Сосредоточение – главное качество созерцательной жизни, которое можно развивать в формальной практике медитации, а также в различных повседневных занятиях. Сосредоточение приносит естественную радость – она возникает, когда ум успокаивается и перестаёт отвлекаться. Хирург может любить своё дело не потому, что в операционной приятно, а потому, что его дело требует такого глубокого внимания, что ум радуется сосредоточению. Людей, которые сплавляются на байдарках, часто охватывает восторг, хоть они и теснятся в узеньких лодках под брызгами холодной воды. Сосредоточенный ум собран, целостен и устойчив при любых условиях – как неуютных, так и роскошных.

Палийский термин samadhi из ранних буддийских писаний чаще всего переводят на английский словом concentration – «сосредоточение», но самадхи описывает не просто узкий фокус внимания, который подразумевает данное слово. Это спокойное объединение ума, которое происходит, когда ум глубоко сосредоточен. Самадхи – прекрасное состояние беспристрастного ума, который в палийских текстах описывают как «внутренне устойчивый, собранный, единый и сосредоточенный»[6]. Эти четыре качества указывают, что самадхи – не просто сосредоточение на одном объекте. Это состояние глубокой безмятежности, которое предполагает уравновешенную, радостную собранность, выражающую естественную устойчивость невозмутимого присутствия.

В буддийской традиции обсуждаются три уровня самадхи:

Будда описывал переход от обычного сознания к изменённому состоянию джханы так: «Оставив чувственные удовольствия, оставив неблагие качества, человек входит в первую джхану и пребывает в ней»[11]. В этой главе мы говорим о поиске уединения через тренировку ума. В ней также рассматривается более глубокое значение уединённости – как пробуждения, не подразумевающего уединения.

Прежде всего стоит сказать, что «уединение» не предполагает подавления или отрицания; это не состояние отчуждения, одиночества или разделённости. Уединение, которое поддерживает практику медитации, опирается на мудрость и ясность. Понимая причины страдания, вы мудро выбираете путь, который ведёт к счастью. Будда довольно просто говорил об этом моменте:

Побуждаемые природным стремлением к счастью, мы движемся по пути практики, которая однажды выведет нас за грань всех мыслимых наслаждений.

В буддийских учениях описывают три вида уединения: 1) физическое одиночество, которое переживается, когда мы отстраняемся от сложной социальной динамики; 2) умственное уединение, а именно отстранённость ума, погружённого в джхану, – оно указывает на отделение от неблагих состояний и чувственных удовольствий; и 3) освобождение как отречение от коренных причин страдания. Оно подразумевает приостановку избыточных мыслительных процессов[13].

Физическая уединённость позволяет временно отделиться от отвлекающих факторов и занятий, которые заполняют повседневную жизнь, но подлинное упрощение внешней жизни связано не просто с отречением от материальной собственности. В этом процессе сердце отбрасывает занятия и роли, на которые полагается личность. Будда говорил: «Монах часто бывает в уединённом месте: в лесу, у подножия дерева, на горе, в ущелье, в пещере на склоне холма, на кладбище, в зарослях джунглей, на открытом месте, у кучи соломы»[14]. Конечно, этот список можно расширить и включить в него современный вариант – центр для формальных ретритов.

На примитивном уровне такое отстранение можно уподобить духовному отпуску. Ретрит может длиться сколько угодно – от одного дня молчания до многих лет. Временный уход от лишних повседневных обязанностей может приносить облегчение. Большинство людей в какой-то мере нуждаются в периодическом уединении, чтобы научиться успокаивать беспокойное сердце и умиротворять рассеянный ум. Чередование периодов внутреннего уединения с периодами полноценного участия в карьере, семье и социальных вопросах представляет собой сбалансированный подход к мирской жизни. По сути, безмолвие способствует глубине медитации, но только в наших социальных взаимодействиях созревает и проверяется понимание. Жизнь Будды – это образец, где уединение и сочувственное участие в обществе пребывают в равновесии. В некоторые периоды своего служения он держался вдали от учеников, а во многие другие – учил, руководил и служил общине.

Я искренне люблю тишину. Она стала незаменимой ценностью на моём пути самоисследования. К сорока трём годам я провела около семи лет в молчании. Не всем нужны долговременные ретриты и не у всех есть возможность их проходить, и сосредоточение можно развить в активной социальной среде; однако духовное удовлетворение – вещь, которую нужно открыть в одиночестве. Можно пожить в монастыре, забронировать комнату в ретритном центре, сходить в горы, посидеть в городском парке или уединиться в тихой комнате у себя дома. Любое место сгодится, хотя у ретритных центров есть преимущество – опытные учителя и безопасные условия для успокоения ума.

Многие люди, не способные представить себе беспредельную радость, которую приносит спокойствие ума, считают, что безмолвный ретрит будет скучным, но когда мы приступаем к нему, мы откладываем в сторону свои проекты, отвлекающие факторы и развлечения. Вы можете позволить уму расслабиться в уединённом прибежище, где не нужно защищать свою безопасность или соответствовать социальным ролям. Когда вам удастся организовать духовный ретрит, важно извлечь из него максимум пользы – для этого уладьте мирские дела, прежде чем погружаться в молчание. Не берите с собой ничего, что может развлекать. Позвольте своему уму по-настоящему отдохнуть от повседневных дел. Пусть тишина откроет глубину знания, которую обычно упускают в стремительном круговороте ежедневных личных достижений.

Состояния сосредоточения опираются на «безопасные» условия ретрита. Они, как и все вещи, непостоянны – и рассеиваются после ретрита. При этом прозрения, которые возникают благодаря чистоте сосредоточения, сохраняются ещё долго после исчезновения этих состояний. Сосредоточение не должно быть постоянным, чтобы иметь смысл[15]. При переходе в обычный режим может показаться, что мирская деятельность происходит невероятно быстро. Этот период адаптации не представляет серьёзной угрозы. Он может длиться несколько часов, несколько дней, недель или больше, в зависимости от продолжительности ретрита и глубины сосредоточения, но, когда вы свыкнетесь со своими привычными обязанностями, проявится мудрость, которую вы почерпнули из практики медитации; она наполнит вашу жизнь.

Как вы заполняете пространство своей жизни? Остаётся в нём место для уединённости или его вытесняют навязчивая суета, шум радио и мелочные заботы? Вам легко быть наедине с собой или трудно? Вы заменяете одни отношения другими или между ними есть промежуток, когда вам хорошо в одиночестве? Как много у вас дел? Если вас попросят описать, как вы проводите свой день, то как бы выглядело это описание – как расписание или счастливая жизнь?

Все стремятся к счастью, а не к страданию. Мы стремимся к приятному и плодотворному опыту. Мы избегаем неудобного или неприятного. Само по себе желание счастья – не проблема. Проблемы возникают, когда мы ограничиваем счастье узкой сферой чувственности и личного комфорта. Духовная жизнь даёт нам возможность испытать глубокую радость, не зависящую от чувственного удовольствия.

В сердце буддийских учений лежит признание четырёх благородных истин – нужно: понять истину страдания; отбросить причину страдания; постичь прекращение страдания; и двигаться по пути, ведущему к прекращению страдания.

Эти учения могут создавать впечатление, будто буддизм – это мировоззрение, где подчёркивается роль страдания. Тем не менее Будда постиг эти истины после того, как его сознание прониклось возвышенным счастьем джханы. Счастье – необходимый контекст для освобождающего постижения базовых истин о неудовлетворённости.

В этой главе я рассматриваю джхану с точки зрения удовольствия. В сферу удовольствия входит привычное счастье приятных умственных и физических переживаний, а также возвышенное счастье, связанное с тонким состоянием беспристрастности. В следующих главах даются пошаговые наставления по достижению каждого уровня поглощения, где каждую джхану сопровождают только ей свойственные качества удовольствия.

На изображениях и в рассказах о нём Будда предстаёт счастливцем, жившим простой жизнью отшельника, который наслаждался спокойной ясностью медитационной практики и вёл к пробуждению процветающую общину ищущих. Похоже, он жил удовлетворённо и беззаботно, общаясь со своими учениками сострадательно, и его сострадание порой было мягким, а порой резким. Будда отличался выдающимся остроумием и иногда излагал глубокие вопросы в форме забавных анекдотов и каламбуров. Говоря на простом языке, Будда оставался близким сердцам и настрою людей. Древние учения изобилуют шутками (которые часто поясняются в примечаниях переводчика, поскольку игра слов – один из основных приёмов, передающих юмор Будды).

Когда сегодня я излагаю беседы Будды, мои ученики часто хохочут над необычными поворотами, беспардонными наставлениями и забавными сравнениями, которыми наполнены эти древние учения. Будда чередовал глубокие учения о природе страдания с шутками, связанными, например, с именем спрашивающего. Он с поразительным юмором относился к человеческим слабостям. Он дразнил ученика Малункьяпутту, который бесконечно задавал скептические вопросы. Он утешал отчаявшегося достопочтенного Сону музыкальными сравнениями[22]. Он утешил глупца Чулу Пантхаку, когда тот рыдал у монастыря[23]. Он обхитрил Нанду, который боролся со страстным желанием, пообещав тому пятьсот нимф с розовыми стопами[24]. Он радовал как сердца торговцев, так и солдат, гончаров, земледельцев, царей, цариц и проституток. Будда побуждал, наставлял, подталкивал и утешал своих сторонников, чтобы пробудить их к освобождающей истине. Он никоим образом не был угрюмым типом.

Община учеников, которые практиковали с Буддой, тоже была счастливой и жизнерадостной. Из-за связи буддизма со страданием может возникнуть представление, будто ученики были мрачным орденом отчуждённых от мира отшельников, полных неприятия и недовольных, которые эгоистично стремились полностью отойти от общества ради личного удовлетворения. Это совершенно не так. Древние документы о служении Будды описывают дружелюбную, преданную, весёлую и счастливую общину. Однажды царь Пасенади из Косалы посетил Будду. Увидев радость и счастье, которые царили в общине, он вознёс хвалу монашеской сангхе. Царь заметил: «Здесь я вижу бхиккху, улыбающихся и весёлых, искренне радостных, счастливых, с безупречными органами чувств, живущих непринуждённо, тихих, питающихся тем, что подают другие, живущих с умом столь же отстранённым, как у дикого оленя»[25]. Царь объяснял весёлость монахов не только дружелюбным общественным порядком, но и глубиной внутреннего счастья, доступной тем, кто овладел джханой.

Когда Будда излагал свою практику, он описывал радость, независимую от телесного комфорта и безучастную к тяготам голода, болезни и словесных оскорблений, – превосходящую всё, что можно испытать через органы чувств[26]. «Существует два вида счастья: счастье, к которому следует стремиться, и счастье, которого следует избегать, – говорил Будда. – Когда я замечал, что в погоне за таким счастьем неблагие факторы возрастают, а благие ослабевают, тогда я знал, что такого счастья следует избегать. Когда я замечал, что в погоне за таким счастьем неблагие факторы ослабевают, а благие возрастают, тогда я знал, что такое счастье следует искать»[27]. Будда спрашивает нас – какие занятия ведут к развитию благих сил? И какие занятия ведут к процветанию неблагих сил? Будда проповедовал разумный, долгосрочный и устойчивый подход к счастью, не соглашаясь безропотно принимать ограниченные традиционные блага.

Будда описал иерархию счастья, состоящую из трёх частей, которые традиционно обозначают как мирское счастье, духовное счастье и счастье более духовное, чем духовное. Мирское счастье основано на чувственных удовольствиях, которые мы испытываем от зрительных образов, звуков, запахов, вкусов, прикосновений и даже мыслей, «желанных, прекрасных, приятных, дорогих, связанных с чувственными удовольствиями, соблазнительных»[28]. Многие из нас не ведают другого счастья, но существует более глубокое наслаждение, чем исходящее от органов чувств. Это высшее удовольствие отражается в состояниях восторга, радости и беспристрастности, которые развиваются посредством сосредоточения и очищаются в джхане. В учениях говорится:

Беспристрастность, говорил Будда, которая не является ни грубым чувством неприятного, ни беспокойным чувством удовольствия, – это один из высших видов счастья, несопоставимый с просто приятными чувствами. Превосходя восторг и радость, истинная беспристрастность остаётся непоколебимой в череде событий – когда жар сменяется холодом, горечь – сладостью, простое – сложным. Это нейтральное чувство настолько тонко, что его бывает трудно различить.

Беспристрастность стойка среди превратностей, она равно относится и к тем вещам, которые вам приятны, и к тем, что вам неприятны. Замечайте моменты, когда исчезает склонность избегать того, что вам не нравится, и равным образом склонность удерживать приятное. Личные предпочтения больше не задают направление внимания. Беспристрастность содержит в себе полную готовность созерцать как приятные, так и болезненные события жизни. Она указывает на глубокое равновесие, когда человек не мечется между подавляющими энергиями желания и отвращения. Беспристрастность способна охватывать крайности без потери равновесия. Беспристрастность предполагает интерес ко всему происходящему просто потому, что оно происходит. В беспристрастности нет отталкивающих состояний безразличия, скуки, холодности или нерешительности. Это выражение спокойного, сияющего равновесия, которое принимает любое событие как должное.

Вкус любимого блюда – скажем, баклажанов с пармезаном – может быть изысканно отчётливым: сладость приготовленных помидоров, аромат базилика, мягкая текстура баклажанов, которые тают на языке, солёный вкус пармезана. Вы можете различать каждый вкус предельно точно и ясно. Вы также наслаждаетесь уникальной смесью этих вкусов и цените, как в ней объединяются их качества. Когда преобладает беспристрастность, отсутствует страстное желание съесть ещё кусочек. Напротив, мы полноценно ощущаем баклажаны с пармезаном, испытывая невозмутимость, а не восторг. Для многих людей такое ровное отношение к вкусам необычно.

Некоторые мои ученики-новички говорили: «Но я не хочу такого счастья. Я люблю смаковать наслаждение. Я наслаждаюсь страстной вовлечённостью в свою жизнь. Мне нравится волнение, которое приносит опыт». Понимаю. Представление о беспристрастности может казаться непривлекательным, однако ученики, к своему удивлению, замечают, что утончённый покой уравновешенных состояний имеет вкус счастья, которое превосходит удовольствие и боль. Всякий опыт симпатии к чему-либо имеет своего двойника – неприязнь к чему-то другому. Переменчивость личных предпочтений будоражит сознание. Глубоко уравновешенное состояние беспристрастности делает возможным устойчивое исследование реальности. Такое сочетание сосредоточенной устойчивости, проницательного исследования и внимательной осознанности может помочь сознанию пробудиться к непоколебимой природе счастья.

Люди, преданные духовной практике, извлекают пользу из непредсказуемых условий, испытывая и совершенствуя внутренние качества сердца и ума. Любая ситуация – это возможность отбросить оценки и мнения и всецело сосредоточиться на реальности. Неудобные ситуации – прекрасная арена, где можно раскрыть, проверить и развить свою беспристрастность. Насколько вы любезны, когда нужно идти на компромисс во время переговоров? Сохраняет ли спокойствие ваш ум, когда приходится трижды объезжать квартал, чтобы найти место для парковки? Легко ли вам дожидаться рейса, который задерживают на шесть часов? Эти неудобства – возможности для развития беспристрастности. Вместо того чтобы перекладывать вину на некий институт, систему или человека, лучше развивать навык переживания неудобного опыта.

Беспристрастность созревает тогда, когда вы справляетесь с трудностями и не теряете равновесия. Нашу стойкость испытывают именно трудные и даже трагичные моменты, когда нам ставят диагноз «рак», когда мы узнаём о смерти друга или внезапно теряем дееспособность в автомобильной аварии. Когда мы понимаем, что у всего есть причины и условия, мы не сопротивляемся тому факту, что нечто случилось; мы позволяем телу быть телом. Такова природа физической формы – распад и смерть. Никаким желанием не изменить этот естественный закон. Тогда сосредоточенный ум сохраняет собранность, даже если тело поражают несчастный случай, болезнь или смерть.

В 1996 году – в то время я жила и практиковала медитацию в Азии, где провела несколько лет, – я вернулась в Калифорнию, чтобы навестить семью. По плану я должна была отдыхать три недели. Во время этого визита, когда мы с друзьями поехали за город, чтобы отправиться в однодневный пеший поход, мы лоб в лоб столкнулись с другой машиной. За один миг моя жизнь изменилась. Хотя я смогла уйти с места аварии сама, из-за травм возникла сильная боль, которая сопровождала меня многие годы. Вернуться в Азию стало совершенно невозможно. За те годы, которые я посвятила лечению и физиотерапии, я познакомилась со многими другими жертвами несчастных случаев. Все мы отчаянно пытались хотя бы частично восстановить функции тела, чтобы ценить жизнь и наслаждаться ею.

В моём случае, чтобы защитить ум, я применяла навыки медитации. Всякий раз, когда ум занимали мысли о том, чего я больше не могу делать, о том, что моя жизнь кончена, или когда он сочинял истории о плачевности моей ситуации, я быстро обращалась к внимательной ясности. Таким образом я снова и снова различала физические и умственные качества страдания. Эта практика требовала усердия. Нужно было непрерывно, днём и ночью наблюдать за взаимодействиями мыслей, эмоций и ощущений. Эта практика стала направлять ум к глубокому покою беспристрастности даже перед лицом физической боли и неопределённости будущего. Не нужно было бороться с болью или стремиться к удовольствию. Когда нет желания и отвращения, есть тихое счастье беспристрастности. Такое счастье обладает устойчивостью и силой; она наполняет ум, даже когда тело терзает жгучая физическая боль.

Иногда я предлагаю некоторым ученикам специально попадать в сложные ситуации, чтобы совершенствовать беспристрастность. Речь, конечно, не идёт об автомобильных авариях, но мне по душе поездки за границу – это отличный способ развить беспристрастность вне формальной практики. Я жила в Индии с двадцати семи до тридцати с небольшим лет. Сначала меня встретил хаос непостижимых событий. Даже уличные звуки были мне незнакомы. Кухня была мне в новинку и оказалась острее, чем та, к которой привык мой желудок. Многие обычаи выглядели странными. Мне была знакома лишь жизнь в пригороде Калифорнии, а Индия казалась непредсказуемой, неуправляемой и в высшей степени хаотичной.

Иногда мы не осознаём, как сильно навязываем свои ожидания реальности, пока эти ожидания с ней не разойдутся. Пока я не начала путешествовать, я ожидала, что в почтовом отделении всегда будут марки, в банках – наличные, что в аптеке продаётся аспирин, а в международных аэропортах есть обменные пункты. Во время поездки в Китай я прилетела в международный аэропорт утром. Все обменные пункты были закрыты до вечера. У меня не было местной валюты, и мне пришлось просто просидеть в аэропорту шесть часов до их открытия. Если мы живём под защитой привычного распорядка, то начинаем ожидать, что каждый день будет проходить как заведено, и в целом в Калифорнии так и происходит. Путешествия побуждают нас чуть больше отдыхать и наслаждаться настоящим со всей его красотой и разочарованиями. Я могу включить в свой «список дел» пункт «купить сегодня марки», но это не гарантирует, что в почтовых отделениях их будут продавать. В путешествиях приходится быть менее требовательным и принимать то, что есть, сохранять уравновешенность и невозмутимость, даже если всё идёт не по плану.

Во время практики в Таиланде я присоединилась к большой группе монахов, монахинь и мирян, которые несколько недель бродили по джунглям в глуши, вдали от какой-либо цивилизации. Эта практика называется тудонг, она развивает беспристрастность за счёт отречения от роскоши и сознательной работы с суровыми условиями. В нашем случае мы фактически отказались от личных вещей и удобств, спали на земле, накрываясь только москитной сеткой, а в холодные ночи – чёрными пластиковыми мешками для мусора, купались на берегах рек, принимали очень простую пищу, которую могли унести с собой (рис и пасту из чили) или собрать в лесу (побеги бамбука и горькие листья). Иногда запасов воды не хватало. Мы шли весь день, иногда даже до поздней ночи, обычно босиком.

Мы не были хорошо экипированными туристами, отправившимися в поход. Это была практика отречения, принятия и беспристрастности, которая приносила огромное счастье. С некоторым удивлением я отмечала, что сажусь отдыхать усталой, с чувством боли и голода, но определённо счастливой. Беспристрастность обладает качеством глубокого умиротворённого блаженства. Когда мы не скованы рамками строго упорядоченного графика и не балуем себя роскошными удобствами, развивается уравновешенность – мы принимаем вещи, которые не можем контролировать, предсказать или даже понять.

Моего индийского учителя не интересовали переживания, ограниченные рамками формальной медитации. Прозрение должно быть частью жизни. Когда Пападжи видел, что в медитации сидя я вхожу в очень спокойные, восторженные состояния, он отправлял меня на базар, на кухню или давал какое-нибудь поручение. Он настаивал, что не нужно разделять безмятежность в медитации и суетливые торги на индийском базаре. Стоит стремиться к покою, который никак не затрагивают и не рассеивают ни хаотичные, ни безмятежные моменты, где мы одинаково присутствуем в переживании комфорта и боли, сохраняем одинаковое равновесие, независимо от того, как всё складывается – удачно или неудачно. При наличии беспристрастности мы больше не навязываем жизни свои личные предпочтения и требования.

Мои бабушка и дедушка с возрастом потеряли кратковременную память. Посещать их было нелегко. Разговоры двигались по кругу. Они повторяли предложения, задавали одинаковые вопросы, выражали те же беспокойства. Такие встречи стали важным поводом для практики. Слишком легко отвергать неприятную сторону таких взаимодействий, избегать её или сердиться. Я заметила, что для бабушки и дедушки было неважно, о чём говорить. Слова были просто способом, которые позволял установить связь, успокоиться, выразить одиночество или страх, любовь, признательность – очень простые формы общения. Если я сосредоточивалась на содержании, когда выражала мысль, обсуждала мировоззрение или рассказывала историю, с ними было бессмысленно говорить. Но если я делала упор на связи и любви, однообразие слов и предметов разговора не играло роли. Я могла с радостью много раз отвечать на один и тот же вопрос. За четыре минуты мы могли девять раз заметить один и тот же цветок. Когда мы принимаем трудные аспекты жизни, они становятся опорами для развития беспристрастности, счастья и покоя.

Одна ученица недавно рассказала мне, что посещала церковную службу, где прихожане приветствовали друг друга рукопожатиями или объятиями, выражая дружелюбие. Молодая женщина, которая сидела слева от неё, наклонилась и радостно сообщила: «Я беременна». А мужчина, сидевший справа, приветствовал её словами: «Знаете, у меня умерла жена!». Невозмутимость требует, чтобы мы сохраняли равновесие и переживали как боль, так и радость – даже в самых крайних их проявлениях.

В наполненные или глубокие моменты жизни чистое качество присутствия может проявляться без сознательного усилия. Когда умирала моя бабушка, я сидела рядом с ней в больнице, держа её за руку. Возникло ощущение связи, покоя и даже гармонии. Воцарилось глубокое принятие и благоговейное удивление непостижимостью жизни и смерти. Глубина её покоя вытеснила все противоречия и наполнила моё сердце безмятежностью и ощущением чуда. Что, если наполнить таким качеством устойчивого присутствия, глубокой свободы, внимания и удивления повседневное общение с близкими в миру?

Невозмутимость не ограничивается неприятными сферами жизни. Она также защищает нас от очаровывающего влияния похвалы, лести и успеха. Беззаботное волнение, вызванное похвалой, может омрачать здравый смысл. Подруга недавно показала мне новое платье, которое досталось ей за большие деньги. Она купила его, потому что продавец сказал, будто в нём она помолодела на десять лет. Есть и другая крайность: когда нас обвиняют, критикуют или указывают на наши недостатки, это может бередить раны ненависти к себе или будить гнев. В мире нам могут препятствовать как похвалы, так и обвинения. Как учителю, который читает публичные лекции, мне регулярно доводится сталкиваться с этими превратностями. Ученики часто подходят ко мне после лекций. У некоторых мои выступления находят отклик, и они хвалят меня. Другие люди, которые сидят в том же помещении и слушают ту же лекцию, могут выражать гнев, скуку или раздражение.

Насколько вы невозмутимы, когда люди выражают свои взгляды – симпатию к вашим действиям или их неприятие? Вы принимаете их слова на свой счёт или понимаете, что они лишь выражают свои предубеждения? Выводят ли вас из равновесия похвала или порицание?

Во времена Будды один ученик-мирянин много раз приходил к монахам с просьбой дать ему учения. Сначала он услышал всестороннее и подробное наставление. Тогда мирянин ушёл, жалуясь на многословие монаха. Когда он пришёл в монастырь позже, ему встретился молчаливый монах; на этот раз он ушёл, жалуясь, что ему не дали учений. Когда мирянин попросил дать ему учения в третий раз, Ананда, который знал о двух его прошлых визитах, предложил ему учение средней длины, не слишком длинное и не слишком короткое. Но этот человек снова стал причитать, что наставление было посредственным – ни подробным, ни лаконичным. Когда об этой истории доложили Будде, тот просто заметил: в этом мире всегда есть порицание[37]. Хвала и порицание, приобретения и потери, удовольствие и боль – неизбежные грани человеческого существования. Практика медитации предлагает нам обрести такое счастье, которое будет охватывать весь спектр реальности, чтобы мы не теряли радости, равновесия и счастья перед лицом перемен.

Мудрые понимают, как важно отпускать – даже те вещи, к которым мы стремимся и которых достигаем. Чтобы развить мудрость, нужно мужественно отбрасывать всё вредное и усердно взращивать благие состояния. Когда человек одновременно развивает мудрость и отречение, он последовательно проходит джханы, укрепляет благие силы и выявляет сущность ума. На каждом уровне поглощения ему открываются новые восприятия, а другие отбрасываются. Мы обращаемся к глубокому счастью джханы, чтобы совершенствовать практику отпускания. Когда мы перестаём контролировать тело и ум и погружаемся в покой джханы, мы словно отдаёмся потоку её блаженства.

Обучение медитации, скорее, связано с отпусканием, чем с достижением какого-то уровня поглощения. Духовная жизнь побуждает отречься от всего, что нас сковывает, будь то заветные фантазии, деструктивные установки, предположения, взгляды или роли, убеждения и идеалы, которыми мы дорожим. Отречение – не какая-то немощная концепция; его глубочайшим образом запечатлевает чистота сосредоточенного ума. В сущности, руководящий принцип практики джханы – отречение, а отпускание – одновременно метод и цель сосредоточения. «Если не хочешь страдать, не цепляйся» – так можно резюмировать главный смысл всех наставлений Будды. Но если вы не можете полноценно следовать этому простому правилу и нуждаетесь (как и многие из нас) в более комплексных подходах, которые помогут вам развиваться или займут вас, пока вам наконец не надоест цепляться, то знайте, что буддисты-практики за много поколений создали обширный арсенал методов медитации. Тем не менее если в какой-то момент вы не уверены, как поступить в этой практике, – просто отпускайте.

Один учитель советовал: «Вы не собьётесь с пути, если не будете цепляться»[40].

Будда решительно провозглашал: «Ни за что не стоит держаться»[41]. В одном из важнейших учений Будда даёт Сакке, правителю богов, наставление на эту тему. В начале беседы Сакка спрашивает: «Как бхиккху освобождается через уничтожение страстного желания?». В ответ Будда говорит, что, когда человек узнает, что «ни за что не стоит держаться», он обретёт понимание, применимое ко всем вещам. С позиции такого мудрого понимания вы можете переживать любые чувства – приятные, болезненные или нейтральные, мудро признавать непостоянство чувств и не цепляться. Не цепляясь, мудрый человек не тревожится и пребывает в покое.

Удовлетворившись ответом, Сакка больше не задавал вопросов и вернулся домой, возобновив свои небесные занятия и погрузившись в разные дела повседневной жизни богов. В свою эпоху он был важным богом и в этом качестве выполнял много обязанностей и задач, участвовал во множестве увеселений, посещал разные места и виделся с разными людьми. Сакка стал практиковать медитацию довольно вяло. Он находил оправдания, чтобы пренебрегать ею, жалуясь: «Мы очень заняты; у нас так много дел»[42]. Всегда находились вещи, которые казались важнее или притягательнее.

Популярный карикатурный образ медитации – человек в позе полного лотоса: абсолютно невозмутимый, уравновешенный, вечно бесстрастный, который сидит совершенно неподвижно и спокойно, словно статуя. Однако на практике медитация не является статичной, в ней нет ничего стоического. Как живые существа мы ощущаем весь спектр эмоций и чувств. Некоторые будут сложными, другие – восхитительными. Спокойствие и умиротворение – столь тонкие состояния, что вы можете их даже не замечать. Ярость, горе, печаль и ужас ощущаются с такой силой, что порой затмевают всё остальное. Внимательное присутствие в чувственной и эмоциональной жизни глубоко влияет на медитацию. Постоянная внимательность – основное необходимое условие, создающее прочный фундамент для джханы, но внимательность не требует отстранения, характерного для джханы. Она развивается через опыт чувственного контакта.

Будда настаивал: «Тот, кто заботится о себе, должен сделать усердие и внимательность стражами ума»[50]. Внимательность охраняет сосредоточение от произвола сильного желания, ненависти, замешательства и безрассудной страсти. Внимательность делает ум уравновешенным, гармонизируя крайности беспокойства и сонливости, волнения и притупленности, желания и нежелания, сомнения и веры. Если ум предоставлен самому себе и возникает приятная мысль, появление которой вы не сознаёте, ум может выйти из-под контроля: будут приходить новые и новые образы; возникнут фантазии об удовольствии; реакции начнут волнами наполнять тело; цепляние за формы вызовет напряжение; укрепится представление о «я» и «моём». Когда ум незащищён, несдержан, внимание тонет в фантазиях. Хотя первоначальный контакт может быть приятным, из-за ряда ассоциаций может возникнуть умственное возбуждение; это приводит к страданию. Проблема не в том, что возникает приятная мысль; проблема в том, что ум не находится под защитой. Когда внимательность отсутствует или проявляется бессистемно, цепляние находит лазейку и происходит отождествление с опытом.

Не требуется закрывать глаза и уши или практиковать в камере сенсорной депривации. Внимательность – это бдительное отслеживание препятствий и реакций. Она не мешает воспринимать; только сдерживает склонность к цеплянию за контакт. Опыт всегда свеж – это неповторимые моменты, которые возникают и растворяются в расслабленном и ясном уме. Привычка к привязанности начинает подавляться.

Будда учил:

В искренней тишине вы встретитесь с собственным умом без притворства. Можно сидеть неподвижно и при этом замечать, что ум очень даже подвижен. Иногда может казаться, что в вас живёт монстр. Вы стоите перед серьёзным вызовом. Как принять этого спутника, который иногда ведёт себя чудовищно, оскорбительно и шумно? Как подружиться со своим умом, чтобы он стал вашим надёжным союзником?

Каким бы беспокойным и несговорчивым ни казался ваш ум, с практикой сосредоточение улучшается – и всё же неподвижности не добиться упорной борьбой с отвлечениями. Сосредоточение развивается тогда, когда вы готовы встретить, понять и в итоге устранить все беспокойства ума. В народе говорят: «В грязной воде больше рыбы». Хаотичные проявления ума образуют динамическую силу, которая поддерживает духовное развитие, когда мы умело встречаем вызовы с ясным умом.

Усилие – неотъемлемый аспект учения Будды. Незадолго до своей смерти Будда дал наставление своим ученикам: «Прилежно стремитесь достичь цели!»[61]. В этом предписании запечатлено учение о неустанном усилии, которое пропитывало служение Будды на протяжении сорока пяти лет. Умелое применение усилия – основа искусства медитации: нужно делать всё возможное, но не прибегать к разрушающим энергиям чрезмерного усилия. С одной стороны, требуется предельная стойкость, с другой – нежнейшее прикосновение: вкладывайте именно столько энергии, сколько нужно, чтобы полноценно сознавать реальность.

В начале практики сосредоточения вы можете заметить напряжение, вызванное избыточным усилием. Люди часто считают, что в неприятном чувстве напряжения виновато усилие, а затем бунтуют против дисциплины. Если вы тяготеете к другой крайности – отсутствию усилий, то можете так и не найти в себе сил для развития. Сомнения в себе, отчуждение, лень, сопротивление, неуверенность или мнение, что не-усилие лучше усилия, могут ослабить решимость и замедлить развитие сосредоточения.

Прошу, не выплёскивайте ребёнка вместе с водой.

Проблема не в усилии как таковом, а в его применении; обычно нужно лишь слегка его скорректировать. Изучайте усилие и лёгкость в динамике. Непрерывно замечайте, каким образом вы направляете внимание на текущий объект медитации.

Искусство медитации исследует, как внимание взаимодействует с объектом медитации. В медитации внимание сияет, как луч света, озаряя объект, но не вторгаясь в естественный процесс его изменения. Как выглядит качество усилия, которое взаимодействует со своим объектом без чрезмерного напора? Слишком интенсивное наблюдение может сбить ваше сосредоточение. Из-за жёсткого контроля можно утратить гармоничную связь с постепенным раскрытием реальности. Излишнее усердие может дать обратный эффект в виде внутреннего бунта – самоосуждения, напряжения и сомнений.

Старайтесь делать меньше, а не больше. Половины усилия бывает достаточно, чтобы сделать внимание собранным и уравновешенным. Вы можете даже не осознавать, что слишком стараетесь, пока не перестанете это делать. На чрезмерное стремление может указывать напряжение в лице и глазах. Стремитесь действовать с таким рвением, которое не навязывает себя объекту медитации, но мягко прикасается к нему. Затем исследуйте его. Практикующие описывают эту связь как «расслабленное наблюдение», «погружение в опыт», «укоренение в опыте» или «слияние с восприятием».

В медитацию могут незаметно проникнуть усилия, которые не содействуют текущей задаче. Ослабьте ненужное мышечное напряжение в челюсти, глазах, лице, груди или руках. Когда я преподаю на ретритах, я сажусь впереди лицом к ученикам. Обычно мы медитируем с закрытыми глазами, но я часто подсматриваю. Иногда я вижу проявления излишних усилий – лица, искажённые напряжением, сжатые рты, складки на лбах, жёсткие позы, выступающие вперёд подбородки, словно человек хочет втянуть побольше воздуха. Такой избыток физических усилий препятствуют ясности сосредоточенного внимания.

Расслабьтесь! Дышите! Наслаждайтесь! Не форсируйте практику. Постоянно и с любовью собирайте воедино рассеянные энергии ума. В любящем усердии больше силы, чем в напряжённом панцире стремления. Собранного, гармоничного, мягкого внимания обычно бывает достаточно, чтобы взаимодействовать с быстро меняющимися восприятиями, которые открываются в практике.

Чтобы достичь джханы, требуется как сосредоточение, так и мудрость. Основное наставление при обучении сосредоточению звучит удивительно просто: отпускайте всё, что отвлекает вас, и непрерывно удерживайте внимание на вашем объекте медитации. Однако при обучении мудрости важно сохранять чувствительность к тому, что мы отпускаем. И практика сосредоточения, и практика мудрости требуют собранности и ясности ума; ум не должен ни застревать, ни отвлекаться. Поскольку отвлечение может принимать разные формы, полезно обзавестись арсеналом практик, которые позволят работать с разными формами отвлекающих факторов. В этой главе читателю предлагается несколько полезных подходов к исследованию отвлекающих факторов и работе с ними, в которых делается упор как на отпускании, так и на ясном понимании, – это сочетание крайне необходимо для развития мудрого сосредоточения.

Когда ученик принципиально решает отпустить отвлекающие мысли, перед ним часто встаёт вопрос: «Как это сделать?». В начале своей медитационной практики я применяла довольно простую технику, которую теперь называю подходом пещерного человека. В мультфильме «Флинстоуны» у сына Барни Раббла Бамм-Бамма была любимая дубинка, и все его действия выглядели однообразно. Он колотил дубинкой по всему, что попадалось под руку. Когда во время медитации у меня возникала неосторожная мысль, ум тут же наносил по ней тяжёлый удар, как Бамм-Бамм! Это очень грубая техника, и не стоит её применять.

Напротив, когда вы практикуете отпускание, обращайте внимание на то, как ваш ум обычно реагирует на нежелательные мысли. Возможно, он лупит по ним осуждением? Если возникает неприятное чувство, вы и от него отбиваетесь? Конечно, мысли и чувства, которые причиняют вред, нужно искусно отбрасывать, но узколобая агрессия Бамм-Бамма, как правило, усугубляет самоосуждение, страх и отвращение, истощая усердного практика, и отнюдь не обеспечивает понимание, которое может способствовать глубокому отпусканию.

И всё-таки нам нужна решимость, чтобы не держаться за неблагие мысли. Будда учит:

Силы, которые мешают нам сосредоточиться, в буддийских учениях олицетворяет персонаж по имени Мара. Он символизирует внутренние силы искушения, которые препятствуют развитию. Эта мифологическая, символическая фигура является перед человеком в различных формах и выражает широкий спектр препятствующих состояний ума, которые не позволяют сосредоточиться[80]. Как мы отмечали, ум должен быть свободен от таких помех, чтобы возникло устойчивое состояние поглощения. Если мы умеем противостоять силам Мары и применять противоядия в отношении различных препятствий на пути к устойчивости ума, мы можем начать входить в джхану. В этой и следующей главах разъясняется, как эффективно преодолевать препятствия и создавать условия, необходимые для вхождения в джхану. Поскольку здесь мы готовимся к состояниям поглощения, в этих главах более детально, с бо́льшим упором на практику разбираются темы, представленные в предыдущих главах.

Как правило, Мара является перед отшельником в виде страха, желания или сомнения, когда тот приближается к джхане или освобождающему прозрению. Символично, что Мара появляется в переломные моменты нашей жизни, когда мы стоим перед необходимостью выбора. Он может агрессивно атаковать невнимательного практика потоком мстительных мыслей. Он также может появиться под видом чего-то приятного, тем самым соблазняя нас утешением, почестями и привилегиями. Мара может являться во множестве обличий: в образе друзей, склоняющих нас к мелочным занятиям, скажем, искушая выпить или развлечься; в виде логических объяснений ума, нашёптывающих нам: «Сегодня слишком много дел, чтобы тратить время на медитацию, – сделай что-нибудь полезное!»; в форме инерции, которая заставляет брать пульт от телевизора, а не садиться на подушку для медитации; как самокритичный голос, который осуждает нас ещё до того, как мы что-то сделали; или как слишком самоуверенный настрой, когда мы преувеличиваем свои способности и не можем принять поражение. При столкновении с любой из этих внутренних сил вы, образно говоря, противостоите Маре. Сталкиваясь с Марой, вы сталкиваетесь со своей тенью. Как мы поступим – совершим большой шаг к освобождающему пониманию или снова окажемся в тисках привычки? Покорив Мару, вы одолеете «внутренних демонов», которые грозятся ограничить ваш духовный потенциал. Мара символизирует испытания, которые проверяют наш характер и духовную зрелость.

Там, где в буддийских писаниях изображён Мара, мы видим целый ряд героических историй, повествующих о мужестве практиков, которые встретились со своими самыми тайными страхами. В частности, монахи победили вожделение, когда Мара явился им в образе чарующей соблазнительницы, а монахини противостояли своим глубочайшим страхам, когда Мара заговаривал с ними в лесу[81]. Даже Будду несколько раз навещал этот персонаж. В каждом случае от всех выходок Мары спасает одно противоядие – внимательность. Внимательность – секретное оружие, против которого армия Мары бессильна. Силы препятствий, если их внимательно изучить, всегда и неизбежно ослабевают.

Мара – это метафорический образ, который может помочь нам сделать отношения с помехами безличными. Можно посмеяться, когда возникнет сомнение, воспринимая его как шутку Мары. Вас может позабавить склонность критически смотреть на своих друзей, если вы видите, что в роли судьи выступает Мара. Вы можете обмануть жадный ум, который напрасно тратится на покупки, накапливая имущество, словно бурундук, набивающий щёки орехами, – ведь это проделки Мары. И однажды, имея твёрдую веру и непоколебимую уверенность, вы ответите на вызов Мары так, как сделал достопочтенный Самиддхи: «Я познал внимательность и мудрость, мой ум хорошо сосредоточен. Создавай какие угодно формы – ты меня ничем из колеи не выбьешь»[82]. Когда мы в состоянии твёрдо и невозмутимо стоять перед лицом Мары, нас не могут затронуть никакие перипетии жизни.

Джхана – достижение, о котором говорят, что оно «завязывает глаза Маре», потому что оно делает ум собранным, в результате чего не могут возникнуть помехи, связанные с желанием, отвращением и навязчивыми мыслями. Во время поглощения ума ваши энергии не заняты борьбой с помехами и позволяют развивать всецело благие качества. Джхана – это подход к тренировке ума в отсутствие Мары, а не в противостоянии с ним. В джхане сила возникает не благодаря борьбе с препятствиями, а благодаря знакомству с таким способом существования, где их нет. Отвернувшись от пороков, ум счастливо пребывает в области чистоты, временно свободный от злонамеренных сил.

Перед тем как войти в джхану, мы изучаем сложные состояния ума и внимательно работаем с ними, пока не сможем отстраниться от них без борьбы или отождествления. В джхане внутренние энергии сливаются и усиливаются. Когда вы выходите из джханы, глубоко сосредоточенный ум снова готов к разнообразным чувственным контактам. Если вы заметите, что после джханы попадаете в засаду, устроенную Марой (скажем, возникает приступ нетерпения, гнева или бессмысленной жадности), даже не думайте ругать себя за эти неприятные состояния – вас просто снова навестил Мара! Когда после выхода из джханы возникают помехи, продолжайте преодолевать их, напрямую взаимодействуя с ними. Они могут прорываться с вулканической мощью – или подкрадываться медленно, почти незаметно. Хотя эти неблагие склонности могут искажать очищенный ум, постепенно силы препятствий истощаются благодаря объединению самадхи и випассаны.

Сердце наполняется уверенностью, когда вы смотрите в свой ум и можете честно заявить: «Нет помех».

Доступ к джхане открывается тогда, когда препятствующие неблагие факторы временно бездействуют, а пять соответствующих благих умственных факторов усиливаются.

Вот эти пять факторов джханы и помехи, которые они преодолевают:

Первое формальное наставление по практике джханы, которое мне дали, выглядело неожиданно. Учитель сказал, чтобы я медитировала любым способом, который будет поддерживать развитие трёх качеств – ясности ума, ощущения простора и расслабления. Я предполагала, что в первых наставлениях основную роль будет играть энергичное сосредоточение на конкретном объекте. Но вскоре стало ясно, что серьёзные усилия могут порождать напряжение; когда возникает напряжение, расцветают отвращение и помехи. И напротив, расслабленный, ясный и просторный ум способствует ментальной и физической лёгкости и естественной открытости настоящему.

Ум должен расслабиться, чтобы сосредоточение стало глубже. Он не может оставаться в защитной позиции. Радостный ум легко сосредоточивается. Радость в духовной жизни – вовсе не окрыляющее волнение, выражающееся в приятном возбуждении или трепете. Когда вы доверяете своей добродетели, возникают более глубокие формы радости. Когда вы можете доверять чистоте своих сердечных намерений, возникает счастье. Говоря вкратце, это счастье, возникшее из-за отсутствия сожалений. Только благодаря искреннему самонаблюдению и внутренним нравственным обетам мы очищаем свои намерения и начинаем доверять себе. Если у нас нет прочной нравственной опоры, умиротворение будет шатким и ум не сможет уверенно пребывать в этом живом процессе очищения.

Мы можем улучшить качество ума, влияя на характер мыслей, к которым мы склонны. Когда вы замечаете мысли, которые ослабляют ценные для вас качества, отпускайте их и посвящайте одну-две мысли добродетельному, достойному уважения, радостному предмету – например доброте.

В обычной мирской деятельности мы, само собой, ориентируемся в своих восприятиях на чувственные впечатления. Нам не нужно намеренно прислушиваться, чтобы услышать, что к нам приближаются. Не нужно приглядываться, чтобы увидеть собаку, которая сидит на лужайке. Мы не принимаем сознательное решение ощутить, как инструмент касается руки. Джхана – это, напротив, радикальное изменение ориентации: восприятие отходит от привычных отношений с чувственными объектами и присутствует в узкой области умственных факторов, характерных для каждой стадии джханы.

Восприятие продолжает действовать, оно оживлённое и сопровождается бдительной внимательностью, но в состоянии поглощения вы не замечаете звуков и чувственных впечатлений. Ваше внимание объединяется с дыханием, и его поддерживают энергия пити, мягкое удовлетворение сукхи и разные умственные факторы бдительности, которые продолжают действовать в этом ограниченном поле джханы. Не возникает помех в виде желания, страстного влечения и отвращения. Энергия находится в равновесии, и усилия как будто не нужны. Не нужно энергично обновлять связь с нимиттой, потому что внимание и так устойчиво. Расслабление и стабильность здесь заметно глубже, чем в привычном опыте.

Когда вы приближаетесь к первой джхане и входите в неё, число мыслей сокращается, и они возникают редко. Те мысли, которые возникают, легки и быстро растворяются. Ум без усилий естественным образом возвращается в прежнее состояние после каждой мысли. Если под действием ассоциаций или ощущений множатся мысли, это признак того, что джхана ещё не достигнута. Если ум как бы стремится навстречу объектам чувств, даже если вы их осознанно отпускаете до того, как запустился процесс домысливания, вы не достигли устойчивого уединения.

Отчуждённость от помех рождает счастье, характерное для первой джханы: счастье, порождённое уединением или порождённое непривязанностью. Не привязанное к силам препятствий, сознание торжествует. Когда в сосредоточении доступа вы сознательно переживаете отсутствие помех, у вас в распоряжении оказывается благая причина для усиления счастья. В традиционных описаниях джханы мы видим следующие наблюдения:

Когда первая джхана обретает устойчивость, можно двигаться дальше и развивать более утончённые и возвышенные состояния сосредоточения. Чтобы легче войти во вторую джхану, направляйте внимание на восторг и наслаждение, которые уже воспринимаются в первой джхане. Пусть внимание пребывает в этом проявлении удовольствия и отстраняется от движения направления и удержания внимания. Силы, преобладающие во второй джхане, – восторг, удовлетворение и однонаправленность. Усиливается фактор пити; но без волнения энергий направления и удержания внимания это удовольствие обретает устойчивость в мощном опыте внутренней безмятежности. Теперь счастье и радость, порождённые сосредоточением, могут направить внимание в состояние поглощения.

Начиная со второй джханы, связь с объектом медитации поддерживается за счёт доверия однонаправленному объединению с объектом – состоянию, где ум «прикрепляется» к своему объекту, чтобы пребывать рядом с живым интересом, пока сознание объединяется с ним. Поглощение второй джханы отличает крайне утончённое качество удовольствия, возникающее при погружении ума в это поле счастья. Приведу традиционное описание вхождения во вторую джхану:

В сосредоточении доступа и в первой, и во второй джхане уже присутствует сукха, но лишь когда отступает более грубый фактор пити, на первый план может выйти более утончённый фактор сукхи. Поскольку пити перестаёт приятно волновать, вызывать интерес и впечатлять, возрастает бесстрастие к грубому восторгу. Восприятие упрощается, внимание сохраняет однонаправленное сосредоточение на нимитте, и на первый план выходит сукха. На этом этапе сознание наполняется тихой радостью, удовлетворением и покоем, где нет наслаждения.

В традиционном описании третьей джханы есть указание на особое тонкое удовольствие, которое исходит от ума, покоящегося в беспристрастности, – на счастье внимательного сознания, свободного от реакций. Когда вы готовитесь войти в третью джхану, сукха ярко сияет, наполняя сознание мягким ощущением удовлетворения. В сукхе присутствует очень гармоничное качество покоя, которое насквозь пропитано счастьем, но тонким. Сукха, которая сильно отличается от ослепительной грандиозности пити, ощущается мягкой, как крем, словно идеально приготовленный пудинг или сладкое масло. Переводчики, которые подбирают слова для описания этого необычного сочетания счастья и беспристрастности, удовольствия и невовлечённости, обращаются к таким понятиям, как «удовлетворение», «счастье», «удовольствие», «радость», и многие современные учителя, недовольные такой трактовкой этого понятия, предпочитают использовать палийский термин «сукха». Я заметила, что, когда мы с практикующими многократно переживаем этот уровень поглощения, они получают собственный опыт этого неповторимого качества счастья третьей джханы. Вы познаёте сукху на собственном опыте.

Мягкая, длящаяся утончённость сукхи растворяет сознание в его объекте, что влияет на качество внимания даже вне состояний поглощения. При сильном факторе сукхи концептуальные разделения кажутся несущественными и нечёткими. Сукха, как правило, временно растворяет их, устраняя даже тонкие чувства фрагментации или отчуждения. Опыт кажется цельным, в нём нет обычного произвольного разделения между сознанием и восприятиями. В уме буквально нет содержаний – личных мыслей, личных историй, отвлекающих или рассеивающих восприятий. Социальные условности, например календари и часы, почти теряют значение для практикующего, ум которого пропитан сукхой.

Когда всепроникающее присутствие сукхи изменяет сознание, ничто вас не тревожит. Нет ни сонливости, ни вялости, ни дисбаланса энергии, которые могли бы расшатать стабильность этого состояния; внимание не отвлекают ни окружающие звуки, ни холод, ни тепло. Если возникают неприятные физические ощущения, например хроническая боль в спине, ум не беспокоится. Хотя практикующий может распознавать болевые ощущения, не всегда восприятие боли является неприятным, поскольку сознание пропитано удовлетворением. Он может распознавать и грамотно реагировать на мышечные спазмы, но в уме не будет неприятных ассоциаций.

После глубокого опыта третьей джханы сукха начнёт проникать в восприятие между медитациями – в любой позе и во время любых занятий. На этой фазе моего ретрита по развитию джхан все повседневные дела были наполнены счастьем. Когда я складывала постиранную одежду, гуляла по снегу, стояла в очереди, касалась дверной ручки, делала упражнения – возникало глубокое удовлетворение. Когда практикующего насквозь пропитывает счастливый тон чувства, неприятный опыт не в силах возникнуть.

Когда сознание погружено в сукху, можно поддерживать джхану очень долго. Вам не захочется завершать сеанс медитации. Это приятное пребывание имеет смягчающий, исцеляющий и совершенно благой характер. Оно вводит сознание в полное и глубокое состояние поглощения. Такой глубинный резонанс радости может глубоко преобразить форму сознания, перестроив склонности восприятия так, что счастливых состояний будет больше. Ученики часто замечают, что после ретрита по развитию джхан депрессия и раздражение, которые когда-то возникали в различных ситуациях, естественным образом уступают место долгоиграющему тону радости, терпения и беспристрастности. Продолжительный контакт с сукхой, который периодически усиливается мощным полем джханы, может ослаблять приобретённые склонности к депрессии, раздражению и капризности. Пусть сукха пропитает всё ваше существо.

Будда говорит:

К тому времени, когда вы достигнете порога четвёртой джханы, ваш ум приобретёт плавное, спокойное и очень утончённое качество. После третьей джханы удовольствия остаются позади, и сердце омывает прохлада беспристрастности – упеккхи. Чтобы реализовать четвёртую джхану, достаточно очень мягкого проявления интереса в её сторону. Всё, что нужно сделать, – это просто заглянуть за грань счастья, связанного с приятными состояниями.

Ум, который подходит к четвёртой джхане, крайне чутко откликается на намеренные мысли. Сознание мгновенно реагирует на пожелание – неважно, чего вы хотите: войти в состояние, расширить его, сосредоточиться, отпустить, углубить состояние или расслабиться. Вы не создаёте беспристрастность, поскольку усилий не требуется. Энергичное, проникающее действие направленной мысли, которое поддерживало достижение первой джханы, теперь слишком грубо, чтобы к нему обращаться. Такое ревностное стремление выглядит насилием на этом утончённом уровне сознания. Четвёртая джхана дарит возможность отдаться своим самым сокровенным духовным устремлениям.

Спокойно размышляйте о двух недостатках третьей джханы: 1) в ней есть опасная близость к возбуждению второй джханы и 2) сукха относительно груба. Подумайте о преимуществах четвёртой джханы, а именно о том, что в беспристрастности и однонаправленности больше покоя. Спокойно выразите решение: «Пусть я достигну четвёртой джханы» или «Пусть возникнет четвёртая джхана», «Пусть мой ум погрузится в беспристрастность» или «Поднявшись над удовольствием и болью, счастьем и печалью, пусть я войду в четвёртую джхану и буду оставаться там с внимательностью, очищенной беспристрастностью».

Такая решимость способствует угасанию интереса к сукхе и склоняет ум в сторону беспристрастности. По мере своего угасания сукху заменяет нейтральное чувство беспристрастности. Устремите однонаправленное внимание на нимитту дыхания, пропитанную этим качеством беспристрастности. Позвольте уму погрузиться в это стабильное и при этом оживлённое состояние невовлечённости.

Четвёртую джхану отличает однонаправленный фокус внимания, который сопровождается нейтральным и беспристрастным чувством; в этом состоянии есть глубокое единение и непривычное чувство, что больше ничего не происходит. Сознание пронизывает поле тонких вибраций, которое не является ни приятным, ни неприятным, однако воспринимается как чувство. Ум пребывает собранным внутри со спокойным, неподвижным вниманием, очень далёким от чувственного контакта. Волнение отсутствует.

В этом состоянии нет особенного счастья, но в нём нет ничего неприятного или вредного. Блаженство третьей джханы меркнет в сравнении с глубоким отдохновением, возвышенным умиротворением и глубинным ощущением благополучия, которое возникает на этой стадии. В возвышенной стабильности четвёртой джханы человек не замечает большинства звуков, ощущений и прочих событий. Если он воспринимает назойливые внешние явления, нарушающие джхану и ненадолго вовлекающие сознание в контакт с чувственными стимулами, эти переживания познаются через призму беспристрастности.

Например, при восприятии громкого звука не будут возникать обусловленные реакции желания или отвращения. Как правило, на организованных групповых ретритах самый волнующий момент дня – звонок на обед. Хотя он может раздаваться вблизи, не возникает обусловленного желания встать и пойти на обед. Этот звук может быть достаточно громким, чтобы вторгнуться в сознание, и при контакте с ним возникает сознание слуха и разумное понимание, что он сигнализирует об обеде, но это сознание не сопровождается никакой привычной реакцией. Отсутствует побуждение выйти из медитации.

Внимание практикующего, которое не затрагивают обусловленные реакции желания и отвращения, лишь на мгновение покидает состояние поглощения и легко снова утверждается в джхане. Хотя в условиях ретрита вокруг мало объектов достаточно назойливых, чтобы проникнуть в отрешённость четвёртой джханы, те, которые всё же появляются, уходят, не нарушая это тонко выверенное равновесие.

В четвёртой джхане вам будет казаться, что вы можете находиться в медитации бесконечно, как йогины древности, которые неделями напролёт сохраняли неподвижность. При поглощении этим нейтральным чувством и устойчивостью ума нет причин для беспокойства. Обычные телесные ощущения не регистрируются. Дыхание становится крайне поверхностным. Внимательность остаётся предельно острой, и бдительность не ослабевает, однако поле физических явлений находится за пределами интересов ума, погружённого в четвёртую джхану.

Ощущайте это полное расслабление тела; однако из сострадания к здоровью спины можно входить в четвёртую джхану с намерением расслабляться, держа позвоночник прямым. Пусть это глубинное равновесие насыщает ваше сознание, пронизывая каждую клетку вашего существа единым опытом беспристрастности. Будда иллюстрирует этот момент так: «Подобно тому как человек сидит, укутанный с головы до пят в белое одеяние, так, что на всём его теле не остаётся места, которое не было бы покрыто белым одеянием – точно так же и монах сидит, пропитав это тело очищенным, чистейшим умом, и не остаётся во всём теле ничего, что не было бы пропитано очищенным, чистейшим умом»[104].

Ум может настолько отстраниться от телесного опыта, что иногда ощущения кажутся далёкими даже после выхода из джханы. Беспристрастность благодаря состояниям глубокого поглощения может стать такой всеохватной, что чувства, которые обычно связаны с болью или удовольствием, просто будут обладать нейтральным качеством. Даже после выхода из состояния поглощения практикующий может переживать очень сильные ощущения как в целом нейтральные.

Неторопливо, внимательно восстановите связь с телом и миром, аккуратно потянитесь, ощутите, как одежда касается тела, как руки касаются воды, когда вы их моете. После выхода из джханы не пребывайте в состоянии разъединения с миром: наполните активной энергией внимательность к контакту и укрепите свою связь с чувствами. Систематическое отстранение от мирских проявлений – важная черта джханы, но если отрешённость от органов чувств будет сохраняться за пределами поглощения, от этого пострадает прозрение. Прозрение часто возникает тогда, когда чувственный контакт наполняет внимательность.

После выхода из джханы направьте внимание на сознание тела[105] – чутко, с ясностью внимательного присутствия, оберегая органы чувств.

Если ваш опыт четвёртой джханы глубок и устойчив, сильное чувство беспристрастности сохранится между сеансами медитации в отношении любых контактов. Изучите, как проявляется беспристрастность по отношению к климату, температуре, вкусам еды, необычным привычкам других людей, сломанному оборудованию, ежедневным решениям, связанным с тем, что пить и что надеть. Беспристрастность содействует глубокому пониманию того, что вещи мира просто следуют пути мира. Вещи такие, какие есть. Будда говорил: «Именно так и есть»[106].

Беспристрастность – не статичное чувство, вопреки представлениям большинства людей. На этой стадии можно исследовать беспристрастность через её отличие от удовольствия, переключаясь между третьей и четвёртой джханами и перескакивая между всеми предыдущими уровнями. Сравнивая качества, сопряжённые с каждой стадией, вы сможете различить каждый фактор и чувства при их изменении. Поймите, что конкретно меняется при каждом переходе. Особенно обращайте внимание на то, что происходит, когда тон чувства сукхи сменяется нейтральным ощущением. Тон вибраций, присущий этому чувству, нельзя назвать пресным или посредственным, но это не счастье сукхи и уж точно не интенсивность пити. Взяв за основу первые четыре джханы, можно исследовать четыре очень разных состояния. Входя в джханы в обратном порядке, вы можете по-новому взглянуть на беспристрастность, удовлетворение и наслаждение.

Беспристрастность – необычайное качество сердца, необходимое в жизни и играющее решающую роль в практике. Оно успокаивает сердце и позволяет уму полноценно отдыхать – сохраняя устойчивость и непоколебимость. После глубокого погружения в четвёртую джхану ум может казаться таким неподвижным, что трудно представить, что реакции желания или отвращения когда-нибудь возникнут. У многих усердных практикующих, имеющих глубокий опыт беспристрастности, мелькает мысль, не достигли ли они просветления. Проблема беспристрастности состоит в том, что, как и все прошлые состояния, испытываемые при развитии сосредоточения, она является сугубо обусловленной. Как и все умственные состояния, её ожидают изменения.

Одно из глубоких учений Будды звучит так: все обусловленные вещи непрочны, ненадёжны и неудовлетворительны. Эта истина становится кристально ясной, когда человек опирается на устойчивость самадхи четвёртой джханы. Ум не занят сочинением историй, оправданий, комментированием, созданием стратегий или искажением отношений с вещами в тщетной попытке избежать неприятного. Те усвоенные реакции, которые заставляют нас напрасно подбирать такие мирские условия, которые будут подкреплять личные предпочтения и взгляды, просто не возникают. Когда благодаря беспристрастности ум обретает подлинное равновесие, тот простой факт, что ничто в материальном мире не может дать удовлетворения, не вызывает негативной реакции. Ум не нуждается в дальнейших пояснениях. Борьба прекращается.

Например, в джхане вы можете сидеть неподвижно много часов подряд. Со временем во рту может пересохнуть; при выходе из состояния поглощения вы почувствуете жажду. Ощущения жажды могут сопровождаться, а могут не сопровождаться неприятным тоном чувства. Под действием беспристрастности этим ощущениям не будет сопутствовать страстное желание, отчаяние, страх или отвращение. Может не возникать желание погасить их. Вы просто будете познавать эти ощущения как есть и отвечать на них мудрыми действиями. Вы просто попьёте воды, без ненужного драматизма, который мог бы привнести в происходящее неустойчивый ум.

Спазм или судорога – это лишь напряжение или пульсирующий жар. В них нет ничего ужасного. В них может даже не быть ничего неприятного. Их можно воспринимать просто как ряд меняющихся ощущений. Вы можете ясно чувствовать резкие, колющие ощущения, но не считать их болезненными. Когда ум не обучен, новое воздействие отвращения усиливает стремление что-то изменить, попросить о помощи или защитить тело. Но когда беспристрастность станет вашим ресурсом, вам не потребуется испытывать боль или отвращение, чтобы защитить себя. Скорее, правильные действия определяет разум: скажем, вы можете подвигаться, помассировать или растянуть напряжённую мышцу. Обращения к мудрости будет достаточно.

Когда после четвёртой джханы ум ещё пропитан беспристрастностью, вы можете слышать весеннюю песню птиц восхитительно подробно – различая переливы мелодии и то, как она сливается с ветром. Когда беспристрастность очистит внимательность, вы познаете внимательность в обнажённой простоте, без ненужного участия симпатий и антипатий, без искажений, связанных с личными предпочтениями, без сравнений и оценок. Беспристрастность – поистине возвышенное счастье, не счастье некоего приятного чувства, а счастье, возникающее в отсутствие непредвиденных колебаний удовольствия и боли и реакций в виде желания и отвращения.

Ощущайте это положительное, долговременное влияние беспристрастности на сознание. Следуйте своему обычному распорядку, не стремясь контролировать состояния, требуя, чтобы всё было по-вашему. Опора уверенности – прямое, практическое знание о том, что вам не нужна предвзятость отвращения, осуждающей критики и своекорыстия, чтобы мирно действовать в этом мире.

Главное событие в тишине четвёртой джханы – постепенное очищение сознавания беспристрастностью. Пока вы остаётесь в этой джхане, нереактивные качества этого состояния очищают способность внимательности. Желание и отвращение не притупляют и не сбивают ум, находящийся под влиянием беспристрастности; он обретает неподвижность, которая обостряет внимание и проясняет сознавание.

Пока ум продолжает успокаиваться, наблюдайте, как беспристрастность влияет на то, как вы воспринимаете вещи. Как беспристрастность сказывается на точности внимательности? Как отсутствие желания и отвращения воздействуют на вашу энергию, фокус внимания и сосредоточение?

Сознание под влиянием четвёртой джханы кажется невероятно просторным. Смотрите в свой ум и замечайте, что там есть, а чего нет. В отсутствие желания, отвращения, оценок, волнения, заботы о своей выгоде, любых неблагих сил возрастает уверенность. Для дальнейшего развития самадхи нужна абсолютная уверенность. Но её нельзя выдумать. Её можно только найти, вглядываясь в свой ум и отчётливо различая, что на самом деле бояться нечего. Замечайте, что присутствует в уме. Замечайте и то, что в нём отсутствует.

Существует путь, ведущий к покою, и ум естественным образом тяготеет к более глубоким и чистым вещам. Эта склонность направляла вас от грубых проявлений мирских удовольствий в первых четырёх джханах. Вам не нужно принуждать ум к этому пути, склонять его или торговаться. К этому моменту практика уже развивается естественно. Может показаться, будто ум сам находит путь домой, а вы просто его попутчик. Созерцайте, как ум сам обретает устойчивость, когда следует своей врождённой склонности к покою.

Ум, очищенный джханой, прекрасен!

Из устойчивости четвёртой джханы вы можете двигаться дальше в нескольких направлениях. В древних учениях говорится о том, что можно использовать четвёртую джхану в качестве трамплина для «овладения разными видами духовных сил»[107], таких как чтение мыслей, видение будущего или воспоминание о прошлых жизнях – и даже создание двойника или полёт по воздуху. Хотя эти способности представляют интерес, в этой книге я ограничиваюсь обсуждением двух других традиционных вариантов. Продолжая продвигаться вперёд внутри схемы состояний поглощения, вы сможете пережить следующие четыре нематериальных достижения. Важнее, впрочем, что вы можете использовать четвёртую джхану как опору для прозрения, чтобы очистить ум от всех форм привязанности, омрачения и заблуждения.

В четвёртой джхане ум необычайно быстр и гибок, податлив, собран, ясен и устойчив – отлично подготовлен к работе медитации прозрения. Он стал эффективным инструментом, который может избавить человека от страдания. После того как вы достаточно напитаете ум и сердце спокойной ясностью четвёртой джханы, направьте своё ставшее таким гибким и пластичным внимание на растворение этой джханы. Наблюдайте, как меняются факторы джханы. Наблюдайте за любыми возникающими явлениями. Опять же, если захотите, можете входить в эту джхану, выходить из неё или переходить к более низким джханам. Ощутите в своём опыте, что именно поддерживает ясность прозрения в природу вещей. Нет смысла оставаться в джханах целый день.

Самадхи делает ум острым. Используйте его, чтобы научиться видеть жизнь без искажений.

Исторически сложилось так, что вокруг практики джханы ведутся споры. Главный предмет разногласий – глубина состояния, которая позволяет назвать конкретное состояние джханой: какой глубины достаточно? Какой стабильности? Насколько уединённым должен быть ум, чтобы опыт можно было по праву считать джханой?

Некоторые восточные и западные учителя признают довольно-таки поверхностные уровни естественного самадхи (собранного сосредоточения), где восприятие постоянно пропитано оживлённой радостью. Они вольно используют термин «джхана», обозначая им любую указанную конфигурацию факторов джханы. Другие учителя описывают термином «джхана» такое глубокое уединение, которое не допускает никаких чувственных впечатлений. Большинство учителей оказываются где-то посередине между двумя этими крайностями.

Хотя состояния джханы кратко описываются в учениях Будды, у нас нет ответа на вопрос: «Что именно входит в опыт джханы?». Один учитель[109] иллюстрирует этот спорный вопрос, сравнивая джханы с восемью прудами. Можно скользить по поверхности воды, идти вброд, плыть по водной глади или глубоко нырять. Неважно, как вы входите в воду, на какую глубину погружаетесь, – пруды от этого не меняются. Восемь джхан не меняются, хотя глубина опыта различается в зависимости от степени взаимодействия с ними.

Спор о том, в чём состоит опыт джханы, поднимает несколько вопросов. Не должно возникать никаких мыслей – или только тонкие мысли, которые не уводят ум от избранной точки сосредоточения? Должен ли практикующий в джхане не слышать звуков вообще или он просто замечает, что воспринимаемые звуки не затрагивают ума? Сохраняется ли в джхане какое-то восприятие тела и позы? Физическое восприятие прекращается только в высших, а не в низших джханах или отречение от восприятия тела – базовая предпосылка первой джханы?

Учителя выражают разные взгляды в зависимости от своего конкретного опыта. Я не уверена, что к состоянию поглощения можно применять строгие объективные критерии. Я предпочитаю давать каждому практикующему возможность самому (самой) определиться в этом вопросе. С опытом вы сами сможете оценить, насколько свободно или консервативно хотите применять термин «джхана» в своей практике.

Стоит надеяться, что вопрос о глубине состояния потеряет значение, когда человек начнёт понимать практику джханы как последовательное развитие отречения. Делая ум устойчивым и знакомясь с факторами джханы, вы вскоре найдёте своё рабочее определение джханы. Чуткость к себе вкупе с критериями поглощения, извлечёнными из опыта, лучше поможет углубить сосредоточение, чем детальное изучение противоположных позиций в традиционных дебатах. Вы научитесь сами направлять свой процесс. Вы будете знать, когда глубже погрузиться вниманием в состояние поглощения, когда усилить факторы сосредоточения, когда переключаться между джханами или полностью прекратить уединение и увидеть реальность как есть.

Если мы увлекаемся спорами об определении глубины джханы, мы упускаем возможность хотя бы частично отпустить неблагие силы и взращивать благие состояния. Жить, сосредоточиваясь на радости или беспристрастности, независимо от их глубины и силы, – попросту мудрее, чем потакать склонностям ума к сравнению или сгибаться под бременем исторических споров.

Сосредоточенному уму доступна неизмеримая глубина. Будда называл глубину сосредоточения одним из четырёх непостижимых и неизмеримых условий: если смотреть на неё с одержимостью, вы найдёте не ответ, а безумие[110]. И всё-таки, если вы предпочитаете применять термин «джхана» вольно – к состояниям, слабо насыщенным факторами джханы, не стоит думать, что такие состояния отражают все возможности джханы. В ранних наставлениях Будды описываются очень глубокие уединённые состояния.

Например, один ученик Алары Каламы однажды хвастался, что его учитель неподвижно сидел у обочины дороги, пока мимо проезжали пятьсот телег. При расспросах Алара Калама заявил, что всё осознавал и бодрствовал, и всё же не слышал и не видел пятисот телег, которые проезжали рядом, хотя его одеяние было забрызгано грязью. Тогда Будда поделился своим опытом медитации во время сильнейшей бури с громом и молнией, во время которой погибли двое мужчин и четыре вола. Он тоже описал, что находился в полном сознании и бодрствовал, но не слышал и не видел бури[111]. Глубокое поглощение описывает состояние, отстранённое от обычных чувственных восприятий; однако это не притупленное или поверхностное состояние. Внимание пристально сознаёт тонкие умственные элементы, которые характеризуют каждую джхану. В джхане Будда сохранял устойчивость, неподвижность и, очевидно, не сознавал внешней суматохи – бдительно сосредоточив внимание на внутреннем, он пребывал в счастливом погружении в джхану.

В ранних наставлениях описывается, как главный ученик Будды Сарипутта сидел в состоянии глубокого поглощения, и тут пролетавший мимо озорной дух стукнул его по голове. Его это совершенно не потревожило – позднее он только отметил, что испытывает лёгкую головную боль[112]. Физическое нападение – довольно экстремальная проверка; однако опыт устойчивых состояний сознания, пропитанных совершенной чистотой, восторгом, счастьем и беспристрастностью, абсолютно адекватен. На протяжении долгих периодов могут присутствовать крайне тонкие состояния бдительности, когда телесные ощущения и ощущения положения тела полностью исключаются из поля внимания. Нет чувства боли, ощущения касаний, восприятия температуры, звуков; вы не замечаете, как поют птицы, открываются и закрываются двери, звонит колокол, входят и выходят люди, включают и выключают обогреватель. Вы не сознаёте, как день переходит в ночь или ночь в день, хотя эти события происходят.

Такое глубокое уединение, безусловно, возможно. Когда состояние поглощения прекращается и сознание выходит из этой управляемой изоляции, резко обостряется сознание – познание становится чутким и оживлённым. Человек узнаёт свет, звуки, ощущения и поток динамичной жизни в их истинной реальности. Сознание, очищенное временным уединением джханы, открывается и воспринимает это драгоценное и мимолётное существование с огромной ясностью.

При развитии в рамках этой методики часто наблюдаются периоды, где возникают очень устойчивые факторы джханы, но человек не ощущает изменённое состояние поглощения. Факторы джханы проявляются ярко и преобладают, и всё же ум кажется слегка отстранённым. Может казаться, будто вы наблюдаете их немного издалека или через стекло. Иногда в вашем поле зрения будут присутствовать лишь те умственные факторы, которые соответствуют стандартным описаниям джханы. Если вас попросят описать, какие явления присутствовали в вашем уме, а какие нет, вы можете привести традиционное описание джханы, но не будете до конца уверены.

На данном этапе помехи не будут возникать из-за активности факторов джханы. На поверхности всё выглядит правильно. Тем не менее отношения практикующего с джханой всё ещё остаются неустойчивыми – периодически вклиниваются мысли, усилия и ощущения. Ум не совсем позволяет себе погрузиться в джхану; это не полное поглощение. Чтобы понять качество этого этапа, представьте, что стоите на пороге своего дома. Вы заглядываете в дом через открытую входную дверь, но ещё не вошли. Вы смотрите внутрь, но ещё ощущаете уличную температуру. Этот этап знаменует собой естественный переход; я бы не стала называть его джханой, пока не произойдёт более глубокое погружение. Когда реально возникают условия для поглощения, человек, образно говоря, входит в дом и закрывает за собой дверь: в этом долгожданном уединении вы чувствуете себя более расслабленно, защищённо, уверенно и непринуждённо.

Даже когда поглощение становится устойчивым, вы можете иногда ощущать, что отрешённость ослабевает из-за наплыва второстепенных мыслей или вторжения окружающей среды, а затем сама без усилий восстанавливается. Как во время приливов и отливов, ум ненадолго выныривает из глубин – иначе говоря, возвращается к более хрупким границам поля сосредоточения, а затем легко ныряет обратно, глубокий и собранный. Этот опыт можно сравнить с небольшой брешью, которая сама быстро закрывается, или крошечной течью в сосредоточении, которая немедленно устраняется. Эти образы, пусть и неточные, передают общее ощущение от того, как могут варьировать изменённые состояния, не нарушая развития сосредоточения.

Каждый уровень достижения предоставляет вам новый шанс собрать воедино энергии ума. При работе с каждой джханой вы усиливаете состояния поглощения и одновременно делаете ум податливым и послушным. Не нужно сокращать этот процесс из стремления к эффективности. Прежде чем принять решение о переходе к следующей джхане, каждое достижение нужно всесторонне развить и исследовать.

Во время ежедневной домашней практики практикующий может замечать, что, хотя ему удаётся достичь стабильных состояний собранности, поддерживаемых сильными факторами джханы, этим состояниям недостаёт отстранённости от ощущений, характерной для глубокой джханы. Выбирайте тихое и уединённое место для медитации, закрывайте и запирайте двери, медитируйте рано утром, до того как проснутся члены семьи, отключайте домашний телефон и выключайте компьютеры, сотовые телефоны и любое другое оборудование, которое производит звуки, – это поддержит уединение. Многим практикующим, чтобы достичь более глубокой отрешённости, необходимы условия ретрита. И даже в условиях ретрита некоторые из них будут замечать, что ум просто не входит в состояние поглощения, даже при усердной практике. Тем не менее спокойствие ума, которое развивается в практике сосредоточения, питаемой факторами джханы, в геометрической прогрессии будет усиливать ясность практики випассаны, неважно, достигается глубокое поглощение или нет.

Уделяйте полноценному изучению каждого состояния столько времени, сколько вам нужно; не торопитесь проходить эту систему. Будда сравнивал практика, который спешит добраться до высших джхан, с неразумной коровой, которая бродит в поисках более зелёных пастбищ[113]. Эта корова не ориентируется на местности и не умеет передвигаться по горам. Она уходит с пастбища, но теряется и не может найти более зелёное пастбище или вернуться домой.

Прежде чем переходить к более тонким нематериальным состояниям, необходимо заложить прочный фундамент навыков, развивая эти первые четыре джханы. Точно выясните, как меняется каждая нимитта и какие преобразования имеют место в каждом переходе. Когда вы открываете что-то новое, многократно переключайтесь между прошлым и новым состояниями, чтобы понять, присутствуют ли в ваших наблюдениях постоянные характеристики. Подтверждайте свои открытия, снова и снова размышляя о них. Усердная практика позволит вам «обретать по желанию, без проблем и трудностей, четыре джханы, которые составляют высший ум и обеспечивают приятное пребывание здесь и сейчас»[114], – это классическое описание опытного практикующего.

После достижения устойчивости в джхане и ясности в отношении её составляющих анализируйте эту джхану ещё внимательнее, пока по-настоящему не распознаете обусловленный аспект состояний сосредоточения. Размышляйте о том, что это состояние порождено волевым действием, оно непостоянно и подвержено изменениям. Когда вы осознаете ненадёжность всех обусловленных состояний, вы прекратите держаться за то, что меняется и обусловлено, – а таким, как вы, наверное, уже догадались, является практически всё! Пускай обусловленные состояния исключительно приятны и восхитительны – ум, устремлённый к покою и свободе, выйдет за рамки мимолётных удовольствий, которые они даруют.

Проводите это исследование с мягким, но глубоким интересом. Когда нам что-то интересно, мы, само собой, бдительно стараемся понять истинную природу воспринимаемого. Наблюдайте опыт джхан с невинным интересом ребёнка, увлечённого передвижениями жука по гальке. Или черпайте вдохновение, глядя на астронома, который снова и снова смотрит в телескоп и терпеливо изучает движения звёзд. Регулируйте качество исследования, чтобы наблюдение не мешало действию тонких состояний. Слишком энергичное исследование может волновать очищенный ум.

Ум, отстранённый от звуков, мыслей и разнообразных ощущений, успокаивается и обретает свои основные характеристики. При таком сосредоточении ума возникают превосходные условия для ясного видения. Однако если вы слишком долго остаётесь в исключительно спокойных состояниях поглощения, факторы внимательности и исследования, поскольку их не используют, могут стать вялыми, инертными или притупленными. Может казаться, что восприятие, скорее, косно, чем проворно, если оно слишком долго погружено в глубокое уединение. Иногда может казаться, что в слишком устойчивых состояниях поглощения ум истончается, – возможно, он даже слишком утончён, чтобы стремиться к хаотичным столкновениям с чувственными объектами.

Мудрый практик, проявляя внимательность к динамичному равновесию спокойного единения и осознанного интереса, сокращает продолжительность и глубину поглощения и тем самым регулирует практику, чтобы получить плодотворное сочетание энергии, безмятежности и ясности. Для этого может потребоваться более частый переход между джханами, более короткие интервалы между входом и выходом из джхан, комбинация практик саматхи и випассаны.

Развивайте умение двигаться гибко, словно аккордеон, «сжимая» и «растягивая» внимание. Когда практикующий освоит эту методику, он сможет удивительно легко входить в глубокие состояния. Однако вы ничего не приобретёте, если будете проваливаться в джхану, словно грязное бельё, которое бросают в бельепровод. Падение не требует навыков. Каждое состояние всегда должно соотноситься с намерениями практика и служить гибкой опорой для прозрения. Хотя джхана рождает прекрасное, тихое умиротворение, если внимание при выходе из джханы теряет ориентацию, если притупляются и ослабевают важнейшие особенности внимательности, это не то правильное сосредоточение, которому учил Будда.

На этом этапе полезно будет кратко повторить наставления по медитации, которые мы обсуждали в данной книге. В главе приводится список задач для практики джханы, который можно использовать при освоении этого ряда состояний поглощения, а также повторять перед переходом к заключительным этапам нашего исследования джхан как средств освобождения.

1. Охраняйте ум посредством внимательности.

2. Осознанное внимание должно устойчиво пребывать в настоящем.

3. Выразите ясное намерение сосредоточиться на объекте медитации – дыхании.

4. В медитации настройтесь на стабильность и собранность.

5. Считайте эту практику совершенствованием отпускания, а не накоплением достижений.

6. Радуйтесь любой возможности оставить неблагое состояние или назойливую мысль.

7. Развивайте светлые, открытые и расслабленные состояния ума.

8. Пока вы развиваете единство фокуса внимания, временно откажитесь от других систем медитации. Пусть ваша практика медитации будет предельно простой.

9. Развивайте уверенность в том, что эта практика работает, – состояние джханы достижимо. Более 2600 лет практикующие используют эти техники для обретения глубокого покоя. Будьте уверены, что практика сработает и для вас, ваш ум – не исключение.

1. Направьте внимание в точку, где возникает дыхание, и удерживайте его с усердным, проницательным интересом.

2. В течение нескольких минут считайте от 1 до 10 и до 1, от 1 до 10 и до 1, чтобы усилить сосредоточение на дыхании.

3. Если отвлекающие мысли упорствуют, считайте так: 1, 1, 1, 1, 1, 2, 2, 2, 2, 2, 2, 3, 3, 3, 3, 3, 3… – снова и снова сосредоточиваясь на наблюдении за дыханием в целом.

4. Учитесь отбрасывать любые неблагие состояния.

5. Замечайте, как в уме появляется свет и как ум становится более собранным. Наблюдайте, как возникают факторы джханы.

6. Наполняйте сознавание дыхания восторгом и счастьем, при этом не прекращая сосредоточиваться на нём.

7. Исследуйте опыт отсутствия помех, чтобы лучше узнать качество неомрачённого сознавания.

1. Замечайте, когда физический характер ощущений ослабевает и в уме начинает преобладать сияние – когда появляется образ-аналог (нимитта).

2. Переключите внимание с физического чувственного опыта на этот яркий свет или на простые умственные функции направления и удержания внимания.

3. Примите решение развивать и усиливать факторы джханы.

4. Радуйте ум восприятием отсутствия помех; учитесь доверять своему уму, пребывая без помех.

1. Когда ум наполнится очень ярким светом, станет целостным, свободным от мыслей, от помех желания, отвращения или сомнения, выразите намерение: «Пусть я войду в первую джхану и останусь в ней».

2. Дайте уму возможность отдохнуть в чистоте этого состояния.

3. Наблюдайте за внутренним качеством целостности ума в первой джхане.

4. Позвольте витакке и вичаре обрести устойчивость, затем с глубоким интересом сосредоточьтесь на нимитте, чтобы достичь второй джханы.

5. Проявляйте бесстрастие в отношении пити при угасании этого фактора, чтобы перейти к третьей джхане. Пусть ум соединится с тонким счастьем сукхи.

6. Отрекитесь от всякой привязанности к сукхе, чтобы достичь четвёртой джханы.

7. Следуйте за однонаправленным покоем, ведущим в состояние устойчивого поглощения, отмеченное таким нейтральным проявлением, как беспристрастность.

1. Чередуйте узконаправленное внимание к нимитте с вниманием к обширной энергии сознания, проникнутого, пропитанного и насыщенного восторгом, удовольствием или счастьем, отличающим джхану.

2. Пусть счастье пропитывает всё ваше тело и ум.

3. Поддерживайте джхану чутко, радостно, с интересом и лёгкостью.

4. Если уединение начинает ослабевать с появлением отдельных мыслей, наполните внимание интересом, чтобы поддержать собранность.

5. Не пытайтесь регулировать джхану; часто достаточно отрешённого, беспристрастного наблюдения, ориентированного на отход от неблагих состояний, чтобы вновь погрузиться в состояние поглощения.

6. Обращайте внимание на стабильность, качество и ясность каждого фактора джханы.

7. Развивайте ловкость, которая позволит без труда входить в джхану и выходить из неё.

8. Перескакивайте между уровнями джханы.

9. Глубоко отдыхайте в каждой из этих приятных форм пребывания.

10. Расслабьтесь и ничего не делайте, спокойно наблюдая.

11. Верьте, что сосредоточение углубится само собой.

1. Исследуйте явления, которые присутствуют или отсутствуют в уме на всех стадиях.

2. Покидайте уединение после каждого поглощения. Отпустите джхану и наблюдайте, как рассеиваются факторы джханы и уединённость.

3. Сознавайте явления по мере их естественного возникновения.

4. Используйте каждую стадию как опору для прозрения, прежде чем стремиться к следующему уровню.

5. Осознанно завершите практику медитации: выразите преданность, осмыслите эту практику, вспомните о своей цели, спокойно подвигайтесь или поразмышляйте о значении медитативного опыта в своей жизни.

6. Сознательно позвольте опыту джханы влиять на вашу жизнь.

Едва ли прозрение будет грандиозным событием, сопровождающимся небесной музыкой и фейерверками. Оно будет выглядеть куда проще: это видение вещей без привязанности – как есть, а не так, как мы хотим их видеть.

Рассказывают историю об умудрённом глупце, суфийском святом, мулле Насреддине:

Мулла шёл по деревенской улице, и вдруг уличные дети стали бросать в него камнями.

– Хватит, я расскажу вам кое-что интересное, – сказал Насреддин.

– Что же? Только никакой философии, – отвечали хулиганы.

– Эмир устраивает бесплатное пиршество для всех желающих.

Когда Насреддин разошёлся, описывая «…деликатесы и прелести этого мероприятия…», дети ринулись к дому эмира.

Подняв глаза, он увидел, как дети исчезают вдали. Внезапно он подоткнул свою одежду и бросился следом за ними.

– Лучше пойти и взглянуть самому. В конце концов, возможно, я сказал правду[116].

Джхана создаёт уникальный настрой, который позволяет наблюдать за изменчивой природой вещей. Ум, спокойно выходящий из состояния поглощения, остаётся стабильным, сильным и энергичным, взаимодействуя с динамичным потоком явлений. Сосредоточение, накопленное благодаря самадхи, может стать вашей удачной точкой обзора для прозрения.

В этой главе рассматривается переход от уединения к контакту, от самадхи к випассане – использование джханы для того, чтобы гибко переключаться с состояний сосредоточения к ясности чувственного контакта.

Длительное погружение в счастливые состояния меняет настроение ума, влияя на его склонности и шаблоны, создавая в нём предрасположенность к радости и лёгкости. Но одного лишь сосредоточения не хватит, чтобы сделать нас свободными. Нам нужно слить воедино сосредоточение, внимательность, исследование и мудрость, чтобы навсегда избавиться от страдания. Сосредоточение временно избавляет от озабоченности желанием и отвращением и приносит облегчение, поскольку в нём переживается отсутствие желаний. Однако этот покой порождён уединением, а не мудростью. Он зависит от конкретных условий и, следовательно, подвержен изменениям.

Тот факт, что сохранение джханы требует усилий, обнажает её недостатки. Обратите внимание, что вам нужно делать для поддержания погружения в джхану. Это тонкое сознательное усилие обнаруживает ограниченность обусловленного состояния: джхана возникает благодаря воле и усилию и, следовательно, уязвима перед изменениями.

В тот момент, когда джхана растворяется, – в переходе из уединённого состояния поглощения к чувственному восприятию – появляется возможность пережить прозрение, имеющая стратегическое значение. Возникают мысли, ощущения и образы. То, как воспринимается этот поток впечатлений, окажет глубокое влияние на ум. Это связано с чистотой, накопленной во время джханы. В состоянии сосредоточения ум становится менее «липучим», менее склонным цепляться за приятные вещи или негативно реагировать на неприятные. Это бесстрастие представляет собой мост между спокойной уединённостью и непосредственным, мудрым контактом с обыденной жизнью. Прозрение, опирающееся на возможности джханы, содержит в себе невероятную силу, способную освободить ум от страдания.

Когда ум находится в состоянии поглощения, не возникает особенных сложностей и причин отвлекаться мало. То есть почти ничего не происходит! В джхане внимательность ещё действует, хотя человек не сознаёт обычных контактов, связанных с органами чувств. Ум проявляет живую бдительность, но чувственные стимулы не воспринимаются. Помехи могут возникать после джханы; но пока преобладают факторы джханы, ум сохраняет спокойствие.

В Палийском каноне практику размышления над выходом из джханы сравнивают с лучником, который тренируется на соломенной мишени, прежде чем идти на битву[132]. Практикующий, который наблюдает характеристики непостоянства, неудовлетворительности и безличности в менее сложных условиях сосредоточения, позже применяет это понимание во взаимодействиях мирской жизни, которые могут сбивать с толку. Поскольку в сосредоточенном уме присутствует ограниченный набор факторов, практика становится безопасной и простой. В частности, тонкие прозрения, которые возникают в практике джханы, часто связаны с этим узким диапазоном приятных состояний. Мы можем видеть, например, непостоянство восторга, ненадёжность удерживаемого внимания и безличность сознания. На этой безопасной почве практики ученик может исследовать ненадёжность удовольствия как основы истинного счастья и смело выходить за пределы этой безопасной арены поглощения, чтобы достичь безграничного прозрения.

Наблюдайте, как растворяется джхана, и восприятие начинает обращаться к чувственному миру. По мере ослабления факторов сосредоточения происходят разнообразные изменения. Обратите внимание, как меняются качества счастья, удовольствия, целостности, сосредоточения, однонаправленности и беспристрастности при переходе из глубокой джханы к чувственному опыту. Они могут возрастать или ослабевать. Они могут вообще исчезнуть. Энергии пити, сукхи и упеккхи могут приобретать более физическое качество, выражаться в виде энергии, пульсирующей в теле. В этом переходе наблюдайте непостоянство и обусловленность преобладающего фактора джханы.

Практикующий вкладывает много времени и сил в достижение этих джхан, развивая умственные качества утончённости, сосредоточенности и красоты. Теперь он видит, как рассеиваются эти факторы, которые совершенствовались с такой любовью. Это поворотный момент в исследовании: нет ли здесь цепляния или привязанности?

Привязанность к приятному опыту поглощения – неустранимый риск, связанный с практикой джхан. Внимательно присмотритесь: не ощущаете ли вы привязанности к счастью, восторгу и сосредоточению. Сам тот факт, что вы вкладываетесь в достижение поглощения, оставляет лазейку для привязанности.

Практика джханы в качестве опоры для прозрения немного напоминает тибетскую практику песочных мандал. Эти невероятные затейливые картины выполняются из цветного песка. Для их создания требуются годы обучения, скрупулёзный труд и пристальное внимание. Даже самую идеальную картину, когда она закончена, в ритуальных целях уничтожают и буквально сметают прочь. Так же и мы тщательно развиваем самадхи, но в наших усилиях может притаиться неявное стремление к постоянному удовлетворению. Когда вы выходите из джханы, ощутите, как прекрасно сияет обусловленное качество непостоянства.

Развитие благих состояний в джхане включено в более широкий контекст практики непривязанности. На самом деле такой очищенный ум воспринимает даже малейшую привязанность как страдание. Мы создаём эти мощные состояния джханы, чтобы созерцать их растворение и таким образом учить ум непривязанности. Мы стремимся получить наилучший медитативный опыт, которого можно достичь усилием, а потом, как и задумано, созерцаем его гибель. Факторы джханы – это наша мишень из соломы. В джхане как опоре для прозрения развитие благих состояний сливается с полным отречением от любых восприятий, на которых могло бы застрять сознание.

Остаточное состояние поглощения может придать практике випассаны просторную ясность. Стоит исследовать, каким образом ум, собранный посредством самадхи, воспринимает чувственный контакт. Наблюдайте, как меняются эти факторы в момент перехода, сразу после поглощения. Когда факторы ослабнут, мягко позвольте внимательности взаимодействовать с любыми явлениями, которые возникают в теле и уме. Вы можете заметить дыхание. Внимание могут привлечь звуки. Поток чувственных данных иногда кажется навязчивым, чрезмерным и сбивает с толку; не волнуйтесь – спокойно наблюдайте, как раскрываются явления. Просто распознавайте возникающие и меняющиеся ощущения и мысли. Пусть ум остаётся спокойным и устойчивым; исследуйте природу чувственных впечатлений и не идите на поводу у множащихся мыслей или реакций.

Проявляйте любопытство, встречаясь с чувственным миром. Что происходит, когда вы слышите звук? В состоянии поглощения нет восприятия звуков, но, когда джхана растворяется, вы слышите самые разные шумы: движение человека, птицу на улице, воду, капающую из крана, собственное дыхание. Как сознание распознаёт, что слышит, и что именно оно слышит? Спросите себя: это просто опыт слухового восприятия или мой ум тянется к звуку, формируя отношения, предполагающие представление о себе, предпочтения, желание или отвращение?

В джхане телесных переживаний не было. В состоянии после джханы вполне могут возникать боль, удовольствие, ощущения тепла и холода. Вы начнёте осознавать свою позу. Как познаются эти физические переживания? Ум сохраняет равновесие, когда возникают эти ощущения, или они сопровождаются критическим комментарием? В состоянии поглощения нет помех в виде желания или отвращения. Но без защиты уединения эти состояния ума могут появиться снова. Замечайте, не возникают ли оценка, сравнение или замешательство. Возможно, восприятия возбуждают желание, страстное влечение, страх, отвращение или волнение? Работайте с любыми помехами, которые обнаружите. Теперь, когда вы потренировались на «соломенной мишени» – учились отпускать привязанность к безмятежности, счастью и восторгу, – эти навыки можно применять для отречения от более грубых, болезненных помех. Понимайте их лишь как изменчивые умственные состояния.

Исследуйте, как происходит восприятие. Замечайте, не держится ли ум за объекты, воспринимая нечто как «я», «мне» или «моё». Очень внимательно наблюдайте, что происходит, когда вы переходите из уединённого состояния в неуединённое состояние чувственного восприятия; первый момент перехода – самый важный. Откройтесь этому мигу после уединения джханы, пока восприятие ещё не сформировало определённых понятий. Обращайте особое внимание на качество ума – на отсутствие привязанности и на то, как она возникает. При восприятии этого перехода подумайте: в чём состоит действие привязанности? Изучайте все события так, словно видите жизнь впервые.

«Высшие» джханы не обязательно дают более глубокие прозрения, чем «низшие». В первой джхане есть все условия, которые требуются для освобождающего прозрения. Первые четыре джханы вместе с тремя нематериальными восприятиями традиционно применяются в качестве непосредственной опоры для прозрения, а из перспективы последней нематериальной сферы прозрение обретается через размышление. Сосредоточение, которое достигается при прохождении джхан, можно применять, чтобы углублять понимание природы вещей. Всегда можно создать новую удачную позицию для прозрения, достигая более глубокого сосредоточения на следующем уровне поглощения. С другой стороны, освобождения можно достичь на ранних стадиях – в конце концов, почему бы и нет? Важно просто не цепляться!

Во время поглощения восприятие ограничено. Когда поглощение прекращается, ощущения и мысли приходят без приглашения – как прекрасные, так и запретные. Состояния поглощения похожи на огороженный круг, арену, куда могут проникнуть лишь определённые факторы. Чтобы достичь джханы, вы берегли и сдерживали ум. После выхода из джханы, поскольку ограничения снимаются, качество практики заметно меняется. Не держась за чувства безмятежности и счастья, не отвергая сложных эмоций, вы сможете переживать настоящее с обширным вниманием – похожим на необъятную чашу, которая вмещает всё сущее. Принимайте поток явлений, сохраняя в нём равновесие.

Мощная энергия, накопленная в джхане, позволяет встречать любой опыт без предубеждений. Постарайтесь не растратить эту сконцентрированную энергию впустую. При выходе из состояния поглощения накопленная сила внимания может быть очень мощной. Используйте эту энергию для прозрения. Не давайте ей рассеиваться. Эти первые моменты после джханы могут и тревожить, и воодушевлять. Почти неважно, каковы восприятия, – они могут успокаивать или возбуждать. При встрече с миром чувственного опыта исследуйте этот контакт. Ум после джханы может быть оживлённым и бодрым или же осторожным и сдержанным. С уважением относитесь к глубине погружения; совершайте переход медленно и аккуратно. Без усилия нащупайте свой путь к внимательной встрече с динамикой мира.

Чтобы выйти из джханы, не нужно активно прекращать это состояние. Как правило, достаточно перестать держать факторы в поле однонаправленного внимания. Если вы нуждаетесь в более чётком отграничении состояний, попробуйте выходить из джханы со следующим намерением: «Пусть я буду находиться в полном сознании», «Пусть джхана растворится и я ясно увижу все вещи», «Пусть я буду открыто, ясно понимать, что происходит на самом деле». Или совершите умственное действие – раскройте ум, как разжимают кулак. Но если в своей практике перед входом в джхану вы решили пребывать в поглощении то или иное время, то вы можете заметить, что по прошествии этого времени джхана рассыпается сама.

Не ожидайте, что, когда растворится джхана, произойдёт нечто волшебное. Также не расстраивайтесь, если мир остался таким же безумным, неприятным и несовершенным, как и до состояния поглощения. Каким ещё ему быть? Вряд ли при выходе из джханы одним махом разрушатся все омрачения. Скорее, спокойный ум просто будет познавать обыкновенный опыт таким, какой он есть. Ничего особенного. Внимание встречает любые возникающие явления, не стремясь к большему, ничего не избегая. Переживания останутся обычными. Необычным будет отсутствие неудовлетворённости.

Исследуйте, как ум выходит из джханы и встречается с миром явлений. Обращайте внимание, как он естественным образом схватывает восприятия. Возможно, опыт зрения, слуха, обоняния, мышления и ощущения создаёт впечатление, что через чувственные взаимодействия вы кем-то становитесь? Вы обладаете переживаниями как своими?

Всё, что вы замечаете, нормально; не нужно манипулировать этими склонностями. Проявляйте достаточно интереса, чтобы замечать, чем занимается ум и как он действует. Растворитесь в полноте присутствия; наблюдайте без попыток контролировать. Доверьтесь силе самадхи и верьте в своё стремление к пробуждению. Не привносите предубеждения в опыт настоящего.

Познавайте всё таким, какое оно есть: пустые призрачные явления возникают из ниоткуда и исчезают в никуда, не оставляя никакого сора, шлейфа, следов. Как удивителен этот мир! И он непрерывно открывается любому, кто готов его видеть. Если ум обращается к разным изменчивым объектам в поле чувственного опыта, например звукам и образам, – пусть будет так. Если он сосредоточен на функциях восприятия, например на способе познания вещей, – хорошо. Если ум обращает внимание на факторы джханы, например ослабление или усиление сукхи или упеккхи, – пускай. Если он распознаёт привычную динамику, например цепляние за «я» или то, что Будда называет «созданием моего» и «созданием „я“», – хорошо. Если ум пребывает в состоянии глубокой свободы от всякого страдания – отлично.

На стадии прозрения можно обращаться к различным методам випассаны.

Вы можете практиковать випассану, наблюдая за вдохом и выдохом в области живота, или систематически пробегать вниманием тело от макушки до кончиков пальцев ног.

Вы можете переключать внимание между различными точками тела.

Вы можете расслабиться, открыто сознавая настоящее.

Вы можете склоняться к размышлениям.

Вы можете размышлять о смерти, наблюдать за колебаниями приятных и неприятных переживаний, созерцать, как на ум влияют настроения, состояния и предрасположенности.

Вы можете сосредоточиться на наблюдаемом представлении о себе.

Вы можете выполнять любую из множества техник випассаны, сохранившихся в буддийской традиции.

Также вы можете присутствовать, просто отмечая наличие или отсутствие цепляния.

Не существует один правильный способ переживания истины настоящего. Большинству практиков я рекомендую не усложнять техники випассаны, особенно в случае достаточно глубокого поглощения. Доверьтесь естественному развитию процесса. Когда ум не увлекают мысли и чувственные впечатления, он открыт для прозрения. Пусть возможности прозрения проявляются естественно, опираясь на любопытство и силу очищенной способности наблюдения, без лишней надстройки в виде формальных техник випассаны.

Просто наблюдайте этот миг. Задумайтесь: вы ли «организовали» настоящее таким образом, вы ли как-то сделали его таким? При выходе из джханы ум могут затопить внезапные всплески ощущений. Пити и сукха могут наводнять тело ощущениями пульсации. В резком контрасте с уединением джханы у всех дверей чувств может возникать уйма случайных явлений: щебечут птицы, лают собаки, чувствуется жар, при контакте рук ощущается покалывание, возникают мысли. Обычный контакт с чувственной жизнью может всколыхнуть простое, но глубокое понимание, что всё происходит без вашего контроля. Реальность не создана по вашему личному эскизу. Подумайте: раз уж не вы это организовали, возможно, не стоит воскрешать привычки к беспокойству, манипуляциям и оценивающим сравнениям, которые преобладают в восприятии большинства людей.

Суть этого глубинного восприятия состоит в том, что «я» не организовало реальность. «Я» не может контролировать её. Это не «моя» личная история, не определяющее свойство «моей» жизни. Тогда можно спросить, что это вообще такое – «я» и «моё»?

Понаблюдайте: вы видите, что опыт просто познаётся? Или в восприятие вплетается вторичный процесс «создания „я“» и «создания „моего“»? «Не-я» – не просто буддийская концепция, требующая интеллектуального понимания. Её нужно пережить. Когда сосредоточенный ум устойчив, вы на практике сможете понять, когда и каким образом в момент контакта возникает цепляние за «я» и возникает ли оно. Вы также будете понимать, когда восприятие полностью свободно от искажений, вызванных тем, что можно в шутку назвать «самовоспроизводством».

Полезно интегрировать такое понимание в практику медитации. Мудрость и беспристрастность содействуют принятию текущих отношений со всем, что происходит. Можете ли вы присутствовать в состоянии притупленности так же, как и в состоянии ясности? Раздражение интересует вас не меньше, чем восхищение? Стоит ли в равной степени распознавать опыт несосредоточенного и сосредоточенного ума? Внимательность не предполагает предвзятости, предрассудков и предпочтений. Она охотно распознаёт всё происходящее. Такое тотальное принятие ведёт к глубинному пониманию всех вещей. Это понимание может успокоить жаждущее сердце: так большой стакан лимонада в знойный летний день утоляет жажду. Оно освежает, манит, захватывает – будучи терпким и сладким одновременно.

Прозрение может привести к невероятному счастью. Переживание изменений без оков привязанности приносит такую радость, которая превосходит всё, что вы испытывали в джхане. Созерцайте угасание привязанности с широкой спокойной улыбкой. Пусть прямые прозрения откликаются в глубине сердца.

На пути к освобождению преходящие наслаждения, характерные для джханы, играют практическую роль, но не имеют внутренней ценности. Просветление – это не особое уединённое состояние. Просветление определяют как искоренение жажды, отвращения и заблуждения. Во время чувственного контакта позвольте прозрению растворить остатки жажды, отвращения и заблуждения и радикально преобразить ваше отношение к жизни. Это величайшее уединение; это прекращение всех страданий.

Расположитесь среди вещей – займите выгодное положение, которое традиционно сравнивают с большим троном; с этого трона, что находится во дворце на вершине холма, открывается вид на город. Отсюда, возвышаясь над своим царством, царь наблюдает все повседневные дела, которые обеспечивают городу процветание и безопасность. Сядьте на свой царский трон и наблюдайте всё происходящее из этой идеальной точки. Сознавание по природе не загрязнено, невозмутимо, лишено привязанности. Ничего не нужно делать, исправлять. Пустой опыт, никому не принадлежащий и бесконтрольный, возникает и исчезает, образуется и растворяется.

В этой книге я рассказывала о двух практиках – саматхе и випассане. Их можно различать как грани опыта, но не разделять.

В общепринятых определениях спокойные формы пребывания отделяют от внимательного исследования восприятия; но мы одновременно развиваем самадхи и випассану. Поскольку каждая джхана обусловлена и создана волевым действием[133], достижение джханы включает в себя прозрение. «Правильное сосредоточение» описывают как сосредоточение, которое имеет «своим объектом отпускание»[134]. Мудрость отпускания – определяющая черта сосредоточения. Стабильность сосредоточения и мудрость отпускания тесно переплетаются.

Понимание происходит как неразделимое и безграничное выражение нецепляния – в том числе как непривязанность к взглядам, которые разделяют саматху и випассану.

Первой вехой в ходе развития джханы стал момент, когда вы подошли к переходу между стадией доступа к джхане и подлинным погружением в первую джхану, радикально перенаправив своё сознание от рассеянности чувственных восприятий к внутренней собранности. Чтобы продолжить исследование за пределами четвёртой джханы, придётся совершить ещё один качественный скачок.

Переход от тонкоматериальной основы четвёртой джханы к нематериальным восприятиям начинается тогда, когда вы ясно распознаёте чувство как чувство. Тонкая, но почти материальная плотность – неотъемлемый момент деятельности чувства. В четвёртой джхане чувство доводится до его высшей точки: нейтральной беспристрастности. Что лежит за пределами восприятия и чувства? Этот поиск направляет сознание в нематериальные сферы.

В четырёх нематериальных сферах восприятия присутствуют два фактора, общих с четвёртой джханой: беспристрастность и собранность ума. Однако восприятие, которое характеризует каждое следующее нематериальное состояние, более умиротворённое, чем прошлые восприятия. Названия этих более высоких достижений точно описывают их: сфера бесконечного пространства (пятая); сфера бесконечного сознания (шестая); сфера отсутствия чего бы то ни было (седьмая); сфера ни-восприятия-ни-невосприятия (восьмая).

Прежде чем начинать исследовать эти более высокие состояния в медитации, спросите себя: готов(-а) ли я присутствовать без всякого обращения к материи или чувствам, не ориентируясь на мысли или структуры ума? Если вы сомневаетесь, то останови́тесь на четвёртой джхане. Неблагоразумно принудительно вызывать проявление нематериальных сфер. Эти деликатные состояния многих людей могут привести в замешательство или оторвать от реальности. Если ваша психика бывает неустойчивой, если вы употребляли наркотики, страдали депрессией, тревожными расстройствами, галлюцинациями или вам трудно достичь четырёх материальных джхан, разумнее сосредоточиться на обретении прочного фундамента в четырёх джханах, которые обеспечат превосходную и вполне достаточную опору для прозрения.

Нематериальные сферы – необязательное условие для освобождающего прозрения. В общем-то многие практикующие считают низшие состояния более эффективной опорой для прозрения. Безмятежность устойчивого погружения в нематериальные сферы может подавлять фактор исследования, жизненно важный в активных наблюдениях, которых требует практика прозрения. Высшей точкой большинства учений о джхане в ранних наставлениях было прозрение, следующее за четвёртой джханой. Лишь в отдельных случаях Будда говорил ученикам исследовать эти более изменённые состояния сознания.

Поскольку некоторые практикующие входят в эти нематериальные состояния, ничего о них не зная, я решила включить их в эту книгу. Кто-то из практиков заметит, что ум, пропитавшись счастьем и покоем четырёх джхан, естественным образом склоняется к созерцанию сознания без опоры на материю. Это созерцание – чистое исследование ума без помех в виде чувственных объектов, где сознание не дробится конкретным объектом внимания.

Всецело преодолев восприятие тонких форм, избавившись от восприятия воздействия на чувства, не уделяя внимания восприятию множественности, монах [с мыслью]: «Пространство бесконечно» достигает сферы бесконечного пространства и пребывает [в ней][136].

Этот фрагмент – древнее наставление по достижению сферы восприятия бесконечного пространства. Оно возникает в продолжение четвёртой джханы. Погружение в четвёртую джхану вызывает угасание интереса к разнообразным восприятиям и позволяет вниманию стремиться к элементу безграничного пространства. Если сосредоточение созрело для этого опыта, такое достижение возникнет очень легко.

В «Висуддхимагге» рекомендуется решительно направлять внимание на пространство, оставшееся после устранения предыдущей нимитты, как если бы вы «наносили удар» по образу пространства с мыслью «пространство, пространство», пока не возникнет поглощение[137]. Некоторые учителя, чтобы облегчить этот переход, рекомендуют представлять себе, как расширяются границы вашего телесного поля – как вы заполняете комнату, окружающую местность, Солнечную систему, пока наконец вы не расширитесь настолько, что охватите всю Вселенную.

Я рекомендую менее сложный подход – простое отречение. Этот простой и относительно безыскусный подход сработает, если ум подготовлен. Выйдя из четвёртой джханы, просто отрекайтесь от всякой вовлечённости в четыре аспекта восприятия, перечисленных в наставлении Будды, – телесные ощущения, сопротивление, влечения к различным восприятиям и любые определяющие границ. При восприятии бесконечности пространства направляйте внимание на любые аспекты пространства, которые интуитивно ощущаете. Расслабьтесь и наблюдайте за основным аспектом пространства. Как водопад наполняет пруд – так ум спешит обрести покой в этом необъятном просторе.

В пространстве нет направлений – верха, низа, внутреннего, внешнего. Пространство не связано с телом или дыханием, в него не вторгаются физические вибрации, и общепринятые ассоциации не могут адекватно описать пространственное поле. Это восприятие, где нет пределов и границ. Пространство не большое, как небо, полное звёзд; оно не маленькое, как пылинка. Это буквально восприятие без ассоциаций, формирований, структур, различий или особенностей. У него нет пределов. Бесконечное пространство нельзя описать через его пропорции, объёмы или размеры. Оно не является ни бесконечно большим, ни бесконечно малым. Разграничения, опирающиеся на отношения, неприменимы. Поскольку материальных форм нет, то нет ничего, что может создать разнообразие.

Так выглядит прямое восприятие фундаментального аспекта бесконечного пространства. Это не концепция, не идея и не понятие о том, как выглядит пространство, и не опыт, связанный с идеями. Скорее, это простое и прямое переживание бесконечно обширного пространства, познаваемого в сознании, проблеск природы ума.

Концепция пустоты, которую иногда называют «пустотностью», когда её раздувают до метафизических масштабов, может выглядеть непонятной – но постижение пустоты – нечто очень простое. Постижение пустоты – это восприятие первозданной чистоты; оно не сложно и не абстрактно. Это глубокая встреча с природой вещей. Пустота доступна не только привилегированной элите. Это не состояние, которого достигают в будущем, в конкретном месте, в конкретное время или посредством определённой техники. Пустота уже является основным фактом существования.

На самом деле ничто не существует так, как мы себе это представляем; Будда говорил: «Как бы себе ни представляли [действительность], она другая»[146]. Из-за непонимания пустоты людей продолжают захватывать истории, которые сочиняет ум, блуждающий под гипнозом фантастических сюжетов. Невозможно воспринимать реальность, когда есть такие искажения. Сосредоточенный ум может проникнуть сквозь слои концептуального домысливания и сделать возможным прямой опыт реальности.