Рассказ о том, как 8-летний Лешка и 5-летняя Саша узнают много для себя нового. И благодаря этому взрослеют.
«Папа приезжает!» – вместо «привет» выпалила Сашка. Ее лицо сияло такой неподдельной радостью, что Лешка решил не палить ехидными подколками в ответ. Хотя он был в этом мастер к своим 8 годам, а доводить до слез приехавшую на лето двоюродную сестру было одно удовольствие. За 3 жарких месяца волосы Сашки немного выгорели на солнце – когда ее привезли, были почти черные. Глаза кузины могли менять цвет от зеленого до серого-голубого, а их разрез был кошачьим. «Не наша порода», – вздыхая, шептались мать Лешки Надя и баба Лена. И верно: у них в роду все были рослые синеглазые блондины. А Сашкина мать Зоя (родом из соседней деревни) была совершенно азиатского вида – маленькая, смуглолицая, с узкими карими глазами. Однажды Лешка услышал, как его мать и бабушка в разговоре между собой назвали Зою «чалдонка» и засмеялись. Любопытный Лешка спросил у матери, что она имела в виду, но Надежда отмахнулась. Тогда Лешка полез в интернет и узнал, что чалдонами называют особую группу людей с очень противоречивым происхождением. Все источники были согласны в одном: чалдоны жили в Сибири очень давно, на века, если не тысячелетия дольше, чем российские переселенцы 19-20 веков вроде Соколовых. Дальше мнения расходились: одни уверяли, что чалдоны – потомки древних славян, другие – что они потомки славян, но не таких уж древних, хоть и переселившихся в Сибирь-матушку задолго до Ермака. Источники снова сходились в одном: современные чалдоны – плод смешения славян с монголоидными племенами охотников и рыболовов живущих в тех же местах бурятов, хакассов, эвенков и тофа.
Еще в интернете Лешка прочел, что чалдоны отличаются независимостью нрава, любовью к свободе, чистоте и природе. Хотя Сашка обычно соглашалась на все, что предлагал старший брат. А уж про чистоту Лешке вообще было смешно! Сеструха явно не любила убираться, хотя ее, как девочку, заставляли. Довольный Лешка (его – пацана и любимого сыночка – от этой повинности избавили) наблюдал и комментировал: «Еще тут не подмела!». Мог и нарочно мусора в уже чистый угол подбросить – знал, что Сашка терпеть не может уборку. Но вот про природу – у девчонки в самом деле были с тайгой особые отношения. Периодически они выбирались в лес по грибы и ягоды, а еще набрать целебной кедровой живицы себе и на продажу – местные предпочитали ее любым сладким импортным жвачкам. Еще японцы с китайцами неплохо платили за нежные ростки папоротника. Дети любили эти таежные вылазки, несмотря на облака назойливого гнуса и адски больно жалящих слепней, громадных, жужжащих как бомбовозы. Недавно Лешка решил похвастаться своим новым умением ориентироваться – прочел, что мох на деревьях растет с северной стороны. Поэтому теперь он никогда не заблудится! Объявил примерно за час до того, как сам почуял неладное. Сашка словно этого и ждала, или все поняла по его растерянному выражению лица: «Мы заблудились?». «Только не впадай в панику», – Лешка нарочно говорил тихо, хотя ему хотелось кричать от страха и злости на самого себя. Уже добрые полчаса он старался идти на север, ориентируясь по мху на деревьях. Только вот мох в отличие от написанного во всемирной паутине рос на деревьях со всех возможных сторон! И вот тут пятилетняя сестра его поразила. Сперва она подошла к одному из деревьев, обняла его и застыла. Лешке почудилось, она что-то шепчет. Потом Саша открыла глаза и сказала ему: «А теперь пошли». Он последовал за ней без вопросов. Хотя довольно быстро опомнился и разозлился: почему он послушно топает за городской малявкой? Что она знает об этих местах и о тайге вообще?! Он уже хотел наорать на Сашку, которая тащит их черт знает куда. И тут вдруг увидел кособокую, почерневшую от времени охотничью заимку. Огляделся – все, дальше он уже знал дорогу! Тут они с мамой и прочей родней уже не раз проходили.
– Как ты смогла? – выдохнул пацан с изумлением.
– Я попросила тайгу отпустить нас и показать дорогу домой. Потому что здесь красиво, но так много комаров и еще мы пить хотим.
– Кто тебя этому научил?
– Нет. Никто. Но они живые и все понимают!
– Кто?
– Деревья. Лес.
–
Утром Саше стало заметно лучше, температура тоже спала. Лешку вдруг осенила мысль, что если бы у сестры в самом деле была связь с лесом и умение с ним говорить, фиг бы ее так покусали! А еще Сашка сказала, никаких голосов она не слышала – шла туда, куда ей самой казалось правильным. То есть все эти ее россказни про душу леса и деревьев – просто выдумки детсадовской фантазерки. Но если Сашка вывела их, полагаясь только лишь на свое чутье – это значит, у нее есть
К приезду Сергея красные шишки укусов на теле его дочери исчезли. Мужчина тепло обнял мать и сестру, взлохматил племяшке волосы и вручил подарок – игрушечную машинку. Достал платок для матери и нарядную кофточку для Нади. «А где мне подарок?» – сгорая от нетерпения, поинтересовалась Сашка. «А тебе ничего!» – рассмеялся Сергей. Потом нахмурился: «Я что, обязан дарить подарки просто так? Я не Рокфеллер! У тебя день рождения только через неделю. Радоваться надо, что папка приехал!». «Я рада», – растерянно ответила девочка. И не выдержала: «А почему ты тогда всем привез подарки просто так?». «Потому что они тебя кормили и терпели аж три месяца!» – рассердился Сергей. Плечи Сашки поникли.
«Ладно, Сереженька, пойдем за стол», – примирительно засуетилась мать, обняла его и за спиной у сына сделала дочери и внучке страшные глаза: молчите, мол, обо всем плохом, что было за это лето! Про Сашкину недавнюю температуру и про то, что она в июне переболела ветрянкой вместе со всей окрестной детворой (Лешка один не заразился каким-то чудом). И как маленькую гостью ругали, когда она не хотела делать то и это… Но никто не хотел расстраивать Сергея – все они так ждали приезда дорогого гостя. Мать не могла на него наглядеться, а сестра наговориться. Выходили только на кухню – принести новые угощения. Или посылали Сашку. Но негодная девчонка уронила очередную тарелку с пирожками (слишком тяжелую для пятилетки). «Ничего, ничего!» – подавляя раздражение при сыне, запричитали Елена и Надя, – «ребенок же». «Как это ничего? Сколько вкуснятины угробила! Денег и чужой труд не ценишь! Вот сейчас она сама всю грязь в наказание уберет», – возмутился Сергей. Девочка и не думала протестовать – ей было до боли стыдно перед бабушкой и тетей, которые так старались, и перед любимым папой. Подметя и вымыв пол, она вновь подошла к отцу, сидящему за столом. Но тот, занятый разговором с пришедшими друзьями детства, не обращал на нее внимания. Девчушка с восхищением и радостью, а потом с все нарастающей растерянностью смотрела на папу, стоя рядом с его коленом – но для Сергея Сашки словно бы не существовало. Лешке, который тренировался в выработке собственной интуиции, а потому с любопытством наблюдал за ними со стороны, даже стало ее жаль. Интересно, почему Сашка хвалилась все лето, что ее папа – самый лучший в Сибири, в России и даже на Земле? Дядя Сергей, конечно, видный, решительный и не дурак – сумел из их жопы мира в большой город перебраться. Но Сашка отзывчивая и добрая, а ее отец явно не особенно. Тогда почему он лучший?
«Пап!» – Саша ласково погладила отца по руке. Но мужчина даже не заметил легкого, словно ветерок, прикосновения. «Пап!» – Сашка дернула отца за рукав уже сильнее. «Ты что, не видишь – взрослые разговаривают?! – снова рассердился Сергей. – Ты как вчера из леса вылезла. Будто мы тебя не воспитывали! Стыдоба! Ты всё убрала?» – «Да». «Руки потом помыла? Покажи». Саша послушно протянула ладошки. «Ногти черные, отвратительно! А еще девочка! Иди и драй эту мерзоту, пока все не вычистишь. И в таком виде больше к отцу не приближайся!» – Сашка не могла смотреть на отца, вновь сгорая со стыда. Она сгорбилась и под хохот поддатых приятелей Сергея юркнула во двор, где был прибит ржавый рукомойник.
Лешка нашел сестру усердно оттирающей руки. Ее губы были закушены – так сильно терла, до боли? Или это была
Ребята вернулись домой к ужину. На столе в честь приезда долгожданного гостя была постелена скатерть вместо привычной старой клеенки. Баба Лена достала из старинной горки свой фарфоровый сервиз – дети не помнили, когда еще она разрешала им пользоваться и вообще притрагиваться к этим чашкам и тарелкам. Пыль на своей единственной драгоценности она удаляла исключительно сама. «Мам, ну когда уже?» – нетерпеливо вопрошал Лешка. «Подождешь!» – сердито отвечала Надя. Но чувство голода нарастало, тем более что из кухни дразняще пахло вкусностями. Сашка страдальчески молчала, а вот Лешка канючил все чаще и жалобней. Надя, которая также давно проголодалась, не выдержала: «Мама, ну сколько можно ждать? Второй час уже пошел! Дети голодные» – конечно, она беспокоилась о любимом сыне. Тем более что Лешка в первые два года своей жизни умудрился трижды переболеть воспалением легких. И хотя с тех пор больше не болел, как «ребенок со слабым здоровьем» обычно избегал тяжелых сумок, которые нужно было ежедневно тащить из магазина. Сашка пробовала протестовать – мол, Леша мальчик, сильнее и старше, а его не нагружают! А у нее потом всё болит. Но тетя Надя сердито шипела в ответ, что у Лешеньки слабое здоровье, а сейчас дождь и ветер ледяные. «И тебе ведь все равно целыми днями делать нечего – помогла бы бабушке, бессовестная!». Лешка также был раз и навсегда избавлен от ежедневной работы на огороде. А дурочка Сашка вызвалась помогать с этим добровольно! Конечно, она была еще слишком мала для большой лейки – та была почти с нее ростом, но бойко сновала от ведер с водой к грядкам с ковшиком. Не отказывалась и от нудной прополки – даже следила за чистотой грядок сама.
Когда дети жадно застучали вилками и ложками по тарелкам, женщины не выдержали и тоже сели за стол с пустующим местом во главе. «Девятый час уже. Где его носит? Тем более что им уезжать до рассвета, в четыре», – нервничала Надя. «Ничего, успеют!» – баба Лена втайне обрадовалась, что сынок, глядишь, задержится у нее хоть еще на один день. «Мам, самолет ждать не будет! И туда знаешь какие билеты дорогие? Сережка со своими дружками совсем головы лишился… Леша! Знаешь, где дядя Петя живет? Вот туда бегите и ведите Серегу домой». «А если он не пойдет?» – на всякий случай поинтересовался мальчик. «Сделайте так, чтобы пришел! Умоляйте, слезу пустите. Напомните про билеты – денег сколько пропадет!».
Ребята послушно сорвались с места. Школьный кореш Сергея Петруха жил довольно далеко: нужно было идти через несколько улиц, потом через огромный пустырь, заросший дикой коноплей, крапивой и репейником – эти джунгли были выше рослого Лешки. После дождя глина на пустыре размякала, образуя засасывающую трясину. Утонуть в ней целиком, по счастью, было невозможно – но вытаскивать ноги, вязнущие выше щиколотки, было трудно, детям особенно. Порой в глине оставалась обувь, приходилось искать ее на ощупь. А еще мокрая глина была страшно скользкой. Даже хуже мокрого льда, более непредсказуемой. Не удивительно, что Сашка несколько раз упала, более ловкий Лешка тоже. Потом они искали потерянный в коричневой грязи Сашин сандалик – наконец, нашли, еще больше перемазавшись. «Я больше не могу идти», – малышка подняла на брата измученные глаза. «Совсем немного осталось, – подбодрил он ее, и, заодно, себя. – Помнишь – это очень важно!». Девочка послушно поплелась за ним дальше. Оглянувшись и увидев на перемазанном глиной лице сестры светлые дорожки от слез, Лешка замедлил шаг. «Давай руку», – со вздохом сказал он. Лешка устал ничуть не меньше, но все-таки он был старше и сильнее! А она мелкая городская девчонка.
…Они так и не поняли, что там за сабантуй: народу было много, несколько столов вынесены во двор и сдвинуты вместе, но вроде не свадьба – во главе застолья не было жениха и невесты. Там восседал почетный гость – Серега. Видимо, гулянье было организовано специально ради него. Судя по почти опустошенным мискам с картошкой, мясом, пирогами и шаньгами и обилию пустых бутылок, праздновали встречу давно, но расходиться не спешили. Занятый разговором Сергей не замечал дочь. Дети знали, что перебивать взрослых нельзя: надо подождать, пока в разговоре настанет пауза, и только тогда обратиться. Но ведь уже почти стемнело, а идти обратно все через тот же коварный пустырь. В полной темноте – это будет просто ад! «Папа, папочка! – не выдержав, отчаянно позвала Сашка. – Пойдем домой!». Она боялась, что отец сделает ей новый выговор за то, что посмела перебить разговор старших – но еще больше надеялась, что любимый родитель подхватит ее на свои сильные руки и понесет до дома. Или хотя бы через эту ужасную, бесконечную засасывающую глиняную трясину. Увидев дочь, Сергей изменился в лице и даже вскочил: «Ты на что похожа?! Господи, ты же колготки угробила! И платье новое! И обувь! И куртку». Сашка бросилась было к отцу, но то брезгливым жестом остановил ее: «Не подходи! Перемазалась хуже поросенка. Стыдно людям в глаза смотреть! Вечно ты отца позоришь… Стой, не двигайся!» – он поднял с земли резиновый шланг, попросил Петра открыть воду. Когда струя воды ледяными иглами ударила ей в лицо, Сашка закричала от боли. Сделала попытку отбежать, но рассвирепевший Сергей с матом велел дочери стоять на месте, иначе весь двор будет в грязи. Сашка, прикрывая руками лицо, покорно остановилась, трясясь под ледяным душем от холода и стыда. Отец поливал ее с головы до пят, по лицу Сашки стекала вода, и теперь никто не увидел бы ее слез. Срывающимся от отчаяния и ужаса голоском девчушка умоляюще повторяла: «Папочка, нам уезжать завтра! Очень рано! Пожалуйста, пойдем домой!» – «Заткнись! Заткнись, я сказал! Мала еще батьку учить! Когда решу, тогда и приду! – рычал Сергей, заводя сам себя всё больше. – Повернись! Чушка ты. Даже хуже, чем свинья! Стыдно перед людьми, что у меня такая дочь». Поддатые гости смотрели на неожиданное развлечение осоловелыми глазами. Некоторые посмеивались, пока одна из женщин неожиданно не вырвала у Сергея шланг: «Холодина на улице! Ты что, не видишь – малышка вся дрожит? Простудишь ребенка!». «Она одежду испортила! И меня опозорила» – выдохнул Сергей. «Ты сам себя позоришь. Ничего, все можно постирать». «Куртку не постираешь! А грязь эта засохнет. А ну, отдай!» – Сергей сделал попытку отнять шланг, но женщина направила струю ледяной воды на него самого. Гости снова засмеялись, теперь оживленней и громче: смотреть, как здоровенный детина пытается увернуться, ойкает и мельтешит руками в тщетной попытке прикрыться в самом деле было забавно. На Земле существует весьма распространенная порода хамов-чистоплюев, для которых очень важно общественное мнение и собственное реноме в глазах публики. Холодная вода дополнительно отрезвила Сергея. Он был не дурак и сделал вид, что все это в самом деле смешно и он просто хотел развлечь уважаемое собрание. Поднял руки, примирительно уговаривая амазонку со шлангом: «Ладно-ладно, сдаюсь!». Все могло закончится мирно – но перешло, как это часто бывает с гуляниями на Руси, да еще в глубинке, в мордобой. Мужу женщины показалось, что Петруха, забравший поливочный шланг, вырвал его у защитницы Сашки из рук слишком грубо, да еще толкнул локтем, да еще в грудь! Да небось нарочно?!
– Твоя баба мне весь двор залила! Кто теперь убирать будет? За ущерб платить?
– Не она же начала! А дружок твой гребанный.
– А вот друга моего не трожь! Он тебе не друг? Что приперся тогда? Выпить и пожрать на халяву?!
– Это ты меня халявщиком назвал?!
Мужика и Петруху попытались урезонить, но их перебранка не утихала. К ней быстро подключились удерживающие спорщиков гости. Слово за слово, и вот чей-то кулак первым выстреливает по чужому лицу! Дети завороженно смотрели, как разгорается драка взрослых. Лешка пытался запомнить, какой удар самый больнучий – потом здорово пригодиться. Он перевел взгляд на сестренку – ее лицо побелело, а глаза расширились от ужаса. Спустя пару секунд Лешка осознал, как теперь плохо видно Сашино лицо в тусклом свете пары фонарей во дворе, как паршиво будет возвращаться в полной тьме домой и
Домой добрались на автопилоте. Даже почти не падали. «Дядь Сережа пьяный и злой, наорал. Там большая драка», – Лешка благоразумно умолчал о том, что послужило поводом. Но теперь их почти не ругали за грязь – были явно рады, что вернулись. Живые. Отмываясь на кухне в тазу с нагретой водой, Лешка слышал, как за стеной баба Лена отчитывает Надежду:
– Я говорила тебе – дети с выпившим мужиком не справятся! Да еще через пустырь! Да еще в потемках! Там же бичи* (*бомжи) ночуют и черт знает кто еще! Дура ты – додумалась! Что – самой лень было?
– Да я о тебе беспокоилась – о спине твоей и давлении! Вон посуды было сколько… Ладно, пойду сама схожу. Где фонарик?
– Вместе пойдем. Мать послушает!
– Мама, да ты что? Это же через пустырь! И с твоими ногами!
Но Елена была непреклонна – услышав про драку (где могут пустить в ход бутылки и ножи), она ринулась спасать ненаглядного сына.
Вымотавшийся Лешка был голоден как волк и довольно подумал, что сейчас налопается оставшихся пирожков – но уснул, едва присев на диванчик. Проснулся от того, что его расталкивает мать: «где Саша?». Сонный мальчишка с трудом понимал, что от него хотят. Потом до него дошло: малявка пропала! Сон тут же как рукой сняло, а живот словно пробило молнией. Бабушка, мать и еще какие-то полузнакомые и незнакомые дядьки и тетки продолжали выпытывать у него, где девочка может быть и когда ушла. Может, приходил кто? Но Лешка понятия не имел. Взрослые начали обсуждать план действий: кто на какие улицы пойдет. Бабушки и тети пропавшей не было два часа – даже если Саша убежала сразу же после них, вряд ли далеко ушла. Но что, если ее кто-то увез? И что, если она зачем-то пошла через пустырь? А ведь могла! Снова звать отца. Кстати, Наде с Еленой удалось вернуть блудного сына и брата: добрые люди, которые теперь кинулись искать Сашу, помогли довести Сергея до дома. Но он был так пьян, что даже вести о пропавшей дочери не доходили до сознания горе-папаши: он мычал что-то нечленораздельное и снова проваливался в тяжелый сон. Его утробный храп разрывал стены комнаток скромного материного дома.
Лешка знал, что хорошие люди есть, но плохих тоже немало. Есть даже такие извращенцы, что специально охотятся на маленьких девочек! А еще как-то в новостях была жуткая история про пожилую семейную пару людоедов, те тоже предпочитали малышей: дескать, мясо у них вкуснее и заманить к себе легче. А Сашка такая доверчивая!
Усилием воли мальчик попытался унять усиливавшуюся панику. Вспомнил, что великие сыщики, его кумиры, никогда не тратили понапрасну время и силы. Сначала он решил применить дедукцию своего любимого Шерлока Холмса – но, как назло, от исчезнувшей малышки и ее возможных похитителей не осталось никаких следов. То есть следы-то были – во дворе и перед оградой целая мешанина после тех, кто сегодня приходил к ним в дом. И поди тут разбери, найди отпечатки сандаликов легкой Сашки! Нет, невозможно – они скрыты под тяжелыми оттисками огромных резиновых сапожищ, что предпочитают местные.
Еще никогда Лешка не чувствовал себя таким потерянным – даже тогда в лесу. Стоп, но Сашка сумела их вывести. Как? Доверилась своей интуиции. Сестра говорила, надо отключить все мысли и идти туда, куда чувствуешь, что надо. Но
Может, это как в холодно-горячо? Только играешь с судьбой на чужую жизнь! И причем не на чужую – а своей маленькой сестры! Ладно, просто попробую. Чтобы не думать,
Машинально, секундами выключаясь от недосыпа и усталости, Лешка медленно брел, сам себе не отдавая отчет, куда. И оказался за домом и поленницей, возле заброшенного хлева. Когда-то там держали корову, потом коз, потом превратили в склад старья, которое когда-нибудь может понадобиться. Лешка сам не верил своим догадкам, то есть всей этой всплывающей откуда-то хренотени, но все же толкнул дверь. Она не поддавалась. Ну вот, нифига не сработало. Сарай заперт, а Сашка бог знает где. Он толкнул дверь еще раз, просто для очистки совести. И вдруг понял, что она не заперта на замок, а чем-то подперта изнутри. То есть там точно кто-то есть! «Сашка! Саша!» – выкрикнул он. «Ты один?» – глухо послышалось оттуда. Это был голос его сестры! Слава богу – живая! «Я один. Но тебя все ищут». За дверью послышался шум, от нее что-то отодвигали. И еще. Потом усталый голосок Сашки сказал, что у нее нет сил открыть дверь с ее стороны. Лешка толкнул деревянную ручку и вошел внутрь. Там было темно, пыльно и затхло. «Закрой!» – Сашка в луче его фонарика выглядела перепуганной. Ее страх тут же передался ему, а радость от того, что сестренка нашлась, как-то улетучилась. «Что случилось? Ты кого-то боишься? Ты тут прячешься? От кого?» – он заметил, что она дрожит. Сашка была все в той же одежде, грязной и мокрой. Должна быть реально серьезная причина, чтобы уставшая, голодная и замерзшая пятилетняя девочка просидела здесь несколько часов!
– Ты не помнишь? Он же обещал меня убить!
– Кто?
– Инопланетянин. Этот Чужой, который вселился в папу.
Лешка все же сумел сдержать смешок – потому что очень устал. «Да он просто пьяный, – объяснил он. – Пошли, тебе надо в сухую одежду». Но девчонка помотала головой: «Не пойду. Принеси мне. Пожалуйста!». Она сильно дрожала, но не плакала. Хотя при свете фонарика видно, что раньше ревела, и долго: глаза все красные. Лешка еще никогда не видел такого потерянного лица. Разве что у бабушки на дедушкиных похоронах. Неожиданно даже для себя Лешка обнял Сашку, совсем позабыв, что это девчачьи-телячьи нежности: «Пойдем домой, сестренка. Батя твой спит уже. Ничего не бойся – мы все будем с тобой. Никто не даст тебя в обиду».
…Во дворе их заметили сразу же, окружили, запричитали. Сашку повели греть и мыться. Лешка сам не заметил, как уснул с довольной улыбкой на лице. Именно он нашел сестру, именно он стал ее спасителем! У него тоже есть интуиция! Сто пудов быть ему великим сыщиком.
Лешка снова проснулся, когда Сергею приспичило отлить и, спотыкаясь и чертыхаясь, пьяный начал задевать стены и мебель. Что-то несколько раз с грохотом упало, что-то разбилось. Мать помогла сыну найти дорогу во двор, разрешив облегчиться с крыльца прямо на свои любимые гладиолусы. Лешка услышал, как за тонкой стеной Сашка испуганно спрашивает: «А он точно меня не накажет?». «Да за что тебя наказывать? Спи, наконец!» – ответил голос его матери. Баба Лена помогла Сергею добраться до кровати. Он сразу же отрубился и снова раскатисто захрапел.
– Как она? – мать и дочь обе пришли на кухню глотнуть воды.
– Плохо, – сообщила Надежда.
– Что, температура? Столько провела в грязище да в холодище!
– Да не в этом дело. То есть, явно не только в этом. Сашку до сих пор трясет, и она как бредит – повторяет, что папу подменили!
– Вроде не припадочная? Была. Или это от температуры? – озабоченно заметила баба Лена.
– Мама, ты лучше иди поспи. Отдохни хоть немного. Мы все здорово вымотались, но я о тебе переживаю. Я сама с маленькой посижу.
– Как знаешь. Только баловство это! Ты бы ее не отвлекала, она бы и уснула, – сердито заметила бабка.
– Не думаю, – тяжело вздохнула Надежда.
Лешке снова стало тревожно. И он стал прислушиваться, о чем говорят его мать и Сашка:
– Утром он скорее всего сам не вспомнит, что там было вчера. И ты не напоминай, – советовала племяннице Надя. – Проснется – вот и будет снова твой прежний папа, не переживай. Это алкоголь так на людей действует: у них словно мозги с катушек съезжают.
– А что, если он напьется снова? Мне теперь так страшно!
– Часто ты отца пьяным видела?
– До вчера ни разу.
– Ну, значит, повезло. А наш с Серым батя любил это дело…
– Мне кажется, у меня что-то сломалось, – после паузы снова послышался Сашин голос.
– Где? – обеспокоенно спросила Надежда.
– Тут. Вот здесь.
– Ребра, что ли?
– Нет, внутри. Там болит…
Надя вдруг рассмеялась: – Ну, ты даешь! Актриса. Мала ты еще, чтобы сердце у тебя болело! Да что ты вообще знаешь про боль?! Папка тебе не рассказывал, как его наш батя по пьяной лавочке драл ремнем, как сидорову козу? Он к Сережке был по особому строг…
– Не любил его? За что?
– Да не то чтобы не любил… Он в нем самого себя видел. Повторял, что горбатится тяжело, чтобы сын имел возможность учиться. Что Сережке в этом завидует. Он хотел, чтобы сын его в жизни чего-то добился. Раз уж сам не смог… Я-то замуж выйду, понятно, баба – дети, а Серегу он учиться заставлял. А напьется, так лютует. И что хочет – вообще непонятно: то уроки садись учи, а спустя минуту: «Ты почему до сих пор дров не наколол? Снимай штаны, гаденыш!». Но ничего, видишь – выросли мы и при таком отце. Все у нас в порядке. А тебе вообще повезло: папка почти не пьет, и небитая растешь. Я тебе сейчас открою тайну, – Лешка сразу же встрепенулся и стал вслушиваться с особым усердием:
– Знай, что мы, женщины, сильнее мужчин, – продолжала Надя. – Ты на вид не смотри. Вон Серега здоровенный какой, а маме стоило лишь слово сказать, чтобы этот оболтус домой вернулся. Или муж мой, тоже был лоб под два метра – но сбежал, как двойняшки наши померли. И осталась я одна с Лешиком грудным…
– Я не знала, что у вас еще были дети, – изумилась Сашка.
– А никто не знает, кроме моей мамы. И Сереги.
– Почему?
– Потому что я сама тогда чуть не сдохла. И вспоминать про все про это мне совсем не хочется. Как мне было плохо – ты не представляешь! Ты понять не сможешь, что это такое – собственную деточку похоронить. А тут разом двух! Померли от пневмонии, сутки разницы. А потом у Лешки маленького – три воспаления легких подряд! Как я не свихнулась? Но вот сдюжила! А в войну как наши матери и бабки жили? Выживали как? А то, что с тобой вчера приключилось – это, милая моя, даже не цветочки! Просто ты девочка городская, нежная. И папа у тебя нормальный, иначе бы ты так не переживала.
– Мне нельзя ему напоминать про то, что было. Чтобы не будить лиха, – послушно повторила Сашка.
– Да, и сама всё скорее забудь. Ну, отдыхай! Совсем скоро вставать, а путь вам долгий. И я хоть часок покемарю. – Голоса затихли. Лешка почти тут же провалился в сон. Он проснулся, когда гости уже уехали: сперва им предстояло добираться на машине Серегиных друзей до облцентра, потом на рейсовом автобусе до аэропорта. И оттуда уже лететь к себе на Север. «Успели!» – взглянув на настенные часы, довольно улыбнулась Надежда. Баба Лена грустно вздохнула.
– Мам, не переживай – скоро снова Серегу увидишь.
– В скайпе этом твоем. А обнять сыночка?
– Мама, я вообще-то из-за этого сыночка вообще не сомкнула глаз. Сашка меньше часа поспала, я ее потом еле подняла. А Сережку вообще не могла добудиться, пришлось водой из чайника полить! – Надя озорно засмеялась, баба Лена невольно хмыкнула тоже.
– Отдохни теперь, доченька, – Лешка никогда не слышал, чтобы их суровая бабушка была такой ласковой.
– Мама, ты тоже иди поспи. На огороде без Сашки трудно придется…
– Ох, да! – и они обе сожалеюще вздохнули.
В доме настала тишина. В окно рвалось радостное рассветное солнце, птицы на деревьях в палисаднике и петухи в чужих дворах пели о прекрасном новом дне. Лешка лежал в кровати и наслаждался тем, как же хорошо, когда в доме не слышно громовых раскатов храпа. Может, и к лучшему, что его собственный батя сбежал. Слабак он, раз бросил маму, когда было трудно. Сейчас болтался бы при них, как говно в проруби! И точно пил бы. Спросить мать про этих двойняшек? Но это же был
Внезапно Лешка понял, что больше не хочет быть сыщиком. Потому что каждая тайна – это не только увлекательное расследование. Это, прежде всего, чьи-то ужас и боль. Да, пропавшая сестра нашлась, но эта боль теперь появилась в глазах и «где-то внутри» у Сашки и таилась в глазах его матери, даже когда Надежда смеялась. Засыпая снова, Лешка подумал, что у него еще полно времени понять, чем ему стоит заниматься в жизни. Ясно только одно: пить, как многие взрослые мужики, не стоит. Жалко Сашку с отцом, ставшим инопланетянином (
А еще уже на грани сна он подумал, что надо что-то сделать для мамы, как-то ее порадовать. Смешная: всерьез думает, будто женщины сильнее мужиков! Просто настоящие мужчины ей не попадались, видимо.