Криминальный сюжет о том, что законы надлежит исполнять неукоснительно, и в случае нарушения таковых возмездие неизбежно.
1.
Ах, какие краснобокие помидоры завезли нынче! Кажется, тронь пальцем – лопнут, такие они налитые, полные соков! А огурцы, мама родная – и длинные, темно-зеленые, гладкие, какие-то стремительные, как щурята, и их короткие собратья, пупырчатые, деловитые, с желтыми завязями. Баклажаны темно-фиолетовые, матовые; рядом веселой дробью рассыпалась отборная красная малина и смородина красная, черная и даже белая. А рядом в руки просится сахарный кочан капусты, который сразу хочется раскроить до кочерыжки и впиться зубами, как в детстве, хрумкать и хрумкать, закатывая глаза от удовольствия…
Да что капуста! А лук! Лук репчатый, упругий, золотистый, хрустящий! А картошка! Картошка-то какова! Это вам, братцы, не с вашего огорода мелочь, не гниловатая продукция заштатных ларьков, не химия в пакетах, это – Картошка с большой буквы. Это не картошка, это произведение искусства… Такую картошку просто невозможно испортить, она обязательно будет рассыпчатой, с маслом ее, с лучком, да с селедочкой, ах! Нельзя не купить пару килограммов такой картошки, даже если у тебя дома есть подвал, и он доверху забит картофелем…
В овощной отдел зашел мужчина средних лет, в очках, полный, небритый, слегка сутулый, и стал оглядываться. Продавцы насторожились: как-то странно он вел себя. Держался настороженно, неуверенно, словно чего-то опасался; долго ходил между лотков, все время сторонясь, извиняясь и уступая дорогу, набрал в конце концов в пакеты немного картошки и отборного лука, и долго взвешивал на весах, близоруко щурясь. Обтреханный какой-то, зашуганный. Подозрительный тип. Интеллигент, не иначе.
Человек этот побродил еще некоторое время, взял еще фляжечку дешевого дагестанского коньяка и подошел к кассе, где его робость стала заметнее. Он то мелкими шашками приближался, то поворачивал назад и скрывался за рядами с бытовой химией. Наконец, он решился. В это время за ним уже пристально следила охрана – так подозрительно он себя вел.
Кассирша быстро пробила нехитрые приобретения, профессионально и презрительно улыбаясь, втюхала покупателю карту магазина (такому Луну можно втюхать), вписала – не по злому умыслу, по привычке и по инерции, в чек еще килограмм винограда «дамские пальчики», которого, кстати говоря, уже месяц на складах не появлялось, и деловито сказала:
– Давайте карту.
Секрьюрити переглянулись – вроде все в порядке. Мужчина достал кошелек и долго копался в нем.
– Побыстрее, гражданин, не задерживайте очередь! – рявкнула кассир, хотя никого за покупателем не стояло, буквально выхватила из его трепещущих рук карту «Мир» и поднесла пластиковый квадратик к терминалу. Там что-то пискнуло, загорелась красная лампочка.
Кассирша прижала руки ко рту.
– Ах… Васька, подь сюда быстрее! – прокричала она срывающимся голосом.
Охранник, крупный молодой парень, подошел вразвалку, ухмыляясь, глянул и мгновенно закаменел лицом.
– Пройдемте, гражданин, со мной, – велел он.
– Но я…
– А ну пойдем!
Мужчина был схвачен за плечо могучей дланью, не оставляющей выбора, и только и смог, что пискнуть, как мышь.
Побледневшая кассирша шепнула что-то своим приятельницам и закатила глаза; с ней случился обморок. Вокруг нее образовалась толпа. Побежали в разные стороны сторожа, охрана, покупатели, опрокинули лоток с бананами в суматохе и даже не обратили внимание на такое чрезвычайное в другое время происшествие. Появился заместитель директора и сказал грозно, что сам шеф уже выехал.
Через полчаса магазин закрылся на перерыв, вход был перечеркнут красно-белыми лентами с надписью «не ходить», и у дверей стояло несколько патрулей полиции и гвардии, несколько машин спецслужб и лимузин директора.
2
В магазинной подсобке давным-давно уже отгородили закуток для всяких жуликов, похожий на камеру в отделении полиции; там и пребывал виновник паники. Он сидел на скрипучем стуле, перед ним возвышались сам господин директор, его зам и крупный чин из полиции со значительным, но потертым лицом. За столом в углу сидел лысый следователь и заполнял протокол. В углу всхлипывала кассирша, которую только что привели в себя нашатырем и легкими пощечинами.
– Товарищи, да ей-бо… да я… Я не хотел, товарищи, я ж ничего плохого! Граждане, милые, дети дома плачут голодные, кушать просят. Жена болеет. Не умышлял ничего, господа хорошие… – мужчина протягивал скованные в наручниках руки к присутствующим в страстном порыве, стараясь убедить их в своей невиновности. По его изможденному лицу из-под очков текли слезы.
– Итак, следствие установило, что вы, Петров Борис Борисович, 1976 года рождения, попытались сегодня произвести покупку российской продукции, не уведомив о своем статусе, – бубнил следователь. – Вы являйтесь физлицом-иноагентом второй степени и должны знать, что приобретение отечественной продукции вами может быть осуществлено только при подаче соответствующего заявления в соответствующие органы не менее чем за неделю до планируемого срока покупки, каковое подлежит рассмотрению и визированию ответственными лицами торговой точки, где планируется осуществить покупку. Кроме того, вы превысили лимит разрешенной для вашего статуса продукции. Вам положено два кило картошки и кило лука, спиртное иноагентам запрещено вообще… А вы? Три кило картошки, два – лука и коньяк! Это у нас уже особо крупный размер получается.
– Помилуйте, гражданин начальник, так дагестанский же, рази это коньяк… – жалко пролепетал нарушитель.
– Редкий случай, – задумчиво произнес полицейский чин. – Я думал, вашего брата уже повыбили давно, ан нет, смотри-ка, еще попадаются. Надо же, иноагента поймали.
Маховик следствия продолжал крутиться неумолимо:
– Это не первое нарушение закона, которые вы допустили в статусе физлица-иноагента. На минувшей неделе вы попытались без оформления соответствующего заявления получить карту «тройка» для проезда в общественном транспорте, а раньше пытались скрыть свой статус при оформлении больничного листа.
– Я же коронавирусом болел! – воскликнул Петров. – У меня справка имеется, антитела, я же донор, я кровь сдавал!
Все отступили на шаг от стула.
– Наши люди не нуждаются в крови иноагентов! – воскликнул полицейский чин.
– Единственное, чего я не понимаю, – задумчиво продолжил следователь, почесав за ухом, – на что вы рассчитывали, Петров. Вы же прекрасно знаете, что наши системы контроля не позволят вам ускользнуть. Любая трансакция показывает, что вы – злостный иноагент. Повторное нарушение закона влечет за собой уголовное наказание, а у вас целых три эпизода…
– Да я разве хотел? – застонал Петров. – Товарищи, я же не хотел ничего! Я же не из этих… Я не против, я не оппозиционер какой-то там! Я политикой не занимаюсь. Я патриот! Я президента уважаю, честное слово, уважаю!
– Чистосердечное признание смягчает срок, – поощрительно улыбнулся следователь. – Мы все знаем, Петров. Был бы ты оппозиционер поганый, первую бы степень носил и в магазины бы тебе вообще дорога была заказана. Продолжай, Петров, рассказывай.
– Да что рассказывать, начальники! Бес попутал, бес, честное слово! – зачастил несчастный. – Родственники у меня есть в Америке, живут там с незапамятных времен. Я с ними контактов особо не поддерживаю, упаси господи. Разве что с днем рождения поздравить или там с Новым годом по правилам вежливости… Да вот незадача – подхватил я коронавирус этот проклятущий, хоть и прививался по два раза всеми десятью нашими вакцинами. Вот, все руки исколол, живого места нет. Ну мне родственники и выслали на поддержание жизни двести долларов, а я, дурак, польстился на копейку заграничную, взял. Вот и получается: имею иностранное финансирование, а коли так – физлицо-иноагент… Ни копеечки больше, ни цента не получал, клянусь! Никогда больше… Как на духу скажу – без заявки в магазин пошел, потому что уж больно много налога дерут с нашего брата. Каждая покупка ведь вдвое дороже оборачивается… А то разве я бы стал обманывать? Всю жизнь я честно существую и тружусь на благо отечества!
– Триста, – молвил полицейский чин.
Воцарилась тишина.
– Триста долларов ты получил, иуда, – сказал чин ледяным тоном. – Даже триста двадцать. Сначала двести переслали, а потом еще докинули. А ты молчал. Тебя, гада, сейчас за руку схватили, но ты продолжаешь лгать и изворачиваться. Как таких земля наша родная носит!
На Петрова устремились гадливые взгляды.
Он покраснел и уронил подбородок на грудь, раздавленный тяжестью обвинений.
– Да, товарищи, – тихо сказал он. – Забыл я, действительно был еще перевод в сто двадцать зеленых. Тяжкий на мне грех. Тяжело будет искупить такой. Так определите мне наказание достойное, граждане, и клянусь вам, что свой крест я не брошу, до конца пронесу, и заявления положенные буду впредь писать вовремя!
Его подняли и повели к выходу. Присутствующие прижались к стене, чтобы ненароком не замараться об иноагента.
– Конченный человек, – сказал шеф магазина. – И как на такое люди идут! Да если бы даже заявление поступило от него, мы бы его не завизировали. У нас иноагентов не обслуживают!
– Это, по-моему, незаконно, – холодно возразил полицейский. – Каждый иноагент имеет право на покупку определенного нормативами количества продукции. У нас, Павел Александрович, никакого ущемления прав не полагается даже для таких мерзавцев. Хотя, конечно, недоработки еще есть. Меня, признаться, бесят эти иноагенты, глаза бы мои их не видали. По мне, так получил бабла из-за границы, так и иди сразу за решетку, нечего рассусоливать.
– Это очень верное ваше предложение, господин генерал, – воскликнул с энтузиазмом Павел Александрович. – Излишний гуманизм – это всегда слабость. Давно говорил: давить гадов! А что с картошечкой-то прикажете делать, она ведь пробита уже? На полку возвратить? Или может…
– Семенов, разберись, – кивнул следователю генерал и вышел.
Следователь почесал ручкой в затылке.
– Дело ясное… Иноагента – года на два на лесоповал, тут без вариантов. Эх, и мужик вроде хороший, тихий, смирный; это вам не «берлинский пациент»! А так попал. А картошечку в багажник генеральского «мерса» положите, господин директор, с лучком, пригодится в хозяйстве тамошнем. Очень сегодня хороший картофель. Только это, Павел Александрович… упаси господи коньяк туда совать. Совсем эти иноагенты опустились: паленый ведь! Генерал такое пойло не уважает. Коньяк я, так и быть, возьму себе, и не благодарите, не надо… Винограду вот я бы тоже немножко взял, да найти не могу что-то…
Он развел руками и поспешил следом за генералом. Шеф посмотрел на своего зама. Зам посмотрел на кассиршу. Та опять побледнела и приготовилась в случае чего быстро потерять сознание.
– Томка, дура, чтобы виноград сию минуту был, – прошипел зам. – Идиотка, ты, когда приписываешь чек, вписывай то, что в наличии! Срамота! А ну бегом, чего сидишь!
Кассирша шмыгнула носом и побежала обзванивать коллег в поисках «дамских пальчиков».
26 декабря 2020 года