Я сплетаю паутину твоих снов с терпким ароматом страсти. Моя магия проникает всюду, как лунный свет… но, готов ли ты отдать мне свое сердце?
Как он сказал в нашу первую встречу… «красивая»? Нет, вряд ли. Уж точно в зале были женщины стократ красивее меня. «Необыкновенная»?.. «Необычная». Да, именно так. Необычная – слово, подходящее мне.
Сам же он был невероятно красив. Так пишут о прекрасных дамах в романе, о их колдовских очах, нежных движениях и грации, которые покоряют мужчин с первого взгляда. Не знаю, пишут ли в дневниках женщины о таком. Пишут ли, что сразу понимают, что хотят этого мужчину, или хранят свои секреты… но я пишу. Потому что точно это знала. Он был так прекрасен, что у меня заныло в груди, оглушило и все вокруг вдруг перестало быть важным, кроме его ясного проницательного взгляда и невозможно прекрасной скульптуры лица.
Бросало то в жар, то в холод. Он тоже не отводил от меня глаз, не знаю, что его привлекло. Разве что со мной что-то не так, иначе почему этот удивительный человек так долго интересуется мною.
«Самая необычная».
Я не сдержала язвительную шутку. Она была как-то связана с незамужними католичками и он засмеялся. Бархатный глубокий смех, от которого затопило теплой волной. Потом он позвал меня танцевать и мы говорили о свадьбе на которой встретились. Не хочу опять писать глупости, но касаться его плеча и чувствовать тепло чужого тела так неожиданно близко, было головокружительно. «Чудесный вечер». Он коснулся губами моей руки. Кровь пунцовым заревом прилила к лицу, хотя никто этого не заметил. Мои сестры высоко оценили мое внешнее спокойствие. Спокойствие! Это была не я, потому что внутри бушевал ураган. Он пришел с другой гостей, не женой, как выяснилось, но все равно – с другой женщиной!
Такие помутнения иногда со мной случаются. Я могу кем-то бредить несколько суток или недель, но пыл мой утихает после отказа или сразу после взаимного ответа. Мы переглядывались весь вечер, и я была уверена, что он больше не подойдёт. Но я ошибалась.
Мы танцевали до глубокой ночи и гуляли по парку. Затем он провел меня домой и даже не попытался поцеловать. Как мне знать, что мои чувства взаимны?
Этой ночью сердце билось как безумное. Выскакивало из груди, громко стучало, как только я вспоминала о нем. Как он произносит мое имя. Его голос нежный, словно шёлковое белье, обволакивает и щекочет. Сказал, что ему нравятся мои волосы. В ответ на мой комплимент.
Я думаю у меня красивые волосы и приятное лицо. Хотелось бы думать, что притягательное или завораживающее, но нет. Возможно, ему больше понравится другая женщина с более правильными чертами. Хотя, конечно, если это так, он мне не подходит. Мужчина должен ощущать мой внутренний жар, мой пыл и мою страсть. Иначе ничего не выйдет. Но, разве он успел бы заметить эту искру во мне за то короткое время?
Буду только гадать. И ждать. Восхитительное чувство полета и эйфории.
*
Я все о нем разузнала. Мы, будто в викторианской прозе, встретились в небольшом отдаленном городке, куда волей случая съехались все знакомые. Несколько сообщений по беспроволочному телеграфу, и я точно знала, о ком мне разрешено фантазировать. Холост, хороший приятель моих друзей, оптометрист с нежными руками и идеальным зрением. Детей нет, аллергия на вербену. Я удовлетворённо предавалась мечтаниям, умоляя небеса, чтобы его сон был так же тревожен, как и мой. Чтобы мой образ въелся ему в память как жгучее клеймо, и он вынужден был искать встречи. Пока все гости оставались тут до начала недели, он смог бы легко найти меня.
Я не отходила далеко от дома, где поселили нас с сестрами, безмятежно прохаживалась по двору. Я читала книгу в беседке, но на самом деле просто смотрела на одну страницу, а смысл текста ускользал невесомым атласным платком…
Утром подбирала одежду с неуловимой тщательностью, иначе можно решить, что я в отчаянии. День прекрасный, я чувствую себя прекрасно, как всегда, когда кто-то завладевает моими мечтами. В теле лёгкость и уверенность, что это не может не привлекать других людей.
«О тебе он тоже спрашивал».
«Да что ты?»
Конечно, спрашивал. Хоть я и сомневалась до этой самой секунды. Но на войне ожидаешь худшего и радуешься малому. Я подошла к сестре, наклонившись через каменную оградку, разделяющую нас.
«Кто тебе сказал?»
«Все шепчут. Но я была в доме у новобрачных и говорила с подругой Беса, у которого девушка дружит с той женщиной с которой твой кавалер пришел. Так вот он спрашивал о тебе у нее…»
«Какая дерзость».
«… но она так разозлилась, потому что думала, что они пришли как пара. Сказала, что ты редкостная дура и вертихвостка. Почему-то он не поверил и спрашивал о тебе у той подруги с которой я говорила и ещё пытался узнать, как тебя найти».
«Странно, что он не поверил своей даме»
Мы рассмеялись.
«Нужно было бы спросить у меня. Я бы сказала, что ты переменчивая». Она отодвинулась, высокомерно вздернув подбородок.
«Ты плохо меня знаешь».
«Отлично знаю! Лучше тебя. Он привлекает только пока ты ждешь, но не более. Стоит всему этому зайти дальше, и ты тут же остынешь как осенний грунт».
«Все может измениться».
«Ха-ха. Развлекайся… Как здоровье?»
«В порядке».
Я проводила ее прохладным взглядом. Все пекутся о моем здоровье. Меня все время об этом спрашивают, потому что я часто выгляжу болезненно. Но это не страшно, я уже занялась своим здоровьем.
*
Сейчас как раз спеют апельсины. Их острый запах заполняет все вокруг и рот наполняется слюной. Я сказала, что делаю лучшую апельсиновую Маргариту и новобрачные клещами уцепились за мои слова. Теперь я готовлю литры сока на вечер в их доме, куда они позвали целую кучу гостей. Злоба закипает с каждым отрезанным куском этого проклятого фрукта. На двадцатом апельсине начинают ныть руки.
Если бы обо мне фантазировали, то какой хотели бы видеть?
Я часто думаю о том, как выгляжу со стороны, если чей-то скрытый взор решит за мной наблюдать. Как охотник думает, что жертва его не видит, но на самом деле ведёт в ловушку. Знаю, что животные так не делают, но вполне могли бы. Я бы их научила, потому что охотники глупы, когда уверены в себе.
Задаюсь этим вопросом и тогда, легко откидывая пряди и с напускным усилием нажимаю на рычаг пресса. Кто бы не наблюдал за мной, он был бы доволен. Я чувствую глаза у себя за спиной. Волной мурашек, шестым чувством, обостренным моей фантазией. Я не подаю вида, что знаю о наблюдении. Продолжаю работу, прислушиваясь к постороннему. Время замирает, но мгновение спустя я слышу его мягкий голос. Внутри все переворачивается, я чувствую, как краснею от его приближения. Пускай. Некоторым мужчинам нравится румянец.
«Может я помогу?»
«Боюсь испачкать твою рубашку».
Вскользь дотрагиваюсь до теплой ткани у его предплечья.
«Не страшно».
Ткань щелкает меня током. Разряд между нами становится осязаемым. Улыбаюсь и продолжаю нарезать апельсины. Я слышу его дыхание, когда он нажимает на рычаг соковыжималки.
«Разве бы ты донесла столько сока?»
«В восемь за мной зайдет брат невесты».
Ещё одна долька выскальзывает из-под ножа. Невзначай бросаю взгляд на часы на его руке, словно других в доме нет. На напряжённых ладонях вырисовались сухожилия. Он останавливается и поворачивает запястье в мою сторону. Называет время, но я уже не смотрю на циферблат. В ту секунду как его взгляд опустился на часы – мой взмывается к его точеному профилю. Мне бы хватило трёх острых линий, чтобы изобразить его портрет. Он переводит расслабленный взгляд на меня и улыбается.
«Мне нужно успеть переодеться». Шепчу я. «Могу тебя оставить?»
«Конечно».
Вместе с благодарностью, дотрагиваюсь до его кисти. Кажется, его мысли, горячие и волнующие захлестывают меня волной. Думает ли он обо мне с такой силой? Ухожу, изо всех сдерживаюсь, чтобы не обернуться. Наверху в своей комнате оставляю приоткрытой дверь и замираю. Слышно, как журчит сок. Минуты проходят словно часы. Одновременно желаю, чтобы он вошёл и в то же время не хочу этого. Механизм соковыжималки так же поскрипывает. Начинаю переодеваться.
Слишком воспитан. Смотрю на себя в зеркало и спускаюсь обратно. Брат невесты уже пришел и они громко обсуждают общего знакомого. Как только я вхожу они обращают взгляды на меня.
«Ну что, идём! Правда я думал ты будешь одна. В машине нет места…»
«Я прогуляюсь». Отвечает мой спутник.
«Я присоединюсь, если ты не возражаешь. От запаха апельсинов уже тошнит».
Брат невесты усмехнулся и вышел, загружая бутылки.
Влажные сумерки уже спускались, когда мы двинулись на вечеринку.
«Все в порядке? Выглядишь бледной».
Не жалуюсь на недомогание последние несколько недель. Утром снова кружилась голова и болело все тело. Когда-нибудь эта болезнь меня добьет. Но точно не в этот раз.
«Беспокойный сон».
«Понимаю».
Мы ступаем на вымощенные камнем ступеньки и мне кстати приходится придержаться за его руку и спросить:
«Тоже снятся тревожные сны?» Вглядываюсь в узор его роговицы.
«Что-то вроде этого». Второй рукой, он накрывает мою ладонь.
Я знаю, что снилась ему, потому только улыбаюсь. Интересно какой я была в его снах. Неуловимые волнующие образы дымкой просочились в мое сознание. Мы говорили о снах, потом о видениях и предсказаниях. Я рассказала, как встретила год назад молодую цыганку и она предсказала скорую смерть. Я продемонстрировала на мужчине, как гадалка отдернула руку едва дотронувшись до меня.
«Глаза были напуганные и она прошептала, что я скоро умру. Впрочем, прошел уже целый год».
Мужчина фыркнул:
«Шарлатаны».
«Не веришь в мистику?»
«Нет, конечно».
«Даже в приведений? А как же вампиры и прочая нечисть?»
«Нет». Он улыбнулся. «А ты веришь?»
«Опыт с цыганкой подсказывает что нет».
Доходим до дома в тишине. Наши руки размыкаются только у самых ворот.
«Боже наконец-то! Мы все помираем без твоей маргариты!» кричит Бес и закатывает глаза.
Я медленно прохожу к столу и отпускаю колкость в ответ. Его ревность словно огненный торнадо рассекает воздух. В помещении на несколько мгновений повисает тишина. Множество глаз следят за мной, пока я разливаю напиток. Они могут безнаказанно таращиться на меня оправдываясь ожиданием коктейля, но я знаю, что причина не в этом. Внимание приносит удовольствие.
Несколько часов попеременно с длинными тостами о любви я слушала о трудностях совместного быта, изменах, интригах и незамужних пропащих девицах. Но все мое внимание было приковано только к нему. Девушка, с которой он пришел на свадьбу, неуклюже флиртовала, поглаживая манжету его рубашки. Наши с ним взгляды встретились и я получила улыбку, вспыхнувшую изнутри бенгальским огнем. Собеседница проследила за его улыбкой и усмехнулась со смесью злобы и отвращения.
Пары маргариты наполняли зал, музыка становилась тише, а свет мягче. Часть гостей начинали расходиться, другие уютно ворковали в полумраке дома. Теплая рука нежно легла на мою талию.
«Хочешь прогуляемся?»
Конечно, я согласилась. Мы выходим на аллею густую от терпкого апельсинового аромата. Жалуемся на то, как скучно прошел вечер. Проходим к одиноким валунам и я присаживаюсь на холодный камень. Ночное небо ясное, словно с картинки и я высоко поднимаю подбородок, чтобы разглядеть звезды. Мужчина достает что-то из кармана и протягивает мне.
«Откуда это у тебя?»
«Стащил у хозяина дома».
Я беру из его рук небольшую подзорную трубу и направляю наверх.
«Думаю, видно будет не намного больше, чем невооруженным взглядом. Такой монокуляр не подходит для наблюдения за звездами».
«Ты разбираешься в ночном небе?» Протягиваю ему подзорную трубу и наши пальцы соприкасаются.
«Нет». На напряженной шее отчетливо вырисовывается кадык. «Но это Марс».
Нехотя поднимаю глаза на небо. Беру трубу и рассматриваю оранжевую точку. Перемещаю монокуляр на луну и если приглядеться, можно рассмотреть кратер. Он подходит ближе, чувствую тепло его тела слева от себя.
«Не думаю, что ты рассматриваешь небо». Замечаю я и опускаю подзорную трубу.
Его лицо так близко, что ощущаю свежий запах его лосьона. Земля качнулась и от ее толчка наши губы соединились. Поцелуй короткий и легкий, словно прикосновение шифона. Я не раскрываю глаза и не отдаляюсь в ожидании. Тогда он снова касается меня губами и крепко прижимает к себе.
*
Время будто остановилось для нас в ту ночь. Наши сердца горели и я была готова навеки остаться на том камне, переживая волнения поцелуя снова и снова. Однако ночь становилась темнее, а прохлада ощутимее. Тогда он провел меня домой. На прощанье наши пальцы переплелись с нежностью и жаром. Поцелуй скрепил обещание встретится на следующий день. Я ворочалась в своей постели изо всех сил стараясь передать ему это волнение, словно между нами образовалась невидимая телепатическая связь.
Наверное, я заснула только под утро, а когда проснулась, был полдень. Из зала долетали звуки «Жизни в розовом цвете». Когда я вошла – младшие сестры кружились по комнате в батистовых платьях, легкая ткань разлеталась, окружая все персиковой дымкой. Старшая раскрыла входные двери и игриво прошла мимо нас.
«Кто-то не ночевал сегодня дома». Хихикнула одна из младших. Я тоже обратила на это внимание, потому что она вернулась в той же одежде.
«Это тот красавчик в жёлтой рубашке?»
«Нет». Она улыбнулась.
«Но ведь ты была с ним весь вечер!»
Сестра только пожала плечами. Я даже завидую, что ей так легко удается менять предпочтения. Она перевела взгляд на меня:
«А как там твой глазник?»
«Все в порядке».
«Она ночевала дома». Протянула младшая.
Они захихикали. Мы поболтали о прошедшем вечере и пообедали во дворе, а затем в тени апельсина расчертили графы для преферанса. День был таким жарким, что сестры высоко подняли полы юбок, практически демонстрируя белье и обмахивались веером карт так, что играть вслепую не имело смысла. Когда послышались шаги, они даже не пошевелились, чтобы прикрыться. Нахальные девицы.
Была как раз моя раздача и я замерла, затаив дыхание. Он вошёл в сад и даже мельком не оглядел открытые ноги сестер. Его взгляд был прикован только ко мне. Разве это не прекрасно.
«Вы разве не идете сегодня на пикник?» Спросила старшая сестра, пока я вставала из-за стола и предлагала пройти выпить холодного кофе.
«Пикник?» Его низкий голос мягко опадал к нашим ногам.
«Да, через несколько часов на берегу… мы все идём.» Она улыбнулась мне.
«Мы это ещё не обсудили». Ответил мужчина. Я извинилась за прерванную игру и дотронулась до его плеча, провожая в сторону кухни.
На кухне было прохладно, потому что она пряталась в углу дома под широкой липой, к тому же мы с сестрами раскрыли все двери, чтобы воздух остудил помещение.
«Извини, что пришел так рано, но уже не мог дождаться встречи». Сладкие слова, как мед, растекаются вокруг. Его объятья горячие как раскалённая печь. Пока греется кофейник, мы прижимаемся друг к другу как магниты, будто не виделись целую вечность.
Я бросаю в стакан с горячим кофе лед. «Ты мне снилась». Шепчет он мне в ухо. Кубики в напитке лопаются от жара.
«Что же я делала?» Заглядываю в глаза.
«Мне снилось, что вы с сестрами на озере. Ты смеёшься и смотришь на меня. А ещё качаешься на качели в лёгком, почти прозрачном платье». Его ладонь скользит по моему телу будто вспоминая ощущение сна.
«И все?» Улыбаюсь. «Я ожидала пикантный сон».
«Да я тоже. Но это все».
Мы ещё стояли несколько минут, словно живая репродукция картины Климта.
«Если на пикнике так же скучно как на вчерашней вечеринке я не хочу туда идти». Шепчу я.
«Значит не пойдем». Целует меня в висок. «Можем просто прогуляться по городку, где-то перекусить».
Мы пили кофе и говорили о том, что год назад мы с сестрами действительно ездили на озеро и я была в белом прозрачном платье. Спросила, считает ли он до сих пор предсказания выдумками, если сам смог узреть прошлое. От его смеха по животу бегут мурашки.
Мы допили кофе и выскочили из дому как дезертиры, не предупредив сестер, что не придем на пикник. Городок совсем крошечный и наверняка огромное количество людей, приехавших на эту свадьбу видели нас. Но мне было абсолютно все равно. От нашего дома спускалась в город небольшая аллея, по бокам которой высажены молодые деревья туи. Справа и слева стояли такие же небольшие домики как наш и если подниматься по улице справа – выходишь к крошечному городку утопающему в зелени. Весь город неровный и холмистый, а с крошечной площади видно зелёные горы с виноградниками. Нужно будет сюда вернуться как-нибудь.
Мы ходили по каменным улочкам, словно устеленными розовым ковром из-за опадавших цветов бугенвиллеи. Беззаботность и лёгкость окрыляла нас, казалось, что мы одни во всем мире. Мне хотелось танцевать на улице, как в бульварном романе и хотелось, чтобы прошел дождь и намочил нас насквозь. Но все вышло куда тривиальнее чем в моих фантазиях. Когда сумерки облизывали нам ноги и он просто шепнул мне в ухо.
«Хочешь зайти ко мне?»
Он снимал небольшие апартаменты в доме на холме. Из его высокого окна открывался вид на море и мы проводили закат, прислонившись к подоконнику с бокалом вина.
А когда солнце скрылось и комнату укрыла тьма, мне казалось только его глаза освещают все вокруг. Он тихо спросил почему не может избавиться от мыслей обо мне.
«Зачем избавляться?»
Он осторожно поцеловал меня. Я не люблю спешить, люблю когда желание мужчин настаивается так долго, что они начинают сходить с ума. Тогда мужчины нравятся мне ещё сильнее, а их дух становится вкуснее. Их влечение словно живительный нектар для моей плоти. И чем оно сильнее – тем сытнее я становлюсь. Но с этим мужчиной у меня осталось всего несколько дней.
Мои руки скользнули под его одежду. Наверное, только одержимый страстью скульптор мог бы создать тело прекраснее этого. В свете одинокой лампы жар душивший его несколько дней захлестнул и меня. Словно языки пламени обвили наши тела и крошечные паутинки растянулись от него ко мне. Будто изнывающий жаждой путник я пожирала этот невидимый глазу источник. С каждым его выдохом я вдыхала силу, иссушая мужское тело и дух.
Его взгляд затуманился и вскоре он заснул. Я всегда испытываю сожаление. Он проспит до завтрашнего дня и ничего не вспомнит. Некоторое время я буду питаться его навязчивыми сновидениями обо мне, но затем исчезнут и они. Несколько дней будет чувствовать недомогание, но спишет на болезнь. Если мы когда-нибудь встретимся его желание ко мне вернется вновь, но я больше не испытываю к нему чувств.
Грустно рассматриваю его лицо, потерявшее для меня ослепительную красоту. Легко дотрагиваюсь губами до лба и различаю слабую мелодию своего имени, когда он вздыхает.
Выхожу на ночную улицу и возвращаюсь домой. Мое тело полно сил. Я дышу полной грудью, а значит еще не умру от голода. В этот раз точно нет.
В оформлении обложки использована фотографическая репродукция двухмерного произведения общественного достояния. Автор: Джон Уильям Уотерхаус – Душа Розы, 1903 г.