок… Ругая себя за невнимательность, поспешила к себе в комнаты, переодеваться, умываться и идти ужинать.
За столом уже собрались все свои, но семья Кестера и Крессы ела отдельно, на кухне. Когда я забежала туда с целью проверить, как там ферментация идёт, то поймала плаксиво — обиженный взгляд Элизи, она, что-то недовольно бурча, совала Крессе под нос свои руки с волдырями мозолей на ладонях. Во, опять про глицерин вспомнила, после ужина займусь этим, видела в миске у Крессы на столе обрезки жира. За столом все молча работали ложками, проголодались за полдня то.
После еды Уилли уже сонно хлопал глазенками, всё-таки зря малышей здесь не укладывают на дневной сон. Юна, как обычно, тихонько сидела возле матери, стараясь не привлекать к себе внимания. Всё-таки запуганный этой жизнью ребенок, когда она теперь оттает. Я вздохнула. Жалко мне было их всех, но ещё более жалко саму себя. Я вовсе не намерена была перемещаться куда-либо из своего уютного и комфортного мирка. А тут буквально надо сражаться за каждый день этой жизни. Ладно, чего уж теперь крыльями хлопать, попала — пищи, но беги. Надо планы на завтра обсудить.
— Кхм… — я кашлянула, привлекая внимание присутствующих — надо завтра с утра съездить ещё раз в ту деревушку викингов. Что возможно — выкопать, что не сможем, надо облагородить — прополоть, проредить, что там ещё понадобится. Поедем мы с леди Иннис, может, из мужчин кто?
Грегор откликнулся — Поеду я, кроме возчиков, ещё Рэнальф (один из солдат), может Кестер ещё с нами. Пожилые женщины пусть в замке остаются, за детьми присмотрят, приготовлением пищи займутся. Элизи завтра не работница — руки намозолила сегодня. Двое из наших на охоту идут, нужно мясо и здесь и на дорогу запасти. Один охранник в замке. Присмотрит за всем. Я так предлагаю, как решит леди Мэри, ей виднее.
Чего ж я буду спорить, человек разумное предлагает, поэтому я кивнула головой, соглашаясь. А про себя завистливо вздохнула — Грегор готовый управляющий, мне бы такого!
Когда все разошлись по своим комнатам, я двинулась на кухню, сразу сказала, чтобы пока туда не шастали, а то пахнуть там будет лихо. Пока никого нет, быстро положила еды в миску, порезала мясо помельче и тихо позвала — Кузя!
Домовёнок появился бесшумно рядом со мной. Выжидающе посмотрел на меня. Показала ему на мисочку на столе, соорудила ему подставочку на табуретку, пригласила садиться ужинать. Кузя чиниться не стал, шустро уселся за стол и принялся за ужин. Пока я резала жир, отмеряла щелок, что хранился на кухне для мытья особо грязных котлов, Кузьма успел поесть, и теперь его мисочка блестела чистотой. Я улыбнулась.
— Кузя, эта мисочка теперь твоя, твое имущество. Ты приноси ее мне, когда надо поесть, и я обязательно принесу тебе еды.
Как мне помнится, из разных сказок, и даже мультфильмов, домовые очень трепетно относятся к своему имуществу. Вот и у Кузьки было такое счастливое выражение мордашки, что я не выдержала, засмеялась. Пока я занималась изготовлением глицерина, и разливом по формочкам небольшим ещё жидкого мыла, Кузя усердно резал наш ферментированный кипрей на небольшие кусочки. Ещё перед ужином, заглянув в кадушку, почувствовала, что запах сменился с кислого на фруктовый. Значит, ферментация прошла удачно. Теперь надо высушить его. Очаг после готовки был достаточно горячим, поэтому я рассыпала по противню первую партию нашего будущего чая и поставила его на подставку, куда при готовке ставят котлы и сковороды. Теперь я ещё больше стала ценить наши простые земные печи и плиты. Если получится, придется и котлы и котелки заменять кастрюлями с плоским дном.
Мы сидели вместе с Кузей на кухне, изредка помешивая сушащийся на противне чай и разговаривали. Кузя рассказывал мне историю замка и вообще, здешних мест. По его словам, когда-то давно, замок, и окружающие его деревни были богатыми и процветающими, урожаи были хорошими и люди не знали голода. Гончаров было много, делали они разные красивые вещи. А потом пришла большая сушь. И все засохло. Земля высохла и растрескалась. Начались пожарища. Горели леса, горели деревни, выгорели все посевы. И после этих пожаров на богатых ранее полях стал расти только кипрей. И зачахли деревни и начали лэрды междуусобицу и стали грабить более слабых.
Я недоверчиво спросила.
— И что, все вот так и смирились с тем, что земля не родит? Можно же было что-то другое делать, не только сельское хозяйство. Вон глина ведь никуда не делась. Столько красивой посуды можно делать и продавать. И потом кипрей. Кроме того, что это чай полезный, так с кипрейных полей самый вкусный мед пчелы собирают. У вас здесь есть пасеки?
Кузька задумался, потом сказал.
— Про пасеку не знаю, не скажу, но один мужик в деревне точно пчел малость в колодах держит. Да сколько там того меда… но шибко вкусный, я раз на кухне тайком попробовал. А про молоко, я вот что подумал. Ты в деревне договорись, если за денежку малую, так тебе бабы наперегонки носить будут.
За разговорами Кузя не забывал о делах — освободил кадушку, вымыл ее и заложил на ферментацию сегодняшнюю порцию кипрея. Я последний раз помешала сухой уже чай и оглядывалась в поисках подходящей тары для него. Моя бабуля, как я помню, всегда хранила его в полотняных мешочках. Здесь, на кухне я не увидела таких. На всякий случай спросила у Кузьки, вдруг он знает? Он понятливо кивнул головой, исчез и вскоре вернулся с несколькими чистыми холщовыми мешочками. Туда и пересыпали готовый чай. Запах от него шел — не передать словами! Пока я пересыпала, Кузя успел насыпать на противень новую партию и поставить сушить. На столе оставалось ещё на пару заходов. Но спать уже хотелось неимоверно. Глядя на мои мужественные потуги не зевать и не тереть закрывающиеся глаза, Кузя сочувствующе сказал.
— Так ты бы, хозяюшка, шла спать, я уж тут без тебя управлюсь. А то ты прямо на противень упадешь лицом. Я сделаю и все приберу тут. Чай твой принесу тебе в комнату, неча его тут оставлять.
Я сонно пробормотала.
— Кузь, а ты? Тебе ведь тоже спать надо!
На что домовёнок ответил.
— Ну, дык, я и днём спать могу. Мы, брауни, вообще-то ночью больше ходим, это я с тобой вот все время то тут, то там… Больно забот у тебя много, Люся!
Мне стало неудобно, и в самом деле, нагружаю малыша работой — он и следит за всем и в делах помогает, а ведь он же маленький, нет у него таких сил, как у взрослого человека. В своем очеловечевании Кузьки я совсем выпустила из виду, что он вообще волшебное существо и силы у него другие, волшебные. Вон как легко он управляется с тяжёлой кадушкой, с кропотливой работой по скручиванию листьев… Позволила я себя уговорить и отправилась спать к себе. Заснула я на подлёте к подушке.
Утро наступило до неприличия быстро. Так хотелось поваляться, но нечего лежать, вставать надо. Труба, так ее и перетак, зовёт… потом я вспомнила про чай, что добавило стимула моему вялому энтузиазму. Сев на кровати, увидела выходящего из ванной комнаты уже умытого, деловитого Кузю.
— Люся, вода готова, теплая, умывайся. Завтракать пойдешь?
— Кузя, радость моя, конечно пойду! Тем более, сегодня у нас будет чай! Что там у нас на завтрак? А куда ты мешочки с чаем положил?
— Вот, смотри. У прежней хозяйки, твоей матери, тут ниша потайная есть. О ней никто, кроме дедушки и меня не знает. Вот туда я и убрал твой чай. Нечего лишним глазеть, ещё позавидуют.
— Ты про кого это, Кузенька?
— Так Элизка сюда убираться ходит, а глаз у девки дурной, а ум ещё дурнее. Я ж говорю — вся в мать пошла! А на завтрак у нас каша со шкварками, Кресса с кабана сало срезала да и зажарила. Фу…
И Кузька показательно скривился. Прав он, прав. Из Крессы повар, не ахти какой, да и набор продуктов у нас не слишком богатый… надо и этот вопрос решать, а мне катастрофически это делать некогда. Учить Крессу кулинарии бессмысленно, слишком она консервативна и упряма, как и все горцы. Тут порывалась изготовить черный пудинг, хотя я и предупреждала ее, что я его есть никак не смогу, да и детям такая пища не подходит. Вот Кузя быстро нашел вариант с молоком, а Кресса молчала про возможность покупки молочной продукции. Ладно, как говорила Скарлетт О'Хара — подумаю об этом завтра. Не забыть бы мисочку Кузи взять и принести ему завтрак и пусть отдыхает, и так явно ночь трудился.
Ниша нашлась в стене, которая была за маленьким комодиком, куда я складывала свои мелкие вещи — расческу, пару лент, перчатки и подобную мелочь. Комодик легко отдвигался, нажималась ногой одна половица у стены и отодвигалась бесшумно фальш-стена. Ниша была в мой рост почти, шириной около полутора метров. В глубину тоже достаточно большая, во всяком случае, я смогла туда зайти. Хотя с моей нынешней фигурой это запросто. По стенам ниши были расположены полки. На нижние полки Кузя и складировал мешочки с чаем. Достаточно увесистые, грамм по двести, и получилось их девятнадцать штук. Надо бы поинтересоваться ценой на чай у Иннис, Крессы и Грегора. Они могут знать. Хотя Иннис могла и не знать, семья ее была весьма небогата. На средней и верхних полках что-то было. Я, разумеется, сунула туда свой любопытный нос. На средней полке в полной сохранности лежал наряд шотландской девушки и такой же национальный плед. А на верхних полках стояла небольшая шкатулка и несколько мешочков. А отдельно, завёрнутое в пергаментную бумагу, лежало изумительное шёлковое платье, с лифом из кружева, расшитым какими-то камнями, в полутьме непонятно, какими. И рядом с нарядом находилась такая же потрясающая кружевная накидка на голову. Подвенечный наряд? Но почему он здесь, а не в доме мужа, моего отца?
В шкатулке были украшения, вовсе не самые дорогие, а такие, какие больше подходили бы юной девушке, или на повседневную носку. Да и было их не слишком много. Видимо, выйдя замуж и уезжая из родного дома, Маргрет оставила девичьи украшения в своем тайном месте. В мешочках были деньги. Но тоже, в основном небольшого достоинства, медяшки и серебро, золотых только две монеты.
— Карманные деньги Маргрет и ее девичьи украшения.
Тихо подсказал за моей спиной домовёнок. Ну да, я так и поняла. Спасибо большое той неведомой мне девочке, что оставила здесь свои немудрящие сокровища. Они очень пригодятся и ее внуку и мне, заместительнице ее несчастной дочери. Взяв с полки один мешочек с чаем, я закрыла нишу, подвинула комод на место, придирчиво осмотрела, все ли в порядке, не заметно ли, что двигали комодик?
Нет, все выглядело, как и прежде. Выйдя из ванной, увидела, что чистая мисочка Кузи стоит на этом самом комодике. Так он ненавязчиво напоминает, что тоже проголодался и будет, есть даже кашу со шкварками. Подхватив и мисочку, пошла вниз, на кухню, надо попробовать заварить чай, первый результат моих трудов в этом мире. Да, ещё не забыть бы, наделить своих дам глицерином для рук, а то у всех после работ с землёй кожа рук просто просит помощи. И мыло для просушки убрать под навес у гончарной.
В кухне нашла старый, немного помятый чайник, невесть каким образом попавший на шотландскую кухню и неизвестно, как не попавший под руку мародерам. А далее все, как учили на факультете. Был у нас один профессор, очень подробно и интересно дававший материал по различным культурам. Вот читал он нам курс азиатской культуры и попутно рассказал о традициях японского и китайского чаепития. Собрав все необходимое, присовокупив небольшую плошку с медом, остатки прихваченного из поместья Мак-Коннея, я двинулась в столовую.
Каша, как и говорил Кузя, была фу, но я мужественно ела ее, надо же было как-то поддерживать в себе энергию. Зато потом, приступив к разливанию чая по разномастным кружкам, я была с лихвой вознаграждена изумлёнными взглядами трапезничающих. Чай получился настоящий, черный, с лёгким фруктово — цветочным ароматом, не перекипяченным и поэтому не отдающим вкусом распаренного веника. Да ещё удивление было вызвано тем, что особо никто лишнего внимания не обращал на мою возню с травой, возится баба, ну и пусть себе. Иннис пила мелкими глотками, закрыв глаза от удовольствия. Рини — осторожно, как будто не веря, что видит в своей кружке. Мужчины — солдаты пили с видимым удовольствием. Уилли и Юну больше интересовал мед да свежие лепешки, чем чай. Дети, что тут скажешь. Допив чай, один из солдат, Рэнальф кажется, сказал.
— Да уж, леди Мэри, такой дорогой напиток не пожалели, для всех приготовили! Я видел, в Эдинбурге продавали чай ложками и то дорого!
Я улыбнулась — Да вы пейте, пейте! Мне для своих людей не жалко!
Грегор откашлялся, привлекая внимание и начал.
— Леди Мэри, я передал ваши слова своим людям. Дело в том, что мы все уже свою службу у лэрда закончили, для войны мы не подходим, раны болят, возраст опять же. Лэрд потому и отправил нас, что мы уже не собирались возвращаться на службу. Мы видим, как вы стараетесь, сколько у вас дел много разных и вам трудно одной, с женщинами да ребятишками. И про соседей ваших наслышаны тоже. И считаем так же — охрана вам и замку нужна. Поговорили и решили, что мы остаёмся служить у вас. Но дело в том, что у двоих из нас есть семьи. Готовы ли принять и их семьи?
Я горячо закивала. Да это же лучшее, что я могла предположить! А Грегора я все равно уговорю на должность управляющего. Он продолжил.
— Если вы согласны, то двое поедут обратно, заодно и возчика одного заберут, который с телегой был. А вторая телега и лошадь останутся здесь, это уже перед отъездом лэрд решил, у вас ведь и впрямь никакого хозяйства нет, вот на обзаведение вам и будет. В общем, послезавтра они уедут. Если все хорошо будет, то через пару недель вернутся.
Я кивала, соглашаясь на все. Потом, немного подумав, сказала.
— Раз вы согласны мне служить, то дорогу я вам оплачу, а для сборов и переезда с семьями я дам вам по мешочку чая, продадите — будут вам деньги на приобретение нужных вещей на переезд и приобретения нужных вещей для обустройства здесь. А пока вас нет, то завтра же найму рабочих, перестроим старую казарму на заднем дворе, чтобы вы пока временно могли жить там. И семьи тоже. Потом построим отдельные дома, со временем. Вот так, наверное, будет правильно.
Мужчины прогудели нечто одобрительное. А Грегор продолжил отдавать распоряжение. Решили так — двое на охоту, двое с нами в поездку, повозка и телега с возницами тоже с нами, один остаётся в замке для общего пригляду. В замке остаётся Рини с детьми, Кресса на кухне. Все остальные — со мной, решили, что и Элизи едет с нами, что-нибудь несложное она сможет делать. Увидев скривившееся личико Элизи, с блестевшими слезами в глазах, я вспомнила о глицерине и мыле. Раздала всем дамам. Пока мужчины готовили наш тягловых транспорт, я быстро унесла к себе мисочку каши, небольшую кружечку чая и кусочек лепешки с медом. Заодно рассказала Кузе последние новости. Он тоже одобрительно закивал головой.
— Вот, Люся, это и хорошо будет и ладно! Мужики они все хорошие, я смотрел за ними, добрые. Они даже кошку, что в конюшне в углу дальнем окотилась, не обижают, и мяса ей приносят.
Я изумилась.
— Кошка? А почему не в доме живёт, а на конюшне?
— Так приблуда она. Не знаем, откуда и пришла.
— Ладно, потом ее в дом перенесем. Надо собраться и переодеться для работы, да ещё мыло перенести под навес, сушиться оно будет. Пока, Кузя, отдыхай. Мы поедем сейчас.
Мыло мы как раз перенесли с Иннис, когда телеги и повозка подъехали к крыльцу. Все уселись и поехали. А я опять верхом.
Сегодня удивительно, факт! приехали в деревню у реки довольно быстро. Посмотрела я на эту реку и вздохнула — рыбки бы! Но пока боюсь отпускать мужчин далеко от нас, да и помощь нам все время нужна. Может, потом, когда нас будет больше, и можно будет организовать рыбалку в свободное время? А пока, решительно тряхнув головой, сбросила сонную одурь от длинной дороги, спешилась. Рядом так же спешивались мои попутчики, отводя лошадей пастись на небольшой лужок, вылезали из повозки мои две дамы и Кестер. В крайний участок мы заходить не стали, я там в прошлый раз все подчистила, пошли в следующий. Здесь картофель я обнаружила сразу, но тоже среди бурьяна, показала, что и как выкапывать, а сама двинулась на другие участки, посмотреть, что и где там имеется. Кроме обычных уже зеленных культур и картофеля в одном месте я нашла хиленькие росточки какого-то лука, подкопала землю вокруг — вроде бы батун. Обязательно выкопаю. Ещё обнаружилась какая-то разновидность капусты листовой, какой — не знаю, не такой уж я и садовод-огородник. Капуста и ладно. Тоже отметила воткнутой в землю длинной хворостиной. И в самом дальнем огороде нашла ещё немного лука репчатого и непонятные и неизвестные ростки. Разглядывала я их минут двадцать, крутила — вертела, пока не появилось предположение, что это может быть кукуруза, маис, то есть. Да ладно! Неужели он растет в этих широтах? И успевает вызреть до зерен? Это было бы здорово, лепешки из кукурузной муки тоже неплохо. На попкорн, конечно, не рассчитываю. Примерно определила, до какого участка выкапываем саженцы картофеля, а с какого места начинаем их полоть, прореживать и прочее. Пока остальные выкапывали, я принялась полоть отмеченные участки. Ох, и тяжкая эта работа! Исколола все ладони, ободрала руки, сломала только чуть пришедшие в себя ногти, но два участка я привела в божеский вид. Крякнув от натуги, разогнулась и оглядела дело рук своих. Теперь стало видно, что картофель рос какими-то проплешинами, то ли его в рядочек принципиально не сажали, то ли уж как сумел выжить он сам. Тем временем, в той стороне закончили выкопку картофеля, все нагрузили на телегу и перегнали ее в тень под деревья, прикрыв мокрой мешковиной. Теперь осталось закончить прополку. Наспех перекусив лепешками с отварным мясом, и запив это дело простой водой, взятой из своего колодца (рекам я не доверяю, хоть и нет промышленных стоков, но заразы хватает не на одну биологическую бомбу), приступили к дальнейшему труду. Теперь, убедившись в безопасности окружающего места, с нами вместе трудились и охранники и возницы, тоже торопились закончить пораньше и вернуться домой. Как выяснилось, это было нелишне.
Возвращались мы домой, когда солнце ещё светило, но собиралось вот-вот скрыться на покой за дальними холмами. Не доезжая около километра до замка, на прямом отрезке дороги мы увидели небольшую группу всадников, двигавшуюся в нашем же направлении. Заметив наш обоз, они остановились, поджидая нас. Грегор негромко скомандовал, кто и где должен находиться, женщинам и Кестеру велел не высовываться из повозки. Предложил и мне к ним присоединиться, но я уперлась — Нет! Я все хочу видеть сама! И мы неторопливо двинулись навстречу поджидавшим нас.
Чем ближе мы подъезжали, тем громче моя интуиция вопила, что это вовсе не мирные пахари и явно они пожаловали по нашу душу.
И наверняка не на чашку чая заглянули. Быстро новости разносятся в здешних краях.
Но и на регулярное войско они не походили, скорее уж, в самом деле, на банду мародеров. Разномастные коняшки, одежда по принципу — кто во что горазд, такое же оружие. Я насчитала семь человек, во главе со здоровым краснорожим мужиком, одетым с претензией на обветшалые шик, да ещё и грязноватый. На пальцах правой руки красовались аж четыре перстня, руку эту он горделиво положил на рукоять меча, явно рисуясь. Ну и чудак… перстни же будут мешать рубиться, если что, не дают плотно обхватить ладонью рукоять меча. На голове чёртом сидел берет, лихо заломленный на одно ухо, с торчащим пером какой-то птички. Неизменный килт и плед через плечо дополняли облик "нового шотландского". Позади него сгрудились остальные его спутники, но и вид у них был не такой роскошный, и коняшки помельче. Арбалет я увидела только у одного, его и взяла на заметку. В общем, вся эта живописная группа здорово мне напоминала персонажей из мультика про мальчика Маугли — Шерхан и сотоварищи.
Подъехав на не слишком близкое расстояние, мы остановились и стояли молча, разглядывая эту банду. Они как-то слегка растерялись, не ожидая, очевидно увидеть столько мужчин, да ещё вооруженных. Похоже, они вообще не слишком и сражались когда, привыкли поражать мирных селян грозным видом, беспримерной наглостью и правом кулака. А тут птичка обломинго пролетала над их головами. Но вышел на сцену — отрабатывай номер! Поэтому главный, подозреваю, что тот самый Мак-Дональд, подбочнясь картинно, начал.
— И кто это тут ездит не спросясь, по нашим землям? Да ещё что-то ворует с наших земель, однако? Финдли, проверь-ка, что там они в телегах прячут? Так мы и штраф возьмём с них, если что!
Вышеназванный Финдли было двинулся к нам, но тут грозно звякнули мечи, вынимаемые из ножен Грегором и вторым охранником, зазвенели взводимые арбалеты, я тоже взяла на прицел единственного арбалетчика в банде. Тот даже и не снял арбалет из-за плеча, поэтому и не рванулся, сидел неподвижно, понимая, что при малейшем движении его точно нашпигуют болтами, как рождественского гуся специями. Финдли тоже шустро вернулся на свое место. Главарь, видя такое странное поведение будущих жертв сладкого грабежа, завис от непонимания ситуации, явно сервер перегружен непонятной инфой. Но я всё-таки сжалилась над ним и ответила, не опуская арбалета.
— Лэрд Мак-Дональд, я полагаю? Что ж вы так невежливо, не представились даже! Я хозяйка поместья Малиновая пустошь, леди Мэри Мак-Фергюссон, поместье мне перешло от мой матери, леди Маргрет. И на моих — я голосом выделила последнее слово — землях могу делать, что захочу. А вот вы что тут делаете? И по какому праву вы тут стали распоряжаться и штрафы собирать? Или, может, вы хотите вернуть мне награбленное ранее в моем замке? Тогда жду телег с грузом. Можно без вашего присутствия.
Мак-Дональд закипал от ярости и уже готов был кинуться очертя голову, в драку, но он не видел того, что видела я. От замка, в нашу сторону, стремительно скакали ещё двое охранников, вернувшихся с охоты. Один на скаку взводил арбалет. Я даже восхитилась — вот это умение! Редко, кто так умеет. И болт, выпущенный из него, точно попал рядом с копытом стоящей подле главаря лошади. Та испуганно затанцевала, шарахнулась в сторону, как раз угодив в коня главаря. Тот чудом не вылетел из седла под копыта собственного коня, но удалось ему это с трудом. Заорал он что-то совсем уж неприличное. Но до моего соседа по рабочей окраине дяди Толи, ему было далеко. Так что я, закалённая лексиконом бывшего матроса по выходным после получки, совсем не впечатлилась. Хотя должна была, по его расчетам, затрепетать от ужаса, взбледнуть, зарыдать и тут же отдать свой кошелек и открыть все двери в замке. Ага, щасс!! Когда это Люська трепетала и падала в куриный обморок?
Краем глаза я увидела, что один из грабителей, помоложе и посимпатичней, подмигивает, прихорашивается и щерит пока ещё имеющиеся зубы в ухмылке. Это он что, мне? Вроде смотрит в другую сторону. Я скосила глаза и увидела, что из-за полога повозки торчит хорошенькая мордашка Элизи и деланно смущается. Нуу… сс… дрянь мелкая, я тебе дома покажу! Тем временем, наша поддержка с арьергарда приблизилась совсем близко и Мак-Дональд, поняв, что тут ничего, кроме битой морды он не поимеет, быстро развернулся и поскакал в обратном направлении, смешно подпрыгивая толстым задом в юбке на коне и продолжая выкрикивать угрозы и оскорбления. За ним мелко потрусила группа поддержки. Я облегчённо выдохнула — первая стычка закончилась в нашу пользу, но она явно не последняя, будут ещё и нам надо быть к ним готовыми.
Выгрузив все свои выкопанные саженцы опять же под тем навесом, пошли в дом, умываться, переодеваться, ужинать. Потом у нас будет "разбор полетов". Надо понять, что это сегодня было, чем это может именно нам угрожать, и как обезопаситься. И что за выходка была у Элизи.
В моей спальне меня поджидал Кузя, теплая вода и чистая мисочка Кузи. Поблагодарив домовенка, я быстро умылась, переоделась, попросила Кузю помочь сохранить рассаду до завтра и поспешила вниз, не забыв про ужин домовенка.
Устали сегодня все, поэтому ужинали молча, без лишних разговоров. Сразу после ужина Рини увела детей по своим комнатам, а мы остались за столом, как-то пока у нас не получается собираться в гостиной, здесь кажется уютнее да и чай теперь появился. Можно пить чай и беседовать. Первым решили прояснить вопрос с Элизи, чтобы потом отпустить и ее и Кестера, он пожилой человек, а работал весь день наравне со всеми без единой жалобы. Попросила пригласить сюда Элизи. Девушка пришла быстро и по ее виду было понятно, что никакой особой вины она не чувствует, хотя понимает, что поступила неправильно. Это было заметно по вздернутому упрямо подбородку, поджатым губам и сверкающим глазам. Нда, про таких говорят — хоть кол на голове теши! А может, и правда, избавиться от нее? Хотя жалко ее бабку и деда, не чают ведь души во вздорной девчонке.
— Элизи, ты хорошо слышала, что сказал всем лэрд Грегор? И почему ты сочла себя вправе не подчиняться его приказу? Ты понимаешь, что могла подвести всех? Это хорошо, что закончилось без вооруженной стычки, а ведь могло! И тогда я за твою дурную голову и пенса бы не дала!
Девчонка яростно сверкнула глазами и ещё выше задрала нос (хотя куда уж выше!) и независимым тоном произнесла.
— А кто он такой, чтобы я подчинялась его приказам? И не случилось ведь ничего! Подумаешь, парень увидел меня! Так я и не урод какой, чтобы прятаться в повозке! Вон Иннис пусть прячется, ей уж все равно, на таких старых и не глянет никто!
Ее речь прервала хлесткая пощёчина, которую отвешал ей собственноручно ее дед. Девчонка приготовилась тут же завыть, но то ли мой многообещающий взгляд, то ли повисшая тишина в столовой заставили ее прекратить спектакль. Кестер, подержавшись рукой за сердце, тихо обратился к Иннис.
— Леди Иннис, я прошу прощения за слова моей внучки и ее глупую выходку. Давали ей поблажек много, вот она и решила, что ей никто не указ. Мне очень стыдно. Простите, леди Иннис!
Мне стало жаль пожилого человека, ведь столько невзгод на него упало за эти годы, а он держался с достоинством, а тут дурная девка довела до болей в сердце.
— Кестер, я вас не виню, Элизи не от большого ума это сделала и сказала. Но она будет наказана, а следующий ее проступок будет последним, я ее уволю. А пока можете идти отдыхать. И Элизи, запомни, пожалуйста — распоряжения лэрда Грегора для тебя обязательны, как и мои, потому что он мой управляющий!
Я услышала, как на том конце стола, где сидели охранники, кто-то сдавленно крякнул, а кто-то восхищённо присвистнул. Кестер с внучкой вышли из столовой, а я повернулась к присутствующим.
— При всех повторяю свое предложение — лэрд Грегор, я очень хотела бы видеть вас управляющим поместьем Малиновая пустошь. Конечно, сейчас тут мало привлекательного в смысле выгоды и благ, но если все будем трудиться, то мы ещё будем процветать, вот увидите! А теперь давайте поговорим о сегодняшней встрече с соседом-мародером. Кто что скажет?
После некоторого раздумья начал Грегор.
— Я думаю, что это была всего лишь разведка и попытка напугать женщину, хозяйку поместья. Донесли новости до соседа, да неточные. Вот он и попробовал нахрапом, как привык, налететь. Не получилось. Сейчас пока он погодит ещё раз повторить налет, но потом — обязательно. Надо готовиться. И я не думаю, что он один такой в округе. Просто остальные выжидают и смотрят, что будет. Этот просто поглупее других. Надо узнавать потихоньку о других соседях и готовиться.
В разговор вступил ещё один из охранников, я запомнила, что его зовут Рэнальф.
— Поэтому нам надо срочно ехать за своими, чем быстрей уедем — тем быстрее вернёмся. И я предлагаю ещё несколько человек, которых мы хорошо знаем, пригласить сюда на службу. Кто хотел бы осесть на постоянное место жительства, может, и с семьёй. Завтра мы готовимся, а послезавтра рано, по темноте ещё, и поедем. Так нас не увидят, и будут думать, что нас здесь достаточно.
Рассуждения охранника показались мне вполне разумными и дельными. И насчёт дополнительных солдат он тоже прав, они будут нужны. И вообще, надо присмотреться к Рэнальфу, он на должность капитана охраны подойдёт, мне кажется.
Ещё немного обговорив детали и планы на завтра, все разошлись на ночной отдых.
Перед сном ещё раз обдумала, что надо сделать завтра. Основное, что у меня запланировано — это встреча с жителями деревни, которых хочу нанять на ремонт замка и прочих построек, потом гончары и печник, это очень важно, ну и староста придет, расскажет о делах и проблемах двух моих деревушек. Ещё надо приготовить небольшой презент для лэрда Мак-Коннея. Всё-таки он поступил с вдовой своего офицера по совести, в отличие от своей супруги. А отблагодарить его я могу пока только двумя вещами — чай и соль. И то и другое считается дорогим удовольствием. Тогда надо срочно навестить соляную пещеру. А ещё надо высаживать наши саженцы в землю. Проверить, как там чай ферментируется, наверное, его уже пора сушить. В общем, дел, как в армии — от забора и до заката. Послышалось тихое шебуршание — это Кузя, вымыв свою мисочку, устраивался на ночлег в своем кресле. И тут я вспомнила, о чем я хотела расспросить домовенка, да все время не хватало.
— Кузь, а ты мать Элизи знал? А кто отец ее?
Как всегда степенно, Кузьма начал рассказывать.
— Эйлин-то? Конечно, помню. Ох, и нехорошая девка была! Элизи очень на нее походит, но если Элизка просто дурная да с фанабериями, а Эйлин была себе на уме. Всегда выгоду искала. Отец пытался ее в строгости держать, да мать все на свою сторону перетягивала, все поблажки ей да уступки. И ведь ничего так и не поняла Кресса, Элизку так же воспитала. Так, про Эйлин-то. Видала она меня несколько раз, дар у нее слабенький был, морок могла навести, или взгляд отвести. Вот как видит меня, так старается подойти поближе да пнуть посильнее. Я поначалу думал, она поиграть со мною хочет, молодой, глупый ишшо, вот и повелся. А она, ишь как по подлому делала. Вот такой она и была. Но красивая, это правда. Не отнять. Вот как раз, когда наша королева Мария выходила замуж за короля Франциска, и приглашали наших девушек служить при дворе французской тогда королевы Марии. Вот Эйлин и сорвалась туда ехать. Совсем молоденькой была. Видно, решила, что раз тут в деревне всем парням головы задурила, то и там так же будет. Да не вышло. Через год явилась с новорожденной Элизи на руках, ей однако, месяц всего был отроду. А через месяц опять сбежала Эйлин из дому, бросив дочку. Говорила, что отец Элизи — французский дворянин, только бросил он ее. И то верно, она ведь просто служанка. И с тех пор уж восемнадцать лет ни слуху, ни духу об Эйлин. Элизка-то потому нос и дерет, мол, благородная она, по отцу. А по мне, так просто избалованная да не шибко умная.
Да, и здесь своя Санта-Барбара… знала бы я какая, ещё Санта-Барбара будет!
Утром меня ждал сюрприз, и не могу даже сказать какой то ли плохой, то ли смешной. В общем, смех и грех. А именно то, что Кузька старательно отводил глаза и мордашку вниз опустил. Да и, в общем и целом, вид имел помятый и какой-то немного оборванный. Точно, тот наряд, что я сшила ему из старой одежонки Уилли, был порван в нескольких местах, волосы встрепанные. А когда Кузьма неосторожно повернулся ко мне мордашкой, я громко ахнула — глаз у него наливался грозной синевой и почти совсем закрылся из-за отека. Вот это фингал! И кто же это моего домовенка так? Узнаю, найду, порву на тряпочки! Напрямую спросила Кузю.
— Кузя, в чем дело? Кто тебя так побил?
— И ничего меня никто не побил! Я сам ему поддал, едва домой уполз!
Ничего не поняла! О чем и сказала домовенку, добавив, что все равно всё узнаю, пусть лучше сам рассказывает. Кузя, старательно отводя в сторону глаз (второй и так технически ничего не видел) затянул печальную повесть о том, как Кузьма восстанавливал справедливость в одном отдельно взятом поместье. А дело было так. Вчера вечером поступил вызов Кузьке на поединок чести, а если быть точнее, на банальную драку, от брауни нашего соседа Мак-Дональда.
Оказывается, наш няшный Кузя есмь коварный тип гражданской наружности! Не выдержала его домовитая душа такого вопиющего безобразия, как наглый грабеж соседа, и устроил он им подлянку, небольшую, но очень уж убойно запашистую. Не знаю, где он добыл экстракт желез скунса, но пометил он им все украденные наши вещи.
Пока везли трофеи домой грабители по холоду, ещё ничего так было, а вот как попали они в тепло — все, ахтунг! газовая атака! Попробовали все вынести и в подвал — не помогло, провонял весь подвал, и даже крысы из подвала срочно эвакуировались. Попытка продать награбленное добро тоже провалилась — покупатели отбегали, зажав носы. Даже медные пластины с наших парадных дверей, победно приколоченные к дверям лэрда — грабителя, тоже излучали вонь в объеме двух городских помоек, причем из моего времени. К двери подойти было нельзя. И даже вновь оторвав их от двери, вони не уменьшилось. Теперь все население замка и сам лэрд ходили через черный ход. Брауни из замка Мак-Дональда, проведя свое внутреннее расследование, установил источник и первопричину, попытался избавиться от запаха. Но Кузькина мстя, оказалась устойчивой, ибо была справедливой. Вот соседский брауни Даркхнесс и пришел вызвать Кузю на бой, так как считал, что его хозяин вправе грабить. Темный народ, эти брауни. Кузя вызов принял и дрался за правое дело, поэтому победил. Но ему тоже досталось.
Я негодовала, как же так, Кузька ещё маленький, а тот Даркхнесс взрослый брауни и драться с ребенком! На ребенка Кузя насупился и сказал, что по правилам таких поединков на возраст не смотрят, зато победитель может выбрать себе трофеем, что захочет.
Я удивилась.
— И что же ты выбрал, Кузь?
— Дак наши же вещи, что украли, брауни пусть и вернёт! Нам чужого не надо! Мы свое заберём завсегда!
— Кузя, так они же воняют! Зачем нам они теперь такие?
Кузька хитро прищурился единственным видящим глазом.
— Так это ж моя ворожба, я и сниму ее!
И тут меня осенило.
— Кузяяя… а ты ведь говорил, что вам, брауни, нельзя со двора уходить или из дома? А как же у вас так получилось?
Кузя немного смутился, потом, вздохнув, сказал.
— Нет, я правду сказал. Но если в доме есть ещё хотя бы один брауни, мы можем уходить, ненадолго, не больше, чем на день. А у нас ещё дедушка есть, вот я и пошел. Да недалеко ходил, вон в овраг за оградой.
— Ладно уж, борец за справедливость, ложись, отдыхай, поесть я тебе принесу.
Спускалась я, вниз посмеиваясь и удивляясь одновременно — надо же, маленький, а какой храбрый! И как заботится о доме, о хозяйском имуществе! У такого маленького существа и такое большое и доброе сердце!
Проверив на кухне кадушку с ферментирующимся чаем, решила, что вечером с Кузей будем сушить наш чай… Кресса, пряча от меня покрасневшие глаза (явно плакала из-за непослушной внучки), поблагодарила меня за глицерин, он очень хорошо смягчил и увлажнил кожу рук и теперь она не шелушится и не трескается. Вот, а Элизи даже и слова не сказала, как будто я была обязана это делать. Рини пользовалась глицерином ещё в поместье Мак-Коннея, и то всегда спасибо говорила. Наказав Крессе отварить побольше мяса куском и обсыпать его сухой горчицей для лучшей сохранности и приготовить несколько кусков солонины, испечь побольше лепёшек в дорогу нашим солдатам. Надо ещё сходить в соляную пещеру, но это может и Грегор, без меня, уверена, дорогу он запомнил. Да у старосты узнать, кто из селянок может продать молока, творога, яиц и сыра. Скорее всего, сыр здесь овечий или козий, но он тоже вкусный и в дороге он пригодится. Я заботилась о солдатах не просто так, а потому, что хотела, чтобы они вернулись поскорее, очень уж меня тревожили соседи. Но вот, сколько их семьи будут собираться? Это же не просто так, сорваться с насиженного места. Вот если бы они заранее знали об этом и были готовы к приезду мужей, если бы кто заранее им передал весточку… Хотя…
Пока не упустила эту мысль, я помчалась наверх к себе.
Запыхавшись, ворвалась в свою спальню, чем изрядно переполошила Кузю, который уныло жевал надоевшую кашу. Но мисочку всё-таки не уронил.
— Кузя, дружочек, скажи, пожалуйста, а ты можешь поддерживать связь только с ближайшими соседями — брауни, или можешь ещё с кем-то общаться?
Кузя с недоумением посмотрел целым глазом на меня.
— Дак, если надо с кем связаться, так и свяжусь. А тебе с кем надо-то?
— Понимаешь, Кузь, двое охранников сегодня ночью поедут назад, в поместье Мак-Коннея, чтобы забрать свои семьи и вернуться сюда, к нам. Нам ведь нужны люди в охрану, Да и просто люди нужны. Мы с Иннис на все дела не можем сразу поспеть. Ещё и с кухней надо вопрос решать, сама уже смотреть не могу на эту кашу. Вот я и хочу, чтобы охранники приехали, а семьи уже были готовы к переезду и все собрали. Сколько времени можно сэкономить. Вот как бы весточку их семьям передать, а? Кузя, помоги!
Кузька наморщил лоб, прищурил целый глаз (второй и так плотно закрыт), и важно изрёк.
— Я свяжусь, конечно, но только кто ж из их родственников просто так поверит? Может какую-то весточку особую передать, такую, чтобы они точно поверили?
Теперь я призадумалась — а грамотные ли мои охранники и их домашние, хоть один из них? Пойду выяснять эти подробности, главное — есть возможность доставить послание.
Уже все были за столом, когда я вошла в столовую. И с порога выпалила.
— Рэнальф, а вы грамотные? А кто-нибудь из ваших родственников сумеет прочитать письмо от вас?
Все тоже уставились на меня с недоумением. Ну да, я же ничего не объяснила, торопилась узнать главное.
— Видите ли, есть возможность доставить послание от вас вашим семьям, но боюсь, что они не сумеют прочесть, а иначе они ведь не поверят. Можно и деньги передать им, чтобы успели собраться до вашего приезда.
Рэнальф сказал.
— Я грамотный и моя жена тоже. Она сумеет и прочитать и передать послание семье второго нашего друга.
— Хорошо, тогда после завтрака напишите и отдайте мне, а я позабочусь о доставке.
Закончив завтракать, отъезжающие пошли писать письма, Иннис с Кестером двинулись в наш огород, посадки надо завершить, чтобы не пропали втуне наши вчерашние труды. Грегор немного замешкался в дверях, потом, решившись на что-то, вернулся назад, подошёл ко мне поближе.
— Леди Мэри, простите, если я ошибаюсь, но мне кажется, вы хотите отправить послание с помощью местного брауни?
Увидев мое вытянувшееся от удивления лицо, нехотя пояснил.
— Я вижу иногда брауни в разных местах. Правда, дар у меня слабый, я их вижу, если только они специально не прячутся. То есть они просто не обращают на людей внимание, ходят по своим делам под пологом невидимости. А я их тогда вижу. И знаю, что это не сказки. А вы, леди, видно сумели подружиться с местным брауни, раз он согласился сделать для вас что-то.
Это, конечно, объяснило, но я все равно не хотелось развивать эту тему, поэтому я просто молча кивнула головой и свернула на другое.
— Грегор, я сейчас сама не могу это сделать, знаете, что у меня назначена встреча с селянами и мастерами, но я прошу вас сходить в соляную пещеру и принести оттуда мешок соли, чтобы тут ее перемолоть. Хочу отправить в подарок лэрду Мак-Коннею, да и нашим путешественникам дать на дорогу с собой для приготовления пищи и их семьям. Потом, если вы успеете, надо бы съездить в ближнюю деревню, чтобы купить там, сыра, молока, яиц, сметаны, творог. Денег я дам, но не думаю, что очень дорого будет стоить. И вообще, надо бы договориться о постоянных поставках молочных продуктов. Пока. Может, решим свой скот завести? Хлев вроде бы есть и достаточно большой. Правда, должна сказать, что совсем ничего не смыслю в животноводстве. Вы все запомнили? А то меня уже люди ждут, надо идти.
Грегор коротко кивнул головой, мол, понял, конечно же, и вышел. Я пошла на встречу с селянами и мастерами. Потом и со старостой надо местные проблемы обсудить. Ещё вчера я обдумывала сложившуюся ситуацию со своим попаданчеством, сменой личности в этом теле и как быть со всем этим. И поняла — раз уж суждено мне прожить здесь всю свою оставшуюся жизнь, то надо устраиваться по возможности с комфортом и не в нищете. И окружающие меня здесь люди — это теперь мои люди, и я несу ответственность за них. В общем, я приняла этот мир, этих людей и несчастную девочку Мэри тоже. Теперь мы с ней единая личность и будем дополнять друг друга — я не дам нас в обиду, использую на всю катушку те знания, что остались у меня от моего мира, а Мэри поделится знанием своего. А так же своей мягкостью, добротой, заботой и любовью. У меня характер более жёсткий, чем у Мэри, и я сама иногда хорошо понимала, что надо бы быть более гибкой, более сочувственней, но ритм жизни моего мира не позволял проявлять эти черты… А теперь буду учиться всему этому.
Меня уже ждали во дворе. С будущими строителями удалось найти общий язык быстро. Уговорились — они работают на совесть — я плачу им живые деньги. В здешних местах это редкость, чаще всего работали за что-то — продукты, товары, даже иногда за какие-то услуги. Мужики сбились в некое подобие артели и даже выбрали своего старейшину, прораба, короче. Я повела их показывать фронт работ и определять срочность и очередность дел, инструмент и материал. Пришедших с селянами гончаров и будущего печника пока усадила под навес у мастерской (ну нету у меня беседок и скамеечек, нету! Но заведу!) и велела Крессе принести им чая. Пока я занята.
Мужики осмотрели и заваливающуюся казарму и разрушенное и обгоревшее крыло замка, и дыры в крепостной стене. Строители решили разделиться на две бригады, одна занимается казармой, другая — замком. Те, которые займутся казармой, сказали, что надо менять крышу, разбирать стены до того уровня, где их повело вкривь, заново трамбовать пол. Я была согласна, но только в общей концепции. А в частности, сразу сказала, что крышу будем делать не плоскую, как у всех, а двускатную, со стропилами, потолком. Даст Бог, к моменту строительства крыши освоим производство черепицы. И потолок будем утеплять, хоть землёй, но засыплем. Зимы, судя по всему, тут суровые. Стены казармы сложены из местного камня, причем уложен он без раствора, просто так, поэтому их и вело и дуло изо всех щелей. Посему я решила — камни укладываются на раствор, а потом стены штукатурятся глиняным раствором. И пол будем настилать на балки и лаги из досок. Наверняка у приехавших будут дети, и на ледяном земляном полу риск простудиться с тяжёлыми последствиями велик. А лекаря у меня в замке нет. Строители похмыкали, поудивлялись — блажит барынька! но дело хозяйское, надо, так надо…
Те, которые будут заниматься замком, тоже время не теряли, все облазили, осмотрели и сказали.
— Так, леди Мэри, надо разбирать крыло это. Камни, что меньше пострадали, пойдут на ремонт стены, а которые сильно обгорели, для строительства не подойдут, они уже хрупкие, рассыпаться будут. Их можно только раздробить помельче и засыпать двор от грязи и засыпать ямы. А на само крыло нужен новый камень. И брать его придется в каменоломне, он там ровный плитняк, если дикий камень, так тот всякий разный, часто не подходит друг к другу.
Возражений у меня не было, люди дело говорят. Значит, добавляю в графу расходов ещё покупку камня.
Потом старейшина, помявшись, сказал.
— Так, леди Мэри, но вот у вас стены замка сильно уж плющом заросли, и мхом кое-где покрыты. А это только сырость и холод добавляет. Да и камень разрушается. Вы бы баб из деревень позвали, они бы вам все и отчистили. Может и детва, что постарше, тоже пусть поработают.
И это тоже верно сказал старейшина. Предложив ему самому сказать женщинам о предстоящей работе и пригласить желающих поработать на завтра со скребками и ножами. И строители пусть завтра же приходят с инструментом. Отпустила строителей, и тут же подошёл ко мне Рэнальф, сказал, что они написали письма домой и готовы мне их отдать. Деньги для переезда я обещала дать, поэтому надо обещание выполнять. Извинившись перед гончарами, пусть подождут ещё минут пятнадцать, я быстро пошла к себе. Там я залезла в потайную нишу, куда ещё утром переместила всю свою казну, доставшуюся мне в замке Мак-Коннея. Отсчитав необходимую, по моему мнению, сумму, разложила по двум мешочкам, туда же положила письма, завязала их и отдала Кузе. Он обещал, что ещё до вечера свяжется с брауни замка Мак-Коннея и тот положит мешочки в семьи наших охранников на видное место. Успокоившись, пошла опять во двор. Там разговор предстоял более сложный.
Для начала я поинтересовалась, как идут у них дела и что они изготавливают. Оказалось, что дела не очень, местные посуду берегут, поэтому заказывают редко. У печника дела были ещё хуже — людей мало, дома не строят и камины тоже не зовут новые класть, если только подремонтировать старый. И я повела их показывать, где у меня лежали залитые в формы из старых досок с десяток кирпичей на просушке, ещё без обжига. Гончары поцокали языками, покачали головами, спросили, а как обжигать. Я ответила. Тогда они горестно повздыхали и сказали, что их печи на хворосте такую температуру, длительную, ровную и высокую, не дадут. Я озадаченно спросила.
— А разве у вас печи не каменным углем топятся? Ну, горючий камень такой!
Я точно помнила, что экскурсовод в музее Шотландии рассказывал, я туда за месяц несколько раз заходила от скуки. Он говорил, что месторождение каменного угля в этих местах известны с давних времён, правда, массовая добыча угля там началась в восемнадцатом веке. А нам не нужна массовая, нам бы для своих нужд добыть. По тому, как переглянулись мастера, я поняла — знают, но почему-то мне не хотят говорить. Хотя, я для них пока чужачка, неизвестно что от меня ждать. Я постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее.
— Понимаете, уважаемые, я же все равно найду этот карьер, даже если вы его мне не покажете. А так время сэкономим и начнем делать кирпич раньше. И черепицу тоже. В Эдинбурге уже почти все дома с черепичной крышей стоят, а у нас все плитами кроют. Форму для черепицы сделаем, а состав смеси я подберу, так-то я ее знаю, но надо местные глины попробовать.
Я отчаянно лукавила, или недоговаривала, если дипломатичнее. Дело в том, что и кирпич и черепица мне были известны лишь в теории, а на практике я ни одного кирпича не сделала своими руками. Эти первые, которые сушатся.
Пусть неохотно, но гончары согласились показать мне угольный карьер. Завтра обязательно туда с телегой и мешками под уголь съездить надо. Уже перед уходом, гончар Фергус спросил, как там дело с лечением его свояка обстоит. Я сказала, что полностью настой будет готов только через сутки, я же только вчера траву возле деревни викингов собрала. Гончары ушли, остался печник. И опять все началось сначала — объясняла, рассказывала, рисовала острой палкой на земле каракулями схематическое изображение печки с плитой. Уфф, кажется, понял!! Но чувствовала я себя, как выжатый лимон. Печник сказал, что кузнец у них есть, но надо с ним разговаривать отдельно и тоже рисовать весь металлический набор. Я ещё посоветовала печнику сразу брать себе подмастерье, после того, как построим наши печки, я думаю, что спрос на них будет велик. Печник согласился с моими доводами и даже воодушевился новинкой.
Расстались мы с ним, довольные друг другом, не так, как с гончарами. Мне не совсем была понятна их позиция — пусть заработок маленький, но новым производством, который принесет хороший доход, заниматься не хотят. Ну, или не горят энтузиазмом. Это плохо, с таким настроем трудно работать. Ладно, вот завтра привезём уголь, и тогда позову мастеров на первый отжиг кирпича. Пусть сами посмотрят, как и что. Состав керамической массы для кирпичей я записала в точности, сколько и чего именно я добавляла. Ещё надо будет сделать смесь для изготовления шамотного, огнеупорного кирпича, из которого будем класть печи.
Вся в раздумьях, я шла по двору, по направлению к дому, когда в ворота вошли местный староста, Комнол и мой управляющий, ведущий своего коня в поводу. Они о чем-то оживлённо разговаривали. Хозяйственникам всегда есть о чем поговорить. Я пригласила их в дом. Эх, хотела пообедать, но придется вначале заняться делами. В гостиной, чистой, но бедненько обставленной — несколько кресел, видавший виды диванчик, стыдливо прикрытые потертыми гобеленами — я пригласила их присаживаться. Ещё и вся эта мебель была чисто деревянной, без мягкой составляющей. То ещё испытание для собственного седалища. Единственное кресло с относительно мягким наполнением, стояло у меня в спальной, там, в качестве наполнителя использовался конский волос, тоже тот ещё "пух". Надо что-то придумывать.
Придумывай не придумывай, надо заводить себе кабинет для деловых встреч и разговоров, да и Грегору такой же необходим.
— Так, Грегор, Комнол, что расскажете про деревни? Как и чем живут люди? Есть ли какие мастерские или мастера? Про гончаров и печника я уже знаю, и что кузнец есть — тоже.
Грегор грустно усмехнулся.
— Вот вы и перечислили всех мастеров, что есть в деревне. Бедные они до изумления. Ваше предложение о работе очень своевременно в этом плане. А так — только небольшие участки земли, очищенной от камней, где селяне выращивают немного овощей для себя. Еще овес и рожь. Пшеница здесь не вырастает. Держат немного скота, тоже для себя, больших стад не видел. Да вы сами видели местных животных. Дома вы тоже видели. Вот и все. Что тут придумать — я не представляю. Вот Комнол может, что-то знает?
Я перевела взгляд на притихшего старосту. Тот, неловко откашлявшись, сказал.
— Так господин управляющий, все рассказал. А проблема у меня сейчас одна пока что. У нас в двух деревеньках сейчас имеется восемь семей, которые не могут выжить — вдовы с ребятишками, старухи без родни, да пара мужиков инвалидов. Не переживут они эту зиму, не могут они себе и хвороста столько на зиму заготовить, старухи уже не могут в огороде копаться, а инвалиды…
Он горестно махнул рукой.
— И что, совсем нет родни?
— Да у пары вдов есть родня, так сами бедствуют. У старух уж никого не осталось, а инвалиды и вовсе никому не нужны.
Да… это мне теперь социальный центр организовывать, что ли? Совмещённый дом престарелых и инвалидов. Ещё раз все обдумав, я начала.
— Уважаемый Комнол! А если всех взять и поселить в одном большом доме? У меня в замке сейчас просто нет места, половина стоит в разрухе. Но если в деревне выделить участок земли побольше, построить там дом большой и поселить всех вместе. Пожилые присмотрят за детьми, женщины смогут работать на огороде, выращивать для себя овощи. Рукоделием я их тоже обеспечу, за которое буду платить деньги. Пока строители заняты у меня на строительстве, предлагаю вам организовать местных жителей на общественных началах, вечерами, расчистить место под строительство, уложить фундамент из камня. Пока суть да дело, там и ремонт казармы закончится и рабочие будут строить сам дом. Вот, ещё сразу хотела спросить, а где у вас каменоломня? И есть ли в округе хоть какая-то лесопилка?
Староста заторопился изложить то, что твердо знал.
— Так, леди Мэри, каменоломня есть, ломаем камень помалу, народа у нас не очень много, да и покупать не торопятся, живут испокон века семьями в одном доме, как старики помрут, так к детям дом переходит… А так каменоломня рядом со второй деревней, Стоунзом, значит. Лесопилки у нас нет своей, коль сильно надо, так едем к Мак-Гренну, на его лесопилку. Он просвещенный, в Эдинбурге учился, там у себя на речке заморское колесо установил и теперь любые бревна пилит. Вот у него и покупаем доски. (Очевидно, имелось в виду, водяное колесо с приводом на распиловочное полотно. Ещё его называли итальянским колесом, ошибочно приписывая его изобретение Леонардо да Винчи. На самом деле, он его лишь модернизировал, а так оно было известно со времён Древнего Египта.)
Тогда дело проще, надо ещё раз съездить в поместье Мак-Гренна, познакомиться и заказать доски, брус на стропила, лаги, и толстые потолочные балки и на пол. Хоть я и не строитель ни разу, но пока строился наш загородный дом, неоднократно бывала на этой стройке и все видела в подробностях. Заодно и попробую продать немного соли и чая, посмотрю, как пойдет. И в каменоломню надо заехать, сделать заказ на камень для фундамента разрушенного крыла замка. Ох, расходы, расходы… Когда же доходы будут. Ещё нужен камень для приюта, но там дело проще — оплачу только работу, камень пусть идёт в счёт общественных работ. Хотя, если разобраться, каменоломня и так принадлежит моему поместью. Но здесь клановая система собственности, мой дома — это мой дом, но природные богатства могут принадлежать всему клану. Вот толком и не поймёшь, что к чему. Ещё одна причина, почему Кресса не говорила никому лишнему о соляной пещере, даже обожаемая внучка знала лишь о самом факте существования маленького месторождения соли. Ни дороги туда, ни размеров запасов она не знала. И это правильно.
Староста, между тем, продолжал.
— А что ж вы, леди Мэри, сразу не сказали, что вам в замок молоко и прочее надо? Наши женщины всегда рады немного заработать для семьи. Вы скажите, сколько и чего вам надобно и они сами будут приносить вам сюда утрами, все свежее. И не надо будет такого занятого человека, как господин управляющий, в деревню за продуктами отправлять.
Я посмотрела на Грегора, он кивнул головой. Тогда я и ответила старосте.
— Пусть ваши женщины сами установят очередность, кто, что именно приносят на продажу, и чтобы склок не было. Об оплате договоримся здесь. Нам нужно молоко, масло, сметана, творог, яйца. Все это у вас в хозяйствах наверняка есть. Ещё раз-два в неделю сыр пусть приносят. Пока мне этого достаточно. В дальнейшем уточним.
Староста ушел, а мы с Грегором ещё какое-то время обсуждали дела. Кстати, Грегор сказал, что продукты он купил в деревне очень дёшево по сравнению с тем, что мы покупали в дороге. После обеда пошли собирать наших путешественников в дорогу, стараясь по возможности не афишировать этого. Не то чтобы я не доверяла кому-то из жителей замка или подозревала кого-то, но, как говорила моя бабуля — береженого Бог бережет. Соль, оказывается, уже измельчили на ручной мельнице Рэнальф и второй охранник, который едет с ним. Я отделила долю солдатам, остальное оставила на подарок лэрду Мак-Коннею. Выдала им для продажи по мешочку чая и один им для питья в дороге. Лэрду Мак-Коннею тоже приготовила восемь мешочков чая и наказала Рэнальфу рассказать, как правильно заваривать чай. Выдала деньги для дороги — на питание и ночёвки в тавернах. Люди они семейные и солидные, лишнего пенса не потратят, это уж наверняка. Приготовили продукты для питания на первое время. Все погрузят на вьючную лошадь, а возчику, что возвращался к себе домой, временно выделили заводную лошадь, потом все вернут сюда. Кузя потихоньку появился под навесом, где я сидела, готовя нашу экспедицию за семьями охранников, и сообщил мне, что связался с брауни Мак-Коннея, и тот доложился, что послания и деньги на сборы в дорогу доставил по назначению, семьи вначале всплакнули, потом обрадовались весточкам. Я все это передала путешественникам, они облегчённо вздохнули, видимо, не до конца верили в такую возможность. А теперь уверились в моем всемогуществе и волшебстве, и о подробностях сей операции не спрашивали. Только Грегор понятливо кивнул, глазами показывая на то место, где тихонько присутствовал домовой. Надо будет рассказать Кузьке, что Грегор его видит и можно не бояться управляющего, он Кузьму не обидит.
Уезжать наши охранники решили часа в четыре утра, вечером лягут спать пораньше и как раз успеют выспаться. Проводит их Грегор, мне вставать не нужно. Ну и с Богом, доброго пути и скорейшего возвращения!
Вечером мы с Кузей опять занимались на кухне чаем. И вообще, скоро надо на поля, заросшие кипреем, выходить, во дворе мы практически весь его уже выпололи. А вот на полях не будем с корнем удалять, пусть растет постоянно. Вот, вспомнила, что хотела спросить у старосты. Про пасечника! Точнее, про бортника, как я поняла Кузю, ульев у него нет, пчелы видимо, полудикие, живут они в старых колодах-бортях. Мед у них вкусный, душистый, но слегка горчит. Дикий мед этим и отличается от меда с пасек. Почему бы ему не завести регулярную пасеку? И меда выход будет больше, и слаще будет. Примерное устройство улья я помню из детства. Деревенские мальчишки устроили надо мной однажды злую шутку. Увидев, что они бегают с кусками медовых сот в руках, я тоже захотела этого лакомства. И тогда внук пасечника и сказал — Так ты иди и возьми себе! Вон тот улей дед разбирает, пчел переселил уже, а немного сот там ещё и осталось. И махнул рукой в сторону ульев. Но то ли я ошиблась, то ли он, а может, и нарочно, но открыла я крышку с рабочего улья. Не ела я мед с тех пор больше двадцати лет. Потом понемногу стала добавлять в чай вместо сахара. Но устройство улья я таки увидела. Это потом дороги домой не видела, так отекло лицо от укусов. От этих воспоминаний так захотелось чего-нибудь этакого… Взгляд упал на большую миску с творогом, и я решила, что хочу сырников. Там вообще нет ничего сложного. Одна сложность — как затопить этот очаг? Так я и не научилась справляться с розжигом огнивом. Опять пришли на ум спички. Поделилась проблемой с Кузькой. Тот хихикнул и щелчком пальцев зажёг огонь в очаге. Пока нагревалась сковорода с небольшим количеством масла, я шустро замешивала сырники. Как я и говорила, ничего сложного-на, примерно, 400 грамм творога, одно яйцо, чуть соли, 3–4 ст. ложки сахара и 3–4 ст. ложек муки и 1 ложку на подпыл. Дома я ещё и ванилин добавляла, но здесь, при этих ценах на специи и пряности — да меня порвет от жадности! А не порвет — так жаба удавит. Тесто просто рукой замесила, сформировала при помощи ножа круглые небольшие сырники. Жарила их под крышкой. Ели мы их с Кузей горячими, со сметаной, жмурясь от удовольствия, хотя я чувствовала, что у меня изнутри душат слезы от воспоминаний. Но умница Кузя, быстро уловив мое состояние, бросил свой сырник, забрался ко мне на колени и прижал свою теплую, мохнатую лапку к моей щеке, утешал. Постепенно я успокоилась, мы закончили возню с чаем, убрали все последствия нашего кулинарного шоу, ещё осталось несколько сырников на тарелке. Вдруг Кузя прислушался и встревоженно сказал.
— Уилли плачет, что-то ему плохое снится!
Прямо по сердцу резануло. Я подхватила тарелку с сырниками и рванула на второй этаж в детскую. Следом поспешал домовёнок с маленькой кружечкой молока. Войдя детскую, увидела, что ребенок, свернувшись клубочком под одеялом, тихонько плачет, даже скорее, поскуливает. Поставив тарелку на небольшой столик, я плюхнулась прямо на его кроватку, сгребла малыша вместе с одеялом, этаким кулем, прижала его к себе и начала баюкать, тихо напевая полузабытую колыбельную из моего детства. Пела, несмотря на то, что мне не просто медведь на ухо наступил, но и изрядно потоптался. Немного времени спустя, малыш успокоился и, приоткрыв сонные глазки, прошептал.
— Мамочка, ты здесь, ты со мной? Ты мне не снишься?
Проклиная себя за постоянную загруженность и невнимание к ребенку, хотя он старался изо всех силенок быть полезным и постоянно во всем участвовал, капризничал очень редко, выполняя свое обещание вести себя хорошо, если мама не умрет, я так же тихонько ему ответила.
— Ну что ты, малыш! Конечно, я здесь, я с тобой! Посмотри, что вкусного я тебе принесла!
И плюнув на всю диетологию и педагогику, я ночью кормила своего сына простыми сырниками и поила молоком из кружки. И четко понимала — именно этому малышу было суждено стать моим ребенком, плоть от плоти моей, кровь от крови моей. И за него я порву любого. Это Мой Сын! Поев, малыш разомлел в моих объятиях, глазки медленно закрылись и он счастливо засопел. Я ещё немного посидела с ним, затем уложила в кроватку, подоткнув одеяло со всех сторон и пошла к себе. После такого накала эмоций внутри было какое-то опустошение. Наскоро помывшись, я упала в постель и уснула. Кузя обещал все прибрать на кухне и в детской, перенести в тайную нишу, в наш сейф, чай для хранения, поэтому я спала с чистой совестью.
ГДЕ-ТО В ЭТОМ ЖЕ МИРЕ…
Он проснулся резко, как будто вынырнул из глубины, причем было ощущение какой-то неправильности. Открыв глаза, осторожно осматривался. Место ему было незнакомо, но что-то напоминало. Небольшая комната, простая деревянная мебель, домотканые половички на полу, в общем, стиль кантри. Тюфяк, на котором он лежал, кололся соломой, но это было привычно ему. Привычно? Он ничего не понимал. Все ему было знакомо и незнакомо одновременно, привычно и непривычно, какая-то деревня пришла на ум (country — в переводе с английского деревня). Он попытался вспомнить, что с ним произошло. Перед глазами замелькала странные картинки — ночь, блестящая от дождя дорога, резкий поворот, полет, удар, удар в грудь, гаснущим сознанием успевает увидеть арбалетный болт, торчащий из груди, хлынувшую изо рта горячую кровь, замедленное падение на землю, удар по голове. Дальнейшая попытка вспомнить что-либо привела к такой острой боли в голове, прострелившей его до пяток, что он потерял сознание. Очнулся вскоре. Тошнило, болела голова и грудь. Вспоминать он пока больше не рисковал. Опять продолжал оглядываться. Было прохладно, тряпка, закрывавшая окно, колыхалась от ветра. Окно открыто? Порыв ветра откинул хлипкую занавеску и через оконную раму без стекла? стало видно рассветное небо, зелёные холмы вдалеке, мычание и возня животных где-то неподалеку. Что-то заворочалось рядом с ним. Он повернул голову и в испуге отпрянул в сторону, несмотря на боль в груди. Рядом сонно потягивалась голая женщина, широко зевая. Встрепанная копна рыжеватых кудрявых волос, зелёные глаза с кошачьим разрезом, длинная шея, пышная белая грудь, нескромно торчащая из-под одеяла. Он испуганно спросил.
— Ты кто??
Та деланно изумилась.
— Я кто? Так я ээ… Линн, Линни, жена твоя! Ты что, как с лошади упал, не помнишь совсем ничего? То-то ты в горячке почти месяц метался да потом, сколько ещё просто без сознания колодой валялся, мы уж боялись, не выживешь ты. А вот оклемался.
— А я кто?
Линн хихикнула.
— Ну, ты совсем! Гленн, Гленн ты, Мак-Фергюссон!
Он опять упал на подушку, пытаясь понять, что к чему. Вроде бы он внутренне согласен, что он Мак-Фергюссон, а вроде, как и чужое имя. Ладно, пусть будет рабочей версией. Откуда у него в голове такие странные слова?
Я проснулась под утро, небо только начало окрашиваться первыми лучами солнца в розоватый цвет. Я лежала, не открывая глаз, пытаясь понять, что меня разбудило, какая неправильность ощущается вокруг. Наконец, не имея четкой информации о происходящем, решила просветиться и осторожно приоткрыла один глаз. Вроде бы я в своей спальне, в своей кровати. Открыла оба глаза, повернулась на бок. Напротив моей кровати, в кресле сидел Кузя, в уже починенной после великого побоища одежде и вздыхал. Вид у него был виноватый, и он отводил глаза в сторону. Я встревожилась.
— Кузя, солнышко, что случилось? Посмотри на меня, не пугай! Опять подрался?
Хотя синяк вроде желтеть начал, второй глаз целый, и других видимых повреждений незаметно. Что же случилось? Я села на кровати, закутавшись в одеяло и поджав босые ноги. Хотя вот-вот наступит лето, но здесь, в горах, ночами ещё весьма прохладно. Кузя вздохнул в останний раз и вновь затянул печальную песнь о своих "подвигах"
— Понимаешь, Люся, я все убрал, чай на место положил, а спать ещё не хочу, решил прогуляться. Даже не знаю, как я пришел в те кусты возле оврага. Ну, я тебе говорил, мы там с брауни Мак-Дональда бились. Так вот, гуляю я там, воздухом дышу…
— Ага, — поддакнула я — в своем дворе не так гуляется, и воздух несвежий и фингалы под глаза никто не отвешивает…
Кузька сурово глянул на меня целым глазом и независимо продолжил.
— Вот, значитца, гуляю я, гуляю и слышу — скулит кто-то, как побитая собачонка. Ну и полез я в кусты. Смотрю, а там брауни Мак-Дональда сидит с узелком и плачет тихонько.
— Это его выгнали за то, что ты его победил, что ли?
— Нет, ты не поняла, это не он, это она! Как ты говоришь, домовичка. Она на кухне у хозяина работала, ой, вкусно готовит! Не то, что наша Кресса! Вот на днях Мак-Дональд домой вернулся, злой до невозможности. На всех накричал, пинал всех, кто попадется на дороге, все и попрятались, кто куда. Потом закричал, чтобы ему ужин несли. А никого нет, все разбежались. Вот Липка и понесла ему еду. А он не есть хотел, а подраться. Вот он и швырнул в Липку чашку тяжёлую, в лицо ей попал, а когда она упала, ещё и пинал ногами, она едва уползла. И вслед крикнул, чтобы убиралась она с его земель. А мы не можем ослушаться прямого приказа хозяина. Взяла свой узелок и кое-как поползла прочь. Лежала на земле в кустах и плакала, идти не могла дальше. Но там уже не его земля, а наша. Мне ее сильно жалко стало. Вот и подумал — а вдруг и ты ее пожалеешь и не выгонишь? А нам и кухарка нужна, ты же сама говорила. А, Люсь? Можно Липке показаться тебе?
Господи, какие страсти кипят в мире домовых! Да я даже не подозревала! К концу повести о печальной судьбе несчастной Липки я чуть сама не всплакнула. Конечно, можно! Найдем и уголок, и кусок хлеба для этого существа. Тем более, нам и в самом деле нужна кухарка. Это моя жаба квакнула.
— Кузя, ты что, сомневался во мне? Фу! Ну конечно, можно! Веди сюда свою подружку, может, ее ещё и лечить надо. Хоть и лекарь из меня никакой, но, может, и помогу чем.
Кузя кивнул головой и что-то прошептал в сторонку от себя. И, о чудо! рядышком с моим домовенком проявилась маленькая, изящная домовичка в чистеньком, но таком ветхом платьице, что, казалось, оно вот-вот расползется от старости. Симпатичную мордашку "украшал" тёмно-синий фингал под глазом. Я едва удержалась от смеха — если Кузя "светил" фонарем под левым глазом, то у домовушки он был под правым и сидя рядышком, они составляли комическую парочку.
— Ты Липа? А я Люся. Но только для вас с Кузей! Для остальных я — леди Мэри Мак-Фергюссон. Если ты сама хочешь, ты можешь остаться в моем доме жить. Тебя здесь никто не обидит, и у нас никто никого не бьёт, не бойся. Вон Кузя подтвердит. Да, сразу хочу сказать, вчера я забыла сказать тебе, Кузя, управляющий Грегор, обладает способностью видеть брауни, но он добрый человек и не боится брауни. Так что не бойтесь его, с ним можно и поздороваться. А теперь, Липа, давай посмотрим, может, тебя лечить надо?
Домовушка стеснительно улыбнулась.
— Благодарствую, хозяюшка! Да вот Кузя поделился со мной своей силой, добрый он у вас, нежадный, так теперь здорова я. Спасибо за приют, я очень рада, не хочу бродяжничать, мы, брауни, без людей дичаем быстро, злыми становимся. А домашние не такие. А кухарю я и вправду неплохо. Чего не знаю — так ты подскажи, я и научусь. Кузя меня угостил вашим чаем и оладьей из творога, вкусные. Ты сама готовила? Расскажешь как? Я на завтрак всем приготовлю и детям кашу на молоке с маслом. Если мясо есть, можно ещё что-то приготовить…
Я даже вздохнула с облегчением. Вот сразу видно прирожденную повариху! Ладно, раз уж проснулась, надо приводить себя в порядок и идти смещать с должности кухарки Крессу. Чтобы ей не было совсем обидно, переведу я ее, пожалуй, в кастелянши, пусть тряпьем заведует. Слуг у нас пока нет, так что должность экономки неактуальна. А Кузей и Липой я не разрешу ей командовать.
Увольнение с должности Крессы прошло вроде бы спокойно, хотя я видела по ее глазам и поджатым губам, что она не слишком довольна этим. Но, узнав, что она остаётся на должности кастелянши, заметно расслабилась и успокоилась — хозяйка ее не выгоняет, просто перемещает на более спокойную должность и менее хлопотную. И я тоже была рада такому исходу дела. Кресса даже не поинтересовалась, а кто будет у нас кухаркой, так торопилась покинуть не самое любимое свое место работы в замке. После ухода Крессы появились и Кузя с Липой. Точнее, они и так все время были здесь, только не проявлялись. Я познакомила домовичку с кухней, посудой, где лежат и хранятся продукты, рассказала рецепт сырников и как правильно заваривать чай. При осмотре кухни увидели небольшой и низенький чуланчик, который Липа сразу же выбрала для проживания. Небольшой топчанчик я видела на чердаке, а небольшой чехол для тюфячка сегодня же сошьет Рини, так же как и постельное белье из старого перешьёт. Я помнила, что нового им нельзя давать, это знак, что хозяин отправляет брауни прочь из дома. Платьице для Липы я сошью из своего старого, есть у меня одно такое. А пока пойду, проведаю, что там у нас во дворе и доме делается, и какие планы на сегодня. Во дворе все было как обычно — бывший возчик, ныне возведенный в ранг главного конюха, кормил и обихаживал лошадей, Грегор о чем-то разговаривал с оставшимися двумя охранниками, Иннис поливала огород, пока солнце не поднялось высоко. Ей помогал Кестер, носил воду из бочек. Юна и Уилли сидели рядышком на скамье и болтали ногами, греясь на теплом солнышке. Все нормально, все хорошо, даже на душе радостно. Подошла к детишкам, чмокнула сына в вихрастую темноволосую макушку, потрепала по головенке. Малыш прижался к моему боку на короткое время, вскинув на меня счастливые глазенки. Как мало ребенку надо для маленького детского счастья — внимание мамы и все…
Спустя непродолжительное время из-за угла дома выглянул Кузьма, подзывая меня к себе. Когда я подошла, сказал, что завтрак готов и пусть Элизи приходит за подносами с готовым завтраком. Вот это скорость у нашей новой кухарки! Я всех пригласила на завтрак. Заканчивали свою утреннюю работу, мыли руки, двигались в дом. Из кухни в столовую пробегала Элизи с полным подносом, с недовольным лицом. А эта-то чего дуется? Что ее не устраивает, на сей раз? Оказывается, виновата была кухарка, зачем столько разной еды приготовила много, полные подносы, а ей, Элизи, все это носить! Могла бы, и помочь бедной девушке! Видно, львиную долю работы за ленивую девку выполняла Кресса. Я только покачала головой. Надо всё-таки избавляться от этой девицы, не ко двору она здесь.
Позавтракав и восхитившись таким вкусным завтраком, все быстро разошлись по своим делам, бездельничать среди нас не собирался никто. И Кресса, вернувшаяся к привычным обязанностям, с энтузиазмом занялась учётом и пересмотром всевозможной тряпошной рухляди, сразу откладывая в сторону для починки. Вот, человек на своем месте! Рини я попросила сшить небольшой наматрасник и такую же наволочку, а Кестер стащил с чердака вниз тот самый топчанчик. Что самое удивительное — никто меня ни о чем не спрашивал, как будто, так и надо. А я и не возражала. Пока продолжалась эта мелкая суета, появился Кузя и что-то семафорил мне, тараща глазенки. Я подошла к нему. Оказывается, там селянки пришли с молочкой и прочим, что заказывала я. Принять все это Липа не может, селянки страшно суеверны. Придется мне этим заниматься, пока не найду человеческую женщину с устойчивой психикой для работы на кухне. Ибо шеф-поваром у меня точно Липушка останется.
Приняв продукты и рассчитавшись за них, все перенесла на кухню с помощью Кузьки и, оставив его там с целью "подать-принести", я поспешила во двор, толком не успела переговорить с Грегором. Охотников за мясом он уже отправил, надо было им проверить силки на мелких животных и птицу и ловушки на дичь покрупнее, так что они должны вскоре вернуться, и мы с ним поедем на лесопилку к Мак-Гренну заказывать пиломатериал. Нечего тянуть кота за ээ… подробности, надо — значит надо заказывать. Прихвачу заодно и мешочек с чаем, возможно, продам самому Мак-Гренну. Цену на чай мне подсказал Грегор, теперь осталось узнать цену на пиловочник. Кстати, про чай. Вспомнила, что возле деревни викингов видала поле вроде с диким цикорием. Почти кофе, только рецептуры его изготовления я не знаю, понимаю, что там необходима сушка корневищ, обжарка и помол, а как именно-придется выяснять экспериментальным путем. Но я буду не я, если не добьюсь нужного мне результата! Люська Королева никогда не отступала перед трудностями! И пусть никого не вводит в заблуждение мой нынешний вид нежной английской фиялки! Тьфу ты, розы!
Во дворе разом как-то стало шумно, по сравнению с предыдущими спокойными днями — рабочие активно приступили к разбору руин сгоревшего крыла замка и покосившихся стен казармы. Ещё бы им не покоситься — я только сейчас разглядела, что стены держались на честном пионерском, их сложили из камня, без всякого раствора! Ну, цемент я им не изобрету, конечно, нет у меня ни знаний таких, ни печей с такой огромной температурой, но банальная глиняно-песчаная смесь легко получится даже у меня. Но надо будет заехать к кузнецу, заказать у него мастерки для раствора и печные наборы. Пока для казармы и нескольких печей в замке. Сначала попробуем здесь сложить печи. Да ещё этот социальный дом… ох, взвалила я на себя.
Поездка на лесопилку прошла спокойно, по дороге встречались изредка селяне с небольшими тележками, с запряженными в них такими же невысокими крепенькими горными лошадками. Мы, на своих высоких, тонконогих верховых лошадях возвышались над ними, как Гулливера над лилипутами. Гораздо чаще попадались пешие путники.
Нам повезло, приехав на лесопилку, мы встретили там самого лэрда Мак-Гренна. Увидев столь неподобающую картину — женщина верхом в мужском седле! Тем не менее, он поспешил к нам, помог мне спешиться, представился сам. Выслушав, что его посетила сама леди Мак-Фергюссон со своим управляющим, галантно принял мою протянутую исцарапанную лапку, с различными мозолями и вчерашним ожогом на пальце (обожглась маслом вечером, когда жарила сырники). Тут же с ходу предложил звать его просто Максвеллом.
— Ах, леди Мак-Фергюссон, ваше появление в нашей глуши просто событие! Расскажите, как там дела в большом мире? Что там за битва была при Бродерике? Не приведи Господь, не устроят ли наши королевы войны? Ведь сколько лет живём в мире, с тех пор, как англичанка — королева Мария приняла трон от своего батюшки Генриха. Да и наша добрая королева тоже не хочет войны, говорят, что она всю себя посвятила воспитанию сына, принца Якова.
Ого, как много новостей вывалил на меня этот лэрд! Мне, в поместье Мак-Коннея, в должности кухонной работницы, как-то не докладывали о светской жизни обеих королевств. Придется собрать в кучу все, что я слабо помнила из истории Шотландии, немного пофантазировать, а попросту, приврать, и донести до соседа ангельским голоском. Что я сделала. Уловив при этом тонкую усмешку Грегора, видно, сильно приврала.
Ну, что с пустоголовой дамочки возьмёшь! Играем в ах, прелесть, что за дурочка!
— Но я к вам, Максвелл, совсем по другому поводу. Вы знаете, мой замок нуждается в изрядном ремонте, иначе как там жить зимой. Вот и необходимо приобрести разный лесоматериал для строительства. Вот, посмотрите, пожалуйста, мне посчитали, сколько и чего надо приобрести. Ваша лесопилка сможет это сделать?
И для верности хлоп-хлоп ресничками… судя по каменной роже Грегора, он внутренне покатывался со смеху, с трудом удерживаясь от хохота вслух. Ну, ещё бы, он этот фокус уже проходил. Самое трудное было для меня, когда я составляла эту заявку, так это перевод метров и сантиметров в ярды и футы. Нет, ну эти англичане ненормальные какие-то! Весь мир пользуется метрической системой, а этим надо выпендриваться со своими футами! И в деньгах точно так же… и в весе…
Мак-Гренн прочитал, с уважением глянул на меня, на Грегора, сказал.
— Это большая заявка, но мы ее выполним. Но и оплата соответствующая. Кстати, у вас очень знающий строитель оказался, все правильно написано. Когда вам необходимо все это сделать?
Я чуть не брякнула — вчера!
Ладно, чего-там не будем усугублять дальнейшее изумление моей персоной, мне сейчас ещё торговаться предстоит, и продать чай. Лэрд назвал цену, я внутренне аж крякнула и захотелось от избытка чувств высказаться на великом и могучем, но нельзя. Ибо не комильфо! Да и не поймут. Я краем глаза глянула на управляющего, он медленно прикрыл глаза, чуть заметно кивнув головой. Выходит, и впрямь так дорого стоит пиловочник. Но поторговаться мне же никто не запрещает? В общем, скидку за большой заказ я выторговала! И вот теперь достала свой козырь — чай! (Хотя деньги у меня с собою были, на всякий случай, распотрошила немного свой кошелек).
— Лэрд Максвелл, смею ли я предложить вам немного заморского деликатеса? По случаю в Эдинбурге мне удалось приобрести несколько пакетиков чая. Вы, как образованный человек, живший в Лондоне, наверняка оценили вкус этого напитка. Здесь он такая редкость! А эти травяные отвары ужасно утомили! А этот чай ещё с таким фруктово-цветочным ароматом! Исключительно вам предлагаю!
И я протянула полотняный мешочек с кипрейным чаем. Но на нём же нет этикетки мэйд ин Скотланд, правда? Раскрыв мешочек, Максвелл вдохнул аромат чая. Но он и правда, был душистым, даже на расстоянии чувствовался, а если его правильно заварить!!! Сказка! В мешочке было около двухсот грамм, даже по нашим меркам, немало. Лэрд завязал мешочек с чаем, решительно сказав.
— Сколько вы хотите за это сокровище? Я бы хотел приобрести его у вас, если у меня хватит средств! Какой аромат! Конечно, такой чай только для знатоков и ценителей, не для простолюдинов.
Я мило улыбнулась и ответила, что поменяю это количество чая на пиломатериал. Лэрд призадумался, считая и сопоставляя в уме стоимость того и другого. Выходило даже, что чай будет немного дороже, так что он ещё и в плюсе остаётся. Довольно улыбнулся, поспешил ударить по рукам, радуясь, что я такая глупенькая. Я поспешила откланяться, так как беспокоилась за Грегора — он от усилий сдержаться аж покраснел, как буряк. Лишь отъехав подальше от лесопилки, Грегор дал себе волю, хохотал он долго и со вкусом. Потом произнес с восхищением.
— Ну, вы и жулик, леди Мэри! Сначала с три короба наговорили ему про Эдинбург (ага, завралась малость, признаю!), потом про заморский чай, выросший у нас в огороде… и все это с таким ангельским выражением лица!! Но пиломатериал вы отбили, конечно. Только, думаю, следующий раз этот фокус не пройдет, ему одному чая надолго хватит, а нам лес ещё будет нужен. Если надумали продавать чай, то ближе чем в Даблитти не стоит этого делать, быстро донесут Мак-Гренну, он обидится.
Да я и сама это понимаю. Надо ехать в Даблитти. Прикинув время до вечера, поняла, что успеваем ещё заехать в Стоунз на каменоломню и к кузнецу. Пока ехали до Стоунза, Грегор неожиданно сказал.
— А вы заметили, как на вас смотрел Мак-Гренн? Как кот на сметану! Видно, донесли уже, что вы вдова, вот он и заинтересовался, наверное, в округе мало подходящим по его запросам невест, лэрды здесь небогатые, дочерям редко образование дают, да и внешне вы больше походите на англичанку, чем на шотландку.
Это верно, местные девицы довольно крепкие на вид, до изящества им далеко, а лэрд Мак-Гренн, бывавший в обеих столицах, такой тип женской красоты, видно, не ценил. А на меня повелся. Хотя, надо отметить, что лэрд тоже был лицом красавчик, да и фигурой не подкачал, никакой рыхлости, высокий рост, пропорционально сложен. Блондин, что редкость среди шотландцев, серые яркие глаза под черными, на удивление, ресницами и бровями, прямой нос, высокие скулы, крупные, красивой лепки, губы. В общем, мечта, а не мужик! Как его до сих пор местные барышни не охомутали? Женские уловки на эту тему испокон веку применялись успешно. Везло, видать, мужику. Но меня эта тема не интересует. От слова совсем. Пока что свое ещё болит.
Вначале заехали в каменоломню, познакомились с каменщиками. Поговорили о камне на фундамент и на стены, камень нужен был ровный, по определенным размерам. Но из плитняка можно такой нарезать. Заодно поинтересовалась, нет ли здесь известняка поблизости. Мастера махнули в сторону дальней стены каменоломни за выступом, поинтересовались, зачем он мне нужен. Я честно сказала, что мне нужна известь, то есть нужно пережечь для начала пару десятков плит известняка, а там посмотрим. Сразу обозначила, что за работу я им заплачу, а вот за камень — нет, так как это и так мое. Мастера согласились, наверняка и этого они не зарабатывали, а тут большой заказ. Распрощались с ними, поехали в саму деревню. Кузница и дом кузнеца стояли немного на отшибе от деревни, поэтому в деревню мы даже не стали заезжать. Кузнец, здоровый мужик, в кожаном фартуке, с голыми руками, вышел нам навстречу из полутемной кузницы, что он там видит?
Мы поздоровались уважительно, ну, а что такого? Я всегда уважала мастеров своего дела все равно, гончар, плотник или парикмахер. С ним я дурочку не корчила, разговор шел сугубо деловой, я показала, что сумела изобразить, с размерами изделий. Он только спросил, для чего это все? Я объяснила, что это для нового типа каминов (ну как я ему скажу про печи? Все равно в теории не поймет) и мастерки для работ на строительства, для глины. Посетовал, что металла у него маловато. Вмешался Грегор.
— Мастер, а купить металл сам сможешь? Если сможешь, леди Мэри тебе денег даст. Ещё я в имении посмотрю, там, в старом сарае есть всякая ржавая дребедень, даже мечи старинные, обломанные, поржавевшие, со сколами. Надо такое — приезжай, отдам.
Кузнец обрадованно закивал головой, мол, и приеду и куплю. Оставила я ему серебряную монету, судя по просиявшему лицу мастера, этого должно хватить. Железо, в отличие от леса, не стоило, видно, так дорого. Вот теперь пора двигать домой, неспокойно у меня всё-таки на душе, после той выходки соседа Мак-Дональда.
Дома было все в порядке, чему я была страшно рада. Но день неумолимо приближался к закату, основные дневные работы были выполнены и все отдыхали, кто, где и кто как. Я умылась, переоделась и сидела на крыльце дома, рядышком со мной притулился сынишка, и мы оба наслаждались такой молчаливой близостью. Потом я неожиданно вспомнила некоторые детские стишки, потешки, песенки, которые когда-то рассказывали мне бабушка и мама, потом я двум младшим сестрам. И теперь я рассказывала своему сыну в другом мире. Дошли мы и до стишка "Ты, где была сегодня, киска? У королевы у английской!". И тут мой малыш мне шепотом сказал.
— Мама, у меня есть секрет, я тебе покажу, только ты никому, ладно?
Я честно пообещала, что зуб даю, никому не скажу. И Уилли потянул меня за руку в сторону конюшни. Там, бесстрашно проходя мимо высоких, верховых лошадей, такой маленький и хрупкий на их фоне, он тянул меня в дальний темный угол конюшни. Там, встав на колени и раскопав старую солому, он тихонько сказал.
— Вот, смотри, мамочка, какие они хорошенькие!
Я подошла поближе, вгляделась. В кучке соломы лежала небольшая остроухая кошка трёхцветная, а возле ее худого живота грелись четверо разномастных котят, ещё слепых.
— Киса и ее детки, конечно, прелесть, но, Уилли, разве тебе разрешали ходить одному на конюшню? Посмотри, какие лошади большие! Они ведь могут не со зла, конечно, а нечаянно, наступить на тебя. Подумай, как я потом без тебя буду? И больше так не делай! Договорились?
Мальчик виновато шмыгнул носом.
— Мамочка, я один сюда не ходил, а с другом ходил!
Я удивилась. — С каким другом? Как его зовут? Он у нас в поместье живёт?
— Мама, он сказал, что здесь живёт, только его почему-то никто не видит, а его Кузей зовут, он мне так назвался. Мама, а можно я с ним дружить буду?
Я машинально кивнула головой, обдумывая новости. Ну, Кузька, ну проныра мелкий! И тут успел! Хотя, конечно, ровесников у него здесь нет, играть ему не с кем, Юна, дочка Иннис, и старше моего ребенка, и девочка, да и не отлипает все от матери. Рини слишком стара, чтобы играть с малышом в подвижные игры. Вот и нашел себе друга. Но следующие слова мальчика добили меня морально.
— Мамочка, а на кухне у нас сейчас такая же маленькая тётенька еду варит, так вкусно! Я заходил туда с Кузей, она нас угостила такими оладушками с медом и сметаной, ещё никогда таких не ел! Мама, а можно тетя Липа у нас всегда готовить будет?
И на кухню он успел Уилли стаскать! Интересно, ребенок, оказывается видит брауни! Это дар у него проявляется или просто детская психика такая? Ведь в детстве мы многое видим, что-то необычное, интересное, сказочное, но с возрастом перестаем видеть и постепенно все забываем. Говорят же, что дети и животные ближе к природе мира, нежели взрослые, и видят то, что не дано взрослому человеку. Я вздохнула, ладно, оставлю этот философский вопрос на потом, посмотрим, что будет с Уилли с возрастом. А пока надо сказать Кузьме, чтобы не таскал ребенка по своим сомнительным приключениям, ещё не хватало, чтобы сынишка дрался с соседскими брауни! А кошке, тем более с маленькими котятами, полуголодной, здесь не место. Надо куда-то в дом их переместить. Ага, сейчас и выясню этот вопрос. Вслух, громко сказала — Кузя! Домовёнок проявился за нашей спиной, молчал, сопел. Чует кошка, чье мясо сперла!
— Кузя, как думаешь, Липа примет на жительство вот это семейство? А то ведь где продукты, там и мыши.
Кузя приободрился, сейчас его ругать не будут! поэтому отвечал солидно, степенно.
— Дак, примет, чего ж не принять-то? Поди, не объедят нас. А у хорошего брауни завсегда порядок, и мышей он сразу из дома выводит. Ну-кось, отойдите, я сейчас заберу Китти с детьми ее в чуланчик к Липке.
И Кузя с кошачьим семейством исчезли. А мы пошли домой, ужинать. По дороге Уилли дал мне честное — пречестное слово, что больше не будет без взрослых ходить на конюшню. И добавил.
— Только, мамочка, не ругай Кузю, он ведь мой друг, а я его подвёл, рассказал о нем. И я с ним все равно дружить буду! Мама, а можно я буду приходить на кухню, поиграть с Китти и котятами?
Ага, и выпросить у Липы вкусняшку! Ох, дети,
Сама когда-то была такой, и все мои хитрости были шиты белыми нитками. Я засмеялась, и мы оба, смеясь и припрыгивая, поспешили домой.
Наутро, после завтрака распределили планы на день — я с одним возчиком, что остался в поместье, и телегой, ждём гончаров и едем в тайный угольный карьер гончаров. Кстати, не поняла, чего они так жадничают для своих же односельчан? Угля в этих местах много ещё, пусть месторождения не наш Кузбасс, но их, средненьких, много и добыча тут вполне даже карьерным методом. Это случайно зацепилось в памяти из рассказа экскурсовода в музее Эдинбурга. Иннис с одним из охранников идёт на ближайшее поле кипрея (его отлично видно прямо из ворот замка) и срезают, а не выдирают с корнем, растения и на лошади привозят на завяливание под навес у гончарни. Грегор осуществляет общее руководство и контроль за всеми работами в поместье. Кресса и Кестер занимаются своими непосредственными делами, Элизи тоже.
Кстати, Кузя доложил с утра, что девчонка ещё с вечера скандалит с бабкой, вынужден был вмешаться даже дед, пригрозивший нахалке ремнем. Ладно, потом спрошу у Крессы, в чем там дело, а пока пусть выполняет свои обязанности. Рини я попросила аккуратно распороть мое старое платье, вечером сошью Липе платьице. За такую вкусную пищу ей вообще можно каждую неделю новое шить! Ведь из почти тех же продуктов готовит, что и Кресса, но вкус и качество пищи — на высоте! Дети остаются играть. Я сказала, играть и заниматься своими детскими делами, а не висеть на маминой юбке! Кузя — мои глаза и уши во всем этом бедламе.
Дождавшись селянок с молоком и яйцами для кухни, заодно выяснив, не осталось ли у кого немного лишней овечьей шерсти, переправила продукты на кухню. Как раз подошли и гончары. Я взгромоздилась на своего аргамака, мужики уселись на телегу и мы двинулись. Ехали мы минут сорок по моим прикидкам. Открытый выход каменного угля был между двумя деревнями, в небольшой лощине, прикрытой от случайного взгляда парой здоровенных валунов и высоким обрывистым склоном высокого холма с одной стороны. Мы въехали в укромную лощину. В дальнем краю ее были видны следы разработки породы. Отвал пустой земли, небольшая кучка готового нарубленного угля. Видимо, готовили для себя. Больше я поразилась тому, чем они рубили уголь. Прямыми короткими ломиками! Неудобно же! И производительности никакой.
Я усиленно морщила лоб, вспоминая картинки из школьного учебника истории России. Там было что-то про тяжёлый труд шахтеров в дореволюционной России.
Картинки всплывали, но какие?
Стоял чумазый шахтер, опиравшийся на такую здоровую дуру, типа огромного молотка, только с загнутыми немного остриями. Написано было, что это кирка. Значит, и нам нужна такая кирка. И сделать её наверняка сможет кузнец. Ну не экскаватор же создавать! Придется по старинке, киркой, да не одной, и мужиков подрядить на заготовку угля на зиму. Мне в замок надо, в гончарную мастерскую надо, в социальный дом надо. Иначе где я столько дров наберу? Хотя, надо поручить охотникам, посмотреть, наверняка же в лесу есть сухостой и переспевшие, старые деревья, вот их надо сваливать и пилить на чурки. Уголь углем, но на растопку дрова все равно нужны. Вот и будем понемногу заготавливать, пока лето.
Вот так, под мои мысли, мужики втроём быстро нарубили несколько мешков угля и погрузили на телегу. Мне даже стало жаль бедную лошадку, она, конечно, крепенькая дама у нас, не верховая, но все равно, кроме угля ещё и мужиков везти. Вот не зря говорили, ещё в той реальности, что про жадность горцев анекдоты ходят. Вот и тут — гончары ведь могли взять своих лошадей? Могли! Но не взяли, берегут свой лошадиный ресурс! Чужой не жалко!
Вернувшись в поместье, выгрузили уголь в соседний сарайчик, да присели с мастерами для беседы. Я рассказала им точный состав пока обычного, керамического кирпича, а ещё нужен огнеупорный для печей и черепица. У них тоже другой состав смеси. Вот, новая проблема — нужны рабочие для заготовки глины, песка и доставки ее к мастерам и сюда, на стройку. Хочу эту казарму после строительства для большего тепла оштукатурить изнутри и снаружи. И вид будет приличнее и значительно теплее будет. Да ещё печи, деревянный, а не земляной пол и засыпной потолок — по местным меркам это вообще невиданная роскошь! Посмотрю, как будет получаться, если все нормально, то к зиме обязательно и наши комнаты в замке оштукатурю, может, от вечных сквозняков избавлюсь.
Получив конкретное техзадание на производство кирпичей, гончары отбыли по своим мастерским. За прошедшие дни с нашей первой встречи они успели изготовить формы для заливки смеси на кирпичи, теперь им предстояло высушить заготовки и обжечь. Потом посмотрю, у кого будет лучше получаться, тому поручу изготовление огнеупорного кирпича. Напоследок поинтересовалась, пьет ли тот настой больной родственник гончара? Настойчиво рекомендовала точно следовать моим инструкциям. Оказалось, настой больной пьет, как сказано, небольшое улучшение стало появляться. Но о действительном улучшении говорить пока нет смысла, слишком мало времени прошло.
Поскольку ещё оставалось время, занялась тем, к чему давно стремилась моя душа — сходила в подвал, проверила, как там керамическая масса для производства фаянса. Нет, надо ещё выстаиваться ей. По дороге во двор, завернула во владения Крессы, спросила по какому поводу скандалила сегодня Элизи. Кресса, хоть и нехотя, видимо, не хотела позориться перед хозяйкой, созналась.
— Так на деревенские танцы я ее не пустила! Вот она из себя и выходит. Я так понимаю, завела Элизи себе ухажёра, и рвется к нему. Да только знаем мы этого ухажёра, век бы его не встречать! Внебрачный сын он старика Мак-Дональда, а нынешний лэрд получается его брат по крови. Да только таких братьев, как он, у них там половина деревни. Старик Мак-Дональд кобель ещё тот был, ни одной юбки не пропускал. Сынок-то законный в него пошел, да и этот, ухажёр внучкин, недалеко ушел от отца-то. Пока он у матери жил, там, в дальней деревне, так и вроде бы ничего так парнишка был, а как старик помер, да сын его власть в клане взял, да всех сводных братовьев собрал в свою банду, так и этот парень начал пить и безобразничать. И нашей глупышке голову заморочил, вот она и истерики устраивает, если не пускаем к нему.
Кресса опять тяжко вздохнула, а я недоверчиво хмыкнула — ну, ну, заморочил ей голову, это ещё надо посмотреть, кто кому заморочил. Да и насчёт глупышки я бы посомневалась. Ладно, это дело Крессы и Кестера, как внучку воспитывать, а я со своей стороны попрошу Кузю особо тщательно следить за дурной девкой, мало ли, всё-таки шашни завела не с другом семьи, а наоборот.
Пока суд да дело, и я никому особо не нужна, пошла к себе в гончарную мастерскую, занять руки и привести мысли в порядок. Я всегда так делала. Посмотрев среди своих "богатств", решила сделать гипсовые формы для изготовления потом фаянсовых чашек, тарелок, различной другой столовой мелочевки. Да, это не фарфор, но хорошего качества фаянс тоже очень красив и ценится знатоками. И не менее дорог, кстати. Пока руки автоматически выполняли работу, мысли постепенно упорядочивать в голове. Раз я хочу получить качественный фаянс, то должна быть подглазурная роспись. Это работа для Иннис, у меня довольно слабые художественные способности, не то, чтобы совсем не было, но могу расписывать только по трафарету. Значит, нужны краски для керамики. Кобальтовый синий я смогу получить из тех тёмно-синих камней, что набрала при первом посещении окрестностей. Меняя концентрацию глицерина, можно из синего получить различные голубые оттенки. Но нужна ещё золотая, черная, белая краска. Может, узнать у монахов в монастыре в Даблитти? Я слышала, что монахи там занимаются различными росписями для соборов, наверняка у них есть краска. А если им предложить на обмен этих синих камней? Они легко крошатся, мелко истолочь их и красящий пигмент почти готов — просеять и запечь в печи. Тем более, как я слышала, что ультрамарин весьма ценился в средние века среди церковных художников. Ясно, надо набрать этих камушков и попробовать самой приготовить эту краску, чтобы, как выражалась молодежь в моём мире "не палить поляну", то есть, не демонстрировать месторождение. Ладно, по краске я решила, глицерин сделаю сама, вот полива ещё… Та самая глазурь, которая делает изделие гладким и блестящим стеклянным блеском. Основные ингредиенты я помню, но там ещё надо стеклянный бой, в смысле, битое стекло добавлять в смесь для плавления. Где же его взять? Из окон, что ли вытаскивать? До выздоровления мастера-стеклодува ещё не одна неделя пройдет. Видимо, я так задумалась, что произнесла вопрос про стекло вслух, в пустоту. Неожиданно мне ответил Кузя. Оказывается, он давно сидел под навесом, добросовестно скручивая листья иван-чая, собранные утром и уже подвяленные.
— Это ты о разбитом стекле спрашиваешь? Да есть оно у нас! Это когда предпоследний раз Мак-Дональд грабить приходил, так хотел он стекла у нас из окон вытащить да себе поставить, так не получилось у них аккуратно, торопились шибко. Вот и побили много, а потом сам лэрд рассердился и просто ногой побил оставшиеся стекла. Вот Кресса и Кестер собрали покрупнее осколки и поставили вновь хоть в несколько окон. А я всю мелочь собрал да в ящик в подвале сложил, в дальнем углу. Вот как знал, а они и понадобились!
Ой, молодчина Кузя! Какой он у меня хозяйственный! В общем, все упирается в Даблитти, надо ехать туда. Заодно и сами попробуем поторговать, у нас есть чай и соль. Опять же, надо ехать с Грегором, одной мне нельзя, больно уж лёгкая я добыча. Возчик с нашей повозки хороший мужик, но он не воин, после ранения в ногу он давно уже не "в строю". Но повозку все равно надо брать. И особо не тянуть с поездкой, время сейчас помчится гончим псом с этим строительством и прочими заботами.
Вечером переговорила с Грегором, он тоже обещал подумать, как лучше организовать поездку, чтобы и замок хоть как-то прикрыть охраной. Ещё немного позанималась с Уилли, скрепя сердце, дала огрызок карандаша и небольшой листок бумажки, учились писать буквы. Считал он и так бойко и без ошибок, видимо, Мэри с ним занималась грамотой. Это хорошо, безграмотный лэрд — это дикость!
Перед сном, как обычно, беседовали с Кузьмой о прошедшем дне, о делах грядущих. Кузя, вздохнув, признался.
— Видно, придется дедушку будить, а то у нас тут стройка начинается, если без него делать будут, обидится. Он вообще дед такой, с характером. Вот я и тянул с побудкой, кто знает, как он все новое здесь примет? А не примет, так уходить надобно будет, я не хочу, мне сейчас все теперь интересно, нравится все. И дедушку я люблю. Вот и не знаю, как быть. А что ты, Люся, думаешь?
— Сложно сказать сразу, Кузь. Так-то я бы подождала с побудкой, но опять же, душа у меня болит за поместье, мало нас пока очень. Если налетит сосед всей бандой, устоим ли? И кто его знает, что успела разболтать своему ухажёру Элизи, какие секреты замка?
Кузя хмыкнул.
— Да не успела она ещё разболтать. Хоть он и выспрашивал. Но Элизи хотелось, чтобы ее поуговаривали, приятного ей говорили, интересовались только ей самой, а не замком. Вот и не сказала ничего.
— А ты откуда знаешь? — изумилась я.
Кузя хитро ухмыльнулся.
— Да чего там знать, если я вместе с ней на свидания те ходил, они же далеко от стены не отходили, прямо на травке у стены, в кустиках и сидели. Вот я и того, приглядывал.
— Ты смотри, приглядывай, да только чтобы тебя самого не увидели, а то бока намнут, больно будет!
Поболтав ещё немного о всякой ерунде, отправились спать, только Кузя, укладываясь в свое кресло, все суетился, интересничал, в общем. Ох, чует мое сердце, в какую-то авантюру мой домовёнок собирается влезть.
Разбудил меня Кузька перед самым рассветом, весь взбудораженный, но при этом светящийся самодовольством и радостью мощностью в пару реакторов АЭС.
— Люся, вставай, пойдем смотреть! Нам мебель украденную вернули! Ну, и ещё кое-что по мелочи, что уцелело.
Ох, как не хотелось мне вылезать из теплой постельки на холодный предутренний воздух! Но нельзя было обмануть эту чистую радость маленького нечеловечка. Поэтому я, зевая и дрожа от предутренней прохлады, нашарила ногой под кроватью домашние туфли, надела их на босые ноги, закуталась в какой-то древний полушалок, валявшийся в шкафу и за древностью лет, не приглянувшийся даже ворам. И тихо побрела вслед за домовенком, спотыкаясь спросонья на каждом шагу. И в прошлой жизни спросонок была страшно неуклюжая, и в этой себе не изменила.
Тихо, стараясь не разбудить домашних, мы прошли через холл на первом этаже. Хотя на кухне уже слышался негромкий стук металлической посуды, и треск разгорающихся дров в очаге — Липушка начинала готовить завтрак для нашего уже немаленького семейства. Да из бокового прохода показался полностью одетый управляющий. Он что, на охране был всю ночь? Увидев мой недоуменный взгляд, пояснил шепотом.
— Вы, леди Мэри, столько шума производите, спотыкаясь и падая, что я уж было, подумал — враги на приступ идут! Надо оборону налаживать! А это вы — он вглядеться мне за спину — и брауни куда-то направились!
Я неловко откашлялась и тоже шепотом произнесла.
— Знакомьтесь, пожалуйста! Грегор, это Кузьма, местный брауни, а теперь мой личный домовой и помощник Кузя! Он очень хороший и изо всех сил помогает нам. Только не надо его обижать. Кузя, познакомься, это лэрд Грегор, мой управляющий, он тоже тебя видит и не причинит тебе вреда. Если меня нет поблизости, но есть проблемы — смело иди к нему, он поможет.
Закончив взаимные представления, мы таки вышли на крыльцо, и в серых предрассветных сумерках я увидела кучу разной мебели, стоящей на крыльце и рядом с ним. Диваны и диванчики, креслица, туалетный столик, несколько стульев вверх ножками торчали из кучи мебели. Просто небольшие столики, какие-то сундуки и узлы с чем-то тряпошным. Все не новое, слегка потертое, даже местами немного покоцанное, но вполне даже приемлемое. Конечно, вся мебель была и без намека на мягкую набивку, натуральное дерево. Поверх этой кучи, как апофеоз справедливости и возмездия, лежали какие-то медные загогулины, очевидно, с нашей двери. И все это великолепие нестерпимо воняло!!! Я, зажав пальцами нос, прогундела.
— Кузя, как этим пользоваться? Нельзя же, воняет!
Кузя весело хихикнул, пробормотал несколько слов себе под нос, щёлкнул пальцами, мелькнула маленькая искорка, и все! Вонь исчезла, как по волшебству! Хотя, почему как? Именно, по волшебству брауни и исчезла! Мы с Грегором облегчённо перевели дух. Да уж! Понятно, почему Мак-Дональд не смог пользоваться награбленным и не знал, куда его девать, при попытке выбросить его за пределы замка она неизменно возвращалась обратно. Какое, однако, сильное волшебство у Кузи нашего! Я поежилась, замёрзла стоять тут. Зевнув, предложила.
— А давайте, я досыпать пойду, а вы Кестеру сами скажете, он знает, где это все стояло и как этим распорядиться.
И повернувшись, побрела к себе в спальню досыпать. Утром, спустившись вниз на завтрак, первое, что услышала — это был победный стук молотка, которым Кестер приколачивал медные пластины на их законное место на парадных дверях.
Далее утро шло по уже отработанному сценарию — завтрак, прием продуктов. Сегодня оно разнообразилось суетой с расстановкой мебели по своим местам. Все тряпошное тут же забрала Кресса — перестирывать, чистить, проветривать. Ущемленная в своих амурных порывах, Элизи драила мебелЯ. В общем, все были при деле и почти все довольны. К тому же порадовали меня селянки, они нашли в своих закромах остатки овечьей шерсти и, собрав со всех дворов, набрали ее целую телегу! Огромное им спасибо! И хотя они извинялись, что шерсть не промытая, это как раз меня устраивало.
Дело в том, что в процессе промывки первичной, без мыла, мы получим жировоск из промывных вод, а попросту — ланолин. А он является основой для многих мазей и кремов. Которые не помешали бы всему дамскому населению замка. А уж мази с разными лечебными травами! Я даже зажмурилась от удовольствия, представляя, сколько нужных мазей смогу приготовить. Это личность Мэри добавила своего в нашу общую копилку радости. Надо срочно отправить возчика с телегой в деревню, забрать приготовленную шерсть. А после промывки, просушки и частичного прочесывания, эту шерсть используем для набивки тканевых чехлов на мебель. Вот не нравится мне сидеть на деревянном диване! Даёшь культурную революцию в средневековом мебелестроении! Красивые подходящие ткани я видела в том грузе, что привезла с собой, трофеи погибшего Гленна Мак-Фергюссона. Как раз такая ткань, типа гобеленовой, и подойдёт для обивки мебели.
Выйдя во двор, увидела, что рабочие уже пришли и вовсю трудятся. Но более всего меня поразило то, что на широком крыльце стояла широкая, удобная скамья, а над ней двое рабочих под руководством Кестера прилаживают тканевой навес. Какая прелесть! Будет где посидеть вечером вместе с Уилли. Неужели и скамейку в свое время сперли мародёры?
Ну и пусть, но наш героический Кузя все отвоевал назад. Даже стыдно, хозяйка палец о палец не ударила, а малыш Кузя бился в прямом смысле этого слова за хозяйские интересы. Сейчас мой герой, отзавтракав на кухне с Липой, отправился почивать на свое кресло. Днем народу у нас во дворе и в доме много, можно и отдохнуть маленькому брауни, он потом будет бдить ночью.
Первым делом я пробежалась по своим строительным объектам. Потому что меня уже поджимали сроки. Лето в горах не слишком длинное, надо успевать. На сгоревшем крыле работы двигались по плану — руины разобрали, полностью расчистили площадку для нового строительства от мусора и обломков. Привезли из каменоломни некоторое количество ровного плитняка для нового фундамента. Часть рабочих занялась выкладкой фундамента на глиняно-песчано-известковую смесь, пропорции для нее я собственноручно отмеряла. Двое рабочих тщательно перемешивали раствор в здоровой бадье. Надеюсь, теперь плиты фундамента будут держаться крепко. Пока свободные рабочие засыпали ямы и выбоины в старой каменной кладке двора, все чище будет в распутицу. Ещё несколько рабочих начали ремонт стены, укладывая новые камни в пробоины и дыры на тот же самый раствор. Теперь ждём кирпичи, и начинать кладку новых стен можно. Дальше пошла на стройку казармы. Там тоже радовали меня темпами. Шла выкладка нового плитняка вместо поехавшего в сторону куска стен, рабочие уже были почти на уровне планируемого потолка, то есть выше, чем это здание было раньше — длинное и низкое. Сейчас тоже все упирается в лес, кирпич и черепицу. Ой, где взять свободные руки…
Со стороны ворот послышался какой-то шум, звон, конское ржание, мужские и женские голоса. Я поспешила туда. Оказывается, это пришли обещанные селянки из двух деревень со скребками. Будут очищать стены замка ото мха и разросшегося плюща. Хорошо бы еще и часть многолетней, если не многовековой грязи, соскребли со стен. А за ними, о чудо! медленно втягивались длинные подводы с брёвнами, брусом, досками… За ними на коне верхом медленно же следовал сам лэрд Максвелл Мак-Гренн!! Вот не хватало печали!
Да, это был красавчик Мак-Гренн, только что он тут забыл? Хотя, я, конечно, догадывалась, зачем он пожаловал. Решил ковать железо, не отходя от кассы. То есть успеть охмурить ценный дамский объект, пока не сообразили другие. Про мое желание и мой собственный разум, конечно же никто тут не думал и не интересовало это никого. Картинно спешившись, приложился к моей лапке (Боже, какое счастливое совпадение, что я сегодня не надела свое самое затрапезное платье, а более-менее приличное и перчатки на руках есть — собиралась ехать в деревни к гончарам и кузнецу), поэтому хотя бы тут поддержала имидж приличной вдовушки.
— Ах, леди Мэри, простите меня за визит без предупреждения (тут я чуть не фыркнула от смеха — таки представила себе спешащих среди здешних гор, убогих деревушек, верховых посыльных с надушенными письмами), но, право слово, любопытство просто подталкивало меня к такому визиту! Не терпелось увидеть своими глазами то строительство, что вы затеяли в своем поместье! Говорят, оно находилось в сильном упадке и разрушена часть замка? И вы теперь решили восстанавливать это все? Вы смелая женщина! Вы мне покажете свои начинания? Или этим занимается ваш управляющий?
Ну да, я же априори тупенькая девочка-фиалка… Вздохнув (вот не успела уехать вовремя, сейчас столько времени потеряю!), я повела своего неожиданного гостя по своим стройкам. Увидев чистую площадку вместо ожидаемых руин и рабочий ритм укладки фундамента из ровных плит, да ещё и на какой-то раствор, лэрд неподдельно изумился.
— Простите, леди Мэри, как так у вас рабочие работают так быстро и так аккуратно? Ведь вы же недавно совсем появились в наших краях!
— Так материальная заинтересованность — великая вещь! — Увидев явное непонимание в глазах Максвелла, пояснила: — Плачу я им, деньгами.
И вновь заметила, промелькнувшее на лице красавчика не то раздражение, не то досаду какую-то… да ты, жених ты наш, не иначе, как мой кошелек своим считаешь, и думаешь, что я деньги зря потрачу, ты бы лучше распорядился? Щасс, фигуру из трёх пальцев, да ещё и с маслом (растительным, за сливочное жаба удавит!) не видал? Увидишь! Мысленно вздохнув, задавила пока внутри это желание, лэрд со своей лесопилкой мне ещё нужен будет. И тут он опять с вопросом ко мне сунулся.
— А зачем рабочие камни на какой-то раствор кладут? И где вы такие ровные камни взяли? Они же все неровные!
Хлопнув глазами, ресничками и сделав глуповатой личико (Грегор, неподалеку принимавший вместе со старейшиной строителей привезенный пиломатериал, подавился смешком, я исподтишка показала ему кулак), я, как можно беззаботнее, пролепетала нежным голоском.
— У батюшки в поместье часто строили то одно, то другое, я гуляла, вот и видела, что и как делается. У нас там, в Англии, все так строят, камни раствором скрепляют, тогда они долго держаться прочно. Вы ведь жили в Лондоне, видели наверное?
— Да, леди Мэри, я там жил некоторое время, но я же по стройкам не ходил, это не мое дело.
Ну да, ну да, лэрд не должен разбираться в грязной работе. Всё-таки лесопиление почище дело будет. Осмотрели и строящуюся казарму. Вроде бы все. Но в этот момент из нашего маленького огородчика вышла Иннис, на ходу вытирая руки фартуком, в котором она работала на огороде. Надо сказать, что все наши растения прижились просто отлично и посаженные из семян дали дружные всходы и теперь огород радовал глаз веселой зеленью аккуратных гряд, а не развесистыми лопухами. Не знаю, что так помогло растениям — Кузина ворожба или Иннис какой дар имеет, то ли то и другое вместе, но даже по сравнению с давно разрабатываемыми огородами селян наш выглядел лучше. Заметив пренебрежение на лице самодовольного лэрда при взгляде на простой наряд Иннис (не, ну в самом деле, не в бальном же платье ей гряды полоть!) я решила пошутить над этим индюком, подозвав к нам Иннис.
— Знакомьтесь, лэрд Мак-Гренн, это моя родственница и подруга, леди Иннис Мак-Линней. Она просто волшебница по части растений, стоит ей зайти пару раз в огород, как все просто само растет! Иннис, это лэрд Максвелл Мак-Гренн, хозяин лесопилки, что так любезно помог нам с пиломатериалом и посетил нас с визитом.
Делать нечего, правила приличия требовали от лэрда поцеловать ручку леди. Не знаю, чего ожидал там Максвелл, беря лапку Иннис в свои руки — мозолей трудовых, трещин или ещё чего, но не вышло. Благодаря постоянному применению хорошего мыла с лечебными травами и увлажнению кожи глицерином, ручка у Иннис была мягкой, ухоженной с чистыми, ровными ногтями. Да, тем для размышлений лэрду визит в мое поместье принес немало. А пока я пригласила его отпить чаю.
Столик для чаепития накрыли в обновленной гостиной — отмытая, расставленная по своим местам мебель, портьеры на двух окнах, на каминной полке какие-то мелкие безделушки, даже кованная каминная кочерга изящной работы заняла свое место. Под ногами не новый, но вполне приличный ковер. Иннис ушла к себе переодеться и отдать распоряжения насчёт чая. И вскоре вернулась, жизнь ее научила к быстрым сборам. Поэтому она сменила платье и переплела наскоро косу, уложив ее короной вокруг головы. А платье мы с ней на днях перешили из найденных в закромах Родины, то есть у Крессы, платьев леди Маргрет, по росту они ей подошли, только освежили платье полоской кружева да ушили в талии. И теперь Иннис смотрелась вполне презентабельно, лицо у нее и так симпатичное было, а от спокойной жизни из глаз ушло затравленное боязливое выражение, она и вовсе была хороша. Теперь никто уж точно не сомневался, что она леди по рождению. Я прямо даже увидела, как быстро заработали шарики в голове у лэрда — какую леди выбирать? Обе ведь хороши!
Наконец появилась Элизи с подносом в руках, распространяющим вокруг аромат свежезаваренного чая и свежей выпечки. Сегодня я с утра предложила Липе заварить чай с ягодами сушёной черники, небольшой запас которых нашелся у Крессы, и испечь самое простое печенье к чаю. Я такое печенье пекла, когда мы только поженились с Мишкой и наши две стипухи не позволяли нам шиковать, но вкусного все равно хотелось. Мишка, смеясь, называл это печенье "Нищий студент".
Чай с черникой был с приятной сладковатой лёгкой кислинкой, и очень хорошо сливался аромат ягод и чая. Я с удовольствием отпила первый глоток. Лэрд тоже попробовал, задержал во рту, ощущая вкус чая, потом, прикрыв глаза, вдохнул его аромат. Откусив осторожно кусочек печенья, прожевал его, воскликнул.
— Леди Мэри, у вас просто великолепный повар! Его вы тоже наверняка привезли с собой из Эдинбурга!
Не знаю, что сделал бы лэрд, если бы узнал, кто на самом деле у нас повар. Подавился бы печеньем, счёл бы меня сумасшедшей, бежал бы из моего дома сломя голову и не имел бы со мной больше никаких дел… Поэтому я лишь мило улыбнулась и молча откусила кусочек рогалика. Да, выпечка Липе удалась, и даже отсутствие ванили ей не помешало быть ароматной, рассыпчатой и сладкой, несмотря на мизер сахара. Липушка вообще редкая умница, все новинки запоминает с первого раза, и как может, разнообразит наш стол. И Липу с Кузей я тоже не ограничиваю в пище, едят они сами на кухне, сколько и чего хотят. Кузя теперь свою мисочку не приносит мне, а хранит у Липы на кухне. Грех обижать моих верных домовичков насчёт еды, они мне так помогают — слов нет! Не все люди так делают, как они.
Тем временем, видя мою некоторую отстранённость, Иннис поддерживала светский разговор ни о чем, как в лучших гостиных Лондона. Где только этому научилась? Хотя, кровь не водица, леди с рождения. Это вам не я, девчонка с рабочей окраины, выучившая этикет к тридцати годам. Ладно, я очнулась и готова вступить в беседу.
— Кстати, лэрд Максвелл, как вам чай, который вы прошлый раз приобрели у меня? Понравился?
— Вот как раз об этом я и хотел с вами поговорить, леди Мэри! Чай ваш, разумеется, выше похвал! Мне очень повезло приобрести его у вас! Но я к вам с просьбой. Дело в том, что вскоре мне предстоит поездка в клан моей матушки, на праздник. И я хотел бы подарить своему любимому дядюшке, главе клана такого же чая. Вы ведь говорили, что вы привезли его некоторое количество? Не могли бы вы, леди Мэри, продать мне ещё хотя бы один мешочек?
Я изобразила глубокую задумчивость, про себя фыркая. Да ясно все, дядюшка, поди, немолод, и ты надеешься его задобрить, рассчитывая на наследство. А продать можно, почему бы и нет? Могу даже не по рыночной цене уступить, а по той, по которой я тебе и продала в пересчёте на пиловочник.
— Лэрд Максвелл, я могу продать вам ещё мешочек чая. Есть у меня небольшой запас. Вам именно тот, который вы приобрели, или вот такой, с разными добавками?
Было заметно, что лэрд мысленно заметался, раздираемый вариантами выбора — с добавками и себе хотелось оставить, и понимал, что если с добавками по такому же мешочку — то бюджет не выдержит. Я сжалилась над ним и предложила подходящий вариант.
— Лэрд Максвелл, давайте сделаем так. Я вам продам один мешочек, но разделю его на несколько с разными добавками. Можно заваривать и пить чай по своему усмотрению и настроению.
Лорд заметно обрадовался такому решению. Поручив его заботам и гостеприимству Иннис, я ушла готовить чаи. Блюдо с рогаликами со стороны лэрда тем временем заметно опустело.
В своей спальне я достала из ниши мешочек с чаем, несколько пустых мешочков и немного сухих трав, которые успела уже я здесь засушить, и немного сушеных и перемолотых ягод из запаса Крессы — черники и шиповника. Из трав у меня были мята и донник, пахнущий медом. Разделив весь мешочек чая на примерно равные кучки, я бросила по небольшому количеству ароматных добавок в четыре из них, а пятую оставила в неизменном виде. Все собрав и убрав за собой, спустилась вниз.
Вручила товар лэрду, он наугад раскрыл один из них, кажется с донником, потому что поплыл медовый аромат, вдохнул его, блаженно прикрыв глаза. Есть у меня подозрение, что чай с добавками останется у Максвелла, а к дядюшке поедет обычный чай. Цену я ему назвала такую же, как и ему, что вызвало заметное удовлетворение у лэрда. И все это я проделывала с милой, беспомощной улыбкой, типа, вот видите, чем приходится заниматься слабой женщине — какой-то торговлей, строительством и прочим, а так-то я совсем другая, нежная и слабая. Дурочка, в общем. Распрощались наконец-то, взаимно довольные друг другом — он, что удачно, со скидкой, приобрел дорогой подарок для дядюшки, я — приятно греющим мою практичную душу увесистым мешочком с монетами.
Дорогой сосед отбыл вместе со своим освободившимся транспортом, обещав через три дня вновь отправить подводы с оставшейся частью моего заказа. Чему я была очень рада. И я тут же кинулась посмотреть на привезенный пиловочник. К брёвнам и брусу претензий не было, а вот доски… я даже застонала сквозь зубы от досады. Доска была, разумеется, необрезная и требовала основательной работы рубанком. То есть, нужен рубанок и каким-то образом обрезать кромку доски, иначе они плотно не лягут на тот же пол или потолок. Значит, надо решать проблему. И как узнать, существуют ли в этом мире и времени рубанки или нет? И я не знаю, и память Мэри тоже беспомощно молчала. А, пропадай моя голова! Буду валить все на особенности национального английского строительства! Не поедут же они проверять?
Подошла к старейшине строителей, он как раз закончил выдавать указания рабочим по складированию пиломатериала по видам под навес, чтобы непогодой не намочило. Обернувшись ко мне, заметил.
— Леди Мэри, вы тот пиловочник, который для дома вдов, тоже пока сюда, в свой двор складывайте. Не оставляйте в деревне, растащат. Хоть и хорошие у нас люди, но соблазн больно велик. Редко ведь у нас кто такое покупает. А надо всем.
— Я поняла вас, уважаемый! Но я к вам с каким вопросом — у вас в строительстве рубанки применяются?
Увидев непонимающее выражение на лице строителя, объяснила, как смогла.
— Ну, это такой инструмент, которым доски строгают, чтобы они гладкие были, без заноз и щепок.
— Ох, леди Мэри, шибко вы балуете своих людей! И так бы сошло! Нет, такого инструмента такого у нас нет. А вы откуда про него знаете?
Опять озвучила версию про строительство в батюшкином имении, прости меня, неизвестный батюшка!
Старейшина ушел, покачивая головой в недоумении, а я осталась в тяжких раздумьях. Дело в том, что этот самый рубанок я видела в далёком детстве. У бабушки в деревне был сосед, дед Василий, который столярничал и во дворе под навесом у него стоял верстак, на нем он строгал доски и у него получались такие восхитительно красивые, вкусно пахнущие деревом, кудрявые стружки! И мы с ребятней перелазили через низенький заборчик между нашими дворами и типа тырили у деда эти стружки и играли с ними. Дед это видел, конечно, только усмехался в усы. Вот у того деда я и видала рубанок. Помню, что это такая деревянная длинная коробочка с железкой с острым режущим лезвием снизу посередине этой коробочки. Значит, нужна такая железка. И сделать её можно кузнецу. Так что, сейчас первым делом едем к кузнецу.
Кузнец встретил нас новостью, что он успел сделать несколько мастерков и две кирки, можем забирать. К печным наборам ещё не приступал. И опять дело откладывается, срочно нужны пара лезвий для рубанков. Спустя полчаса разных объяснений, включая размахивание руками и изображение какой-то козы пальцами, мастер, кажется, понял, что я от него хочу. Сказал, завтра заехать. Ну, это в обязательном порядке.
Следом, только сложив свой заказ в мешок за седлом лошади Грегора, поехали к гончарам. Первый гончар, который из ближней деревни, Грин Маунт, порадовал первой обожжённой партией керамического кирпича. Но брак был порядка двадцати пяти процентов. Ну, я как-то так и рассчитывала, ведь это первый опыт, лучше и не получилось бы. Телегу за кирпичами отправим сами, пусть не отвлекается от работы, кирпича надо много. Посмотрю, как дела у второго гончара и кому-то поручу изготовление огнеупорного кирпича, его тоже надо немало на печи.
Как раз в это время и вышел из дома больной родственник мастера. Ясно, что время мало прошло с момента начала лечения. И я, возможно, выдаю желаемое за видимое, но мне казалось, что больной хоть немного, но стал выглядеть лучше — уменьшилась одутловатость лица, и цвет губ не столь выраженно синюшный, да и пока он двигался по двору к нам, приступ не начинался, хотя дышал он ещё тяжело, испарина на лице присутствовала, и бочкообразная грудная клетка тоже никуда не делась. Но путь от дома до мастерской он прошел, медленно, но, не останавливаясь через пару шагов. Подойдя к нам, он сиплым голосом сказал.
— Леди, лэрд! Мне сказали, что это вы, леди, готовили для меня настой. Я уж с жизнью прощался, а тут вишь, полегчало малость мне. Вы не сомневайтесь, леди, сколько надо, столько я и буду пить ваши настои. Шибко я надеюсь на вас! Вот как выздоровею, так и отслужу вам за свою жизнь! А пока только словами и то совсем не могу сказать, как я вам благодарен!
Вот честно, я даже смутилась, столько искреннего порыва было в его словах! Неловко что-то пробормотав, пожелав ему выздоровления, мы поехали в Стоунз. Там результаты работы у мастера были хуже — почти сорок процентов был брак. Ну что тут поделаешь? Ладно, пусть пока совершенствуется на простом керамическом кирпиче, потом черепицу будем все вместе учиться делать. И я тоже. Ведь мне это известно только в теории. Зато нашла пару рабочих на заготовку каменного угля. Почти все строители были из Грин Маунт, а мужики из Стоунза остались вроде не у дел. Хотя заработать тоже были не прочь. Я посоветовала гончару взять себе в подмастерья из желающих, остальным предложила работу по заготовке угля, по перевозке того же угля ко мне в замок, по копке глины и доставке ее по гончарным мастерским и на стройку. Из желающих работать только двое не согласились ни на что. Ну, извините, должности хвостозаносителя у меня не предусмотрено, платить буду только за конкретную работу. А то здоровенные лбы, два парняги, а работать не хотят.
Не успели мы уехать из Стоунза, как встретили старосту Комнола. Он приехал по деревенским делам и пригласил нас самим убедиться в бедственном положении тех вдов и двоих инвалидов, о которых он рассказывал. Один инвалид был просто одиноким пожилым мужчиной, а у второго была семья, но они не хотели его содержать, выгоняли из дома. Конечно, надо было забирать их в социальный дом. Зайдя в дом второго инвалида, мужчины средних лет с ампутированной чуть ниже колена ногой, я удивилась. Дом даже не был потрясающе бедным, скорее, среднего достатка, но инвалид им был не нужен. Он сидел тихо в углу, возле него нетерпеливо переминались с ноги на ногу пара ребятишек, чего-то выжидая. Когда я подошла поближе, то увидела, что мужчина ловко плетет из соломы очень симпатичную куколку. Староста тут же заговорил.
— Вот, Рэй, как я и говорил тебе, наша леди Мэри обещала помочь и тебе и ещё нескольким людям. Пока потерпи малость, а к холодам построим для вас дом, и ты туда переедешь. А пока — он повернулся к хмуро смотрящим на нас мужчине, чуть постарше Рэя, и женщине, сердито сложившей руки под грудью — не смейте его обижать! Ведь он вместо тебя — староста тыкнул пальцем в здорового мужика — служить на войну пошел и без ноги пришел. А горцы никогда родню не выгоняли. Мне стыдно за вас!
Пока староста проводил воспитательную работу в узком кругу, я все смотрела на ловкие пальцы мужчины, крутящие быстро соломинки для куклы. Наконец, мысль у меня оформилась, и я спросила у Рэя.
— Ты только куклы из соломы плетешь? Или ещё чего умеешь?
Тот неловко улыбнулся.
— Так леди, что умею, то и плету. Вот торбочку девчонкам сплел, да для невестки кошелку, ну, ещё чего попросят.
И впрямь, рядом с ним, на скамье лежала детская, очень изящная соломенная сумочка. Хмы, да с такой и я бы не отказалась прогуляться! Но мне пока надо было другое.
— Скажи, Рэй, а если я тебе заплачу, ты сплетешь мне шляпку на голову, из соломки? Я нарисую, какую хочу.
Стоявшая рядом девочка, быстро поняв, в чем дело, принесла мне уголёк из камина и небольшую плоскую дощечку, которая использовалась явно неоднократно для рисования, затем мылась. Как сумела, изобразила в двух проекциях самую обычную шляпку-канотье. Надоели мне эти вдовьи платки — слов нет! Даже не платки, а особой загогулиной закрученный вокруг головы и спускающийся на плечи и спину плед клановой расцветки. Тяжёлый, зараза! А летом ещё и жаркий, голова под ним постоянно потеет. Рэй внимательно рассматривал рисунок, крутил его так и этак, наконец, вынес решение.
— Можно попробовать! У меня как раз есть солома хорошая, я ее подготовил уже. Приезжайте через несколько дней!
Я оставила родственникам мелкую медную монету, чтобы пока оставили брата в покое, самому мастеру я заплачу потом, отдельно. Эту монетку быстро схватила жена брата, только мелькнула в руках у нее медяшка. Но жадный блеск глаз было не спрятать. Кажется, я знаю, кто инициатор выселения Рэя из дома.
Возвращались в поместье молча, каждый погруженный в свои думы. О чем размышлял Грегор — не знаю, а я обдумывала сегодняшнюю предстоящую ночь. Кузя обещал мне два интересных момента — он хотел узнать у брауни Мак-Коннея, как там обстоят дела со сборами семей наших солдат в дорогу, и мы сегодня будем приступать к процедуре побудки дедушки. Как это мероприятие пройдет — сказать сложно. В каком настроении проснется старый джентльмен и чем это будет нам грозить — пока неизвестно. Но будить надо срочно.
Надо ехать в Даблитти, нужны некоторые товары, которые здесь я не могу купить и самой надо поторговать, кошелек у меня не бездонный, деньги нужны для всех моих задумок. А оставлять поместье так просто, без охраны, страшно. И самой ехать без охраны — тоже страшно, несмотря на мой боевой дух, им от желающих поживиться за мой счёт не отмашешься. Поэтому и нужен дед — брауни для охраны и сбережения дома и имущества. Он сумеет отвести глаза мародерам и вредному брауни семейства Мак-Дональдов, считающего своего хозяина вправе грабить соседей, тоже мозги вправит.
Дома все было по-прежнему, суета во дворе продолжалась, теперь разгружали телеги с кирпичом, одна была наша, ещё одну пригнали из деревни сами строители. Завтра ещё из каменоломни придет транспорт с камнем.
И для социального дома для фундамента нужен плитняк, и печи в казарме сейчас надо класть на фундамент отдельный, иначе вес кирпичей проломит любой пол. Все материалы для будущего социального дома, по зрелому размышлению и совету старейшины, решила складировать у себя, не буду создавать соблазн для своих селян.
Человек, увы! несовершенен, как бы нам не хотелось иного. Отдала строителям мастерки, показав, хоть приблизительно, как ими работают. Это я тоже только видела, сама ни разу ничего подобного не делала. Но мозг человека двадцать первого века хранит много разной информации, пусть и в теории. В холле мне навстречу выскочил радостный сынишка.
— Мама, а мы с Кузей ходили на котяток посмотреть! Они выросли совсем немножко и кушают мамино молочко! А киса живёт в уголке у тети Липы! И тетя Липа нам с Кузей дала вкусного печенья и по стакану молока! Мам, а ужин скоро? А то у меня животик кушать хочет!
Ой, сколько информации сразу! Да, мой ребенок провел насыщенный день, неудивительно, что проголодался! Я поспешила заверить, что вот сейчас умоюсь, переоденусь и пойдем все вместе на ужин. Кузю нашла в своих комнатах. Пока переодевалась, он мне докладывал о событиях дня, добавив, что весточку от брауни Мак-Коннея ждёт чуть позднее.
— Ты, Люся, не волнуйся, я за Уилли приглядывал, шустрый малый, от няньки убежал, да она и не поспевает за ним, нашел его во дворе, он чуть в бадью с глиной не свалился, возле строителей крутился все. Я его и увел, котят смотреть. Потом в прятки с ним поиграли. А тут и вы вернулись. Не сердись на него, малые все такие, им все интересно, вот и лезут везде. Элизка притихла что-то, то ли смирилась, то ли задумала какую пакость, от нее все можно ждать. Но я за ней смотрю, ты не беспокойся, от меня она не скроется!
И Кузя героически выпятил маленькую грудь. Мой же ты герой!! Я просто умилилась его виду. Хотя, надо сказать, изменения во внешнем виде Кузьки только радовали — не было засаленных тряпок на нем, пусть не новая, но чистая одежка, умытая мордашка, не было дурацкого колпака, что так удивил меня первый раз. Да и сам он малость округлил щёчки, нормально питаясь каждый день. Вот и хорошо.
За ужином ещё немного поговорили о делах, обсуждая пока в теории поездку в Даблитти. Иннис ехать категорически не хотела, Грегор был нужен и в поездке и здесь, в замке. Хоть разорви его на две половинки. Ехать надо с повозкой и охраной. По-другому никак. Пока решили, что вероятно, поедет один из охранников, Родан, но со второй кандидатурой не могли определиться — возчик или охранник?
Ладно, решим завтра-послезавтра.
После ужина я немного позанималась с Уилли, сидя на удобной скамье под навесом. Потом я рассказывала ему разные сказки и потешки, адаптируя их к этой реальности. Потом просто сидели молча, обнявшись, и смотрели на закат. В горах ночь наступает быстро, практически даже без сумерек. Вот ещё солнце освещает последними лучами макушки соседних вершин, а вот уже всю долину заливает густая чернильная синева и только чуть теплятся слабые огоньки в окнах домов ближней деревушки. И это лето, день длинный, а что будет зимой, когда день короче воробьиного носа, как говорила моя бабуля?
Вроде и спать рано, а много ли дел можно сделать при лучине и факеле? Не знаю, что придумать с освещением. Тут я полный ноль. Керосиновую лампу не изобретешь, ибо нет ещё и керосина, где-то читала про каменное масло, которое горело в светильниках в средневековье, так как его получают? И вообще это натуральное минеральное масло или продукт переработки каменного угля? И не знаю и вряд ли смогу такое сделать…
В общем одни вопросы и никаких ответов. Все разошлись по своим комнатам, а меня ожидал Кузя, у нас были свои дела.
Первым делом были новости из поместья Мак-Коннея. Аллилуйя! Семьи поверили и уже сидели на узлах, практически. Но самое интересное не это! Самое интересное то, что семья второго охранника, не Рэнальфа, они же корову прикупили!! Ой-ей, как же они животину поволокут!! Вроде как здесь коров нет. Хотя тех животных, с равнин, не сравнить с нашими горными полукоровами — полукозами, у них и удойность выше и весом, соответственно и мяса с них больше. Но и кормов им больше надо.
По моим подсчётам, солдаты со дня на день уже должны приехать в поместье, отдохнуть день-два, решить за это время вопрос с пополнением и двинуться в обратный путь. Конечно, я была рада, что пока все хорошо складывается с охранниками и их переездом в мое поместье. И все это благодаря умнице Кузе. Вот теперь ещё найти бы общий язык с его дедом. Что-то Кузька и меня запугал суровым характером своего сварливого деда. Но делать нечего, без него никак не обойдёмся. Посидев немного и занявшись аутотренингом "Спокойно, Люся, ты абсолютно спокойная, ты ничего не боишься и это надо сделать, потому что надо! Хватит тянуть, вставай и иди!". Я всё-таки решительно выдохнула, встала и твердо сказала.
— Идем, Кузя! Отступать некуда, за нами Москва! Веди, я здешние подвалы не знаю, буду блудить, и орать, народ пугать!
Взяв с собою пару свечей, на всякий случай, закутавшись в плед и надев крепкие ботинки, мы двинулись проходить крайне увлекательный квест — «Разбуди дедушку и не потеряйся в подвалах" называется.
Спустившись по черной лестнице и нырнув в неприметную дверь под лестницей, мы начали спуск по довольно крутой и с какими-то поворотами лестнице. Потом шли по подвалам, сворачивая то в одну сторону, то в другую. Если честно, то я потеряла ориентировку уже на четвертом повороте, и теперь вообще не представляла, под какой частью замка мы находимся. Впрочем, я и в прошлой жизни этим же страдала, топографический кретинизм называется. Я почему-то шепотом, жалобным голосом позвала.
— Кузя! Кузь, а мы сейчас где? Нам ещё далеко идти? А то я уже назад хочу! Я не трус, но я боюсь!
Кузька отозвался тоже шепотом, но вполне бодрым голосом.
— Да почти пришли уже, Люся! Вот за тем поворотом маленькая кладовая, там сундуки старые, сломанные стоят, вот в одном из них дедушка и спит. Только я не помню, в каком именно!
Ну, так себе вводная. И впрямь, вот и кладовая с хлипкой дверцей, толкни — упадет. Подняв свечу повыше, я осматривала помещение. Да, пыли здесь знатно! Но что гораздо хуже, сундуков было много. У каждой стены кладовки стояли горкой сундуки, по два, а то и три в высоту. Некоторые, от того, что сломанные, некоторые просто доски истлели до трухи, но стояли перекошенные, просевшие друг в друга. Мдя… и где же мы будем искать, этого старого пер… простите, пожилого джентльмена? Ведь, по словам Кузи, он может спать в любом из них! Но что делать? Сама настаивала на побудке, вот и получай, фашист, гранату! То есть себе работу на ночь.
Укрепив вначале на выступе у двери ровно свечу, чтобы руки были свободные, для очистки совести прошла вдоль всех сундуков, внимательно прислушиваясь. Ни храпа, ни мелкого покашливания, ни ворочания, ни прочих звуков я, разумеется, не услышала. Вздохнув, полезла наверх. Опираясь одной ногой о подозрительно кряхтевшие доски нижнего сундука, а вторую поджимая под себя, с натугой начала поднимать крышку верхнего сундука. Внезапно она легко пошла вверх. Это Кузя тоже вскарабкался и помогал мне. Ничего, кроме паутины и засохшей лет сто назад мумии мыши, в сундуке не было. Кое-как стащили сундук вниз. Но и в последующих двух тоже ничего и никого не обнаружили.
На третьей стопе из четырех, когда количество сундуков посреди кладовой уже грозило перекрыть нам обратный путь, мои изрядно уставшие руки не выдержали, сундук с грохотом полетел вниз, а крышка нижестоящего сундука просто провалилась вниз вместе с моей ногой и я почувствовала, что наступила на что-то мягкое. От неожиданности и испуга я завопила. А когда поняла, что это что-то мягкое ещё и держит меня за лодыжку, мой вопль и вовсе перешёл в визг в ультразвуковом диапазоне. Визжала я самозабвенно, закрыв глаза, пришла в себя, только когда Кузя мне чуть подол не оторвал, дёргая меня за него и пытаясь что-то сказать. Резко захлопнув рот и оборвав визг на середине особо высокой звуковой волны, услышала.
— Люся, Люся, успокойся! И убери ногу с дедушки! Ты же ему дышать не даёшь! И выбраться не даёшь!
Я обессиленно шлёпнулась на сундук, что стоял позади меня, и вытянула ногу из другого сундука. Следом, из этой же мебелины поднялось нечто крайне пыльное, всклокоченное, все затянутое паутиной. Хотя при некотором воображении, просматривалось что-то человекообразное, опять в таком же странном колпаке, в грязной и пыльной одежде, с торчащей во все стороны бородой. Выглядело это нечто немного больше, чем наш Кузя. Он, кстати, стоял рядом со мной, настороженно посверкивая глазами в сторону деда. Тот наконец, с кряхтеньем распрямился, прокашлялся и просипел.
— Ну и здорова же ты орать, девка! Вот чего полезли? Я бы и сам вскоре проснулся бы, через год — другой… Рахнис, я же тебе говорил, что я буду спать в сундуке, у которого сбоку в стенке дырка! А ты все забыл, голова пустая!
Кузька чуть не плакал.
— Дедушка, так за столько лет, тут в почти каждом сундуке дырка есть! Вот сам посмотри!
И верно, дырки были. Я постаралась незаметно перевести дух и вытереть мокрые ладони об юбку. Вроде сильно не буянит дед. Надо вмешиваться в беседу.
— Дедушка, так нет у нас этого года — другого, совсем замок пропадет тогда! Не сможем мы выжить без вашей помощи!
— А ты кто такая будешь-то, девка? Вроде и походишь на нашу Маргрет, да не она. И душа у тебя не тутошняя, чужая… Как принял тебя замок, раз ты тут, не прогнал?
Кузька заспешил рассказать все деду, перескакивая с одного на другое, периодически и я что-то вставляла. Не знаю, как понял все это дед, я сама на втором витке повествования запуталась — набеги, мародёры, сгоревшая часть замка, обнищание, запустение, как Кузька остался один со старыми слугами. Как приехала я со всей компанией, как взялась за ремонт и обновление замка, как нашла источник доходов… В общем, всю нашу историю. Ну и я честно сказала о себе, что душой я из другого мира, а так я дочь той самой Маргрет.
Дед вздохнул.
— Да, душа твоя не зря заплутала, здесь ты, знать, была нужнее. Слыхал я ещё от деда своего, бывает такое. Это хорошо, что ты никого в беде не бросила, что дом наш восстанавливаешь. Надо, надо помочь вам и дом сберечь. И ты Рахнис, молодец, что смог наши мебеля вернуть. Однако наверх пойдем, посмотрю, что где и как.
Я встала с сундука, спросила.
— Дедушка, а помыться после сна не желаете? И поужинать, чем есть? И вот меня Кузя Люсей называет, это мое имя из моего мира, а здесь все зовут леди Мэри. А вас как мне называть?
Кузя как-то засопел, и я прикусила язык, поняв, что брякнула что-то не то. А дед прищурился.
— Это как ты моего внука называешь? Кузя? Что это за имя?
— Дедушка, полное, взрослое имя будет Кузьма, а ласково Кузя. В моём мире есть ваши родственники, домовые. Вот один из них, очень сильно похож на вашего внука, я и стала его тоже так называть. И мне проще выговаривать, да и Кузьме нравится.
Дед задумался недолго, потом важно сказал.
— Ну, будь посему, коль хозяйка дала имя брауни, то он ей верно служить будет. Но и хозяйка должна заботиться о брауни!
Кузя заторопился.
— Дедушка, Люся обо мне хорошо заботиться! Вот, видишь, одежка у меня чистая, не новая, но добрая, и живу я у нее в спальной, сплю в кресле, на подушке, под одеялом! И ем, когда захочу, и мисочка у меня своя! И умываюсь я вкусным мылом. Только есть его нельзя, я раз куснул, пахло сладко, так потом весь день пузырями плевался! Пойдем, деда!
Обратно к лестнице мы вышли как-то быстро, вовсе не столько мы сюда шли. Дед пояснил.
— У меня свои пути, внучок их пока не знает, молодой ишшо. Все, пошли наверх.
И впрямь, мы стояли у подножия лестницы. Вскарабкавшись по лестнице наверх, а без перил, да ещё по узкой лестнице с загогулинами — это отдельное удовольствие, из разряда острых ощущений. Осторожно прошлись по первому этажу, показывая деду изменения в родном доме за те года, что он проспал. Интересное зрелище, наверное, представляла собой наша компания — я, закутанная в плед, со свечой в поднятой руке, спотыкающаяся на каждом шагу, и катящийся за мной клубок тьмы. Если бы кто увидел — ему инфаркт, мне — вечная слава ведьмы. Дедушка вздыхал — Бедновато как!
Я думала и возмущалась про себя. — Это ты, пенек старый, проспал все на свете, когда родной дом грабили и разрушали, внук хоть как-то отстоял часть имущества! Да руины уже разобрали, мусор вычистили, дыры в стене заложили, двор замостили от ям, а он — бедновато ему! Тут каждый день решаешь, как завтра жить будем…
Наконец, добрались до кухни. Поставив свечу на кухонный стол, зажгла ещё одну, чтобы было виднее. Кузя тем временем организовал деду в уголке тазик с теплой водой и кусок душистого мыла из моих запасов, я сделала вид, что так и надо. Пока деда сердить не резон. Дед в этом тазике поместился весь и теперь, покрытый шапкой мыльной пены, фыркал, блаженствуя в теплой воде, смывая многолетнюю пыль, паутину, грязь. Липа, в чистом, стареньком халатике и смешном колпаке на голове (что они все носят такие? Как ночной, что ли?) присоединилась ко мне, сев на свою высокую табуреточку у стола и опасливо поглядывая на патриарха семейства брауни этого дома.
На подставке в очаге уже закипал чайник, на столе стояла небольшая тарелочка с мелко нарезанный мясом в подливке и тушёной брюквой. Отдельно на блюде были выложены несколько оставшихся от ужина рогаликов, стояла маленькая розеточка с медом. Деда ждал поздний ужин, и мы заодно решили отпить чаю.
Чисто отмытый дед в опрятной одежде (где взял? Интересно, опять закрома Родины?) занял свое место за столом и шустро заработал ложкой. Мы молчали, не мешая пожилому джентльмену утолять столетний аппетит. Может, и не столетний, но давний, в общем, трапезничал дед. Чай я разливала сама, дед себе чай налил в блюдце, и, растопырив пальцы, удерживал его на весу, дуя на горячий напиток. Затем смачно откусил от печенья, прожевал и одобрительно сказал.
— Ты, что ль, будешь тут кухаркой? Хорошо кашеваришь!
Липа испуганно кивнула головой, молча отпивая чай мелкими глотками. Дед продолжил.
— Тока ты, девка, не наша ведь! Никак, Мак-Дональда брауни? Как ты к нам в дом попала, а?
Я не успела ответить этой домашней "грозе морей", как ответил смелый Кузя.
— Дед, не бушуй! Это я привел Липу. Ее хозяин выгнал из дому и избил сильно. Я ее нашел в кустах, у оврага, на нашей земле. Привел домой, а Люся приютила и разрешила остаться. Липа хорошая, а уж как вкусно готовит! Это ты стряпню Крессы не ел, а то сразу бы понял, что Липа — это то, что в доме всем необходимо!
Мы с Липой синхронно кивнули головой, как две китайские собачонки на торпеде авто.
Дед задумчиво пожевал губами, раздумывая, что бы ещё такого сказать, типа, при нем все было лучше и колбаса по два двадцать (любимое присловье моей бабули), но не придумал, махнул рукой и взял ещё один рогалик. Отпив чаю, дед начал наш "военный совет".
— Ну так, теперь подробно все обсказывайте, от кого пакостей ждём, какие проблемы прямо сейчас надо решить, как будем на жизнь зарабатывать? Земля-то ведь теперь у нас не родит, чего придумывать будем? Говори ты, хозяюшка, а я послушаю, может, чего присоветую.
Ну, раз так, держись, дедуля, сейчас я тебя загружу, пока процессор не закипит. Только узнаю, как тебя зовут, а то все дед да дед. Неприлично вроде.
— Простите, а как ваше имя? Вот меня Люсей зовут, он — Кузя, она — Липушка. А вы?
Дед хитро усмехнулся.
— Так ежли внук Рахнис, то я, стал быть, Рихнас. Так у нас заведено, у деда с внуком имена только буквы местами меняются. И вообще, у брауни, живущих в одной семье, все имена на одну букву начинаются.
Я наморщила лоб… Рахнис, Рихнас, да я забуду и запутаюсь с этими именами!
— Знаешь, дед, будешь ты у нас Нафаней! Нафаня — это звучит грозно и гордо! И вообще — звучит.
Дед ошалело вытаращился на меня, не ожидал, бедняга, что я на выдумки скора. Хотя, какие выдумки — честно стыренное имя из очень популярного в моём мире мультика. Теперь моя очередь вещать. И я все, что могла, донесла до деда — и про грабежи соседа и его крайнее явление, и что ждём пакостей от него, остальные соседи притихли, видя, что у поместья появилась хозяйка, а это уже совсем другое — грабить бесхозное поместье, или с хозяйкой. Она ведь, если её не убить, и пожаловаться может! И что для себя мы развели небольшой огород, посадили новые овощи, они будут очень вкусными. Вот с охраной пока беда, поехали двое охранников за своими семьями, да ещё может, кого с собой пригласят, тогда, может, и справимся с Мак-Дональдом. А пока у нас три охранника и один из них — мой управляющий. Что решила я зарабатывать на жизнь в замке пока вот продажей чая, который пил Нафаня. Вкусный же? Дед машинально кивнул головой.
Вот, а ещё хочу делать красивую посуду в гончарной мастерской, а Иннис будет ее разрисовывать. Только для этого краски нужны, и здесь я их не куплю, надо ехать в Даблитти. А как ехать? Я вся испереживаюсь за поместье, и одной ехать тоже нельзя. Опять охрана нужна. Взять Грегора — а как замок без пригляду? Взять просто охранника — а много ли он знает в Даблитти? Вот и мечусь и не знаю, как поступить правильнее?
Дед погрузился в раздумья, мы тоже молчали, придавленные перспективами, истекающими из вышесказанного. Дед, наконец, отмер и высказал свое веское мнение.
— Молодец, Люся, что руки не опускаешь, стараешься для поместья и людей что-то лучшее сделать. Правильный путь для прибавки казны придумала, я сам лучше бы не придумал. Надо тебе помочь. И ехать в город тебе тоже надо. С охраной замка и земель вокруг помогу, отведу глаза ворогам, да страху нагоню, другой раз и не сунутся сюда. Управляющего здесь оставляй, пусть следит за всем, я в ваших новых задумках пока не понимаю. А в город езжай, бери охранника да возчика. Да ещё вот Кузя с тобой поедет. Не даст тебя обмануть лихим людям, дурной глаз отведет, морок малый напустит. Туда ведь ехать один день? Да день там и назад. Три дня мы продержимся тут, и Кузе ничего не будет, я проснулся, и камень дома ему свой дам. Он и выдержит путь. А теперь давайте спать. Завтра в дорогу собирайтесь, а на другой день и поедете.
— Знаешь дед, я вот тут подумала, что Нафаня как-то шибко просто, может, как покрасивее придумать имя? Для такого солидного мужчины как-то маловато будет. — Думала я недолго. И выдала чуть подкоректированную версию Нафани. — А давай, ты у нас Нафантий будешь? И длинно и красиво. А звучит-то как, вот послушай — НАФАНТИЙ!!!
Все замерли в восхищении, разглядывая новопоименованного Нафантия, а тот раздувался от самодовольства, выпятив грудь и поглаживая белоснежную бороду. Правда, недлинную, средненькую такую.
Утром, проснувшись, я ещё немного полежала в постели, не открывая глаз. Настроение было хорошее, как будто перед праздником. А, вспомнила! Мы же деда разбудили, и дедушка мирно отнёсся ко всем изменениям. И одобрил нам поездку в город! И Кузьку со мной отправит! И за поместьем обещал приглядеть и охранить от недругов. И я этому верю, судя по тому, как внучок сражался за наше имущество, то уж дед и вовсе не допустит чужих в дом. Ну и ладненько, а пока все хорошо, надо вставать, готовиться к поездке и заниматься текущими делами.
После завтрака объявила заинтересованным лицам о предстоящей поездке и о подготовке к ней. А оставшись наедине с Грегором, рассказала ему последние новости о том, что Кузя едет со мной, и что дед Нафантий будет охранять наше поместье, пока не вернутся наши солдаты с семьями. Грегор кивнул, принимая к сведению все это абсолютно серьезно. Подготовку к поездке я поручила ему и тому охраннику, который поедет со мной, Лайону. Пусть осмотрят повозку, лошадей, приготовят мешок соли, сделают запас продуктов на дорогу. А у меня свои заботы.
У меня остро стоял вопрос нехватки рабочей силы. Рабочие заняты своими делами на стройке, Иннис пока занимается посадками, но привезу краски, она займётся росписью, кто будет заниматься огородом? Проблема… Ещё один вопрос назревает. Шерсть привезли, а кто будет заниматься ее обработкой? Хотя, надо спросить селянок, которые заканчивают очистку наружных стен замка от зарослей плюща и мха. Может, кто желает заработать лишнюю монетку? Сейчас же проясню этот вопрос. Нашлось три желающих селянки. Оставив ведра и скребки своим детям — подросткам, пошли следом за мной. Я им показала найденный в старом сарае чан, в котором ранее промывали шерсть, и сложенные тюки с привезенной из деревни шерстью. Что делать со всем этим — женщины знали лучше моего, поэтому я ушла от них с лёгким сердцем, попросив только не выливать первую промывную воду на землю, а оставить в старом чане. Там как раз и будет собираться ланолин, так необходимый мне. Не успела я отойти далеко от хоздвора, как увидела идущего навстречу мне деревенского кузнеца, в руках он нес небольшой холщовый мешок. Увидев меня, он низким голосом прогудел.
— Вот, леди, принес я ту штуку, что вы давеча заказывали. Мне так интересно посмотреть, что сам пришел. Погляжу, однако, что получится.
Ага, я тоже хотела бы на это посмотреть, что получится. Но выказывать свою неуверенность нельзя, пусть видят, что хозяйка все знает и умеет. Позвав за собой кузнеца, пошли к старейшине строителей.
— Здравствуйте, уважаемый! Вот, мы пришли, чтобы сделать новый инструмент. Нам нужны несколько небольших брусков, молоток и гвозди. Может, вы сами нам поможете?
Старейшина охотно согласился, ему тоже было любопытно. Вроде особо хитрого ничего в устройстве рубанка и нет, а провозились не менее часа. Заодно выяснила, что здесь нет такого инструмента, как долото. Надо же! Кое-как ножом и прочим подручным инструментом было сделано отверстие, куда вставлялось режущее лезвие. Вставили, укрепили под определенным углом, но что-то все равно было не так. И только потом я вспомнила, что в передней части рубанка, сверху была такая деревянная рукоятка, за которую плотник держался одной рукой. Опять возня с ножом, высверливая отверстие в бруске для рукоятки. Но вроде бы похоже на то, что я видела в детстве. Будем пробовать. Кое-как взгромоздив и закрепив доску, чтобы она не двигалась туда-сюда на столе под навесом, старейшина сделал первый прогон вдоль доски рубанком и о чудо! лезвие легко сняло поверхностный слой шероховатой доски, оставляя за собой ровную гладкую полосу дерева. Мы все счастливо выдохнули. Но радость наша была преждевременной — следующая попытка провалилась, новоявленный плотник загнал лезвие вглубь доски, и вынимать его пришлось с силой. Но принцип работы он понял. Ещё я, пользуясь своими детскими воспоминаниями, рекомендовала изготовить из толстых плах верстак, где можно было бы заниматься столярными работами. Но это уж они сами пусть. И раз уж догадливый кузнец принес несколько лезвий, пошире и поуже, то пусть сделают ещё несколько рубанков, пригодятся. Кузнец сходил на стройку, посмотрел, для чего пригодились мастерки, которые он делал, загрузил свою телегу различным металлоломом, который собрал по разным сараям и по подвалу для него Грегор, и получив заказ на несколько штук различных стамесок и долото, отбыл к себе на кузню.
На казарме дела двигались довольно бойко — стены закончили выкладывать, теперь часть строителей занималась тем, что устанавливали балки для пола и потолочные балки. А часть свободных строителей сейчас штукатурили глиняной смесью стены казармы снаружи, так они, стены будут выглядеть более ровными и меньше будет сквозняков. А потом ещё изнутри отштукатурить и все побелить известью — вообще красота будет. Пока не настелили пол, печник добросовестно выкладывал фундаменты для будущих печей в казарме. Там мы решили устанавливать три печи, две печи типа русских печек, но с плитами, и одну обычную печь с плитой, в основном для готовки, а две другие для обогрева казармы, здание большое, одной печью не обойдешься.
Во дворе разгружались сразу несколько подвод с кирпичом, и пара подвод пришла из каменоломни. Оттуда привезли плитняк на фундамент социального дома и подводу пережженного известняка, или попросту негашеной извести. Она тоже нужна и для стройки и для гончарных нужд. С последней подводной с кирпичом приехал и гончар из Грин Маунт, я передавала, чтобы он приехал. Надо было, чтобы он забрал очередную порцию настоя для своего родственника и пора его переводить на изготовление огнеупорного кирпича для печей. У этого мастера меньше всего брака, вот он и будет пока его изготавливать. Хотя и второй гончар тоже улучшил свои показатели по качеству. Все равно брак есть, без этого не получается, но хорошо и так. После поездки в город, надо его будет переключать на производство черепицы, а то непогода в горах — не такое уж редкое явление. Хотя Нафантий вчера сказал, что погожие дни будут стоять ещё недели три. Надо успеть закрыть крышу казармы.
Сидя под навесом у гончарной мастерской мы обсуждали точную раскладку смеси для огнеупорного кирпича, кроме каолина, песка, извести, туда добавляются ещё опилки. С какой целью — не скажу, но точно помню это. И заранее выторговала у нашего знакомца Мак-Гренна несколько подвод бросового товара — опилок. Должны не сегодня-завтра привезти. Опилки подойдут и для засыпки потолков, в качестве утеплителя. Начитавшись в свое время различных фэнтезюшек и исторических романов, я очень боялась зимнего холода в каменном замке, ну и не хотела, чтобы мёрзли и мои охранники.
Вроде закончили все обсуждать, как мастер увидел на стеллаже для сушки гипсовые формы для чайных чашек, блюдец к ним и тарелок разных форм. Пришлось показать ему. Сказала, что это будет такая посуда. Мастер покачал головой, не поняв, что посуда будет не из гипса, а из фаянса. Здесь такой вид керамики ещё пока неизвестен. Поэтому он пошел к себе, посмеиваясь втихушку над глупенькой барынькой. Ну-ну. А не попробовать ли мне сейчас проверить на практике ту смесь керамическую из подвала? И залить в формы на просушку маленькую партию посуды на пробу? Пока ездим в Даблитти, она и просохнет, а там посмотрим.
Вечер посвятила своему сыну, долго разговаривала с ним, он пересказывал мне свои впечатления за день, как навещал котят и играл с ними, как ходил на стройку, но его оттуда быстро выставили. Какую картинку он маме нарисовал, и какая я там красивая. В общем, много всего у ребенка за день произошло. Немного писали буквы, раз от раза получалось у него все лучше. Уилли очень смышлёный мальчик. Закончилось все умыванием и сказкой на ночь. Уже когда я намеревалась уйти из детской, малыш прижался ко мне, обхватив за шею тонкими ручонками и прошептал.
— Мамочка, ты только возвращайся скорей, ладно? Я очень-очень буду скучать по тебе! Не надо мне подарка покупать, ты только вернись ко мне!
Боже, малыш! Что же ты делаешь? Душу ведь мне на кусочки рвешь! И взять тебя с собой не могу, пока все это наше путешествие небезопасно. Как еще сама съезжу, как пройдет поездка? Ведь и дел столько, и продать и купить, и домой вернуться без происшествий.
У себя в комнате я застала и Кузю и Нафантия, они хотели обсудить и поездку, проверить, не забыла ли я чего, и как тут дела намеченные пойдут и чего вероятно, можно будет ожидать. Я ещё раз напомнила Нафантию, чтобы не впадал в ненужный гонор и в случае чего, обращался напрямую к Грегору. Он видит брауни, не суеверен, не боится их и готов сотрудничать по мере необходимости. Это я ещё днём обсудила с управляющим, напомнив о способностях старого брауни и о том, что он может помочь в случае незваных гостей. Кажется, все всё поняли. Ну, вот и хорошо. Быстро приготовив себе одежду для поездки, достала деньги и уложила в небольшую сумку с десяток мешочков с чаем. За время моего отсутствия Липа обещала высушить ферментирующийся сейчас чай, вновь восполнив наш стратегический запас.
Поездка в Даблитти прошла спокойно, большую часть дороги я просто спала, пользуясь моментом. Да ещё и вчера легла поздно, то собиралась, то проводила последние инструктажи для Грегора и семейства своего и брауни. Да и выехали затемно, чтобы успеть вечером устроиться в какой-нибудь таверне на ночлег и разведать про перспективы торговли не мешало бы. Не хочу задерживаться в городе хоть на один лишний день, беспокойно мне на душе. Кузька, кстати, перед отъездом получил весточку от брауни Мак-Коннея, приехали наши охранники туда. Уфф, хоть что-то сдвинулось с мертвой точки! Быстро они добрались. Теперь несколько дней для всех дел и двинутся назад. К сожалению, обратный путь по срокам будет дольше, так как с подводами с домашним скарбом, семьи с детьми — быстро не разгонишься. Ну, ничего, надо просто набраться терпения. Под эти положительные новости я и уснула, убаюканная мерным потряхиванием и покачиванием повозки. Местность я уже видела, нового ничего не увижу. Это Кузя никогда не бывал в этих краях, поэтому суетился у меня под боком, высовывая голову из-под полога повозки. Обедать останавливались у дороги, напротив деревни викингов. Я ещё раз подивилась — до чего же здесь красивые и удобные для жизни места — практически равнина, но и горы недалеко, полноводная, но не слишком быстрая река прямо у самой деревушки, зелёные квадраты полей, к сожалению, сейчас уже заросшие, вон даже видны небольшие дубки на бывших полях. Эх, мне бы людей, я бы заселила эту деревню! Но чего нет, того нет, а мои горцы со своими суевериями сюда ни за что не поедут.
В город мы приехали, по моим прикидкам, часов в пять вечера. Нет пока тут никаких часов — ни наручных, ни карманных. Даже не помню, бьёт ли в Лондоне сейчас Биг Бен или ещё нет? Как-то в свое время не удосужились это запомнить. Хотя все равно, устройство часов я не знаю, и никогда не знала. Так что и тут революции не ожидается. Остановились в той же таверне, что и прошлый раз, относительно приличная оказалась. Но все равно, возчик и охранник Лайон решили ночевать в повозке на конюшне, боялись мы за груз.
Пока они обустраивались, ужинали по очереди, я, заказав себе комнату наверху, понеслась смотреть, что к чему в этом городке. Посетила несколько лавок, оценила покупательскую способность населения. Не особо шикарно, конечно, но и не наша горная дыра. В лавке аптекаря даже нашла несколько реактивов для приготовления краски, фиксатор краски. Это в моем современном представлении, а аптекарь их почитал за некие гомеопатические лекарства и продавал их гранами. И когда я купила каждый по коробочке, аптекарь был страшно поражен — от каких же болезней я собираюсь принимать их в таком количестве?
Зато я узнала, что сам монастырь расположен за городом, а вот мастерская художественная от монастыря как раз находится в самом городе, так что ехать далеко мне завтра не придется. Узнала про торговлю чаем, аптекарь оказался словоохотливый собеседником, тем более под разговор о различных травах, где я блеснула знаниями Мэри (спасибо, девочка!). Оказывается, чай в их городе в торговле появляется только тогда, когда изредка заходят в залив крупные торговые суда из дальних стран. В другое время богатые горожане покупают его маленькими порциями у заезжих торговцев из других, больших городов.
Я предложила аптекарю на пробу пару маленьких мешочков чая с черникой и с мятой, представив их как лечебные чаи для лечения глаз и успокаивающий чай для нервических дамочек. Я заранее приготовила совсем маленькие мешочки под порции чаев, обычный мешочек здесь полностью вряд ли кто купит. А в маленькой развеске, на пару-тройку столовых ложек, вполне возможно. Последнюю неделю вся женская часть нашего замконаселения по вечерам усердно шила эти самые мешочки из различных красивых лоскутков, найденных у Крессы в закромах.
Будем продавать в мешочках, так сказать сервис и наш исключительный бренд. Аптекарь осторожно развязал мешочки, долго нюхал, закрыв глаза и вдыхая аромат трав и ягод, потом поинтересовался, как именно пользоваться этим напитком, ну и почти шепотом, ценой. Памятуя о том, что здесь могут просто кипятить чай до безобразия, тщательно растолковала аптекарю все таинство заваривания чая. И цену назначила вполне терпимую для аптекаря. Мешочки он почти выхватил у меня из рук, боясь, что я передумаю. И от широкой своей русской души подарила я доброжелательному дедку совсем небольшой, на две ложки, мешочек чая с донником. Аптекарь даже не поверил вначале, что я просто так ему даю, без оплаты. Потом, поверив, заговорщически шепотом сообщил мне, что сегодня же оповестит всех заинтересованных лиц о новинке, и мне даже не надо будет продавать чай в свободной продаже, купят, так сказать, среди "своих". Кузя, присутствующий в невидимом формате рядом, шепотом подтвердил честность намерений аптекаря. Ну вот, осталась только соль пристроить. С этим я завтра разберусь, а сейчас уже начинает смеркаться, пора в таверну, ужинать, мыться и спать. Хоть и спала почти весь день, но все равно отдых ночной мне необходим.
Ужин в таверне не впечатлил, жирно, несолено почти, короче фу! Поковыряв в тарелке, отодвинула ее, выпила морсу кружку и пошла в комнату, куда служанка уже принесла горячую воду для помывки. После мытья, чувствуя некое томление в области желудка, полезла я в торбочку, что сунула мне Липа перед тем, как я усаживалась в повозку. А там… услада глаз и пир для желудка! Несколько отварных яиц, ломоть домашней ветчины, кусочек сыра, пара лепёшек и маленький, плотно закрытый кувшинчик с холодным чаем! Радостно воскликнув.
— Кузя, живём! Голод нам не грозит!
Мы с домовенком принялись повторно ужинать. Кузька тоже отказался от блюд в таверне, хотя предлагала ему принести свой ужин. А тут, как по мановению волшебной палочки, появилась Кузина мисочка, и он сам нетерпеливо поглядывал на раскладываемые, на чистой тряпице яства. Вот огромное спасибо Липушке, как только и догадалась! Отужинав и оставив немного на утро, мы с чистой совестью и сытым желудком улеглись спать и мирно проспали до утра, никто нас не потревожил.
ГДЕ-ТО В ЭТОМ МИРЕ…
Он стоял, пошатываясь и держась рукой за косяк двери, жадно вдыхая свежий воздух летнего утра. Ветер доносил запахи разнотравья с полей и близкого леса, запах дыма из кухонного очага, смешивающегося с запахом приготавливаемой пищи, и понимал — как же это здорово быть живым! Он начал самостоятельно вставать с постели ещё вчера, но до двери смог дойти только вот сегодня утром.
Слабость, подкашивающиеся от нее ноги, сильная боль в груди — все это очень мешало его самостоятельности. Заметив снаружи, неподалеку от дверного проема, хлипкую скамеечку, добрел до нее, держась за стену, присел. Босые ноги неприятно кололи мелкие камешки и жёсткая трава. То есть он не приучен ходить босиком? Самое сложное для него сейчас было — это принять самого себя, вспомнить кто он такой. А это получалось плохо, мелькали в голове какие-то обрывочные картинки, иногда совсем ему непонятные, при попытке сосредоточиться на этих картинках голову простреливало такой болью, что первое время он даже терял сознание, сейчас научился терпеть боль. Почему-то для него было важно вспомнить все. А пока он сидел и оглядывал все, что мог увидеть со своего места. Ему никто не мешал, женщина, сказавшая, что она его жена Линн, давно ушла по делам. Судя по всему, это ферма, большая ферма. С жилым хутором в несколько домов. Длинный, приземистый хозяйский дом, к нему сбоку сделана небольшая пристройка, где он лежал все это время, а сейчас сидел на лавочке.
Несколько небольших домиков для работников, какие-то длинные навесы в отдалении, забор из жердей. Там, у навесов и заборов, ходили люди, что-то делали, но к нему не подходили. За забором были видны зелёные поля, вдалеке паслось стадо коров. Местность была ровная, далеко просматриваемая, и только далеко на горизонте, даже не виднелись, а скорее угадывались синеватые силуэты гор. Неожиданно ему захотелось туда, в горы, где воздух пахнет по особому, даже летом — льдом и снегом. Всегда прохладный ветерок, быстрые, холодные реки, каменные дома, лепящиеся к отрогам скал, старые замки с высокими, острыми башнями, скрипучими мостами через рвы у замковых ворот. А здесь ему слишком жарко и душно. Тогда получается, он родом не отсюда, он горец? Неожиданно в сознании мелькнула странная ехидная мысль — Ага, горец, Дункан Мак-Лауд…!
Причем тут Мак-Лауды, он вроде бы не помнит у них никого с именем Дункан? И опять картинка последовала — зеленый склон холма, ведущая к замку узкая дорога, он скачет на коне, без седла, рубаха развевается на нем от быстрой скачки, волосы, не связанные лентой падают на лицо, а у ворот стоит женщина и говорит.
— Ах, Гленн, ты опять взял этого бешеного коня! Отец будет недоволен, ты же ещё слишком мал для него!
Гленн, его зовут Гленн? Значит, та женщина сказала правду, его зовут Гленн Мак-Фергюссон. Но все равно, подспудно Гленн ощущал какую-то то ли неправильность, то ли что-то вроде как не договорили, правда, да не полностью. Над этим он ещё подумает. Рядом раздались быстрые лёгкие шаги, и на скамейку возле него присела Линн.
— О, Гленн, ты уже сам стал ходить понемногу? Молодец какой! Так выздоровление пойдет быстрее. Пока ты болел, дел на ферме много скопилось разных.
Он хрипло откашлялся и сморщился от резкой боли в груди.
— А разве на ферме, кроме меня, работать некому? Вон сколько людей ходит.
— Так это же работники! А ими надо управлять, приказывать им. А я слабая женщина, меня ведь могут и не послушаться! Нужен крепкий мужчина.
Ну да, усмехнулся он про себя. Ещё когда лежал, не вставая, слышал, как эта "слабая женщина" ругала, на чем свет стоит работника, который не доглядел за бычком и тот сломал рог под корень. Мужик только лепетал что-то боязливо. Видимо, Линн не самая добродушная хозяйка. Странно, почему-то он не ощущает в себе никакой тяги к сельскому хозяйству, и вроде ему это даже и не знакомо. Гленн опустил взгляд, разглядывая свои ладони. Ладони, как ладони, с мозолями, но не похоже, чтобы от сохи или от кнута. Скорей он решил бы, что это от оружия, меча, например. Предплечья и плечи, со следами нехилой мускулатуры, сейчас, после болезни, изрядно отощавшей и несколько старых, давно заживших шрамов на руках. Это такое нынче травмоопасное сельское хозяйство? Подумав немного, он осторожно спросил.
— Линн, а как мы с тобой познакомились? И чем я раньше занимался, а то никак не могу вспомнить.
Линн бойко затараторила.
— Так мы познакомились, когда ты с лэрдом Мак-Коннеем и его войском мимо проходили и у нас на ферме провиант закупали. А ты у лэрда тогда служил. А потом приехал один, сказал, что устал воевать, больше не хочешь, а я тебе очень понравилась и место у нас здесь хорошее, вот и остался, а потом мы поженились. А тут случилось, что бык на выгоне на тебя напал, лошадь напугалась и сбросила тебя и копытом по голове ударила, а потом уж и бык подбежал и рогом прямо в грудь. Никто даже не успел его остановить. А потом ты в горячке месяц метался, горячка закончилась, и ты как будто заснул на пару месяцев, просто спал. И вот очнулся. Я так ждала, когда ты проснешься!
Вроде бы и складно она все рассказывала, и слова мелькали, кажется, знакомые, но все равно что-то было не так. Хотя, пусть пока будет так. Пока надо окончательно выздороветь, а потом он со всем разберётся.
Зато утром, только успели спуститься вниз, как ждал меня разнообразный ворох новостей.
Только я присела за стол рядом с Лайоном, который приступал к завтраку, и успела заказать себе яичницу и стакан молока, как к нам шустро подкатился вчерашний дедок — аптекарь. Я пригласила его пока присесть рядом с нами и выпить морсу хоть, чтобы мы позавтракали. Лайона представила охранником, как и было на самом деле. Он кивнул, продолжая, есть, но еда точно была малосоленая, так как тут же достал из кармана небольшой мешочек с солью, который мы взяли себе для приготовления пищи, если придется, и щедро посолил свое блюдо. Мне яичницу тоже пришлось сдабривать этим же минералом. Мешочек мы не убрали, он так и лежал на столе. Ерзавший от нетерпения аптекарь от любопытства сунул туда свой нос и расширил глаза от изумления. Осторожно макнув палец в соль, очень аккуратно лизнул его с краешка.
— Соль? Простите, леди Мэри, это соль? Где вы такую-то купили?
В общем, я его понимала, сколько ранее я встречала здесь соль, то это были крупного помола кристаллы соли серого цвета, с ощущаемым горьковатым привкусом. То есть в этой соли была доля и морской соли. Если поваренная соль это хлорид натрия, то морская — это хлорид калия, и именно он даёт горьковатый привкус. Очевидно, эта соль добывается из месторождения или близко от моря, или где раньше было море и много осадочных морских пород. А наша соль чистая, белого, как ей и положено, цвета, а перемалывали мы ее на кухонной мельничке два раза, поэтому и получился экстра сорт. Вот аптекарь и удивился.
— Да, мастер Грэхем, это именно соль. Но вы ко мне с какими-то известиями пришли?
Но аптекаря уже жгло любопытство на тему соли.
— Скажите, леди Мэри, а не хотели бы вы продать мне этот мешочек соли?
Я удивилась, конечно.
— Этот мешочек? Так он же маленький! Несколько раз посолите пищу и все, он же закончится! Если брать, так надо больше. Сколько вы хотите для себя лично?
Аптекарь аж подался вперёд и понизил голос почти до шёпота.
— Леди, я вчера сообщил о чае кому надо, меня попросили договориться с вами о том, чтобы доставили свой товар ко мне в аптеку и его там сразу же у вас купят. Наверняка и вашу соль тоже купят, если цена будет доступной. Ооо… и такого качества соль очень дорогая!
Ну, в аптеку, так в аптеку. Явно хотят продажи только среди своих, "благородное общество" не должно с плебеями рядом покупать на рынке. Мне тоже проще, не надо стоять на местном базаре, зазывая покупателей. Ладно, сейчас едем с товаром к аптекарю, а потом в мастерскую и все равно на рынок надо заехать, домой нужно кое-что купить и подарки, хоть небольшие, но всем. Особенно детям. Хотя мой малыш мужественно отказался от подарка ради скорейшего возвращения мамы, но я не намерена принимать его отказ.
В аптеке нашего приезда уже ждали. По случаю такого события входная дверь аптеки была закрыта, гости приходили через жилую часть хозяина. Чай разобрали весь сразу, с добавками и без, ещё и с возмущениями типа "вас тут не стояло!". Цену я установила чуть выше той, по какой продала соседу Мак-Гренну, пусть чувствует себя эксклюзивным покупателем. Соль вначале вызвала настороженность, но после подтверждения аптекаря Грэхема, что это, в самом деле, соль высшего сорта, тоже бойко пошла в ход, тем более что цену заламывать не стала, вполне доступно для этого контингента покупателей. Через пару часов я была свободна от товара, но с несколькими кошелями денег. Правда, я оставила один мешочек чая на всякий случай для настоятеля монастыря, если придется встретиться с ним. Кстати, с местным ювелиром, который тоже посетил торжище в аптеке, я договорилась о том, что я могу зайти к нему и купить у него золотой краски. Он давно зачем-то покупал ее, а теперь остатки лежат у него без надобности. Он только рад будет продать ее мне по закупочной цене.
Мастерская от монастыря располагалась на окраине городка, двухэтажное небольшое здание за невысокой оградой. На первом этаже непосредственно живописные мастерские, на втором этаже кельи монахов-художников. Мирским людям вход не возбранялся, так как они тоже покупали различные живописные предметы. Мы, то есть, я, Кузя под прикрытием и Лайон с нашей казной тихо ходили между выставленными в рядок у стены на длинных столах изображениями девы Марии с младенцем Христом, святым Николаем и прочими божественными персонажами. Краски тут были в основном масляные, для керамики такие не годны. Но, собственно, готовые краски мне и не нужны, необходимы пигменты красящие — зеленый, белый, черный, золото, немного кармина. Для керамики эти пигменты разводятся не маслами, а глицерином. Насмотревшись на всю живопись — очень красиво, одухотворенно и талантливо, кстати! Узнала, что все пигменты и масла художники получают у брата — казначея, он сейчас у себя находится, и я могу пройти к нему. Брат — казначей в келье был не один, за столом, заваленном свитками пергамента, сидел ещё один мужчина, благообразного вида, в черной монашеской сутане, но с большим крестом на груди, да и ткань явно была качеством выше, чем у простой монастырской братии. Наверняка, это настоятель монастыря. Пришлось сделать самую любезную физиономию. Поздоровавшись сразу с обоими мужчинами, я обратилась с просьбой продать мне немного пигментов для моих личных нужд.
— Ультрамарин не продам, самим мало и очень дорого — привычно проговорил брат — казначей — а остальных понемногу можно. Но только без масел, у нас их тоже запас небольшой, а кораблей заморских что-то нет до сих пор, задерживаются.
Я уверила, что масла мне без надобности, так же как и ультрамарин. Перечислила, какие краски мне нужны, казначей доставал пергаментные пакетики с красками из ящика своего стола. Когда он подсчитал общую стоимость красок, я мысленно скривилась — казначей ничуть не продешевил, скорее даже накрутил изрядно поверх закупочной цены. Но краски мне были нужны, и я задавила кваканье жабы внутри. Рассчитавшись за краски, я вспомнила о чае и решила-таки преподнести настоятелю. С духовенством в это время лучше быть в хороших отношениях. Достав из своего ридикюльчика мешочек чая с донником, я преподнесла его отцу настоятелю со словами благодарности за непрерывную заботу о душах людских в деле спасения их от козней нечистого. Настоятель оживился.
— Дочь моя, так это вы и есть та самая леди, о которой мне сегодня говорили все достойные люди нашего города? Дела и заботы о пастве моей не дают мне возможности постоянно бывать в городе, вот сегодня я приехал уже после того, как все продали. Если ещё вы привезёте чай, то заезжайте вначале к нам, не забывайте о духовном!
Я поклялась быть пренепременно в следующий раз, про себя, однако, подумав, что лучше всего будет объезд десятой дорогой отца-настоятеля. Иначе я рискую превратиться в постоянного и бескорыстного спонсора обеденного стола настоятеля. Ни времена, ни разные миры не превратили нашу святую церковь в бессребреников.
После мастерской поехали на рынок, и по некоторым лавкам хотела пройтись. Шоппинг на средневековый лад. Очень хочу найти какие-нибудь карандаши или нечто подобное. Уилли любит рисовать, да и в этом возрасте все дети любят рисовать. А у нас на все поместье один — единственный огрызок карандаша, невесть как попавший в вещи Мэри. Уилли рисовал угольком, но потом приходилось его отмывать и стирать всю его одежду, так как рисунки оказывались большей частью на нем самом. О цветных карандашах я и не мечтала. Но мне повезло — в одной из лавочек я увидела несколько толстых грифелей, каким-то образом попавших внутрь толстых деревянных палочек, толщиной с мой палец. Как ребенок это будет держать? Но ничего другого не было, и я купила их. А для Юны купила куклу с тряпочным туловищем, простой керамической головой, аляповато расписанной и мочалом на голове, изображающим волосы. С моей точки зрения — жуть невероятная, но у Юны, наверняка, и такой не было. Ещё несколько недорогих подарков для домашних. А вот для Липы я увидела такой чудный гребешок! Видимо, он был детским, а для Липы в самый раз. Но для брауни нельзя же ничего нового, для них это знак того, что надо убираться. Так я и стояла, раздираемая противоречиями, пока Кузька, которому уже надоело тут торчать, тихо не прошептал.
— А ты купи гребешок, да несколько раз расчешись им сама! Он и не будет новым.
Точно! Умница Кузя! Все, с подарками покончено, идём на рынок.
Рынок, к приятному моему удивлению не оправдал мои мрачные прогнозы насчёт грязи и антисанитарии средневековья. Хотя, это могло быть связано с маленьким городком, где легче было поддерживать порядок. С лошадьми на рынок не пускали, все повозки оставались за оградой рынка, небольшой пятачок земли, вокруг которого кучковались деревянные прилавки с навесами, был вымощен булыжником, правда неровным и местами уже выщербленным, но ноги в грязи не тонули. Никакой особой толкотни, криков, шныряющих везде мелких воришек и оборванцев не было. Этакая патриархальность. У ворот рынка, со стороны "стоянки" лошадей, на старенькой телеге худая, изможденная крестьянка продавала вещи, явно из домашнего скарба — несколько полотенец, медный чайник и что-то ещё по мелочи. Рядом с ней стояла невысокая, молодая девушка, такого же усталого вида, с безнадежным выражением в глазах. Двое мальчишек, лет по двенадцать — тринадцать, что-то связывали сыромятными ремешками с другого края телеги, ремонтировали, что ли? Очень печальное зрелище. Откуда это семейство здесь? На местных не слишком похожи. Пока я таращилась на них, просто неприлично совсем, к женщине подошёл мужчина, такого же устало — запыленного вида, печально развел руками, что-то рассказывая женщине. Видимо, глава семейства, возле него стоял парень, постарше на вид, чем та парочка близнецов. Мое любопытство уже прямо зудило меня и подталкивало подойти к ним, и я сдалась. Подойдя к ним, заговорила.
— Простите, если мое любопытство вам неприятно, но я вижу, что вы нездешние и у вас проблемы. Если вы мне расскажете, в чем дело, я, может быть, чем-нибудь вам помогу?
Женщина лишь вздохнула безнадежно и молчала, ее муж, немного помедлив, неохотно начал.
— Леди, вы правы, мы не местные. Мы из Сент-Пола, это на границе с бриттами, у нас ферма была небольшая неподалеку от города. Держали немного коров, птицу, овощи сажали, этим и жили. Не слишком жирно, но и нам хватало. А потом пришли бритты и купили земли у нашего лэрда, мы не хотели уходить, тогда наша ферма сгорела. Мы схватили, что уцелело, детей и поехали искать себе место. Да только нас никто и не ждал нигде. Да и места здесь… камни да горы, а мы только и умеем, что на земле работать. Сейчас вот с сыном ходили, искали, может, кто даст хоть немного заработать на еду, уж и так дошли все, вон ребятишки худые совсем. Так говорят, своим работы нет, не то, что пришлым.
Колебалась я недолго. Деревня викингов стояла у меня перед глазами. Официально, по бумагам, это моя земля и я могу там делать, что хочу. Поэтому решение пришло с ходу.
— Если я вам предложу и жилье, и землю и помогу на первых порах, поедете со мной? Это полдня пути отсюда и до моего замка немного поменьше. Раньше там была деревня, но стоит она больше десяти лет заброшенной. Дома там есть, только подремонтировать надо. Выбирайте и живите. Я утром уезжаю со своими людьми, могу вас взять с собой, если хотите. Только раздумывать особо некогда, решайте сразу.
Муж с женой переглянулись, на лицах появилась какая-то надежда, но тут женщина опять сникла, а муж с огорчением сказал.
— Да мы бы с радостью, только вот из всего хозяйства у нас одна лошадь в телеге и осталась. И денег, чтобы купить хоть коровку да птицу какую, и вовсе нет.
Я призадумалась, потом мысленно махнула рукой — а, была, не была! Не похожи эти люди на мошенников! И вынесла следующее решение.
— Сейчас вы вместе с моим охранником Лайоном идете на скотный рынок, он тут неподалеку, выбираете пару коров, бычка, птицу, что там вам ещё необходимо для земледелия, он оплатит ваши покупки. Рекомендую купить рыболовные снасти, там река совсем рядом, рыба должна быть. Разведете хозяйство — будете долг продукцией отдавать. А мы пока с вашей женой тут продуктов купим и мне надо и вам на первое время. Так вам подходит?
Женщина молча заплакала, муж ее крепился, но тоже был близок к этому. Потом быстро-быстро закивал головой. Лайон встревоженно взглянул на меня, мол, как вы тут одна, но я успокаивающе похлопала по его по руке — все в порядке. Забрала у него кошели, оставив ему денег для покупок. Охранник и фермер ушли, я незаметно сунула кошели Кузе, он сумеет скрыть от лишних глаз и рук нашу казну и мы пошли покупать необходимое. Селянка сказала, что ее зовут Рхона, а дочку Эдма, пошла со мной, наказав близнецам сидеть на телеге, охранять имущество, мальчишки синхронно кивнули, только голодно блеснули глаза. Старший парень ушел с отцом. Я махнула рукой разносчику с лотком, на котором лежали разные пироги, и купила несколько штук, отдав их семейству.
Мы недавно пообедали в маленьком трактирчике, где кормили вполне сносно, не то, что у нас в таверне.
А у нас на очереди покупки. Купив все, что наметила, я вспомнила, что завтра в дороге нас никто кормить не будет, а то, что Липа нам с собой давала, мы уже съели, купила несколько выпотрошенных куриных тушек, яиц, сыра. В таверне на кухне сварят нам яйца и птиц, лепёшек у них же купим.
Когда закончили с покупками, оказалось, что фермер и Лайон нас уже ждут со своими покупками. Договорились, что сейчас мы их проводим до городских стен, где они встанут на ночёвку, а утром, чуть свет, мы к ним подъедем и двинемся в путь. Со скотом в черте города не разрешали стоянку, но у городской стены, они будут не одни, крестьяне, не продавшие сегодня свой скот или птицу, тоже ночуют там.
Проводив наших новых поселенцев, мы вернулись на ночлег в таверну. Я договорилась, что нам приготовят наш провиант в дорогу, охранник и возчик опять поели по очереди и пошли вновь спать в нашей повозке, беспокоясь за груз, хотя хозяин и уверял, что у них не воруют. Да кто же этому верит? Вот и мы не слишком. Осторожность никогда не мешает.
Поднялись мы, когда признаков рассвета ещё и не было. Мужчины поели плотно, мы с Кузей поделили на двоих лепешку с сыром и кружку морса, больше не могли, рано для еды ещё. Забрали с кухни свой вчерашний заказ, упакованный в промасленный пергамент, и двинулись на выезд. Возможно, мне показалось, но хозяин как-то странно на нас смотрел при отъезде, как-то выжидающе и испуганно одновременно. И при выезде из ворот двора таверны мне показалось, а может, и нет, что мелькнула какая-то тень в неровном, колеблющемся свете факела, который держал в руках сторож, закрывавший за нами ворота. На всякий случай, я предупредила Лайона о своих подозрениях, и возница повозки тоже подвинул свой арбалет поближе.
А я торопливо переодевалась в глубине повозки — меняла городской наряд на тот, в котором ездила по своим делам, то есть, плотное платье, облегающие рукава и неширокая юбка, сшитая по типу юбка-брюки, чтобы нигде ничего не болталось, не развевалось, не цеплялись бы пышные рукава ни за что. При этом наручи с кинжалами легко крепились бы на рукав. Торопливо переплела потуже косу, уложив ее вокруг головы и закрепив лентой, плед не стала накидывать, в случае чего, он может сослужить мне плохую службу — за него можно схватить и стащить на землю или перехватить так, что застёжка передавит горло, да и просто руки может спеленать. Арбалет пока за спину. Кошели убрала в свой ридикюль и торжественно вручила Кузе — он, с его возможностями к невидимости, наш самый надёжный сейф. Свистнула Лайону, заслужив своим свистом уважительный взгляд возницы, подзывая его к себе. Надо же на коня пересесть. Он все понял сразу, подъезжая ближе. Моего коня мы взяли с собой, но пока что он был в роли заводной лошади, то есть шел без седока. Пришло время ему вернуться к своему рабочему статусу. Повозка остановилась и я, прямо с ее бортика перебралась в седло. Следом за мной карабкался Кузя. Усевшись за моей спиной, он пробурчал.
— Не буду я один в этой повозке! А так, глядишь, чем и помогу…
Ну и ладно, двигаемся вперёд. К лагерю ночующих людей за стеной мы подъехали, когда ночная тьма только начала меняться на чуть сереющую полосу неба на востоке. Лагерь ещё спал, но у самой дороги наши поселенцы нас уже ждали в полной готовности. Вот не сомневалась я в том, что они поедут с нами, а не сбегут со скотом в неизвестном направлении! Но такой обоз, конечно, сильно осложнит наше движение, заморенная лошадка не даст хорошего темпа при такой нагрузке — в телеге сидело все семейство, плюс клетка с курами, на бычка были повешены пара мешков с зерном, видимо. Взрослая корова стояла спокойно рядом с телегой, а крупная телка была привязана за рога к телеге — похоже, упрямая и вредная скотинка попалась.
Пришлось быстро производить перемещение грузов и лиц. Семейство, без главы семьи, с несколькими тряпочными кулями, запихнули в нашу повозку, главу семьи усадили на телегу, поручив присматривать и за скотом, но и мы тоже, по возможности, будем за ними приглядывать. Хотя из меня пастух аховый, никогда в жизни этим не занималась. Но кнут, хоть и недлинный, у меня имелся. Главное, не зашибить бы им себя теперь. Ну, поехали!
Вначале ехали как попало — если лошади шли в неплохом темпе, даже лошадка с телегой, то скотина действовала по своему усмотрению. Корове было крайне важно ухватить воон тот пучок травы, телка вообще не желала идти в этом направлении, бычок, в силу своей молодости и игривости, порывался сорваться в бег… одни куры молодцы — они ещё спали. Постепенно все нормализовалось и движение стало равномерным, хотя нельзя сказать, что и быстрым. Корова, наконец, наелась, бычок с грузом мешков устал бегать и теперь шагал спокойно, телка, получив пару раз хлыстом по спине от Лайона, как-то утратила порыв к независимости, куры спали. Мы отъехали почти треть дороги от города до деревни викингов, рассвет вовсю алел на небе, и первые солнечные лучи робко выскальзывали из-за верхушек дальних гор.
Я уже начала думать, что так и доедем спокойно до деревни, как вдруг сзади раздался предупреждающий свист от ехавшего в арьергарде Лайона. Я обернулась. Мы сейчас проезжали небольшую лощинку, а на макушке холма, с которого мы спустились, уже клубилась пыль. Кто-то летел следом за нами. Но мы уже заранее обсуждали ещё с Грегором разные варианты нападения. Пока я сгоняла на одну обочину наш тихоходный транспорт, фермер загонял свой скот за придорожные кусты, уставшие коровы, сразу же повалились полежать и не помышляли о побеге, мой возница взводил свой арбалет и положил рядом с собой короткий меч. Лайон спрыгнул с коня и торопливо натягивал верёвку поперек дороги сантиметрах в двадцати-тридцати над землёй, привязывая концы веревки к наиболее крепким кустам. Селянам я велела сидеть под пологом повозки и не геройствовать, то есть не высовываться. Лайон быстро закончил свою работу и вскочил в седло. И вовремя — клубы пыли совсем близко, погоня рядом.
А дальше, как обычно — секунды ожидания растягиваются в минуты, события то замедляются, как на рапиде, то летят с мгновенной скоростью, не успеваешь заметить. Поскольку верёвку натянул охранник в нескольких метрах от наших повозок, то бандиты не успевали затормозить, торопясь к нам. Вырвавшиеся вперёд двое всадников полетели кубарем на землю, одна лошадь упала рядом с хозяином, вторая, отскочив, затанцевала, сбивая следующий строй всадников и создавая неразбериху. Так, двое из нападавших уже не бойцы, один орет, держась за сломанную руку, второй тихо лежит, то ли без сознания, то ли уже и того… отбыл в совсем не райские кущи. Среди смешавшихся в кучу бандитов слышалась ругань, крики… Коротко тенькнул арбалет нашего возчика Ладира и к ругани добавился вопль боли — кого-то Ладир подстрелил. Я держалась чуть в стороне, хотя арбалет был уже готов к выстрелу. Вырвавшегося из общей свалки одного бандита Лайон достал мечом, даже не вступая с ним в поединок. Минимум четверо уже не бойцы, сколько их там всего? Оказалось, что трое. Один, с перекошенным лицом и мечом в поднятой руке, несся на полной скорости на Лайона. Но тот не страдал излишком благородства и, убравшись с его пути в последний момент, без всяких рыцарских реверансов рубанул его в спину мечом. Дальше я смотреть не стала, мне самой предстояло вступать в битву — в мою сторону летело сразу двое разбойников. Арбалет звякнул, ближайший ко мне бандит свалился с коня на скаку, я не смотрела, куда попала, не мое это дело — война. Но кинжал успела вытащить. Но он не понадобился. Помощь мне пришла неожиданно.
Фермер, прятавшийся за телегой, неожиданно приподнялся, щёлкнул длинным бичом, как выстрелил, кнут обвил руку бандита чуть ниже локтя и резко дёрнул на себя. Рука разбойника вылетела из плечевого сустава одновременно с хозяином из седла. Но он не успел вытащить ноги из стремян и теперь повис вниз головой, ногами вверх, оглашая округу такими криками, что зазвенело в ушах. Впрочем, замолчал он быстро, болевой шок, вероятно. Да, в умелых руках и кнут — страшное оружие. Я с уважением покосилась на мужичка, надо же, не побоялся, вступил в схватку. Впрочем, он понимал, вероятно, что в случае нашего поражения и его семью не ждёт ничего хорошего.
Лайон подскакал ко мне.
— Леди Мэри, как вы, целы? Не ранены? Отличный выстрел, кстати! Вы молодец!
Я слабо махнула рукой. Сейчас, когда не надо геройствовать, наступил откат, от запаха крови тошнило, голова кружилась и почему-то всю меня мелко потряхивало. Лайон помог мне спешиться, прислонил меня к боку повозки и умчался наводить порядок на дороге, снимать верёвку, чтобы не пострадали мирные путешественники. Дальше помню плохо, только чьи-то тихие уговоры, обтирание мне лица и шеи мокрой тряпкой, подсовывание мне ко рту кружки с чуть тепловатой водой, я ее выпила и меня, наконец, стошнило. И потом стало легче. Я смогла открыть глаза.
Я сидела на траве, возле кустиков, рядом со мной заботливо суетилась Рхона, а ее дочь Эдма спешила к нам с чистым полотенцем и новой кружкой с водой. Фермер со своим старшим сыном и нашим Ладиром ловили коней бандитов, а их самих, уже стащенных всех на обочину дороги поделенных на две неровные кучки — живых и неживых, охранял и одновременно допрашивал Лайон. Я продолжала сидеть, даже не пошла ничего узнавать, ну их, пусть мужики занимаются этим, а я слабая женщина, мне простительно. Не каждый день стреляешь в человека.
Охранник подошёл ко мне, когда и коней уже поймали и трофеи выпотрошили у разбойников, прошло не меньше чем полчаса. А вся схватка, оказывается, длилась минут пять от силы. Присев со мною рядом, Лайон равнодушным голосом произнес.
— Трактирщик нас сдал. Видал, что аптекарь прибегал к вам, о чем-то толковал, а потом и мы поехали к нему, и все местные богатеи к нему собирались. Вот он и заподозрил что-то. Сообщил своим прикормленным разбойникам, он им часто сообщал, что-то выгодное. Только трактирщик ошибся. Он не знал про наших попутчиков и посчитал, что воин только я один. Ладира в расчет не брал, мол, хромой возчик, да и все. А Ладир один из наших в прошлом. Ну, и то, что леди у нас цветочек только с виду, тоже не знал. А бандитов было семеро, думали, хватит.
— Что делать с ними будем?
Лайон покосился на меня с удивлением, вздохнул и сказал.
— Мертвым все равно уже, а живым… тут проезжали навстречу, в город ехали люди, вы не видели из-за кустов (это он так деликатно обозначил то, что я попросту блевала в этих самых кустах), так сказал, чтобы передали шерифу, приедут, заберут. Повесят, наверное. Вместе с трактирщиком.
И как он спокойно об этом говорит!!?? Хотя… время сейчас такое жестокое, средневековье. Я глубоко вздохнула, прогоняя всю дурноту и приходя в себя, настраиваясь на рабочий лад.
— Коней всех поймали? Оружие заберите, вооружите фермера и его семью, трех лошадей пусть выберет покрепче, ему ещё землю пахать и работы там море, ну, ты же сам видел. Если есть там что у бандитов по карманам и в переметных сумах — тоже ему отдайте часть, остальное себе возьмите. Если продукты — отдайте семье, нам не надо. Остальных лошадей забираем себе, тоже пригодятся. А сейчас помоги встать, и начинаем двигаться. Все.
Так мы и двинулись. Отдохнувший скот бежал охотно, не тормозя и не отставая. На конях, отобранных фермером, гордо восседали его сыновья, жена и дочь перебрались в телегу к главе семейства. Доставшихся нам коней связали между собой поводьями, и они бежали этакой цепочкой. А я опять перебралась в свою повозку, где и лежала, бездумно уставившись в потолок. Думать ни о чем не хотелось. Наконец, подъехали к деревне викингов, как раз полдень. Решили, что поедем сейчас туда все, надо же поселить наших попутчиков.
Деревушка и поселенцев поразила своей живописностью. Дом для них нашелся на дальней окраине деревни, почти у леса. Практически без разрушений, так, кое-где заменить прохудившиеся доски на крыльце, да навесы во дворе обновить. Даже для скота имелся длинный хлев, так что ферму можно смело заводить. Объяснив поселенцам, что вон там это наши огороды пока на это лето, а возле дома своего они могут сажать все, что хотят. Показала в сторону реки, и леса. Жить можно. Семья радостно начала загонять скот во двор, таскать какие-то узлы, мешки. Мы, чуть отъехав в сторону, чтобы не мешать обустройству, сели пообедать. Хоть и не лез кусок в горло, но я жевала упорно, понимая, что силы мне нужны, и нечего изображать тут кисейную барышню. У меня семья, мои люди и я им нужна живая и здоровая.
Когда мы уже собирались продолжать наш путь дальше, подошёл глава семьи переселенцев.
— Леди Мэри, я не знаю, как сказать, вы нас спасли просто. Есть кров и хлеб, помогли хозяйством обзавестись. Вот. Свой долг мы вам отплатим. Как обустроимся на месте, я сразу же приеду в поместье и все обскажу. Спокойной дороги, леди! И храни вас и вашу семью Господь!
Мы уехали. Но я всё равно, всю дорогу до дома провела в напряжении. Какое тут спокойствие может быть, после такой встряски. И только увидев вдали острые серые башни, расслабилась. Я дома.
Заехав во двор, увидела несущегося во весь опор, плачущего Уилли. У меня даже сердце сжалось, что ещё могло случиться? Выскочив из повозки, путаясь в подоле платья, я тоже побежала к сыну, подхватила худенькое тельце, прижала к себе. А ребенок, как маленький паучок, обхватил меня ногами, руками, уткнулся лицом мне в шею, вздрагивая всем маленьким телом и что-то бессвязно лепеча.
— Уилли, сынок, что случилось? Что с тобой, почему плачешь?
— Мамочка, ты вернулась! Мама, ты приехала!
Подоспевшая Иннис пояснила.
— Мэри, да он сегодня утром вроде бы нормально проснулся, а потом как заплакал, бегает, плачет, говорит, что маме плохо, там кровь. Потом немного успокоился, но от двери не отходил весь день. А сейчас выскочил, и бежать к воротам! А так дома все спокойно, не волнуйся, вон вся даже побелела.
Я тяжело опустилась на скамейку, не выпуская сына из рук, продолжая машинально успокаивающе гладить его по спинке. Мысли метались, не желая правильно собираться в кучку. Уилли видел нашу "битву"? То, что мне плохо, что кровь? Это ещё одна паранормальная особенность ребенка? Ой, не надо бы! Тяжело мальчику будет с такими способностями. Хотя, может и перерастет? Или он видит только мать? Страх малыша за маму, боится остаться один в этом мире — все это подталкивает эти особенности? Тогда я буду изо всех сил ограждать ребенка от таких стрессов, не надо нам никакого ясновидения, если мой малыш так будет переживать.
Успокоив ребенка и успокоившись сама, пошли в дом, рассказывать свои новости и выслушивать здешние. Всё-таки три дня дома не были.
Дети, получив подарки и немного сладостей, убежали в свои комнаты, разглядывать свои сокровища и играть с ними. Я угадала — куклу Юна, брала дрожащими руками и сразу прижала к груди, только умоляюще глянув на мать — можно ли ей убежать к себе, поиграть с подарком. Иннис, с грустной улыбкой, отпустила, конечно же, дочь. Да, я ее понимаю, все мы желаем для своих детей лучшего, но приходится исходить из возможностей. Вначале мы рассказывали о своем. Похвастались покупками, сказала, что купила краски (Иннис украдкой вздохнула, тоже, видимо, переживала за краски), рассказала, как торговали чаем и солью "из-под прилавка", как отец-настоятель монастыря решил найти в моем лице мецената для его стола… Грегор тут иронично хмыкнул. Верно, я не настолько широка душой, лучше я эти деньги потрачу для помощи своим селянам в трудной ситуации. Рассказала и о том, как нашла переселенцев, что они из себя представляют, как помогла им обзавестись хозяйством, и как и где именно поселили их. Грегор одобрительно покивал головой и сказал.
— Вы все верно сделали, леди Мэри, я уж тоже прикидывал, что делать с этой деревней, ведь место такое хорошие и стоит в запустении. Местных мы все равно не сможем заставить там жить, а переселенцам, да ещё в безвыходной ситуации — самый раз. Только одной семьи маловато будет, надо побольше людей. Надо переговорить с этим фермером, может, его земляки тоже захотят переселиться?
Я уверила Грегора, что через неделю фермер сам приедет к нам в поместье.
Далее в разговор вступил Лайон. Рассказал о слежке за нами, погоне и собственно самой "битве" и ее результатах. Я помалкивала, заново все это переживать мне не хотелось. Но охранник все равно сказал, что хозяйка, оказывается, вполне подготовленный воин, не испугалась, не впала в истерику, а грамотно распоряжалась и сражалась успешно, и выстрелом из арбалета уложила разбойника. Я поежилась, воспоминания не радовали, и рассказывать о своей "боевой" подготовке тоже не стоит. Отговорилась вольным детством в имении неведомого мне батюшки. Получилось не очень достоверно, но уточнять не стали и ладно. Порассуждали, могло ли это нападение быть связано с происками соседей, но, по здравому рассуждению, сошлись во мнении, что это местная инициатива, просто решили ограбить по-быстрому и все.
Теперь я ждала здешних новостей. Грегор доложил, что особых происшествий не было, привезли пару подвод с кирпичом для печей, завтра печник начнет заниматься нашими планами. Скорей бы уж! Казарму подвели под крышу, скоро можно будет укладывать черепицу. Уголь завозят в сарай, деревья для вырубки отметили, надо только разъяснить будущим вальщикам, как и что. Здесь ведь заготавливали хворост, а большие деревья не спиливали на дрова. Тут у меня тоже познания заканчивались на уровне просмотра фильма "Девчата". Будем думать сообща. Грегор сказал, что видел пару раз неподалеку от замка того парня, с которым ранее перемигивалась Элизи, но саму девчонку держали под контролем и не выпускали из замка, на что она все время дулась. И следующая новость касалась тоже вредной девицы. Сегодня днём приезжали сватать Элизи! Мельник из дальней от нас свободной деревни (в таких деревнях селились люди, ушедшие по каким-то причинам из своего клана, но не изгнанные из него, местным лэрдам они не подчинялись, только главе всех горных кланов) приезжал свататься к Элизи. Немолод по местным меркам, около сорока лет ему, вдовец, но детей нет, решил ещё раз жениться, чтобы было кому заниматься домашним хозяйством, а, возможно, и дети будут. Элизи взбунтовалась, орала, топала ногами, заливалась слезами, лишь бы добиться своего. Мельнику пока не отказали, сказав, что его предложение обдумают и дадут ответ через несколько дней. Грегор предлагал отдать девчонку замуж, будет свой дом — не будет времени на глупые мысли. Мельник не бедняк, жить впроголодь не будет. Бабка с дедом колебались, не хотели неволить внучку, жалко ее было. Я пока не знала, как к этому отнестись. Ладно, пара дней всяко у нас есть, решим.
Все покупки быстро определили по местам, подарки розданы, можно расходиться по своим комнатам для отдыха. Мы встали до света, сражались, ехали, так что устали изрядно. Я, хоть и провалялась в повозке полдня, но не спала, стресс не давал.
В комнате меня уже ждала горячая вода для мытья, душистое мыло, свежая сорочка и, конечно, Кузя. Я убрала в тайник все кошели, что вернул мне домовёнок, и попросила позвать дедушку для разговора, пока я моюсь. Кузя кивнул согласно и исчез. Когда я вышла из умывальной, дед с внуком уже сидели у меня в спальне в кресле. Кузьма беззаботно болтал ножками, а Нафантий, солидно сложив руки на животе, шевелил пальцами и смешно надувал щеки от осознания собственной важности — ведь хозяйка вежливо попросила его прийти, а не приказала!
— Добрый вечер, Нафантий! (Дед надулся от важности ещё пуще!). Ты можешь рассказать нам с Кузей, что тут происходило, пока нас не было? В общих чертах мне Грегор рассказал, но он ведь не все знает, верно? А вот ты все видишь, что скрыто от глаз человеческих.
Дед приосанился и начал рассказывать.
— Ты, хозяюшка, бабам деревенским выговор сделай! Давеча одна хитрая хотела кислое молоко да старый творог подсунуть. Липка сразу увидала, да не пойдет же она к ним ругаться! Вот я к твоему управляющему и сходил. Ничо, мужик крепкий, даже не вздрогнул, когда я показался ему. Выслушал все, что я ему обсказал, сказал, что разберётся. Да только забот шибко много у него — цельный день то туда, то сюда, все по делам мотается. Так что ты завтра сама проверь, я тебе ту зловредную бабу покажу. Теперя про Элизку. Не сама она не убежала к своему ухажёру. Не послушалась бы она все равно бабку, сбежала бы. Я не пустил. Как только выходила она во двор, так я морок на нее наводил, вот потыкается она в разные углы и не знает, зачем вышла. А ухажер посвистит-посвистит за стеной, плюнет, да уйдет. В прошлую ночь Родан на стене дежурил, услыхал свист, понял, в чем дело, принес ведро помоев с кухни, да и вылил сверху на свистуна. Ох, он и бежал до своего коня в кустах, ох и ругался! Однако сегодня ишшо не было, поглядим.
Я задумалась. Конечно, лучше не пускать девчонку к этому парню, вряд ли он к ней по большой любви бегает, скорей уж братец сводный приказал. Но так мы и не узнаем, что они хотят, что задумали. И как выйти из этой ситуации. Отпустить? Удерет на свиданку, Бог весть, что там она наболтает и что придумали там, у соседей… тоже хотелось бы знать. Я покосилась на Кузьку, он как-то рассказывал, что приглядывал за ней на свиданке втроём. А если опять попросить их вдвоем с Нафантием приглядеть за Элизи? И, если она вздумает болтать лишнее, то дед своими способностями сможет пресечь это. Однако так и сделаем. Я объяснила все, что надумалось мне, домовым. Что Кузя согласиться на эту авантюру, я даже не сомневалась, а вот дед? Но, к моему удивлению, Нафантий горячо поддержал эту сомнительную идею. Твердо заверив, что не даст ей сказать лишнего. Договорившись обо всем, брауни бесшумно исчезли из моей комнаты, а я отправилась спать. Несмотря на все дневные приключения и тревоги, уснула я сразу, спала крепко, без всяких сновидений, до самого рассвета, пока меня не разбудили мои брауни-домовые с докладом.
Я открыла глаза, сквозь сон, слыша шепоток. Повернувшись на бок, увидела опять своих домовиков, но на сей раз выглядели они встревоженно, перешептывались торопливо между собой. Я села на постели, спустив босые ноги на ковер и поморщившись. Даже летом, через ковер чувствовался холод от каменного пола. Надо настилать деревянные полы. Увидев, что я проснулась и готова их выслушать, брауни перестали шептаться и заговорили, перебивая друг друга.
— Люся! Ты была права! Мак-Дональд задумал плохое! Девчонка, только бабка уснула, сразу побежала к ухажёру, я ей нонче не мешал. Кузька сидел там уже в кустах, пока я пришел. Вначале про любовь толковали, да вскоре этот жук начал выспрашивать, сколько охраны у нас, да можно ли зайти в замок не через ворота, может, какой ход есть тайный, да есть ли у хозяйки богатства какие… Девка дура, только хотела похвастаться, что все знает, да деда ей язык заплел, она только реветь да головой мотать могла. Она-то ревела от злости, что сказать не может, а парень решил, что она не знает ничего. И тогда он этой глупой девице дал какой-то мешочек, сказал подсыпать вечером всем в питье, все уснут, а она тогда свободно придет на свиданье к нему. Вот Элизка и взяла этот мешочек. Но вряд ли это для свидания. Значит, сегодня ночью ждать незваных гостей надобно. И что с Элизкой делать будем?
Да, вот это поворот в событиях! Хотя чего-то подобного я и ожидала, не похож Мак-Дональд на рыцаря в сверкающем доспехе, от него только пакостей ждать можно. Но и девка тоже умом не блещет, раз поверила такой ерунде. А куда она отраву спрятала? Надо бы ее найти и обезвредить, отраву, в смысле. Ну, и за ней самой следить. Этим Кузя займётся. Самая ответственная роль на сей раз у Нафантия. Ясно, что с наличными силами мы не отобьемся от нападения, их больше намного. Дед должен навести такой морок на банду, что они потом будут бояться вспоминать про нападение. Нафантий мне твердо обещал. Но и мы тоже будем готовиться, только осторожно, чтобы наблюдатели, если они есть, ничего не заподозрили. Так что с самого утра у нас срочное совещание с охраной, а всех остальных я вечером переведу в убежище, чтобы не рисковать. Кузя сейчас разведает, где Элизи прячет отраву, найдёт и принесет мне. Я поменяю ее на что-то безобидное или даже полезное. Есть у меня травка, придающая бодрости, улучшающая ночное зрение. В общем, слабый стимулятор. Вот на него и поменяю.
Так я и поступила. После завтрака, посовещавшись с охранниками, решили взять за основу мой план, добавив кое-что из воинских умений, тут я полностью полагаюсь на солдат, это не моя область знаний. Кузя нашел заветный мешочек, он лежал в вещах Элизи. Я посмотрела, понюхала — сон-трава, вперемешку с крысиным ядом. Ну, это несложно сменить. Смелю немного сахара до пудры и добавлю нужной травы, Кузя все вернёт назад. А отраву я сегодня же сожгу в гончарной печи, все равно надо ее зажигать, ставить на обжиг ту посуду, что я поставила сушиться перед отъездом. Пора проверять результаты, выйдет ли толк из моей затеи.
День покатился по накатанной. Выцепила хитрую бабу, устроила ей выволочку и отказала в покупке у нее продукции, не слушая уверения, что больше ни за что и никогда… Зажгли печь, вначале накидав хвороста, а затем добавив каменного угля. Посмотрела высушенную посуду. Пока визуально брака не видно, трещин тоже. Теперь что покажет обжиг.
Пробежалась по стройкам. На разрушенном крыле замка успешно выкладывались стены, примерно мне по пояс уже уложили. Старейшина подошёл ко мне, поздоровался.
— Доброго дня вам, леди! Хорошие штуки у вашего батюшки в имении использовали. Вот хоть и лопатки эти, вон как с ними удобно работать. Вначале, пока научились с ними работать, так вроде и несподручно было, а сейчас так и вовсе хорошо. Эта штука, что доски строгать, вы ее рубанком называете, смотрите, как мы теперь приловчились
И он повел меня под навес, где на отдаленном подобии верстаков, двое рабочих с увлечением строгали доски.
Ну что ж посмотрим, что там сделали.
Интересно они придумали с обзолистой кромкой доски — начерно ровняют топорами, а потом до гладкости доводят рубанком, теперь доски будут прилегать друг к другу ровно, без щелей. Широкую сторону доски строгали только одну, которая будет располагаться внутрь помещения. Вторая вовсе не обязательна. На казарме дела шли ещё лучше — все балки уже установили, настилали пол, обходя готовые фундаменты под печи. У одного из фундаментов уже суетился наш печник сразу с двумя подмастерьями, это хорошо, быстрее работать будут. Сегодня у них особый день — они приступают к работе над самой печью. Ну, с Богом!
Стены казармы снаружи уже полностью оштукатурили глиняной смесью, теперь ждут, когда просохнет, чтобы побелить. Начали штукатурить и изнутри. Вот закончат с этим, и отправлю я их штукатурить стены в самых пока нужных комнатах замка, хоть так будет меньше сквозняков. А ещё новый пол и печи — да мы вовсе как на курорте зимовать будем! Только угля вот запасти побольше надо.
Что-то я давно не заглядывала в хозяйство Иннис на огороде, надо хоть глянуть. Вот сразу видно, что человек добросовестно выполняет свои обязанности — все гряды радовали ровными рядами зелени, без сорняков, все в меру увлажнено. Грядка с зелёными культурами радовала глаз кудрявой петрушкой, резной зеленью кинзы и нежными листиками салата. Вполне можно зелёный салат делать. Хотя здесь пока не приняты в культуре еды салаты, но я их люблю и буду есть. А остальные — по их собственному желанию.
Пока я бегала туда-сюда по двору, за это время приехало несколько подвод с углем, с кирпичом для печей, с плитняком для стен отстраиваемого вновь крыла замка. Ещё с каменоломни привезли подводу извести, ее надо в сухое, закрытое помещение сгрузить, известь ведь негашеная. За всеми прибывающими с грузом телегами следил Грегор, что-то отмечая в своем листе пергамента, ведя учёт и рассчитываясь за работу. Я, отдыхая после очередного забега по двору, сидела на скамье на крыльце под навесом, рядом возился с игрушками довольный Уилли. Смотрела на Грегора, как он с этим листом то так, то сяк его повернет, и подумала — Может, ему какой блокнот самодельный сшить из нескольких листов? Ведь удобнее же! Отвлек меня от размышлений, сынишка подергал меня за подол платья.
— Мама, а обед — это скоро?
— Нет, милый, вот ты ещё немного поиграешь, и будет обед. А ты уже кушать хочешь?
Уилли вздохнул. — Нет, мамочка, я печенья хочу, как у тети Липы на кухне, а Рини говорит, что до обеда сладкое нельзя.
— Уилли, Рини правильно говорит, но мы сейчас сходим на кухню, немного поиграем с Китти и ее котятами, а потом как раз и обед будет.
Вот я и решила печеньевый кризис! И мы пошли на кухню, рядом весело подпрыгивал сынишка. Я даже на какое-то время отпустила от себя снедавшую меня тревогу по поводу сегодняшней ночи.
После обеда, отправив ребенка на дневной сон вместе с Рини, я занялась своими делами. Стараюсь щадить Рини, немолода она уже, да и я лично ей многим обязана, не только Мэри. После того, как я очнулась в теле Мэри после избиения, именно Рини меня выхаживала, работала на кухне ради лишней тарелки супа, чтобы мы с малышом были хотя бы относительно сыты. Поехала с нами к черту на кулички, в обнищавшее поместье. И до сих пор мне помогает, по мере своих сил и ни разу недовольства не выказала. Так что теперь моя очередь заботиться о старушке, и я это буду делать до конца ее дней. Ещё никто ни разу не сказал, что Люська Королева не помнит добра!
Выйдя во двор из парадных дверей, я немного замешкалась, глядя на каменный, суровый двор. Ну не нравится мне это! Вот закончим с этим крылом замка, надо отгородить хозяйственный двор стеной, сделав туда отдельный въезд в крепостной стене. А эту часть сделать удобной для отдыха, раскопать землю под клумбы, посадить деревья, построить скамейки и беседки… в общем облагородить. И потрясти своих соседей до глубины души. И так кругом все каменное и серое, надо менять эти средневековые привычки. В конце концов, попаданка я или где? Они же всегда прогрессорством занимаются! А я пока просто пытаюсь выжить в этом суровом мире.
Вскоре приехал и гончар из Стоунза с грузом обычных кирпичей. Пока запас их был, а вот черепицы на крышу не было. И я знакома с ней была чисто теоретически. Но с уверенным видом пригласила мастера к себе в гончарню. Там мы вместе с ним "изобретали" гипсовую форму для одного листа черепицы. Надо было, прежде чем делать гипсовую форму, рассчитать размеры листа, чтобы вес сырого, необожженного листа и готового соответствовал человеческим возможностям поднять его, и чтобы не сломался лист под собственным весом. Считала я до полного отказа математических способностей, то есть, после последнего подсчёта, сидела минут десять не шевелясь, молча и смотря в одну точку. Даже гончар встревожился, бормотал что-то о вреде грамоты для слабого женского ума. Наконец, все рассчитав и вымеряв, изготовили мы эту форму. Через пару часов, когда форма застынет окончательно, гончар ее увезет к себе в мастерскую и завтра начнет по ней изготавливать черепицу. Состав смеси для нее мы тут же с мастером обсудили, и он твердо ее запомнил.
Тем временем, дело неумолимо катилось к вечеру. Заканчивали дневные работы строители, собирали свои инструменты, убирали строительный мусор. Я сразу завела такой порядок — лишнего мусора быть не должно во дворе! Вначале поудивлялись, но потом привыкли и теперь так делали без всяких напоминаний. Сегодня ещё и оплату за неделю работы получили, так что расходились довольные. Уехал гончар, бережно уложив в телегу форму для черепицы. Я заглянула в казарму. Ого! Печник с помощниками одну печь уже выложили до плиты, устанавливая сразу обе дверцы, колосники и саму плиту. Хотя это была самая лёгкая часть работы, дальше будет сложнее, один свод печи чего стоит! Но очень хочется надеяться, что все удастся. А теперь надо идти, готовиться к ночному визиту незваных гостей и одному из самых неприятных дел — разоблачение "диверсантки" Элизи. Жалко стариков, как они перенесут такую подлость со стороны своей внучки? Если бы они тоже побаловались этим "чайком", то также умерли, как и все остальные. Понимала ли это Элизи? Думаю, что нет. Она вообще ни о чем не думала, кроме ущемленного самолюбия.
Спустившись к ужину, я попросила Грегора пригласить в столовую Крессу и Кестера, как раз к этому времени и Элизи внесла подносы с блюдами. Чайника ещё не приносила, так что пакетик с травой и сахарной пудрой был у нее в кармане платья. Пока мы ели, пока Грегор привел бабку и деда Элизи, пришло время и чая. Она внесла подносы с чайником, кружками и молочником для тех, кто любит чай с молоком. Всё-таки девчонку проняло, руки у нее тряслись, и кружки немного позвякивали на подносе. Быстро поставив все на стол, она заторопилась на выход, но в дверях, перекрывая ей дорогу, стоял Грегор. Она обернулась к нам с удивлением, увидела своих родных, побледнела. Я, с ласковой улыбкой крокодила, разливала чай по кружкам, одну из них протянула Элизи.
— Элизи, я прошу тебя выпить с нами чаю!
Я демонстративно сделала глоток из своей кружки. Свою траву я, разумеется, узнала сразу, а сахарная пудра, она и в Африке сахарная пудра. Девчонка испуганно забормотала.
— Нет, нет, леди Мэри, я не хочу чая!
— Ты не поняла, я не прошу, я приказываю тебе выпить того самого чая, что ты нам принесла!
— Нет! Я не буду! Я не хочу! Что вы ко мне пристали!
Девчонка уже истерически визжала. Я же спокойно улыбалась, отпивая понемногу чай. Кресса и Кестер, ничего не понимая, переводили встревоженные взгляды с Элизы на меня и обратно.
— Может, ты не хочешь выпить чая, потому, что ты сама только что насыпала в чайник отравы? Ты хоть знаешь, какой состав там был?
Элизи испуганно взвизгнула — это Грегор насильно вытащил ее руку из кармана, которой она судорожно сжимала мешочек из-под зелья. Кресса охнула и стала оседать в кресло. Кестер не мог даже вымолвить ни слова. Я успокоила всех.
— Не волнуйтесь и можете пить чай совершенно спокойно! Мы ещё утром поменяли отраву на сахарную пудру, как только узнали, на что согласилась Элизи по просьбе своего ухажера.
— Нет! — выкрикнула она — там всего лишь сон-трава, вы бы уснули, а я бы могла пойти и на свидание и на деревенские танцы! Вы же меня не пускаете!
— Ты просто дурочка Элизи! Там, кроме сон-травы, ещё и крысиный яд. Мы бы все умерли! А в замок бы вошёл Мак-Дональд со своей бандой и твоим ухажером тоже! Вот и вся его любовь к тебе!
Девчонка мне не верила, орала, брыкалась в руках держащего Грегора, плевалась, пыталась пнуть, во взоре появилось какое-то безумие. Кресса плакала, Кестер сидел, как окаменевший. Родан поспешил на помощь Грегору, вдвоем они сумели спеленать буйную девицу и утащить ее прочь из столовой. Наконец, Кестер отмер и спросил.
— Леди Мэри, что нам теперь делать? Вы выгоните нас вместе с внучкой? Ей нет прощения, это понятно. Но и мы виноваты, вырастили такое чудовище.
Я пожала плечами.
— Кестер, я вас не выгоняю. Вы ведь не специально ее такой растили, она сама по себе такая. Вы всего лишь вовремя не заметили этого и продолжали ей потакать. Вы оставайтесь и живите здесь, у меня к вам претензий нет. А что делать с Элизи, подумаем завтра. Дай Господь пережить сегодняшнюю ночь. Мак-Дональд ведь все равно ночью явится вместе со своей бандой. Так что, дорогие мои домочадцы, ничего ещё не закончилось! И сегодняшнюю ночь вам предстоит провести в убежище. Одевайтесь в теплую одежду, какая есть, берите одеяла, чай, запас еды и идите в убежище. Кестер дорогу покажет, и они тоже идут туда же. А Элизи посидит под замком в подвале, там тепло и сухо. Пока все, идите собираться.
Все, кроме охранников, молча встали и пошли собираться. А я тяжело опустилась на стул и перевела дух. Казалось бы, что тут особенного, сказала и все. Но моральных сил ушло много. Плохо, когда предают, а когда предают свои — больнее всего.
Но мои домашние тоже повели себя достойно — никаких слез, истерик, криков типа — Шеф, усе пропало! Спокойно пошли собираться. И даже дети восприняли все спокойно, Уилли так даже радовался приключению и, подпрыгивая от нетерпения, тянул Рини за руку — быстрее собираться.
И впрямь, минут через сорок они уже стояли в холле, укутанные в теплые одежды, с пледами и одеялами в руках. Кестер, помимо этого, держал в руках большую корзину с запасом провианта, который быстро подготовила сообразительная Липа и с небольшим запасом свечей и огнивом. Дети держали в руках любимые игрушки, Юна так и не расставалась с подаренной куклой. Я, стараясь приободрить малышку, ласково сказала.
— Юна, ты молодец! У твоей куклы такое платье красивое! Ты сама ей сшила? А как зовут твою куклу?
Девочка подняла на меня взгляд и робко прошептала.
— Ее зовут Мэри… а платье мне мама помогла сшить из красивых лоскутков, сказала, что вы не будете сердиться, что я взяла эти лоскутки. Они, правда, совсем маленькие!
— Ну что ты, Юна, конечно же, я не сержусь! Зато смотри, какое платье получилось. Ну, все, беги к маме и будь умницей, ничего не бойся и не плачь! Утром я приду за вами, и вы все вернётесь в свои комнаты!
Поцеловав на прощание сына, я стояла и смотрела, как мои домашние, цепочкой, по одному, скрываются в тайном проходе, впереди шел Кестер, показывая дорогу, а замыкала группу Кресса, с заплаканные лицом и периодически шмыгая носом. Ничего, смирятся со временем и с этим.
Пока вокруг затишье и ещё только смеркается, полной темноты нет, пойду, и я приготовлюсь к нападению. Грегор предлагал и мне уйти в убежище, но я отказалась. Не смогла бы я там сидеть в полной неизвестности, когда там, на стенах, сражаются и, возможно, гибнут люди за мое добро. Лучше я буду с ними, и все буду видеть своими глазами и смогу принять нужное решение, если что. Но вначале я буду тоже сражаться за жизнь своей маленькой семьи и тех людей, что поверили мне. Опять мое "выездное" платье с юбкой-брюками, плотная косынка на голову, наручи с кинжалами, сапожки без каблуков, больше похожие, правда, на чуни, но ходить в них удобнее, арбалет за спину. Пора, наверное, уже сшить себе нормальные штаны с длинной туникой и не маяться в этих платьях. И фиг с ними, с косыми взглядами! Может, у меня такая личная мода!
В холле меня ждали все мои подчинённые. Мы быстро обговорили, кто, где стоит и что делает. Я предупредила своих, что если они увидят что-то необычное, пусть не боятся и не паникуют, все нормально, это древняя защита замка может сработать. На этих словах все понимающе переглянулись и покивали головами. Вот в древнее волшебство они охотно верят, а брауни боятся.
Охранники вышли, остался только управляющий да я. Ну и домовики, конечно. Все это время они терпеливо сидели в уголке, чтобы никто случайно не наступил на них в суете. Сейчас они проявились, Кузя, как обычно, вприпрыжку побежал посмотреть, где там и чего, а Нафантий степенно подошёл к нам и вежливо поклонился. Я представила его Грегору.
— Вот, Грегор, знакомьтесь — патриарх этого замка и наша главная надежда пока в обороне замка — Нафантий! Нафантий, это лэрд Грегор! Моя правая рука, слушаться его, как меня, он вас видит, как и я, и не обидит тоже. Так что ты предлагаешь сделать, чтобы Мак-Дональд ушел, не нападая на нас?
Нафантий важно огладил бороду и значительно произнес.
— Ну так, хозяюшка, много, что можно сделать… а сейчас, чтобы не губить людей, хотя какие они люди, чисто разбойники, тьфу! — Нафантий сердито сплюнул и продолжил — я им глаза-то отведу, морок напущу, вместо замка будут они видеть чащу лесную да болото непроходимое с топью смертною. Да голоса слышать разные, страшные. Вот и уберутся отсюдова. А там, глядишь, пока он опомнится, так и охранники ваши появятся. Только черного кобеля не отмоешь добела, пакостный человечишка, сосед твой, хозяюшка! И дед его такой же был, и прадед! И этот поганец! Ладно, придет и его час!
Воинственно настроенный Нафантий решительно пошагал во двор, сказав, где он будет, и чтобы мы подходили туда. Мы переглянулись с Грегором, он с сомнением спросил.
— Леди Мэри, как вы думаете, будет толк от этих планов старого брауни? Я, конечно, понимаю, что они могут многое, но не видел никогда, больше как-то на меч да арбалет полагаюсь.
Я убеждённо кивнула — да, мол, уверена! В самом деле, я уже поняла, что задумал этот старый джентльмен. Ментальное воздействие на мозг страшными картинами плюс инфразвук. Давно доказано, что инфразвуковые волны вызывают у человека необъяснимую тревогу, сильный страх, панику, неустойчивых психически людей могут и вообще свести с ума. Ещё во времена Второй мировой войны немецкие физиологи проводили такие опыты на людях. Ну, а у нас средневековый домовой применит эти разработки для усмирения местных бандитов.
Во дворе уже светила полная луна, заливая все призрачным голубым светом, что только добавляло мистичности всему происходящему. Мы поднялись на стену, где сказал нам дед. Он уже был там, стоял на маленькой скамеечке, чтобы видеть предстоящий оперативный простор из-за края стены. Кузя тоже был рядом. Заметил нас, доложился.
— В замке я все факелы потушил, в убежище сходил. Там всё спокойно, дети ещё раз попили чаю и спать ложатся, Рини им сказку рассказывает. Взрослые просто сидят, ждут тебя. А Мак-Дональд со своей бандой вон за тем холмиком близким кучкуется, ждёт сигнала от Элизи, она им должна помахать факелом со стены. Факел я принес, сейчас все устроятся удобнее, и зажжем факел, ты им и помашешь. А там уже дедушка свое дело сделает.
И Кузя показал мне на факел, и на небольшой чурбачок из обрезков бревен, что он доставил сюда для меня, чтобы я могла присесть. Ну, надо же! И тут Кузьма позаботился обо мне! Ладно, я присела удобнее, чтобы и меня не было особо видно из-за зубцов стены, и мне, тем не менее, было видно все. Ещё раз, обговорив весь порядок действий, я, глубоко вздохнув, (всё-таки мандражирую!) взяла поданный Кузьмой зажжённый факел и несколько раз махнула им из стороны в сторону. Факел тут же потушили и приготовились. Вначале было тихо, потом послышался нарастающий топот копыт лошадей, свист, крики, улюлюканье… банда вылетела галопом из-за укрытия холма. И в ясном свете голубой луны они увидели совсем не то, что ожидали. Не доскакав метров пятьдесят до моста, они резко осадили коней, заставив их нервно затанцевать на месте.
А вот и их видения. Вместо вожделенного замка с заветной добычей их глазам открылось совсем другое, зловещее зрелище. Радостные, предвкушающие грабеж, крики сменились воплями удивления, а потом ужаса.
Один из бандитов, не успев удержать коня, на полном скаку влетел в невесть откуда взявшееся большое болото. Всадник, не удержавшись, свалился с коня, прямо в топь, покрытую нежно-зеленой ряской, а конь, каким-то чудом извернувшись, выскочил на твердую землю и неторопливо порысил к своим собратьям. Меж тем, бандит медленно погружался в трясину, уже почти до половины туловища. Он орал, выпучив глаза, бился, колотил руками по воде, но все было тщетно — его друзья вовсе не спешили ему на помощь. Для усиления ужасной картины где-то неподалеку ухнул и глухо захохотал филин. Всех пробрало до костей… и тут вдруг накатил такой безответный ужас, что, казалось, невозможно не только пошевелиться, даже вздохнуть страшно. И осталось только одно внятное желание — бежать отсюда сломя голову, куда подальше от этого места и никогда сюда не возвращаться, чтобы эти воющие, ухающие, хохочущие голоса прямо в твоей голове, наконец, замолкли и не раздирали тебе мозги… и банда не выдержала.
Все развернулись в обратном направлении, и нещадно нахлестывая коней, рванули прочь. Пытавшегося что-то орать главаря никто не слушал, его вообще чуть не снесли с дороги вместе с его конем при торопливо бегстве. И сам Мак-Дональд тоже последовал со всеми в безудержном драпе. Он что-то орал от страха, выкрикивал проклятия своим подельникам, небу, этому проклятому замку, который внезапно исчез… о брошенном в трясину товарище никто и не вспомнил, все спасали свою шкуру. А тот уже задыхался, как будто нахлебался воды.
Все эти видения и ощущения я описываю со слов самих бандитов, которые, напившись в хлам в местном пабе, рассказывали, вздрагивая от ужаса до сих пор. А мы только видели то, что внезапно банда развернулась и с дикими криками ломанулась прочь. А на сухой и твердой дороге бился и "тонул" один из них. Видимо, воздействие было узконаправленным, нас никого не задевало.
Несколько минут спустя возле замка все стало тихо. Тогда Лайон и Родан спустились со стены и, выйдя через ворота, спокойно подхватили за руки бьющегося на дороге бандита и спокойно поволокли его во двор. Крепостные ворота с лязгом закрылись за ними. Бросив на камни двора кашляющего разбойника, они тут же взяли его на мушку. Но я решила, что видеть нас ему всё равно ни к чему и попросила завязать ему глаза, чтобы он окончательно потерял ориентацию.
Пленный, к нашему удивлению, оказался тем самым фальшивым ухажером самолюбивой дурочки Элизы. Сведения от него нам не особо были и нужны, ничего важного он и не мог знать, своими замыслами хозяин с ними не делился, да и какие там замыслы, это же не стратегически выверенная войсковая операция, а банальный гоп-стоп. А вот в деле усмирения Элизи он может пригодиться. Пока бандит ещё не понял, что к чему, надо привести сюда девчонку. Грегор кивнул и сам привел ее. Увидев своего кавалера, со связанными руками, с завязанными глазами, сидящего на брусчатке двора, Элизи, тем не менее, узнала его и бросилась к нему, причитая.
— Дирк, о Дирк! Ты цел? Что с тобою сделали? Нам не дают встречаться, но я люблю только тебя, Дирк!
Но кавалер, вместо того, чтобы пылко поцеловать девицу в уста сахарные и поклясться ей в любви на веки вечные, внезапно озлился.
— Это ты заманила нас в ловушку! Не в замок позвала, а в топь смертельную завела! Все выкручивалась, ничего нужного не говорила, только про любовь свою трещала, надоела, тьфу, гусыня глупая! Да если бы брат не приказал, ходил бы я к тебе, больно нужно! Таких, как ты, вон, полные деревни! Жениться, что ль, на каждой? Больно надо! Ты что, думаешь, ты нужна была бы мне потом? Попользовались бы тобой все по очереди, как шлюхой, выжила бы-так в "весёлый дом" в каком порту бы и продали бы! Больно уж ты нос задирала, да хвалилась своей красотой! Уйди, не вой! Растолковал уже все, как и куда отраву подсыпать, так и этого, дура, сделать не смогла!
После этих слов Элизи даже отшатнулась от него, замерла, не веря своим ушам, потом замолчала, наклонила голову, пытаясь скрыть закипающие слезы в глазах, повернулась и побрела назад в замок. Управляющий увел ее вновь в подвал, посидит там до утра, ничего с ней не сделается. Руки на себя не наложит, слишком она любит себя, любимую.
А выпроводить прочь незадачливого ухажера взялся Нафантий, герой сегодняшней битвы. Сказал, что уведет его так, что он выберется оттуда нескоро. Если вообще выберется. А вот об этом я предпочла не думать. У меня и так было достаточно забот впереди. Сейчас иду немного отдохнуть, утром возвращаю всех домашних, сейчас они, по докладу вездесущего Кузьки, мирно спят все. А потом опять начинается круговерть обычных дел.
И в самом деле, утром все было по-прежнему, как будто и не было этой тяжёлой ночи, все были спокойны и довольны. Видимых следов нападения не было, все живы и здоровы, так чего переживать? Вот и занялись все своими обычными делами. А мне предстояло неприятное дело — окончательно решить судьбу Элизи. Твердо решила, что девчонку в поместье оставлять не буду, это жить и все время оглядываться — не метит ли она ножом в спину? Нет уж, увольте!
В гостиной уже находились Кресса и Кестер, Грегор и я, когда туда пришла Элизи… Она умылась, переоделась, позавтракала и пришла к нам сама, без всякого конвоя. Выглядела спокойно, хотя покрасневшие глаза и опухший носик выдавали то, что она долго плакала. Мне даже немного стало жаль девчонку. Вот так, с разбегу, узнать, что ты, в общем-то, и не нужна была никому — это всё-таки тяжело. Но делать нечего, она сама выбрала свою судьбу, когда решила пойти на прямое предательство.
— Элизи, надеюсь, ты понимаешь, что твой проступок был слишком тяжёлым, чтобы оставить все без последствий. Видеть тебя в имении я не желаю более. Но мне жаль твоих бабушку и дедушку, и просто так я тебя выгонять в неизвестность не хочу. Поэтому спрашиваю твое желание — выйдешь ли ты замуж за приличного человека, что просил твоей руки? Мельника из вольной деревни? Деревня эта далеко, так что очередные глупости с твоим ухажером больше не пройдут. Зато ты будешь жить не в бедности и будешь хозяйкой в своем доме. Выбирай!
Элизи долго не раздумывала с ответом.
— Я согласна выйти замуж за мельника! Можно побыстрее?
Я пожала плечами, взглянула на стариков, те согласно кивнули головами, успокоенно вздохнув. Очевидно, они ожидали вчерашней истерики. Кестер неуверенно произнес.
— Мельник завтра обещал приехать за ответом, так что можно и поженить их в ближайшем храме. А пока мы с женой соберём внучкино приданое, вы не возражаете, леди Мэри?
А чего бы мне возражать? Не выставлять же девчонку голой — босой? И старики переживать будут. А так, они ведь все равно собирали ей приданое, это ее имущество, пусть забирает. На этом и порешили, старики ее собирают, Элизи готовится к замужеству.
А мы займёмся своими повседневными делами — домашнее хозяйство, огород, строительство, сбор кипрея и изготовление уже ферментированного чая. Появился Кузя, сообщил, что дед пришел из своего похода, он уводил Дирка подальше от имения. Сейчас дед будет отдыхать не менее суток, потратил много энергии вчера ночью. Верно, пусть отдыхает, нам пока и Кузи хватит. А мне сегодня предстоит торжественный момент — вынимать посуду из печи после первого обжига. Потом ее распишет Иннис красками, затем я изготовлю поливу, методом окунания глазируется изделие и вновь обжиг. Я скрестила пальцы на удачу. Печь потушили, когда я отправилась отдыхать, к обеду она должна будет остыть, и можно будет доставать посуду.
А пока займусь чем-нибудь полезным. Например, съезжу в Стоунз к мастеру Рэю, узнаю, как там мой заказ на шляпку.
И ещё вчера хотела дать поручение Кузе, да с этой "великой битвой" совсем разволновались и забыла. Я хотела попросить Кузьму связаться с брауни Мак-Коннея, узнать, как там наши охранники со своими семьями, выехали или нет ещё, и сколько там будет семейных. Потому что вскоре придется отгораживать помещения для семейных солдат. А ещё мне до любопытного зуда хотелось узнать, как Мак-Конней отреагировал на мои подарки. Вот это я и хотела попросить Кузю узнать у своего собрата. Нашла Кузьму, озвучила свою просьбу. Тот обещал узнать к вечеру.
А я, на своем коне и с охраной в лице Родана двинулась в Стоунз к мастеру Рэю, хочу не только узнать про шляпку, но и узнать, как ему там живётся. А если что, так я и заберу его пока временно к себе в замок, поди, уж не объест меня. Что-то мне его родня не внушают доверия.
Когда заехали в Стоунз, я даже удивилась — такая тишина в деревне царила, только из кузни на краю деревни слышался перестук молотов кузнеца — он выполнял очередной мой заказ на печные наборы. Когда я заглянула к гончару, с которым вчера делали форму для черепицы, то застала его суетящимся у своих печей — он освобождал печи от последней партии кирпичей, чтобы начать обжигать листы черепицы. Он, оказывается ещё вчера вечером, со своими двумя подмастерьями сделали ещё несколько форм для нее, а сегодня приступил к сушке изделия с последующим обжигом.
Нужно сначала узнать обстановку в селе, мало ли. Я и спросила, отчего такая тишина в деревне. А объяснение оказалось простое.
— Так на работе все! А бабам некогда по улицам ходить, они по дому заняты. Вот, мужики почти все пристроены. Только хозяин паба недоволен, все мужики при деле, к нему некогда захаживать. Зато смотрите, леди, я сейчас время не трачу на добычу угля, глину не копаю, не вожу. Только говорю, с какого места мне привозить и все. Теперь больше могу сделать.
Приятно видеть, что человек увлекся своим делом, не смотрит недоверчиво, как прежде, теперь ему самому интересно, тем более что этот интерес хорошо стимулируется своевременной оплатой за каждую партию кирпича.
Потом поехала проведать мастера Рэя. Звуки семейного скандала услышали ещё на улице, Женщина визжала, что-то пытался сказать мужчина, потом послышался звук чего-то разбившегося, и из распахнутой наотмашь двери вылетела разгневанная хозяйка. Увидев нас во дворе, остановилась и посторонилась. Мы зашли в дом, она следом за нами, встала в дверях, нахмурилась, наблюдала за нами. Старший брат сидел на лавке у стола, девочка, лет двенадцати, молча глотая слезы, подбирала какие-то черепки с земляного пола. Мастер Рэй, по-прежнему тихо сидел в углу, между камином и кроватью. К нему жались две девчонки-погодки, чуть помладше, чем та, которая подбирала черепки. Взрослые хмуро поздоровались со мной, хозяйка молчала. Я подошла к мастеру, постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее мастеру и детишкам. Хотя внутри поднималась волна гнева на вздорную и жадную бабу.
— День добрый, мастер! Вот, как и обещала, заехала посмотреть, как там дела обстоят с моим заказом.
Рэй достал из дальнего угла своей кровати соломенную шляпку, именно такую, как я хотела. Теперь ещё ленту привязать на тулью — и все — благородная английская мисс на прогулке! Соломка на шляпке, казалось, излучала мягкий золотой свет и выглядела шелковистой. Умеет мастер подготовить солому для плетения! Получилось очень аккуратно и элегантно! Я не выдержала, тут же размотала тяжёлый плед с головы и водрузила на его место шляпку. После тяжёлого пледа она казалось невесомой. Все, я ее не снимаю! Повернувшись к мастеру, улыбаясь во все тридцать два, спросила.
— Мастер Рэй, во сколько вы оцениваете свой труд?
Мужчина тихо, как будто извиняясь, назвал цену. Цена была вполне приемлемой и нисколько не завышенной. Я открыла свой ридикюль, готовясь достать монеты, как от двери послышалось.
— Деньги мне давайте! И вообще, это малая цена!
Я обернулась.
— Цену назначил мастер и работу тоже выполнил мастер! И деньги получит тоже мастер!
Баба презрительно фыркнула.
— Много знает этот ваш мастер! А во сколько обходится содержать этого мастера, он знает? А ведь все на мне, все на мне! И никакого достатка в дом! Вот, здоровая девка, вместо того, чтобы в служанки в паб пойти, сидит, в черепки какие-то играет, да углем доски пачкает! Все бы медяк, какой бы принесла!
Девочка, которая собирала черепки, ещё ниже наклонила голову, но слезы капали ей на руки, которые она прижимала к груди, зажав в кулачок обломки глиняной чашки с неумело нарисованными углем цветами. Боже, и вот этого тощего цыпленка родная мать гонит в паб работать? Где тяжёлые подносы и пьяные мужики? Что тут придумать? Мастера я заберу, эта мегера его все равно загрызет, вне зависимости от того, сколько я заплачу. А девочка? Но ведь Элизи у нас, вероятнее всего уедет, а горничная все равно нужна. Тяжёлого ей делать не дадим, а так пусть потихоньку учится. Кажется, она ещё и рисовать любит? Вот тоже пусть учится у Иннис. Решив все про себя, я глубоко вздохнула и сказала мастеру Рэю.
— Мастер, не хотели бы вы переехать временно, пока не построим жилье, ко мне в замок? Комнату и питание мы вам предоставим.
Мужчина просветлел лицом и торопливо закивал головой, боясь, что я передумаю. Я велела собирать ему вещи. А теперь есть разговор с другими членами семьи.
— Уважаемый, я видела, у вас есть и телега, и лошадь. Помогите вашему брату переехать. И ещё, я хочу нанять в услужение в замок вашу старшую дочь. С проживанием и питанием. Сколько вы хотели бы получить в качестве откупного?
— Золотой!
Это выпалила жадная мать и торжествующе посмотрела на нас троих. У ее мужа даже лицо вытянулось от изумления, Рэй тоже смотрел на невестку во все глаза.
— А что вы смотрите? Да я, сколько сил потратила, пока воспитала ее! Ночей не спала, растила, учила и чтобы вот так, запросто, за копейки отдать девку?
Я постаралась сдержать себя в руках. Девочка вначале смотрела на меня с робкой надеждой, но, услышав цену матери, сникла.
— Вы, кажется, только что хотели медяк от хозяина паба, что ж так цена поднялась?
Баба угрюмо молчала, поняв, что фокус не прошел. Я достала деньги за шляпку, отдала их Рэю и один серебряный отдала его старшему брату за девочку. Ясно, что это дорого, но мне было жаль ребенка. Тот взял деньги, коротко бросил дочери — Собирайся — и пошел во двор, запрягать лошадь. Девочка бросилась судорожно увязывать в тощий узелок свои пожитки. Я заметила, что вещи поцелее она отложила в сторонку и сунула сестричкам. От Рэя они же получили по мелкой монетке, глаза у обоих были на мокром месте. Мы вышли во двор, удрученный Родан пробормотал.
— Вот ведь как бывает… женишься, а попадется такая мегера, что собственную дочь продать готова.
Подъехавший на телеге прямо к дверям мужчина хмуро сказал.
— Бернис моя дочь. Жена моя, первая, мать Бернис, померла, когда она ещё маленькая была, потом вот Айли появилась. Вначале вроде ничего, баба как баба, а последнее время как черт в нее вселился.
Он помог сесть в телегу брату вместе с его вещами и запасом соломы для работы, усадил дочку, и мы двинулись домой. Так у нас появились в замке новые жильцы — горничная Бернис и мастер Рэй.
Приехали мы как раз к обеду. Ещё от Грин Маунт я отправила вперёд Родана, чтобы он передал Крессе и Грегору, что у нас новые жильцы, и чтобы им подготовили комнаты. Так что пока мы доплелись с телегой до моего замка, на первое время новым жильцам комнаты были готовы, обставлены бедновато, но чистые, с чистым же бельем, кровать, стол, стул, шкаф были. Девочке досталась небольшая комнатка, мастеру побольше, ему для работы надо. Такие же шляпки, как моя, хочу заказать и для Иннис с Юной, и для моего сына, только мальчиковый вариант, это на выход, а для работ на открытом воздухе или в поле, на сборе кипрея, широкополую соломенную шляпу.
Показав Бернис и Рэю их новое жилье и велев приходить после умывания на обед в небольшую обеденную комнату возле кухни, где обычно у нас ела прислуга, я удостоилась слезоразлива от Бернис и робкой слезы от Рэя. Бернис поверить не могла, что вот эта роскошная целая комната с отдельной кроватью и чистым бельем — это все ей? И даже ни разу не крикнули на нее? Я видела, как она бережно прячет те самые черепки в шкаф и решила, что позову ее с собой после обеда вынимать посуду из гончарной печи, пусть посмотрит на роспись с самого начала. Наверняка будет и брак, вот пусть и учится у Иннис на браке расписывать посуду. Если есть способности — это просто отлично будет. Не выйдет — ну, хотя бы попробовала. А к мастеру Рэю у меня ещё предложения, пока ехали, я вспомнила и про шкатулки из соломки, наборным деревянным орнаментом на крышке и соломенные сумочки — клатчи для модниц… это же золотое дно! И мастер не будет нуждаться и я, как дистрибьютер, внакладе не останусь.
В ЭТО ВРЕМЯ, НЕДАЛЕКО ОТ "МАЛИНОВОЙ ПУСТОШИ"
Финдли, лэрд Мак-Дональд, сидел в обеденном зале в собственном замке и мутным взглядом обводил зал. За длинным столом, кроме него, никого не было. Ещё вчера здесь сидели и бражничали его, как он думал, единомышленники и друзья. А сегодня нет никого! Не выдержав давящей тишины, рождающей в его затуманенном алкоголем мозгу страшные картины вчерашнего неудачного похода на проклятый замок соседки, он грохнул оловянной кружкой с элем по столу так, что эль фонтаном взлетел вверх из кружки и весь выплеснулся на стол, на одежду самого лэрда, попав и на бороду и на лицо. А кружка смялась в мощной лапище Финдли. Он громко взревел в пустоту.
— Крысы! Все крысы! Ели-пили за моим столом, жили в моем доме, а теперь все удрали, поджав хвосты! А все из-за этой бабы! До нее все хорошо было! Кто мне мог слово против сказать? Никто! Молчали, как бараны и денежки мне платили! А явилась эта баба, и все не так пошло. Нет, ведьма она! Ведьма! Откуда там болото? Не было его! А я сам видел! Кто нас туда завел? Только ведьма могла завести нас так! Нет у нас в округе болот! Нет! А есть!
Бессвязное пьяное бормотание утихло на какое-то время, лэрд пытался отрезать ножом кусок мяса, с одной стороны слегка обгоревшего, с другой стороны сыроватого, с ещё видневшейся кровью. Кое-как откромсав кусок, он попытался его жевать, не удалось, он его выплюнул. Мало того, что оно было твердым и полусырым, так ещё и несоленым. С отвращением посмотрев на свое блюдо, он опять закричал.
— Липка! Липка, тварь нечистая, ты где? Совсем варить жрать разучилась? Счас я тебя научу!
Он попытался подняться, но подорванные элем и ночным происшествием силы подвели, и он тяжело плюхнулся назад. Возникший рядом с ним брауни в грязной одёжке, с немытым личиком, худенький, шустро вытер пролившийся эль, как ребенку, салфеткой вытер лицо, отодвинул подальше злополучную тарелку с мясом. Лэрд обратил мутный взор на него.
— Ты кто? А Липка, нечистая сила, где?
Брауни заговорил мягким, успокаивающим тоном.
— Хозяин, так ты же сам Липку выгнал, недели две назад. Ушла она. А я Лар, других брауни в замке не осталось, давно уж все ушли, ещё при отце твоём. Вот готовлю, как могу, я ж не по кухонной части брауни-то.
— Эээ… а что мясо несоленое?
— Так и соли нет! Раньше вы из добычи привозили, а теперь и добычи нет, и соли нет. Покупать надо, так ты же не покупаешь. Денег нет.
— Ты мне не указывай, чего нет! Ты вот скажи, раз умный такой, как так получилось, что мы в болото попали? А Дирк и утонул в трясине, сам видал. Нет, ты мне скажи!
Брауни выслушал весь рассказ о неудавшемся грабеже, вздохнул.
— Дед из Пустоши проснулся. У него сильное колдовство. Не пробьетесь вы теперь в Пустошь. Он древнюю защиту замка поднял.
— А, так это колдовство? А ну-ка, переколдуй все назад! А то ишь, ещё поперек мне делать будут! Я здесь хозяин!
Брауни вздохнул ещё раз.
— Не получится, хозяин! Дед сильней меня намного, он самый старый среди нас во всей округе, знает много! Да и я ж говорил, не по этой части я!
У лэрда уже глаза налились кровью, как у быка, от ярости. Он не мог принять того, что не выходит так, как ему хочется, что не боятся его больше, перечить смеют. Да вот хоть эта нечисть наглая, возражать посмела и кому? Ему, лэрду Мак-Дональду!
— А раз не можешь, так проваливай отсюда, чтоб духу твоего тут не было! Я сам все лучше всех сделаю!
Этот, полный ярости, крик сопровождался мощным пинком сапога прямо в живот несчастному брауни. Он отлетел к стене, скорчился и затих. Пьяный лэрд вышел во двор, прошел в конюшню, не найдя там конюха, сам, как попало, нахлобучил седло на своего коня. Сил, чтобы затянуть подпругу, уже не хватило, и он, махнув рукой, взгромоздился на коня и поехал, как ему казалось, восстанавливать справедливость и ранее существовавшие порядки.
Тем временем, брауни, очнувшийся после мощного удара ноги лэрда, поднялся на дрожащие от боли ноги, и медленно двинулся на выход из дома. В руках у него невесть откуда появился узелок с пожитками. В глазах стояли слезы обиды и непонимания, и немного страха. Он не понимал, за что его ударили и выгнали, он же старался, как умел! И боялся стать бродячим брауни, полубезумным, злобным существом. Он не хотел быть таким, ведь он всегда жил с людьми, смотрел за их садами — огородами, он вовсе не кухонный брауни или по дому мастер или лихой колдун. Он просто огородник. Выйдя из замка, Лар побрел, куда глаза глядят.
Лэрд Мак-Дональд, лихо, проскакав по двору, выехал из ворот, двинулся по мосту через ров с застойной, зелёной водой. Ров не чистили давно, поэтому он был мелкий и с вонючей, болотной водой. От всех его подпрыгиваний и ерзаний в седле, от нетерпения наказать его "обидчиков", подпруга окончательно ослабела, седло сползло на бок коня, и лэрд, взмахнув напоследок руками, мешком свалился с коня на мост. А там, то ли сам не удержался на краю, то ли конь нечаянно толкнул его копытом, но оказался он в этом рву, под мостом, где и увидели его через несколько дней. Никто не стал разбираться в его гибели, так же, как и горевать по нему.
Если честно, то открывала двери гончарной печи я с колотящимся сердцем и мгновенно вспотевшими руками. А кто не волновался бы на моем месте? Ведь в первый раз я делала все полностью самостоятельно, без контроля опытных мастеров, которые в любой момент подскажут или помогут исправить огрехи. К тому же, все операции выполнялись в самых кустарных условиях, без точных приборов измерения температуры, влажности и прочего, но хватит оправдываться, накосячила — значит, это только я накосячила и больше никто. Вытащили поддоны с обожженными изделиями мы вдвоем с Иннис, одна бы я их и не удержала. Аккуратно выставили готовую посуду на стол и приступили к осмотру. После обжига посуда приобрела белый цвет, но не слишком чистый, немного с сероватым оттенком. Глазировка исправит этот недостаток, конечно. После тщательного осмотра этой партии, пришлось сделать вывод — брак есть! У одной чайной чашки повело ручку и верхнюю кромку, у плоской тарелки вместо ровного круга по форме вышел овал. Но я ожидала брак, так что не была особо и огорчена. Даже вполне приемлемо по количеству, два изделия на всю партию — это норма.
Роспись обсудили с Иннис, решили остановиться на традиционном голубом и синем цветочном орнаменте с небольшими оттеночными тонкими штрихами черного и белого цвета. Поливу я сварю, когда роспись будет полностью готова. А пока Иннис занята этим, я попытаюсь изготовить сразу два комплекта столовых сервизов, таких, как я помню по своему детству. Тогда показателем достатка в семье было наличие в серванте полного обеденного сервиза, у семей побогаче это был "Мадонна" производства ГДР, у семей с меньшим достатком — просто изделия обычных советских фарфоровых заводов. Помнится, что там обязательно была здоровая такая супница, куча салатников, селедочницы, тарелки всех размеров и назначений. Вот и я задумала сделать такие. Один обязательно оставлю себе, на остальное буду искать покупателей… и как мне кажется, вряд ли я смогу найти на него покупателей на ближайшем рынке. Опять надо будет думать. Скоро голова квадратной станет от всех раздумий.
Сегодня Иннис будет только наносить контуры будущего рисунка самым тонким из имеющихся у меня простых карандашей, точнее, даже огрызком карандаша. Вот, ещё одна проблема — где брать подходящие грифели. Опять к монахам? Хотелось бы избежать встреч с преподобным, но, видно, не судьба. К работе над штрихованием я предложила привлечь и Юну и Бернис. Есть брак, пусть учатся.
К нашему удивлению, Юна не проявила особого интереса к искусству матери, довольно равнодушно вертела в руках бракованную чашку, не понимая, что с ней делать. Иннис, вздохнув, призналась.
— Юне больше нравится шить. Она из совсем крошечных лоскутков таких нарядов нашила своей кукле! Может, стоит дать ей возможность делать то, что ей нравится? Вдруг у нее будет получаться?
Тут я с ней была согласна. Возможно, у нас растет будущая Коко Шанель? Надо поискать в кладовой ткань попроще и дать девочке, пусть попробует сшить себе что-нибудь, тогда и решим — стоит ли ребенка в этом направлении продвигать.
А вот Бернис, не отрываясь, следила за руками Иннис, что и как именно она делает, и пыталась повторить на выданной ей тарелке. Нельзя сказать, что получалось все хорошо прямо с первого раза, но девочка упрямо стирала неудачные штрихи и начинала все заново. В общем, упорства ей не занимать. Это хорошо, художнику — керамисту и нужно упорство, тщательность и усидчивость. Пока девушки занимались художеством, я гоняла на гончарном круге те изделия, которые имели объем — супницы, салатницы. Плоские изделия изготавливаются методом заливки по формам. Чайные сервизы оставила на следующий раз. Если все получится, то мы опередим веджвудский фаянс и фарфор века на полтора. Хотя в этом мире вполне может быть, что и не будет такого производства в Веджвуде, а будет именно в Малиновой пустоши…
Вечером, перед сном, Кузьма мне сообщил, что получил весточку от брауни Мак-Коннея. Наши охранники отбыли вчера утром из поместья в количестве пяти полных семей и девяти одиноких охранников. Прибудут не ранее, чем через десять дней, а то и позже, с таким обозом, это неудивительно. Передал Кузя и мою просьбу, как там лэрд отнёсся к моему презенту. Брауни обещал все разузнать и передать новости чуть позже.
Проснулась я опять под утро, только ещё появилась серость в небе вместо ночной чернильной темноты. И опять от сопения и ерзания Кузи в своем кресле. Мысленно чертыхнувшись, я, не открывая глаз, произнесла.
— Кузя, солнце мое неспящее, говори уж, что ты опять сотворил? Или опять кого нашел в овраге, прогуливаясь по свежему воздуху?
В ответ раздалось лишь смущенное покашливание, затем домовёнок пропищал тонким, не свойственном ему совершенно, голоском.
— Люся, а ты откуда знаешь? Я ведь тихо ходил, никто меня и не видел…
Так, это уже серьезно. Что-то Кузька отчебучил, надо разгребать. Я резко села на постели, строгим голосом сказала.
— Так, а вот с этого места подробнее, пожалуйста! Где ты шатался и кого ещё притащил?
Кузька заюлил, старательно отводя глаза в сторону.
— Люся, понимаешь, я ведь к нему претензий не имею, мы, брауни, все такие, мы своему хозяину верны и все, что хозяин делает, считаем правильным. А теперь что? Пропадать ему, что ли? Ты же знаешь, какая судьба у диких брауни! Мы же сходим с ума, становимся безумными, злыми и вредим людям за то, что они нас бросили! А он не хочет этого и боится! И в другие дома его не возьмут, у селян в их домах и одному-то брауни места мало, а в больших замках своих много, его прогонят. А у нас ему и работа есть. Ты же сама переживала, что Иннис будет заниматься твоей посудой, а кто за огородом будет ухаживать? А он как раз по садам — огородам и есть. Вот Липка по кухне мастер, я по дому, ну и так, везде понемножку, а дед — он знатный охранитель. Вот. А он — по огороду мастер. Я и наш огород ему показал, понравился. Да, там редис у тебя вырос, вкусный…
При этих словах домовёнок облизнулся. Я машинально ответила.
— Приятного аппетита! — потом спохватилась — надеюсь, ты не половину гряды выпластал?
Кузька возмущённо заклохтал.
— Вот не думал, Люся, что ты жадина! Всего-то с десяточек редисок и съел! А ты уж половину гряды насчитала!
— Кузя, ты не увиливай, говори внятно — кто такой Он? И чем это мне грозит. И что тебя в этот овраг тянет?
Кузя насупился, но ответил четко.
— Он — это брауни бывший Мак-Дональда. Хозяин его избил за то, что Лар не может победить волшебство деда. Так деда никто в округе и не победит! А хозяин все равно рассердился на Лара, побил его и выгнал его из дома. Вот он и ушел. Пошел, куда глаза глядят, и пришел в наш овраг. А я там гулял… как раз. Вот он мне и рассказал все. А нам на огород нужен хозяин. И ты добрая к нашему народу. И теперь ты решай. Лар там, в овраге и сидит, боится в поместье идти, пока ты не разрешишь.
Оспади! Да за что же мне такой деятельный домовёнок достался? И, главное, под утро деятельный! Хотя, с другой стороны, огородник и впрямь нужен, а если он драчливый и опять мне Кузьку побьёт?
Это я и спросила у Кузьмы. Но он горячо заверил меня, что теперь он подружился с Ларом и драться больше не будут. Он же теперь наш будет. Я глубоко вздохнула и сказала домовику, махнув рукой.
— Ладно, веди своего Ларика, покажи ему место для жилья, чтобы никому он не мешал и ему бы не мешали. Позавтракайте у Липы и по своим делам. А я, с вашего позволения, ещё немного посплю. Надеюсь, до утра ты больше гулять в овраг не пойдешь.
Кузька исчез, а я опять упала в постель и мгновенно заснула. Видно, после неплановой побудки заснула я крепко и проспала. Проснулась, когда солнце вовсю светило, во дворе явно происходила какая-то суматоха, крики, причитания женские и почему-то коровье мычание… Ещё не легче…
Со стоном, собрав себя в кучу, то ли недоспала, то ли переспала, поднялась и поплелась к окну. Картина, открывшаяся моему взгляду, ужаснула, и я кинулась одеваться. Во дворе, бросив работу, строители и мои домашние бежали куда-то в сторону, за угол дома. Кто-то бежал с палками, кто-то с веревками, перекрывая шум и гам, верещала какая-то баба, и жалобно мычало явно несчастное животное. Господи, что там могло случиться? Судя по вооружившимся мужикам, не иначе, как татаро-монгольское войско идёт на приступ!!! Надо бежать! С трудом попадая в рукава, кое-как напялила платье, сунула босые ноги в домашние тряпичные туфли и понеслась во двор, спасть свое имущество и недвижимость от неведомого врага, идущего на приступ. На бегу, посреди двора увидела Рини вместе с Уилли, спешащих в том же направлении, что и остальные, закричала.
— Уилли! Уилли, бери Рину, и немедленно идите прятаться! Где тетя Иннис с Юной? Бегите все вместе!
Рини и Уилли остановились, в полном изумлении уставившись на меня. Я что, непонятно сказала? Или у меня рога выросли внезапно, что они так меня разглядывают? Даже захотелось потрогать свою простоволосую голову. Ну, да, не успела расчесаться и заплести кому, так что тут особенного? Торопилась я!
Толпа народа шумела и перемещалась зачем-то из стороны в сторону в районе нашего огорода, но не в самом огороде, а возле крепостной стены. Там как раз вчера начали перекладывать совсем уж плохонький участок стены. Удалили часть разрушенных совсем уж камней, зачистили, и выложили уже несколько рядов плитняка. По окончании работы, вечером, рабочие натянули поперек этого пролома несколько веревок, крест-накрест, чтобы дикие животные не забрели во двор. И что там могло случиться? Расталкивая толпу локтями, я вырвалась на оперативный простор. Но в своем стремительном движении не смогла погасить инерцию, да ещё наступила на злополучный подол платья, и, взмахнув руками, аки лебедь белая крыльями, я полетела. Но не в небеса, а значительно ниже. Попросту грохнулась всей организмой на землю, подняв тучу пыли, да ещё и глотнув раскрытым ртом изрядно той же пыли. Сев на землю, отплевываясь от земли, я осмотрелась. Атаки войск врага не наблюдалось, уже хорошо. Толпа перестала шуметь и в полном обалдении, молча созерцала меня, красавицу. Откуда-то сбоку, вынырнул Грегор, мгновенно оказался рядом, помог встать, отводя глаза в сторону. Я отряхнулась и требовательно спросила.
— Что за шум? Что происходит в этом доме? Кто мне объяснит?
Вместо ответа Грегор молча ткнул рукой в направлении крепостной стены. Я проследила взглядом за его рукой и моему взору открылась эпическая картина. В паутине веревок посреди пролома билась какая-то женщина, видимо, это она и голосила, но сейчас, среди всеобщей тишины и она притихла. А на верхушке полуразобранной стены гордо красовалась корова! Как она туда попала — загадка. И возвращаться на грешную землю она не желала! Мужики — строители, лезли на стену с веревками, чтобы стащить ее за рога, были встречены теми же рогами и грозным мычанием. Мужики ругались, плевалась, и вновь шли на приступ. Им необходимо было освободить фронт работ и корова, в качестве тотемного животного для нашего клана, на стене была явно лишней. Я обратила внимание на молчащую сейчас женщину. Вроде бы я эту селянку уже видела раньше, кажется, она вместе с другими женщинами приходила на очистку стен замка. По всем признакам, теперь она пыталась стать незаметной, а ещё лучше — исчезнуть отсюда как можно дальше.
— Грегор, освободите женщину и спросите, как она сюда попала и откуда здесь взялась корова?
Управляющий и один из охранников быстро выпутали селянку и веревочного плена.
— Ну, что скажете, уважаемая! Как вы сюда попали? И что корова тут делает?
Селянка угрюмо помалкивала. Но тут один из рабочих решил обхитрить корову, пока другой шел на приступ с веревкой, он подкрался сбоку с палкой, надеясь путем физического насилия заставить ту двинуться в нужном направлении. Баба тут же обрела голос.
— Не тронь корову, ирод! Бедная моя Пеструха! Ишь чё удумали, всяких веревок напутали, животинке и попастись теперя нельзя! Раньше завсегда здесь коровка паслась и ничего, а теперя никак! Вон, каких растений нарастили, убыло бы что ль, поела бы коровка малость!
И дурная баба показала рукой в сторону кудрявых гряд с картофелем. То есть, наш огород она приняла за лопухи, получается? Ну, гряды с овощами и впрямь отсюда не видно, зато картофельное поле уже изрядно подросло и весело кудрявилось.
Оказывается селянка, когда была на работах в замке, решила по-тихому загнать свою корову на такой хороший полигон для выпаса своей Пеструхи.
Какие продуманные нынче селянки пошли.
Встав рано утром, они вместе с животиной двинулись к увиденному вчера пролому, здраво рассудив, что через главные ворота ее могут не пустить. Пеструха оказалась умнее хозяйки и в веревочную паутину не полезла, она остановилась у края пролома, там, где стена поднималась вверх под скосом, в виде пологого пандуса. Хозяйка, пытаясь заманить корову на "пастбище", решила показать ей верный путь и бесстрашно полезла сквозь паутину, но нечаянно дернувшись, застряла в ней. С перепугу она завыла белугой, тем самым полностью раскрыв свою конспиративную деятельность. Испугавшись хозяйского вопля, несчастное животное одним махом взлетело на самый верх стены, где и держало оборону от желающих ее оттуда прогнать. А на вопли хитромудрой бабы сбежались все, бывшие в этот момент во дворе. Пришлось объяснить селянкам, что это наш личный огород и выпаса животных там не предусмотрено. Корову кое-как стащили, вручили хозяйке и отправили восвояси. Бабу ещё долго было слышно из-за стены, и ее возмущения на тему "ишь чё, все загородят, где тогда животине пастись?"
Урегулировав коровий вопрос, все разошлись, остались только строители, торопящиеся заделать этот пролом от греха подальше. И тут Грегор, смущённо покашливая, сказал.
— Леди Мэри, может, вы эээ… переоденетесь? Платье у вас, конечно, эээ… милое, но если вы его правильно наденете, то будет ещё лучше.
Вначале я не поняла, потом перевела взгляд на себя… Даа… теперь я поняла, почему все замолкли при виде меня. Мало того, что платье я надела наизнанку, я его ещё застегнула наперекосяк, так я ещё и ухитрилась надеть его поверх ночной сорочки (То-то едва руки в рукава пропихнула!). И теперь длинный подол сорочки тащился из-под платья следом за мной, как королевская мантия. Густо покраснев, я повернулась, чтобы бежать в дом переодеваться, как раздался недоуменный голос Уилли.
— Мамочка, а я не понял, всем надо бежать прятаться? И обязательно так одеваться, чтобы корова напугалась и убежала?
Ну да, устами младенца…
После переполоха, приведя себя в порядок и позавтракав, приступила к обычным делам по своему, теперь уже немаленькому, хозяйству. Но первым делом меня озадачила Иннис.
— Мэри, я беспокоюсь, время много будет уходить на роспись, а как же огород? Там тоже уход нужен! Растения надо и поливать и полоть и рыхлить землю, она и так здесь сплошняком глина.
И я вспомнила утреннюю побудку и нового брауни — огородника. Заодно сейчас и проверим.
— Иннис, не переживай, идём на огород, сейчас придумаем что-то!
Когда мы пришли к нашим грядкам, то удивилась даже я, хотя и ожидала нечто подобное — все гряды были увлажнены, не было ни единого сорняка, все прорыхлено, что необходимо — окучено. На низенькой скамеечке, рядом с необходимым инвентарем, стояла небольшая корзинка со свежей зеленью и ранними корнеплодами и стручками зелёного горошка, приготовленная для доставки на кухню. Иннис ахнула.
— Мэри, ты успела уже взять работника на огород! Да какой он старательный и аккуратный!
Я хмыкнула. — Иннис, я покажу тебе этого работника, только давай договоримся, ты не визжишь, не боишься и относишься к нему с уважением. Тогда и он к тебе будет также относиться, хорошо?
Иннис кивнула, но с некоторой опаской. Я негромко позвала.
— Лар! Покажись нам, пожалуйста! Хочу поблагодарить тебя за работу!
Вначале не было никого, потом осторожно, понемногу, как проявляемая фотография, возле скамеечки стал проявляться брауни. Я даже поразилась — прежний хозяин совсем их держал в черном теле, что ли? Одежда рваная, грязная, сам такой же, да ещё и худой какой! Он настороженно смотрел на нас, готовый в любой момент сжаться в комочек, если будут бить. Иннис, хоть ей и хотелось завизжать от вида домашней нечисти, но смогла себя перебороть и стояла рядом со мной спокойно, даже не дрогнув лицом. Зато я не промолчала. Как тут можно промолчать?
— Ларик, разве у нас нет воды? Ты почему не умытый и не надел чистую одежду? Ведь у Кузьки уже хватает одежды, я велела ему поделиться с тобой! А ты ел хоть что-нибудь?
Ларик виновато шмыгнул носом.
— Прости, хозяйка, не удержался, сгрыз одну морковку, есть хотел больно.
Да что там морковка, она вся с карандаш ещё!
— Ларик, тебе спасибо, ты очень хорошо поработал, а теперь иди на кухню, пусть Липа тебя покормит, а этот жмот Кузька немедленно покажет тебе, где можно вымыться и даст чистую одежду. Кузьма, слышишь меня надеюсь? И корзинку прихватите на кухню!
Рядом послышалось бурчание. — Да слышу я, слышу… — и корзинка исчезла вместе с домовиками. Иннис немного дрожащим голосом спросила.
— Мэри, я ведь не ошибаюсь, это же брауни был? И ты их не боишься? Они же злые и навредить могут! Как они тебя слушаются?
— Нет тут никакого секрета, Иннис! Если ты к ним с добром, то и они к тебе с тем же. Будешь насмехаться над ними — получишь зло в ответ. Уважай их, как любого человека, и будут у тебя самые верные и преданные помощники и друзья. Пойдем лучше в гончарню, работа сама себя не сделает.
Ну вот, один вопрос прояснили, хоть за это теперь голова болеть не будет. И в огороде теперь будет все расти и плодоносить. Пока Иннис готовила краски для росписи, я успела пробежаться по строй — объектам. А то ведь, пусть не завтра, но все равно, уже в обозримом будущем, прибудут охранники с семьями, и им надо где-то жить будет, поэтому казарма меня сейчас волновала больше всего.
Но для начала прошла на большую стройку. Крыло замка строилось спокойно, размеренно, без штурмовщины, и тем не менее, уже успели выполнить почти половину работ. Хотя, по сути, самое длительное и трудоемкое — это внутренняя отделка. Но пока что тут все нормально. А теперь к казарме. Сейчас там главный вопрос стоит в печах. Как там дела?
К моему удивлению, там как раз было все просто отлично. Снаружи здание было полностью оштукатурено, настелены полы и потолки, на крышу рабочие носилками доставляли привезенные с лесопилки сухие опилки. Так будет теплее. Устанавливались стропила, готовили крышу под покрытие черепицей. Ее тоже ожидаю со дня на день. Внутри дом также штукатурили, одна печь была готова, сейчас стояла на просушке, печники приступили к выкладке второй. Потом ещё надо будет протопить печи, для просушки и выявления дефектов. Ещё предстоит побелка здания, и разделение на семейные помещения и комнатки на двоих для холостых охранников. Первый год будут жить так, семейным общежитием, если все будет хорошо, на следующий год надо будет начинать строить отдельные дома.
Рабочие вежливо здоровались, охотно отвечали на мои вопросы, были довольны работой и оплатой за нее. Честно говоря, я думала, что после моего утреннего дефиле в ночной сорочке и платье шиворот — навыворот, будут посмеиваться, но никто даже не ухмыльнулся. Дипломатичные какие!
Иннис за это время уже успела расписать красками пару чайных чашек, и одно чайное блюдце было у нее в работе. На чайных чашках цвели голубые цветы, подчёркнутые тонкими белыми и черными линиями по контуру. Местами голубой цвет переходил плавно в синий, создавая игру цвета и придавая глубину и объем рисунку. По верхнему краю чашки шла тонкая золотая кайма, предмет моего тайного жлобства. Разумеется, такая кайма делала посуду наряднее и богаче, но золотая краска так дорого стоит!
У Иннис точно талант художественный есть! Такая красота получилась! Вот просохнут краски, искупаем посуду в глазури, ещё раз обожжем, и все, готово! Можно пользоваться. А мне надо продолжать готовить новые экземпляры к моей задумке столовых сервизов. Да и новую порцию керамической массы я ещё только вчера приготовила, вот пока она созреет, возможно, с этой партией и закончу.
Перед обедом ко мне в мастерскую прибежал Уилли в сопровождении Кузи, так-то он по двору бежал в невидимой форме, проявился только возле нас, чтобы показать, что он ребенка одного не оставляет. Надо отдать должное выдержке Иннис — она даже не вздрогнула при появлении домовенка. Впрочем, она была увлечена своим делом и мало обращала внимания на то, что делается вокруг.
— Мама, там Кресса просила тебя прийти, Элизи жених сватать приехал!
Выпалил сынишка, гордясь настоящим, взрослым поручением, которое он сам успешно выполнил. Я торопливо вымыла руки, и на ходу снимая рабочий фартук, пошла в замок. Рядом, держа меня за руку, весело подпрыгивал Уилли. Ему все было интересно — столько народу, стук молотков, шуршание рубанков, красивые цветочки, что рисует тетя Иннис, куда отправилась кошка Китти, и зачем этот дядя забирает нашу Элизи? Вопросов у малыша было нескончаемое количество, только ответишь на один, как тут же следовало два новых. В холле меня ждала взволнованная Кресса.
— Леди Мэри, простите, я провела господина Спитфара в вашу гостиную. Он там ожидает ответа.
Я успокоила беспокойную женщину.
— Вы все правильно сделали, Кресса! Я сейчас переоденусь и приду! Пока принесите в гостиную чай и выпечку для гостя и пригласите Кестера и Элизу.
С этими гостями я вскоре буду переодеваться, как солдат — новобранец — пока спичка горит. Спустившись вниз, увидела у двери в гостиную нервно переминающегося Кестера, и абсолютно спокойную Элизи. Вот у кого психика железная, прямо завидно!
В гостиную вошли мы все вместе. Сидевший в кресле мужчина при нашем появлении встал, поклонился мне, Кестеру, Элизи. Я милостиво кивнула, Элизи, сияя улыбкой, присела в быстром книксене. Где только и научилась в нашей деревне столь "галантерейному" обхождению?
Жених был высок, сухощав, не имел ни усов, ни бороды. То есть вовсе не соответствовал облику классического мельника. Не юноша, но и не пожилой мужчина. Держится спокойно, цену себе знает, но не высокомерен. Посмотрим, что он будет говорить, но по первому впечатлению — отличная пара для взбалмошной девчонки.
— Леди Мак-Фергюссон, я прибыл в ваше поместье, чтобы попросить у господина и госпожи Мак-Линн руку их внучки Элизи. Кто я и откуда — вы уже знаете. Обещаю, что со мной ваша внучка будет жить достойно, не в бедности и в безопасности. Обещаю ей заботу и уважение.
Старики переглянулись, затем Кестер, откашлявшись, сказал.
— Господин Спитфар, мы согласны на ваше предложение и наша внучка Элизи по доброй воле и с радостью тоже принимает его.
Элизи кивнула, смущённо розовея щёчками, в тон своему нарядному платью. Вот же актриса! И не скажешь, что совсем недавно бушевала и выкрикивала проклятья на голову нежеланному жениху.
Я пригубила чай, откусив крошечный кусочек бисквитного пирога, очередной привет из бедной студенческой жизни, в исполнении нашей Липы, предложив то же самое и гостю.
— Господин Спитфар, простите мне мое женское любопытство, скажите, а когда вы намерены провести свадебную церемонию?
Новоявленный жених вежливо ответил.
— Думаю, что завтра, сегодня уже просто не успеем. Я останусь на ночь в доме моего знакомого неподалеку от вас, утром поедем в храм и оттуда сразу уже к нам домой. Вечером будем на месте. Понимаю, что это очень спешно, но я не могу оставить мельницу без своего присмотра надолго. У вас великолепный чай, леди Мэри! И выпечка просто восхитительная!
Вежливо поулыбавшись друг другу, вскоре распрощались, жених отбыл до завтрашнего утра, старики всхлипывали, понемногу собирая вещи Элизи в дорогу. Я сходила к себе, достала один мешочек с чаем — мой свадебный подарок, Кестеру сказала, чтобы принес мешок с солью, фунтов на десять, Элизи для личного пользования надолго хватит. А утром я отправлю с ними Лидара с повозкой в храм, он и привезёт стариков обратно, а Элизи с мужем поедут к себе, не мешкая.
Может, кто-то решит, что я слишком лояльна к этой девице. Может быть. Но мне жаль стариков и отчасти жаль саму глупую девчонку, задурили ей голову разговорами о ее красоте, да ещё и первая любовь вмешалась. И закончилось все так печально. Даст Бог, со временем она поймет, что счастье не в красавце — муже, а в верности и надёжности. И не хочу, чтобы досужие кумушки разносили по округе, что мельник взял в жены девку — бесприданницу, а вот у них дочери вон какие, а мельник не захотел их, привез чужачку, бедноту сплошную. Пусть и мир другой и время другое, а бабы — сплетницы везде одинаковые.
Вышла замуж и уехала от нас Элизи. Старики потосковали первое время, потом постепенно привыкли, тем более что пару весточек внучка уже отправила. Не жаловалась, наоборот, хвалилась, что муж о ней заботится, а по дому и небольшому хозяйству ей помогает служанка. Так что все у Элизи хорошо.
Старики порадовались за внучку, а потом неожиданно привязались к Бернис. Добрая и послушная девочка нравилась всем, но старики стали относиться к ней, как к своей внучке. Только эта была без гонора, не ленивая, и тоже, в свою очередь стала заботиться о стариках, как о своих бабушке и дедушке. А ещё она охотно училась. Всему, чему могли научить ее окружающие. Кресса обучала ее ведению хозяйства, уборке дома, основам правильной речи, умению сделать красивую прическу хозяйке и прочим небольшим умениям. У Иннис она училась художественному ремеслу, и надо отметить, что чем дальше она училась, тем лучше у нее все получалось. В отличие от робкой Юны, Бернис была общительной девочкой, могла рассуждать о чем-то взрослом с Крессой и поиграть в догонялки с Уилли. Кстати, свою идею насчёт ткани для шитья Юны я осуществила, нашла подходящий кусок ткани и дала ей. Иннис сказала, что на днях платье будет готово, и Юна нам его покажет.
Зато все наше дамское население замка обзавелось соломенными шляпками-канотье. Мы к ним ещё и разноцветные ленты привязали вокруг тульи, каждая на свой вкус и цвет, и ширину ленты. Я и для Уилли такую же заказала. Увидев его в этой шляпе первый раз, не удержалась от смеха — ему сейчас только блузы — матроски не хватает и шорт на лямках! И будет точь-в-точь приличный мальчик из интеллигентной семьи, которого за углом поджидают уличные хулиганы Мишки Квакина. Хотя… может, и в самом деле сшить ему такой костюм? Продвину моду на триста лет вперёд.
Рэй сплел несколько шляп и для работы в огороде, поле. Получилось нечто среднее между сомбреро мексиканского пеона Хуана и брылем дядьки Панаса. Но голову и лицо от палящего солнца прикрывало хорошо. Вначале наши мужчины посмеивались, но потом я увидела это сооружение на голове Грегора, тот лихо разъезжал на коне по своим делам в этой шляпе, потом, постепенно, эти шляпы, висевшие на вешалке у двери в холле, как-то незаметно перекочевали в личные гардеробы наших домашних.
Кстати, о полях. Несколько дней назад пришел ко мне Кузьма и сказал.
— Люся, Ларик стесняется к тебе подойти с вопросом. Но у него вот что. Он все работы по огороду выполнил, теперь только по утрам у него немного работы и все. Боится, что если мало работы у него будет, то ты его прогонишь. Может, какое ещё дело ему найдешь?
Я призадумалась. Благоустройство двора откладывается до окончания строительства, раньше просто нет смысла. А чем его ещё занять, я не могла вот так сразу придумать. Подсказал Кузя.
— А если кипрей пусть он собирает? Сколько его ещё заготавливать можно? А я ему все покажу и подскажу. Надо запасы побольше делать.
А ведь и верно! Кажется, листья кипрея заготавливают, пока не появился пух на месте цветов. А до этой стадии осталось не более двух-трёх недель. К тому же, домовиков не видно будет на поле, и будут они сразу листья со стеблей снимать, а не срезать стебли. Меньше увидят окружающие — меньше информации уйдет на сторону. Так и решили.
Теперь Кресса с Рини только успевают шить новые мешочки под готовый чай. Уже все старое барахло перешили на упаковку, поеду в Даблитти, надо ещё подходящей ткани купить. Они же, то есть Кресса и Рини заняты ещё ответственным делом. Из красивой гобеленовой ткани, что я привезла с собой, они шили чехлы для набивки шерстью на мебель.
Даёшь мягкие стулья и диваны! Наконец довели до ума ту шерсть, что я купила у селян. Промытая, прочесанная, хорошо просушенная и взбитая, она так и просилась для мягкой набивки. Вот ждём окончания шитья и улучшаем вид и качество мебели. Удалось получить и ланолин. Правда, после трёх операций по его очистке, больно шерсть грязная была. Зато теперь у меня есть сырье для приготовления мазей и основа для некоторых кремов для лица.
Приехал и фермер из поселенцев.
— Здравствуйте, леди Мэри! Вот, как обещал, устроились, и я приехал к вам с отчетом. У нас, благодаря вашей помощи, все хорошо. Дом мы поправили, там теперь можно жить нормально и зимой тоже. Постройки во дворе тоже подновили. Материал для ремонта мы брали, как вы и сказали, с тех домов, что совсем негодные, их все равно сносить надо будет. Что успели, то мы посеяли, но зерно будет только на корм скоту, на муку оно не пойдет. Вот со следующей недели, с сыновьями покос надо будет организовывать. Скот, слава Господу, здоров и корова даёт хорошее молоко, куры яйца поставляют исправно. Однако ещё свинок бы не мешало и овечек, места для всех там хватит. Вот ещё немного подкопим масла, сливок, творога и повезём на рынок, продадим — купим животных. Да ещё рыбы надо закоптить. Вы были правы, рыбы в реке много. Конечно, это не морская рыба, но тоже вкусная, мальчишки каждый день бегают на реку, ставят небольшие плетёнки для рыбы, нам для еды хватает.
И для нас фермер привез молочной продукции, яиц, связку копчёной рыбки и корзинку свежей, утреннего улова, рыбы. Потом, фермер добавил, смущаясь.
— Леди Мэри, вы тогда говорили, что будете не против, если кто-то ещё пожелает приехать в эту деревню. Так я передал весточку своему знакомому. Он тоже фермером был, со мной по соседству, только овощи выращивал. И его тоже согнали с его клочка земли, они же в аренде у нашего лэрда были. Вот вчера узнал у проезжающих, что сосед мой выехал к нам уже. Он добрый человек и семья у него работящая. Уж не откажите, примите их на своих землях!
Конечно, я обещала гостеприимство и овощеводу. Нужный человек для развития хозяйства деревни. Но одна мысль по результату этой беседы у меня появилась. Фермер обмолвился, что землю он вместе со своим соседом — овощеводом арендовал. И, как результат, их выгнали с земли по первому желанию лэрда. А если человек знает, что его в любой момент выгонят, то он так и работать будет, без особого на то рвения. Надо продумать, на каких условиях мои фермеры могут получить землю в личное пользование? Может, в рассрочку, с ежегодными выплатами? Ладно, я обдумаю этот вопрос, поговорю с самими фермерами, как им самим удобнее и по их возможностям.
Так мы и жили. Закончилось и строительство казармы, теперь только внутри выделялись и отгораживались отдельные помещения. Старое здание теперь радовало взгляд — оштукатуренное и побеленное известью изнутри и снаружи, под красной черепичной крышей, оно казалось очень нарядным. Внутри выделенные отдельные помещения, деревянный пол из гладко оструганных плах, три печи в казарме, одна посередине здания, с небольшим открытым холлом, там будет общая кухня, но можно готовить и на двух других печах. С печами тоже не все сразу идеально получилось, одну пришлось разбирать до середины и перекладывать заново. Но для первого раза и так получилось отлично. Теперь дело за жильцами. Ждём их приезда со дня на день.
Подвели под крышу и то одноэтажное крыло замка, которое было сгоревшим. Осталась там внутренняя отделка, но она пока подождёт. Сейчас строители заняты перестройкой, точнее, улучшением, внутри основного здания замка. Разобрали все камины, кроме одного, в гостиной, и теперь печники сооружают печи с разводкой теплопроводящих труб по жилым помещениям замка. Настилались деревянные полы, изнутри штукатурили стены, чтобы избавиться от сквозняков. С утра до самого вечера в замке слышался перестук молотков, поэтому мы все старались на день выйти во двор и там заниматься своими делами. На ремонт внутри замка перешла та бригада, которая занималась казармой, у них хорошо шла отделка. Те же строители, что возводили новое крыло, сейчас были заняты на постройке социального дома в Грин Маунт.
А теперь про самое для меня интересное — керамика и посуда. Первую порцию глазури пришлось выбросить. Я ее запорола. Так боялась сварить жидкую глазурь, которая не будет держаться на изделии, а просто скатываться, что в результате сварила такую, что можно ложкой ее накладывать и ножом размазывать. Два дня ходила сама не своя, нервничала, никак не могла уснуть ночью. Когда варила второй раз, тряслись от волнения руки, я даже чувствовала, как по спине бежит холодный пот от страха, что и в этот раз ничего не получится…
Когда полива была готова, и вроде бы все было в меру, я просто без сил опустилась на скамью и даже слова не могла сказать, такая апатия накатила. Вот сколько читала книг — фэнтези про попаданок, как-то у них все ладно и складно получается, а тут… то не так, да это не эдак… пока шишек не набьешь на всех местах, а не только на лбу — ничего сразу не получается. В общем, искупали мы наши первые изделия в глазури, ещё раз поставили на обжиг и получили, пусть и не первосортный, но очень даже неплохой по качеству, фаянс.
О фарфоре пока и речи не шло. Хотя я и велела собирать и в замке и в деревнях кости крупных рогатых животных и привозить их мне сюда. Вот набьем руку и мастерство на фаянсе, попробую рискнуть взяться за фарфор. Изготовили мы и те два сервиза столовых. Один я взяла сразу в замок, для использования в своей столовой, один убрали на хранение в кладовую для продажи. Сейчас Иннис расписывает второй чайный сервиз, а ещё один ждёт своей очереди. Надо ещё два столовых сделать, и можно ехать торговать… только будут ли в Даблитти покупатели, способные купить эти изделия? Может, надо поискать другие города, побогаче? Надо поспрашивать Иннис, Грегора, они все равно должны знать окружные города, это мне простительно, я ведь, по легенде, выросла совсем в других краях.
И вот, пока я предавалась своим размышлениям, под жужжание гончарного круга, увидела спешащую к нам Крессу. Что там опять стряслось? Оказывается, случился у нас любезный соседушка, Максвелл Мак-Гренн. Вот принесла его нелёгкая! Плюнув, я остановила круг, и сообщила Иннис.
— Идем, соседа принесло! Будем чаи распивать и сплетни перебирать. Ты хоть одну свежую сплетню знаешь? Вот и я нет. Будем изображать деревенских дурочек, слушать его, раскрыв рот и восхищаясь, пусть он сам рассказывает!
Вымыв руки, поспешили в дом. По пути встретили приехавшего из каменоломни Грегора, куда он ездил по своим делам. Узнав, что у нас гость, нахмурился.
— Откровенно говоря, леди Мэри, как-то подозрительно часто он к нам начал ездить. Иной раз соседи годами не видятся, иной раз вообще только на ярмарках и видятся. Горные кланы сильно разобщены.
Я усмехнулась — Грегор, ну ты же сам говорил, что у него интерес есть. Вот он и ухаживает и охмуряет прекрасную даму!
Грегор задумчиво пробормотал себе под нос.
— Интересно знать, какую именно даму он охмуряет?
И в этой фразе явно слышался личный интерес! Ой, Грегор, надо бы приглядеться к тебе внимательнее! Хотя никакого мужского интереса с его стороны в мой адрес я не заметила, или я совсем мышей перестала ловить? А может, это не ко мне? Вон у Иннис щёчки порозовели… Однако с этой деловой жизнью я совсем не замечаю и другого аспекта жизни. Такова вдовья доля… ничего личного, только бизнес. Ладно, разберемся потом.
Поскольку холл и гостиная ремонтом пока не затронуты, то там сохранялся порядок и чистота, Бернис добросовестно выполняла свои обязанности. Поэтому Кестер провел гостя в гостиную, распорядился подать чай и выпечку. Я продолжала вспоминать самые простые и бюджетные рецепты различных выпечек из своего прошлого, а Липа их мастерски воплощала.
Принарядившись, мы с Иннис прошли в гостиную, где наш сосед разглядывал очередную нашу новинку — мы таки сделали пробный вариант мягкой обивки кресел и дивана.
Сам лэрд Максвелл щеголял обновками — малиновым сюртуком в облипку, шейным платком, завязанным таким хитромудрым узлом, что больше походил на жабо, завитыми кудрями белоснежного парика. Хотя прошлый раз был без парика, да и выглядел лэрд попроще. Не иначе, как дядюшка назначил его любимой женой, тьфу ты, любимым наследником. Покрасовавшись перед нами, деревенскими дурочками и чмокнув воздух над нашими лапками (теперь, благодаря лосьонам из глицерина и разным кремам, наши ручки, несмотря на грязный труд, выглядели мягкими и ухоженными даже без перчаток!) лэрд выдал порцию дежурных комплиментов. Я пригласила всех присесть и принялась разливать чай, предоставляя Максвеллу право разливаться соловьём, живописуя свое путешествие на тезоименинство к дядюшке.
— Ах, леди Мэри, какое впечатление произвел на дядюшку ваш чай! Он ему так понравился! Особенно с травами и черникой! Правда, он сказал, что это так дорого! Удивился, что я могу позволить себе такие дорогие покупки! Пришлось сказать, что у меня есть прямые выходы на купцов в Эдинбурге, которые сами привозят чай из далёкой страны! Дядюшка был восхищён моими деловыми качествами и просил не забывать и его в моих закупках! Так что я к вам с просьбой — как только вам привезут ещё чай, сообщите мне, я тут же куплю у вас! Кстати, был в Эдинбурге, мода меняется так быстро, просто не успеваешь сшить себе сюртук, а он уже устарел, представляете! Да, вот ещё. В домах, в которых я бывал, говорили, что лэрд Мак-Конней тоже недавно продавал похожий чай. Наверное, у вас один поставщик? Или лэрд Мак-Конней сам занялся этим выгодным делом?
Ой, ну и жуки эти лэрды! Вот это как? Один толкнул мой подарочный чай, получив неплохой доход, другой пытается вычислить моего поставщика, надеясь выйти на него напрямую!
И тут любопытный лэрд наконец-то обратил внимание на то, из какой посуды он пьет чай! Вначале он крутил блюдечко в руках, пытаясь рассмотреть невесть, что на нем, потом чуть не вылил чай из чашки, пытаясь рассмотреть нечто на донышке, иероглифы, что ли… Кстати, надо подумать, как изображать наш фирменный знак на посуде, штампом возможно… но лэрд был неутомим в своем любопытстве, он даже пробовал постучать по стенке чашки ложечкой. Пока я не сжалилась над лэрдом.
— Нет, лэрд Максвелл, это не фарфор, это фаянс. От фарфора он отличается немного составом керамической смеси и температурой обжига. Но этот сервиз, что вы рассматриваете, очень хорошего качества и цена у него всего лишь чуть-чуть меньше, чем у заморского фарфора. А красив он точно так же.
Максвелл восхищённо прицокнул языком.
— Леди Мэри, вы просто поражаете меня своими возможностями и связями среди торговцев заморскими редкостями! Как, в нашей глуши, иметь такие роскошные вещи! Я восхищён вашими талантами! И вы даже знаете такие подробности про фарфор! И из чего он сделан! Вы умнейшая женщина! Даже в Лондоне я не встречал таких!
Далее последовало ведро елея на мою голову, целый воз комплиментов моему уму, таланту и неподражаемой внешности. Я кивала головой и якобы смущённо краснела, хотя на самом деле, я злилась. На то, что так бездарно провожу время, хотя могла бы сделать много полезного. К чему были все эти славословия, я услышала в конце хвалебной речи.
— Ах, леди Мэри, не разбивайте мне сердце, скажите, что у вас есть возможность получить от ваших поставщиков ещё один такой восхитительный сервиз для чая!
Внутренне усмехаясь, я деловито уточнила.
— Лэрд Максвелл, чтобы, как говорится, два раза не ходить, сразу уточните — вам только для чая? Или ещё столовый сервиз?
Сосед сразу вскинулся.
— Простите за любопытство, леди, но как выглядит столовый сервиз, что в него входит? А у вас он есть? Вы можете мне его показать?
Ну, любопытная трещотка, этот лэрд! Прямо, как белка! Но делать нечего, сотрудничество с лэрдом мне ещё необходимо, так что по известной формуле — улыбаемся и машем! Едва заметно кивнув Иннис, чтобы следовала за мной, пригласила любезного соседа в столовую, где в горке красовался наш первый "заморский" фаянсовый столовый сервиз. Хотя мою репутацию и защищал вдовий статус, но все равно, излишние сплетни по округе мне не нужны, поэтому в таких случаях меня будет сопровождать Иннис.
Поскольку первый сервиз чайный Иннис расписывала голубыми цветами, то и столовый тоже решили сделать в той же росписи, как комплект. Сейчас она расписывает малиновыми цветами кипрея чайный сервиз. Очень красиво получается.
В открытой горке блестели глазурованными боками супницы, салатницы, разнокалиберные тарелки и блюда. Я даже судочки для специй изготовила. Все это "богачество" малость отдавало купеческой роскошью, но поразило беднягу лэрда в самое сердце. По нему было видно, что ему просто до зуда в пальцах хотелось иметь и такой сервиз тоже, но он осознавал — это дорого, слишком дорого. Он со вздохом оторвался от созерцания вожделенного товара и грустно произнес.
— Ах, леди Мэри, вы разбиваете мне сердце! Пока что я могу приобрести только чайный набор! Но потом, я обязательно куплю и такой же!
Я с деловитым видом предложила сделку лэрду.
— Максвелл, я могу сообщить своим знакомым, они пришлют мне и чайный и столовый сервиз. За один вы платите деньгами, за другой его стоимость возмещаете мне лесоматериалами. И один сервиз, который вы хотите приобрести за деньги, я вам продам по той же цене, что мне привезут от поставщика, исключительно из наших с вами добрососедских отношений.
Лэрд старательно закивал головой, цветя улыбкой, вовсю ширь лица. И опять последовали комплименты исключительно мне, моей красоте, уму и прочее,… в общем, пошли по второму кругу. Кажется, Мак-Гренн выбрал объект для охмурения. Ещё бы и охмуряемая была согласна.
Думала, на этом закончим визит, но не тут-то было, лэрд возжелал экскурсию по моим стройкам. Отчётливо скрипнув зубами, я, тем не менее, любезно улыбаясь, повела его по своему хозяйству, тщательно обходя гончарню.
Лэрда интересовало все — откуда я привожу черепицу для крыш, зачем надо обмазывать стены глиной и зачем делать деревянный пол и потолок? Зачем мне нужны были опилки, и где я покупаю кирпичи? Пришлось объяснить, что черепица и кирпичи производятся у меня в имении, если что, я могу продать. Оштукатуренные стены лучше сохраняют тепло, а пол и потолок, засыпанный опилками, тоже дают дополнительное утепление зимой. Наконец, получив массу информации для размышлений и твердые заверения насчёт посуды, лэрд отбыл. Мы с Иннис облегчённо выдохнули. Вот легче в одиночку телегу кирпичей разгрузить, чем такие светские визиты выдержать! Столько времени потеряли. Хотя один положительный момент есть — мы получили заказ.
До вечера мы нагоняли упущенное время из-за визита, Иннис продолжала роспись, а я была занята изготовлением столовых сервизов. Теперь у меня ещё один столовый и один чайный в заказе будут для соседа. Но он подождёт, пока я "получу заказ из Эдинбурга"…
А вечером раздался скрип телег, громкие голоса, чей-то радостный вскрик — и в крепостные ворота начал медленно втягиваться наш долгожданный обоз с охранниками!
Выскочившие Грегор, и двое других охранников радостно приветствовали своих боевых товарищей, помогали провести телеги с вещами и восседавшими на них семьями к месту их проживания, помогали заносить вещи по их комнатам, отводить лошадей в конюшню. В общем, суета и шум были изрядные.
Я не стала вмешиваться, только отправила Кузю и Уилли на кухню, чтобы передали Липе, что надо накормить сейчас сразу большое количество людей. Ещё завтра их накормят с нашей кухни, а потом семейные пусть сами озаботятся этим вопросом. Одиноких солдат будем кормить по-прежнему с замковой кухне. Надеюсь, кто-нибудь из приезжих женщин согласится работать на кухне помощницей у Липы. Все остальные вопросы, типа распределения жилья, помывки и организации места для трапезы, я технично свалила на Грегора и сама быстро шмыгнула в дом. Завтра поговорю с людьми, когда они отдохнут, а сегодня им не до меня. Но Кузьку на разведку всё-таки зашлю. Не то, чтобы мне было интересны их тайны, но надо же мне знать, кто, чем дышит, тем более, дамского коллектива теперь прибавилось, а на что способны отдельные женские особи — все знают. Вплоть до того, что благодаря их козням могут начинаться войны. А вот этого мне и хотелось бы избежать. Поэтому Кузя и пойдет в разведку, чтобы узнать, кто из дам скандалит с мужем или соседками, кто вообще всем недоволен, у кого ребятишки не подарок… Память Мэри мне подсказывала, какие двоюродные братья и сестры были у моего Уилли. В общем, где-то так. Я понимаю, что это не самый высокоморальный мой поступок, но я здесь хозяйка и я отвечаю за всех тут живущих, в том числе и за комфортное социальное сосуществование.
Ужинали мы сегодня без Грегора, он метался, устраивая новеньких, а Лайон, Родан и Ладир перебрались на житье в казарму сразу же, как только закончились там все работы. Я заходила к ним в комнату, чистенько, миленько. Кресса нашла им в комнату домотканый коврик на пол, весёленькие занавески на окно. Жаль, пока нет стекла. Но мой пациент — стеклодув уже значительно лучше себя чувствует и вскоре обещает устроить стеклодувную мастерскую и обучить нескольких человек этому мастерству. Даже готов через пару недель приступить к осуществлению задуманного. Хорошо бы! Пока для меня больше важно простое оконное стекло, но и от красивой стеклянной посуды я бы не отказалась, в том числе и от хрусталя. В это время он ценился не менее чем фарфор.
В конце ужина Бернис, принеся поднос с чаем, шепотом, чуть не плача, спросила.
— Леди Мэри, а вы меня теперь выгоните?
Глаза у меня были, наверное, размером с ту чайную чашку, Иннис поперхнулась чаем, Рини воскликнула.
— Господь с тобою, девочка! Ты откуда это взяла? Разве наша леди может так сделать?
Мы все уставились на смущенную девчонку. И впрямь, откуда такие мысли?
— Так вон у вас, сколько людей приехало! Наверное, и взрослые захотят работать горничной, а я ещё не всё умею…
— Я поняла тебя, Бернис, но никто выгонять тебя не станет. Как ты здесь жила и работала, так и будешь. Но мне все равно интересно, кто тебе такое сказал?
Девочка смутилась до багровых щек, но потом призналась.
— Матушка два дня назад приезжала. Говорила, что денег совсем дома нет, сестрички плачут. Дядя Рэй дал ей немного денег, да я монетку, что вы мне давали на прошлой неделе. Она рассердилась, что мало денег. А я сказала, что скоро приедет ещё много людей сюда жить. Вот она и говорила, что меня выгонят тогда.
Я рассердилась. Ну что за баба! И тут пытается сесть на шею деверю и падчерице! Думала, что избавлю их от злобной бабы, а она и здесь их достала! Но ничего, теперь будет охранник на воротах, велю больше не пускать ее. Успокоив девочку, отправила ее отдыхать, а сама после ужина заглянула к мастеру.
Думала, что он уже отдыхает, но он сидел за небольшим столиком и плел что-то маленькое. Подойдя ближе, увидела, что он плетет шляпку для куклы Юны, а готовая кукольная сумочка лежит рядом.
— Мастер Рэй, я хотела бы вам сказать, что не надо привечать здесь вашу невестку, она очень расстроила своей злобой Бернис, выманила у нее единственную монету, что я ей дала, да и у вас тоже взяла. А ведь вы ничем ей теперь не обязаны. Если нет денег в семье, то почему ни ваш брат, ни его жена не выразили желание работать? Вы же видите, что многие из селян теперь работают у меня и получают за это деньги.
Рэй вздохнул.
— Да не сможет Айли работать, не потому, что не может, а с ней никто рядом работать не хочет. Вы же видели, какая она… Мне детишек жалко, она всех замучила. Были бы они чуть постарше, взял бы их к себе, научил бы плести, у старшей неплохо получалось.
Кстати, про плести. Я совсем забыла, что хотела ему предложить плести соломенные шкатулочки для дамских мелочей. На крышках таких шкатулочек деревянный наборный орнамент из тонких пластинок дерева и деревянная основа. Объясняла, как могла. Но, кажется, общую идею мастер уловил, и она его вдохновила. Но пока я предложила ему сделать побольше шляпок-канотье для женщин и девочек на продажу, поеду в Даблитти, продам и деньги ему. Они ему ещё понадобятся, когда переедет в социальный дом.
Теперь же, глядя на куклу Юны, пришла мне в голову одна идея. Для совместного производства, так сказать СП, на средневековый лад. Кукла, в общем-то, страшненькая, но если я сделаю ей личико из керамики, Бернис распишет его, а Юна, сошьет туловище и платье из лоскутков, а Рэй сплетет ей сумочку и шляпку — будет просто загляденье, а не кукла! Были и фарфоровые куклы, но это крайне непрактичная вещь и играть такими детям невозможно, разобьют сразу. Если получится, можно поставить на поток и девочки начнут зарабатывать свой капитал. Надо только гипсовую форму для головы вылепить и попробовать сделать.
Наконец, закончив все дела, вернулась к себе в комнаты, устало присела на стул. День был какой-то бесконечный. И если я все верно себе представляю, то завтра будет точно такой же. Да ещё ремонт в замке тоже добавляет шума и суматохи. Немного посидев в тишине, уложила мысли по своим файликам в голове, позвала Кузю.
Он появился сразу, с печеньем в руке. Ага, значит, чаевничали на кухне у Липы своим семейством брауни. Нафантий, кстати, проснувшись, ворчал вначале на то, что я приняла Ларика, но потом примирился с ним, признав, что от Ларика есть польза в деле выращивания сладкого горошка, до которого дед был большой охотник. А ещё Нафантия вдохновил рассказ Ларика о кончине зловредного соседа, он пробурчал нечто вроде — Собаке-собачья смерть… хотя лично я не понимаю, почему этого человека назвали именем очень полезного и нужного животного, да ещё и умного, не в пример Мак-Дональду. Вот, мысль параллельно пришла — надо узнать, есть ли тут заводчики колли, и купить пару щенков. Вот что я за человек! Начинаю думать об одном, и тут же следом цепляется целая куча сопутствующих мыслей. Итак, Кузя.
— Кузя, хочу поручить вам с Лариком на сегодняшнюю ночь очень ответственное задание. Ты будешь разведчиком, а Ларик охранником. Он пусть охраняет огород и двор от неположенных ночью гуляющих, а ты пройдешь в казарму, послушаешь и посмотришь, кто, чем занят, какое настроение, вообще, с каким настроем люди приехали. Посмотри, какие характеры у женщин, скандальные они или нет, может, у кого есть какие способности. Какие ребятишки, балованные или нет. С мужчинами все и так понятно, меня больше волнуют их жены и дети. Справитесь? А дед пусть приглядит за внешним периметром, вдруг кого из новеньких понесет на стену? А утром мне доложишь. Все, пейте чай и по боевым постам. А Липа пусть отдыхает, может, завтра ей в помощники кого найду.
ГДЕ-ТО В ЭТОМ МИРЕ…
Гленн привстал в стременах, приставив ладонь козырьком ко лбу, пытаясь разглядеть небольших ещё телят в густой, высокой траве. Сегодня ночью неожиданно вырвался из своего загона здоровый бык — производитель и пошел крушить все ограждения из жердей, в том числе и того загона, где отдельно содержались весенние телята. И они, конечно разбежались по пастбищам. А зачинщик всего этого бардака спокойно лежал на травке возле ограды фермы, мирно пощипывая травку, как невинная овечка. Будто он тут не при делах. Но зная поганый нрав этой рогатой скотины, Гленн побоялся даже вытянуть его кнутом с досады. Теперь вот искать надо эту коровью мелочь! С самого рассвета объезжает он ближние пастбища, но трава высокая, а телята мелкие, поди найди их!
Да и волки могут подойти близко, это не взрослые коровы и быки, рогов нет, обороняться им нечем. Часть телят нашли, их погнали домой двое пастухов, ещё двое остались с Гленном. Ещё надо найти с десяток телят. Наконец, вдалеке вроде бы мелькнули черные и рыжие пятна, в зелёной траве их хорошо было видно. Телята у них на ферме были как раз рыжих и черных расцветок, так что наверняка это они. Указав пастухам направление, сказал, что он посидит немного здесь, от долгой скачки опять разболелась грудь после ранения. Это и в самом деле было так, но ещё и просто хотелось побыть одному, подумать. На ферме это не удавалось, постоянно вокруг были люди, рабочие, Линн все время прибегала посмотреть на него, будто проверяла — не сбежал ли он. Спешившись и закинув поводья на голову коню, чтобы он случайно не запутался в них и не повредил ногу, Гленн прилег в высокую, прогретую солнцем траву и бездумно уставился в голубое небо. Неожиданно подумалось.
— А у нас в горах небо синее…
К сожалению, память пока что так и не восстановилась. Иногда только вот проскальзывали такие картинки — мысли, воспоминания будто свои, а будто и чужие. Одно Гленн мог точно сказать — он испытывает отвращение к сельскому труду! Не именно к труду, это как раз его ничуть не тяготило, просто он чувствовал, что это не его занятие. Но коня своего он любил, ухаживал за ним сам, вот даже сейчас, спешившись, он машинально, привычным жестом убрал поводья, заботясь о животном. Выходит, что с конем он всё-таки хорошо знаком и умеет с ним обращаться? Да и сам конь не походил на тех, что были на ферме, скорее, это был боевой, чем сельский труженик.
С работниками общий язык он нашел быстро, он сам не чинился и они охотно с ним общались. Но только на рабочие темы. На все остальное замолкали, отводили глаза и уходили.
Да и другие странности он иногда замечал. Вот старики, пожилые муж с женой, жившие в другой части дома, Линн их называла мама и папа. Но они были тоже малоразговорчивые, угрюмые и вообще, странные какие-то. Когда Линн отворачивалась от них, то Гленн пару раз замечал их ненавидящие взгляды, направленные в спину Линн. Странно, разве родители могут ненавидеть своих детей? Вот он своего Уилли любит… стоп, какой Уилли? Голову прострелила такая резкая боль, что он даже замычал сквозь зубы, вцепившись пальцами в траву и выдирая ее от попытки уменьшить боль. Наконец, он перевел дыхание. Вроде отпустило. Вот ещё один кусочек неизвестного. Кто такой Уилли и почему он его любит? И опять картинка — худенький темноволосый малыш бежит к нему, смешно косолапя, а он ждёт его, раскинув руки, чтобы поймать малыша и подбросить в воздух, слушая, как он заливисто хохочет. А за ним бежит Люся и кричит.
— Миша, только не урони его!
Кажется, он сходит с ума. Что за женщина со странным именем Луся и кто такой Миша? Он же Гленн!! Чувствуя приближающуюся боль, он тут же постарался выкинуть из головы все мысли, расслабиться и успокоиться. И вот так каждый раз. А ещё странная сонливость по вечерам, тяжёлая голова, тяжёлые, с кошмарами сны. И самое сокровенное для любого молодого мужчины — он совсем не желал своей жены!!! Вот никак! Ложился рядом с ней в одну постель, пытался настроиться на желание, да на просто секс, простой, непритязательный, даже совсем без заботы о желании жены — и ничего. Только появлялось чувство грязной измены, непонятно кому именно. Потом он просто отворачивался к стене и погружался в свои кошмары, где была ночь, блестящая от дождя в свете фар дорога, летящая под колеса, резкий поворот, взмывающая вверх на короткое время машина, удар, и поглощающая все боль и темнота.
Наверное, он сам не заметил, как задремал. Очнулся от стука копыт. Увидел что к нему, во весь опор, летит на неоседланной лошади, подоткнув высоко юбки, Линн.
Остановившись рядом, спросила.
— Что с тобой? Пастухи пригнали телят, сказали, что ты тут остался полежать, грудь заболела.
Гленн нехотя ответил.
— Да устал, с раннего утра с коня не слезал, и грудь правда болела, вот и прилёг.
Линн игриво предложила.
— Хочешь, я рядом прилягу?
— Нет! — резче, чем хотелось, ответил Гленн и торопливо сел, потом смягчил свои слова — уже все прошло, ехать надо, ещё заборы, сломанные этим дьяволом чинить. Хорошо, хоть коровы не разбрелись.
Сел на своего коня и направился к ферме. Рядом, как послушная жена, трусила на своей лошадке Линн.
ПОМЕСТЬЕ МАЛИНОВАЯ ПУСТОШЬ
Утро началось с нетерпеливого ерзанья и пыхтения Кузьки в своем кресле. Так ему не терпелось доложить хозяйке об исполнении задания. Зевнув и потянувшись, я полуприсела, опираясь спиной о подушки, наслаждаясь царившей пока ещё тишиной. Теперь у нас это редкое явление. И Кузя действительно сидел в кресле, на личике нетерпение было написано прямо плакатными буквами.
— Кузя, давай доклад!
— Люся, значит, дело так! Вначале по одиноким солдатам, там все хорошо, все мужики нормальные, спокойные. Никто не бузил, заселились, сходили к нашим, посмотрели, как они живут. Сказали, что кровати себе они тоже сами сделают, как и наши, а пока пару дней поспят и на тюфяках. Спросили у Грегора, сегодня ли им заступать на охрану. Грегор предложил им пока отдыхать до утра. Поели, и спать упали. Все. А вот с семейными не все так гладко. Ты же хотела назначить Рэнульфа капитаном стражи? Толковый мужик! И жена у него тоже хорошая тетка, она, оказывается, в дороге и организовывала все, почти все ее слушаются. Трое детей у них, старший сын уже большой, пятнадцать ему, матери помогает, и две дочки помладше. Тоже распределились по своим местам. Ужинали все вместе, так Дэвена заставила всех убрать после ужина и посуду всю вымыть. И почти все семейства такие. Довольны, что доехали, наконец, что есть пока где жить, немного непривычно для них ещё, но привыкнут. У семейных дети есть у всех, разного возраста, ребятишки как ребятишки, любопытные, но не пакостные. Некоторые будут подходящей компанией нашим детям. Женщины обычные, одна, правда, шибко хозяйственная, корову притащила. Но не жадная, молоком от этой коровы вся команда в дороге кормилась. Особых даров нет ни у кого, а, может, я не заметил, торопился. Только у одной есть дар нас видеть. Она меня заметила, когда я к ней в комнату заглядывал, улыбнулась и рукой помахала. Можешь с ней договариваться насчёт работы с Липой. Это было хорошее. А теперь вот плохое. Одна семья в последний момент к ним присоединилась. Мужик нормальный, только издерганный. Двое мальчишек, погодки, одиннадцать и десять лет. А вот жена в этом семействе — с ней точно будут проблемы. Скандальная и завистливая она. Вначале оббежала все комнаты для семейных, решила, что у семьи Рэнульфа комната лучше, потребовала поменяться. Дэвена спорить не стала, устала с дороги, поменялась.
Потом возмущалась, почему их долго не кормят, почему тарелки с едой нельзя унести в комнаты, почему их гонят мыться, они вот на постоялом дворе мылись… и мальчишки у нее нехорошие, везде успели пролезть, хоть их и прогоняли. И на Ларика ты не серчай, он в своем праве был, они сами виноваты. Ну, ты сама все увидишь. И услышишь, наверное.
Совсем тихо добавил домовёнок. Последние слова Кузи очень меня вдохновили на быстрые сборы. Вот не бывает все тихо и мирно. Что-то неладно в Датском королевстве…
Сразу после завтрака, пока не забыла, сказала Грегору, чтобы довел до сведения Рэнульфа и всех охранников, чтобы мачехи Бернис на территории замка и духу не было, и пересказала вчерашнюю историю. Грегор, который тоже благоволил к доброй и исполнительной девочке, обещал в обязательном порядке проследить за этим.
После завтрака я с управляющим пошла к казарме, знакомиться и прояснять некоторые вопросы. Шум и крики мы услышали издалека и поспешили туда, выяснять, что там случилось и кому какая помощь нужна. Хотя кое-какие догадки у меня появились.
Чем ближе мы подходили, тем громче слышался один визгливый женский голос и несколько других, что-то возражавших первому. Дело в том, что я велела соорудить пока на первое и летнее время длинный общий стол возле казармы и деревянный навес над ним и скамейки вдоль стола. Пока можно будет, есть здесь, под навесом, за общим столом, потом уже определяться сами. А таскать тарелки с едой в комнаты я пока категорически запретила, так как не желаю выводить вредных насекомых из замка. Конечно, у меня есть брауни, которые в этом деле незаменимы, но и чистоту поддерживать надо. Вот, надо поручить жене Рэнульфа, проверить всех приезжих на наличие клопов и тараканов в вещах. Мало ли что они могли подцепить в постоялых дворах, заодно и на вшивость проверить. В прямом смысле слова. И для пущей санитарии, за казармой, в укромном уголке, соорудили летний душ, за день вода в железной бочке нагревалась, и мои охранники с удовольствием там мылись по вечерам, тем более что в мыле я не ограничивала, да и качество его было неплохое. И вчера лично выдала Грегору два новых бруска цветочного мыла.
Подойдя к навесу, увидели почти все население новой казармы, в центре небольшой толпы молодую, рыдающую и заламывающую руки, женщину. Остальные слушали ее, нахмурясь, все попытки прервать ее, успешно блокировались повышением децибелов ее визга.
Я присела на скамейку у стола, а Грегор, набрав воздуха в грудь, громко рявкнул.
— А ну, заткнулась!
От неожиданности скандалистка замолчала и испуганно икнула. Я с уважением покосилась на Грегора — умеет человек командовать, нечего сказать! Сама спокойно сказала.
— Здравствуйте! Я — леди Мэри Мак-Фергюссон, хозяйка поместья Малиновая пустошь. Это я пригласила всех вас на работу сюда. А теперь — в чем дело, почему такой крик и чем недовольны? И не все сразу!
Приободрившись наступившей тишиной, вперёд выступила та самая молодуха и начала плаксивым голосом.
— Леди, мои дети, мои бедные детки! Что с ними сделали у вас в поместье!
— А что именно с вашими детьми?
— Леди, мои дети сегодня утром проснулись в зелёную горошку и у них бурчат животики, и они с горшка не слазят! А ведь вечером легли спать, как ангелочки!
Тут к нам торопливо подошёл взволнованный Кестер.
— Леди Мэри, там, в огороде ужас, что творится! Более половины гряды с зелёным горошком разорено, много выдрано, вытоптано, разбросано. Ещё и редис тоже потоплен! А вчера все было нормально, я ходил туда за зеленью к ужину.
Я тихонько шепнула невидимому Кузе.
— Скажи Ларику, пусть снимет с пацанов понос!
Сама внимательно слушала оправдания тетки. Та, нисколько не смущаясь, с апломбом заявила.
— Ну, может, мальчики и покушали немного горошка! Разве они не могут покушать немного? Для чего же его посеяли, если не кушать? Мои несчастные дети так страдают!
— Ясно, а когда же ваши ангелочки успели так пошалить, если вечером они легли спать ангельски?
Скандалистка технично съехала с вопроса, переведя тему.
— И вообще, у нас нет кроватей! Почему мы должны спать на полу, на тюфяках с детьми, а ваши солдаты спят на кроватях, у них в комнате и коврики лежат и занавески! А у нас нет!
Муж этой дамы пробился сквозь толпу к ней, дёрнул ее за руку, пытаясь заставить ее замолчать, сам при этом краснея лицом. Но где там! Баба вошла в раж. Пришлось управляющему опять проявить командный голос. Наконец я могла говорить.
— Значит, так! Животы у ваших деток — ангелов уже не болят, а с лицом в зелёный горошек они ещё походят, чтобы все знали, что вот эти дети — пакостники и воришки. Из вашей комнаты они удрали, вылезли через окно, когда вы, маменька, спать легли. И кто сказал, что наш личный огород, который мы для себя выращиваем, предназначен для ваших детей? К тому же, они не столько съели, сколько сломали и вырвали. И еще будете устраивать свары, мы с вами расстанемся.
Молодая женщина недовольно сопела, но молчала. Ох как это мне все не нравится, воспитывать я их не нанималась.
Скандалистка одна, а шуму то сколько. Осталось разъяснить порядок действий по остальным вопросам.
— Теперь про кровати и прочее. Ваши мужчины могут сами изготовить в свободное от службы время мебель для вашего жилья. Мои солдаты изготовили кровати, стол и табуреты себе сами. Доски мы вам дадим для этого сухие. Извините, но все остальные вещи у вас должны быть свои. Никто не обещал, что вы приедете, и будете жить на всем готовом. Ваши мужья будут получать жалование за службу, приобретайте.
Я замолчала, вздохнула и продолжила.
— Чистоту в казарме и вокруг поддерживайте сами, установите очередность и вперёд! Дэвена, я прошу вас организовать все это, вы — старшая среди женщин в казарме. Заодно осмотрите все вещи и людей на предмет вредных насекомых, у нас здесь их быть не должно! Кто привез корову — заботитесь о ней сами, заготовка кормов для нее — ваша забота. И отходов во дворе от нее быть не должно! Хлев для нее вам предоставили, дальше сами действуйте. Теперь ещё. Я не только вашим мужьям предоставляю службу, но и женщинам. Мне сейчас нужна горничная, помощница на кухню, эту должность я предлагаю вам.
Я повернулась к молодой, улыбчивой женщине, спокойно стоящей возле своего мужа, держащей за руки мальчика и девочку лет шести, похоже, что двойняшки. На эту женщину указал мне незаметно Кузя. Та согласно кивнула, показав в улыбке ямочки на щеках.
Нашлась и горничная, молодая девушка, старшая дочь одного из семейных стражников. Обязанности кухарки для одиноких стражников взяла на себя ее мать, немолодая, спокойная женщина.
Кажется, все! Наказав Дэвене подходить ко мне по необходимым вопросам, я ушла. Фуу… ну и утро! Нормальные же все люди, но одна паршивая овца все портит! Наказал паршивцев Ларик, конечно, оригинально, но ведь он сразу все видел, зачем дал совершить пакость? Спросила у Кузи.
— Понимаешь, Люся, он мог их пугануть, но они все равно бы полезли в другой раз. А так они запомнят, что этого делать нельзя! И чем это может закончиться тоже. А за огород не переживай, Лар уже все исправил, и растениям помог заново прижиться. Но это будет предупреждением для всех. Так что ты Ларика не ругай!
Да я и не собиралась! Как только представлю лица хулиганов в зелёный горошек, так на хохот и пробивает. Хотя это может быть и непедагогично. Зато эффективно.
Переговорив ещё раз с женщиной, будущей помощницей Липы, она сказала, что сразу видела брауни, который выглядывал из-за моей юбки, а раз брауни доверяет так хозяйке, значит, и вреда они не принесут, если их не обижать. Ещё Элси рассказала, что она сама с детства дружила с брауни у себя дома, хороший дед был. После этого и Липа перестала подглядывать на помощницу с недоверием, и они вполне мило чирикали о чем-то своем, кухонном. Оставив их заниматься обедом, поручив заодно и выдать продукты для готовки охранникам и подсказать что на первых порах новой кухарке, сама пригласила Грегора проехать до Грин Маунт, надо посмотреть, как там началось строительство социального дома. Управляющий выглядел несколько подавленным. Я поинтересовалась причиной, что его так огорчило. На всякий случай, равнодушным голосом, глядя в никуда, сообщила, что лэрд Мак-Гренн определился в своих симпатиях и это точно не Иннис. Боже! Мой железобетонный, непрошибаемый управляющий порозовел скулами! Это у него обозначает высшую степень смущения. Но свое огорчение он объяснил.
— Понимаете, леди Мэри, я раньше хорошо знал Мэтта, мужа этой дурной бабы. Он хороший воин, преданный, честный. Я его пригласил. Поэтому вроде как виноват, что жена у него такая недобрая и дети невоспитанные. Вот мне и стыдно перед вами, леди Мэри.
Я постаралась успокоить Грегора, ведь чужая семья — потемки, он не мог знать обо всем.
В деревне строительство шло полным ходом. Место для дома выбрали хорошее — с одной стороны от пронзительных зимних ветров дом защищал крутой склон холма, с другой стороны была ровная площадка, на которой можно разбить небольшие огороды. Сейчас пока успели выложить фундамент для самого дома, и быстро возводили несколько небольших каменных сараев, один для запаса угля и дров, второй можно использовать как хлев для коз и птицы. На строительстве этого дома трудились те строители, что и возводили разрушенное крыло замка. Отделочники и печники работали сейчас в самом замке. Фундамент и сараи будут выполнены из плитняка, а само здание возведем из кирпича. Ровно, красиво, оштукатурим — так еще и без сквозняков будет.
Подъезжая к стройке, услышали ругань. Оказывается, ругал старейшина строителей одного из своих рабочих. Вечером он забыл убрать мастерок после работы в закрывающийся сарайчик, а сегодня его уже не было! Вот старшина и разорялся, кричал, что закажет у кузнеца мастерок за счёт растеряхи. Тот чуть не плакал, уверял, что деньги ему очень нужны, больная мать и жениться собрался. Вид у парня и правда, убитый был. По результатам разборок стало ясно — нужен ночной сторож. Иначе добрых людей появится много. Вот зачем им мастерок — представления не имею! Вроде никто в деревне не строится. Поручила старшине строителей найти добросовестного ночного сторожа, который бы хорошо владел кнутом, арбалет боюсь давать, не дай Бог, кого подстрелит, а вот кнутом прилетит — враз охоту воровать отобьет. Не зря старшина сразу говорил, что материал для строительства надо во двор замка складировать.
Разобравшись со строительством, решила ещё заглянуть к гончару и стеклодуву, узнать, как у них дела. И там тоже шли разборки, гончар ругал подмастерье, тот угрюмо молчал, баюкая замотанную в тряпку руку. А тут опять что?
— Вот, смотрите, леди Мэри, на дурака! Занозу в руку загнал и ходил с нею, пока краснота чуть не до локтя дошла! Покажи руку, дурень!
И впрямь, предплечье у парня было отекшим, красным, а в центре просматривался явный гнойник. Фуу… я в качестве врача никогда себя не позиционировала, только пациенткой была. Но тут опять вылезла память Мэри. Она настойчиво советовала мне прокалить на огне лезвие тонкого, острого ножа, протереть его крепким виски и чиркнуть прямо по гнойнику. Боли парню не будет, там давно нет чувствительности в этом месте. Потом промыть рану отваром травы и положить тканевую салфетку с мазью, которую я приготовила недавно. Велела гончару везти своего подмастерья ко мне в замок и ждать меня там, я начала обсуждать свои вопросы с его родственником — стеклодувом. Он выглядел практически здоровым, но я все равно назначила ему пить отвар ещё месяц, хуже не будет. Но он рвался к работе. Сейчас у нас проблема стояла с помещением под стеклодувную. Даже не помещение, печь нужна была. Помещение у меня есть, во дворе сараев каменных много, хотела большую часть снести, а теперь вот, думаю, пару сарайчиков объединить надо. И печь там нужна. Инструмент у мастера был свой — и стеклодувная трубка и ножи, которыми режут мягкое стекло и скалка для раскатки, даже металлический лист, на котором раскатывают лист стекла, чтобы он был гладким — все было свое.
Но пока занимаемся перестройкой сараев и печью, уходит время. Лето неумолимо двигается к своей второй половине, скоро начнутся дожди, и похолодает незаметно. Тогда стеклодув Лахлан предложил временно пользоваться печью гончара, пока он сушит кирпичи, печь простаивает. И сразу же продиктовал мне состав шихты для получения стеклянной массы. Ничего особенного там не было, все можно было найти на моих землях, а известь привезут из каменоломни. Боросиликатное стекло изготавливать не собираемся, а для простого у нас все есть. Уговорились с мастером, что завтра он придет в замок, посмотрим помещение, определимся с печником насчёт печи, за пару дней ему доставят сырье, и тогда попробуем провести первую варку стекла. Даже не верится — у нас будет стекло!!!
Когда вернулась в замок, гончар с подмастерьем меня уже ждали. Тщательно выполнив все то, что подсказывала мне память Мэри, я, помолившись в душе, решительно провела лезвием ножа прямо над гнойником. Фуу… но вместе с гноем вышла и та черная щепка, причина болезни. Обработав рану и заложив в рану салфетку с очень солёной водой, вокруг раны положила салфетку с мазью с ксероформом, который я купила у аптекаря в городе. Уже моя память подсказала, что это прообраз мази Вишневского, только берёзового дегтя не хватает. Велев парню периодически смачивать салфетку вот этим раствором, велела завтра прийти на перевязку с утра. Отдала сразу оставшуюся соленую воду, в медицине это называют гипертонический раствор.
Вернувшись в замок и пообедав, пошла в гончарню, а точнее — сбежала из замка от шума и пыли от проходящего ремонта. Но второй этаж уже был оштукатурен, настелены деревянные полы. Теперь осталась побелка. Но все-таки меня ещё занимал вопрос освещения.
Что такое каменное масло? Хотя бы примерное устройство керосиновой лампы мне известно, без подробностей, конечно. У бабушки в деревне, частенько в грозу, пропадало электричество и тогда бабуля, кряхтя, лезла в кладовую, где с верхней полки доставалась мятая канистра с керосином и верная жестяная керосиновая лампа. Она называла эту лампу "семилинейка", почему — не знаю. Бережно доставалось завёрнутое в мягкую тряпицу стекло на лампу, зажигался фитиль, нахлобучивалось стекло, и мы коротали вечер под неверный, колеблющийся свет и ароматы керосина. И было так волшебно и чуть таинственно пить чай перед сном, а потом идти к себе в комнату, высоко подняв в руке керосиновую лампу.
Стряхнув с себя воспоминания, зарубку в памяти всё-таки оставила — поспрашивать гончаров, темнили же они насчет каменного угля, может и тут, чего знают, да помалкивают…
В гончарной все было как обычно — Иннис расписывала посуду, рядом сидела тихонько Бернис, высунув язык от усердия, тоже расписывала бракованные изделия. Пусть учится. Все равно, мы ей отдаем эти изделия, она их собирает, гордится своей, личной посудой. Ну и ладно, не жалко. Кстати, у нее уже неплохо стало получаться. Тут я вспомнила про свою идею с куклами, рассказала об этом Иннис. Бернис тоже внимательно слушала. Идея им понравилась. Теперь надо сделать гипсовые формы для голов кукол и отлить их из керамической массы. Дело было недолгое, самое нудное было тщательно вылепить лицо, да разные прически изобразить — кому-то косу вокруг головы, кому — задорные кудряшки. Некоторые головки оставила без волос, потом сделаем им искусственные. Бернис, смущаясь, попросила, можно ли сделать на пару кукол больше, она хочет подарить сестричкам. Я добавила три заготовки. Собственно, Бернис тоже ещё не вышла из возраста, когда играют в куклы.
А дальше опять закрутился гончарный круг, руки привычно звонко шлепают очередную порцию керамической массы на круг, создаётся очередная посудина. И мне это не надоедает. Кстати, вот вспомнила свое первое изделие в том мире — уродливую напольную вазу, которую я в насмешку выдавала бизнес — партнерам Мишки, как вазу династии Мин, или Цин, не помню. И которую потом Мишка и разбил случайно, надравшись до изумления на каком-то мальчишнике. При воспоминании о Мише привычно уже резануло болью в сердце — как ты там, без меня, любимый? Будь счастлив! Я любила тебя, пусть тебе повезет ещё раз, и ты встретишь ту, которая так же безоглядно будет любить тебя! А я буду жить и помнить… Боль была уже привычной, тупой, после нее уже не хотелось немедленно бежать к ближайшему водоёму топиться, просто понимаешь, что будешь жить с этим. Это как плохо зажившая рана — не трогаешь, вроде и не болит. Но лучше не трогать.
Следующее утро было тихим и мирным, ни криков, ни скандалов. Только Дэвена заходила и, смущаясь, попросила ещё мыла. Я удивилась, вчера же она тоже брала мыло, что же они им делают? Для стирки выдавалось другое мыло, сродни нашему хозяйственному, только жидкое, в глиняном горшке. Но дала ей мыло. Потом посмотрим. Далее день помчался вперёд просто сумасшедшими темпами. Приходил Лахлан, осмотрели нужные сараи, там и перестройки немного — сломать одну стену, сделать окно большое, поставить печь, и кое-какую необходимую мебель — столы, лавки, пара стульев со спинкой. Стеклодувы опираются на нее во время длительного выдувания нужного изделия. Пару рабочих для перестройки возьму из деревни, пока там хватает их и так, а вот печнику придется отвлечься от замковых печей для стеклодувной. С замковыми печами нашли интересное решение, и мастер-печник, увлекшись новинкой, тоже подавал любопытные идеи. На кухне уже готовы были две печи, одна служила плитой изрядных размеров, а другая выполняла функции духовки. Заодно они обогревали то крыло, где проживали слуги и были другие служебные помещения. Остальные несколько устанавливались в полуподвальном помещении, рядом и системой теплопроводных каналов обогревали остальные помещения замка. Камин остался только в гостиной — и для уюта и для показухи особо любопытствующим гостям. Типа, у нас все традиционно.
После этого опять в гончарню, надо расписанную посуду облить глазурью и на обжиг. А на завтра у меня запланирована поездка в деревню поселенцев, хочу посмотреть, как они устроились, приехал ли с семьёй их знакомый, да и трав некоторых надо ещё собрать.
Заготовкой кипрея теперь занимался вполне успешно Ларик. До чего же трудолюбивый брауни нам попался! Я не уставала его хвалить, впрочем, как и остальных домовиков, когда иногда приходила на их вечерние посиделки — чаепития на кухне. Годовой запас чая для личного пользования давно припасен, теперь вовсю запасаем для торговли. Тоже нужен примерно годовой запас. Широкой торговли не планирую, что называется, для ВИП-персон. Широкая торговля вызовет ненужный интерес, в том числе и лихих людей. А мы только от одного такого соседа избавились. Вряд ли, конечно, он один грабил мое несчастное поместье, но другие притихли и пока не рискуют пробовать. Хотя здесь определяющее слово "пока". Поэтому Рэнульф постоянно тренирует свое воинство.
Надо бы и мне, кстати, освежить свои умения в стрельбе из арбалета. Училась этому я давно, ещё в прошлой жизни. Модное было тогда увлечение среди скучающих богатых дамочек — записаться в спортклуб, позировать для селфи с арбалетом или мечом в руках. Я для селфи не позировала, занималась от души, но потом появилась моя мастерская и времени не стало. Так что надо бы потренироваться вновь.
Думала я, думала и придумала наш фирменный знак для посуды — стилизованный цветок кипрея. Вырезала из толстой кожи штамп, пропитав смесью красной и синей красок небольшой кусочек войлока, получила малиновый цвет. И штамповали донышки посудин этим знаком. После глазуровки и обжига этот знак нельзя было не содрать, ни свести иным способом.
Закончив все дела, наказала Кузе и Ларику следить за печью и добавлять топливо по мере надобности небольшими порциями для поддержки нужной температуры. Когда проходили мимо казармы, увидела, что возле уличного стола суетятся женщины, торопясь приготовить и накормить свои семейства ужином. Чуть в сторонке спорили о чем-то Дэвена и вчерашняя скандалистка. Я решила узнать, в чем там дело и подошла к ним поближе. Скандальная баба выговаривала жене капитана.
— Ты кто такая, чтобы мои вещи смотреть, кто тебе такое право дал? Ещё и волосья моим деткам смотришь, вон, как больно дёргала, они до сих пор плачут!
Я посмотрела в сторону "плачущих деток". Они тоже ошивались у стола, пытаясь стащить у соседки, готовящий ужин для своих, кусок ветчины. При словах матери скорчили плаксивые физиономии, при этом продолжая тихо ржать над доверчивостью взрослых. Меня они не видели, поскольку сидели на лавке спиной ко мне. А вот я их попытки воровства хорошо видела и, поймав момент, схватила воришек одного за руку с ветчиной, второго за ухо. Вот теперь они заревели по-настоящему. Все обернулись на вопль и увидели чудную картину. Обворованная женщина всплеснула руками.
— Моя ветчина! Я только вот её приготовила в суп положить!
Малолетние воришки выли, понимая, что сейчас они попались по-настоящему и может не сойти им с рук. Мамаша их, забыв про оскорбленное достоинство, поспешила на защиту деток.
— И что ты тут раскудахталась? Твоя ветчина! Ну, взяли бы дети немножко, покушали бы, они есть хотят, а ты пожалела!
Женщина даже смутилась, не зная, что ответить хамке, пришлось вмешаться мне.
— Ведь я же предупреждала тебя, чтоб никаких скандалов! Извинись перед человеком! Она для своей семьи готовила! А если твои дети есть хотят, так это твоя забота их накормить! Распоряжение Дэвене насчёт осмотра вещей и голов приезжих я отдала. Мне здесь только тараканов да клопов со вшами не хватало! И никто, кроме тебя не возмутился.
Скандалистка плаксиво протянула.
— А из чего я буду готовить? Мне никто продуктов не дал… И вообще, вон для солдат же готовит кухарка, пусть бы и на нас готовила.
Тут уже загалдели остальные женщины, собравшиеся вокруг. Судя по всему, она всем уже надоела. Я, послушав все эпитеты, которыми ее они награждали, подвела итог прениям.
— Значит так, дорогая! Никто не обязан обеспечивать твою семью продуктами! Как все остальные хозяйки справляются — спроси у них. Я плачу твоему мужу жалованье, вот с него и корми семью. И деньги вам на дорогу и первое время были выданы. Если так хочешь питаться из солдатского котла, то так тому и быть, кухарке я скажу. Но деньги за питание я удержу из жалованья твоего мужа. Выбирай, что тебе нравиться больше.
Я повернулась и пошла в замок. И не видела, каким ненавидящим взглядом меня проводили двое деток — "ангелочков".
Вечером, перед сном, ко мне неожиданно заявился Нафантий. Сел в Кузькино кресло, которое сейчас пустовало по причине ночной службы домовенка, пошевелил пальцами рук, сложенных на животе, задумчиво пару раз шмыгнул носом и произнес.
— Однако, Люся, съезжу-ка я с вами завтра до деревни той, погляжу, как там теперь. Ты повозку бери, есть мое мнение, пригодится.
Я удивилась — А что ты там хотел бы увидеть?
— Да вишь, как получается, деревня вроде как твоя, а столько лет там жили нехристи, у них своя нечисть водилась, наших не было. Вот я и хочу посмотреть, все ли чужаки убрались следом за своими хозяевами. Не появились ли наши? Если их нет, так надо искать для деревни брауни свободных, может, среди диких есть такие, кто недавно совсем без дома остался, такие сгодятся. Совсем диких не надо, беда от них деревне будет.
Надо же, как все серьезно. Я до этого как-то всерьез не воспринимала брауни. Ну, Кузька да Кузька, смешной и забавный. Липушка — лапушка. Доморощенный философ Нафантий. А вот после "гороховой" мсти Ларика, уже задумалась. Нет — нет, Ларика я не осуждаю, он в своем праве был, защищал свой труд и хозяйское имущество. Но вот как оказывается, брауни умеют мстить… и вряд ли это все из их арсенала, это ещё безобидное. А тут Нафантий озаботился целой деревней… хозяйственный наш. Ладно, пусть едет со мной, мало ли чего. Но как же замок? Не случится тут что-нибудь без присмотра Нафантия? Я задала этот вопрос домовику. Он отмахнулся.
— Да ничего не случится! Мак-Дональда нет, а дальние лэрды до зимы не рискнут напасть, да и некогда им, сейчас все готовятся, как перезимовать, пока не до набегов, я проверил. Да и если что, то Ларик справится. У него нет, конечно столько сил, как у меня, но продержится. Вот войдёт Кузька в силу, буду его учить. А пока молодой ишшо.
Договорившись с Нафантием о поездке, мы с ним отправились отдыхать, я — в кровать, Нафантий — в свой потайной угол в подвале.
Утро опять началось с доклада Кузи, это у нас уже традиция. Сегодня Кузька выглядел воинственным. Оказывается, ночью они с Лариком не только блюли за печью, но и отстаивали хозяйское добро. Опять отличились мелкие пакостники.
Рассердившись на меня, что раскрыла их воровство, решили мне отомстить. И уже не мелко. Дождавшись, пока уснет мать, а отец находился на службе у ворот, они опять вылезли из окна, набрали в душе ведро воды и пошли в гончарную мастерскую с целью залить огонь в печи, чтобы испортить обжиг изделий. Но вначале увидели какую-то железку, решили взломать запоры на двери мастерской и напакостить там. Не удалось только потому, что их засекли мои брауни и Ларик опять повторил свой фирменный трюк с поносом. Вот сейчас сидят на горшках и стонут, мамаша мечется, заламывая руки, народ вокруг смеётся, так как уже все поняли, что за беда приключилась и почему с детками — "ангелами". Один отец в растерянности, ничего не понимает. Надо бы с ним поговорить насчёт семьи, где он "таку гангрену" за себя взял (мультфильм "Волшебное кольцо"). Умывшись и одевшись, передала через Кузю Ларику, чтобы минут через пятнадцать снял свое заклятье, пошла устраивать разборки. Возле казармы уже привычная картина — рыдающая и мечущаяся нерадивая мать, обеспокоенный и недоумевающий отец и ничуть не сочувствующие соседи. Отдельно злорадствовала вчерашняя ограбленная соседка.
— Вот, сколько раз мы говорили тебе, что мальчишки твои пакостят исподтишка, воруют по мелочи, к другим ребятишкам вяжутся, то толкнут, то ударят, пока никто не видит, то игрушку отберут. А ты все кричала, что наговаривают на твоих мальчиков! Вот теперь получай! Видно, в этом замке древнее охранное заклинание есть, тем, кто пакостит или ворует, животовую слабость насылает.
Я хихикнула про себя. Эко лихо все объяснила женщина! И я буду придерживаться этой версии. Войдя в центр этой композиции, сказала.
— Совершенно верно! Этот замок очень старый и на нем охранное заклинание есть. И не одно. Они разные есть. Мальчишек не убило только потому, что это ещё дети, а взрослым так совсем худо придется.
При этих словах горе — мамаша вздрогнула и побледнела. Отчего бы это? Или грех, какой имеется за ней? Ладно, постращала и хватит. Обведя всех суровым взглядом, добавила.
— Хорошенько подумайте, прежде чем сделать что-то дурное. Если есть проблемы, подойдите ко мне или к управляющему, постараемся решить вопросы. А с вашей семьей буду решать вопрос отдельно, мне здесь такие люди не нужны. Грегор, проводите главу семьи ко мне в кабинет.
Кабинет, это конечно, громко сказано. При ремонте, на первом этаже, за гостиной, нашлась небольшая комнатка, совершенно пустая, мы ее обставили из остатков мебели, что собирали по всему замку. Теперь комнатушка имела залихватский вид, обставленная в разных стилях. Делили мы эту комнатку пополам с Грегором. После отделки нового крыла устрою там себе кабинет, а этот оставлю Грегору в единоличное пользование. А пока мы втроём прошли в этот кабинет. Села за письменный стол, пригласила присаживаться мужчин.
— Скажите, Мэтт, как вы уживаетесь с вашей супругой, и кто занимался воспитанием детей? Судя по всему, воспитали их просто отвратительно, да и супруга ваша… тоже порядочностью не отличается. Как так получилось? Вы нормальный человек, а ваша семья?
Мэтт побагровел, затем, вздохнув, признался.
— Леди, мне очень стыдно за свою семью. Даже не знаю, как так вышло. Родители в свое время подобрали мне девушку, вроде бы хорошая была. Поженились. Потом я все на службе, да на войне, она жила у своих родителей, с моими не захотела. Я не возражал, думал, ей так легче разлуку переживать. Потом дети родились, ей мать помогала с мальчишками. А тут решил жить мирной жизнью, Грегор вот предложил хорошее место, мне у вас понравилось и жалованье хорошее. Взял семью, поехали. Жена, правда, не очень хотела ехать, да я думал, просто бабья блажь. А тут вот оно как.
— Понимаете, Мэтт, дело в том, что мне в поместье не нужны такие недобрые жители. Ваши сыновья сегодня пострадали из-за того, что они хотели залить огонь в гончарной печи и взломать замки на самой мастерской. Так они мне решили отомстить за то, что вчера я их поймала на воровстве ветчины у вашей соседки. Мне теперь все время опасаться воровства с их стороны? Мне это не нужно. Мне не хотелось бы вас терять как воина, но и терпеть это всё я не буду.
Мэтт думал недолго и предложил сам.
— Леди Мэри, если я увезу семью назад к ее родителям, а сам вернусь назад на службу, вы примете меня? Тут недалеко ехать, всего около трёх дней пути. Буду ездить к ним периодически, деньги привозить.
Такой вариант меня устроил, я согласилась. Только подумала про себя, долго ли сохранится такая семья? Но это уже не мое дело, свой дом и своих людей я смогла оградить от таких данных людей. Очередной вариант Элизи, тоже испорченное воспитание. Ну и счастливого пути им, а у меня свои дела.
После завтрака сразу же появился вчерашний парень с рукой. Видимо, хорошо я его вчера напугала, поливал он салфетку гипертоническим раствором честно, салфетка аж хрустела от соли. Но и рука выглядела значительно лучше, уменьшился пугающий отек, краснота осталась только вокруг раны. Поменяв салфетки с мазью и раствором, велела прийти завтра, дала ещё укрепляющий отвар, пусть пьет, ему это на пользу только.
Вроде бы все на сегодня срочное. Прихватив на кухне сухой паек, выехали с Грегором верхом на конях, в сопровождении ещё двух охранников и неизменного Ладира с его повозкой. Нафантий пристроился со мной в седле, сказал, что хочет посмотреть все своими глазами. А обратно, так и быть, поедет в повозке.
До деревни доехали даже быстрее, чем обычно, без всяких происшествий, не иначе, как Нафантий пошептал. Правда, охранники поглядывали на меня с лёгким недоумением — чего это хозяйка бормочет себе под нос? А это я беседовала с неугомонным Нафантием, то это ему расскажи, то это объясни… Грегор поглядывал с ухмылкой — он знал, в чем дело.
Вновь полюбовались видом деревеньки, до чего ж нарядная, в зелени, река блестит и никакого серого камня. Вроде издали никаких изменений не видно, но заехав в деревню, сразу поняли — деревня жилая. Издалека доносилось мычание коров, неподалеку заполошно кудахтали куры, оповещая всех, что они свой куриный долг выполнили. Доносился стук молотка и визг пилы, мужские голоса… Мимо нас с хохотом пробежали несколько ребятишек, один лихо скакал верхом на палке. Ребятня была мне незнакома, это не те, с которыми мы ехали сюда. Увидев нас, ребячья стайка затормозила, посмотрели несколько минут на нас, потом сорвались с места с криками.
— Мамка!! Там леди и лэрд приехали!
Деревня, здесь все просто, без затей. Затихли молотки, из усадеб стали выходить люди, собираться на небольшой площадке в середине деревни. Мы тоже спешились там, охранники отвели наших коней в сторону, кто-то принес небольшой пенек, предложили мне присесть. Нафантий исчез сразу, как только мы заехали в деревню, сказал, что потом сам нас найдет. Дело хозяйское. Ого, сколько людей собралось!
Вездесущие ребятишки протискивались вперёд взрослых и разглядывали нас с любопытством.
Пока мы разглядывали друг дружку, к нам уже, торопливо подошёл наш старый знакомец — фермер, поздоровался уважительно.
— Доброго здоровьица, леди, лэрд! Мы вот маленьку обживаемся, хотели после к вам приехать. А вы сами вот пожаловали…
— Да, Тэдд, решили сами вот посмотреть, как вы тут устроились. Приехали, а у вас тут столько людей! Познакомь, будь добр!
— Вот, леди Мэри, получилось как-то так… Я сообщил вот соседу своему Вайстеру, а он ещё одного своего родственника с семьёй позвал, они тоже без земли остались. В наших краях сейчас много людей так мыкается, без земли, без работы. Жалко людей. А по дороге им ещё одно семейство попалось, ехали, как и мы, в свое время, куда глаза глядят. Прибились к нашим, вместе ехать безопаснее. Да остались здесь. Вот, хотели ехать к вам, проситься на житье. Домишки мы сами подремонтируем, дров в лесу сухих хватает, на зиму запасем. Малость животиной обзаводимся, я недавно в город ездил, продали кой — чего, так свиней купили да несколько овечек, все прибыток будет. Вот и телка наша скоро отелится, начну опять стадо разводить. Даст Бог, ещё скотинки на развод куплю. Я по земле-то не очень, лучше скот держать буду. А Вайстер, он как раз по земле хорошо работает, овощи раньше выращивал, на рынке продавал. А родич его, так он больше зерно разное раньше сеял, и пшеницу и овес. И которые по дороге прибились, тоже крестьяне, на полях с зерном работали. Ну, а рыбалить, охотиться мы все умеем, у нас вон ребятня рыбу добывает в основном. Бабы по дому, конечно, работают, им тоже хватает дел. Вот, леди Мэри, не откажите, примите нас на свою землю!
— Вот о земле я и хотела поговорить с вами. Я подумала, чтобы не повторилась ваша история с арендованной землёй, откуда вас просто выгнали, вам надо иметь свой кусок земли, чтобы он был ваш, и вы могли его передать своим детям. Вы купите эту землю у меня, и она будет ваша. Тихо, тихо — я подняла руку, успокаивая людей, которые обеспокоенно гомонили что-то свое — я понимаю, что таких денег у вас сейчас нет. Но ведь можно и в рассрочку. Вы будете мне платить понемногу, пока не выплатите стоимость земли. Цену на землю повышать не буду. Составим договор купли-продажи с условием рассрочки, заверим его у нотариуса в Даблитти. Недели через полторы я еду туда, можете тоже подъезжать в город, там встретимся. Как вам удобнее платить — раз в год или частями — решайте сами, а потом это запишем в договор.
Теперь народ гомонил уже более радостно, перспектива иметь свою землю очень была заманчивой. Решали, как и сколько каждый сможет обработать земли, чтобы ее купить, и как записать это в договоре. Я пообещала, что на днях к ним заедет лэрд Грегор, управляющий, и все они обмеряют вместе с ним и запишут при нем.
Перекусив тем, что нам собрала в дорогу Липа, я предложила посмотреть те огороды, что мы пока временно оставили себе. Время уже вполне подходящее, чтобы попробовать подкопать картофель. Чтобы не смущать новых жителей деревни, ушли к самым первым домам при въезде в деревню, там никто не поселился, сильно уж дома повреждены временем.
Собрав подоспевшие зеленные культуры и некоторые пряные, пошли к тому небольшому кусочку земли, где рос картофель. Нынче мы немного облагородили этот участок — прополи пару раз. Ну-с, пробуем! Из первого гнезда я выкопала четыре достаточно крупных картофелины и с десяток мелких, немного крупнее куриного яйца отборного сорта. Весь картофель был с красной кожурой, гладкий, овальной формы.
В общей сложности я выкопала восемь картофельных кустов. Нам попробовать хватит. Лично приду на кухню к Липе и расскажу и покажу, как готовить этот корнеплод. Мысль о картошечке, да с селедочкой, да с лучком и растительным маслом, мм… вызвала активное слюноотделение. Погрузив все в повозку, собрались уезжать, как увидели, что к нам спешит Тэдд с небольшой тележкой. Он так спешил, что даже запыхался. Отдышавшись, сказал.
— Рхона задержалась, вам свежей сметанки готовила, вот маслице, да яички ещё! Рыбу вот только что ребятня с речки принесла! Не побрезгуйте, возьмите!
Ну, вот как тут откажешь! Ведь от чистого сердца человек предлагает. А тот долг за скот, что купили для этой семьи, я простила давно, не такие это великие деньги, по моим меркам, были. А человек вон как мне помог! С его помощью деревня заселяется потихоньку. Все не пропадет земля и ненужных лиц привлекать не будет.
— А это вашему мальчику! Эдма с мальчишками в лес ходила, ягоды собирали. Мы их сушим, зимой жена пироги с ними печет, ох и духмяные получаются!
В небольшом лукошке, которое протянул мне Тэдд, была спелая отборная земляника. Я взяла пару ягодок, закинула в рот. Во рту разлилась душистая сладость. Я даже глаза закрыла от удовольствия и детских воспоминаний… Ну да ладно, нечего себе душу бередить, надо жить здесь и сейчас. Попрощавшись с поселенцами, мы двинулись назад. По пути ещё хотела заехать в лесок, неподалеку от этой деревни, мне необходимо было поискать некоторые нужные травы. Лесок начинался сразу за поворотом, подступал прямо к дороге, был лиственный, светлый и нарядный, смешанный, в основном из берез и осин, виднелся и орешник. Но орехи пока ещё неспелые, за ними надо ехать в начале осени. Наказав своим пока посидеть, я быстро, да и что со мною сделается, тем более, меня им хорошо видно в прозрачном лесу. От белых стволов берёз лес и казался очень светлым и прозрачным.
Я набрала охапку нужных мне трав и шла к своим спутникам, как неожиданно зацепилась сапогом за какую-то корягу и с визгом полетела на землю. Приземлилась я лицом прямо в свою "копну сена", поэтому не ушиблась и не поцарапалась. И, слава Богу! Ещё не хватало мне сиять фонарем под глазом! Осторожно приоткрыла один глаз, осмотрелась вокруг, открыла второй глаз и ахнула! Прямо перед моей физиономией, приподняв шляпками прошлогоднюю опавшую листву, из земли бодро торчала дружная семейка подосиновиков с небольшими шляпками-пуговками оранжевого цвета! А чуть поодаль ещё одно семейство грибов и ещё одно! Да тут их много! Я заверещала и начала размахивать руками, как ветряная мельница. Надо было видеть, с какими лицами бежали ко мне мои охранники, на бегу выхватывая мечи из ножен. Представив себе, как бравые мужики сражаются мечами с грибами, зашлась в хохоте, и не могла пока сказать ни слова, когда они ко мне прибежали. Охранники разглядывали меня в изумлении, оглядывались вокруг, ища неведомую угрозу. Наконец, отсмеявшись, я показала им рукой на стайки грибов. Один из солдат шагнул, сорвал гриб, посмотрел, понюхал, разломил шляпку.
— Так леди Мэри, это же ядовитый гриб!
Я с удивлением рассматривала тот же гриб. Подосиновик как подосиновик, никакого резкого или горького запаха, как у поганки или мухомора. Разлом, как и положено честному подосиновику, синеватого цвета. То есть обычный гриб. И растет в положенном месте. Волевым командирским решением приказала собирать эти грибы, сама пошла, посмотреть ещё, какие грибы тут растут. Нашла только подберёзовики. Для маслят и рыжиков лес был неподходящий, лиственный. Для тех грибов нужен хвойный. Подберёзовики, по уверениям местных, тоже были "ядовитыми". Велела собирать и их. Хоть и удивлялись мои стражники хозяйской глупости, но исправно собирали грибы. А я собирала ту траву, на которую так удачно приземлилась физиономией. Подоспевший Нафантий помогал мне, ловко отделяя нужные травки от ненужных и лесного мусора. Попутно рассказывал о результатах своего осмотра деревни.
— Так-то нет там никого, ни наших, ни чужих. В двух домах есть небольшой давний запах чужих, но очень давний. Ушла чужая нечисть со своими хозяевами, или потом, кто оставался, пошли искать своих. Их поселения ещё много где есть, и на островах, и по дальнему побережью. Только вот и наших нет. Нехорошо это. Надо поискать среди свободных брауни, нам своих сюда не отправить, самим едва хватает.
— Нафантий, ты не знаешь, почему местные так меня убеждают, что эти грибы ядовиты? Может, я чего не знаю?
— А, ты вон про что! Просто местные боятся, что гриб на разломе синеет, но это всегда так, нормальные грибы. А ты не боишься?
Я фыркнула — Еще чего! Глупости! Отличные грибы и вечером все в этом убедимся!
Набрали совместными усилиями мы три здоровенные корзины грибов, все опять упаковали в повозку. Интересно, откуда в повозке взялись эти корзины? Нафантий скромно сообщил, что это он велел Кузьке и Ларику положить корзины в повозку по-тихому, пока никто не видит. Ну, прямо предусмотрительный какой дед! Нафантий отбрехался тем, что предчувствие ему было. Сделаю вид, что верю. Иногда и правда, лучше лишний раз не знать некоторые способности домовых. Меньше знаешь — крепче спишь. Золотое правило. Правда, иногда можно и не успеть проснуться.
Домой вернулись к вечеру, выгрузили все дары на кухню, и я сразу принялась учить Липу и Элси готовить картофель. Начистили картофель, теперь очередь грибов пришла. Вначале Элси испугалась, грибы же ядовитые! Но я ее уговорила не паниковать и объяснила, что грибы нормальные, так они и должны синеть при разломе. Пожарили две здоровых сковороды картошки с грибами. От нетерпения, и чтобы убедить Элси и Липу, наложила себе в тарелку несколько ложек готового блюда и съела с аппетитом. Вкуснее картошки в своей жизни не припомню! Убедившись, что я жива — здорова, кухарки мои тоже положили себе понемногу и начали дегустировать. Опомнились тогда, когда протянули тарелки за второй добавкой. Сошлись во мнении, что картошка — вещь! Грибов осталось много, поэтому сегодня я поручила кухаркам перебрать их и почистить, а завтра молоденькие шляпки будем мариновать, а из ножек и крупных шляпок сделаем грибную икру. А пока убрать в холодную кладовую. Туда же и свежую рыбу, будет жареная рыба. Велела поделиться и с солдатской кухней.
За ужином даже и не поняли, что картофель был с "ядовитыми "грибами, смели все. Только потом поинтересовались — это что, и впрямь из тех хилых кустиков, что мы всю весну, то пересаживали, то пололи, то рыхлили? Я кивнула, а сама задумалась — а что с картофелем делать дальше? Огород при замке небольшой, да и не хочу я плантацию здесь разводить. В деревню мы на следующий год не поедем сажать, зачем мешать жителям? А если фермера — овощевода привлечь? Дать ему семенной материал и пусть засаживает поля. А осенью купим у него, сколько нам надо? Но и от домашнего огорода не откажемся. Ладно, осенью будет видно.
А перед сном Кузя пришел с очередным докладом. Мэтт повез свою семью назад. Рэнульф выдал ему проездные, дали немного продуктов на дорогу, разрешили взять одну повозку для семьи. Но при сборе вещей семейства произошел конфуз. Когда грузили вещи в повозку, один из тюков лопнул, и на землю посыпалось мыло. Наше, замковое, с выдавленным значком кипрея. Дэвена возмущённо ахнула.
— Так вот куда мыло из душа исчезало! А я-то, ходила каждый раз к леди, позорилась, мыло просила! А его вот кто воровал! И чего же удивляться, что мальчишки у нее такие! Все в мать!
Мыло подобрали, но сжалились над Мэттом, половину оставили дурной семье. Мэтт, весь багровый, усадил торопливо семью, покидал вещи, вручил поводья жене, сам сел на своего коня и сам торопливо выехал из ворот замка. Так у нас стало меньше на одну семью, но спокойствия стало больше.
С самого утра день помчался, как призовой скакун, дел было уйма и везде надо приглядеть самой. Нет, я сама не собираюсь ничего строить, копать или ещё что-то подобное, но присмотреть надо. Вначале меня ждала кухня и вчерашние лесные дары. Первым делом принялись мариновать грибы, я наглядно все показывала, первый раз надо показать, а там Липа все запоминает. Элси тоже внимательно следила за моими действиями. Первую партию грибов разложили по глиняным горшкам с притертыми крышками (сама старалась, такие лепила и обжигала!), залили кипящим маринадом, закрыли крышками и оставили остывать. Другие порции сделают без меня. Затем готовили грибную икру. Я просто залюбовалась, как ловко работает ножом Липа, мелко — мелко рубя грибы до состояния фарша. Мне так ни за что не научиться! Смешали с луком, обжарил, добавили специи. Не выдержав, ели горячую икру с хлебом. До чего вкусно! Также по небольшим горшочкам разложили, сверху залили маслом и тоже в холодную комнату. Все это хорошо, но надо делать запас. Поэтому принимаем решение, что по грибы надо ехать ещё.
Еще на повестке у меня поход за ягодами. Ими тоже бы запастись хорошо. Тут же мне пришла идея насчёт сбора лесных даров. Надо привлечь к этому семьи наших охранников. Они и себе заготовят и немного заработают для семьи — я у них куплю. Направить с ними Лидара с повозкой, пару охранников на всякий случай и пусть едут на заготовки. Так и сделаю, вечером схожу в казарму, поговорю с хозяйками.
Выйдя на крыльцо, поморщилась, глядя на серый двор. Нет, все чистенько, но больно уж все каменно, серо, безлико. Где там у нас Ларик? Стену, отгораживающую хоздвор от парадного, построили, вторые ворота на хоздвор открыты, особого строительства здесь уже не предвидится. Так что можно проектировать приличный двор, с беседками, лавочками, дорожками, деревьями и клумбами с цветами. Ларик горячо поддержал мою идею. Ему лишь бы растений побольше! Решено — рисую план, приглашаю работников, пусть освобождают землю от камней для посадок. А плотники пусть строят скамьи и беседки. И в доме тоже завершался ремонт, оставалось только заштукатурить ещё некоторые комнаты и коридоры, да побелить их. Обогревательные печи скомпоновали в одном полуподвале, так будет проще топить их. Придется вводить в штат должность истопника. Как ни крути, нам никому некогда этим заниматься. Пока строится здание социального дома, отделочники будут работать в новом крыле замка, ведь сейчас это просто каменная коробка пустая, под крышей только.
Потом пришел парень на перевязку. Даже я удивилась, как быстро шло очищение раны, вскоре можно будет применять мазь с заживляющим эффектом. Проведала, как идут дела в будущей стеклодувне. Там уже разломали стены, превратив два небольших сарайчика в одну большую комнату. Два подмастерья печника возились, выкладывая фундамент огромной печи. Пока там нет ничего сложного, могут и подмастерья работать, скоро и сами мастерами станут, что очень даже неплохо. Так и пробегала из конца в конец до обеда. Сразу после обеда зашла в комнату к мастеру Рэю. Он увлеченно плел что-то. При близком взгляде оказалось, что это изящная дамская кошелка, с такой приличной леди не зазорно прогуляться по магазинам или на рынок. Стопка готовых шляпок лежала на краю стола, теперь изготавливались кошельки и сумочки, хозяйственные кошелки. А чуть поодаль стоял деревянный остов будущей шкатулки. Ничего себе, производительность у мастера! Но что-то мастер выглядит неважно? Нагрузка слишком большая, не успевает отдохнуть?
— Мастер Рэй, когда вы последний раз гуляли по свежему воздуху? Как вы спите?
— Да что мне делать то? Сплю я и в самом деле плохо, а на улицу… сам ведь я не выйду, а кто будет со мной возиться? Вот и остаётся только плести.
Да, верно, ясно, что протез я не сделаю, таких талантов у меня нет, и вряд ли когда появятся. Но костыли-то можно сделать! Помнится, папа мой однажды на работе получил перелом одной из костей голени и потом больше месяца бодро прыгал на костылях. Хотя я и была тогда ребенком, но четко помню эти костыли и их устройство. Все дело упирается в материал, из чего можно будет сделать эти костыли. Из доски не сделать, тяжёлые и громоздкие, из кустарника тоже не выйдет — тонкие, гнуться будут. Значит, нужны ветви прочные, твердые, но лёгкие. Надо обратиться к нашим лесорубам, они могут найти в лесу, сухостой ведь рубят, должны найтись подходящие варианты.
Проходя мимо Грегора, поручила поговорить с солдатами о помощи Рэю. Управляющий обещал непременно заняться этим вопросом. Наконец, дошла до своего любимого детища — гончарни. Готовая посуда, после глазуровки и обжига стояла аккуратно в уголке, а Иннис и Бернис расписывали новую порцию изделий. Бернис расписывала кукольные головки под присмотром Иннис. Иннис сообщила, что вскоре должна подойти Юна для демонстрации своего первого платья. Поддержим молодые таланты!
Платьице и в самом деле было миленьким и, несмотря на дешёвый материал, выглядело даже нарядным за счёт некоторых декоративных деталей, но не перегружая весь облик. Кое-какие детали кроя отличались от общепринятых, так художник видит, но это было даже привлекательно. Я искренне похвалила юную кутюрье.
— Юна, ты молодец! Просто талант у тебя! Мама говорила, что будем куклы делать на продажу, а вы с Бернис тоже участвуете? Ты будешь платья шить и туловища для кукол. После того, как продам кукол, вашу долю буду вам выплачивать.
Юна зарделась от похвалы, потом робко кивнула и тихонько сказала.
— Хорошо, леди Мэри, я буду шить платья для кукол, можно ведь разные шить?
Конечно, я одобрила инициативу девочки. Потом, посмотрев на склонившуюся над расписываемой тарелкой Иннис, подумала, что надо следующие сервизы изготовить лично для Иннис. Ой, не зря так обеспокоился Грегор, когда решил что, Мак-Гренн зачастил к нам ради Иннис! Так, глядишь, до чего-нибудь и договорятся.
Все, что я вчера перед сном запланировала на сегодня, с утра полетело в тартарары. Из Грин Маунт пришло сообщение, что Лахлан — стеклодув приглашает меня на первую плавку стекла. Урраа!! У нас будет стекло! Торопливо перепоручив кучу дел Грегору, а именно — присмотр за всеми стройками, проверить и учесть количество заготовленного угля и дров, вручила ему план — схему будущего благоустройства двора, пусть нанимает работников из Стоунза, советуется с Лариком, а я помчалась с охранником в деревню.
У Лахлана и впрямь было все готово — печь доведена до нужной температуры, инструменты приготовлены, шихта выверена по составу и только осталось загрузить ее в тигель и поместить в печь. Почти все ингредиенты были свои, из этой местности. Только соду я привезла из Даблитти. Туда ее привозят с побережья залива, где получают ее методом сжигания определенных водорослей. Я вначале даже не поверила, что это сода. Мы привыкли, что сода это белый порошок. А тут мне показали серое, комковатое нечто. Но аптекарь уверил, что это и в самом деле сода, да и Лахлан подтвердил. Ладно, поверю им. Стеклянный бой на первый раз пришлось изымать у прижимистого Кузьки, потом пойдут в дело обрезки от своего стекла. И вот он, торжественный момент — в приоткрытую дверцу хорошо видно, как вся масса медленно оседает в тигле, как масло, и превращается в кипящую стеклянную массу. Я была готова подпрыгивать от нетерпения, когда, ну когда же мастер начнет выдувать стеклянный цилиндр? А Лахлан только качал головой, посмеивался, глядя на мои нервические метания вокруг печи и уверял, что скоро, вот — вот. Все, наконец-то! Мастер набрал немного стеклянной массы на конец стеклодувной трубки и начал медленно дуть в нее, раскачивая при этом. На моих глазах творилось рукотворное волшебство — из небольшого количества раскаленной докрасна стеклянной массы потихоньку выдувалась прозрачная стеклянная огромная бутылка, с закруглением на дне и узким горлом у трубки. Перестав раскачивать и дуть, мастер оторвался от трубки и сказал мне — Режь!!
Я быстро (как мне казалось!) отрезала узкое горлышко от трубки, подровняла, как смогла до прямой линии, срезала закругленное дно. Теперь, пока стекло мягкое, надо разрезать цилиндр и раскать скалкой, как тесто, на гладком листе металла. Так и нужной толщины добьемся, и лишние пузыри воздуха удаляться. Ну и упарилась я, пока раскатывала стеклянный лист. Как снимали готовый лист стекла с металла — отдельная история, руки тряслись, коленки подгибались, даже сердце переместилось ближе к щитовидке.
Было страшно уронить, разбить, или вдруг ещё не застыло в середине, и лист поведет волнами? Толщина листа была, конечно, великовата, это всё-таки не автоматическая протяжка, да и флоат — метод нам недоступен будет лет триста пятьдесят. Были и пузырьки воздуха, хорошо, что только по краям. Но это было стекло, настоящее, прозрачное. Я переживала, что оно может быть зеленоватого, бутылочного цвета, но песок оказался очень качественный, без примесей металлов. Пока я возилась с раскаткой, мастеру велела отдыхать, всё-таки он только что оправился от тяжелейшего недуга. Конечно, такой нагрузки и нещадной эксплуатации, как в мастерских, у меня не будет, но все равно, пусть лучше побережется. Вот таким образом, за день мы изготовили стекла на шесть окон. Причем я решила, что надо делать двойные стекла, по типу стеклопакетов. Конечно, вакуума в пространстве мы не получим, но герметизации добьёмся путем применения смолы хвойников. Не рамы двойные делать, а стекла. Пока мастер обедал в доме, мы с моим сопровождавшим меня охранником обедали под навесом на улице, тем, что нам с собой приготовили на нашей кухне. В дом с мастером я не пошла, объяснив, что я не брезгую, просто не выношу запах хаггиса. Хозяйка вздохнула, покачала головой, мол, англичанка, что с нее возьмёшь…
Неожиданно мой охранник, он был из новоприбывших, неуверенно спросил.
— Леди Мэри, а мастер берет учеников? — и торопливо пояснил мне — у меня сын да племянник мой, он сирота, живёт с моей семьёй, хотели бы научиться какому-либо мастерству, воинами быть не хотят. Вот я и хотел попросить мастера взять их в ученики, если вы не против.
Я изумилась.
— Почему я должна быть против? Пусть приходят и учатся, сейчас Лахлана и спросим.
Мастер охотно согласился и даже отказался от платы за обучение. Но кое-что всё-таки попросил.
— Леди Мэри, я хотел бы, когда стеклодувня в замке готова будет, перебраться на житье к вам. Я видел, там у вас казарма есть, может, и мне где там угол найдется? Нет, вы не подумайте, меня и здесь никто не обижает, наоборот, все очень рады, что я выздоровел, но дом маленький ведь, тесно им и без меня.
Я обещала помочь ему в этом вопросе. Вообще, он, верно, говорит, ему и ходить не надо будет из деревни и ученики рядом живут. Когда уже закончили со стеклами, Лахлан, заглянув в тигель, огорчённо сказал.
— Ну вот, осталось немного массы, придется выбросить, завтра свояк опять кирпичи обжигать будет, печь занята.
Я подхватилась.
— Не надо! Сейчас опять разогреем, и я хочу попробовать кое-что сама сделать.
А попробовать я хотела выдуть просто стаканы для холодных напитков, с утолщенным дном, вырезанным фигурно, типа крупной хрустальной грани.
Первый стакан получился таким уродцем, что даже я сама первая хохотать над этим начала. Но потом дело пошло. Стаканы я выдувала сознательно толстоватыми, прочнее будет. Вначале мастер помогал мне — обрезал, формировал утолщенное дно, вырезал грани, пока мягкое стекло. Затем к нему присоединился и мой охранник. Во проняло мужика! И пусть грани не были математически выверены и абсолютно не равны, я была счастлива! Мое первое самостоятельное изделие! Вышло у меня их двенадцать штук, и ещё капелька массы осталась. На стакан бы не хватило. Но я упрямо выдувала нечто. И это нечто оказалось вазочкой на плоском дне. Тут я посоветовала вырезать хоть какие-нибудь узоры по сторонам вазочки. Конечно, это не хрусталь, стекло не то по составу, да и гравировка страшна как мировая война, но ведь интересно же, что может получиться. А состав хрустального стекла мне известен, там соли свинца добавляются в обычную шихту. Так что будем пока набивать руку. По окончании работы остывшую полностью вазочку торжественно вручили охраннику. Не сомневаюсь, что это нехитрое изделие станет реликвией в его семье.
Утром, после совместного завтрака, все разбежались по своим делам, а я пошла в свой кабинет, села и стала обдумывать текущее состояние дел. Что-то я все бегаю, бегаю, во все дела сую нос, устаю к вечеру как шахтер в забое, а пока ничего конкретного не вижу. Все проекты не завершены, все растянуто во времени и пространстве.
Хотя, нет, два проекта завершены. Окончательно завершён сбор кипрея, сейчас ферментируются последние порции, затем сушка и с этим покончено до следующего сезона. Ещё закончена окончательно казарма. Стоит законсервированным новое крыло замка. На днях закончат ремонт в основном здании замка, останется только поменять рамы и остеклить их. Для этого необходимо дать плотникам задание на изготовление рам и поторопиться с печью для стеклодувни. И саму мастерскую довести до ума, чтобы там можно было работать зимой.
Отправить новоприбывших дам с ребятней на заготовку ягод — грибов. Ещё надо поручить управляющему заготовку кормов для нашего увеличившегося поголовья лошадей, то же сено надо заготавливать. Еще один пункт в мои записи. Социальный дом, как там идут дела? Надо самой съездить, проверить. Ещё все никак не могу добраться до кузнеца. Ну не могу я приспособиться к двузубой вилке! Хочу обратиться к кузнецу, чтобы он перековал мне на четырехзубые. И, может быть, сумеет смастерить мне нечто подобное венчику. А то и взбить яйца для омлета или сделать майонез, как все приличные попаданки, не могу. Мне уж не для продажи, для себя, хотя бы.
Вот и плавно подошла к вопросу торговли.
Надо готовиться к поездке в Даблитти для начала.
Подсчитать, что я могу предложить из посуды, чаи простые и с добавками, намолоть соли… что там у нас ещё? А, изделия мастера Рэя! Их тоже надо учесть. Возможно, девчонки успеют со своими куклами. Стеклом пока торговать не буду, свои бы потребности обеспечить. А их много, очень много. Но пора подумать и о рекламе своих гончаров на тему кирпича, черепицы, да и мастера — печника. После выполнения моих срочных заказов, чтобы они не остались без заработков. И начать следует, как мне кажется, надо с моего соседа — ухажера Мак-Гренна. Он, как сорока, падок на все новое и блестящее. Как все закончу, проведу ему экскурсию по дому. Пусть тоже начинает утепляться, мне не жалко. А у людей будет работа и заработок.
И теперь о неприятном надо подумать. Хотела я, было отправить лэрду Мак-Коннею весточку, что жива да сервизик небольшой в подарок, но после его хитромудрого поступка с чаем, как-то не слишком хочется. Знаю я этих власть имущих. Ещё только когда Мишка начинал свой бизнес, приходилось давать взятки властным дяденькам, кому деньгами, а кому и, образно говоря, борзыми щенками, да так, что после пришлось отказаться от пары фирм, так как их продукция заинтересовала уважаемых личностей. Как бы лэрду это дело не понравилось настолько, что он решил отжать у меня бизнес. Если впрямую не получится, то просто выдаст меня замуж за нужного человека, под соусом заботы обо мне, несчастной вдовице. А уж методов заставить меня поделиться секретами мастерства существует много, начиная от моего ребенка и заканчивая банальным кулаком в глаз… Методы бизнеса похожи хоть в двадцать первом веке, хоть в шестнадцатом. Так что пока погожу с изъявлениями глубокой признательности.
Все решив для себя и обдумав, я глубоко вздохнула и пошла, претворять свои планы в жизнь, то есть для начала проехать в деревню к кузнецу и далее по списку.
Собрав свои вилки в походную сумку, поехала к кузнецу. Тот долго вертел в руках мои задумки, слушал, что я горячо ему втолковываю, словесно и помогая в этом процессе неизменным размахиванием руками. Потом, бурча себе под нос нечто вроде — "И чего только эти лэрды не выдумают!", сказал, что сделает. Заодно заказала ему лопатку для торта и венчик. В конце концов, попаданка я или нет? Для лопатки нашла в доставшейся мне доле мужа Мэри гнутую — перегнутую серебряную чашу, из нее же кузнец и лишние зубцы для вилок сделает. В общем, будет у меня дорого-бохато, как в лучших домах.
Посмеиваясь над собой, вышла от кузнеца и поехала посмотреть на социальный дом. Там пока шло все нормально, все по плану, ещё с неделю и можно будет устанавливать перекрытия, настилать потолок и строить крышу. Думаю, к холодам завершим строительство. Поездив по своей округе, немного успокоилась и двинулась домой. Там меня ожидал несчастный случай.
Оказывается, мужики, работавшие на лесозаготовке, решили привлечь к работе ещё одного парнягу, родственника одного из лесорубов, пришедшего к родне на заработки. Поскольку проинструктировать его на тему техники безопасности никто не удосужился, да просто и не знали мы о новичке, то повел он себя безответственно, не отошёл от падающего дерева на нужное расстояние. И отскочивший веткой его ударило по плечу. Рука висела плетью и при попытке поднять ее, парень оглашал округу воем. И что интересно — когда парня взяли на лесосеку, меня не спрашивали, а случилась беда — притащили его ко мне. Но я ведь не врач и даже не знахарка! У меня лишь доставшиеся от Мэри знания травницы. А тут явно травки не помогут. Но глядя на выжидающие лица мужиков, я сдалась.
Осторожно ощупала руку парня, вроде боли он не почувствовал, нигде ничего не скрипело и не хрустело. Но двигать рукой он не мог. Начала смотреть выше — вот тут и хрустнуло, и парень взвыл раненым буйволом. Перелом ключицы. Ну, это я так думаю. Когда-то, мой племянник, сын младшей сестры, катаясь на велосипеде, упал и сломал ключицу. Так ему просто наложили повязку, как офицерскую портупею и подвязали руку на косынку и все. Через четыре недели скакал как новенький. Попросив Крессу принести старую простынь, принялась сооружать пострадавшему повязку, как я ее помнила. Потом напоила его обезболивающим отваром и отправила домой. Ффуу… теперь они точно со всеми болячками бегать ко мне будут, а Грегору хвоста накручу, этих особо умных контролировать надо нещадно!
Ещё проверила как дела в будущей стеклодувной. Там штукатурили стены, заделывая все щели. И печники занимались большой печью. Как сказал мастер, еще не меньше недели и будет работать. Отлично, я рада, думала, дольше растянут. Как раз и отделка тут закончится. Неожиданно у мастера появился вопрос по мне.
— Леди Мэри, я вот хотел бы себе в доме такую печь сделать, вы не против?
Я изумилась.
— Помилуй Господь, почему я должна быть против? Конечно, если вы хотите, то стройте себе! Я вам деньги плачу, а уж вы сами договаривайтесь с гончаром насчёт кирпича, глины и песка у каждого во дворе хватает. Пропорции смеси я вам дала, так что дерзайте! Хотите дополнительно утепляться? Настилайте полы, потолок, поднимайте крышу, штукатурьте стены. Много что можно улучшить.
Мастер вернулся к работе довольный. Да, однако, мои мастера не останутся без работы, скоро все мои строители поймут преимущество теплого жилья.
В гончарне тоже кипела работа. Иннис занималась своей росписью, Бернис расписывала личики следующей партии кукол, предыдущие уже были покрыты глазурью и выглядели очень даже хорошенькими. Рядом с Бернис сидела Юна, девочки всё-таки подружились. Она шила туловища для готовых уже кукольных головок. Первую куклу ей помогла сшить мама, а теперь Юна сама шила. Туловища решили делать простые, без вторичных половых признаков, не те времена… Но выходило у девочки аккуратно и даже ручки кукольные получались с пальчиками. Для набивки использовали промытую, чистую шерсть овец. После Юна придумает наряды для кукол. Мы решили, что будут как благородные леди, так и куклы в национальных шотландских нарядах.
А Бернис по-прежнему, кроме кукол, набивала руку в росписи бракованных изделий. Я честно их глазировала, обжигала и отдавала девочке. Она их бережно складывала у себя в шкафу. Не могу сказать точно, но, как мне кажется, она хотела бы немного посуды подарить своим сестричкам, она их любит. Мы с ней договорились, что ее заработанные, как горничной, деньги я буду хранить у себя, если она пойдет на ярмарку, то выдам, сколько попросит. А когда идёт навестить семью — денег давать не буду. Иначе мачеха, если не выклянчит, то просто отберёт. Я предлагала, чтобы Бернис хранила деньги у дяди, но она решила, что у меня лучше.
Кстати, рядом с Юной сидела и ее страшненькая кукла Мэри. Я спросила девочку.
— Юна, ты теперь, наверное, выберешь себе новую, красивую куклу?
Девочка испуганно схватила свою куклу, прижала к себе и тихонько сказала.
— Нет, моя Мэри лучше всех! И она красивая!
Ну, раз ребенку нравится…
А меня ждала очередная норма по производству посуды. На сей раз к обычному набору я решила сделать ещё две чайных пары для подарка старичку — аптекарю. Нравился мне этот немного суетливый, но увлеченный своим делом человек. К тому же мне импонировало то, что у него в аптеке не продавались снадобья типа глаз летучих мышей или подобной ерунды. То есть, дремучим знахарем он не был, я бы даже сказала, что скорее он неплохой химик. Вот ему в подарок совсем не жалко изготовить небольшой чайный наборчик и пару мешочков разных чаев. А для настоятеля жалко!!
Так и прошел мой день, в заботах, размышлениях, трудах. За гончарным кругом вообще хорошо думается.
Вечером, позвав Уилли, мы уселись на нашем любимом месте под навесом на крыльце. Пришло время учебного часа и вечерней сказки перед сном. Мальчик уже бойко считал и знал половину букв. К холодам освоим азбуку и будем учиться читать. Сейчас малышу стало веселее в замке, он подружился с детьми новоприбывших и целый день играл с ними. Там были его ровесники.
Надо посмотреть в городе какую-нибудь азбуку и простенькую книжку. Пусть без картинок, их и Иннис нарисует. Ребенок должен учиться грамоте. Кстати, надо поговорить с женщинами из новеньких. Кто из них грамотный — пусть учат своих детей тоже грамоте. В жизни грамота всегда может пригодиться. И вообще, пришла пора поговорить с новыми семьями насчёт их будущего жилья. Не будут же они всю жизнь жить в казарме? Наступает оседлая, мирная жизнь, пусть строят свои дома. Сразу за крепостной стеной места много, там даже кипрей вездесущий не растет. Пусть расчищают землю от камней и начинают копать землю под фундаменты. Нынче нулевой цикл освоят — уже хорошо, а на следующий год и строят. За зиму запасают стройматериал, и все что нужно для строительства.
Сегодня Юна, с гордостью продемонстрировала первую, полностью экипированную куклу — платье, тряпичные туфельки, соломенная сумочка через плечо, шляпка-капор. Показала я такую мастеру, чтобы он сделал для кукол подобные. Знаю, что в моде до таких шляпок ещё пара веков впереди, но эта партия кукол с раскрашенными керамическими волосами и только такая шляпка удачно впишется в облик куклы. А вот следующую партию головок кукольных будем делать с разными прическами. Протянуть подготовленную шерсть примитивным крючком через специальные дырочки в головке куклы несложно, зато можно будет получить и локоны и косу, и просто скрученный бублик. Так до вечера я и провела время на гончарне. Ох, чувствую, что скоро появится мой кавалер Мак-Гренн, так что "поставки от моего купца" должны быть уже готовы.
Вечером попросила Кузю найти и пригласить ко мне Нафантия. Именно пригласить! а не приказать! Пожилой джентльмен иногда бывает, обидчив на ровном месте, не угадаешь.
— Добрый вечер, Нафантий! Последнее время почти не вижу тебя, все ли у тебя хорошо?
Нафантий тяжко вздохнул.
— Да вот, Люся, все меня эта деревня беспокоит. Брауни свободных ищу для них. У нас в округе только одного нашел, и то, только потому, что семья крестьянская, там одному домовику работа есть. А этот подрос и ему деваться некуда. Вот я его и уговорил пойти в ту деревню. Ларика надо попросить, посмотрит на домовенка, если есть способности, пусть своему мастерству огородника научит. Надо подальше идти искать ещё брауни.
Я тоже задумалась. Старик прав, конечно. Но если он уйдет, боюсь оставаться тут без его защиты. Да и завтра Ларика хотела отправить в деревню, Ривер-Вилладж, Речная деревня, если перевести на русский. Надо камень дома попросить для него у Нафантия. Сказала об этом все домовому. Тот усмехнулся в бороду.
— Камень дам, он же теперь наш, Ларик-то! Это ты хорошо придумала, пусть обиходит наши посадки… А насчёт защиты замка. Кое-что я Кузьме показал уже, так что не переживай. Соседи, пока не закончится лето и до самых холодов не пойдут в набеги, свои земли надо обработать, некогда им пока. А в замке Мак-Дональда сейчас наследника прямого этой семьи ищут, так что с той стороны тоже угроз нет. Все его дружки прошлый раз так напугались, что до сих пор по пабам сказки рассказывают. Не сунутся они больше.
Так и порешили. Завтра Ларик едет в деревню, а послезавтра сам Нафантий пойдет с поисковой экспедицией. Но отсутствовать он будет не более недели, ибо нам надо ехать в город.
Утром меня начали одолевать мысли на тему сельского хозяйства. Началось все с того, что Липа, вздыхая, сообщила, что привезенный картофель закончился. А я так и не показала им новое блюдо — драники. Верно, я хотела было, да посмотрев на клубни, поняла, что они ещё жидковаты, не годятся на драники. Да и как не хотелось бы мне идти по пути всех попаданок, но придется. Надо идти опять к кузнецу, заказывать для своей кухни тёрку. Даже две, кухарке солдатской кухни тоже нужно такую.
Вот и подалась я в сторону огорода, посидеть, подумать, дать отдых глазам, взирая на зелёное. Присела на лавку, машинально отметив наш позорный заборчик вокруг огорода из бракованного горбыля.
Надо бы заказать у Мак-Гренна штакетник. А если у него нет такого? Подсказать ему? А почему бы и нет? Сделаю доброе безвозмездное дело для этого мира — принесу местечковый стиль периода развивающегося социализма.
Останется только сирень и черемуху посадить за штакетником.
За этими размышлениям ни о чем и застал меня встревоженный голос Ларика.
— Леди Мэри, что-то случилось? Вы так смотрите на огород и вздыхаете…
Домовёнок стоял рядышком со мной и был таким серьезным и сосредоточенным, что вызывал умиление. Он очень внешне изменился по сравнению с первым днём, как к нам попал. Нет, он не стал выше ростиком, по-прежнему был худощавым, но не исхудавший, чистенький, несмотря на свою работу с землёй, в целой одежде… А главное, исчезло то забитое выражение на лице. Вот у Кузьки, как он не старался, все равно было заметно шкодливое нечто в глазах, а Ларик был спокойно — серьезный. Я вздохнула.
— Нет, Ларик, ничего особого не случилось. Вот Липа сказала, что картошка закончилась, что привезли из той деревни. Может, давай выкопаем один куст здесь, посмотрим, какая здесь? Хотя мы сюда ее пересаживали, она потом ещё прижилась пока… Так что вряд ли сейчас урожай здесь уже хороший.
Ларик, не говоря ни слова, взял небольшую бадейку и пошел к высоким кустам картофеля. С его малым ростом кусты скрывали домовенка почти полностью. Спустя пять минут он вернулся ко мне, бадейку удерживал левитацией. У меня отвалилась челюсть. В бадейке лежали три ровных гладких клубня, размером с куриное яйцо, а остальные пятнадцать! клубней размером приближались к размеру среднего мужского кулака! Сказать, что я была удивлена-ничего не сказать.
— Ларик, как она такая выросла то? И много в одном кусту! Или ты не один куст выкопал?
Ларик скромно смотрел в землю.
— Леди Мэри, Липа нас угощала тогда такой вкусной картошечкой жареной, что я немножечко помог ей подрасти. Ее столько и было в кустиках, только вот такие они были.
Он пальчиком показал на три картофелины помельче. У меня замелькали в голове феерические видения победного шествования по Европе нашего картофеля, выращенного с помощью Ларика. Тьфу, привидится же такое! Но всё-таки рациональное зерно во всем этом есть.
— Понимаешь, Ларик, весной картофель сажается в землю как раз вот такими клубнями, небольшими. Так что и они тоже нужны, как посадочный материал. У меня вот мысль появилась. Если Нафантий даст тебе камень дома, ты сможешь завтра съездить в деревню поселенцев с Грегором. Там тоже есть наши огороды. Ты сможешь поработать с ними? Удалить сорняки ну и прочее по твоей части? А один огород специально оставь под семенной картофель, вот такого размера, но чтобы доросли все клубеньки под кустом.
Ларик кивнул головой, соглашаясь. Моя ж ты лапочка! Но я серьезно пожала тонкую ручку домовенка и пошла дальше по своим делам.
Грегор говорил, что у него все готово для составления договоров с поселенцами, вот пусть и едет в деревню, потом начнем готовиться к поездке в Даблитти. Только предупредить надо, чтобы взял повозку и женщин для сбора грибов, да сразу и посмотрят ягодные места. И про Ларика предупредить, пусть покажет ему наши огороды.
Вечером ещё надо переговорить с Нафантием, где-то он пропадает последние дни. Кстати, вчера ещё пришло известие от Лахлана — стеклодува, что завтра печь свободна, и мы можем опять изготавливать стекла. Надо сказать управляющему, что мне в сопровождение нужен тот же охранник, что и в прошлый раз. У стеклодува ему очень ему понравилось, и он просился ещё. Да и сына с племянником хотел в ученики к Лахлану отправить.
Сегодня я больше отдыхала у стеклодува. Помощников было аж трое — сын и племянник охранника, да и он сам тоже помогал. Видно, заинтересовало это дело его. Первым делом изготавливали листовое стекло для окон. Пока что это главное. Останется расплав стекла — хочу попробовать сделать стаканчики для виски. Бокалы для вина изготавливают в три этапа — вначале выдувается нижний опорный круг, он выполняется методом вращения, а не выдувания, затем ножка, сплавляются с опорой и только потом выдувается тюльпан бокала и опять сплавляется с опорой. В общем, дело не быстрое и требует навыков. Но мне хотелось попробовать. Пока мастер отдыхал, парни раскатывали стеклянный лист.
Силы у них больше чем у меня, поэтому и дело двигалось быстрее, и лист получался тоньше. В один из таких перерывов мастер присел на скамеечку рядом со мной.
— Скажи, Лахлан, а в той мастерской, где ты работал, там какую посуду из стекла делали?
Мастер отрицательно покачал головой.
— Нет, леди, мы просто катали вот такое листовое стекло. Хозяин и так получал хороший доход. Глазго вслед за Эдинбургом тянулся, богатые люди все хотели иметь красивые стекла. Мастера иногда пробовали из остатков расплава для себя что-то сделать, но хозяин следил за этим, заставлял все остатки расплава, и свежую шихту выливать. Если только немного, маленькими кусочками, удавалось себе стекла раскатать. Вот я сестре и сделал, по кусочку.
К следующему перерыву я, глазея вокруг, увидела стоящую у небольшой каменной стенки пустую телегу. Поскольку голова моя была сейчас свободна от мыслей и хлопот, можно сказать, пустая, как барабан, то в нее, в голову, то есть, забежала одна мыслишка и принялась носиться по просторам. А именно — каков здесь снежный покров и как люди передвигаются зимой? Вряд ли на телегах, ведь климат здесь должен быть гораздо суровее, чем в равнинной Англии. Это я и спросила у Лахлана.
— Снега здесь в горах наметает много, иной раз, сойдешь с тропинки и сразу проваливаешься в сугроб выше колен. Ездят или просто верхом и только по дороге, или на снегоступах ходят.
— А сани на полозьях здесь не пользуются спросом?
Лахлан вздохнул.
— Нет, леди Мэри, это у вас там, в Британии, всякие придумки есть, а наши шотты никак нового не хотят. Зимой здесь только от нужды кто куда поедет, а так вся жизнь ограничивается своим подворьем, да мужики в паб время от времени ходят.
Ну вот, нашла я себе новую задачу. Я со своим производством не могу позволить себе месяца четыре-пять сидеть безвылазно в замке. Мне нужна торговля, а значит, передвижение. Сани, сани… что я знаю о них? В общем-то немного. Знаю, что полозья делаются из березы и подбиваются гладкой металлической полосой. Берёза как-то замачивается в кипятке и выгибается передний загиб.
Видела, как бабушкин сосед готовил эти полозья. А ещё зимой, на каникулах, у деревенской ребятни, одним из развлечений было катание с большой горы на старых санях. Нет, обычные санки были у всех, но нам же хотелось всем вместе, кучей свалиться в эти сани и мчаться с горы, чтобы визжали девчонки, и захватывало дух от скорости и ветра. А потом, так же, всей кучей, тащили эти сани наверх. Катались до самых сумерек, шли домой, когда в окошках изб уже загорался желтоватый свет. Замёрзшие, варежки и теплые штаны, натянутые поверх голенищ валенок, были сплошь усеяны снежными намерзшими катышками. Под носом висела замёрзшая капля, варежки даже не гнулись… и вот такая, вся красивая, вваливалась в духмянное тепло дома. Где бабушка, ругаясь, стягивала с меня промерзшую одежду, запихивала меня на русскую печь, совала в руки кружку с горячим чаем и невыносимо вкусный пирожок с малиновым вареньем…
Я встряхнулась, прогоняя прочь воспоминания, тоску по тому, что ещё пока не случилось. В общем-то, устройство саней мне известно, а вот как это сделать? Надо пробовать. Не попробуешь — не узнаешь.
В этот раз выдувка стаканчиков прошла уже удачнее, видно набила руку. Ага, осталось кое-что другое набить… Вот с фужерами дело обстояло сложнее, их изготовление и так непростое, да ещё и первый раз… Из десяти попыток удачными (относительно!) получились только шесть. Зато закончили изготовление стекол для социального дома.
Следующий раз будем делать для казармы, а там и очередь до замка дойдет. Как только будет готова печь в замковой стеклодувной, дело пойдет быстрее, тем более сейчас у мастера появились ученики. В этот раз охранник и его парни хотели изготовить стаканы. Но я объяснила, что они могут использоваться для холодных напитков, для горячего нельзя, стекло незакаленное. Но они захотели все равно. Я и не против, пусть пробуют, раз им понравилось это мастерство. Сделали их почти такие же, как я прошлый раз, кривенько и косенько. Но ничего, со временем придет и умение. А вот резцы я все равно поищу в Даблитти, может, у ювелира, может, у иконописцев. Идеи насчёт хрустальных изделий не оставляли меня надолго.
Вернулись из поездки в Ривер-Вилладж Грегор, Ларик и делегация дам. Женщины с ребятней неплохо сегодня запаслись ягодами и грибами. Правда, к последним они относились с опаской и почти всю добычу продали мне. А я и не возражала, нам самим на сбор лесных даров просто и времени не хватает и рук свободных тоже. Часть земляники я тоже у них купила, оставшиеся ягоды они заготовили для себя. В основном сушили. Варенье варить из-за дорогого сахара накладно. Но я всё равно попробую привезти из города несколько мешков и сварить земляничного варенья.
Грегор доложил, что договоры готовы, можно ехать в город подписывать у нотариуса. Хоть как, но к следующей неделе надо быть готовыми ехать в город.
Ларик по своему профилю тоже отчитался
— Леди Мэри, как договаривались, я все сделал. Все огороды привел в порядок, один участок оставил под семенной картофель, он там крупным не будет, зато много. Ещё я там немного поселенцам помог — Ларик стеснительно пошаркал ножкой. — Они сажали поздновато, не выросло бы у них ничего. Жалко, они же старались, да и растения пропадут… А ещё там, в сорняках, нашел какое-то чудное растение, никогда не видел. Я один плод привез вам показать, вот…
И домовёнок протянул мне небольшой, около килограмма, кабачок!!! Урраа!! У нас будет кабачковая икра и оладьи и кабачки тушёные, маринованные, жареные и… и… я судорожно вспоминала все блюда из кабачков. А ведь я и забыла, что и кабачки и тыквы тоже происхождением из Южной Америки. Это потом они распространились по всему миру и растут от тропиков до Якутии.
— Ларик, это очень нужное растение! И много их там?
— Нет, хозяйка, я видел три кустика. Но раз вы говорите, что оно нужное, то я помогу растениям дать больше плодов. А семена у них где?
Я рассказала все, что помнила о кабачках. Ларик прилежно слушал и запоминал.
Вот так прошла поездка в бывшую деревню викингов, ныне переименованную в Речную деревню, Ривер-Вилладж то есть. Ещё несколько раз потом ездили в тот район для заготовки ягод и грибов. Наступят холода, все пригодится.
Нафантий отбыл на поиски свободных брауни для поселенцев в тот же день, как и намеревался. А через день пришел новенький молодой брауни, я бы даже сказала, брауненок, которого нашел дед Нафантий. Ларик одобрил его кандидатуру для обучения, и теперь он везде ходил хвостиком за Лариком. Звали домовенка Борин, если переводить с английского, то получается скучный (boring), я назвала его Борькой. И ничего он не скучный, просто серый какой-то и замызганный. А отмытый и накормленный очень даже ничего.
Продолжались наши занятия с сынишкой. Я заметила, что к этому времени к крыльцу подтягивались и ребятишки охранников, друзья Уилли. Делая независимый, прогулочный вид, они внимательно прислушивались к нашим занятиям. А уж ко времени вечерней сказки, они, плюнув на конспирацию, усаживались плотным кружком вокруг нас и внимательно слушали все, что я рассказывала. Я вспоминала все, что могла припомнить. Так я бессовестно умыкнула литературное творчество и Перро, и братьев Гримм, и Андерсена с Гауфом. Уж не говоря о русских народных сказках.
Свою задумку насчёт жилья для семейных охранников я обсудила с Грегором. Он идею поддержал и тоже одобрил мысль о том, что дарить ничего не надо, а сделать нечто кредита, пусть понемногу выплачивают стоимость материалов, а со строителями рассчитываются сами.
Хотят удешевить строительство — пусть сами мужчины принимают посильное участие в строительстве. Например, нулевой цикл вполне сами могут осилить. Выкопать канавы под фундамент, ямы под подвал, расчистить участок под строительство — это им по силам. Немного подучатся у строителей — и фундамент из плитняка сами смогут выложить. Больше все равно в этом году не успеют.
Пришли вечером в казарму и обсудили все наши предложения. В общем и целом все были согласны, только немного поворчала одна из женщин. Кажется, ее не слишком радовала перспектива вычетов из жалованья супруга. Пришлось объяснить, что это будет уже их собственность. Неожиданно перспективой иметь собственный дом заинтересовались и одинокие солдаты. Один из них так объяснил свой интерес.
— Так, леди, я и не женился до сих пор, что нет своего жилья, куда я жену приведу, где мои дети расти будут? А вот построю дом, так девки сами в очередь невест встанут!
Посмеялись, но признали его правоту. Решили, что на днях все вместе, под руководством управляющего, пойдут выбирать себе участки для строительства и приступят к расчистке и подготовке площадки для строительства.
Оставшиеся дни до поездки пролетели, как один день. Пока все упаковывали, укладывали, увязывали, обертывали соломой, товар у нас нынче хрупкий… посуда, изделия из соломки от мастера Рэя… Кстати, куколки у девчонок получились просто прелесть! И Юна и Бернис получили по кукле для себя, а Бернис ещё и для сестричек по кукле. Но Юна, все равно больше дорожила своей куклой Мэри. Вчера, таинственно улыбаясь, Иннис сообщила мне, что Кресса принесла Юне кусок ткани, достаточно простенькой, но яркий и попросила девочку сшить платье для Бернис. Надо же, как старики привязались к девчушке.
Были известия и от внучки их, Элизи. Вроде бы все у нее хорошо, муж не обижает, достаток в доме есть. Оба надеются завести детишек. Я даже удивилась — это так не похоже на Элизи! Но чего только в жизни не бывает…
Ларик продолжал обучать своего подшефного Борьку, положительные результаты начали появляться. Но Нафантия пока все не было, я уже начала беспокоиться — не случилось ли чего? Спросила у Кузьмы про деда.
— Нет, Люся, не переживай, у деда все хорошо, мы по-родственному чувствуем друг друга. Я, однако, опять с тобою поеду. Нынче деда меня малость поучил, я теперь тоже глаза лишним людям могу отвести, не увидят, кому не надо ни нашего товара, ни денег.
— Кузь, да я не против, только вот Нафантия все нет. А не появится до отъезда — замок только на тебя останется. Придет дед — это уж как вы сами с ним договоритесь.
Кузя немного приуныл, но согласился с моим решением. Вот не ожидала, что мой домовёнок окажется таким заядлым путешественником.
Между тем, мы с Грегором составляли описи продаваемого товара, цену на него выводили чисто эмпирическим путем. Решили, что не будем людям лапшу на уши вешать насчёт заморского фаянса, цену назначим ниже, и сразу будем говорить, что это моего имения производство. Пусть привыкают. Это если будут спрашивать. А не будут — так и промолчим с интересом. Это первый список. Второй список — неотложные дела и покупки. И почем будем покупать. Точнее, за какую цену мы можем себе это позволить.
Печники заканчивают стеклодувную печь в поместье, осталась просушка и затем они приступают к печам в социальном доме. Стекла для окон в казарме ещё недостаточно, нужна ещё одна варка стекла. Потом мастер будет работать в замковой стеклодувной со своей печью, и дело двинется быстрее.
И охранники мои тоже приступили к расчистке своих будущих подворий. Все камни аккуратно собирались и складывались вдоль границ участков, можно будет потом выкладывать из них невысокие ограды между подворьями. Работали все, даже одинокие солдаты решили обзаводиться личным жильем.
Пока у меня оставалось немного время до поездки, изготовила я задуманный сервиз в подарок для Иннис. Кажется, Грегор решился пригласить ее на прогулку вдоль крепостной стены. Ну и на здоровье! Грегор уже зрелый мужчина, ему давно пора иметь свою семью и детей, да и характером хорош, а что до шрамов и седой головы — это дело даже не десятое, а двадцать пятое. Да и Иннис, слава Богу, не пустоголовая Элизи, надеюсь, не погонится за красивым лицом. Так что и Грегор решил строить себе отдельный дом. Я это только приветствую. Вроде бы почти все готово, завтра ещё дома, а послезавтра, чуть свет, тронемся в путь.
Наконец, днём, накануне отъезда, появился Нафантий. Бедный почтенный джентльмен! В пропыленной одежде, похудевший, со встрепанной бородой, в нескольких местах на лице явно виднелись царапины. Я, хоть и встревожилась, но дала ему время привести себя в порядок и поесть на кухне у Липы. И только потом пригласила его с Кузей к себе в кабинет.
— Нафантий, как ты себя чувствуешь? Здоров ли будешь? Может, ты вначале хочешь отдохнуть?
Брауни отрицательно качнул головой.
— Нет, Люся, отдохнуть я успею. Пока расскажу о своих поисках. Пришлось ходить в несколько мест. Одну семью брауни нашел в заброшенном замке. Род прервался, и замок забросили. Пока они совсем не одичали, то и согласились переселиться в наши земли. Но они только домашние брауни. Могут немного и по двору помочь. Потом нашел ещё большую семью, но там все одичавшие, не хотят никуда идти. Зато, как от них ушел, наткнулся сразу на небольшую группу бредущих, куда глаза глядят. Кого-то хозяева выгнали, кому-то лишнего места в крестьянской семье не досталось. Среди них оказались и брауни-полевик, он по полям мастер, как раз нашим поселенцам нужен, и брауни, который с животными ладит, фермеру Тэдду самый раз будет и просто домашние брауни. Вот я их отправил сюда, а сам ещё в одно место заглянул. Там тоже дикие были. Но один к ним недавно прибился, он хотел со мной пойти. А дикие не хотели его отпускать. Ну и кинулись на меня. — Дед осторожно потрогал подсохшие царапины на лице. — Насилу вырвались да ушли. Только вот не знаю, нужен ли нам такой брауни, лесовой он.
Ну, в переводе на русский, леший, то бишь.
— Нафантий, не волнуйся, нужен, конечно, лес ведь у нас тоже есть. Только пусть людям не вредит — баб да ребятишек в чащу не заводит, волков к жилью не подводит, не мешает собирать хворост, грибы да ягоды. Если я разрешаю, какой лес рубить — так ему весточку дам. А вот самовольных порубщиков пусть ко мне приводит, наказание им вместе придумаем. Нафантий, ты помоги своим соплеменникам устроиться на новом месте, а я поговорю с поселенцами, чтобы они с уважением к ним относились. В общем, ты, Нафантий, назначаешься главным брауни на моих землях! Мои правила ты знаешь, объясни их новеньким. Надеюсь, все приживутся на новом месте.
Нафантий пообещал провести просветительскую работу среди своего населения, и сегодня же доставить их на место постоянной прописки, так сказать. Ночью он вернётся и отпустит Кузьму со мной. И камень дома он ему выдаст.
Дорога до города прошла спокойно, ровно, без происшествий. Сегодня мы ехали приличным обозом, помимо повозки, ещё и телега была, и охранники верхами и сам Грегор тоже ехал с нами, надо было заверить документы на выкуп земли в Ривер-Вилладж. Поселенцы нас ждали на повороте дороги к их деревне. Если честно, то я не видела встречу с ними, мы с Кузькой бессовестно дрыхли в повозке, где заботливый Лидар подготовил мне уютный уголок. Поскольку встали очень рано, то и спалось нам под мерное покачивание и скрип колес очень сладко. Но моя "боевая" экипировка была со мной, на всякий пожарный. И лошадка моя шла без всадницы, заводной. Проснувшись, поели, что нам Липа приготовила, ещё немного поглазели по сторонам, потом переоделась в приличную барышню, а там и город показался.
Для начала решили подъехать к той самой таверне, посмотреть, работает она или нет, и кто теперь там хозяин.
Оказалось, что таверна работает, но хозяин там совсем другой. Город выставил таверну на торги, вот ее и купил нынешний хозяин. Сняли необходимое количество комнат, оставили лишние вещи, прихватив необходимое, отправились по самым неотложным делам. Таковым было посещение нотариуса, чтобы лишнего времени не держать в городе поселенцев. Там мы управились достаточно быстро, черновики договоров были готовы, оставалось только начисто их переписать, заверить и заплатить пошлину. В общем, через полтора часа я освободилась. Крестьяне решили переночевать за городом, с утра пораньше совершить нужные им покупки и уехать домой. А у нас свои дела. Для начала я решила заглянуть к тому самому дедку — аптекарю, узнаю как тут дела в городе, не желает ли местный бомонд приобрести ещё чего-нибудь эдакого? Для самого мастера Грэхема я приготовила чайный набор из двух пар, мешочек с чаем.
Узнал он меня сразу, как только я вошла в аптеку. И это несмотря на то, что прошлый раз я была закутана с головой в плед, как почтенная вдовица, а нынче щеголяла в более нарядном платье и легкомысленной шляпке из соломки с широкой лентой на тулье.
— Леди Мэри, какая приятная неожиданность! А я вот недавно только вспоминал вас! Тот самый декокт от кашля, что вы давеча посоветовали, и впрямь помог младшему сынишке градоначальника. Теперь я обязательно буду эту травку заготавливать! Да и чай у многих уже закончился, а корабль, который мы ожидали, сел на мель в заливе Солвэй и пробоину получил. Многие товары испорчены, а уж про чай и говорить нечего. Возможно, до осенних штормов и будет ещё один корабль, а может, и нет. Ой, да что же мы здесь стоим-то? Уж простите, леди Мэри, старика, совсем голову потерял! Проходите, проходите в эту комнату!
На сей раз, я удостоилась чести быть приглашенной в святую святых любого фармацевта — его личную лабораторию.
Пока дед хлопотал, устраивая мне место для посиделок, я с любопытством оглядывалась. Длинный лабораторный стол, различные аптекарские принадлежности, вполне узнаваемые и в мое время — ступки, пестики, плошки, колбы, разноцветные порошки и жидкости, травы в разной таре. Дед суетился, кипятил на маленьком таганке небольшой котелок с водою для чая, доставал заветный мешочек с остатками чая. Я спохватилась.
— Мастер Грэхем, я же привезла вам небольшой презент! Вот, примите с выражением моей признательности! Прошлый раз вы очень мне помогли!
Я протянула аптекарю маленькую корзинку, куда были уложены чайные пары и непосредственно сам чай. Дед заахал и заохал, разглядывая подарки, нюхал чай в мешочке, дрожащими руками осторожно брал чашки, разглядывал их, восторгаясь красотой росписи и вообще… восторгался.
— Ах, леди, это так дорого! Балуете вы старика! Это же надо, цветочки, как живые! Нет, нет, чай я пить из них не буду! Не приведи Господь, разобьются в недобрый час! Поставим в буфет и будем с моею госпожой Грэхем любоваться на них и вспоминать вас, леди!
Я засмеялась искренней открытости доброго дедка.
— Не беспокойтесь, мастер Грэхем, смело пользуйтесь! А разобьются — эка беда! Я вам новые сделаю!
Дед застыл на полуслове с открытым ртом. Потом недоверчиво спросил.
— То есть, вот эту красоту вы сами сделали? Вот своими ручками?
— Ну конечно сама! Своими руками! И не только чайные сервизы, но и столовые, с разными тарелками и прочими посудинами. Но только это наш с вами секрет! И мне надо это все продать. Если вы мне поможете. Ещё чая немного привезла для продажи, соль, и для ваших дам вот такие очаровательные шляпки.
Я сняла с головы шляпку и покрутила ее под носом у ошеломленного аптекаря. Судя по загоревшемуся взгляду мастера Грэхема, он уже мысленного прикидывал, куда и к кому первому он сейчас побежит с вестями. Он даже чувствовал уже свою значимость в местном обществе, такие сногсшибательные новости он принесет! И сама хозяйка этого такого редкого и дорогого товара обращается именно к нему, не к купцу какому-то, а именно к нему!
Распрощавшись с ним до завтра, я покинула аптеку. На улице меня терпеливо дожидался охранник. Аптекарь выскочил вслед за мною, торопливо запер свою аптеку и бодрой рысью припустил вдоль по улице. Не зря бога торговли Гермеса изображают с крыльями на сандалиях. Но мастер Грэхем и без волшебных сандалет шустро трусил уже вдалеке.
Из нового в трактире было то, что блюда были вполне съедобны. Кухня здесь изменилась к лучшему. Но охранять груз все равно решили сами, по двое охранников, сменяться будут через четыре часа. А мы с Кузьмой, приняв ванну, и поужинав, опять отбыли в царство Морфея. Завтра у нас ответственный день.
Хоть и встали мы рано, но едва успели усесться в трактире за столы для завтрака, как в обеденный зал влетел запыхавшийся аптекарь.
Нашел меня взглядом, облегчённо перевел дух. Тут я, никуда не исчезла за ночь, торговать не передумала, не подведу его. Я пригласила дедка разделить с нами завтрак, но он отказался, только попросил кружку морса, видимо, от волнения пересохло в горле. Пока мы завтракали, Грэхем полушепотом торопливо излагал диспозицию на данный момент. Вчера он оповестил всех нужных людей, обещался быть сам градоначальник с супругою. Так что госпоже мэрше нужна будет такая же шляпка обязательно. И сервиз она будет выбирать сама. А уж после будут покупать остальные. Нда, и здесь подковерные игры и иерархия. Торговля будет проходить там же, где и в прошлый раз. Я ещё усомнилась в разумности этого.
— Мастер Грэхем, а стоит ли это таких хлопот? Вам лишняя забота? Может мы, где на рынке пристроился?
Аптекарь даже замахал руками от такого кощунственного предложения.
— Что вы, леди! Никаких неудобств! Да и людям ни к чему лишнее внимание! Как позавтракаете — сразу ко мне, ждём вас, ждём!
Торговля прошла в лучших традициях одесского Привоза. Чуть дело не дошло до криков "Вас тут не стояло!"
Вначале, пока шоппинговала сама госпожа мэрша и ее супруг стоял рядом с открытым кошельком, так все было чинно — благородно. Мэрша, высокая, сухопарая женщина с блеклым лицом, перемеряла все шляпки. Но именно с голубыми лентами удивительно ей подошла, даже вытянутое ее лицо заметно как бы округлились и посвежело. Понравились ей и кошельки, и сумочки из соломки. А кукол она уцепила сразу две, сказала, что дочери и племяннице в подарок. Сервиз выбрала один, но большой, столовый. Созналась, что сейчас пока на чайный денег не хватит. Но я ей, как оптовому покупателю, дала адрес своего поместья и если она твердо заказывает чайный сервиз, то через неделю может приезжать и забирать его. Женщина обрадованно закивала головой. Даже не сомневаюсь, дожмет она супруга. Женщина в активном шоппинге — страшная сила! Да она на танки в лобовую пойдет, если они посмеют встать между нею и вожделенной покупкой!
Грегор только успевал писать в своем блокноте, вычёркивать позиции в списке товаров, по какой цене продали, записывать в очередь предварительные заказы на посуду. Но я сразу предупреждала, что все заказы самовывозом. Хотят — пусть единолично приезжают, хотят — объединяются для поездки. Сервизов, конечно, не хватило, повезло первым покупателям. Глядя на госпожу мэршу, и суровые мужчины стали покупать женские безделушки из соломки и кукол дочкам. Даже забавный случай был. В очереди уличили мужика, купившего куклу, в том, что у него вообще только сыновья. Он, прижимая покупку к груди, клялся, что покупает игрушку для своей крестницы. Чай и соль тоже получили свою долю внимания покупателей.
В процессе торговли успела переговорить с ювелиром насчёт резцов. Он обещал поделиться, но не просто так. Он хотел получить вне очереди чайный сервиз, который ему не достался. Пришлось пообещать. Отправлю ему заказ вместе с четой градоначальника через неделю, а резцы заберу сегодня. На один шаг к хрустальному производству стала ближе…
Но всё-таки все когда-нибудь заканчивается, и наша торговля тоже. Разошлись покупатели, Грегор с помощником убирали пустые мешки, коробки, упаковочную солому. Список обычных покупок, типа сахара, приправ и того подобного у Грегора был, он все это мог купить и без меня. Один кошель с деньгами он получил, договорились встретиться в таверне. Я немного задержусь у мастера Грэхема, нам надо некоторые лекарства обсудить. И отдохну чуток от шума и чаю выпью.
Я вспомнила точный состав мази Вишневского и передам рецепт аптекарю, и расскажу для лечения чего именно, она применяется. Со мной остаётся Лидар с повозкой и Кузя, разумеется. Пока мы с аптекарем обсуждали мазь, я все никак не могла отделаться от ощущения смутно знакомого запаха и все крутила головой, оглядываясь и ища источник запаха. Наконец, заметила в дальнем углу перегонный куб и стеклянную ёмкость с черной маслянистой жидкостью. От нее и шел знакомый запах. Я быстро подошла туда и наклонилась ближе, нюхая жидкость. Не может быть! Это же нефть!!! Самая настоящая! А с другого края этого аппарата, через трубочку змеевика, капала прозрачная, бесцветная жидкость без запаха. То есть, это не бензин. Я боялась поверить, неужели керосин? Спросила у аптекаря, что это?
— О, леди Мэри, вы сразу заметили! Вот, новое чудодейственное лекарство пробую! Из гильдии аптекарей рецепт прислали. А горючую черную воду где-то здесь, неподалеку добывают. Я точно не знаю, мне привезли по заказу. Слыхал только, что в горной маленькой долине, есть небольшое озерко с такой водой. Там ни птицы не живут, ни звери туда не ходят. И не растет там ничего.
То есть, в переводе на русский, это саморазливная нефть выход нашла и собирается потихоньку в котловине. Интересно, интересно… Попросила разрешения у мастера Грэхема зарисовать этот перегонный куб, принцип работы его как в самогонном аппарате. Хотя я и с самогонным аппаратом незнакома, как-то эта сторона жизни прошла мимо меня. Если получится разделить сырую нефть на фракции прямым нагревом и перегонкой, то будет у меня керосин, а это более прогрессивное освещение, чем свечи, факелы и масляные светильники.
Только я вышла из аптеки и пошла к своей повозке, как у крыльца остановилась повозка, запряжённая парой взмыленных лошадей, из нее торопливо вышел отец — настоятель и двинулся в аптеку. Заметив меня, притормозил и пошел ко мне.
— Дочь моя, что же вы не посетили скромную обитель нашу? Вот, услышал, что вы вновь в нашем городе, решил тоже заглянуть, поздороваться… а вы и не предупредили нас, что будете…
Чертыхаясь в душе, тем не менее, я изобразила книксен, пару раз наивно — глуповато хлопнула ресничками. Каззел!! Ишь, как на дармовщинку торопился, аж запыхался весь!
— Добрый день, святой отец! Благословите! Так обитель ваша по другой дороге из города находится, нам не по пути было! А в мастерской я ещё не была, вот только собираюсь наведаться! Вчера вроде бы всех заинтересованных лиц предупредили, а сегодня с утра вас не было, я и подумала, что вам неинтересен наш товар.
И ещё раз, для верности, состроила наивную мордашку и хлопнула ресничками. Настоятеля аж перекосило с досады на мою наивность и глупость. Ясно, что он и не собирался на платную торговлю. Рассчитывал, что я сразу же проеду к нему, и он выберет себе лучшее и побольше, мотивируя это как подношение святой церкви. Щасс, я в таких случаях ощущаю в себе неистребимую тягу к атеизму! Но решила подсластить горькую пилюлю разочарования святому отцу. На всякий случай, имея в виду этого жлоба, сделала я ещё один такой же набор, как аптекарю, в корзиночке с чаем.
— Простите, святой отец, примите от меня маленький презент! В минуты отдыха от забот о пастве своей, отпейте чайку из этих милых чашечек! И простите нам грехи наши!
Настоятель милостиво согласился принять презентик, но мысленно подсчитывал, наверняка, сколько всего нужного он упустил. А меня так и подмывало ляпнуть. — И все-то ты в трудах и заботах, святой отец, аки пчела!
И, чтобы не поддаться соблазну, я торопливо откланялась. Список дел у меня на сегодня был большим.
Первым на пути моего целеустремленного движения значился ювелир. Как обещал, поделился он со мной резцами. Даже нашел где-то у себя остаток золотой краски и тоже отдал его мне. Ещё сказал, что закажет своему мастеру ещё резаков и шлифовальный приборчик и тоже на мою долю. Его заметно снедало любопытство, зачем мне это нужно, но он проявил мужество и сдержался, не спросил.
Свой визит в иконописную мастерскую я свела до программы — минимум, купила нужные краски, увидела у отца — казначея резаки, упросила пару продать мне. И унеслась оттуда в ускоренном темпе, ещё раз встречаться с отцом — настоятелем мне совсем не улыбалось.
Теперь самое важное на сегодня — надо найти этих "нефтяников". Ими оказались двое братьев, живущих в добротном подворье с двумя домами. Их источником доходов как раз и являлась добыча различных редких растений и ингредиентов для аптекаря, шкурок пушных зверьков для скорняка, некоторой древесины для мебельщика и тому подобное… Они сказали, что да, черная горючая вода у них есть и если мне надо, то они мне ее продадут. Вон две бочки стоят в углу двора. Я сразу же отправила Лидара нанимать ещё телегу с возчиком для доставки нефти в имение. С нефтью на одной телеге больше ничего не нужно везти, иначе все провоняет нефтью.
Пока Лидар занимался наймом, я проводила разговорную разведку с братьями, опять уповая на свой легкомысленный облик. Постепенно братья разговорились и сообщили, что озерцо это недалеко, в маленькой горной долинке. Там не живут птицы, не ходят животные и не растет ничего. Земли в этой долинке принадлежат давно уже заброшенному поместью, но, по слухам там недавно появилась хозяйка. Как бы она не закрыла доступ на свои земли. Я едва сдержала возмущенный вопль! Это же, получается, мои земли! А я ни сном, ни духом! Нет, точно надо будет экспедицию засылать! И охотников — старожилов расспросить. Не может быть, чтобы они не ведали про это!
Прибыл Лидар с телегой, мужики с хеканьем и натугой погрузили бочки с нефтью и отправили телегу с возчиком на постоялый двор для хранения. Вот, теперь можно и по лавкам двинуть.
Ну, что сказать? Шоппинг удался! Вначале я зашла к местной портнихе, узнать насчёт лоскутков. Таковые нашлись, и я купила их целый мешок. Добавочно несколько рулонов разных тканей, повседневное шитье никто не отменял, а ткани из кладовой дороги для домашнего платья. Затем нашла лавку, где продавались книги, нашла там что-то вроде нашего букваря, но все такое однотонное, с невыразительными картинками, что я купила одну, и несколько больших листов пергамента. Я их разрезу, сошью, а Иннис нарисует разные картинки, раскрашивать их будем вместе с Уилли.
Эх, где разные книжки с яркими картинками и множество раскрасок из моего мира? Купила ещё грифелей, детей в замке прибавилось ведь. Жаль, что нет разноцветных карандашей и как их сделать — вот это мне неизвестно совершенно! Может, акварельные краски из имеющихся у меня пигментов сделать? Но и этого я не знаю. Но попробовать ведь можно? Купив по лавкам все, что я хотела, двинулись нашей компанией на рынок. Кузя по-прежнему был моим сейфом. На рынке встретились с озабоченным Грегором. Он доложился, что по списку все приобрел, а сверх того купил овса в мешках целую телегу. Увидев мои вытаращенные глаза, пояснил.
— Так, леди Мэри, лошадки, они же не только сеном питаются, им и овес нужен! У нас нынче нет своего, придется ещё пару раз здесь закупать. И ещё вот что я думаю. Хотя вы, леди Мэри, против были, но надо нам для себя какую — никакую живность купить. А то эти селянки того и гляди, обдурить норовят. То молоко кислое, то творог старый, то ещё что,… а свое всегда надёжнее. Хлев у нас есть и загон, подлатаем немного, зиму и переживём. А скотника наймем.
Я махнула рукой. Надо так надо.
— Делай, как знаешь, я тут тебе не советчик, в этом я ничего не понимаю. Сам разбираться будешь. Денег я тебе добавлю, сколько там тебе надо. Ой, смотри, что там народ столпился? Пойдем, посмотрим?
И действительно, в углу, возле прилавка толпилась кучка людей, что-то там высматривающих. Я шустро ввинтилась в толпу, благо, фигура позволяла. Грегору, с его габаритами, приходилось уже протискиваться следом за мной.
За прилавком сидел с грустным видом купец, а перед ним лежал грудами наваленный разный товар вперемешку. Там были и ткани в рулонах, дорогих по виду, мотки кружев, большие пасмы различных разноцветных ниток, готовые одежды, различные бусы, украшения, расчёски, гребни, маленькие зеркальца.
Но вид у всего, кроме украшений и расчесок, был печальный. Все смятое, в пятнах, что-то стояло коробом от морской соли, некоторые кружева вместо белоснежных были от светло-желтого до насыщенно-коричневого цвета. Я догадалась, что это и был купец с пострадавшего корабля. А кружево, скорее всего, пострадало от погибшего чая. Попросту, искупались в заварке. Купец пытался выручить хоть что-то за свой товар. Женщины покупали украшения, с ними ничего не случилось, гребни, расчески. Правда, на некоторых зеркальцах кое-где пострадала амальгама, но не сильно. Тряпки никто брать не хотел. А я решила взять. Где-то на кукольные наряды, где-то на мешочки под чай, а где-то и платье можно сделать из разных тканей. И нитки тоже нужны.
Я предложила купцу забрать все оптом, но весьма недорого. Мужик не слишком охотно, но согласился — и жаба давила, но и желание хоть что-то выручить тоже присутствовало. Я уже рассчиталась, когда чуть в сторонке увидела в небольшом котелке знакомую белую крупу. Рис!!
— Уважаемый, это тоже ты продаешь?
Купец горестно вздохнул.
— Да продаю! Смотрю, все эти узкоглазые едят эту крупу, только палки эти их мелькают! Вот я и взял, дурак, аж три мешка! А потом, сам попробовал — гадость! Как они едят ее только! А ничего не сделать — купил уже! И ведь все почти испортилось, а эта зараза белая, у меня в каюте лежала, и вся целая! Только вот не берёт никто, не знают, что с ней делать.
Я хмыкнула. Конечно, ты, небось, у китайцев пробовал, без соли, масла и других приправ! Но говорить ничего не стала, наоборот, с видом благодетельницы, сказала.
— Ну, хорошо, возьму я у тебя и эту крупу, только недорого, куда-нибудь уж пристрою!
Ура, ура! У нас будет плов! Рисовая каша молочная и запеканка! Да даже просто рисовая каша с маслом. Вкуснота! В общем, нагрузили мы повозку Лидара под самый верх, мне там больше места нет, придется ехать верхом домой! Грегор, когда уже отошли от прилавка, тихо сказал.
— Леди Мэри, а вы ведь обжулили купца! Вы явно знаете, что с этой крупой делать! Да и остальной товар вы не по доброте душевной купили, точно применение найдете!
Я только улыбалась загадочно. Кто ж им виноват, что они не знают про рис.
Мой управляющий глядя на меня тоже занялся покупками.
Грегор купил два нарядных гребня с камушками, два зеркальца и бусики. Наверное, сам украшаться будет. Но лучше я промолчу и сделаю нейтральное лицо, типа, так и надо, каждый уважающий себя мужик должен иметь гребешок и бусики!
Лидар поехал на постоялый двор, я поехала туда же в наемном экипаже, а управляющий ещё куда-то умчался по своим делам.
Выехали мы, как обычно, чуть свет. Я ехала верхом, зевая и дрожа от предрассветного холодка. Но стоило нам выехать из города, сон и дрожь как рукой сняло! Я увидела, куда и зачем вчера умчался Грегор!
Не знала, то ли смеяться, то ли ругаться. За стеной, в крестьянском лагере, нас ожидал наш охранник с животинами. Грегор купил двух коров, небольшую телку и бычка, на телеге в коробе истерично визжали поросята, отдельно связанные, лежали несколько овечек, периодически оглашая округу испуганным блеянием. Вот куры, как обычно, молодцы, они спали. И потащились мы медленным и печальным маршем до родимого дома.
Повозка Лидара, нагруженная под крышу, наша телега с покупками, наемные телеги с овсом, нефтью и скотиной… Наш марш сопровождался маломузыкальным сопровождением из поросячьего визга, овечьего блеяния, возмущённого мычания коров при пресечении их злостных попыток к свободной жизни. Куры молодцы, почти все время спали, укачанные движением и дневной жарой. Их только напоили водой при дневной остановке. Повезло, что один из охранников был знаком с сельским бытом и сумел подоить несчастных буренок. Часть молока мы выпили, остальное отдали поросятам, превратив их возмущенный визг в радостный.
По результатам дороги я пришла к выводу — я ненавижу свиней, уважаю кур за их нордический характер, и езда верхом на длинные расстояния — не мое. К тому времени, когда должен был вот-вот показаться замок, моя попа уверенно приняла форму седла, а ноги — правильного овала.
А дома меня ждали новости. И не сказать, что хорошие.
Первым, кроме стражников на воротах, нас встречал Уилли. Малыш так искренне радовался моему возвращению — обнимал за талию (выше не доставал) тёрся щекой о мою ладонь и даже украдкой понюхал мою юбку, пытаясь уловить мамин запах… Не передать словами, как меня это растрогало, ну как тут не подхватить на руки ребенка и прижать его к себе, целуя в темноволосую макушку с торчащим вверх упрямым вихром! Чистая, открытая детская радость была столь заразительная, что все вокруг улыбались радостно, а немолодой охранник у ворот, муж кухарки солдатской кухни, улыбаясь в густые усы, прогудел.
— Мальчонка уже с час от ворот не отходит, говорит, сейчас мама приедет! То с нами посидит, то рядом побегает, а то за ворота выскочит! Но вы не волнуйтесь, леди, мы за ним приглядывали и дальше моста не пускали! Вот как маму любит, на расстоянии чувствует!
Прижимая к себе сына, я украдкой показала кулак выглядывающему из-за створки ворот Ларику. Тот виновато развел руками — мол, удержать не смог, а вредить малышу не хотелось!
— Ну, как ты тут был эти дни, что делал, все ли дома нормально?
Малыш завозился на руках, слез на землю, виновато шмыгнул носом и, отведя глаза в сторону, пробормотал.
— Да все хорошо, мамочка, все живы — здоровы!
Таак… весьма интригующее начало! Как-то меня это немного напрягло! Держа сына за руку, торопливо зашагала в сторону замка, не замечая ничего вокруг. На крыльце меня (или не меня?) поджидала довольно спокойная Иннис, а вот Юна явно недавно плакала. Такой же огорченной выглядела Кресса, да и Кестер хмурился. Бернис вообще было не видно. Да что происходит-то? Я уже рассердилась, почему все молчат?
Зайдя в дом, громко позвала Иннис и Крессу с Кестером, да и Рэнульфа тоже. Его Грегор оставлял за себя на время поездки. Пройдя в гостиную, уселась в кресло, предложила и остальным сесть и велела.
— Рассказывайте, что случилось, только не надо мне тут рассказывать, что все хорошо! И так видно, что не хорошо.
Первой начала Иннис.
— Мэри, успокойся! Все и правда, живы — здоровы! Юна вчера закончила шить платье для Бернис, очень хорошенькое получилось! А сама Бернис в этом платье, в новой шляпке и с сумочкой, что Рэй сплел нашим девочкам — просто куколка! Вот она и попросилась сегодня с утра сходить домой, проведать родных. Ну, захотелось ребенку похвалиться обновками, нормально это. Денег ей, как ты и велела, не давала и Рэй тоже не дал. Бернис только взяла кукол, что сестричкам приготовила, да пару чайных чашек с блюдцами, да просто пару тарелок, из бракованных, что она сама расписывала. Тоже в подарок родным. Я не возражала, ее труд, да и все рано брак, где — перекошено немного, где-то края волнистые, где толщина не одинаковая… А после обеда смотрю — идет от ворот Бернис, но в каком виде!! Вместо нового платья — какие-то лохмотья рваные да грязные, без шляпки, волосы всклокоченные, даже ленты в косе нет, вырвана. Сама заплаканная, на щеке царапина. Добилась от нее только то, что мачеха отобрала у нее все наряды, даже ленту новую выдрала из косы, а у сестричек кукол подаренных отобрала. Оттаскала ее за волосы, потому что не поверила, что денег у Бернис нет, все обыскала, рассердилась, ударила по щеке, поцарапала. Отца дома не было, он сено соседу возил. Приехал, увидел Бернис, одел, во что нашел и привез сюда. А мачеха куда-то убежала. Вот и все, что мы знаем. Наверное, надо съездить, выяснить, что к чему, наказать. Сейчас Бернис напоили успокаивающим, спит она. Не надо ее сейчас трогать, пусть успокаивается.
Сила, удерживающая меня в сильном напряжении, ослабла, и я смогла облегчённо выдохнуть и расслабиться. Да Бог с ним с платьем! Главное, Бернис не слишком пострадала! А платье сошьем ещё красивее! Ясно, что девочка испугалась и расстроилась, но она сама вернулась сюда, где ей безопасно и где ее любят. И делать ей больше в том доме нечего. Хотя Иннис права, надо съездить и разобраться. Ещё одного не пойму — ладно, Бернис падчерица и мачеха отобрала у нее хорошие вещи. Но она и у родных дочек кукол отобрала! Странно это все!
Но пока надо разобрать привезенные товары, подарки и прочее. Живностью заниматься не буду, это была идея Грегора, вот пусть у него голова и болит. Да и толку там с меня никакого.
Разбирали покупки, попутно я выспрашивала о новостях замка и окрестностей. Иннис рассказала, что закончили стеклодувную печь, сегодня, провели пробную топку. Вроде бы все нормально. Внутренние работы в мастерской тоже закончили, теперь там только застеклить окна и будет тепло в помещении, можно работать зимой. Небольшую комнату для стеклодува Лахлана приготовили, завтра он перебирается в замок для проживания со всем своим инструментом. Неплохо бы выполнить те же работы в гончарной мастерской.
И вообще, пора начинать заготавливать сырье для работы зимой, иначе как долбить замерзшую глину? Это верно, пора начинать заготовки, подвалы замка достаточно обширны, глину, песок и некоторые другие ингридиентов можно и там хранить. А вот уголь все равно надо хранить на улице, в дворовых сараях. Надо бы усилить интенсивность заготовок минералов, дров. Наконец, закончился и этот бесконечный день. Сегодня я не занималась с Уилли, просто посидела с ним, рассказала пару сказок и все, слишком устала. Да и малыш и так сегодня получил много эмоций, поэтому тихо сидел, привалившись к моему боку, успокаиваясь и начиная дремать.
А я, лежа в постели, все перебирала в уме, что сделано, что делается, что ещё надо сделать… и как-то вот получалось, что последняя графа намного больше двух первых, вместе взятых.
Утро, как обычно, принесло новые заботы, новые дела, приятные и не очень. Ещё в доме сделала одно очень приятное дело — выдала деньги за проданные товары — мастеру Рэю, девочкам, и даже Кресса с Риной получили свой небольшой заработок за шитье мешочков под чай. Стоимость упаковочной тары я бессовестно плюсовала к стоимости чая. Рэю выдала заработок, за исключением своего представительского процента. Мастер был очень доволен, для него сумма была значительной. Ещё он поделился со мной радостью — сделали ему костыли по моим каракулям! Теперь он осваивает передвижение на них, во двор, хоть и с усилием, но добирается сам. Теперь чаще бывает на улице, пока тепло, работает на свежем воздухе, для плетения места много не надо. Теперь будем делать упор на новинку — плетеные из соломки шкатулки, аксессуары для кукол, ну и ещё дамские и детские шляпки. Я задумывалась о мужских шляпах-канотье, Но не думаю, что к нынешнему мужскому гардеробу с пышными жабо и галстуками, с огромными париками подойдут такие шляпы.
Бернис я показала деньги и вновь положила их в полотняный мешочек, добавив туда и ее жалование, записав всю сумму на бумажке и положив в тот же мешочек, все убрав в "сейф". Теперь у меня не только в спальной была потайная комната, где я хранила основные суммы, запасы чая и посуды, но и в маленьком кабинете Нафантий устроил мне небольшую потайную нишу, где я хранила расходные деньги, в том числе и деньги Бернис. Претензий по качеству к сейфам марки "Нафаня" у меня не было.
Заработок Юны, я отдала ей в присутствии матери, сами пусть решают, как распорядится. С девчонок я удержала только стоимость расходников — то есть краски и ткань. Больше ничего не стала удерживать. Иннис от продажи посуды получала тридцать процентов. Она сама так решила, объяснив это решение тем, что она только росписью занимается, а все остальные операции выполняю я. Да и живут они с дочкой на всем готовом. Предупредила Иннис о новых заказах, о том, что надо срочно расписывать уже готовые сервизы, а я завтра, а если успею, то и сегодня, начну готовить новую партию.
Выйдя на крыльцо, я ахнула! Батюшки — святы! Меня не было всего три дня, а как успел развернуться Ларик! Стенка, отгораживающая хозяйственный двор от парадного, была готова ещё до отъезда, но теперь по ней робко ещё вился и зеленел плющ, уменьшая суровый вид камня и кирпича. Почти половина мощеного двора была освобождена от камня и везде уже были размечены дорожки, клумбы, куртины под газоны, будущие аллеи пока были представлены хилыми прутиками различных деревьев и кустарников. Что-то небольшое зеленело на клумбах, пока не цвело. Я вчера так была расстроена, что пронеслась, ничего не замечая. Но что больше всего меня поразило, так это то, что земля на раскопанных участках была черной, а не малиновой глиной, как везде! Нет, ну какой молодец Ларик! А я ещё вчера ворчала на него! Надо извиниться. Я негромко сказала в пространство.
— Ларик! Я извиниться хочу, что вчера ворчала! Ты столько работы выполнил, что бригада рабочих не сделает за неделю! Ты просто молодец и чудо!
Рядом со мной на скамье смущённо шмыгнули носом. Потом невидимый Ларик произнес.
— Да ладно, чего там! Так-то рабочие много делали — камни убирали, огораживали клумбы, нет, я камни, конечно, расшатал раньше, чтобы их можно было легко убрать, да саженцы на место определил. Приживлять их мне Боря помогал, а сами деревья да кусты мне из леса доставил лесовой, что дед Нафантий привел. В основном хвойники, но есть и дикие яблоньки и грушки-дички, хоть их плоды и невкусные, но цветут они красиво. Да ещё кое-какие растения. Цветы тоже из леса, нынче цвести они уже не будут, на следующий год только, но зелёные будут. Есть там дикие ирисы, вербена, шиповник…
Я оживилась, ведь шиповник это же предок садовой розы!
— Ларик, а ты не хочешь селекцией заняться? Ну, то есть, дикие растения из леса облагораживать до культурных? Отбирать экземпляры с наиболее красивыми цветками и оставлять их для дальнейших улучшений? А хочешь, я тебе теплицы и оранжерею построю? Это гряда под стеклом. Можно даже в холод некоторые овощи выращивать. Ты подумай, где лучше построить, а я сделаю. Да, вот ещё что. Надо бы детскую площадку сделать. Песочницу там, качели — карусели разные, детишек у нас сейчас много. Я нарисую, рабочие сделают, а ты смотри, где лучше это сделать.
— Ага, сделаю. А теплицы, оранжереи, правда, построишь, хозяйка? Я вот думаю, надо огород расширять мне. Борю дед увел сегодня в деревню, попрошу лесового помочь мне.
— Ларик, ты сильно не спеши, мало ли что, от усталости заболеешь ещё… лучше медленнее, не перетруждаясь.
Невидимый Ларик опять шмыгнул носом.
— Так, хозяйка, силы у нас добавляются. Вот ты сейчас меня похвалила, да волнуешься, чтобы я не перетрудился. Вот я твоими заботами и добротой и подпитался силой. Нам, брауни, кроме обычной пищи, нужно вот такое питание чувствами, если хозяин заботится, то и нам хорошо и хозяину ни в жисть не навредим, защитим, чем сможем.
Теперь растрогалась я. Такой малыш, а как все чувствует! И такой работящий и добросовестный! Вспомнила, вопрос о земле, меня же удивило! Спросила у домовенка. Тот пояснил.
— Так замок древний, камни тоже. Вот под ними и сохранилась та старая земля, которая была до засухи, пожаров, наводнения. Хорошая земелька, в ней все расти будет.
Вот теперь понятно, реликтовая земля, выходит.
Пока я беседовала с брауни, ко мне подошёл Грегор, сказал, что он свободен, и можно съездить в Стоунз, где живёт семья Бернис. Да, хорошо бы, надо разобраться, что там происходит.
Только подошли к конюшне, как увидели, что на хоздвор, через служебные ворота (наконец ввели и это новшество! Теперь не загрязняем парадный двор!) въезжает телега, на которой сидит довольный стеклодув Лахлан и два его ученика из наших. Парнишки помогали мастеру с переездом. Ура, ура! Теперь у нас будет своя нормальная мастерская, и дело с изготовлением оконного стекла пойдет быстрее. Ещё перед поездкой я сумела втолковать нашим столярам — самоучкам как должны выглядеть оконные рамы с минимальной раскладкой буквой Т, с двойным остеклением и герметизацией смолой хвойных деревьев. И вот сейчас я увидела, как вставляют готовые рамы в сборе в оконные проемы солдатской казармы. Причем рамы пришлось изготавливать индивидуально для каждого окна. Потому как не существует здесь стандартизации и каждый строитель делает оконные проемы на свой вкус. И при строительстве социального дома и при восстановлении сгоревшего крыла замка я потребовала строго придерживаться размеров, бракоделов по первости наказывали штрафами, и потом все было идеально ровно. А казарма всё-таки старой постройки.
Подошедший тут же старшина строителей тоже смотрел на установку, потом задумчиво протянул.
— Леди Мэри, а в новый дом вы тоже сейчас хотите окна устанавливать? Может, погодить, пока не начнут заселяться жильцы? Не хочу сказать ничего плохого, но ведь украдут! И сторож не спасет! Очень уж соблазн велик!
Я удивилась.
— Так в чем вопрос? Пусть покупают стекло и ставят в окна! Сейчас вот закончим со стеклом для замка и можно продавать всем желающим. Деньги за работу я плачу, должно хватить и на стекло. Для своих не буду дорого брать.
Старейшина вздохнул.
— Вот то-то и оно, что покупать! Для наших горцев это не в привычках…
Да, верно, помню, в моем прежнем мире и то ходили анекдоты про скупость шотландцев.
Ладно, некогда мне тут лясы точить, время идёт, а мы ещё не выехали, я ещё хотела на обратном пути заехать в Грин Маунт, посмотреть на стройку, проведать кузнеца, как там мои заказы.
Ещё только въезжая во двор семьи Бернис услышали дикие крики, мужскую ругань, причем крики были не понять каким голосом, мужским или женским, перемежающиеся каким-то звериным рычанием. Первыми к двери шагнули Грегор, и охранник, технично оттеснив меня за свои спины, вынуждая меня подпрыгивать вверх, пытаясь разглядеть происходящее.
После того, как вошли внутрь дома увидели странную картину — разбросанные вещи по комнате, высыпанная мука на земляном полу, зола у печи на полу, как будто ее выгребали из очага. Забившиеся в угол между кроватью и стеной, тихо скулящие от страха девчушки, ругающийся отец Бернис, пытающийся поймать мечущуюся жену, бросающую все, что попадалось под руку, в мужа, в детей, что-то выкрикивающую визгливым голосом. Была она простоволоса, боса, в одной сорочке. Периодически она начинала рычать звериным голосом, безумно вращая глазами. Вот честно, я напугалась! Никогда не видела такого! Но быстрее моего сообразившие, что надо делать, мои сопровождающие загнали женщину в угол и связали какими-то веревками. Причем вырывалась она с огромной силой, неожиданной для не слишком крупной женщины. Я, как замерла от испуга сусликом у стенки, так и стояла, только хлопала глазами.
Муж безумной смахнул вещи со скамьи, предложил мне присесть. Сам он тоже выглядел не лучшим образом — взлохмаченные волосы, порванная на груди рубаха, длинная, кровоточащая царапина на щеке. Вид у него был понурый. Я поинтересовалась.
— Что у вас происходит? Что вот это все значит? — я повела рукой вокруг.
Хозяин устало вздохнул.
— Про вчерашнее, вы, наверное, уже знаете? Айли последнее время совсем странная стала. Я даже и не знал, что она давеча в замок ходила. Вчера домой после работы приезжаю — дочки ревут все трое, а Айли и след простыл. Девчонки сказали, что она схватила все вещи и куда-то убежала. Да знаю я, куда она убежала! К хозяину паба побежала! Он частенько у мужиков, когда они пропьются, вещи в заклад берет. Потом, кто выкупает, а кто уж совсем теряет их. Вот она и побежала к нему продавать вещи, что Бернис принесла, да одёжку новую дочкину. Пока Бернис к вам увез, пока вернулся, Айли уж дома, довольная такая смеётся, говорит, что теперь денег у нас будет много, она уж теперь знает, как их добыть. Ну, я, правда, поучил ее вчера маленько, но не сильно, пару раз только ремнем и вытянул, вон, у нее даже синяков нет! Вроде успокоилась. А утром проснулись от грохота. Она по дому мечется, все кидает, кричит, что все ее деньги из захоронки украли, ищет везде, на детей, меня кидается… да и выглядит страшно, чисто зверь какой… дочки говорят, что мать полночи все ходила по дому, бормотала что-то, все прятала. Видно, сама спрятала и не помнит куда. Что с ней, леди Мэри? Говорят, вы можете лечить, может, поможете?
Я подавленно молчала. Я ни разу не психиатр, и даже с психологами дела не имела, но и мне тут понятно, что это какой-то психоз, шизофренический, параноидальный, реактивный — понятия не имею, только названия из модных журналов знаю. И память Мэри молчала наглухо, видно, нет никаких травок от душевных болезней. В общем, порадовать мужика мне было нечем. Наоборот, добавила проблем, сказав, что теперь ему придется долго следить за женой, чтобы она не натворила бед, если её оставить без присмотра. И связывать пока придется, если надо уйти ненадолго. Где-то так. Давно уже видела по ТВ сюжет, что душевнобольные могут сжечь свой дом вместе со своей семьёй и детей своих в том числе. Девчонки в углу зарыдали с удвоенной силой, я думала, что это от огорчения за мать. Нет, оказалось, что они от страха и от долгого сидения в углу просто описались и плачут теперь от стыда. Глядя на них, заплакал и отец.
— Что же теперь с дочками делать? И с матерью их нельзя оставить, и мне тоже работать надо, чтобы кормить их! Так-то они сами могут и сварить чего и по дому убрать, так мало ли что с матерью? Да и как их теперь, замуж никто не возьмёт, скажут, мать сумасшедшая была и все… Леди Мэри, ради Христа, возьмите хоть временно дочек к себе, может, с братом моим пока поживут, если что-то дома изменится, то я их сразу заберу, мне они не обуза.
Помедлив, я кивнула головой. Жалко и детей и мужика жалко, тяжёлая жизнь ему теперь предстоит. Раньше надо было смотреть за женой, ведь это все развивалось не в один день, а постепенно и давно, просто все думали, что это дурной характер у бабы. А оно вон как обернулось.
Велев собирать дочек и везти в замок, собрались возвращаться домой. Пусть только найдет, кого кто побудет с женой, пока он ездит. Он засуетился, сказав, что сейчас сбегает до брата Айли, он рядом живёт, побудет здесь.
Вышли из дома с тяжёлым чувством. Ну, вот никак все гладко не бывает! Вроде с утра столько хорошего было, а тут раз! и беда, откуда не ждали. Отъехав от дома, неожиданно заметила у дома гончара местного нечто необычное. Окликнула Грегора, и мы поехали туда. А дело было вот в чем. Над домом гончара сняли плоские каменные плиты и теперь сооружали деревянный потолок и возводили стропила. Гончар и сам вместе с сыновьями суетился на стройке — носили опилки на потолок, приколачивали поперечные брусья. Увидев нас, гончар бросил носилки подбежал к нам и зачастил.
— Леди Мэри, день добрый вам! Вы не думайте, я дневную норму выполнил уже! И соседи, что мне помогают, тоже закончили сегодня работу, они уголь возят. Вот, вы же разрешили нам самим дома свои переделывать! Вот я сейчас крышу черепицей покрою, пол уже тоже готов! А доски я купил у соседа вашего, вот только мне ещё пол бы без заноз сделать… печь мне печник выложит, а я ему черепицы на крышу приготовлю. Был я на ваших стройках, очень мне понравилось, тепло, сухо, чисто как!
О как! Кооперация в действии! Но так не пойдет, нужен учёт готовой продукции, и кому надо — пусть приходят и покупают, конечно, дешевле, чем на рынке, но и у меня кошелек не бездонный. А то родни пол — Шотландии наберётся. Объяснив все это гончару, велела за всеми расчетами и выдачей обращаться к лэрду управляющему, успокоила, что и так ему все недорого обойдется, даже пообещала выдать стекло для окон. С помощниками пусть сам рассчитывается, как договорятся. Ещё посоветовала отштукатурить дом снаружи изнутри, тогда совсем тепло будет.
Вспомнив про некоторые свои вопросы, поинтересовалась сразу, нет ли у них в деревни охотников и мастера, который телеги делает? Охотники были, а вот мастер жил в Грин Маунт. Передав, чтобы охотники пришли ко мне в замок завтра, распрощались и мы поехали дальше по своим делам.
В Грин Маунт задержались. Пока зашли к кузнецу, пока рассмотрела свой готовый заказ… кузнец был мастером своего дела, все было выполнено аккуратно, без погрешностей. Даже сверх того, из оставшегося небольшого кусочка серебра мастер сделал маленькие щипчики для сахара, сказал, что видел такие когда-то на ярмарке в городе. Да, знакомого нам сахара — песка здесь пока небыло, только в виде здоровых сахарных глыб, от которых откалывали куски, дробили на небольшие кусочки и потом их добавляли в напитки или блюда. И эти маленькие кусочки следовало изящно брать этими щипчиками и аккуратно опускать в чашку. Собрав заказ в сумку, оплатила работу мастера. Теперь у меня был новый срочный заказ. Не зря я целый вечер в городе перед отъездом потратила на чертежи перегонного куба в разных ракурсах и керосиновой лампы.
Вначале увидев чертеж перегонного куба, кузнец хохотнул.
— Никак леди Мэри решила у хозяина паба кусок хлеба отобрать?
Но я объяснила, что намерена получать, таким образом, осветительную жидкость. Лампу рассмотрел, пожал плечами, сказал, что это несложно. Ну и хорошо, будет лампа готова, сделаем стекло по ее размерам. Мастер обещал заняться моими заказами в первую очередь.
Дальше по плану у нас следовал социальный дом. Собственно, строительство было закончено, шли отделочные работы — печники клали печи, отделочники штукатурили стены, устанавливали перегородки и двери, разделяя большое пространство, выделяя места общего пользования — кухни, помывочная — постирочная и прочие бытовые помещения. Жилые комнаты шли по обе стороны от широкого коридора, чтобы ребятне зимой можно было поиграть внутри дома. Во дворе строители возводили несколько сарайчиков для животных, некоторые будущие жильцы держали коз и кур. Ещё пара сараев под дрова и уголь. Но сюда топливо по совету старейшины, пока не завозили — чтобы не было соблазна поживиться.
Подошёл и деревенский староста. Его я с ходу огорошила, показав в сторонке отхожее место.
— Уважаемый Комнол! Доведите до сведения всех будущих жильцов, что двор должен быть чистым! Только сюда ходить! Увижу загрязнённый двор — не буду искать виноватых, всех жильцов выгоню на уборку!! И ещё. Места здесь под небольшие огороды хватает, надо только расчистить землю от камней. Предложите будущим хозяевам, пока есть время и погода хорошая, самим очистить участки. А вскопать землю пригласите своих селян, пусть помогут вдовам и беспомощным. Видели, как готовят участки себе под строительство мои охранники? Как ограды из камней делают? Вот и ваши так могут!
Напомнив ещё старосте, чтобы пригласил на завтра ко мне с утра мастера — тележника и охотников, если есть, поехали домой.
За всеми делами и не заметила, как день прошел. Солнце клонилось к закату, а мне ещё надо было поработать в кабинете с Грегором. Необходимо было разобраться в системе взаиморасчётов с мастерами, учёте продукции, оплате труда и продаже стройматериалов по льготному тарифу для своих и контроля за тем, чтобы не было перепродажи. И такое тоже может быть. В общем, посуда на сегодня в пролете.
Но тишина в доме меня поразила, почему не вылетел навстречу мне сын? Вроде бы в гостиной слышались голоса. Я осторожно заглянула туда. Вокруг стола сидели Иннис, Юна и Уилли. Все трое что-то увлеченно рисовали. И тут я догадалась! Я ведь рассказала подруге о книжках-раскрасках! И вот Иннис сделала из бумажного пергамента несколько самодельных книжек, нарисовала карандашом отдельные картинки и дети их теперь увлеченно раскрашивают.
Вот, проблема на мою голову, как сделать цветные грифели и краски?
ГДЕ-ТО В ЭТОМ МИРЕ…
Гленн откинулся на спинку жёсткого стула, потёр заболевший затылок. Двухчасовое сидение над бумагами даром не прошло — головная боль вернулась. Последнее время она его не беспокоила. Гленн вздохнул, лукавит он с собой. Голова не болит потому, что он старается не вспоминать ничего, просто отпустил ситуацию. Решил, что со временем все сам узнает, будет искать бывших сослуживцев, людей, которые его знали. Одно имя ему известно-лэрд Мак-Конней. О нем говорила Линн, что он служил под его началом. Линн… Гленн недовольно поморщился. Что-то все меньше и меньше ему верится в невероятную свою любовь к ней, что ради нее он прекратил общение со своей семьёй, ни разу их не проведал за это время… Кошмары стали мучить по ночам меньше, особенно после того, как он стал по-тихому выливать тот отвар, что назначил лекарь. Тут Линн не обманула, лекарь был уже раза три с тех пор, как Гленн очнулся. Качал головой, бормотал — Удивительно живучий организм! — и вновь назначал противные отвары.
Да и Линн последние дни ходит какая-то задумчивая, отмахивается, когда к ней обращаются с вопросами. Раньше, когда он заходил в комнатушку, где Линн хранила все документы по ферме, она быстро убирала все в ящик стола, то с неделю назад сама предложила ему помочь с бумагами.
И, странное дело, пусть он не помнил ничего о налогообложении или законов о земле или торговле — тем не менее, работать с цифрами ему нравилось, и он почти уже полностью разобрался в документах. Нет, никакая информация его свыше не осенила, Линн просто назвала те суммы налогов, которые она платит ежегодно в королевскую казну, стоимость на рынке мяса, молока и прочих продуктов животноводства. Исходя из этого Гленн, и выполнил все выкладки. Даже нашел несколько ошибочных цифр у Линн.
Ещё одна странность. Если раньше старики — родители награждали ненавидящими взглядами только Линн, а на него, Гленна, не обращали никакого внимания, то теперь, когда он стал заниматься делами фермы вплотную — работать с людьми и животными, вести документацию — стали так же смотреть и ему в спину. Хотя он с ними и виделся за столом и то не всегда и не говорил им ничего, кроме "Добрый день!" и "Приятного аппетита!", все равно ненавидели. Странно это…
Не успел додумать эту мысль, как в комнатушку вошла Линн.
Выглядела она, как и последние дни, задумчиво — тревожной, но вместе с тем решительной. Как будто пришла к некоему решению проблемы, хотя вместе с тем побаивалась этого. То есть решение было рисковым. Гленну почему-то было забавно наблюдать все это, и вместе с тем, привычно. Как будто он уже видел подобное неоднократно.
Гленн, я хотела поговорить с тобой. Ты не думаешь, что тебе пора бы уже навестить свое поместье?
— Давай! — охотно согласился Гленн, при этом как бы со стороны наблюдая всю эту попытку предпринять некое действо — давненько я дома не был, родных не видел…
Линн недовольно поморщилась.
— Ну, я вообще-то имела в виду твое поместье, Малиновая пустошь. Я тебе давно хотела рассказать, да то ты без сознания был, потом едва-едва выздоровел, да и сам ты на эту тему не говорил, я думала, ты не хочешь начинать разговор про это. Теперь я понимаю, что ты просто не помнишь ничего. Но надо этот вопрос закрыть. Дело в том, что до меня, у тебя была женщина, и ты ее содержал, она кажется, англичанка, тихая, скромная женщина. У вас, вроде бы, был ребенок, не знаю, жив ли он сейчас. Да я даже и не знаю, твой ребенок был или нет. Я нисколько не ревную, ведь это было задолго до меня. И раз ты решил жениться на мне, то значит, отношения с той женщиной ты закончил. Ты сам один раз сказал, что последнее время жил с ней из-за ребенка, жалел мальчика, да и больше время проводил на службе, чем дома жил. Когда мы поженились, ты был намерен отправить ее к ней домой, даже ребенку намеревался помогать, я не была против, малыш же не виноват. А тут недавно я узнала, что эта женщина спокойно проживает в твоем поместье, распоряжается там, как хозяйка. И даже слова не говорит о тебе! Как будто тебя и не было никогда и поместье только ее. Мне кажется, пора бы тебе вмешаться и выгнать прочь беспардонную женщину. И не церемониться с ней, сразу же отправлять вон, не вступая с ней в разговоры.
Сказать, что Гленн был ошарашен — значит, ничего не сказать. Он чувствовал, что доля правды тут есть, но ещё больше нагромождено полуправды и лжи. Но это могло прояснить некоторые видения. Те, которые с ребенком. И женщину там звали Мэри. Но пока возражать Линн он не будет, надо посмотреть, к чему это приведет. Но Линн тут же добавила.
— Но только сейчас поехать не получится. Вскоре подойдёт время продажи скота, надо ещё возвращать с летних пастбищ в загоны на ферме, стадо молодняка. Волки скоро начнут подходить близко, могут быть большие потери среди скота. Так что поедем, как подойдут холода.
— А в горах уже может быть снег лежать, там он глубокий и ложится рано! — неожиданно для себя сказал Гленн и замер.
Это ещё одно воспоминание? Неужто начали прорываться его воспоминания, после того, как он перестал принимать тот отвар, что лекарь назначил? Линн напряжённо спросила.
— Ты что-то вспомнил?
— Нет, это просто догадка.
Линн вышла из кабинета, до конца неуверенная, что она поступила правильно, но очень уж заманчивые перспективы вырисовывались. Лишь бы Гленн поверил ей и действовал по ее плану. И тогда все может повернуться в ее пользу. Эх, хорошо бы все получилось.
А Гленн погрузился в раздумья. Но хорошенько поразмыслив, решил не торопить события, пусть пока все идёт так, как идёт. А он пока будет наблюдать и готовиться к поездке. Он чувствовал, что там, в поместье все решиться.
ПОМЕСТЬЕ МАЛИНОВАЯ ПУСТОШЬ
КРУГИ НА ВОДЕ…
Время, тянувшиеся вроде бы медленно, вдруг сорвалось с места и помчалось вперёд, как хороший спортсмен-спринтер. Приезжали из Даблитти покупатели за своими заказами, добавляли золота в мой кошелек. От этих же посетителей узнала о ярмарке в конце сентября в соседнем городе, Кастль-Дуглас. От моего поместья ехать примерно столько же, сколько и до Даблитти, только в другую сторону. Интересно, надо бы съездить туда, новый для нас рынок.
Побывал у нас и сосед, Мак-Гренн. Как всегда был любезен, полон экзальтации и слегка надоедлив. Но при этом знал уйму новостей. Так, он сообщил две важных, с моей точки зрения, новости. Первое — донеслись слухи из Лондона, королева весьма плоха здоровьем. Все ожидают печальных новостей. Официальный наследник объявлен давно — это сын королевы Марии и ее мужа, принца далёкой Австро-Венгрии, Дитриха. Он давно умер от оспы, бушевавшей в Британии лет двадцать назад. Принц Карл тогда был совсем малышом. Сейчас ему двадцать шесть лет и он полностью готов принять на себя королевскую власть. Королева Мария долго и терпеливо обучала своего сына всем тонкостям управления королевством. Кстати, в моём мире эта королева Мария Тюдор заслужила прозвище Кровавая Мэри и правила она недолго. В этом мире королева была доброй и спокойной женщиной, истиной католичкой. А Елизаветы Тюдор не было вовсе. Есть надежда, что и не случится братоубийственной войн между Британией и Шотландией, волнений во Франции из-за того, что гугеноты поют псалмы на французском, а католики на латыни. И Британия с Шотландией останутся добрыми соседями и избегут пограничных войн.
Вторая новость была уже гораздо ближе к нам, чем к королевским тронам. Приехал наследник Мак-Дональда, какой-то троюродный племянник, что ли… Мак-Гренн его видел на традиционных пьяных посиделках, которые иногда устраивали местные лэрды. Новый лэрд был суров и брутален, чем до глубины души потряс беднягу модника Максвелла. По его словам, наследник расспрашивал соседей, как погиб его дядюшка, на что местные лэрды пожимали плечами, говорили, что пил он много, досаждал грабежом соседей, но никто его не убивал, сам утонул по пьяной лавочке. Кажется, такое объяснение наследнику не нравилось, он недоверчиво щурился. Но ничего другого и сказать не могли, свидетелей не было. Не принимать же на веру пьяные бредни дружков — собутыльников, рассказывающих по пабам небылицы, каждый раз по-другому.
Максвелл интересовался всем подряд — ремонтом в замке, оконным стеклом, новыми овощами, видом обновленного двора… В качестве рекламы картофеля и кабачков угостили мы любезного соседа жареной картошкой, попутно выставив на стол маринованные огурцы и кабачковую икру. Сосед тут же поинтересовался, продаю ли я эти овощи? Пришлось разочаровать его, сообщив, что в этом году точно не буду, а вот в следующем году, фермер-овощевод из моей деревни наверняка будет торговать ими. И тут уж лэрд Максвелл пусть не зевает…
Далее он заинтересовался и оконным стеклом. Пришлось показать ему издали стеклодувную мастерскую. Соседушка тут же загорелся идеей и в своем замке везде установить остекление. Я пожала плечами — почему и нет?
— Лэрд Максвелл, я могу продать вам стекло на окна для вашего замка. Но с мастерами — плотниками договаривайтесь сами. Они у меня сейчас освободились от срочной работы, и с удовольствием поработают у вас. Я не препятствую, они не мои холопы. Вон идёт старшина строителей, можете договариваться с ним.
Максвелл тут же поспешил откланяться и рванул к главе строителей. И в самом деле, работы почти завершены, сейчас идёт внутренняя отделка нового крыла замка. Но окна и там застеклены полностью. Закончен ремонт и в самом замке. Мы даже пару раз протапливали печи в замке, ночи становились все холоднее и холоднее. Но теперь здание отлично держало тепло, его не выдувало сквозняками. От каменного пола, закрытого сверху деревянным полом, больше не несло ледяной стылостью.
Наши вечерние посиделки на крыльце с Уилли пришлось переносить внутрь замка, в гостиную. Там мы с ним занимались математикой, письмом и чтением. Неожиданно у меня прибавилось учеников. Как-то незаметно к нам с Уилли присоединились Юна с Бернис, а затем и ее сестрички. Почти полноценный класс. Кроме стандартного обучения я рассказывала им про разные страны (очень надеюсь, что они здесь имеются!), животных и растения. В общем, "Клуб кинопутешествий" и "В мире животных" в одном флаконе.
Мои охранники закончили нулевой цикл для своих будущих домов — расчистили участки, выкопали траншеи под фундамент, уложили плитняк из каменоломни как фундамент, некоторые успели даже соорудить сараи для будущего хозяйства, перекопать землю под огороды и внести органику под перекопку. Может, хоть так постепенно улучшится плодородие почвы? Тем более, сейчас, в связи с нашим увеличивающимся стадом, недостатка именно с этой продукцией не было.
Неделю назад мы своим дружным семейством ездили в Ривер-Вилладж на копку картофеля. Взяли даже наших детей — Уилли, Юну и Бернис. Младшие сестрёнки ее не участвовали в этом мероприятии, они вообще немного сторонились нас, может, стеснялись? Или жизнь с сумасшедшей матерью их сделала осторожными? Кто его знает, да и я не психолог, никакого особого подхода у меня к детям нет.
Девочки больше времени проводили у своего дяди Рэя, помогали ему в ремесле и сами у него учились, Рэй говорил, что у них неплохо получается. Освоил он, кстати, и изготовление шкатулок. Я сразу заказала ему три штуки — себе, Иннис, Юне в подарок на день рождения. Затем мастеру такую же шкатулку заказала Кресса, отправила ее своей внучке Элизи. Та порадовала бабушку известием, что у них с мужем будет малыш. И счастья им!
Теперь мастер готовит шкатулки для нашей торговой миссии в Кастль-Дуглас. Если что-то останется после загребущих ручек госпожи мэрши. На днях она посетила нас с новым визитом. Узнав дорогу в мое поместье, она теперь ездила без вечно занятого супруга, с охранниками. Нормальная тетка оказалась. Ещё прошлый раз она оставляла заказ на ещё один чайный сервиз и несколько отдельных чайных пар по две штучки. Объяснила, что полный сервиз это в подарок кому-то высокопоставленному, а отдельные пары — это что-то вроде, в моем понимании, представительских подарков нужным людям. Мир другой, время другое, а "нужные люди" и здесь имеются! Ну, мне это только торговая реклама. С этой же целью купила ещё пару кукол. Естественно, она оставалась у нас ночевать. Увидела у нас за столом среди столовых приборов четырехзубые вилки, тут же пристала ко мне с вопросами — как и откуда у меня это? Пришлось сказать, что это моя личная прихоть, вот такие вилки, мне они кажутся удобнее.
Леди Розина согласилась с этим и тут же загорелась идеей иметь и у себя такие же.
Будем распространять этот столовый прибор. Почему бы и нет? Может заказать их кузнецу в городе, можем заказать моему кузнецу.
Леди решила, что лучше будет моему кузнецу заказывать, тогда такие будут у нее только в городе, будет, чем похвастаться среди местного бомонда. Шкатулка в этот раз ей на глаза не попалась, поэтому она ее не купила. Ничего, купит в следующий раз. Кстати, леди Розина поведала мне, что уже несколько раз приезжавшие к ее мужу по делам из других городов, интересовались — правда ли, что у них продают необычные вещи, кто их изготавливает и где можно купить?
Я вздохнула, вспоминая слова мэрши. Пошли круги по воде от моей деятельности. И чем дальше, тем больше они будут. Только вот к добру или к худу это? Посмотрим, время покажет.
Картофель мы выкопали. С помощью магии Ларика урожай был весьма неплохой, на всю зиму, конечно, не хватит нынче, но какое-то время он будет на столе. Впрочем, мы ещё не убирали картофель на огороде в замке. Участок семенного картофеля порадовал отменным урожаем ровных, средних размеров клубней. Так что посадочным материалом обеспечены. По ведру картофеля для ознакомления получили и наши поселенцы. Овощевод охотно согласился на следующий год увеличить посадки именно за счёт картофеля. Так же его заинтересовали и кабачки. Домой ехали уставшие, но довольные. Ещё бы не быть довольными — ведь наши закрома на зиму неплохо пополняются. Набегавшиеся вволю по деревне вместе с местными ребятишками, наши дети спали в повозке, постелив одеяла поверх мешков с картофелем, остальной урожай ехал в телегах.
Сегодня у нас важное событие — мы заселяем социальный дом!!! Наконец!! Решили чуть поспешить и использовать погожие осенние деньки по максимуму. С самого утра у нас суета в замке — грузит на телегу свое имущество мастер Рэй, с ним едут и две младшие девочки, Бернис остаётся с нами, она ведь на службе. Поэтому необходимую мебель и кой-какую посуду, и белье мы ему собрали, как и продуктов на первое время. Бернис тоже последнее время выбирала получше посуду из брака и расписывала ее для дяди и сестричек, так что ехали они с приданым на новое жилье.
У складов грузили на телеги готовые рамы для окон, уже со стеклом. Плотники на месте просто вставят их в оконные проемы и закрепят их. Заранее стеклить окна не стали все из тех же опасений. А раз сегодня заселяются все жильцы, то и сразу все сделают. Как только привезут рамы к дому, то телеги вернутся в замок за топливом — дрова и уголь тоже не загружали в сараи. В общем, суеты хватало. Мои кухарки с обеих кухонь приготовили для новых жителей обед, чтобы сегодня у них была горячая пища, а потом пусть уж они сами.
Уилли просился со мной в деревню, но я побоялась, что его там затопчут в суете. Но твердо пообещала, что в другой раз, как только поеду по делам в деревни, обязательно его возьму. Всё-таки хороший у меня ребенок, не избалованный, не капризный — думала я, глядя как он вприпрыжку вместе с Кузей побежал к немудреной детской площадке, что недавно соорудили в парадном дворе плотники по моей просьбе — песочница, качельки — карусельки, горка, лесенки, простая подкидная доска. Может, кто и помнит, как мы прыгали на ней во дворе? Тебя подбрасывает вверх, и ты летишь, руками ловишь равновесие, и сердце замирает от страха и счастья… Барчука из Уилли я не растила, поэтому на площадку ходили играть и дети моих стражников, но все на площадке было целым. Я невольно вспомнила мальчишек Мэтта. Думаю, что больше суток в этом состоянии с ними детская площадка не прожила бы. Мэтт уже ездил проведывать семью, отвозил деньги. Вернулся грустный и молчаливый. Но в душу ему никто не лез — захочет, сам расскажет.
А в деревне возле нового дома тоже уже была суета, слышались голоса, крики ребятишек, заполошно кудахтали переселяемые куры и мемекали козы, стучали молотки столяров, в дом заносили вещи переселяющихся. Всем командовал Комнол.
Мы с Грегором и Рэй на телеге стояли чуть поодаль, пока немного освободится проход к дверям. Ребятишки, взбудораженные всей этой суетой, просто носились под ногами у взрослых, чуть пару раз их не придавили габаритными вещами, когда ребятня попадала под ноги грузчикам. Или просто, от полноты чувств, носились по коридору внутри дома и визжа, опять же мешая нормальной работе взрослых. Пока не рявкнул Комнол, и не велел всем ребятишкам сесть возле него и чтобы одна из вдовиц приглядывала за ребятишками. Фффуу, даже тишина какая-то наступила! Но тут, перекрывая стук молотков и ругань грузчиков, поверх всего пронесся истошный старушечий вопль.
— Ой, люди добрые! Что же это творится! Ведь ограбили! Как есть ограбили! Столько лет наживала, ночей не спала, все глаза проглядела, шила — вышивала себе приданое! А плат, плат-то! ещё мамонька моя в нем замуж выходила, а он все как новенький! Все украли!
Меня так и тянуло добавить — Все, все, что нажито непосильным трудом! Три магнитофона… (фильм "Иван Васильевич меняет профессию").
Кричала маленькая, сухонькая старушонка. Я с невольным уважением глянула на нее — надо же, сама маленькая, в чем душа держится, а вон как вопит! Хорошие лёгкие. Грузчики начали чесать в затылке, вспоминая, куда они запихнули старухин сундук с приданым.
Оказывается, когда переносили ее вещи, старуха бойко шныряла по другим комнатам, разглядывая, что и как устроено у других жильцов и почему у других вон какие большие комнаты, а у нее меньше? Начинающийся скандал тогда пресек староста, сказав, что большие комнаты у тех, у кого дети, у одиноких меньше. Но если ее что-то не устраивает, то ее лачуга ещё свободна. Бабка притихла, но ненадолго — обнаружила пропажу ценного сундука. Наконец, грузчики вспомнили, что спросили всех в доме, чей сундук, никто его не признал, и тогда они его сунули в первую попавшуюся комнату. Оказалось, что в комнату той самой вдовы, что присматривала за детьми. А она и знать не знала о прибавлении имущества.
Разобрались с вещами и животными, плотники закончили со всеми окнами, Комнол толкнул прочувствованную речь, в конце предупредил о чистоте двора и дома. Как раз вовремя прибыл Лидар с повозкой, привез обед на всех. Мы с Грегором выбрались из гомонящей толпы и двинулись по своим делам.
Мне необходимо было заехать к кузнецу, он передал, что мой заказ выполнен, навестить мастера по изготовлению телег. Мы с ним виделись уже пару раз после первой встречи.
Работа по изготовлению полозьев двигалась медленно и трудно. Всё-таки в подробностях именно технология изготовления саней мне неизвестна. Устройство знаю, изготовление — нет. Проведаю и гончара и местных охотников, они тоже недавно ходили в недолгую экспедицию. Старожилы припомнили местность под названием Черная долина, где не живут ни животные, ни птицы. Так что дел много.
Первым по движению у меня был тележник. Пожилой уже мужчина с сыновьями в чине подмастерьев встретил нас, улыбаясь. Что очень сильно порадовало мою душу. Неужто есть положительные сдвиги? И в самом деле, получилось сделать передний изгиб полозьев. Вначале распарили берёзовую заготовку в кипятке, потом дюжие парни руками загнули изгиб и плотно веревками стянули в нужном положении будущий полоз и полностью высушили древесину, не снимая веревок. И заготовка осталась в нужном формате. Наша ошибка была в том, что не фиксировали веревками до полного высыхания древесины. Если вначале мастер отнесся к моей идее весьма скептически, то теперь сам увлекся изготовлением. Вот теперь надо изготовить наборы полозьев как минимум пяти саней. Одни сани сразу застолбил за собой мастер. Я и не спорила.
Затем поехали к гончару. По новой системе расчетов теперь деньги за произведенные изделия он получал от управляющего, так же, как и разнарядки по заказам. Вот ему и должны отдать и то и другое. Сумма выплаты была неплохая, мастер был доволен. Он торопился, пока стоят теплые осенние дни изготовить как можно больше огнеупорных кирпичей. Поскольку мастерская у него под открытым небом. Но почувствовав прибыль, он всерьез задумался о постройке теплой мастерской. Но пока заказы предварительные на кирпич для печей есть. Это и мои селяне засуетились с ремонтом срочным, насмотревшись на новостройки.
Ну и, разумеется, дорогой сосед, лэрд Максвелл, тоже возжелал себе такое же. Не зря же он все осматривал у меня в замке с завидным энтузиазмом. Как-то наши отношение незаметно начали переходить в дружеские, а не в ухаживание мужчины за понравившейся ему женщиной. Он, даже скорее, стал этакой своеобразной подружкой для нас с Иннис.
Я, грешным делом, даже одно время засомневалась в его ориентации, но потом увидела, каким масленым взглядом он провожает фигуристую новенькую горничную, и перестала сомневаться. Вообще, он оказался неплохим парнем, ну, малость зацикленном на моде, всяческих новинках, но это не порок, так, лёгкая слабость. А на деле он был неплохим хозяйственником и недурственным инженером. Станок для распила досок на штакетник он сконструировал сам, установил и отладил его работу. И теперь является монополистом в этой сфере в наших краях. Но мне продал штакетник по себестоимости, за идею, так он сказал. Конечно, за оставшееся до морозов время полностью поменять в своем замке систему отопления он не успеет, но хотя бы несколько печей в жизненно важных местах поставит.
Наш печник теперь нарасхват, набрал ещё подмастерьев и сейчас работает на выезде у соседа нашего, Мак-Гренна. А прежние подмастерья теперь уже почти мастера считаются и заняты на работах в домах односельчан, которые решились на преобразования. А это почти все мои строители. Днём они заняты на работах то в замке, новое крыло достраивают, то у соседа утепляют замок, то фундаменты для домов стражников выкладывали, а по вечерам свои дома ремонтируют, то соседям помогают.
Но не все легко приняли новшества. Например, владелец паба. Меня почему-то все время тянет назвать паб на малороссийский манер — шинок. Мужик никогда не здоровался со мной, поглядывал при встрече в деревне с неприязнью. Вообще, он был не местным, не членом моего клана Мак-Линн. Его поведение объяснил мне староста Комнол.
— Леди Мэри, а за что же ему вас любить? Вы же его заработка лишаете! Раньше ведь мужики от безделья чуть, что и в паб! А теперь все заняты работой, некогда камни языком обтесывать (идиоматические выражение, соответствует русскому — лясы точить), вечером только и достает сил поесть и спать упасть до утра. А в выходной дома жена загрузит делами по самый берет. (То есть по самую макушку). Вот и мало у него заработка, только горькие пьяницы и остались, а много ли с них возьмёшь? И вещи перестали закладывать, вы же деньгами платите заработок.
Так что далеко не все хлопали в ладоши от счастья от моих задумок, сторонников традиционализма хватало и немало. Но я и не стремилась подчинить всех своей воле. Каждый пусть выбирает, как ему лучше и удобнее.
Зашли мы и к охотнику, который ходил в разведку по окрестностям. Нашли мы его на заднем дворе, где он, сидя на скамейке, мастерил силки для охоты на пушных зверьков к будущему охотничьему сезону. На деревянных распорках сушились заячьи шкурки и ещё каких-то пушных зверьков, но в них не разбираюсь. Только на уровне шубы и шапки.
— День добрый, уважаемый! Как у вас дела?
— Добрый, добрый, леди Мэри! Присаживайтесь, прошу вас! Да вот, сбежал сюда от вредной бабы своей! Насмотрелась на ремонт в доме сестры своей, муж ее у вас старейшиной строителей работает, теперь мне берет прогрызает — хочу такой и все! Я ей говорю, что на следующий год теперь, а она опять свою волынку заводит. Ну да не о моей жене дело. Ходил я с ещё одним охотником по наводке от стариков. Нашли мы это чёрное озеро. Озерко, скорее, небольшое оно. Но и правда, живности там нет. И вместо воды жижа черная и вонючая. Отсюда будет примерно в милях двенадцати-тринадцати.
Я быстро прикинула в километрах, ну никак не могу привыкнуть к этим милям, ярдам, футам, фунтам… получается, около двадцати километров.
Охотник продолжил — Да только к самому озеру идёт тропа, нет нормальной дороги туда, хоть местность и позволяет, никто не ездит туда. До долины дорога есть, а к озеру тропа. И ещё интересно. Само-то озерко жидкое, а по краю берегов сплошь странными камнями усеяно, такими, средними. Я один принес, сейчас вам покажу.
Он принес из дома кусок черного камня, блестящего на изломе. Неправильной формы, матовый, блестел только на изломе. Что-то знакомое, давнее, забытое мелькало в памяти, но никак не могла вспомнить.
Камень камнем, но кусок я взяла себе забрала. А разговор перевела на другую тему. На нее меня натолкнул вид шкурок.
— Скажите, а кто-нибудь у вас выделкой шкур занимается? Шьёте что-нибудь из шкурок?
Охотник пожал плечами — Да я и выделываю. А так отдельно для шитья из шкурок нет мастера, в каждой семье бабы сами шьют, рукавицы там, душегрейки… Да вон моя жена хорошо шьёт. А вы что-то хотели? Так я позову Анну.
Я кивнула головой, зови, мол. При взгляде на шкурки вспомнила, в какой дырявой кацавейке бегал мой Уилли в поместье Мак-Коннея. Стыдоба и позор мне, как матери, что не озаботилась теплой одеждой ребенку! Но сейчас точно закажу ребенку заячью шубку и шапку, а варежки я и сама свяжу. Тем более на днях Грегор грозился устроить осеннюю стрижку всех наших нескольких овечек, у них шерсть намного лучше, чем у местных деревенских овец, так что вязаной одеждой детей обеспечу. Только шубку и шапку хочу не просто кацавейкой, а с теплым подкладом, у меня и ткани подходящие в загашнике есть. Потом, наверняка и Иннис для своей Юны, захочет такую же. Надо, кстати, спросить у охотника про более благородные меха для себя, любимой, а то ведь тоже оборванка, как есть!
Пришла Анна, высокая, статная женщина с темной косой, уложенной вокруг головы. Моему заказу она обрадовалась, хороший дополнительный заработок для семьи к зиме никогда лишним не будет. Договорились, что она завтра придет в замок, снимет мерки с моего сына, обговорим фасон, посмотрим ткани. Спросила я и про мех для себя. Анна задумалась, потом неуверенно сказала.
— Есть мех лисы и норки местной, серенькой такой, подойдёт? С прошлого сезона лежит, местные не покупают, а в город везти невыгодно, далеко и берут там дёшево.
Я ухватилась за знакомое название — норка и попросила принести шкурку, посмотреть хочу. Шкурка оказалась не серого, а орехового цвета, с каштановым отливом, отлично выделанная, мягкая, просто просилась, чтобы ее приложили к щеке, насладились ее мягкостью, теплом и нежностью. Я сразу выдохнула — Беру!!!
Наверное, вид у меня был забавный, раз все засмеялись. Твердо уговорились, что завтра Анна придет и принесёт мех норки, я куплю его у нее. Я не так давно пересматривала меха из трофеев Гленна, вроде бы и есть, но что-то конкретное из них сложно сшить, больно уж они разрозненные, по одной — две шкурки разного меха и цвета. Вот на шапку или отделку сгодятся, а на что-то более крупное — нет.
Наконец, добрались и до кузнеца, его дом и кузня стояли немного на отшибе от деревни, поэтому так долго и добирались до него. Заказ мой был готов, а именно, пять штук ламп под керосин без стекол, этим мы займёмся с Лахланом, и перегонный аппарат. Все это уложили в короб, и сын кузнеца повез на своей телеге в замок. И мы тоже поспешили домой.
В усадьбе, как обычно, было непрерывное броуновское движение — куда-то целеустремленно рысили ребятишки, перекликались рабочие возле нового крыла замка, там уже подходит к концу отделка помещений. Принятый на должность дворника бывший сторож со стройки деловито сгребал опавшую листву с новых аллей в парадном дворе, подметал мощёные дорожки. На хозяйственном дворе суеты было ещё больше — сновали туда-сюда телеги с наращенными бортами, привозя в склады уголь и дрова, глину, известь, песок и другие нужные нам минералы на зиму. Шел дым из труб гончарной и стеклодувной мастерских, утром я загрузила очередную партию расписанной посуды на завершающий обжиг. Готовимся к осенней ярмарке в Кастль-Дуглас. Лахлан у себя в стеклодувной с утра, как правило, делает стекла оконные, заказов хватает, и свои односельчане заказывают, и Максвелл тоже решил у себя в замке все остеклить.
Даже городские ВИПы, приезжавшие за своими заказами, тоже заказывают стекло для себя. Да и у меня появился заказ на нестандартные размеры стекол.
Недавно Ларик с осуждением в голосе напомнил мне о моем обещании насчёт теплиц и оранжереи. А я совсем забыла! Чувствую себя виноватой перед моим маленьким верным помощником. Как только освободятся строители, сразу отправлю на постройку этих стеклянных сооружений.
Оказывается Ларик уже и место для них подобрал и подробно показал и рассказал, насколько и куда надо увеличивать посадочные площади под огород на следующий год. Уборку урожая Ларик здесь провел без нашего участия, только мешки и корзины с корнеплодами перенесли в хранилище мужчины. Да, без помощи Ларика имели бы мы не более трети от нынешнего урожая! А так можем смело зимовать, не переживая за продукты. Малыш славно потрудился! Как он сам, стесняясь, признался, очень уж ему нравится жареная картошечка, да и драники со сметаной! Я таки показала Липе, как делаются эти знаменитые оладьи. А супы без картофеля мы уже и не представляем!
Наконец-то можно постепенно перевести брюкву, да и репу в рацион животных! Ну, вот не люблю я их! У меня эти корнеплоды ассоциируются с первыми днями в этом мире, когда я валялась на соломенном тюфяке в каморке в поместье Мак-Коннея, между жизнью и смертью, полуголодная. Вот с тех пор и не выношу эти овощи. Угостили и семьи наших стражников по ведру картофеля. На следующий день пришла ко мне делегация женщин с вопросом — не поделюсь ли я с ними клубнями для посадки на следующий год? Обещала поделиться, но весной. Иначе может появиться соблазн съесть семенной картофель зимой.
Где-то в загоне истошно орали куры, возвещая всему свету об исполнении своего куриного долга. Вот ещё одна обратная сторона медали — селянки остались недовольны, что мы отказались закупать у них продукцию. Но нам так выгоднее — и точно все свежее, и наши повара чистюли редкие, да и Липа с помощницей своей отлично сами делают и творог, и сыр, и масло. А уж после того, как они освоили нехитрую рецептуру сгущённого молока с сахаром, то их теперь останавливали только ограниченные запасы сахара. Да и дорогой он.
Сахар был тростниковый, привозили его с южных островов, но недавно, лет пять назад стал появляться свекловичный сахар, который производили где-то в Британии. Но я даже в принципе не знакома ни с выращиванием сахарной свеклы, ни, тем более, с производством сахара. Так что тут я пас. В основном тут в виде подсластителя используется мед. И до создания пасеки у меня нынче руки не дошли, навалилась куча срочных и неотложных дел. За зиму что-нибудь придумаю.
Заглянула к Лахлану, сын кузнеца уже привез лампы и теперь стеклодув тщательно вымерял размеры выемки под установку ламповых стекол. Сейчас будем пробовать выдувать такие стекла. А перегонкой нефти займусь завтра с утра. Для этого воспользуюсь временной летней печью возле казармы. Летом там готовила пищу кухарка солдатской кухни, сейчас этим она занимается в доме, холодно по утрам.
Вообще, после обеда у нас с Лахланом отведено время для различных экспериментов.
Вначале мы учились резке стекла узорами, ведь резцы я привезла, выдуванию различных форм посуды — салатницы, вазочки, бокалы, фужеры… Иной раз получались такие уродцы, что все со смеху покатывались, в том числе и я.
Мальчишки — подмастерья уже вполне уверенно обращались со стеклодувной трубкой, надо заказывать кузнецу отдельные трубки и для них. Ещё теорию хорошо освоят — сырье, какого вида бывает, где оно бывает, как его готовить к плавке, состав шихты и прочее — и будут уже мастера. Отец парнишек, если был не на службе, тоже охотно принимал участие в стеклянных делах. Свою семью они точно обеспечили разной стеклянной посудой и даже малолетней дочке в приданое уже приготовили.
Последнюю неделю начали мы эксперименты и с выплавкой хрустального стекла. И только вчера получилось вроде бы удачно. До этого дня все подбирали точный состав шихты, ведь нет пока что ни точных весов, ни хроматографа. Вот получим сегодня стекла для ламп, потом уж и будем заниматься хрустальными изделиями. Резка там сложнее, чем простое стекло, хрустальное стекло намного твёрже. И заранее мне с помощью Иннис, конечно, предстоит изготовить трафареты для резки узоров. Будет, чем нам заняться вечерами.
Испортили четыре ламповых стекла, пока приноровились к форме и размеру, и толщине стекла. Получилось только пятое. Потом опять две неудачи подряд, и только затем оставшиеся получились без проблем.
Вечером, перед сном, появились мои брауни, Кузьма и Нафантий. Кузя и так целый день со мной провел, исключая трапезы и здоровый утренний сон (привычка гулять ночами в ближайшем овраге никуда не делась, увы!), а Нафантия я была очень рада увидеть. Он опять отсутствовал неделю, видно, поставил себе цель превратить диких брауни в домашних, разыскивая и приводя их ко мне. Вот сегодня он и вернулся домой. Судя по довольной ухмылке, не с пустыми руками, а по чистой одежде и умиротворенному поглаживанию по своему животу, успел, и привести себя в порядок и Липу подоставать своими нравоучениями. Ну, любит дед поучить молодежь уму-разуму, простим уж ему эту слабость. Впрочем, меня он тоже причисляет к молодежи и бывает, что ворчит и на меня, беззлобно, правда.
— Ну, Нафантий, рассказывай, как сходил по делам, что и где видал, слыхал?
— Дак далеко пришлось сходить, в нашей округе диких и не осталось брауни, кто хотел — переселились в деревню, кто совсем людей не жалует — ушли в другие края. У селян сейчас только по одному брауни живёт, если живёт вообще. Боится наш народ семьи заводить, вдруг лишними будут. Это только у нас принимаем всех, работы невпроворот ты всем задала. Вот, смотри, нашел я девчушку молоденькую в семье диких, сам удивляюсь — семья полностью дикая, а эта чистенькая, платьишко, хоть и старенькое, но сама смастерила, и сама захотела со мной пойти. Однако давай возьмём ее девкам в помощь горничной по дому. Бернис-то уже не боится наших, вон с Кузьмой играют в прятки. А там и вторая привыкнет.
После его слов рядом с креслом, где сидел дед, появилась молоденькая девчушка, до того хорошенькая, как кукленок. Чистое, кругленькое личико, с небольшими конопушками на носу, ясные глазенки, улыбающийся ротик, смешные короткие косички, заплетённые так туго, что задирались бубликами вверх. Платьице чистенькое и не старое, видимо, сердобольная Липа поделилась гардеробом. Девчушке так и хотелось улыбнуться в ответ на ее немудрящую радость. Я соскочила с кровати, покопалась на туалетном столике, нашла в шкатулке небольшой отрезок шелковой ленты, которой обвязывала шляпку, протянула девчушке.
— Держи, Кнопка, это тебе в косички! Лента не новая, носи смело, на службу тебя принимаю!
Так у нас появилась незаменимая помощница по дому Кнопка, имя так и прижилось, до этого у нее вообще не было никакого. Но это будет потом. А сейчас меня ждало ещё одно представление, не менее удивительное. Нафантий представил мне худого, замызганного мужичка, которого звали Лумин, и он был брауни — животноводом, то есть смотрел и ухаживал за домашней скотиной. О, это здорово, нам такой нужен! И не поверите, где его нашел дед! В поместье Мак-Дональда! Туда Нафантий забрел посмотреть на нового хозяина. По словам домового, вроде, как и ничего, новый хозяин, агрессии вроде не видно, но суров и малоразговорчив. И вот зачем понесло деда на конюшню — он и сам не знает.
Но обнаружил он там крепко спящим уже не первый месяц Лумина. Разбудил дед брауни, по его словам, заснул он сразу после того, как прежний хозяин извел последнюю живность во дворе, а за лошадьми ухаживал конюх — человек. Вот Нафантий и сманил его к нам, рассказав, что хозяин бывший умер, а двое брауни из его дома живут в нашем замке и полностью довольны. Приняла я и Лумина на проживание и службу и ни разу не пожалела впоследствии.
После того, как Нафантий с новенькими ушли, я обратила внимание на тихо сидящего в уголке кресла Кузю. Выглядел он серьезно и встревоженно, что для него очень необычно. Насторожились и я.
— Колись, Кузя, что опять случилось? Подрался с кем или кого ещё в овраге нашел?
Кузя вздохнул.
— Да лучше бы подрался… Ты же знаешь, я тогда подружился с брауни Мак-Коннея, мы иногда видимся. Вот он мне сегодня и рассказал, что хозяин разговаривал о тебе со своим помощником. Их очень интересовало, откуда у тебя чай, соль, посуда дорогая… В общем, решили они послать сюда проверяющего. Что они там ещё решили, он не знает, позвали его, и он ушел. Вот меня и тревожит это. Мало ли, что они там ещё надумали…
Я тоже задумалась. Круги на воде расходятся все шире от моего вмешательства в течение жизни этого мира. Хорошо это или плохо и чем это может мне грозить — время покажет. А пока будем жить и через несколько дней едем на ярмарку.
А В ЭТО ВРЕМЯ В ПОМЕСТЬЕ ЛЭРДА МАК-КОННЕЯ.
Лэрд сидел в большом зале, где трапезничал и принимал посетителей да решал дела со своим помощником. Вот и сейчас он ним беседовал.
— Так ты уверен, что та посуда, про которую тебе доносили и другие диковинки, все это идёт от маленькой вдовы Мак-Фергюссона? Про чай я точно знаю, его привезли те солдаты, что к ней на службу поступили. Но про другое ничего не говорили. Да и с чего бы там это все взялось? В поместье и мыши не прокормиться, ты же сам мне говорил! Из-за крайней бедноты и семейка Фергюссонов не забрала себе поместье, а это ещё те скупердяи. И я освободил ее от своего налога на два года, только в королевскую казну она будет платить. Думал я, что сбежит девка вместе с ребенком к себе в Британию, к отцу, а она тут обжилась… А ты наверняка знаешь?
— Да, мой лэрд, все так и было, как говорите, нищета, беднота, ещё и соседи там хорошо пограбили поместье без хозяев. Откуда что взялось — я и сам не знаю. Но только все это — правда. Настоятель тамошнего прихода и монастыря пожаловался нашему епископу на скупость леди Мэри, мол, совсем мало жертвует на благо церкви, а сама вовсю торгует. И перечислил в послании к епископу все, чем леди Мэри торговала. Да и в некоторых домах Дамфриса стала появляться такая посуда, говорят, у кого-то перекупили за приличные деньги.
— Это плохо… Нет, посуда и прочее — хорошо, конечно, но вот то, что все это мимо моей казны — это плохо! Как бы взять эту девку под свое управление? Пусть работает, но доход приносит мне! И опеку ей не назначишь, возраст вышел уже…
— Лэрд, а если ей выбор предложить — или доход в вашу казну или вы ее, как заботу о ней и сыне, выдадите замуж за своего человека. В вашем окружении всегда найдется верный вам человек.
— Ага, например ты — хмыкнул лэрд.
— Если мой лэрд сочтет меня достойным для этого, то я не буду против…
— Ну да, ну да… а пока пошлем туда проверяющего, пусть посмотрит, что к чему и откуда она это все берет.
Помощник ушел, а лэрд задумался. С одной стороны вроде и жалко девчонку, судьба и так отвесила ей плюх полной мерой, а с другой стороны — почему это все должно пройти мимо его казны? Его душу до сих пор приятно грело воспоминание о том, сколько денег он тогда выручил за подаренный чай. Хоть и хотелось ему оставить для себя дорогой напиток, но денег хотелось сильнее. И продал он его по той же цене, что и купцы, пришедшие с кораблями из дальних стран. А если ещё и посуду прибрать к своим рукам… это же золотое дно! И, пожалуй, не будет он сильно доверять своему помощнику, больно уж у него алчно глаза загорелись, когда он предложил выдать девчонку замуж. О том, что точно так же блестели глаза и у него самого, он предпочел не думать…
ПОМЕСТЬЕ МАЛИНОВАЯ ПУСТОШЬ
ЭТОЙ ЯРМАРКИ КРАСКИ…
Вначале дорога до Кастль-Дуглас шла в направлении Даблитти, но вскоре после Ривер-Вилладж появился поворот направо, на Кастль-Дуглас. Тут уже я перестала дремать. Села ровненько в повозке, откинула полог и начала оглядываться с любопытством. Хотя вначале пейзаж был такой же, как и по пути в равнинный Даблитти. До реки, которую мы переехали по старинному арочному каменному мосту. Внизу степенно несла свои воды река, поскольку здесь была равнина, то и течение было небольшое, без пенистых бурунов, берега заросли густым кустарником. А по обе стороны от реки широко раскинулись равнинные пастбища, только не было видно ни скота, ни поселений. Странно, такие места хорошие… сказала об этом Грегору. Тот с ехидством глянул на меня.
— Леди Мэри, вы когда-нибудь найдете время посмотреть на карту ваших владений? Вот от Ривер-Вилладж и до этой дороги все ваша земля, между прочим! А почему пустая, незаселенная… слышал от местных, что были раньше здесь деревни, да только викинги устраивали сюда набеги не один век, грабили, убивали, захватывали людей, как рабов, деревни сжигали. Викинги сюда по реке поднимались на своих кораблях. Вот и перестали шотты здесь селиться, в горы ушли, туда викинги не лезли.
Ну, раз моя земля, то пусть будет, пока я не знаю, как ее использовать, со временем, возможно и придумаю. За рекой местность стала холмистой, дорога то спускалась в долину, то плавно поднималась на холм. Чем дальше, тем круче становились холмы, и дорога уже не поднималась, а карабкалась наверх. Начинались горы.
Кастль-Дуглас оказался горным городком, основная часть его была в небольшой долинке, затем дома начинали подниматься вверх уступами, леплясь к крутому склону скал. И на одной из скал гордо возвышался над городом древний замок, давший и название городу — Кастль-Дуглас. В переводе с гэльского — Замок Дугласа.
На большой ровной площади, на окраине города шумела толпа, люди торопились занять выгодные для завтрашней торговли места. Самых козырных мест нам не досталось, приехали поздно, эти места заняли местные, живущие в окрестностях. Неожиданно меня окликнули, я обернулась и увидела спешащего ко мне Максвелла Мак-Гренна
— Леди Мэри, становитесь вот сюда, почти рядом со мной, через одного торговца! Не самое центральное место, но тоже приличное. И рынок животных с другой стороны площади, пахнуть не будет!
Действительно, прав Максвелл, нормальное место. Оставив там нашего охранника до завтра, чтобы не занял, кто другой наше торговое место, выдали ему сухой паек и пару одеял, поехали сами устраиваться на ночлег. И тут нас ждал облом-с! Имеющаяся в городе таверна и постоялый двор были переполнены более расторопным посетителями. В городке имелось ещё пара пабов, но ночлег они не предоставляли.
Но и к такому варианту мы были готовы. Поэтому поехали к городской стене устраивать себе бивуак. И охранники и Грегор к ночёвкам на открытом воздухе привычные, а я буду спать в повозке, куда мне поставят жаровню с углями. Моя задача только не залезть в эту жаровню ногами и не устроить пожар. Порадовалась, что не взяла с собой Уилли, простыл бы тут ребенок. Продукты в дорогу нам собрала Липа, так что не умрем с голоду.
Мужчины сноровисто огородили центр нашего маленького лагеря повозкой и телегами, поставив их квадратом, распрягли лошадей, давая и им отдых, развели костер и начали готовить ужин. Я сидела на месте Лидара на облучке нашей повозки, куталась в теплый плед, в горах уже заметно похолодало. И просто пялилась в огонь, вспоминая суматошные сборы на ярмарку, что успели сделать до отъезда, что нет, что надо самим закупить завтра.
У Грегора целый список готов, да ещё Липа принесла свой листочек. Ей специи были нужны, мед, масло растительное, крупы… муку нам обещал продать зять Кестера и Крессы, мельник из свободной деревни. Всё-таки поближе везти, чем отсюда. Да и мы ему можем предложить кое-что в обмен, и мука нам обойдётся намного дешевле. Кстати, надо узнать у нашего фермера — хлебороба, какие зерновые он намерен сеять на следующий год? Хорошо бы не только пшеницу, но и овес, просо. Просо — это пшенка, овес и для лошадей надо, но это ещё и овсянка, сэр! Жаль, что гречка здесь не в чести. Хотя, если найду семена, то уговорю посадить немного, для нас отдельно. А уж греча, да томленая в русской печи с лучком, сушеными грибочками, сливочным маслицем… мм… язык можно проглотить! А аромат!!
Я зажмурилась от воспоминаний, и не сразу поняла, что мне в руки суют миску с тушеным картофелем с мясом и кружку чая, отдельно дают ломоть каравая с маслом на десерт. Оказывается, предусмотрительные Липа и Элси приготовили целый котел картошки с мясом, укутали его, и котел благополучно доехал в одной из телег с товаром. Мужчины только разогрели его на костре и вскипятили чай. Я неторопливо работала ложкой, продолжая раздумывать. Керосин получить мне удалось, правда, не авиационный, осветительный, качество похуже, конечно. Но и это счастье. Перегоняла два ведра нефти, получила чуть меньше ведра керосина, остальное мазут. Поскольку это самые простые фракции, да и метод древний, прямого нагрева, то ни бензин, ни соляр у меня не получились, да и не нужны они мне. Уделалась я вся, как свинья. Пришлось всю ту одежду перевести в разряд "роба нефтяная, специальная". Поскольку я этим занималась первый раз в жизни и то, только по записям, сделанным у мастера Грэхема, результат можно было считать отличным. Что делать с мазутом — я не знала, поэтому просто слила в пустую бочку. Пусть стоит, не скиснет.
Фитиль для лампы изготовили из кусочка тонкого войлока и залили керосин. А потом… потом мне хотелось заорать как коту Матроскину — Урраа!! Заработало!!! Лампы работали! Поначалу был какой-то угрожающий треск, заставив сжаться мое сердце от страха, но при дальнейшем нагреве все прекратилось. И ламповое стекло тоже с честью выдержало испытание.
После свечей свет лампы казался невероятно ярким, и с ней можно было ходить, не опасаясь, что огонь свечи задует сквозняком, капнет расплавленным воском на руку. И кузнец получил заказ ещё на два десятка ламп. Пусть в моем доме будет светло и удобно всем. А если ещё добавить сбоку кусок отполированного металла, как отражатель — еще светлее будет! У меня уже появились идеи сделать в столовую подвесную лампу или фонарь с абажуром по кольцу, а в гостиную — типа торшеров. Ну, вот желает моя душа такого мещанского уюта и все! Для двора нужны фонари типа "летучая мышь", представления не имею, почему они так называются! Да и устройство крайне смутно представляю. Но попробовать ведь можно? Надо перегонять оставшуюся нефть и отправлять людей за новой партией. Чует мое сердце, что недалёк тот час, когда дорогой друг Максвелл увидит эту новинку. Да и жители казармы с завистью уже поглядывают в сторону ярко освещённого замка, тем более, сейчас уже темнеет с каждым днём всё раньше.
За раздумьями я и не заметила, что давно скребу ложкой по дну пустой миски, умяла все и не заметила. Зато подошедший Грегор забрал у меня из рук миску, усмехнувшись, спросил.
— Что такое опять придумали, леди Мэри, что не видели, как тарелка опустела?
Я честно рассказала о своих планах насчет освещения. Управляющий, вздохнув, признал мою правоту.
— Да, эти лампы просто чудо, как хороши! Конечно, нашим людям захочется их иметь. Но бесплатно раздавать не надо, пусть покупают, хоть и не задорого, но и к халяве, как вы говорите, приучать не надо. Да и вам надо взять в помощники, какого парня посообразительнее, научить его, как делать этот карасин
Он по слогам произнес незнакомое слово. Тут он прав, нужно кого-то научить. Я все сама и везде не успею. Ладно, вернёмся и я подумаю. А сейчас допью чай и, завернувшись в кучу одеял, мирно просплю до утра. Что день грядущий мне готовит?
И вот, наконец, ярмарка началась!
Утром, дрожа от холода, я натянула праздничное, но теплое платье, сверху меховую жилетку без рукавов, которую мы с Иннис и Юной соорудили из мехов в кладовой, в берете, заколотом красивым эгретом, немного сдвинутом залихватски набок, и мы своим обозом двинулись к нашему торговому месту. Пока мы выкладывали на прилавок наш товар, соседи поглядывали искоса, только Максвелл был весел и добродушен. У него был сельхоз товар, продукты бортничества — мед, воск, прополис… поодаль лежала кучка штакетника, пара досок, несколько брусьев разных размеров. Я так понимаю, что это образцы для интересующихся. Кому нужно — приедут к нему на лесопилку за пиломатериалом. Больше я тут никого не знала. Пока народ ходил, приценивался, но ничего не покупали. Я даже встревожилась — неужели кто-то торгует аналогичным товаром и дешевле? Но подошедший ко мне Мак-Гренн успокоил.
— Не переживайте, леди Мэри, это всегда вначале так люди ходят, рассматривают, вдруг вариант выгоднее подвернётся? Вот увидели ваш товар, думают, вдруг еще, у кого такое есть и дёшево! Вот и ищут. Потом к вам все равно вернутся. Такого ни у кого нет.
И действительно, торговля началась примерно через час. Вернулись первые покупатели, успевшие обойти весь рынок и не нашедшие ничего похожего. Чая я привезла немного, дорого для здешних, да я и оставляю его для своих постоянных покупателей. Соли привезли больше, чем обычно для продажи в Даблитти. И хотя здесь ещё в нескольких местах торговали солью, у меня брали лучше. Как я уже однажды видела, та соль была из осадочных прибрежных месторождений, серая и с отчётливым привкусом чего-то морского, да и кристаллы крупные. Наша соль выглядела лучше.
Торговля потихоньку двинулась. Но вот что именно — потихоньку. Покупательная способность у населения здесь была ниже, чем в равнинном Даблитти. Поэтому я делала выводы, что надо сделать ставку на другие города. Просто ехать туда дольше придется.
Для ярмарки я приготовила не только сервизы, но и маленькие наборы из чайных пар, отдельные тарелки, салатницы… стоило это дешевле, поэтому купить посуду могли позволить себе больше покупателей. Куколки девчонок тоже пользовались интересом у покупателей, их постепенно разобрали все. Чай и соль купили тоже полностью. Оставалось немного разрозненной посуды, сервизы. Сумочки и кошелки от мастера Рэя тоже раскупили, остались несколько шкатулок. И тут мы выложили ещё один козырь — листовое стекло. Его мы привезли пачку, больше грузоподъёмность подводы не позволяла. Вначале люди недоверчиво разглядывали прозрачные, гладкие листы без наплывов, потом стали покупать. Но брали по листу, это местные, если брали по нескольку листов, то это уже лэрды из окрестных замков.
А затем пришел к моему прилавку солидный дяденька с приличным животиком, чего уж там, пузом, в бархатном камзоле, толстые пальцы унизаны перстнями. Одышливый, величаво выступающий, важно надувающий и так немалые щеки. Максвелл, подошедший ко мне, шепнул — Это лэрд — управляющий замка Кастль-Дуглас!
Дядя подкатился ко мне, небрежно потыкал пальцем в посуду.
— Ты продаешь? Почем? Где взяла? А то я слышал, там, у побережья, корабль сел на мель, может оттуда украли?
От неожиданности я даже сказать ничего не могла. Ничего себе хам! Он намерен задешево купить или совсем даром забрать? И даже Мак-Гренн замер от удивления, видимо, тоже не сталкивался с таким. И тут, о счастье! я увидела человека, который меня наверняка выручит. Я тихонько махнула рукой, подзывая к себе, а вслух, громогласно возвестила.
— Простите, но эти вещи не продаются, они уже проданы! Вон покупатель идёт за своим товаром.
И действительно, через толпу к нам пробиралась леди Розина, госпожа мэрша Даблитти.
— Леди Розина, вы за своим товаром? Сейчас я вам упакую! А пока посмотрите нашу новинку — шкатулки для разных дамских мелочей! Такая прелесть! Наш мастер Рэй сделал их всего несколько штук, для меня и леди Иннис — щебетала я, усиленно подмигивая леди Розине. Та дурой не была, быстро поддержала мою интригу.
— Ах, леди Мэри, вы меня просто балуете новинками и изумляете! У вас такие мастера в поместье собрались! Сейчас мой муж подойдёт, отдаст вам деньги! Как там ваш чудный малыш? Моя Элайна вашу куклу из рук не выпускает, играет только с ней!
Так мы щебетали, деланно не обращая внимания на багровеющую морду управителя. Вначале, при словах госпожи мэрши о том, что я леди, кисло, скривился, теперь так нагло на меня не наедешь, а вот от бабского трещания окончательно освирепел и рявкнул.
— Молчать!! — мы замолчали и ошеломленно уставились на мужика — вы, леди Розина купили этот товар?
Розина замедленно кивнула, разглядывая управителя с невольным уважением — ничего себе у мужика голосина!
— Так вот, я его у вас перекупаю!! Вы, я смотрю с леди приятельницы, ещё себе у нее купите! Упакуйте посуду! Сейчас подойдёт повозка и заберёт у вас товар.
Сунув мне, кошель с нужной суммой он удалился, явно раздраженный. Однако я ему сорвала его маленький гешефт! Подождав, пока он отойдет подальше, мы переглянулись втроём и захохотали. Наконец, успокоившись, леди Розина сказала.
— А шкатулки я у вас и в самом деле куплю. Прелесть какая!
Закончив торговлю, Грегор умчался по закупкам, а я не пошла с ним, ничего этакого я на ярмарке не увидела, а не этакое и управляющий купит. Сидела на скамейке, ожидая, пока мои помощники соберут освободившуюся тару и вообще приберут здесь за собой. И Максвелл по результатам торговли был доволен — заказов он набрал. Пока мы с ним болтали ни о чем, ожидая своих людей, к нам подошёл высокий, смуглый мужчина, резкие черты лица, жёсткие вьющиеся черные волосы, пронзительный взгляд темных глаз, широкие плечи, мощные руки.
— Приветствую, лэрд Мак-Гренн! Как у вас торговля? Представь меня очаровательной собеседнице!
Максвелл нехотя произнес.
— Знакомьтесь, леди Мэри, это ваш сосед, лэрд Джеймс Мак-Дональд! Лэрд Джеймс, это леди Мэри Мак-Фергюссон, ваша соседка! Ее поместье граничит с вашим, Малиновая пустошь.
Лэрд разглядывал меня, сыпал куртуазными комплиментами, видимо, человек с образованием, не из диких горных лэрдов, но мне под его взглядом было неудобно, и явственный холодок пробегал по спине.
Стараясь избежать неприятного мне собеседника, я торопливо распрощалась с мужчинами и, поскольку мои уже все убрали, уселась в повозку к Лидару, и мы уехали к месту нашей стоянки. Там нас уже ждал взмыленный Грегор, забрал с собою освободившуюся телегу и повозку и умчался вновь по своим закупочным делам. А я осталась в лагере с охранниками. Попыталась осмыслить происшедшее сегодня за день и как поступать в дальнейшем. Я твердо поняла — в Кастль-Дуглас я больше ни ногой! Торговля здесь плоховатая, низкая покупательная способность у населения. Продавать по низким ценам мне невыгодно, продавать мне свой товар задешево никто не торопится. Но и спрос в Даблитти тоже уменьшится, нет, чай, соль-это расходники, их будут брать, а вот предметы длительного пользования… Значит, нужно удивлять покупателей новинками. А какими? Вилки продавать? Опять контингент покупателей ограничен, а простой люд великолепно обходится вообще без вилок. Керосиновые лампы? Да, на них спрос будет, но где брать керосин? Я нефтеперегонный завод точно не потяну, да и не хочу. Хотя… если масло наливать, какое в них, ведь есть же примитивные масляные светильники? Только копоти от них! Но попробовать можно.
Вспомнила и лэрда — управляющего. Вот же наглая скотина! Решил в наглую отжать товар, и ведь понятно же, что в версию товара с корабля он и сам не верит, просто решил поживиться. Вот ещё один аргумент за то, чтобы не ездить сюда. Вероятнее всего, надо искать город подальше от Даблитти, но крупнее. И, возможно, задуматься об открытии своей собственной лавки. Можно скооперироваться с адекватными соседями и торговать в одной лавке. Надо посоветоваться с Максвеллом и госпожой мэршей, наверняка она знает нужных людей.
И напоследок, лэрд Мак-Дональд. Воспоминание о нем я откладывала на потом, так как ощущения от него у меня были сложные. Неприятно, страшновато, и хочется отойти и прикрыться чем-то. Буду надеяться, что встречаться с ним придется нечасто.
Как же я ошибалась. Утром, когда мы стояли в длинной веренице разных повозок и телег на выезд, к нам подъехали Мак-Гренн и Мак-Дональд. Я сегодня тоже ехала верхом, так как повозку управляющий загрузил мешками и тюками под верх, мне там места не оставалось. Поздоровались, поговорили ни о чем, сокращая ожидание, а потом, внезапно лэрд Джеймс объявил, что домой поедет вместе с нами, по нашей дороге. Мол, с той стороны реки он уже проехался, теперь хочет увидеть, что с другой стороны. А от моего поместья до его собственного рукой подать. Отказать при свидетелях без объяснений, а их у меня не было, я не могла. Поэтому, натужно улыбаясь, милостиво кивнула головой. Не знаю, с чего Максвелл решил, что мой спутник молчалив и суров. Ему было любопытно все — от цены на зерно до системы управления моими деревнями. В общем, к мосту от его вопросов у меня разболелась голова. Но самое интересное началось после того, как проехали Ривер-Вилладж.
— Леди Мэри, а вы слышали, что мой родственник, лэрд Финдли умер при странных обстоятельствах? После того, как решил навестить незваным ваш замок?
Вот, вот именно тот главный вопрос, ради которого лэрд Джеймс поехал с нами! Я, как можно равнодушнее, пожала плечами.
— Слышала, конечно! Мы даже опасались нападения, но никто так и не появился в окрестностях моего замка. А в чем странность смерти лэрда? Я слыхала, что он утонул в пьяном виде в собственном рву. То ли конь его сбросил, то ли сам упал, неправильно оседлав коня. Так говорили, а точнее не знаю, сама я ничего не видела.
— И вас не удивило, что он хотел напасть на ваш замок?
— Ну, это-то как раз неудивительно! Когда я приехала в свое поместье, выяснилось, что оно надёжно разграблено. Соседи грабили его не раз и не первый год, и не только ваш родственник. Видимо, грабить проще, чем самому наладить дела в своем поместье.
— А я слышал, что друзья Финдли потом рассказывали жуткие вещи! Вроде бы они ехали к вам, а попали в непроходимое болото, а один из них и утонул в нем! Остальные насилу выбрались!
— Лэрд Джеймс, вы меньше слушайте пьяные бредни, что разносят по пабам! Вот вы сейчас поедете мимо моего замка и сами убедитесь, что возле замка нет никакого болота! Да и сами подумайте — какие могут быть болота в горах? Я скорее поверю в каменную осыпь или крутой обрыв, чем в болото!
Ну, хоть заткнулся на время, продолжая крутить головой, разглядывая окрестности. Спросил, чья это деревня была, которую проехали. Сказала, что моя. Голова потихоньку успокаивалась, зато попа уверенно принимала форму седла. Ехали бы мы одни, я бы уже давно ерзала в седле, пытаясь размяться. Мои сопровождающие, так же, как моя лошадка, давно привыкли к такому моему поведению и не находили ничего странного. А при этом попутчике пришлось сидеть ровно, держа фасон.
До моего замка сосед ещё пару раз принимался меня расспрашивать, чем я зарабатываю для своего поместья, откуда у меня появилось стекло, как живут люди в моих деревнях. По возможности, я отвечала уклончиво, как могла. Ни к чему ему все подробности знать. Вдруг он решит двинуться по пути своего родственника? Хотя и совсем другой вроде бы. Не хамил, не заигрывал грубо, ни в чем, собственно, меня не обвинял. Комплименты делал, да, но достаточно "галантерейно", тут ничего не скажу. Тем не менее, распрощалась я с ним, когда показались высокие, серые шпили моего замка, с огромным облегчением.
Дома нас встречали, Уилли выскочил, как обычно, вперёд всех, бежал мне навстречу, нисколько не боясь мощных коней охранников. Пришлось срочно спешиваться и приступать к процедуре обнимашек. Иннис стояла на крыльце, алея щеками и приподнимаясь на цыпочки, выглядывая кого-то в толпе приехавших. Грузовые телеги заезжали сразу через хоздвор, а здесь были только верховые. Да понятно, кого она выглядывала! Вон уже Грегор спешит навстречу, целует ручки. Я буду только рада за них, если все сложится. Надо как-то выспросить осторожно у Иннис про этот деликатный вопрос. Не из любопытства, просто узнать, пока нет своего дома у Грегора, может, им ещё одну комнату в замке выделить?
Устала я за эти дни неимоверно, ночёвки в лагере всё-таки это не под крышей в кровати. Поэтому, поела, помылась, и отложила все дела на завтра, упала спать. И спала спокойно до самого утра спокойно, даже вернувшийся с ночных прогулок по оврагам Кузя не помешал моему крепкому сну.
А утром, потягиваясь в кровати, я внезапно поняла — мне надо ехать в Даблитти! Соберу все, что у меня собралось за эти дни, сделаю ещё что-нибудь и через несколько дней рвану в город. Надо решать вопрос с лавкой.
Утреннее заседание в кабинете с Грегором подтвердило мое решение — мы вчера потратили почти столько же, сколько и выручили за свой товар. Конечно, управляющий закупал с размахом на зимний сезон, но меня это мало успокаивало. Надо оплачивать рабочим зарплату, охранникам жалованье, покупать расходники и прочие траты. Разумеется, это были не последние деньги, и отложена была приличная сумма, но я все равно опасалась. Так что, поручив Грегору съездить к кузнецу, выдав деньги и трудноопределимые в силу своей измятости серебряные фиговины из хранилища для изготовления вилок — чайных ложечек и деньги на металл для ламп, заказала сразу аж двадцать штук.
Сама двинулась по своим делам. Иннис на своем месте, только теперь перебралась в саму гончарную, на улице холодно. Ту посуду, что я ставила на окончательный обжиг перед отъездом, она вынула из печи, теперь ее только упаковать. Сейчас она заканчивала роспись комплектов после первичного обжига. Так что посуда будет.
Теперь в стеклодувную.
В мастерской было сегодня тихо.
Поручив мастеру, еще до отъезда, изготовление ламповых стекол, поинтересовалась, как у них тут дела идут. В ответ, победно улыбаясь, Лахлан вынул из шкафчика несколько бокалов на высоких ножках, но нешироких бокалов, а достаточно узких, как для коньяка, и поставил их на стол. Луч солнца, блеснувший через окно на резных гранях, заставил загореться все грани узоров бриллиантовым блеском. Я ахнула, схватившись за сердце.
— Лахлан, но как? Мы же ещё не пробовали! Да и узоры, откуда такие взяли?
— Так леди Иннис нам трафареты сделала, а мы с ребятами вчера и попробовали! Вот и получилось. Кстати, мальчишки мои привели ещё одного паренька, вот он такие узоры режет, прямо рука не дрогнет! И рисовать любит! Только боялся сознаться, мол, не мужское дело, а к воинскому его не тянет. Возьмите его, леди Мэри! Будет с парня толк, хоть и самоучка он, а что неграмотный — не беда, я обучу его грамоте.
Что ж я, дура что ли, отказываться от таких ценных кадров? Конечно, согласилась!
Решили так — до обеда мальчишки катают стекло по срочным заказам, а Лахлан выдувает ламповое стекло. После обеда все дружно заняты хрустальными изделиями. Я тут же быстро набросала на куске бумажного пергамента те виды и формы, которые нужны будут для рекламной акции. Тут вроде все. Теперь мне нужно срочно заняться перегонкой нефти на керосин. Но мне нужен помощник.
На эту должность согласился один из сыновей нашего скотника, он периодически приходил помогать отцу. Ладно, поглядим, пока сегодня он будет в качестве грубой физической силы — поднести, унести.
Парень интеллектом не блистал, но физически бы силен, так что с задачей он справился. Сделали запас керосина для замка, в любом случае им хватит на время моего отсутствия, и для демонстрационных ламп с собой возьму бутыль литров на восемь, которую мне сделал Лахлан по моему заказу.
Так что приготовления были в самом разгаре, сама не знаю почему, но я чувствовала, что мне стоит спешить.
Невольно своей поспешностью и некоей тревожностью я заразила всех в поместье. Все торопились закончить незаконченные дела, провести подготовку к зимнему сезону как можно тщательные, запасти все, что можно. Даже копны сена, которые здесь обычно зимовали на покосах и их вывозили по мере надобности, Грегор сам предложил вывезти сразу в усадьбу, в сараи. Несколько раз я видела, что он стоял у открытых ворот дровяника или угольного сарая и, шевеля губами и тревожно хмурясь, подсчитывает и записывает имеющееся топливо. Провел стрижку овец, шерсть и в самом деле была намного лучше, чем та, которую весной продали мне селянки. Такую даже жалко пускать для набивки. Ну, это не проблема, куплю у селян. Главное, успеть ее промыть и высушить, пока не пришли серьезные холода. Мы с Иннис работали тоже с полной выкладкой — я делала заготовки, обжигала, Иннис расписывала, глазуровала, опять обжигала…
В этот раз сделали ставку не на сервизы, а разрозненные изделия и чайные пары. Лахлан со своими мальчишками не вылазил из мастерской, пока я не приходила и с руганью гнала их по домам. Заодно распорядилась, чтобы им выдавали молоко, по пол-литра на брата. Работа в стеклодувне жаркая и вредная. Познакомилась и с мальчиком — резчиком по стеклу, Ричардом, но все звали его Дик. И в самом деле, мелкий, щуплый парнишка, выглядевший моложе своих шестнадцати лет, ну какой из него воин? Поднимет ли он этот тяжёлый меч? А если и поднимет, так, не дай Бог, сам порежется. Вначале мальчик меня стеснялся, но постепенно освоился, видя, что остальные со мной свободно общаются, ещё и подтрунивают беззлобно, вспоминая наших первых стеклянных уродцев. Среди здоровых братьев и отца он выглядел мелким воробушком, и над ним все время посмеивались. Но когда Дик, принес домой выданный мной аванс за работу, который был всего лишь чуть меньше жалованья отца, все замолчали в изумлении! Потом один из братьев неуверенно поинтересовался, нет ли у леди Мэри ещё какой работы?
Были уже выполнены срочные заказы на стекло, и пачка стекла на продажу готова и хрустальная посуда аккуратно сейчас перекладывалась соломой. Так мастер с помощниками выполнили мой заказ полностью. Теперь можно спокойно заняться хрусталем для дома и в подарок на свадьбу Иннис. Таки выжала я из нее тайную информацию. Они с Грегором решили пожениться после дня Покрова Божьей Матери. В октябре, то есть. Вот и здорово! И надо переселить будет молодую семью в более просторные покои.
Собирали обоз, решили двинуться в город через день. Грегор в этот раз остаётся дома, со мной едет Рэнульф. Но все равно нервозность не оставляла меня. Да так, что сегодня вечером, когда я зашла в детскую рассказать сыну сказку на ночь и поцеловать, Уилли тихонько спросил.
— Мамочка, а мы опять пойдем прятаться в пещеру? Я там не замёрз, но все равно страшно было, Кресса и Рини плакали, а я нет, хоть и боялся. Ты ведь сказала мамочка, что я мужчина, а они не плачут!
У меня сдавило горло. Это ж надо распустить свои нервы, что это стало заметно всем, и даже ребенка напугала! Надо брать себя в руки и немедленно, а то сама беду накликаю своей глупостью!
— Ну что ты, Уилли, никуда не надо прятаться! Все хорошо! Это я просто немного расстроилась, что на ярмарке не очень поторговали, вот и тороплюсь в город, пока дороги не развезло от дождей. Все хорошо, сынок! А ты у меня храбрый маленький мужчина и, конечно же, ничего не боишься! Я в тебя верю!
Поцеловав на сон грядущий малыша, пошла к себе. Там излила свои тревоги пришедшим ко мне брауни.
Помолчав немного, Нафантий задумчиво произнес.
— Знаешь, Люся, я не могу это как-то словами передать, но так, чувствую, что-то такое назревает, в воздухе носится… тревожно будто, а причин вроде и нет… у нас вроде все нормально, значит, что-то придет извне.
Кузя согласно солидно кивнул головой. Ничуть не успокоенная, я всё-таки уснула.
Я ошиблась. Беда пришла раньше и у нас. Утро началось для меня с громких женских воплей и причитаний во дворе. Подскочила с постели, я кинулась к окну. С вечера в спальной было душновато, натопили на совесть, и я оставила одну фрамугу немного приоткрытой, поэтому мне так и было слышно хорошо. Во дворе, возле простоволосой, вопяшей и причитающей бабы стояли Грегор и Рэнульф. Надо одеваться и идти выяснять, в чем дело. Но теперь я больше не смешу людей своим платьем шиворот-навыворот, поэтому одевалась спокойно.
Выйдя во двор и постояв возле скорбящей, поняла, в чем дело. Это из разряда "Три магнитофона, три пиджака кожаных… все, все, что нажито непосильным трудом". Крики были по поводу того, что сегодня у них в социальном доме, ночью украли весь уголь, который успели привезти к ним в сарай, и козу Белянку заодно. Пострадавшей и была хозяйка козы, рыдавшая у нас во дворе. По ее словам я поняла, больше всего ее огорчила пропажа козы. Коза была, опять же по ее словам, не коза, а просто ком золота, и характер — чистый ангел с рогами! Молока давала лишь на стакан меньше, чем корова. Если перевести на русский, то коза эта явно обладала отвратительным характером, пакостная, бодливая, и молоко давала по настроению.
Грегор, и наш капитан стражи успокаивали женщину, обещая разобраться. Баба, вытерев слезы и нос, деловито спросила.
— А уголь-то нам привезёте сегодня? А то мы печки дровами топим, холодно же!
И это меня заинтересовало — почему она так убивается по козе и не слишком-то по углю? Или она считает, что я обязана ее содержать и предоставлять им топливо, и поэтому можно не волноваться на эту тему. И нет угля — спалим дрова, а потом пойдем ругаться с хозяйкой, так что ли? Интересно, а как она жила в своей деревне, где ей не кидались на помощь? Тихонько отозвав в сторонку Грегора, высказала ему свои подозрения. Он согласно кивнул — мол, все понял, узнаю! Возчики возле угольного сарая торопливо грузили уголь на подводу, чтобы увезти в деревню, иначе и в самом деле, сожгут все дрова, а их заготавливать сложнее.
Развязка этой детективной истории произошла уже к обеду. В замок на хоздвор заехала телега с углем, сзади к телеге была привязана некогда белая коза, жалобно мемекающая, на другой телеге сидели связанными два понурых бугая, я их узнала. Это они летом отказались от любой работы и радостно ржали над работающими односельчанами. Одновременно с ними, только через другой, парадный вход, привели пострадавшую вдовицу, хозяйку козы Белянки. Увидев свое драгоценное животное, она всплеснула руками.
— Да что же эти изверги с тобою сделали? Да чтоб у них руки отсохли, так с животиной поступить! Кто ж тебя догадался привязать к телеге? Ведь всю дорогу бедняжка бежала!
Эээ… так это она не воров честит, а наших охранников, которые нашли ее Белянку, правда, она сейчас больше походит на Чернушку. Но пробежка, на мой взгляд, только улучшила "золотой" характер козы — вон как смирненько стоит, никуда не рвется, изредка тихонько мекает.
Охранники громко изложили суть происшедшего. Воры оказались какие-то непродуманные и ленивые. Погрузив ночью уголь на большую подводу с бортами (чтоб уж гарантировано все влезло!), заодно решили прихватить и козу, мирно спавшую во дворе, которую нерадивая хозяйка почему-то не загнала в общий сарайчик. Запихнули ее на подводу с углем и поехали к себе в деревню. Не учли того, что угольная пыль и мелкие крошки сыпались сквозь щели в досках подводы на дорогу, четко указывая путь злоумышленников. Приехав к себе, они даже поленились выгрузить уголь, только выпрягли лошадь и запихнули в сарай истошно орущую козу и удалились спать. Где, собственно, и нашли их мои стражники. Увидев владелицу козы, ворюги оживилась, один из них, пытаясь мотнуть головой в сторону бабы, воскликнул.
— Ты чего же побежала доносить? Ведь мы тебе за уголь заплатили! Может, не шибко много, но деньги же тебе дали!
Баба вначале остолбенела, потом испуганно завыла, повалившись мне в ноги.
— Простите, ради Христа, леди! Не иначе, как бес попутал! Больно уж деньги нужны были, младшему совсем обувки никакой нет! Не выгоняйте нас из дома, пропадем ведь!
Почему-то стало как-то брезгливо — жалостно и я отошла подальше от кающейся бабы. Решение о наказании воров пришло быстро — на заготовку угля, отрабатывать будут бесплатно, пока не отработают ущерб. Кормить их будут, денег не получат. Отработают — тогда решим. Бабу велела не трогать, только рассказать в доме о ее поступке, по чьей вине они остались без топлива. А там пусть сами решают.
Наконец к поездке в Даблитти все было готово. Сама поездка прошла без происшествий, если не считать встречи с нашими поселенцами, которые ехали своими подводами в город продать продукты и купить необходимые им товары. Немного поговорили, Тэдд рассказал, что на удивление, несмотря на поздние посадки, но урожай на огородах был у всех и даже фермер — овощевод получил урожай в товарных объемах и сейчас едет продать часть его на рынок. Я про себя хмыкнула — ага, удался! Удался у вас мой дорогой брауни Ларик! К зимнему периоду они более-менее готовы, теперь будут готовиться к весне. Я пожелала им удачи в торговле и в дальнейшей работе, и мы поехали вперёд.
При въезде в город я забрала приготовленную корзинку с подарками для мастера Грэхема, оставила с собой одного охранника, отправила остальных устраиваться на постоялый двор, режим охраны товара — прежний. Хотя и не было поздно, но на улице уже стемнело, осень, как-никак. В аптеке, кроме самого аптекаря, была одна женщина, покупающая какое-то лекарство, и ещё одна невысокая, кругленькая, улыбчивая женщина, вышедшая из внутренней двери аптеки. Наверняка, это и есть госпожа Грэхем. Очень уж она подходила сухонькому, шебутному дедку.
Покупательница удалилась, напоследок одарив меня любопытным взглядом. И аптекарь увидел меня, обрадовался, всплеснул руками и затараторил.
— Леди Мэри, какая приятная неожиданность! Мы ожидали вас позднее, но мы всегда вам рады! Все ли у вас хорошо? Как здоровье семьи? Проходите, проходите! Вот, познакомьтесь, леди Мэри, это моя супруга, госпожа Дорис Грэхем! Она очень хотела с вами познакомиться, да все не успевала, вы очень занятой человек. Присаживайтесь, леди, чайку после осеннего холода?
Не переслушаешь господина аптекаря, уж больно словоохотливый собеседник. Но сначала дела, а потом чай.
— Чай это просто отлично, с удовольствием выпью, мастер! Но прежде, чем мы приступим к чаепитию, не могли бы вы отправить посыльного к леди Розине? Пригласите ее прийти сюда, мне срочно необходимо с ней посоветоваться. Да и вы, мастер Грэхем и госпожа Дорис, может посоветуете мне что-нибудь подходящее.
Дед умчался отправлять посыльного, а госпожа аптекарша суетилась, готовя чаепитие. Кстати, чай был очень даже к месту — несмотря на теплое платье, меховой жилет, перчатки и плед, я всё-таки к вечеру продрогла. Пришел мастер Грэхем, и я, спохватившись, достала корзинку. На сей раз, я привезла в подарок ещё одну чайную пару, сам чай и несколько штучек хрусталя — небольшая вазочка, конфетница и несколько стопок для виски. А ещё отдельно завернутая керосиновая лампа со стеклом. Свет от светильника заиграл на гранях узора вазочки, и они загорелись бриллиантовым блеском. Госпожа Грэхем, ахнула, прижала руки к груди и замерла. Аптекарь неловко забормотал.
— Леди Мэри, зачем же, это такие деньги огромные, стоило ли такие расходы для нас! Какая красота!
Я попросила аптекаря немного керосина и огниво. Отойдя в сторону, налила в резервуар лампы керосин и попросила аптекаря добыть огня. Фитиль вспыхнул, и я надела стекло. Комната озарилась ярким светом, лампу я водрузила на середину стола. Аптекарь и его жена завороженно смотрели на этот источник света. Я объясняла правила пользования лампой и правила безопасности. Мастер воскликнул.
— Так вот для чего вы спрашивали у меня тогда про керосин! И откуда вы только так много знаете!
Я скромно улыбнулась.
— В поместье батюшки особого внимания на меня не обращали, мачеха была занята своими делами и я могла делать, что хочу. Много читала книг, отец привозил из Лондона разные научные трактаты, которые в доме никто не читал, а я украдкой читала, хотя большую часть из них ничего не понимала тогда, да и сейчас тоже.
Пока мы пили чай и вели научные беседы, наконец, торопливо шагая, к нам присоединилась леди Розина, она же госпожа мэрша. Ей тут же налили чашку горячего чая и предложили конфет. Подождав, пока леди сделает пару глотков, я начала.
— Дорогие друзья! Надеюсь и льщу себя надеждой, что могу обращаться к вам именно так! Мне очень нужно посоветоваться с вами, поэтому я приехала раньше планируемого времени и встретилась с вами здесь. На ярмарке в Кастль-Дуглас торговля у меня прошла не слишком хорошо, едва-едва продала свой товар, и то простой ассортимент привезли. Да и происшествие с лэрдом — управителем очень расстроило и напугало меня. Только благодаря помощи леди Розины я смогла избежать наглого грабежа. И поэтому я решила, что больше в тот город не поеду. Но и в Даблитти скоро я не смогу легко торговать, спрос будет уменьшаться, а цену уменьшать не смогу, своя цена тоже высока получается. Вот я и надумала — может, стоит мне открыть свою лавку подальше отсюда, в другом городе? Подскажете, в каком именно, и стоящая ли это идея?
Все задумались, только время от времени отпивали по глотку чая, откусывали по кусочку конфеты. Покупать их было очень дорогим удовольствием, поэтому каждая хозяйка изобретала свой рецепт конфет. У госпожи Дорис это была разновидность орехового грильяжа. Потом Дорис осторожно сказала.
— Леди Мэри, я понимаю, что вы не хотите больше ехать в Кастль-Дуглас, кое-что леди Розина нам рассказывала в нашем дамском кругу, просто отвратительное поведение лэрда — управителя! И насчёт нашего городка вы тоже правы. Но ближайшие к нам города Аннап и Крансбри находятся даже от нас почти в двух сутках езды. То есть, от вас три дня. Очень далеко. Не знаю, что тут посоветовать.
Что-то в словах аптекарши меня задело, но я никак не могла сразу сообразить, что именно. Взяла слово и госпожа мэрша.
— Дорогая Дорис, безусловно, права, города расположены далеко, дорога займет немало времени. Вот так уж мы живём в местности, что все города далеки от нас. Да и дороги в ту сторону не слишком безопасны. Это у нас разбойникам делать нечего, знают, что ездят мало у нас, и в основном, крестьяне, а с них нет наживы никакой. Мне вот такое подумалось — если открыть вам лавку здесь, в Даблитти? И сделать так, чтобы из других городов к нам сюда ездили за покупками? Товар у вас редкий, интересный, такого ни у кого нет, почему бы и не приехать? А я постараюсь сделать так, чтобы заинтересованные лица и дамы из тех городов узнали о вашем товаре и где его можно купить. Давайте об этом подумаем.
И тут меня осенило, вот что меня зудело! Дорис сказала — "в нашем дамском кругу", а Розина добавила "и дамы из тех городов!" Не лавку надо открывать, а дамский салон с витринами — выставками! Этакое дамское заведение, где они могут собраться в уютной обстановке, попить чая из красивой посуды, посплетничать всласть, посмотреть на новинки и, конечно же, купить себе нужное! Вот что здесь является двигателем торговли — дамы! Ведь каждая потом захочет себе завести такой же салон, а значит, и красивая мебель, посуда, чай, яркий свет, различные безделушки… А если ещё и из других городов приезжать будут. Просто шикарный вариант, и мне не надо ездить далеко. Здесь я уже знакомства имею. Изложила свое видение этой проблемы вслух присутствующим. Дорис и Розина пришли в восторг, а мастер Грэхем задумчиво протянул.
— Да, дамы они такие, если уж что захотели, так супругу жизни не дадут, но добьются своего.
Потом, спохватился и добавил.
— Конечно, я не имею в виду присутствующих, а вы, моя дорогая, просто идеал жены — он поцеловал ручку зарумянившейся супруги.
— Если думаете, что идея стоящая, то, может, подскажете, где мне лучше купить или снять помещение под этот салон?
Супруги Грэхем переглянулись, затем Дорис решительно сказала.
— И не надо ничего искать! Вот эта часть дома сбоку от аптеки тоже наша, стоит пустая, с тех пор, как наши дочери вышли замуж и уехали со своими мужьями в их родные места. Мы охотно сдадим это помещение вам. И нам веселее будет, а для помощи мне приглашу старшую дочь своей вдовой сестры, там детей много, сестра только рада будет, что хоть дочь будет деньги зарабатывать. Она девочка грамотная, воспитанная, с приличными манерами. Так что все хорошо будет. Только, наверное, надо мебель туда заказать, у нас она там старенькая.
Господин Грэхем солидно кивнул головой, соглашаясь со словами супруги. В общем, предложение всем понравилось и устроило всех. А меня так тем более. Старики Грэхем до того приятные люди, что даже не хотелось уходить от них в промозглую темноту и холод на постоялый двор. Решили, что завтра, после торговли, я посмотрю помещение под салон, и сразу же закажу необходимую мебель у местного мебельщика. А мягкую обивку мы и у себя сделаем. Есть у меня запас подпорченной ткани, сумеем ее пристроить. И будет дорого — бохато! А леди Розина сообщила, что послезавтра она поедет в гости к родственникам в Крансбри, а в Аннап отправит весточку своей сестре. Деловая женщина, уважаю! И только сейчас леди Розина обратила внимание на необычную лампу, на сверкавшую хрустальную вазочку для конфет. Воскликнула.
— Леди Мэри, это наверняка опять ваши новинки! И не разбивайте мне сердце, не говорите, что вы привезли только образец! Скажите, что завтра в продаже эта прелесть будет!
Я засмеялась и сказала, что для будущей предводительницы дамского общества Даблитти и окрестностей, конечно же, все будет в первую очередь. Как и для госпожи, Грэхем, как соучредительницы этого общества. Обе дамы порозовели от удовольствия от моей маленькой лести. Но между нами, девочками, такое ведь допустимо? Прощались уже сердечно, лучшими подругами. Меня ждал охранник, леди Розину — ее экипаж, а мастер Грэхем уже переминался от нетерпения посетить нужных людей. Я встревожилась — темно, холодно, дождь накрапывает, как он пойдет? Но Дорис меня успокоила — сейчас соседский мальчик запряжет свою лошадь в повозку и свозит аптекаря везде, где надо. Успокоенная, я поехала на постоялый двор, торопясь попасть в сухое тепло, свет и туда, где люди. Впервые за эти дни у меня стало спокойнее на душе. Хотя и не полностью.
Утром, сразу после завтрака, мы поехали прямо к аптеке мастера Грэхема, как мы вчера и договаривались. Хоть мы и приехали рано, но были и посетители, приехавшие раньше нашего. Конечно, это была супружеская чета градоначальника и его супруги, леди Розины. Пока мои помощники выкладывали, выставляли товар, леди Розина кинулись ко мне, жарко поведывая мне новости. Нда, леди вполне может составить достойную конкуренцию мастеру Грэхему в плане неуёмной энергии. Первое и самое главное — леди поведала мне, что вчера она рассказала о нашей задумке своему супругу, мэру Даблитти. И он очень заинтересовался этим, углядев выгоду для города. Если реально к ним в город поедут состоятельные люди, то им надо будет где-то ночевать, есть… то есть городу нужен будет хороший отель, платная конюшня, приличная харчевня. То есть рабочие места, налоги в казну города. В общем, сплошной профит для города и лично для мэра. Поэтому идею он одобрил, выделил ей деньги для покупки рекламных экземпляров и демонстрации их в других городах. Именно поэтому леди Розина и сияет медным самоваром! Когда выставили весь хрусталь, леди только бессильно опустилась на стул, коротко простонав, принялась обмахиваться платочком. Сообщив мне.
— Леди Мэри, так нельзя! Я же все хочу!!
Но под строгим взглядом супруга, выбрала несколько вещей себе, в том числе и лампу. Я ещё дома провела эксперимент с маслом в лампе. Горело, конечно, похуже, чем керосин, и копоти было значительно больше, но где взять массовое производство керосина? Я точно не потяну этот проект. Но все равно, такая лампа и с маслом светила лучше, чем обычные свечи или светильники, и была намного безопаснее.
Отдельные предметы посуды из фаянса я продала мэрше по себестоимости, для рекламных целей. Отдала и несколько хрустальных вещиц. Потом появились следующие покупатели, торговля пошла очень быстрыми темпами и через пару часов у нас было пусто в повозках и телегах. Даже листовое стекло разобрали впрок, к летнему сезону ремонта. Как я и предполагала, с хрусталем возникло напряжение и даже небольшой скандал — его не хватило очень многим. Но я всех успокоила, сказав, что вскоре откроем в городе свое представительство, где всегда можно будет приобрести нужные товары.
Больших закупок в этот раз делать не планировали, но список от Грегора у Рэнульфа был. Поэтому я, махнув рукой, выдала ему денег, отправила его проводить необходимые закупки. А сама с охранником двинулась по своим делам. У мебельщика провела почти два часа, выбирая и обсуждая мебель, ее количество, вид, материал, стоимость. Перед этим госпожа Дорис показала мне будущий салон. Там отлично разместиться сам салон в большой, светлой комнате, комната под склад, небольшая комнатка — конторка, крохотная комнатка под такую же кухоньку. Все помещения были чистыми, не требующими особого ремонта, только поменять рамы в окнах на двойное остекление. Но это несложно, отправлю сюда пару плотников, за день справятся. Замеры окон я сделала. Дома ещё посчитаем размеры будущих демонстрационных витрин.
Заехала к ювелиру, забрала заказанный ранее инструмент и, собственно, все на этом. В мастерскую монастыря я нынче не поеду, запас красок ещё есть. Да с отцом-настоятелем не хочу лишний раз встречаться, очень уж мне не понравился его жадный взгляд прошлый раз.
Осталось только купить ещё пергамента для рисования да дополнительно сахар. Быстро у нас идёт этот продукт, но выпечку все любят, а тут ещё Уилли и девочки пристрастились к молочной сладкой рисовой каше. Впрочем, домовики от них не отставали.
Наутро выехали домой и к вечеру добрались до имения. Ввиду ранней темноты и непогоды Уилли не пустили встречать меня на улицу, но наверняка он в нетерпении метался по холлу первого этажа, поджидая меня. Издали, под рваными струями дождя, перемежающимися порывами ветра, ярко освещенные окна замка казались слегка размытыми, но так манили к себе — дать отдых натруженному телу, насладиться теплом дома, вкусным ужином, горячей ванной и, самое главное, — прижать к себе теплое тельце своего ребенка, услышать торопливый шепот на ухо.
— Мамочка, я так тебя люблю! И так скучал по тебе!
И понять, что дороже этого ощущения нет ничего!
А на утро и началось… Вначале приехал в имение Комнол, закутанный в некое подобие плащ-палатки, только из кожи какого-то животного, блестевшее от дождя. Надо думать, это изделие было весьма тяжёлым. Привез печальную весть из Стоунза. Сегодня ночью погибла мачеха Бернис. Когда отец девочки, уставший после рабочего дня, уснул, безумица сумела каким-то образом распутать веревки и убежать из дома и упасть с обрыва в ущелье на краю деревни, разбилась насмерть. Вины мужа тут нет, ее видели мужчины, возвращавшиеся поздно вечером с угольного карьера. Они видели, как она бежала босая, простоволосая, в одной рубашке под дождем, взгляд у нее был безумный. И она бежала к обрыву. Мужчины пытались ее остановить, да где там, удержать безумных весьма проблематично. Мужу сказали сразу, разбудив его. Мастеру Рэю Комнол уже рассказал и девочкам. Те отреагировали абсолютно спокойно, как при известии о чужом человеке. Видимо, давно уже дети не видели материнской ласки, вот и отвыкли от нее. Теперь моя задача сказать Бернис. Я позвала ее к себе в кабинет и там рассказала о печальном известии. Девочка, глубоко вздохнув, ответила.
— Бедный папа! Наконец, он отмучился! Может, сейчас у него будет нормальная, спокойная жизнь! Наверное, девочки вернутся домой, а я здесь останусь. Навещать их буду, а жить все равно здесь буду, у вас так интересно! И учиться я хочу!
Раз сама Бернис так решила, то так тому и быть. Отдав распоряжения о погребении женщины и выдать небольшую сумму денег управляющему Грегору для этого, я пошла, заниматься очень приятным для любой женщины делом — планированием и меблировкой комнат в новом крыле. Отделку закончили полностью, сейчас там топились две печи, разгоняя по углам стылый, влажный воздух, наполняя пространство живительным теплом. Приятно пахло свежим деревом, лёгким запахом олифы, пропиткой для деревянных деталей интерьера (масляных красок пока, увы! не изобрели! Самой, что ли изобрести, да золотыми станут, олифа по цене кусается!). Бальную залу, по молчаливому уговору, пока решили не трогать, до свободного зимнего времени. А вот кабинет для меня, малую дамскую гостиную, библиотеку, совмещенную с учебным классом — надо меблировать, добавлять интерьерных деталей, тканевых изделий — все это нужно. Вот и ходили мы втроём по помещениям — я, Иннис со своим художественным взглядом и Кресса, как хранительница всякой всячины. Кресса выглядела довольной, как она мне призналась, они с мужем боялись, что Бернис вернётся в родной дом. А они так привязались к девочке! И она им платит искренней любовью. Ничего удивительного, она в своей жизни помнит только ругань и тычки, вот и потянулась к первым же людям, которые отнеслись к ней с лаской.
Кабинет решили обставить просто — письменный стол, мое кресло, пара стульев для посетителей, два узких шкафа для документов и бумаг. Гардинное полотно на окно, портьеры. Небольшой ковер на пол. Небольшие письменные принадлежности. В мое время я бы ещё поставила на стол фотографии Уилли и мужа, но сейчас этого нет. Хотя можно попросить Бернис или Иннис нарисовать небольшой портрет сына и поставить его в рамке на стол.
Для библиотеки нужно ещё заказывать шкафы и кресла, столы и стулья для учебного класса есть. Ткани для интерьера тоже есть.
А вот и женская радость — дамская гостиная! Тут уж мы оторвались!!! Спорили до хрипоты, какой цвет портьер лучше, какой ковер сюда подойдёт, какое креслице или диванчик, а может быть, столик будет лучше смотреться в этом уголке… Ну, хотелось нам простого женского, пусть немного и мещанского, уюта в доме, наконец! Бедные пара мужиков, отправленных к нам Грегором, уже вспотели, пятый раз, переставляя то столик, то диванчик, то перестилая ковер чуть по-другому. Потом настала очередь развешивания портьер на окна. В результате наших противоречивых указаний несчастный мужик рухнул с лестницы, без повреждений обошлось только потому, что во время полета он ухитрился запутаться в плотную ткань, как египетская мумия. Пока мы его извлекали из этого тюка под его горестные вздохи и кряхтение, и, как мне показалось, тихое бурчание типа.
— Дуры бабы, сами не знают, чего хотят, чуть не убили меня, заразы.
Мы пришли консенсусу и больше дурью не маялись. И дело пошло быстрее. Заканчивали оформление последнего окна, когда прибежала с вытаращенными глазами и запыхавшаяся Марго, наша вторая горничная и выпалила.
— Леди Мэри, там какой-то дядька приехал и вас спрашивает! Говорит, что он от лэрда Мак-Коннея!
У меня екнуло сердце — вот оно, то самое, что меня так тревожило последнее время, заставляя подгонять время и окружающих.
Торопливо пригладила волосы, вроде не растрепались! Проверила платье — достаточно ли приличное и скромное, а украшений я и так не ношу, наказала Крессе готовить комнату для незваного гостя, пригласила с собой Иннис, и мы двинулись с ней в большую гостиную, куда должны были провести посланца лэрда. Интересно, что лэрду от меня понадобилось? Как-то сомневаюсь, что это отеческая забота о несчастной вдове с ребенком… Ладно, не спрошу — не узнаю, так что иду навстречу всему, что ещё может случиться со мной в этом мире.
Торопливо пересекли холл и распахнули широкие двери в парадную гостиную. В кресле у камина, единственного оставшегося в замке, сидел сухощавый мужчина лет сорока пяти на вид, с глубокими залысинами на голове, длинным, немного крючковатым носом, темными, пронзительными глазами, что немного придавало ему сходство с хищной птицей. В общем, не красавец и не самое приятные эмоции от его общества ощущались сразу. Я его немного знала по замку лэрда Мак-Коннея, он там служил в должности помощника казначея. И он же выдавал мне из доли мужа Мэри его часть в виде мягкой рухляди и тканей, так что тут нет тут никакой ошибки, он действительно оттуда. Только я не помню его имени, надеюсь, он представится. И, насколько я помню, он был в замке во время всевластия в нем леди Ровены и не высказывал ни словом, ни делом возражений против издевательств надо мной и Мэри. Вряд ли стоит, и сейчас ждать от него лояльности.
Он сидел у камина, вытянув ноги к самому огню и наслаждаясь теплом после длительной поездки по холоду и непогоде. Как будто подтверждая мои слова, порывом ветра швырнуло в оконное стекло крупную горсть дождя и несколько запоздалых жёлтых листьев. Но благодаря двойному остеклению, это получилось беззвучно, а благодаря надёжному оштукатуриванию — еще и не ощущалось ветра. Но при виде меня и Иннис этот человек даже не сделал попытки привстать из кресла. Это уже было явное неуважение ко мне, не только как к хозяйке дома, но и как к благородной леди и женщине, в конце концов. Нет, такое открытое хамство я не спущу! Быстро пройдя к своему любимому креслу, села, не утруждая себя никаким приветствием, сухо поинтересовалась
— Чем обязана столь неожиданному визиту, господин эээ…, не помню вашего имени…
Иннис присевшая рядом со мной на краешек дивана, взглянула на меня с мелькнувшим в глазах недоумением, она ещё ни разу не видела, чтобы я с кем-то так обращалась. Я постаралась как можно незаметнее моргнуть глазами, мол, все в порядке, так надо…
Мужчина, осознав, что трепета от меня не дождешься, сухим, ровным голосом отрекомендовался.
— Если вы помните, то я Билл Мак-Конней, помощник казначея лэрда Мак-Коннея. А вы…
Он не успел договорить, я быстро перебила.
— А я по-прежнему, леди Мэри Мак-Фергюссон! А это моя подруга и родственница леди Иннис Мак-Линней. Так с какой вы, говорите, целью посетили наш скромный замок?
Он только открыл рот, чтобы ответить, но тут в гостиную, широко шагая и смахивая ладонью капли дождя с волос (видимо, ему сообщили о визитере и он бежал откуда-то со двора) вошел Грегор. Я незаметно перевела дух, поддержка управляющего мне очень нужна.
— А это, господин Мак-Конней, мой управляющий лэрд Грегор Мак-Донней! Присаживайтесь, лэрд Грегор, у нас, как видите, неожиданный гость, посланец от лэрда Мак-Коннея, я правильно поняла? Только вот с какой именно целью его визит, он нам так и не сказал.
Грегор молча кивнул, усаживаясь в кресло напротив гостя. А тот внезапно озлился.
— Да вы мне и сказать не даёте, все время перебиваете! Неприлично так вести себя воспитанной леди!
Я в долгу не осталась.
— Неприлично, господин Билл, не встать, приветствуя леди, когда они входят в комнату! И это не я к вам в дом пришла, а вы у меня появились, да и без предупреждения!
— Предупреждение вам посылать, чтоб вы все попрятали!
В запальчивости почти прокричал Билл. Есть, бинго! Проговорился! Именно для этого я и выводила его из зоны комфорта! То есть, он намерен что-то искать у меня в хозяйстве. Могу предположить, что будет он искать источники моих доходов, и откуда я все это беру. Ну-ну, в добрый путь! Кипрей уже не растет, а все остальные изделия носят мой фирменный знак. Хоть и нет пока ещё патентного права, но тут нас ни в чем нельзя обвинить — все на виду. Налог в королевскую казну платить буду перед Рождеством, а налог лэрду, так он сам освободил меня на два года. Короче, посмотрим, что он мне выкатит за претензии. Но круги по воде от моих действий дошли и до лэрда уже, раз они там всполошились.
Поняв, что брякнул нечто незапланированное, по моему довольному виду, гость нехотя начал.
— У меня поручение от лэрда узнать, как вы тут устроились, не нуждаетесь ли? — (Ага, птичка, пой! А я такая дурочка, что поверю!) — Да и слухи стали до нас доходить, что вы вполне успешно торгуете разными диковинными вещами. Вот лэрд и хотел бы узнать, откуда у вас это все? Говорили, что ваш замок то ли разрушен, то ли разграблен, а я смотрю, у вас тут очень даже хорошо и все цело. Как это, не подскажете?
— Отчего же? Расскажу, конечно! Ваши информаторы вас не обманывали, замок и в самом деле был и разрушен и разграблен. Все это мне пришлось, и ремонтировать и строить кое-что заново. Поначалу денег на строительство и не было. Даже едва на еду хватало. Я продала все драгоценности, что мне достались из доли покойного супруга, наняла рабочих и понемногу стали все ремонтировать. Потом я с леди Иннис принялась за рукомесла и продавала их. Вот на доходы от наших умений и живём. Вот и весь секрет. До былого благополучия замка нам ещё очень далеко, но зиму мы переживаем.
Гость подозрительно прищурился. — И вы мне все покажете завтра?
— Конечно, покажем! Даже могу показать, как именно я работаю вот этими самыми ручками! А пока не наступило завтра, прошу к столу, думаю, вы за долгую дорогу проголодавшись! Да и у нас в это время ужин подают. Комнату вам приготовили, ждём вас в столовой. Вас проводят в вашу комнату.
Позвонила колокольчиком, в гостиную вошла Марго, ей поручила проводить гостя в его комнату. Все встали, когда гость двинулся к выходу, обозначая и свой уход, но только ревизор ушел, все шлёпнулись на свои места и принялись вполголоса совещаться, чем нам может грозить этот визит. В конце концов, я негромко сказала.
— Нафантий! Кузьма! Я знаю, вы тут, давайте, заходите!
И верно, из дальнего угла, из-за шкафа начали проявляться наши брауни.
— Вы все слышали, что думаете?
Нафантий подумал, пожевал губами, потеребил бороду и сказал.
— Думаю, денег они с тебя хотят! Или забрать у тебя мастерские. Но не знают пока, что не получится. Мастер — стеклодув свободный человек, даже не из горных кланов, его подмастерья тем более, пацаны ещё. Даже и найдут своего мастера, секрет хрустального стекла знаешь только ты. Не убивать же им тебя из-за этого. Посудой вообще только ты да Иннис заняты. Ее Грегор не даст в обиду — дед покосился в сторону управляющего и хмыкнул — а вот тебя, хозяйка, можно силком выдать замуж за нужного человека. Я так думаю.
Кузя согласно кивнул, соглашаясь со словами деда. И тут вступил в разговор Грегор.
— Тогда, лично я, вижу только один выход — надо вам, леди Мэри, опередить их и выйти раньше замуж.
Я тяжело вздохнула. Замуж я не хотела. От слова совсем. Но и правоту Грегора признавала. Вот как бы сделать так, что я вроде и выхожу замуж и не выхожу… фиктивная помолвка? Ведь сама помолвка может длиться до года, а за это время или падишах помрёт или ишак (Приключения Ходжи-Насреддина). Вот это я и озвучила в нашей компании. Все призадумались, ведь нужно найти по-своему порядочного мужчину, подходящего мне по статусу, который бы проникся моей ситуацией, Кандидат у нас всех совпал, и мы дружно выдохнули.
— Максвелл Мак-Гренн!
И процесс помолвки нельзя откладывать на будущее. Поэтому надо известить Максвелла как можно скорее. Я повернулась к Кузе.
— Кузенька! Ты же вечно где-то по округе гуляешь! Поэтому не волнуй мне сердце и не говори, что у тебя нет контактов с брауни Мак-Гренна! Я сейчас напишу короткую записку, а ты постарайся доставить ее по нужному адресу. А вы ищите, готовьтесь к ужину, переодевайтесь, я тоже бегом. Нельзя давать повод этому Биллу подозревать нас в сговоре.
Иннис и Грегор вышли, пока я торопливо писала записку для Максвелла на услужливо принесённой Кузей из кабинета бумаге и прочими письменными принадлежностями. В записке я просила соседа прибыть ко мне в поместье как можно раньше, можно до завтрака, по очень срочному и важному делу. Подписавшись и запечатав послание при помощи капельки воска и моего фамильного кольца владелицы замка, отдала его Кузьме, сама побежала к себе в комнату переодеваться, проклиная про себя эти светские условности, что леди обязательно должна поменять туалет перед ужином! Если честно, то, если мы были одни, частенько не соблюдали эти условности, а тут придется. Фыркая и чертыхаясь про себя, я торопливо натягивала платье, радуясь, что мне необязателен корсет, а простенький бюстгальтер я таки сумела сшить, хотя напрочь лишена портняжного дара. Но, как говорил один из персонажей известного фильма — Жить захочешь — не так раскорячишься! (Фильм Особенности национальной охоты). Махнув пару раз расчёской по волосам, и чуть сбрызнув платье ароматизированной водой сочла, что полностью готова к выходу. Сдерживая сердцебиение, спустилась по лестнице, остановилась у дверей столовой, пару раз глубоко вздохнула и, сделав покер-фейс, вошла.
— Ещё раз добрый вечер, леди и джентльмены, прошу к столу!
Ну, как назло! Сегодня у нас на ужин подавали тушёный картофель с отбивной, из закусок — маринованные грибы и кабачковая икра, соответственно из приборов были новые вилки. Наши все быстро привыкли орудовать ими и считали их гораздо удобнее старых. Орудуя вилкой и ножом, я лихорадочно вспоминала, что там у нас на десерт, нет ли там чего-то необычного? Знала бы о визите, ей-Богу, заказала бы Хаггис на все дни пребывания гостя в замке! Хоть я его и на дух не выношу. Первым молчание за столом прервал наш незваный гость, разглядывая вилку.
— Какая необычная вилка! Это тоже у вас такое делают?
Я, как можно равнодушнее, пожала плечами.
— Да что вы! Это среди трофеев, что мне выдал ваш казначей, попался целый комплект таких приборов. По-моему, очень удобно, а вы как считаете?
Билл как-то непонятно покрутил вилкой в воздухе и промолчал, повода для наезда не было, и сказать ему было нечего. Зато он разглядел, наконец, что он ест. Видно, что он действительно был голоден, что особо не разглядывал, что у него в тарелке, есть мясо и хорошо. А тут обнаружил…
— А эти странные овощи у вас откуда? Вкусно, конечно, но у нас такое не растет! Снова из трофеев?
Сделала вид, что не заметила ехидства в голосе ревизора, сладко улыбнулась ему (Что б тебя золотуха разбила и картоха поперек горла встала!).
— Да вы шутите, господин Билл! Грибы из леса, а икра из кабачков, да вы намазывайте на хлеб, намазывайте! Эти растения — кабачки и картофель мы обнаружили, когда весной осматривали заброшенную деревню викингов, которая есть на моих землях. Последние жители этой деревни исчезли не менее десяти лет назад. Ходили слухи, что викинги уплыли в новые земли, за большой океан. А эти растения были у них в огородах. Откуда они там — не знаю, может, из Скандинавии привезли с собой, а может, из-за океана привезли. В Британии уже несколько лет известны эти овощи, их привозили экспедиции на новые земли за океаном, кажется, их Америкой назвали. Но пока они малоизвестны, их подают к столу коронованных особ, батюшка мой, лорд Кинли бывал при дворе королевы Марии и нам дома рассказывал. Я все объяснила?
Господин Билл кисло кивнул и молча заработал челюстями, видимо решив повременить с допросом, вначале-таки поесть.
На десерт был обычный бисквитный пирог с кремом из взбитых с сахаром сливок. И два вида напитков — наш кипрейный чай и напиток из цикория. Методом проб и ошибок и научного тыка удалось получить вполне сносный растворимый напиток, испортив почти пару вёдер корней. Всё-таки с этим делом я знакома не была совсем, пришлось по наитию вначале сушить, обжаривать и молоть корни цикория. И теперь я вполне успешно обманывала сама себя, употребляя его вместо кофе. Во всяком случае, цвет и запах соответствовали, не было того тонизирующего эффекта, это правда. Может, и доживу до того момента, когда галеоны из Южной Америки повезут драгоценные зерна кофе. Мне и Иннис новый напиток нравился, а вот Грегор предпочитал чай. Вот уж британец! Осталось только файф-о-клок нам завести. Тут гость ничего не сказал, только прихлебывал чай, да стараясь ухватить кусок пирога побольше. Не очень-то балует лэрд своих подчинённых гастрономическими изысками.
Наконец, и этот тягостный ужин был завершён и все пошли по своим комнатам. Билл шел последним и, как мне показалось, проверял, все ли мы разошлись и не решили ли собраться посовещаться без него. Я пошла к сыну в детскую, он сегодня немного обижен на меня — вначале жестокая мама не дала принять участие в Великой забаве под общим названием "Помешай рабочим во время меблировке комнат!", потом отослала ужинать вместе с Рини в малую столовую. Но маленькое сердечко сынишки отходчиво и стоит только прижать его к себе, крепко обнимая и целуя в вихрастую макушку, как ребенок заулыбался, расслабился, забрался в постель, приглашающе похлопав по одеялу рядом с собой.
— Садись, мамочка! А сказка сегодня будет!
Сказка… вообще у нас сегодня была обучающая сказка "Петух, кот и лиса", но я махнула рукой и начала пересказывать малышу мультик "Бременские музыканты" напевая песенки из него, как уж получалось, великого певческого таланта у меня нет. Малыш слушал, раскрыв рот и глазенки, очень уж необычная сказка. Остановились сегодня на первой серии, продолжение завтра. И, должна сознаться в страшном — я начала обучать сына русскому языку! Вначале я и сама немного напрягалась, произнося русские слова. Непривычны были эти связки для фонетики русского языка, но потом все наладилось. Теперь вот обучаю сына. Несколько фраз он говорит уже уверенно. Поцеловав на ночь уже дремлющего Уилли, пошла к себе. Там меня ждал сияющий Кузя.
— Люся, все сделал! Твоё письмо мы вместе с соседским брауни прямо на стол его хозяину положили! Потом он его увидел, прочитал, хмыкнул и громко сказал, что понял и приедет обязательно. И, знаешь, Люся, мне показалось, что зря мы поспешили зачислить его тогда в бездельники и павлины. Он, походу, нормальный мужик… ну, ты спать ложись, а я ещё погуляю, в гости схожу…
С этими словами маленький проказник мгновенно исчез. А я последовала его совету. Большого проку от моих ночных нервический размышлений и метаний не будет, лучше высплюсь.
Утром меня разбудил Кузя, едва только начало сереть небо на востоке.
— Люся, брауни Мак-Гренна сообщил, что хозяин уже выехал к нам. Может, встанешь? Мы с Триром, ну, брауни соседа сговорились провести его короткими путями, Максвелл и не поймет ничего, но доберется быстро. Надо переговорить с ним, пока этот доносчик спит… Дед ему сна добавил, так что он только к завтраку проснется.
Как не хотелось мне вставать! Но Кузя был прав. Поэтому я решительно откинула одеяло и встала, приступая к утренним делам и одеванию. Когда я спустилась вниз, увидела, что на кухне уже сновали Липа и Элси, Бернис и Марго заканчивали уборку на первом этаже, от печей тянуло уже ощутимым теплом. Наказав горничным провести лэрда Максвелла, как только он приедет, ко мне в кабинет в новом крыле, сама прошла туда, остановилась на пороге, критически оглядела кабинет. Кое-что мне не понравилось и я, пыхтя но, не позвав никого на помощь, притащила из гостиной ещё одно кресло и поставила его у стола, напротив моего. А то получается некрасиво — я сижу в кресле, а лэрд Максвелл на стуле. Не пойдет, это Билла я посажу на стул. Только я успела отдышаться, как послышались негромкие голоса — это Марго вела ко мне лэрда Мак-Гренна. И в самом деле, это был он, с покрасневшим носом и щеками от холодного утра, но по-прежнему одетым щегольски. Распорядившись принести чай и цикорий, сливки и сахар, и пирог, если он есть, пригласила гостя присаживаться.
— Лэрд Максвелл, простите мне мою бесцеремонность, но мне и в самом деле было необходимо с вами встретиться в столь ранний час. Но вы озябли за дорогу, позвольте предложить вам рюмочку бренди? Понимаю, что столь ранним утром вроде как не положено, но зато вы согреетесь.
— Ах, леди Мэри, вы самая лучшая из известных мне леди, вы сразу понимаете мужскую душу! Из ваших прекрасных ручек не только бренди, просто вода превращается в амброзию! С удовольствием! И в самом деле, озяб, хотя вроде бы, на удивление, очень быстро к вам добрался. Наверное, нетерпение подгоняло меня!
Лэрд сыпал комплиментами, болтал ни о чем, а глаза были серьезные, и было понятно, что он напряжённо размышляет о причине такого срочного приглашения. Кажется, Кузя был прав, поторопились мы с зачислением Максвелла в разряд никчемушных вертопрахов. Об этом я размышляла, пока доставала из шкафа бутылку бренди, которое я купила в ходе последней поездки в Даблитти, и наливая его в хрустальную узкую рюмку на высокой ножке и подавая ее соседу. На какое-то время он замер, разглядывая рюмку, потом сделав глоток из нее, произнес.
— Только не говорите мне, что пригласили меня просто полюбоваться на эту красоту! Вы же знаете, что я немедленно захочу себе такое!
Эх, не быть мне великим Талейраном! Потому что я, сразу и не подумав, и даже не дав мужику допить до конца бренди, бухнула.
— Лэрд Максвелл, женитесь на мне! — И глядя на выпученные глаза поперхнувшегося последним глотком спиртного и тщетно пытавшегося прокашляться, лэрда, торопливо добавила. — Нет, то есть, я имела в виду, давайте заключим помолвку! Мне очень надо! Просто вопрос жизни и смерти!
Наконец прокашлявшись, лэрд выпрямился в кресле, поставил рюмку и абсолютно серьезным тоном сказал.
— А вот теперь по порядку и со всеми причинами вашего столь интригующего предложения! И не пытайтесь меня убедить в том, что именно я являюсь предметом ваших девичьих грез! Мне давно не семнадцать лет и кое о чем я уже начал догадываться в плане женщин.
Что мне оставалось делать? Только рассказать обо всем честно, как есть, о ситуации, в которую я попала в силу излишнего корыстолюбия власть предержащих. Ну, исключая маленькие нюансы, типа моего чая, и ещё пары моментов, вроде моего попаданчества. Имеет ведь право женщина на маленькие дамские тайны?
Лэрд погрузился в раздумья, а я отпила своего цикория, не чувствуя даже вкуса и нервически впилась зубами в кусок пирога. Скосив глаза на этот кусок, обнаружила, что ухватила самый большой кусок. Говорят, что сладкое полезно для нервов. Вот сейчас и проверю. Если честно, то не представляю, что буду делать, если Максвелл рассмеется, назовет меня дурой (и будет прав, между прочим!), откажется и уйдет. Другого варианта у нас не было.
Лэрд оказался дипломатичнее меня, он подождал, пока я прожую пирог, и только тогда сказал деловитым тоном, хотя в голосе слышалась улыбка.
— Ну, хорошо леди Мэри, я принимаю ваше предложение. Когда мы должны будем заключить помолвку?
— Вчера — грустно вздохнула я.
Лэрд рассмеялся. — Леди, вы неподражаемы! Давайте так сделаем, как только отделаетесь от этого посланца, и вы сообщите мне об этом, я заеду к своему священнику прихода в моем имении, поговорю с ним, он у меня старенький, ещё меня крестил и думаю, поддержит наш маленький спектакль. Может, и выскажет мне все, что думает, но поддержит. Пока что помолвку не будем переводить во что-то более серьезное. И я обязуюсь незамедлительно вернуть вам ваше слово по вашему требованию. Надеюсь, на вашу ответную любезность.
Как только я подтвердила свое согласие по всем пунктам, серьезный лорд исчез и вновь появился галантный светский повеса. Но я этому образу больше не верила.
— Ах, леди Мэри, проведите же мне скорее экскурсию по вашему обновленному дому! Вы же только открыли, я ещё не видел его полностью! А эти рюмки! Это же красота невероятная!
Я, серьезно глядя ему в глаза, заявила, что как у моего жениха, у него будет обязательно все то, что я изготовлю ему в подарок. Думаю, что цена за помощь лэрда будет невелика, он делает для меня гораздо больше.
Так, смеясь и переговариваясь, мы прошлись по новому крылу, и пришли в столовую, где начали собираться к завтраку. Сегодня опять без детей, ни к чему пока демонстрировать наши уязвимые места посланцу Мак-Коннея. Он сам влетел вслед за нами, запыхавшись, видимо, спешил, чтобы не оставлять нас без своего общества. Увидев незнакомца в столовой, он остановился, подозрительно его разглядывая. Я непринужденно представила соседа.
господин Билл. Господин Билл, представляю вам моего жениха, лэрда Максвелла Мак-Гренна!
Пауза была как в гоголевском "Ревизоре".
Поскольку Билл не нашелся, что сказать, то я, сияя улыбкой, пригласила всех к столу на завтрак. Мы перебрасывались малозначащими фразами о погоде, о новом крыле замка, вежливо интересовались у моего свежеиспечённого жениха о его бизнесе лесоматериалов, он охотно поддерживал беседу. Ревизор угрюмо молчал, тщательно пережевывая кашу, даже не обратив внимания, что это необычная для этих мест и времён, рисовая каша, с молоком, маслом и медом. Мне даже стало интересно, о чем он так сосредоточенно размышляет. Не иначе, у мужика разрыв шаблона, что-то пошло не так, как они там себе напланировали. Да и будущая жертва элегантного грабежа оказалась вовсе не трепетной и робкой вдовицей, а наглым серым волком с немалыми зубами. Ну не идёт мне образ Красной Шапочки!
Внезапно господин Билл отмер и сказал, даже с некоторой обидой.
— Как так, вдруг сразу и жених у вас, леди Мэри, есть! Почему никто об этом не знает?
Я и рта не успела раскрыть, как вместо меня ответил Максвелл. Он деланно удивился.
— Отца леди Мэри, лорда Кинли (интересно, откуда он это знает? Я точно не говорила!), мы известили, моя матушка и мой дядя, лэрд клана Мак-Гренн, тоже извещены. А кому еще это должно быть известно?
Я мысленно зааплодировал Максвеллу. Ловко он отбрил засланца! И в самом деле, формально сейчас никто не имеет на меня никаких прав — ни родители, мои или покойного мужа, ни какие-либо опекуны, поскольку я уже вышла из того возраста. Потому как Биллу ответить было нечего, он, недовольно засопев, вновь уставился в свою тарелку, только теперь обнаружив, что ест он что-то необычное. Поковыряв ложкой в тарелке и не обнаружив-таки никакого подвоха, тем не менее, ехидно спросил.
— А это вы тоже на старых огородах нашли?
— Ну, зачем же? Эту крупу, под названием рис, я купила на рынке в Даблитти и тому имеется уйма свидетелей, в том числе мой управляющий, лэрд Грегор. Можете у него сами спросить.
Спрашивать он не пожелал, зато пожелал немедленно после завтрака осмотреть мое хозяйство. Я равнодушно пожала плечами — желаете — да пжалста! Но все равно именно сразу и не удалось. Пришла супруга охотника, которой я заказывала шубку и шапку для Уилли, она принесла готовые изделия, надо было примерить и оплатить заказ.
Анна оказалась мастерицей отличной — и шубка, и шапка вышли на загляденье, и Уилли в обновках был такой лапочка, ну просто зайчик! Теперь нерадивая мать просто обязана связать ребенку варежки и шарфик. Анна сообщила, что и мой заказ находится в завершающей стадии. Получив оплату, осталась довольна, прибыток неплохой в семейный бюджет получила. Иннис, увидев моего сына в новой шубке и шапке, всплеснула руками и тут же заявила, что хочет для дочери такую же шубку и шапку. Стоявшая в сторонке в холле Кресса призадумалась. Точно у Анны будет ещё один заказ! И возможно не один. И это ещё они не видели моей шубы!
Пришлось оставить дам для приятных обсуждений, снятий мерок и прочих дамских удовольствий. Ибо господин Билл уже бил в нетерпении копытом, подозревая меня во всех смертных грехах. Грегор сохранял невозмутимое выражение лица, Максвелл откровенно потешался. Натянув свою неизменную кацавейку — безрукавку и накинув на голову и плечи плед, двинулись в обход моих владений.
В парадном дворе уже работал наш дворник, убирая последние опавшие листья вперемешку с мелкой снежной крупой. Деревца, высаженные в качестве будущей аллеи во второй половине лета брауни Лариком, тем не менее, хорошо прижились и сейчас стояли бодро, вполне готовые к зимовке. Хоть и голые деревца, и пустые цветники навевали осеннее настроение, но все равно двор выглядел достойно и ухоженно. Билл, глядя на необычное устройство двора, только пренебрежительно хмыкнул, у его лэрда все было традиционно — огромный замковый двор без зонирования, где по нему бегали собаки, подъезжали лошади, оставляя продукты своей жизнедеятельности посреди мощеного двора, суетилась дворня в разных направлениях…
Максвелл же, напротив, сказал, что весной тоже устроит у себя так же. Любит человек все прогрессивные веяния, чего уж там. На хозяйственном дворе было немного шумнее — в конюшне ржали лошади, получающие утренние процедуры чистки и уборки.
От угольного сарая отъезжала пустая подвода, а к гончарне, наоборот, подвезли очередную порцию глины. Список заказов у меня большой, да и для будущей свободной продажи тоже нужно иметь запас, заняться бы, так принесло этого проверяющего на мою голову! Но все равно пришлось завести его в мастерскую, показать. Там, на первичной сушке стояли те изделия, что я вчера готовила. На столе была незаконченная вчера расписанная Иннис посуда. Печь уже затоплена, в мастерской было тепло. Задыхаясь от быстрой ходьбы, следом за нами в мастерскую вошла Иннис. Подождав, пока она наденет свой рабочий фартук и сядет за свой стол у окна, я сказала.
— Вот смотрите, господин Билл, леди Иннис своим талантом художника создаёт эту красоту цветов, а я, в силу своих небольших способностей на вот этом круге из вот этой массы изготавливаю саму посуду. Вы убедились, что ничего противозаконного я не совершаю? Да и количество изделий невелико — много ли две слабых женщины смогут сделать?
Может, господин Билл и желал бы задержаться здесь, но я настойчиво позвала на выход, чтобы не мешать работать мастеру. Теперь у нас на очереди стеклодувная.
За нее я была спокойна — Грегор ещё вчера вечером предупредил Лахлана о неприятном госте и велел убрать с глаз все хрустальные изделия, что они начали делать по заказам из Даблитти, оставив на виду только листовое стекло. И мальчишек пусть предупредит, чтобы держали язык за зубами. А мальчик-резчик вообще сегодня пусть посидит дома. Мастер у нас был человек понимающий, зря начальство беспокоиться не будет, поэтому лучше сделать так, как велят. В стеклодувной было жарко, Лахлан и ещё один подмастерье выдували стеклянный цилиндр, второй мальчик увлеченно раскатывал стеклянное полотно до полной ровности, гладкости и прозрачности. В углу стоял большой ящик, в котором, переложенное соломой, лежало готовое листовое стекло.
Заметив, что мастер сел немного отдохнуть, передав трубку стеклодува помощнику, этот засланец тут же сунулся с расспросами к нему.
— Давно работаешь на леди Мэри? А где мастерству учился?
— Так в Глазго я работал, в стеклодувной мастерской, потом заболел и меня отправили оттуда домой умирать — заметив, как при этих словах шарахнулся в сторону господин Билл, усмехнулся — да только леди Мэри меня своими травами и отварами вылечила. Я и решил, что больше в город не поеду, мне и здесь хорошо.
Видя, что я молчу, ревизор осмелел.
— А если тебя в другое место работать позовут, пойдешь? Что ты в этой горной дыре забыл?
Лахлан хмыкнул.
— Нет, господин хороший, не пойду, родня у меня здесь, платят хорошо, сильно не перетруждаюсь, после тяжёлой болезни мне это важно.
— И что, посмеешь отказать Верховному лэрду горных кланов? Да тебя же в порошок сотрут!!!
Лахлан засмеялся.
— Не сотрут, господин хороший, я вообще из низин родом. Это сестра моя замуж за горца вышла. Так что я не никак не завишу от вашего лэрда!
Билл аж сплюнул с досады и выскочил из мастерской. Я показала большой палец, одобрям-с! мастеру и вышла вслед за проверяющим.
Наша крохотная ферма, так же, как и огород, внимания проверяющего не привлекли, и так было ясно, что они не для массового производства, а лишь для поддержки собственных штанов, так сказать. Но тут он увидел пару теплиц и почти законченную оранжерею, пристраиваемую к одной из торцевых стен замка. Там была дверь из самого замка и планировалась небольшая печка, типа "буржуйки", для дополнительного обогрева. Грунт в теплицы и оранжерею Ларик доставил из-под мощенного старым камнем парадного двора, реликтовый, он контрастно отличался от нашей малиновой глины. Хотя Ларик и на огороде и на клумбах тоже старался обновить грунт — добавлял лесной земли, листовой опад, перегной от старой конюшни, в общем, старался, как мог — и своей магией и по науке почвоведения. Но сегодня я велела всем домовым скрыться, чтобы не попасться на глаза засланцу лэрда. Так что на стройке оранжереи были только мои рабочие. Увидев эти сооружения, Билл удивился.
— А что это за стеклянные домики у вас строят?
Я, как могла, объяснила про теплицы, про ранние урожаи и продленный срок вегетации. Но он возмутился.
— Строить какие-то стеклянные домики для овощей, когда не везде в домах в окнах стекла есть!!! Это безобразие просто!
Я повела рукой вдоль фасада замка.
— Как видите, у меня везде есть остекление, даже в подсобных и мастерских. У моих селян, кто захотел и купил стекло, тоже есть. А если кто не хочет — так я и не заставлю! Вот лэрд Максвелл захотел — и у него в имении заканчиваются уже работы по замене окон. Даже из Даблитти приезжают и заказывают, кто желает, мы никому не отказываем и цену берём умеренную.
Про цену я специально ввернула, чтобы он не подумал, что я получаю бешеные деньги на этом производстве. Хотя, если честно, то и прибыль была неплоха и спрос был. А что настоятелю не стала бесплатно на нужды церкви стекло отправлять — это тоже правда, грешна, каюсь. Но не слишком.
Поняв, что тут ничего этакого не найдешь, чтобы меня можно было припугнуть, Билл потянул меня в деревни. Ну, в деревни, так в деревни.
В Грин Маунт я показала ему социальный дом, рассказала, кто там живёт, посетовала, что столько людей я тоже вынуждена содержать. Тут из дома послышались визгливые женские крики — две кумушки выясняли, то ли чья коза на чью-то курицу наступила, то ли чья очередь убираться в общем коридоре… я не стала выяснять, две бабы всегда найдут из-за чего поскандалить. А господин Билл и вовсе предпочел ретироваться отсюда, пока и его не зашибли под горячую руку. Верно мыслит, кстати!
Проехав чуть дальше по улице, мы нагнали торопливо идущую домой Анну. Господин проверяющий вспомнил ее и пристал к ней с вопросами.
— Ты давеча приносила в замок к леди Мэри шубу, где мех брала? Тебе его леди дала?
Анна, в полном недоумении, посмотрела вначале на меня, мол, что этому дураку надо? потом на Билла, но ответила сдержанно.
— Почему леди? Нет, мой муж охотник, добывает разных зверей, в том числе и пушных. Вот из выделанных шкурок я и шью. Этим и живём. Леди увидела, ей понравилось, она своему ребенку заказала. А теперь, господин, простите, мне надо идти, дома ждут. — И она торопливо свернула в узкий переулок.
В Стоунзе мы случайно встретились с похоронной процессией. Хоронили мачеху Бернис. Людей было мало, большинство было на работе, да и не особо, видимо, любили в деревне покойную. Гость полюбопытствовать, не знаю ли я, что тут случилось. Рассказала ему, что женщина была душевнобольной, сумела ночью ускользнуть от надзора родных, убежала из дома и упала с крутого обрыва, таких в округе много. Наверное, есть какое-то поверье насчёт встречи с похоронной процессией, да ещё и покойная сумасшедшая, я такой не знаю, но господин Билл торопливо закрестился в испуге, что-то шепча про себя, и повернул прочь из деревни. Мы с Грегором поехали вслед за ним. Максвелл в деревни с нами не поехал, отговорившись срочными делами на лесопилке.
Дома, пообедав, Билл сообщил, что утром он отбудет, ему нужно донести необходимые сведения своему лэрду. Я, разумеется, не возражала ничуть. Ревизор сидел в своей комнате до самого ужина, или спал, не знаю, мы его не тревожили. Пусть скорее убирается от нас. Дела, дела были. И много дел.
Было неотложное дело к нашему тележнику, которое никак нельзя было провернуть в присутствии соглядатая. У меня появилась идея насчёт установки на полозья такой закрытой кибитки или как там ее. Будет этакий симбиоз кареты и саней. Не помню, но в какой-то книге дома видела картинку с зимним пейзажем и едущим по дороге подобным транспортным средством. Хоть немного, но путешествие будет комфортнее в зимних условиях, всё-таки защита от пронизывающего горного ветра, да и жаровню с углем можно установить в ноги, лишь бы самой не угореть потом сдуру, но это просто надо все продумать.
Утром проверяющий отбыл после завтрака, я была столь жестока, что даже не предложила провизии в дорогу. Ничего, к вечеру доберется до Даблитти, там заночует и отправится дальше. А у меня были свои срочные дела, которые было необходимо решить. Сейчас меня больше волновали транспортные средства для зимнего передвижения. Как минимум, нужны несколько грузовых санных подвод и парочка пассажирских кибиток на полозьях. Мне ещё перед сном пришло в голову, что для большего тепла можно изнутри оббить кибитку толстым войлоком, который делают почти в каждом горском хозяйстве. Шерсть местных овец грубовата и короткая, на производство тканей не годится, а вот войлок, кошма — для этого вполне подходящая.
ГДЕ-ТО В ЭТОМ МИРЕ, В ЭТО ЖЕ ВРЕМЯ…
Линн разбудила Гленна очень рано утром, можно даже сказать, поздно ночью. В комнате едва теплился огонек маленького каганца, Линн, уже полностью одетая, быстро собирала вещи.
— Гленн, вставай, мы должны выехать пораньше, чтобы к вечеру добраться до постоялого двора!
Гленн спросонья никак не мог сообразить, куда они едут и почему так рано? Поэтому хрипловато спросил.
— Прости, Линн, не понял? Мы куда-то едем? А почему с вечера не сказала?
— Ой, да одевайся скорее! Мы едем к тебе в поместье, давно же собирались. Я вчера тебе говорила, да ты потом пошел последних бычков покупателю передавать, вот и забыл, наверное. В общем, собирайся скорее! Пока одеваешься, я провизии в дорогу возьму.
И она выскочила из комнаты. Привычно быстро натягивая одежду, пристегивая к поясу оружие, Гленн размышлял. Больше всего эти поспешные сборы походили не на планируемую поездку, а на паническое бегство. Но пока это будет совпадать с его собственными планами, он промолчит. А там будет видно. У него крепло убеждение, что именно там, в неведомом пока ему поместье, и находится разгадка всему.
Седлали лошадей они сами, не будя конюха. Мешок с провизией Гленн приторочил к своему седлу, а увесистый тюк с вещами Линн — к ее. Надо же, сколько надо женщине тряпок в дорогу! Хотя, кажется, это все самые лучшие вещи Линн, у него самого только смена белья, да мыльно-рыльное. Гленн хмыкнул, он сам не знал, откуда к нему пришло это название, но прижилось оно к месту. Выехали и проехали по территории фермы они тихо, и лишь отъехав из зоны видимости с фермы, пустили лошадей рысью. Для более быстрой езды было слишком темно, был риск покалечить лошадей.
Направление для езды выбирала Линн, окружающая местность Гленну была незнакома. Их путешествие началось. Погода не слишком благоприятствовала их поездке — дул пронизывающий ветер, дождь перемежался с мелким, колющим лицо снегом. Чем дальше они забирались на север, тем становилось холоднее. Можно было и раньше поехать, но Линн все тянула, хотела все продажи скота провести сама, и как подозревал Гленн, все деньги она забрала с собой, не оставив ничего старикам на ферме. Но его мнения никто не спрашивал, а старики вообще с ним не разговаривали.
ПОМЕСТЬЕ МАЛИНОВАЯ ПУСТОШЬ.
После отъезда ревизора прошло уже несколько недель, все было тихо. Несколько раз приезжал Максвелл, его спокойствие и мне придавало уверенности в том, что все будет хорошо. Но была и небольшая ложка дегтя. Его священник отказался делать запись в церковной книге о помолвке, но обещал словесно подтвердить это при необходимости. Меня такое дело особенно и не напрягало, я вообще не хотела связывать себя никакими обязательствами.
Пару раз отправляла рабочих с материалами для салона, они по моим чертежам изготовили и собирали уже на месте выставочные витрины, меняли окна в снимаемом мной помещении, и заодно, по просьбе хозяев помещения, заменили окна и в аптеке, и в жилой части дома. Госпожа Дорис передавала мне свой восторг, а мастер Грэхем — заказанные соли свинца для выплавки хрусталя. Дела в самом поместье шли ровно, без штурмовщины, что мне очень нравилось. Редко когда так удавалось.
Утро я обычно посвящала общим проблемам поместья и моих сел, работе с бумагами в кабинете, коротким совещаниям то с Грегором, то приезжал Комнол с деревенскими проблемами, иной раз и Рэнульф заглядывал. Чему я страшно удивлялась — в чем, в чем, а в военных вопросах от меня никакой пользы нет, кроме вреда. На что капитан стражи смеялся и говорил, что вот так он и проверяет свои выкладки — если я полностью что-то одобряла, то значит, надо делать наоборот. Потом смеялись вместе, поскольку это было сказано беззлобно и шутливо.
Иногда забегала и Дэвена, жена капитана и старшая по семейной казарме. Мы с ней решали вопросы занятости женщин в казарме, когда люди заняты, им меньше в голову дурные идеи приходят, типа поскандалить с кем-нибудь от скуки. Поэтому я вспоминала и показывала узоры для вязания из шерсти, неизвестные ещё в это время. Заказала кузнецу побольше комплектов различных спиц, показала современные варианты вывязывания носков и варежки. Теперь все, умеющие держать спицы в руках, были заняты. Вязали девчонки и их матери из семей охранников, вязала Кресса для Бернис, своей внучки Элизи и ее нерожденному ещё малышу. Лишние вязаные изделия выставим на продажу, все прибыток будет для семей. За вычетом стоимости пряжи, конечно. Порода овец оказалась очень хорошей. Думаю, надо подсказать фермеру Тэдду, чтобы весной этой породы овец закупил побольше, выгодное дело.
Послеобеденное время все я посвящала творчеству — изготовлению различной посуды, как сервизов, так и разрозненных предметов, чайных пар, наборов для специй и тому подобному. Иннис только успевала придумывать различные рисунки для изделий. И ещё одна новинка — я, наконец, приступила к экспериментам с фарфоровой массой. Поскольку у меня нет ни современных минералов, присадок и, тем более, современных технологий, то у меня оставался для производства единственный вариант фарфора — костяной фарфор. Для этого все лето мы и сами в своем хозяйстве собирали кости животных, так и в своих деревнях скупали такие же кости за небольшие деньги. Вот они и пошли сейчас в ход. Их пережигали, мололи до костяной муки, и я пробовала различные варианты смесей. Пока что в качестве рабочих рецептур я оставила два варианта, давшие наиболее качественные изделия. Буду пробовать готовить новый сорт посуды, но цена будет, конечно, выше фаянсовой. Кажется, Веджвуд в этом мире никогда не получит марки самой первой фабрики фарфора и фаянса.
Хорошо двинулись дела и по созданию зимнего транспорта, тем более, здесь, в горах, зима все увереннее вступала в свои права. Оказалось, когда была выяснена точная технология изготовления полозьев, все остальное пошло само собой. Работа у тележника шла конвейером, хотя обычно у него в это время всегда был длительный простой. Двое сыновей ежедневно готовили новые комплекты полозьев впрок, а он сам с другими сыновьями изготавливал грузовые сани, их уже сделали достаточно для поместья и сам мастер для своей семьи тоже такие же изготовил. Если за ближайшие дни ещё подсыплет снежку, то будем проводить полевые испытания. А сейчас мастер сооружает мне зимнюю кибитку по моей задумке. С обивкой из теплого войлока, с двойным остеклением небольших смотровых окошечек в дверках и узким, но длинным смотровым окном в лобовой части кибитки. Каретой назвать это сооружение у меня язык не поворачивается. С моей точки зрения, это больше походило на ящик, водруженный на сани. Возок, как-то так, больше подходит. Пришлось делать этот экипаж с расчетом на двух лошадок, тяжеловатое сооружение получилось.
Кстати, попутно со строительством этого монстра я "изобрела" акварельные краски. Поскольку доски были некрашеные, то смотрелось оно довольно дико. Самое большое количество красителя в моем распоряжении было как раз того самого синего камня, который я самовольно обозвала ультрамарином, хотя это наверняка было не так. Я развела полученный после помола пигмент погуще, до тёмно-синего цвета и самодельным валиком тщательно прокрасила этот ящик снаружи, изнутри он был в войлоке. Оставшуюся на дне бочажки краску я просто забыла вылить. Наутро, когда убирала на просушку чистый валик, вспомнила, что надо помыть и бочажку. Но на дне была плотная синяя масса, отламывавшаяся кусочками, но не крошащаяся. Попробовала повозюкать по ней тонкой кисточкой, смоченной в воде — отлично красит! Вдохновившись, начала пробовать и другие красители. Но далеко не все они растворялись в воде. Выбрала только те, которые разводились водой, и по уже известной технологии разводила их до состояния густой сметаны и высушивала. Далее дело техники — уложить в подходящую металлическую коробочку, добавить кисточку и готово! Сделала я таких комплектов с десяток — три для своих, замковых, детей, два отдала в казарму, остальные припрятала для Даблитти.
А ещё я "изобрела" зубную щётку и порошок. Смех и грех, но у меня от жевания веточек определенного сорта кустарника начинали болеть челюсти, и я уже немного ощущала себя то ли бобром, то ликроликом. Здесь вся гигиена рта заключалась в мусолении веточек для тех, у кого ещё имелись зубы, а у кого их уже был тотальный дефицит — для тех и вовсе проблема не стояла. В общем, плохо было со стоматологией в это время. Кстати, в роли местного стоматолога тут подвизался местный кабатчик — очень ловко удалял зубы суровой ниткой. Меня такая перспектива сильно страшила, и я уговорила забойщика скота набрать мне свиной щетины, долго вываривала ее, пока она не перестала безбожно драть десны, также мне изготовили плоскую деревянную палочку с дырочками, куда и поместила я эти щетинки, с обратной стороны надёжно закрепив их смолой какого-то хвойника. Смола за сутки схватилась намертво, щетину теперь можно было только срезать, но не выдрать. В качестве зубного порошка я использовала перемолотый мел с добавками мяты и мелиссы, придающими порошку приятный запах. Испытав "агрегат" в действии на себе, сделала такой же и для Уилли.
Постепенно полезная привычка распространилась на всех обладателей зубов в нашем замке. Я только приветствовала это позитивное начинание. И даже своему "жениху" презентовала зубную щётку и коробочку порошка с травами. За что была удостоена горячих восхвалений и благодарственного целования ручки. С плохо зажившим волдырем от ожога на большом пальце ладони. Сама виновата — зачем схватилась за капельку хрустального расплава, упавшего с конца стеклодувной трубки. Не думала, что расплав ещё не остыл.
А вот наш юный художник по резке стекла оказался настоящим талантом, сам придумывал узоры и резал их. Хотя вручную, без соответствующих станков, это было трудно, хрустальное стекло намного твёрже обычного. А при помощи шлиф машинки паренёк рисовал и "морозные" узоры, выглядело это потрясающе красиво.
Наконец, из дальних странствий возвратясь, нас посетила леди Розина. Приехала она уже вечером, после ужина, основательно продрогшая в связи с разыгравшейся непогодой. Ветер со снегом не утихали с полудня, только вот сейчас начала снижаться интенсивность снегопада. Пока мы суетились вокруг леди, отогревая ее у горячей печки, отпаивая ее горячими напитками, я даже бухнула ей в чай изрядную порцию бренди. Не приведи Господь, заболеет наша госпожа мэрша!
Отогревшись и плотно поев, она принялась рассказывать последние новости светской жизни округи. Поскольку я никого в тех городах не знала (да я и самих этих городов не знала!), то только согласно кивала головой, а в особо прочувствованных местах ещё и мычала задумчиво, в общем "подавала реплики", как говорил мой супруг иногда. Короче, мое мычание госпожой мэршей было воспринято весьма благосклонно, и повествование перешло к интересующим меня новостям.
— Ах, леди Мэри, вы бы только видели, какой фурор я произвела там с вашими изделиями!!! За то небольшое количество ваших чашечек и хрустальных вазочек и рюмок, что я привезла показать, чуть настоящая драка среди местных дам не возникла! И продала я их намного дороже, чем вы мне определили цену! Вот, разницу я вам привезла!
— Ну что вы, леди Розина, даже не смейте так говорить! Ведь это ваш труд, и это будет вам небольшим приятным бонусом за ваши хлопоты! А дальше что было?
— Так вот, леди Мэри, как только я рассказала о нашем салоне, грешна, каюсь, немного слукавила, сказала, что он как бы уже есть, дамы немедля возжелали приехать к нам в город! Но я уговорила их подождать неделю, что будет новое поступление товара. Так что вот, леди Мэри, надо срочно открывать салон! Я узнавала вчера, мебель уже завезли! Вот завтра давайте соберёмся и послезавтра поедем. Господин мэр уже готовит места для приема гостей города.
Ну, в общем, план вполне выполним, запас товара у нас готов, транспорт тоже, можно погрузиться за следующий день. А мой возок на санях мастер обещал завтра с утра доставить ко мне в замок. На этих позитивных новостях мы и разошлись по своим комнатам.
Весь следующий день прошел под девизом "Порази леди Розину до глубины души!". Начиная с самого завтрака. К чаю наша гостья была привычная, а вот напиток из цикория ей понравился. Очень. Так что пришлось дать слово, что без мешочка с желанным продуктом она не уедет. Второе это была наша частая гостья по утрам на столе — это молочная рисовая каша. Сразу, предвосхищая вопрос, сказала, что это. Леди Розина удивилась.
— Мы были с моим супругом в Эдинбурге, там на одном приеме подавали этот самый рис, все хвалили, а я, честно скажу, потихоньку выплюнула в салфетку. Гадость редкая! А у вас так вкусно!
Я скромно улыбнулась. — Просто там не умеют готовить рис.
Третье, что удивило леди Розину — это присутствие за общим столом наших детей — Уилли и Юны, и то, как аккуратно и вежливо они себя ведут, пользуются правильно столовыми приборами и салфетками. Чего нам стоило их обучить застольному этикету — оставим за скобками.
После завтрака я пригласила всех выйти во двор, мой возок уже доставили и сейчас на хоздворе запрягали пару бойких лошадок в экипаж, надо проводить ходовые испытания. И вновь поразили нашу гостью. Вначале появился Уилли в своем меховом наряде, необычного покроя для этих мест и времён, удивил леди. Хотя для меня это была самая обычная круглая шапочка с ушками, на веревочке. В такой ещё я когда-то ходила в детский сад, помните, резинка под подбородком переворачивалась и натягивалась поверх шапки на макушке, чтобы плотнее прилегала к ушам и голове?
Следом Кресса принесла и мой наряд, который Анна принесла буквально позавчера — шубка из меха норки и шапочка-овал с удлиненными ушками, доходящими до мочек ушей. Мягкий мех отливал благородной бронзой, шубка, слегка расклешенная книзу, доходила чуть ниже, чем середина бедра. На моей довольно щуплой фигуре смотрелся этот наряд сногсшибательно, во всяком случае, я так надеялась. Леди Розина, схватившись за сердце, простонала.
— Леди Мэри, вы это специально меня решили довести? Нет, это же невозможно! Такая красота и у меня ее нет!!! Это просто несправедливо!
Я засмеялась. Леди Розину я уже хорошо знала, поэтому понимала, что сказано это было с шуткой, но судя по загоревшемуся взгляду госпожи мэрши, она не отступится, пока не получит нечто подобное. Ладно, прокатимся в новом экипаже до дома охотника, к моей швее Анне. Хотя у нее сейчас полный аншлаг — шубки для Юны и Бернис, шубка для Иннис…
Мы вышли на крыльцо. Вчера полдня непогода лютовала, до самого вечера, а сегодня… почти по Пушкину — блестя на солнце, снег лежит — ну и далее по тексту. Морозец был не более пяти градусов в минусе, по моим ощущениям, градусника у меня не было, надо аптекарю заказать. Выпавший вчера снег под действием ветра уплотнился, но дворник уже очистил пешеходные дорожки.
Мы прошли на хоздвор. Возле конюшни суетились люди, руководил всем Грегор. Присутствовал и сам мастер, и его сыновья. Подошли ближе, народ расступился и мы увидели небольшой деревянный, темно-синего цвета, возок на санях с небольшими дверцами. Входить в него приходилась согнувшись. Внутри возок был оббит для тепла светло-серым войлоком. Два маленьких диванчика друг против друга. Между ними на полу стоит металлическая жаровня с ярко светящимися красным углями. На спинке одного дивана лежала большая свернутая медвежья полость.
В возок сели леди Розина и я. Увидев жалобный взгляд сынишки, я не выдержала, взяла его с собой. На облучок сел неизменный Лидар, сказав, что хозяйку он никому не доверит, только он сам будет править этим странным экипажем. Но возок очень легко стронулся с места и плавно заскользил по снежному насту. Уилли засмеялся, а леди Розина взвизгнула и захлопала в ладоши от восторга. Как и намечено, мы двинулись в Грин Маунт, сопровождаемые громкими криками зрителей.
Лошадки бежали бодро по неглубокому снегу, полозья легко скользили, облегчая работу животным. Лишь иногда потряхивало на ухабах, которые ещё не успело засыпать снегом. Да, асфальта нам здесь не хватает. Доехали до деревни мы очень быстро, внутри возка было тепло от жаровни, а обивка не давала проникать внутрь холодному воздуху. Проехав с ветерком по деревне, вызвали там немалую ажитацию у местной популяции дворовых кабыздохов. Встреченные по пути селяне застывали с открытым ртом, глядя нам вслед. Такого транспорта они ещё не видели.
Анну застали за работой. Увидев вместе со мной ещё какую-то важную леди, мастерица засмущалась, изобразила нам неловкий поклон. Но леди Розина проявила такт и понимание, принялась спокойно рассматривать изделие, что сейчас шила Анна. Потом поинтересовалась, можно ли ей заказать такой же зимний наряд, как у леди Мэри. Анна согласно кивнула головой.
— Да, леди, можно. Только вам такой цвет не пойдет, как у леди Мэри, вам другой лучше будет.
Из шкафа возле своего рабочего места она достала несколько шкурок норки, раскинула их по раскроечному столу. Вот эти шкурки были серенькие, но с таким красивым серебристо-голубым отливом, что даже я невольно позавидовала. Когда я заказывала себе наряд, таких не было. Анна подтвердила.
— Это муж недавно добыл. Это обычная местная серенькие норка, но мой Дирк так умеет выделывать шкурки, что мех совсем по-другому выглядит.
Сговорились они, что Анна сошьет леди Розине такой же наряд, а материал на подклад я привезу ей из города от заказчицы. Госпожа мэрша даже сразу оставила аванс мастерице в счёт полной оплаты заказа. При выходе из дома я чуть замешкалась и шепнула Анне, чтобы она брала себе помощниц, а муж пусть больше готовит мехов. Уверена, что городские дамы, увидав обновку у леди Розины, немедля захотят себе такие же. Анна понятливо кивнула.
Вернулись домой, и я поинтересовалась у Лидара, как ему новый транспорт, как им управляется?
— Так, леди Мэри, просто отлично ехалось, экипаж как сам будто катил! И лошадкам не тяжко тянуть было. Хорошая штука эти полозья!
А наша гостья была просто в восторге и твердо решила ехать в город именно в моем возке вместе со мной. И, конечно же, ей немедленно нужен такой же экипаж. Я показала ей на стоящего в сторонке и принимавшего поздравления мастера-тележника. Вон, мол, мастер, договаривайся!
А мы пошли домой начинать сборы в дорогу. Ехать решили санным поездом. Поэтому опять бегал у складов со своими записями Грегор, суетились работники, загружая санные подводы товаром. Лихорадочная радость сборов отчасти захватила и меня, я перебирала свои наряды и украшения. Нельзя прибыть на первое заседания нашего модного салона крестьянкой-чернавкой.
Хоть и выехали, когда начало светать, чтобы дорогу было видно, но все равно приехали в город достаточно быстро, короткий зимний день только собирался угасать. Экипаж на полозьях шел ходко, только слышался иногда свист Лидара, подгонявшего лошадей. Хотя лошадки и так честно отрабатывали свой овес — шли без упрямства, не сбавляя темпа, да и понимали умные животные, что в конце пути их ожидает теплая конюшня. Санные подводы немного отставали, по вполне понятным причинам, там по одной лошади было впряжено, да и груз был тяжелее. Но все равно обоз находился в пределах видимости. Вот экипаж на колесах леди Розины отстал безнадежно, плелся где-то позади.
А мы ехали с леди вместе в моем возке, и я была просто счастлива — быстро, не трясет, не отбиваешь попу в седле, а ещё тепло, запас угля у нас лежал в багажном ящике, так что жаровня дарила нам ровное тепло, а корзина с провизией тоже служила приятным дополнением. Всем своим возчикам я купила бараньи тулупы, так что и они не мёрзли на открытом воздухе, для полноты образа не хватало валенок, но их почему-то здесь не делали. Что было странно — ведь войлок здесь вполне успешно и давно производили. К сожалению, я тоже не знакома с технологией изготовления валенок, слышала когда-то, что их по болванке деревянной валяют, а правда это или нет — не знаю совсем. Пришлось в обычные сапоги придумывать меховые вкладыши, чтобы не поморозить людей.
Остановились только один раз, сбегать в кустики и поесть. Хотя последнее можно было сделать и на ходу. Как раз догнали телегу из Ривер-Вилладж с грустным Тэддом. Пригласив его на недолго к себе в возок, начала расспрашивать его, как там у них дела, что везёт на рынок, почему такой грустный. Фермер рассказал, что дела в деревне идут неплохо, приехало ещё две семьи из его прежних мест, пока в зиму свое дело не начинают, временно работают помощниками у Тэдда. Одна семья из новичков — потомственные рыбаки, так что рыбой во всех видах — соленой, вяленой, копчёной будем обеспечены. Это хорошо, пусть деревня заселяется разными по специальностям людьми, это даёт развитие. Вез на рынок он мясо из свежего забоя да молочную продукцию, яйца, сушеные ягоды, которые за лето заготовили хозяйки. Огорчался он потому, что сейчас плохо покупают. Я удивилась.
— Почему плохо покупают?
— Так ведь пост скоро начинается, Рождественский, вот и не берут, непостное же!
Я засмеялась — Тэдд, ну ты нашел проблему! Зима же! Ты молоко налей в глубокую миску, когда замёрзнет, чуть подогрей, вытряхни, убери на мороз, наливай следующую порцию. Творог также разложи по таким же порциям, каким у тебя обычно берут, и тоже заморозь. И продавай мороженым, цену немного уменьши и пусть берут впрок, пост ведь закончится! Вот и вся проблема! Сметану только так не сделаешь, а мясо, рыбу очень даже можно, сделай цену чуть ниже, чем у других и у тебя будут брать лучше, чем у тех, кто цену держит, это же закон рынка. Завтра я сама заеду на рынок, посмотрю, как у тебя дела. А миска вот тебе, за дорогу и вечер на постоялом дворе все молоко и переморозишь.
И я подала ему чистую миску из продуктовой корзины, ёмкостью около литра. Зачем-то Липа положила ее в корзину, не иначе, как знаменитое предвидение брауни сработало.
Мы двинулись дальше. Леди Розина с удивлением сказала.
— Леди Мэри, я просто удивляюсь, зачем вам проблемы какого-то фермера! Это его дело — продавать, не ваше.
Я тихонько вздохнула, всё-таки снобизм время от времени вылазит из потомственной аристократки. Это мне ничуть не зазорно решать простые бытовые проблемы, а ей неуместно. Разное у нас происхождение и это рождает и разный подход к проблемам.
Приехав в город, сразу двинулись в арендованное помещение, чтобы выгрузить товар на склад, больше не будем охранять его на постоялом дворе. Госпожа мэрша поехала к себе домой, а мы с госпожой Дорис и ее племянницей начали выставлять образцы товара в витрины. Ночевать меня пригласило семейство Грэхем, так что я остаюсь здесь, а возчики и охрана будут на постоялом дворе, где мы обычно останавливаемся. Лошадей из возка Лидар выпряг, оставив его во дворе дома, жаровню занёс сюда, мне спать будет теплее. Пока все определили по своим местам, пока правильно расставили мебель, повешали гардины и портьеры, заправили и зажгли лампы, поужинали и вместе с Дженни, племянницей госпожи Дорис переписали весь товар, цены… в общем, спать я упала без рук и ног, уснув на подлёте к подушке. Завтра, после десяти утра собирается на первое заседание наш дамский салон. А уж через несколько дней и прибудут первые покупатели из других городов.
Утро началось непозволительно рано. Так хотелось поспать, пока меня не поднимает никто, пока нет забот по поместью. Но откуда-то потянуло запахом свежей, восхитительной выпечки, ароматом свежезаваренного чая с лесной ягодой. И я сама подскочила, чтобы как в детстве, по выходным, когда мама была дома, утром, в пижаме, простоволосой, босиком, бежать на кухню, схватить горячую булочку. Перебрасывая ее с руки на руку и ожесточенно дуя на нее, впиться зубами в горячий, сладкий, духмяный бок свежей булочки, и запивать ее холодным молоком…
Я грустно улыбнулась — эх, где оно, мое детство? И где моя любимая мамочка? В дальнем, другом мире, в будущем, которое ещё не скоро наступит… Но все равно, надо вставать и идти в тот мир, в котором я теперь живу и который принял меня, дал мне по моим возможностям — кров, пищу, семью, любимое занятие.
Спасибо ему за это!!!
Не зря я взяла с собой самое нарядное платье! Хотя, положа руку на сердце, было у меня этих платьев и нарядных и не слишком всего-то раз, два и кончились… то все откладывала на потом шитье, а то откровенно жалко было тратить деньги на себя. Но для первого выхода в свет я принарядилась, даже достала из "сейфа" несколько драгоценных безделушек, что достались мне от щедрот лэрда Мак-Коннея, чтоб ему икалось! И золотуха с почесухой навалились! Не знаю, что это за страшные болезни, но так в сердцах всегда говорила моя бабуля.
Ну, что ж вот и час собрания настал. Я была готова, одета, причесана с помощью доброй девочки Дженни, и теперь чинно сидела в креслице, ожидая прихода первых гостий. Заодно оглядывая ещё раз наши самодельные витрины. Денёк был пасмурный, поэтому мы зажгли лампы, подсвечивая витрины и товар в них. Мягкий свет керосиновых ламп заставлял таинственно мерцать золотую каемку на чайных чашках, вспыхивать режущим бриллиантовым блеском грани узоров на хрустале. Исходил паром принесённый госпожой Дорис большой чайник с кипятком и небольшой заварочный чайник стоял наготове, ожидая, когда ароматный чай зальют кипятком. Отливал мягким золотом тягучий мед в небольших хрустальных розетках.
Мне удалось договориться с Максвеллом о совместной торговле, он будет поставлять для реализации в моей лавке мед. У него в сёлах достаточно неплохо поставлено дело бортничества, а заниматься отдельно торговлей медом ему невыгодно, возить куда-то на рынок тоже — далеко и конкуренция немалая. Он привез мне для пробы небольшой, литров на десять, деревянный бочонок меда, а я сделала из простой керамической массы небольшие обливные горшочки, объемом до пол-литра для фасовки меда. А Иннис расписала их простым белым и красным узором. Получилось очень весело и мило. И многоразового применения.
Вскоре начали подтягиваться первые посетительницы. Первой, конечно же, была сама госпожа мэрша. Она, как дама-патронесса дамского салона и госпожа Дорис, как соучредительница этого сообщества, встречали дам, рассаживали их согласно местной табели о рангах.
Я всех этих тонкостей не знаю, поэтому тихонько отсиживалась в скромном уголке. Но я и с самого начала позиционировала себя как всего лишь поставщика товара и не более. Упаси Господь от "теплых, безобидных" дамских обществ! Иной раз безопаснее прыгнуть в бассейн с крокодилами, те хоть гуманнее — сразу глотку перегрызут и все. Поэтому, улыбаемся и машем! Наконец, приглашенные расселись по своим местам, принялись за светские сплетни, не забывая при этом отпивать чай и дегустировать мед. Потом взялись разглядывать выставленные образцы.
Фаянсовая посуда уже большого ажиотажа не вызвала, всё-таки некоторые семейства ее приобрели, и сейчас покупали в основном разрозненные изделия для домашнего использования, а вот хрусталь и первые образцы фарфора произвели фурор и неконтролируемое слюноотделение. Это хотели заполучить все. А вот вязаные изделия вызвали удивление. Необычные узоры на изделиях, мягкая пряжа, из которой это было связано, сами модели были необычны. Например, таких жилетов тут не носили, оттого они казались более привлекательными. Но наибольшее изумление вызвали самые обычные носки и варежки. Здесь их вязали как-то так, что они практически не отличались друг от друга, каким-то кульком — носки без пятки, а варежки без большого пальца, да и резинку для лучшего прилегания к руке или ноге не вязали. Я показала своим мастерицам несколько видов фасонной резинки и вывязку пятки и пальца.
Поэтому дамы вначале разглядывали с удивлением, затем примеряли, некоторые рискнули даже снять сапожок и примерить носок, но покупали охотно и заказывали ещё других размеров — близилось Рождество, и дамы начали запасаться подарками для близких. С этой же целью и приобретались куклы двух наших юных мастериц — Юны и Бернис. Неплохо в продаже пошел и мед моего "жениха". Я по-прежнему сидела в уголке, в основном отмалчивалась, только любезно улыбалась. И наблюдала за работой Дженни. Хорошая девочка, оказалась весьма расторопной. Она успевала, и отмечать проданное, и записывать заказы, подсчитывать сумму покупок для каждой дамы, не забывая подливать гостьям чай.
К тому времени, когда за дамами прибыли их мужья, все практически было распродано, остались только выставочные образцы, да и на те хищно поглядывали, подсчитано и упаковано в различные по объему корзины. Наш мастер Рэй временно перешёл от плетения из соломы (не сезон!), на плетение корзин из прутьев, да такие они получались у него симпатичные и ладненькие, таким фасонным плетением — просто загляденье! Я и то не удержалась, приобрела у него разных корзинок, от небольших, для укладки подарков детям, до больших, под наборы разной посуды.
Чтобы сделать дамам приятное, пришлось пойти на любимое надувательство наших торговых сетей — упаковка объявлялась бесплатной при покупке товара, но ее стоимость уже была включена в стоимость товара. Можно было и отдельно купить такие корзинки, но тут уже объявлялась стоимость. Такие корзинки брали тоже, в основном для детей. Мужьям оставалось только раскрывать кошельки, чтобы не нарваться потом на домашний скандал. Впрочем, мужчины тоже с пользой провели время — они, столпившись во дворе, рассматривали необычный экипаж — мой возок.
Приехавший к этому времени с лошадьми Лидар, преисполнившись важности, рассказывал и показывал и даже более того — запрягши лошадок, устраивал тест-драйв для особо интересующихся. В том числе и господину градоначальнику, которому ещё вчера, по его собственному выражению, супруга дырку в голове прогрызла с этим экипажем. И он признал, что вещь это стоящая и жена не зря заказала такой экипаж. Тут и другие мужики оживились и стали интересоваться, где это чудо можно приобрести? Лидар отсылал всех ко мне. Вот мне новая забота, записывать все пожелания… к тому же придется комплектовать возки жаровнями и устраивать торговлю каменным углем. Кошмар, короче.
Закончив все эти мероприятия, оставила подведение итогов на вечер, поехали мы по рынкам и лавкам. Не знаю, показалось мне или нет, но вроде бы на улице я увидела мелькнувшего господина Билла. Странно, он ведь должен быть в поместье лэрда Мак-Коннея с докладом. Или доносом. Проехавшись по лавкам и прочим нужным мне местам, завернули на рынок. Кстати, надо сказать, мой возок и в городе вызвал большое любопытство, люди останавливались, смотрели вслед, тыкали пальцем… мальчишки и собаки даже пытались бежать следом, но безнадежно отставали.
На рынке я нашла взглядом своего фермера Тэдда. Он уныло стоял в ряду таких же торговцев, перед ним горкой высились замороженные круги молока. Я, с независимым видом, прошлась вдоль прилавка, останавливалась, узнавала цены, шла дальше. Дошла до Тэдда, сделала заговорщической лицо, подмигнул ему при этом.
— Сколько, вы говорите, у вас стоит замороженное молоко? Сколько?! Так дёшево?? Какой вы, однако, предусмотрительный! Вот я сейчас куплю у вас молоко, творог, уберу в кладовую во дворе, а когда мне надо, принесу и растоплю. И не надо срочно на рынок идти! И дешевле ведь! А то перед праздником торговцы такие цены загибают!! Просто неприлично вслух говорить! У вас только молоко и творог есть?
Вначале Тэдд хлопал недоуменно глазами, но опомнился и охотно поддержал игру в "подставного покупателя".
— Так, ваша милость, вот ещё мяско свежего убоя есть, а рыбка только ещё утром плавала! И яйца вот… — шепотом добавил — по дороге замёрзли, леди Мэри!
— Так и яйца мороженые пойдут — хоть в выпечку, хоть омлет, хоть яичница! Разморозил и в дело! Зато не испортятся. Самое главное, дёшево! Весь рынок прошла, дешевле, чем у вас, не нашла! Я, однако, куплю у вас все!
Я говорила нарочито громко, и добилась нужного эффекта — вокруг собралась небольшая толпа. Тут мои разглагольствования бесцеремонно прервала здоровая баба, одетая в добротный тулуп и закутанная в теплый плед с головой, отодвинув меня мощным плечом.
— Идите себе, дамочка, тут людям тоже охото купить подешевле! А и правда, выгодно, купил замороженное, оно и не испортится, и всегда дома есть! Давай, хозяин, я у тебя беру!
Отойдя в сторонку, я смотрела, как бойко развернулся торговать Тэдд. Рядом посмеивался Лидар. Воистину, реклама — двигатель торговли!
Леди Розина заехала ещё раз в наш салон, когда я уже вернулась после всех закупок. Она была в восторге от нового мероприятия. Ее авторитет среди местных дам поднялся на недосягаемую высоту! Ещё бы, она придумала такое интересное занятие, как перемывание косточек ближних под соусом дамских посиделок!
Следующее собрание назначили через неделю, как раз и гости из других городов подъедут. Только леди Розину беспокоило отсутствие товара. Я ее успокоила, сказав, что к этому времени отправлю обоз из поместья в город. Насчёт ее экипажа не скажу по срокам, как мастера управляется. Хотя, технологический процесс у них уже освоен, может и быстрее, чем мой сделают. То же самое и по ее шубке. Да ещё она и своей дочке, ровеснице моего Уилли, тоже такую же шубку с шапкой захотела. Будут они в Даблитти законодательницами мод. Ещё раз все обсудив, уточнив, утряся все вопросы, леди отбыла домой, а мне надо было подвести итоги торговли. Надо сказать, удачно поторговали. И Дженни молодец, все правильно посчитала, мои расчеты сошлись с ее. Отсчитала ей положенную зарплату, договорились, что с обратным обозом она будет мне отправлять документацию для проверки и заказы, что соберутся за это время. Сразу разложила по разным кучкам некоторые суммы для выплаты — вязальщицам, мастеру Рэю, стеклодувам, соседу Максвеллу, юным кукольницам. Но и оставшаяся сумма радовала глаз и душу. И я с чистой совестью улеглась спать, меня ждал путь домой и моя семья.
Выехали пораньше, чем из поместья, хоть и было темно ещё. Но возле города и снега меньше и дорога более наезженная, не собьемся с пути. А вообще, по уму, надо бы дорожные вехи вдоль дороги ставить, верстовые, то есть, помильные столбы, отмечать дорогу. Думаю, зимой тут будет знатно переметать. Но это летом, можно даже деревца молодые посадить. И ветрозащита и не потеряешь дорогу. Мы проехали почти треть дороги, когда начало вставать солнце. Вставало оно из какого-то красного тумана, что предвещало непогоду — ветер, снег, по словам Лидара. Сообщив эту новость, он нахмурился и принялся сильнее погонять лошадей, хотя они и так бежали резво. Глядя на него и остальные возчики с грузовых саней заспешили. Никому не хотелось попасть в буран в горах. Я тихонько дремала в своем возке, тихо тлел уголь в жаровне, распространяя живительное тепло, я прилегла на диванчик, укрывшись меховой шкурой. Я одна в экипаже, могу позволить себе пренебрежение этикетом.
Лениво перебирала в памяти городской вояж, все ли я сделала, все ли купила, не забыла ли чего, вроде бы нет. В прошлую поездку ювелиру отвезла кусок гнутого серебра, вчера забрала заказ. А заказывала я нашим ребятишкам подарки на Рождество — по серебряной цепочке и крестику. Всем троим — Уилли, Юне и Бернис. Надо только будет проехать с детьми в церковный приход в деревне у Мак-Гренна, на всю округу только один, да чтобы падре освятил крестики. Ещё купила бумажного пергамента, несколько книжек для детского чтения. Небольшие украшения — сувениры для нашей прислуги и Липе с Кнопкой, они ведь девочки, им тоже хочется чего-то этакого. По красивому сюртуку для Грегора и Кестера. Один управляющий, а ходит в одежде солдата, Кестер вроде как опять у нас дворецкий, но ливрея у него такая потрепанная, что просто позор мне, как хозяйке. Ну и приятные вещички для взрослых наших дам, включая Крессу и Рини. Так, под размышления я и уснула. Проснулась, когда в возок заглянул Лидар.
— Леди Мэри, поворот на Ривер-Вилладж, не желаете поесть?
Я не отказалась, конечно. Уже когда почти доела то, что прихватили с собой на постоялом дворе, когда опять заглянул Лидар. Оказывается, нас нагнал Тэдд со своей телегой. Он и выехал раньше нас, но мы все равно перегнали его по дороге, я спала и не видела. А сейчас у него ко мне разговор есть. Я велела Лидару позвать его в возок, очень уж не хотелось выходить на холод из теплого нутра экипажа. Тэдд осторожно присел на диванчик, зябко поежился, замёрз, бедняга. Мои возчики, собравшись в кружок, бодро хохотали над чем-то, известным только им. Тепло одетые в тулупы, да ещё дополнительно солома в санях не давали замёрзнуть. Тэдд неловко откашлялся и начал.
— Благодарствую вам, леди Мэри, за помощь в торговле, без вас я бы нипочём все не продал, а так меня на следующую неделю приехать позвали, люди запасаются впрок продуктами ко дню святого Николая (один из вариантов названия католического Рождества). И я вот ещё хотел спросить, больно уж интересные у вас подводы на полозьях. Едут быстро и снег им нипочём. Телега на колесах едва пробирается, и то это я по вашему следу ехал, так легче было. Нам бы хоть одну такую на деревню, в город, когда съездить или к вам в имение…
Я хмыкнула, вот уже народ начал оценивать наши новинки!
— Вот что, Тэдд. Эти подводы сани называются. Такие можно заказать у тележника из Грин Маунт. Приезжай, заказывай, об оплате сам договаривайся, деньги или продукты, как сами решите. Ну, а на следующую поездку я тебе из имения одни сани дам, так и быть, там и ваши по заказу сделают. Если вопросов больше нет, то мы поехали. Ты почти дома, вон твою деревню видно, а нам ещё ехать. Погода ухудшается.
Попрощавшись с фермером, мы двинулись дальше домой.
В окошечко и правда виднелась деревня, высокие столбы дыма из печных труб поднимались в густо-синее от холода небо почти вертикально, к морозу, однако. По заснеженной дороге неторопливо трусила лошадка с телегой, сидел, сгорбившись от холода, возница. И этот пейзаж так до боли напомнил мне самый обычный русский деревенский вид, что даже слезы от тоски выступили. Редко я себе позволяю такие воспоминания, ело все равно. Что-то сегодня накатило.
Дома, как обычно, ждали меня с нетерпением. Пока раздевалась, пока обнималась с Уилли прямо в холле. Грегор унесся принимать покупки. Я с наслаждением вымылась в горячей ванне, приготовленной заботливым Кузей, выслушала все новости в его же исполнении. Переоделась в удобное домашнее платье. До ужина ещё даже успели немного поработать в кабинете с Грегором, подсчитывая и обсуждая грядущие выплаты. Кроме обычных жалований и зарплат, вскоре предстояло заплатить налог в королевскую казну, сборщики должны приехать до Рождества. Но теперь денег нам хватало, и запас остался. А вскоре ещё один обоз надо будет отправлять в город. В этот раз я не поеду. Нечего мне сейчас пока что там делать.
После ужина сидели в гостиной в новом крыле, мы с Иннис вязали, Грегор по-прежнему сидел, углубившись в свои записи, иногда вставляя фразы в наш разговор. За окнами разбушевалась непогода, выл ветер, посвистывая в печных трубах, снежные заряды время от времени с силой ударяли в окно. А у нас было хорошо, тепло, уютно, лампы, стоявшие у наших кресел, давали достаточно света для рукоделия, и разговор катился сам по себе, ни о чем. И от этого было ещё уютнее. Скоро Рини приведет сынишку, чтобы я прочитала ему новую книжку перед сном…
Неожиданно в гостиную заглянул истопник, который должен был проверить печи и закрыть вьюшки. Смущаясь от своего присутствия в господской гостиной, он неуверенно сказал.
— Леди Мэри, там какие-то люди зашли, мужчина сказал, что его зовут Гленн Мак-Фергюссон. Вы выйдете к ним?
В полной тишине, как мне показалось, отчётливо послышался стук моей упавшей челюсти.
ДОРОГА В МАЛИНОВУЮ ПУСТОШЬ.
Они были в пути уже неделю. Устали сами, устали кони. Первые пару дней Линн нервничала, спешила, как будто ожидая погони за спиной. Потом успокоилась, немного снизили темп передвижения, иначе можно и лошадей загнать. Но все равно, Гленн подмечал некоторые странности их похода. Линн вела его малонаселенной местностью, как будто избегая городов, чаще всего останавливаясь в маленьких придорожных харчевнях, настороженно оглядывая зал, прежде чем войти в него. Один раз просто ночевали в лесу, хотя и было холодно. Линн не захотела остановиться на ночлег в городке, выиграв ещё три часа пути. Гленну, с его солдатской судьбой (он все больше убеждался в этом, был он солдатом, а не фермером!), было не в новинку ночевать в таких условиях, а вот Линн… но судя по ее поведению, и ей приходилось по-всякому жить.
И разговорчивость у женщины сильно уменьшилась! Если на ферме она наоборот, все пыталась разговорить его, то теперь, на его вопросы отвечала скупо, нехотя. Линн как будто затаилась, притихла, готовясь внутри к чему-то важному и серьезному. И Гленну это все меньше и меньше нравилось и вызывало множество подозрений. И в то же время он чувствовал, что ему необходимо попасть в то неведомое поместье.
Сегодня с утра у Линн было какое-то нервно-веселое настроение. Ночевали они тоже необычно, в небольшом городке, Кастль-Дуглас, на постоялом дворе. Где им даже предоставили возможность помыться. А то Гленн начал подозревать, что от него самого несет уже так же, как от его коня. Ещё вечером Линн обмолвилась, что путь, который обычно проходят не менее чем за пару недель, они проделали всего за неделю. Из чего он сделал два вывода — они уже совсем близко к цели путешествия и что Линн бывала здесь не раз. Но Гленну эти места совершенно не были знакомы, ну не чувствовал он никакого узнавания ни в местности, ни в названиях.
Выехали из городка с рассветом, но погода явно собралась испортиться. В этих местах уже царила настоящая зима, лежал снег. Лошади с трудом двигались по рыхлому, не укатанному снежному покрову, хорошо хоть дорога определялась по придорожным кустам, поэтому с пути они не сбивались. После обеда начал усиливаться ветер, а с ним и мороз. Линн зябко поеживалась от холода в седле, Гленн достал из мешка свой плед, подал его женщине. Как бы он к ней не относился, но просто человеческое отношение никто не отменял. Проехали поворот к какой-то деревне уже в сумерках, издали виднелись столбы дыма над крышами, кое-где виднелись слабые огоньки. Линн удивилась.
— Неужто викинги вернулись? — поймав недоуменный взгляд Гленна, пояснила — это деревня викингов была, но лет, наверное, пятнадцать или даже больше, как они пропали, может, к себе на родину вернулись. И деревня с тех пор пустовала. А сейчас вон опять ожила.
— Линн, погода сильно портится, как бы буран не начался! Может, в деревню заедем?
— Нет, нам осталось всего несколько часов, должны успеть!
Гленн с недоверием покачал головой, лошади слишком устали, да и покормить их бы не мешало, но Линн утром не стала покупать им корм на постоялом дворе, сказав, что и так доберутся. Через пару часов дорога пошла вверх в горы, закружился снег. И Чалый конь Линн захромал, где-то о камень потерял подкову. Гленн, несмотря на недовольное ворчание Линн, остановился, скормил последние две краюхи хлеба с солью лошадям, осмотрел Чалого. Да, подкова потеряна. Но копыто цело, ран нет, пару часов ещё пройдет, по словам Линн, осталось не больше. Накрыл обоих коней своими одеялами, мороз крепчал. Чалый, в знак благодарности, за тепло и кроху еды, тихонько заржал и ткнулся мягкими губами ему в плечо. Вздохнув, сел в седло и продолжили путь. Только Чалого он теперь вел в поводу, не давая Линн подгонять коня. Когда на фоне темного неба проявились острые башни замка, он с облегчением выдохнул — добрались! Буран только набирал силу. Вышедший из укрытия у ворот стражник, не спрашивая ни о чем, махнул рукой в сторону замка, взял лошадей за поводья и повел куда-то в сторону. Второй стражник запер за ними ворота и тоже показал дорогу к дому. Никто даже не стал ни о чем спрашивать, перекрикивая свист ветра. В такую погоду дают приют путникам, не спрашивая ни о чем, это закон гор. И Гленн это точно знал. Все, остались последние метры до дома и тепла. И всех разгадок.
ПОМЕСТЬЕ МАЛИНОВАЯ ПУСТОШЬ.
Всеобщее остолбенение продлилось несколько секунд. Первым резко встал из кресла Грегор.
— Я знал лэрда Гленна в лицо, пойду, посмотрю. Оставайтесь здесь!
Ну, щасс!! Я подскочила следом, как ужаленная! Явился какой-то мужик, называется именем моего, тьфу, Мэри! мужа, а я буду сидеть и ждать у моря погоды! Нееет, я в первых рядах!
Вылетела в полутемный холл, где неподалеку от двери смутно виднелись силуэты двух людей. Грегор зажёг лампу, поднял ее повыше. Стоявший перед нами мужчина невольно поморщился от яркого света, но шагнул вперёд. Был он высок, довольно мощный, хотя это могло показаться из-за объемной зимней одежды на нем. Когда его ярко осветило, и он откинул с головы теплый башлык, я чуть не застонала от досады — даже без слов Грегора поняла, что это и в самом деле Гленн Мак-Фергюссон! Уилли походил на него, как две капли воды, только что сынишка был худеньким. Но подожду развития событий — каким образом внезапно воскрес "мой муж"?
После минутного разглядывания мужчины, Грегор сухо сказал.
— Да, это лэрд Гленн Мак-Фергюссон, ваш покойный супруг, леди Мэри. Я подтверждаю.
И отступил чуть в сторону, давая нам, возможность открыто взглянуть друг друга. Я никак не могла определиться, что мною движет — любопытство, чувств, оставшиеся от почти ушедшей личности Мэри или что-то ещё, но у меня шло какое-то неприятие, как будто Гленн и не совсем Гленн, меня и тянуло вроде к нему подойти и отталкивало с такой же силой. Захотела поднять руку, протянуть ему — и не могла. Как будто Мэри отгоняла меня от своего мужчины. Но почему же меня, Люсю, так к нему влекло? Только вот не надо про гормоны, любовь с первого взгляда и прочую розовую муть.
Удивительно, но все эти размышления пронеслись у меня в голове всего за несколько минут. Внезапно второй силуэт шевельнулся и также, не выходя из-за спины мужчины, капризный женский голос протянул.
— Что, нас так и будут держать у дверей? Гленн, милый, представь меня, наконец, своим людям!
Гленн неловко кашлянул, сказал.
— Ну, вы поняли, я — лэрд Гленн Мак-Фергюссон, хозяин этого поместья, а это…
Он не успел договорить, как женщина выступила вперёд и горделиво произнесла.
— А я его жена! Линн Мак-Фергюссон!
И победно оглядела нашу группу из меня, Грегора и примкнувшей к нам Иннис, застывшей соляными столбами, как та супруга Лота. И я, честно говоря, несколько минут здорово напоминала овцу, хлопая глазами и бессильно открывая рот и пытаясь что-то проблеять. Неожиданный щипок за… мм, ну пусть будет, пониже спины быстро привел меня в чувство. Верная подруга Иннис не дала окончательно оконфузиться. Я подпрыгнула на месте и бодро произнесла.
— Кто вы, простите, мисс, будете? И не надо мне тут про жену, Гленн не сарацин, гарема не имеет! Одна жена у него! И это точно не вы, мисс!
Бедный мужик, мне на секунду стало его даже жалко — он только растерянно крутил головой, глядя то на одну, то на другую. А две бабы в холле шипели, как две разъярённые кошки, будь у нас хвосты, так ещё бы хлестали себя по бокам. Я, хоть и не помнила ничего из прошлого Мэри, но все документы были на имя Марии Мак-Фергюссон, да и окружающие так относились ко мне, вряд ли к просто сожительнице относились как к леди. Поэтому была уверена в своем праве и готовилась его отстаивать. Но Линн продолжала визгливо требовать.
— Гленн, как ты позволяешь какой-то девке так относиться ко мне, твоей жене? Она самозванка, содержанка, выгони сейчас же ее прочь! Не слушай ее!
Я не оставалась в долгу.
— Еще чего! Как это выгнать меня из моего же дома! И оно мое, а вовсе не Гленна! Это поместье мне досталось от моей матери, леди Маргрет Мак-Линн! И Фергюссоны не имеют к нему никакого отношения!
— Как это нет? Это имение моего мужа! А ты пошла отсюда! Не у тебя никаких прав на имение! И никакая ты не жена! И ребенок твой незаконный! Убирайся отсюда!
Только я открыла рот, раздумывая, то ли продолжать словесный поединок, то ли вцепиться нахалке в волосы и хорошенько оттаскать, как сверху, с лестницы послышался холодный голос.
— Лэрд Гленн Мак-Фергюссон венчался с леди Марией Кинли дважды — первый раз в поместье ее отца, лорда Артура Кинли, 8 апреля 1568 года и в родовом поместье клана Мак-Фергюссонов 22 апреля 1568 года. Их сын, Виллиам Мак-Фергюссон, родился 27 декабря 1569 года. О чем была сделана соответствующая запись в родовой книге клана и в метрической книге церковного прихода поместья отцом Себастьяном. Вот все выписки.
Я с изумлением воззрилась наверх. Там стояла моя старенькая няня Рини, прижимая сухонькой рукой к груди заветные бумаги. Никогда не слышала от няни Рини такого тона, даже не подозревала, что она так умеет. Казалось, она только и может, что называть всех зайчиками и рыбками, я у нее ягодка, а седоватый Грегор — солнышко. А тут кинулась на защиту ягодки — откуда что взялось…
Гленн повернулся к своей спутнице.
— Значит, говоришь, законная жена? А что на это скажешь, дорогая?
И слово дорогая прозвучало как-то издевательски. Тем временем, он схватил ее за руку и обратился к Грегору, ко мне почему-то не стал.
— Лэрд, давайте и в самом деле пройдёмте в более подходящее место!
Грегор молча повернулся и пошел в гостиную Мы с Иннис быстро пошли за ним, следом за нами шел Гленн, таща за собой, как на буксире, явно не спешащую Линн. В гостиной все расселись по креслам и с любопытством уставились на Гленна — что же он нам поведает?
А поведал он нам о том, что очнулся поздней весной на ферме Линн, ничего не помнивший, чуть живой после травм каких-то и горячки. Что рассказала ему Линн о нем самом. О дальнейшей жизни на ферме, о том, что поведала ему позже Линн о его, якобы, имении, о сожительнице, о ребенке. Как они сюда поехали, о странном поведении Линн.
Сама же Линн только презрительно фыркала во время рассказа. В ответ Грегор рассказал Гленну историю его мнимой гибели и остальное. Я молчала, исподтишка разглядывая нежданного муженька. Хорош, всё-таки, чертяка! Высокий, с широкими плечами, узкой талией, правильные черты лица, черные волосы, синие глаза. В самом деле, копия Уилли, только взрослая. Не зря эта Линн повелась на него! Хотя, может, на мое поместье? Но весной, когда она его привезла домой с того места побоища, она не могла ничего знать о моем поместье, я сама-то его ещё не видела…
И пока я его разглядывала, две мысли неожиданно проскочили в голове — как хорошо, что никого не надо обманывать с фальшивой помолвкой с Мак-Гренном! И теперь я ограждена от попыток Мак-Коннея выдать меня замуж! Ибо есть у меня муж! И вряд ли он отдаст такой жирный кусок сюзерену или заставит меня работать на него!
Вдруг от двери послышался полустон — полувздох.
— Эйлин, доченька! Ты вернулась!
Мы все обернулись. В дверях стояла наша Кресса, в наспех надетом поверх ночной сорочки халате, простоволосая, в глазах стояли слезы, дрожащие руки она протягивала к Линн. Или, теперь уже Эйлин? Это она и есть пропавшая мать Элизи? Только теперь я внимательнее присмотрелась к ней. Да, сходство есть, определенно. Передо мной сидела ещё красивая, с очень хорошей фигурой, но уже не слишком молодая, как мне показалось вначале, женщина. Она, скорее, ровесница прежней меня, Люси Дубровиной, женщине около сорока лет.
Эйлин недовольно поморщилась.
— Вот только не надо этого драматизма, мама! Ну, я это, я! Не хотела возвращаться сюда, да больно вариант хороший подвернулся!
Повернувшись к Гленну, она горько сказала.
— А ты так и не вспомнил меня! Я же тебя давно знала, ты ещё тогда только начал служить у Мак-Коннея, а я приехала туда вместе с хозяйкой своей, леди Ровеной. Мы тогда везде вместе были — Ровена просто дочкой торговца была, Кристен и я. Понравился ты мне, сильно. Да только внимания не обращал на меня никакого. Даже к пьяному в постель ложилась — спихнул меня на пол и все. А потом мне пришлось уехать из замка. Кристен иногда весточки передавала, сообщила, что привез ты в замок женщину с сыном и уехал воевать. Ещё Кристен сообщала, как с этой женщиной в поместье обращались. Вот я и думала, что не жена она тебе. А потом поехали добычу на побоище поискать, да тебя нашла, едва живого. Сколько выхаживала, а потом оказалось, что ты ничего и не помнишь. Тогда я и решила сказать, что я твоя жена, а ты все равно не хотел меня. Вскоре и слухи пошли о необычных вещах из этого поместья, да и Кристен сообщила, что поместье Мак-Конней отдал этой Мэри. Их с Ровеной, хоть и отселили в дальний замок, только новости она все равно знала. Да видно, то ли не все, то ли неправильно поняла. Да что теперь! Ненавижу вас всех! Почему вам все! Ненавижу! Ненавижу! Будьте вы все неладны! Да не держи ты меня!
Женщина подскочила, с силой вырвала свою руку из захвата Гленна и опрометью бросилась из гостиной, даже не остановившись возле плачущей матери. Поскольку она не раздевалась, то стремглав промчавшись по коридору и холлу, выскочила из дома, только дверь хлопнула.
Мы все сидели в оцепенении, не шевелясь. Слишком много противоречивой информации свалилось нам на головы.
Я неуверенно сказала.
— Там буран на улице, наверное, надо поискать женщину, вдруг, что неладное случится?
От двери мне ответил Кестер.
— Не надо ее искать, леди Мэри! Она же тут все ходы и выходы знает, не пропадет. Такая уж она уродилась, чего уж теперь. Она, наверняка, рванула в замок Мак-Дональдов, там и спрячется. Она в детстве с мальчишкой Мак-Дональдов дружила, да только он жениться на ней не захотел, не ровня, мол. Вот туда и побежала, небось. Но не знает, что его и в живых нет. Пойдем, дорогая, я тебе травки сейчас заверю. И не плачь по ней, мы ведь ее давно уже оплакали! Лишь бы Элизи она теперь не нашла, да ей голову не задурила, пока все хорошо у девочки. Пойдем, Кресса!
И Кестер увел жену к ним в комнату. Ну и ладно, пусть судьба этой авантюристки теперь будет в ее собственных руках! И тут подал голос Гленн.
— А я вас вспомнил! Вы — лэрд Грегор Мак-Донней! Вы служили у лэрда Мак-Коннея командиром сотни. А как вы здесь оказались?
Пока Грегор просвещал Гленна о событиях, которые произошли после его ранения, которые привели к отставке и переходу на службу ко мне в должности управляющего, я особо не вслушивались. Что касалось меня лично, я и так знала, а их военные воспоминания меня не особо и интересовали. Я размышляла о более важных для меня вещах. Если все это вообще не было хорошо срежиссированным спектаклем с амнезией, то вроде как Гленн не особо и виноват в своем отсутствии столь длительное время. Но никакой особой приязни у меня это не вызывало. И судя по всему, на фоне полученных сейчас новостей, память к нему вернулась и он меня, то есть Мэри, точно вспомнил.
Вон как поглядывает в мою сторону. И он явно намерен остаться здесь, пусть даже в роли мужа хозяйки поместья. Чем это может мне грозить? Да ничем особым, если не полезет в управление имением. Что тоже вряд ли, он ведь вояка, хозяйственными вопросами никогда не интересовался, по словам Рини, даже когда бывал дома. Впрочем, там ему никто и не дал бы развернуться при наличии отца и старших братьев. Ладно, посмотрим, буду держать ухо востро, если что. Додумать мысль не дал слегка извиняющийся голос "мужа".
— Мэри, прости, я понимаю, что вы давно поужинали, но, может, осталось на кухне немного еды? Я сегодня ел только рано утром, перед отъездом из Кастль-Дуглас.
Я удивилась.
— Ничего вы круг дали! Почему через Даблитти не поехали? Ближе ведь!
Потом спохватилась, хозяйка я или где?
— Да-да, я сейчас распоряжусь насчёт ужина для вас… для тебя — поправилась, не знаю, как они с Мэри обращались друг к другу, да и с местным этикетом у меня туго.
В доме уже было тихо, большинство уже спали, книжку Уилли почитала Рини, видя такие события в доме, она приняла правильное решение не волновать ребенка перед сном. Только из-под дверей, ведущих в комнаты Крессы и Кестера, пробивался свет, они все ещё не спали. Кстати, Бернис они также переселили к себе поближе, в бывшую комнату Элизи. Ну и хорошо, пусть ребенок живёт с бабушкой и дедушкой рядом. Я тихо прошла на кухню и так же негромко позвала.
— Липа! Будь добра, у нас ведь что-то осталось после ужина? У нас гость, поэтому нам бы ужин на одного и чай на троих, с чем-нибудь. Кузька, выходи, ни за что не поверю, что ты не подслушивал!
Раздалось виноватое хмыканье и за столом на кухне проявились все мои брауни, сидевшие за чаем и явно что-то горячо перед этим обсуждавшие. Ясно, хозяевам скелет надраивали (идиоматическое выражение, соответствует русскому "мыть косточки").
Липа уже суетилась у плиты, гремя крышками, Кнопка шустро ставила чашки — тарелки на поднос, Кузя вызвался ей помочь доставить все это в столовую и сервировать там стол. Джентльмен, однако!
Когда все было готово, я пригласила всех в столовую, погрозив пальцем Кузьке, который явно намылился погреть уши. Тот понятливо кивнул и исчез. Впрочем, большой уверенности в конфиденциальности мне это не прибавило — ведь Нафантию я не запрещала! А он на кухонном собрании присутствовал.
Мы с Иннис воспитанно вначале отпивали чай, пока Гленн ужинал. Потом я махнула рукой на этикет, придвинула к себе вазочку с клубничным вареньем и с нервняка умяла половину содержимого, продолжая свои размышления, если он потребует свое право мужа, то есть супружеский долг, только теперь они перешли в пикантную плоскость. Что мне делать? Меня с души воротило от одной мысли об этом. Было почему-то стойкое убеждение, что я буду изменять себе самой с чужим мужиком! Ну не могу я вот так! Я его совсем не знаю, вижу первый раз в жизни и здрасти! Приехали! Устраивай незнакомому мужику ночь любви и страсти! Ну, уж нет! Отправлю-ка его пожить в гостевую спальню, благо, они сейчас все отремонтированы и приведены в порядок, белье там чистое, тепло, ванну попрошу Кузю организовать, если он на меня не дуется на кухне. А в дальнейшем посмотрим, как жизнь будет складываться, может, и привыкну. Как ни странно, полного отвращения к этому мужчине я не испытывала, что-то все равно меня в нем привлекало, если даже как бы и не тянуло к нему. Тьфу на тебя, дура — баба! Кто о чем, а вшивый о бане! То есть, мы, женщины, все о любви и сильном мужчине грезим. А тут такой экземпляр, такой генофонд почти бесхозный! Хотя чего это я? Очень даже хозяйский!
Ел Гленн быстро, видно было, что очень голоден, но аккуратно, не жадно. Так обычно ел мой Мишка, оголодавший после целого дня суеты по своим бизнесменским делам и забывший даже про обед. Наевшись, он отстранялся от стола и говорил — Ну, вот, накидался, теперь и чаю можно попить. С пирожком.
Опять мне Миша пригрезился, грешные мысли, видимо, воспоминания пробудили. К моему удивлению, Гленн, закончив ужин, отстранился и сказал.
— Теперь бы чаю попить! Ваш чай так вкусно пахнет!
Ага, а мне бы с ним поговорить наедине, обсудить некоторые нюансы. Я взглянула на своих домашних. Они понятливо кивнули и попрощались. Мы остались вдвоем, у меня остывал в чашке чай, у Гленна был горячий, и он подвигал к себе поближе блюдо с несколькими эклерами, оставшимися от ужина. Подозреваю, что их Липа нагло умыкнула из-под носа Нафантия и Кузи, больших любителей сладкого. Я откашлялась и храбро начала.
— Гленн, понимает… понимаешь, тебя долго не было, ты жил с чужой женщиной, а я так сразу не могу! Да не смотри ты на меня так! Я тебе не изменяла! — я уже рассердилась на свое косноязычие и начала говорить прямо — Я практически отвыкла от тебя и не могу вот так сразу лечь с тобой в одну постель! Сейчас для меня тыпочти чужой! Дай мне время все вспомнить и вновь привыкнуть к тебе! Я не знаю и не хочу сейчас даже говорить о том, было ли что у тебя с той женщиной или не было, пока что дело касается только меня. Надеюсь, ты меня понял. Поживаешь пока что в другой комнате.
Гленн молча выслушал мою сумбурную речь, внимательно разглядывая меня. Потом медленно кивнул головой.
— Я тебя услышал и понял. Не возражаю, нам обоим необходимо время. Оправдываться не буду, но могу твердо тебе сказать — я тебе не изменял, тем более с Линн. И об этом все! А ты сильно изменилась, Мэри! Никогда не слышал, чтобы ты говорила так жёстко и прямо! Просто другой человек!
Я усмехнулась.
— Жизнь меня научила и заставила быть такой. Я поняла, что если я буду овцой в этой жизни, то и меня сожрут серые волки, и сына не сумею защитить! Сейчас распоряжусь насчёт комнаты для тебя. Спокойной ночи!
И я вышла, на ходу позвав Кузю, и попросила позаботиться о комнате и ванне для воскресшего чудесным образом супруга.
Утром, проснувшись, я некоторое время лежала, ни о чем не думая, просто лежала и улыбалась, сама не зная, почему. И было как-то спокойно на душе, умиротворенно, что ли… Потом я резко вспомнила о вчерашнем и подскочила в кровати. Черт, да у меня же муж объявился! И сын вот-вот проснется! Не хотелось бы, чтобы их встреча прошла вот так, неожиданно. Достаточно в своей маленькой жизни Уилли получил испытаний. Торопливо одевшись, и скрутив фигу из волос на макушке, я ринулась вниз. Думала, буду первой. Но я ошиблась. В кабинете Грегора слышались мужские голоса, и я пошла туда. В кабинете, у стола, сидели Грегор и Гленн, внимательно разглядывая какие-то бумаги и что-то обсуждая. Вот это новость! Гленн разговаривал и обсуждал с абсолютно деловым видом, как будто что-то понимал. У меня невольно даже рот приоткрылся от удивления! Увидев меня, мужчины встали, приветствуя. Гленн сказал, как будто извиняясь.
— На ферме у Линн мне приходилось заниматься бумагами и подсчётам. Вот и сейчас Грегор мне показал документацию, вроде бы все понятно.
Интересно, как он привычно сказал слово "документация", здесь оно не в ходу, это Грегор от меня нахватался…
Настала пора представить мужа. На сначала надо завтракать, а потом уже представлять всем Гленна и начинать заниматься делами, их у меня, как обычно, воз и маленькая тележка. И срочно готовить обоз в город. Пробежаться по своим мастерским, проехать по деревенским мастерским. И Гленна придется брать с собой.
В столовую начали подходить мои домашние к завтраку. Рини привела умытого и причесанного Уилли, одетого в новый костюмчик. Но упрямый вихор все равно торчал вверх на макушке, совсем как у его отца. Чувствуя некоторую напряжённость среди взрослых, мальчик настороженно оглядывался, ища неведомую угрозу.
Но вот в столовую вошли Гленн и Грегор. Гленн сразу взглядом нашел сына, застыл на пороге, тяжело сглотнул, подошёл к ребенку, осторожно присел перед ним на корточки. Так они были почти одного роста. Гленн, справившись с волнением, хрипловато спросил.
— Уилли, ты совсем не помнишь меня?
Малыш внимательно смотрел на отца, потом неуверенно сказал.
— Нет, я вас не помню. Но мама говорит, что дети быстро все забывают. Вы похожи на меня, но я не помню. Забыл, наверное.
Я не вмешивалась, только наблюдала. В общем-то, Гленн вел себя адекватно и осторожно, не кидался к ребенку с воплями, типа "Я твой папка, сынок!". Оправдывая мое мнение, он осторожно начал.
— Видишь ли, Уилли, мама права, дети, в самом деле, быстро забывают, если кого-то долго не видят. А я долго отсутствовал, вначале был на войне, потом ранен был и очень долго выздоравливал. А как выздоровел, сразу приехал к тебе и маме, ведь вы моя семья. И ты мой сын, а я твой папа. Ты меня понимаешь?
Уилли важно кивнул головой, что все понял, прошел к своему месту за столом, рядом со мной и тихонько спросил.
— Мама, этот дядя — папа правду сказал? И у меня будет настоящий, свой папа? Как у мальчиков из казармы? А он покатает меня на плечах? И на лошадке?
Я с улыбкой кивнула сыну и глянула на Гленна. Да, на таких плечах можно не только щупленького Уилли покатать, но и меня… Хорошо, что их встреча прошла так спокойно. И ребенок принял отца нормально, даже рад. Я и не подозревала, что ребенок внутренне переживал из-за отсутствия в его жизни отца, как у его сверстников.
Во время завтрака я подметила ещё одну странность в поведении Гленна — он ни разу не удивился четырехзубой вилке, красивой и дорогой посуде, привычно пользовался салфеткой, как будто это обычное для него действие. Смотрите, какой аристократ в энном поколении!
После завтрака, одевшись потеплее и прихватив с собой сынишку, чтобы прогулялся, мы "семейно" двинулись по нашему имению. Я показывала свои мастерские, знакомила с мастерами. Увидев в гончарне Иннис, в рабочей форме, Гленн удивился.
— Леди Иннис, вы занимаетесь работой?
Иннис с улыбкой кивнула и с любопытством взглянула на меня, как я отреагирую. В долгу я не осталась.
— Совершенно верно, леди Иннис — наша талантливая художница и расписывает ту посуду, которую я, леди Мэри, делаю вот этими самыми, аристократическими ручками!
Я специально голосом выделила слово "леди" и добавила.
— И вся та, красивая посуда, с которой ты завтракал, сделана нами двоими! И ее мы продаем, чтобы иметь возможность не пропасть с голоду и содержать семью и все поместье!
Гленн виновато сказал.
— Простите меня, леди, я не имел в виду ничего плохого, просто я не знал, что вы такие талантливые!
Я ещё переговорила о делах с Иннис, договорились, что завтра я займусь опять фарфором, а она будет продолжать уже готовую посуду расписывать.
В стеклодувне познакомила Гленна с мастерами, те восприняли появление мужа у вроде бы вдовы с лёгким удивлением, но достаточно спокойно, ну муж, так муж, тем более с нами был Уилли, точная копия отца. Мало ли как бывает. Зато при встрече Гленна и охраны было куда как больше эмоций. Оказывается, его знали многие из бывших солдат, теперь поздравляли с возвращением, жали руку, похлопывали по плечу, интересовались здоровьем, планами. На что Гленн, улыбаясь, отвечал, что здоровье нормальное, но воевать он больше не пойдет, только дома, с семьёй, а то сын уже забыл отца. На конюшне Гленн показал Уилли своего коня, его уже обиходили, так же и Чалого коня Линн. Но ему срочно нужна была помощь кузнеца. И ещё поведал нам конюх, что вчера вечером, когда он только принял дежурного коня от дежурного стражника, в конюшню влетела какая-то странная, бешеная баба, вырвала у него повод, вскочила на коня и вихрем вылетела со двора. Рэнульфу он уже доложился. Да и черт с ней, с этой Линн! Ясно, что пешком в буран она не пошла, а до замка Мак-Дональда за пару часов доберется. Лошадку только жаль, я бы ей не дала.
После обеда, отправив сына на дневной отдых, мы с Гленном поехали по деревням. Грегор остался дома, у него по вчерашнему приходу было достаточно дел, и жалованье надо выплатить. Гленн оглядывал окрестности с любопытством, задавал вопросы, как жила в поместье у Мак-Коннея, почему сюда уехала, как тут жили. Он тоже вспомнил про это поместье, что оно было разорено, разграблено. Как я решилась ехать так далеко с маленьким ребенком?
Я отвечала сухо, ничего не утаивая и не уменьшая всего того, что выпало пережить Мэри и мне. За что унижали, за что избили, как чуть не умерла… И как лэрд Мак-Конней, чтобы не иметь перед глазами напоминание о неверной жене просто вежливо выпинал меня из поместья. К родителям Гленна я ехать отказалась сама, и не думаю, что лорд Кинли бы тоже сильно обрадовался, увидев меня на пороге. Я даже с каким-то жестоким удовольствием рассказывала все это ему, чтобы знал цену своему сюзерену и чтобы почувствовал хоть какое-то раскаяние за погубленную жизнь Мэри при его попустительстве. Наблюдая за постепенно мрачнеющим лицом супруга, я ещё раздумывала, сказать или нет ему о фальшивой помолвке, но потом решила, что говорить, так все, и лучше самой, а то ещё узнает от кого, придумает невесть чего. И я решительно рассказала и о проверяющем от лэрда и о его планах пристроить меня замуж за нужного человека. Или просто заставить меня работать на него, оставляя мне столько средств, чтобы с голоду не умерли… И как меня выручил Максвелл, и что помолвка была чисто фиктивная. Гленн совсем помрачнел, потом, вздохнув, сказал.
— Не думал я, что все так случится! Понимаю, что тебе трудно меня сейчас простить, но я буду стараться! И даже не подозревал, что лэрд Мак-Конней способен на такую низость. Но теперь я ничем ему не обязан и уж твое дело никто у тебя не отнимет! Как смогу, я буду тебе помогать, хоть я и не такой уж и хороший помощник, но я научусь! Я должен заслужить уважение своей жены и сына!
Мы замолчали. Каждый думал о чем-то своем, я была довольна, что так прошел разговор и супруг оказался нормальным, адекватным мужиком.
Первым делом заехали в Грин Маунт, в социальный дом. Проверила порядок во дворе, вроде все нормально, расчищены дорожки от снега, отдельный прогулочный загон для домашнего скота, чтобы не загаживали весь двор, а главное — нигде нет жёлтых следов на снегу, точно бегают до туалета. И в доме было тепло и чисто в коридоре. Я прошла сразу к мастеру Рэю. Он занимался плетением корзин, но и с десяток шкатулок стояло готовых, прошлый раз я их не возила на открытие салона. Поедут в этот раз. Передала Рэю его часть выручки за его изделия, он был доволен, сказал, что часть денег передаст брату, ему одному с дочками нелегко приходится, но девочки все равно хотели домой. Добрый человек мастер. Рассказал он и про неудачливую угольную воровку. Ей бабы в доме такое устроили, он сам насилу отбил ее у разъярённых соседок. Вообще хотели на улицу выкинуть, да детей пожалели. И обувь для ее ребенка нашлась, надо было лишь попросить, одна из женщин отдала обувь своего ребенка, ставшую малой. Попрощавшись с мастером, двинулись дальше.
У Анны собрался целый кружок швей — мастериц, шили заказы. Как рассказала Анна, они с женщинами решили, что до обеда будут заниматься домашними делами, а после обеда приходить к Анне и шить. Шкурки не успевает муж Анны добывать, поэтому они начали скупать их у таких же охотников. Я сообщила, что через неделю-полторы заказов у них точно прибавится.
У тележника вовсю кипела работа — они успевали делать возок по заказу леди Розины и сооружали ещё сани. Оказывается, они со своими санями, которые сделали для себя, произвели такое впечатление на односельчан, что некоторые тут же захотели себе такие же. И мастеру и его сыновьям я также напророчила бурный интерес к новому транспорту. Они были очень довольны, жаровни у кузнеца они закажут сами, я могу не ездить к нему. Пошутили, что зимой у них в деревне было одна работа — поскандалить с женой и сбежать в паб. А теперь уж и забыли, как он и выглядит. Зато жены довольны. Практически вся деревня работает, даже некоторые женщины.
Примерно такая же картина была и в Стоунзе — все при деле. Возвращались домой уже в густеющих сумерках. Гленн был впечатлён размахом моей хозяйственной деятельности и задумчиво проговорил.
— Теперь понятно, почему Линн нацелилась на твое поместье, такой кусок лакомый оказался. Да только тут надо работать и работать! И она не учла, что все здесь держится на тебе. Оказывается, как много я о тебе не знал! Казалась всегда тихой и беспомощной девочкой…
Я тихо сказала.
— Та девочка, Гленн, давно умерла. А меня жизнь заставила, и я отрастила зубы и когти.
Вот как хочет, так пусть и понимает. А я сказала правду.
ГЛЕНН.
Он чувствовал себя странно. Вроде бы все прояснилось, и даже память вернулась, но не так, как надо, а как будто, чтобы вспомнить что-то, надо было думать об этом довольно сильно, и тогда начинала проявляться картина запрашиваемого файла. Ещё и эти странные словечки, которые вырывались у него как будто вне его воли, сами по себе, и он знал их значение, но при этом знал, что таких слов тут нет… Так что странно многое. И постоянно росло убеждение, что он должен вспомнить ещё что-то очень важное.
Но пока это он отложил в сторону. И так очень много потрясений для него. Главное — Линн не его жена! Вот не зря у него было неприятие ее в сексуальном плане. Хотя бы в этом он чист перед женой. Жена… Гленн усмехнулся, устраиваясь удобнее в постели. Комнату ему отвели хорошую, чистая, большая, с максимумом удобств. Даже ванна с горячей водой появлялась по вечерам, и потом исчезала сама по себе. Он с детства слышал сказки о брауни, но вырос и забыл. Но, видимо, это все-таки, правда, и живут они в этом доме в мире с хозяйкой.
Самой большой загадкой для него оказалась именно она, Мэри. За этот год, прошедший с момента ухода его на войну жена изменилась полностью, он совсем не узнавал ее. Где тихая, робкая девочка, которая чувствовала себя свободно только возле сына, а остальных боялась, даже его. А тут вдруг он встретил сильную, взрослую, уверенную в себе, привыкшую командовать и распоряжаться женщину. Только с Уилли она была по-прежнему добра и нежна. И ребенок льнул к ней. Хотя и его принял нормально, охотно поиграл с ним, показал все свои игрушки, похвастался тем, что учит с мамой грамоту и прочитал ему, ещё запинаясь, несколько предложений. Мальчику явно не хватало отца, и теперь Уилли был рад его появлению. Вначале Гленна покоробило то, что Мэри не приняла его, как мужа, но затем, подумав хорошенько, понял, что жена права, им обоим необходимо время, чтобы привыкнуть к новому положению вещей. Ну, хотя бы не отказалась от него, как от мужа совсем и то хорошо.
Потом был осмотр хозяйства поместья, поездка в деревни. И хотя Гленн старался сделать невозмутимое лицо, но все это потрясло его. Он не понимал, как за такое короткое время, слабая женщина сумела поднять поместье из разрухи, отремонтировать свой дом, организовать столько новых и пользующихся большим спросом производств. Ещё успевала вникать в проблемы жителей своих деревень… и при этом сама не гнушалась грязной работы гончара, и ее подруга, леди Иннис Мак-Линней, тоже спокойно занималась нелегкой работой художника по росписи. Когда он спросил Мэри, как так получилось, она коротко ответила — Жить хотела!
Рассказ о событиях в замке Мак-Коннея заставили сжаться от ужаса и боли душу Гленна. Как было можно так поступить с маленькой женщиной, которая защищала свою честь! Едва не убить ее! Ладно, он мужчина, он привык терпеть боль, но Мэри! Этого он не мог простить ни своему сюзерену, ни его семье. Ещё эти попытки ограбить ее, заставить бесправно батрачить на него! Внутри у него все кипело от возмущения. И когда жена рассказала о мнимой помолвке с соседом в попытке защититься от произвола, то только слабый отголосок ревности где-то проскочил внутри и пропал. Он хорошо понимал, что это был единственный шанс спастись для Мэри. И испытывал к неведомому соседу только благодарность, за то, что тот своим именем прикрыл Мэри.
И вот временами Гленну казалось, что он узнает Мэри и не узнает, будто он должен ещё как-то вспомнить ее, и это относится к тому, что он пока не может вспомнить. Первым звоночком стало то, как утром она одевала сына для прогулке по двору. Интересная шубка, но ещё более интересная шапка на ребенке, с веревочками, завязывающимися на макушке шапки. Он смотрел на Уимлли и видел совсем другую картинку — он, маленький, одетый почти так же, перед ним на корточках присела молодая, красивая женщина и ласково говорит.
— Мишенька, не стягивай резинку с шапки, надует, опять ушки будут болеть, и ты плакать будешь.
Что за видение? И почему его вдруг зовут странным именем Мишенька? Ещё одна загадка в его копилку странностей. Он поймал себя на мысли сегодня за ужином, что Мэри заправляет волосы за ухо таким привычным и знакомым движением, но он, Гленн, никогда не видел его у жены… И опять он решил подождать, однажды это решение ему принесло хорошие результаты, он вспомнил себя, Гленна, вернулся к жене и сыну. Так что подождёт немного ещё.
Сегодня у нас с утра был гость. Приезжал лэрд Максвелл. Вошёл он в гостиную, радушно улыбаясь сразу всем, рассыпая комплименты присутствующим дамам, галантно целуя ручки и рассказывая какие-то светские сплетни. Причем делая это все одновременно. Мы с Иннис уже привыкли к такой его манере поведения и только улыбались ему в ответ, что периодически заставляло хмуриться Грегора. Хоть он и знал, что все это лишь маска, за которой прячется настоящий Максвелл — серьезный, внимательный и добрый, но иногда ревность побеждала в Грегоре все доводы
Так, болтая и улыбаясь, Максвелл подошёл ко мне. Одного короткого, но внимательного взгляда в сторону дивана, на котором Уилли потрясал своего папу умениями в чтении, хватило соседу, чтобы оценить ситуацию и вопросительно поднять бровь, глядя на меня. Я широко улыбнулась
— Представляете, лэрд Максвелл, Господь услышал мои страдания и молитвы и вернул мне моего дорогого супруга! Оказывается, информация о его гибели была ошибочной! Он был тяжело ранен, его подобрали на поле боя люди, проживающие неподалеку. Несколько месяцев он был между жизнью и смертью, без сознания, а когда очнулся, не сразу смог вспомнить, кто он такой. А когда вспомнил, сразу приехал к нам! Разве это не чудо, лэрд Мак-Гренн? Разрешите вам представить моего супруга, лэрда Гленна Мак-Фергюссона. Гленн, это наш добрый сосед, сделавший для нас много хорошего, лэрд Максвелл Мак-Гренн!
Ну не рассказывать же мне про Линн и прочее… Пусть все считают, что я безумно счастлива воссоединению семьи. Гленн встал с дивана, подошёл к внимательно разглядывающему его Максвеллу. Протянул ему руку, с некоторой заминкой сосед ответил на рукопожатие. И только потом я вспомнила, что здесь рукопожатие принято лишь у солдат — однополчан, аристократы же лишь раскланивались при встрече. Пожав Максвеллу руку, Гленн сказал.
— Лэрд Мак-Гренн, от своих домашних я уже слышал много хорошего о вас! И позвольте выразить вам мою искреннюю благодарность за то, что выручили Мэри в очень щекотливой ситуации, рискнули своим именем. Я — ваш должник! Надеюсь ещё не один раз иметь удовольствие видеть вас в нашем доме!
Немного подумав, Максвелл кивнул, при этом был серьёзен, без этой своей лёгкой дурашливости, но вскоре опять вернулся к своему привычному образу. Тут я спохватилась, что не рассказала соседу о нашем салоне, о торговле медом и надо передать ему его долю выручки. А ещё у меня для него был приготовлен небольшой сувенир. Я изготовила небольшой керамический, покрытый глазурью, бочоночек, а Иннис по моей просьбе изобразила на нем веселого медведя с миской меда. Поскольку я делала набросок рисунка по памяти, то медведик получился похожим на Винни-Пуха из советского мультфильма. Вот, опять я нарушила авторские права ещё неродившегося Милна. Хотя нет, английский Винни выглядел по-другому. Я рассказывала Максвеллу подробно о светском мероприятии, последних сплетнях, услышанных в салоне, что рассказывали дамы, недавно побывавшие в других городах. Он слушал внимательно, азартно всплескивал руками, смешно округлял глаза, якобы в изумлении… в общем, дурачился, как мог. Если бы я его не знала, приняла бы за чистую монету. Нечаянно взглянув в сторону двери, заметила там замершую Бернис, не сводящую восхищенного взгляда с нашего гостя. Вот только этого мне не хватало! Влюбленной девочки! Сколько ей там? Тринадцать? Ой, капец! Кышкнула на нее, сделав себе в памяти зарубку, поговорить с девочкой и последить за ней какое-то время.
Отобедав у нас, Максвелл удалился к себе в поместье, нагруженный сплетнями, выручкой и сувенирным бочонком. Я предложила ему делать такие бочонки у него в поместье его же гончаром и фасовать мед сразу в них. И мне работы уменьшится и ему выгоды больше. Сосед обещал подумать. После обеда я пошла в гончарню, а Гленн и Грегор занялись своими бумагами и формированием очередного санного обоза в Даблитти. Решили, что в этот раз едет Грегор, я не хочу.
А вот вечером… но лучше все по порядку.
Мы уже садились ужинать, когда вошедшая в столовую Марго сообщила, что прибыл какой-то мужчина и спрашивает хозяев. Вышли мы с Гленном, остальные остались изнывать от любопытства в столовой. В холле и в самом деле были трое мужчин, двое, по виду, обычные стражники, а третий, солидный мужчина за сорок, стоявший чуть впереди стражников, представился.
— Лэрд, леди, разрешите представиться, королевский коронер лэрд Йан Мак-Дермотт. Я разыскиваю некую Эйлин Мак-Линн. По некоторым сведениям, она проследовала в этом направлении. У вас есть какая-нибудь информация о ней?
Вздохнули мы с Гленном одновременно. Ну, вот опять всплыла эта Линн. Но Гленн спокойно ответил.
— Я лэрд Гленн Мак-Фергюссон, это моя супруга, леди Мэри Мак-Фергюссон. Информация о названной особе у нас есть, но это длинная история, поэтому приглашаю вас пройти в дом, ужин и ночлег вам предоставим и вашим сопровождающим тоже.
Гленн быстро распорядился, чтобы стражников накормили и проводили на отдых в казарму и позаботились об их конях. А я стояла и думала, что хорошо, что есть мужчина в доме, на которого можно свалить сложные и неприятные вопросы.
Поужинав, все переместились в гостиную, и Гленн рассказал королевскому чиновнику все, что он знал о Линн, и что уже было известно нам. И в конце своего рассказа поинтересовался, что такого сделала она, что ей интересуется даже коронер, которые обычно расследуют дела, связанные с убийством. Мак-Дермот не стал скрывать причины, приведшие его к нам, и рассказал.
— Я разыскиваю Эйлин Мак-Линн, она же Линн Бартли, а также леди Эйли Гастин, чтобы предъявить ей обвинения в воровстве, в предумышленном отравлении Джона Бартли и незаконном завладении его фермой. До того, как появиться на ферме Бартли, она, под именем леди Эйли Гастин путешествовала по городам обеих королевств, где обманом завладевала ценностями тех джентльменов, с которыми вступала в связь. Когда ее стали разыскивать, она опять исчезла. И в одном из небольших городов Шотландии на ярмарке она знакомится с молодым фермером Джоном Бартли. Женщина она красивая, вы сами ее видели, как-то сумела заморочить ему голову, и обратно на ферму он приехал с молодой женой. Родителям Джона она не понравилась, но они ничего не могли сделать. А вскоре он начал болеть и чахнуть. Эйлин же начала все больше забирать власть на ферме в свои руки. Потом уже он и вовсе не вставал с постели, она уже открыто игнорировала мужа, и делала все по-своему. А через год он и умер. Местный лекарь определил, что Джон умер от чахотки и этим все и закончилось. Когда же старики решили избавиться от нежеланной невестки, выгнав ее, то она показала им завещание Джона, где он все свое имущество завещает жене. Старикам Линн предложила или убираться с фермы или жить тихо. Идти им было некуда, они остались, но все равно подозревали невестку в смерти сына. И каким-то образом сумели передать заявление коронеру в соседний округ, местному они уже не верили. А тот уже начал разбираться и тут и выяснилось, что ее уже и так ищут. Лекарь сознался, что он и не видал ни разу этого больного, обратились к нему, когда Джон уже умер, и он дал заключение со слов супруги. Дальнейшее вы знаете. Старики, кстати, уверены, что вы, лэрд Гленн, сообщник Линн и переносили на вас свое отношение к ней. Очевидно, каким-то образом, Эйлин узнала, что ее ищут, и решила сбежать с фермы и укрыться в вашем поместье. Потому что про вас сведений ни у кого не было. Вполне возможно, что и вас ждала судьба несчастного Джона.
Гленн усмехнулся.
— Она просчиталась. Это поместье принадлежит моей жене, леди Мэри, оно ей досталось от ее матери. И ни шантажировать меня, ни еще, каким образом надавить на меня ей бы не удалось. Несмотря на ее уверения в том, что она моя жена, ни на мою потерю памяти после ранения, супружеских отношений между нами так и не было. Что-то внутри меня противилось этому. Потом стал замечать все больше и больше странностей и несоответствий в ее поведении. А почему она рвалась сюда? Так дело в том, что она родилась и выросла здесь, ее родители служат в этом поместье уже много лет. Она знает здесь множество укрытий в горах. Но я просил бы не сообщать ничего ее родителям, ничего нового они не скажут, а вот у них проблемы со здоровьем, мать и так уже два дня не встаёт, болеет. Мы немного переживали, когда Линн убежала в буран, ночью из дома, но ее отец, наш дворецкий, сказал, что она, наверняка убежала в замок соседа, лэрда Мак-Дональда, с которым дружила с детства и нашла укрытие у него. Но только она не знала, что ее друг детства недавно умер, утонув пьяным в собственном рву. Сейчас там другой Мак-Дональд. Мы предлагаем вам переночевать, а утром отправиться в тот замок. Ночью ехать опасно, это горы.
Коронер признал правоту слов Гленна и попросил проводить его на отдых, так как очень устал в дороге. Поручив заботу о госте Марго, пожелала ему спокойной ночи, сама осталась вместе со своими в гостиной. Молчали, настроение у всех было подавленное. Мы думали, что Линн просто авантюристка, а тут оказывается, что это прожженная воровка и хладнокровная убийца. И, в самом деле, если бы ей удалось завладеть поместьем, то подобная печальная судьба ждала бы и Гленна. Я покосилась в сторону мужа с невольным уважением. Как спокойно и правильно он построил разговор с коронером, ни разу никак не вмешал в эту историю меня, оградил от новых тяжёлых известий родителей преступницы, для них это могло закончиться трагически. А так убежала и черт с ней!
Наутро коронер со стражниками уехали, рано утром, я ещё спала, их проводил Гленн. Но часа через три они вернулись. Лорд Мак-Дермот огорошил нас новостями. Оказывается, Линн и в самом деле была в замке Мак-Дональда, и за несколько дней сумела так очаровать нового хозяина замка, настолько он попал под ее влияние, что вчера вечером, она вместе с хозяином, собрав свои вещи, уехали в неизвестном направлении. Так рассказали слуги. Они же передали просьбу забрать назад нашу лошадь, на которой тогда прискакала Линн. Поэтому следователь продолжит свои розыски.
Забегая вперёд, скажу, что долгое время не было никаких известий о Линн. Только через пару лет до нас донеслось известие, что она вместе со своим спутником были замечены в одном из английских портов, садящимися на корабль, шедший в Португалию. До места назначения корабль так никогда и не прибыл. Вероятно, затонул во время одного из зимних штормов. Зимняя Атлантика несёт немало угроз для плавания.
Ночью мне приснился сон, неизвестно почему, из моей прошлой жизни. Наша жизнь в студенческой общаге. Зима, Мишка прибежал после семинара, я его нагло проигнорировала, очень спать хотелось. И вот теперь, подлизываясь к мужу, чтобы он за меня реферат накатал, варю на строго запрещенной комендантом электроплиточке любимые Мишкины ириски. И вот Мишка пьет горячий чай, заедая его целой горстью сливочных ирисок и говорит.
— Ой, Люська, как же я долго к тебе шел! И как давно не ел твоих ирисок!
Я с недоумением смотрю на мужа и не понимаю, как это он долго шел, ведь наша общага рядом с учебным корпусом! И ириски на этой неделе я уже варила. И неожиданно вижу, как черты лица моего Миши начинают оплывать, как пластилиновые, плывут и вот появляются черные вихры, синие глаза, на меня смотрит Гленн. Я испуганно вскрикнула и проснулась с бьющимся сердцем. К чему это мне мое подсознание выдает? Хочет сказать, что мне надо принять Гленна как мужа? Нет, я не хочу!!! Я своего мужа продолжаю любить, несмотря ни на что…
Постепенно мысли с моих мужей (нервно хихикнула, вспомнив героиню Натальи Крачковской из фильма "Иван Васильевич меняет профессию"- Это ваш муж? Да! А это кто, тоже муж? Тоже муж… Иван Васильевич Бунша!) перешли на ириски… надо бы приготовить, побаловать детишек. А почему только детишек? Здесь такой сладости такой ещё нет. Можно взрослых угостить. В это время ещё неизвестен шоколад, конфеты все самодельные, кто во что горазд, делают. Практически у каждой хозяйки есть свой рецепт. Почему бы нашим дамам из салона не блеснуть талантами? А если сделать наборы из конфет, уложить их красиво в хрустальную конфетницу с крышечкой, добавив мешочек чая и две чайные пары. Это подарок премиум класса. Можно сделать эконом вариант — небольшая стеклянная баночка с конфетами, и вышитая салфеточка.
Мне всем этим заниматься, конечно, совсем некогда, но ведь можно предложить такой вариант и сделать по одному образцу обоих вариантов? И дать заработать нашим салонным дамам себе на булавки? Уж салфеточки практически каждая леди умеет вышивать. Могу ещё добавить пару простых рецептов конфет. Типа тех же ирисок, молочных конфет, козинаки может… Решено, сегодня сварю ирисок побольше, можно просто плиточных, а несколько стеклянных баночек с притертой крышкой и хрустальных конфетниц изготовят Лахлан со своей гвардией. Вот очередная новинка на пустом месте! (Благодарю за идею сюжета Марину Кочневу!).
Так как сейчас часть моих рабочих дел перешла на плечи Гленна, у меня появилось больше времени на творчество, и после завтрака я ушла в мастерские. Вначале заглянула в стеклодувную. Там все занимались своими делами — каталось листовое стекло, сам Лахлан готовил шихту для плавки хрусталя, художник-резчик тоже занимался творчеством. Объяснила Лахлану, что я хочу получить от мастеров, вернулась в гончарную мастерскую. Руки привычно действовали, нога нажимала на педаль, заставляя крутиться гончарный круг, тихо напевала Иннис, расписывая готовую партию фарфора. Как-то всё так было спокойно, тихо, уютно, что возникло отчётливое чувство, что грядет что-то неприятное. Ерунда какая-то, как ощущение мира и уюта может соотноситься с неприятностями? Ладно, панику в сторону, работа сейчас важнее.
После обеда я таки взялась за ириски. Простейшие конфетки, там и нужно всего-то сливки, сахар и масла сливочного немного. Поскольку никаких формочек не было, сделала просто одним пластом, нанеся на мягкий ещё ирис насечки мокрым ножом. Выставили готовые конфетки в холодную кладовую. Успела поиграть немного с Уилли, почитать книжку, решить несколько примеров, рассказала ему о некоторых странах, расположенных неподалеку от Шотландии. Повторили несколько русских слов и фраз. У него неплохо получалось и, к моему удивлению, говорил практически без неистребимого английского акцента.
Потом ребенок устал и пошел к себе, пусть немного поиграет перед ужином в тихие игры. Я же пошла в свой в кабинет, чтобы записать рецепты всех простых конфет, которые я смогла припомнить и которые не требовали особых умений, времени и дорогих продуктов. А припомнила я, кроме ириса, ещё конфеты коровка, леденцы, различные засахаренные орехи и ягоды. Жаль, не успела узнать, есть ли здесь клюква, скорее всего, есть, конечно, но не в горах. А так клюква в сахаре — королевское лакомство! И подсолнечник, судя по эпохе, только-только первые мореплаватели начали привозить из Америки в Испанию, причем как декоративные цветы. Вспомнив и записав это все, начала писать письмо леди Розине, на днях должен приехать Тэдд из Ривер-Вилладж, взять у меня сани напрокат, вот с ним и отправлю письмо и образцы.
Заглянула Иннис в кабинет ко мне, сказала, что Грегор и Гленн немного задерживаются, но должны вскоре приехать. Их нелёгкая зачем-то понесла в угольный карьер, что-то им там надо срочно увидеть. Ладно, немного подождем. Иннис ушла к себе, вся в мечтах о скорой свадьбе, а я бездумно уставилась в окно. Там уже наступали темные зимние сумерки. Совсем короткие дни стали, только успеешь проснуться, немного походить по дому или двору, смотришь — а уже опять смеркается.
Робко постучавшись, в кабинет зашла Марго и полушепотом сказала.
— Леди Мэри, там опять этот господин Билл приехал, вас требует!
Ох, и ни фига себе, требует он! Успев разозлиться, только начала вставать из-за стола, как в дверь влетел засланец, небрежно отпихнув с дороги бедную Марго, что отнюдь не улучшило моего настроения. Господин Билл запальчиво начал, без всяких "здрасти, как поживаете?"
— Леди Мэри, я прибыл, чтобы передать вам волю вашего сюзерена! Вам отказано в браке с лэрдом Мак-Гренном! Лэрд Мак-Конней сам позаботится о достойном супруге для вас! А пока ваш супруг ещё не выбран, я поживу в вашем поместье, пригляжу за хозяйством. И всем вашим мастерам запрещено покидать поместье!
И он торжествующе посмотрел на меня. Я надменно вздернула бровь вверх.
— Вы полагаете, господин Билл, что я не могу достойно управлять и приглядывать за своим поместьем сама? Как-то же до сих пор справлялась без всякого присмотра! Да и управляющий у меня есть! Так что, господин Билл, волю вы передали, я вас более не задерживаю! Ночь сегодня ясная, полнолуние, мороз тоже невелик, к утру до города доберётесь!
Я была спокойна и хамила в открытую, ничего не боясь. Замуж за Максвелла я и так не выйду, так что можно не переживать за отказ сюзерена. А вот заставить отказаться от меня законного, венчаного мужа — эта задача даже для лэрда Мак-Коннея невыполнима. Меня больше удивило другое — как так быстро посланец успел съездить в Дамфри, передать сведения, получить решение и вернуться назад? Тем более сейчас, в короткие зимние дни, когда в темное время суток уже никто не ездит. А ведь мне, когда была в прошлый раз в Даблитти, не зря показалось, что я видела там этого Билла. И я мстительно добавила.
— А для мастера — стеклодува лэрд Мак-Конней, вообще не сюзерен! Мастер Лахлан из низинных шоттов! Его подмастерье — мало того, что мальчики, собственно и пока не владеют мастерством, только пока на подсобных работах. Мастер-гончар здесь один, это я. Кузнец, хоть и проживает в моей деревне, но он не из моего клана, женат на здешней женщине просто. В любой момент уйдет в свободную деревню.
Господин Билл, видя такое гнусное неповиновение и рушащиеся на ходу такие красивые и стройные планы, окончательно рассвирепев, закричал.
— А я все равно запрещаю! И возражать мне тоже запрещаю! И вообще, кто ты тут такая, чтобы возражать мне, доверенному лицу самого лэрда Мак-Коннея!
И для большего убеждения стукнул кулаком по моему столу. За его спиной раздался холодный голос.
— Возражает она потому, что она моя жена! И что, черт возьми, здесь происходит, хотел бы я знать?
Я удовлетворённо улыбнулась. Я отлично видела, что уже пару минут в дверях стоит Гленн и внимательно слушает, и я специально выводила Билла на истинные намерения и слова. Посланец резко повернулся, готовясь оборвать нахала, вмешавшегося в его нравоучительные речь и замер с открытым ртом, остановившись на полуслове. Смертельная бледность начала наползать на его лицо, выпученные глаза и что-то пытающийся прошептать сиплым голосом рот — усиливали впечатление смертельного ужаса у господина Билла.
— Вижу, вы меня узнали, господин Билл — проходя в кабинет и на ходу снимая теплую куртку и перчатки, сказал Гленн. — Да не бойтесь, я это, я! И вовсе не призрак, воскресший из ада. На каком основании вы, господин Билл, кричите на мою жену и что-то ей запрещаете, распоряжается, пытаетесь выдать ее замуж при живом муже? И это не считая того, что вы посмели повысить голос на благородную леди, которой вы, господин Билл, вовсе не ровня?! Да и просто на женщину?! Как вы посмели?!!!
Тут не только посланец глаза вытаращил, но и я. Такое странное преображение из неотесанного горца и прямолинейного вояки в утонченно-надменного аристократа! И говорил он так, как будто был моим современником из прошлого мира! Окончательно деморализованный посланец испуганно забормотал.
— Так, лэрд Гленн, мне ж было велено приглядеть, чтобы ничего из хозяйства не спрятали и не продали на сторону, чтобы мастера оставались тут. А если леди будет против, то прикрикнуть на нее, она и испугается. И в Британию к отцу не пускать. Вот я и выполнял волю лэрда Мак-Коннея! А так-то я даже не хотел на ней жениться, не нравится она мне, дерзка больно!
О как! Это что, меня решили выдать замуж за это вот чучело? Несмотря на то, что мы не ровня по статусу? Нет, я не сноб, но окружающие этот статус четко блюдут!
Гленн уничтожающе взглянул на посланца и произнес.
— В ночь я вас не выгоню только из человеколюбия, но за нашим столом видеть вас не желаю, ужин вам принесут в вашу комнату. Утром чтобы я вас не видел! Передайте лэрду, что я более не считаю, себя его воином и буду жить по мирным правилам. Меня никто не трогает — я никого не трогаю! Но и свою жену я никому отдавать, не намерен! Более я вас не задерживаю!
Господин Билл тяжело поднялся со стула и двинулся к двери, поминутно оглядываясь, а не показалось ли ему? По-моему, ему ужасно хотелось перекрестить украдкой Гленна, чтобы убедиться в его реальности и отсутствии в нем нечистой силы.
Я протянула.
— Ловко ты его отшил! Я уж хотела завизжать и вцепиться ему в морду.
— Ну да, типично женская реакция — рассеянно пробормотал супруг и без перехода добавил — Мне утром сегодня принесли щётку зубную и порошок, а зубной пасты у вас нет, что ли?
И мы оба уставились друг на друга в полном изумлении. Отчего он удивился — не знаю, а я так оттого, что он вообще знает понятие "зубная паста". Здесь и порошок-то был в диковинку…
Запинаясь, спросила.
— Гленн, а откуда ты знаешь про зубную пасту?
— Могу задать тебе такой же вопрос, но не буду. Про себя же должен тебе честно рассказать о некоторых странностях, которые стали появляться у меня после ранения. Не хочу иметь тайны от тебя. Понимаешь, Мэри, еще, когда я не мог вспомнить, кто я такой, у меня стали появляться в голове какие-то странные картинки, иногда вылетают сами по себе незнакомые слова, но я откуда-то знаю значения этих слов. Чаще всего я вижу одну и ту же картинку — ночь, дождь, странная блестящая черная дорога, гладкая. Я еду, не знаю куда, слишком быстро, в странной повозке, я ее не вижу, но знаю, потом куда-то несёт повозку, удар и я лечу. Затем темнота и все. Открыл глаза я уже на ферме Линн. И недавно, ты одевала Уилли, смешная такая шапочка, и я точно помню, что когда-то носил такую же. Вот, можешь считать меня сумасшедшим.
Я задумалась. Сумасшедшим я его не считала, во всяком случае, не больше, чем я сама. Но определенные сомнения у меня появились. Периодически Гленн начинал говорить не как житель глухой горной провинции шестнадцатого века, а как мой современник, житель большого города, с хорошим образованием и манерами, уверенный в себе. Потом упорная эта его картинка — ночь, дождь, шоссе, стремительная езда точно на автомобиле, авария… вероятно, он погиб. Картинка с шапкой. Такую и я носила в своем далёком детстве. Значит, погибший был моим ровесником, и, даже вероятно, моим соотечественником, никогда не видела ни в каких архивных снимках в инете такие шапки у зарубежных детей. И в это же время получает тяжёлое ранение и, скорее всего, умирает Гленн Мак-Фергюссон.
Дааа… вот это ситуация. Получается точно так же как и я в свое время, обе личности совмещаются в одном теле. Но, поскольку они оба сильные личности, то ни одна не может подавить другую. Поэтому и прорывается то одна, то другая. Мэри была слабой, и она ушла без борьбы, не оставив ни кусочка себя, только свои способности травницы, как наиболее сильные, бывшие в ней. Ни за что бы не поверила в такой бред, если бы сама не была героиней такого же бреда. В общем, как восхищённо говорила моя бабушка, смотря по телевизору фигурное катание — Какой пердимонокль!
Кажется, я сказала это вслух да ещё по-русски. Потому что начавший вставать со стула Гленн, резко остановился, замер в этом нелепом положении и как-то сипло произнес.
— Что? Что ты сказала?
И это тоже было сказано на русском!!! Господи, кто это???!!!
Внезапно, Гленн рухнул назад на стул, схватился за голову руками, замычал, как будто от нестерпимой боли и прохрипел.
— Боже, дай мне силы пережить это! Боже, Люся, скажи мне, это ты?
И он внезапно обмяк, потеряв сознание.
Я замерла в каком-то оцепенении. Понимала, что вот человек потерял сознание, падает со стула на пол, ему надо помочь, но не могла двинуться с места. Мысли дикими блохами метались в голове, при этом мозг напрочь отказывался принимать информацию, которая явно вырисовывалась. Гленн (а Гленн ли?) назвал меня по имени, которого здесь никто этого знать не мог даже теоретически. Да и в моем времени так меня звали только домашние и… Миша… Нет не может быть!!! Как он мог оказаться здесь? Нет, нет, не верю, это неправда! Но глаза упорно возвращались к падающему телу… Мозг твердил — не обманывай себя! А сердце ныло — Ну посмотри, ты же видела знакомые жесты, слышала знакомые интонации, почему не веришь? Ну, подумай, он же тебе рассказывал об аварии, а Миша мог ехать ночью в аэропорт, чтобы успеть на первый рейс в Москву, а оттуда в Эдинбург. Ты же сама ждала его! Он мог и не справиться с управлением, если шел дождь. Он там погиб, и пришел сюда следом за мной и попал в тело тяжелораненого Гленна. Это же Миша, ты просто поверь! Ведь не зря тебя тянуло к нему, ты же шестым или седьмым чувством понимала это! Так что же медлишь? Все эти мысли пролетели у меня в голове за считанные секунды. Наконец, оцепенение прошло, и только успел окончательно сползти Миша-Гленн на пол со стула, я сделала то, что могла в этой ситуации — я завизжала изо всех сил. Конечно, это чисто по-женски, но мне казалось, что стоит мне уйти из кабинета, как все исчезнет, и ничего не было, опять передо мной будет чужой мужчина. Я этого больше не вынесу, после того, как меня поманили кусочком счастья.
На мой визг прибежали. Вначале заглянула Марго, бывшая где-то неподалеку, затем, отпихнув ее в сторону (и что сегодня все ее, бедную, отпихивают?), в кабинет ворвался Грегор, в одном сапоге, волоча за собою тулуп, надетый только одним рукавом. Видимо, он только пришел со двора и раздевался в холле, но услышал мой истошный визг. Следом за ним прибежала Иннис, запыхавшаяся от бега по лестнице. Она даже успела стянуть с Грегора волочившийся по полу за ним тулуп. Управляющий быстро оценил ситуацию, ринулся к мужу, положил пальцы на область сонной артерии, поднял веко, довольно хмыкнул. Повернулся к испуганно замершей сусликом у стены несчастной Марго, коротко приказал.
— Позови сюда Рэнульфа, он в моем кабинете! Да языком меньше болтай!
Та мелко-мелко закивала головой от страха, и быстро убежала прочь. Иннис рассудительно сказала.
— Пойду, постель приготовлю ему.
И ушла. А я осталась стоять за столом, судорожно прижав к груди кулачки. Грегор ещё раз осмотрел мужчину, не нашел никаких ран на нем. Сурово спросил.
— Что тут случилось?
Я, запинаясь и невнятно блея, кое-как объяснила, что вначале Гленн накричал на посланца от лэрда Мак-Коннея, и ругал его, потом у него сильно заболела голова, ему стало плохо, и он потерял сознание. А я испугалась и завизжала.
Мне показалось или нет, что Грегор тихо сплюнул и пробормотал.
— Все бабы дуры, даже лучшие из них!
Для Грегора будет лучше, если мне это показалось. Рэнульф пришел быстро, видно Марго прониклась суровым голосом управляющего. Вдвоем они подхватили немалую тушку Гленна и понесли его к нему в комнату, я брела следом. Уложив его в подготовленную постель, помогли мне раздеть его. Решили, что лучше будет, если я останусь с мужем, ужин мне принесут сюда. А всем скажут, что я неважно себя чувствую и муж остался со мной. Ладно, раз так будет лучше. Устроилась в кресле, попросила Иннис принести мое вязание из гостиной и ужин. Буду верной супругой у одра болящего мужа.
Поужинала, повязала, поскучала немного, слушая тихий шелест сыплющегося с черного неба белого, пушистого снега… ровное гудение пламени в печах… услышала негромкое покашливание из кресла. Повернувшись, увидела там Кузю и нисколько не удивилась. Тот немного виновато заговорил.
— Люся, ты не серчай, но я и сам только что узнал. Брауни Мак-Коннея весточку прислал. Он тоже недавно узнал. Этот посланец не ездил никуда, он все это время жил у отца-настоятеля в Даблитти, а уже настоятель связывался с епископом в Дамфри, и тот докладывал лэрду, он принимал решения и передавал их Биллу в Даблитти. Я даже не подозревал, что настоятель и епископ могут общаться с брауни.
Ну, вот и ещё одна загадка разгадана. Теперь понятно, как так быстро сумел "съездить" и вернуться Билл. Ещё посидела, подумала о будущих планах, потом внимательно прислушалась к дыханию мужа. Пришел ли он в сознание? А он спал. Спокойно и бессовестно дрых в мягкой и широкой постели!! Нет, это уже безобразие! Он спит себе в удовольствие, а я тут, вся несчастная и верная, свернулась клубочком в креслице. Нет, это надо прекращать! Я решительно встала и едва не взвыла от мурашек, побежавших по ногам, которые затекли в неловком положении. Подошла к кровати и, отпихнув спящее тело подальше от края, улеглась сама, стянув с мужа одеяло, и мирно уснула сама.
МИША
Он проснулся, только забрезжил серый зимний рассвет, от того что замёрз без одеяла. Сквозь сон лениво ругнулся.
— Люська, зараза, опять одеяло стянула!
У них было широченное одеяло на кровати, но жена имела привычку стягивать одеяло с него. Тогда Миша на какой-то выставке купил ещё одно шикарное одеяло. Каково же было его удивление, когда утром он опять обнаружил, что вновь спит без одеяла! А жена спала рядом, закутавшись, как египетская мумия, в два одела!!!
Открыл полностью глаза, огляделся. Вначале не понял, вроде бы совершенно незнакомая, странная комната, а потом потоком хлынули воспоминания и знания. Боже, этого не может быть! Или может? Ведь он же не сошел с ума? Раньше он частенько беззлобно подшучивал над Люсей, когда она одно время увлекалась книжками про попаданцев. Все спрашивал, собрала ли она рюкзак на случай попадания. И вот тебе здрасти! теперь он сам попаданец. Он осторожно скосил глаза — рядом с ним, плотно укутанная одеялом, спала женщина, только торчала из кокона светло-русая макушка. Жена Гленна, Мэри. И тут как будто изнутри его обдало кипятком — да нет, не Мэри, это же его Люся! Выходит, она тоже сюда попала? Господь явил свою милость и свершил чудо — даже в посмертии, в другом мире, они все равно вместе! Огромная радость, счастье, полный восторг затопили его с головой, но он лежал тихо, боясь шевельнулся, чтобы не исчез этот волшебный сон. Пока не раздался недовольный голос жены.
— И нечего мне спину взглядом сверлить, я это, я! И никуда я не исчезну и тебе не дам! Хватит, набегался уже! Вон, чуть гарем не завел, падишах несчастный…
Миша вначале осторожно, потом все активнее и сильнее стал гладить плечико Люси, спину, и то, что пониже спины. Повернул ее к себе, нежно поцеловал, а потом, махнув рукой на все, весьма активно приступил к приятной процедуре. Да и желание недвусмысленно напоминало о почти годовом воздержании. Целовались до звона в ушах, до мелькания мушек перед глазами. Но Люся отстранилась.
— Миш, Мишаа хватит! Сейчас примчится Уилли, не найдет меня в своей комнате, поднимет панику. Не надо ребенка травмировать. Ему и так досталось за его коротенькую жизнь.
Михаил осторожно спросил.
— Люся, а как ты к ребенку относишься? Ведь психологически он не твой сын…
Жена мгновенно ощетинились
— Чегооо? Это. Мой. Сын! — Она произнесла это отдельными словами. — И если кто-то думает иначе — на тряпочки порву! И ты запомни, раз и навсегда, это наш с тобою сын! Не получилось иметь детей в той жизни, то будут в этой! А Уилли для меня сейчас главнее всего!
— Да ладно тебе, Люся, я просто боялся, вдруг ты по чувству долга о нем заботишься! Мне так очень нравится малыш, так тепло и радостно рядом с ним! Я же понимаю, что я ещё и Гленн тоже, помню всю его жизнь, все его знания. Видимо, вначале личность Гленна была сильнее, а теперь, когда я все вспомнил, он, как будто отошёл в сторонку. Сейчас я больше Михаил, чем Гленн.
Люся вздохнула.
— А Мэри практически исчезла, я не помню ничего из ее жизни, только травничество. Я с самого начала осознавала себя Люсей. Но при посторонних я все равно Мэри, а ты Гленн, не забывай!
Люся встала, потянулась и вышла из его комнаты. А Михаил ещё чуть полежал, глупо и счастливо улыбаясь. До чего же хорошо! Тоже встал, утро неумолимо наступало, а с ним и новые дела и заботы. Теперь он точно знал, для чего ему жить здесь, обустраивать свою новую жизнь.
ЛЮСЯ.
День покатился своим чередом, дел было много, надо все успеть. И я крутилась, как белка в колесе, только иногда замирала на недолго, счастливо улыбаясь. Хорошо-то как! Мой Миша со мной!
Сегодня поваром у нас была Элси, а мы с Липой были кондитерами. То есть варили плиточный ирис, простой и с дроблеными лесными орешками, потом варили конфеты Коровка. Потому что те ириски, что сварили вчера, вчера же и закончились. Да и сегодня Кузька пасся на кухне вместе со своим дружком Лариком. Даже Нафантий заглядывал, степенно отпивал чаек с конфеткой. Впрочем, и мой сынок не отставал. Пришлось волевым усилием выдворить их всех из кухни и отделить часть конфет для города. Ещё я показала, как делаются простейшие леденцы, и сварила настой мяты для мятных леденцов и клубничный сироп для ягодных. Жаль, вишни у нас нынче мало, поздно спохватились на заготовку ягод. Ладно, следующим летом наверстаем.
Потом я опять была в гончарне, так день и прошел. После ужина немного посидели в гостиной, мы с Иннис торопились довязать вещи для выставки в Даблитти, Гленн и Грегор солидно что-то обсуждали свое, мужское. Им только газеты в руках не хватает для полноты образа двух английских джентльменов. Затем я пошла к Уилли в детскую, ведь мы так и не допели до конца Бременских музыкантов!
Когда я зашла к себе, то следом за мной в спальню внедрился и мой супруг. Этот нахал нес с собой одеяло и подушку! А я ведь не говорила, что я его прощаю и приглашаю на супружеское ложе. Но он спокойно устраивался в постели на ночь. Я не выдержала.
— Эй, я ведь не сказала, что тебя простила!
Мишка ухмыльнулся.
— Если я буду ждать твоего разрешения, так оно потом и не понадобится, состарюсь раньше! Я по-суворовски, быстрота и натиск! Муж я или где? Ты мне и так задолжала супружеского долга и в той жизни и в этой! Так что, женщина, слушай мою команду — умывайся и выполнять священный долг! Помочь с мытьём не могу сегодня — не выдержу!
Да, это точно Мишка и шуточки его дурацкие! Хотя было заметно, что и руки у него дрожат и его самого потряхивает. Да ладно, чего уж там душой кривить, сама уже была на взводе.
Ночь нам показалась короткой, вроде только что целовались, обнимались до хруста костей, со смехом поднимали с пола одеяла и простынь, потом опять все заново — а уже занимается рассвет, и тихо ходят горничные, от печей потянуло теплом. Мишка тихо сопел рядом, уткнувшись носом в подушку. Я потянулась, не привыкшие к таким нагрузкам мышцы, заныли. Но это была приятная боль. Перебирала в памяти эпизоды этой ночи, пока Мишка, не открывая глаз, подгреб меня поближе и пробормотал.
— Повторим?
И мы повторили. Повторили бы ещё раз, да услышали бодрые торопливые шаги Уилли. Я подскочила и принялась суматошно натягивать сорочку. Рановато ещё ребенка посвящать в подробности семейной жизни.
На следующий день к обеду приехал Тэдд из Ривер Вилладж. Приехал верхом, надеясь обратно уехать на санях. Я ведь обещала ему сани на прокат. Но для начала съездили в нашу санно-строительную компанию в Грин Маунт. Там работа кипела. Во дворе стояла пара готовых саней, вокруг них суетились несколько покупателей, а рядом важно прохаживался один из сыновей мастера и рассказывал о правилах эксплуатации транспортного средства. Мужички слушали, раскрыв рты, что только добавляло важности парнишке. И уже у Тэдда тоже начались муки выбора — какие сани выбрать? Лёгкие и небольшие, типа кошевки, легковушки, в общем, или солидные, грузовые розвальни, у которых и скорость поменьше, но и грузоподъёмность выше. Я убедила фермера, что в ралли ему не участвовать, а вот перевозимый груз важнее. Выбрали грузовые сани, заказали, мастер сказал, что дней через десять будет готово, объяснив такой долгий срок большим количеством заказов. И в самом деле, пока ехали по деревне, видела уже несколько саней, на которых важно восседали селяне с вожжами в руках. Как я и предсказывала, новинку оценили и активно ею обзаводились. Возок для госпожи мэрши уже завтра будет готов, и они пригонят его ко мне во двор. Я посоветовала мастеру, не дожидаясь наплыва (а он будет наверняка!), может приступать к изготовлению таких экипажей впрок, их разберут непременно!
Когда вернулись к себе, то увидели, что коня, на котором верхом приехал Тэдд, уже запрягают в сани, пока мы ездили в моем возке в деревню, его лошадка отдохнула в теплой конюшне и была накормлена. А так же был готов короб с хрустальными конфетницами, стеклянными небольшими баночками, чайными парами, небольшие мешочки с чаем и готовыми конфетами. И письмо для леди Розины я тоже вручила Тэдду. Заодно и посоветовала вначале предложить госпоже мэрше его товар, может, ещё кто из дам возьмёт. А уж потом везти на рынок. Тэдд поклялся, что обязательно так и сделает.
Вначале я не собиралась ехать в Даблитти сама, но Миша уговорил, ему любопытно было посмотреть округу. Мы начали готовиться к поездке. Собирали и паковали груз, писали накладные и списки предполагаемых покупок. Получили от мастера возок для леди Розины. В нем и жаровня была с небольшим запасом угля. Придется впрягать своих лошадей, обратно они пойдут налегке. Наконец, настал день отъезда. Мы с мужем ехали в возке, Миша пожалел своего коня, он родом с равнин, ему тяжело переносить северные морозы, не то, что наши рабочие лошадки. Дорога была изучена до мелочей, я и подремать с утра успела, потом начала рассказывать, как мы тут обустраивались. Рассказала, как нашли, и все лето лелеяли картофель, который сейчас подаём за столом. Показала поворот на Кастль-Дуглас, рассказала, как там пустует столько ровной земли, а что с ней делать — не знаю. Муж оживился.
— А давай там организуем большое ранчо? Построим дом, загоны, скот закупим.
Я неуверенно пожала плечами.
— Не знаю, я совсем ничего не смыслю в скотоводстве, да и не хочу, если честно. Далеко от имения, и некогда мне к тому же.
— Я на ферме Линн много чего узнал на тему скотоводства, думаю, справлюсь. Да и не надо мне там жить. Поставим дом и наймем работников и управляющего. И я буду часто наезжать сюда. А дело выгодное.
Я кивнула, подумав, что это в Мишке самолюбие играет, не может он за спиной жены отсиживаться, вот и ищет свою нишу деятельности. Пусть пробует, авось, что и получится. Рассказала и про свой НПЗ, по производству керосина. Миша заинтересовался, был намерен добраться туда вместе с охотником, который там был осенью. Хотел все увидеть своими глазами. Заехав в город, сразу двинулись в наш "салон". К моему удивлению, там горел свет, и слышались оживленные голоса. Пока Миша с возчиками разгружал товар внутрь помещения, я прошла в главный зал. Встретили меня криками и визгами восторга. Там были практически все наши салонные дамы с леди Розиной во главе. Оказывается, мы приехали вовремя, первые гости из ближайших городков уже прибыли сегодня и дамы переживали, что мы не успеем с товаром. А ещё они сознались, что теперь они частенько собираются здесь, обсуждают новости (то есть, сплетни перебирают!), хвастаются нарядами, рецептами блюд, а ещё несколько дней кряду каждая дама дома готовит конфеты. И рукодельничают по вечерам в салоне, вышивая салфеточки. Идея подарочных наборов их весьма вдохновила. Дженни терпеливо записывала, сколько и чего именно, принесла для продажи каждая дама и считала предполагаемую прибыль для них. Хотя и дамы были не бедствующим, но идея иметь свои собственные деньги, показалась им заманчивой.
Пока все с радостным возбуждением доставали и расставляли по витринам доставленный товар, а Дженни металась, стараясь все успеть записать, пересчитать и проставить цены на товар, я принесла из возка шубку и шапочку для леди Розины и ее маленькой дочки. Конечно же, она сразу же это примерила. Дамы тут же побросали свои занятия и обступили свою предводительницу, рассматривая обновки, завистливо вздыхая и цокая языками, интересуясь, где это такую красотищу делают? Я охотно рассказала, где именно. И пригласила леди Розину принимать свой возок. Дамы были готовы бежать во двор, даже без верхней одежды. Леди Розина, зато была уже одета и первой во двор вылетела. Там она ходила вокруг своего экипажа, гладя его рукой в восторге, потом уселась внутрь. От жаровни в возке было тепло, а маленькая керосиновая лампа давала достаточно света, чтобы рассмотреть его изнутри. Конечно же, дамы тут же полезли внутрь и требовали тест-драйв. Прокатили их вокруг аптеки пару раз. Леди Розина сияла медным пятаком, а дамы вылезли из возка задумчивые, строя коварные планы по уговорам мужей по приобретению такого же. Впрочем, и мужья не заставили себя ждать, прибыли за своими супругами. И опять по новой началось — надутые губки, хрустальные слезинки в уголках глаз.
В общем, весь дамский арсенал по ликвидации мужской экономности был применен. Но я уверена, что к утру мужья сдадутся. Тем более возки многим мужчинам тоже понравились. Теперь настала пора Мишке отдуваться, объясняя и показывая, сей экипаж. А дамы тихонько интересовались, кто этот импозантный джентльмен? Я честно сказала, что это мой дорогой супруг, которого все считали погибшим, но он был тяжело ранен, едва выжил и вернулся ко мне, как только выздоровел. Дамы томно вздыхали, закатывали глазки — такой романтИк! Такая душевная история! Ага, знали бы они, что я чуть не подралась с его мнимой супругой за своего мужа! Но, думаю, им это ни к чему знать.
Утром, только успели позавтракать, как потянулись первые салонные дамы, а немного позднее появилась и госпожа мэрша с первыми гостями. Дамы прибыли под большим впечатлением от возка Розины, а уж увидев наш салон, и вовсе обомлели. Розина, та ещё актриса! лихо мне подмигнула, сделала скучающее лицо, типа, мы это за диковинки не считаем, у нас каждая кухарка таким пользуется, аж надоело! Гостьи присмирели, только разглядывали все, раскрыв рты, внимали объяснениям госпожи мэрши. Это был ее звездный час, ее триумф!! Видимо, в том городе, откуда они прибыли, к леди Розине отнеслись слегка пренебрежительно и вот теперь она торжествовала! Наши же дамы чинно сидели по креслицам, вязали, вышивали, вели негромкие беседы, отпивая чаек с конфетами, который шустро разносила Дженни.
Пока все рассматривали, подъехали и гостьи из другого города и пара знакомых других наших дам. Вот тут и развернулась торговля! Хорошо, что привезли своим, по заказу, я и не выставляла со склада, они после закрытия заберут свое. В общем, за полтора часа торговля была закончена, разобрали и кукол, и корзинки и варежки — носки. Я уж не говорю про посуду. Чай продавали только в подарочных наборах, они кончились в первую очередь. Гостьи, попробовав мои ириски и конфеты Коровка, готовы были покупать их килограммами, но у нас их было ограниченное количество, только для наборов и дегустации. Список предзаказа у Дженни рос с угрожающей быстротой, заказывали все, что видели глаза.
Неожиданно появился и господин мэр, сопровождавший какого-то важного господина. Тот, осмотрев витрины, потыкал пальцем практически во все, типа, заверните! Я чуть не застонала — это все уже было продано. Я тихонько отозвала мэра в сторону и объяснила ситуацию. Мэр так же тихонько сказал, что это очень важный перец, от которого многое зависит. Но товар от этого не появился, осталось только то, что лежит на складе. Кстати, и заказ леди Розины тоже там. Но я не рискну сказать ей об этом! Мэр, сделав страшные глаза, двинулся к супруге. Спустя пять минут грозных перешептываний и ласковых уговоров, включая одобрямс для приезда мамы, согласие на конфискацию было получено. Мэр сиял, Розина для виду куксилась. Не сомневаюсь, из мужа она выдавит дома намного больше.
И во дворе тоже разыгралась драма. Местные мужчины уже знали, что возки надо заказывать и спокойно реагировали на наличие двух таких во дворе. А вот мужья приезжих дам этого не знали, как и крутой "перец", и решили, что они тоже продаются. Уже практически устроили аукцион, кто дороже заплатит, когда на шум вышла леди Розина. Тут никакие уговоры супруга не помогли, мэрша, что называется, легла грудью на свой экипаж и не отдала. Мишка насилу отбил наш, сказав, что пешком он домой не пойдет. Мэр в сторонке увещевал своего гостя, мол, что вы, первый же заказ непременно ваш!
А в салоне дамы спешно обмеривали себя и рисовали желаемые фасоны шубок и шапок. По-моему, блокнотик с заявками у Дженни скоро лопнет.
После торговли мы еще проехались по рынку и лавкам, купили, что нам было необходимо и вернулись назад в наш салон. Лидар выпряг лошадей и угнал их в конюшню. А мне с Дженни предстояло произвести все расчеты и подсчёты и выплатить зарплату Дженни и гонорар дамам. Судя по результатам, торговля прошла успешно, а по предстоящим заказам — будет ещё успешнее. Дамы тоже заработали себе на "булавки", и были довольны. Договорились с ними, когда будет следующее поступление товара, получила деньги за предыдущие заказы. Распрощались с дамами очень тепло. Уговорились, что каждая будет понемногу готовить конфеты, какие умеет, на продажу. Ещё узнала, что наши дамы практически весь товар, привезенный Тэддом, скупили у него, что называется, на корню. И назначили ему следующую дату привоза продуктов. Так что все у нашего хозяйства хорошо.
Обратная дорога прошла без всяких особенностей. И дома, в поместье, тоже все было нормально. Мастера и мастерицы получили свои выплаты, все были довольны, особенно женщины, которые шили шубы. Ещё бы! Теперь они получили доход не меньше, чем их мужья.
Через несколько дней, когда я работала в кабинете со своими бумагами, рисуя эскизы новых сервизов и различной хрустальной посуды, ко мне зашёл Миша. Ему понадобились некоторые документы, которых не было у Грегора. Мне было не с руки отрываться от рисования, пока вдохновение не ушло, поэтому я махнула рукой в сторону кучки бумаг, придавленных для верности тем самым камнем с нефтяного озера. Миша взял его в руки, повертел, хмыкнул.
— Люся, вот только не говори, что ты ещё и гудрон получила из той нефти!
Я удивлённо глянула на мужа, протянула.
— Гудрон? А он что, из нефти получается? И зачем мне он нужен? Мне его привезли вместе с нефтью, сказали, там, у берегов его хватает.
Муж покачал головой.
— Ну, Люся, ты совсем дремучая! Гудрон — это же дороги, асфальт, в конце концов! Нет, мне срочно надо на это озеро! А вдруг это асфальтовое озеро!
— Миш, но там же нефть, не асфальт.
— Ну, так, основа всего все равно нефть! Видимо, озеро ещё не древнее, в середине и находится нефть, а края уже асфальт. Это же просто отлично!
Я неопределенно покрутила рукой в воздухе.
— Я в этом ничего не смыслю, а тебе и карты в руки. Это будет твой проект. Кстати, я давно хотела сказать, может, вы с Максвеллом модернизируете мой нефтеперегонный аппарат? Надоело мне по литрам перегонять. А Максвелл для своего времени хороший инженер.
Миша засмеялся.
— Вот твое главное качество — ловко свалить на кого-нибудь другого проблемы. Ладно, я вскоре встречусь с ним, и поговорим.
В кутерьме праздничных развлечений пролетело Рождество. Оказывается, в это время здесь все развлечения заключались в торжественном песнопении церковных гимнов на службе в церкви. Я напрягла память и придумала, с оглядкой на эту действительность разные развлечения, начиная от елки и горок — ледянок, до малороссийских колядок. Конечно, вначале удивлялись, а потом веселились все вместе — и проживающие в поместье и селяне.
А потом отметили свадьбу Иннис и Грегора. Я опять напрягла свою многострадальную память и устроила свадьбу по русским деревенским обычаям. Всем понравилось, особенно самим жениху и невесте.
Вот так и проходили наши дни — работали, учились, развлекались, торговали, укрепляя свой бюджет и доходы селян. Все было спокойно и мирно. Пока спокойное течение событий не нарушил приезд совсем уж нежданных гостей. Нас посетили родственники Гленна!!! Папенька и старший братец. Причем сам Миша-Гленн был в Грин Маунт у кузнеца.
Таки смогли они вместе с Максвеллом изобрести нечто вроде крекинг — установки и теперь помогали кузнецу ценными указаниями, на которые тот беззлобно огрызался. Я была одна дома, не считая чад и домочадцев. На гостей вытаращилась неприлично, я ведь никогда в жизни их не видела, догадалась только по лицу брата, он походил на Гленна, только был пошире в талии и пониже ростом. Папенька удивился, как быстро вырос Уилли, хотел погладить внука по голове, но тот испуганно шарахнулся в сторону.
"Дорогой" свёкор начал без предисловий.
— Ну что, невестушка, пользовалась нашей добротой и хватит! Нет, мы тебя не гоним из дома, живи, комната у вас будет, конечно, но мне вот старшего сына с семьей надо отселить. И поместье мы забираем в казну клана.
Я смотрела на них, не веря своим ушам. Это что, они мне милостиво позволяют жить в моем собственном доме? От возмущения я даже забыла о документе, выданном мне лэрдом Мак-Коннеем о единоличном праве на это поместье. Надеюсь, он его не отменил. Папенька сурово добавил.
— Ты, конечно, не наделаешь глупостей, и все мастерские будут в целости! Мы и так не станем требовать, чтобы ты вернула деньги, полученные за это время!
Я уже начала хватать ртом воздух, понимая, что ещё секунда и я устрою безобразную сцену с дракой, с битьём морд и выдиранием волос оппонентов. Правда, старший сынок молчал, только оглядывался с жадностью. Но тут, уже второй раз, мне на помощь пришел муж. Он вошёл с улицы, торопливо стряхивая с теплой куртки снег и расстегивая ее на ходу. Увидев названных гостей, замер в удивлении, потом произнес.
— Отец? Брат? Как вы здесь оказались? Вы не предупреждали, что приедете!
Явление абсолютно живого Гленна произвело на родственников эффект разорвавшейся бомбы — выпучили глаза, открыли рты и не могли подобрать слов. Пока они не собрались с мыслями, я сообщила мужу, суть приезда родственников.
— Вот, Гленн, твой отец сообщил, что он забирает поместье, и нам места в доме нет!
Гленн удивился. — Как это забирает? Разве они могут забрать твое поместье? Пройдёмте в гостиную, поговорим там.
И широким шагом направился в гостиную. За ним пошли и родственники. А я почувствовала, как что-то тычется мне в руку. Посмотрев вниз, увидела Кузю, который совал мне в руку какой-то свиток. Кузя тихонько сказал.
— Держи, Нафантий говорит, что это тебе поможет!
Я быстро развернула свиток. Так это указ Верховного лэрда о передаче моего поместья в мое единоличное пользование! А ведь и в самом деле! Приободрились, пошла в гостиную, где и отдала документ мужу. Он быстро пробежал глазами текст и предъявил его наглым родственникам. Те растерянно уставились в документ. Их, такой стройный и шикарный, план рушился на глазах. Странно строптивая невестка, вовсе даже непослушный сын. И тут Гленн добил их вовсе.
— И, кстати, отец, мы забираем и другое поместье из казны клана, ведь Мэри не давала своего согласия на передачу ее имущества в клан. Вещи и драгоценности пусть уж остаются, а поместье заберём через решение Верховного лэрда, если не хотите добром. А лэрд мне благоволит, вы же знаете… Мы намерены иметь ещё одного ребенка, и второе поместье нам будет необходимо. А пока располагайтесь, вы устали с дороги, погостить у нас. Вас проводят в комнаты.
Гленн, конечно, блефовал, ведь сейчас реакция Мак-Коннея непредсказуема, но родня этого не знает!
Задерживаться гости не стали, уехали через день, кисло пообещав освободить большое поместье. Что вскоре они и сделали. Весной мы поехали смотреть новый дом. Работы там хватит на ближайшие несколько лет. Так что скучно нам не будет.
ДЕСЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ.
Я сидела над планами по строительству небольшой начальной школы в Грин Маунт. По летнему времени окно в кабинете было открыто, из разросшегося парка, от детской площадки, разносились детские крики. Количество детей в имении значительно увеличилось, кроме наших с Мишей, сюда прибегали играть ребятишки из поселка охранников, или, как его сейчас все называют попросту — солдатского поселка. Кроме семей охранников, там сейчас построили себе дома и Грегор с Иннис, и Лахлан. Наш мастер — стеклодув, тоже обзавелся семьёй, и даже его бывшие мальчишки — подмастерья, ставшие давно уже сами мастерами, тоже обзавелись своими домами.
Семьи охранников, давно проживающие в спокойной, мирной жизни, тоже решились обзавестись ещё детишками. И вот всей этой шумной и крикливой компании необходима школа. До этого наша самодеятельное учебное заведение размещалось в нескольких комнатах казармы. Но весной ко мне приехал Комнол с делегацией от жителей моих деревень. Они тоже хотели, чтобы их дети учились грамоте. Мои селяне осознали, что грамота важна даже в отдаленной горной деревне. Тем более, сейчас в деревнях практически не осталось просто работяг, многие стали отличными мастерами и хотели обучать своих детей. Вот теперь я планирую, что должно быть в новой школе, сколько должно быть классов. Надо разделять по возрастам. По гендерному признаку мы детей не делим. И если поначалу наиболее консервативные мамаши сопротивлялись, то впоследствии, когда убедились, что с другими девочками ничего не случилось плохого, да и собственные дочери утомили истериками по поводу учебы — сдались. Не знаю, как селянки будут относиться к этому, дальнейшее покажет. Преподавали в школе все грамотные женщины, которые имели склонность к тому или иному предмету. Так, Иннис преподавала рисование, а жена Рэнульфа, Дэвена, преподавала грамоту и чтение, у Элси проявился талант к математике, а я естественные науки — биологию, географию, историю. Для начальной школы этого хватит с лихвой.
Я отложила карандаш в сторону и потерла переносицу, прикрыв глаза. Вспоминала все эти прошедшие десять лет, как первые пять лет разрывались между двумя поместьями, срочными и очень срочными делами… второе поместье нам вернули, но ободранное практически до последней доски. Но мы махнули рукой, не скандалят и ладно. А нам не привыкать начинать вновь с самого начала. Поскольку там хорошие земли, мы перевели его на земледелие. Сеяли там различное зерно — пшеницу, овес, я даже разыскала невиданные здесь гречу и просо. И теперь вполне успешно торговали гречкой и пшеном. Ещё там же выращивали овощи и картофель. Год от года нам приходится увеличивать поля под посадку этого корнеплода. Мы несколько раз брали с собой в поездку в то поместье нашего патриарха Нафантия. И он в результате поисков нашел несколько свободных брауни-домовиков, в том числе и огородника. Так что и там посадки под надёжным присмотром.
Зато наш Ларик теперь молодой отец! Да-да, они с Липой создали свою семью, и у них родилась прелестная куколка-дочка. Назвали ее Лера, ей сейчас пять лет, но какая же она крохотулечка! Но характер у этой милашки очень даже боевой, и вместе с нашей с Мишей младшей дочкой Катей, то есть леди Кэтрин, с которой они ровесницы, составляют воинственную парочку. И если в ближайшее время за окном раздается детский рев — я знаю, кто там кого обидел. В отличие от своих родителей, Лерка нисколько не боялась показываться людям и росла вместе с нашими ребятишками, носясь с шумной компанией по парку и детской площадке. Что самое интересное — дети спокойно воспринимали Леру, как обычного ребенка из своей среды. Абсолютно никаких предрассудков они не испытывали.
Да, вы верно поняли, мы с мужем теперь родители уже троих детей. Наш старший сын Виллиам, ему уже пятнадцать лет, остался таким же худощавым, но высоким мальчиком. Отец, конечно же, обучал его разным воинским умениям, Уилли научился защищаться, но стезя воина совсем не его путь. Ему нравится заниматься хозяйственными делами, придумывать какие-то новинки для дома и хозяйства. Теперь подумываем, куда бы отправить ребенка учится. Но сейчас, в эту эпоху, преподают в университетах много разной ерунды, типа Земля стоит на трёх китах, то мы все более склоняемся к идее домашнего обучения, будем учить тому, что сами знаем, а лэрда Максвелла привлечем как технического специалиста.
Наш средний ребенок, Деннис, по-домашнему Дениска, наоборот, этакий крепенький грибок — боровичок, девяти лет отроду, увлекался всякими разными смертоносными умениями. Первое время, когда отец только начал его тренировать, я в ужас приходила — ребенок весь в синяках ходил, кряхтел, смазывая целебной мазью все свои "боевые" травмы, но ни разу не пожаловался. Дружил Денька с сыном Иннис и Грегора, который был старше него всего на несколько месяцев, Ричардом, или по-простому Диком. Тренировали их по очереди и Грегор и Гленн. Ещё они начинали их обучать хозяйствованию, но пока мальчишки не проявляли особого интереса к этому. Во всяком случае, Дениска.
А у Иннис и Грегора так и есть одна дочь, старшая Юна. Зато двое сыновей — Дик и Тимоти. Правда, неделю назад Иннис таинственным шепотом мне сказала, что на сей раз, она надеется получить дочку. Ведь Юна уже замужем, и живёт в своем доме. Она вышла замуж за одного из бывших подмастерьев Лахлана, мастера по стеклу. Я вначале немного удивилась, ведь здесь довольно строго соблюдаются сословные положения, а Юна — дочь лэрда. Но подруга меня успокоила — мальчишка хоть и из семьи охранника, но тоже лэрда в энном поколении. Отец то ли пятый, то ли восьмой сын в семье был, вот и пошел по воинской стезе. Сейчас муж Юны сам хороший мастер стеклодув и работают все вместе в новой, большой мастерской, разделенной на несколько направлений — листовое стекло, просто различные стеклянные изделия — посуда, сувениры, и отделение хрусталя.
Сам Лахлан сейчас экспериментирует с цветным стеклом. Получается когда как. Синее стекло отлично, а вот с красным, жёлтым и коричневым пока не очень. Соли меди оказались капризные, не всегда удается полный прокрас, местами как будто выгорает окраска и получаются различного оттенка пятна. А солей хрома я вообще пока не нашла. Так что, как говорил герой Никулина в поиске халатика с перламутровыми пуговицами — Будем искать! Кстати, Лахлан женат на нашей бывшей горничной Марго.
Наша строительная бригада разрослась до приличной строительной компании, и пользуется большим спросом не только в округе, но и в Даблитти. В наших деревнях практически не осталось домов старого типа, все или модернизировали или вообще построили новые. Поскольку у людей есть работа и заработок, то теперь нет нужды жить в домах по две-три семьи вместе и ждать, когда же умрут старики-родители. Просто строят себе отдельные дома.
Мастерская Анны из маленькой комнатки тоже теперь занимает их весь старый дом, а сама Анна с мужем построили себе новый дом. Заказы в этом меховом "ателье" принимают круглый год.
Наш мастер-тележник тоже теперь глава солидной санно-тележно-каретной "корпорации". По известной поговорке летом они делают сани и возки, а зимой телеги, лёгкие кареты и коляски. Спрос до сих пор большой, приезжают из других городов. Тем более что Михаил таки вспомнил, как устроены рессоры, я в этом вопросе полный ноль, и они вдвоем с Максвеллом сумели изготовить образец, а дальше к работе приступил кузнец со своими помощниками.
Наши старики, Кресса и Кестер постарели, ушли на заслуженный отдых и теперь делят свое время по разъездам между двумя внучками — Элизи и Бернис. У Элизи со временем вся дурь из головы выветрились и теперь она счастливая мать троих очаровательных детишек и рачительная хозяйка семейства. Муж ее обожает, а что ещё женщине надо? Все у нее есть.
Бернис тоже вышла замуж. Помните, я писала про детскую влюбленность в нашего соседа Максвелла? Я поговорила с девочкой тогда. Она меня выслушала и восприняла все по-другому, не так как я предполагала. Она притихла с явными признаками обожания Макса (так его стал коротко звать Мишка, а следом и все остальные. Сам Макс не возражает). Зато с бешеной энергией принялась учиться. Грамоте, правильной речи, манерам, этикету, своему мастерству. Начала прихорашиваться, следить за собой, особенно за руками. В общем, к шестнадцати годам из симпатичной девчушки Бернис превратилась в ослепительную красавицу, ничуть не уступающую аристократкам даже из высоких кругов. Во всяком случае, она была явно более образованна, чем они… Надо отдать должное Максу, крепился он целый год. Только через год, когда девушке исполнилось восемнадцать, приехал к нам просить ее руки. Старики были польщены, что просят об этом именно у них. После свадьбы Бернис занялась устройством нового дома, потом у них родилась дочка. Но и свое ремесло она не забывала — Макс постоянно привозит ей для росписи посуду из нашего имения. Тем более сейчас, когда дорога до поместья Макса стала занимать совсем немного времени.
Это самая большая гордость Мишки. Я тогда ему сказала, что это его проект с гудроном, асфальтом и прочим. И он воспринял это абсолютно серьезно. Провел экспедицию на то озеро, убедился, что это молодое асфальтовое озеро с нефтяной серединой, что редкая редкость не только в нашем мире, но и в прошлом. Миша сказал, что в прежнем мире было известно только одно такое озеро, где-то на южных островах, Кабо-Верде, кажется. А тут, оказывается, и в горах Шотландии имеется. Несколько месяцев Мишка с Максом считали, чертили, что-то изобретали и мастерили. Но теперь мы имеем отличные дороги с твердым покрытием между нашими поместьями и деревнями, поднатужившись, они вдвоем взялись за асфальтирование дороги до Даблитти и нашей деревни Ривер-Вилладж. Она тоже теперь разрослась, заняты все дома, кроме самых ветхих, их снесли и теперь строят новые. Кстати, муж осуществил, наконец, в позапрошлом году свою задумку насчёт фермы на свободной земле. Точнее, это мы хотели ферму, а получилось большое ранчо, с домом и всеми постройками. Я все вначале подшучивал над супругом
— Ты теперь не просто Мишка, а Мишка сранчо!
Он дулся, ворчал, а потом сам хохотал громче моего.
Раз уж вспомнила про Даблитти, надо рассказать и про него. Леди Розина оказалась просто гениальным организатором и развернулась вовсю. Из нашей маленькой комнатки салона, она превратилась в большой магазин-салон, с чайной-кондитерской, выставочным и торговым залами, гостиной для дам.
Заведовала магазином по-прежнему Дженни, даже выйдя замуж, она не прекратила работу. И вообще, среди городских дам постепенно привилось понятие, что работать своими руками и умениями и получать за это деньги — вовсе не зазорно для аристократки. Вот они старались. Господин мэр сиял и раздувался от гордости. Ещё бы, захудалый городок постепенно превращался в центр шоп-туризма в графстве! Строились отели для гостей, улучшалась инфраструктура, отличные дороги. Оживились и фермеры — ведь для прокорма такого количества приезжих требовалось все больше продуктов. Вот мэр и был счастлив.
А тут ещё начал работать мой проект, который тоже отнял у меня много сил и времени. Даблитти, хоть и считался приморским городком, но на самом деле, до побережья было ещё километров двадцать ухабистой дороги. Там был небольшой порт и то ли большая деревня, то ли маленький недогородок. В один из приездов в Даблитти я захотела посетить это селение, посмотреть, поесть свежей морской рыбы. Мэр, услышав мои слова, предупредил, чтобы мы не пили там воду, мол, воняет она там сильно, которая горячая, так воняет, как из ада, а холодная с каким-то кисловатым, солоноватым привкусом.
Намотав инфу на ус, я захотела туда ещё сильнее. Судя по словам мэра, там имеются сероводородные источники и минеральные, по типу кисловодских. Проехав в то селение, я убедилась в своей правоте. И тут мне пришла авантюрная идея в мою бедовую голову — построить там полноценный курорт. Лечение водами уже известно, так почему бы и нет? Для начала я выкупила эти земли с источниками. А потом отправила сюда моих строителей, одновременно с дорожниками Миши. Поскольку раньше мне пришлось долго и нудно лечиться по различным курортам, то устройство всего этого хозяйства я узнала неплохо. Узнав все подробности, мэр опять был доволен — на ровном месте, бесплатно получил хорошую дорогу, новые рабочие места, увеличение налогов, да ещё вошёл со мной в долю по устройству рыбного ресторанчика. И в баный корпус с ваннами, и гостевой отель. Постепенно слава о нашем бальнеологическом курорте пошла далеко по Шотландии и даже в ближних графствах Британии. Приезжал лечиться и лэрд Мак-Конней. Был немногословен и ни, словом не обмолвился о имевшем место быть в прошлом инциденте с его замыслами прибрать к рукам мое дело и тело. А мы и не напоминали.
Приехал даже батюшка Мэри, то есть, вроде как мой. Лорд Кинли приехал лечить больной коленный сустав. Долго смотрел на меня, потом сказал.
— А ты сильно изменилась, Мэри. Внешностью ты не слишком походила на Маргрет, но характером вся в нее. Она такая же была решительная и неугомонная. Ты прости меня, дочь, что мало уделял тебе внимания. Но только после смерти твоей мамы я очень сильно горевал, любил ее сильно. Думал, женюсь снова и забуду. Да только ничего не вышло. Вот и старался реже тебя видеть, чтобы не вспоминать мою Марго.
В общем, помирились мы с отцом. И даже замутили совместный бизнес. Поместье отца находилось как раз, напротив, через залив Солуэй. Если ехать вокруг залива по суше, то почти неделя дороги, а если небольшим судном, типа шхуны, то всего около суток. Вот и зафрахтовали мы такую шхуну и повезли в Британию нашу посуду, хрусталь, фарфор и прочее, что пользовалось спросом. Отец, в свою очередь, открыл торговлю всем этим в тех краях Британии. И торговля была успешной. Историю мы уже изменили, фабрика фаянса и фарфора в Веджвуде так и не появилась никогда.
В общем, прижились мы здесь окончательно, и чем больше проходит времени, тем больше подёргивается дымкой забвения наша жизнь в прошлом мире.
И тут же за окном раздался истошный детский визг и крики. Я уже намеревалась бежать, искать и наказывать эту сладкую парочку — Катьку с Леркой, как появился необычно хмурый Кузя, мой бессменный помощник. Кстати, последнее время Кузьма усердно ухаживает за Кнопкой, но Кнопа себе цену знает и пока на ухаживания не поддается. Вот Кузя мне и сказал.
— Люся, учти, девочки не виноваты, они только защищались!
После этого интригующего заявления я только прибавила скорость передвижения. Выбежав на детскую площадку, увидела странную картину — Катя стояла, прикрыв собою Леру, сжав кулачки, девчонок прикрывала наша малышня, а от тренировочной площадки с деревянными мечами бежали Денька и Дик. Тимка вцепился зубами в ногу одного из деревенских мальчишек, которых я ранее никогда не видела у нас в имении. Трое пришлых мальчишек пытались оторвать Тимку от жертвы, вопящей истошным криком, но тот только лягался, не подпуская агрессоров близко.
Но даже не это меня изумило, детские драки — дело обыденное. Лера, наша крохотулька, плакала!!! Маленькие, туго заплетённые, косички, подпрыгивали на плечиках в такт рыданиям. На подоле красивого платьица виднелось грязное пятно. Подбежавшие Денис и Дик, схватили обидчиков и не отпускали их. Катя платком вытирала личико Леры и что-то ей говорила, успокаивая подружку. Остальные наши ребятишки обступили меня, наперебой рассказывая, что здесь произошло. Из сумбурного рассказа я, наконец, поняла, что именно случилось. Оказывается, они играли на площадке, когда пришли четверо деревенских ребят, немного постарше наших. Наши дружелюбно к ним отнеслись и позволили играть на площадке. Когда к нашим присоединились Катя и Лера, деревенские стали кричать и обязываться. А один из них, заводила, ныне свежепокусанный, заявил.
— Вот и лягушонок пришел! Ты вообще не человек! Мамка сказала, что вы адское отродье и вас надо камнями забивать!
И первый кинул в Леру комок грязи. Группа поддержки дружно заржала. Больше они ничего не успели. Катька кинулась на ближайшего "весельчака", а Тимка бросился на обидчика и вцепился ему в ногу. Тимка ещё маленький ростиком, а деревенские дети и старше и выше. Наконец, Лера успокоилась и исподлобья смотрела на мальчишек.
Подошедшему Михаилу я коротко пересказал событие, тот вздохнул.
— Знаю я их родителей, это приезжие в деревню. Дорожники постепенно перевозят в Грин Маунт свои семьи.
Я повернулась к нашим малышам, присела на корточки перед Лерой.
— Лера, детка, не принимай близко к сердцу то, что сказали эти бестолочи!
Как это ты не человек? Да ты самый человечный человек, которого я знаю! И мы все тебя очень любим. Правда, дети?
Ребятишки вразнобой подтвердили, что да, они любят Леру.
— Ну, раз так, то сейчас все вместе идём на кухню пить чай с вкусными пирожками, что сейчас печет тетя Липа! Давайте, бегом, бегом!!
Уговаривать их было не надо, рванули все. Дениска подхватил на руки Леру и тоже побежали с Диком вместе вслед за мелюзгой.
Миша обнял меня за плечи.
— Ты тоже не переживай, Люся! Лучше посмотри, какие наши дети добрые и отзывчивые! Как они готовы защищать своих! Не зря говорят, что мир спасет доброта!
Я прижалась к мужу и подумала:
"Неважно, в каком мы мире, какой эпохе, в той жизни или этой и даже после смерти — самое главное, мы вместе, мы любим друг друга, своих детей, своих друзей, этот мир, давший нам возможность быть вместе! "
Надо всегда верить в добро, свет и вечную любовь!
КОНЕЦ.