Там, куда никогда не добирались даже самые великие исследователи, в местах, не нанесённых даже на самые надёжные карты, лежит королевство Эркенвальд. Там летом в полночь светит солнце, лучи которого отражаются от айсбергов на севере и скользят между заснеженными Бесконечными утёсами на западе. Но долгой холодной зимой солнце вообще не встаёт. Ночи становятся всё темней и темней, и, наконец, тьма опускается такая, что перед собой ничего не увидишь.

На далёком севере даже звёзды ведут себя неожиданно. И это, наверное, к лучшему, потому что, если бы Малая Медведица не нарушила несколько правил, не было бы нашей истории… Малая Медведица, возможно, называлась бы иначе, если бы астрономы могли проникнуть в суть вещей. На самом деле семь звёзд Малой Медведицы – это Небесные Боги, могучие гиганты, слепленные из звёздной пыли. Самая яркая из семерых богов – Полярная Звезда – и вдохнула жизнь в Эркенвальд.

Сила этого бога была такова, что стоило ему один раз протрубить в легендарный Морозный рог, как пустые ледяные просторы внизу начали меняться. Сперва возникли горы, леса и ледники. Затем появились животные: белые медведи, странствующие по тундре, киты, скользящие в океанах, волки, крадущиеся между деревьев. Наконец, музыка Морозного рога наколдовала людей: самых разных с виду мужчин и женщин, расселившихся по просторной земле.

Шли годы, и мужчины и женщины разделились на три племени: племя Меха жило в типи из шкур карибу в лесах на юге королевства; племя Пера поселилось в пещерах в Бесконечных утёсах на западе, а племя Клыка ставило свои иглу на скалах северного побережья. У каждого племени были свои обычаи и верования, но все они ладили друг с другом, делясь едой с каждым проходившим по их землям, предлагая кров в непогоду.

Когда небесный бог прибегает к магии, её следы ещё долго остаются в мире людей. Вот почему над Эркенвальдом витала сила Морозного рога, и со временем племена научились ею пользоваться. Они плели гамаки из лунного света, навевающие чудесные сны; ловили солнечные лучи в фонари, чтобы те горели в зимние месяцы; хранили ветер внутри драгоценных камней, помогающих судам плавать по штормовому морю. И при виде северного сияния люди знали: в их королевстве всё хорошо, потому что эти переливающиеся в небе цвета означали, что Небесные Боги танцуют – а значит, в мире всё так, как и должно быть.

Но тьма может прийти в любое королевство, и она пришла в Эркенвальд.

Самая маленькая Небесная Богиня позавидовала могуществу Полярной Звезды и, желая единолично править Эркенвальдом, однажды зимней ночью оторвалась от созвездия и устремилась к земле. Полярная Звезда замуровала её в леднике, прежде чем она смогла раскинуть над землёй свои злые чары, но всё-таки Небесные Боги перестали танцевать, потому что понимали: рано или поздно кто-нибудь услышит шёпот упавшей звезды, взывающей из толщи льда.

И вскоре кое-кто его услышал.

Однажды ночью Слизера, шамана племени Клыка, потянуло к леднику, и голос внутри ледника пообещал наделить его тёмной силой, если он убьёт своего вождя и объявит, что племена Меха и Пера готовят заговор с помощью магии Эркенвальда. Хотя из толщи льда доносился лишь слабый шёпот, он проник в сердце Слизера, шаман поверил сказанному и убил зачарованным ножом спящего вождя племени Клыка.

Посеянный между племенами раздор уступил место ненависти, и вере в добрую магию Эркенвальда пришёл конец. Тогда Слизер сел в лодку, устеленную шкурами, и поплыл под утёсами обратно к леднику.

Голос снова заговорил с ним, но теперь звучал громче – как будто его питала ненависть, разделившая племена… На этот раз Слизер разглядел в толще льда женщину, высокую и стройную, с бледно-голубыми губами и с белой, как мрамор, кожей. Её ресницы покрывал иней, голову украшала корона из снежинок, в руке женщина сжимала посох из блестящего чёрного льда.

Слизер, повинуясь шёпоту, поднял руку, повернув её ладонью к Ледяной королеве. А поскольку эта рука совершила ужасное злодеяние, струящаяся из неё тёмная сила растопила замёрзшую стену, женщина вышла из ледника и ступила в лодку из шкур. Она подняла посох, в небе прогремел гром, и под его раскаты все мужчины, женщины и дети племени Клыка, попавшие теперь под власть Ледяной королевы, вышли из своих иглу. В молчании они смотрели, как королева направила посох на ледник, внутри которого была заперта. От ледника откололся огромный кусок, соскользнул в море, но не был унесён волнами. Ледяная королева взмахнула посохом, и между скалой и айсбергом протянулся мост, удержав льдину на месте. Затем с оглушительным треском из айсберга выросли купола, башенки, высокие башни – крепость, сделанная целиком из блестящего льда, дворец Зимний клык.

Так началось правление Ледяной королевы.

Чтобы вознаградить шамана за преданность, королева вручила Слизеру власть над племенем Клыка и научила его самой тёмной магии.

Пришла весна, а потом наступило лето. Племена Меха и Пера издалека наблюдали, как каждое утро племя Клыка покидает свои иглу и идёт по мосту в Зимний клык.

Близилась битва. Люди из племён Меха и Пера слышали скрежет и лязг: это точили острия копий, готовили щиты. Опасаясь, что Ледяная королева подчинит всех людей Эркенвальда, племена Меха и Пера пошли в атаку на Зимний клык.

Но борьба за правое дело требует доверия и мужества – а в тот день племена слишком мало доверяли друг другу. Они не верили и в магию Эркенвальда, и оружие самых опытных бойцов не смогло помочь в сражении с воинами Слизера, которые бились дротиками из чёрного льда и прикрывались щитами из тени. Вскоре всех мужчин и женщин из племён Меха и Пера заточили в башни дворца. Воины Слизера схватили и единственного ребёнка, которому позволили участвовать в битве. Это дитя было отмечено Небесными Богами, и Ледяная королева искала его с тех пор, как упала с небес.

Остальные дети не попали в руки Королевы: хотя воины Слизера прочёсывали королевство всё лето и всю зиму, они не нашли места, где укрываются дети.

Эркенвальд превратился в землю шёпота. Но, поскольку упавшая звезда может пережить на Земле только одно полуночное солнце, прежде чем исчезнет вместе со своей магией, Ледяная королева решила обрести бессмертие. Она выяснила, что ключ к бессмертию – голоса. Если ей удастся поглотить голос каждого мужчины, женщины и ребёнка в Эркенвальде до восхода следующего полуночного солнца, она получит вечную жизнь, к которой так стремилась.

В разгар зимы из дворца донеслись торжественные звуки: это играл орган, сделанный из сосулек. Под его музыку пели голоса, некогда принадлежавшие пленникам Ледяной королевы. Несколько детей так отчаянно скучали по родителям, что вышли из укрытия и пошли на звуки музыки и голоса близких. Но большинство детей не поддались на уловку. Они поняли, что это ловушка, и поклялись друг другу затаиться, пока не разработают план, как победить Ледяную королеву и спасти родных.

Но многие оказались нетерпеливы. У них беспокойные руки и ноги, горячие сердца, а чаще всего в придачу головы, полные диких затей. Наш рассказ пойдёт о двоих таких детях. Некоторые назвали бы этих детей полной противоположностью друг другу, но разве люди выбирают, с кем отправятся в приключение? Приключения часто начинаются совершенно неожиданно и разворачиваются с головокружительной скоростью. И стоит приключению запустить в вас когти, как у вас уже мало шансов остаться в стороне.

Особенно когда в деле замешана магия…

Эска сидела, подтянув колени к подбородку и склонив голову, как обычно сидят статуэтки в музыкальной шкатулке. Над её головой изогнулся стеклянный купол, прикреплённый к серебристой подставке. Она была босая и одета в лёгкое платье, поэтому легко могла бы сойти за заводную балерину, но она никакая не заводная фигурка, а двенадцатилетняя девочка, и её глаза начинали бегать, а сердце – бешено колотиться всякий раз, когда к ней приближалась Ледяная королева.

Эска закрыла глаза и попыталась пошевелить пальцами ног. У неё ничего не получилось. Она попробовала выгнуть спину, а потом вытянуть шею. И снова безрезультатно. Даже её волосы, рыжие кудряшки, не пошевелились. И всё равно каждое утро она продолжала попытки на случай, если каким-то чудом власть Ледяной королевы над ней ослабнет. Но чуда ни разу не случилось.

Уже несколько месяцев Эска была заточена в музыкальной шкатулке и могла только моргать большими голубыми глазами при виде ужасов, которые разворачивались в сводчатом зале Зимнего клыка.

Девочка посмотрела вперёд, туда, где за ледяными сводчатыми окнами-арками лежал Эркенвальд. Восход солнца, первый за шесть месяцев, озарил горизонт. Замёрзшие реки замерцали, снег в тундре заискрился, а море превратилось в ослепительную мозаику из льда и талой воды.

«Значит, сейчас середина марта», – подумала Эска. Она слышала, как охранники из племени Клыка говорили о том, что именно в это время в королевство возвращается свет.

Сердце её сжалось, стоило ей вспомнить день, когда она очнулась в музыкальной шкатулке, запертая туда заклинанием Ледяной королевы. Палило полуночное солнце, и девочка наблюдала за ним целых два месяца, пока не наступила темнота. Теперь, когда свет вернулся, она поняла, что была пленницей Ледяной королевы целых девять месяцев. Но ещё больше её пугало то, что она ничегошеньки не помнила о том, как жила раньше, до плена в Зимнем клыке.

Эска сглотнула. Наверное, когда-то её жизнь была другой – дом, семья, может быть, друзья… Ведь Ледяная королева каждое утро произносила над ней заклинание, называя её украденным ребёнком. Но откуда её украли? У кого? Вместо воспоминаний об этом только ужасная пустота. Потому что Ледяная королева крала не только людей и их голоса: при желании она крала и воспоминания.

Звук шагов отвлёк Эску от этих мыслей. Краем глаза она наблюдала за знакомой сценой. Ледяная королева села за орган в центре зала и некоторое время не двигалась, а потом занесла руки над клавишами.

Эска уже знала, что будет дальше, потому что каждое утро повторялось одно и то же.

И вот по дворцу поплыли аккорды – вверх, над заснеженными лестницами, в башни вокруг дворца, под купола, за мост, соединяющий айсберг с материком, а потом ещё дальше, через просторы замёрзшей тундры. Аккорды были торжественными, как стон далёкого ледника, и, когда они стали громче и словно запульсировали, Эска поморщилась. Ледяная королева готовилась питаться украденными голосами.

Мелодия тронула ветви деревьев, стоящие у стен зала. Их корни расстилались по ледяному полу, с костлявых ветвей свисали сотни стекляшек, полных золотистого сияния. Вот откуда звучал хор, внутри каждой стекляшки заточён голос.

Аккорды становились всё громче, стекляшки мерцали, голоса мужчин и женщин из племени Меха и племени Пера, поющих бессловесный гимн, сливались с ровным ритмом органа. Эска наблюдала, как золотое сияние из стекляшки подплыло ко рту Ледяной королевы и скользнуло в её холодное белое горло.

Орган зазвучал громче, когда Ледяная королева проглотила его. Потом она запрокинула голову и рассмеялась.

– Ещё один голос, ещё шаг к бессмертию!

Она провела пальцами по клавишам, и гармония нарушилась, голоса смолкли, стекляшки потускнели.

Ледяная королева подхватила свой посох, встала и направилась к аркам, шурша подолом расшитого блёстками платья.

В животе у Эски всё сжалось, когда колдунья опустилась на колени перед музыкальной шкатулкой и вставила ключ в замок. Затем королева произнесла заклинание голосом жестоким и резким, как звон клинков:

Ледяная королева повернула ключ на три оборота влево, затем на пол-оборота вправо, и заиграла музыка. Она отличалась от мелодии, доносившейся с деревьев; это был нежный, почти волшебный звук, похожий на перезвон крошечных колокольчиков или падение десятков звёздочек. Эска зашевелилась: сперва подняла голову, затем опустила руки, вытянула ноги и, наконец, встала на подставку.

Она попыталась бороться с проклятием, вернуть контроль над собственным телом, но тщетно. Теперь она стояла на цыпочках, вытянув руки вперёд. Ледяная королева выдохнула, и стеклянный купол окутал поблёскивающий туман. Подставка начала вращаться, делая круг за кругом, и Эска танцевала на нём на дрожащих ногах.

Отвинтив шар от верхушки своего посоха, Ледяная королева поднесла его к Эске.

– Твой голос проклят Небесными Богами, дитя. Но я могу тебе помочь.

Она придвинула шар ко рту Эски.

– Говори… Твои слова проникнут в мой шар… И тебе больше не придётся так страдать.

Тонкие руки Эски поднимались и опускались, она выгибалась и кружилась, но молчала.

Текли минуты. В зале был слышен только шорох платья Эски. Она повернулась в последний раз, музыка смолкла, подставка перестала вращаться, и Эска замерла, не закончив пируэта, а потом снова опустилась и сжалась в комочек.

Ледяная королева вернула шар на верхушку посоха и схватила Эску за запястье.

– Я прошу подать голос не потому, что хочу услышать твоё ценное мнение. И не потому, что меня волнуют твои чувства. Я прошу сделать это, потому что ты принадлежишь мне.

Её глаза потемнели.

– На тебе печать Небесных Богов, Эска, тех самых Богов, что пустили в ход страшную магию, чтобы разжечь ненависть между жителями Эркенвальда. Но с помощью твоего голоса я свергну Небесных Богов и навсегда избавлю королевство от зла.

Мысли Эски лихорадочно заметались. Ледяная королева часто говорила о печати проклятия и ужасных богах, но, хотя Эска совсем не помнила своего прошлого, кое-что оставило в её душе отпечаток столь глубокий, что его невозможно было стереть. Например, умение отличать добро от зла и правду ото лжи. Слова Ледяной королевы пахли ложью, как будто она просто слагала сказку, чтобы заставить девочку заговорить.

Ледяная королева взбесилась, потому что Эска молчала.

– Ты останешься в музыкальной шкатулке, пока я не услышу твой голос. – Она сделала паузу. – И сегодня вечером я не буду накрывать тебя куполом; возможно, немного холода – именно то, что нужно, чтобы заставить тебя подчиниться.

Эска молчала, съёжившись на подставке.

Вдруг неподалёку кто-то кашлянул, и Ледяная королева резко обернулась. Перед ней стоял лысый человек в одежде из тюленьих шкур, с ожерельем на шее, вырезанным из моржового клыка. Мужчина был маленьким и толстым, с масляной улыбкой, а когда он наклонил голову, Эска мельком увидела на его затылке краешек татуировки в виде большого чёрного глаза.

– Простите, что я без приглашения, ваше величество.

Ледяная королева кивнула.

– Иди сюда, Слизер. Кажется, я не достучалась до девчонки. Моя магия контролирует её тело, но не может заставить её говорить. Она молчит, как немая… А возможно, всегда была немой… Но всё равно у неё должен быть голос, даже если раньше она никогда им не пользовалась.

– У меня есть новость, которая может вас заинтересовать, – ухмыльнулся Слизер. – Хитроумное устройство, над которым я работал последние несколько месяцев, почти готово.

Ледяная королева, улыбаясь бескровными губами, принялась расхаживать взад-вперёд рядом с музыкальной шкатулкой.

– Ты уверен, что эта штука сработает?

Слизер провёл рукой по лысой голове.

– Я самый могущественный шаман Эркенвальда. Сработает.

– Мы не можем больше ждать. В ближайшие несколько дней я должна услышать голос Эски.

– Мне нужно ещё кое-что подрегулировать, на это уйдёт по крайней мере неделя…

Ледяная королева наклонила голову, солнечный свет сверкнул на её короне из снежинок.

– Работай дни и ночи, Слизер. Не подведи. Чтобы обрести бессмертие, я должна украсть каждый голос в королевстве прежде, чем через две недели взойдёт полуночное солнце.

Помедлив, она добавила:

– Самые свирепые твои воины не смогли найти детей племён Меха и Пера, но с помощью голоса Эски я смогу призвать всех детей в Зимний клык, и тогда низвергну Небесных Богов и обрету безграничную власть.

Слизер поклонился и поспешно вышел из зала.

Ледяная королева медленно двинулась за ним, но, дойдя до того места, куда дотягивалась тень, оглянулась через плечо на Эску и прорычала:

– Я заберу твой голос! Я всегда рано или поздно получаю то, что хочу!

Эска сидела, положив голову на колени, пока не стихли шаги Ледяной королевы. Тогда девочка открыла глаза и уставилась на ключ. Отвлёкшись на беседу со Слизером, королева оставила его в скважине. Эска вспомнила, как однажды по ошибке Ледяная королева повернула ключ не в ту сторону, и на мгновение заклятие с тела пленницы спало. Если бы только добраться до ключа… Но Эска не могла пошевелить ни руками ни ногами, не было шансов спастись, и она могла только смотреть на мир за пределами дворца через арки, гадая, кто она такая на самом деле. Дитя, проклятое Небесными Богами? Или кто-то совсем другой?

Холодный ветер пронёсся по залу, и Эска зажмурилась от холода. Ледяная королева держала девочку в музыкальной шкатулке, а её воспоминания – в запертой шкатулке где-то в недрах дворца, и этого было почти довольно, чтобы заставить Эску отказаться от надежды найти путь к своему прошлому… Почти, но не совсем.

Потому что Эска знала то, чего не знала Ледяная королева. Эска могла говорить. Она просто не хотела.

Флинт мчался на санях, запряжённых хаски. Собаки, налегая на постромки, рвались вперёд, но не тявкали и не скулили. Они бежали по тундре молча, как будто чувствовали страх мальчика. Слышался только скрип полозьев.

Флинт стоял во весь рост в задней части саней, упираясь башмаками в оленьи рога, копна его каштановых волос развевалась на ветру, лунный свет освещал мальчику дорогу. Огибая ледяные холмы, скользя по снежным склонам, он мчался всё дальше, направляясь ко дворцу Зимний клык. Ночь была холодная, и пар, выходящий изо рта Флинта, замерзал маленькими кристаллами на рысьем мехе его шубы. Но, несмотря на холод, он не натянул на голову капюшон, чтобы не потревожить лисёнка, уютно устроившегося внутри.

– Смотри, Камушек, – прошептал Флинт. – Вот и Зимний клык. Теперь пути назад нет…

В капюшоне Флинта пошевелился клубок белого меха, уставился на него чёрными глазками и моргнул.

Теперь они мчались вдоль побережья, справа заснеженные скалы круто обрывались в море. Через несколько недель между айсбергами заскользят белухи, моржи устроят лежбища на берегу, но лёд на море ещё не тронулся.

Вдали из зачарованного айсберга Ледяной королевы виднелось нагромождение башен и куполов.

Камушек начал покусывать серьгу Флинта из медвежьего когтя. Лисёнок привык, что они с хозяином часто путешествуют в чужих землях, привык к нагоняям. Но Флинт во время любой вылазки всегда хорошо кормил пушистого друга, и поэтому подзатыльники мальчика лисёнка совсем не пугали.

Флинт стукнул Камушка по носу.

– Сейчас не время клянчить добавку. Нужно пройти незамеченными мимо горстки охранников из племени Клыка, проникнуть во дворец и освободить мою маму.

Мальчик замолчал, размышляя о предстоящей нелёгкой ночи. Но потом подумал о вещах, спрятанных в рюкзаке, о месяцах, которые он провёл в доме на дереве, составляя планы, и почувствовал, как к нему возвращается мужество.

– Кроме того, Камушек, – продолжал он, – если память мне не изменяет, я недавно покормил тебя и ты получил добавку – несколько леммингов.

Камушек фыркнул, повернулся задом и вытянул пушистый хвост прямо в лицо Флинту. Мальчик отодвинул от себя хвост, и лисёнок, нехотя смирившись, снова залез в капюшон.

Сани мчались дальше.

– Охранники будут праздновать до поздней ночи – точно так же, как в прошлом году, когда после зимы впервые взошло солнце, – сказал Флинт.

Сани, подпрыгивая, миновали шельфовый лёд, и мальчик снова заговорил:

– Если и есть шанс проникнуть во дворец, то сегодня вечером, когда Клыки отвлекутся.

Флинт много ночей наблюдал за дворцом, готовясь туда проникнуть, и всё же голос его дрожал, а глаза тревожно рыскали по сторонам. Мальчик не хуже любого другого знал истории, которые рассказывали о королеве. Говорили, что она может убить человека, просто подняв свой посох. И все дети, прячущиеся в Глубоких корнях и в Бесконечных утёсах, слышали, как каждое утро из Зимнего клыка доносятся сперва звуки органа Ледяной королевы, а после – навязчивый хор голосов их запертых во дворце матерей, отцов, дядь, тёть и бабушек с дедушками. Эти голоса могли свести с ума, и любой, услышав их, зажимал уши.

Сани мчались вперёд, приближаясь ко дворцу.

Флинт сглотнул, разглядывая заросли гигантских сталагмитов, окружающих основание каждой из пяти башен, где, по слухам, держали пленников Ледяной королевы. Сталагмиты отбрасывали паутину теней на залитую лунным светом тундру, и на мгновение хватка Флинта на поводьях ослабла. Но он подумал о своей маме, томящейся в плену, и стал глядеть только на главную дворцовую стену. Он переберётся через неё, а после прокрадётся внутрь по коридорам к башням.

Собаки приблизились к снежной насыпи, дворец скрылся из виду, и Флинт, закинув руку назад, пощекотал подбородок Камушка.

– Томкин заставил меня замолчать, когда я заговорил о спасательной вылазке. Брат думает – я не готов стать настоящим воином, а мои изобретения бесполезны. Но, когда я вернусь в Глубокие корни вместе с мамой, Томкин сразу поймёт, на что я способен.

Флинт не гордился тем, что солгал брату. Он пообещал Томкину, что уничтожит все свои изобретения, которые хранил в доме на дереве. Его брат всегда твердил, что воин племени Меха сражается копьями и кулаками, а не магией и всякими хитрыми приспособлениями, но Флинт не мог избавиться от хитроумных мыслей. С раннего детства он изобретал всякое-разное, а потом, как ни старался выкинуть идеи из головы, они продолжали рождаться… Всё новые и новые идеи, сулящие неслыханные возможности. Потому что, в отличие от брата и остальных членов своего племени, Флинт по-прежнему верил в магию Эркенвальда. Отчасти потому, что летом нашёл в лесу кусок коры, на котором были вырезаны рисунки, рассказывающие, как использовать магию во благо. А отчасти потому, что мальчик замечал то, чего не замечали большинство других людей: речные камни, светящиеся в темноте, солнечные лучи, теряющиеся за деревьями, кольца тумана над лужами. Флинт не сомневался, что магия Эркенвальда может быть сильнее копья воина… Если правильно её использовать.

Он направил сани в ложбинку на берегу, которая переходила в скрытый тоннель, ведущий вниз, к морю. Собаки бежали в темноте, пока в конце концов земля не стала ровной и сани не очутились в ледяной пещере, где лунный свет искрился на сталагмитах у входа.

Флинт привязал к сталагмиту вываливших языки псов и прижал палец к губам.

– Я скоро вернусь, – сказал он собакам, закидывая рюкзак на плечо. – Возможно.

Одна собака заскулила. Флинт, вытащив из сумки на санях замороженных кроликов, бросил их псам, и те принялись жадно есть.

Потом, с Камушком, выглядывающим из его капюшона, мальчик вышел из укрытия и медленно пошёл к сверкающему в лунном свете замку. Почти бесшумно ступая по льду в башмаках из тюленьей кожи, Флинт проскользнул под мостом, который соединял айсберг с материком. Только тут мальчик осознал, что почти минуту не дышал. Он выдохнул… И замер.

Голоса.

Несколько стражников из племени Клыка болтали на мосту прямо над его головой. Навострив уши, Флинт услышал звон кружек и потрескивание огня. Ему не нужно было видеть этих людей, чтобы знать: они в доспехах, созданных для них Ледяной королевой, – в ледяных нагрудниках, в шлемах, украшенных моржовыми клыками.

Сердце едва не выпрыгивало из груди Флинта, но он продолжал подбираться к замку, прячась в тени моста.

У подножия замковой стены он остановился и пристегнул к башмакам пару кошек[1]. Сглотнул, глядя на сверкающее основание ледяной громады, на которую ему предстояло вскарабкаться, чтобы добраться до арок, ведущих в Зимний клык. Камушек задрожал. На ледяном склоне они будут на виду у охранников – лёгкая мишень для копий… Но Флинт всё продумал и точно знал, как отвлечь врагов.

Он достал из рюкзака свисток, вырезанный из кости кречета, и проверил, на месте ли прикреплённые к нему перья снежной совы. Перья были на месте, и Флинт вздохнул с облегчением: без них его изобретение бесполезно. Перья, найденные в тундре при полной луне, он намочил в дождевой воде, не успевшей упасть на землю. Перья обладали магическими свойствами… Если верить в магию Эркенвальда.

Флинт сжал в пальцах свисток и дунул. Не раздалось ни звука: его поглотили перья, но в конце концов они сорвались с конца свистка и бесшумно взмыли в небо.

Камушек широко раскрыл глаза, а Флинт прикусил губу. Мальчик и лисёнок наблюдали, как перья проплывают над мостом и улетают в тундру. Они унеслись уже довольно далеко, когда над тундрой наконец разнёсся свист, и вскочившие охранники загалдели.

Флинт ухмыльнулся. Получилось. Перья унесли звук, и он раздался вдалеке от дворца.

Охранники помчались по мосту, прочь от Зимнего клыка, и Флинт вытащил из рюкзака моток верёвки. Отвлекающий манёвр сработал, как было задумано, но сейчас нужно было действовать быстро.

Флинт метнул вверх привязанный к верёвке зазубренный крюк, и он прочно впился в лёд. Потом мальчик затянул шнурок капюшона, чтобы Камушек не выпал, и начал карабкаться вверх, к аркам, упираясь кошками в стену. Раз или два его башмаки скользили по льду, но Флинт продолжал подниматься, время от времени оглядываясь через плечо, чтобы убедиться: охранники всё ещё рыщут по тундре.

В конце концов он добрался до одной из арок и присел под ней, тяжело дыша. Камушек тихонько заскулил, выглядывая из капюшона.

Они никогда ещё не подбирались ко дворцу так близко. Всего несколько мгновений – и они проникнут внутрь. Флинт подумал о маме, о множестве ночей, которые он провёл в лесу, скучая по ней, и заставил себя войти в арку.

Почти сразу он замер как вкопанный.

На него кто-то смотрел. Но этот «кто-то» не мог похвастаться короной из снежинок, которую, по слухам, носила Ледяная королева. На Флинта смотрели полные тоски глаза худенькой бледной девочки, сгорбившейся на подставке в музыкальной шкатулке.

– Помоги мне. – Девочка говорила хриплым шёпотом, как будто очень, очень давно не произносила ни слова. – Ты должен мне помочь.

Мгновение Флинт просто стоял столбом, глядя на девочку. Она почти посинела от холода, но не дрожала. И не двигалась. Она была неподвижной, как кукла, только её лицо казалось живым.

– Поверни ключ. Три оборота влево и пол-оборота вправо.

Флинт нахмурился. Голос девочки звучал хрипло и слабо, но в нём было нечто странно притягательное. И, несмотря на опасную ситуацию, её слова невольно тронули Флинта.

– Пожалуйста, – взмолилась девочка. – Это снимет заклятие.

Встряхнувшись, Флинт смотал верёвку, сунул в рюкзак, снял кошки и вошёл в зал. Он не мог рисковать, что его заметят охранники из племени Клыка. Но он по-прежнему молчал.

Кто эта девочка? Мысли Флинта понеслись вскачь, когда он увидел копну её рыжих волос. «Клыки» были светловолосыми, у жителей племени Меха были каштановые волосы, а у людей племени Пера – волосы цвета полуночи. Эта девочка не походила на ребёнка любого из трёх племён. Но её глаза – большие, яркие и голубые – напомнили о шпионах-Клыках, которых Флинт видел в лесу в прошлом месяце. Если девчонка – шпионка Клыков, лучше с ней не связываться. Тем более сейчас, во время спасательной вылазки.

Мальчик шагнул в сторону и почувствовал, как Камушек напрягся в капюшоне. Лисёнок мог улавливать звуки, неразличимые для большинства людей. Флинт напряг слух и услышал нечто вроде слабого металлического лязганья, доносящегося из глубины дворца.

Девочка испуганно моргнула, глядя на Флинта.

– Пожалуйста, – повторила она. – У нас мало времени.

Девочка звала его, и Флинт сделал ещё несколько шагов, нервно ступая по ледяному полу. Он прошёл мимо органа в центре зала, под люстрой со свечами, горящими ярко-синим пламенем, и направился к серебряным деревьям. Дверь между двумя деревьями вела в дальнюю часть дворца. Где-то за этой дверью была его мама.

– Я знаю, что не очень хорошо выгляжу и мой голос звучит плохо, – прошептала девочка у него за спиной, – но Ледяная королева почему-то считает, что он важен.

Флинт продолжал идти, но последние слова его зацепили. То, что говорила девочка, всё сильнее захватывало его. В её голосе, нравилось это мальчику или нет, действительно ощущалась некая тихая сила.

– Я кое-что узнала, пока была заперта здесь, во дворце, – продолжала она, – и, если ты меня освободишь, помогу тебе найти того, за кем ты пришёл.

Девочка подавила рыдания, и Флинт оглянулся. Девочка по-прежнему не двигалась, но в её глазах он увидел отчаяние, похожее на пульсирующий страх в глазах раненого животного. Уйти оказалось труднее, чем он ожидал. Флинт остановился.

– Как тебя зовут?

– Эска.

– Из какого ты племени?

Теперь в глазах Эски стояли слёзы.

– Я… я не помню своего племени. Ледяная королева забрала мои воспоминания, когда заперла меня в этой музыкальной шкатулке.

– У всех есть племя.

Флинт оглядел девочку с ног до головы и снова ожесточился.

– Наверное, ты из племени Клыка. Все знают, что только эти дети могут свободно входить во дворец. По одной-единственной причине: они шпионят и работают на Ледяную королеву, а их родители её охраняют.

Флинт отвернулся и уставился на дверь в коридор.

Он хотел идти только вперёд, не хотел делать «крюк». Когда он делал «крюк» (таким словом его родители называли беспорядочные, иногда сумасшедшие приключения сына), это всегда приводило к беде. Именно из-за «крюков» Томкин вырезал на полозьях саней брата: «Сперва подумай, куда тебе нужно ехать, а уж потом отправляйся в путь». Но проблема была в том, что Флинт обычно только на полпути осознавал, куда направляется, а в конце дороги оказывался не там, куда собирался попасть. Мальчик понял это, ступая на цыпочках по льду. Но сейчас он отправился в путь, чтобы вернуть маму, и не даст помешать этому незнакомке, даже не знающей своего роду-племени.

Он сделал ещё несколько шагов, бормоча себе под нос:

– Глупая шпионка…

Но Флинт уже понимал, что неправ. Девочка боялась – по-настоящему боялась, а он достаточно часто охотился, чтобы знать, как выглядит страх. А вдруг она и в самом деле пленница Ледяной королевы и знает то, что поможет Томкину поднять восстание?

Флинт крепко сжал кулаки, впившись ногтями в ладони. Да, в девочке есть нечто большее, чем можно увидеть глазами, но…

– Сначала надо найти маму, – пробормотал он.

Однако Камушек был другого мнения. Выбравшись из капюшона Флинта, лисёнок спрыгнул на пол и подбежал к музыкальной шкатулке.

– Камушек, мы должны идти! – прошептал Флинт.

Какое там – лисёнок уже вскарабкался на подставку. Флинт с разинутым ртом наблюдал, как Камушек неуверенно потянулся лапкой к Эске. Зверёк обычно вёл себя осторожно и недоверчиво с незнакомцами, а Эску, казалось, совсем не боялся. Лисёнок потёрся о платье девочки, лизнул ледяные пальцы её ног, посмотрел на Флинта и тихо фыркнул.

– Мы даже не знаем, из какого она племени, Камушек. Даже если она не служит Ледяной королеве, она может быть опасна.

Мальчик взглянул на дверь между серебряными деревьями.

– Пошли!

Но лисёнок проскользнул между ног Эски и снова жалобно посмотрел на Флинта.

Тот поморщился.

Совсем недавно Томкин напоминал ему, что нужно вести себя как воин: быть молчаливым, сдержанным и жестоким.

Флинт выругался себе под нос. То, что он собирался сделать, не было сдержанным и уж наверняка не было жестоким.

Мальчик быстро подошёл к подставке и взялся за чёрный как смоль ключ. Глаза Эски заблестели, она слабым голосом повторила свою мольбу:

– Три поворота влево, потом пол-оборота вправо.

Флинт бросил на Камушка испепеляющий взгляд.

– Ты будешь виноват, если всё пойдёт не так!

Камушек вызывающе махнул хвостом. Флинт крепче сжал ключ рукой в рукавице и повернул его точно так, как сказала Эска.

Несколько секунд раздавались скрежещущие звуки, похожие на стихающую музыку, а когда ключ повернулся вправо, послышался щелчок, и Эска тяжело опустилась на подставку. На мгновение Флинт задумался – не убил ли он девочку?

Эска медленно, неуверенно подняла голову. Посмотрела на свои руки, поворачивая их и так, и эдак, как будто не могла поверить, что они принадлежат ей. Потом согнула пальцы ног.

– Спасибо! – выдохнула девочка. – Спасибо тебе!

Но, когда она с трудом встала, послышался шёпот. Флинт вскинул голову и понял, что шёпот исходит от мерцающих в люстре голубых свечей:

Пламя шептало это снова и снова, и кровь Флинта застыла в жилах. Он посадил своего лисёнка в капюшон и повернулся к Эске.

– Ты не сказала мне, что свечи – доносчики!

Эска, пошатываясь, сошла с подставки и упала на колени. У неё свело мышцы, ведь они долгое время были скованы заклинанием. Девочка нащупала стену и встала, придерживаясь за неё.

– Я… я этого не знала, – запинаясь, пробормотала она.

Потом взглянула на арки, и её голос окреп.

– Нужно бежать отсюда.

Флинт сжал зубы.

– Я здесь для того, чтобы освободить маму, и ты покажешь, как пробраться через дворец к ледяным башням. Ты обещала.

Эска покачала головой.

– Ты не знаешь Ледяную королеву так хорошо, как знаю её я. Теперь, когда она поняла, что я свободна, у нас нет ни единого шанса попасть в башни!

Камушек зарылся глубже в капюшон Флинта, как будто чувствовал, что виноват. Взгляд Флинта метался между аркой, в которую он вошёл, и дверью, ведущей в сердце Зимнего клыка.

Он бросился через зал к двери, оставив дрожащую Эску рядом с музыкальной шкатулкой. Но, когда мальчик приблизился к дверному проёму, серебряные ветви сомкнулись и преградили ему путь во дворец.

А потом в коридоре за дверью послышались шаги: стук каблуков и неторопливый шелест платья.

В памяти Флинта всплыли легенды, которые рассказывали о Ледяной королеве.

Флинт подумал об изобретениях в своём рюкзаке: маскирующей накидке из меха снежных зайцев, выдержанной в шкатулке с солнечными лучами, универсальном ноже с костяной рукояткой, в которую он вставил драгоценную речную бирюзу. Но всё это он смастерил для того, чтобы незаметно проскользнуть по коридорам, а не для того, чтобы сражаться с Ледяной королевой. С болью в сердце мальчик понял, что его спасательная вылазка потерпела крах.

Он помчался обратно к аркам. По ним уже скользили пластины из чёрного льда, закрывая выходы из зала один за другим. Во дворце потемнело, лунный свет стал гаснуть, но Флинт свернул к трём аркам, которые ещё оставались открытыми.

Эска вытащила ключ из музыкальной шкатулки и, спотыкаясь, последовала за мальчиком.

– Ты с нами не пойдёшь! – крикнул Флинт, метнувшись под самую большую арку и вытащив верёвку из рюкзака. – Ты помешала мне освободить маму!

Шаги в коридоре приближались, пламя свечей начало шипеть.

Флинт воткнул крюк в ледяную стену и взглянул на тундру: охранников, похоже, там уже не было. Возможно, они отправились во дворец и позвали Ледяную королеву, рассказав про странный свист, который разносился над ледяным замком. Флинт знал, что у него осталось на побег всего несколько секунд.

Мальчик, ухватившись за трос, начал спускаться по дворцовой стене.

Но Эска не сдавалась. Дрожа от холода, она в самый последний миг выбралась из арки. Флинт в ужасе наблюдал, как закрылся последний выход из замка.

Мальчик соскользнул на землю, на этот раз почти не перехватывая трос руками в рукавицах и едва упираясь в стену башмаками, и мгновение спустя Эска с шумом упала рядом с ним, с ободранными руками и ногами.

С оглушительным грохотом самая большая панель из чёрного льда разлетелась вдребезги.

Флинт затащил Эску под мост. Сейчас уже нельзя было её оставить – если бы девчонку увидели, его бы обнаружили вместе с ней. И всё-таки его миссия пошла наперекосяк.

Мальчик вытащил из рюкзака рукавицы, парку, штаны из медвежьей шкуры, пару сапог из тюленьей кожи и бросил всё это Эске.

– Я приготовил одежду и обувь для мамы, – прорычал он. – Но тебе это пригодится, если мы собираемся выбраться отсюда живыми.

Потом он достал большую, очень мягкую белую маскирующую накидку.

– Я не пользовался ею по дороге сюда, потому что никто не знал, что я приду, но теперь… Из-за тебя…

Он покачал головой.

– Нам нужно удирать, быстро, держась под утёсами. Если мы сможем выбраться с мыса, у нас есть шанс уйти незамеченными.

Мальчик подпрыгнул, когда истошный крик пронзил ночь.

– Эскааааааааааааааа!

Этот резкий визгливый голос разнёсся по всей округе.

Флинт посмотрел вверх и увидел в самой высокой арке женщину со сверкающей короной из снежинок на голове. У него всё сжалось внутри.

Платье Ледяной королевы, сотканное из слёз, развевалось на ветру, рядом с её посохом сидела росомаха. Мех животного выделялся на фоне льда.

Флинт повернулся к Эске и накинул на неё и на себя маскирующую накидку.

– Бежим, – прошептал он. – Быстро!

Под топот марширующих по мосту охранников из племени Клыка и визг Ледяной королевы, эхом разносящийся повсюду, двое детей выскочили из-под моста. Они держались рядом с утёсами, их башмаки стучали по льду, дыхание перехватывало. У Эски подгибались ноги, но Флинт поддерживал её, и вместе дети добежали до пещеры, где их ждали хаски. Флинт втащил Эску внутрь, и собаки тут же обступили детей, тёплые, преданные, готовые возвращаться домой.

Эска прислонилась к каменной стене и выдохнула, сама себе не веря:

– Я вырвалась из Зимнего клыка… Наконец-то я свободна!

Снова послышался крик Ледяной королевы, и Эска забилась глубже в пещеру.

– Встань на тормоз между полозьями, пока я запрягу собак, – пробормотал Флинт. – Не хочу, чтобы они утащили сани прежде, чем мы будем готовы отправиться в путь.

Эска поспешно сделала то, что сказал Флинт. Но из-за чар Ледяной королевы девочка совсем ослабела, и сильные собаки легко сдвинули сани, Эска покачнулась. Но спустя секунду рядом очутился Флинт; он вцепился в сани сбоку и держал, пока они не остановились.

Эска выпрямилась и снова изо всех сил наступила на металлическую штуковину.

– Этот плащ, – прошептала она, нервно ставя на тормоз вторую ногу, – без него мы никогда бы не сбежали. Он волшебный, верно? Вот почему нам удалось уйти…

На секунду Флинт гордо расправил плечи – впервые кто-то оценил его изобретение и хоть немного заинтересовался магией Эркенвальда, забытой после убийства вождя племени Клыка. Но мальчик тут же снова нахмурился.

– Помолчи и слушай меня внимательно. – Он наступил башмаком на ногу Эски так, что тормоз глубоко ушёл в снег. – Дальше пещера расширяется. Когда мы выйдем в тундру, то будем уже на порядочном расстоянии от дворца. Охранники могут увидеть хаски, но, если мы спрячемся под накидкой и прикроем ею сани, издали собаки будут похожи на обычную стаю волков. Если повезёт, доберёмся до Глубоких корней, не приведя за собой преследователей.

Эска кивнула.

– Но мы должны действовать быстро и уехать как можно дальше, пока не кончилась ночь, – заключил Флинт.

Эска снова кивнула и, избегая взгляда мальчика, прошептала:

– Что такое Глубокие корни?

– Глубокие корни? – Мальчик усмехнулся, распутывая постромки собак. – Всего лишь самый большой лес в королевстве и дом легендарного племени Меха. Все в Эркенвальде это знают.

– Все, кроме меня, – пробормотала Эска.

На щеках Эски проявился румянец. Из-за облепившей тело одежды она выглядела хрупкой и маленькой.

– А я буду в безопасности в вашем племени?

Флинт поднял глаза на девочку.

– Ты не можешь просто взять и присоединиться к нашему племени! Есть правила, ты же знаешь.

– Но… – Эска осеклась. – Я могла бы помогать по хозяйству. Я бы вам пригодилась.

– Так не делается, – сказал Флинт. – Ты должна с самого начала быть одной из нас.

Он бросил рюкзак на выстланные мехом сани.

– Как только мы окажемся в Глубоких корнях, живи как знаешь. Я понятия не имею, кто ты, из какого племени и почему Ледяная королева считает, что твой голос так важен, но из-за тебя я только что упустил шанс освободить маму. Я не оставляю тебя здесь по одной-единственной причине: ты можешь пустить по моему следу Ледяную королеву…

Камушек тявкнул из капюшона Флинта, и тот договорил:

– …А ещё потому, что Камушек тебе подыгрывает.

Лисёнок зарычал, и Флинт вздохнул.

– Кроме того, сдаётся, ты можешь знать то, что пригодится нам в борьбе с Ледяной королевой.

Удовлетворённый этими словами Камушек снова свернулся калачиком. Флинт столкнул Эску с тормоза, сам нажал на него и сердито оглянулся на комок белого меха в своём капюшоне.

– В том, что мы здесь застряли, виноват только ты, Камушек. Тебе придётся объясниться с Томкиным.

Камушек притворился спящим. Флинт закатил глаза, но, услышав снаружи длинное рычание росомахи, показал на сани.

– Садись спереди на шкуры.

Набросив на плечи маскирующую накидку, мальчик продолжил командовать:

– Приподними немного спереди край накидки, чтобы я видел, куда мы едем… И никаких разговоров. Трудно управлять санями, сердиться и говорить одновременно.

– А можно… можно только узнать, как тебя зовут? – с запинкой спросила Эска.

Флинт нахмурился.

– Зачем тебе моё имя?

Эска моргнула.

– На случай если мы всё-таки решим продолжить разговор.

– Я Флинт… И давай некоторое время помолчим.

Эска послушно кивнула, Флинт снял ногу с тормоза, и собаки рванули в тоннель.

Рычание росомахи смолкло.

Спустя некоторое время, как сани выехали из тоннеля, Эска набралась смелости, оглянулась и увидела тёмные силуэты охранников из племени Клыка: они возвращались во дворец. Девочка почувствовала облегчение. Снова спрятавшись под накидкой, она задышала ровнее: с каждым мгновением она всё больше удалялась от женщины, которая долго держала её в плену.

Деревянные сани, поскрипывая, неслись по льду, холодный воздух проникал под накидку и обжигал лицо Эски, но впервые с тех пор, как её заперли в музыкальной шкатулке Ледяной королевы, девочка улыбнулась. Она наконец-то сбежала! И мир за стенами дворца, за которым она так долго молча наблюдала, теперь оживал вокруг. Её сердце затрепетало от ощущения свободы, и она пошевелила сложенными на груди руками.

– Что ты делаешь? – прошипел Флинт.

Эска слегка повела локтем.

– Заново привыкаю к своему телу.

– Прекрати! – огрызнулся Флинт. – Это отвлекает. Сиди спокойно.

Эска несколько минут сидела смирно и смотрела вперёд, изо всех сил стараясь не раздражать своего спутника. Потом начала тихо водить пальцами по рукам и ногам в поисках знака Небесных Богов, который показал бы, что она проклята. Не найдя никакого знака, она снова задвигала локтями.

– Собираются снежные тучи, – прошептал себе под нос Флинт. – Наши следы заметёт к утру.

Эска украдкой взглянула на ночное небо. Наблюдая, как сгущается тьма, она гадала: Флинт только что попытался завязать разговор или нет? У неё не было причин доверять мальчику – в конце концов, он спас её случайно. Но, если бы не Флинт, Эска бы по-прежнему томилась в Зимнем клыке. Девочка боялась рассердить Флинта, но в то же время ей очень хотелось с кем-то поговорить после долгих месяцев молчания. К тому же Эске нужно было узнать побольше о детях племён Меха и Пера. Где они прячутся? Могут ли нарушить свои правила и предложить ей убежище и защиту? Получится ли у неё объединиться с ними, чтобы дать отпор Ледяной королеве? И смогут ли они выполнить её самое сокровенное желание, помочь Эске понять, кто же она такая на самом деле?

Девочка нащупала в кармане ключ, надеясь, что без него Ледяная королева не сможет больше воспользоваться музыкальной шкатулкой. Не сможет запереть туда ни Эску, ни кого-либо другого.

– Расскажи мне о тех, кто прячется от Ледяной королевы, – тихо попросила Эска.

– По-моему, это опасно смахивает на разговор, – ответил Флинт, подгоняя собак.

Здесь не было ни оград, ни дорог, по крайней мере Эска не видела ничего подобного в щель между полами накидки; луну теперь почти полностью скрыли облака, но её спаситель явно хорошо знал эти просторные и пустынные места.

Они и вправду прочно запечатлелись в памяти Флинта. Он направил сани через рощу, затем – вниз по невысокому берегу, и, наконец, собаки побежали по замёрзшей, запорошенной снегом реке.

– Пожалуйста, ответь, – прошептала Эска. – Ведь если ты собираешься меня бросить, я должна знать как можно больше, чтобы выжить.

– Почему Ледяная королева считает, что твой голос так важен? – тихо спросил Флинт. – Да, он звучит не так, как другие голоса, признаю, но всё равно он слабый. А ты даже ничего ни о чём не знаешь.

Эска слегка страшилась и того, что сейчас ответит, и тьмы, которая, по словам Ледяной королевы, заключалась в голосе пленницы музыкальной шкатулки, но девочка завладела вниманием Флинта и захотела этим воспользоваться.

– Ледяная королева питается голосами своих пленников. – Эска смотрела на замёрзшую реку. – И, если она сможет проглотить каждый голос в Эркенвальде до восхода полуночного солнца, она станет бессмертной и будет править этим королевством вечно.

Эска услышала скрип рукавиц: руки Флинта сжались на деревянной перекладине позади неё. Но, когда мальчик заговорил, его голос звучал ровно:

– А ты здесь при чём? Почему твой голос важнее голосов других пленников?

Эска сделала глубокий вдох.

– Ледяная королева сказала, что Небесные Боги наложили на мой голос проклятие, чтобы он мог творить ужасные вещи. Она обещала мне помочь… Сказала, что заберёт мой проклятый голос и с его помощью призовёт прячущихся детей двух племён. А потом уничтожит Небесных Богов, чтобы они никогда больше не смогли навредить Эркенвальду.

Флинт не ответил, и, прислушиваясь к еле различимому шороху снега, падающего на мыс, Эска гадала, о чём думает мальчик. Понял ли он, что Эске становится стыдно при мысли о том, что она может быть проклята? Неужели теперь он столкнёт её с саней и оставит умирать в глуши?

В тишине раздался смешок.

– Никто больше не верит в Небесных Богов и их магию… После того как на небе перестало появляться северное сияние.

Эска поняла, что у неё есть шанс.

– Но ты всё ещё веришь в Богов… Ну, или хотя бы веришь в магию?

Флинт ответил не сразу.

– Во дворце я видел много тёмной магии, но есть ли другая магия? Та, которую можно использовать во благо? Например, для изготовления маскировочных накидок?

Эска прикусила губу.

– Ты именно так и сделал накидку, да? Использовал магию, чтобы перехитрить Ледяную королеву.

Флинт шевельнулся у неё за спиной.

– Я ничего не помню о своём прошлом, – продолжала Эска. – Ледяная королева украла мои воспоминания. Но не чувства. У меня по-прежнему есть чувства и интуиция… И почему-то я никогда не верила королеве, когда та обвиняла Богов в том, что племена ненавидят друг друга. Думаю, она сама во всём виновата… Думаю, Небесные Боги всё ещё там, наверху, и в их магию можно верить.

Хотя Флинт не ответил, у Эски возникло ощущение, что их мысли схожи. Королевство отказалось от магии, и всё же здесь, в санях, ехали два человека, которые верили в силу волшебства, даже если один из них был слишком горд, чтобы это признать.

– Если Ледяная королева солгала о Небесных Богах, – снова заговорила Эска, – возможно, она лгала и о моём голосе тоже. Думаю, он и вправду важен, иначе она не пыталась бы его украсть… Но вдруг он не проклят? Вдруг мой голос можно использовать во благо?

Теперь слова всё быстрее срывались с её губ:

– Я не поддалась на уловки Ледяной королевы, потому что подумала – если я сбегу, я смогу каким-то образом пустить в ход свой голос… и немного магии… Чтобы дать ей отпор и освободить всех пленников.

Флинт фыркнул.

– Я и раньше слышал могучие голоса – боевые кличи воинов, речи вождей… Но твой? Очень сомневаюсь в его силе. Таким голосом никогда не уничтожишь Ледяную королеву. – Он помолчал. – Что же касается магии… Если ты хочешь убедить целое королевство снова в неё поверить – что ж, удачи.

Эска поймала себя на том, что разглядывает маскирующую накидку. Если плен в Зимнем клыке и научил её чему-нибудь, так это тому, что магия непредсказуема и надо сильно в неё верить, чтобы она начала действовать.

– Не все гениальные идеи начинаются с чего-то обычного и само собой разумеющегося, – сказала она.

Флинт не ответил, продолжая править упряжкой, но по его молчанию Эска поняла, что её слова попали в цель. Она выждала некоторое время, а потом попыталась подтолкнуть его мысли в другом направлении.

– Я сложила вместе подслушанные обрывки разговоров охранников-Клыков и узнала кое-что о землях королевства. Но расскажи мне о детях, которые где-то прячутся.

– Хорошо, – помедлив, ответил Флинт. – Но только потому, что мне уже невмоготу терпеть, как Камушек кусает меня за ухо. А он будет кусаться всю дорогу, если я не отвечу на твои вопросы.

Лисёнок спрыгнул в сани и устроился на Эскиных лодыжках.

– Племя Пера живёт где-то в Бесконечных утёсах, – начал Флинт, – хотя я не видел их со времени прошлогодней битвы. Обычно мы делили еду у костра, если встречались на охоте, и однажды мальчик из племени Пера одолжил мне колчан со стрелами, когда мой унесло рекой. Но всё изменилось, когда убили вождя племени Клыка. С тех пор мы не разговариваем с племенем Пера… И уж, конечно, не общаемся с Клыками. Эти разбойники держатся своих сородичей.

Эска нахмурилась.

– Как же вы тогда узнаёте что-то новое?

– Мы уже узнали всё, что нам нужно, – отрезал Флинт.

– Но если племена Пера и Меха отвернутся друг от друга, то они не смогут обмениваться планами и сообща договориться, как освободить пленников Ледяной королевы.

Флинт ощетинился.

– У племени Меха есть планы. Множество планов. Но мы не будем строить их вместе с племенем Пера. Им нельзя доверять.

Эска смотрела на мир в полутьме. Королевство, которое она так хотела исследовать, сидя в музыкальной шкатулке и глядя за арки, было совсем не таким, каким она себе его представляла. Она надеялась найти друзей, отыскать ответы, но нашла лишь разногласия и секреты. Мир был мрачнее и холоднее того, который она себе представляла…

Девочка плотнее закуталась в накидку.

– А твои родители? – спросила она. – Ты думаешь, что они заточены в ледяных башнях Зимнего клыка?

Голос Флинта внезапно огрубел.

– Я знаю, что мама там, потому что каждое утро слышу её голос, разносящийся над Эркенвальдом. А мой… – Он запнулся. – Мой отец был вождём племени Меха. Лучшим воином, которого когда-либо знал мой народ. Но Ледяная королева пустила в ход тёмную магию, и он погиб на льду во время сражения прошлым летом…

Флинт умолк. Камушек вскарабкался на его плечо и слегка поскрёб лапкой его шею.

– …Теперь наш вождь – мой брат Томкин, – наконец договорил мальчик.

Эска кивнула.

– И что он скажет, когда ты вернёшься без мамы?

Флинт сорвал с себя маскирующую накидку и бросил на колени Эске. Их окружала снежная ночь, и теперь Эска различала тёмные очертания деревьев по обе стороны реки, а ниже по течению – водопад, скованный льдом.

Флинт смотрел прямо перед собой.

– Он не знает, что я уехал.

Эска поняла, что на этом разговор закончен.

Собаки бежали всё дальше, и в конце концов Эска почувствовала, что у неё слипаются глаза. Наверное, она задремала, но её разбудили резким толчком в спину.

– На закрывай глаза, – пробормотал Флинт. – Если зажмуришься на таком холоде, ресницы слипнутся.

Эска стала смотреть вперёд, туда, где река расширялась, а после поворачивала налево. За излучиной под деревьями стояла маленькая деревянная хижина. Стволы лиственницы, из которых были сложены стены хижины, облепил снег, но Эска разглядела дверь, и Флинт, направив собак на берег реки, остановил их перед этой дверью.

– Жми на тормоз, – приказал он Эске. – На этот раз как следует.

Девочка торопливо перебралась в заднюю часть саней.

Флинт выпряг хаски и привязал их внутри небольшого сарая рядом с хижиной.

– Собакам нужен отдых, – объяснил он. – До того места, где скрывается племя Меха, ещё несколько часов пути, и мы теперь достаточно далеко от Зимнего клыка. Отправимся дальше с первыми лучами солнца.

Эска прищурилась на него сквозь падающий снег.

– Значит, ты везёшь меня к своему племени?

У неё радостно затрепетало сердце при мысли о том, что, может быть, её радушно встретят и позаботятся о ней. Её бросили в Зимнем клыке… Никто не пришёл, чтобы спасти её или хотя бы сказать, что знает её… Но теперь у Эски появилась возможность обрести друзей.

Флинт пожал плечами.

– Я отвезу тебя к брату – ненадолго. А после выкручивайся как знаешь.

У Эски упало сердце. Значит, ей не обещают пристанища. Девочка попыталась скрыть своё разочарование. Всё-таки Флинт сделал маленький шаг в правильном направлении, а после плена для неё это значило очень много.

– Тебя заворожил мой голос, не так ли? – взглянув на Флинта, спросила Эска. – Думаешь, твой брат должен обо мне узнать?

– Не то чтобы я заинтересовался, просто слегка любопытно, – ответил Флинт. – Чувствуешь разницу? Но первым делом тебе нужно поговорить с Томкиным. Он вождь. Если он решит, что твой голос пригодится…

Эска вздрогнула.

– Ваше племя собирается сражаться с Ледяной королевой?

Флинт вскинул голову:

– Да, однажды. Мы не останемся дома, как в прошлый раз, когда наши родители взяли с нас обещание спрятаться до их возвращения. – Мальчик гордо выпрямился. – В бой нас поведёт Томкин. Теперь, когда отца больше нет, он лучший воин племени.

Эска прикусила губу.

– Вам не победить Ледяную королеву. Я её знаю. Нужно нечто большее, чем копья и щиты, чтобы заставить её отступить.

– А Томкина ты не знаешь. Если кто-то и может сразиться с Ледяной королевой, так это он.

Флинт закинул за плечо рюкзак и открыл дверь хижины.

Эска, дрожа, осталась у саней.

– Там… там безопасно?

Флинт кивнул.

– Это старое укрытие племени Меха. Таких укрытий много по всему Эркенвальду, надо только знать, где их искать.

Он исчез в доме вместе с Камушком, и Эска, боязливо последовав за мальчиком, прикрыла за собой дверь, чтобы не впустить внутрь метель. В хижине царила кромешная тьма.

– Не суетись, Камушек! – пробормотал Флинт. – Мне нужно найти сало карибу и вереск, чтобы мы могли увидеть, что тут где.

Эска попыталась вглядеться в темноту.

– Могу я чем-нибудь помочь?

Флинт хмыкнул, и Эска сделала ещё одну попытку:

– Скажи, по крайней мере, что надо искать.

– Первое правило выживания в дикой природе – умей добывать огонь. Ищи каменное блюдо, полное застывшего жира карибу, – ответил Флинт. – А ещё фитиль из вереска. На случай если ты не знаешь, что такое вереск – это растение, встречается в тундре.

Эска ощупью стала пробираться вдоль стен и чуть не споткнулась о два больших деревянных предмета в углу. Между ними она нашарила блюдо и крикнула:

– Сюда! Иди сюда! Кажется, я нашла.

Флинт, спотыкаясь, подошёл к Эске, наклонился, коснулся блюда, а после вытащил что-то из кармана. Несколько минут в хижине раздавался тихий лязг металла; наконец сверкнули искры, упали на фитиль из вереска, и спустя несколько мгновений вспыхнул неяркий свет.

Деревянные предметы, на которые наткнулась Эска, оказались кроватями, застеленными множеством одеял из шкурок снежных зайцев. Оглядевшись, девочка увидела, что щели в стенах законопачены кусочками мха. Над столом на раскидистых оленьих рогах висела лампа.

Дети уселись на кроватях. Флинт вертел в руках свой универсальный нож и молчал. Когда он пнул ножку кровати и Камушек запрыгнул ему на колени, Эска поняла: Флинт злится из-за того, что вернулся без мамы.

– Мне жаль, что мы не смогли освободить твою маму, – пробормотала Эска, выковыривая грязь под ногтями.

Флинт продолжал молчать.

– Но однажды я отплачу добром за то, что ты спас меня из дворца, – добавила девочка.

– Сильно в этом сомневаюсь.

Эска взглянула на нож в руках Флинта. В костяную рукоять был вделан голубой драгоценный камень, озорно поблёскивавший в свете лампы.

– Этот нож ты смастерил так же, как и накидку? При помощи магии, да? – Она подалась к мальчику. – Ты изобретатель?

Лицо Флинта стало суровым.

– Я воин, как и все в моей семье.

Но чем больше времени Эска проводила с Флинтом, тем больше чувствовала, что он совсем не похож на остальных членов своего племени. По его словам выходило, что племя Мехов не верит в магию Эркенвальда – а он явно верил. И, хотя его племя не стремилось встречаться с незнакомцами, Флинт, хоть и с оговорками, всё-таки привёз её к себе. Странный воин! Эска задалась вопросом, только ли она ощущает себя в этом мире чужой. Может, Флинт тоже считает себя не таким, как остальные. Но он держался настороженно, поэтому Эска попыталась его улестить:

– Ты воин, который верит в магию, и это к лучшему, потому что Ледяную королеву не победить одним оружием, без помощи волшебства.

Флинт наклонил голову к плечу.

– Не пора ли тебе помолчать?

Он встал, пошёл в угол, схватил стоящее там копьё с наконечником из оленьего рога и направился к двери.

– Поспи немного, – пробормотал он. – Похоже, тебе это не повредит. И теперь, когда свет вернулся в королевство, до рассвета осталось уже немного.

– А ты куда?

Флинт открыл дверь.

– Раздобуду еду… Один, без тебя.

Но Эска и не подумала лечь, перевернуться на другой бок и уснуть. Она поспешила к стене, обращённой к реке, вытащила комок мха из щели между брёвнами и заглянула в неё. Очень внимательно она наблюдала, как Флинт копьём продолбил дыру во льду замёрзшей реки и сел рядом с лункой, прислонившись спиной к сугробу. Эска ждала. У неё ныли руки, ободранные во время спуска с дворцовой стены, в горле саднило от разговоров после стольких месяцев молчания, но она не бросала свой пост. Ей нужно было поскорее научиться обычаям тех, кто выживает в глуши, а если она и умела что-то делать, так это наблюдать издалека.

Флинта разбудил солнечный свет, пробивающийся сквозь щели, не везде плотно заткнутые мхом. Обычно он радовался рассвету, наступающему после долгих месяцев темноты, но сейчас свет смахивал на предупреждение. Оставалось мало времени на то, чтобы помешать Ледяной королеве обрести бессмертие.

Мальчик вскочил с кровати и взглянул на Эску. Та всё ещё спала, и, к удивлению и раздражению Флинта, Камушек свернулся калачиком в изножье кровати девчонки, а не в изножье кровати хозяина.

«Даже когда она спит, от неё одни неприятности», – подумал Флинт, подхватил лисёнка и на цыпочках вышел из хижины.

Собаки залаяли в сарае. Флинт раскидал камни, которыми завалил свой улов, и бросил псам их долю рыбы.

Карликовые ивы по обе стороны реки стояли в серебре, небо над ними было ярко-голубым, и, прислушавшись, Флинт уловил треск тающего речного льда, а ещё мягкие шлепки – это снег соскальзывал с ветвей. Весна вступала в свои права, а Флинт знал: когда начинается потепление, реке нельзя доверять.

Изо всех сил стараясь не думать о том, что сказал бы Томкин, если бы его брат по возвращении заявил, что он – воин, который верит в магию, Флинт собрал хворост, отнёс за хижину и развёл огонь. Насадив на свой универсальный нож куски второго пойманного лосося, он стал поджаривать их над костром.

Появилась Эска и направилась к нему, шаркая по снегу.

– Ты должен был меня разбудить, – пробормотала она. – Я бы…

– Путалась под ногами, – отрезал Флинт.

– …Помогла бы с огнём.

Флинт пожал плечами.

– Я быстрее управился в одиночку.

Он протянул девочке миску из коры, полную рыбы, и Эска стала глотать кусок за куском. Флинт приподнял бровь.

– Ты как будто целый год не ела…

– Я и вправду не ела с тех пор, как Ледяная королева заперла меня в музыкальной шкатулке, – кивнула Эска. – Не еда и не вода поддерживали во мне жизнь, только тёмная магия.

Флинту хотелось расспросить об этом – что ни говори, а магия очаровывала его во всех проявлениях. Но он всё ещё сердился и не доверял Эске, поэтому придержал слова, готовые сорваться с губ, и молча бросил на девочку свирепый взгляд. Эска была слишком занята едой, чтобы это заметить.

– Прошлой ночью я наблюдала, как ты пробил речной лёд, а потом ткнул в лунку копьём. Мне показалось, что ты что-то бормотал, но из хижины ничего не было слышно. Что ты говорил?

Флинт поднял глаза.

– Ты за мной наблюдала? Я думал, ты спишь.

Эска покачала головой.

– Я решила, что смогу научиться охотиться, если буду наблюдать и слушать… – И, помолчав, она призналась: – Не думаю, что из меня получится отличная охотница, я никогда не пыталась ткнуть кого-нибудь копьём, но я надеюсь вскоре разобраться, как это делается. – Её глаза заблестели. – Как я разобралась с тормозом саней.

Флинт прищурился. Сани не сорвались с места только потому, что он наступил башмаком на ногу Эски, у неё ни за что не хватило бы сил в одиночку их удержать. Мальчик посмотрел на измождённое лицо Эски, на её спутанные волосы и мешковатую меховую одежду. Эта девчонка была совсем не приспособлена к выживанию в глуши, и неожиданно для себя самого он сказал:

– Есть охотничьи ритуалы, которые племена всегда чтят. Сперва поблагодари Полярную звезду, Небесного Бога, вдохнувшего жизнь в Эркенвальд…

Флинт осёкся.

Никто больше не благодарил Небесных Богов, но он благодарил. Ведь что бы он раньше ни говорил Эске, он всё ещё верил в Богов. Как можно не верить, если чувствуешь их магию, витающую над королевством?

Флинт откашлялся. Он совсем недолго знал эту девочку, но (и его это раздражало) разговоры с ней часто принимали нежелательный оборот. Эска с помощью своего магического голоса выуживала из него странные и печальные признания. Нет, лучше побыстрее отправляться в путь.

– …Потом поблагодари животное за то, что оно отдало тебе свою жизнь. Понимаешь, животное выбирает свою смерть; выбирает охотника, которому сдастся.

Флинт погладил Камушка по спине.

– Между животными и племенами есть связь.

Эска облегчённо вздохнула.

– Приятно слышать. Ведь если племена разорвали все связи друг с другом, вы, наверное, хотите сохранить связь хотя бы с животными.

Флинт, прищурившись, взглянул на Эску. В её словах была некая безумная логика, которая не слишком ему понравилась. Но не успел он ответить, как Камушек скользнул в сторону, сунул нос под локоть Эске и проглотил последний кусок её рыбы. Потом лисёнок вразвалку вернулся к Флинту, забрался к нему на колени, и тот ухмыльнулся.

– Лучше следи за своей едой, когда он рядом. – Мальчик забросал снегом огонь. – У этого зверя неуёмный аппетит.

Идя за Флинтом обратно к хижине, очень стараясь не отставать, Эска спросила:

– А как вы познакомились с Камушком? Он отказался выбрать на охоте свою смерть? Может, он чувствовал, что ему нужно поплотнее поесть, прежде чем сдаться охотнику.

Комок белого меха, спрятавшийся в капюшоне Флинта, издал фыркающий звук, похожий на смешок.

– Я застукал его в нашем лагере, когда он рыскал в поисках еды, – ответил Флинт. Но он постарался не встретиться с Эской взглядом, потому что всё было совсем не так.

Дети снова сели в сани и помчались между карликовыми ивами и сугробами, уезжая всё дальше на юг.

Вскоре первые ноты гимна Ледяной королевы поплыли над землёй, и Флинт вздрогнул. С каждым днём хор становился всё громче, и мальчик поморщился, понимая теперь, почему так происходит. Неужели Ледяная королева уже украла голос его мамы? Сможет ли он когда-нибудь его вернуть? Чтобы выкинуть из головы беспорядочные мысли, Флинт сосредоточился на санях, направляя их вдоль левого берега реки.

Эска смотрела вдаль, на могучие Бесконечные утёсы, на их зазубренные вершины, укрытые белым, ярко блестевшим снегом. Время от времени девочка ахала и показывала на что-то, но Флинт не обращал на неё внимания. Но потом Эска уставилась на деревья, до которых оставалось несколько миль, и он понял, что разговора не избежать. В отличие от карликовых ив, те деревья были не низкорослыми и чахлыми, а высокими и гордыми. На такое дерево можно начать карабкаться на рассвете и добраться до его вершины только тогда, когда появятся первые звёзды.

Флинт с улыбкой сказал:

– Глубокие корни. Во всяком случае, там начинается этот лес. В нём есть ели старше ледников Эркенвальда, корни которых уходят в землю так глубоко, что о таких глубинах даже киты в океане не знают.

Эска сглотнула.

– И куда ты отвезёшь меня после того, как я поговорю с твоим братом?

Флинт вспомнил, что собрался оставить Эску в лесу, и его кольнуло сожаление… Было бы забавно показать кому-нибудь, кроме младшей сестры, свою секретную лабораторию на дереве и все хранящиеся там изобретения. Но потом он подумал о своей провалившейся спасательной экспедиции, об опасности и выбросил сожаления из головы.

– Я ещё не решил, – сухо ответил он и направил сани между ивами, которые теперь стали выше и с более густой листвой.

Внезапно собаки свернули в сторону, а после остановились и даже попятились. Флинт вгляделся вперёд.

– Что там? – прошептала Эска.

Мальчик закрепил тормоз и сошёл с полозьев, сжимая в дрожащей руке универсальный нож. Он осторожно ступал по снегу, пока не поравнялся с собаками, и тут из-за ивы послышался шелест и пронзительный крик, заставивший Эску подпрыгнуть. Флинт снова зашагал вперёд и наконец увидел под ветвями дерева большую птицу.

Мальчик спрятал нож, а когда Эска на цыпочках подошла ближе, сказал:

– Золотой орёл. Похоже, самка, они намного крупнее самцов. А эта просто огромная.

Он кивнул на проволоку вокруг пальца птицы, другим концом прикреплённую к цепи, обмотанной вокруг ствола ивы.

– Попала в лисью ловушку.

Птица рванулась из силка, захлопала крыльями, метя ими снег. Крылья были громадными, с коричневыми, чёрными и золотыми перьями. Но ловушка держала крепко, и после очередной неудачной схватки орлица ткнулась в проволоку изогнутым клювом.

– Мы должны ей помочь, – прошептала Эска.

Флинт посмотрел на Глубокие корни. Томкин наверняка уже заметил, что брат исчез, и волнуется, впрочем, как и сестра Флинта Блу.

– Даже если мы освободим орлицу, она не выживет. Её коготь, наверное, раздавлен, а без него она не сможет охотиться.

Флинт потянул девочку за рукав.

– Пошли отсюда.

Но Эска не двинулась с места. Она присела на корточки напротив орлицы, и несколько секунд девочка и птица смотрели друг на друга. Флинт и раньше видел орлов, но никогда – так близко. Глаза птицы горели золотом, как песок пустыни, и она смотрела на Эску так, будто видела нечто неведомое Флинту.

Встряхнувшись, он отвернулся, но через несколько секунд орлица начала шипеть и хлопать крыльями. Резко обернувшись, мальчик увидел, что Эска наклонилась к силку, а её рукавицы лежат на снегу. Крылья ударили её, чуть не сбив с ног, но она не отступила. Глядя, как пальцы Эски трудятся над ловушкой, Флинт на мгновение задумался, как естественно она выглядит рядом с орлом. К диким тварям трудно подойти, ещё труднее им помочь, но Эска держалась так, будто раньше уже ухаживала за дикими животными.

Флинт шагнул к ней.

– Что ты делаешь? Эти крылья могут сломать тебе руку!

Орлица с криком отпрянула, но Эске удалось немного ослабить проволочную петлю, и, подняв шквал снега и перьев, птица вырвалась на свободу, закувыркалась и замерла в нескольких метрах от Эски.

– Давай, лети, – выдохнула та. – Ты свободна!

Орлица моргнула, глядя на Эску, склонив набок золотистую голову. Затем, прихрамывая, волоча хвост, скрылась за деревом.

Эска встала и посмотрела на Флинта.

– Как ты и говорил, между животными и людьми есть связь.

После недолгого молчания Флинт потащил Эску обратно к саням.

– Едем. Мы не можем позволить себе сделать ещё один крюк.

Они забрались в сани, чтобы помчаться дальше, к Глубоким корням. Флинт не сводил глаз с деревьев впереди, но ясно осознавал две вещи: Эска продемонстрировала, что знает о дикой природе больше, чем думала, и освобождённая ею орлица всё ещё наблюдает за ними из-за ив.

В лесу царила тишина.

Собаки Флинта петляли между стволами – они инстинктивно знали дорогу и понимали, что почти дома, но чем дальше они уходили в лес, тем сильнее Эска закусывала губу. Это место пахло тайнами, и, если не удастся завоевать доверие Томкина, ей придётся самой искать путь в лесу.

Показав на следы больших когтистых лап между деревьями, она спросила:

– Это чьи?

– Медведя гризли, – ответил Флинт.

Эска вздрогнула.

Собаки бежали всё дальше, и в конце концов деревья стали расти так тесно, что между ними уже не видно было просвета.

Флинт отцепил упряжку от саней и потащил хаски к большой ели.

Эска нахмурилась. Это дерево ничем не отличалось от остальных… Но вот Флинт вынул из уха серьгу из медвежьего когтя, вставил её в трещину в стволе, и Эска широко раскрыла глаза от удивления. Раздался щелчок, дверь распахнулась, и собаки ворвались в дерево. Эска с разинутым ртом наблюдала, как семь хаски исчезли. Она прикрыла рот рукой в рукавице. Дерево было полым, в нём могло поместиться полдюжины человек, а в дальней стороне дупла на стене горела лампа.

– Куда подевались собаки? – ахнула Эска.

Флинт ухмыльнулся, и на мгновение Эске показалось, что он забыл, как на неё сердит. Мальчик втащил сани в дупло и повесил их на крюк на стене.

– Ты проверил, нет ли там медведей? – прошептала Эска.

– Просто заходи и всё, – прошипел Флинт и закрыл за ней дверь. – Добро пожаловать в Лабиринт.

Он жестом велел Эске оставаться на месте, а сам поспешил вниз по земляным ступенькам и через несколько минут вернулся.

– Собаки спят в конурах внизу – они не очень любят высоту, не то что Камушек. Но остальные члены племени Меха наверху. – Флинт подмигнул ей. – Поднимаемся.

Эска пошевелила пальцами ног в башмаках. Тепло. Безопасность. И возможность завести друзей. Она затрепетала, подумав об этом.

Флинт ухватился за верёвочную лестницу и начал карабкаться, но, поднявшись на несколько ступенек, оглянулся и сказал:

– Только молчи о том, что мы с тобой разговаривали об изобретениях. И о магии… И о Небесных Богах.

Эска вцепилась в ступеньку.

– О чём мне тогда можно рассказать, если спросят? О каких наших разговорах?

– Ну, мы говорили о копьях. – Флинт посмотрел вверх. – И, хм… О том, как ими убивать.

Эска поднималась вслед за мальчиком, одолевая ступеньку за ступенькой (крошечные светильники мерцали на изогнутой деревянной стене), и наконец решила, что дерево просто не может быть ещё выше. Но оно стало ещё выше.

Эска старалась тщательно обдумать, что скажет Томкину при встрече. Что она может сказать, чтобы её услышали и поняли? Но, полностью осознав, на какой она сейчас высоте, девочка постаралась сосредоточиться на Камушке, который покачивался в капюшоне Флинта, и не думать о пропасти внизу.

Вдруг она замерла. Сверху послышался шёпот. Кажется, говорили два мальчика.

– Это Флинт, – прошипел первый. – Он вернулся!

Второй голос эхом прокатился по дереву:

– Дай посмотреть, Дылда, подвинься.

– Ой, Коротышка, ты наступил мне на руку!

Послышался шум потасовки, и два лица выглянули из-за края деревянной платформы, тянущейся вдоль стен. Эска вытянула шею, чтобы получше разглядеть мальчишек. Они были очень похожи – румяные щёки, вьющиеся каштановые волосы, в ушах серьги из игл дикобраза… Сперва Эска решила, что это близнецы, но потом поняла, что один из них длинный и худой, а другой – маленький и пухлый.

«Не зря их зовут Дылда и Коротышка», – подумала Эска.

Коротышка вгляделся в провал.

– С ним ещё кто-то!

После паузы раздался жёсткий и низкий голос Дылды:

– Девчонка. Похоже, чужая.

Костяшки пальцев Эски, стискивающих ступеньку, побелели, но она продолжала подниматься.

Флинт вскарабкался на платформу, и Эска, тяжело дыша, последовала за ним. Мальчики попятились. Дупло дерева кончалось в нескольких метрах над их головами, и Эска заметила прибитые к стенам куски коры, на которых были вырезаны слова: «След выдры», «Молчаливый коготь», «Одинокая рысь», «Блуждающая ель», «Дикая лапа». Возможно, имена былых вождей племени Меха – мужчин и женщин… Ещё Эска увидела деревянный стол с вырезанными на ножках медведями, рысями и выдрами, и фонарь, обрамлённый оленьими рогами. Красивые, уютные вещи, Эска могла бы целую вечность разглядывать их, если бы Дылда и Коротышка не смотрели на неё с прищуром.

Два мальчика поспешно обошли стол и уселись на стулья с высокими спинками.

Флинт опустил взгляд на свои башмаки.

– Прости, Дылда, что я попросил меня прикрыть, когда улизнул прошлой ночью.

Дылда приподнял бровь, затем посмотрел на столешницу. На ней столбцами было вырезано около сотни имён, и рядом с каждым в углублении лежала еловая шишка. Дылда взял шишку из маленькой плетёной корзинки и положил рядом с именем Флинта.

– Ты дома, – пробормотал он. – И я ставлю отметку в последний раз.

Коротышка кашлянул, и Флинт, переведя на него взгляд, со вздохом сказал:

– А ты прости, что я заставил тебя солгать моей сестре, Коротышка. Поначалу всё шло хорошо. Я проскользнул мимо охранников, пробрался во дворец, но… – Он бросил взгляд на Эску – ему явно теперь не хотелось показывать ей Лабиринт. – Но на моём пути попалась она.

Эска почувствовала, как у неё вспыхнули щёки.

Коротышка нахмурился.

– Кто она такая?

– Девчонка, – ответил Флинт.

Дылда вздохнул.

– Это я вижу. Но из какого племени?

Он оглядел Эску с ног до головы.

– Голубые глаза, как у Клыков… Но рыжие волосы?

Эска сделала шажок вперёд.

– Я не из племени Клыка. – Она старалась подобрать нужные слова. – Хотя я жила во дворце Зимний клык, я ни разу не разговаривала с Ледяной королевой. Я ненавижу её так же, как и вы, и…

– Ты жила в Зимнем клыке?! – пролепетал Дылда.

Он растерянно взглянул на Флинта.

– Я привык к тому, что ты нарушаешь правила, но приглашать чужаков из дворца на чашку чая из еловых иголок?! О чём ты думал?!

– Я не собирался поить её чаем. Я собирался отвести её к Томкину.

Коротышка широко распахнул глаза.

– Да, он будет очень рад увидеть шпионку из племени Клыка!

– Я не шпионка! – вскричала Эска.

– Именно так и сказала бы шпионка Клыков, – пробормотал Дылда себе под нос.

Флинт выпрямился.

– Эска не шпионка. Она была в плену у Ледяной королевы и знает то, что Томкин должен услышать.

Коротышка подпёр голову руками.

– Просто катастрофа.

Флинт вздохнул:

– Ну же, пропустите нас. Блу будет беспокоиться обо мне…

Когда Флинт упомянул о своей сестре, Дылда нехотя встал, и Эска заметила, что за спинкой его стула на дереве что-то вырезано. Голова медведя гризли. Два маленьких глаза на вытянутой широкой морде, мощная шея в кольце больших коричневых когтей. Мех был вырезан так искусно, что казался почти настоящим, а когда Дылда щёлкнул по когтю рядом с левым ухом медведя, раздался лязгающий звук, как будто шестерёнки вставали на место, и колоссальная челюсть медведя отвисла.

Эска моргнула. Путь в Лабиринт лежал через пасть медведя гризли!

– Томкин в Качелях, – пробормотал Дылда. – Все сейчас там.

Флинт шагнул к открытой пасти, но тут Коротышка вскочил.

– Подожди! Сперва нужно её обыскать. А вдруг при ней есть оружие? Надо проверить, нет ли у неё ледяных кинжалов, копий, топоров и… и ледяных ножей. А потом уж можно будет её пропустить.

Эска затеребила рукав своей парки.

– Нет у меня никаких ножей и топоров.

Флинт кивнул.

– Она безоружна. Кроме того, она всё равно не из тех девчонок, которые умеют обращаться с оружием. Уж поверьте.

Дылда кинул взгляд на Коротышку.

– Испугался жалкой маленькой девочки! Честно говоря, я всерьёз беспокоюсь о тебе, ведь восстание приближается.

Коротышка потоптался и сел.

– Я уже спросил Томкина, смогу ли я тогда остаться тут, на дежурстве.

Воспользовавшись их перебранкой, Флинт прошёл в пасть медведя, и Эска последовала за ним. Мгновение спустя они очутились перед громадной паутиной подвесных деревянных мостов и верёвочных лестниц, перекинутых с дерева на дерево.

Эска ахнула. Насколько же велик этот тайный мир?

Стволы елей были усеяны домиками – не меньше двадцати, и все разные. Квадратные, прямоугольные, продолговатые, треугольные, но в каждом имелась дверь, маленькое окошко со ставнями и даже труба на крыше.

Эска восхищённо закрутила головой. Какое расстояние отсюда до лесной подстилки – метров сорок? Разве разглядишь, если ветви такие густые, а просветы между ними полны мостов и лестниц?

Запрокинув голову, девочка увидела, что ветви смыкаются над убежищем, скрывая его от глаз. Даже птицы не смогли бы увидеть этот древесный городок.

Флинт, оглянувшись, скользнул взглядом по Эске, и, хотя он ничего не сказал, девочка почувствовала, как он гордится укрытием своего племени. Она поспешила за ним по подвесному мосту в центр тайной деревни, к самому большому дому.

– Качели, – объявил Флинт, когда они добрались до дома. – Здесь проходят собрания племени.

Дом был круглым, с высокой дощатой крышей, и, когда Флинт открыл дверь, Эска затаила дыхание. Сейчас она увидит Томкина. Если удастся уговорить вождя выслушать её, может, он всё-таки разрешит ей остаться?

Девочка шагнула в комнату, пол которой был устлан оленьими шкурами. С потолка свисало множество качелей: одни – из деревянных досок, подвешенных на верёвках, другие – из шкур животных, третьи походили на большие гамаки, в них могли одновременно разместиться несколько человек. Десятки сидевших на качелях детей в коричневых мехах, с каштановыми волосами уставились на Флинта и Эску карими глазами.

Эска сглотнула.

Дети молча, холодно смотрели на неё. В глубине комнаты, на больших качелях, подвешенных на верёвках со вплетёнными в них листьями, стоял мальчик. Вот он подбросил в воздух нож, ловко поймал его, и Эска почувствовала, как у неё подогнулись колени. Мальчик был очень похож на Флинта, только выше и с волевым подбородком.

Флинт подошёл к нему.

– Привет, Томкин.

Эска почувствовала, как её надежда гаснет: Томкин вовсе не обрадовался Флинту, а наоборот, он рассердился.

– Где ты был, чтоб тебя? – закричал он.

Флинт вздрогнул, но не успел ответить, как маленькая пухлая девочка спрыгнула с качелей и бросилась к нему, петляя между свисающими повсюду верёвками. Короткие растрёпанные волосы падали ей на лицо, как будто она стриглась сама, наспех, без зеркала.

– Братик! Ты даришь мне счастье! – воскликнула она, обняв Флинта за талию.

Флинт зарделся и на мгновение забыл о том, в какой угодил переплёт. Поймав взгляд Эски, он подумал – заметила ли она, что Блу отличается от остальных членов племени: её глаза меньше, чем у других, и с миндалевидным разрезом, а ещё она плохо говорит, хотя ей уже восемь лет. Но Эска не нахмурилась и не подняла возмущённо брови, как делали некоторые, разговаривая с Блу. Она просто внимательно наблюдала – она часто наблюдала, не говоря ни слова.

– Скучала по тебе, брат, – сказала Блу, и Флинт взъерошил ей волосы.

– Ну, вот я и вернулся.

Блу пощекотала подбородок Камушка и протянула маленькую ручку Эске.

– Ты кто? Я – Блу.

Эска моргнула.

– Я…

Она не договорила: Томкин спрыгнул с качелей, стукнув башмаками о пол, и подошёл к девочкам и брату. Он выпрямился во весь рост – на его шее красовалось ожерелье из острых, как бритва, медвежьих когтей, на поясе висел длинный нож. Всё, что собиралась сказать Эска, застряло комом у неё в горле.

Томкин показал на неё пальцем.

– Кто она такая?

– Она не шпионка, Томкин, – быстро сказал Флинт. С качелей вокруг донёсся ропот. – Ну, я почти уверен, что не шпионка. Я встретил её в Зимнем клыке.

Глаза Томкина сверкнули.

– Зимний клык? Ты был во дворце Ледяной королевы? Зачем?

– Я пытался спасти маму.

– Из всех безрассудных, глупых, безответственных поступков, какие ты совершал, этот хуже всего! – выплюнул Томкин.

Блу вцепилась в руку Флинта.

– Не сердись, Томкин. Будь добр к брату.

Томкин даже не взглянул на сестру: сузив глаза, он смотрел только на Флинта.

– Ты всё ещё что-то изобретаешь, да? Хотя я велел тебе бросить это дело.

– Нет… Честное слово, я и бросил! – Флинт поморщился, понимая, как неубедительно звучат его слова. Он плохо умел врать.

– Ты смастерил кучу глупых штуковин, думая, что они помогут спасти маму, – прошипел Томкин, – но они не сработали! Они никогда не работают, Флинт! Когда ты, наконец, поймёшь, что магии нельзя доверять?

Блу зажала уши руками.

– Ты не изобретатель, – продолжал вождь. – Ты воин. Как и остальные члены племени Меха. По крайней мере, в будущем станешь воином.

Томкин бросил взгляд на Камушка, который выглядывал из капюшона Флинта.

– И тебе давно пора отнести этого лисёнка обратно в лес, где ему самое место. Когда прошлой весной мы нашли его мать мёртвой, тебе велели утопить детёныша, потому что без матери ему не выжить!

Томкин тряхнул Флинта за плечи, и Камушек, выпрыгнув из капюшона, спрятался за ноги Эски.

– Ты уже слишком взрослый, чтобы заводить домашних зверушек… И слишком взрослый, чтобы я носился по Глубоким корням, разыскивая тебя!

Флинт сжался, как будто пытался спрятаться внутри своей меховой одежды. Всё племя слышало, как его отчитывал брат… Теперь даже Эска знала, как брат Флинта разочарован, и стыд обжигал его щёки.

Блу всхлипнула, и Флинт, погладив её по голове, тихо сказал:

– Ты расстраиваешь Блу.

– Это я-то её расстраиваю? – воскликнул Томкин. – Ты сбежал, а не я! – На мгновение его взгляд смягчился. – А что с ней было бы, если бы ты не вернулся?

Флинт потянулся к ожерелью на шее младшей сестры – он сам его смастерил, подвесив кроличью лапку к верёвочке из ивовой коры. Это был талисман на удачу, по крайней мере так утверждали вырезанные на коре рисунки, которые Флинт нашёл в лесу, и он надеялся, что ожерелье защитит сестру.

– Я всегда возвращаюсь, Блу, – прошептал он. – Всегда.

Блу отскочила от него и ткнула Томкина кулачком в живот.

– Ты говоришь плохие слова. Будьте друзьями!

Томкин вздохнул.

– Мы потратили долгие месяцы, чтобы построить это убежище, Флинт. Мы не можем допустить, чтобы нас нашли Ледяная королева и её шпионы, пройдя по твоим следам.

Флинт помотал головой.

– Прошлой ночью выпал снег, следы замело… Я бы не стал подвергать нас опасности.

Дети племени Меха снова загомонили, потом кто-то крикнул:

– А девчонка? Почему она здесь? Тут не место чужакам!

Эска сделала маленький шажок к Флинту.

– Это Эска, – сказал тот брату. – Честно говоря, я не знаю, кто она, но она была пленницей Ледяной королевы. Думаю, Эске известно то, что могло бы нам помочь.

Последовало долгое и тягостное молчание, потом Блу повернулась к Эске, снова протянула руку и сказала:

– Я – Блу.

Эска взяла маленькую ручку и попыталась улыбнуться, но один за другим дети племени Меха повставали с качелей. И грянули громкие крики.

– Посмотрите на её глаза! – вскричала одна из девочек. – Она шпионка Клыков!

– Ей здесь не рады! – взвизгнул мальчик.

– Она любимица Ледяной королевы!

– Вели ей уйти!

– Мы можем сражаться и победить без чужаков!

Томкин поднял руку, и все смолкли.

– Довольно. Я должен потолковать с братом наедине.

Флинт указал Эске на пустой гамак неподалёку.

– Сиди здесь и не пытайся заводить разговоры.

Эска хотела что-то сказать, но Томкин уже ждал Флинта, и ему пришлось поторопиться, чтобы не отстать от брата. Теперь дети перешёптывались, бросая свирепые взгляды на сидящую у двери незваную гостью, но Флинт на них не смотрел. Но, когда Томкин, поравнявшись с Блейдом, что-то ему шепнул, направляясь к палатке, он сразу же понял, что произошло.

Перед тем как нырнуть в маленькую палатку из шкур карибу в дальнем конце комнаты, Флинт бросил тревожный взгляд на Эску. Блу о чём-то болтала с ней, а Камушек прыгал между ними. На секунду Флинт замешкался. В этой девочке было что-то такое, чего он никак не мог понять. Она не обладала большой силой, и всё же он начинал верить, что в её голосе скрыта важная тайна, нечто особенное.

Когда Флинт вошёл в палатку, Томкин сидел на табурете. Не дав брату перевести дух, вождь приступил к нотациям:

– Племя Меха сражается оружием, а не притянутыми за уши идеями. Тебе нужно об этом помнить.

Флинту хотелось рассказать Томкину, как хорошо сработал его свисток, как ему почти удалось добраться до мамы. Но, прежде чем он сумел подобрать нужные слова, старший брат поднял руку, и мальчик с тяжёлым сердцем заговорил совсем о другом – о том, что видел и слышал во дворце Зимний клык, и о планах Ледяной королевы, которые открыла ему Эска.

– А вдруг Эска сумеет нам помочь? – спросил он в конце.

Томкин фыркнул.

– Эта пигалица, которую ты притащил? Она никому не поможет. А что касается голоса, Флинт… Даже для тебя это слишком глупо. Как можно голосом победить Ледяную королеву? Девчонка обманула тебя.

– Ну, хотя бы поговори с Эской, – пробормотал Флинт и встал. – Просто послушай, что она скажет, а потом принимай решение.

Томкин вздохнул.

– Это бессмыслица, Флинт.

– Как знать!

С этими словами Флинт торопливо вышел из палатки, чтобы позвать Эску. Но, лавируя между верёвками, он заметил, что в комнате стало тихо. Дети племени Меха, сидя на качелях, наблюдали за ним прищуренными глазами, и Флинт увидел, что в гамаке у двери сидят только Блу и Камушек, а Эски нигде нет. Мальчик бросился к двери, но Блейд, толстый мальчик в накидке из рысьего меха, преградил ему путь.

– На чьей ты стороне, Флинт?

Тут он понял, о чём Томкин шептался с Блейдом по дороге в палатку.

– Ты её выгнал, да? – тихо спросил Флинт.

– По приказу Томкина. – Блейд вздёрнул подбородок. – Ей здесь не место. Томкин прав – в такое время мы не можем доверять чужакам.

Флинт закусил губу. Раньше он собирался бросить Эску, если Томкин решит, что она бесполезна, но когда увидел её рядом с орлицей… Девочка была такой упрямой и неистовой, что внутри у него что-то перевернулось. В Эске есть нечто большее, чем ему показалось сперва. Да, она лишила его шанса освободить маму, но заслуживает ли девчонка того, чтобы её выгнали? А вдруг её голос и вправду ключ к победе над Ледяной королевой?

Флинт обвёл взглядом соплеменников, пытаясь по их лицам понять, о чём они думают, но дети один за другим отвернулись, и ему пришлось смотреть только на их спины.

Томкин вышел из палатки и пошёл к брату.

– Пора повзрослеть, Флинт. Чтобы вернуть домой остальных членов нашего племени, нам нужны воины, а не мечтатели.

Блу посадила Камушка на колени и погладила по голове.

– Где твоя подружка, Флинт? Мне она понравилась.

У Флинта сжалось сердце, но он вспомнил, как Томкин унизил его, накричав перед всеми, – и ожесточился. Он будет думать только о своём племени.

– Она мне не подружка, – пробормотал он. – Она просто тупица из племени Клыка.

Эска в сумерках наугад бежала по лесу, и ей везде мерещились медведи и волки, чудилось, что звучит проклятый гимн. Ей не хотелось покидать Лабиринт. Не хотелось даже тогда, когда Флинт исчез в палатке, а другие дети начали перешёптываться:

– Она проклята Ледяной королевой…

– Душа её прогнила насквозь…

Но Эске было не под силу бороться с Блейдом, который схватил её за руку и повёл к лестнице. Ей не оставалось ничего другого, кроме как идти туда, куда её ведут.

И вот теперь она бежала. В Зимнем клыке она всегда мечтала убежать и найти других людей. Но люди из племени Меха оказались совсем не такими, как ей представлялось, никогда ещё она не чувствовала себя такой одинокой. Когда Блейд схватил её за руку, она хотела позвать Флинта, который за время их путешествия стал ей почти другом, но не осмелилась. Племя Меха и так посматривало на него свысока, а Флинт этого не заслуживал.

Эска споткнулась об упавший ствол и рухнула в снег. Несколько секунд лежала неподвижно, в её глазах блестели непролитые слёзы. Ухнула сова, сумерки всё больше сгущались, и Эска заставила себя встать. Нужно было найти укрытие, прежде чем свет окончательно померкнет. С поисками еды придётся подождать до утра.

Иногда между деревьями мелькала тень, похожая на силуэт рыси, и Эска вздрагивала при каждом скрипе дерева и похрустывании веток. Но она продолжала идти, пока не наткнулась на нечто похожее на вигвам: доски, прислонённые по кругу к стволу дерева. Не слишком роскошное убежище, но в нём можно дождаться рассвета.

Собрав немного хвороста и мха для костра, Эска заползла внутрь и вытащила из кармана две железки, которые Коротышка сунул ей в руку перед тем, как Блейд подтолкнул её к лестнице. Тогда ей было некогда проверять, что ей дали, хотя она подозревала, что это. Теперь, повертев железки, она почувствовала, как в горле встал комок. Такими штуками Флинт разжигал огонь.

На самом деле дети племени Меха были добрыми, но страх перед чужаками так укоренился в их сердцах, что достучаться до них оказалось труднее, чем надеялась Эска.

Девочка снова и снова ударяла одной железкой о другую, точно так, как делал Флинт в укрытии, но напрасно. Вскоре пальцы Эски замёрзли, как сосульки.

– Пожалуйста, мне нужна хотя бы одна искра, – захныкала она. – Пожалуйста, пожалуйста…

Возможно, где-то в вышине её слушали Небесные Боги, потому что внезапно полетели искры и вспыхнуло пламя. Лёжа на боку в заброшенной лачуге, Эска смотрела на его мерцание, пока не забылась сном.

Она проснулась от скрипа саней по снегу и затоптала угли от вчерашнего костра.

Проникавший сквозь щели между досками свет говорил о том, что уже рассвело, но что-то было не так. Эска прислушалась – не раздастся ли гимн Ледяной королевы, не послышатся ли голоса, но ничего подобного не случилось. Это могло означать только одно: Ледяная королева покинула свой дворец и куда-то отправилась.

Скрип полозьев стал ближе, и Эска прижала колени к груди. Судя по звуку, сани были тяжелее тех, что увезли её из Зимнего клыка – полозья громче скрипели по снегу, а вместо поступи хаски, огибающих деревья, Эска услышала стук копыт, и кровь её застыла в жилах.

Овцебыки! В санях, запряжённых овцебыками, разъезжала только Ледяная королева.

Эска задрожала. Ледяная лоролева заколдовала овцебыков так, что они могли бежать часами напролёт. Племя Меха должно было замести её следы, ведущие от Лабиринта… Но вряд ли они замели те, что остались вдали от убежища, а значит, Ледяная королева могла её выследить.

Эска прикусила губу. «Вигвам» вот-вот могли обнаружить, оставаться в нём было нельзя. Бежать! Как можно быстрее и дальше!

Девочка отодвинула доску и выскочила на ослепительный солнечный свет. Сперва бегом, потом шагом, она начала пробираться между деревьями. У неё подкашивались ноги, вскоре стало жечь в боку, но она заставляла себя двигаться дальше. Она не вернётся в Зимний клык. Никогда. Никогда!

Эска перелезала через поваленные деревья и скользила по льду, но страх не давал ей сделать передышку.

Наконец она бросила взгляд через плечо. Вот они – серебристые сани Ледяной королевы, едут между деревьями в пятидесяти метрах позади.

Королева встретилась глазами с Эской и улыбнулась тонкими голубыми губами. Подол её платья из слёз развевался на ветру, слева и справа от королевы в санях стояли два воина из племени Клыка в ледяных нагрудниках, вооружённые хлыстами и копьями. Четыре огромных овцебыка со спутанной чёрной шерстью и изогнутыми рогами взбивали копытами снег.

– Остановись! Именем Ледяной королевы! – взревели охранники.

Эска еле волочила ноги, её сердце билось так, будто хотело выскочить из груди. Она могла скрыться только в густом лесу, таком густом, каким он был у Лабиринта, тогда сани Ледяной королевы не смогли бы проехать между стволами. Но деревья, наоборот, росли всё реже и становились всё ниже…

Сзади щёлкнул кнут, и овцебыки побежали ещё быстрее.

И тут, к ужасу Эски, лес кончился. Просто взял и кончился, и она выскочила на открытое пространство.

Впереди под сверкающим утренним солнцем девочка увидела волнистые холмы с реками тающего льда, с небольшими рощицами на склонах. Холмы уходили вдаль, к Бесконечным утёсам.

Подгоняемая страхом, Эска попыталась снова пуститься бегом, но даже пологие склоны были для неё мукой. Она знала, что у неё нет выносливости, которая нужна для такого бега.

Эска резко обернулась и увидела Ледяную королеву всего в нескольких метрах позади: она стояла, держа посох в высоко поднятой руке, стояла перед обтянутым шкурами троном.

Эска поморщилась и хотела двинуться дальше, но слова королевы поймали её, как лассо.

– Ты сбежала, Эска! Неблагодарное дитя! После всего, что я сделала, чтобы ты припеваючи жила в Зимнем клыке!

– Припеваючи? – выдохнула Эска, ковыляя вверх по склону. – Вы заколдовали меня и держали в плену!

Как только эти слова сорвались с её губ, Эска поняла, что дала маху. Страх лишил её осторожности и заставил совершить ошибку.

– Как ты можешь так говорить, маленькая негодница? – воскликнула Ледяная королева.

А потом рассмеялась резким смехом, от которого по спине Эски побежали мурашки. Девочка двинулась дальше, не осмеливаясь оглянуться, но что-то твёрдое и холодное врезалось ей в спину. Она упала лицом вниз. Выплёвывая снег, хватая ртом воздух, она подняла голову.

Овцебыки окружили её, низко опустив головы, их чёрные обледеневшие рога сверкали на солнце.

Ледяная королева подняла посох, и овцебыки замерли на месте, мотая головами. Потом она сошла с саней, Клыки стояли слева и справа от них.

– Я пришла, чтобы забрать тебя домой, – проворковала королева.

Овцебыки расступились, давая ей дорогу, королева наклонилась и схватила Эску за горло длинными белыми пальцами. Сердце Эски бешено заколотилось, когда она увидела красное кольцо на большом пальце Ледяной королевы – девочка слышала, как Слизер говорил, что кольцо это наполнено замёрзшей кровью… И вдруг, совершенно неожиданно, один из охранников завопил.

Откуда ни возьмись появился орёл, золотой молнией пронёсся по небу и вырвал копья из рук Клыков – сперва у одного, потом у другого. Те попытались подобрать упавшее оружие, но орёл развернулся, снова спикировал и начал рвать когтями лица людей. Охранники рухнули на землю, прикрывая руками окровавленные физиономии, а орёл снова взмахнул могучими крыльями и взмыл в небо.

Не обращая внимания на крики охранников, Ледяная королева схватила Эску за шиворот и потащила к саням. Женщина ударила посохом по снегу, и овцебыки послушно выстроились перед санями.

Но орёл уже снова летел вниз, и Эска закрыла глаза, когда птица устремилась к ней. Девочке показалось, что крылатый хищник не замедлит полёта, но в самый последний миг птица расправила крылья и, описав широкую дугу, вырвала посох из руки Ледяной королевы. Ещё мгновение – и когти рассекли чёрный лёд пополам.

Овцебыки рванулись, внезапно освободившись от заклятия, в плену которого их держал посох. Ремни лопнули, и хватка Ледяной королевы ослабла ровно настолько, чтобы Эска смогла вырваться.

Девочка попятилась, повернулась и бросилась бежать, не заметив, как что-то выпало из её кармана.

Сзади раздался вопль Ледяной королевы: овцебыки, переставшие ей подчиняться, бросились в лес.

Эска бежала по склону – в ушах её звенел пронзительный орлиный клёкот, – и только на вершине холма она осмелилась наконец оглянуться. Орла нигде не было видно, но Ледяная королева наклонилась, с визгливым хохотом подняла что-то из снега и крикнула Эске:

– Я силой отберу твой голос! Когда Слизер увидит, что я принесла, его хитроумное изобретение обязательно сработает!

Эска сунула руку в карман, и внутри у неё всё оборвалось. Она выронила ключ от музыкальной шкатулки. Она понятия не имела, что за штуку смастерил Слизер и как Ледяная королева собиралась использовать ключ, но поняла: дело плохо. Королева больше не пыталась пуститься в погоню, она повернулась и зашагала в лес, а охранники послушно последовали за ней.

Если бы орёл вернулся, Эска могла бы с его помощью бросить вызов королеве, но птица исчезла, и на душу девочки лёг холодный камень.

Когда Ледяная королева исчезла за деревьями, Эска снова повернулась к холмам. Они напоминали волны, и Эска удивилась, как кто-то может находить дорогу в предгорьях, где каждый холм в точности похож на предыдущий. Она вздохнула, но потом взгляд её остановился на одиноком дереве, растущем чуть ниже по склону… На этом дереве, неподвижный, как часовой, сидел орёл.

Эска медленно подошла к дереву и остановилась всего в нескольких метрах от него.

Наблюдая за величественной птицей, девочка почувствовала, как в её душе шевельнулось нечто вроде воспоминания, очень слабого и неясного. Раз ей не нашлось места среди людей Эркенвальда, может, ей удастся стать своей в мире животных? Ощущение продлилось секунду и исчезло, а Эска всё смотрела на птицу, поняв, что это та самая орлица, которую она освободила из ловушки перед Глубокими корнями. Вот и рана на левой лапке, всё ещё красная и свежая, но не помешавшая птице несколько мгновений назад устремиться в атаку. Слова Флинта о том, что с повреждённым когтем птице не выжить, теперь казались Эске почти смешными. Но, даже если бы девочка не увидела рану, она бы узнала орлицу по глазам: жёлтым, круглым, яростным, как солнце.

Орлица моргнула, снялась с ветки и полетела над холмами, пока не превратилась в пятнышко в небе.

Эска снова осталась одна.

Эска тащилась по предгорьям, щурясь от яркого солнца. Снег кое-где подтаял, из него торчала трава, кустики можжевельника и камни. Пару раз девочка испуганно подпрыгивала, когда снеговой пласт с шумом сползал со склона в ложбину. Наконец она взобралась на гребень холма.

Ей нужно было найти укрытие, где можно будет спрятаться на случай возвращения Ледяной королевы, а ещё хотелось пить и есть, и у неё уже подгибались ноги. Эска набрала пригоршню снега и стала его сосать, но он оказался противным, как пот животного, и она всё выплюнула.

Эска посмотрела на раскинувшийся перед ней безлюдный пейзаж, на волнистые холмы, и вздохнула. Она ничего не знала о здешней безбрежной и безмолвной глуши. Что на её месте сделал бы Флинт? Он быстро двигался, быстро думал и быстро говорил, но Эска была не такая. Девочка вспомнила: когда они ехали в санях, он сказал: «Ты даже ничего ни о чём не знаешь», – и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

Он правильно сказал. Флинт был частью дикой природы, он её понимал, но Эска, глядя на холмы, сознавала, что может в них сгинуть.

Девочка села на камень, натянула на голову капюшон, чтобы защититься от ветра, и закрыла глаза. Куда ни пойди, для всех она чужая. И всё же… Когда вдруг появилась орлица, на крошечное мгновение всё показалось Эске почти знакомым.

Она широко распахнула глаза, услышав за холмом пронзительный крик. Вот он раздался снова, прорвавшись сквозь ветер, но девочка, откинув капюшон, увидела только заснеженные холмы. Она прищурилась, осмотрела предгорья… И заметила парящую над хребтами птицу – тёмную полосу на фоне глубокого синего неба. Несколько секунд Эска наблюдала за орлицей. Возможно, та охотилась на мышей или сурков (когда Флинт и Эска ехали в санях, мальчик объяснил, на кого охотятся орлы), но Эска усомнилась, в самом ли деле наблюдает за охотой. Птица ни разу не спикировала, чтобы схватить добычу, но и не улетала. Она просто парила между холмами, летала туда-сюда, как будто… Как будто чего-то ждала.

Эска огляделась. Может, орлица поджидает одного из сородичей? Но другие птицы не появлялись, и, снова услышав орлиный клёкот, Эска вспомнила слова Флинта: «Между животными и племенами есть связь».

Её дыхание участилось. Может, орлица помогает ей в благодарность за спасение из ловушки?

Эска встала. Никто и ничто не удерживало её здесь, и она пошла вслед за птицей. Девочке по-прежнему хотелось есть, у неё ужасно болели ноги, но её почему-то тянуло туда, куда летела орлица.

Эска поднялась на очередной холм, и сердце её подпрыгнуло.

Перед ней лежала долина, зажатая с обеих сторон холмами, по ней текла широкая извилистая река. Слева был небольшой лес, а за ним, там, где река сужалась и уходила в ущелье, начинался подъём к зубчатым вершинам – Бесконечным утёсам, где, по словам Флинта, скрывалось племя Пера. Может, в том племени Эске удастся найти защиту? Может, дети из племени Пера будут приветливее племени Меха и вместе с ними Эска победит Ледяную королеву?

Это был не очень хороший план, но другой не придумывался. Впрочем, если Эска собиралась отправиться на поиски племени Пера, сперва ей нужно было научиться охотиться и строить укрытия.

Девочка начала спускаться по склону холма, скользя башмаками по шатающимся камням и снегу, и в конце концов добралась до реки. Опустившись на колени на берегу, она зачерпнула талой воды и напилась. Прохладно, свежо – всё равно что пить ветер. Когда рябь улеглась, Эска увидела красные, зелёные и синие камни на дне.

Внезапно всё вокруг перестало казаться белым и пустым. Орлица снова закричала над её головой.

Эска шагала за орлицей уже не меньше часа, и каждый раз, когда девочка останавливалась, чтобы перевести дыхание, птица кричала. Поэтому Эску не оставляло ощущение (и надежда), что орлица пытается куда-то её привести.

Она долго шла по долине вдоль реки, не упуская птицу из виду, и как раз в тот миг, когда почувствовала, что больше не в силах передвигать ноги, орлица опустилась на скалистый выступ над рекой.

Эска моргнула. Она так долго смотрела на орлицу, что почти не обращала внимания на реку и сама не заметила, как добралась до водопада. Слева и справа от водопада росли рябины, он был зажат между скалами, вода в нём ещё не растаяла. Скованный льдом, он напоминал высокий белый занавес из сосулек. Эске вспомнился орган в Зимнем клыке: его сосульки были созданы с помощью тёмной магии, и каждый день она дрожала при виде них… Но сосульки водопада, хоть и такие же яростные и великолепные, не подчинялись чужой силе. Они появились сами по себе, и, глядя на них, Эска задалась вопросом, не нашла ли она то, что не уступает в могуществе Ледяной королеве.

Девочка подняла взгляд на орлицу, ожидая, что та улетит. Но птица сидела, устремив взгляд на водопад, вершина которого находилась вровень с её насестом. Эска снова посмотрела на скалы по обе стороны водопада, покрытые блестящим льдом, на зазубренные голубые кончики сосулек. Водопад был таким тихим, но Эска чувствовала, что он всего лишь затаил дыхание. В один прекрасный миг, когда дни станут длиннее и начнут таять льды, он заревёт. И, думая о будущем потоке воды, Эска поймала себя на том, что, прищурившись, смотрит на замёрзшие нити, всматривается в них пристальнее, чем раньше. Потом она вскарабкалась на камни, ощущая, что орлица следит за каждым её движением…

Сердце девочки пропустило удар. Между сосульками она увидела небольшую брешь, за которой было дерево, а не камень, как следовало бы ожидать. Эска подалась ближе, не спуская глаз со льда.

Орлица вдруг пронзительно закричала с уступа, и Эска посмотрела вниз, на уходящий к реке склон. Потом стала осторожно перебираться через камни и не останавливалась до тех пор, пока не очутилась на платформе под орлиным насестом.

Водопад висел перед девочкой, как вуаль, и она заметила, что скалистая площадка, на которой она стоит, уходит прямо в лёд, а во льду есть отверстие, достаточно большое, чтобы в него можно было протиснуться.

Эска больше не видела орлицу, но чувствовала, та наблюдает и ждёт. Поэтому Эска осторожно прошла по каменной платформе, пролезла в дыру во льду – и широко распахнула глаза. Слева от неё безмолвным щитом застыл водопад, а справа в скале была маленькая деревянная дверь.

Эска моргнула. Неужели кто-то живёт за водопадом, скрытый от остального мира? Что он сделает, увидев её? Она подумала о Ледяной королеве и Слизере, готовящихся лишить её голоса. Ей требовалось убежище, чтобы укрыться от их тёмной магии, а секретнее этого места просто не придумаешь.

Она постучала в дверь.

Тишина.

Она постучала снова, на этот раз чуть громче, но ей так никто и не ответил. Тогда Эска потянулась к ручке, вырезанной в виде полумесяца, и повернула её. Дверь со скрипом открылась, и, когда внутрь проник свет, Эска улыбнулась.

Перед ней была пещера, вернее, комната. Девочка увидела стол с деревянными мисками и ложками, а рядом – несколько стульев, вырубленный в скале очаг, а рядом с ним – две кровати, застеленные мехами. Осмотревшись внимательнее, Эска ахнула. Кто-то даже сделал нишу в правой стене пещеры и закрыл стеклом! Интересно, можно ли отсюда увидеть сидящую на выступе орлицу?

Затем взгляд девочки упал на прекрасную, лучшую в мире вещь, прислонённую к стене тоннеля. Копьё.

– Теперь я смогу охотиться, – пробормотала Эска. – В реке найдётся рыба… А может, и медведи.

И после паузы она с усмешкой добавила:

– Хотя я не уверена, что готова к схватке с ними.

Наверное, она оказалась в одном из укрытий, разбросанных по Эркенвальду, о которых упоминал Флинт. Орлица каким-то образом привела её прямо к цели, и, хотя у Эски голова шла кругом от такого открытия, она не бросилась в комнату, а сперва подошла к отверстию во льду и посмотрела вверх, на сидящую на выступе птицу.

– Спасибо, – прошептала девочка. Потупилась и вздохнула.

Она радовалась убежищу и возможностям, которые оно даёт, но жалела, что теперь, отплатив ей добром за добро, орлица улетит. Может быть, Эска никогда больше её не увидит. Похоже, орлица уже стала для неё чем-то большим, другом. Эска склонила голову перед птицей, надеялась, что та разделяет её чувства. Орлица взъерошила перья, но не улетела, а просто издала нетерпеливое клекотанье, как будто велела Эске войти в пещеру. Девочка улыбнулась.

– Ладно, ладно. Я иду.

Она вернулась под водопад, вошла в укрытие и тихо закрыла за собой дверь. Потом упала на одну из кроватей и зажмурилась, потому что под дверь просачивался солнечный свет. Она знала, что надо спуститься с копьём к реке – уже перевалило за полдень, пора было добывать еду, но меха оказались такими мягкими, что спустя несколько минут она крепко уснула.

Когда Эска проснулась, в убежище было темно и холодно. Она села на кровати, в животе у неё заурчало.

– Лучше бы я отправилась ловить рыбу, пока не стемнело, – пробормотала она, выбравшись из постели и на ощупь пробираясь к окну.

Эска раздвинула занавески из мешковины, и в укрытие проникла полоска лунного света. Девочка прижалась лицом к стеклу.

– Пожалуйста, будь там, – прошептала она.

Но каменный выступ, на котором сидела орлица, ясно различимый в лунном свете, был пустым.

Эска отвернулась. Конечно, птица давно улетела, оплатив свой долг. Таковы обычаи дикой природы.

– Охота, – сказала Эска. – Тебе нужна еда. И огонь.

Она мысленно перенеслась в завтра и послезавтра. Что она вообще будет делать? Каков её план? Найти племя Пера? Но даже Ледяная королева, призвав на помощь всю свою тёмную магию, не смогла добраться до этих детей. Использовать голос, чтобы освободить пленных в Зимнем клыке? Но Эска даже не понимала, в чём сила её голоса, а теперь Ледяная королева собиралась украсть его, не покидая дворца.

Эска огляделась. Здесь она чувствовала себя в относительной безопасности, но вскоре ей придётся выйти, чтобы добыть еду, а потом отправиться на поиски племени Пера. И ей предстоит справляться со всем этим в полном одиночестве. Она боялась предстоящих ей грандиозных дел, но спустя несколько минут встряхнулась.

– Нет времени на пустые размышления. Сперва я должна придумать, как выжить. А потом уже – что делать дальше.

Она схватила копьё, вырезанное из оленьего рога, с прикрученным сухожилиями кремнёвым наконечником. Крепко сжав копьё, девочка открыла дверь… И закричала.

Прямо перед ней на камнях виднелся тёмный силуэт. На секунду Эска застыла от страха, но потом силуэт с шипением выпрямился, распахнулись широкие крылья, и орлица, протиснувшись в отверстие в водопаде, взмыла в небо. Спустя несколько секунд она приземлилась на выступе, на котором сидела раньше, и Эска выдохнула и рассмеялась.

– Ты меня напугала, – сказала она, присев на корточки между скалой и водопадом.

И тут Эска поняла, что орлица сидит не на голой каменной плите, а на большой куче веток. Девочка ахнула. На выступе было гнездо! Дом орлицы.

– Я думала, ты улетела, – сказала Эска. – Большинство людей удирают, едва встретившись со мной.

Орлица коротко заклекотала, как будто не соглашаясь, и переступила с лапы на лапу. Эска молча наблюдала за ней. Птица пыталась что-то сказать, это чувствовалось, но трудно было понять, что именно означают её движения и крики. Потом Эска случайно посмотрела туда, где сидела орлица раньше. На камне лежала небольшая птица, белая, как молоко.

– Куропатка, – выдохнула Эска и озадаченно моргнула.

Название птицы пришло к ней ниоткуда, как будто она всегда его знала. И она почему-то знала, что белые перья куропатки можно пустить на оперение стрел.

Эска замерла. К ней возвращается память?

Но прошло несколько минут, и, так ничего больше и не вспомнив, она подняла белую тушку и взглянула на орлицу.

– Ты добыла её для меня, да?

Орлица снова заклекотала, и Эска наклонила голову в знак благодарности. Рыбная ловля откладывалась на завтра – теперь у неё была еда.

Девочка пробралась обратно в укрытие и затопила очаг. Ледяная королева твёрдо решила украсть её голос, в безлюдной глуши за водопадом было так тихо, что тишина как будто звенела в ночи, и всё-таки Эска улыбнулась.

Теперь она не одна. У неё появилась подруга – орлица.

Флинт сидел в гамаке в своей спальне, наблюдая, как за круглым окном медленно сгущаются сумерки. Комната находилась в башенке, пристроенной к домику на дереве – жилищу Томкина, Флинта и Блу. Комната скорее смахивала на лабораторию, чем на спальню: вдоль изогнутых стен стояли деревянные шкафы с сотнями бутылок, банок и пробирок с пузырящимися жидкостями. Многие изобретения были в стадии разработки, и Флинт, когда бывал дома, всегда оставлял дверцы шкафа открытыми, чтобы следить за изобретениями на тот случай, если они начнут вести себя не так, как предполагалось.

Мальчик потеребил серебристые нити своего гамака. Он сплёл его из лунного света и осенних паутинок редких ледяных пауков (почти вымерших, как подозревал Флинт). После нескольких недель экспериментов, сверяясь с вырезанными на коре рисунками, рассказывающими о магии Эркенвальда, Флинт выяснил, что такие нити дарят прекрасные сны.

Он обвёл глазами свои творения, выстроившиеся на верхних полках. Футбольный мяч, сделанный из шкуры карибу, набитый туго скрученным ветром. Стоило пнуть этот мяч, и он летел с такой скоростью, что его почти невозможно было перехватить. Часы, показывающие погоду, а не время – в них сыпали снежинки, мерцали солнечные лучи и клубился туман. Деревянный сундук, куда Флинт запер грозу (поэтому сундук время от времени издавал громкий рыгающий звук) и щепотку звёздной пыли – если открыть сундук ровно в полночь, оттуда целый месяц будут сыпаться серебряные монеты.

Ещё на полках стояли лампы, заряженные солнечными лучами, и лежали мотки бечёвки, сотканной из тумана. Но все изобретения оставались в этой башенке, обычно в запертых шкафах… Только поэтому Томкин ещё не слетел с катушек, увидев, что брат не уничтожил свои изобретения.

Покачиваясь в гамаке, Флинт пытался решить – Томкин не верит только в магию или в младшего брата тоже? Флинту казалось – последнее.

– Что случилось, Флинт? – тоненько спросила с пола Блу.

Она лежала на подушках, сделанных из снежных облаков, расшитых солнечными лучами. Эти подушки мальчик изобрёл для уюта и тепла, и Блу они очень понравились. Она швырнула подушку во Флинта, но промахнулась, и с полки упало несколько банок.

– Тш-ш-ш, – прошептал Флинт. Спрыгнув с гамака, он проверил, не разбились ли банки, и вернул их на место. – Томкин сидит на кухне с Блейдом. И я уже говорил, что тебе можно сюда входить и смотреть на мои изобретения, только если ты будешь вести себя тихо, очень тихо.

Блу хихикнула. Камушек жевал уголок подушки. Лисёнка покормили всего полчаса назад, но он уже проголодался. Блу посадила Камушка себе на колени, а Флинт плюхнулся обратно в гамак.

– Ты грустный, Флинт. Я вижу, ты грустишь.

Флинт повертел в руке лупу. Он пропитал стекло радужной эссенцией, и сквозь него ещё долгое время можно было разглядеть следы на снегу после того, как они становились невидимыми невооружённым глазом. Сегодня, заверив Томкина, что это единственное уцелевшее изобретение, которому нет цены при выслеживании добычи, Флинт вышел с лупой из Лабиринта. Но в глубине души, не желая признаваться в том даже самому себе, он высматривал не звериные следы, а следы Эски. Ведь как он ни старался выкинуть её из головы, у него ничего не получалось.

Он вспомнил разговоры с Эской в санях. Её идеи были странными, полными изъянов, но Флинт знал силу странных идей. И, как он её ни бранил, его гнев всё больше уступал место заинтересованности. А если Эска права? Если Томкину нужно нечто большее, чем копья и щиты, чтобы восстание завершилось успехом? Но… Как убедить целое племя снова поверить в магию, поверить словам незнакомой девчонки?

Флинт поёрзал в гамаке. Это он позволил выгнать Эску в лес, где она наверняка погибнет.

Сегодня он нашёл следы Эски, но после его провальной вылазки в Зимний клык в Лабиринте ввели комендантский час, и не успел Флинт пройти по следу, как Блейд велел ему возвращаться. Скорее всего, Эска уже мертва.

Флинт сглотнул. Чужачка или нет, она не заслужила такой участи.

Блу положила лисёнка брату на грудь и обняла их обоих.

– Обнимашки.

Флинт улыбнулся.

– Так лучше? – спросила Блу, отступив.

– Лучше, – ответил Флинт, взъерошив её волосы. – После дружеских обнимашек всегда бывает лучше.

В дверь быстро постучали. Флинт спрыгнул с гамака, хлопнул ладонью по деревянной кнопке на стене, и дверцы шкафа тут же закрылись, скрыв его изобретения. Потом он сунул подушки в сундук, схватил копьё и тряпку и повернул ключ в двери.

Перед ним стоял Томкин.

– Да? – спросил Флинт, полируя тряпкой наконечник копья.

– Дылда говорит, что видел в лесу следы саней, запряжённых овцебыками, – тихо сказал Томкин.

Флинт сразу подумал об Эске. Если Ледяная королева её нашла, у девочки не было шансов спастись.

– Блейд думает, что Ледяная королева искала здесь девчонку, которую ты привёл из Зимнего клыка.

Блу наклонила голову:

– Эску. Мне нравится Эска.

Томкин строго посмотрел на неё.

– Нет, Блу. Она тебе не нравится. Она и твой брат втянули нас в неприятности.

Блу нахмурилась:

– Сейчас всё в порядке?

– Да. – Томкин избегал её взгляда. – Но дело в другом.

Блу вприпрыжку выбежала из комнаты, и Томкин повернулся к Флинту.

– Мы должны быть осторожны во время охоты. Если Ледяная королева нашла Эску в Глубоких корнях, королева решит, что одно из племён помогло девчонке и прячется где-то поблизости. Сейчас Ледяной королевы нигде не видно, но могу поспорить – она пошлёт своих охранников-Клыков обратно в лес, чтобы те обыскали окрестности.

Помолчав, Томкин добавил:

– Поэтому я всех предупреждаю, чтобы они осмотрительно выбирали места охоты и всё время были начеку.

Флинт кивнул, стараясь думать только о своём племени и об охоте… Теперь он точно знал, что Эска попала в руки Ледяной королевы.

– Кто-нибудь видел следы девчонки? – спросил он как можно небрежней.

– Нет, – ответил Томкин. – Как только Дылда увидел следы саней, он сразу вернулся.

Флинт потёр наконечник копья с ещё большей силой, как будто это могло помочь избавиться от гложущего чувства вины. Он из племени Меха, но Эска заставила его сомневаться, какое место он занимает в семье. Почему чем больше он старается думать так, как положено воину Меха, тем больше он чувствует себя изобретателем? И почему его соплеменники так стремятся разорвать все связи с чужаками, если племя Пера может знать что-то важное – например, как лучше сражаться с Ледяной королевой? Флинт не мог отделаться от ощущения, что в Лабиринте он такой же чужой, какой была Эска.

– Я удвоил количество часов, отведённых на изготовление оружия, и добавил ещё одну боевую тренировку перед завтраком, – сказал Томкин. – Нужно готовиться к восстанию в ближайшее время… И на этот раз мы не проиграем.

С этими словами он вышел из комнаты, а Флинт вернулся в гамак. После стольких неудач он опасался новых, но ему почему-то казалось, что Эска – как раз тот человек, за которым нужно следовать, куда бы она ни пошла.

Эска, щурясь на ярком утреннем солнце, присела на камне, торчащем из реки. Она чувствовала себя неуютно на открытом месте, тем более что совсем недавно над долиной звенел гимн Ледяной королевы. На вершинах холмов Эске продолжали чудиться охранники-Клыки, посланные, чтобы притащить её обратно. Но пока в долину никто не пришёл, а ей нужно было доказать самой себе, что она сможет в первое же утро добыть еду.

Под ногами струилась вода, чистая, сверкающая, и девочка надеялась, что в реке полно рыбы. Было бы слишком нахальным позволять орлице охотиться вместо неё, да и кто знает, сколько ещё птица собирается тут пробыть? Может, у неё есть и другие гнёзда.

Эска уставилась в воду, держа наконечник копья в нескольких сантиметрах от поверхности.

Сверху раздался клёкот. Пока орлица была тут, девочка чувствовала себя храбрее.

Прошли минуты, и Эска уже начала думать, что в реке нет лосося, как вдруг у поверхности воды мелькнула серебристая чешуя. Она ткнула копьём, но от волнения слишком сильно наклонилась вперёд и шлёпнулась в ледяную реку.

Эска быстро вынырнула, от испуга широко раскрыв глаза и рот, и выбралась из воды. К счастью, при падении она не выпустила копьё.

Орлица приземлилась всего в нескольких метрах от неё. Эска не знала, могут ли птицы выглядеть разочарованными, но ей показалось, что у орлицы именно такой вид.

Эска кинула на неё хмурый взгляд.

– У тебя бы получилось лучше?

Орлица посмотрела на убежище, потом снова на реку, и Эске не нужно было понимать орлиный язык, чтобы понять, что ей говорят: «Обсушись. Возвращайся обратно и попробуй снова».

Некоторое время спустя Эска вышла из укрытия в сухой одежде, едва успев согреться. Близился полдень, а она ещё не поймала ни одной рыбы.

Девочка зашагала по берегу, и как раз в тот миг, когда она приготовилась снова прыгнуть на камень, орлица пронзительно заклекотала. Эска проследила за её взглядом, устремлённым на солнце, и, хотя не сразу, поняла.

– Моя тень, – пробормотала она. – Тень отпугивает рыбу…

Эска прошла чуть дальше по течению, и в том месте, где берег был низким, а прибрежный лёд растаял, опустилась на колени в снег и принялась ждать. В нескольких метрах от неё орлица тоже ждала.

Спустя несколько минут у Эски так затекло тело, что она вытянула ноги и сменила позу. Орлица зашипела, и Эска снова принялась ждать.

Когда спустя десять минут рыба так и не появилась, Эска воткнула копьё в снег.

– Ничего не выйдет.

Но птица не двигалась, прижав перья и не сводя глаз с реки.

Эска уныло сидела неподалёку, секунды плавно перетекали в минуты, и девочка начала замечать, какая вокруг тишина. Вся долина была окутана тишиной, и чем дольше Эска ждала – и прислушивалась, – тем больше различала в ней разных звуков. Журчала вода, стонал речной лёд, шуршали крылья куропатки, вот ласка взбежала на дерево. Почему Эска не улавливала всего этого раньше? Ей вдруг подумалось, что, возможно, быть охотником означает нечто большее, чем просто быть большим и сильным. Может, не менее важно оставаться спокойным, внимательно слушать и заглядывать в суть того, что большинство людей упускают из виду?

На то, чтобы добыть первую рыбу, ушло больше часа, но, когда Эска вытащила из реки насаженного на копьё лосося, её лицо сияло от гордости.

– Я справилась! – смеясь воскликнула она. – Вправду справилась!

Орлица взъерошила перья, и Эска поймала себя на том, что жалеет, что Флинта здесь нет и он не видит её удачи. Девочка попыталась вспомнить ритуал, о котором он рассказал.

– Спасибо тебе, Полярная Звезда, – прошептала она, сжимая трепыхающуюся рыбу и глядя в небо, – где бы ты ни была. И спасибо тебе, рыбка, за то, что решила отдать мне свою жизнь.

Эска помолчала, чувствуя, что надо ещё что-нибудь добавить.

– Я очень замёрзла, сидя на снегу, и мне было неудобно, поэтому ты появилась как раз вовремя. Спасибо тебе большое, и я надеюсь…

Орлица зашипела, и Эска решила, что пора завершить ритуал.

– …Надеюсь, что я отдала дань уважения связи между животными и племенами. Хотя я и не принадлежу к какому-нибудь племени. Но всё-таки.

Она выпотрошила рыбу так, как это делал Флинт, и вернулась в укрытие. Орлица сперва парила над ней, а потом, к удивлению Эски, влетела в отверстие во льду и наблюдала с площадки, как девочка поджаривает рыбу в очаге. Но Эска не закрыла дверь и не притворилась, будто орлицы здесь нет. Вместо этого она разговаривала с птицей, радуясь её молчаливому присутствию.

– Если ты собираешься остаться здесь, мне нужно знать, как тебя зовут.

Орлица заклекотала, и Эска подумала – не сердится ли она.

– Не потому, что ты домашнее животное, – быстро добавила девочка. – Скорее потому, что ты здесь, и я здесь, и…

Она хотела выпалить, что ей одиноко, что она боится засыпать, потому что у неё болит сердце даже во сне… Но ничего подобного она не сказала, а стала сосредоточенно переворачивать рыбу.

– В общем, было бы неплохо узнать твоё имя.

Орлица снова заклекотала, и Эска подумала, что могла неправильно истолковать прежний клёкот: теперь, прислушавшись, она уловила в нём нотки доброты.

– Твоё имя должно звучать дико.

Эска разрезала рыбу пополам.

– Такие звуки мог бы издавать ветер, если бы пытался заговорить.

Она подняла глаза.

– Потому что ты похожа на ветер. Быстрый, свободный, свирепый. – Эска подумала о том, что орлица показала ей укрытие и научила ловить рыбу. – Ты добрее ветра.

Она шагнула вперёд и положила половину рыбины на камень за порогом укрытия. Орлица не двинулась с места, и только когда Эска отвернулась и начала есть свою долю, птица тоже принялась за еду.

Они дружно ели, и Эска время от времени поглядывала на орлицу. Рана от петли почти зажила, и некоторое время спустя Эска почувствовала, что орлица кого-то ей напоминает. Птица была гордой и сильной, способной защитить… Во всяком случае, Эску она оберегала. Все эти черты как будто принадлежали кому-то, кого девочка раньше знала. Воспоминание мелькнуло – и ускользнуло, но осталось слово, женское имя, похожее на песнь ветра.

– Балапан, – прошептала Эска.

Орлица вдруг повернулась и посмотрела ей в глаза, как будто с момента их встречи ждала, когда Эска произнесёт её имя.

Эска вполне могла бы остаться в укрытии до конца дня, но Балапан не только защищала, но и командовала. Орлица клекотала за дверью до тех пор, пока Эска не схватила копьё и не спустилась в долину. Следуя за летящей птицей, прислушиваясь – не заскрипят ли полозья саней, девочка поднялась на самый высокий холм. На полпути она остановилась с блестящим от пота лицом и подняла глаза на Балапан. Парящая птица, в отличие от Эски, явно знала, куда направиться и на что смотреть, и девочка, внимательней оглядевшись по сторонам, увидела мир глазами орла. На горизонте на дальней стороне долины виднелось стадо северных оленей; похожий на призрак снежный заяц мчался вверх по холму; на снегу вокруг отпечатались следы волков, леммингов и сурков.

Эска отправилась дальше, продолжая внимательно за всем наблюдать, и вскоре нашла олений рог, из которого, как она знала, можно смастерить лук. Раньше она заметила в своём укрытии колчан со стрелами. Потом Эска вспугнула снежного зайца, а когда тот выскочил из норы, на него спикировала Балапан. Эска решила, что шкурка зверька сгодится на варежки, которые можно будет сшить его сухожилиями.

Дикая природа всё ещё была необъятной и непостижимой, но Эска училась находить в ней собственное маленькое местечко. В этом маленьком местечке было полно животных, а не людей, и всё-таки Эска поняла, что начинает ощущать себя частью окружающего мира, что она не так одинока, как ей казалось раньше.

Усевшись на большой камень, она поблагодарила Полярную Звезду и дух снежного зайца за удачную охоту, потом повернулась к опустившейся рядом Балапан.

– Из нас двоих получилась хорошая команда.

Орлица посмотрела на Эску долгим пристальным взглядом. В ярко-жёлтых глазах птицы девочка увидела что-то драгоценное, то, что раньше почти отчаялась найти. Ледяная королева презирала её, племя Меха изгнало её, но орлица дала понять, что Эска ей небезразлична.

Эска прислушивалась к журчанию речной воды, эхом разносящемуся по долине.

– Я не принадлежу ни к одному из племён Эркенвальда… Честно говоря, я даже не знаю, кто мог бы признать меня своей. Но, если в конце концов мы с тобой создадим собственное племя, Балапан, всего из двоих членов, этого будет достаточно.

Орлица придвинулась ближе, так, что Эска смогла рассмотреть кончик каждого золотого пера. Девочка затаила дыхание, когда Балапан прильнула к ней. Орлица была тёплой и сильной, сердце Эски наконец-то согрето. Ведь даже на самом краю земли, в этой глуши, сидеть так близко к кому-то означало иметь с ним крепкую связь.

Вдруг Балапан вздрогнула, и Эска поняла: что-то не так. Орлица взлетела на гребень холма, и Эска, сунув зайца в захваченную из укрытия охотничью сумку, пошла следом. Птица опустилась там, где её нельзя было увидеть, на другой стороне холма, вытянула голову, наблюдая, и Эска последовала её примеру. Сперва внимание девочки приковывали только высокие вершины покрытых льдом Бесконечных утёсов, но, когда она обвела взглядом соседнюю долину, у неё скрутило живот.

Между холмами мчались сани намного больше и намного, намного быстрее тех саней, которые Эска видела в Глубоких корнях. Пока сани были слишком далеко, чтобы уловить скрип их полозьев. Застыв от страха, девочка наблюдала, как шесть овцебыков везут в северную часть долины Ледяную королеву, окружённую дюжиной охранников-Клыков в блестящих доспехах.

Мысли Эски беспорядочно заметались. Есть ли тропа, которая ведёт из соседней долины в эту? Могут ли сани проехать по ущелью над замёрзшим водопадом?

Девочка бросилась вниз по склону, споткнулась о расшатавшийся камень и сморщилась – она подвернула лодыжку. Эска заставила себя встать; прихрамывая, спустилась с холма, потом проковыляла между рябинами у реки и перелезла через камни, ведущие к водопаду.

Балапан опустилась в своё гнездо и стала наблюдать за округой, как часовой.

Чувствуя, как пульсирует лодыжка и колотится сердце, Эска протиснулась через отверстие во льду и закрыла за собой дверь укрытия. Стараясь не обращать внимания на жгучую боль в ноге, девочка скорчилась в нише, глядя в окно огромными испуганными глазами. В то утро она задёрнула занавески из мешковины и теперь смотрела в щёлку между ними.

Долгое время ничего не происходило. Когда дневной свет начал меркнуть, Эска подумала, что Ледяная королева не смогла найти путь в долину, сдалась и вернулась в Зимний клык. И вдруг с севера донёсся скрип полозьев.

Ледяная королева ехала сюда.

Эска отпрянула от окна и прижалась к стене ниши.

Сани остановились где-то неподалёку, послышалось блеяние заколдованных овцебыков. Сердце Эски бешено заколотилось, когда она услышала позвякивание ледяной брони Клыков, но девочка не шевельнулась.

А потом раздался голос Ледяной королевы, громкий и резкий, да так близко, что её слова подействовали на Эску почти как физический удар:

У Эски перехватило дыхание. «Девочку и мальчика»… Ледяная королева имела в виду Флинта? Неужели свечи нашептали ей, что он побывал в Зимнем клыке? Неужели Эска подвергла его опасности, хотя племя Меха отказалось принять беглянку?

Ледяная королева понизила голос, обращаясь к своим охранникам:

– Холмы останутся под моей властью только до восхода полуночного солнца, а оно взойдёт через одиннадцать дней. До истечения этого срока я должна получить бессмертие, чтобы навсегда подчинить себе всё в Эркенвальде: холмы, реки, леса, озёра.

Помедлив, она продолжила:

– А как только я проглочу голоса людей племён Меха и Пера, то убью их всех до единого, чтобы вы, мои Клыки, могли получить свою долю славы в Эркенвальде, где воцарится тёмная магия.

Послышался возбуждённый гомон охранников, но резко смолк, когда Ледяная королева добавила:

– Но, если мне не удастся вовремя украсть голоса, я исчезну вместе с полуночным солнцем и всё, чего коснулась моя магия – воспоминания Эски, мои пленники и племя Клыка, – погибнет вместе со мной.

Охранники молчали. Снова раздался голос королевы:

– Я должна вернуться в Зимний клык. Хитроумное устройство Слизера готово, и я хочу проверить, действует ли оно так, как обещал шаман. Но вы останетесь и будете искать мальчишку в Глубоких корнях; я хочу, чтобы вы обыскали лес вдоль и поперёк. Мальчишка из племени Меха помог Эске сбежать, его нужно проучить. А девчонка должна остаться одна-одинёшенька, без помощи и поддержки, если я хочу забрать её голос прежде, чем она узнает о силе Небесной песни.

При упоминании Небесной песни Эска рискнула снова посмотреть в окно. Ледяная королева стояла на нависающей над рекой скале, сжимая посох из блестящего чёрного хрусталя. Этот посох был длиннее и толще прежнего, и при виде него Эска отпрянула.

Ледяная королева стукнула посохом о скалу, овцебыки ударили рогами по ветвям деревьев, под которыми остановились. Мгновение спустя Эска услышала скрип саней, после чего наконец-то снова воцарилась тишина.

Девочка выглянула в окно, увидела силуэт орлицы, сидящей в гнезде на выступе, и облегчённо вздохнула… Но потом вздрогнула, подумав о холмах вокруг долины, тёмных и высоких, подчиняющихся теперь приказам Ледяной королевы. И что за таинственная Небесная песнь, о которой говорила королева? Как она связана с голосом Эски?

Эска поднесла руку к горлу, внезапно испугавшись того, что может в нём скрываться.

Встряхнувшись, она зажгла лампу. Одиннадцать дней, сказала Ледяная королева. Всего одиннадцать дней осталось до полуночного солнца, до того момента, как королева получит власть над всем королевством.

Девочка сглотнула. Даже если Ледяной королеве не удастся вовремя обрести бессмертие, всё закончится ужасно: пленники в Зимнем клыке умрут, а воспоминания Эски – все до единого – будут потеряны навек. Когда Эска осознала это, её сердце бешено заколотилось. Она не могла больше медлить, она должна была как можно скорее отправиться в Бесконечные утёсы и найти племя Пера в надежде, что эти дети помогут ей. Но лодыжка сильно болела, и, сняв башмак, Эска увидела, что нога посинела и распухла.

Девочка тихо выругалась. Пройдёт несколько дней, прежде чем нога заживёт настолько, что можно будет отправиться в путь.

Эска посмотрела на своё отражение в клинке ножа, найденном в укрытии, и увидела растрёпанную девочку со впалыми щеками, но решительными глазами. Ледяная королева хотела, чтобы Эска стала одинокой и беспомощной. Как бы не так! Эска больше не была робкой маленькой пленницей, запертой в музыкальной шкатулке в Зимнем клыке. Теперь она на свободе, с ней золотая орлица… И впервые с тех пор, как Эска покинула дворец, у неё появилась надежда, что этого хватит, чтобы противостоять Ледяной королеве, способной повелевать целыми долинами.

Эска перевязала лодыжку полоской из шкуры карибу и несколько следующих дней с утра до вечера училась выживать в дикой природе, чтобы приготовиться к путешествию в Бесконечные утёсы. Во время рыбалки она следила за своей тенью. Девочка научилась находить затаившихся снежных зайцев по трепетанию их век. Она свела охотничий ритуал всего к нескольким словам. Эска выслеживала снежных овсянок и гусей, чтобы увидеть, где именно они собирают подснежную горную клюкву. С каждым часом она всё лучше понимала Балапан. Девочка научилась слышать в её клёкоте «да» и «нет», могла отличить шипение от предостерегающего крика, а крик – от пронзительного вопля, какой может издавать только птица на свободе, парящая над облаками.

Но Эска до сих пор не разгадала секрет собственного голоса. После того как Ледяная королева нагрянула в долину, горло девочки каждое утро сжималось всё сильней, всё больше саднило, а на языке появился и не исчезал странный холодок.

Сначала она списывала всё на пережитый испуг, но шли дни, а горло каждое утро болело всё сильнее, холод во рту становился жгучим. Теперь Эска не сомневалась: в этом виноват ключ от музыкальной шкатулки и хитроумное приспособление Слизера. Неужели Ледяная королева всё ближе подбиралась к тому, чтобы украсть её голос?

На шестое утро после визита Ледяной королевы (лодыжка Эски зажила, и девочка собиралась сегодня отправиться в Бесконечные утёсы) Эску разбудил гулкий грохот. Она резко села на кровати и потянулась за лежащим под подушкой ножом.

Гимн Зимнего клыка разносился над долиной, но не только он. Ещё один шум – ревущий, бурлящий, яростный – раздавался прямо за дверью укрытия.

Эска вскочила с кровати, крепко сжимая нож, прислушалась и поняла, что случилось: это ревела вода, тонны воды, падающие со скалы.

Девочка подошла к окну и откинула мешковину. Балапан сидела в гнезде, потому что могла распознать даже с закрытыми глазами, чего стоит бояться, а чего – нет. Значит, оглушительный рёв не имел отношения к Ледяной королеве. Это был голос дикой природы.

Эска оделась, захватила колчан и лук и открыла дверь.

Замёрзшего водопада больше не было. Вместо этого ревел водный поток. Солнечный свет, пронзая воду, превращал водопад в сверкающий занавес.

Эска откинула волосы с глаз и посмотрела в брешь между скалой и водопадом на долину, на заснеженные холмы, разрезанные на ломти пробудившейся водой. Девочка была готова к путешествию, до полуночного солнца оставалось всего пять дней, пора было отправляться в путь, но Эска поняла, что будет скучать по этим местам. Здесь она чувствовала себя почти как дома.

Эска бросила взгляд на самый большой холм, где по-прежнему лежал толстый слой снега… И моргнула. Там, по склону, двигались тёмные фигуры. Девочка сильно прищурилась и поняла, что это не животные, а люди. Определённо люди!

Эска закинула колчан с луком за плечо и присела между скалой и водопадом.

Балапан тоже смотрела на склон холма. Кто бы там ни шёл, эти двое заинтересовали орлицу. Некоторое время Эска наблюдала за ними, потом нахмурилась. Даже на таком расстоянии она видела, что люди невысокие и без ледяной брони.

– Может, это кто-то из племени Меха? – прошептала она.

Под гимн Ледяной королевы люди брели по снегу – и Эска вдруг вспомнила приказ, который королева отдала охранникам. Она велела Клыкам обыскивать лес. А вдруг они обнаружили убежище племени Меха? Эску это не должно было волновать, ведь они изгнали её, но почему-то она всё равно беспокоилась.

Девочка взглянула на Балапан.

– Ладно, посмотрим. Я хочу быть уверена, что Флинт и его соплеменники в безопасности.

Эска, прижимаясь к скале, скользнула в брешь между камнем и водопадом.

Орлица за ней не последовала, но девочку тянуло к другим людям, и она шла и шла вперёд. Сперва она держалась под рябинами, а оказавшись на открытом месте, стала быстро перебегать от одного большого валуна к другому. Она не могла рисковать – вдруг там и вправду охранники-Клыки? Но, добравшись до подножия большого холма и присев на корточки за камнями – днём здесь случился оползень, – Эска услышала крик Балапан. Пронзительный, протяжный, предупреждающий.

Эска выглянула из-за камней и увидела, что двое людей движутся вверх по заснеженному склону и уже одолели полпути. Гимн Ледяной королевы затих, потом раздался громкий шум, и не успела Эска вскрикнуть, как огромный снеговой пласт сорвался с вершины и пополз вниз. Люди пустились бегом. Они были ловкими и быстрыми, но всё-таки не могли уйти от лавины. Потому что это была не обычная лавина, а магия Ледяной королевы.

Лавина сминала всё на своём пути, постепенно сбиваясь в ревущее белое облако, и Эска разинула рот, увидев множество вылепленных из снега морд. Рога, клыки, толстые носы, глаза с нависшими веками, заострённые уши, разинутые рты… И все эти создания глядели вниз, на добычу, раскидывая зазубренные крылья.

Осознав, что лавина вот-вот настигнет людей, Эска вскочила на камень, пытаясь заглушить страх при мысли о том, кем могут оказаться эти люди.

– Бегите в сторону, ко мне! – крикнула она.

Голос застревал у неё в глотке, слова вырывались с трудом. Эска вскинула руки.

– Сюда! – завопила она. – Сюда! Сюда!

Люди свернули к ней. Но теперь лавина двигалась ещё быстрее, и снежные морды с отвратительным рёвом поглотили людей и устремились дальше.

Не раздумывая, Эска бросилась к снежной стене. Она слышала крики внутри лавины, а потом из снеговой пыли вылетело что-то маленькое и упало рядом с Эской. Девочка подобрала ожерелье, нанизанное на бечёвку из волокон ивовой коры. Ей было некогда вспоминать, где она это видела, – если она не вытащит людей из-под снега, они задохнутся или разобьются насмерть о валуны у подножия холма.

Не обращая внимания на обжигающую лицо ледяную крошку и на крики кружащей над ней золотой орлицы, Эска бросила лук и колчан на землю и, когда снежный клубок почти настиг её, прыгнула в него первая.

На секунду мир стал белым, но Эска знала, что должна действовать, прежде чем полетит вверх тормашками, поэтому схватила чью-то руку. Снег бушевал вокруг, но она дёрнула изо всех сил и всего за долю секунды до того, как полностью потеряла равновесие, вырвалась из лавины.

Попятившись, девочка ахнула. Она оказалась лицом к лицу с Флинтом. Теперь она поняла, кому принадлежало ожерелье.

– Блу, – пробормотала Эска, глядя, как лавина несётся к валунам у подножия.

Флинт недоверчиво моргнул, уставившись на Эску (Камушек тоже моргал, выглядывая из капюшона парки мальчика), а потом вскочил и помчался вслед за младшей сестрой. Но его опередила орлица, и Флинту осталось с разинутым ртом наблюдать, как птица схватила Блу за плечи.

Снежные морды рычали и шипели, два чудовища хлестнули зазубренными крыльями, целясь в Блу, но Балапан уже выдернула девочку из снежного плена. Как ни бушевала лавина, орлица не отпускала Блу и оттащила её в безопасное место.

Эска смотрела, как клубящийся снег врезается в валуны у подножия холма и летит в реку. Вода понесла его прочь из долины, и тогда Эска вспомнила заклинание Ледяной королевы:

Снежный шар, заколдованный Ледяной королевой, дождался появления Флинта, чтобы заманить в ловушку сразу двоих – и его, и Эску.

Флинт помчался по склону к Блу, которая лежала недалеко от валунов, а Балапан полетела к Эске, спикировав на плечо девочки. Стоя на заснеженном склоне холма, Эска почувствовала, как птичьи когти обхватили её плечо, и задумалась: держали ли её когда-нибудь так же крепко?

Флинт опустился на колени рядом с младшей сестрой и обнял её.

– Всё в порядке, Блу. Всё в порядке.

Камушек вылез из капюшона и лизнул Блу в щёку.

– Я тебя держу.

Нижняя губа Блу дрожала.

– Снег ожил, Флинт. Он злился. Почему снег злой?

Флинт стряхнул кристаллики льда с её меховой одежды.

– Теперь всё позади, Блу. Мы в безопасности. Всё в порядке.

Потом он повернулся к Эске. Она стояла на склоне холма, чуть выше, но это была уже не та слабая девочка, которой он помог сбежать из Зимнего клыка. Она изменилась. Эска держалась уверенно, в её рыжих волосах, заплетённых в косички, торчали перья, на плече сидел золотой орёл. Орлица… Та самая, которая попала в ловушку у Глубоких корней, судя по шраму на левой лапке. Но что, во имя неба, орлица делает в обществе Эски? И как девчонке удалось так долго протянуть в глуши?

Флинт подобрал Камушка и встал, но тут Блу увидела Эску и протиснулась мимо брата.

– Эска! – воскликнула она, хлопая в ладоши. – Подружка! Я по тебе скучала!

Балапан взмыла в небо, не зная, что делать с несущейся к ней кучей меха, но Блу это не смутило: она сжала Эску в крепких объятиях. Эска покраснела.

– Привет, Блу.

Маленькая девочка отстранилась.

– Флинт искал тебя в лесу!

Мальчик выдернул льдинку из шерсти Камушка.

– Утихни, Блу.

Та сморщила носик.

– Флинт искал тебя, Эска! Ночью, когда Томкин спал. И сегодня на охоте искал. Смотрел и смотрел в своё волшебное стекло!

Флинт обрадовался, что увеличительное стекло сейчас в рюкзаке, потому что всего час назад, высматривая следы Эски, он держал его в руке.

– Вообще-то мы пришли в предгорья поохотиться на куропаток. Охранники-Клыки сейчас патрулируют лес, и мы не можем попасть в свои обычные охотничьи угодья.

Блу улыбнулась.

– Мы пришли искать тебя, Эска.

Флинт хмуро посмотрел на сестру.

– Нынче утром мы просто забрались немного дальше, чем во время предыдущей охоты, чтобы… гм… найти куропатку получше… Но мы не ожидали, что наткнёмся здесь на чары Ледяной королевы.

Мальчик оглядел долину.

– Значит, ты нашла другое племя, которое тебя приютило?

Эска взглянула на кружащую над ними Балапан. Птица настороженно рассматривала новых людей, но явно понимала, что они неопасны.

– Да, – ответила Эска.

Флинт нахмурился.

– Тебя приняли в племени Пера?

Эска подобрала колчан, лук и деловито закинула за плечо.

– Нет, здесь никого нет. Только я и Балапан.

Орлица кричала над ними, описывая круги в ярко-голубом небе.

Флинт удивлённо покачал головой:

– Ты выжила здесь, в дикой природе, одна, без племени?

– У меня есть племя, – ответила Эска. – Просто не очень большое.

– Но… кто научил тебя охотиться? Как ты нашла укрытие?

Эска пожала плечами.

– Это всё Балапан. – И девочка пояснила: – Так зовут золотую орлицу.

– Но… – Флинт не мог подобрать слов.

– Она показала мне укрытие, а потом научила охотиться, – продолжала Эска. – Сначала я ловила рыбу в реке, потом зайцев на холмах. Когда сумела сделать лук, охотилась на куропаток.

Дальше слова полились потоком – первый настоящий разговор, который завела Эска с тех пор, как покинула Глубокие корни. Флинт слушал её с разинутым ртом.

– Мы хорошо ладим с Балапан, пока я не забываю мыть посуду после охоты. Но, наверное, когда ты член племени, тебе положено мыть посуду. Хотя это не очень интересное занятие, верно?

Она сделала паузу.

– Извини, я забыла, что ты не любишь болтовню.

Флинт был слишком потрясён, чтобы ответить, а Блу возвела глаза к небу.

– Не тупи, Флинт. Эска хорошая охотница. – Она ухмыльнулась. – Давай поедим добычу Эски.

Откуда-то донеслось одобрительное ворчание, и Блу добавила:

– Камушек тоже проголодался.

К удивлению Флинта, Эска не отмахнулась от Блу. Похоже, Эска даже не обижалась на то, что племя Меха отказалось от неё. Она протянула Блу найденное в снегу ожерелье и кивком показала на реку.

– Укрытие там.

По дороге Блу болтала с Эской, а Флинт помалкивал, время от времени глядя на орлицу, парящую над долиной. Птица как будто не обращала на них внимания, но мальчик чувствовал, что она следит за каждым их шагом.

Флинт знал, что животные и племена связаны узами охоты – он узнал об этом от отца, – но никто никогда не говорил ему, что животное может научить человека выживать в дикой природе. И всё же каким-то образом Балапан помогла девочке выжить.

Флинт молчал, пока Эска не провела их за водопад к деревянной двери, встроенной в скалу. Тут он не смог скрыть своего удивления.

– Ты… Ты нашла Великанью бороду! – запинаясь, пробормотал он. – Водопад, который замерзает на всю зиму и маскирует самое тайное укрытие в Эркенвальде…

Эска распахнула дверь.

– Ну, строго говоря, укрытие нашла Балапан.

Орлица устроилась в гнезде на выступе, а Блу похлопала Эску по спине.

– Потрясающе, Эска!

Флинт вошёл в комнату и обвёл взглядом кровати, стол и стулья, а ещё собранные Эской дары природы: красный кварц из реки на подоконнике; сосновые иголки на полу; перья снежной совы, обвитые вокруг основания лампы.

– И вправду потрясающе… – пробормотал Флинт, закрывая дверь. Потом осознал, что сказал, и перевёл тему: – Снаргульи – вот с кем мы столкнулись там, на холме.

Эска разожгла очаг, пока остальные рассаживались.

– Снаргульи? Значит, они появляются, когда Ледяная королева приказывает холмам повиноваться?

– С заколдованным тёмной магией снегом творятся странные вещи. Дылда говорил, что видел снаргульи в этой долине после прошлогодней битвы, но потом они ни разу не появлялись… Ну, пока мы с Блу не решили сегодня здесь поохотиться.

– Без луков и стрел, – сказала Эска, не встречаясь с ним взглядом.

Флинт поёрзал на стуле. Он чувствовал, что разговор зашёл куда-то не туда, как часто случалось, когда он беседовал с Эской. Поэтому он молча наблюдал, как Эска ощипывает куропаток. Одну она бросила Камушку сырой, и лисёнок восторженно взвизгнул. Потом Эска опустилась на пол у очага и сидела так, пока готовилось мясо.

Молчание затянулось, но наконец Эска разложила готовое мясо по тарелкам.

– Спасибо, – некоторое время спустя сказал Флинт. – За куропатку и за то, что помогла нам со снаргульями. Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы не появились вы с Балапан.

– Я просто выполнила своё обещание, – тихо ответила Эска.

Флинт вспомнил, как девочка сказала, когда они ехали из Зимнего клыка: «Однажды я отплачу добром за то, что ты спас меня из дворца». Тогда он посмеялся над её словами, но Эска и вправду выполнила обещание. Благодаря её мужеству и преданности он и его сестра были живы… И, осознав это, Флинт почувствовал, как в его душе что-то оттаяло. Как и его племя, он недооценил девочку.

– Возможно, я ошибался насчёт тебя, Эска, – с глубоким вздохом сказал он.

Эска улыбнулась до ушей, а Флинт поймал себя на том, что задаётся вопросом, стоит ли оценивать людей по тому, где они родились, по их происхождению и внешности. Почему-то смелость и верность казались ему теперь лучшими ориентирами.

После еды Эска начала рассказывать обо всём, что случилось с тех пор, как она покинула Лабиринт: о том, как сани Ледяной королевы преследовали её до предгорий, о том, как Балапан её спасла, о планах королевы проклясть Эркенвальд и уничтожить племена Меха и Пера, а ещё о загадочном упоминании Небесной песни.

Флинт попытался представить свой любимый лес, проклятый Ледяной королевой: деревья прогнили насквозь, рыси заколдованы и повинуются злодейке, Лабиринт разрушен, а всё его племя уничтожено. У него болезненно сжалось сердце.

Вскоре Блу встала из-за стола, чтобы поиграть с Камушком, но Флинт и Эска проговорили весь день. Мальчик невольно заметил, как изменился голос Эски. Она изменилась и внешне: окрепла, её движения стали другими, более решительными… Но вот голос – хотя всё ещё странно завораживающий – звучал явно слабее. Раз или два она попыталась откашляться, как будто собиралась смущённо признаться, что что-то не так. И непохоже было, чтобы у неё запершило в горле или начался приступ кашля.

Наконец Эска откинулась на спинку стула и вздохнула.

– Я до сих пор не знаю, кто я такая и почему мой голос так важен. Я не знаю, что такое Небесная песнь. Не знаю даже, как собираюсь дальше прятаться от Ледяной королевы.

– Вряд ли можно остановить зло, всё время прячась. – Флинт посмотрел за окно, на вечерние тени, отбрасываемые рябинами. – Думаю, зло можно остановить, наоборот, став заметным.

Эска откинула волосы с лица и заплела их в косу.

– Но полуночное солнце встаёт через пять дней! Как…

Флинт ахнул, и Эска резко обернулась.

– Что? Я снова сказала что-то не то?

– Повернись-ка на секунду к окну, – пробормотал Флинт, подался вперёд и посмотрел на её шею. – У тебя родинки чуть ниже роста волос.

– О, – отозвалась Эска. – Это хорошо или плохо?

Флинт ухмыльнулся.

– Узор большой – размером с мой кулак – и такой чёткий, что я мог бы его нарисовать! Это Малая Медведица, созвездие Небесных Богов!

Эска побледнела.

– Ледяная королева говорила, что на мне печать Богов, доказательство того, что я проклята. До сих пор я не понимала, о чём она.

Флинт всполошился:

– Ты не проклята, Эска.

– Откуда ты знаешь? На мне метка, значит, королева права!

Флинт снова покачал головой.

– Я много думал с тех пор, как мы с тобой встретились. Прошлым летом целых двух племён не хватило для победы над Ледяной королевой. Восстание Томкина тоже закончится поражением, сколько бы дополнительных тренировок он ни назначил…

Раскрасневшись, Флинт выложил то, что так долго держал в секрете:

– Я знаю, что магию Эркенвальда можно использовать во благо! И, по-моему, твоё родимое пятно говорит о том, что твой голос – ключ к победе над Ледяной королевой.

При упоминании голоса Эска вздрогнула, и Флинт не смог отделаться от ощущения, что она что-то скрывает.

Потом девочка схватила нож и сказала:

– Достань и ты свой нож, я хочу посмотреть в него, как в зеркало, чтобы увидеть родимое пятно.

Флинт выполнил её просьбу, и, разглядывая созвездие из родинок, Эска сглотнула.

– Я хотела сегодня отправиться в Бесконечные утёсы, чтобы найти племя Пера, но потом появились снаргульи. – Она крепче сжала нож. – Сейчас уже слишком поздно, но завтра я должна уйти с первыми лучами солнца, потому что времени осталось мало. Чтобы победить Ледяную королеву, мне нужно выяснить, известно ли племени Пера что-то о моём прошлом или о Небесной песни.

Флинт кивнул и несколько минут молча размышлял. Он знал, что ему полагается вернуться к Томкину – именно против таких «крюков» всегда предостерегал его брат, но интуиция подсказывала, что лучше остаться с Эской. Мальчик подумал о своей маме, запертой в Зимнем клыке, об Эркенвальде без племени Меха и Пера, о реках, горах и океанах, проклятых Ледяной королевой… Может, он сумеет помешать королеве, если отправится вместе с Эской в Бесконечные утёсы? Может, эта экспедиция спасёт не только его маму, но и всех остальных пленников и Томкин в кои-то веки будет гордиться братом?

Но как быть с Блу? Сейчас она дразнила Камушка, держа перед ним кусочек мяса. Лисёнок подпрыгнул, выхватил мясо и проглотил.

Флинт не мог оставить сестру здесь. Она не умела охотиться в одиночку, и у неё не хватило бы сил, чтобы выжить без него в дикой местности. Велеть ей вернуться в Глубокие корни? Но без помощи брата Блу не найдёт дорогу обратно, а отвести её в Лабиринт означало рисковать нарваться на охранников-Клыков и столкнуться с Томкином, который, узнав о его плане, запретит ему идти с Эской. Но если Флинт возьмёт Блу в Бесконечные утёсы, сестра не сможет справиться с опасностями пути.

– Я хочу пойти с тобой, Эска, – тихо сказал Флинт.

Эска кивнула так, будто понимала его куда лучше, чем он думал.

– Но Блу, – прошептал Флинт. – Она не поспеет за нами. И она не поймёт, что происходит.

Эска посмотрела на Блу, которая весело играла с Камушком.

– Мы о ней позаботимся, – сказала она. – Ты, я и Балапан.

Флинт прикусил губу.

– Присматривать за ней не так-то просто. Сложнее, чем ты думаешь.

Эска кивнула.

– Знаю. Но члены племени в ответе друг за друга.

Эти слова ошеломили Флинта. Не у каждого члена его племени хватало терпения, чтобы разговаривать с Блу, ещё меньше находилось тех, кто относился к ней с пониманием, а вот Эска, чужачка, о которой он почти ничего не знал, обладала и терпением, и пониманием. Это тронуло Флинта до глубины души.

Эска оглядела укрытие.

– Мы уйдём сразу на рассвете, как только…

Не успела Эска договорить, Блу подскочила к окну и сказала, нахмурившись:

– Там что-то есть. Там, под деревьями.

Эска заглянула через плечо Блу.

– Балапан в гнезде, Блу. Всё в порядке. Она подала бы сигнал, если бы следовало беспокоиться.

Блу покачала головой.

– Там что-то есть. Я видела! Оно большое.

Флинт потянул Блу обратно к столу.

– Хватит, Блу. Наверное, там просто…

И тут он задрожал, потому что снаружи послышались шаги, хруст снега и низкое, хриплое дыхание. Кто-то или что-то приближалось к Великаньей бороде.

Эска схватила одной рукой копьё, другой – Блу, а Флинт бесшумно двинулся вперёд и приник глазом к щёлке в двери.

У него скрутило живот. Белый мех. Чёрные, как угли, глаза.

– Снежный медведь! – дрожа от страха прошептал мальчик.

У Эски ком застрял в горле, но она выдавила:

– Мы сможем с ним справиться. Все вместе. Если мы…

В дверь постучали, и Флинт отскочил.

– Медведи не стучат!

Настойчивый стук раздался снова.

Эска сглотнула.

– А этот медведь стучит.

– Открывай! – раздалось за дверью хриплое рычание. – Я друг.

Эска бросила на Флинта испуганный взгляд.

– Ты уверен, что там медведь?

– Д-да! – с запинкой ответил Флинт. – Я его видел!

Удар – и дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену.

Перед детьми поднялся на дыбы огромный медведь; в вечернем свете его шерсть отливала серебром, пасть с кинжалами вместо зубов была широко разинута. В комнате стало холодно, откуда-то донёсся едва уловимый запах крови.

Блу с Камушком забились под стол, но Флинт и Эска стояли плечом к плечу, сжимая в руках ножи. Эска попыталась думать так, как учила её Балапан: спокойно, смело.

– Подойди ещё ближе, и мы… мы тебя проткнём! – сказала девочка.

Тут произошло странное. Голова медведя откинулась назад, и под ней появилось лицо мужчины: длинная белая борода с запутавшимися в ней льдинками, кожа шершавая, как выброшенное на берег дерево.

Эска присмотрелась внимательнее. Это был старик в шкуре медведя.

– Но… – Флинт моргнул. – Там, снаружи, вы были медведем. Я точно знаю! То, как вы двигались, как рычали…

– Ерунда, – перебил старик. – Должно быть, тебя обманула моя шкура.

Но, когда он заговорил, его дыхание превратилось в ледяной туман, и Эска могла поклясться, что сквозь туман видела, как старик подмигнул.

Флинт протёр глаза.

– Постойте… Но ведь в Эркенвальде не осталось взрослых! После битвы Ледяная королева всех забрала в Зимний клык.

Старик стряхнул снег со шкуры.

– Ну, а меня она не забрала.

Эска очень внимательно рассматривала старика. Его глаза блестели, как капли ночи, борода была белой, как его меховая одежда, а большие, обветренные руки легко могли сойти за лапы. Находясь в плену в Зимнем клыке, девочка видела на льду Снежных медведей, видела, какой сокрушительный удар они могут нанести, и слышала их ворчание и рёв. Так вот, когда старик заговорил, Эске показалось, что она уловила отголоски того дикого рёва.

Блу высунула голову из-под стола.

– Что там, Флинт? Я напугалась.

Флинт прищурился, глядя на старика.

– Кто вы такой? И откуда нам знать, что вам можно доверять?

– Ваша орлица, – ответил мужчина. – Она видела, как я иду, но не предупредила вас.

Эска напряглась.

– Откуда вы знаете, что орлица «наша»?

– Я ближе к диким зверям, чем ты думаешь. – Старик улыбнулся, и Эска увидела нежность в его тёмных глазах. Наклонившись, он заглянул под стол. – Я не замышляю ничего плохого, малыши. Можете выйти, если хотите.

Блу подхватила Камушка на руки, но осталась на месте.

– Тогда покорми Камушка. Он голоден. Снова.

Старик вытащил мешочек из кармана своей меховой одежды. В нём оказались кубики замороженного мяса, и он положил несколько рядом с Камушком. Лисёнок спрыгнул с колен Блу, понюхал мясо, умял его и негромко рыгнул. Блу ухмыльнулась.

– Я Блу. Мальчика зовут Флинт – лучший брат в мире, а девочку – Эска. Она моя подруга.

Старик выпрямился.

– Я рад, что нашёл вас, потому что мне известно то, что вы должны услышать.

Эска, обернувшись, прошептала Флинту:

– Нам пригодится любая помощь, если мы отправимся в Бесконечные утёсы. И он прав: Балапан предупредила бы меня, если бы в воздухе витала тёмная магия. Думаю, ему можно доверять. Пока.

Флинт кивнул старику:

– Присаживайтесь. Но, если вы попытаетесь выкинуть что-нибудь подлое, знайте, что Эска не лгала – мы пустим в ход оружие.

Они расселись вокруг стола. Хотя напротив Эски сидел старик, она не могла избавиться от ощущения, что перед ней Снежный медведь. Поэтому она сидела очень прямо и внимательно слушала.

Незваный гость подался вперёд, его шкура замерцала.

– Меня зовут Уайтфур, хотя многие знают меня как Странника.

Флинт повертел в руках нож.

– Из какого вы племени?

Старик приподнял бровь.

– Не из того, о котором ты мог бы знать, мальчик.

Флинт нахмурился.

– Каждый принадлежит какому-нибудь племени – Меха, Пера или Клыка. Так устроен мир. – Он взглянул на Эску: – Наверное.

Уайтфур покачал головой.

– Ты связан с соплеменниками не потому, что знаешь название своего племени. Дело тут в другом. В том, чтобы доверять людям, в каком бы племени они ни родились… Есть много способов быть связанным с кем-то.

Эска покраснела, потому что, хотя Уайтфур обращался к Флинту, слова старика нашли путь к её сердцу.

– Я связан с дикой природой, – продолжал Уайтфур. – Со Снежными медведями и совами, с волками и кочующими карибу. Это и есть моё племя.

Он посмотрел на Эску.

– И я знаю, кто ты, дитя.

Сердце Эски забилось чаще.

– Ты такая же, как и я. Странница. Та, у кого есть неразрывная связь с дикой природой.

«Странница», – мысленно повторила Эска.

– Хоть ты и не принадлежишь ни к одному из трёх племён, ты принадлежишь природе. Ты – часть её. Посмотри на свою связь с этой орлицей. Сейчас нас осталась горстка, разбросанных по земле, и, когда Ледяная королева забрала тебя, мы боялись, что случилось худшее.

Эска подалась вперёд, ей не терпелось услышать правду.

– Откуда она меня забрала?

– Забрала у твоих матери и отца. – Уайтфур опустил глаза. – Они тоже были Странниками.

Сердце Эски затрепетало, когда осколки её прошлого начали складываться воедино.

– Странники слышат и видят то, чего не слышат и не видят другие, – продолжал Уайтфур. – И по пению китов, и по тому, как подул ветер прошлой весной в ночь гибели вождя Клыков, мы поняли – вождя убил шаман этого племени, подпавший под власть Ледяной королевы. Твой отец посетил племена Меха и Пера и попытался рассказать правду, но ему не поверили. Он пытался доказать, что единственный способ победить Ледяную королеву – это дать ей отпор с помощью магии Эркенвальда… Напрасно. Недоверие и подозрительность уже начали проникать в сердца и умы людей, вскоре связи между племенами порвались и вера людей в магию рухнула. Когда настал день битвы, Странники сражались бок о бок с племенами Меха и Пера, но нас было слишком мало, и мы не смогли призвать столько магии, сколько требовалось для изгнания Ледяной королевы.

Эска прикусила губу.

– Мои родители тоже участвовали в битве?

Уайтфур кивнул.

– И ты. Ты с малых лет умела стрелять из лука, и, как родители ни уговаривали тебя в тот день спрятаться, они не смогли тебя удержать… Ты настояла на том, что тоже должна сражаться.

Старик опустил глаза и несколько мгновений молчал.

– Твою мать убила на льду росомаха, околдованная Ледяной королевой. – Взгляд Уайтфура смягчился. – Мама любила тебя, Эска. Неистовой любовью, которая могла бы сдвинуть с места горы.

Эска почувствовала, как комната качнулась. У неё была мать, которая любила её, но осознание этого пришло слишком поздно. Под столом две маленькие ручки обхватили её ноги. Блу не могла толком понять, что происходит, но чувствовала тоску Эски и крепко её обнимала.

Уайтфур вздохнул.

– Её звали Блэкфина, и она была такой же частью океана вокруг Эркенвальда, как киты, которые скользят по его волнам. Она понимала подводные песни косаток и нарвалов и плавала в глубинах вместе с тюленями.

Эска пыталась представить себе то, о чём рассказал старик. Девочка закрыла глаза и увидела женщину, стоящую на скале над океаном. Её длинные рыжие волосы развевались на ветру, над ней кричал шквал чаек. Воспоминание ускользнуло, и душа Эски наполнилась тоской.

– Отец Эски жив? – тихо спросил Флинт.

Старик кивнул.

– Волчий клык ещё жив.

Эска откинулась на спинку стула. У неё появилась надежда, что где-то есть близкий ей человек.

Флинт взглянул на Эску.

– Его нужно найти.

Но Уайтфур покачал головой.

– Он в плену во дворце Зимний клык.

Эска ахнула. Все дни и ночи, которые она провела в одиночестве в музыкальной шкатулке, её отец был так близко, а она об этом не знала.

– Что случилось? – спросила она. – Почему я очутилась в музыкальной шкатулке?

– Из-за твоего голоса и таящихся в нём возможностей. С того момента, как ты родилась и мы увидели на твоей шее знак Небесных Богов, мы, Странники, знали, что ты особенная. Когда Небесные Боги ещё танцевали по ночам, мы слышали их пение, и пели они о ребёнке с таким сильным голосом, что этот голос сможет спасти Эркенвальд, если наступит тьма.

Флинт повернулся к Эске и тихо сказал:

– Вот видишь, ты не проклята, а отмечена.

Слова Флинта и Уайтфура легли на душу Эски тяжким грузом. Долгое время она надеялась, что сможет использовать свой голос во благо, а не во зло, но теперь чувствовала, как Ледяная королева постепенно его крадёт. Если Флинт и Уайтфур об этом узнают, вдруг они перестанут верить в неё и она снова останется совсем одна?

Эска поёрзала. Мысль о том, что её голос может быть могущественней посоха Ледяной королевы, гимна и бесконечной тёмной магии, казалась такой маловероятной!

Уайтфур снова заговорил:

– Ледяная королева – это упавшая звезда из Малой Медведицы. Она завидовала тебе с твоего рождения, Эска. Она и её шаман заставили самого могучего воина-Клыка и стаю росомах искать тебя в битве, и росомахи убили твою мать. Когда твой отец понял, что потерял Блэкфину, он притянул тебя, поставил рядом и попытался сражаться дальше. Но на стороне воина-Клыка была тёмная магия. Помню, я наблюдал, бессильный помочь, как Клык потащил тебя и твоего отца во дворец. – Уайтфур встретился взглядом с Эской. – Королева бросила твоего отца в ледяные башни, а тебя заперла в музыкальной шкатулке. Позже мы, Странники, услышали голос твоего отца, поющего в хоре, но ты молчала, и мы решили, что ты погибла… И вот несколько дней назад, глубокой ночью, когда я охотился, меня нашла твоя орлица. Она упорно летала надо мной, пока я не понял, что она выписывает в небе созвездие Небесных Богов – это был знак, что ты, возможно, ещё жива. Я проследил, куда улетела орлица, последовал за ней, спустя несколько дней добрался до этой долины и вспомнил про Великанью бороду, одно из любимых укрытий Волчьего клыка.

Эска провела рукой по столешнице. Неужели её отец сидел за этим самым столом? Спал на кровати, в которую она ложилась каждую ночь? Она подумала, что однажды сможет снова встретиться с отцом, потом вспомнила о маме, которая умерла, защищая её в битве при Зимнем клыке… У девочки сжалось горло, и она тихо сказала:

– Я никогда ни о чём подобном не просила. Не просила голоса, такого опасного и ужасного, что из-за него мою маму убили, а папу взяли в плен.

Уайтфур провёл рукой по бороде.

– Возможно, твой голос и опасный. Но не ужасный. У тебя есть дар, Эска. Твой голос способен творить великие дела, если использовать его с умом.

– Но он слабеет! – выпалила Эска и опустила глаза.

Уайтфур помог разобраться в прошлом и должен был знать правду. И Флинт тоже. Эска поняла, что нужно признаться, чем бы это ни закончилось.

– Каждое утро, когда я слышу гимн Ледяной королевы, я чувствую во рту холод, как будто ледяные пальцы пытаются залезть мне в горло и вырвать мои слова.

Уайтфур зарычал, и Камушек под столом поспешно спрятался за Блу.

Эска нервно продолжала:

– Сбежав из Зимнего клыка, я прихватила ключ от музыкальной шкатулки, но Ледяная королева забрала его, когда погналась за мной в предгорьях. Ключ заколдован, и я знаю, что она собиралась отдать его своему шаману Слизеру, чтобы тот мог закончить какое-то хитроумное устройство и с его помощью украсть мой голос. – Эска фыркнула. – Пока Ледяной королеве удаётся только ослабить его, но пройдёт совсем немного времени, и она найдёт способ полностью им завладеть.

Эска думала, что теперь Флинт и Уайтфур обязательно в ней разочаруются, но ничего подобного не произошло.

– Тогда у нас меньше времени, чем я думал, – сказал Уайтфур. – Надо действовать быстро.

Эска взглянула на Флинта.

– Ну и не важно, что Ледяная королева нашла способ украсть твой голос, – сказал мальчик. – У нас есть шанс, пусть и небольшой, спасти Эркенвальд.

– Но как мой голос может сдержать Ледяную королеву, ужасного шамана и армию Клыков, если он слабеет с каждым днём? – воскликнула Эска.

Глаза Уайтфура заблестели.

– Голос – великая вещь, Эска. Когда отнимают всё – семью, дом, друзей, достоинство, – у тебя остаётся голос, каким бы слабым он ни казался.

Свет лампы на столе отбрасывал тени на каменные стены: вокруг укрытия сгустилась ночь.

– А твой голос способен помирить племена, повелевать животными и сотрясать небеса – если ты сможешь доказать, что по праву владеешь Небесной песнью.

– Но мы даже не знаем, что такое Небесная песнь, – прошептала Эска.

Уайтфур улыбнулся.

– Много лет назад Полярная Звезда трубила в легендарный Морозный рог, чтобы вдохнуть жизнь в Эркенвальд, и играла она именно Небесную песню. Мелодию, полную величайшей магии. Боги предназначили тебе, избранному ребёнку, однажды спеть её, чтобы надежда пришла в Эркенвальд, когда наступит тьма. – Старик вздохнул. – Но Ледяной королеве нужен твой голос для совсем другой мелодии, полной тёмной магии, которая призовёт племена Меха и Пера, а потом уничтожит Небесных Богов.

Флинт сделал глубокий вдох, и Эска догадалась: он тоже изо всех сил пытается уложить услышанное в голове.

– Как же мы найдём Небесную песнь, если это просто мелодия? – выпалил он.

– Как? – отозвалась Блу из-под стола, хотя было ясно – она не понимает, о чём речь, а просто повторяет слова брата, чтобы о ней не забыли.

– Боги пели о том, что Эска однажды отправится на поиски. – Уайтфур выпрямился и, посмотрев на Эску, сказал низким рычащим голосом: – Ты должна найти забытый Морозный рог и сыграть Небесную песнь, прежде чем Ледяная королева украдёт твой голос. Только тогда надежда вернётся в Эркенвальд.

Флинт фыркнул.

– Найти что-то забытое и исполнить Небесную песнь? Я верю в Эску, но вы говорите о чём-то невозможном. В этом вообще нет никакого смысла!

Уайтфур не шевельнулся.

– А я-то думал, ты изобретатель. Тот, кто верит в невозможное и нелогичное.

Флинт прищурился. Ещё час назад он думал, что все взрослые Эркенвальда заточены в Зимнем клыке, но вот он, Уайтфур – взрослый, гуляющий на свободе и рассказывающий всякие удивительные истории.

– Откуда вы знаете, что я изобретатель?

Уайтфур пожал плечами.

– Из твоего рюкзака торчит лупа… Сделанная не без помощи радужной эссенции, так?

Флинт ахнул. Откуда Уайтфур это знает, если только…

– Наверное, ты нашёл Щит Странника. Самые первые Странники вырезали на нём то, что знали о магии, – продолжал старик. – Мы думали – он пропал много лет назад, и я рад, что его нашёл тот, кто не закрылся от чудес Эркенвальда.

Флинт от удивления не сразу нашёл что сказать. Так вот как называется кора с рисунками, на которую он набрёл в лесу! Потом он шмыгнул носом.

– Да, но я больше не занимаюсь изобретениями. Из-за него у меня одни неприятности.

– Блестящие идеи часто встречают презрением, – сказал Уайтфур. – Во всяком случае, на первых порах. Но ты им всем ещё покажешь, мальчик. Ты покажешь, на что способен, когда найдёшь Морозный рог.

– Если мы найдём Морозный рог, – пробормотал Флинт.

Старик скрестил руки на груди.

– Мы, Странники, верим, что после того, как Полярная Звезда вдохнула жизнь в Эркенвальд, он спрятал Морозный рог где-то в королевстве, чтобы магия ещё долго витала над землёй после того, как Бог покинет землю. Никто никогда не находил этот рог, но я слышал, что о нём поют песни в племени Пера. И я считаю – если вам удастся найти скрывающихся детей из племени Пера, они смогут вам помочь.

– А вы знаете, где они? – спросила Эска.

Уайтфур шевельнулся.

– Думаю, они прячутся в Затерянных чертогах, лабиринте секретных проходов в Бесконечных утёсах. Но вряд ли кому-нибудь, кроме этого племени, когда-нибудь удавалось найти вход в Лабиринт.

– Значит, мы ищем две вещи, которые никто никогда не находил? – спросил Флинт. – Когда в деле замешана магия, всё всегда сложнее некуда.

Уайтфур ответил не сразу.

– Что ж, если вам удастся найти племя Пера и завоевать их доверие, вам расскажут о Морозном роге.

Старик взглянул на Флинта и сказал:

– В конце концов, вам понадобится найти общий язык с племенем Меха, потому что, только объединившись, мы победим Ледяную королеву.

– Объединившись?

Флинт чуть не подавился этими словами.

Эска выдохнула сквозь зубы.

– Итак, если мы найдём Затерянные чертоги и подружимся с племенем Пера, а потом отыщем Морозный рог, Эска сможет исполнить Небесную песнь, взобравшись на звезду?

Блу высунула голову из-под стола.

– Звёзды далеко, Эска.

Уайтфур улыбнулся.

– Да, далеко, но до них можно добраться, если на твоей стороне магия.

Блу выбралась из-под стола и упёрла в бока пухлые ручки.

– О чём ты говоришь? А где чай? Мы с Камушком хотим пить.

Уайтфур кивнул.

– Полностью согласен, Блу. В невозможные вещи часто легче поверить после чашки чая.

Эска принялась заваривать чай из сосновых иголок и жарить кролика, пойманного накануне, а Блу подошла к Флинту и спросила на ухо:

– Что происходит, старший брат?

Флинт приобнял её за талию.

– Мы должны кое-что найти, Блу.

– Маму? – с надеждой спросила девочка.

Флинт покачал головой.

– Пока нет, но скоро мы найдём и её.

Блу начала выковыривать грязь из-под ногтей.

– Скучаю по маме, Флинт. Скучаю по ней. Люблю её.

– Я тоже, – сказал Флинт.

И тогда раздался плач Блу – тихий плач, из-за которого у неё перехватывало горло и дрожали плечи.

– Мама, – всхлипнула она. – Хочу маму.

Уайтфур встал и опустился на одно колено, вытянув руки.

– Блу, у меня для тебя кое-что есть, – прошептал он.

Она вытерла слёзы.

– Ну, протяни-ка руки, – сказал старик.

Блу с опаской посмотрела на Флинта, и тот кивнул. Тогда Блу очень медленно подошла к Уайтфуру и протянула руки. Старик взял их в свои, как будто это были драгоценные маленькие камни, закрыл глаза и сделал очень глубокий вдох. Его плечи поднялись под мехами, потрескавшиеся от старости губы плотно сжались, а потом он открыл рот и выдохнул. Крошечные снежинки слетели с его губ облаком серебристой пыльцы. Снежинки танцевали, сверкая в свете лампы, вокруг Блу.

Эска оторвала взгляд от очага и ахнула.

– Что это?

– Алмазная пыль, – прошептал Флинт. – Она появляется, когда снег замерзает и превращается в лёд…

Блу заморгала, благоговейно глядя на танцующие пылинки, а Уайтфур продолжал с закрытыми глазами творить волшебство. Алмазная пыль заполнила всю комнату, и Флинт вместе с Эской рассмеялись, почувствовав прикосновение крошечных льдинок к лицу. Вся эта магия была только для них.

Уайтфур открыл глаза, и алмазная пыль исчезла. Он улыбнулся.

– Это защитит вас во время путешествия через Бесконечные утёсы. Когда вам будет не обойтись без помощи, позовите меня.

– Вы Снежный медведь, так ведь? – тихо спросил Флинт. Он изо всех сил пытался разобраться в происходящем, потому что все известные ему границы – между членами племени и чужаками, между животными и людьми – как будто расплывались. – Не понимаю, как вы можете им быть, но я знаю, что вы медведь, – нахмурившись, добавил он.

Уайтфур встал и подмигнул.

– Что за странные речи, честное слово. – Он взглянул на Эску. – А где же наш чай из сосновых иголок?

Они говорили до поздней ночи – о родителях Эски и временах до правления Ледяной королевы, о битве и хоре украденных голосов – и только много часов спустя вышли на площадку за водопадом. Уайтфур взял лежащую на площадке охапку лыж и лыжных палок и раздал их детям.

– Я нашёл это в укрытии и принёс вам. Нужно прямо сейчас правильно затянуть крепления, потому что в Бесконечных утёсах нельзя позволить себе подвернуть ногу.

Взглянув на орлицу, наблюдающую за происходящим из гнезда, Уайтфур спросил:

– У неё есть имя?

Эска кивнула.

– Я зову её Балапан.

Старик улыбнулся.

– Это напомнило мне песни Блэкфины… У твоей матери был прекрасный голос, и, когда наши пути пересекались, я слушал, как она поёт для тебя у костра. Это было похоже на песни косаток на глубине океана и орлиный – в небесах. Балапан – древнее эркенвальдское слово, означающее «ветер». Твоя мама называла так короля птиц, потому что чувствовала: только орлы и Боги по-настоящему понимают силу небес.

Эти слова потрясли Эску до глубины души. Неделю назад в Великаньей бороде она кое-что вспомнила о своей маме, и, хотя Ледяная королева с помощью тёмной магии пыталась украсть прошлое Эски, было ясно, что такие вещи, как любовь, сильнее проклятия королевы.

– Теперь я должен идти, – сказал Уайтфур. – Охранники-Клыки рыщут по Глубоким корням, и я хочу убедиться, что племя Меха в безопасности.

Флинт улыбнулся, представив себе, как Томкин выясняет, что за Глубокими корнями следит Странник – несомненно волшебный, а значит, с точки зрения старшего брата, не имеющий права на существование.

Уайтфур перевёл взгляд с Эски на Флинта и Блу.

– Удачи вам в поисках Затерянных чертогов. И помните: на вашей стороне дикая природа, а она не играет по обычным правилам.

Дети наблюдали, как старик выбрался с площадки. Когда они заглянули в щель между водопадом и скалой, Снежный медведь брёл при свете звёзд по берегу реки. Пройдя мимо рябин, он опустился на четвереньки и пошёл не ровной походкой человека, а развалистой поступью могучего зверя.

Флинт моргнул. С тех пор как он встретил Эску, его мир начал меняться. Поначалу он был потрясён изменениями, но теперь начал понимать, что не всё такое чёрно-белое, как ему казалось раньше.

Вернувшись в укрытие, он осознал ещё кое-что. Всё-таки у Эски есть племя, в которое входят орлы и Снежные медведи, и племя это день ото дня растёт.

В это время в матовой башенке дворца Зимний клык Ледяная королева восседала на троне из моржовых бивней. Бивни торчали над её головой и плечами, расходясь веером. У трона сидела мрачно порыкивающая росомаха.

Королева погладила посох, лежащий у неё на коленях, подняла голову и посмотрела на человека, который стоял у трона.

– Ты хорошо поработал, Слизер.

Лицо шамана исказилось в уродливой улыбке, он кинул взгляд на статую посреди комнаты. Целиком сделанная из стекла, статуя изображала девочку в натуральную величину, и, хотя Эска была за много миль отсюда, Ледяной королеве и Слизеру казалось, что она здесь, перед ними.

– Думаю, моё хитроумное устройство работает как надо, – ответил Слизер. – На стекле есть подтверждающие это знаки.

Он показал на тонкие, как паутинка, линии на шее статуи.

Синие губы Ледяной королевы задрожали, когда она на них взглянула; женщина подошла к статуе, ведя посохом по покрытым инеем плитам пола. Приподняв свою корону из снежинок, она сняла чёрный ключ с цепочки на шее и вставила в отверстие на шее статуи. Взгляд её метнулся к Слизеру.

– Магия в этой башне работает только тогда, когда я играю на органе – она подпитывается моей растущей силой, – поэтому теперь я буду играть и по вечерам, и по утрам.

Королева подошла к окну и посмотрела на звёзды.

– Ведь у нас всего пять дней до восхода полуночного солнца.

Слизер напрягся.

– Мы должны быть осторожны и не торопиться. Торопливость в магических делах может привести к тому, что магия потеряет силу. Мы…

– Мне нужно, чтобы Эска лишилась голоса раньше, чем поймёт, что может заявить права на Небесную песнь! – перебила Ледяная королева. – Поэтому я хочу, чтобы ты, когда зазвучит хор, всё время поворачивал ключ.

Она вышла; росомаха бежала рядом с ней. Мгновение спустя зазвучал орган, голоса пленников унеслись в ночь, и, пока Слизер снова и снова поворачивал ключ, всё больше тёмных полосок бежало по статуе, оставляя на ней чёрные следы.

На рассвете дети набили рюкзаки едой, уложили в них фляги с водой, и на мгновение Эске стало грустно, что они покидают Великанью бороду – место, которое они с Балапан стали считать своим домом. Но потом девочка вспомнила слова Уайтфура. Ей нужно спасти папу – и исполнить Небесную песнь.

Хор Ледяной королевы доносился до них всю ночь, до раннего утра. Сейчас было тихо, но то, что в этот раз гимн звучал дольше обычного, заставило Эску и Флинта с тревогой переглядываться. Сила Ледяной королевы росла, а голос Эски становился всё слабее. Она не могла понять, как его может хватить, чтобы помирить племена, повелевать животными и сотрясать небеса… Она пыталась различить в хоре отдельные голоса, отчаянно пыталась узнать голос отца, но воспоминания не приходили, и она села на площадке за водопадом, положив руку на спину Балапан. Сердцебиение птицы, уверенное и ровное, почему-то помогало Эске чувствовать себя сильнее.

– Ты можешь проводить нас к Затерянным чертогам? – прошептала она. Балапан коротко заклекотала, взъерошила перья и метнулась к водопаду. Эска ахнула, когда птица пронеслась сквозь него и по спирали поднялась в воздух.

Первыми через реку перебрались Флинт и Блу, за ними – Эска. Привязав к спине лыжи и лыжные палки, дети последовали за орлицей в ущелье, а затем – через проход в холмах, ведущий прочь из долины. Река, извиваясь, текла на запад, затем впадала в море, но Балапан закричала, показывая дорогу на север, в сердце Бесконечных утёсов.

Сначала местность была пологой, но вскоре холмы превратились в горы с зазубренными вершинами, и, хотя Камушек продолжал покусывать ухо Флинта, выпрашивая еду, а Блу утопала в глубоком снегу, путники не останавливались.

И всё же спустя час они рухнули на землю на вершине горы и стали передавать флягу с водой из рук в руки.

– Они тянутся и тянутся без конца, – выдохнула Эска, глядя на хребты на горизонте.

Флинт ответил:

– Не зря их называют Бесконечными утёсами.

Эска глотнула воды и сказала:

– Как думаешь, все люди чувствуют себя такими, перед тем как уйти в те горы?

– Какими такими?

Эска задумалась:

– Маленькими.

Они молча смотрели на ледяные склоны и замёрзшие водопады, похожие на белые гобелены, и слушали шелест крыльев Балапан.

– Хотя, если подумать, – в конце концов сказал Флинт, – ты, я, Блу, Камушек и Балапан – это не так уж мало.

Эска согласилась:

– Да, целое племя.

Блу взяла пригоршню снега и растёрла в рукавицах.

– Сейчас идём домой, к Томкину. Люблю своих братьев.

Флинт вздохнул:

– Нет, Блу. Я уже говорил тебе, помнишь? Мы не увидим Томкина, пока не найдём Морозный рог.

Он подтолкнул к сестре лыжи.

– Нужно встать на лыжи, чтобы найти самый удобный путь через горы.

Блу уставилась на лыжи и сказала:

– Мне они не нравятся.

Флинт вставил башмак в крепление своей лыжи.

– Блу, не капризничай. Нас ждёт важная работа, помнишь?

Девочка прищурилась, а потом, к удивлению Эски, бросила снежок Флинту в лицо.

– Не катаюсь на лыжах, – отрезала она. – Не люблю.

Флинт смахнул снег со щеки.

– Нет, любишь. Я видел, как ты неслась на лыжах через Глубокие корни вслед за мной и Томкином.

Блу отвернулась.

– Нет.

Флинт понизил голос:

– Ты ведёшь себя плохо.

Эска видела, что Флинт пытается сохранять спокойствие, но, когда Блу сложила руки на груди и надула губы, его терпение лопнуло.

– Прекрасно, – пробормотал Флинт, швырнув палки сестры в снег и затягивая завязки капюшона, в котором сидел Камушек. – Если ты собираешься вредничать, я буду поступать так же.

Он встал на свои лыжи, схватил палки и с головокружительной скоростью помчался вниз с горы.

Эска мало знала, как нужно вести себя члену племени – возможно, это совершенно естественно швырять палки и дуться. Но за время, которое она провела с Балапан, Эска узнала, что такое верность. Поэтому она присела на корточки перед Блу и сказала мягче и спокойнее, чем только что говорил Флинт:

– Ты можешь держать меня за руку, если тебе страшно. Но, наверное, ты куда лучше меня умеешь ходить на лыжах.

Блу похлопала по снегу руками в рукавицах.

– Я хорошо хожу. Быстро-быстро. Люблю быстро. Спроси старшего брата.

Но Флинт мчался с горы, описывая широкие дуги в рыхлом снегу. Он выглядел грациозным, как водная птица, скользящая по глади реки, но на каждом повороте сердито втыкал палки в снег.

– Поехали за ним, – сказала Эска.

Надеть лыжи было довольно легко, но, подойдя вместе с Блу к откосу горы, Эска сглотнула. Она никогда раньше не каталась на лыжах. Ей ни за что не угнаться за остальными…

Балапан заклекотала в небе, и Эска догадалась, что орлица хочет сказать: это был призыв двигаться быстрее, не останавливаться. Девочка подняла капюшон, плотно натянула его на голову и, схватив Блу за руку, начала спуск.

Блу требовалось подержать всего секунду. Едва набрав скорость, она отпустила руку Эски и понеслась вслед за братом. Она не выглядела так же грациозно, как Флинт, она скорее походила на меховой шарик, но ехала уверенно. А у самой Эски не хватало духу направить лыжи вниз. Вместо этого она с дрожащими коленями свернула вбок. Эска встревоженно следила за тем, как Флинт подъехал к выступу, а Блу перемахнула через небольшой сугроб и врезалась в брата. Они обнялись, явно забыв про все обиды и надутые губы. Балапан снова заклекотала. Орлица начинала терять терпение, и Эска, глубоко вздохнув, направила лыжи вниз по склону.

Из глаз её потекли слёзы, колени задрожали сильнее, на несколько секунд Эска забыла, как дышать. Мгновение спустя она уже ехала по склону, перенося вес с одной ноги на другую, оставляя за собой извилистый след.

Эска ухмыльнулась. Похоже, она умеет кататься! Темп, равновесие, острые ощущения от спуска по дикому склону были ей знакомы. Некоторые навыки, похоже, невозможно было забыть. Она со свистом неслась вниз, и вдруг в её голове всплыло воспоминание: она меньше, чем сейчас, намного меньше, спускается с заснеженной горы, а мужчина поддерживает её сзади. Она ощущала мягкость его волчьих мехов, слышала звук его глубокого подбадривающего голоса, чувствовала исходящий от него запах костров и сосновой хвои. И она знала, без тени сомнения, что это её отец. Отец научил её кататься на лыжах.

Картинка исчезла, и Эска остановилась рядом с Флинтом и Блу, осыпав их обоих снежной пылью.

Блу улыбнулась:

– Молодец, Эска. Ты катаешься даже лучше Флинта.

Флинт натянул Блу капюшон на глаза, потом повернулся к Эске.

– У тебя хорошо получается.

Эска покраснела:

– Я уже делала это раньше – вместе с папой. Я вспомнила.

– Я говорил не о лыжах. – Взглянув на Блу, которая пыталась скормить Камушку снежок, Флинт расстегнул крепления и закинул лыжи за спину. – Хотя катаешься ты тоже неплохо.

Он снова посмотрел на сестру и добавил:

– Иногда с ней бывает трудно.

– Знаю.

– Особенно с тех пор, как мы остались без мамы и папы, а Томкин стал вождём. Большую часть времени мы с ней вдвоём. Не то чтобы я жаловался. Просто…

Эска тоже закинула лыжи за спину.

– Знаешь, из тебя бы получился хороший орёл.

Флинт рассмеялся:

– Это почему?

– Потому что ты заботливый… и терпеливый.

Флинт закусил губу:

– Не всегда.

Они поднялись на следующую гору. Глядя, как Балапан исчезла в облаке, а потом вырвалась с другой стороны, Эска задумалась – сколько им ещё предстоит пройти, прежде чем они увидят следы племени, прячущегося среди скал.

Они разделили еду, которую Эска приготовила накануне вечером, а потом снова углубились в горы, в бесконечный весенний свет.

Когда наконец наступили сумерки, дети вышли к озеру, покрытому чёрным льдом. Подобно чернильному пятну, озеро лежало среди холмов, преграждая путь вперёд. Ни искорки, ни отблеска, ни отражения вечерних облаков не видно было во льду, и при виде холодной темноты Камушек зарычал.

– «Танцевальная площадка дьявола», – пробормотал Флинт. – Папа часто рассказывал истории о ней. Он говорил, что это одно из самых глубоких озёр в Эркенвальде, а чёрное оно потому, что много лет назад племя Пера испугалось бурь, бушевавших над Бесконечными утёсами, и замуровало во льду самые большие грозовые тучи… Но это всего лишь сказка.

Эска посмотрела на парящую над озером Балапан.

– Мы должны перейти озеро по льду, да?

– Твоя орлица, похоже, так считает. – Флинт прищурился. – И я вижу узкую тропинку на другой стороне, вьющуюся через горы.

Эска наклонилась и отстегнула лыжи.

– Если озеро покрыто чёрным льдом, значит, оно промёрзло глубоко и мы не провалимся. Ведь так?

Флинт отстегнул лыжи Блу.

– Совершенно верно.

Но они подошли к берегу в полном молчании. Даже Блу молчала, подозрительно глядя на «танцевальную площадку дьявола».

Дети осторожно ступили на лёд. Эска думала – он заскрипит и застонет, но он молчал. Лёд не издал ни звука, и дети зашагали вперёд; подошвы башмаков из тюленьей кожи не давали им поскользнуться. Они смотрели влево и вправо, а иногда и через плечо. Никто об этом не упоминал, но каждый чувствовал, что кто-то или что-то наблюдает за ними.

Только оказавшись в середине «танцевальной площадки дьявола», дети услышали звуки: сначала – протяжный стон льда, отчего они придвинулись друг к другу и стали ступать на цыпочках. Потом раздался другой звук: беспокойный грохот снизу, как далёкий гром, прогремевший за много миль отсюда.

Внутри у Эски всё сжалось.

– Ступайте осторожно, – прошептала она Блу и Флинту. – И не спускайте глаз с Балапан.

Несколько секунд Флинт и Блу так и делали. Грохот усилился, как будто ожил огромный двигатель. Флинт крепче сжал руку Блу, а Эска посмотрела вниз.

Озеро перестало быть глыбой непроницаемой черноты. Оно сделалось хрустально-прозрачным, и под его замёрзшей поверхностью что-то двигалось. Длинные, тонкие руки, как будто сотканные из струек дыма, тянулись ко льду, а потом ударили по нему кулаками.

У Эски подкосились ноги. Теперь она видела не только руки, но и лица, серые маски с разинутыми ртами, и слышала жадные голоса:

Эска сглотнула. Значит, истории, которые рассказывал отец Флинта, были правдой! Племя Пера действительно заперло в озере грозовую тучу, но теперь Ледяная королева подчинила её своей воле и заставила выполнять свои приказы.

– Что бы ни случилось, говорите только шёпотом, – прошептала Эска, приложив палец к губам, чтобы Блу точно её поняла.

Девчушка кивнула, и они снова пошли вперёд. Но когда два больших кулака ударили по льду под ногами Блу, у неё вырвался испуганный крик:

– Боюсь, Флинт! Я боюсь!

Дальше всё случилось очень быстро. Лёд под Блу провалился, и она упала в воду. Ледяная корка сомкнулась над ней, и теперь снизу по льду колотили не только кулаки грозовых призраков. Маленькие ручки Блу отчаянно молотили по льду, а вокруг неё кружили серые чудовища.

Флинт упал на колени и стал барабанить кулаками по льду, а рядом с ним Камушек снова и снова царапал гладкую поверхность. Но лёд был неуязвим, он продолжал держать Блу в плену, а вокруг неё продолжали кружить грозовые призраки. Теперь они танцевали, радостно переговариваясь, и глаза Блу затуманились от ужаса.

– Нет, – выдохнул Флинт. – Только не это! Только не это!

Он запрокинул голову, к горлу подступил вопль, полный любви, гнева и скорби, но в последний момент Эска зажала ему рот рукой и посмотрела в глаза.

– Не кричи, – прошептала она. – Не дай грозовым призракам забрать и тебя тоже. Думай, Флинт, думай. Что у тебя есть в рюкзаке, что могло бы помочь Блу?

Едва слыша, что ему говорят, Флинт прижал ладонь ко льду там, где снизу по нему молотили кулаки сестры. Он рискнул жизнью Блу, потому что хотел доказать старшему брату, что может всё исправить и найти маму. Стыд и тоска клокотали в нём, слёзы текли по щекам.

– Я не могу потерять и её тоже, – прошептал он. – Не могу.

Балапан приземлилась рядом и начала терзать клювом рюкзак Флинта, отчаянно пытаясь его открыть.

– Ты не потеряешь её, потому что ты умный, – убеждала Эска. – Ты можешь решить эту проблему.

Флинт схватился за голову.

– Большинство моих изобретений даже не работают, – прошептал он. – Томкин прав – и всегда был прав: я не могу контролировать магию. Я не смог даже уберечь младшую сестру. От меня никакого толку.

Эска бросила рюкзак на колени Флинту.

– Томкин не знает, на что ты способен. Он не видел, как маскирующая накидка помогла нам сбежать из Зимнего клыка.

Блу снова ударила кулаками по льду, и грозовые призраки разразились грохочущим смехом.

– Помоги сестре, – прошептала Эска. – Я знаю, ты можешь.

Флинт дрожащими руками начал вытаскивать из рюкзака свои изобретения. Мантия невидимости упала ему на колени, но он её отбросил. Универсальный нож брякнулся об лёд, но мальчик не обратил на него внимания. Только достав маленькую стеклянную бутылочку, полную золотистой жидкости, он прекратил лихорадочные поиски.

– Может, это сработает, – прошептал он. – Солнечный свет, смешанный с огоньками светлячков. Он горячее огня, если правильно рассчитать пропорции.

Дрожа, он вылил содержимое бутылочки на лёд над головой Блу. Сперва золотистая жидкость просто текла по льду, и слёзы Флинта не высыхали, но потом она начала пузыриться, шипеть и секунду спустя прожгла лёд. И тогда они увидели бултыхающуюся девочку.

– Блу! – выдохнул Флинт.

Раздался раскат грома, Блу снова замахала руками, а потом Флинт и Эска выдернули её из воды. Чёрный лёд затянулся, замуровав грозовых призраков там, где им и было место.

Флинт крепко прижал Блу к груди.

– Прости, пожалуйста, – всхлипнул он. – Прости, прости. Я не должен был позволять тебе уходить из Глубоких корней.

Блу обняла брата за талию, хватая ртом воздух.

– Я люблю тебя, Флинт, – выдохнула она. – Я люблю тебя больше. Остаюсь с тобой.

Флинт крепко прижал её к сердцу, спустя некоторое время вытер слёзы и посмотрел на Эску.

– Прости, – прошептал он. – Я не хотел так расклеиваться. – Он покраснел и отвёл взгляд. – Томкин говорит, что плачут только слабаки.

Эска приподняла бровь.

– А ещё Томкин говорит, что ты не изобретатель – но посмотри, что ты только что сделал. Ты спас сестру от грозовых призраков, хотя был напуган.

Помолчав, Эска добавила:

– Так что слёзы – просто разминка для храбрости.

Флинт опустил глаза, пытаясь не обращать внимания на грозовых призраков, стонущих подо льдом.

– Не уверен, что из меня получится хороший воин. Слишком я… – Он посмотрел на Блу, подыскивая подходящее слово, – мягкий.

– Думаю, необязательно сражаться с оружием в руках, чтобы быть воином, – прошептала Эска. – Вместо этого можно сражаться любовью, состраданием и изобретательностью. Наверное, это будет не хуже.

Она подумала о Балапан – свирепой, несомненно дикой… Но в орлице была и мягкость, даже если поначалу её нелегко было заметить.

Эска встала.

– По-моему, мягкость – удел сильных, потому что нужно иметь храброе сердце, чтобы быть добрым.

Флинт улыбнулся. Голос Эски звучал слабо, но она часто находила нужные слова.

Дети поспешили дальше по «танцевальной площадке дьявола», радуясь возможности оставить грозовых призраков позади, но, выйдя на заснеженную тропу, ведущую через горы, Флинт бросил обеспокоенный взгляд на сестру. Она дрожала, а дневной свет быстро тускнел.

– Мы должны найти укрытие и место для ночлега, – сказал мальчик. – Блу нужна сухая одежда, огонь и горячая еда.

Флинт огляделся:

– Если найдём брошенную берлогу, ночлег нам обеспечен.

– Ночевать вместе с медведями? Ну уж нет! – Эска тревожно переступила с ноги на ногу. – А если они проснутся?

Флинт закатил глаза:

– Там будем только мы, она же брошенная. А теперь пошли, пока нас не застигла темнота.

У них ушёл час на то, чтобы найти берлогу, и именно Эска заметила её между деревьями на склоне горы. Блу помогли забраться в логово, и, пока она сидела, прижимая к себе Камушка, Флинт поспешно собрал хворост для костра и еловые ветки, а Эска ощипала последнюю запасённую куропатку.

Вскоре в берлоге вспыхнул огонь, на щеках Блу появился румянец, и, хотя в ту ночь снова зазвучал гимн Ледяной королевы – ещё громче прежнего, – а голос Эски срывался, Флинт старался не поддаваться панике. Их странное маленькое племя было вместе, у них имелся план, и он знал: всю короткую ночь Балапан будет на страже.

Дети покинули пещеру на рассвете под звеневший в ушах гимн Ледяной королевы и отправились дальше под тусклым небом по Бесконечным утёсам. Склоны часто были такими крутыми, что приходилось ползти, хребты – такими узкими, что путешественники двигались по ним, едва дыша, а долины – такими обширными и белыми, сливающимися с облаками, что, идя на лыжах, дети с трудом понимали, в какую сторону идут – вверх или вниз.

Флинт остановился, тяжело дыша, перед вершиной очередной горы.

– Теперь я понимаю, почему Ледяная королева так и не нашла племя Пера…

Эска и Блу остановились рядом.

– А мы найдём. – Эска махнула на кружащую в небе Балапан. – Помни, что дикая природа не помогает Ледяной королеве добровольно.

Блу показала на ледяной уступ на склоне горы в нескольких шагах отсюда. С него огромными клыками свисали бирюзовые сосульки.

– Они мне не нравятся. Ужасно, – сказала Блу, съёживаясь в своей меховой одежде.

Флинт посмотрел на ряд острых сосулек и вздрогнул. В них и вправду было что-то странно зловещее.

– Предлагаю идти, пока мы не доберёмся до вершины этой горы. Там встанем на лыжи, спустимся и найдём безопасное место, чтобы поесть…

Он замолчал на полуслове, когда одна из сосулек воткнулась в снег у его ног, как копьё.

– Быстро, на лыжи! – встряхнувшись, скомандовал Флинт. – Скорее обогнём эту гору!

Блу нахмурилась.

– Ты сказал, мы поедем на лыжах с вершины.

Флинт посмотрел на бахрому сосулек.

– План изменился. С этим склоном что-то не так.

Ещё один кусок льда сорвался с уступа, в капюшоне Флинта заскулил Камушек. Упала третья сосулька, четвёртая, а потом ледяные копья посыпались градом, образовав непроходимый барьер. Высоко в небе завопила Балапан.

По спине Флинта побежали мурашки. Ледяная королева подчинила своей власти эту гору, а они стояли прямо посреди склона.

Затягивая крепления на лыжах Блу, Флинт пытался не обращать внимания на странные резкие, грохочущие звуки, доносившиеся сверху. Но когда Эска ахнула, он не выдержал и поднял глаза. С бешено колотящимся сердцем Флинт смотрел, как осколки льда сложились в фигуру размером с очень высокое дерево. Блестящее тело, пальцы – длинные острые куски льда, на голове-черепе – покрытые инеем торчащие дыбом волосы. Взглянув на его рот Флинт задрожал – это была тёмная пещера со сверкающими ледяными зубами. Чудовище вздохнуло – глубоко, прерывисто, как будто пробуждаясь от долгого сна.

– Он… он настоящий! – запинаясь, выговорил Флинт.

Эска отшатнулась.

– Кто это?

Флинт затянул капюшон с Камушком, схватил Блу за руку и оттолкнулся лыжными палками.

– Игольчатый! – завопил он. – Упырь, который бродит по Бесконечным утёсам!

Эска съехала по склону горы.

– Быстрее! – закричала она.

Они устремились вниз, перечеркнув достижения многочасового тяжёлого восхождения. Но теперь это не имело значения, потому что Игольчатый подбирался всё ближе, раскручивая на цепи шипастый серебряный шар. Балапан снова и снова пикировала на него, но он отпихивал орлицу – и нёсся дальше.

– Гости? – хихикнул он. – Зачем же вы так быстро удираете?

Его голос звучал зловеще, а каждое слово будто было сковано льдом.

Эска испуганно взглянула на Флинта и крикнула:

– Не останавливайтесь! Не останавливайтесь!

Но Игольчатый догонял детей.

Эска осмотрелась, и её взгляд остановился на громадном заснеженном валуне между двумя склонами. Под валуном была пропасть не меньше ста метров, и Эска решила, что нашла единственный путь к спасению.

– Туда! – завопила она, показала на валун лыжной палкой и прыгнула на него со склона.

Блу и Флинт последовали за ней.

– Решили, что я не могу сойти со своего места? – завизжал Игольчатый и перемахнул пропасть, будто это была небольшая лужа.

Монстр приземлился на корточки (его ледяные ноги заскрипели) и поднял глаза, клацая зубами-сосульками.

– Раньше и не сошёл бы, но Ледяная королева приказала вас схватить.

Мысли Эски лихорадочно метались, когда, перебравшись по валуну на соседнюю гору, друзья полетели на лыжах вниз. Она подумала об изобретениях, спрятанных в рюкзаке Флинта, о колчане за спиной, но не было времени ни на стрельбу из лука, ни на поиск нужного изобретения, потому что Игольчатый начал раскручивать над головой шипастый шар.

– Лёд! – завопил он, швыряя шар на снег. – Больше льда!

Блу, Флинт и Эска закричали, почувствовав, как снег под их ногами превратился в потрескавшийся лёд. Лыжи неудержимо заскользили, лыжные палки не могли воткнуться в твёрдую поверхность, и, как три шарика, дети покатились с горы.

Балапан спикировала. Она соображала быстрее, видела гораздо острее. Орлица крикнула, задержавшись в воздухе над ледяным выступом.

Эска изо всех сил напрягла слабеющий голос:

– Направляйтесь к Балапан!

– Это трамплин! – закричал Флинт. – Мы взлетим на многие мили! Блу не сможет приземлиться как надо!

Но Эска уже рванулась туда, где парила орлица, к плоской глыбе сверкающего льда. Не зная, что делать, Флинт схватил за руку Блу и заставил сестру последовать за Эской. Камушек широко распахнул глаза, когда они приблизились к краю глыбы.

Игольчатый, следуя за ними по пятам, захихикал.

– Вам не уйти, дети! Куда бы вы ни направились, я вас найду!

Его слова эхом разнеслись по Бесконечным утёсам, но Эска, Флинт и Блу не дрогнули. Они неслись всё дальше, а затем – один, второй и третий – прыгнули.

Они приземлились в пушистый снег, запутавшись в лыжах, в палках и ветках, перед группой деревьев, с которых свисали тающие сосульки.

Флинт повернулся к Блу:

– Ты в порядке?

Нижняя губа Блу дрожала.

– Я напугалась, Флинт. Напугалась.

Эска огляделась.

– Кажется, мы отвязались от Игольчатого… Наверное, он может ходить только по первым нескольким горам.

Камушек выбрался из капюшона Флинта, посмотрел на ближайшее дерево и сделал несколько шажков к нему. Вокруг пульсировала тишина. Балапан подлетела к детям, и вдруг Эска заметила движение среди деревьев. А потом увидела серебристо-голубой глаз и ледяную руку, обвившуюся вокруг ствола… Камушек со всех лап бросился к Флинту, и тут Игольчатый вырвался из-за дерева.

– Соскучились по мне? – воскликнул монстр.

Игольчатый приближался к детям, и те, вскочив, помчались на лыжах вниз с горы. Но они слышали, как Игольчатый раскручивает цепь… Когда шар очутился над ними, из серебристых шипов вырвался град сосулек, едва не задев меховую одежду.

– Ледяные копья! – воскликнула Блу.

Флинт на мгновение сжал её руку.

– Не останавливайся! Не останавливайся!

Эска научилась прислушиваться, несмотря на накатывающую панику, – прислушиваться к орлам, дикой природе и тихому биению своего сердца.

«Уайтфур, – шептало сейчас её сердце. – Вспомни, что сказал тебе Уайтфур в Великаньей бороде».

Проносясь между деревьями, огибая сугробы и ямы, Эска думала об укрытии за водопадом и о том, как человек, который мог быть (а мог и не быть) Снежным медведем, сотворил для них настоящее волшебство, наполнив воздух искрящимися снежинками.

– Уайтфур, – прошептала она. – Уайтфур.

Флинт, нагнувшись, чтобы проехать под веткой, взглянул на неё.

– Что?

– Уайтфур, – повторила Эска, когда одна из сосулек Игольчатого просвистела над её ухом. – Уайтфур велел позвать его, когда будет очень нужна его помощь!

Игольчатый заревел, и тогда Флинт и Эска крикнули:

– Уайтфур!

Они выкрикивали это имя снова и снова, но поначалу Игольчатый только смеялся, швыряя всё новые пригоршни сосулек. А потом произошло нечто удивительное. Крошечные искорки мерцающего серебра взлетели в воздух и окружили друзей. И сколько Игольчатый ни метал своё оружие, но он не мог попасть в беглецов. Сосульки просто отскакивали от сверкающей пыли и со звоном падали на землю.

– Алмазная пыль Уайтфура, – выдохнула Эска. – Она защищает нас!

И тут она с ужасом увидела, как Игольчатый рванулся за ними по склону и метнул копьё в Блу. Сосулька ударила малышку по локтю, и та вскрикнула от боли. Флинт свернул к ней и дал ей на себя опереться.

– Позови Уайтфура по имени, Блу.

Блу прислонилась к брату и теперь они катились на лыжах бок о бок.

– Не понимаю. Не понимаю.

– Нет, понимаешь, Блу. Понимаешь. Доверься мне. Произнеси имя Уайтфура.

– Уайт… Уайт… – пробормотала она, запинаясь.

– Да, Блу! Снова, только погромче!

Блу выкрикнула имя Снежного медведя как раз в тот миг, когда ледяное копьё Игольчатого устремилось к ней.

– Уайтфур! Уайтфур! Уайтфур!

Сосулька упала на землю, вокруг девочки заплясала алмазная пыль.

Блу, Флинт и Эска понеслись вниз с горы, прыгая с сугробов и огибая деревья.

– И что теперь? – крикнул Флинт Эске.

– Следуем за Балапан!

Игольчатый бежал к ним по снегу, колотя шаром на цепи по деревьям, но дети упорно следовали за орлицей, пока та не взмыла над краем утёса, под которым был ужасающий провал.

Флинт повернулся к Эске и выдохнул:

– Нет!

Балапан резко спикировала и сложила крылья за секунду перед тем, как врезаться в снег. Потом снова взмыла в небо. Глядя то на снег, то на свою орлицу, Эска пыталась понять, что имеет в виду Балапан.

– Соскользните за край, – выдохнула она, пригибаясь, чтобы помчаться ещё быстрее. – А потом хватайтесь за что угодно, чтобы не упасть. Доверьтесь мне!

Позади них снова послышался голос Игольчатого:

– Давайте-давайте! Разбейтесь! Вас будет легче достать, когда вы переломаете себе кости!

Эска, Флинт и Блу теперь ехали рядом к обрыву, Игольчатый был всего в нескольких метрах позади. Друзья соскользнули за край и уцепились за ветви растущих над обрывом деревьев.

Игольчатый метнулся следом, широко раскинув руки, готовясь раздавить беглецов в ледяной хватке… Но вдруг потерял их из виду. Уже взметнувшись в воздух, монстр понял, что сделал слишком большой шаг, был слишком нетерпелив. Он не сумел схватить добычу и не успел зацепиться за ветви деревьев, за которые держались дети… А далеко-далеко внизу, между скалами, виднелось то единственное, что могло его одолеть.

Тёмный лёд.

Замёрзшая река петляла между холмами, как тень, и Игольчатый всё быстрее мчался к ней, размахивая руками и дрыгая ногами. И вот раздался оглушительный треск: он ударился об лёд.

Тем временем Эска, Флинт и Блу, продолжая цепляться за ветки, увидели, как осколки Игольчатого рассыпались по замёрзшей реке.

Воцарилась странная тишина. Некоторое время Флинт, Эска и Блу могли только смотреть вниз на реку. Потом алмазная пыль осела под деревьями, и Флинт одной рукой обнял Блу за плечи.

– Едва уцелели, – выдохнул он.

– Думаю, ты мог бы рассказать об Игольчатом до того, как мы отправились в путь из Великаньей бороды, – сказала Эска.

Флинт взглянул на Блу.

– Я не хотел её пугать.

Блу посмотрела вниз сквозь ветви и заревела. Эска цокнула.

– А теперь, конечно, она не напугалась…

Флинт помог Блу перебраться на ветку покрепче, а потом обратился к Эске:

– Вы с Балапан спасли нам жизнь. Мы бы наверняка погибли, если бы не ты.

Эска с ухмылкой огляделась по сторонам.

– Может, не стоит рассказывать Томкину, как мы застряли на вершине высоченного дерева.

Блу потянула за ветку.

– Мы расскажем маме.

Флинт рассмеялся.

– Давайте избавимся от лыж и спустимся с дерева.

Балапан ждала на камне у подножия дерева, и, как только дети спрыгнули с нижних ветвей, села на плечо Эски и прильнула к щеке девочки. Эска погладила крыло птицы. Блу, наблюдающей эту картину, тоже захотелось нежности.

– Хочу обнять Бал, – пролепетала она.

Так Блу назвала орлицу, и ни Эска, ни Флинт её не поправили.

– Я не уверена, что орлы умеют обниматься, – тихо сказала Эска. – Животные немного отличаются от людей.

Блу наклонила головку и рассмеялась.

– Животные тоже обнимаются. Только не руками.

Она поднесла маленькую ручку к Балапан, и орлица, расправив крыло, коснулась ладони Блу.

– Вот так. Обнимашки. Видишь?

Флинт взъерошил сестрёнке волосы.

– Я горжусь тобой, Блу. Ты очень храбрая. По-настоящему храбрая.

Они разделили между собой немного горной клюквы и воды, встали на лыжи и посмотрели на извивающуюся внизу реку. Стая тундровых лебедей кормилась водорослями там, где послеполуденное солнце растопило лёд, но всё остальное было абсолютно неподвижным. И как раз в тот миг, когда Флинт собирался предложить отправиться в путь, Эска ахнула.

– Посмотрите на реку! Прежде чем она исчезает в горах, от неё отходит множество маленьких притоков. И, если включить фантазию, река похожа на гигантское перо…

Флинт вгляделся в пейзаж внизу и широко раскрыл глаза.

– Ты права.

– Племя Пера близко, – сказала Блу.

– Я слышал, что люди из племени Клыка нередко поднимаются на вершины скал на севере королевства, смотрят на айсберги и в их форме видят знамения, – подумав, сообщил Флинт. – Может, племя Пера тоже использует природные ориентиры в качестве знаков. Блу права – по-моему, они где-то рядом.

Дети быстро спустились с горы и, вместо того чтобы пересечь замёрзшую реку, пошли пешком по берегу, следуя изгибам реки и перепрыгивая через притоки, змеящиеся с гор. Они ещё помнили схватку с грозовыми чудовищами и Игольчатым и не хотели нарваться на новых монстров, скрывающихся подо льдом.

Дети то и дело оглядывались по сторонам, надеясь увидеть признаки присутствия людей. Балапан летела над их головами.

Когда Камушек понял, что Игольчатый больше не опасен, лисёнок выпрыгнул из капюшона Флинта и присоединился к поискам. Камушек устремился вперёд, нюхая снег и осторожно пробираясь через притоки, но, когда притоки исчезли и река сузилась, залаял.

– Ш-ш, Камушек, – прошипел Флинт. – Нельзя привлекать к себе внимание.

Но лисёнок продолжал лаять, и Флинт заметил, что тот настойчиво ковыряет лапой снег на склоне горы справа.

– Что там такое? – нахмурившись, прошептала Эска. – Что он нашёл?

– Похоже, он что-то учуял и хочет нам что-то сказать.

Флинт поспешил к Камушку. Над тропой, в нескольких метрах над головой лисёнка, нависал выступ скалы. Балапан опустилась на этот выступ и замерла.

– Здесь есть что-то важное, – медленно произнесла Эска. – И Камушек, и Балапан это знают.

Она сделала шаг и ахнула.

– Вы только посмотрите!

Сверху вниз к подножию горы тянулась гигантская серебристая паутина, покрытая инеем. Глядя на неё, Флинт догадался, что её соткали не без помощи магии. Вдруг он заметил в центре паутины кусок льда, на котором сидел паук величиной с кулак, прозрачный, как стекло.

– Ледяной паук, – пробормотал Флинт. – Обычно они прядут изо льда, а если ночь ясная – из лунного света.

Он сделал паузу.

– Очень красиво, но чем нам это поможет?

Дети молча наблюдали, как паук выполз из середины своей паутины. И тут Флинт заметил, что паутина не сплетена до конца, а паук выпускает паутинку не для того, чтобы заплести бреши новыми петлями. Там появлялись буквы, серебристые буквы, сияющие в сумерках.

– Он… он пытается нам что-то сказать, – выдохнула Эска.

Никто не осмеливался заговорить, пока паук не замер и в паутине не заблестели два слова.

Флинт повернулся к Эске.

– «Опусти голову»? Не понимаю.

Он вскинул руки.

– У нас всего три дня, чтобы остановить Ледяную королеву, а мы столкнулись с ледяным пауком, плетущим чушь! Нам нужно найти племя Пера…

– Выше нос, – сказала Эска. – Ты сказал это Блу, когда подбадривал её сегодня утром. Я слышала.

Флинт отвернулся от паутины и посмотрел на путь, который они проделали через горы.

– Да. Ну и что? Всё равно паук наплёл что-то не то, потому что в «опусти голову» вообще нет никакого смысла.

Он схватил Блу за руку, но, к его удивлению, она упиралась.

– Пошли, Блу. У нас нет времени на твои капризы!

Но девочка не сдвинулась с места; опустив голову, она не сводила глаз с подножия горы.

– Опусти голову, – сказала Блу. – Опусти голову, Флинт. И смотри.

Флинт коснулся груди подбородком, проследил за взглядом Блу и понял, на что она смотрит. Они ни за что не заметили бы этого, если бы Блу не прислушалась к указанию паука. У подножия горы в снегу виднелся тонкий раскол, как будто кто-то не так давно открыл проход в скале.

Флинт и Эска смахивали снег до тех пор, пока не нашли то, что искали: дверь, вырезанную в скале, с черепом на ручке.

– Птичий череп, – выдохнул Флинт. – Похоже, снежной совы.

Он расплылся в улыбке.

– Снежная сова – символ племени Пера. Кажется, мы нашли Затерянные чертоги!

Дети обернулись и увидели, что паук упал с паутины, а потом побежал по тропинке в горы. И внезапно они поняли, что за пауком не остаётся крошечных точек там, где его ножки касаются снега. За ним остаются человеческие следы. Глядя на них, Флинт вспомнил слова Уайтфура: «Удачи вам в поисках Затерянных чертогов. И помните: на вашей стороне дикая природа, а она не играет по обычным правилам».

– Это был Странник, да? – спросил Флинт у Эски. – Такой, как Уайтфур, который одновременно и Снежный медведь, и человек. Этот паук… я не знаю, кто он, но он один из твоих соплеменников, точно.

Эска удивлённо распахнула глаза.

– Как думаешь, однажды я научусь превращаться в диких существ?

Флинт улыбнулся.

– Я бы не удивился, если бы такое произошло. – Он посмотрел на младшую сестру. – Ты правильно сделала, Блу, когда доверилась пауку и стояла на месте, пока не поняла, что он имеет в виду.

Блу кивнула:

– Да, я умная.

Флинт привык ждать Блу, привык, что она плетётся сзади и ничего не понимает, но на этот раз она взяла брата за руку и, дрожа, повела в гору. Эска последовала за ними с Балапан на плече.

Они вошли в тоннель, достаточно большой, чтобы в нём можно было стоять во весь рост. Слева и справа на выступах скалы лежали скорлупки яиц всех мыслимых цветов: зелёные в крапинку, бирюзовые, пурпурные, золотые. И в каждой скорлупке мерцала свеча.

Флинт закрыл дверь, и дети углубились в тоннель.

– Сапсан, острохвост, малый снежный гусь, краснокрылый воробей, горная синяя птица… – перечислял Флинт, глядя на скорлупки. – Здесь живёт племя Пера, точно! Только они могут знать, где найти яйца таких птиц.

Он сглотнул, вспомнив, какой приём оказало Эске его собственное племя, и бросил взгляд на подругу. У Эски был встревоженный вид.

– Предоставь переговоры мне, – сказал Флинт.

Эска кивнула и прижалась к Балапан, сидящей на плече. Камушек побежал вперёд, но спустя несколько минут остановился. Путь ему преградила большая птица с длинной изогнутой шеей и веером белых хвостовых перьев. Птица напоминала павлина, но была белой, как свежевыпавший снег.

Флинт недоверчиво моргнул.

– Лунолёт!

Эска сглотнула.

– Это хорошо или плохо? Я не встречала таких птиц, пока жила в долине с Балапан.

Флинт протёр глаза.

– Не хорошо и не плохо. Это просто… маловероятно. Даже невозможно… Лунолёты вымерли много веков назад!

Эска присмотрелась внимательнее.

– Посмотри на его перья. На каждом узорчатый кружок.

Флинт кивнул.

– Наши предки называли кружки «глазами», потому что лунолёты могут видеть то, что не видно другим. Они заглядывают в сердца, умы и…

Блу взвизгнула, когда отметины слегка сдвинулись и открылись сотни серых глаз.

– Не знаю, как племя Пера завладело этой птицей, но думаю – она выполняет обязанности стража, – прошептал Флинт. – Если лунолёт пропустит нас, значит, он нам доверился.

Птица сложила хвост и отступила в тень.

Впереди было темно. Никакой разницы, стоишь с закрытыми глазами или с открытыми.

Флинт взял на руки Камушка, посадил его в капюшон и, держа Блу за руку, неуверенно пошёл вперёд. Эска на цыпочках пошла за ними.

– Это тупик?

Блу застонала.

– Я хочу домой, Флинт. Устала. Замёрзла.

Флинт прищурился, но не успел заговорить, как позади раздался скрип, а затем щелчок. И он сразу понял, что случилось. В темноте за ними закрылась дверь. Они угодили в ловушку.

Эска почувствовала, как Балапан спрыгнула с её плеча, но, когда девочка протянула дрожащие руки к орлице, руки наткнулись на деревянные прутья. Прутья были везде – впереди, справа, слева и сзади.

Эска сглотнула.

Их заперли в клетке.

Она опустила лыжи, чтобы схватить лук, и услышала, как Флинт вынимает из ножен свой универсальный нож. А потом в темноте послышалось:

– Кто вы такие?

Судя по голосу, вопрос задал мальчик немногим старше Эски и Флинта.

– Мы… мы из племени Меха, – пробормотал Флинт, запинаясь. И с надеждой добавил: – Воины из племени Меха. И…

– Хочу огонь, – захныкала Блу. – Ноги холодные.

Другой голос зазвучал непонятно откуда – на этот раз говорила девочка, и тон её был куда холодней, чем у мальчика:

– По-моему, они не похожи на воинов. Я за то, чтобы их пристрелить.

– Я Странница, – сказала Эска. – Дочь Волчьего клыка. Он приходил к вам перед битвой у дворца Ледяной королевы.

Воцарилась гробовая тишина. Потом снова раздался голос девочки, и в каждом её слове слышалась ненависть:

– Тебе здесь не рады. Из-за твоего отца погибли наши родители. Если бы он не пришёл и не подтолкнул их к борьбе с Ледяной королевой, они бы никогда не ушли из Бесконечных утёсов. Из-за тебя мы лишились своего племени!

Снова заговорил мальчик:

– Полегче, Рук. Вспомни про лунолёта. Он позволил им войти.

Но теперь послышался гомон десятков детей, кричащих в темноте:

– Прогнать её!

– Она не имеет права здесь быть!

В ушах Эски звенели слишком знакомые враждебные крики, и она почувствовала, как надежда, поддерживавшая её во время путешествия через Бесконечные утёсы, медленно гаснет.

Снова раздался голос Рук, холодный, напряжённый:

– Мы должны её убить…

Сердце Эски часто застучало.

Голоса свились в клубок сердитого шипения:

– Как она посмела сюда сунуться?

– Наши родители ушли из-за неё!

– Она, наверное, служит Ледяной королеве!

У ног Флинта заскулил Камушек, Эска съёжилась. Неужели так будет везде, куда бы она ни пришла? Стены ненависти, которые она не в силах разрушить?

Голоса становились всё громче, угрозы – всё свирепее, и Балапан снова запрыгнула девочке на плечо. Эска почувствовала, как когти орлицы впились в её ключицу, а потом Балапан закричала, и её резкий клёкот эхом разнёсся по горе.

Голоса смолкли.

– Свет, – скомандовал мальчик в темноте. – Зажгите светильники.

Скрежещущий звук металла о металл – и один за другим на скалистых выступах вспыхнули светильники, озарив гигантский атриум. Со свода пещеры свисали огромные ловцы снов с кварцем, украшенные перьями снежной совы, а пол был усеян перьями: красными в чёрную полоску, белыми с серыми чёрточками, большими чёрными, овальными пушистыми и маленькими цвета электрик. Так же они увидели сплетённые из веток столы и стулья. Это место походило на гигантское гнездо.

Но жители племени Пера выглядели ещё причудливее своего жилища. В стенах пещеры было много углублений, и в каждом стояла большая деревянная птичья клетка вроде той, в которую поймали Эску и её друзей. Только двери этих клеток были открыты, и внутри сидели смуглые черноволосые мальчики и девочки. Их одежду из волчьих шкур украшали разноцветные перья. Каждый из них держал лук с наложенной на тетиву стрелой, и все они были направлены на Флинта, Эску и Блу.

– У вас есть золотой орёл?

Это спросил мальчик, первым подавший голос: он стоял в самой большой клетке, втиснутой в нишу в дальней стене.

Мальчик спустился по уступам – голубые перья на его плечах переливались при свете свечей, – зашагал по пещере и встал перед пленниками. Выражение его лица было мягче, чем ожидала Эска.

– Мы всего лишь собирались расспросить о Морозном роге, – тихо сказала она.

Флинт кивнул и подтвердил:

– Мы не хотели ничего плохого.

– Я видел во сне, что ты придёшь, – сказал мальчик. – Видел, как девочка с золотым орлом расспрашивает о песнях, которые мы поём о давно забытом Морозном роге.

Эска опустила лук и ухватилась за прутья клетки, с сидящей на плече Балапан.

– Да, – выдохнула она. – Мы пришли сюда, чтобы узнать ваши песни! И чтобы найти подходящее укрытие для моей подружки Блу: она упала в озеро, и грозовые призраки чуть её не утопили.

Позади раздалось фырканье, и девочка в одежде с веером чёрных перьев на груди, прищурясь, скользнула вперёд.

– Она лжёт, Джей. Не слушай её. Никто не смог бы перехитрить грозовых призраков, которые подчиняются Ледяной королеве… И в голосе этой девчонки есть что-то странное. Мне он не нравится.

Эска поняла, что девочка с чёрными перьями с такой злобой говорила недавно в темноте. Итак, у Эски оставалось два пути: сдаться, как она сделала в Лабиринте, или проявить храбрость.

– Я не лгу, – сказала она, но голос предательски дрожал. – Флинт спас Блу, вытащил из озера с помощью одного из своих изобретений.

Джей нахмурился.

– Изобретений?

Флинт покраснел, что-то пробормотал, но Эска упрямо продолжала:

– Да. Когда он сказал, что он воин, он имел в виду, что он изобретатель.

Из-за магии Ледяной королевы её голос был грубым и хриплым, но Эска всё же договорила:

– Один из лучших изобретателей, которых когда-либо видел Эркенвальд.

Флинт бросил на неё быстрый взгляд.

– Ты и вправду ужасно ведёшь переговоры.

Но Джей не сморщил нос и не стал насмехаться над Эской, а переглянулся с девочкой в одежде, украшенной чёрными перьями.

– В её голосе есть что-то особенное, но я не уверен, что его надо бояться… И в такие мрачные времена нам не помешал бы изобретатель. Как думаешь, Рук?

Рук обошла клетку, не сводя с Эски тёмных глаз, и пожала плечами.

– Как скажешь. Но ты знаешь, что я думаю о твоих видениях… Ты видел во сне, как нас защищает лунолёт, и он появился, чтобы показать нам Затерянные чертоги, но это ещё не значит, что мы должны принять в наше племя изобретателя, Странницу и… – она свысока посмотрела на Блу, – и… сопливую малявку только потому, что они толкуют о Морозном роге, которого, как все мы знаем, не существует.

Глаза Флинта метали молнии. Эска почувствовала, что в нём закипает ненависть из-за того, что сказали про Блу, и взяла его за руку.

– Не сейчас, Флинт. Нам нужна их помощь.

– Они ослабят наше племя, Джей, – не унималась Рук. – Попомни мои слова.

Она скользнула в тень, а Джей повернулся к пленникам.

– Что бы ни говорила Рук, лунолёт вам доверился, и для меня этого достаточно. Но я ничего не скажу вам, пока не узнаю, как вы нашли Затерянные чертоги. Их не сумела обнаружить даже Ледяная королева и её охранники. Докажите, что вы против Ледяной королевы и её тёмной магии.

Тогда Флинт и Эска рассказали Джею о своём побеге из Зимнего клыка, о гонке на санях через Глубокие корни, о словах Уайтфура о Морозном роге и, наконец, о том, как ледяной паук помог найти убежище племени Пера. Когда они закончили рассказ, Джей кивнул.

– Судя по твоей связи с золотым орлом, ты настоящая Странница, Эска. И в твоём голосе чувствуется сила… Несмотря на то что с ним делает Ледяная королева.

Когти Балапан мягко сжали плечо Эски, и девочка ощутила прилив тихой гордости.

– Мои родители были вождями племени Пера, – сказал Джей. – Теперь они пленники в Зимнем клыке. Но они наказывали мне прислушиваться к снам – даром вещих снов наделён каждый вождь племени Пера. – Понизив голос, он в упор посмотрел на Эску. – Я хочу тебе помочь.

Последние слова согрели Эску. Значит, в этом племени появилось местечко для неё и для её друзей!

Джей достал из кармана ключ и повернул в замке птичьей клетки. Дверь со скрипом открылась, и Эска с Балапан на плече, Флинт, Камушек и Блу вышли в атриум.

Рук вертела в руках острый белый клык. На такой клык Эска наступила несколько недель назад, выйдя из убежища. Её нога успела почернеть, прежде чем она его выдернула. Клык явно принадлежал проклятой росомахе. А заколдовывать этих животных могла только одна особа во всём королевстве…

Джей взглянул на Блу, сложил ладони рупором и позвал:

– Пипит! Отведи Блу к горячим источникам. Ей нужна тёплая ванна.

Блу вцепилась во Флинта.

– Ты тоже идёшь. Брат. Ванна.

Флинт подвёл Блу к Пипиту, маленькому мальчику с дредами и зелёными в крапинку перьями на плечах куртки.

– Мне нужно поговорить с Джеем. А ты иди, Блу.

Но Блу покачала головой.

– С тобой. Со старшим братом. И с Камушком.

Флинт стиснул зубы, но потом вспомнил лицо Блу подо льдом, подумал, как далеко она сейчас от всего, что знала и любила. Поняв, что сейчас для него важнее, он сказал Эске и Джею:

– Я ненадолго. – И пошёл за Пипитом, держа за руку младшую сестру.

Флинт не мог избавиться от ощущения, что он знает Джея. Его мысли прервал голос из тени.

– Странные воины, – прошептала Рук.

Флинт напрягся, но продолжал идти. Из атриума они попали в другой тоннель, который расширился и привёл их в другое помещение, поменьше. Увидев дюжину бурлящих горячих источников, бьющих из скал, Флинт перестал злиться и улыбнулся Блу. Мгновение спустя они уже погрузились в исходящую паром воду, даже Камушка спихнули в маленький бассейн.

Флинт думал обо всём, что он повидал с тех пор, как встретил Эску. В конце концов всё, что он для неё сделал, того стоило.

Флинт и Блу вытерлись одеялами, снова оделись и вернулись в главную пещеру, где дети расселись за длинным столом, заставленным угощением. Балапан наблюдала за ними с уступа, над которым висели ловцы снов, и отвлекалась только для того, чтобы поймать очередную шмыгнувшую по полу мышь.

Флинт и Блу заняли место рядом с Эской и Джеем во главе стола. Дети Пера вели себя сдержанно, время от времени украдкой поглядывая на гостей и переговариваясь полушёпотом.

Проглотив кусок мяса, Джей сказал:

– Мы будем прятаться здесь столько, сколько нужно, пока Ледяная королева не лишится власти. Мы проворные и тихие, сможем провести королеву и её охранников.

Эска повертела в руках вилку.

– Если я найду Морозный рог, Ледяная королева не только лишится власти… Хуже всего то, что, если полночное солнце успеет взойти, все пленники в Зимнем клыке погибнут.

Джей побледнел.

– Прятаться – не выход, – продолжала Эска. – И после того, как я сыграю Небесную песнь, мне понадобится помощь. Мне нужно, чтобы ваше племя сражалось вместе со мной, когда придёт время.

Флинт вздрогнул. Эска пошла напролом, теперь пути назад не было.

– Битва при Зимнем клыке была проиграна, потому что наши родители не знали, с чем имеют дело, – тихо сказал Флинт. – Они попытались сразиться с Ледяной королевой с помощью копий и луков, но этого недостаточно. На этот раз нам нужно призвать на помощь, – он понизил голос, – магию. Воспользоваться Морозным рогом, поверить твоим снам, Джей…

– Использовать изобретения Флинта, – твёрдо сказала Эска.

Флинт съёжился. Речь ещё не зашла о самом главном, а они с Эской уже говорят о магии и изобретениях. Но не успел Джей ответить, как с дальнего конца стола подала голос Рук:

– Странница хочет, чтобы мы сражались вместе с ней! – Рук рывком отодвинула миску и поднялась со своего места, глядя на своё племя. – Да ещё и предлагает использовать магию! Именно магия превратила Эркенвальд в руины. Она рассчитывает с помощью наших песен найти забытый Морозный рог и победить Ледяную королеву! – Рук обвела рукой пещеру. – Она хочет, чтобы мы рискнули всем, что у нас есть, ради магии, в которую никто больше не верит!

Дети загомонили. И чем громче звучали их голоса, тем сильнее в их души проникал яд речей Рук.

– Ну, что скажешь, Джей? – продолжала она. – Ты всегда говорил, что нам надо затаиться, спрятаться, держаться подальше от чужих глаз, не высовываться.

Джей некоторое время молчал, потом откашлялся.

– Правы ли Эска и Флинт? Прятаться, пока не взойдёт полуночное солнце, больше не выход, ведь это означает рисковать жизнями наших родных, запертых в Зимнем клыке. – Он задумался. – Наверное, нам и вправду предстоит битва… А раз так, придётся снова довериться магии Эркенвальда.

Рук повела плечами, свет свечей заблестел на перьях её куртки.

– Мы прекрасно жили до появления чужаков. Что, если за ними проследили охранники-Клыки? Что, если Ледяная королева нас найдёт?

Племя Пера обменялось встревоженными взглядами.

– А если, вступив в борьбу, мы закончим так же, как родители многих из нас? – выплюнула Рук.

Мальчики и девочки за столом закивали.

– Нас могут сожрать росомахи! – крикнул кто-то.

– Или нас заколдует шаман Ледяной королевы! – сказал другой.

Племя снова разъярилось: все кричали, угрожали и стучали кулаками по столу.

Рук села и ухмыльнулась Джею.

– Вот что бывает, когда впускаешь сюда чужаков.

Джей попытался призвать всех к порядку и объяснить, что их племя не закрыто для других людей и даже для девочки с золотым орлом, но слова Рук посеяли смуту в сердцах детей, и худшее в них вырвалось наружу.

Блу зажала уши. Эска испуганно посмотрела на Флинта и грустно спросила:

– Что нам теперь делать?

Флинт вспомнил слова Уайтфура.

– Расскажи им о своём голосе.

Эска поднесла руку к горлу.

– Мой голос – ничто по сравнению с их криками. Ничто.

Флинт с теплотой посмотрел на Эску.

– Расскажи о его силе. Расскажи о том, что, по словам Уайтфура, сможет сделать твой голос, когда ты найдёшь Морозный рог.

– Мирить, повелевать животными и сотрясать небеса, – прошептала Эска.

– Именно, – ответил Флинт. – А теперь громче. Намного громче.

Сидящий рядом с ней Джей выступил вперёд.

– Скажи им, Эска. Мои соплеменники меня не слушают. Может, им нужно услышать это от кого-то другого.

Эска посмотрела на бушующую толпу.

– Я… Я не думаю, что у меня получится. Их слишком много, а мой голос слишком слабый!

Флинт ободряюще похлопал её по плечу.

– Тебе просто надо добиться, чтобы к тебе прислушался хоть один человек, тогда другие последуют его примеру.

Эска встала – её колени дрожали – и откашлялась. Флинт подумал о Ледяной королеве, изменяющей голос Эски, и понял: когда гимн зазвучит снова, его будет слышно даже в недрах горы, и тогда голос девочки станет ещё слабее. Но сейчас она должна была произнести свою речь изо всех оставшихся сил.

– Скажи им, Эска, – твёрдо велел он.

– Речь идёт не о старых, обветшавших легендах! – закричала Эска. Несколько детей посмотрели на неё, но большинство продолжали насмехаться и вопить.

– Продолжай, – настаивал Флинт.

– Речь идёт о мелодии, которую Полярная Звезда сыграла на Морозном роге, чтобы вдохнуть жизнь в Эркенвальд много лет назад! – прокричала Эска. – И это единственное, что может победить Ледяную королеву!

Она перевела дух.

– К сожалению, я ничего не помню о своём прошлом, мою память стёрла Ледяная королева, но я знаю: у нас осталось всего три дня, чтобы помешать ей проклясть Эркенвальд и навсегда уничтожить племена Меха и Пера. Но с помощью друзей и магии Эркенвальда я найду Морозный рог, остановлю Ледяную королеву и положу конец вражде между племенами!

Кое-кто из племени Пера хихикнул, и Флинт на секунду задумался, как, во имя неба, Эска собирается пробиться через недоверие и ненависть. Но потом он заметил, что многие дети её внимательно слушают.

– Я помирю племена, буду повелевать животными и сотрясать небеса!

Ещё больше детей повернулись к Эске, а Балапан спрыгнула со своего насеста и закружила над столом.

– Возможно, за мной не стоит целое племя и мне не найти слов, которые, по-вашему, сейчас важны, но я не сдамся! – воскликнула Эска. – Я не отступлю! У меня есть голос, и я заставлю с ним считаться!

Теперь она привлекла внимание всего племени. В пещере воцарилась полная тишина.

– Потому что у нас есть королевство, которое нужно защищать, и семьи, которые нужно вернуть домой, и, хотя гимн Ледяной королевы слышен в каждом уголке Эркенвальда, наши голоса важнее. Я найду Морозный рог, спою Небесную песнь, и все племена, объединившись, победят Ледяную королеву.

Внезапно раздался клёкот Балапан, похожий на вибрирующий боевой клич, и дети племени Пера вскочили на ноги, крича и аплодируя.

Флинт улыбнулся Эске. Некоторые собирают кусочки коры, другие – скорлупу и перья. Но Эска могла собирать и объединять людей.

Блу обежала вокруг стола и крепко обняла Эску, а Камушек у их ног принялся гоняться за своим хвостом и возбуждённо тявкать.

Джей приподнял бровь, глядя на Рук.

– Вот что бывает, когда впускаешь сюда чужаков.

Потом, к удивлению Флинта, Эски и Блу, племя запело медленную, мелодичную песню, напомнившую Флинту шелест ветра в листве. И всё больше он убеждался, что это племя, что бы ни говорила Рук, по-прежнему верит в магию.

Как только они закончили петь, зазвучал гимн Ледяной королевы, проникая в глубины Затерянных чертогов, но он казался монотонным гулом по сравнению с тем, что только что услышали Флинт, Эска и Блу.

Флинт потрепал Камушка по голове.

– У нас появилась зацепка. Нужно найти Серого человека где-то у Стонущих осколков, далеко на севере.

Эска потёрла шею: ей казалось, что гимн Ледяной королевы петлёй сдавил её горло, почти лишив голоса.

– Мы отправимся в путь, как только рассветёт.

Джей кивнул.

– Мы поддержим тебя, Эска. Когда ты найдёшь Морозный рог и споёшь Небесную песнь, мы поймём, что пора выйти из укрытия тебе на помощь… Наверное, никто из вас не знает, как добраться до звёзд?

Эска опустила голову, Блу выдохнула, надув губы, но Флинт посмотрел на Джея сверкающими глазами и сказал:

– У меня есть идея.

Эска шагнула вперёд.

– Изобретение?

Флинт отвёл взгляд и потеребил манжет рукава.

– Возможно. Я не люблю говорить о своих идеях, пока как следует их не обдумаю. Вдруг они не сработают?

Джей кивнул.

– Что тебе понадобится? Мы можем чем-нибудь помочь?

– Вообще-то можете.

Флинт поднял с земли гусиное перо – белое, большое – и провёл по нему пальцем вверх и вниз.

– Сколько у вас таких перьев?

Джей ухмыльнулся.

– Тысячи.

– Можно их взять?

Джей поднял ещё одно такое же перо и вложил в руку Флинта.

– Забирай хоть всё.

И внезапно Флинт вспомнил, где уже видел Джея! Много лет назад, когда Флинт был совсем малышом, отец взял его с собой на охоту, и в холмах перед Бесконечными утёсами они делили еду с вождём племени Пера и его сыном.

Флинт показал подбородком на Джея и сказал:

– Я тебя помню.

Джей на мгновение задумался, потом улыбнулся.

– Мы вместе сидели у костра, когда были совсем маленькими, – медленно произнёс он. – Ели зайчатину и оленину. Это было до того, как всё… – Джей запнулся. – До того, как всё изменилось. В тот день ты уронил колчан в реку, и я одолжил тебе свой.

Флинт кивнул, и Джей положил руку ему на плечо.

– Отныне тебе и твоему племени всегда здесь будут рады, а если наши охотничьи тропы когда-нибудь пересекутся, мы поделимся едой и историями.

Добрые слова Джея согрели сердце Флинта. Эркенвальд стал чуть больше похож на безопасное и хорошее место, именно таким он был до того, как появилась Ледяная королева и перевернула всё с ног на голову.

Пока Флинт, Эска, Блу и племя собирали перья снежного гуся и уносили со стола остатки ужина, Рук пронеслась мимо лунолёта, сжимая клык росомахи в горячем кулаке. Под звуки звенящего в ушах гимна Ледяной королевы она выскользнула в беззвёздную ночь.

Эска проснулась под гимн Ледяной королевы и птичьи крики. Откинула пуховое одеяло, потянулась и открыла глаза.

Балапан сидела на выступе снаружи, но Эска знала, что её разбудил не зов орлицы. Из тоннеля снова донёсся короткий резкий звук. Это кричала снежная сова. В укрытие за Великаньей бородой доносились похожие крики, но этот звучал немного по-другому.

В пещеру ворвался Пипит, и Эска вспомнила, что он сказал вчера вечером: крик снежной совы – сигнал племени Пера, предупреждение о близкой опасности.

– Лунолёт! – закричал Пипит, и дети сели в своих клетках. – Лунолёт вопит! И его хвост стоит торчком и дрожит!

Джей, вскарабкавшись по уступам, добрался до пустой птичьей клетки недалеко от Эски и выдохнул:

– Она ушла! Рук исчезла.

Дети выскочили из клеток и бросились за луками и стрелами.

– Она… она ушла к Ледяной королеве, да? – нетвёрдым голосом спросила Эска.

Лицо Джея потемнело.

– Возможно. Несколько недель назад, вернувшись с охоты, Рук изменилась, стала мрачнее и резче.

– Но винить надо не её, а Ледяную королеву – каким-то образом она добралась до Рук.

Джей взглянул на тоннели, ведущие в глубь горы, и заявил:

– Вы должны немедленно уйти. Лыжи вряд ли пригодятся вам на ледяных равнинах, но мы можем одолжить вам сани и собак. Езжайте быстро и найдите Серого человека. Если Ледяная королева знает, где вы, нельзя терять ни минуты.

Флинт взял свой мешок с перьями снежного гуся.

– А если Рук расскажет Ледяной королеве, где вход в Затерянные чертоги?

– Я смогу зачаровать дверь и изменить место, – объяснил Джей. И добавил: – Ты не единственный, кто продолжает верить в магию.

Вытащив Камушка со склада, где тот угощался третьим завтраком, Флинт, Эска и Блу помчались вслед за Джеем по освещённым свечами коридорам. Они пробегали мимо комнат, где хранились меха, луки и стрелы, пока в конце концов не очутились в небольшой пещере, где лаяло десять собак. Балапан приземлилась на самый высокий выступ, какой смогла найти, и смотрела оттуда вниз.

Собаки были крупнее, чем хаски Флинта, с волчьей серой шерстью и сильными мускулистыми лапами. Псы столпились вокруг Джея, виляя хвостами, и он запряг их в сани, выстланные мехами. Там было достаточно места, чтобы Эска и Флинт смогли встать на полозья, но сначала Эска подтолкнула Блу к сиденью и шепнула:

– Это твой маленький трон.

Блу забралась в переднюю часть саней и выдохнула:

– Я счастлива.

Камушек с важным видом подошёл к собакам, отчаянно желая стать частью стаи, но Флинт взял лисёнка на руки и посадил на колени Блу, а мешок с перьями положил ей в ноги.

– Ездовые собаки не едят три порции перед пробежкой, Камушек.

Мальчик встал позади саней, но Эска на мгновение заколебалась и посмотрела на Джея.

– Ты вернёшься, ведь так? – Её голос был чуть громче скрипа. – Когда я протрублю в Морозный рог?

Джей кивнул.

– Вернусь. Всё племя вернётся. Даю слово.

Натянув капюшон, Эска встала на полозья рядом с Флинтом.

Она начала понимать, что слова иногда похожи на клей – они скрепляют обещания и дружбу. И, хотя её слова звучали чуть слышно, она надеялась, что слов Джея будет достаточно, чтобы поднять племя, когда раздастся зов.

– Спасибо тебе за всё, – прошептала она.

Джей улыбнулся и прижал ладонь к каменной плите на стене пещеры.

Собаки переминались с лапы на лапу, как будто чувствовали, что вот-вот отправятся в путь.

– Быстро езжайте по льду и следуйте изгибу реки, пока не доберётесь до Стонущих осколков. Вы найдёте там Серого человека. Наши предания говорят о нём как о мудром старике, но могу держать пари – сейчас для него не лучшее время. Ледяная королева не милосердна к таким, как он.

Джей надавил на каменную плиту, она с хрустом подалась вперёд, открыв путь. Почти сразу раздался резкий крик и хлопанье крыльев – наружу вырвалась Балапан.

Эска глубоко вдохнула, наполнив лёгкие холодным воздухом, и вгляделась в серебристый туман.

– Весна ещё не добралась до севера, – сказал Джей. – Но вы сами увидите, что по льду путешествовать быстрее.

Он пожал руки Эске и Флинту, а потом взъерошил волосы Блу.

– До встречи и желаю удачи.

Прежде чем Эска, Флинт или Блу смогли ответить, собаки рванулись вперёд и вытащили сани на лёд. Только спустя несколько мгновений Флинт справился с упряжкой.

– Как мы собираемся найти реку в таком тумане? – спросил он. – Я едва могу разглядеть Бесконечные утёсы позади, не говоря уже о Балапан впереди!

Эска вгляделась в белые клочья. Они висели надо льдом, как ленты, и скрывали утреннее солнце. Гимн Ледяной королевы уже затих, но каждый раз, когда Эска слышала какой-нибудь звук – стон ветра или мычание овцебыка, – она резко поворачивалась в ту сторону. Туман окутывал всё плотной пеленой, и в любой момент из этой пелены могли появиться Ледяная королева и её сани.

Флинт толкнул Эску локтем.

– Ну, и как мы собираемся найти Серого человека?

– Я думаю, – ответила Эска. – Для этого мне нужна тишина.

Флинт похлопал руками по саням, но Эска постаралась не обращать на это внимания. Сани мчались прочь от Бесконечных утёсов, девочка усиленно размышляла. Животным нужна вода, поэтому все волки и овцебыки, бродившие по Эркенвальду, рано или поздно шли к реке и попадали в ледяную ловушку.

– Пойдём по любым звериным следам, – сказала Эска. – Они приведут нас к реке.

Но, посмотрев по сторонам, она увидела вовсе не следы. Повсюду, едва различимые в тумане, лежали прошлогодние рога карибу.

– Странно, – пробормотал Флинт. – Обычно зайцы, лемминги и полёвки быстро сгрызают сброшенные рога.

Эска переступила с ноги на ногу.

– Почему же сейчас они их не тронули?

– Посмотри, что на кончике каждого рога. – Флинт сглотнул. – Думаю, мелкие зверушки и вправду приходили, просто не смогли потом уйти…

Присмотревшись внимательнее, Эска заметила на кончиках рогов крошечные звериные черепа.

Блу подтянула колени к подбородку, Камушек зарылся головой в меха, а ездовые собаки навострили уши и стали настороженно оглядываться по сторонам. Вокруг простиралось целое кладбище оленьих рогов, и Флинт старался на них не наезжать, но в конце концов полозья саней с хрустом переехали рог… И ветер сразу утих, его сменила пульсирующая тишина.

– Здесь поработала тёмная магия Ледяной королевы, – прошептал Флинт. – Всё это место кажется проклятым.

– Вот что ждёт королевство, если мы не сможем её остановить… – Эска задрожала. – Надо ехать быстрее.

Флинт погнал собак дальше. Издалека донёсся волчий вой, и Эска напряглась. Звук был низким и протяжным, как стон ветра в дымоходе, и, вторя ему, черепа на кончиках оленьих рогов задребезжали. Вой стих, спустя несколько мгновений сани выехали с кладбища оленьих рогов, и Эска разглядела сквозь туман силуэт орлицы.

– Волчьи следы тянутся на восток, – сказала девочка, показав на снег.

Флинт направил сани по следам, и через несколько минут они выехали к реке, которая безмолвной извивающейся змеёй устремлялась на север.

– Этот Серый человек… Как думаешь, на кого он похож? – спросила Эска.

Флинт подогнал собак.

– Он старый, раз племя Пера пело о нём песни на протяжении многих поколений… И несчастный, потому что Ледяная королева не любит магию Эркенвальда.

Эска кивнула.

– Мы его подбодрим. Особенно приятно ему будет узнать, что ты изобретатель и, наверное, придумаешь способ добраться до звёзд, чтобы я могла протрубить в Морозный рог.

Флинт взглянул на Эску.

– Ты же знаешь, мои изобретения не всегда рабатают.

– Знаю.

– Значит, ты понимаешь, что эта затея может обернуться катастрофой?

– Да.

– Так почему же ты не беспокоишься?

– Я в ужасе, – тихо сказала Эска. – Но иногда всё, что можно сделать, когда страшно, – это надеяться на лучшее.

Сперва туман сгущался незаметно. Только когда собаки начали нервничать, пугаясь изгибов реки и вздрагивая при виде замёрзших деревьев, сердце Эски забилось быстрее. Потом поднялся стенающий ветер и взбаламутил туман так, что он окружил сани, как медленно накатывающая волна.

Собаки остановились сами, прежде чем Флинт успел их сдержать, и, хотя псы были большими и сильными, они заскулили, как маленькие щенки. Балапан вылетела из туманной завесы; резко снизившись, она поравнялась с Эской, и девочка поняла: что-то не так.

Блу посмотрела на брата, и в её глазах плескался страх.

– Флинт, мне страшно.

Не успел Флинт ответить, как ветер подул сильнее, поднимая в воздух снег и льдинки, пока мир не растворился в белом вихре. Ветер набрал силу, собаки попятились к саням, крылья Балапан затрепетали, а Эска прикрыла глаза рукой.

– Эта буря порождена магией Ледяной королевы! Надо ехать дальше!

Флинт хлестнул собак, но ветер обрушил на сани снег и лёд, и хаски оборвали постромки и умчались в бесконечную белизну. Сани остановились, метель взъярилась ещё больше, швыряя острые, как иглы, льдинки в лица детей.

Флинт бросился к Блу и снял её, Камушка и свой мешок с перьями с саней.

Мальчик выругался, когда понял, что Уайтфур обещал помочь им только в Бесконечных утёсах. Буря не думала успокаиваться.

Балапан взмыла в небо, и Эска схватила Блу за руку.

– Бегите! – прохрипела она. – За Балапан!

Флинт сжал в одной руке мешок с перьями, в другой – руку Блу. Опустив головы, дети бросились сквозь метель вслед за орлицей, и, хотя снег хлестал их лица, а ветер трепал меха, они не сдавались. Но тёмная магия Ледяной королевы не отступала, и, когда метель на мгновение улеглась, они увидели сани, запряжённые огромными полночно-чёрными волками. Блу в ужасе завизжала при виде тащивших сани огромных зверей и двенадцати охранников-Клыков в ледяных доспехах и шлемах с бивнями.

Затем снова налетела метель, скрыв сани с охранниками из виду. Флинт, Эска и Блу вслепую побежали за Балапан. «Знает ли орлица место, где мы сможем укрыться? – подумал Флинт. – Или она летит вслепую, понимая, что приближается тёмная магия?»

Волки зарычали, Клыки взревели, но теперь послышались и другие звуки. Они неслись отовсюду: вопли, рёв, визг, гвалт. Флинт увидел парящую наверху Балапан и с тошнотворным ужасом понял, что бежать больше некуда, спрятаться негде. Он остановился и вытащил нож, а Эска сняла с плеча лук и вынула из колчана стрелу.

Дети ждали, но волки не приближались. Шум становился всё громче, и, сбившись в кучу, Флинт, Эска и Блу поняли, что он исходит вовсе не от волков. Волки сдавленно выли, в то время как громче и свирепее слышался гортанный рык других животных.

Флинт посмотрел на Эску.

– Здесь есть ещё кто-то.

Эска кивнула. Даже Блу, казалось, поняла.

Услышав звон копий и рёв, Флинт понял, что кто-то начал битву. Воздух звенел от шума боя, рёв был глубоким, яростным и диким. Вопли людей были ничем по сравнению с этим рёвом – просто пустыми криками тех, кто знал, что их конец близок… И, наконец, наступила тишина.

Даже ветер стих, как будто больше не подчинялся Ледяной королеве.

Охранники не кричали. Звери не ревели. Единственным звуком, нарушавшим тишину, было медленное, тяжёлое дыхание.

Затем туман рассеялся, и Флинт, Эска и Блу увидели, что двенадцать Клыков лежат на льду, а они окружены огромными Снежными медведями. Их морды были обращены внутрь круга, чёрные как сажа носы показывали на убитую добычу. Сердце Флинта снова забилось.

– Мы то ли спасены, то ли погибли. – Он быстро переводил взгляд с одного медведя на другого. Очень трудно было понять, что происходит.

– Дикие существа не играют по обычным правилам, – пробормотала Эска.

Флинт сглотнул.

– В таком случае им будет всё равно, кого сожрать – охранников-Клыков, волков или нас!

Он наблюдал, как Балапан поднимается в небо, как кончики её крыльев трепещут на ветру. Орлица не кричала и не клекотала, чтобы предупредить об опасности. Она летела молча, всё выше и выше, пока не стала едва видна на фоне облаков. Тогда донёсся её зов, и Снежные медведи один за другим вскинули головы и заревели.

Рёв медведей и орлиный клёкот разнёсся по округе, и, когда Флинт взглянул на Эску, он ощутил во всём теле какое-то странное покалывание. Эску окружали дикие создания – её племя, – и на мгновение мальчику показалось, что животные кричат только для неё. Потом медведи замолчали, и Балапан тоже.

Очень медленно Эска встала.

Медведи подошли ближе.

– Надеюсь, у тебя есть план, – простонал Флинт.

Эска на дрожащих ногах пошла навстречу самому большому Снежному медведю и не останавливалась до тех пор, пока его прерывистое дыхание не взъерошило её волосы.

– Уайтфур, – прошептала Эска тихим, еле слышным голосом. – Ты пришёл за нами, не так ли?

Могучий медведь наклонил голову.

Флинт с большим усилием поднялся на ноги.

– Уайтфур?

Снежный медведь не встал на задние лапы и не откинул шкуру, чтобы обернуться человеком, но что-то в том, как животное смотрело на Флинта, а смотрело оно прямо в душу, заставило мальчика поверить, что перед ним друг.

Блу вскочила и побежала к медведю. Флинт ахнул.

– Блу, нет!

Маленькая девочка обвила руками шею Снежного медведя, зарывшись головой в его мягкий белый мех. Флинт покраснел.

– Ты можешь оттолкнуть её, если хочешь, Уайтфур.

Но медведь просто повернул голову и позволил Блу себя обнять.

Эска подняла руку, чтобы прикоснуться к Уайтфуру, и тут зазвучали первые ноты гимна Ледяной королевы.

Флинт вздрогнул. Ещё не наступил полдень – хор закончил петь всего несколько часов назад, – но послезавтра взойдёт полуночное солнце, и Ледяная королева поглотит все украденные голоса.

Мальчик смотрел, как Эска, стараясь не обращать внимания на гимн, гладит Снежного медведя.

– Спасибо тебе, Уайтфур. Если бы ты не…

Эска попыталась откашляться, потому что слова застревали у неё в горле, и она могла говорить только слабым шёпотом. А гимн Ледяной королевы звучал всё громче – ведь она поглотила такое множество голосов своих пленников. Это напомнило Флинту о хитроумном устройстве, которое, по словам Эски, смастерил шаман из племени Клыка. Устройство питала музыка. Значит, теперь, когда хор пел чаще, оно вот-вот полностью заберёт голос Эски? Глаза Эски наполнились слезами, Снежные медведи низко опустили головы.

Флинт прикусил губу. Снежные медведи чувствуют, что Ледяная королева побеждает?

– Мы не успеем вовремя достать Морозный рог, – прошептала Эска. – Да?

Флинт не сводил взгляда с медведей. Они стояли с опущенными головами.

– Эска, – медленно произнёс он. – Снежные медведи не сдаются. Они кланяются.

– Кланяются? – прошептала Эска. – Почему?

Глаза Флинта засияли.

– Потому что ты из их племени. И они, как и я, знают, что ты единственный человек в Эркенвальде, который что-то ещё может исправить.

Когда Снежные медведи нарушили круг и подошли к детям, Эска открыла рюкзак и раздала друзьям жареную на костре рыбу и варёные яйца, которые положил им в дорогу Джей. Она знала, что Снежные медведи на их стороне, но всё равно их побаивалась, поэтому в процессе трапезы одним глазом наблюдала за мохнатыми друзьями, а другим глядела на еду. Только Камушек был невозмутим, чавкал и рыгал как обычно.

Сквозь облака пробилось послеполуденное солнце, и Эска поняла, что это изменение погоды – как раз то, что нужно для путешествия на север. Она взглянула на сани, прежде принадлежавшие Клыкам и сломанные во время драки… Гимн Ледяной королевы на некоторое время затих, и Эска обнаружила, что может мыслить более ясно.

– Нужно найти Серого человека, – прошептала она. – Но на север мы сможем добраться только пешком.

Блу усмехнулась.

– Медведи.

Флинт развёл руками.

– Они не созданы для верховой езды, Блу. На диких животных ездить нельзя.

Друзья наблюдали, как пятеро Снежных медведей разбредаются кто куда. Наконец рядом с детьми остались только Уайтфур и ещё один медведь.

– Интересно, – прошептала Эска, встала, подошла к двум Снежным медведям и наклонилась к Уайтфуру.

Вместо того чтобы выдавливать из себя слова (почему-то это казалось неправильным, как если бы она остановилась перед горой и попросила разрешения на неё взойти), девочка погладила шею медведя, а потом вцепилась в его шерсть. Уайтфур опустил голову, и Эска вскарабкалась к нему на спину. Вдруг она вспомнила слова Уайтфура в Великаньей бороде: «Твой голос способен примирить враждующие племена, повелевать животными и сотрясать небеса», – и улыбнулась. Она помирила племена. Ну, во всяком случае помирилась с одним из племён. А теперь повелевает животными.

Эска прищурилась на солнце и подумала, что теперь сможет и сотрясать небеса. Почему бы и нет!

Схватив мешок с перьями, Флинт вместе с Блу подошёл ко второму Снежному медведю, вежливо поклонился и взглянул на сестру.

– Думаю, тебе надо сделать реверанс, прежде чем на него залезть.

Блу недовольно ответила:

– Дикие животные не такие, Флинт. – Она ухватилась за медвежью шкуру, подтянулась, вскарабкалась на спину медведя и уселась верхом.

Сунув Камушка в капюшон, Флинт тоже забрался на медведя, положил мешок на колени Блу, одной рукой обнял младшую сестру, а другой вцепился в шерсть Снежного медведя.

– Они отвезут нас к Серому человеку, – прошептала Эска. Взглянула на Балапан, парящую над ними, затем перевела взгляд на Флинта. – Готовы?

Камушек тявкнул, Флинт неуверенно кивнул.

– Готовы.

Снежный медведь неуклюже побежал вперёд.

Сперва Эска раскачивалась на широкой спине, отчаянно пытаясь удержаться. Только когда она уперлась коленями в бока медведя и обняла Уайтфура за шею, ей удалось поймать ритм его движений. Теперь она двигалась не как испуганная маленькая девочка, а как дикое существо, как настоящий зверь.

«Так вот каково это – двигаться как медведь, – подумала Эска. – Незаметно пробегать милю за милей, а не идти по земле, спотыкаясь и задыхаясь». Она ухмыльнулась. Это всё равно что бежать, имея на своей стороне силу водопада.

Медведи мчались всё дальше – через снежные гряды, через замёрзшие реки, через рощи голых зимних деревьев, а Балапан парила в вышине. Снежные медведи не уставали, не замедляли хода и ни разу не остановились.

В конце концов вдали показалось побережье.

– Стонущие осколки, – пробормотал Флинт, когда заснеженные вершины утёсов стали ближе. – Мы приближаемся к землям Клыков…

Эска, Флинт и Блу смотрели на гигантские айсберги, плавающие в бирюзовом море, как полуразрушенные дома. Эска задрожала. Дальше на востоке (к счастью, ещё скрытые от глаз) стояли иглу племени Клыка и проклятый айсберг – дворец Зимний клык.

Эска соскользнула со спины Уайтфура. Скалы впереди обрывались в море. Единственная надежда спуститься с них – это найти Серого человека и заручиться его помощью. Но сколько Эска ни оглядывалась, она нигде не видела высокого старика, прожившего много зим на северном побережье.

Повернувшись к Уайтфуру, девочка обхватила руками его тяжёлую голову.

– Где Серый человек? – прошептала она. – Ты знаешь?

В глубине души она надеялась, что Уайтфур покажется в людском обличье и вместо ворчания заговорит человеческими словами, но дикие существа никогда не ведут себя так, как тебе хочется. Уайтфур потёрся головой о плечо Эски, и та поняла, что он прощается. Он доставил её в нужное место, а остальное зависело от неё, Флинта и Блу.

– Спасибо, – прошептала она, стараясь перебить крик чаек и кайр, доносившийся со скал. – Хотела бы я говорить громче, чтобы как следует тебя поблагодарить.

Уайтфур постоял на вершине утёса рядом с Эской, а потом, понурив голову, вместе со вторым медведем поспешил в глубь Эркенвальда.

Балапан, спикировав, приземлилась на плечо девочки.

– Пройдёт совсем немного времени, и Ледяная королева полностью похитит твой голос, – сказал Эске Флинт. – И до восхода полночного солнца осталось всего два дня. Где же этот проклятущий Серый человек?

– Здесь я, – последовал резкий ответ.

Эска подпрыгнула.

Это было сказано высоким, почти жалобным голосом, который дети бы не расслышали, если бы Флинт говорил громче.

– Ну, не стойте, разинув рты, – пропищал тот же голос. – У меня болит голова, сломана нога, ноет спина и вывихнуто колено. Мне нужна помощь!

Блу схватила Флинта за руку.

– Что это? Кто там?

Голос раздался снова, ещё писклявее и ещё сердитее:

– Никто не забредал сюда почти год, и вот появляетесь вы – троица смешных разинь, которые ничего не замечают. – Послышался вздох. – А ведь я прямо у вас под носом.

Эска взглянула на небольшой заснеженный холмик перед собой.

– Ты же не думаешь?…

Балапан снялась с её плеча, и Эска смахнула в сторону снег, под которым оказалась куча мелких камней. Снова зазвучал пронзительный голос, на этот раз громче и как будто доносящийся прямо из этой кучи:

– Почему люди всегда так потрясающе глупы?!

Флинт уставился на камни.

– Как… как они могут разговаривать?

– А вот так! – отрезал голос.

Блу наклонилась и подняла длинный тонкий камень.

– Нельзя ли поосторожней? – пробормотал голос. – Это моя рука.

Эска удивлённо воскликнула:

– То, что сказал Джей о Сером человеке… – Ей уже приходилось с трудом выдавливать слова. – «Могу держать пари – сейчас он совсем разбит». Разбит! Серый человек в буквальном смысле разбит на кусочки!

Камни явно выглядели утомлёнными – насколько камни способны так выглядеть.

– Просто ума палата.

Флинт моргнул.

– Должно быть, Ледяная королева сразила его в битве. Думаю, мы должны собрать его, чтобы он мог нам помочь!

Послышался вздох.

– Да, должны. Причём до захода солнца, потому что я не уверен, что вы будете работать в темноте. – Пауза. – Итак, не будете ли вы так любезны передать мне мою руку?

Не обращая внимания на требования Серого человека, Флинт вынул из кучи овальный камень и положил на снег.

– Это, похоже, лицо, – пробормотал он. – Если как следует присмотреться.

– Конечно, это моё лицо, ты, неуклюжий идиот! – рявкнул камень.

Балапан провела когтями по каменному кругляшу.

– Осторожней! Это моя задница. Она немного затекла после долгого лежания на одном месте, но я всё ещё её люблю. Я бы даже сказал, что это одна из лучших частей моего тела.

Опустившись на четвереньки, Эска, Флинт и Блу принялись работать изо всех сил, чтобы собрать Серого человека, а Балапан и даже Камушек помогали.

– Приложите к этому делу голову! – заскрипели камни. – Я имею в виду – приложите мою голову куда нужно! Да не забудьте про руки… Они мне понадобятся, если вы хотите, чтобы я вам помог!

Хотя разговор получался несколько напряжённым, и Блу, казалось, исполнилась решимости приставить ногу Серого человека к его макушке, а Камушек слишком медленно подталкивал носом камни к Флинту, из камней в конце концов удалось собрать фигурку. На мгновение воцарилась тишина: дети смотрели на результат своих трудов, разложенный на снегу.

– И что теперь? – прошептал Флинт.

Серый человек едва был похож на человека. Его лицо оставалось каменным – ни носа, ни глаз, ни рта… И всё же скрипучий голос раздался снова.

– А вот что теперь, – захихикал он. – Наконец-то вот что!

Снег вокруг камней закрутился, и камни начали двигаться. Они скрежетали друг о друга, как ржавые суставы, а потом Серый человек встал, и на его каменной голове появилось лицо. Старое, морщинистое лицо, высеченное на камне и покрытое пятнами лишайника. Два серых глаза моргнули.

– Ну что, я высокий и красивый?

Эска прищурилась. Человек был ей по колено.

– Но в песне племени Пера… – пробормотал Флинт, глядя на Серого человека. – В ней поётся, что Серый человек – великан. И он должен быть великаном, чтобы помочь нам спуститься со скал туда, где мы найдём Морозный рог!

Последовала неловкая пауза.

– Я так и знал! – взвыл Серый человек. – Я маленький, да?

Он поднёс каменную ладонь ко лбу.

– О, разберите мои ноги, отрубите мне голову! Сбросьте меня с обрыва!

Блу погладила его по голове.

– Ты ведёшь себя глупо.

– Это всё проклятая Ледяная королева! – захныкал Серый человек. – Когда она меня сразила, она лишила меня дьявольски привлекательного роста. Она сказала, что в её Эркенвальде не место великанам.

Флинт сжал зубы.

– Ну, это не её Эркенвальд. Это наш Эркенвальд.

На этот раз Эске не пришлось заставлять Флинта рыться в рюкзаке в поисках изобретения. Он разорвал пакет и вытащил закупоренную бутылочку. В угасающем свете Эска увидела в ней чёрную как смоль жидкость, в которой время от времени мерцало что-то золотистое.

– Что это? – подозрительно спросил Серый человек.

– Бутылочная молния, – ответил Флинт. – Несколько капель могут быстро увеличить размер или скорость объекта.

– Ты уверен, мальчик? – Серый человек погрозил Флинту пальцем. – А вдруг у меня на это аллергия? Мне очень не хотелось бы…

Блу, похоже, не собиралась терпеливо слушать про аллергию Серого человека. Не успел тот вымолвить ещё хоть слово, она выхватила у брата бутылку и начала поливать жидкостью каменного человечка. Флинт отобрал у неё бутылку, не дав полностью опорожнить.

– Остаток мне нужен для другого важного дела, Блу.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом Серый человек ахнул и начал на глазах расти. Камни, из которых было сложено его тело, увеличились. Камни, служившие ему пальцами, вытянулись, его каменная голова сделалась размером с дверь.

Серый человек вытянул шею и сказал гулким голосом:

– Я и забыл, как прекрасно быть великаном!

Блу похлопала Флинта по спине.

– Ты лучший в мире изобретатель.

Флинт просиял.

– Мы пришли за Морозным рогом, – прошептала Эска Серому человеку.

– Ну конечно, за ним! Вряд ли вы заскочили сюда, оседлав Снежного медведя, чтобы выпить чашечку чая!

– Как же нам спуститься на берег, не разбившись? – спросил Флинт.

Серый человек небрежно махнул рукой.

– Да очень просто – спрыгнуть. Хотите прокатиться у меня на плече или на голове? И то и другое будет одинаково неудобно.

Они выбрали плечо Серого человека – отчасти потому, что оно было ровнее головы, но главным образом потому, что, когда Блу попыталась заползти на нос гиганта, чтобы добраться до его лба, великан чихнул, и Блу покрыл толстый слой слизи.

Эска, Флинт, Блу и Камушек пристроились на плече Серого человека, молча завидуя Балапан, парящей в небесах. Флинт держал мешок с перьями.

Свет мерк, небо впереди стало розовым, а море вокруг айсбергов – почти фиолетовым. Эска сглотнула. Где-то там был легендарный Морозный рог, и время, отведённое на его поиски, истекало.

Великан зашагал, но почему-то прочь от обрыва.

– Мы, в общем, торопимся, – прошептала Эска. – А ты идёшь не в ту сторону…

– Нельзя недооценивать «крюк»! – прогремел Серый человек. – Потому что чаще всего он оказывается самым верным путём… Просто иногда приходится сделать несколько лишних поворотов!

Флинт настороженно кивнул.

– Угу, ещё один «крюк»…

Великан развернулся, и Эска с друзьями вцепились в выемки на его плече. Затем Серый человек сделал огромный шаг вперёд, ещё один и ещё… Эска изо всех сил вцепилась в камень.

– Держитесь! – крикнул Серый человек. – Я уже давным-давно не прыгал и понятия не имею, выдержит ли моя спина!

Выражение ужаса промелькнуло на лице Флинта, но Блу ухмыльнулась.

– Уииииииии! – закричала она, когда великан спрыгнул со скалы. – Расскажу Томкину, как я прыгала с гигантом!

У Эски внутри всё сжалось: они падали. Вниз, вниз, вниз – мимо чаек, тупиков и крачек, сидящих на скалистых выступах, и Балапан летела рядом с Серым человеком.

– А ещё я убегала от волков! – захихикала Блу.

Лицо Флинта исказил ещё больший ужас… А потом с очень чувствительным толчком они приземлились на заснеженный берег.

Серый человек стряхнул комок лишайника со своей ноги.

– С учётом обстоятельств – неплохо.

Эска выдохнула. Глядя, как Балапан чистит перья неподалёку, девочка подумала, насколько проще была бы её жизнь, будь она орлицей.

И всё-таки они добрались до берега, оставив позади утёс, при спуске с которого погибли многие люди из племени Пера. Теперь море лежало прямо перед ними – тёмно-фиолетовое, усеянное айсбергами. На ближайших плоских айсбергах тут и там лежали тюлени и котики, но дальше, на ледяных мостах, в башнях, в арках и пирамидах не было ни души.

Эска внезапно подумала о своей маме и задалась вопросом, стояла ли мама на этом берегу, плавала ли в этих водах?

Серый человек снял детей с плеча и поставил на землю. Друзья прислушались к скрипу и потрескиванию движущихся айсбергов.

– Морозный рог, – тихо сказал великан. – Вы найдёте его среди последних Стонущих осколков.

Он сделал паузу.

– Я бы сказал больше, но, по правде говоря, больше я ничего не знаю. Просто помню, как много лун назад величайший из Небесных Богов оставил рог там, сперва вдохнув жизнь в Эркенвальд.

Флинт взглянул на сухое дерево, выброшенное прибоем на берег, и снял с плеча мешок с перьями.

– Я приблизительно представляю, что делать, когда… Когда мы добудем Морозный рог. – Он вздохнул. – Но как нам вообще добраться до самых дальних айсбергов? Это же какой-то ледяной лабиринт – нам понадобится каяк, чтобы проплыть между льдинами!

Серый человек опустился на колени рядом с детьми.

– Или просто попутный ветер…

Он ничего больше не объяснил, а спустя несколько минут последние краски исчезли с неба, и наступила ночь.

Эску бил озноб. Всего несколько часов темноты – ночи становились короче с каждым днем, – затем наступит рассвет, а полуночное солнце взойдёт всего через один день…

– Вы не можете сейчас продолжать путь, – сказал Серый человек. – Слишком темно, и вам нужно отдохнуть и поесть.

Камушек фыркнул в знак согласия.

– Но я доставлю вас на место на рассвете.

Серый человек встал, отступил назад, и только тут Эска заметила позади него заброшенное иглу. Снежные блоки были слегка выщерблены, их потрепали зимние шторма, но укрытие вполне годилось для ночёвки, и компания поспешила к нему.

– Я буду охранять вас в темноте, – сказал Серый человек, устраиваясь на камне у берега. Он опустил ноги в воду и улыбнулся. – Хорошо оказаться дома…

Флинт и Блу разложили в иглу свои меховые парки, а Эска вскарабкалась на выступ скалы вслед за взлетевшей туда Балапан.

Орлица разбила несколько чаячьих яиц и тут же проглотила содержимое, а Эска положила в карман столько яиц, сколько смогла унести, и вернулась в иглу. Когда-то там обитали Клыки, и всё же за тот час, что Эска потратила на поиски яиц, её друзья сумели преобразить жилище. Флинт развёл огонь, а Блу повесила над ним увеличительное стекло, пропитанное радужной эссенцией. Снаружи иглу выглядело тёмным валуном, притулившимся у подножия скал, но внутри него всё мерцало разными цветами: бирюзовый танцевал под крышей, пурпурный мерцал на полу, золотой сиял на стенах.

– Как красиво, – прошептала Эска. – Уголок Эркенвальда, ещё не разрушенный Ледяной королевой.

Флинт разбил яйца о плоский камень, который положил в очаг, и посмотрел на Эску.

– Мы найдём Морозный рог, – сказал он. – Как бы далеко в Стонущих осколках он ни был спрятан.

– Но ведь рог – это только начало, верно? – прошептала Эска. Ей представилось, как Рук ведёт охранников-Клыков к Затерянным чертогам. – Дальше будет самое главное – протрубить в него с небес, заставить племена сражаться вместе с нами и помешать Ледяной королеве навсегда изменить Эркенвальд. – Она опустила глаза. – Столько сложных дел, на выполнение которых можно только надеяться.

Флинт кивнул.

– Но вспомни, что уже осталось позади. Музыкальная шкатулка, Великанья борода, Бесконечные утёсы… А вот и Серый человек – он снаружи, охраняет наш сон. Всё будет хорошо.

– Мы найдём маму, – сказала Блу. Это был не вопрос, а утверждение.

И тогда Эска поняла, что надежда рождается так же быстро, как и исчезает. И, когда тебе кажется, что надежда угасла, выясняется, что она сияет в сердцах друзей.

Она обвела взглядом иглу. Пока надежда с ними, всё может кончиться хорошо.

Когда солнце поднялось над горизонтом, большое и бледное, озарив Стонущие осколки, Флинт, Блу, Эска и Камушек залезли на плоский айсберг, а Серый человек шагнул в море и начал подталкивать айсберг вперёд.

Флинт подавил зевок. Эска не заметила, как ночью он выполз из иглу, но, если он продолжит так зевать, она начнёт задавать вопросы. Тем более, когда звучит гимн Ледяной королевы, голос Эски похож на прерывистое дыхание.

Флинт взглянул на кружащую над ними Балапан.

– В нашей экспедиции у неё несправедливое преимущество, – пробормотал он. – Крылья – большое дело.

Серый человек ещё некоторое время шагал, толкая айсберг, а потом остановился перед лабиринтом ледяных мостов, арок и спиральных колонн.

– Я оставлю вас здесь, – сказал он. – По-моему, вполне подходящее место.

– Но нам нужно добраться до самого дальнего из Стонущих осколков, – прошептала Эска. – А мы не добрались даже до первого!

Флинт согласился.

– Непохоже, что дальше нас погонит попутный ветер. Сегодня утром спокойно.

Блу ткнула маленьким кулачком в бок сперва Эску, потом Флинта.

– Послушайте гиганта. Он знает, как надо.

Серый человек улыбнулся Блу.

– Для такой малышки ты очень мудра. – Он отошёл от айсберга. – А вот вам и попутный ветер.

Он глубоко вдохнул – его каменное тело хрустнуло, грудь надулась. Он наклонился, приблизив лицо к айсбергу, на котором сидели дети, выдохнул, и айсберг поплыл по воде, подгоняемый его дыханием.

Поняв, что происходит, дети обернулись, и Флинт воскликнул:

– Ты действительно с нами не пойдёшь?

Своим дыхание гигант продолжал гнать айсберг вперёд, хотя теперь он выпрямился во весь рост.

– Я не могу пойти с вами: мне нужно кое с кем встретиться… Но вы и без меня найдёте Морозный рог и протрубите в него со звёзд.

Флинт подумал – будет ли грубостью сказать, что сейчас не время для встреч со старыми друзьями, ведь всего через несколько часов Ледяная королева получит полную власть над Эркенвальдом. Но в глазах гиганта было что-то такое доброе, честное и мудрое, что Флинт решил промолчать.

– Спасибо, – прошептала Эска.

Её голос не достиг ушей гиганта, машущего рукой с отмели, но Серый человек улыбнулся, и Флинт понял, что тот всё прочитал по губам.

Дыхание гиганта подгоняло айсберг к Стонущим осколкам, и Флинт с Эской могли бы восхититься зрелищем шпилей, куполов и пещер из сверкающего голубого льда, если бы перед их мысленным взором не вставал образ Ледяной королевы, уничтожающей племена и даже Небесных Богов. Вот что будет, если не удастся найти Морозный рог.

Айсберг проплыл под аркой и направился к ряду остроконечных льдин.

– Тебе не кажется, что здесь слишком тихо? – некоторое время спустя спросил Флинт. – Если не считать гимна Ледяной королевы…

Он пытался уловить крики птиц, доносящиеся со скал, но птицы молчали. Мальчик оглянулся на плоские льдины, на которых отдыхали тюлени. Тюлени исчезли.

Айсберг с детьми скользил всё дальше, и Флинт увидел, как Балапан спикировала между Стонущими осколками, как будто что-то заметила внизу. Он потянулся за ножом, Эска схватилась за колчан.

Вдруг из воды прямо перед айсбергом, на котором сидели дети, высунулась коричневая голова. Янтарные глаза, усы под тёмным влажным носом, два острых белых клыка, торчащие из пасти. Одна за другой появлялись всё новые головы, пока не окружили айсберг тёмным кольцом. Флинт сглотнул.

– Моржи.

Дыхание гиганта продолжало гнать айсберг вперёд, но самый крупный морж высунулся из воды, и его пухлое тело преградило льдине путь.

– Они ведь пропустят нас, да? – прошептала Эска.

Но огромный морж тряхнул своей тушей и издал пронзительный рёв, у Флинта не было сомнений, это не обычные животные. Как и волков, их заколдовала Ледяная королева, они были обречены ей повиноваться. Флинт схватил нож, и тут морж кинулся на лёд и попытался вонзить в детей длинные клыки.

Блу закричала. Флинт ударил моржа по голове, а когда тот подался назад, Эска послала стрелу моржу в брюхо. Зверь скрылся под водой, но остальные подплыли ближе.

– У тебя есть изобретение, которое может помочь? – выдохнула Эска.

Флинт был в ужасе и вспомнил, что оставил рюкзак в иглу. Серый человек предупредил, что на айсберге лишний груз ни к чему, и Флинту не хотелось потерять в ледяной пучине перья снежного гуся, принесённые из такой дали, поэтому он оставил всё на берегу.

Ещё один морж атаковал айсберг. Мальчик взмахнул ножом, а потом на врага налетела Балапан. Зверь ненадолго отступил.

– Они пытаются перевернуть айсберг! – воскликнул Флинт.

Отпихнув Блу себе за спину, он вонзил нож в шею моржа. Его клыки были всего в нескольких сантиметрах от ноги Эски. Зверь с низким ворчанием исчез под водой.

Воздух задрожал от гимна Ледяной королевы и рёва моржей, которые крошили айсберг клыками, приближаясь к добыче, но Флинт и Эска приготовились дорого продать свою жизнь. Они не промахивались, их оружие разило, а Балапан рвала когтями и клювом всё, что приближалось к Эске.

Вскоре остался всего один морж, самый крупный. Он нырнул и скрылся из глаз. Как Флинт ни всматривался, он видел только воду и нижнюю часть бирюзовых айсбергов.

– Уплыл? – прошептала Эска.

Тишина затянулась, Флинт опустил нож… И тут морж всем весом врезался в центр айсберга под водой. Айсберг вздрогнул. Затрещал. И раскололся пополам.

Флинт и Блу остались на одной льдине, Эска – на другой. Морж, всплыв, скользнул к айсбергу, на котором сидели Флинт и Блу. Балапан спикировала, пытаясь отвлечь зверя, но морж просто оттолкнул орлицу головой и, прищурив жёлтые глаза, направился к льдине.

– Уплывай! – крикнул Флинт Эске. – Греби луком, пока не доберёшься до самого дальнего Стонущего осколка! И найди Морозный рог!

Морж вонзил клыки в лёд рядом с башмаком Блу. Флинт оттащил сестру, поднял глаза и увидел, что Эска отчаянно пытается грести к ним.

Флинт взмахнул ножом, и морж на мгновение отпрянул.

– Плыви прочь! – снова крикнул мальчик. – Это твой шанс, Эска… Я сам сражусь с моржом!

Секунду Эска колебалась с искажённым ужасом лицом, потом отвернулась и медленно двинулась к последнему из Стонущих осколков, виднеющемуся вдали на широком океанском просторе.

Флинт сделал глубокий вдох и снова повернулся к моржу.

Добравшись до двух сверкающих ледяных столбов, Эска на мгновение обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на друзей. То, что она увидела, заставило её содрогнуться.

Расколотый айсберг. И одна меховая рукавица, плавающая на поверхности.

Балапан взвизгнула на её плече и взмыла в небо. Снова и снова кружила орлица над водой.

Эска встала – ужас пробирал до костей, гимн гремел над морем. Балапан приземлилась у её ног, и Эска запрокинула голову.

– Неееееет!

Вопль вырвался из её горла шёпотом – как она и думала… А потом гимн резко смолк, и, хотя Эска не закрывала рта и её голосовые связки продолжали вибрировать, слово «нет» оборвалось. Девочка распахнула глаза и схватилась за горло. С трудом сглотнула и попыталась снова закричать. На этот раз из её рта не вырвалось ни единого звука. Даже шёпота. И она поняла, что всё кончено.

Флинт и Блу погибли, а Ледяная королева украла её голос.

Эска упала на колени и заплакала. Она подвела своих друзей. Она подвела своих родителей. А теперь подвела весь Эркенвальд.

Балапан обняла её крыльями, но слёзы всё лились. Голосом Эски завладела Ледяная королева. Сколько времени пройдёт, прежде чем она воспользуется им, чтобы подчинить себе племена Меха и Пера и уничтожить Небесных Богов? Эска беззвучно рыдала, оплакивая Флинта и Блу. Теперь у неё не осталось ничего, за что стоило бы бороться.

Айсберг с девочкой и орлицей медленно дрейфовал. Схватившись за горло, Эска попыталась найти в своей душе былую надежду, но надежда исчезла, как будто Флинт и Блу унесли её с собой в морские глубины.

Когда Эска наконец подняла глаза, она увидела, что находится в тоннеле, прорезающем голубой лёд. Свод изгибался над её головой, как потолок из драгоценных бирюзовых камней, и только теперь Эска осознала, как далеко она уплыла.

Айсберг выскользнул из тоннеля, и что-то в глубине вдруг привлекло внимание Эски. Под водой проносились чёрно-белые гладкие создания с вытянутыми головами.

«Косатки», – подумала Эска.

Стая косаток начала подталкивать её льдину вперёд.

Эске казалось, что борьба окончена, но дикие существа, похоже, считали по-другому. Несмотря на сотрясающее её горе, Эска, черпая силы в неразрывной связи с животными Эркенвальда, снова посмотрела вперёд, на последний из Стонущих осколков. Этот белый изогнутый айсберг возвышался над морем, как кусочек луны.

Косатки подтолкнули льдину с Эской и Балапан к этому айсбергу, а затем все, кроме одной, исчезли в глубине. Оставшаяся косатка высунула голову из воды, и Эска затаила дыхание при виде огромного, свирепого и дикого создания. Но, пока она смотрела на кита, в ней всколыхнулось воспоминание: женщина с длинными рыжими волосами укачивает её, напевая колыбельную о косатках и орлах. Это воспоминание ускользнуло, сменившись другим. Они с мамой бегут рука об руку по берегу и смеются. Потом нахлынули ещё воспоминания о Блэкфине: катание на байдарке под звёздами, жареная рыба в иглу, купание в летних волнах. Глядя на косатку, Эска вспомнила, что, когда она была крохой, мама объяснила ей, что у этого существа есть ещё одно название. Блэкфина – «черноспинная». И внезапно Эска почувствовала: хотя Морозный рог может быть за много миль отсюда, дух её матери витает где-то рядом.

Косатка погрузилась в воду, а Балапан прижалась к боку девочки. Эска знала, что ещё увидит эту косатку, потому что вокруг зазвучала песня, но не хор украденных голосов, не гимн Ледяной королевы. То была песня дикой природы, зов китов. Киты пели, вплетая в протяжные длинные ноты щелчки и возгласы, и слёзы Эски по Флинту, Блу, по всему, что она потеряла, скатились с её щёк и упали в воду.

И тут произошла удивительная вещь. Ещё одно существо по спирали поднялось из глубин – существо с пятнистой спиной, белым брюхом и длинным закрученным рогом. Нарвал. Редчайшее животное. Если воспоминания Эски о словах мамы были правдивы, в Эркенвальде его называли «морской единорог». Сперва на поверхности показался, сверкнув в лучах утреннего солнца, его рог, и Эска моргнула.

Нарвал склонил голову, как будто не удивился, увидев Эску, и поприветствовал её, а потом положил свой длинный рог на айсберг перед девочкой. Балапан нетерпеливо взъерошила перья. Эска, едва дыша, внимательно вгляделась в рог. Длиной с её руку, он сужался к концу, и, наклонившись к голове нарвала, Эска увидела символ, вырезанный на кости вокруг наконечника.

«Не может быть…» – пронеслось в голове Эски. Но глаза её не обманули. На роге нарвала было вырезано созвездие Небесных Богов. Точно такое родимое пятно у неё на шее.

«Но зачем здесь эта метка?» – задумалась Эска.

Балапан сделала шажок вперёд и склонила голову. Не желая показаться невежливой, Эска тоже поклонилась. Нарвал встряхнулся, отпрянул от айсберга, ушёл под воду… Но его бивень остался лежать на льду. И тогда Эска поняла, что Полярная Звезда доверила самому редкому киту в королевстве нечто драгоценное – Морозный рог.

Эска схватилась за бивень, не веря своим глазам.

Она нашла Морозный рог! Но нашла слишком поздно. Её бедные друзья – Флинт и Блу – погибли.

Из-за застрявшего в горле комка Эска едва могла дышать. Может, теперь, когда у неё есть рог, ещё не поздно остановить Ледяную королеву, помешать ей навсегда забрать её голос?

Косатки подтолкнули льдину с Эской и Балапан обратно к Стонущим осколкам, и девочка поняла, что её борьба ещё не закончена, потому что она держит в руках символ надежды.

Косатки некоторое время подталкивали айсберг, но, когда он снова скользнул в тоннель из голубого льда, киты исчезли так же беззвучно, как и появились.

В памяти Эски теснились образы того, что она видела совсем недавно: Флинт убеждает её плыть к последнему из Стонущих осколков; испуганное лицо Блу, когда морж подплывает совсем близко.

На глаза Эски снова навернулись слёзы, на мгновение она почувствовала себя такой оцепеневшей и опустошённой, что не могла пошевелиться. Потом к ней придвинулась Балапан, и девочка с глубоким вздохом положила у своих ног Морозный рог и начала грести, направляя льдину на открытую воду.

Полуденное солнце было ослепительным, но сквозь его яркий свет можно было разглядеть иглу на заснеженном берегу.

У Эски ещё не было никакого плана, но её украденный голос пока не разносился по всему королевству, поэтому может быть – просто может быть – ещё есть время, чтобы всё уладить. Но как протрубить в Морозный рог со звёзд? В отличие от Флинта, она не изобретатель, как же она поднимется в небо?

При воспоминании о Флинте и Блу слеза скатилась по щеке девочки… И вдруг её сердце забилось быстрее. Сквозь марево солнечного света она увидела, что на берегу что-то движется.

Эска прищурилась.

«Это невозможно», – прошептал её внутренний голос. А потом: «Пожалуйста, пусть это будет возможно!»

Она без передышки гребла луком, прорываясь сквозь поток солнечного света, а когда стала видеть ясней, поняла, что на берегу двигаются два человека. Маленькая девочка в меховой одежде играла с лисёнком на скалах в конце залива, а мальчик с копной спутанных каштановых волос на глазах Эски вошёл в иглу.

Флинт и Блу живы! Каким-то образом они уцелели во время нападения моржа и теперь ждали, когда Эска вернётся с Морозным рогом.

Эска замахала руками, чтобы привлечь их внимание, и вдруг краем глаза увидела ещё кое-что. Кожаную лодку. Лодка обогнула мыс и направилась в бухту, ею правил Клык, и он был уже в нескольких метрах от скал, где Блу возилась с Камушком.

Эска попыталась закричать, позабыв, что у неё украли голос, а когда изо рта не вырвалось ни звука, вскинула руки. Но Блу смотрела в другую сторону и не видела ни Эску, ни охранника-Клыка.

Мысли Эски в панике заметались. Она схватила Морозный рог и подула в него изо всех сил, но он молчал. Может, рог звучит только тогда, когда дуешь в него со звёзд?

Балапан клюнула руку девочки в меховом рукаве.

«Не высовывайся, – словно говорила орлица. – Затаись. Не делай ничего, что привлечёт к тебе внимание!»

Эска направила свою льдину к одинокому айсбергу и скрылась за ним, а после огляделась, ища на берегу Флинта. Он всё ещё был внутри иглу. Охранник-Клык молча вытащил свою лодку на берег и зашагал по камням к Блу.

Эска в страхе напряглась. Она ничего не могла поделать. Ей не справиться с вооружённым охранником. Замахать руками? Сделать что угодно, лишь бы предупредить Блу? Но тогда охранник увидит Эску, поднимет тревогу, а на побережье могут быть другие Клыки. И они схватят не только Блу, но и Эску, уничтожат Морозный рог, и не останется надежды победить Ледяную королеву.

Эска в ужасе наблюдала, как Камушек бросился на Клыка, пытаясь защитить Блу, но лисёнка пинком отшвырнули в снег. Охранник схватил Блу и зажал ей рот. Камушек с трудом поднялся и снова бросился в атаку, но охранник просто схватил лисёнка за шкирку и поволок его и Блу к своей лодке, где связал их, замотал лисёнку пасть ремнём, а девочке сунул в рот кляп.

Охранник начал грести обратно вокруг мыса, даже не подумав заглянуть внутрь иглу.

Балапан всем телом налегла на Эску, пытаясь её удержать, но Эска не могла смотреть, как Блу и Камушка увозят, и ничего не делать. Она доплыла до открытого места и встала, напрасно пытаясь кричать и размахивать руками.

Её глаза встретились с глазами Блу, широко раскрытыми и испуганными, но Клык смотрел в другую сторону, изо всех сил гребя вдоль берега в сторону дворца Ледяной королевы.

Убедившись, что охранник не заметил Эску, Балапан взмыла в небо и полетела за лодкой. Приблизившись к мысу, орлица пронзительно заклекотала, и Флинт выбежал из иглу. Он увидел плывущую к нему Эску, вскинул руки и радостно крикнул, потом посмотрел в ту сторону, где недавно играла Блу, понял, что младшая сестра исчезла, и бросился туда. Флинт побледнел, заметив кожаную лодку, которая огибала мыс, и орлицу, летящую по пятам за лодкой.

– Нет! Только не Блу! – закричал он. – И не Камушек!

Но охранник-Клык не повернулся: он даже не услышал криков мальчика, затерявшихся в шуме ветра и воплях чаек.

Лодка скрылась из виду, но Флинт продолжал бежать к мысу, снова и снова зовя сестру. Эска не стала дожидаться, пока её льдина коснётся берега, спрыгнула на мелководье и помчалась по снегу за другом.

Флинт резко обернулся.

– Почему ты меня не предупредила?

Он вскарабкался на камни в конце мыса, и, низко пригнувшись, выглянул из-за них. Эска дёрнула его за руку, и они сползли вниз, в снег. Посмотрев Флинту в глаза, Эска безмолвно объяснила ему, что произошло.

Флинт ахнул.

– Ледяная королева украла твой голос…

Он попытался вырваться.

– Мы должны пойти за ними! Блу в опасности!

Эска ещё сильней вцепилась в его руку, понимая, что так они не победят. Им надо было затаиться, потому что покончить с Ледяной королевой и спасти Блу можно было, только протрубив со звёзд в Морозный рог.

Флинт смахнул слёзы, прислушиваясь к далёкому крику орлицы.

– Балапан… Она приведёт обратно Блу и Камушка, ведь так?

Эска кивнула.

Флинт быстро заговорил, его мысли путались от паники и душевной боли:

– Если Балапан не получится вернуть Блу, моя сестра станет пленницей, как и моя мама… Поэтому… Поэтому… Ледяная королева ничего плохого ей не сделает – пока. Не раньше, чем завтра в полночь взойдёт солнце. У нас ещё есть время.

Он старался говорить уверенно, но голос его дрожал.

– Если Балапан вернётся без Блу, сестра дождётся, пока мы за ней придём… С оружием и… И планом. Верно? – Мальчик взглянул на Эску, и плечи его поникли. – Но если Ледяная королева уже забрала твой голос, то значит, что она в любое время может им воспользоваться. Мы опоздали…

Эска опустила глаза.

– Я должен немедленно отправиться за Блу! – вскричал Флинт, пиная камни. – Лучше плана мы всё равно не придумаем!

И опять Эска его удержала.

– Я не должен был оставлять её на берегу! – Слёзы снова навернулись на глаза Флинта, и на этот раз он не стал их вытирать. – Я должен был охранять её и сражаться за неё, как сделал бы Томкин. А не сидеть в иглу, занимаясь изобретениями!

Он с отвращением выплюнул последнее слово, сел на камень и обхватил голову руками.

Несколько минут Эска просто стояла рядом. Трудно решить, что делать, когда не осталось слов. Потом она тоже села и, хотя не была уверена, одобряют ли такое воины, ставшие изобретателями, обняла Флинта.

Они долго сидели на камнях, но орлица так и не вернулась. Спустя некоторое время Эска заметила, что рукав меховой парки Флинта в крови. Она потянула мальчика за рукав и нахмурилась.

– Это кровь моржа, не моя. – Флинт вздохнул. – Я пырнул его ножом и убил после того, как он сбросил нас с айсберга.

Он повертел оружие в руке, и Эска заметила, что в рукояти больше нет речной бирюзы.

– Мы бы утонули, если бы в самый последний миг я не вспомнил, что внутри этого камня спрятан порыв южного ветра. Я разбил камень, одной рукой схватил Блу, другой – кусок плавучего льда, и ветер принёс нас к берегу целыми и невредимыми.

Эска улыбнулась, полная гордости и уважения к другу.

– Но теперь с изобретениями покончено, – пробормотал Флинта. – От них всегда одни неприятности.

С неба донёсся пронзительный крик, и Балапан, появившись над бухтой, приземлилась у ног детей ворохом окровавленных перьев. Эска бросилась к орлице и крепко прижала её к себе. Раны были несерьёзными – как только орлица почистила перья клювом, крови на них почти не осталось, но Блу и Камушек…

Флинт опустил голову.

– Сестра… Это я виноват.

Эска встала и пошла к иглу. Может, Флинт и покончил с изобретениями, но она знала: его идеи – единственное, что может вознести друзей к звёздам.

– Это… это не сработает, – запинаясь, пробормотал Флинт. – Я был сумасшедшим, когда думал, что сработает!

Он снова взобрался на камни и принялся осматривать побережье в поисках сестры. Но её нигде не было видно.

– Мы должны отправиться на поиски Блу! – крикнул Флинт.

Эска продолжала идти, сжимая в руке длинный белый рог, рядом с ней летела Балапан. Внезапно рог засиял, как полоса лунного света. Нельзя было не заметить, что он волшебный, и Флинт разинул рот.

– Ты… ты нашла легендарный Морозный рог! – Он поспешил за Эской. – Но это ещё не означает, что моё изобретение сработает. Оно бесполезно!

Эска, не обратив внимания на его слова, пустилась бегом; тогда и Флинт побежал к иглу.

Эска нырнула внутрь, сердце её бешено колотилось. Что мог изобрести Флинт? Но она никак не ожидала увидеть то, что увидела, – стрелы с оперением из снежного гуся. Она потеряла свои стрелы во время нападения моржа и теперь получила новые.

Эска попыталась улыбнуться. Конечно, она была благодарна за заботу, но как эти стрелы могут вознести её и Флинта к звёздам?

– Я просто сделал несколько стрел, пустив в дело оставшиеся перья снежного гуся. – Флинт опустил глаза. – А само изобретение за иглу. Оно слишком большое и не поместилось бы внутри.

Эска выскочила наружу и за снеговым жилищем нашла последнее изобретение Флинта. Такого великолепия она и представить себе не могла!

Летательный аппарат, сделанный из дерева, вынесенного на берег волнами, стоял на трёх колёсах: одно – спереди, два – сзади. В полой части кузова были укреплены два сиденья, перед ними торчал небольшой рычаг. Но самым большим чудом Эске показались крылья на деревянных стержнях над летательным аппаратом, гигантские белые крылья, сделанные из сотен перьев снежного гуся, которые Флинт собрал в Затерянных чертогах.

Эска заморгала. Как Флинт сумел смастерить всё это после нападения моржа?

Как будто прочитав её мысли, мальчик сказал:

– Я работал над этой штукой всю ночь.

Эска просияла. С ней был друг, который, как и Балапан, никогда её не подведёт. Пока она смотрела на чудесное творение Флинта, на неё потоком хлынули воспоминания о другом человеке, чья преданность и любовь сияли так же ярко. Её отце. Волчий клык, крупный мужчина с голубыми глазами и ласковым лицом, таскал её на плечах, когда она была совсем маленькой, укрывал одеялом из гагачьего пуха перед костром, переносил через самые быстрые реки. Некоторое время эти воспоминания баюкали Эску… А потом Флинт полез в карман и вытащил пригоршню маленьких зелёных камней.

– Это затвердевшие огоньки светлячков, – тихо сказал он. – Я налил их свет в пузырёк ровно в полночь в Затерянных чертогах, пока вы с Блу спали. Мне помог Джей. Когда наступит ночь, огоньки будут очень ярко светиться. – Он взглянул на двигатель летательного аппарата – деревянный цилиндр, заткнутый камнем. – В двигателе заперто самое громкое волчье рычание, которое когда-либо слышали в Глубоких корнях, и бутылочная молния – вчера мы использовали её часть, чтобы Серый человек вырос. И всё равно нет никакой гарантии, что нам удастся взлететь к звёздам.

Эска развернулась и крепко-крепко обняла Флинта, а Балапан в восторге взмахнула крыльями.

Флинт покраснел.

– Я назвал своё изобретение «Лесная птица». Но не знаю, полетит ли оно…

Эска улыбнулась. Флинт потерял сестру и любимого лисёнка. Она лишилась голоса. Но вот он – способ добраться до звёзд.

Ледяная королева моргнула заиндевевшими ресницами, глядя на статую Эски. Теперь статуя полностью почернела, а в её горле, за ключом, который Слизер вставил в стекло, клубилась мерцающая золотистая жидкость. Это был голос Эски.

– Вытащи ключ, – промурлыкала Ледяная королева.

Слизер послушался, и королева, отвинтив шар от верхушки своего посоха, подставила его под горло статуи, чтобы жидкость стекла в него. Когда последние золотистые капли упали в шар, Ледяная королева махнула рукой, и чёрный лёд сомкнулся вокруг голоса Эски.

Положив шар в карман платья, королева повернулась к Слизеру.

– Сегодня вечером я в последний раз сыграю на органе. Само собой, я проглочу все голоса, какие ещё остались в моём хоре, а когда они иссякнут, буду питаться голосом Эски. А потом с его помощью призову прячущихся детей и уничтожу Небесных Богов. – Она улыбнулась. – Когда же я стану бессмертной и овладею королевством и небесами, я уничтожу племена Меха и Пера, и моё правление будет вечным.

Послышался топот, в дверях башни появился охранник-Клык. Он подтолкнул вперёд маленькую девочку в меховой одежде, держащую на руках поскуливающего лисёнка.

Ледяная королева подошла к Блу и прошипела:

– Ребёнок из племени Меха. Значит, племена уже сдаются?

– Я нашёл её у Стонущих осколков, – объяснил охранник.

Ледяная королева оглядела Блу со всех сторон.

– Кто ты такая?

Блу всхлипывала, уткнувшись в шерсть Камушка.

– Боюсь. Хочу к брату.

Ледяная королева возмущённо взглянула на охранника.

– Что за жалкое существо! Скормите её росомахам, ей нет места в моём королевстве.

Охранник-Клык схватил Блу за шиворот, и её рыдания стали громче.

– Хочу к брату, к Флинту! И к Эске! Я боюсь!

Ледяная королева вздрогнула, услышав имя Эски. А кто такой Флинт? Может, так зовут мальчика, который помог Эске сбежать из Зимнего клыка?

Королева жестом велела охраннику остановиться и после недолгого молчания приблизила бледное лицо к Блу.

– Возможно, пока ты не отправишься к росомахам, – прошептала она. – Возможно, я оставлю тебя… в качестве приманки.

Она провела острым ногтем по щеке Блу.

– Когда я призову племена, я хочу, чтобы первым делом Эска и тот проклятый мальчишка увидели тебя. Вид твоего зарёванного лица покажет им, кто победил.

Ледяная королева улыбнулась.

– Ты не выживешь в моём Эркенвальде, но сегодня вечером сыграешь свою роль.

– Быстрее! – воскликнул Флинт. – Нужно набрать большую скорость, чтобы эта штука оторвалась от земли!

Крепче вцепившись в бок «Лесной птицы», Эска побежала быстрее. Машина рванулась вперёд, подпрыгивая на гальке, сотрясаясь на обледеневших участках, и Флинт сглотнул, увидев в полутьме, как приближаются скалы на другой стороне побережья. Надо было подняться в воздух в ближайшие несколько секунд. Он налёг на машину изо всех сил, и Балапан заклекотала наверху.

Всего за несколько метров до скал Флинт крикнул:

– Давай!

Эска запрыгнула на заднее сиденье, а Флинт уселся на переднее и схватил рычаг. «Лесную птицу» дёрнуло вверх, её колёса задели камни внизу. Едва осмеливаясь дышать, Флинт потянул рычаг на себя до отказа. Двигатель заурчал и залязгал, на секунду показалось, что «Лесная птица» повисла в небе… И вот из задней части аппарата послышался глубокий рокот.

– Да, – выдохнул Флинт. – Давай. Давай!

Волчье рычание становилось всё громче, а лязганье прекратилось.

– Держись! – воскликнул Флинт – и «Лесная птица» взмыла в небо, оставив скалы и залив далеко позади.

Флинт сжимал рычаг с вытаращенными глазами, а Эска позади него сидела с открытым ртом. На её коленях лежал Морозный рог.

Они мчались сквозь ночь вместе с золотой орлицей, а молния внутри двигателя несла их всё выше, к звёздам. Огонёк светлячка мерцал на колёсах, и перья снежного гуся раскинулись над ними белой дугой. Они летели! Изобретение работало!

Скорость, высота, восхищение свершившимся чудом заставило Флинта засиять. Эска потрясла его за плечи, мальчик оглянулся и вспомнил, как завидовал Балапан, когда они готовились плыть к Стонущим осколкам.

– Крылья! – прокричал он, перекрывая шум двигателя. – Всё решают крылья!

Дети рассмеялись, несмотря ни на что, – потому что они поднимались в небо! Айсберги внизу стали похожи на капли молока на серебристо-чёрном океане. Флинт посмотрел в глубь суши, на вершины Бесконечных утёсов, на окружавшую их тундру. Ночь была ясной, если не считать нескольких разрозненных облачков, но «Лесная птица» быстро прорвалась сквозь них и продолжала подниматься всё выше, к мерцающим звёздам.

Балапан парила рядом расплывающимся силуэтом, и, когда Флинт повернул к ней голову, восторженно заклекотала. Небо было её домом, и те, кого она любила, нашли способ туда попасть.

– Дом орлов и Небесных Богов, – прошептал Флинт.

Он посмотрел на далёкий полумесяц – завтра его сменит полуночное солнце – и передвинул рычаг, поворачивая «Лесную птицу» в глубь острова. Навстречу Зимнему клыку. Навстречу Блу с Камушком.

Вокруг было пусто и темно, в иглу Клыков не горел свет, между жилищами никто не ходил.

– Племя Клыка исчезло! – не веря своим глазам, воскликнул Флинт.

Эска шевельнулась у него за спиной. Казалось, она знала так же хорошо, как её друг, что Клыки не ушли насовсем. Они должны были где-то поджидать их…

Поднимаясь всё выше в небо, Флинт и Эска в конце концов увидели дворец Ледяной королевы и тёмные очертания армии у подножия моста. Клыкам приказали собраться у дворца. Ледяная королева готовилась к бою.

Флинт сжал рычаг, и «Лесная птица» полетела сквозь ночь – вверх, вверх, вверх, к звёздам. Он потерял счёт времени и только по наступившей тишине понял, что они достигли цели. Такая абсолютная тишина могла быть только в месте, очень, очень далёком от людей.

Звёзды больше не были маленькими огоньками над головой, они превратились в море ослепительных бриллиантов, мерцающих везде и всюду, куда ни посмотри.

– Небесные Боги, – выдохнул Флинт. – Мы парим среди Богов!

Он выключил двигатель «Лесной птицы», чтобы в тишине скользить между сверкающими огнями, повернулся и сказал:

– Давай, Эска. Труби в Морозный рог – прежде чем Ледяная королева воспользуется твоим голосом. А когда рог замолчит, пропой его мелодию.

Он сделал паузу и добавил:

– Если сила Богов на нашей стороне, у нас может быть шанс спасти королевство.

Эска неуверенно поднесла к губам бивень нарвала.

– Ты сможешь это сделать, – прошептал Флинт. – Я верю в тебя. Так же как ты поверила в меня и «Лесную птицу».

Эска бросила обеспокоенный взгляд на Балапан, и Флинт понял, что ей изменяет мужество.

– Подумай о том, с чего всё началось, – сказал он. – Ты была заперта в музыкальной шкатулке, а я думал, что племена – закрытые сообщества, куда опасно впускать чужих.

Он показал рукой на звёзды.

– А посмотри на нас сейчас, Эска! Посмотрите, куда мы добрались! Ты помирила племена, ты повелевала животными! Пришло время сотрясать небеса!

Как раз в таких словах сейчас и нуждалась Эска.

Она прижала Морозный рог к губам, сделала глубокий вдох.

Сперва звук был тихим, и Флинт удивился, как такой тихий звук может что-то изменить на земле. Но звук становился всё громче и громче, пока не заполнил небо вокруг, раскачивая месяц и, как и говорил Уайтфур, сотрясая звёзды. Сильная, ясная нота, низкая, как уханье совы, медленно воспарила, превратившись в журчащую мелодию, которая напомнила Флинту о самых первых каплях магии, падающих на Эркенвальд, оживляющих его. Мелодия стала полнее, смелее, как будто питалась силой гор и древних лесов, затем снова изменилась, сделалась мягче… Но её наполняла такая тоска и мечта, что Флинт почувствовал: если бы надежда была песней, она звучала бы точно так же.

Флинт слышал, как деревья падают в Глубоких корнях, он слышал боевые кличи воинов и могучий рёв медведя гризли, но все те звуки были ничем по сравнению с пением рога. Это был зов племени Эски, сотканный из диких, неожиданных вещей: в него вплёлся рык Снежных медведей, клёкот орлов, зов великанов, голоса изобретателей, плач маленьких детей и пение самих Небесных Богов, и никогда ещё в мире не раздавалось такого неистового унисона.

Когда в конце концов у Эски перехватило дыхание и песня затихла, Флинт посмотрел на подругу. Она поднесла руку к горлу, и мальчик всем сердцем понадеялся, что к ней вернулся голос… Но, когда Эска открыла рот, не вырвалось ни звука.

«Лесная птица» летела сквозь ночь рядом с Балапан.

– Небесные Боги, – прошептал Флинт. – Они, должно быть, слышали песнь… Может, они придут нам на помощь?

И вдруг, спустя год без малейшего проблеска северного сияния, небо наполнилось красками.

Флинт и Эска улыбнулись, Балапан от радости сделала кувырок в воздухе.

– Небесные Боги снова танцуют, – прошептал Флинт. – Они признают тебя законным владельцем Морозного рога! Может, это означает…

Свет внезапно потускнел, гимн Ледяной королевы прокрался в ночь, и «Лесная птица» начала падать. Она падала сквозь блеск звёзд, как будто сами Небесные Боги вышвырнули детей из своего тайного мира.

Флинт закричал, Эска обняла его, а Балапан сложила крылья и пикировала вровень с ними.

Со слезящимися глазами Флинт потянул за рычаг и снова завёл двигатель. Они падали слишком быстро, чтобы он мог справиться с управлением «Лесной птицы», но он мог ещё её направлять – и посадить, если понадобится. Когда Флинт снова взял летательный аппарат под контроль, они с Эской ахнули, увидев Зимний клык прямо внизу – нагромождение ледяных башен и куполов.

Флинт вздрогнул. Теперь он яснее слышал гимн Ледяной королевы. По сравнению с пением рога гимн казался слабым гулом, но всё равно наполнил его сердце ужасом, потому что в любой момент Ледяная королева могла запеть голосом Эски.

Флинт повернул «птицу», чтобы она не задела ледяные башни, и сделал круг перед дворцом. Но шума двигателя «Лесной птицы» оказалось достаточно, чтобы разбудить обитателей Ледяного клыка. Гимн смолк, наступила звенящая тишина, а потом Флинт посмотрел вниз, и его сердце оборвалось.

Под ледяной аркой, ведущей в зал, в который он пробрался всего две недели назад, стояла Ледяная королева. Справа от неё застыла росомаха, а слева – его младшая сестра с Камушком на руках.

– Видишь? – взвизгнула Ледяная королева, обнимая Блу за шею. – В конце концов я получаю всё, что хочу! Вскоре все передо мной склонятся!

Она вытащила из кармана платья чёрный шар и погладила.

– Северное сияние, которое вы видели несколько минут назад, это одобрение Небесных Богов, они признают моё право на голос Эски!

Нет. Эска разбудила Небесных Богов Морозным рогом. Она добралась до Стонущих осколков, а потом и до звёзд. Она, а не Ледяная королева. И всё-таки, глядя на королеву и на Клыков перед дворцом, разразившихся восторженными криками, он задался вопросом, не опоздали ли они с Эской? Может, сила Небесной песни принадлежала Ледяной королеве с того момента, как исчез голос Эски?

– Мой брат! – крикнула Блу из-под арки. – Мой брат!

Ярость и боль одурманивали Флинта, он едва видел, что происходит внизу. Теперь он понял, что ему и Эске не справиться с Ледяной королевой и людьми племени Клыков, которые орали что было сил.

Он беспомощно кружил над ликующей армией, потом рядом закричала Балапан, и Эска встала – её рыжие волосы развевались на ветру. Она снова поднесла Морозный рог к губам. Звук отличался от прежнего – это был призывный вопль, полный воодушевления. Балапан расширила круги и издала собственный клич.

Ледяная королева запрокинула голову и рассмеялась, и её армия тоже разразилась хохотом. Но краем глаза Флинт увидел, как дети в волчьих мехах, в украшенных перьями наплечниках спускаются с луками в руках с утёсов и идут в сторону дворца.

– Племя Пера! – ахнул Флинт, кружа над дворцом. – Они… они пришли на твой зов, Эска!

Эска моргнула.

Джей и его племя сдержали своё обещание.

Племя Клыка заволновалось, один или двое воинов взялись за копья, но Ледяная королева только засмеялась.

– А вот и племя Пера! Наконец-то! – воскликнула она. – Они почувствовали, какую силу дал мне голос Эски и сдались всего за несколько часов до восхода полуночного солнца!

Флинт нахмурился. Неужели Ледяная королева заманила сюда племя Джея? Неужели они пришли сдаваться, а не сражаться?

Потом он заметил, что слева и справа от детей идут Снежные медведи, увидел, что стрелы, наложенные на тетиву, нацелены на королеву, и снова вздохнул свободно. Они пришли не для того, чтобы сдаться.

Потом Флинт увидел ещё кое-что. С юга по снегу мчались десятки саней, запряжённых хаски. Мальчик моргнул раз, другой, третий. Племя Меха – его племя – пришло, несмотря ни на что.

Эска показала на каменного гиганта, шагающего рядом с племенем Меха, и у Флинта отвисла челюсть.

– Серый человек… Уходя, он сказал, что ему нужно кое с кем поговорить. Должно быть, он помчался в Глубокие корни, чтобы позвать племя Меха, пока мы плыли к Стонущим осколкам!

Но кое-кого Флинт был рад видеть даже больше, чем Серого человека. Заметив мальчика-воина, управляющего передними санями, ведущего своё племя ко дворцу, Флинт преисполнился гордости.

– Томкин! – взревел он. – Томкин!

Ледяная королева бросила яростный взгляд на «Лесную птицу» и её пассажиров, поняв, за кем пришли сюда племена, и осознав: хоть она и заточила в свой шар голос Эски, он ещё не до конца ей принадлежит.

– Я разорву тебя на куски, Эска! – завопила Ледяная королева. – И твоего жалкого дружка! Сейчас я завладею твоим голосом!

Племя Меха подошло ближе, Томкин выпрыгнул из саней и закричал, повернувшись к арке, под которой стояла Ледяная королева:

– Эй! Это мой брат, и никто не смеет так про него говорить!

Флинт возликовал, услышав слова Томкина, и направил «Лесную птицу» между ледяными башнями вниз, к середине моста – там было достаточно ровно, чтобы приземлиться.

– Небесная песнь принадлежит тебе, Эска, – обернувшись к девочке, сказал он, – а вот и твоё племя. – Он показал на детей, великана и Снежных медведей внизу. – Все они пришли сюда из-за тебя.

Едва он это произнёс, армия Джея отправила бурю стрел в строй племени Клыка.

Перед дворцом кипела битва. Клыки отбивали стрелы ледяными копьями и теневыми щитами, а дети племени Меха, выпрыгивая из саней, метали дротики.

Росомахи сцепились со Снежными медведями, Балапан спикировала к вставшему на дыбы волку.

Сидя в «Лесной птице», Эска поняла, что в оружии явившихся к Ледяному клыку племён есть нечто странное. На стрелах племени Пера вместо обычных наконечников были серебряные шарики, которые лопались при ударе и превращали охранников-Клыков в ледяные статуи. А дротики племени Меха распадались, попадая в цель, и опутывали врага паутиной прочных лоз.

– Снежные шары! – ахнул Флинт. – И дротики из опутывающей ивы!

Эска поняла, что оба племени используют в сражении с Ледяной королевой магию.

Флинт опустил «Лесную птицу» на мост, её сильно тряхнуло. Внизу Томкин и Джей так быстро размахивали оружием, что опутывающие лозы и ледяные взрывы казались в лунном свете просто размытым пятном.

Когда Флинт остановил «Лесную птицу», Томкин посмотрел на мост. Джей бросил своему союзнику колчан, и тот помчался к младшему брату. Добежав до Флинта, Томкин вложил в его руку дротик, а колчан, полный снежных шаров, вручил Эске.

– Приведите Блу! – прорычал он, возвращаясь на поле боя. – Мы задержим охранников!

Оставив Балапан парить над битвой, Эска и Флинт выпрыгнули из «Лесной птицы» на мост и посмотрели на арки, ведущие в дворцовый зал.

– Прорваться туда можно только с разбегу… – пробормотал Флинт.

Они бросились вперёд, спрыгнули с моста и вскочили на подоконник одной из арок.

Увидев, что лежит за аркой, Эска почувствовала, как у неё бешено заколотилось сердце. Ей показалось, что она никогда отсюда не сбегала. Всего в нескольких метрах от неё валялась пустая музыкальная шкатулка, чуть дальше стоял орган с сосульками и серебряные деревья, увешанные прозрачными стекляшками…

Эску пронзил знакомый страх.

Перед деревьями стояла Ледяная королева. В одной руке она держала чёрный шар, поднеся его к полуоткрытому рту, другой держала за шею Блу. Рядом ухмылялся Слизер, время от времени поддразнивая лисёнка, скулившего на руках у Блу.

Ледяная королева опустила шар и помрачнела.

– Всё время мешают…

Сунув шар в карман платья, она приветственно протянула руку.

– Эска, дорогая. Ты уже вернулась? Так скоро? Без голоса, без плана действий, не найдя способа всё исправить? – Королева захихикала. – Зато на твоей стороне дети из двух племён, сражающиеся в битве, которую они наверняка проиграют?

Не обратив внимания на эти слова, Эска вложила Морозный рог в колчан, нацепила на наконечник стрелы снежный шар и прицелилась в королеву. Свечи в люстре зашипели, а Ледяная королева крепче сжала шею Блу.

– Не спеши! – ухмыляясь, сказала женщина. – Ты же не хочешь, чтобы я сжала её шейку слишком сильно?

Блу заплакала. Ледяная королева перевела взгляд на Флинта.

– Собственно, кто он такой, твой потешный дружок?

Флинт расправил плечи.

– Я – Флинт, брат вождя племени Меха и знаменитый изобретатель. – Он выставил перед собой дротик, который дал ему Томкин. – Я пришёл за своей сестрой и за мамой.

Эска и Флинт спрыгнули с ледяного подоконника, но не успели сделать нескольких шагов по залу, как из тени вышла дюжина охранников-Клыков.

Эска стиснула зубы.

– Они хотят драться, – бросил Флинт. – Что ж, драка так драка.

При мысли обо всём, что отняла у неё Ледяная королева – родителей, воспоминания, голос, – Эску захлестнула ярость, она натянула тетиву.

Охранники двинулись вперёд, и Эска выстрелила. Её первая стрела со снежным шаром попала точно в цель, один охранник рухнул на колени и превратился в лёд. Но другой метнул копьё, и Флинт лишь в самый последний миг успел рассечь оружие надвое ножом, прежде чем ивовые лозы обвили ноги врага.

Эска в бешенстве наложила на тетиву новую стрелу.

И, сражаясь спина к спине, она и Флинт задали Клыкам жару – за Блу, за маму Флинта, за папу Эски и за всё королевство, чуть не оказавшееся навечно во власти Ледяной королевы.

По пылающему лицу Эски струился пот, по лицу Флинта текла кровь – ледяное копьё рассекло ему щёку, но в конце концов на ногах остались только два охранника. Мальчик и девочка отступили к стене, подманивая врагов ближе, а потом Эска кинулась в ноги одному из них, дав Флинту шанс расправиться с упавшим и тем, что ещё стоял.

Эска встала, тяжело дыша, и посмотрела на Ледяную королеву.

Королева толкнула Блу в руки Слизера и потянулась за своим хрустальным посохом. Блу попыталась вырваться из рук шамана, но тот крепко держал её и Камушка.

– Мне это не нравится, – всхлипнула Блу. – Хочу домой.

Сердце Эски сжалось от жалости.

– Ты называешь этот бесполезный комок слизи сестрой? – усмехнулась Ледяная королева. – Да кому она может быть нужна?

Эска и Флинт, стиснув зубы, рванулись вперёд, но им не хватило проворства, чтобы помешать тому, что произошло в следующий миг.

Ледяная королева подняла посох над головой Блу… Эска и Флинт бежали изо всех сил, видя, как из посоха вылетают чёрные искры и дождём осыпают Блу. Маленькая девочка напряглась, побелела – и превратилась в ледяную статую, держащую на руках ледяного лисёнка.

– Нет, – выдохнул Флинт. – Нет!

Ледяная королева улыбнулась.

– О, я ещё не закончила.

Одним ловким движением она ударила статую посохом, и лёд раскололся, рассыпавшись дождём сверкающих кристаллов.

Флинт остановился как вкопанный, глядя на груду льдинок, оставшихся от его сестры и лисёнка.

Эска, безмолвно вопя, опустилась на колени рядом с Флинтом. Обезумев от горя, мальчик и девочка на мгновение забыли обо всём на свете, и этим воспользовались их враги. Ледяная королева схватила Эску за плечи, а Слизер схватил Флинта.

Ледяная королева была сильнее своего шамана, Эске показалось, что в её плечи впились две ледяные клешни, пронзая до костей. Вырваться она не смогла – в отличие от Флинта. Он освободился из хватки Слизера с полными слёз глазами, и Эска преисполнилась надежды, что её друг сумеет всё исправить…

Но Флинт не стал драться, не попытался её освободить, не позвал на помощь Томкина, сражающегося у Зимнего клыка. Он посмотрел на Эску, и по его взгляду было видно, что он побеждён. Потом мальчик повернулся и выбежал из зала. Эска могла только моргать, прислушиваясь к его удаляющимся шагам.

Слизер бросился было в погоню, но Ледяная королева остановила его:

– Пусть бежит! К своей немой маме в ледяную башню или просто поплакать о глупой сестре. Он трус. А у нас есть дела поважнее.

Эска уставилась на то место, где только что стоял Флинт. Как друг мог бросить её тогда, когда больше всего был ей нужен? Потрясение и боль были такими, что она едва могла дышать.

Эска снова попыталась вырваться, но Ледяная королева сильнее вонзила ногти в её плечи. Хватка почти парализовала девочку, у неё едва не отнялись ноги. Когда Эску потащили через зал, мимо серебряных деревьев и органа, она поняла, куда её ведут. К музыкальной шкатулке. К тюрьме, из которой она с таким трудом сбежала.

Она бросила панический взгляд на арки, но Балапан нигде не было видно.

Ледяная королева подышала на стеклянный купол шкатулки, и он исчез. Швырнув Эску на подставку, королева велела:

– Дай ключ, Слизер!

Шаман порылся в кармане, вытащил ключ и вставил в музыкальную шкатулку.

Ледяная королева с улыбкой произнесла заклинание, пока Слизер поворачивал ключ в скважине:

Заиграла музыка – тихая, звонкая – и, когда Ледяная королева ослабила хватку, Эска почувствовала, что снова подчинена музыкальной шкатулке. Подставка повернулась, Эска начала танцевать, но её глаза были полны слёз.

Всё должно было закончиться совсем не так. Блу погибла. Флинт бросил её. Балапан не было рядом, чтобы помочь. И где-то в этом дворце оставался пленником отец Эски.

Ледяная королева отвернулась. Слизер – тоже, теперь Эска видела только чёрный вытатуированный глаз на его затылке.

Уверенная, что за ней больше не наблюдают, Эска попыталась перевести взгляд на свой колчан. Морозный рог ещё в колчане? Только бы до него дотянуться! Возможно, он её спасёт?

Слизер с тихим смехом обернулся.

– У меня есть глаза на затылке, дитя! Я знал: если ты решишь, что мы не смотрим, ты выдашь свой единственный способ сбежать. – Он подошёл к музыкальной шкатулке и вырвал Морозный рог из колчана. – Я возьму его…

Эска танцевала с нарастающим отчаянием. Она увидела, как Слизер размахнулся и швырнул рог в одну из арок. За шумом битвы девочка не услышала, как он упал, но поняла, что теперь осталась совершенно одна. Без Флинта. Без Морозного рога. Без Балапан. И без малейшего представления, как помешать Ледяной королеве использовать её украденный голос.

Ледяная королева подышала на стеклянный купол музыкальной шкатулки, села за свой орган и заиграла.

Музыка звучала громче, чем когда-либо, гимн пел всего один мрачный голос. На серебристом дереве рядом сияла всего одна стекляшка, из неё в орган капало жидкое золото. И чем больше золота стекало в орган, тем тише звучали боевые кличи племён Меха и Пера, пока Ледяная королева не проглотила последний украденный голос.

Сердце Эски упало. Беспомощно повернувшись на подставке, она увидела, как Ледяная королева достала из кармана чёрный шар, подышала на него, и на его верхушке образовалось отверстие, в котором блеснула мерцающая золотая жидкость. Эта жидкость притягательно сияла, пульсировала всеми словами, которые когда-либо произносила Эска. Это был её собственный голос.

Ледяная королева осушила золотую жидкость одним ужасным глотком и привинтила пустой шар обратно к посоху.

Эска едва осмеливалась дышать. Племена Меха и Пера могли сдаться в любой момент. Ледяная королева захватит этих детей и проглотит их голоса, чтобы обрести бессмертие. А потом уничтожит племена и использует Эску, чтобы свергнуть Богов. Так начнётся вечное правление Ледяной королевы.

Но то, что Эска услышала в следующий миг, не было криками сдающихся. Это был орлиный клёкот, резкий и высокий. Балапан влетела под арку, и при виде неё Эска поняла, почему не слышала, как Морозный рог ударился о лёд. Птица поймала его на лету и теперь держала в когтях.

«Ты пришла! – надежда отозвалась в сердце Эски. – Ты пришла, когда все остальные меня бросили!»

Балапан подлетела к музыкальной шкатулке и попыталась разбить Морозным рогом стекло, но ни Ледяная королева, ни её шаман не дрогнули.

– Эска под властью моих чар! – воскликнула Ледяная королева. – Теперь ни одно создание ей не поможет!

Но Ледяная королева недооценила связь между орлицей и девочкой – связь сильнее заклинаний музыкальной шкатулки, ледяных посохов и проклятых статуй. И, когда Балапан бросила Морозный рог Эске, та почувствовала, как её тело взбунтовалось против чар Ледяной королевы. Эска протянула руку, Морозный рог упал в неё, и, как только пальцы девочки сомкнулись на роге нарвала, она спрыгнула с подставки и с вызовом посмотрела на Ледяную королеву.

Ледяная королева встала из-за органа.

– Это невозможно, – пробормотала она.

Балапан, спикировав, села на плечо Эски, и та, черпая силу в поддержке орлицы, двинулась через зал.

Ледяная королева повернулась к Слизеру.

– Найди мальчика, если он спрятался во дворце. Найди и убей. А я пока уничтожу орлицу.

Боевые кличи детей из племён Меха и Пера слышались всё отчётливее.

Эска, держа перед собой Морозный рог, как щит, зашагала к Ледяной королеве. У девочки не было голоса, зато на её плече сидела орлица, а сердце было полно мужества. Обогнув орган, Эска подошла к кучке ледышек, в которые превратились Блу и Камушек.

– Скоро льдинки растают! – воскликнула королева. – Ты навсегда потеряла своих друзей!

Но Эска, не слушая её, поднесла к губам Морозный рог. Она подумала о Блу и Камушке: о маленькой девочке, покинувшей дом, чтобы разделить с братом все опасности, и о лисёнке, изо всех сил пытавшемся защитить её. На этот раз Эска поднесла к губам рог и дунула очень осторожно, и родившая музыка не была призывом к битве. Нет, этот звук напоминал летящие по небу перистые облака. Мелодия перемешала льдинки на полу, подняла в воздух, и они закружились и замерцали.

Ледяная королева бросилась туда, но в ледяном танце уже появилась человеческая фигурка. Только это была не статуя, а девочка с румяными щеками, с вырывающимся меховым клубком на руках.

Ледяная королева подняла посох и завопила:

– Ты не лишишь меня силы, Эска!

Из её посоха полетели чёрные искры, но Эска заслонила Блу, выставив перед собой Морозный рог. Искры отскакивали от рога и с шипением падали на пол.

– Мы племя Эски! – крикнула Блу.

Теперь, когда Эска была рядом и охраняла её, маленькая девочка больше не боялась. Она погладила Камушка по голове и добавила:

– Мы её друзья и никогда не сдаёмся!

Балапан заклекотала на плече Эски.

Ледяная королева подошла ближе и тихо сказала:

– Кроме Флинта. Он сбежал с превеликим удовольствием.

Блу покачала головой.

– Флинт сражается за Эску. Всегда ищет её. Всегда борется за неё. Никогда не уходит.

Ледяная королева вздохнула.

– Ты столь же слепа, как и глупа…

За дверью послышались шаркающие шаги, и королева позвала Слизера.

Но из коридора вышел не шаман, а Флинт.

Ледяная королева фыркнула.

– Если ты связал Слизера ивой, он мигом снимет твоё проклятие.

Флинт приподнял бровь.

– Не снимет. Чары нельзя уничтожить, если пропитать ивовое древко водой из водоворота. Такая ива свяжет его на долгие месяцы… Ты же не думала, что я сунусь во дворец, не припрятав несколько изобретений?

С диким взглядом Ледяная королева направила посох на Флинта, но Блу прыгнула вперёд и сзади пнула королеву по ноге.

У Флинта отвисла челюсть. Его сестра! Живая, полная сил, сражающаяся!

Ледяная королева упала на колени, вырвавшиеся из её посоха чёрные искры отрикошетили от стены, и это дало Флинту шанс. Он бросился к деревьям, схватив по дороге Блу за руку, и сунул Эске маленькую деревянную коробочку. На плече девочки заклекотала Балапан.

– Твои воспоминания, – выдохнул Флинт. Камушек уткнулся носом ему в ноги. – Я обыскал весь дворец, пока не нашёл это в тронной башне.

Эска с трудом верила своим ушам. Флинт не бросил её, а отправился на поиски её прошлого!

– Когда я увидел, что Ледяная королева сделала с Блу, я понял, что без твоих воспоминаний нам не победить. Ты должна вспомнить, кто ты, Эска, если собираешься вернуть свой голос.

Ледяная королева вскочила на ноги и направила посох на Эску.

– Ты не сможешь это открыть! – взвизгнула она. – Я швырнула ключ в океан в тот день, когда взяла тебя в плен!

Эска задрожала, но Флинт вставил в замочную скважину свой нож и начал поворачивать и так и эдак.

Ледяная королева зашагала вперёд. Силы Морозного рога хватало, чтобы чёрные искры её магии не попадали на детей, но по спине Эски всё равно медленно потекла струйка пота.

– Давай, брат, – поторопила Блу. – Быстрее!

Флинт продолжал возиться с ножом, но Ледяная королева всё приближалась, размахивая посохом. Вдруг на неё упала тень. Эска подняла глаза и увидела, что в одной из дворцовых арок стоит кто-то массивный, широко расставив лапы. Она узнала этот силуэт. Уайтфур!

Снежный медведь прыгнул в комнату и помчался к Ледяной королеве. Та попятилась было, но, опомнившись, направила посох на разъярённого медведя. Из посоха вырвался сноп искр, и Снежный медведь отлетел назад, но спустя несколько мгновений поднялся.

Флинт усерднее заработал ножом, и вскоре раздался щелчок.

Уайтфур снова бросился на Ледяную королеву, и в это мгновение Эска открыла деревянную крышку. К ней устремился водоворот цветного света; когда он коснулся лица Эски, девочке показалось, что она смотрит на радугу сквозь туман. Туман вскоре рассеялся, цвета стали ярче, и наконец Эска ясно увидела своё прошлое.

Она каталась на санках по Бесконечным утёсам с мамой, охотилась на карибу с папой, делала ожерелья из речного кварца с обоими родителями, бежала, держа их за руки, по предгорьям, мельком видела там золотого орла… Это было её прошлое. Целая жизнь на природе с двумя людьми, которые любили её больше, чем она могла надеяться.

Внезапно осознав своё начало и всё, что последовало затем, осознав своё место в мире, Эска крепче сжала Морозный рог.

Уайтфур сцепился с Ледяной королевой в вихре когтей и шипящих чёрных искр, и к Эске пришло ещё одно воспоминание – болезненное: последние мгновения с её родителями. Мама звала её, оказавшись в кольце росомах. Снежный медведь пытался сдержать Ледяную королеву – но тщетно… А потом воин-Клык потащил Эску и её папу во дворец.

Тогда Уайтфуру не удалось одолеть Ледяную королеву, но теперь он ударил её огромной лапой и, прижав к земле, что-то прорычал Эске. В этом рыке Эска услышала слова, потому что то был язык Странников, скитальцев в дикой природе. «Возьми то, что принадлежит тебе по праву, – говорил Снежный медведь. – Забери свой голос!»

Эска рванулась к Ледяной королеве, а Флинт оттолкнул Блу к себе за спину, когда через арки в зал хлынул поток охранников-Клыков.

Ледяная королева дёрнулась под Уайтфуром и послала ему в бок сноп искр. Снежный медведь вздрогнул, но Эска уже подбежала и ударила по посоху Ледяной королевы Морозным рогом. Посох разбился, разлетевшись на чёрные осколки, королева ахнула, когда эти осколки растаяли у неё на глазах. Из её приоткрытых губ вырвалась золотистая дымка, проплыла через зал, всосалась в висящие на деревьях стекляшки, и они засияли золотом.

Ледяная королева поднесла руку ко рту, но теперь сквозь её пальцы просачивался ещё более яркий туман, горевший таким же золотым светом, как и глаза Балапан. Туман вихрем ворвался в холл, и Эска замерла, вдохнув. К ней вернулся голос!

Оставив Флинта сражаться с последним из охранников-Клыков, Эска промчалась через комнату и прыгнула на подоконник арки. Балапан скользнула к ней на плечо, вместе они посмотрели на битву внизу, на безумие снежных шаров, ледяных копий и дротиков из опутывающей ивы. Эска высоко вскинула Морозный рог и, отчаянно надеясь, что сможет вспомнить его песню, послала в ночь свой вновь обретённый голос. Сперва она взяла низкую, чистую ноту, напоминавшую уханье совы, затем её песня, её колеблющаяся мелодия поднялась, как поднимаются пузырьки из морских глубин.

Несколько охранников-Клыков посмотрели на неё и внезапно с изменившимися лицами опустили оружие. Глаза их больше не были пустыми и ледяными; Клыки были потрясены, полны стыда и чего-то похожего на надежду. Эска не осмелилась прервать песнь, но задалась вопросом: не теряет ли Ледяная королева власть над своей армией.

Мелодия стала громче, сильнее, а когда грянула Небесная песнь, Эска почувствовала, как в её сердце пробудилась сила гор, лесов и ледников.

Всё больше Клыков опускали оружие, росомахи и Снежные медведи прекратили драться друг с другом. Эска увидела, что Рук, с лицом светлее и добрее, чем в Затерянных чертогах, пробивается сквозь толпу ко дворцу. Наконец, Рук встала рядом с Джеем и Томкином.

Эска моргнула. Даже охранники-Клыки, замороженные снежными шарами и опутанные лозами, освободились от пленившей их магии и нетерпеливо смотрели на неё.

Теперь её слушали все племена, потому что магия Ледяной королевы больше на них не действовала.

Эска подняла глаза к звёздам, к могущественным Небесным Богам, сияющим наверху. Она спела последнюю часть песни, наполненную тоской, любовью и бесконечным удивлением, её голос прорезал ночь. И тогда затанцевало северное сияние.

Балапан снялась с плеча девочки и начала летать кругами под разноцветными кольцами и ореолами.

Эске стало ясно, что никто в Эркенвальде больше не сомневается в магии. Небесные Боги и вправду танцевали на глазах у всех племён.

Эска, откашлявшись, прокричала:

– Несколько недель назад я была пленницей здесь, в Зимнем клыке! Ледяная королева заперла меня в музыкальной шкатулке и сказала, что я проклята! Она украла моих родителей, она украла мои воспоминания, а потом украла мой голос! – Эска глубоко вздохнула. – Но с помощью храбрейшего изобретателя я сбежала и основала собственное племя. И, хотя в нашем племени не было воинов и в нём не все одевались и думали одинаково, этого оказалось достаточно. Потому что мы были смелыми и не теряли надежду. Ледяная королева бросила против нас все свои силы – охранников-Клыков, зачарованных волков, горных чудовищ и грозовых призраков, – но мы оказались сильнее!

Балапан устроилась у девочки на плече и взъерошила перья.

– Мы продолжали идти, когда всё разваливалось! Мы доверялись незнакомцам, даже когда у нас не было плана! – Эска сделала паузу. – А когда Ледяная королева попыталась заставить нас замолчать, мы кричали всё громче! – Она выше подняла Морозный рог. – Почти год мы жили в королевстве, превратившемся в место, где племена в страхе прячутся друг от друга и говорят шёпотом. Но это не наш Эркенвальд! Пришло время вернуть наше королевство!

Снизу раздался оглушительный рёв: все три племени подбадривали Эску.

Она обернулась и увидела, что последний из охранников-Клыков сидит на полу, тряся головой, будто просыпаясь от ужасного сна, и поняла, что проклятие Ледяной королевы снято раз и навсегда.

Флинт с помощью ножа срезал с деревьев стекляшки, они упали на пол, наконец освободившись от чар Ледяной королевы, и Блу растоптала их, раздробив на мелкие кусочки. Золотое сияние заключённых в них голосов поплыло по дворцу к ледяным башням.

Уайтфур продолжал прижимать к полу Ледяную королеву, навалившись на неё всем телом. Эска подошла к ним, крепко сжимая Морозный рог, и Ледяная королева слабо проговорила:

– Мы с тобой могли бы действовать сообща, Эска. Два великих голоса, способных…

Эска не стала ждать, что ещё скажет Ледяная королева, ставшая слабой, как тряпичная кукла, лишившаяся магических сил. Эска выдернула женщину из-под медведя, подняла на ноги и, подтолкнув к музыкальной шкатулке, заставила подняться на подставку. Потом с помощью Флинта девочка вернула на место стеклянный купол и принялась поворачивать чёрный ключик, всё быстрее и быстрее, пока не заболела рука. Заиграла музыка – столкновение диссонирующих нот, и очень медленно тело Ледяной королевы начало рассыпаться на крошечные льдинки. Наконец от неё осталось только платье из ледяных слёз.

Эска бросилась к Уайтфуру и склонилась над ним.

– Спасибо! – прошептала она. – Ты удержал Ледяную королеву, чтобы я смогла призвать племена!

Снежный медведь не ответил, и рука Эски замерла на его боку.

– Уайтфур?

Она сделала шаг в сторону, чтобы взглянуть на его бок. Шерсть медведя была красной от крови, и только тогда Эска поняла, что произошло. Пока она объединяла племена, Уайтфур умирал.

Флинт и Блу подошли ближе.

– Я думала, Снежного медведя нельзя убить, – тихо сказала Эска. – Я думала, Уайтфур неподвластен тёмной магии Ледяной королевы.

Она опустилась на колени, прислонилась головой к голове медведя и заплакала. Флинт и Блу сделали то же самое.

– Он сражался за тебя в прошлом году, – сдавленно сказал Флинт. – И сражался этой ночью во дворце. И сразился бы снова, Эска, потому что он был добрым, верным и храбрым.

– Снежные медведи, – сказала Эска сквозь слёзы. – Теперь я вспомнила, что рассказывал о них мой папа. Странники называют их Скитальцами и верят, что даже после смерти их души разговаривают с нами, когда выпадает свежий снег.

Мысль о том, что она снова сможет поговорить с Уайтфуром, подарила Эске проблеск надежды, но не облегчила боли, и девочка продолжала оплакивать старого друга. Она всё ещё обнимала медведя, когда во дворце послышались шаги.

– Пленники ледяных башен освобождены! – выдохнул Флинт, заставив себя встать. – Мама!

Держась за руки, он и Блу выбежали из зала. Эска последовала бы за ними, если бы не услышала:

– Эска!

Ноги девочки внезапно ослабели, у неё перехватило дыхание, потому что она узнала этот голос…

– Папа, – прошептала Эска. А потом громко крикнула, бросившись к арке, из-за которой раздался зов: – Папа!

Подняв с пола брошенный нож, Эска прыгнула на дворцовую стену. Втыкая нож в лёд, взобралась на вершину самого высокого купола и выпрямилась там во весь рост.

– Папа!

Томкин и Блейд поднялись на ледяные башни, взломали двери, за которыми томились пленники, и теперь мужчины и женщины – матери, отцы, дяди, тёти, бабушки и дедушки – шли по мостам, соединявшим башни с дворцом, и заключали детей в объятия.

Взгляд Эски скользнул по толпе и остановился на высоком широкоплечем мужчине в одежде из шкуры серебристого волка. Он первым прошёл по мосту, но не бросился во дворец. Он поднял с земли копьё, сломал пополам и, вонзая обломки в ледяную стену, начал карабкаться к своей дочери. Сердце Эски затрепетало.

– Папа!

Волчий клык взобрался на купол и, не остановившись для того, чтобы отдышаться, бросился к Эске и подхватил её на руки.

– Моя девочка! – всхлипнул он. – Моя драгоценная маленькая девочка!

Балапан заклекотала в бархатном небе.

Эска крепко обняла отца.

Так пала Ледяная королева.

Спустя всего несколько часов после битвы взошло солнце. А поскольку это было полуночное солнце, которому предстояло светить всю весну и всё лето, зачарованный айсберг растаял так же быстро, как и был создан. Шпили рухнули, стены осели, лёд растворился в море. От замка ничего не осталось, даже музыкальной шкатулки и серебряных деревьев.

Люди разных племён сели в сани и, приняв приглашение вождя племени Пера и его жены, помчались к Бесконечным утёсам. Прошло то время, когда дети прятались, прошло время, когда они сражались, теперь пришло время пировать.

Весь следующий день племена провели в Затерянных чертогах. Все разговаривали, ели и пили морошковый сок. Приключения закончились, и, как это часто бывает, начали складываться истории.

Говорили о снежных шарах и о росомахах, о сковывающей иве и о зачарованных овцебыках. Но ни одна история не была такой поразительной и волшебной, как та, которую рассказали Эска, Флинт и Блу. Конечно, их перебивали, потому что, когда рассказываешь о чём-то в первый раз, редко удаётся сделать это чётко и просто… Хоть Блу издавала драматические булькающие звуки во время рассказа про грозовых призраков, хоть Камушек тявкал во время рассказа о ледяном пауке, хоть Томкин извинялся перед Флинтом за то, что сомневался в его изобретениях и в силе магии Эркенвальда, троица всё же добралась до конца истории.

И всё это время на плече Эски сидела золотая орлица. Девочка гадала – покинет ли её птица теперь, когда их миссия завершилась? Но потом Волчий клык рассказал ещё одну историю. Он рассказал своей дочке о женщине, которая подружилась с пойманной в море косаткой. Её так и не удалось приручить – это было всё равно что пытаться приручить волны, но связь косатки с женщиной навеки осталась неразрывной. И Эска поняла, что, хотя приключения закончились, осталось то, что нельзя уничтожить. Дружба. Дружба Странницы и золотой орлицы, а ещё дружба Эски с лисёнком, мальчиком-изобретателем и маленькой девочкой с очень большим сердцем.

После пира и рассказов многие часами пели и танцевали.

Племя Пера пело о древних гигантах, к большому удовольствию Серого человека. Правда, он старался не подавать виду, что доволен, во весь голос жалуясь на то, что повредил спину, проползая в Затерянные чертоги (потому что гиганты больше всего любят, когда их жалеют). Племя Меха танцевало, изображая легендарную охоту, – в танце было много топанья и боя барабанов.

Пока другие танцевали, Клыки занялись тем, что вырезали на мыльном камне историю своих предков.

Около полуночи все вышли из Затерянных чертогов.

Небо всё ещё было ослепительно-голубым, но в нём сияло шесть звёзд. Все видели магию Небесных Богов, и, хотя в хвосте Малой Медведицы теперь недоставало одного огонька, созвездие, казалось, горело ярче прежнего.

Эске, Флинту и Блу созвездие Медведицы напомнило о дорогом друге, которого они похоронили в Бесконечных утёсах несколько часов назад, и о том, что смогло совершить самое маленькое и самое невероятное из племён, вооружившись мужеством.

В конце концов племена разошлись, устав праздновать, полные надежд на жизнь в пробуждённом и дружном Эркенвальде.

Волчий клык и Дикая лапа договорились о том, что будут делать в последующие недели (потому что взрослые, к сожалению, редко могут обойтись без планов), но этот план опирался на законы Странников и на предложение племени Меха: Волчий клык и Эска должны были жить в убежище за Великаньей бородой, пока не сменится время года и им не захочется отправиться в путь. Перед тем как это случится, Флинт хотел предложить Эске прогулку, включающую в себя подушки из облаков, погодные часы и гамаки из лунного света.

Но в тот миг, когда Дикая лапа и Волчий клык начали готовить сани, раздался рёв, от которого содрогнулись недра самой высокой горы, и по снегу побежали два огромных Снежных медведя. Они остановились перед детьми, и Эска поклонилась животным. Потом она взобралась на одного из них, а Флинт и Блу с Камушком вскарабкались на другого. Детям не нужно было говорить медведям, куда их отвезти, Снежные медведи и сами знали. Это было путешествие домой.

Они побежали по скалам, и, когда высоко в небе раздался клёкот золотой орлицы, Эска наклонилась к медведю и что-то ему прошептала. Её тихие слова почти затерялись в снегу, но ветер подхватил её голос и понёс всё выше – мимо машущих крыльев орлицы, за вершины Бесконечных утёсов – до самого созвездия, сверкающего над королевством.

– Это дикая природа, – прошептала Эска Небесным Богам. – А она не играет по обычным правилам.

Кошки – металлическое приспособление, которое крепится к ботинкам и позволяет ногам не скользить при подъёме на снежную гору.