Давайте говорить как петербуржцы:

Искусство насрать – направление в дзен-пофигизме.

Искусство поднасрать – коммуникативный навык, эффективный в случаях, когда надо ненавязчиво избавиться от лишних людей.

Кончено, Павел Семенович не сразу обрел покой и умиротворение в душе своей. Его первые шаги в педагогике, по слухам, были полны таких страстей, что мексиканские сценаристы, прознай про то, всем составом дружно уволились бы и ушли в монастырь.

На дворе стояла первая половина развеселых 90-х годов. Время, когда, ободренная реформами общественность поняла, какими именно средствами осуществляется «первоначальное накопление капитала». Пассионарии подворотен включились в либерализацию экономики со всей присущей им энергией. Они отлили кастеты, заточили монтировки, раскрутили модные ножи-бабочки и пошли творить свободный рынок.

Их благородный порыв поддержали. Кинематограф немедленно сотворил трепетный образ нового Героя – человека с улицы бандитских фонарей. Не прошло и пары лет с момента падения Союза, как этот образ уже вовсю жег глаголом и торжествующе бряцал металлом на всех радиоволнах и телевизионных экранах. Он крепко обосновался в сознании даже тех граждан, что не успели познакомиться с ним лично.

Школа, в которой работал Павел Семенович была тоже новой. Это был эдакий монстр Франкенштейна от образования, сущность которого состояла из двух разных учреждений, объединенных одним зданием и необходимостью выживать в эпоху реформ. На первом и втором этажах закрепилась обычная общеобразовательная школа, а на третьем – осколок старой советской гимназии[1] разбившейся при падении с вершин социализма.

Между этажами шла война. Между завучами, учителями, и, конечно, учениками. И если, взращенные в СССР учителя по привычке фехтовали жалобами в соответствующие инстанции, то ученики были готовы применить в своих дуэлях более модное оружие – ножи-бабочки.

Глеб Лютов был истинным принцем нижних этажей. Невзирая на небольшой рост, и щуплую фигуру, он делом доказал своим одноклассникам – кто здесь главный. Его узкое прыщавое лицо, угрюмый взгляд исподлобья, и, конечно, приобретенная на свободном рынке пресловутая «бабочка» внушали страх и трепет! А еще, он был неутомим в своем поиске социальной справедливости.

Разобравшись со всеми недовольными на своих этажах, Глеб обратил свой взор ввысь. И обнаружил настоящий Клондайк… Кого там только не было: детишки докторов всяческих наук, отпрыски учителей, сотрудников музеев, средней руки журналистов и прочей творческой интеллигенции. И ни у одного не было «бабочки»! Прямо нефтяная скважина в миниатюре.

Лютов засучил рукава и принялся копать. Он устраивал «стрелки» на улице, мутузил маменькиных сынков в коридорах и туалетах, отбирал карманные деньги и игрушечных трансформеров. Работы был непочатый край, и жизнь наполнена смыслом.

Конечно, жалобы родителей неиссякающим источником лились в школу и милицию. Но милиции было не до того. А школа…, чем может ответить школа на «бабочку»…?

Одним дождливым Питерским вечером угрюмые педагоги третьего этажа собрались решать вопрос «Лютого». И после бурного обсуждения пришли к классическому выводу – клин вышибается только клином. И если что и может остановить юного бандита Лютого, то это другой, более крутой бандит. Где б его взять еще?!

Учителя внимательно изучили имеющиеся в наличии фактуры и приняли решение, что самый зверско-бандисткий вид у Павла Семеновича. И рост, и ширина плеч, и нетипичная для 90-х пухлость щек: все это подходило нужным кинематографическим стандартам. А значит – решено!

В качестве усиления философу придали еще учительницу математики – Татьяну Валентиновну, известную своей еще комсомольской решительностью, горячим темпераментом и подавляющим волю к сопротивлению бюстом.

И вот, на следующий день, во время большой перемены, Лютова вызвали в учительскую…

Глеба вызовом «на ковер» было не удивить. Он и так у директора в кабинете чуть ли не прописался. Ну а что ему сделают? Поорут? Погрозят выгнать. Так он и сам планировал после девятого класса бросить все эти глупости и начать серьезную карьеру. Чего время в школе терять?

Поэтому, на вражескую территорию ступил он безбоязненно, где-то даже вальяжно. Руки в карманах, глаза в пол, душа в мечтах. И вот тут-то уверенность его и подвела. Не сразу он заметил, что ждут его не «свои» второэтажные, учителя, а некие малознакомые персонажи с третьего. И что Татьяна Валентиновна своим телом загородила ему единственный путь к отступлению, и что Павел Семенович накручивает себя перед боем. И что, ангелы Господни застыли в удивленном предвкушении узреть процесс отрастания у добра кулаков. Лютый непонимающе оглянулся, дескать, чего надо?

Павел Семенович драться не умел, но зато он поигрывал в театральном кружке и был к тому же не на шутку разъярен. Он испустил боевой клич и ринулся в атаку. Здоровый взрослый мужик против мальчишки-восьмиклассника.

Учительская представляла собой узкое прямоугольное помещение, центром и единственной достопримечательностью которого был один-единственный длинный стол. Вот вокруг этого-то стола и завязалась погоня. Глеб ринулся прочь, философ – за ним. На стороне Глеба была юркость, на стороне Павла – Татьяна. Лютов бы убежал, но выхода не было! В этой нечестной схватке, Семеныч несколько раз настигал Глеба, и в эти моменты, стремительные философские подзатыльники обрушивались на загривок восьмиклассника. Раз за разом.

И все же Глеб ушел! В какой-то момент, нервы Татьяны не выдержали, и она, распаленная желанием приложить и свою руку к воспитанию Лютого, покинула свой пост. Глеб этот шанс не упустил. Как заяц, преследуемый двумя волками, он совершил немыслимый пируэт, ввинтился между громадами злобных учителей и бежал прочь.

Задержись он у дверей, то услышал бы облегченный вздох своих мучителей. Бегство юного бандита было тщательно спланировано. Ведь поймай они его, и что?! На самом-то деле, побить школьника они не смогли бы. А так, семена страха должны были быть посеяны, оставалось надеяться на хороший урожай.

Не срослось. Лютов не сдался. Он стал осторожней. При встрече с боссами третьего этажа он сжимался, сливался со стенами и виртуозно исчезал из поля зрения противника. Сам человек-невидимка не смог бы лучше!

И пусть нападал на рохлей третьего этажа он теперь реже, но все же нападал. Настоящий боец!

Педсовет 3-го этажа постановил, что урок следует закрепить.

На этот раз решили, что надо поменять тактику, и совершить нападение вне школы. Павел Семенович бросил клич по своим друзьям. Ему требовались самые кошмарные, самые брутальные выпускники гуманитарных кафедр СПбГУ.

И они нашлись. Тощий кандидат наук, главным бандитским достоинством которого был оставшийся со времен андеграунда черный плащ, доктор исторических наук, молитвами своей еврейской мамы добывший старенький жигули – копейку и еще парочка подобных «зверюг».

Совместными усилиями они тонировали окна копейки, посмотрели современные сериалы, в поисках лингвистического вдохновения и выступили. Банда педагогов в составе двух кандидатов наук, одного очкастого доктора, и щекастого школьного философа вышла на дело.

На самом деле, выглядели они со стороны довольно потешно. Но Глебу хватило. Когда тебе 13 лет, и вдруг твою дорогу перекрывает тонированная тачка, из которой выскакивают мрачные мужики… Мужики эти прижимают тебя к стенке, отнимают заветную «бабочку» и обещают порезать на шаверму, если еще хоть раз… Короче, учитель wins! Училити!

До конца девятого класса, по крайней мере третий этаж, Лютый не трогал.

На самом деле, Семенычу очень повезло, что родители Глеба были не из банды, а всего лишь с завода.

Потому что Павел только в толстом свитере выглядел бывалым бойцом. А если свитер с него стянуть, и «бабочкой» пузико пощекотать, то на поверку, вывалятся из него лишь беззубые Сартры и плешивые Канты. Курам на смех!

21 век: Неизвестный гражданин. (фрагмент интервью)

Р (репортер) – Как уберечь детей от наркотиков?

Г (гражданин) – Какие глупые вопросы вы задаете! Пиз…ть! Если маленький, то пиз…ть. Если большой – убить на х. й!

Р – Можно ли пиз…ть ногами?

Г (С улыбкой) – Конечно. А только ногами и нужно. Потому что руками, вы знаете, оно на неделю хватает. (Грустно) На неделю… А потом снова наркотики эти, сигареты… Пиз…ть!

ЗЫ. Когда старые львы начинают решать вопросы в манере «хорошего полицейского», их молодые сородичи понимают – пришло время перемен.

Система звукового оповещения зовется школьными массами словом «матюгальник». И включается «матюгальник» только по очень большим праздникам. То есть, во время пожарных учений.

Тем удивительнее было услышать характерное прокашливание «матюгальника» буквально через пять минут после начала второго урока. (Обычно учения проходят ближе к концу учебного дня) Выполнив необходимую прелюдию, система торжественным голосом директора объявила, что все учителя должны немедленно явиться в аудиторию такую-то для проведения срочного педагогического совета.

Вьюноша, что всего три дня назад заступил на должность учителя истории в школе «Х» слегка удивился. Ведь есть первая заповедь педагога, и она гласит – не брось ни одного ребенка без пригляда во время урока, ибо проблем потом не оберешься. Впрочем, в чужой монастырь со своим, как говорится, не ходят.

Так что, спустя еще пару минут, вьюноша смог воочию наблюдать, как проходит срочный педагогический совет. Открыл его директор лично. Подобно герою из древних преданий вознесся он на кафедру. Вся фигура его дышала благородством. Прямая спина, царственное спокойствие и только в глазах – печаль. Печаль божества, сокрушающегося о своих нерадивых созданиях.

Дальнейшая речь прояснила пафос ситуации. Как выяснилось, неделю назад в школу «Х» приезжали сотрудники ну очень серьезной государственной организации проверять донос об экономических преступлениях. Учительницу, написавшую донос, – небрежно заметил директор, – на месте хватил удар, ибо ничего никому она не писала. Сейчас она в реанимации. —

Он глотнул воды, слегка передержал мхатовскую паузу, и добил аудиторию поразительным фактом. – Но мы знаем, кто это написал. Вы…, – указующий перст, – Марья Ивановна!

Закончить свой обличительный монолог директору не удалось. Ибо упомянутая Марья Ивановна восстала, подобно раненному титану, и возопила. Не знаю, как точнее охарактеризовать тембр ее голоса. Это был одновременно и визг, и рёв. Некий плач гнева, в котором октавы кружились, подобно туалетной бумаге посреди торнадо. Сильно! Против подобного искреннего ультразвукового негодования гордо и, главное, тихо не повыступаешь. И героический директор временно стушевался.

Впрочем, на каждого Голиафа найдется свой Давид. Школьная завуч, хоть и уступала Марье Ивановне в росте, но имела свои сильные стороны. Статью и талантами она пошла в своего легендарного предка, известного под именем Колобок. От него, помимо внешности, ей также достались способности виртуозно укатываться от крупных хищников, жестко расталкивать мелких и мастерски кидать разнообразных лохов.

Ну и главное, – громкостью, тональностью, и энергетикой завучиха не уступала проклятой доносчице. В нужный момент завуч взвилась в воздух и завопила, – Да, мы все знаем, что это была ты!

Баталия грозила перейти на частоты, недоступные человеческому уху, когда директор предложил доносчице высказаться спокойно, пусть даже и с кафедры. Сказано – сделано.

Марья Ивановна оказалась женщиной мощной. Была она по ошибке собрана не природой, а сотрудниками мебельной фабрики, отдел шкафов. Гардероб ее, к слову, подбирали в секонд-хенде сценических костюмов поп-звезд эпохи Диско. Восхождение сего дивного явления на кафедру сопровождалось гневными охами, и средней громкости ругательствами. И не предвещали они ничего хорошего ни директору, ни всем остальным силам зла нашего грешного мира.

Свою речь Марья Ивановна начала убийственным аргументом. – Вы все знаете, – говорит, – что в детстве я упала и сильно ударилась головой, и последствия травмы остались со мной на всю жизнь! И что мне никуда кроме школы дороги нет. – Откровение! Но, если подумать, и действительно – куда с травмой головы, кроме школы!? – Я вот деточек больше всего люблю, – Марья Ивановна тоже выдержала паузу. – А…, – тонкий переход, – все деньги в школе идут в карман любимчиков директора… -

– Ложь!» – сорвалась с места завучиха. И выдвинула свой контраргумент. – Уйди, или я тебя засужу, обвиню в сексуальном домогательстве! —

– Ты меня сама домогалась, – яростно парировала Марья Ивановна.

– Нет-нет, это правда, – вступился за правду престарелый физик, – на последнем новогоднем празднике ты меня на глазах у всей школы прямо на пол завалила и попыталась изнасиловать. До сих пор стыдно!»

Собрание учителей прервал только звонок. Школьники так и не дождались возвращения своих педагогов. Но это простительно. Слишком уж важные и не терпящие отлагательств вопросы решались на педсовете. Что тут добавить? А, вот! В 2007 году школа «Х» была награждена знаком «за патриотическое воспитание граждан России».

Университетские года, полные истории, знакомства с алкоголем и другими увлекательными явлениями, изменили многое, но не Мечту. И как только заветный диплом был тщательно обмыт и отложен на вечное хранение в стол, кривые дорожки судьбы благополучно повели вьюношу в школу. Учить!

Ну не удача ли?! Тут же подвернулись предложения о работе сразу из двух школ. Директор одной из них, потирая потную лысину, вымученно улыбнулся и сказал, что учить никого и ничему не надо. Потому что научить другого человека чему-либо, практически невозможно. Здорово, если получится увлечь своим примером. И вообще – главная задача молодого учителя, особенно в первый год, – заботиться о себе, расслабляться и стараться поменьше нервничать.

Иначе сложился поход во вторую школу. Ее директор встретил вьюношу в огромном мягком кресле с бокалом охлажденного сока. (Там плавали кубики льда! В школе, в 2005-то году!) В его огромном кабинете не было залежей потертых папок и захоронений макулатуры. И подержанной техники там тоже не было. И вообще, вместо лысины он носил стильный костюм-тройку и по-крокодильи Голливудскую улыбку.

Он сразу пообещал, что все будет хорошо. Поклялся на всех священных книгах, что напрягать молодого учителя особенно не будут. Зато помогут разобраться в нюансах профессии. И надбавку к зарплате обеспечат. И в кущи райские вьюноша уже третий в очереди.

Выбор был очевиден. Ну а там уже, слово за слово, вьюноша не только взял тридцать с лишним часов педагогической нагрузки, но и классное руководство в 5-м «В».

И вот, наконец, наступил день знаний. Он же – первый день на работе! Вьюноша явился на торжественную линейку аж побритым. И это не говоря о лучшем костюме, приправленном единственным галстуком! А уж одеколоном «Невинность» и благими намерениями от него и вовсе за версту несло.

Первый же встречный ребенок, тоже одетый в свой лучший костюм, и, к слову, тоже слегка придушенный галстуком, учителя ждал. Ребенок, отчаянно тушуясь, промямлил что-то невнятное и неожиданно ткнул в учителя шикарным букетом цветов.

Ему родители что сказали? Вручить класруку! Родители-то не в курсе, что оный класрук – молодой парень, и из цветов признает исключительно кактусы, и то, только из уважения к их высокой выживаемости в условиях, приближенных к пустынным.

Ребенок поставленную задачу с успехом выполнил и облегченно выдохнул. Молодой же учитель, не блеснув способностями к предвидению, ухмыльнулся. Дескать, друзьям расскажу, что мне цветы дарят – вот смеху-то будет. А в 5-м «В», однако, было 30 голов учеников…

На следующий день вьюноша дал свой первый «урок жизни», объяснив детишкам, что дарить цветы мужчинам – дело неблагодарное. На день учителя, соответственно, ученики пришли с… тридцатью букетами цветов!

Вьюноша вздрогнул, но ошибки учел, и нехитрую мысль свою повторил уже на родительском собрании. Можно было бы сразу додуматься, – подарки-то именно родители покупают. Что с детьми говорить! Но вот теперь-то все наладится.

В конце учебного года молодой учитель торжественно получил пять мягких игрушек и двадцать пять букетов цветов…

Постепенно, путем проб и ошибок, вьюноша понял, что работать с «подарочным вопросом» имеет смысл только со старшеклассниками. И, чтобы не было недоразумений, объяснил им максимально прямо – мужчинам дарят алкоголь! Нет, конечно, быстро добиться нужного результата все равно не вышло. Дети мялись, стеснялись, сжимали зубы и пытались отделаться легким вином. Но вода камень точит.

Прошли годы, но каждый раз, получая в подарок бутылочку хорошего виски, поседевший вьюноша вспоминал того лысого директора. Все же тот был не до конца прав. Если очень хотеть, чему-то научить все же можно.

Вообще-то, у лысого директора вьюноша тоже поработал. По совместительству, по субботам. Бывает такое по молодости – очень хочется работать.

Школа лысого директора располагалась в старом доходном доме в исторической части Санкт-Петербурга. Что, впрочем, на качество ее как школы никак не влияло. Отсевом здесь не занимались, и среди учеников попадались ну очень яркие персонажи. И семиклассница тут рожала, и банду старшеклассников прямо с урока забирали внутренние органы, и много другого было, бодрого.

Но всего этого, вьюноша, конечно, еще не знал. И явился на свой первый же урок в пятом классе с полной уверенностью в неизбежном торжестве разумного, доброго и, конечно, вечного.

Директор пополнению порадовался сдержанно. Сколько на его веку таких вот камикадзе прилетало. Вьюношу он поприветствовал, пожелал удачи, да и занялся насущным – сдачей школьных помещений в аренду всем, кто возьмет.

В том же духе встретил новичка и пятый класс. Минут десять присматривался, а потом сделал вывод, что учитель – тряпка, и можно делать все, что душе вздумается. Вьюноша даже разгневаться не успел, настолько иначе представлял себе, как оно будет. А потом не успел заметить, как уже вплотную подошел к той тонкой грани, что отделяет обычного интеллигентного человека от прославленного эпическими массовыми казням мега-маньяка.

Кульминация наступила секундой позже, когда пятиклассник Гоша Скворцов в полемическом задоре, кинул на пол какую-то дрянь. Один в один – в тот же самый момент, как запас прочности вьюношеских нервов окончательно вышел.

Вьюноша вспомнил, как некогда давал себе слово стать тем учителем, что никогда не кричит на детей. Вспомнил, с мимолетным удивлением осознал, насколько просто пересматриваются жизненные принципы, и забрал то слово обратно. Да так забрал, что с потолка побелка посыпалась! Орал демократичный вьюноша истерично и заполошно. И все об одном, дескать – поднимись и убери за собой.

Пятиклассник хмуро смотрел на орущего педагога и решительно отказывался даже с места встать. О том, чтобы убрать мусор речи и подавно не шло. По сути, урок на этом закончился. Уступил место более насущному мероприятию – боям без правил. Пятый класс отложил важные дела, и, наконец, с интересом наблюдал за учителем.

Вьюноша использовал все что можно, шестым чувством понимая, что не может позволить себе проиграть. Потерять всяческий авторитет в первый же день работы – не самая удачная затея. Он взывал к совести и грозил родителями, пытался заручиться поддержкой коллектива и сулил кары небесные.

Но, не на того напал! Скворцов пошел на принцип. Максимум на что он согласился, все-таки встать и дойти до оскверненного им кусочка пола. Но дальше – ни в какую. Славные традиции партизан да не истощатся в нашем народе. Учительский авторитет в синих трусах нокаутирован и лежит в углу ринга.

Со звонком вьюноша понял, что у него больше не осталось аргументов. И тогда он зашел с козырей – вызвал директора школы. С подлой мыслишкой, дескать, – вот сейчас, мелкий ты, Скворцов, негодник, получишь порцию ума-разума по высшей программе. А я заодно поучусь тому, как это делают ум с разумом.

Директор не заставил себя ждать. Правда, отчет о происшествии он выслушал как-то без огонька, но брови хмурил строго. И вердикт вынес нужный. – Сказал учитель, значит, убирай.

Пятиклассник смерил директора долгим взглядом исподлобья, а затем взял да и послал. Да не просто послал, а в такие дали, что вьюноша со словарем дорогу не факт, что нашел бы.

Директор на это только снова вздохнул, с тоской оглянулся на дверь, а потом взял, да и отпустил пятиклассника домой. А шокированному учителю пояснил.

– В целом-то парень прав. Нет у нас юридических возможностей ни задерживать его, ни заставлять убираться. —

А потом снова пожелал удачи, да и удалился пилить школьный бюджет. Ну или горькую пить, кто же его знает.

В школе N, в июле месяце произошла смена директора. Бабушку, ранее рулившую школой железной рукой советского производства, уволили по причине пенсионного возраста и отсутствия членства в нужной партии.

То есть не уволили. Школьных директоров вообще не увольняют. Они как волки почуявшие приближение смерти – получают сверху знамение, внезапно ощущают накопившуюся усталость и тихонечко пишут заявление «по собственному желанию».

Благо, новое поколение директоров уже готово их сменить. Новое поколение, главным образом, состояло из стильных молодых дам. По нелепой превратности судьбы, в подавляющем большинстве – крашеных блондинок, выгодно отличающихся заблаговременным в нужную партию вступлением.

Такая вот очаровательная особа и появилась одним прекрасным утром в школе N. Она щеголяла строгим деловым костюмом, тщательным маникюром, и что самое важное – умением хранить каменное молчание в присутствии старших по званию, Ходили слухи, что раньше она занимала административную должность на мясокомбинате средней руки. Впрочем, ни подтвердить, ни опровергнуть эту информацию любопытным учителям не удалось.

Время для перемен было выбрано удачно. Учителя летом отдыхают. В отпуске они расслабляются, мягчеют, исполняются оптимизмом и благодушием. И выползая в конце августа на работу, они смиренны и готовы к любым невзгодам.

Тем удивительнее, что 29-го августа того же лета, семеро ведущих учителей школы N скоропостижно решили сменить место работы. Инновационные реформы прелестной директрисы оказались слишком смелыми для закосневших педагогов.

И все бы ничего, собаки меняются, караван идет, но вот призрак скорого дня знаний уже вовсю реял над школой. Начало учебного года-то не перенесешь! И начинать его без учителей довольно сложно.

И тут новая директриса показала класс, на деле доказав свой профессионализм и готовность оперативно решать самые заковыристые проблемы. Выход она нашла современный, в духе национальной толерантности. За помощью, директор обратилась к своему кавалеру, спустившемуся в северную столицу с далеких южных гор. И 1 сентября на работу вышло семеро лиц горячей южной национальности. И что с того, что по-русски они разговаривали, кхм, не очень?!

Современный толерантный руководитель даст возможность работать, расти и совершенствоваться любому желающему, несмотря на его происхождение, язык, и профессиональную пригодность.

ЗЫ К чести Леонидовны, она достойно приняла свое поражение. Конечно, Шульцу все на следующий день она высказала, но оценку менять не стала. Заслужил, негодяй.

ЗЫ 2 Ах если бы Шульц еще иногда учился…!

Подобна эпическому столкновению ратей добра с ордами зла или бесконечной битве хаоса и космоса. Неистова, как схватка двух мексиканских карликов на ринге. Воистину вечна борьба учителя и ученика на арене списывания. И, наверное, лишь трубе седьмого ангела под силу остановить это нескончаемое противостояние!

В мире имеет хождение миф о том, что с учительского стола прекрасно видны любые попытки списать. И это именно миф, причем столь наглый, что при одном его упоминании, реальность судорожно хватается за сердце.

Учитель, конечно, не дурак. И впрямь, когда некое чадо вновь и вновь обращает свой взор на колени, подолгу задерживает там взгляд, потом что-то судорожно делает левой рукой под партой, и, наконец, начинает стремительно писать контрольную работу… Да, такое представление, разумеется, не заметить сложно. Хотя тоже можно. Ведь подобных чад в классе не двое, и не трое, а согласно последним откровениям министерства образования, – не меньше тридцати. А уследить одновременно за тридцатью взглядам и вдвое большим числом коленей уже весьма непросто.

Кроме того, ведь это только одна из огромного числа техник списывания. Причем самая примитивная. Прогресс же на месте не стоит, и арсенал двоечников давно пополнился такими цифровыми изобретениями, что ЦРУ со всеми своими спутниками-шпионами навзрыд рыдает в самом темном углу Пентагона.

(К слову – отбирать мобильные телефоны – незаконно)

Есть, конечно, немало учителей – мастеров по засеканию шпаргалок. Профессионалов, внимательному взгляду которых позавидовал бы сам Шерлок Холмс. Одна только слава подобных виртуозов от педагогики заставляет ученика задуматься – а стоит ли вообще пытаться? Но, даже несмотря на регулярную «гибель» своих собратьев, юные Мориарти пытаются. И, как показывает практика, зачастую – весьма успешно.

А ведь вопрос обнаружения шпаргалки – это только часть проблемы. Иногда учитель видит списывающего ученика, но не хочет его «засечь».

Списывают-то не только демоны, но и ангелы тоже. И как поступить, когда в преступлении замечена любимая ученица, комсомолка и спортсменка Аня Пупкина?! Ну, видит это учитель. Что, впрочем, немудрено, ведь Аня не умеет списывать, ей обычно шпаргалка просто не нужна. Но учитель видит больше, помимо преступления, он видит отчаяние и стыд в трепетных Пупкинских глазах. Отчаяние и стыд?! Нет, больше – океан страдания! Вот пойдет сейчас бесчувственный учитель, да и отнимет «шпору». И что потом?! Будут радостно реветь обезьяноподобные одноклассники, реветь и тыкать пальцами. Вечером, строгая Анина мама схватится за сердце и заплачет. В глазах самой Ани, уже сейчас набухает первая слеза – жизнь ее кончена.

И когда все эти картины пробегут перед мысленным взором учителя, вздохнет он тяжело, да и останется на месте. Глаза в журнал опустит, будто бы ничего и не случилось.

Наконец, бывает так, что учитель знает про списывающих, но ничего не может с ними поделать. Вьюношу, например, брали критическими днями. Начинались они, обычно аккурат во время контрольной работы. Подходит девочка, смотрит молодому историку прямо в глаза и говорит, дескать, выйти надо, живот болит. И ведь по закону нельзя не пустить!

Вьюноша, одни раз, конечно, попробовал. Напустил на себя максимально безразличный вид. Пожал плечами, мол, ничего не знаю, ничего не понимаю. Сухо пояснил.

– Надо было на перемене сходить. Знала ведь, что сегодня контрольная!

Девочка немного подумала, и объяснила конкретнее – Дни! Надо. – И судя по ее решительным взгляду, если бы вьюноша стал настаивать на своем, то получил бы полноценную лекцию об особенностях женского организма вплоть до практической демонстрации и инфаркта от стыда. Вот и сказочке конец.

По возвращении из туалета, о чудо, девочка почувствовала себя на порядок лучше, и начала вдохновенно строчить контрольную. Как вьюноша ни старался, но контрприема так и не нашел. Приходится признать – пока что педагогика бессильна перед критическими днями.

6 урок. Контрольная.

Учитель выразительно смотрит на коленки Алины.

Алина смотрит в глаза учителю. Спокойна как удав, играющий в покер.

Учитель (устало-раздраженно) – Алина, мне подойти и забрать?

Алина (неторопливо убирает тетрадку с коленей и садится на нее) – Давайте.

Однажды Лев и Орел попали. В самую настоящую черную дыру, то есть, задницу. И ведь ничего не предвещало беды.

Вообще, конечно, предвещало. Паша Орлов и Лев Самойлов, были неглупыми парнями, но на их оценки это влияло слабо. Лев наелся образованием еще в младшей школе, и в старшей откровенно заскучал. В свое свободное время он с воодушевлением занимался музыкой, запоем читал серьезную литературу и азартно предавался философским штудиям. Но только не на уроках, – в обстановке торжествующей формальности Лева закукливался и уходил глубоко в свой богатый внутренний мир. Так глубоко, что порой, даже просто привлечь его внимание было непросто.

Орлов, напротив, был растворен в мире внешнем. Ходят слухи, что у бойцовых псов при укусе челюсти сводит судорогой. Да так, что без помощи сторонних средств, то есть лопатки – их уже не разжать. Это-то слухи, а вот у влюбленных одноклассниц челюсти точно не разжимались. Они роняли розовую слюну и гирляндами висели на Паше. Учиться с такой ношей было решительно невозможно. Орел созрел и млел.

Обычно Лев и Орел перебивались с двойки на тройку, и особо не парились. Но однажды в их размеренную жизнь вторглось министерство образования.

Случилось так, что в одной из мраморных ванн Кремля зажглась лампочка вдохновения. И было решено, что итоговую оценку ученика по предмету отсель будут выставлять по итогам не 11 класса, а 10 и 11-го вместе. С рекомендацией, что в спорных случаях надо ориентироваться на интересы ребенка. То есть, если школьник в 11 классе сдал, скажем, астрологию, на четверку, а в десятом – на пятерку, то в аттестат идет 5. Идея, в целом здравая.

Но даже в самом замечательном документе, обязательно есть строчка написанная мелким шрифтом, и не исключено что кровью. Министерство уточняло – если у ребенка за одно из полугодий 10–11 класса стояла двойка, то ребенок автоматом получал испорченный аттестат, и лишался права на поступление в вуз.

Зачем придумали это примечание сказать сложно. Его единственным реальным следствием стало то, что школа могла начинать требовать выпускную взятку уже в десятом классе. И все. Почти все.

До школы «А» решение министерства дошло не сразу, аккурат к лету. А если точнее, к той его части, когда большинство оценок было уже выставлено, и учителя готовились впасть в летнюю спячку. Кто-то телепортировался в свою дачную берлогу, кто-то клином улетел в Турцию, и лишь немногие неудачники лениво фланировали по школе и предавались отпускным мечтам.

И посреди всего этого благодушия вьюноша вчитался в послание министерства. Волосы его оттого внезапно поседели и стали дыбом. Очень модно получилось, если кто понимает.

Увы, молодому историку было не до красот. Был он классным руководителем Льва и Орла, и потому помнил, что у будущих «царей зверей» стоят полугодовые двойки по-французскому языку.

И ведь какое проклятье, приди постановление буквально двумя днями ранее, и никакой проблемы бы не было. Молодые школьные француженки обожали детей, и портить тем жизнь не стали бы. Вошли бы в ситуацию и поставили нужную тройку без вопросов. Но вот только обе француженки были уже вне пределов родины. Одна с мужем в Брянске, другая без мужа – на Багамах.

Вьюноша хлопнул пузырек корвалола и побежал к завучихе. Глупец! Один раз брошенная мужем-изменником, другой раз – бросившая апатичного мужа-ученого, завучиха только злорадно пожимала плечами.

Тогда молодой историк направился к директору. Семейное положение директора известно не было, но вот только глаза директрисы уже заволокли сладкие миражи с изображением пляжей жаркой Турции. Для виду она посокрушалась, но на деле только развела руками и выразила скупые соболезнования.

Вьюноша же метался в поисках выхода. Просил совета у дружественных коллег. Ныл на коврах административных сил. С чужого телефона (шпионское кино+наивность) звонил в РОНО на предмет консультации. И везде ответ был один – выхода нет. Судьба орлов и львов решена. Красная книгами им, а не высшее образование.

Вселенская несправедливость потирала ручки. Администрация зловеще позевывала. Разведенные мамы Орла и Льва рыдали в трубку телефона.

И тогда вьюноша решился. Один выход он все же видел. Тот всегда был рядом, обманчиво мирно покоясь на полочке в соседней комнате. Универсальный способ решения проблем – опасная бритва.

Сознание того, что дороги назад уже не будет, дурманило рассудок. Было страшно! Рука, сжимающая бритву, откровенно дрожала.

– Так нельзя! Это неправильно! Остановись! – Рычало что-то внутри.

Но чувство справедливости оказалось сильнее. Вьюноша решительно тряхнул головой, соскреб французские двойки и поставил вместо них спасительные тройбаны. А потом он захлопнул журнал и пошел топить свою законопослушную совесть в корвалольно-алкогольном коктейле. До сентября просыпался он в холодном поту, воочию представляя, как его подлог будет раскрыт. Вьюноша еще не понимал одной простой истины – всем насрать.

Учитель долго смотрит в потолок. Потолок ничем помочь не может, но скорбит вместе с учителем. Ставить Юле «2» не хочется. Оценка «2» – несправедлива. Завышена на пару-тройку баллов. А кроме того, «2» означает, что придется общаться с Юлей еще раз.

Учитель (душит совесть, глубоко вздыхает) – Юлия, ставлю вам «тройку».

Юля (рыдает искренне) – Я за курсовую заплатила пять тысяч… (Через пять минут неудержимых слез, с трудом собирается) Можно хотя бы «четверку»?

Совесть (учителю) – Ставь, и пойдем – напьемся.

Вот такая вот смешная история, если не вдумываться.

Однажды две молодые учительницы вывели на прогулку группу дошколят. Обязанность это была не из легких. И не только потому, что выпущенные из клетки дошколята немногим лучше татаро-монгольской орды, но и потому, что выводить юных ордынцев было особо некуда.

Детский садик находился в центре города, в той его части, где не осталось ни одного даже самого занюханного сквера, а все дворы были забаррикадированы надежнее подвалов форта Нокс.

Так что гулял садик в единственном на всю округу открытом дворе, что по неясной прихоти судьбы был признан Росохранкультурой объектом исторического наследия. А следовательно, не мог быть закрыт.

К слову, что послужило причиной такого решения Росохранкультуры науке неизвестно. Ведь единственное, что выделяло обозначенный двор из числа тысяч его безликих Петербургских собратьев – это большая абстрактная роспись, созданная неизвестным художником на заре эпохи гласности. В остальном же, двор обладал совершенно стандартным набором достопримечательностей: детская площадка доисторическая – 1 шт., скамейка изгаженная – 1 шт., кусты чахлые – 2 шт.

Учительницы завели орду во двор и стояли, притворившись скульптурной группой «помесь цербера и феи». Были они молодые, зеленые, и, несколько с приветом. Ибо вместо того, чтобы «пойти в бизнес», выбрали работу с маленькими детьми, страдающими тяжелыми отклонениям психоневрологического спектра. Зарплата их числом нулей не блистала. И голос разума давно разъяснил юным феям, что свойственные девичьей душе мечты о пристойной жизни, лично они могут связывать только со сказочным принцем.

Так что, когда в зоне видимости нежных красавиц материализовался неизвестный импозантный мужчина, – с девушками произошли ожидаемые метаморфозы. Верхние пуговицы на их блузках рефлекторно расстегнулись, а на губах заиграла томительно-загадочная улыбка родом из романов 19 века.

Внешность приближающегося мужчины и впрямь впечатляла. Это был эдакий Олег Меньшиков, в той своей зрелой ипостаси, что рекламирует часы Longines. Только от одного вида его пальто, сшитого, отнюдь не кавказскими модельерами, можно было получить полноценный оргазм. А ведь добродетели незнакомца на этом не заканчивались. Помимо пальто у него у него были дорогие, чистые! ботинки. А это в мире Петербургской осенней грязи означало, что где-то неподалеку у него имеется автомобиль. Бах! Еще одна пуговица самопроизвольно расстегнулась.

Ну а вишенкой на торте были пальцы Меньшикова. Пальцы, на которых не было кольца. По крайней мере, встроенный в учительниц металлодетектор ничего похожего не обнаружил. Девушки так увлеклись изучением деталей, что слишком поздно обратили внимание на выражение лица подходящего принца. А зря…

– Развратницы! – Яростно заявил незнакомец с места в карьер. И пока учительницы осознавали, что это совсем не комплимент, продолжил.

– У вас один секс в голове. Шалавы, насмотрелись порнухи и теперь детей поганите!

Учительницы, к слову, не только молодые, но к тому же безнадежно испорченные своими интеллигентными семьями, противостоять открытому хамству были не приучены. Так что стояли две трепетные девы, буквально парализованные, только ресницами ошарашено хлопали.

А им тем временем объяснили многое. И то, что голые бабы – это зло. И то что, прелюбодеяние есть грех смертный, и души их изгвазданы и изъедены тьмой. И что в аду с блудницами делают. И многое другое.

Наконец, одна из трепетных учительниц вспомнила, что русские женщины вообще-то умеют не только ресницами хлопать, но и коня на ходу останавливать. И воспользовавшись случайной заминкой в обличительных речах, все-таки задала вопрос – а что мы сделали-то?

«Меньшиков» на секунду сбился. – Да вы детей развращаете, водите их смотреть на голых баб!

– На каких голых баб? – Отмерла от таких откровений вторая дева.

– Да вот же! – Борец за мораль и благочинность ткнул рукой в сторону абстрактной росписи.

Повисла пауза, в ходе которой, учительницы искренне попытались рассмотреть в хаотичном месиве, размытых петербургскими дождями красок, не то чтобы голых баб, а хотя бы какой-то нерадикально абстрактный образ.

– Голая баба – это что ли та волнистая линия…? – Спустя минуту спросила молодая учительница у бездушных небес.

Безнадежно развращенные детсадовцы тем временем с визгом катались с горки и лепили из песка ностальгические куличики. В виде фаллоса, наверное?

Проститутке быть! Парни приняли это решение где-то за месяц до выпускного. Ведь уже совсем скоро они должны были окончательно стать взрослыми и отправиться покорять этот большой мир. А без проститутки мог случиться конфуз.

Так и представляется. Большая конференция по вопросам спасения человечества и утверждения мира и справедливости во всей галактике. Наши герои в смокинге и бабочке. Софиты вокруг так и сверкают. И тут какой-нибудь плюгавенький журналист возьми да и спроси.

– Покорители, а вы, часом не девственники?

А краснеющим «покорителям» и сказать-то нечего, кроме как. – Нууу, мнеее, я с Катей Огнецкой целовался, и, нуууу, еще «девять с половиной недель» смотрел. Раз семнадцать.

Да, проститутка была определенно нужна!

Как-то раз, все четверо будущих «покорителей» собрались на детской площадке, что за магазином «Продукты» и задумались. Между решением снять проститутку и его успешным воплощением, как выяснилось, лежало немало препятствий.

Первым на повестке дня был поставлен вопрос финансирования проекта. Все четверо были из интеллигентных, небогатых семей. Каких-то существенных заначек ни у кого не обнаружилось. А рынок интимных услуг, между тем, благотворительными акциями не славился. Поприкинув так и сяк, мальчики пришли к выводу, что им хватит на один из двух вариантов.

А. – Проститутка каждому, но в публичном доме.

Б. – Проститутка, одна штука, но зато на целую ночь, с доставкой.

Ребята были настоящими гуманитариями. За их спиной имелось немало зачитанных до дыр томов классической литературы. Помимо них имелся еще мешок фобий, по штуке на каждого. И весь этот багаж сулил им серьезные неприятности, если решатся они на поход в бордель. Воображение рисовало припортовые трущобы, где помимо проституток водятся исключительно Джеки Потрошители, телевизионные бандиты, обычные бандиты, необычные бандиты, а также все известные человечеству бактерии. Мальчики пригорюнились, но потом вспомнили, что у одного из них родители уезжают на дачу. Перст судьбы – не иначе!

Не успели «покорители» свыкнуться с мыслью, что скоро они станут «братьями» по проститутке, как впереди замаячила новая проблема. И была она не в пример сложнее первой.

Надо сказать, что это было то поросшее легендами время, когда сходив по ссылке «горячие девочки в душе», можно было получить лишь кучу вирусов, причем исключительно компьютерных. И мальчики уже пережили немало неловких минут, что следуют за подобным опытом у тех, кто еще не смог приобрести себе персональный компьютер. А где и как ищут проституток в реальном мире «покорители» даже представить себе не могли. Проклятые проститутки, нет, чтобы в газете «Метро» объявление дать!

Выход коллективными усилиями искали почти весь предвыпускной месяц. Но не зря говорится, «кто ищет – тот всегда найдет»! Решение проблемы обнаружилось в циничной роже старшего брата одного из юных девственников. Брат не смеялся, – он долго-долго ржал! А еще вдохновенно издевался. Впрочем, помочь совей кровиночке, все-таки помог. И в один прекрасный вечер «покорители» получили искомое – мятую бумажку с номером телефона настоящей проститутки. Проверенной, и заблаговременно предупрежденной о грядущем образовательном мероприятии. Проблемы были героически покорены, почти все…

На следующий после выпускного вечера, нарядные девственники собрались в большой профессорской квартире заранее. Немного выпили для храбрости. Посидели… Атмосфера была напряженной, шутки – натянутыми, а застегнутые на все пуговицы воротнички жали беспощадно. Когда дверной звонок, наконец, издал долгожданное кашлянье, нервы «покорителей» были уже на совершенном своем пределе.

Прилетевшая к ним ночная бабочка более всего походила на фею-крестную из какой-то старой сказки. Была она полновата, улыбчива, покрыта пышными одеяниями и блестками. И лучше бы она явилась, конечно, Золушке. Но, увы, в наш стремительный век, в плотном расписании фей совершенно не остается времени на крестниц.

«Покорители» поприветствовали гостью со всей всевозможной вежливостью. Галантно провели ей экскурсию по квартире. Потом показали дедушкины монографии и пригласили испить чаю с печеньем. И на этом все их домашние заготовки закончились! «Фея» любезно приняла угощение, присмотрелась к клиентам, и внезапно решила предоставить инициативу сильной половине человечества. То ли уставшая была, то ли случился у нее приступ врожденного женского коварства.

А между тем, что делать с проституткой «покорители» знали очень приблизительно. Частично из романов 19 века, частично из голливудских боевиков 90-х годов. И судя по этим источникам, им следовало вздохнуть томительно и страстно, а потом срочно уехать на крутом мотоцикле в закат. Сильная половина человечества потела и пыхтела, отчаянно драпируя повисшее молчание хрустом печенья.

Уровень неловкости вырос до невыносимых значений, и «покорителям» стало ясно, что отступать некуда – надо действовать! Когда человек оказывается в неловкой ситуации, то он стремится превратить ее в ловкую. То есть в ту ситуацию, в которой человек ощущает себя максимально уверенно.

Это мальчики и сделали. Один из них, совершил невероятно тонкий словесный кульбит и завел разговор на тему научных достижений. Дипломную работу парни защитили совсем недавно, и говорить о ней могли бесконечно. На ночь плотного общения с проституткой хватило легко. Так что девственности в тот вечер свежеиспеченные выпускники истфака СПбГУ не лишились, но время провели отлично!

ЗЫ 1. Дочка, к слову, несколько раз порывалась маму остановить. Умоляла ее не позорить их обеих. Мама нетвердо, но задорно покачивалась, и не сдавалась!

ЗЫ 1. На выпускном вечере Тани, вьюноша набрался смелости и спросил, что же такое Папа сделал с директрисой.

– Ой, – отмахнулся Папа. – Да ничего я ей не сделал. Просто папку показал. Там бумаги, в которых все написано. Ну, – что, где и когда она наворовала.

Пока Папа легким движением руки помещал в себя горсть канапе, вьюноша предался воспоминаниям. Между звонком филиала с просьбой о помощи, и последующим Папиным явлением прошла всего пара часов. Вот такая оперативность. Вот как надо бороться с коррупцией!

ЗЫ. Хочется выступить с официальным обращением. Уважаемые инопланетяне, заберите, пожалуйста, Бэлу Витальевну к себе!

– Главный плюс молодого учителя в том, что он не понимает, чего несет.

Этим своим заявлением Анна Михайловна вьюношу не успокоила, но зато озадачила изрядно. Захотелось сразу уточнить, что же в этом хорошего? А еще понять, почему это «не понимает», и усомниться в том, что именно «несет»? И желательно все сразу.

Вопросы рванулись к выходу, столкнулись в дверном проеме рта и основательно застряли. И покуда они пихались, выясняя, кто тут самый интеллигентный и пропустит остальных галантнее прочих, прозвенел предательский звонок на урок.

Разговор прервался, и вспомнил о нем вьюноша только спустя пару лет.

Надо сказать, что в первой своей школе (школе N), молодой историк выживал недолго. Слишком много «часов», слишком много впечатлений, слишком много мата – всего оказалось слишком много. Неокрепшего вьюноши хватило только на одну четверть. Впрочем, это был тот редкий случай, когда совесть встала на сторону «защиты». Она решительно призвала все чувства к порядку, строго ударила молотком по судейской кафедре, и непререкаемым тоном заявила – невиновен!

Время шло, и спустя пару лет молодой историк понемногу начал понимать, кого и чему он учит на самом деле. Тут-то его и перекосило.

Совесть оценила перспективы, резво вернула на голову судейский парик и со злорадным смешком начала перебирать дела о первых годах работы. Ей, совести, было глубоко наплевать на то, что закон, якобы не имеет обратной силы. Это она тут – закон!

Вьюноша вспомнил многое. Вспомнил, как во время объяснения кальвинистской доктрины о предопределении девятиклассники устроили задорную драку. Или как целовались восьмиклассники в ходе его рассуждений о легитимности концепции «Третьего Рима». Или какие матерные пассажи выдавали пятиклассники прямо во время битвы при Тапсе. И многое другое. Вспомнил, и исполнился сочувствия к школьникам.

Подросший, хотя все еще молодежно-прыщавый профессионализм выступил главным обвинителем.

– Материал был слишком сложный. Дети не могли его понять. У них не было банальных базовых знаний, а к ним лезли со сложными нюансами. – Заявил он.

– Два с лишним месяца отнимал у детей время. – Дало показания занудство.

– Дерьмо ты, – выкрикнула из зала самооценка.

Вьюноша покрылся испариной и попытался скрыться от правосудия в мире алкоголя. Старшие коллеги посоветовали. Намекнули, что беженцев оттуда не выдают.

На самом деле громкое название «бар» изрядно бы польстило тому заведению, где молодой историк обычно пытался договориться с совестью. Это был самый натуральный шалман, главное достоинство которого заключалось в дешевой водке и относительно человеческой шаверме.

Для умеренно-интеллигентной публики сие заведение имело еще одно неоспоримое достоинство. Шалман делился на две неравные половины. Та, что поближе к выходу предназначалась для тех, кто не готов отстаивать свои национальные, политические и прочие взгляды в честном формате мордобоя.

В глубинах же скрывался «Бойцовский клуб», неряшливо замаскированный под обшарпанную кальянную. Мускулистая часть общества там жила, цвела желтыми бутонами синяков и пахла синими ароматами похмелья.

Благодаря столь мудрому архитектурному решению, хрупкая часть общества могла чувствовать себя преимущественно в безопасности. Впрочем, иногда, мускулистые протуберанцы все же выплескивались ближе к выходу.

Случилось так, что в шалман заглянули двое опьяненных свежей свободой дембелей. Следовали они, конечно, в «клуб», но только до искомого места не дошли, споткнувшись о пожилую американскую супружескую пару. Счастливые солдатики, заинтересовались потенциальным Врагом и вступили с ним в прямой контакт. Вьюношу с другом служивые непринужденно привлекли к беседе в качестве переводчиков.

Встреча на Эльбе прошла в целом мирно. Страшновато было лишь однажды, когда солдатики вспомнили, что у Врага надо обязательно отбить женщину. Вспомнили, и немедленно приступили к делу. Американской барышне, на взгляд было под восемьдесят. Ее воинственному русскому визави около двадцати. Но разве возраст был когда-нибудь помехой любви?! Дембель был горяч, он к тому моменту как раз достиг температуры сорока градусов, придя в состояние полного равновесия с водкой. Душа его требовала поступков. Он решительно увлек старушку на танцпол и наглядно показал ей, что в России тоже умеют танцевать рок’н’ролл. Бабушка летала по залу в немыслимых фусах, тодесах, и, прости небеса, беттаринях. Дедушка и переводчики хватались за сердце на каждом удачном «солнце» или дюлейне. Они бы и хотели вмешаться, но прочно удерживались на месте напарником танцора.

Когда опасно порозовевшую бабушку вернули на место, вьюноша был немедленно отправлен к барной стойке – за добавкой. В голове его лениво фланировали размышления о том, что Вавилон цел, ибо разница в возрасте, языках, и политическом устройстве – все это фикция. Идущие от сердца слова всегда достигнут адресата.

Он было уже собрался обратно к своему интернациональному столику, когда очередной протуберанец «клуба» выстрелил прямо у него на пути. Даже два. Вьюноша задрал голову и осознал, что даже при большом желании, до этих вершин его кулаку не достать никогда. Ни ввысь, ни вглубь.

Он понадеялся было, что столкновения можно избежать и заложил крутой вираж в сторону, да только куда там. Суровые спортивные парни из «клуба», оперативно взяли его в клещи, не оставляя и тени сомнений – пришли конкретно за ним.

– Помнишь нас? – Прогремело басом откуда-то сверху.

Память у вьюноши была неплохая, и такие выдающиеся фактуры она бы точно не пропустила. Вот только в данный момент, то ли от страха, то ли в связи с недавней дезинфекцией спиртом, была она клинически чиста. Историк побледнел, помычал для виду и замотал головой.

К басу тем временем присоединился неожиданно радостный баритон.

– Вы ведь историк? —

– На гласную какую-то – поддержал товарища бас.

Вьюноша поднял глаза ввысь, и память начала подавать признаки жизни.

Над головой обладателя баритона, тем временем вспыхнула надпись «Эврика».

– Помните, Вы нам еще о доктрине о предопределении рассказывали…!? –

Вьюноша ни за что бы не поверил, расскажи ему кто, что было сказано дальше.

– Ваши уроки были для меня в школе лучиком света…

ЗЫ. – Никогда больше не буду обманывать детей, – заключил для себя молодой историк по итогам Нового года.

Машину времени изобретали уже не раз. Увы, на первом же испытании, каждый успешный изобретатель отправляется исправлять ошибки своего прошлого. И дальше жизнь его идет уже другим маршрутом. ЗАГС, роддом, кухня, рюмочная… – ское кладбище. Для повторного изобретения машины времени не хватает, как ни иронично, именно времени.

Друзьям-приятелям приходилось выслушивать много нытья от молодого историка. Они терпели, отмахивались от брызог желчи и героически оказывали первую алкогольную помощь. Однако рано или поздно, каждый не выдерживал и задавал один и тот же вопрос.

– Если бы у тебя была машина времени, ты бы изменил свое решение пойти работать в школу?

И каждый раз, этот вопрос вгонял молодого учителя в ступор. Разум безапелляционно говорил, что поменять все к чертям собачьим – единственно верное решение. И в то же время, где-то в глубине души было понимание, что попадись ему машина времени, он все равно пошел бы работать в школу. Парадокс.

Однажды, уже не такой молодой учитель вспомнил историю, которая все же объяснила ему, почему он до сих пор в школе.

Будущий учитель родился в хорошей советской семье, и проживал хорошее советское детство, в какой-то момент, неожиданно сменившееся неплохим перестроечным. Впрочем, каких-то сильных изменений в его жизни оттого не произошло. Просто в пространство, населенное ранее героями прошлого органично вписались новые персонажи. Теперь, в своих вьюношеских грезах, он сражался на баррикадах не только вместе с пионерами-героями, но и терминатором в ностальгическом исполнении Шварценеггера. А пули мальчишу-Кибальчишу в этот самый момент подавал юный Рэмбо. Логичное детское сознание никаких противоречий в этом не наблюдало. Скажем больше, в том же самом сознании мирно уживались еще и Ахиллес с Гектором, и джедаи, и танковые клинья хоббитов на Сенатской площади. Любой фантаст удавился бы от зависти!

Однако надо помнить, что любое мировоззрение имеет под собой какие-то точки опоры. Эдакие грубые и величественные валуны в фундаменте логики. Истины, которые твердо впечатались в душу вместе с молоком матери, или папкиным ремнем, чтобы впоследствии явить миру новую совершенную космогонию.

Одной из таких истин для Арсения был Дед Мороз. Подчеркнем – Дед Мороз был! Сложно было представить более реальную сущность. Ведь Дед ежегодно оставлял замечательные вещественные доказательства своего существования. Да и родители, даже не переглядываясь, подтверждали – есть! Ну и, наконец, невозможно без магии из года в год угадывать, когда мужественно дожидающийся тебя ребенок, наконец, потеряет бдительность и заснет. Дед Мороз существовал, и это значило очень много.

Например. Кто самый большой друг Деда Мороза/святого Николая? Ответ очевиден – Бог! А следовательно, все вопросы о существовании Бога отпадают. Ницше, до свидания. Вот оно самое элементарное и железобетонное доказательство! Если есть один, то, несомненно, есть и другой. Как результат, в хорошей советской семье появился первый христианин. А Новый год стал любимым христианским праздником, полностью затмевая собой любые дни рождения, труда, родины и женщин. Потому что настоящий праздник – это праздник волшебства, а он в году только один.

Удивительно, но детскую веру в деда Мороза родители смогли сохранить, аж до 8-го класса! Да и то, разрушить ее оказалось под силу лишь роковой случайности. Орудием судьбы в данном случае послужил обыкновенный кассовый чек, который неведомым образом остался незамечен родителями, но не ребенком. Именно этот крохотный клочок бумаги заронил в душу будущего учителя сомнение…

Заметим, кто-то другой, на месте маленького христианина, сразу пошел бы с вопросом к родителям, получил успокаивающий ответ, и еще на какое-то время закрыл бы тему. Но…, наш герой уже вкусил плодов сомнений в непогрешимой родительской честности. Уже почуял липковатое послевкусие лжи во спасение. И поэтому с вопросом пошел не к родителям, а к крестной. Крестная была незыблемым авторитетом, да и, кому как не ей знать все о деде Морозе. Она же верит в Бога, значит и в деда верит. То есть, знает правду, конечно… План был составлен, подходящий момент выбран и вопрос, наконец, задан. Для неудачи просто не оставалось места. Каково же было удивление будущего историка, когда крестная, внимательно посмотрев на своего наивного подопечного, спокойно ответила – Нет, конечно. Никакого деда мороза нет. —

Жизнь изменилась. Разумеется, это стало заметно не сразу. Знамения новой жизни проявлялись постепенно. Многие из них, сторонний наблюдатель связал бы, в первую очередь с бурными событиями подростковой жизни: с первой любовью, первой водкой, второй водкой, третьей… С поступлением на исторический факультет, с первым уроком истории уже в роли учителя и так далее.

Только дело было в другом. Изменился сам Космос. Поблекли красноармейцы, выбитые с баррикады красной формой спасательниц Малибу. Отправились в далекую Сибирь декабристы, чье благородство не устояло под давлением скептической горечи алкоголя. Отрава высшего образования оказалась Ахиллесовой пятой неуязвимого Рэмбы. Ну и, посреди всего этого, на былом месте Деда Мороза образовался темный вакуум отсутствия смыслов, который с каждым новым годом выбрасывал все новые протуберанцы депрессии, заполняя ими как-то враз скукожившийся Космос молодого историка.

На этом историю можно было бы и завершить. Все, так или иначе, сталкивались с этим вакуумом. И не так важно, как именно он появился. Может быть, родился из мешка Деда Мороза. Возможно, вырос на куче грязных носков супруга. Протянул щупальца из чьей-то безымянной могилы. Не суть важно. К сожалению, основное свойство этого вакуума в том, что он растет. И да, это тот самый perpetum mobile, существование которого так стараются скрыть ученые.

У историка начались депрессии. Бесконечные, всеобъемлющие, именно они внезапно оказались новым фундаментом реальности. Настолько прочным и надежным, что потихоньку стали вытеснять конкурентов и занимать все большее пространство в Космосе молодого учителя. Если первая продлилась, от силы 2 недели, то уже следующая заняла долгий месяц. И это был не предел. К 2007-му, периоды депрессии занимали как минимум 3 месяца жизни ежегодно. Психологи лишь разводили руками. Прервать торжество вакуума внешними средствами не получалось.

Ну и, конечно, самым тяжелым моментом в году являлся непосредственно Новый год. Праздник обмана, предательства и пустоты. Наметилась даже своеобразная тенденция. Каждый год, 31 декабря подкидывало все новые и новые поводы для печали. Это проклятое число развернуло ударное соревнование на звание худшего дня в жизни. И, о чудо, каждый раз, текущий Новый год уверенно захватывал пальму первенства! 2007-й ожидал триумф.

Депрессия началась раньше, чем обычно, за 2 недели до 31-го числа. И это наводило на молодого учителя безгранично пессимистичное настроение. Тем временем друзья, не иначе как, сговорившись, разбежались кто куда. Дела на работе шли отвратительно. В личной жизни тоже.

Что еще нужно для выдающегося праздника? Наверное, даже не стоит перечислять. И так понятно, все хорошее лежало в углу ринга в полном нокдауне. Депрессия в синих трусах снова торжествовала!

До Нового года оставалось 3 дня. Шел последний урок в 5-м «В» классе. Последний в четверти, и последний в этот день. Иными словами – действительно последний урок в 2006 году. Понятно, что время тянулось очень медленно. Уставшая секундная стрелка перед каждым ходом останавливалась, тяжело дышала, вытирала пот со лба и только потом, рывком переваливалась к следующему делению. Все дела и темы были завершены за добрые минут десять до звонка. Делать было нечего, отпускать детей нельзя, время надо было как-то заполнить.

Молодой учитель угрюмо осмотрел свои записи на предмет подсказки и ничего не обнаружив, обратился к классу. – «Вопросы есть?» – Не менее угрюмый класс молчал. И только одна рука, робко подрагивая, вынырнула из толщи 5-го «В». Рука принадлежала нежнейшей белокурой пятикласснице с огромными глазами цвета неубитого доверия. Ее вопрос набатом взорвался в черепной коробке историка. – Скажите, а Дед Мороз существует? –

С враньем молодой учитель вроде как решил покончить. Говорить правду рука не поднималась. Сказать правду в такие глаза не помог бы даже алкоголь. Что делать?! Быстротечная схватка разума и совести в душе педагога завершилась победой третьей стороны – подленького голоса, который тихонечко подсказал, что вообще-то, отвечать на вопрос – не обязательно. Вот он и не ответил. Предложил решить вопрос путем демократического голосования.

Класс немного оживился… «За» существование Деда проголосовала все та же единственная дрожащая рука…

И это зрелище вдохнуло в совесть молодого учителя новые силы. Он понял, что облажался. Не только рассказал неприглядную правду, но еще вдобавок сделал девочку объектом всеобщей насмешки. Совесть приставила к горлу хозяина нож и приказала исправлять… Деваться было некуда и, историк стал доказывать классу, что Дед Мороз есть…

Иногда, в полемическом задоре могут произойти странные вещи. Например, говоришь своему визави, что небо никакое не голубое, а самое что ни есть зеленое. Не ради какой-то выгоды, и совершенно не потому, что так считаешь. Просто, хочется поддержать увядающую беседу. Подбросить, так сказать, веточку в догорающий костер изысканной словесной дуэли…

А визави, в ответ, как бахнет какой-нибудь омерзительный аргумент. Небо-то, конечно, остается голубым, но вот стерпеть такую гадость решительно невозможно. Костер дискуссии не на шутку разгорается. Аргументы ширятся, на свою сторону привлекаются Бог, пророки, гуманизм, ядерное оружие, Крым, предки, все 26 Бакинских комиссаров и 40 Севастийских мучеников… Уже неважно, чем закончится такой спор, и из-за чего он начался. Главное, что он захватывает человека целиком, заставляя его отбросить в сторону все принципы, отказаться от привычных логических ходов, использовать любое оружие. И результат бывает, мягко говоря, неожиданным.

Все оставшееся от урока время, учитель с пеной у рта доказывал пятиклассникам, что Дед Мороз есть. И не доказал. Пятиклассники 2000-х – народ умный, циничный, к родительским сказкам они в этом возрасте уже выработали стойкий иммунитет. А педагог, не имеющий возможности использовать весомый аргумент ремня, и подавно бессилен. Тем не менее, 10 минут спора с тенью не прошли совсем бесследно…

Дверь за последним учеником уже давно закрылась, а историк все еще оставался в классе. Он был удивлен. Он снова и снова прокручивал в голове свою недавнюю речь. Выходило нечто совершенно невероятное. Он только что доказал, что Дед Мороз и вправду существует! Его хрупкие и отчаянные логические цепочки, неожиданно сцепились друг с другом, и намертво срослись в систему неопровержимых доказательств существования Деда Мороза. Дед Мороз есть!

Не сказать, что это открытие что-то кардинально изменило в текущей реальности молодого учителя. Просто пару раз, когда случалась очередная запланированная на ближайшие дни пакость, он качал головой и думал – И, тем не менее, Дед Мороз-то есть. –

Празднование Нового года полностью оправдало возложенную на него почетную миссию. Оно выдалось отвратительным! Компания была чужая, да и, к тому же на редкость омерзительная. Проиллюстрируем праздник следующей картиной. Через час после боя курантов хозяин квартиры уже валялся на полу своей гостиной и безудержно изрыгал из себя магазинный оливье. Гости, радостно смеясь, стояли вокруг и кидали в него очистки от фисташек. Сзади голубой экран телевизора изрыгал в спины гостям не менее голубой огонек.

Молодой историк рассвирепел. Выгнал чужих гостей из чужого дома. Накормил хозяина активированным углем и уложил спать. Потом долго и муторно отмывал пол от блевотины. И только тогда отправился домой.

Улицы города взрывались петардами под ногами, срывались на ультразвук пьяных семейных ссор, хлопали клубной музыкой из тонированных окон автомобилей. Ансамбль «песни и пляски местечковой депрессии».

Молодой учитель добрел до дома, механически расстелил кровать и сразу лег. Разве что бросил последний взгляд на вспышки разноцветных теней за окном. – Хорошо, что праздник скоро закончится.

И все же, несмотря на гадкий Новый год, засыпал он с другой мыслью, – Все-таки, Дед Мороз есть. А значит, не так уж все и плохо.

Утро молодого историка началось раньше запланированного. Он и сам не понял, что его разбудило. За окном было все еще темно. Огни нового года затихли, и лишь привычный желтый свет фонарей придавал крупным снежинкам неуловимый оттенок чего-то по-хорошему домашнего. Он лежал, смотрел на эти снежинки и терялся в догадках. Пока он спал, в мире что-то изменилось. Было непонятно, что именно, но определенно изменилось.

Он не думал, в хорошую ли сторону изменения, или в плохую. Просто ощущал изменения всей своей сущностью. Он провалялся несколько минут, и уже махнул было рукой. Не на все вопросы можно найти ответ. Вот он, кажется, вертится буквально в нескольких дюймах от языка, но никак его не поймать. Не поймал, значит, не поймал, тоже мне, беда. И тут его осенило…

Изменилось не в мире, изменилось в нем самом. В нем не было депрессии. Она волшебным образом исчезла. Растворилась без следа, безо всякой на то причины. На этот Новый год, он получил подарок, в котором так сильно нуждался. Подарок от деда Мороза, который, и вправду существует.