Мне нравится этот магазин своим приветливым персоналом, красивой планировкой, которая помогает не тратить драгоценное время на поиски нужных вещей, разумными ценами и, что более важно, адекватным "собственным брендом".

Пока я ищу ту самую, я не хочу тратить хорошую еду впустую. Не на первых нескольких свиданиях. Нет, пока я не узнаю, что это она. Но также я не хочу вызывать у нее желудочные колики, готовя какую-то отвратительную дешевую жрачку.

Собственная торговая марка этого супермаркета, по крайней мере, немного похожа на настоящие фирменные товары, которые они пытаются заменить. Я помню, как однажды попробовал эту альтернативную марку, которая выглядела как кошачий корм еще до того, как вы высыпали ее на тарелку. Моя тогдашняя девушка не доела свою еду, жалуясь, что один только вид этого оттолкнул ее. Я не мог спорить с ней, как бы я не ненавидел людей, которые тратят свою еду впустую. Это выглядело отвратительно. Несмотря на это, я не предложил ей пудинг.

Вы не получите десерт, пока не съедите все остальное.

Товары на конвейерной ленте движутся к сканеру кассира, а женщина передо мной упаковывает последние загруженные сумки в свою тележку и уходит.

– Вы, наверное, их сотнями едите! – сказала симпатичная кассирша, просматривая мои товары.

Собственный бренд этого конкретного магазина находится где-то между "слишком дешево" и "слишком дорого" – в самый раз. Выглядит хорошо, пахнет хорошо. Это идеальная замена, чтобы подавать до тех пор, пока не узнаешь, что она та самая, а затем, когда уверен, что это так, можно приготовить хорошую еду.

Жаркое из индейки "Бердси".

Сегодня свидание номер два.

Она еще не заслужила капитана Бердси.

Скоро, я надеюсь, хотя, по правде говоря, я не питаю особой надежды.

Я нашел ее в Интернете... удалось заманить ее на свидание, даже не настроив надлежаще профиль.

СЕМЬ ЧАСОВ ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ МИНУТ И ДВАДЦАТЬ ТРИ СЕКУНДЫ. Я пока не могу войти: мы договорились ровно в восемь часов. Я не хочу казаться слишком увлеченным ею. Согласно некоторым сайтам знакомств, в идеале я должен постучать в ее дверь минут на десять позже.

"Стильно опаздывать", я думаю, они так называют это.

Интересно, в какой момент "стильное опоздание" становится откровенно грубым и наплевательским к графикам людей.

Это не имеет значения.

Я не сижу в машине еще двенадцать минут – холодно и есть хочется. Еще пара минут, а потом я поднимусь и нажму на звонок. Я не думаю, что есть что-то плохое в том, чтобы просто быть "вовремя". Во всяком случае, я думаю, что это более вежливо и помогает выделить меня среди других мужчин – тех, кто считает себя альфа-самцами.

– Питер? Это ты?

Смотрю в окно машины – она стоит в дверях и машет мне рукой. Интересно, как долго она там была. Я машу в ответ и улыбаюсь. Интересно, я все еще жду последней минуты?

– Ты заходишь?

Думаю, нет.

Она спускается со своего крыльца к машине, сияя мне улыбкой, которая заставляет забыть о неловкости первого свидания. Она красивее, чем я помню. Момент слабости на долю секунды заставляет меня задуматься, купил ли я еду той марки или нет. Может быть, она стоит капитана.

Я вылезаю из машины.

– Ты что там делал?

– Мы договорились в восемь. Еще нет восьми.

Она засмеялась.

– Ты взял еду на вынос? – спросила она, заглядывая в мою машину.

– Еду на вынос?

– Ты сказал, что принесешь еды на ужин.

– В багажнике, – я подхожу к багажнику и вытаскиваю из него две сумки с покупками.

– Ну, проходи, здесь холодно!

Она ведет меня к комфорту своего дома.

– Что купил? – спросила она.

Я полагаю, она говорит о еде.

– Замороженная еда для микроволновки.

Она засмеялась, когда вошла в свой дом, а затем повернулась и придержала для меня дверь.

– Замороженная еда для микроволновки?

– Замороженная еда для микроволновки, – повторяю я.

Питер – заезженная пластинка.

– Правда? – снова засмеялась она.

Я поднял сумки, чтобы она могла видеть, что я говорю серьезно. Мое сердце екнуло, когда я понял, что, возможно, у нее нет микроволновки. Невозможно. У всех есть микроволновка.

– О, хорошо. Честно говоря, я рада, что ты не принес нам карри, у меня было ужасное предчувствие, что ты принесешь карри, – сказала она.

Я не ем карри.

Грязная еда.

Я не ем края любого мясного продукта. Края, для меня, грязная еда. Я не ем то, что не воспринимаю как свежее, например бутерброды в пакете. Если я собираюсь съесть сэндвич, мне нужно, чтобы он был приготовлен передо мной – отчасти для того, чтобы убедиться, что используемые ингредиенты свежие и съедобные, но также и для того, чтобы скучающие работники общепита не добавили никаких посторонних предметов.

Я считаю, что карри делают в основном из тонкого края вырезки, которые больше никто не ест. Эти ингредиенты не такие свежие, какие должны быть. Я считаю карри самой грязной едой.

Она взяла у меня пакеты и повела меня на кухню.

– Где коробки? – спросила она, заглядывая в пакеты.

– Я оставил их дома.

– Дома? Как мы узнаем, как их готовить?

– Кажется, я помню, как их готовить...

– Какого черта ты оставил упаковку дома?

– Я не хотел забивать твою мусорку коробками. Они довольно громоздкие.

Я также не хотел, чтобы она увидела, что это дешевый бренд.

– Кто-нибудь когда-нибудь говорил, что у тебя не все в порядке с головой? – снова засмеялась она.

Я улыбнулся ей.

– Раз или два, – ответил я.

– Ну, после тебя, – сказала она, указывая на микроволновку в углу комнаты.

Я взял сумку из ее рук и подошел к микроволновке.

– Разве ты не хотела сначала посидеть и выпить? – спросил я.

Так обычно проходят свидания: сначала вы входите в дом, садитесь, выпиваете чего-нибудь, болтаете, узнаете друг друга, а затем продолжаете болтать во время ужина. Я часто обнаруживал, что начиная с ужина, чаще всего возникает молчание или бессмысленная болтовня.

– Конечно, – сказала она, проходя в гостиную.

Не было никакого приглашения следовать за мной, но я все равно позволил ей идти впереди. Она села на диван в углу неряшливой комнаты и поманила меня присоединиться к ней, похлопывая по пустому месту рядом с ней.

Я выбрал стул напротив. На ее лице появляется слегка разочарованное выражение.

– Как прошел твой день? – спросил я, не особо заинтересованный, но пытаясь начать разговор, который, надеюсь, перерастет во что-то более стоящее.

– Хорошо, – ответила она.

И вот так мои мечты об интеллектуальном обмене рухнули.

– Так зачем же ты все-таки принес замороженную еду? Должна признаться, я ожидала чего-то немного... ну... немного большего... – сказала она.

Справедливый вопрос, я полагаю.

– Ты когда-нибудь была на свидании, где еда стоила огромных денег, но ты слишком нервничала, чтобы что-то съесть? – спросил я.

Я не нервничаю, но обнаружил, что некоторым девушкам нравится видеть мужчину нового века – чувствительного хорошего парня, который когда надо может быть настоящим мужчиной.

– Ты нервничаешь? Это так мило.

Вот видите.

Надеюсь, вы записываете эти советы и советы, которые я вам даю.

Питер – романтик.

– Тебе не о чем нервничать, – продолжила она.

С этими словами она встала, подошла к моему месту и села мне на колени.

Я хотел было открыть рот, чтобы что-то сказать, но она поцеловала меня, ее язык был глубоко в моем рту и двигался как одежда в стиральной машине.

Я рад, что прополоскал рот перед выходом.

Хотел бы я, чтобы и она удосужилась это сделать.

К счастью, она остановилась.

– Ты все еще нервничаешь?

Нервничаю ли я? Нет. Но меня тошнит.

– Это был приятный сюрприз, – ответил я.

Питер – чертов лжец.

– Мы всегда можем пропустить основной прием пищи и перейти сразу к десерту, ​​– предложила она.

Предложение, не буду врать, оттолкнуло меня. Мне даже не пришлось готовить ей "Kапитана Бердси", а тут она уже предлагала мне свою пизду. Интересно, если это так просто, у скольких других людей была такая же возможность.

Это девушка не для меня.

– Хорошо, – сказал я, когда она снова наклонилась, чтобы поцеловать меня.

План был таков: подняться наверх, трахнуть ее, сымитировать оргазм и убраться к черту. Думаю, я смогу сделать это быстрее, чем приготовить еду в микроволновке (и с жадностью проглотить ее). Когда она начала расстегивать мою рубашку, я задумался о том, как украсить дом – особенно теперь, когда я знал, что вернусь домой вовремя.

Никогда не злитесь на кого-то, с кем вы встречаетесь (хотя бы в начале).

Вы можете подумать, что они не для вас, но, если вам не повезет, они могут быть единственными, кого вы сможете поймать, когда забросите удочку в море, пытаясь поймать эту идеальную рыбу. Я ушел с того свидания с нежным поцелуем в щеку, и она, наверное, сейчас сидит дома

Звонок с ее мобильного телефона.

Бедняжке придется немного подождать.

Это не значит, что я никогда ей не напишу – просто я хочу сначала посмотреть, смогу ли я найти кого-то получше. Если вы в отчаянии, всегда приятно иметь подстраховку, какими бы несовершенными они ни были.

Обратная сторона медали заключается в том, что если вы найдете кого-то другого – кого-то, кто заменит этих несовершенных – во что бы то ни стало уберите их из своей жизни как можно быстрее. Сделайте это по двум причинам – во-первых, вы не хотите, чтобы они были в вашей жизни, это потенциально может помешать вашей новой любви, и, во-вторых, я не монстр, несправедливо к ним так относиться, зная, что вы не можете с ними быть.

Так что следуйте золотым правилам;

1)  Используйте их, пока не найдете кого-то другого.

2)  Найдите кого-нибудь другого, а затем отправьте текстовое сообщение а-ля "дело не в тебе, а во мне".

3)   При необходимости измените свой номер.

4)  Повторяйте, как указано выше, пока не найдете свою идеальную девушку (или мужчину – не мне судить).

Я игнорирую свой мобильный телефон, вибрирующий от очередного текстового сообщения, и продолжаю красить стену гостиной в красивый ярко-белый цвет. Я хочу, чтобы этот дом выглядел идеально к тому времени, когда моя идеальная девушка переедет ко мне.

Улыбка расползается по моему лицу, когда я позволяю своему разуму начать думать обо всем, что может быть между мной и моей спутницей жизни.

Я не могу дождаться встречи с ней.

Еще одно сообщение отрывает меня от мыслей о счастье. Еще одно сообщение! Я смеюсь, вытаскивая телефон из кармана: она настойчивая. Мне нравится это. Когда девушка рада тебя видеть, это приятно, но тебе все равно придется много работать, чтобы она была так же увлечена тобой. Когда она забрасывает тебя сообщениями и звонками, уже можно немного расслабиться – она уже твоя.

Я заблокировал телефон и увидел последнее ее сообщение:

Я хорошо провела время сегодня вечером, но не думаю, что нам стоит ещё встречаться. Извини.

Хм.

Пролистываю второе сообщение:

Ты оставил здесь свою еду, хочешь забрать ее?

Не совсем уверен, что на это ответить. Я бы забрал ee, если бы это был "Капитан", но сейчас я думаю, что позволю ей оставить ee у себя.

Похоже, мне снова нужно пройтись по магазинам...

Раньше я был счастлив.

Раньше я жил полной жизнью.

Раньше я был с кем-то – с кем-то, с кем я делил все.

Кем-то, кого я очень любил.

Но все меняется.

Мы изменились.

Она изменилась.

Я изменился. Не могу сказать, во что я превратился, но мне это не нравится. Мне не нравится, кем я стал. Мне не нравится, в кого она меня превратила.

Она.

Единственная любовь всей моей жизни. Между нами все началось блестяще – всегда смеялись, всегда шутили и веселились. Она сделала меня таким счастливым, и какое-то время я думал, что сделал ее счастливой. Но я ошибался. Я не сделал ее счастливой. Я не мог. Если бы я это сделал, она бы не сделала того, что сделала, и я не был бы сейчас одинок, тоскуя по смеху, которым мы когда-то делились.

Я ненавижу ее.

Я ненавижу ее, и все же она со мной на всех свиданиях, на которые я хожу. В уме я всегда сравниваю с ней новых девушек. Они такие же смешные, как она? Они такие же красивые? Затем, когда я, наконец, встречу девушку, которая мне нравится, она снова будет в моих мыслях – неужели эта новая женщина изменит и растопчет мои чувства так же?

Я не могу допустить, чтобы это повторилось.

Я не позволю. На этот раз я буду уверен, что нам суждено быть вместе. Я собираюсь быть на сто процентов уверенным в ее чувствах и не допустить, чтобы между нами возникло какое-либо вмешательство извне. Мы будем идеальной парой.

Я просто не понимал, что мне придется встретить так много женщин, чтобы найти идеальную для меня, и теперь я начинаю чувствовать себя потерянным – наверное, нет женщин, которым я подходил бы. Кто знает, может быть, мне лучше быть одному.

Нет.

Я не хочу быть один. Я не хочу жить в изоляции. Я хочу найти свою принцессу. Я хочу найти любовь всей своей жизни. Настоящую любовь всей моей жизни. Не какая-нибудь шлюха, как моя бывшая. Я хочу это по-настоящему. Я не могу смириться с мыслью, что не найду ее.

Я еще меньше могу вынести мысль найти ее и снова потерять, но на этот раз этого не произойдет. Я принимаю меры, чтобы это больше не повторилось.

Не то, чтобы это имело значение. Я сижу перед экраном компьютера с загруженными электронными письмами. Может надо правильно заполнить мой профиль?

Я старался, чтобы мой профиль был веселым, беззаботным и информативным – достаточно информации и шуток, чтобы попытаться заманить в ловушку женщину, которую я мог бы полюбить... не то, чтобы я суетлив. Мне нравится большинство женщин.

Пока у них есть пульс, я доволен.

Однако хорошее чувство юмора необходимо. Она должна быть в состоянии меня рассмешить и смеяться над моими шутками. Посмотрите, как я привередлив. Посмотрите на меня с моим пустым почтовым ящиком – может быть, мне стоит добавить фотографии и заполнить остальные поля, с которыми я не заморачивался. В конце концов, я заполнил некоторые поля, так что, возможно, я уже слишком стараюсь...

Я выключаю компьютер.

Интересно, есть ли вообще смысл продолжать с домом?

Раньше мне говорили, что любовь найдешь только тогда, когда перестанешь ее искать. Все время, пока вы ее ищете, она остается неуловимым, но я в это не верю. Как вы можете найти ее, если вы ее не ищете? Конечно, если вы не ищете, вы упускаете все возможности, которые могут представиться. Я продолжу искать.

Взять себе на заметку: загляни на сайты знакомств с ежемесячной подпиской. Может, мне с ними больше повезет? Может быть, мне просто не везет, и я встречаю не тех женщин, потому что я нерешительно пользуюсь бесплатными сайтами.

Может быть.

Я подумаю об этом.

– Пакет нужен? – спросила хорошенькая кассирша.

– Да, пожалуйста.

Мне нужны были пакеты, мне просто не нужны были все эти покупки, которые я собирался упаковать и оплатить. Мне нужна была только пинта молока. Пинта молока, а потом я увидел ее. Кассирша сидит за кассой и улыбается самой красивой улыбкой, которую я когда-либо видел.

Она передала мне несколько пакетов из-под кассы.

– Спасибо. Кажется, я всегда их забываю.

Она улыбнулась.

– Не только ты. Разве ты не был здесь на днях, покупая эти же продукты? – сказала она, начав просматривать мою еду.

Я был. Вчера.

– Это было для моей мамы, – солгал я.

– Мило.

Ее улыбка была милой.

Я не хотел все это покупать, и, вероятно, оно пропадет, но, если бы я только купил молоко, я бы уже был на пути к выходу из супермаркета. Одного товара недостаточно, чтобы завязать разговор, не говоря уже о том, чтобы пригласить кого-нибудь на свидание. Я бы хотел, чтобы это произошло, потому что это будет стоить мне небольшого состояния.

– Часто делаешь покупки для нее?

Я мог бы сказать правду, но она точно не подойдет для нашего милого разговора, поэтому я продолжаю лгать.

– Только с тех пор, как умер мой отец.

– Мне жаль, – сказала она, продолжив сканировать мои покупки.

– Рак, мы знали, что это произойдет. В конце концов, это было к лучшему. Но моя мама просто не самый подвижный человек, поэтому я делаю все возможное, чтобы облегчить ей жизнь.

Я улыбаюсь одной из своих очаровательных улыбок, когда складываю еду в новый пакет, и она улыбается в ответ.

Я люблю эту улыбку.

Я хочу ее.

– Обычно я бываю здесь раз в неделю, но не помню, чтобы видел тебя, – сказал я.

– Я здесь уже около месяца – обычно работаю по утрам.

Взять себе на заметку: начинай закупаться по утрам.

– Ах, я больше ночной покупатель.

Если вы приходите за покупками в дневное время, вы можете увидеть, как матери ходят по магазинам, пока их дети в школе, потому что они знают, что не смогут спокойно закупиться, когда их отпрыски бегают по проходам. Если они не матери, то они безработные. Я бы хотел, чтобы моя девушка зарабатывала, а не тратила мои деньги. В редких случаях вы встретите женщину, у которой просто выходной, но в дневное время их очень мало.

Вечер определенно лучше для одиноких дам.

– Я предпочитаю работать в дневное время, – сказала она, – мне нравится, когда мои вечера свободны.

– Я полагаю, что твой парень тоже предпочел бы, чтобы ты была свободна по вечерам, – сказала я с улыбкой на лице.

– Я дам знать, когда он у меня появится.

– У тебя нет парня?

Я нарочно кажусь шокированным.

– Уже как три недели, – разочарованно сказала она.

Три недели, это хорошо. Она будет искать утешения. Она станет легкой добычей.

– Пожалуйста, сорок три фунта, – продолжала она.

Я вытащил бумажник из левого кармана и выудил оттуда кредитную карту.

– Ну, теперь у меня изменился график работы, так что, может быть, я увижу тебя, – сказал я, вставляя карту.

– Может быть, – улыбнулась она застенчивой улыбкой.

Как я уже сказал, легкая добыча.

Она вручила мне чек за покупки, и я сунул его в бумажник вместе с кредитной картой.

– Спасибо, – сказал я.

Я посмотрел на ее бейджик с именем "Сьюзи".

– Хорошего вечера, – снова улыбнулась.

– Тебе тоже, – сказал я, уходя с покупками.

Вернувшись к своей машине, я еду домой в хорошем настроении. Мило. Давненько я так не чувствовал. Другие свидания, они были нормальными, но я не чувствовал к ним то, что я уже чувствую к этой девушке. Осмелюсь сказать это, но я счастлив от перспективы нашего совместного будущего. Это и тот факт, что в доме все идет хорошо, и большинство необходимых вещей куплено.

Достать Сьюзи тоже не составит труда.

То, что она одинока, такая красивая девушка, ну, это просто судьба. Это знак, что мы должны быть вместе. Я не могу ждать. И подумать только, все это время она была прямо у меня под носом.

Два дня.

Два дня, а потом я вернусь в супермаркет, чтобы увидеть ее. Я хочу пойти завтра, но не хочу показаться сталкером. Не хочу облажаться.

Думаю, я мог бы полюбить ее.

– Для тебя или твоей мамы? – спросила она, глядя на длинную линию покупок, стоявшую на конвейерной ленте.

– Для соседки моей мамы, – раньше я не умел лгать, но теперь это кажется моей второй натурой.

Иногда мне нравится ложь. Я лгу даже тогда, когда в этом нет особой необходимости – любопытно посмотреть, как далеко я смогу зайти, пока слушатель все еще верит мне.

– Когда-нибудь думал устроиться к нам на работу? – спросила она, начав просматривать товары.

На этот раз никакой замороженной еды – на этот раз я взял более нормальную еду, чтобы она ничего не заподозрила.

– На работу?

– Водителем службы доставки, тебе явно нравится возить еду людям.

Ах. Шутка. Начинаю смеяться. Не слишком сильно – достаточно, чтобы она почувствовала, что ее шутку оценили.

– Я думаю, что это классно. Я бы хотела, чтобы кто-то делал покупки за меня. После целого дня, проведенного здесь, я меньше всего хочу это делать!

Она намекает?

– Ну, напиши список, и я куплю, что захочешь. У меня много списков – еще один лишним не будет.

– Все в порядке. Я справлюсь! – засмеялась она.

– Если ты когда-нибудь передумаешь, я всегда рядом.

Стоп. Зачем я это сказал?

– Вам нужна помощь? - спросил другой сотрудник.

Он появился из ниоткуда, но, должно быть, заметил, что я был слишком занят болтовней и почти ничего не положил в сумку.

Я бросаю на него злобный взгляд, раздраженный тем, что он посмел прервать нас с Сьюзи.

– Все в порядке, спасибо.

Он не ответил и заполз туда, откуда выполз.

– Я позволю тебе немного наверстать упущенное, – сказала Сьюзи.

Быстро сменив свой угрожающий взгляд на дружелюбный, я улыбаюсь ей,

Интересно, видела ли она мой взгляд? Я должен научиться лучше скрывать свое настроение. Это не его вина. Он не заслуживал грубости, он просто делал свою работу. Надеюсь, она этого не видела.

– Спасибо, - говорю я и начинаю упаковывать продукты в хлипкие пакеты, которые снова предоставила мне Сьюзи.

Она все еще улыбается, я не думаю, что она заметила этот взгляд.

Хорошо.

Она отворачивается и продолжает работать.

Просто пригласи ее на свидание, будьте прямолинейным. Перестань играть в игры. Ты никогда не найдешь любовь, если не будешь гнаться за ней. Женщинам проще – они всегда в засаде. Им приходится сидеть и ждать. Сиди и жди, пока мы, мужчины, подойдем к ним. Им точно легче. Худшее, что происходит, с точки зрения женщины, это то, что к ней никто не подходит.

Отказ, с которым они сталкиваются, не так очевиден, как отказ, с которым мы сталкиваемся, когда они отвергают нас.

– СЬЮЗИ! – закричала моя подруга Джеки, входя в столовую, – ну что?

– Что именно? – спросила я, когда она села напротив меня со своим обедом.

Я избегала зрительного контакта и откусила уголок сэндвича с огурцом. Я знала, что она имеет в виду.

– Кто это был? Не думай, что я тебя не видела.

Она наклонила голову, пока не смогла установить зрительный контакт со мной. Я не могла не рассмеяться.

– Ш-ш-ш!

– Нет! Так кто он?

– Он покупатель... – снова засмеялась я.

– Выкладывай!

– Он завсегдатай, бывает здесь через день - делает покупки для своей семьи.

– Сьюзи! Скажи мне правду! – она игриво шлепнула меня по руке.

Я не знаю, что ей сказать. Он просто покупатель. Он просто покупатель, который дал мне свой номер...

– Он дал тебе свой номер, да?

...что Джеки явно видела.

– Ты собираешься позвонить ему? – продолжила она.

– Я еще не уверена, - честно сказал я.

Я была одинока какое-то время, но я все еще скучаю по нему – моему Сэмюэлю – хотя он обращался со мной как с грязью. Я до сих пор пытаюсь его отпустить.

– Если нет, можно мне его номер? – смеялась она.

– Как Райан?

– Он в порядке.

Райан был парнем Джеки, но иногда она забывала об этом, поскольку ее блуждающий взгляд быстро цеплялся за любого бедного ничего не подозревающего парня, который ей нравился.

– Что тебе терять? – спросила она, слишком быстро переходя от разговора о своей личной жизни.

Она откусила кусок от своего бутерброда. Это была какая-то мешанина, наполненная пастой, которая жутко воняла. Крабовая паста, может быть.

– Ты все еще думаешь о Сэме? – она перестала жевать и пристально посмотрела на меня.

Я посмотрела на нее взглядом, который говорил сам за себя.

– Он мудак, – сказала она с набитым ртом, – посмотри, как он к тебе относится... кстати, что с ним?

– Я не уверенна, - сказал я.

– Он опять пропал?

– Не знаю...

– На сколько? – продолжала она, не ослабляя хватку.

– На несколько месяцев.

– Итак, ты ушла от него, потому что знала, что что-то не так, наконец, встретила кого-то другого, он вернулся, пообещав, что изменится. Потом ты бросила своего нового парня, чтобы вернуться к нему, а потом...

– Он снова исчез.

– Он мудак, – повторила она, – где твой телефон?

– В моем шкафчике.

– Возьми. Позвони ему.

– Сэму?

– Нет! Тому покупателю! Позвони ему.

– И что сказать?

– Что хочешь пойти с ним на свидание.

– Но я не знаю...

– Он симпатичный, ему было интересно с тобой... что тебе терять?

Я не ответила. Мне было нечего терять. Он симпатичный, ему было интересно со мной...

– Возьми свой телефон, - предложила Джеки, – куй железо, пока горячо.

Она не стала ждать, пока я буду с ней спорить или оправдываться, она просто встала и отважилась подойти к шкафчикам. Она повернула ручку, но, конечно, это шкафчик был заперт.

– Пошли, в худшем случае ты больше никогда его не увидишь и будешь дальше сидеть, тоскуя по этому мудаку. В лучшем случае – вы поженитесь и нарожаете детей.

– Детей?! – запротестовала я.

Мне кажется, я еще не совсем готова к детям. Я знаю, что мои мама и папа определенно не думают, что я еще готова к ним – не их маленькая девочка.

– Сьюзи, да ладно, ты ведешь себя глупо. Позвони ему.

– Но я не люблю говорить по телефону.

– Тогда напиши ему! Ты вечно пишешь людям. Я уверенa, что ему все равно, как ты с ним свяжешься.

Я встала и подошла к Джеки. Несколько секунд спустя я уже открывала дверцу своего шкафчика и выуживала свой телефон из сумки, висевшей на двери.

– Я не уверенна... – повторила я.

– Давай уже! Тебе нечего терять! – так же повторила она.

Она была права, конечно, мне нечего терять. Я могла бы встретиться с ним, выпить и уйти, если бы он мне не понравился. Хотя он казался милым, но когда мужчины пытаются произвести на тебя впечатление - они все кажутся милыми.

Мужчины – придурки.

Сэм был хорош с самого начала, и посмотрите, каким он стал.

Я вытащила квитанцию ​​с нацарапанным номером телефона Питера из переднего кармана блузки, куда я ее спрятала.

– Ты, правда, думаешь, что он симпатичный?

– Я серьезно, Сьюзи, если ты не собираешься позвонить – я позвоню.

Я знала, что она не шутит, и перешла к разделу сообщений на моем телефоне.

Вот.

Я остановилась.

Что мне написать?

– Чего ждешь? – сказала Джеки.

Мне сначала представиться или просто выпалить, что я хотела бы пойти выпить с ним? Возможно, надо написать мое имя в конце. Я даже не могу вспомнить, знает ли он мое имя? Что если он всем подряд раздает свой номер телефона? Должна ли я вообще писать? Может лучше позвонить? Нет, лучше напишу.

– Ты хочешь, чтобы я написала ему от тебя? – спросила Джеки, явно почувствовав мои опасения.

Я улыбнулась ей, и она взяла телефон из моей нервной хватки.

– Может, мне просто написать ему, чтобы он встретился с тобой, чтобы быстро потрахаться? – спросила она со злым блеском в глазах.

– Не смей!

Проблема с Джеки в том, что она с легкостью бы это сделала.

Не знаю, почему я так нервничала, когда писала ему. В конце концов, он дал мне свой номер. Он хотел, чтобы я написала ему. Он хотел, чтобы я вышел на связь. Я так привыкла к разочарованиям после Сэма, что, кажется, теперь всегда ожидаю их.

Раньше я не всегда была такой пессимисткой. Кто знает, может быть, сегодня все изменится.

Я надеюсь, что это так.

Я не люблю везде видеть негатив.

Последние два дня пролетели быстрее, чем обычно. Я не уверенна, то ли это потому, что я был так занята, то ли потому, что я был так взволнованна.

Пожалуйста, пусть это не будет катастрофой.

Пожалуйста.

Я смотрю на свое отражение в зеркале спальни. Обычно я не тщеславна, но сегодня я хорошо выгляжу. Мне потребовалась целая вечность, чтобы решить, что надеть, но, в конце концов, я выбрала простое черное платье чуть выше колен.

Красиво. Элегантно. Просто.

Не слишком короткое. Не слишком длинное

Вся другая одежда выглядит на мне неряшливо – одежда, которую купила только потому, что Сэм хотел, чтобы я ее носила. Ему нравилась вульгарность. Когда мы расстались, первой мыслью, которая у меня была, по крайней мере, мне больше никогда не придется надевать эти наряды.

Я должна отдать их.

Интересно, кому-нибудь они вообще понадобились бы, если бы они висели в витрине благотворительного магазина? Пожалуй, я их просто выкину.

Я наклоняюсь к прикроватной тумбочке и беру с крышки небольшой флакон духов. Пара струй в воздух, и я вступаю в приятно пахнущий туман. Духи пахнут слишком сильно, когда распыляю их прямо на кожу.

Я ставлю флакон на место и задумываюсь.

Не слишком ли я разоделась для домашнего ужина?

Интересно, почему он не захотел отвезти меня в ресторан? Деньги? Или, может быть, он хочет произвести на меня впечатление своими кулинарными способностями? Боже, а вдруг он живет с мамой! Нет, не думаю. Иначе он бы покупал все в один заход. Кстати, о еде и готовке... Я лучше проверю курицу – она, кажется, готова.

Когда я иду по лестничной площадке и спускаюсь по лестнице к кухне, я не могу не волноваться, что разрушила его идею, вместо этого готовя для него. Я даже не сказала ему, что собираюсь это сделать. Просто подумала, что будет разумнее приготовить еду до того, как он придет, чтобы у нас было больше времени.

Что, если он принесет еду на вынос?

Нет.

Он не стал бы.

Он сказал, что приготовит нам обед. Я уверенна, ничего страшного, что я приготовила для него. Думаю, он сочтет это хорошим жестом.

Надеюсь.

Я не хочу его отпугнуть. Мне достаточно одиночества. Было бы здорово встретить человека, которому я искренне нравлюсь.

На кухне я открываю дверцу духовки и заглядываю - курица выглядит идеально: темно-коричневая хрустящая корочка. Картофель, обжаренный в том же масле, что и курица, впитавший сок, тоже выглядит идеально. У меня всегда хорошо получалось жарить картошку. Я делаю так, чтобы они он был мягким внутри, но красивым и хрустящим снаружи.

Надо просто добавить муки, когда ставишь его в духовку. Сначала надо посыпать картофель бульонным кубиком для аромата, а затем мукой. Я не знаю, где я впервые прочитала об этом, но с тех пор, как я делаю это, картофель всегда получается идеальным.

Я немного убавляю огонь в духовке, так как он должен прийти только через двадцать минут, а я не хочу все спалить. Хотя, может после этого он точно сводит меня в ресторан!

Может быть, мне снова включить духовку?

Я смеюсь про себя, наливая бокал белого вина.

Я не особо пью: всего один бокал, чтобы снять напряжение. Проклятые нервы всегда берут верх надо мной.

Смотрю на часы на дверце духовки – осталось девятнадцать минут.

Осталось девятнадцать минут. Я знаю, что должен ждать, но не хочу. Я думал об этом моменте с тех пор, как получил от нее сообщение. Когда я впервые увидел ее, я знал, что нам суждено быть вместе, и было приятно видеть, что она, не теряя времени, отправила мне сообщение после того, как я дал ей свой номер.

Я поворачиваю ключ в замке зажигания своей машины, при этом глуша двигатель. Нет смысла оставлять двигатель включенным, пока я жду за углом от ее дома. Это теплый вечер, поэтому мне не нужно, чтобы отопление работало.

Я беспокоюсь о сегодняшнем вечере. Часть меня задается вопросом, стоило ли мне взять с собой что-нибудь поесть вместо обычной замороженной еды. Хотя, в конце концов, она видела, какую еду я покупаю.

На всякий случай я оставил нашу еду в коробках на этот раз, чтобы она могла видеть, что ей достается хорошая еда. Она получает "Капитана". Надеюсь, это произведет на нее впечатление.

Я бросаю взгляд на часы на приборной панели автомобиля и стучу по ним. Они все еще работает? Минутная стрелка немного двигается. Работают.

Перестань быть таким нетерпеливым.

Имейте в виду, мне нравится эта девушка. Я мог прийти пораньше.

Но нет.

Не кажись слишком увлеченным ею. В противном случае это дает ей власть, и важно с самого начала установить, что вы тот, кто всем заправляет. Мне нужно взять на себя ответственность и показать ей, что я мужчина.

Это всего лишь первое свидание.

Я уверен, что она могла бы быть единственной, но нет смысла забегать вперед, иначе есть больше шансов войти, как слон в посудную лавку, и все испортить.

Самоуверенный

Дерзкий.

Непривлекательный.

Неужели я такой? Я зря трачу время? Возможно, я боюсь, забегая вперед с мыслями о любви и совместном будущем с этой девушкой.

Останови это.

Ты ей понравишься.

Она мне понравится.

Может быть, мне стоит заехать на заправочную станцию, дальше по дороге, и купить цветы. Как знак моих чувств к ней? Это романтично? Женщинам это все еще нравится?

Нет.

Это первое свидание.

Цветы на первом свидании – это слишком рано. Нельзя слишком стараться. Цветы должны быть как минимум на втором-третьем свидании. Кроме того, на первом свидании вы никогда не знаете, тратите ли вы свое время впустую, поскольку вы еще не знаете друг друга. Первое свидание может стать огромной тратой вашего времени.

Покупка цветов на первом свидании – зря потраченное время и деньги, если что-то пойдет никак.

Но я хочу, чтобы все прошло хорошо.

Это не обязательно должен быть дорогой букет цветов. Это может быть просто небольшой символический букет цветов. Что-то маленькое, но милое. Почему я такой? Обычно я более спокоен и собран, когда встречаюсь с женщинами. Обычно я лучше контролирую свои мысли. Почему эта девушка другая?

Это девушка? Может быть, я просто устал от одиночества. Может быть, я возлагаю все свои надежды на одну девушку, чтобы, наконец, уйти от своего прошлого.

Нет.

Я ей ничего не приписываю. Что-то в ней есть.

В ней есть что-то, чего я отчаянно хочу.

Мой нервный разум на мгновение отвлек меня от времени, и когда я в следующий раз смотрю, остается всего тринадцать минут. Я не могу больше ждать. Мне нужно увидеть ее. Недолго думая, я возвращаю двигатель к жизни, поворачивая ключ в замке зажигания, где я оставил его ранее, и моя правая нога давит на педаль газа. Если я буду ехать медленно, думаю, я могу потерять еще пару минут, прежде чем доберусь до ее – он должен быть где-то справа, с нечетными номерами... номер одиннадцать. Было бы неплохо, если бы на каждом из домов были номера.

Я еду еще медленнее, продолжая всматриваться в дома, мимо которых проезжаю, пытаясь найти номер на любой из дверей или ворот... ага, номер девять. Ее дом должен быть следующим...

Я подъезжаю к бордюру и снова глушу двигатель.

Еще не время, но мне все равно, я открываю дверцу машины и вылезаю, только откинувшись назад, чтобы взять сумку с покупками со стороны пассажира. С едой в руке я снова встаю и закрываю дверцу машины чуть сильнее, чем это необходимо, так предупреждаю ее, что я собираюсь постучать в дверь, на случай, если она еще не готова.

Я подошел к двери с большей уверенностью, чем обычно подхожу к ним. Я все еще нервничал из-за встречи с ней, но в то же время чувствовал себя более оптимистично, чем когда-либо.

Я и Сюзи - это судьба.

Я даже не услышала, как подъехала машина, только как хлопнула дверь.

Я выглянула из окна гостиной, чтобы увидеть, не он ли это, но не смогла разобрать, кто это. Если это он – то рано. Не то, чтобы это имело значение, я все равно просто ждала, а ужин почти готов.

Мое сердце тяжело бьется, когда я щурюсь, пытаясь разглядеть в темноте лицо незнакомца. Почему он не мог припарковаться под уличным фонарем?

О, дерьмо.

Это он.

Он направляется к моей входной двери!

Я отошла от окна, чтобы не было видно, что я просто стою и жду его. Мое сердце замирает, когда раздается стук в дверь.

О, Боже.

Второй стук эхом разносится по коридору, прежде чем я выхожу из себя и иду к двери на нетвердых ногах. Это глупо. Я уже давно не ходила на свидания, но даже в этом случае я не должнa так нервничать.

Неуверенная рука тянется и дергает ручку двери.

– Привет, – сказала я, стараясь не нервничать, и открыла дверь.

– Извини, я рано, – сказал он.

– Не проблема, заходи.

Он тут же вдохнул воздух. Он посмотрел на меня с любопытством.

– Это что? – спросил он.

– Извини, я должна признаться, – улыбнулась я ему, когда он снял куртку и повесил ее на перила.

Он выглядел мило. Красивая, накрахмаленная белая рубашка с черными брюками. Я не чувствовала себя разодетой.

– Я просто подумала, что, поскольку это мой дом, будет разумнее приготовить что-нибудь для тебя.

– Э-э, ну, конечно... я не против. Ну, твоя еда определенно приятно пахнет, – улыбка расползлась по его лицу.

Он поставил сумку на пол, прислонив ее к стене.

– Я думаю, что все почти готово.

Я повернулась и пошла на кухню, чтобы начать готовить ужин, уверенная, что он последует без приглашения.

– Хочешь выпить? – спросила я.

– Конечно, – сказал я, следуя за ней на кухню.

Я не мог поверить, что она приготовила что-то для меня. Ни одна другая женщина, с которой я встречался, прежде не готовила для меня. Я знал, что эта девушка будет особенной.

– Что хочешь? - спросила она, открывая шкаф, наполненный различными бутылками, – у меня есть вино, или что-то безалкогольное: "Kола", апельсиновый сок, лимонад...?

– Воду, пожалуйста.

Она повернулась и посмотрела на меня. Я не знал, что означал этот взгляд, поэтому просто улыбнулся ей. Она кивнула и взяла из шкафа у колен стакан, прежде чем наполнить его водой из-под крана.

Я немного разочарован тем, что у нее нет воды в бутылках в холодильнике.

Мы можем изменить это.

Когда мы будем жить вместе.

– Вот, – сказала она, передавая мне стакан, немного пролив воду между нашими руками, - упс, извини.

– Ничего страшного. Спасибо.

Я сделал глоток из стакана и попытался скрыть свое отвращение. Определенно это не хорошая бутилированная вода, хранящаяся в холодильнике. Может быть, мы даже изменим это к тому времени, когда доберемся до нашего второго свидания.

– Не возражаешь, если я выпью немного вина?

Она не дождалась ответа. Она уже прихлебывала из бокала, который уже стоял сбоку от плиты. Я не против. Она кажется достаточно довольной, так что меня это устраивает.

– Хочешь пройти в гостиную, пока я готовлю?

– Я ничем не могу помочь?

Мне особо не хотелось ждать в другой комнате одному. Предпочел бы помочь ей – посмеяться, может быть, в процессе.

– Нет, все в порядке, но спасибо.

– Хорошо, – сказал я. – Сюда?

Я указал на дверь, и она кивнула.

– Чувствуй себя, как дома, - сказала она.

Я кивнул и прошел в гостиную. Небольшая комната, скромно оформленная с минимумом мебели.

Хорошо.

Когда мы дойдем до этого этапа, не так много вещей придется перевозить.

Меня отвлекает гудение из угла комнаты, и я выглядываю, чтобы посмотреть, что это было – ее мобильный телефон. Сообщение. Интересно, кто это? Надеюсь, она выключит его, когда придет: оставить его включенным, вероятно, было бы ошибкой с ее стороны. Имей в виду, она могла оставить его включенным на случай, если у меня возникнут проблемы с поиском ее дома – не то чтобы у меня были проблемы: не с моей системой спутниковой навигации в машине.

В углу комнаты небольшой обеденный стол. Он немного не сочетается с остальной мебелью, но выглядит достаточно мило. Я улыбаюсь. Она даже удосужилась поставить свечи.

Они не зажжены.

Наверное, просто еще не дошли руки.

Дверь на кухню распахивается, и входит Сьюзи, обеими руками сжимая наши тарелки с ужином. Сначала она ставит мою тарелку, а потом свою.

– Ну вот...

– Выглядит великолепно, – признал я.

Это выглядело великолепно. Очевидно, она постаралась: курица, различные овощи, йоркширские пудинги, немного красиво запекшейся картошки...

– Ну, надеюсь, на вкус это будет так же хорошо, как и на вид.

Она села, а я сел напротив нее. Сьюзи взяла нож и вилку, лежавшие по обеим сторонам салфетки. Мое сердце немного упало. Свечи остались незажженными. Может быть, они были там всегда – просто украшение для стола.

Когда я буду подавать ужин, я прослежу, чтобы они были зажжены.

Еще одно жужжание раздается из угла комнаты, пугая нас обоих.

Снова ее мобильный телефон.

Она встала и подошла к своему мобильному телефону.

– Наверное, это просто мой друг проверяет, все ли со мной в порядке.

Понятно. Она же меня совсем не знает. Было бы логично, если бы кто-то мог проверить ее – на случай, если я какой-то маньяк. Я смотрел, как Сьюзи посмотрела на свое сообщение и нахмурилась.

– Что-то не так? – спросил я.

Она закрыла текстовое поле и бросила телефон на диван.

– Нет. Просто оповещение.

Ложь.

Я всегда мог распознать ложь. Я не уверен, была ли моя способность даром или проклятием. Иногда я соглашаюсь со старой поговоркой: "Меньше знаешь – крепче спишь".

Она вернулась и села напротив меня.

– Как тебе? – спросила она, кивнув в сторону моего ужина.

Я насадил еще один кусочек картофеля на вилку.

– Очень вкусно, спасибо.

Не ложь.

Еда была вкусной.

Я не могу лежать в своей удобной постели, не думая об этом вечере. Я наслаждался собой. Мне нравилось ее общество, и я чувствовал настоящую связь между нами, но меня просто не могли ни раздражать постоянные сообщения. Мне кажется, что она мне чего-то недоговаривает. Скрывает свой маленький грязный секрет, который, по ее мнению, может обидеть или расстроить меня.

Я не тупой.

Это был не ее друг.

Ну, или подруга.

Я мог сказать по ее языку тела и тому факту, что она не отвечала. Если бы ее подруга действительно проверяла ее – наверняка она отправила бы текст "все в порядке" вместо того, чтобы игнорировать сообщения. Если бы я сидел дома и писал своей подруге, чтобы узнать, все ли с ней в порядке, а она не отвечала, я бы не стал ждать. Я бы взял пальто и сразу же отправился проверить, все ли с ней в порядке.

Так кто это был?

Думаю, ей нравилось мое общество. Ее было трудно читать. В одну минуту она смеялась над моими шутками, а потом раздраженно смотрела в свой телефон, и весь язык ее тела менялся. Было похоже на постоянную борьбу за то, чтобы ее мысли были сосредоточены на мне, а не на телефоне.

Этот проклятый телефон.

Вероятно, мне не о чем было беспокоиться, но ее молчание и отсутствие объяснений заставили меня почувствовать, что я должен быть обеспокоен. Насколько я знаю, это могло быть чем-то, над чем мы могли бы посмеяться. Но нет, теперь я просто чувствую паранойю, что теряю ее, даже не завоевав.

Мне нужно знать, что было в телефоне.

Я должен был украдкой посмотреть.

Почему я этого не сделал?

Я мог бы пресечь это в зародыше и прекратить все эти беспокойства.

Это потенциально ненужное беспокойство.

В конце вечера, когда я уходил, я спросил ее, могу ли я увидеть ее снова, и она не сказала "нет", просто сказала, что она занята на этой неделе, но хотела бы снова пойти куда-нибудь. Я бы предпочел, чтобы мы назначили дату, но, думаю, я не могу все делать по-своему. По крайней мере, я мог бы лежать здесь и думать о том дне, когда снова увижу ее.

Да, она сказала, что хочет снова меня увидеть, но когда?

Она намеренно не сказала мне день, надеясь, что я потеряю интерес и перейду к кому-то другому? Но нет. Я хочу ее. Она нужна мне.

Может, мне стоит просто написать ей, что я думаю о ней и с нетерпением жду нашего следующего свидания – предложить ей пойти на свидание. Я предложил поесть у нее дома – она подумала, что я не стараюсь? Было ли это плохим поступком с моей стороны для кого-то, о ком я забочусь больше, чем о других женщинах, с которыми я встречался?

Кто писал ей весь вечер?

Не знаю, как Сэм узнал, что у меня свидание.

Я могу только рискнуть и предположить, что Джеки, должно быть, сказала ему. Я написала ей, спросила, говорила ли она ему что-нибудь, но она пока не ответила. Неудивительно, она всегда долго не отвечает – если только ей это не выгодно.

Даже так – почему он написал? Прошло много времени с тех пор, как я ничего от него не слышала, и теперь, только потому, что он думает, что у меня есть кто-то еще, он решил, что я ему нужна. Он, наконец, осознал, как плохо он обращался со мной из-за конкуренции?

Десять текстовых сообщений, каждое из которых просило прощения и признавалось в вечной любви ко мне. Каждое из них звучало все более и более отчаянно. Каждое пытается вернуть меня. Я знаю, что должна их удалить, но не могу не перечитать их, лежа в постели.

Этот вечер был неплох, но я уже знаю, что у меня нет настоящей связи с Питером. Он достаточно милый, но не тот, с кем я могла бы жить в будущем.

Я не уверенна.

Я думаю, что он хочет серьезных отношений. Не думаю, что готова к чему-то серьезному. Жизнь слишком коротка, я просто хочу повеселиться.

Нас сложно представить вместе.

Было ли это из-за сообщений Сэма? Были бы мои мысли о Питере другими, если бы не сообщения?

Я знаю, что должна просто удалить их. Я должна сказать Сэму, чтобы он отстал – у него был не один шанс, и каждый раз он все портил. Почему я не могу просто сказать ему раз и навсегда уйти из моей жизни? Я знаю, что должна. Мне все говорят, какой он плохой. В глубине души я знаю, что они правы.

Так почему я не могу просто сказать ему это?

Должна ли я вообще отвечать на сообщения?

Что он имеет в виду это на этот раз? Он изменился?

Моя семья не одобрит, если я решу дать ему еще одну попытку. Они ненавидят его. Они смотрели, как он обращался со мной в прошлый раз. Они видели, как меня ранила его холодность. Даже когда я былa больна, в больнице, он не проявлял ко мне никакого тепла и интереса.

Почему я вообще думаю о том, чтобы увидеть его снова?

Может быть, увидев его в последний раз, я смогу двигаться дальше. Быть может, лицом к лицу я вспомню все плохие времена и убегу из комнаты, желая, чтобы он умер. Может быть.

Я беру телефон с прикроватной тумбочки и выбираю имя Сэма в окне сообщения. Беглый просмотр предыдущих сообщений, и я до сих пор не знаю, что написать на них в ответ.

Не торопись с этим.

Положи телефон.

Дай ему немного понервничать.

Пусть он думает, что у меня хорошее свидание с кем-то новым.

Не показывай ему никаких признаков того, что тебе не все равно.

Мои пальцы не слушаются, когда они печатают "скучаю по тебе тоже" в ответ на его последнее сообщение.

Отправлять?

Нажми.

Отправила.

Идиотка!

Я выключаю телефон – почти слишком напугана для ответа, который, по всей вероятности, последует.

Поспать?

Мой мозг никак не угомонится. Такое ощущение, что у меня миллион мыслей в секунду. Боюсь, сегодня мне не удастся поспать. Я все равно закрываю глаза. Надеюсь, я смогу.

Не могу спать.

Интересно, что она делает. Интересно, она все еще получает сообщения от своего таинственного друга?

Я написал ей десять минут назад, говоря, что прекрасно провел вечер и надеюсь сделать это снова в ближайшее время, но ничего не получил в ответ. Когда нет ответа – это обидно, ведь люди без мобильного телефона никуда не ходят. Десяти минут вполне достаточно, чтобы она прочитала то, что я отправил, и отправить мне радостный ответ. Ответ – это все, о чем я прошу.

Просто что-то, что поможет мне избавиться от беспокойства. Что-то вроде того, что она тоже хорошо провела вечер и тоже с нетерпением ждет встречи со мной снова.

Что-то, что заставит меня чувствовать себя любимым.

– Ну, я не знала, что он собирается начать писать тебе! – сказала Джеки, но не то, чтобы от этого стало лучше.

Она знала, что это за человек, и я чертовски зла! Это не ее дело.

– Просто не обращай внимания, и он снова уйдет. Я просто хотела его разозлить. Не обращай на него внимания, и обещаю, он снова свалит, – продолжила она.

Я посмотрела на нее. Она посмотрела на меня. Повисла неловкая пауза.

– Скажи, что ты не ответила ему!

Еще одна неловкая пауза.

– Почему ты ответила? – продолжила Джеки.

– А почему ты тоже делаешь что-то, не подумав о последствиях? – бросила я ей в лицо.

– Я уже извинилась! Я просто хотела выбесить его. Думала, что он ответит мне, но ничего. Решила, что ему все равно.

– Он писал мне... много. Питер продолжал смотреть на меня и спрашивать, все ли в порядке.

– Ты читала сообщения на свидании?

Я ничего не сказала.

– Ты знаешь, как это некрасиво? – продолжила она.

– Это могло быть важно, и я думала, что ты можешь мне написать! – сказала я.

На самом деле это не ложь. Я ждалa сообщения от Джеки. В конце концов, не каждый день в вашем доме появляется незнакомец.

– Я не хотела прерывать ваше воркование. Думала, что ты напишешь мне, если возникнут какие-то проблемы...

– Типа: извините, мистер серийный убийца, вы не возражаете, если я просто отправлю сообщение своей подруге, прежде чем вы продолжите резать и насиловать меня?

– О, не будь такой королевой драмы! Кстати, чем все закончилось?

– С Питером? Я сказала, что напишу ему.

– Нет, с Сэмом!

– Я просто выключила телефон.

– О, ты еще и свой телефон выключила...

Я бросила на Джеки красноречивый взгляд – взгляд, который кричал: Даже не думай обвинить меня в этом.

Я ничего не слышала от Сэма несколько месяцев, и если бы не ее сообщение, то ничего бы не случилось.

– Может, ты зря волнуешься? Включи телефон.

Я не двигалась.

Я не хотела видеть ответ, который, как я знала, ждал меня.

Мой мозг гудел.

– Если не считать Сэма, как прошло свидание? – решила перевести тему Джеки, почувствовав мое беспокойство.

Это было прекрасное свидание.

И все же никакого ответа от нее.

Ничего.

Я знаю, что она уже прочла бы сообщение. Не может быть, чтобы она этого не видела. Так почему нет ответа? Может быть, я уже все испортил между нами? Нет. Я проявил интерес, когда она рассказала мне о своих увлечениях. Я заставлял ее улыбаться и смеяться вместе со мной.

Если только... она не улыбалась и не смеялась надо мной?

Нет.

Она не такая.

Я знаю, что я ей нравлюсь.

Если нет, то зачем ей утруждать себя приготовлением такой вкусной еды?

Она мне нравится.

Я кладу кисть на защитное покрытие, которое постелил в коридоре, чтобы не запачкать пол, подхожу к перилам, где оставил свой телефон.

Руки не запачкались. Хорошо. Я касаюсь экрана, и он загорается. Хорошо. Заряд есть. Нет. Не хорошо. По крайней мере, это бы все объяснило.

Может быть, что-то случилось после того, как я ушел?

Должен ли я заехать к ней?

Нет.

Если все в порядке – я просто буду выглядеть как сталкер.

Я открываю пустой раздел сообщений в телефоне и проверяю, все ли работает. Работает. Значит, меня игнорируют.

Нужно ли мне искать новый супермаркет для покупок? Не видеться с ней, чтобы избавить себя от дальнейшей боли? Нет – я шучу. Я уверен, что этому есть логическое объяснение. Уверен, что прошлым вечером она была так же довольна, как и я.

Это судьба.

Дело в том, что я знаю, что эти отношения правильные. Я знаю, что так и должно быть. Я знаю, что из нас получится идеальная пара. Я в этом уверен. Я не понимаю, почему она не думает так же – она ​​не может думать так же... если бы она это чувствовала, она бы уже прислала мне смс. Она бы вышла на связь. Я должен пойти в супермаркет.

Конечно – супермаркет.

Может она работает.

Она работает и не может отправить сообщение. Ей не разрешается носить с собой телефон в течение рабочего дня.

Но она могла отправить мне смс прошлым вечером.

Если только ее батарея не сдохла. Она зарядила телефон, но не включала его до сегодняшнего утра.

Она могла бы получить сообщение этим утром.

Если только она не опоздала.

Она, наверное, проспала.

Да.

Вот и все. Она проспала. Она прочитала мое сообщение, когда проснулась, и, наверное, улыбнулась. Теперь я могу представить ее улыбку. Милая улыбка. Она хотела бы ответить, но, очевидно, не могла из-за нехватки времени.

Это должно быть так.

Вероятно, она напишет в конце смены.

Я не могу не рассмеяться – она, наверное, сейчас сидит у кассы, переживая из-за того, что не ответила на мое сообщение. Она, наверное, беспокоится, что я сижу здесь и злюсь на нее, потому что она не может ответить на мое сообщение. Она, наверное, отчаянно хочет отправить мне сообщение...

Как глупо.

Я бы не стал на нее злится. Она слишком идеальна.

Я кладу телефон обратно и улыбаюсь.

Она любит меня.

Я знаю это.

Мой телефон вибрирует. Мое сердце замирает, когда я снова беру телефон в руки. Я надеюсь, что это она.

Я улыбаюсь.

Это она.

Спокойной ночи. Спасибо.

Я надеялся на большее, но ничего страшного. Она же не пишет, что не хочет меня видеть снова. Я усомнился в ней на минуту. Какой же я дурак.

Я снова положил телефон.

Я оставлю его здесь и отвечу позже...

– Ты собираешься снова с ним встретиться? – спросила Джеки.

Она имела в виду Питера. Она перестала говорить о Сэме, и я тоже. Мы просто ходили по кругу – она спрашивала, почему я не могу уйти от него, и я злился на нее за то, что она вообще связалась с ним. Когда я включила телефон – было два сообщения: от Питера и Сэма.

Пока Джеки смотрела на меня, думая, что я отвечаю Питеру, я на самом деле отправляла Сэму сообщение – соглашаясь встретиться с ним. Последняя встреча.

– Ну что? – продолжила она, пока я читала сообщение, в котором говорилось, что мы встретимся сегодня вечером, после моей смены.

Я положила телефон на стол экраном вниз, чтобы, если придут еще какие-нибудь сообщения, их никто не мог прочитать.

– Не знаю...

– Он не был милым?

– Он был... нормальным.

Он не был Сэмом.

У нас общая история, и ее трудно игнорировать. А если он изменился? Может, я снова хочу попробовать? Посмотрим.

– Сходи с ним на свидание еще разок, – сказала она.

Она видела, как я ответилa Сэму? Знала ли она, что я планирую увидеть его снова?

– Что, прости?

– Повидайся с Питером еще раз – может быть, одного вечера было недостаточно. Может быть, он нервничал. На втором свидании он может выйти из своей скорлупы...

Возможно, мои первые впечатления о Питере были неверными, хотя интуиция обычно меня не подводила. Может, он просто стеснялся. Может быть, в следующий раз, когда мы увидимся, он будет другим – больше похожим на человека, которого я встретила на кассе. Прошлым вечером его как будто что-то беспокоило. Он просто не казался таким очаровательным в первый раз, когда зашел в магазин. Но, с другой стороны, возможно, известие от Сэма просто смутило меня, и я подсознательно не уделяла Питеру всего того внимания, которого он заслуживал.

Я увижу Сэма позже. Увидеть Сэма в последний раз и выкинуть его из моей системы раз и навсегда, а затем подумать о Питере.

– Я отправила ему сообщение, что хорошо провела вечер, – сказал я Джеки, которая смотрела на меня, ожидая ответа.

– Ну вот, увидишь его снова. Я не говорю, что ты должна выйти за него замуж, но не отказывайся от него только потому, что ты весь вечер отвлекалась на свой телефон. Просто на этот раз выключи телефон, когда ты с ним! Дай бедолаге шанс!

Я улыбалась Джеки, как будто соглашалась со всем, что она говорила, – и все же, все время, пока я ее слушала, думала, какая она лицемерка. Эта женщина, которая оставляет свой мобильный телефон включенным, чтобы иметь возможность слиться с неудачного свидания. Она просила меня звонить ей, чтобы иметь возможность уйти с провального свидания на другое, более перспективное.

Я не знаю, как у нее это получается.

Я не навязчивый.

Мне нужно зайти в супермаркет. У меня кончилось... молоко.

У меня закончилось молоко.

Мне нужно молоко.

Да.

Молоко.

Я ничего не могу поделать, если она работает в моем супермаркете. Это просто совпадение. Если я окажусь у ее кассы – это не потому, что я слежу за ней, а потому, что это касса с самой короткой очередью.

Да.

Определенно совпадение.

Я не навязчивый.

Несмотря на это, я не могу выйти из машины. Я умираю от желания зайти. Я умираю от желания увидеть ее... и купить молоко. Я здесь за молоком. Просто молоко. Все остальное – просто совпадение.

Я глушу двигатель машины и вытаскиваю ключ из замка зажигания. Я должен просто пойти домой, но мне нужно увидеть ее. Чем больше я думаю о ее сообщении, тем больше оно меня раздражает – никаких смайликов. Явное отсутствие эмоций и чувств. Почему?

Когда я ей пишу, я их использую.

Интересно, присылала ли она их, тому, с кем переписывалась весь вечер? Почему она просто не могла просто оставить свой телефон выключенным!

Я смотрю, как другие покупатели входят и выходят из магазина.

Это может быть любой из них... таинственный отправитель сообщений. Прокрадывается, чтобы увидеть ее, пока она работает, надеясь смешаться с другими покупателями, чтобы остаться незамеченным. Незамеченным... мной.

Я зайду.

Я открываю дверь и вылезаю из машины, захлопывая дверь перед тем, как запереть ее на ключ. Мне даже не нужно с ней разговаривать. Ей даже не обязательно знать, что я здесь. Черт, она, наверное, даже не работает. Нет гарантии, что она работает в эту смену. Никакой гарантии вообще.

Я начинаю идти к двери супермаркета и внезапно останавливаюсь, когда вижу, что она уходит. Я прячусь за своей машиной. Не хочу, чтобы она меня видела. Я не хочу показаться навязчивым или отчаянным.

Она меня вообще видела?

Я выглядываю из-за капота. Она не оглядывается. Она просто остановилась у дверей – что она делает? Смотрит из стороны в сторону – не ждет ли кого-то? Текстовый вредитель. Я знал, что вчера что-то случилось.

Я, черт возьми, знал это.

Мне нужно просто сесть в машину и уехать. Уехать и больше никогда ее не видеть. Неверная шлюха.

Прекрати.

Это может быть совершенно невинно.

Прошлой ночью сообщения могли быть невинными.

Еще один взгляд.

Она с кем-то разговаривает. Кто? Человек. Темноволосый, стройный.

Тощий.

Плохой цвет лица.

Темные, сальные волосы.

Должно быть, он незнакомец, который спрашивает дорогу или что-то в этом роде. Ей не будет интересен такой человек. Он выглядит грязным; как будто он не мылся целую вечность. Определенно он потерялся и спрашивает дорогу. Он скоро уйдет.

Я смотрю еще немного, из безопасности позади моей машины.

Он не уходит.

Она наклонилась вперед и поцеловала его в щеку.

Что это было?

Отвернись. Тебе не надо это видеть.

Нет.

Они сейчас смеются.

Этот коротышка протягивает к ней руку и улыбается. Она улыбается в ответ – кто он? Я чувствую укол в грудь, когда она берет его за руку, и он ведет ее через автостоянку к тому, что, должно быть, является его машиной - дрянным маленьким "Форд Эскорт".

Прошлым вечером она ​​просто играла со мной?

Она играла с моими чувствами?

Пизда.

Этот коротышка – джентльмен. Он держит перед ней пассажирскую дверь, и она, улыбаясь, собирается сесть внутрь. Какого черта? Он захлопнул дверь, прежде чем она успела залезть внутрь. Возможно, я зря беспокоюсь – он смеется над ней, и она выглядит далеко не впечатленной.

Почему он качает головой? Он берет ее за запястье, тянется к другой стороне машины и открывает дверь, жестом приглашая ее сесть. Теперь она качает головой. Интересно, что они говорят.

Сейчас он прислоняется к машине. Что он делает? Она так же растеряна, как и я.

Это что?

Знак "за рулем ученик"?

Она смеется, но все еще качает головой. Я бы предпочел, чтобы она продолжала качать головой и перестала смеяться. Мне больше нравится, когда она злится на него. Вернись к сердитому виду, дорогая.

Он подходит к передней части машины с L-образными номерами и прикрепляет один к капоту. Должно быть магнитные. Я не видел, чтобы он отрывал наклейки.

Не то, чтобы мне не все равно.

Теперь он делает то же самое с задним бампером. Теперь я оглядываюсь на переднюю часть машины, и она улыбается самой яркой улыбкой, которую я когда-либо видел. Еще одно пронзающее чувство пронзает мою грудь, когда она указывает на водительское сиденье – должно быть, просит разрешения сесть за руль, потому что он сейчас кивает ей.

Не делай этого, Сьюзи. Не ходи с ним. Хватит уже. Вернись в супермаркет... поработай сверхурочно. Сделай что-нибудь. Все, кроме...

Она забралась в машину, и он закрыл за ней дверь. Он подбегает к пассажирскому сиденью и забирается внутрь. Дверь закрывается и перед машиной, и перед моими отношениями.

Все закончилось.

Я забираюсь в свою машину, не в силах оторвать глаз от Сьюзи и коротышки. Это он всю ночь ей написывал? Кто он? Может, он старый друг. Не то чтобы это был настоящий поцелуй. Друзья так целуются. Я видел это...

Он целует ее сейчас. Как не целует друг.

Еще один удар внутри моей груди.

Друзья так не целуются.

"Форд Эскорт" медленно отъезжает от парковочного места и тут же глохнет. Я не могу не хихикать сквозь слезы гнева.

Это не конец.

Очевидно, я лучше, чем он. Кем бы он ни был, он не заберет ее у меня. Сьюзи и я должны были быть вместе.

Я запускаю свой собственный двигатель и начинаю следовать за Сьюзи, которая, наконец, умудряется отъехать, не заглохнув, и направляется к выезду с автостоянки. Интересно, может, мне просто врезаться в них, чтобы заставить их остановиться? Она бы вылезла, увидела меня и запаниковала, конечно. Я бы, конечно, притворялся хладнокровным, извинялся бы за то, что ударил их, и предлагал возместить ущерб – я бы даже не злился из-за того, что видел ее с другим мужчиной. Просто передай данные, забирайся обратно в мою машину и уезжай. Она бы сделала то же самое, но она не смогла бы перестать задаваться вопросом, что происходит у меня в голове. Она тогда начнет хотеть меня больше, потому что будет беспокоиться, что я не хочу ее.

Сначала приманить, а потом отвергнуть. Проверенный метод.

Вы когда-нибудь пытались бросить девушку, которая вам не нравится, только для того, чтобы она стала еще более прилипчивой? Они постоянно переписываются и прибегают к непрерывным звонкам, когда вы отказываетесь отвечать на их жалкие сообщения.

Моя нога давит на педаль газа, и я медленно начинаю набирать скорость.

Жду.

Останавливаюсь.

Замедляюсь.

Моя нога переключается на тормоз, и моя машина немного замедляется.

Сейчас мы едем по главной дороге, и я не могу не задаться вопросом, что у нее в голове...

Кто этот мудак позади меня, и почему он подъезжает так близко к моему бамперу? Он что ли не видит знака или просто предпочитает его игнорировать?

– Не обращай на него внимания, – сказал Сэм, почувствовав мое беспокойство по поводу следующего за нами водителя, – просто сконцентрируйся на том, что впереди - переключи передачу...

Я переключаю передачу, и "концентрируюсь на том, что передо мной".

Хотела бы я знать, что было передо мной. Я скучала по тому Сэму, который забрал меня с работы – веселому. Сэму, которого я когда-то любила... Нет, это Сэм, которого я люблю. Я люблю его. Веселье, смех, его дурацкая ухмылка – все, что я люблю в нем. Встретиться с ним снова было хорошо.

– Поверни сюда, – сказал он, – я должен тебе кое-что показать.

Я тянусь к индикатору и щелкаю рычагом, включая индикатор, как указано.

– Начинай тормозить, – сказал он.

Я плавно нажимаю на педаль.

– Ладно, тормози сильнее, – продолжил он.

Была ли в его голосе паника? Я сильнее нажимаю на педаль, и мы более или менее останавливаемся. Машина позади меня, должно быть, сейчас в нескольких дюймах от моего бампера. Интересно, что происходит в голове этого идиота.

Блядь, это было близко.

Она находится в доме уже больше часа. Я даже не знаю, зачем им вообще надо было ехать сюда на машине – это всего лишь за углом супермаркета, где она работает. Они могли бы легко пройтись пешком.

Ее тайный любовник, интересно, он вообще знает, что такое углеродный след?

Возможно, нет.

Вероятно, у него на уме другие мысли: например, как украсть чужую девушку.

Не то чтобы она была моей девушкой.

Но она могла быть.

Я должен просто уйти. Ни одна женщина этого не стоит.

Иди домой.

Соберись с мыслями, иди и найди кого-нибудь другого. Я пожимаю плечами и беру ключ, который все еще находится в замке зажигания. Нахуй ее.

Я не поворачиваю ключ.

Почему я должен уходить? Почему я должен позволять ей обращаться со мной как с дураком? Кем она себя возомнила? Ей повезло, что я не монстр, иначе у меня не было бы выбора, кроме как ударить ее, чтобы показать, что не позволишь с собой такого обращения.

А вот парень...

Улыбка расползается по моему лицу, и я поворачиваю ключ от машины. Двигатель оживает. Мне не нужно видеть, как она выходит из дома. Я знаю, что нужно сделать, и сейчас не время.

Это также подтверждает мою теорию о том, что вмешательство извне разрушает "потенциально совершенное". Я просто не могу поверить, что они разрушают наши шансы еще до того, как мы стали настоящей парой! Тем не менее, еще не поздно это исправить. Я исправлю это.

Скоро.

– Я скучал по тебе, детка.

Я не могу отделаться от ощущения, что совершила ошибку, наблюдая за ним с относительно удобной кровати. Он стоит в дверях ванной комнаты и довольно неромантично вытирается влажной салфеткой.

– Салфетку? – говорит он, протягивая влажную салфетку в моем направлении.

Я чувствую, как его сперма вытекает из меня. Влажная салфетка кажется бессмысленной. Я чувствую, что напортачила. Именно это и произошло в прошлый раз. Он услышал, что я была с кем-то другим, связался со мной, пообещал мне, что он изменился, очаровал, а затем снова разочаровал меня, доказав, что ничего не изменилось. Почему я оказался здесь?

Он вбежал обратно в комнату и прыгнул, голый, обратно на кровать, рядом со мной. Моя и его одежда валялась на грязном полу.

– На этот раз все будет по-другому, детка. Знаешь, как говорят, бог любит троицу.

Он улыбается.

– О, как я скучал по ней! – сказал он, наклонившись и положив руку мне между ног.

Я вздрогнула. Он уже становится мудаком, которого я изначально бросила. Веселый, милый мужчина превращается в невежественную шовинистическую свинью. Почему я всегда попадаюсь на эту удочку?

– Подожди пару минут, и я буду снова готов, - сказал он, откидываясь на подушку и закрывая глаза.

Уходи оттуда, Сьюзи. Одевайся и уходи оттуда. Но я не двигаюсь. Я просто лежала и смотрела на него с холодной влагой подо мной. Почему мне так трудно его игнорировать? Я никогда не должна была позволять ему возвращаться в свою жизнь после того, как ушла от него. Он, должно быть, думает, что я доступная.

Я доступная.

Чертова шлюха.

Я ненавижу себя.

Я сажусь на кровать.

– Куда ты идешь? – спросил он.

Смотрю на него – он даже глаз не открыл.

– Мне надо идти.

– Идти? Нет. Ляг. Я же сказал – дай мне пару минут, и я буду готов. Посмотрим, смогу ли я довести тебя до оргазма! – смеется он.

Серьезно – что я наделала?

– Мне надо идти.

Я слезаю с кровати и начинаю ходить по спальне, подбирая свою одежду.

– Что случилось, детка, почему ты бесишься с ничего?

Я надеваю свои трусики. Почему я так норовлю с ними расстаться, когда вижу его?

Я действительно ненавижу себя.

– Это была ошибка, – честно говорю я ему.

– О чем, черт возьми, ты говоришь? Тебе было хорошо, не так ли?

– Прости, – говорю я, пытаясь успокоить его.

Его вспыльчивость была еще одной причиной, по которой я ушла от него изначально. Мне не нужно видеть это снова. Или чувствовать.

– Что ж, – сказал он, – делай, что хочешь. Думаешь, твой новый парень обрадуется, что ты со мной трахалась?

– Что?

– Думаешь, он разозлится?

– О чем ты говоришь?

– Твой новый парень – как думаешь, он простит тебя, когда узнает?

Я натягиваю штаны, ускоряюсь, чтобы побыстрее выйти из дома.

– У меня нет парня.

– И не будет, когда узнает о нас! – смеется он.

– Делай, что хочешь, Сэм, мне все равно. У меня было одно свидание с Питером...

– О, Питер, красивое имя...

Я игнорирую его слова.

– У меня было одно свидание с Питером, и я уже решила, прежде чем снова увидеть тебя, что он не для меня. Так что делай, что хочешь...

– Ну, ты симпатичная, так что я думаю, он будет очень расстроен, что ты больше не хочешь его видеть. Я расскажу ему о нас, чтобы помочь ему забыть тебя. Окажу услугу, ведь он мог бы оказаться с настоящей шлюхой!

– Да пошел ты!

Я сама удивился. Раньше я бы никогда не посмела так с ним говорить.

– Я сказал же, детка, дай мне еще несколько минут, и мы сможем...

И вот он – парень, от которого я ушла.

Я выбегаю из комнаты, не оглядываясь, и спускаюсь по лестнице к входной двери. Хочу плакать, но не могу. Еще нет. Я так разочарована в себе – я ненавижу то, что сделала, но я не хочу доставлять ему удовольствие видеть меня расстроенной. Я снова попалась на его уловки.

Открываю входную дверь и выхожу. Оставь сегодняшний день позади. Хотела бы я возложить вину за это на Джеки, но я должна винить только себя.

Захлопываю за собой входную дверь с такой силой, что слышу, как трясутся окна.

Нахуй его. Мне все равно, пусть хоть сдохнет.

Сейчас темно, но это совпадение.

Я не планировал возвращаться сюда, когда стемнеет. Я провел последние пару часов, планируя, что ему сказать. Последние пару часов я говорил ему – кем бы он ни был – отступить, потому что она сейчас со мной. Я не мог просто прийти сюда неподготовленным. Это приведет к волнению и большему шансу быть осмеянным.

Я здесь не для того, чтобы надо мной смеялись.

Я знаю, что должен просто уйти от Сьюзи, но в ней есть что-то, что я не могу отпустить.

Я хочу ее.

Она нужна мне.

И кто бы ни был этот парень... он не будет стоять у меня на пути.

Я постучу в его дверь, скажу, что должен сказать, и все. Одним внешним вмешательством меньше, чтобы разрушить то, что я потенциально мог иметь со Сьюзи. На одно вмешательство извне меньше, чтобы разлучить нас еще до того, как мы будем вместе...

Но я знаю, что это еще не все.

Мне нужно, чтобы она осталась наедине со мной как можно раньше. Я больше не могу допустить, чтобы что-то нам мешало. Чем скорее будем только она и я – тем лучше.

Я перехожу дорогу и направляюсь к дому. Я надеюсь, что он дома один, иначе это может быть неловко.

Я знаю, что ее там нет – моей Сьюзи – я забежал к ней домой и увидел ее в окне. Она в целости и сохранности дома. Однако не могу гарантировать, что у него нет других друзей в гостях.

Буду надеяться.

Я даже не колеблюсь, когда дохожу до входной двери - просто звоню в дверь, а затем засовываю руку в карман.

Оглядываюсь назад, чтобы увидеть, не наблюдает ли кто-нибудь за мной.

Никого.

Хорошо.

Мне не нужны зрители для шоу, которое я хочу устроить.

Я не слышу шаги в доме, так что стукнул по двери сильнее, прежде чем сунуть руку обратно в карман.

Шаги.

Он идет.

Я мысленно прокручиваю то, что должен сказать, просто чтобы убедиться, что я правильно все запомнил.

Дверь открывается, и он стоит там – загадочный поклонник Сьюзи.

– Чего? – говорит он.

Я ненавижу его.

– Иди нахуй... – шепчу я.

– Чего?

Прежде чем он успевает сказать что-то еще, я быстрым движением толкаю его обратно в дом свободной рукой, шагая вместе с ним, и вытаскиваю из кармана нож. Он не успевает ответить, как я вонзаю ему нож прямо ему в сердце.

Шокированное выражение его лица бесценно – настоящий момент, достойный быть запечатленным на фотографии. Я не могу не улыбнуться, когда он падает на колени; из его рта вырывается забавный булькающий звук. Когда я вытаскиваю нож из его окровавленной груди, пинаю ногой дверь, закрывая ее.

Мне не нужны никакие свидетели.

Он стоит на коленях, его голова находится на идеальной высоте для того, что я собираюсь сделать, и я втыкаю нож ему в глазницу. Его тело странно дергается, и еще один звук, которого я никогда раньше не слышал, исходит из его рта.

Вот и все.

Игра закончена.

Она моя.

Я встаю во весь рост и смотрю наверх – там нет потрясенных зрителей.

Хорошо.

Не знаю, как бы я это объяснил.

Быстрый взгляд налево, в его гостиную – там тоже никого.

Взгляд вниз по коридору – в сторону кухни – и там тоже нет шокированных зрителей. Похоже, я пришел вовремя.

Хорошо.

Что делать.

Перво-наперво: шторы.

Я иду в гостиную и задергиваю шторы, чтобы никто не мог заглянуть и увидеть то, чего не должен. Я быстро прохожу на кухню и задергиваю жалюзи на окнах – опять же, чтобы никто не мог заглянуть внутрь.

С левой стороны кухни есть еще одна дверь – быстрый взгляд показывает, что это путь в гараж. Благо он пустой. Я могу сделать то, что нужно, а затем загнать машину в гараж, чтобы загрузить ее.

Не нужно выходить на подъездную дорожку с сумками, как бы его ни звали.

Интересно, как его зовут.

Звали.

Интересно, как его звали.

Нет, не знаю.

Нахуй его.

Он предвидел это.

Я останавливаюсь.

Я не думал так далеко вперед.

Несколькими мгновениями ранее счастливая мысль о том, что мне не придется выносить его кусочки на подъездную дорожку в пакетах, указала на две вещи, о которых я раньше не думал...

1) Я не смогу его порезать его же кухонным ножом

2) Я не захватил с собой мусорные мешки.

Я никогда не видел такого неряшливого расположения инструментов, как в этом гараже.

До моих недавних домашних приготовлений я никогда не был сторонником ремонтов, но даже в этом случае я всегда следил за тем, чтобы у меня был полный гараж инструментов на случай, если что-то нужно будет починить.

Я имею в виду, это просто странно, есть места для подвешивания различных инструментов – даже изображения того, что должно висеть на крючках... просто... инструментов не хватает. Может, по профессии он строитель и оставил их где-то на стройплощадке? Скорее всего, когда он покупал или арендовал дом, он просто выставил то, что имел.

Тем не менее, я не мог этого сделать. Мне нужно было бы заполнить все доступные места, идеально сопоставив их с изображениями. Что за неорганизованным идиотом был этот парень?

Я подхожу к задней стене и, к счастью, нахожу то, что ищу: пилу. Она ржавая и выглядит не такой острой, как должна быть, но я уверен, если я приложу некоторые усилия, у меня все получится. В конце концов, насколько сложно разрезать кость?

Я никогда не думал, что поймаю себя на размышлениях об этом.

Это был странный вечер...

Я берусь за пилу, оставляя еще одно пустое место на стене. Мне нужны пакеты... Интересно, где такие люди хранят свои пакеты?

На кухне?

Там я храню свои.

Если быть точным, возле мусорного ведра с откидной крышкой, чтобы они всегда были в пределах досягаемости, когда нужно опорожнить мусорное ведро. Хотя, конечно, так делаю не только я. Конечно, это просто здравый смысл, и все делают то же самое.

Но я помню, кто здесь живет.

"Здравый смысл" может быть большим вопросом.

Несмотря на внезапные сомнения, я выхожу из его маленького гаража и возвращаюсь на кухню. Явной мусорной корзины не видно, поэтому я иду к раковине – предполагая, что одна из тех маленьких заранее установленных корзин прячется в шкафу под ней.

Открываю нижний шкаф. Бинго! Там мусорное ведро.

Тем не менее, там нет мусорного мешка, который мне нужен.

Блин.

Интересно, сколько мусорных мешков потребуется, чтобы избавиться от человеческого тела? И им все равно нельзя доверять. Их слишком легко порвать. Последнее, что мне нужно, это гоняться за его уродливой головой, пока она катится от меня по оживленной главной улице. Плохая идея. Может быть, мне стоит сходить в супермаркет и закупиться пакетами нa всю жизнь? Они стоят всего десять пенсов, и до сих пор они никогда не рвались у меня, даже когда я забивал их под завязку консервами разного размера.

Нет.

Глупая идея.

Кто-нибудь может прийти и найти его.

Почему в жизни все так сложно?

Забудь о сумке, ненадолго, я не могу позволить себе выбежать

Забудь про пакеты, я не могу позволить себе терять время. Если взойдет солнце, у меня уже не будет преимущества ночи. Надо сначала утрамбовать его, а потом подумать о мешках. В конце концов, в этом доме должно быть что-то, что я могу использовать, чтобы избавить от него.

Я снова закрываю шкаф и поворачиваюсь к телу, ожидающему меня в коридоре. С пилой в руке я подхожу к нему – не совсем уверен, как лучше всего справиться с этим.

Я должен был сперва погуглить это.

Гугл все знает.

Я сижу на нижней ступеньке лестницы и смотрю на труп.

Шесть кусков должны быть достаточно маленькими. Начни с головы – она ​​меня пугает. Куда бы я ни пошел, глаза словно следуют за мной. Обязательно начну с головы. Потом руки, потом ноги. Мне интересно, стоит ли отделить ноги и руки. Это сверх меры? Так уж необходимо?

Черт возьми – не нужно слишком усложнять вещи. Особенно, когда время против меня. Шесть кусков будет нормально.

Я сажусь на колени рядом с его головой.

Он все еще смотрит на меня.

Поехали.

Я беру пилу левой рукой и прижимаю ее к его шее. Я правой рукой беру в пригоршню его сальные волосы, чтобы его голова не качалась из стороны в сторону, когда я начинаю пилить.

Серьезно, он вообще знал, что такое шампунь?

Мне придется потом помыть руки.

Я сильнее нажимаю на пилу, так что зубцы впиваются ему в шею.

Кровь.

Там уже лужа крови из того места, где я ударил его ножом. Мне нужно на что-нибудь его положить, что-нибудь, чтобы впитать кровь. Например, коврик для ванной.

Я должен был убить его возле своего дома – было бы намного проще потом все исправить, и у меня были бы нужные инструменты для работы! Я бросаю пилу и быстро бегу вверх по лестнице, чтобы посмотреть, что я могу найти.

Первая комната – его спальня. Маленькая и грязная. Она странно пахнет.

Чем же?

Вряд ли он мне ответит.

Вторая дверь ведет в сушилку – пусто. Неудивительно. Вероятно, он никогда в жизни не стирал одежду. Вероятно, его мать стирала за него.

Если это так, по крайней мере, это означает, что здесь есть пакеты.

Я найду их позже.

Третья комната – ванная комната.

В комплекте с большой белой ванной.

Было бы гораздо лучше, если бы я убил его наверху, не пришлось бы тащить его жалкую задницу вверх по лестнице. Чем раньше я начну, тем раньше я буду снова в безопасности своего собственного дома – снова готовлю его для Сьюзи и меня. Идеальное маленькое гнездышко для нас двоих, чтобы жить долго и счастливо.

Я качаю головой.

Я забегаю вперед.

Перво-наперво: у меня есть кое-какая уборка...

Серьезная уборка!

Тем не менее – неплохо для первого раза. Я собой доволен.

Обычно он уже звонит. Обычно уже через пару часов, присылал сообщение, которое я игнорировала, после чего начинались телефонные звонки и продолжались до тех пор, пока я ему не отвечу.

Он всегда был настойчив.

Но не сейчас. Ничего! И отлично.

Я не хочу от него сообщения. Я не хочу о нем ничего слышать – никаких смс, никаких телефонных звонков и уж тем более никаких визитов.

Домашних визитов...

Он же не будет? Он же просто не придет, не так ли? Разозлился ли он на то, как я с ним разговаривала? Я не должна былa злиться на него. Я должна была просто одеться и уйти – может быть, даже солгать ему и согласиться увидеть его снова, если бы он спросил. Что угодно. Я вздохнула. Почему я решилa, что он изменился? Почему я всегда верю, что он способен измениться! В первый раз, когда он ушел, моя мама сказала мне, что волк каждый год линяет, да все сер бывает. Я хочу, чтобы моя мама была здесь сейчас рядом со мной. Она всегда говорит правильные вещи. Слишком поздно ей звонить.

Почему я разочарованна тем, что он не прислал мне смс? Я не хочу ничего о нем слышать, и все же его молчание оглушает. Я переворачиваюсь на бок и смотрю на свой мобильный телефон, который стоит на прикроватной тумбочке с подключенным зарядным устройством, и, как только я это делаю, экран загорается, пришло сообщение.

Улыбка прокрадывается на мое лицо.

Улыбка?

Почему?

Я не хочу ничего слышать о нем. Почему я улыбаюсь?

Интересно, что там?

Не вставая, я осторожно тянусь к телефону, чтобы не отсоединить его. Эти смартфоны хороши, но они никогда не держат заряд долго. Если я оставлю его включенным на всю ночь, вряд ли он протянет целый день.

Я нажимаю на экран сообщений; мое сердце сильно бьется, не зная, увижу ли я приятное сообщение или злобное. Дело в том, что с Сэмом все непредсказуемо.

Питер?!

Тогда ладно.

Думаю о тебе :-*

Не знаю, как мне на это реагировать.

Я не думала о Питере с тех пор, как снова услышала про Сэма. Это знак, что Питер мне не подходит. Если бы он был тем – я бы думала о нем все время.

Он хороший парень, но не для меня.

Однако я не могу игнорировать его. Он покупатель. Будет неловко, когда он придет ко мне на работу. Я разыграю карту друга.

Надеюсь, у тебя все хорошо. Мне понравилось, как мы вчера провели время вместе, но, я думаю, что нам лучше остаться друзьями. Пока!

Такой текст обычно является поцелуем смерти для мужчины.

Эта выходка Сэма только что доказала мне, что я еще не готова к отношениям. Я думала, что была... я думала, что пора двигаться дальше, но... нет. Пока никаких отношений.

Я устал.

Если я когда-нибудь сделаю это снова, я использую более острую пилу. Желательно бензопилу. Хотя, возможно, слишком громко для такого рода задач. Может быть, соседи пожалуются.

Я бросил взгляд назад, в ванну, полную конечностей и вечно уставившейся на меня головы, как раз в тот момент, когда мой мобильный телефон завибрировал на краю раковины.

Сьюзи.

Я думал о ней на протяжении всего этого испытания.

Технически, это ее вина, что мне пришлось кого-то убить.

Нет.

Нет, это несправедливо.

Это не ее вина.

Это его.

Вечно смотрящей головы.

Это его вина.

Он явно удерживает ее. Из моих уст вырывается тихий смешок. Он удерживал ее. Он, конечно, больше не будет. Я снова смеюсь и переключаю свое внимание с не такой уж самодовольной головы на сообщение, которое пришло на мой мобильный телефон – друзья?!

Я спас ее от этого еблана, и она хочет лишь дружбы?

Нет.

Это не для меня.

Она явно сбита с толку, но путаница прояснится, как только мы останемся одни. Никаких посторонних. Только я и Сьюзи.

Она хочет дружбы? Отлично. А пока я подыграю...

Я буду лучшим другом, который у нее когда-либо был.

Я нажал "ответить".

Я не против дружбы с тобой.

Чтобы доказать, что я не угроза, я заканчиваю это смайликом. Я не заморачиваюсь с поцелуями. Пока нет. Смайлик сделал сообщение более дружелюбным.

Я поворачиваюсь к вечно пялящемуся лицу:

- Это твоя вина, все должно было быть идеально между мной и ней до того, как ты появился.

Отлично, блядь.

Я разговариваю с головой.

Я окончательно спятил.

Я качаю головой и заставляю свой разум вернуться к тому, что мне нужно делать: пакеты. Мне нужны пакеты. Без пакетов я не смогу его увезти. Осталось всего несколько часов. В этом доме должен быть хоть какой-то пакет, сумка – может быть, чемодан?

Я выхожу из ванной, похожей на скотобойню, и быстро иду в спальню. Под кроватью стоит заглянуть в первую очередь; именно там я хранил свои чемоданы, когда был в отношениях. Оглядываясь назад, я не должен был оставлять сумки в такой легкой досягаемости. Я просто помог ей... ей... сбежать.

Не думай о ней сейчас. На это нет времени.

Кроме того, сегодняшняя ночь посвящена моему будущему, и мое будущее гораздо более многообещающе, чем катастрофа, которая была моим прошлым. Я падаю на колени и заглядываю под кровать; на удивление очень мало беспорядка под деревянной рамой, учитывая состояние остальной части комнаты. Но чемодана нет. Нет даже спортивной сумки. Спортивная сумка подойдет. Какая разница! Ее же нет.

Шкаф: куча одежды, что-то висит, что-то просто брошено – ничего интересного. Cумки нет. Не могу поверить, что я не подумал о сумке, когда пришел сюда. Это же такой базовый пункт...

На шкафу. Есть! Небольшая коричневая сумка.

Маленькая...

Коричневая... сумка...

Маленькая...

Зачем ему такая маленькая гребаная сумка? Какая польза от сумки такого размера?

Маленькая!

Мне понадобятся более мелкие кусочки.

Я неохотно беру небольшую сумку с верхней части шкафа и расстегиваю молнию, чтобы обнаружить внутри спрятанный тайник с журналами для взрослых. Затейник. Аккуратно достаю их и прячу под кровать – стараясь, чтобы все было чисто и аккуратно. Все должно быть аккуратно. Когда я выхожу из дома, я хочу, чтобы он выглядел безупречно. Что ж... Я хочу, чтобы он выглядел так, как выглядел до моего прихода сюда. Я не уверен, что "безупречно" - правильное слово. Несмотря ни на что, я хочу, чтобы все выглядело так, как будто меня здесь никогда не было.

Я хочу, чтобы это выглядело так, как будто он просто ушел.

Не могу поверить, что стою здесь, думая о том, чтобы привести в порядок его порно – не тогда, когда ванная залита кровью и вязкими субстанциями.

Интересно, что это за штука?

Не важно.

Я несу сумку в ванную и останавливаюсь в дверях.

Боже.

Я знал, что сумка маленькая, но – видя ее сейчас, рядом с его расчлененным телом... Мне определенно понадобятся кусочки поменьше. Даже не думай об этом. Просто сделай это. Время не идет, а бежит.

Мне нужно срочно уйти.

Я шагаю в ванную, роняя сумку в лужу крови - не специально – просто крови трудно избежать. Я вновь беру пилу с бачка унитаза, где я ее изначально оставил.

Вот мы снова вместе.

Хотел бы я иметь бензопилу...

Это была долгая ночь.

Я устал, но...

...все сделано.

Его дом чистый. Во всяком случае – чище, чем был.

Его машина осталась на паромной переправе – это был долгий трудный путь назад.

Я задрал ноги, опираясь на небольшую коричневую сумку в гостиной, пока решаю, под какой половицей ее спрятать, с горячим расслабляющим напитком в руке в качестве награды за хорошо проделанную ночную работу... не то, чтобы у меня действительно есть время для расслабляющего напитка! Прошлая ночь заняла больше времени, чем я первоначально ожидал. Кто бы мог подумать, что разрезать кого-то будет такой каторжной работой?

Тем не менее, это сделано.

Осталось ответить только на один вопрос: под какой половицей его похоронить? Сначала я думал, что идеальным местом будет середина комнаты, но, если подумать, если потревожить доски, то они только заскрипят при надавливании – что, если Сьюзи в ближайшие годы будет раздражать шумные половицы? Я не уверен, что смогу объяснить сумку, не говоря уже об ужасном содержимом.

Даже если это по ее вине.

Я думаю, что угол комнаты был бы более подходящим, особенно учитывая тот факт, что прямо над ним находится розетка. Вот где я подключу освежитель воздуха.

У меня такое чувство, что через несколько месяцев мне понадобятся подключаемые освежители воздуха. Особенно, если погода остается такой же теплой, как и в последнее время. Он уже не пахнет так свежо, как когда-то, а это о чем-то говорит, зная про слои жира, приклеенные к его волосам.

Что ее привлекло в нем? Уж точно не безупречная гигиена. Или деньги. Я хорошенько обыскал его дом в поисках денег перед отъездом. Все, что я нашел, это крошечную банку, наполненную разными монетами, некоторые из которых даже не были английскими.

Я даже не удосужился их взять.

Мой разум возвращается к разлагающемуся телу; может быть, было бы лучше поместить его в другое место. Где-нибудь, где его вонь не будет оскорблять наши чувства. Я не хочу сажать их в огород – всякий раз, когда кто-то закапывал свою жертву в саду, его ловили. Обычно соседи видят их копающими поздно ночью.

Конечно, у меня нет соседей на много миль вокруг, но я не рискую. Я делаю все правильно. У меня нет выбора. Одна ошибка, и моя любимая будет навещать меня в тюрьме.

Я не могу ясно мыслить. Я пока оставлю его в гараже и быстро полежу перед тем, как продолжить красить стены. Просто полежу. Нет времени на большее.

Я встаю и берусь за сумку. На самом деле она тяжелее, чем кажется. Конечно тяжелая. В конце концов, в ней есть тело. По общему признанию, оно довольно... перемешано, но это все-таки человек.

Был.

Это был человек.

Открывая дверь, ведущую в гараж, я останавливаюсь как вкопанный.

Я не убрал вчерашние покупки. Был так занят заботой о ее ёбaре в этой сумке, что забыл. Замороженные продукты, вероятно, оттаяли и теперь годятся только для мусорного ведра.

Черт.

Не то, чтобы мясо было дешевым.

Хммм.

Мясо.

Положи его прямо в морозилку, и он будет храниться веками. Сьюзи нравился этот парень. Понравится ли он ей с картофельным пюре или чипсами? Должен ли я действительно сделать это?

Что ж...

...это компенсирует еду, которую я оставил на ночь. А я так ненавижу выбрасывать еду...

Я вхожу в гараж и подхожу к большой морозильной камере у дальней стены.

Открываю морозилку.

Никогда не хватает места.

Я смотрю на сумку, которая все еще у меня в руке.

Мне нужны более мелкие кусочки...

Будильник в моем мобильном телефоне мгновенно будит меня.

Еще один день.

Еще один рабочий день.

Еще один рабочий день в одиночестве.

О, отлично. Меня ждет один из таких дней. День, проведенный в жалости к себе.

Я так не думаю.

Я протягиваю руку и нажимаю кнопку "отложить". Я буду нажимать ее, пока не проснусь в лучшем настроении.

Даже если это означает, что я опаздываю на свою смену.

Мне все равно.

Мне надоело чувствовать себя опустошенной.

Жизнь не должна ограничиваться ссорой с бывшим парнем и бесперспективной работой в дерьмовом супермаркете. Дерьмовом супермаркете с паршивой униформой.

Я избавилась от бывшего парня. Я всегда могла бросить и работу. Дать себе правильный новый старт. Да, я сделаю это. Сегодня зайду и напишу заявление. Это будет к лучшему.

Я откидываю теплое одеяло, позволяя холодному воздуху разбудить меня.

Привет, мир.

Я сбрасываю ноги с матраса на ковер и выпрямляюсь. Интересно, смогу ли я сегодня взять больничный?

Нет.

Мне нужны деньги.

Нужно вытащить себя из этого негатива, в котором я нахожусь.

Но сначала нужно одеться, чертовски холодно!

Я протаскиваю себя в ванную и включаю душ, позволяя воде нагреться до нужной температуры, прежде чем сбросить свое нижнее белье. Позволяю теплой воде смыть мой негатив. Да ладно, девочка, все не так уж и плохо.

И даже если так, хуже уж точно не будет.

Верно?

Фасоль – консервированная. Собственный бренд.

БИП!

Тунец – консервированный. Собственный бренд. Больше слякоти, чем тунца.

БИП!

Спагетти – консервированные. Собственный бренд. Как вы поняли, на вкус не очень.

БИП!

Хот-доги – консервированные. Самые дешевые. Какая здоровая диета!

БИП!

Равиоли – консервированные, естественно. Я уверенна, что это первая жестяная банка, которую кто-либо купил. Я не думала, что кто-то на самом деле ел это. Думаю, что это просто стоит на полках, чтобы заполнять пустоту.

БИП!

Кукуруза – фирменная. Что делает сладкую кукурузу такой особенной, что они выпускают ее под собственным брендом? Я бы спросила их, но... мне на самом деле все равно...

БИП!

Я улыбаюсь другому покупателю, пропуская банку через сканер. Они не улыбаются в ответ. В наши дни люди редко улыбаются в ответ.

Горох – консервированный. Собственный бренд.

БИП!

Фасоль собственного бренда – консервированная.

БИП!

Суп. Вкус курицы и овощей. Фирменный. Консервированный.

БИП!

Томатный суп – консервированный. Другой бренд. Интересно, почему.

Нет, не знаю. Мне все равно.

БИП!

Томатный суп – консервированный. Опять другого бренда Без сомнения, один из мерчендайзеров снова не справляется со своей работой должным образом.

БИП!

Это моя жизнь.

Сардины – консервированные.

Это моя жизнь, и она заканчивается с очередью.

Я останавливаю свою конвейерную ленту и откидываюсь на неудобный табурет, который магазин дает нам, чтобы "отдохнуть".

– Что-то не так?

Я смотрю на клиента. Он спрашивает "что-то не так"? Интересно, его действительно волнует, если что-то не так, или их больше беспокоит тот факт, что я перестала сканировать товары.

– Вы в порядке? – повторяет клиент.

– Извините...

Мне все равно.

– В чем дело? – спрашивает клиент.

– Я больше не могу это делать.

– Что-то сломалось?

Я смотрю на покупателя с полным недоверием.

– Нет, – медленно говорю я, – ничего не сломано... хватит с меня этой дерьмовой работы изо дня в день... Я сыта по горло... сыта по горло. Мне надоело обслуживать таких несчастных людей, как вы... Мне надоело ежедневно передавать одни и те же продукты в отдел расфасовки... С меня хватит.

Клиент сейчас просто смотрит на меня.

Я

не могу

это

больше

делать!

Я встаю и ухожу, не обращая внимания на очередь клиентов, которые все смотрят на меня. Я не обращаю внимания на Джеки. Я знаю, что она что-то говорит, но адреналин, струящийся по моему телу, заставляющий мое сердце биться громко, заглушает ее голос.

Назад пути нет.

Мне просто нужно уйти. Подальше от глаз и шепчущих голосов... возьми пальто и иди домой.

Что, черт возьми, я делаю?

Не думай об этом. Просто иди. Даже если передумаешь, все равно уволят за выходку.

В любом случае все к лучшему.

Бывший ушел из моей жизни навсегда. И так будет с этой работой в течение следующих тридцати минут или около того, после того как я приберусь в своем шкафчике.

Наверное, мне придется искать новое жилье. Я больше не смогу платить за квартиру. Не то, чтобы у меня что-то было припасено для таких ситуаций. Мне все равно...

Новый старт пойдет мне на пользу.

Я толкаю дверь с надписью "только для персонала" и иду по коридорам задней комнаты, которые ведут к столовой для персонала и, что более важно, к моему шкафчику...

Когда я подхожу к шкафчику и открываю дверь, я задаюсь вопросом, должна ли я просунуть голову в кабинет управляющего и дать ему знать, что я делаю. Это правильный протокол или мне просто выйти и позволить одному из других сотрудников сказать ему?

Джеки, наверное, уже сказала ему...

Она, наверное, уже объявила об этом всему миру...

– Ее тут нет.

– Что, простите? – спрашиваю я.

– Сьюзи.

Притворись дураком.

– Сьюзи... Я знаю, кто вы... она говорила о вас. Ты - Питер.

Я подхожу к пустой кассе, откуда меня окликает эта женщина – чтобы я мог прочитать ее табличку с именем, и чтобы другие люди не подслушивали наш разговор.

Джеки.

Не такая красивая, как Сьюзи, это точно, и она выглядит так, будто ей нравится наблюдать, как я корчусь от мысли, что знает обо мне все, а я так мало знаю о ней. Мне она не нравится.

– Я думал, она сегодня работает... - говорю я, игнорируя предыдущий комментарий о том, что они двое разговаривали обо мне.

– Она должна была работать.

– Она заболела?

– Только головой...

Что это означает? Я делаю паузу, сопротивляясь желанию спросить мою новую подругу Джеки, намеренно ли она усложняет мне жизнь.

– Не прошло и часа после начала ее смены, как она просто встала и вышла... сказала, что больше так не может... у нее, наверное, не лады с головой после свидания с бывшим парнем.

Я смотрю на Джеки, и она хитро улыбается. Очевидно, она надеется на реакцию. Если бы не тот факт, что я не спал всю ночь, убирая крошечные кусочки бывшего парня, она могла бы получить красноречивую реакцию.

Я отталкиваю от себя тележку для покупок от себя и иду от Джеки – к выходу из магазина.

– А как насчет ваших покупок? – кричит она вслед мне.

Я игнорирую ее.

Опять таки.

Выходя из магазина, я думаю о Сьюзи и надеюсь, что с ней все в порядке. Я уверен, что да. Она разумная девушка, и я уверен, что у нее есть план – веская причина, чтобы уйти с работы. В любом случае, как друг, я уверен, что она не будет возражать, если я заскочу к ней домой, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

Я сажусь в свою машину и завожу двигатель – я сейчас поеду к ней домой, ковать железо, пока горячо. Она будет впечатлена тем, что я пришел к ней так скоро после того, как узнал новость. Заскочи на автобусную остановку, на случай, если она все еще там. Я знаю, насколько плохо здесь автобусное сообщение, поэтому она будет еще больше впечатлена, если я даже смогу подвезти ее до дома!

Если я все сделаю правильно, я не думаю, что мы будем просто "друзьями" надолго, и я не могу не улыбнуться, когда выезжаю с парковки и направляюсь к автобусной остановке.

Автобусная остановка находится недалеко от супермаркета, что делает ее удобной для покупателей, которым не посчастливилось водить машину, и вскоре я припарковался напротив нее... пустой.

Ее там нет.

Нет даже пенсионеров, что меня немного удивляет.

Она все так же будет счастлива, когда я появлюсь у нее дома. Может быть, остановитесь по дороге и прихватите цветы – небольшой дружеский подарок, просто чтобы немного подбодрить ее.

Я думаю...

...нужно ли ей вообще взбодриться?

Судя по звукам, это был ее выбор уйти. Может быть, она уже будет по-настоящему счастлива. Я пока не принесу ей цветы. Я приберегу их для другого случая, когда ей определенно понадобится взбодриться. Нужно экономить.

Я нажимаю на педаль газа, стремясь как можно быстрее добраться до дома Сьюзи. Удостоверься, что ты первый, кто приехал, чтобы утешить ее – или поздравить?

Я взволнован и в то же время немного нервничаю.

Этот день может быть для нас особенным.

Я не знаю, что я чувствую.

Кажется, что все пошло не так, за очень короткий промежуток времени. Я должна думать об этом как о новом начале, но я не могу не чувствовать, что это конец.

Нет парня.

Нет работы.

Нет денег.

И, если что-то не изменится в ближайшее время, то нет и дома.

Я чувствую онемение.

Уверенна, что когда онемение пройдет, и адреналин перестанет пульсировать в моем теле, я запаникую, сломаюсь и заплачу...

Я должна немедленно обратиться в центр занятости – начать подавать заявки на все и вся... попытаться найти что-нибудь, чтобы свести к минимуму ущерб, насколько это возможно.

По крайней мере, это то, что я должна сделать.

Но я не могу двигаться.

Я пришла и просто упала на пол, посреди коридора, на колени – словно побитая собака. Я не уверенна, сколько времени я здесь нахожусь – может быть, минуты. Это могут быть даже часы.

Да ладно, Сьюзи, так не пойдет.

Встань.

Начни наводить порядок.

Ты можешь это сделать.

ТУК-ТУК!

Стук в дверь прерывает мой внутренний мотивационный монолог и возвращает меня в реальный мир; с сильно бьющимся сердцем, от внезапного скачка, я поворачиваю голову назад к входной двери и к тому, кто стучал. Если я не буду двигаться... если я буду вести себя тихо – кто бы это ни был, они могут уйти и оставить меня в покое.

Я не хочу никого видеть.

Кто вообще знает, что я дома?

Может быть, это мой босс – пришел поговорить со мной. Должна ли я вернуться? Если бы я это сделала, все было бы проще.

ТУК-ТУК-ТУК!

Я вскакиваю на ноги. Я сделаю это. Я вернусь. Однако я не скажу "да" сразу. Я не позволю ему увидеть, что я в отчаянии. В данный момент... в данный момент я сейчас все контролирую.

Я чувствую себя хорошо.

Oткрываю дверь...

Питер?!

– Привет, – сказал он, – я пришел, как только узнал...

– Что, прости?

– Джеки сказала мне. У тебя все нормально?

– Я в порядке... извини, но я немного занята – тебе что-то нужно?

– Нет. Извини. Я просто пришел проведать тебя, узнать, в порядке ли ты...

– Спасибо, – улыбаюсь я ему.

Не потому, что я рада, что он пришел в мой дом без приглашения – мне это кажется немного... сталкерским... Но я улыбаюсь ему, потому что это кажется вежливым поступком.

– Несколько опрометчивое решение, однако! Тебе что-нибудь нужно?

Что он может сделать для меня? Я ушла с работы – не сломала же ногу!

– Я в порядке, спасибо. Послушай, мне очень жаль, но мне действительно нужно поехать...

– В центр занятости? – смеется он.

Я не отвечаю, только недоверчиво смотрю на него.

– Извини, это всего лишь мое чувство юмора, – сказал он.

– Послушай, я не думаю, что тебе действительно неуместно появляться здесь без приглашения. Это немного странно.

– Неуместно? Ты же приглашала меня...

– У нас было свидание.

– Да.

– А потом я написала тебе, что лучше нам остаться друзьями...

Он не реагирует. Он просто стоит там, в моем дверном проеме, и смотрит на меня.

– Мы друзья, – наконец говорит он.

– Хорошо, – я не хочу его злить.

Выражение его лица кажется холодным, бесстрастным, и я чувствую себя неловко. Я бросаю быстрый взгляд налево и направо от него, проверяя, нет ли вокруг кого-нибудь, кто мог бы мне помочь, если он станет агрессивным, но, к сожалению, улица кажется безлюдной.

– И это то, что делают друзья, верно? Они заходят и проверяют, в порядке ли люди, которые им небезразличны, особенно после того, как они пережили что-то травмирующее...

– Я уволилась с бесперспективной работы, вряд ли это было травмой, - сказала я.

Я осторожно прикрываю дверь, помогая создать барьер между Питером и мной – если он будет истерить – я просто захлопну ее.

– Ты ушла с работы, и я беспокоился о тебе...

– И я сказала "спасибо" – как мило с твоей стороны было подумать обо мне.

– Но не мило с моей стороны заглянуть и посмотреть, в порядке ли ты? Ну, что я должен был сделать?

Ты должен был понять намек, что мое сообщение о дружбе было просто вежливым способом сказать тебе уйти и оставить меня в покое. Не говори так, Сьюзи. Прикуси язык.

– Может быть, тебе стоило позвонить, чтобы узнать, удобно ли было приехать?

Он ничего не говорит – опять же, он просто стоит так, что время кажется вечностью.

– Что ж, извини, что побеспокоил. В следующий раз напишу...

Меня беспокоит то, что он думает, что будет следующий раз... Мне придется изменить свой номер.

– Я не хотел тебя расстраивать, – сказал он.

– Еще раз спасибо, что заглянул, но я в порядке, спасибо.

Я начинаю закрывать дверь, но он кладет на нее руку, не давая мне толкнуть ее дальше.

– Тебя подвезти до центра занятости? Это не проблема – я как раз еду домой.

– Нет, но спасибо, моя мама приедет, чтобы отвести меня туда. Ты же знаешь, какие мамы...

Очередная ложь.

– Ну, если ты уверенна... смотри, если тебе что-нибудь понадобится... что-нибудь... позвони мне. Ведь мы друзья.

Он улыбнулся мне. Улыбка, от которой по спине побежали мурашки. Я не беспокоюсь о том, что потеряю дом – я думаю, что мне действительно нужно переехать. Переехать в новый дом. Поменять мой номер.

Я не хочу дружить с ним.

– Что ж, еще раз спасибо... – повторяю я, немного сильнее надавливая на дверь, заставляя ее закрыться.

Я не могу не вздохнуть с облегчением, когда замок встает на место.

Он не казался таким странным, когда мы впервые встретились. Сейчас он почти как будто другой человек. Все еще чувствуя себя неловко, я иду в гостиную и заглядываю через сетчатую занавеску - он сейчас у подъездной дорожки, оглядывается на дом.

Это жутко!

Он снова оборачивается и переходит дорогу к своей машине.

Не прекращай наблюдать за ним.

Убедись, что это его машина.

Еще один вздох облегчения, когда он забирается внутрь и отъезжает по дороге – его шины слегка визжат на ходу. Я его разозлила или он просто неуклюжий? В любом случае, когда я поеду в центр занятости, выйду через заднюю дверь.

Ебаный пидор!

Моя вспышка гнева меня не шокировала. Меня часто застают врасплох такие случаи, когда я чем-то расстроен или плохо себя чувствую. И это один из таких случаев. Я подъезжаю к обочине – боюсь, что могу попасть в аварию, если буду продолжать дальше.

Просто нужно дать себе немного времени.

Немного времени, чтобы успокоиться.

Несмотря на это...

Какой же он ебаный пидор. Сэм. Сэм. Этот чертов пидор, Сэм.

Это его вина.

Все по его вине.

Если бы не он – она бы была со мной!

Если бы не он, прямо сейчас мы со Сьюзи могли бы стать настоящей парой. Но нет, он должен был разрушить это. Он должен был все испортить.

Этот ебаный пидор.

Я рад, что убил его.

Чертовски рад.

Если бы я мог – я бы сделал это снова. Вернул бы его к жизни как-нибудь, просто чтобы увидеть выражение его лица, когда я вонзаю нож обратно в его маленькую грудь. Я не могу не рассмеяться.

Неожиданно, но приятно.

Оглядываясь назад, я бы хотел, чтобы у меня была камера. Воспоминания не длятся вечно. Они часто искажаются с течением времени. Я не хочу, чтобы это было искажено: выражение его лица.

Взять себе на заметку: если я когда-нибудь снова собираюсь кого-то убить, убедись, что у меня есть камера под рукой.

Несмотря на это, я не могу поверить, что эта мысль только что полностью изменила мое настроение. Теперь я чувствую себя немного спокойнее.

Спасибо, Сэм.

Приятно знать, что, хотя ты и испортил мои отношения со Сьюзи... приятно знать, что ты пытаешься загладить свою вину, даже после смерти. Так что спасибо.

Я снова смеюсь, уезжая с обочины, где раньше остановился. Я все еще не совсем счастлив, но, по крайней мере, чувствую себя достаточно спокойно, чтобы вести машину.

Я просто не могу поверить, какой ущерб он нанес за такой короткий промежуток времени.

Теперь мой разум задается вопросом, действительно ли она была одинока, когда мы встретились вечером. Она была одинока? Он уже с ней встречался? Она рассталась с ним недавно, и поэтому формально она была одинока?

Это не важно.

Нет.

У меня есть более важные вещи, о которых нужно подумать. Более важные вещи, о которых нужно беспокоиться.

Например, как я собираюсь это исправить? Наладить мои отношения со Сьюзи. Я не могу отказаться от нее, хотя это и логично.

Я не хочу отказываться от нее.

Мы слишком много прошли вместе.

Мы слишком многое пережили вместе, и в глубине души я знаю, что мы были бы идеальной парой.

Кроме того, я думаю, что люблю ее.

Я съеживаюсь.

Я понимаю, как глупо это должно звучать, но не могу справиться со своими чувствами.

Я думаю, что люблю ее.

Я люблю ее.

Наверное, поэтому мне так больно – тот факт, что она даже не может быть вежливой со мной как с "другом". Это она предложила дружбу, так что... почему она не хотела, чтобы я, друг, заскочила к ней домой, чтобы увидеть ее, когда узнал, что ей плохо?

Чем больше я об этом думаю...

...я думаю, может быть... может быть, она не хочет остаться друзьями? Может быть, она сказала это, надеясь, что я просто уйду в своих непрекращающихся поисках и найду подходящую женщину.

Она меня плохо знает...

Но еще узнает.

Ей просто нужно время.

Со временем она узнает меня и со временем поймет, что я идеален для нее.

Мне просто нужно оградить ее от постороннего вмешательства.

Держать таких людей, как этот ебаный пидор подальше от нее. Я не позволю кому-то, вроде него, снова встать между нами. Я усвоил урок. Я больше не попадусь в ту же ловушку.

Мы будем только вдвоем.

Я и она.

Никто другой.

Хм, легче сказать, чем сделать.

Думаю, у меня есть кое-какая работа.

У меня нет работы, на которую я могла бы рассчитывать. Совершенно ничего. Рабочих мест на пять экранов – и ничего.

Если я вернусь через пару дней и наткнусь на свою старую работу, думаю, я расплачусь. Интересно, должна ли я повторно подать заявку на нее? Нет!

Не доставляй им такого удовольствия.

Кроме того – я же ее ненавидела!

Я отворачиваюсь от экрана компьютера и смотрю в сторону офисных клерков. Все места заняты персоналом центра занятости и такими людьми, как я.

Я действительно не должна была уходить с работы.

Уже поздно.

Я не могу просто вернуться с извинениями.

Или я могу?

Может, стоит попробовать? По крайней мере, если мне откажут, я могу сказать, что пыталась.

Нет. Это глупая идея.

Не зацикливайся на этом. Это только сделает хуже.

Я подхожу к углу комнаты и терпеливо жду своей очереди, чтобы увидеть одного из сотрудников.

Я первый раз в центре занятости.

Самое депрессивное место, где я была.

К тому времени я закончу с ремонтом дома, это будет самое красивое место, которое она когда-либо видела. Такой дом, в котором она могла бы представить себе идеальное будущее с любимым мужчиной. Идеальный дом. Идеально подходит для нее. Идеально подходит для нас.

И вовремя...

Идеально подходит для нашей семьи.

Даже идеально подходит для нашей собаки.

Что ж...

Очень жаль.

Я поднимаю лом, взятый из угла гаража, и с силой опускаю его на шикарный обеденный стол – несколько сильных взмахов, и он уже начинает походить на спички. Большие куски я также разбиваю на более мелкие.

Стук, грохот, грохот...

Это на самом деле хорошее развлечение.

Шкаф следующий, когда я замахиваюсь ломом в стеклянные двери, которые покрыли комнату крошечными стеклянными осколками. Разворот ломика под разным углом позволяет быстро расправиться с полками внутри шкафа.

Это действительно весело.

Зеркало вдали тоже разлетается на мелкие осколки одним сильным ударом.

С каждым взмахом я чувствую все больше напряжения, которое отравляло мое тело, вытекает из потовых желез. Я должен был заняться этим хобби много лет назад. Это гораздо веселее, чем делать все красиво и чисто.

Такими темпами к концу дня "они" в этом доме будут никем. В этом доме нет ничего, что могло бы отвлечь ее от "нас". Ничто не помешает нашим прекрасным отношениям.

Немного поработав со стульями обеденного стола, я в изнеможении падаю на колени и осматриваю свою работу.

Взять себе на заметку: извинись перед ней.

Около ее дома было что-то странное. Чувствовалось какое-то напряжение, несовместимое с началом новых отношений.

Я должен извиниться.

Извинись за то, что появился у нее дома без приглашения. Покажи ей, что я понимаю, что это было неправильно. Покажи ей, что я понял это и больше так не буду. Что еще более важно, надо показать ей, что я прислушиваюсь к ней.

Я идеален.

Я киваю, соглашаясь сам с собой.

Это хороший план.

Я тянусь к карману и достаю из него мобильный телефон.

Быстрый, ненавязчивый текст.

Больше ничего.

Надеюсь, она ответит, и мы сможем продолжить.

Начни строить мосты.

Привет. Извини, что расстроил тебя сегодня утром.

Не хотел обидеть. Надеюсь, ты в порядке :-*

Не больше.

Не меньше.

Посмотрим, как она на это отреагирует, и будем исходить из этого.

Спешить некуда.

Так много дел сейчас. Избавься от всего и вся, вот что может отвлечь ее от меня.

У меня впереди много работы.

Некоторых это может раздражать – начинать заново, но не меня.

Нет.

Я вижу более широкую картину.

Я вижу, к чему все это ведет, и – я взволнован.

Но если говорить о том, чтобы начать заново, мне понадобится новая мебель. Ничего сложного. Ничего фантастического.

Основная мебель из дешевого материала.

Белые стены.

Ни картин, ничего.

Когда время придет, мы можем сделать это место нашим вместе. Легкое волнение в моем животе, когда я представляю наши будущие походы по магазинам.

Это будет здорово.

И убедить ее, что я для нее идеальный мужчина... когда мы только вдвоем... ну, убедить ее не составит труда. Не тогда, когда я держу ее в руках, и никакие посторонние не мешают этому.

Да.

Это действительно будет здорово.

Интересно, действуют ли судебные запреты на приближение? Или они просто расстраивают человека, который их получает, до такой степени, что чувствует себя вынужденными сделать что-то глупое.

Интересно, как далеко он зайдет.

Нет.

Я не хочу об этом думать.

На данный момент у меня достаточно забот.

Я закрываю сообщение и бросаю телефон в дальний конец гостиной, где он благополучно приземляется на диван.

Как моя жизнь докатилась до этого?

Интересно, окажет ли Сэм мне услугу, отпугнув Питера за меня? После того, как я с ним говорила, я в этом сомневаюсь. Он, вероятно, нашел бы всю ситуацию смешной. Кроме того, я не совсем уверенна, что Сэм испугает Питера.

Если я буду игнорировать его, я уверенна, что в конце концов он уйдет.

Или появиться снова?

Возле моего дома.

Во что, черт возьми, я ввязалась на этот раз? Мне не следовало говорить ему свой адрес, особенно на первом свидании. Ты просто... Ты просто никогда не думаешь о том, что с тобой может случиться что-то подобное. Ты всегда считаешь, что это происходит с другими людьми.

Может, мне стоит позвонить Джеки? Скажи ей, какой этот Питер странный. Я удивленна, что она еще не здесь! Ведь ее смена закончилась больше часа назад. Это всего лишь вопрос времени, когда в мою дверь постучат. Не забудьте сначала заглянуть через занавеску. Убедитесь, что это снова не Питер!

Это будет не он.

Не после сегодняшнего утра.

Не после последнего сообщения, которое он отправил. Он не мог быть таким глупым.

Где, черт возьми, Джеки?

Я иду туда, куда по глупости бросила свой мобильный телефон, и пролистываю контакты, пока не нахожу имя Джеки.

– Какая же ты сучка!

– Спасибо! И почему же?

Джеки, единственная прямолинейная константа в моей жизни.

– Теперь я работаю в две смены, чтобы компенсировать нехватку персонала в магазине!

– Тебя заставили работать в две смены?

– Ну, нет... я вызвалась. Больше денег. Но я все равно устала! И все равно это твоя вина!

– Тебе не нужно было идти добровольцем! Тебя никто не заставлял это делать!

– Технически мой счет по кредитной карте вынудил меня сделать это, но если бы ты не ушла, то я бы этого не сделала...

– Итак, если подумать, твоя неконтролируемая привычка тратить деньги вынудила тебя работать в две смены...

Она не отвечает. Вместо этого она улыбается.

– Так, где ты была? Что ты делала все это время?

– Я бы хотела знать, где была моя так называемая подруга...

– Я же говорила, ты заставила меня работать в две смены!

Я смеюсь, но перевожу тему разговора.

– У меня все хорошо. В конце концов, я подписала контракт и просто ищу работу.

– И как дела?

– Ничего нет...

– Ничего такого?

– Ну, ничего, чем я хочу заниматься...

– Я знаю одну работу...

– Нет!

– Ты даже не знаешь, что я скажу!

– Я не вернусь.

– Ну, давай... без тебя уже не то. Скука смертная! Я уверенна, что Фил примет тебя обратно в мгновение ока... ты бы видела тех придурков, которых он собеседовал... У них мозгов не хватит, чтобы товар расставить, не говоря уже о том, чтобы управлять кассой...

Фил был менеджером магазина. С того момента, как я встретила его, я всегда чувствовал себя неловко рядом с ним. Каждый раз, когда я оборачивалась, я видел, как он стоит рядом и просто смотрит на меня. Иногда он в это время ничем другим не занимался, так что он буквально просто был там, посреди магазина... смотрел на меня. Меня это бесило.

– Я не вернусь...

– Ты же знаешь, что Фил примет тебя обратно... – тут Джеки сделала жеманный голос, – ты ему нравилась... ты была его любимицей...

– Ох, заткнись! Это отвратительно.

– Так что ты собираешься делать тогда?

– Отмахиваться от общества всю оставшуюся жизнь, требуя привилегий?

– Неплохой план, но ты понимаешь, что в какой-то момент они будут ожидать, что ты найдешь работу, верно?

– Я знаю... я найду. Мне уже надоело сидеть дома...

– О, мое сердце кровью обливается за тебя!

– Увольняйся и ты с работы! Будь праздной дамой, ты могла бы проводить здесь время со мной. Я уверенна, твой парень будет только рад.

– Очень может быть. Ему, вероятно, понравится мысль о нас втроем... – смеется Джеки, – но, извините, я предпочитаю "кискам" члены.

– Джеки!

Я должна был догадаться, что было ошибкой даже намекнуть на что-то подобное. Мысли Джеки всегда были в доли секунды от всего, что связано с сексом.

– Так о чем вообще было то голосовое сообщение? – спросила она, к счастью, вернув разговор в "нормальную" плоскость. – Ты была расстроена.

– Неделю назад...

– Что?

– Это было неделю назад, и только теперь ты спрашиваешь, что случилось! Какая ж ты подруга!

– Я же говорила, я была занята... к тому же... я теперь здесь, не так ли?

После того, как мне практически пришлось умолять ее прийти.

– Наверное, - бормочу я, пытаясь сохранить тишину.

В конце концов, она сейчас здесь. Я просто рада, что это не было чрезвычайной ситуацией.

– Так что же все-таки было?

– Думаю, всего понемногу – Питер появился здесь в тот день, когда я ушла.

– Мне как раз было интересно, пришел ли он.

– Ты сказала ему?

– Я не просила его приходить в твой дом, если ты об этом спрашиваешь. Но я сказал ему, что ты ушла. Он вел себя странно – просто ходил взад и вперед по проходу, как будто искал тебя за кассой. Он даже не купил свои покупки!

– Он просто ушел с ними?

– Нет, как только он узнал, что ты только что ушла, он сделал то же самое. Оттолкнул свою тележку в сторону и просто ушел. Как человек на задании. Фил был в ярости; у твоего парня была тележка, полная замороженных продуктов, которую он только что бросил...

– Он не мой парень.

– Так чего же он хотел?

Я заметила, что она проигнорировала комментарий о том, что он не мой парень.

– Просто проверить меня. Убедиться, что со мной все в порядке.

– Ну, это мило...

– Это было странно. Он был странным. Мне это не понравилось.

– Он просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке, в этом нет ничего плохого. Это мило. Ты видела его с тех пор?

– Нет.

– Еще одного спугнула?

– Да ну тебя! Я никогда не пугаю мужчин. Им становится скучно со мной, и они, в конце концов, бросают меня, за исключением Сэма, но я никогда их не отпугиваю. Питер был первым парнем, которого я изо всех сил старалась избегать, и мы даже не встречались, так что он не считается настоящим парнем.

– Он пытался связаться с тобой?

– Нет. Последнее сообщение было позже в тот же день. Он прислал мне сообщение, чтобы извиниться за то, что пришел без приглашения.

– Ну, вот... он просто был милым.

– Наверное.

– Ты ответила?

– Нет.

– А что Сэм?

– А что с ним?

– Вы общаетесь?

– Нет. Это тоже странно – как будто он испарился. Он никогда не делал это быстро. Обычно он пишет мне или звонит, пока я не соглашусь встретиться с ним снова... но нет, на этот раз... ничего.

– Ну, это хорошо, не так ли?

– Наверное.

– Наверное?

Я не ответила. Джеки, наверное, сбилaсь со счета, сколько раз мы с Сэмом расставались и снова сходились. Ей, наверное, надоело слушать об этом.

– Ты скучаешь по нему?

Я съеживаюсь. Я знаю, как это жалко выглядит. Я знаю, что он недостаточно хорош для меня. Даже в моем нынешнем затруднительном положении без работы и гроша в кармане, я все еще лучше, чем все, что он может дать.

– Я сдаюсь!

– Я ничего не могу с собой поделать.

– Ты пробовала звонить ему?

– Нет, – я делаю паузу на меньше доли секунды, - и не буду. Я не хочу. Я воспринимаю всю эту неразбериху, в которой нахожусь, как новое начало...

– Не самое лучшее начало... ни парня, ни работы...

– Хуже не будет...

– Теперь ты самa себя сглазила!

– Я ни во что не верю, со мной все будет в порядке.

На прошлой неделе она почти не выходила из дома.

У нее определенно было время ответить на мое сообщение. Дружеское извинение – и без ответа. Показывает, что она меня не простила. Ей предстоит тяжелая работа, что я могу сказать.

Однако оно того стоит.

Может быть, она не получила сообщение? Я не получаю отчеты от своего сетевого провайдера о том, были ли сообщения прочитаны, не говоря уже об их доставке, поэтому, это возможно... Должен ли я отправить еще одно? В конце концов, если она ответит сразу, на этот раз, по крайней мере, я буду готов.

Отведу ее ко мне домой, покажу, что я сделал с этим местом.

Я надеюсь, что ей это понравится.

Это глупо.

Он же практически пустой.

В этом месте нет ничего, что могло бы не понравиться.

Я не буду писать, пока нет.

Скоро.

Мне нужно понаблюдать за ней еще немного. Убедись, что она действительно так изолирована, как кажется. Надеюсь, так будет легче, когда она вдруг исчезнет. Как Сэм. Его еще никто не хватился. По крайней мере, я не видел в газетах или по телевизору новостей о пропаже.

Если жизнь Сьюзи так спокойна, как кажется, она исчезнет, ​​и никто не удосужится ее найти. Кроме ее коллеги по работе – я забыл ее имя.

Интересно, может быть, мне следует сначала убить ее. Прежде чем взять Сьюзи, убей ее болтливую подругу.

Нет.

Пока мне везло с Сэмом. Дорогой Сэм... лежит кусками в моей морозилке.

Когда-нибудь приготовлю из него отличное воскресное жаркое для Сьюзи.

Я смеюсь про себя.

Кроме того, вспоминая ее коллегу по работе, если я ее убью – думаю, половина мужчин в городе это заметит – судя по тому, какое у меня сложилось впечатление о ее характере. Шлюха худшего вида.

Из тех "леди", которые портят репутацию другим.

Еще один смешок.

Я должен убить ее. Сделай обществу одолжение. Спаси их от болезней, которые она, без сомнения, передает, когда трахает всех мужчин в округе.

Похоже, что она единственная подруга Сьюзи.

Все время, что я наблюдал, я не видел, чтобы кто-то еще приходил и уходил.

Она сказала, что мать отвезла ее в центр занятости. Должно быть, это была ложь. Когда я это услышал, я испугался, что у нее были близкие отношения со своей матерью, но я ни разу ее не видел.

Мне не нравится, что она солгала мне, но на этот раз я прощу ее.

Интересно, заставит ли ее удар кулаком в рот понять, что ложь – это зло?

Я солгал, когда мы впервые встретились.

Я сказал ей, что хожу по магазинам для других людей. Акт доброты. Необходимая ложь.

Я понаблюдаю за ней еще некоторое время.

Жаль, что у меня нет видеонаблюдения. Я мог бы установить его за пределами ее дома, постоянно записывая, чтобы ничего не пропустить. Бессмысленно, это пустая трата денег. Скоро я заберу ее всю себе, и камеры мне не понадобятся. Наблюдать за местом посменно – это мой лучший вариант.

Прошла еще одна неделя, а она выходила из дома только дважды. Один раз, чтобы пойти в центр по трудоустройству, а другой раз, похоже, на прогулку – возможно, чтобы, наконец, выбраться из дома. Может быть, она немного сошла с ума от одиночества, когда сидела там совсем одна.

Она скоро не будет одна.

Чем больше я смотрю на нее, тем больше я хочу ее. Она для меня - та самая, без тени сомнения.

Я ждал этого момента, кажется, целую вечность.

Завтра.

Завтра я привезу ее домой.

Последняя прогулка по дому, чтобы убедиться, что я ничего не забыл.

Гостиная.

Я выбросил ковры. На одну вещь меньше, что могло бы отвлечь нас от нашего совместного времяпрепровождения. Ковры не важны в отношениях и, опять же, будет приятно вместе бродить по магазинам в ближайшие месяцы, выбирая хороший толстый ковер. Стены такие же голые, как и пол – я перекрасил их в белый цвет и снял картины, которые я изначально повесил, чтобы добавить красок и характера комнате. Однако ни одна из них не нужна, пока я пытаюсь показать, что я для нее идеальный мужчина. И, опять же, это даст нам возможность побыть вместе, ходя по магазинам.

У дальней стены стоит диван, на котором с комфортом разместятся три человека. Сбоку от него кресло для еще одного человека. Я не планирую, чтобы здесь было больше четырех человек. Я особенно не хочу, чтобы было только три человека. По правде говоря, в первые месяцы не хочу, чтобы здесь были другие люди. Это мой дом.

Дом Сьюзи.

Наш дом.

Сам диван – относительно хороший. Я не чувствовал необходимости покупать самое дорогое, но, учитывая количество времени, которое я планирую провести здесь со Сьюзи, я не хотел покупать и самое дешевое. Это должно было быть удобно.

Комфорт не бывает дешевым.

На противоположной стене гостиной небольшой телевизор, но я сомневаюсь, что оставлю его там, когда приведу Сьюзи домой. Я хочу, чтобы она поговорила со мной, узнала меня, наслаждалась моей компанией. Мне не нравится мысль о том, что она будет сидеть там и смотреть телевизор всю ночь, почти не говоря мне ни слова.

Может быть, я просто вытащу предохранитель из вилки. Нельзя отрицать, что телевизор добавляет комнате комфорта, даже если он не работает.

Взять себе на заметку: отключить телевизор.

Я прохожу на кухню.

Полки битком забиты едой. Слишком много для нас двоих, чтобы съесть, прежде чем все испортится. Но я не трачу еду зря. Я буду есть хорошие продукты, а ей сначала подавать просроченные.

Если не считать переполненных шкафов, я более или менее оставил кухню такой, какой она была. Я не хочу, чтобы она какое-то время посещала эту комнату. В конце концов, она моя гостья, так что готовить буду я. Но со временем будет приятно вернуться домой к еде, приготовленной любимой женщиной. Я думаю, что это будет через несколько месяцев.

Грустно.

В коридоре, ведущем к лестнице, также отсутствует ковер. Зеркало, висевшее на стене рядом с лестницей, разбито и убрано. Только гвоздь торчит из стены, показывая, что когда-то здесь что-то было.

Гвоздь также показывает, что там тоже что-то может висеть... когда мы будем готовы сделать дом своим. Наше маленькое гнездышко.

Не то, чтобы это было очень нужно, так как это была последняя комната, которую я разбирал, заглядываю в столовую. Дешевый стол от "БиКью", который стоит менее ста фунтов, и четыре стула, которые шли вместе с ним.

Я оставил столовые приборы на столе.

У каждой вещи должно быть свое место. Место для Сьюзи, место для меня и, наконец, место для некоторых гостей. Может быть, и я забегаю вперед, ее родителей.

Интересно, дадут ли они мне свое благословение на свидание с их дочерью?

Надеюсь.

Я поднимаюсь по лестнице и замечаю, что без ковра половицы больше скрипят. Может быть, избавиться от ковра здесь было ошибкой? Но зато будет романтический поход по магазинам... в поисках ковра. Я улыбаюсь про себя.

Ванная комната – чистая, белая ванна, белые стены, белая раковина, светло-голубой кафельный пол. Мне не нравится эта комната. Кажется, будто эта больничная ванная. Немного депрессивная. Другие комнаты тоже немного удручают – из-за того, что они такие пустые, – но там есть возможности для улучшения. Тем не менее, в ванной чисто.

Хоть что-то. Я закрываю дверь и снова выхожу на лестничную площадку.

Ей не нужно сразу видеть эту комнату.

Нет, пока мы не проведем день вместе.

Спальня для гостей, рядом с ванной. Это ее комната до тех пор, пока она не почувствует, что готова переехать ко мне – надеюсь, это произойдет скоро. Не то, чтобы я буду на нее давить.

По крайней мере, не сразу.

Снова еще одна комната с белыми стенами и половицами - односпальная кровать напротив дверного проема, у дальней стены. Постельное белье в цветочек. Немного цвета для нее. Так она может чувствовать себя комфортно.

Через несколько лет здесь будет детская.

Это странное чувство.

Следующая комната по коридору – моя спальня.

Скоро будет наша спальня.

Те же белые стены, те же скрипучие половицы. Большая двуспальная кровать у дальней стены. Встроенные шкафы. У этой комнаты... у этой комнаты есть потенциал. Так много возможностей того, как это может выглядеть в будущем.

Я надеюсь, что она не делает комнату девчачьей.

Я надеюсь, мы найдем компромисс.

Может быть, она могла бы сделать одну сторону комнаты, а я мог бы сделать другую? Это было бы справедливо. Нет, это глупо. Забудь это. Даже если бы я упомянул ей об этом – это, вероятно, оскорбило бы ее, как будто я не доверяю ей.

Я закрываю дверь и заглядываю в соседнюю комнату.

Черный стеклянный стол...

Лучший компьютер iMac...

Цифровые часы на бежевой стене. Серебряная рама. Черные цифры. Класс.

Светлый ламинированный деревянный пол.

Удобное кожаное кресло с высокой спинкой, на которое я не пожалел денег.

Это моя комната.

Мое мужское логово. Ее не касается, в каком стиле я оформляю эту комнату. Закрываю дверь и запираю ее на замок.

Я счастлив. Дом выглядит готовым к приему почетной гостьи.

Все, что мне нужно сделать...

Это забрать ее. Вернуть ее домой...

Мое сердце замирает при мысли об этом. На мой взгляд, это относительно просто, но я сомневаюсь, что мое приглашение будет принято так легко.

Единственный способ привести ее сюда, это забрать ее из дома. Она не поблагодарит меня за это, но со временем, я надеюсь, она сможет меня простить, когда поймет, почему я это сделал.

Нет смысла гадать, что она подумает или как себя поведет. Мне просто нужно это сделать. Мне просто нужно отвезти ее домой. Может, она уже будет рада меня видеть? Прошло уже пару недель.

Разлука укрепляет чувства.

Я это где-то прочитал.

Хотя не уверен, где.

Хватит откладывать.

Трата времени. Жду, пока мой мозг найдет причину, чтобы я этого не делал.

Но я сделаю это.

Сегодня ночью.

Сегодня та самая ночь.

Я не приду домой с пустыми руками.

Не после всего этого.

– Сэм? – говорю я, открывая глаза и глядя в темноту своей спальни.

Ожидаю увидеть Сэма, стоящего у кровати с очаровательной улыбкой.

Нет ответа.

Обеспокоенная, я сажусь на постель. Мое сердце сильно забилось от внезапного пробуждения, странное ощущение, что кто-то наблюдает за мной, пока я сплю.

Я всматриваюсь сильнее в темноту – я почти уверенна, что там никого нет, но все же я наклоняюсь к столу, рядом с кроватью, и щелкаю выключателем прикроватной лампы.

– Эй?

Я знала, что ответа не будет. Чувствую себя глупо. Некому мне ответить. Я заперла дверь.

Я уверенна.

Наверное.

Я тянусь к маленьким часам рядом с прикроватной лампой.

Половина четвертого.

Мне кажется, что прошло уже много лет с тех пор, как я нормально спала. Я виню в этом послеобеденный сон - что-то вроде ежедневной привычки с тех пор, как я оказалась безработной. Я поплачусь за это, когда снова найду работу.

Я заперла же дверь?

Черт.

Придется встать.

Мне нужно доказать это самой себе. По крайней мере, тогда я смогу уснуть. С надеждой. А завтра у меня не будет дневного сна. Я буду бодрствовать весь день, чтобы вернуть мои биологические часы в норму.

Хорошо, я иду.

Я откидываю одеяло. Господи, чертовски холодно.

Да, только подумай, какой красивой и теплой будет кровать, когда ты заберешься обратно в нее и завернешься в свое одеяло. Тепло будет твоей наградой за проверку замка и доказательство своей неправоты.

Я не собираюсь задерживаться, поэтому даже не останавливаюсь, чтобы накинуть халат. Я просто хочу спуститься вниз и проверить, заперта ли входная дверь, а затем прямо наверх, в теплую постель.

Я мчусь через площадку и спускаюсь по лестнице за секунды, даже не останавливаясь, чтобы включить свет, и вскоре оказываюсь у входной двери.

Я поворачиваю ручку и слегка торжествующе улыбаюсь.

Я знала, что заперла ее.

Но что насчет задней двери?

Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз пользовалась задней дверью.

Это означает, что она потенциально была открыта в течение многих дней. Надо проверить. Я торопливо иду на кухню и проверяю заднюю дверь.

Еще одна торжествующая улыбка.

Заперто.

А теперь обратно в мою постель.

Я остановилась.

Еще одно чувство беспокойства нахлынуло на меня, и я медленно повернулся к кухонной двери – типичной задней двери с большим окном, сквозь которое виднелась чернота ночи снаружи.

Я подхожу к двери и прислоняюсь лицом к оконному стеклу, чтобы увидеть мир за ним, но он окутан ничем, кроме черноты. Я нащупываю рукой выключатель на стене, падающий на свет во внутреннем дворике, и включаю его, освещая сад за домом.

Я замираю.

Внимательно вглядываясь в сад – в тени дальних углов – посмотреть, нет ли там кого-нибудь. К моему облегчению, никого нет.

Я выключаю свет и удаляюсь в безопасность (и тепло) своей спальни – точнее, под одеяло. Если бы кто-нибудь был в саду за домом, я не совсем уверенна, что бы я сделала, наверное, закричала.

Глубокой ночью удивительно, какие трюки может сыграть с вами ваш разум.

Ты можешь быть злейшим врагом самому себе.

Я снова качаю головой и наклоняюсь, чтобы выключить свет на прикроватной лампе, погружая комнату обратно в темноту.

– Сладких снов, – прошептал голос из-за двери спальни.

Я закричала.

Она изо всех сил борется, пытаясь сбросить меня, но она не может противостоять моему весу. Я кладу подушку на ее лицо, у нее, должно быть, кончился воздух.

Я должен был вколоть лекарство или что-то в этом роде, чтобы быстро вырубить ее, как это делают в кино. Но где найти такие вещи? Я предполагаю, что это не то, что вы можете легко купить в аптеке. Думаю, они будут задавать всевозможные неудобные вопросы.

Сейчас она слабеет – ее ноги пытаются оттолкнуть меня, а руки беспомощно пытаются стянуть подушку с ее лица. Да, определенно ослабевает. Она скоро обмякнет. А когда она это сделает, я еще немного подержу подушку у ее лица – на случай, если она притворится, что потеряла сознание.

Интересно, как долго я должен держать подушку? Я не хочу ее убивать. Что, если я не смогу заставить ее очнуться? Что, если я убью ее? Я все еще возьму ее домой с собой? Или я оставлю ее здесь, чтобы ее нашли соседи, когда запах гниения ее трупа проникнет в их дом?

Так много вопросов.

Почему я так плохо подготовлен к этим вещам?

Я должен был погуглить это.

Сделаю это в следующий раз.

В следующий раз?

Следующего раза быть не должно. Она для меня. Мне не нужно делать это снова. Я уверен, что она будет в порядке...

Словно намекая, ее тело подо мной обмякло.

Теперь она моя.

Я немного сбрасываю свой вес с ее тела – ровно столько, чтобы дать ей шанс на свободу, но и дать мне шанс снова накинуться на нее – на случай, если она притворяется.

Она не двигается.

Я медленно снимаю подушку с ее лица. Ее глаза закрыты. Она выглядит такой мирной. Хотя я не заблуждаюсь. Я не ослабляю бдительность. Я видел слишком много голливудских фильмов, в которых выясняется, что жертва просто симулирует смерть или бессознательное состояние, и как только нападающий ослабляет бдительность, жертва внезапно оживает и нападет на похитителя. Нападающий становится жертвой.

Я не куплюсь на это.

Хотя она выглядит умиротворенной.

Ангел.

Мой ангел.

Я приближаю свое лицо к ее лицу, наполовину ожидая, что ее глаза внезапно откроются. Отчасти ожидаю, что она вонзит зубы мне в горло. Теперь она должна чувствовать мое дыхание на своем лице. Если она вдруг очнется и нападет на меня – это ее шанс. Однако она не двигается. Она не оживает внезапно и не нападает. Я улыбаюсь. Голливуд всегда ошибается.

Я бросаю подушку на кровать, рядом с ее головой, и правой рукой убираю прядь волос с ее глаз. Такая красивая. Я сделал правильный выбор. Она прекрасна. Самая идеальная кожа.

Я рад, что мне не пришлось бить ее. Было бы жаль портить ее красоту.

На полу, рядом с тем местом, где я спрятался, моя сумка. Я наклоняюсь и кладу ее на кровать рядом со Сьюзи. Когда я наклонился, это был идеальный момент для того, чтобы внезапно сбросить меня с ног, так как мой баланс был бы смещен. Однако она не двигалась. На самом деле... она слишком спокойна.

Быстрая проверка ее пульса и все хорошо.

Ну, насколько это возможно, учитывая ситуацию.

Хорошо, что она не умерла.

Я открываю сумку на молнии и вытаскиваю клейкую ленту. Начну с ее рта. Начни с ее рта, чтобы, если она очнется, она не могла кричать. Крик будет первой реакцией и может предупредить людей, что что-то не так. Мне повезло, что первоначальный крик вскоре был подавлен.

Затем я заклеиваю ее запястья и руки. Когда она поймет, что не может кричать, она сделает все, чтобы уйти от меня - она ​​набросится, она попытается отклеить со рта изоленту... намного сложнее, если ее руки заклеены лентой. Кроме того, если ей удастся уйти от меня, ей будет труднее открывать двери.

Ее лодыжки соединяю в последнюю очередь, что снижает вероятность быстрого побега. Я уверен, что у людей были бы свои предпочтения относительно того, что в первую очередь завязывать, но я решил, как решил. Я уверен, что она может нанести ущерб, пинаясь и бегая, но она может нанести больший ущерб моему плану, крича и швыряясь вещами. Да, это определенно логичнее...

И, поскольку я изо всех сил пытаюсь найти конец клейкой ленты, я думаю, было бы разумнее сначала подготовить конец ленты, не выходя из дома, без спешки. Наконец я нахожу край ленты и начинаю отрывать полоски.

Первая, согласно моему плану, проходит через ее рот.

Она не может кричать сейчас.

Следующие полоски предназначены для ее запястий, за которыми сразу же следуют ее руки. К тому времени, когда я закончил отрывать полоски и оборачивать их вокруг ее запястий и рук, она выглядела так, как будто на ней были варежки.

Интересно, когда я сорву с нее ленту – ей будет больно?

Я даже не подумал об этом.

Время покажет.

Наконец, я связываю ей лодыжки.

Они не будут кричать, не будет бить кулаками, царапать или швырять вещи, и уж точно не будут бегать. Она моя. Все, что мне нужно сделать, это посадить ее на заднее сиденье моей машины и отвезти к нам домой.

Самое сложное сделано.

Забавно, насколько улучшается ваше вождение, когда у вас есть тело в багажнике.

Соблюдаются все ограничения скорости.

Дорожные знаки воспринимаются как Евангелие.

Светофоры соблюдаются.

Вы даже становитесь более терпеливым с другими водителями.

Все для того, чтобы оставаться вне поля зрения любых потенциальных полицейских.

По крайней мере, Сэм был забит в мешок. Если бы меня остановили и обыскали, возможно, они не заглянули бы в сумку Сэма. А вот Сьюзи... Сьюзи полуголая, в сапогах, с кляпом во рту. Этого уж точно не скрыть.

Никакого объяснения.

Сегодня ночью я веду машину лучше, чем когда-либо раньше, и в это время утром на дороге не так мало машин. Возможно, некоторые люди рано утром едут на работу в город... странные такси, тут и там, но не так много других машин.

К счастью.

Еще одно благословение – мой дом находится за городом, и я никогда не заставлю себя ехать по проторенной дороге. Меньше шансов быть замеченным другими водителями и меньше шансов столкнуться с патрулирующими полицейскими машинами.

Снотворное!

Я мог бы попробовать снотворное, чтобы вырубить ее.

Измельчить его и добавьте во все, что она ест или пьет.

Нет – глупо.

Трудно получить правильную дозировку. Я определенно выбрал самый простой способ успокоить ее. Но я всегда могу достать немного снотворного и испытать его на себе в какой-то момент, когда мне снова придется вырубить ее.

Когда?

На самом деле я не планирую вырубать ее снова. Я не знаю, почему я так думаю.

Я сворачиваю в другой проселочный переулок.

Почти дома.

Я слегка поворачиваю голову в сторону, направляя ухо в сторону задней части машины. Я еще не слышу ее. Думаю, она еще не очнулась. Надеюсь, она останется без сознания, пока я не отнесу ее в дом, в комнату для гостей. Это будет проще, чем, если бы она не спала и ерзала вокруг. Зная свою удачу, я бы уронил ее.

Это не произвело бы наилучшего первого впечатления.

Поворачиваю налево.

Интересно, когда я вернусь домой, мне взять стул в ее спальню? Чтобы я мог сидеть и ждать, пока она очнется. Она может испугаться, если очнется в комнате одна.

Я не хочу, чтобы она боялась.

Это было бы несправедливо.

Да, я возьму стул в спальню. Сяду и подожду, пока она проснется. Будь рядом, чтобы заверить ее, что все будет хорошо. В долгосрочной перспективе.

Я сворачиваю с главной дороги и иду по короткой дороге, ведущей к моему дому. Когда я впервые стал владельцем этого дома, я не был в восторге от него. Теперь я привык к его уединенности.

Идеально мне подходит.

Теперь нас только двое.

Обычно я заезжаю в гараж сбоку от дома, но не в этот раз. Я подъезжаю к двери и останавливаюсь прямо перед ней. По другую сторону двери находилась лестница, ведущая в ее новую спальню.

Паркуюсь здесь – ее будет легче тащить по лестнице.

Конечно, не так далеко, чтобы тащить ее по сравнению с тем, если бы я припарковал машину в гараже.

Я заглушаю двигатель.

Тишина.

Никакого стука или крика.

Интересно, в порядке ли она?

Забудь. Просто отведи ее в дом.

Можно проверить ее, когда она будет в своей комнате.

В целости и сохранности в своей новой комнате.

Я вылезаю из машины, закрываю за собой дверь и иду к багажнику.

Короткая пауза.

Что произойдет, если она просто притворяется?

Я не знаю.

Раньше мне никогда не приходилось думать об этом. Надеюсь, она действительно без сознания.

Ладно, нет смысла беспокоиться об этом.

Я сжимаю левую руку в кулак. Я не думаю, что ударил бы ее, но надо быть готовым показать ей, что я могу причинить ей боль, если она захочет что-то предпринять. Пустая угроза. Но я думаю, что смогу ударить ее.

Правой рукой нажимаю кнопку на багажнике – он открывается.

Вот она.

Без сознания

Слава Богу.

Должен ли я ударить ее, чтобы быть уверенным? Просто на всякий случай.

Я качаю головой, и мысль исчезает из моего сознания. На этом этапе нет необходимости в насилии. Я разжимаю кулак и наклоняюсь к машине – одна рука под ее шеей, а другая скользит под ее колени сзади.

Вынимая ее из багажника, я все еще удивляюсь, сколько она весит. Я чуть не споткнулся вместе с ней, когда в первый раз затащил ее в машину. Однажды мы сможем пошутить над этими вещами.

Я не забыл, пока ехал, как хорошо она пахнет. Я глубоко вдыхаю. Не знаю, какие духи она использует, но надеюсь, что никогда не поменяет их. Я никогда не устану от этого аромата.

Дерьмо!

Я должен был сначала открыть входную дверь.

Опять же, не то, что я действительно продумал все должным образом. Буду знать в следующий раз.

В следующий раз?

Почему мое подсознание продолжает говорить мне, что в следующий раз я буду знать лучше?

Я оглядываюсь в поисках подходящего места, чтобы бросить Сьюзи.

Ох.

Я подхожу к входной двери и прислоняюсь к ней спиной. Позволив ногам Сьюзи упасть на пол, я убираю руку и принимаю вес ее тела на себя. Теперь свободной рукой я неуклюже шарю в кармане брюк, куда сунул ключи от машины (и от дома).

Все еще обнимая ее одной рукой, я притягиваю ее ближе, принимая на себя большую часть веса ее собственного тела, чтобы не уронить ее. Неуклюже, но с небольшой осторожностью мне удается вставить ключ в замок и не уронить ее.

Я бы сказал, что это была победа.

Поворот ключа и дверь открывается. Почему-то это застает меня врасплох, и я чуть не падаю в дом – едва успевая вовремя удержать равновесие, спасая меня и Сьюзи от падения на пол в коридоре.

Хорошо.

Я вытаскиваю ключи из замка и кладу их обратно в карман.

Просовываю руку ей под колени и снова поднимаю ее с пола – с небольшим усилием. Черт возьми, она тяжелая. Не думай об этом. Просто подними ее по лестнице и брось на кровать. Не обращай внимания на онемение, распространяющееся по рукам...

Я вхожу в дом и пинком захлопываю за собой дверь.

Не бросай ее.

Я смотрю на лестницу и наверх, куда мне нужно попасть.

Иди.

Не останавливайся.

Не думайте о ее весе.

Не думай об онемении моих рук...

Просто иди.

Сделай это в один заход.

Будет гораздо проще, чем остановиться и начать заново.

Половина пути к вершине, и я в порядке. Я чувствую, как пот стекает по моему лбу. Надеюсь, она не очнется сейчас. Я бы выглядел ужасно.

Слабое оправдание для мужчины.

Сейчас она не нашла бы меня очень привлекательным.

Наверху лестницы я позволяю улыбке расползаться по моему лицу. Еще несколько шагов и я в ее комнате.

Интересно, смогу ли я бросить ее на кровать с порога. Глупая идея.

Сейчас в ее комнате.

Я ускоряю шаг и через несколько секунд оказываюсь у ее кровати.

Измученный, я не могу не бросить ее на матрас, на котором она немного подпрыгивает. И снова я не могу не рассмеяться, глядя на то, как подпрыгивает ее тело.

Она стонет.

Блядь.

Ее глаза широко раскрыты от страха.

А я думал, она обрадуется, увидев меня.

Я не дурак, я понимаю, что она напугана, учитывая обстоятельства, но даже в этом случае я честно думал, что она будет немного рада меня видеть... Видите ли, я тот, кого она знает, а не какой-то психически больной незнакомец.

Ей нечего бояться меня.

У нас есть история.

И теперь она у меня здесь, у нас тоже есть будущее.

– Тсс, – пытаюсь ее успокоить, проводя рукой по ее лицу, – это я, Питер.

Я улыбаюсь ей. Делаю самую обнадеживающую улыбку, которую я могу изобразить.

Бедная девочка, она выглядит окаменевшей.

Она пытается что-то пробормотать через клейкую ленту, но, извини, я тебя не понимаю...

Она пытается снова и снова, я не понимаю, что она говорит.

– Подожди, – я хватаюсь за уголок скотча и медленно оттягиваю его, чтобы не повредить ее кожу.

Она вздрагивает, когда последний кусок скотча срывается с ее губ. Возможно, мне стоило сначала протестировать скотч на собственной шкуре? Надо научиться лучшему способу срывать его. Ну ладно, уже поздно.

– Я никому не скажу... – хнычет она.

– Что? О чем ты говоришь?

– Я никому не скажу... никому не скажу... ты можешь просто отпустить меня...

– Отпустить тебя? Но ты только что приехала! Почему я должен отпустить тебя?

– Пожалуйста. Я хочу домой.

– Ты уже тут.

Я не могу поверить, что она просто хочет пойти прямо домой, не давая нам шанса. Чем больше я с ней разговариваю, тем больше она кажется мне неблагодарной.

– Пожалуйста, обещаю, я никому не скажу.

– Я знаю.

Больше никого кроме нас. Некому рассказать...

– Так ты меня отпустишь? – она снова начинает скулить.

Должен сказать, как бы она ни была красива – она ​​уже начинает меня раздражать. Нехороший знак. Я уверен, что она просто привыкает. Все будет хорошо, в конце концов. Я ничего не говорю. Я просто снова провожу кусочком скотча по ее рту, немного надавливая на конец, чтобы убедиться, что он снова приклеился. Она мотает головой из стороны в сторону, как будто это заставит меня передумать.

Я встаю.

– Ты не можешь идти домой. Ты уже дома. По крайней мере, пока. Останься со мной на некоторое время, позволь мне показать тебе, что я могу быть мужчиной, которого ты полюбишь... позволь мне доказать тебе, что я идеален для тебя, и, если через пару дней ты не убедишься... я отпущу тебя.

Она плачет. Слезы катятся по щекам, прямо в волосы.

– Обещаю, – продолжаю я, – все будет хорошо.

Улыбаюсь, чтобы успокоить ее. По ее виду, видимо, не помогло.

– Я дам тебе время подумать об этом, – сказал я.

Надеюсь, она ​​успокоится и привыкнет к ситуации. Ведь я здесь не для того, чтобы причинить ей боль, а просто для того, чтобы любить ее.

Десяти минут должно хватить.

Я останавливаюсь в дверях и поворачиваюсь к ней.

– Хочешь чашку чая?

Я пытаюсь ответить ему полным набором матерных слов, какие только знаю, чтобы заставить его отпустить меня, но скотч на моем рту вызывает некоторые проблемы в общении. Он просто говорит "хорошо" и выходит из комнаты. И закрывает за собой дверь. Ладно, постарайся сохранять спокойствие.

Я смотрю вниз на свое тело, чтобы понять, почему мне так трудно двигаться. Руки и лодыжки связаны той же изолентой, что и рот. Со всей силой пытаюсь порвать изоленту, но это бесполезно. Он, должно быть, использовал целый рулон ленты, чтобы гарантировать, что она не сможет свободно разорваться.

Но рот мне закрывает всего одна полоска изоленты. Тот факт, что он уже однажды отклеил его, должен был лишить его прежней липкости. Я подношу свои связанные руки ко рту и пытаюсь подцепить изоленту, надеясь поймать маленький плохо приклеенный уголок. В то же время я напрягаю мышцы челюсти, пытаясь силой открыть рот.

Интересно, как же глупо я выгляжу...

Это так утомительно, я не понимаю, получается ли у меня, и чувствую себя разбитой из-за того, что изолента мешает мне дышать.

Останавливаюсь.

Надо сохранить силы.

В какой-то момент он снимет ее с меня. Он должен. Он не может держать меня в таком состоянии вечно. По крайней мере, я надеюсь, что нет, потому что я больше не чувствую ни рук, ни ног, и это жутко неудобно.

Прибереги свои силы до тех пор, пока он не отпустит тебя.

Даже если бы я смогла закричать, я не знаю, кто еще меня слышит. Насколько я знаю, мы можем быть в глуши.

Но мы могли бы также быть в квартире.

Квартира в центре города.

Люди наверху.

Люди внизу.

Даже люди снаружи, гуляющие вокруг, живущие своей жизнью, в блаженном неведении о моем похищении.

Может быть, мне стоит продолжить попытки снять скотч?

На всякий случай.

На всякий случай, если кто-то еще рядом... Он, конечно, услышит меня, прибежит и вскоре заткнет меня, но... меня может услышать и кто-то еще...

Нет.

Глупо.

Я не могу рисковать.

Я не знаю, как далеко он зайдет, чтобы заставить меня замолчать.

Без предупреждения дверь открылась, и он вернулся...

– Тебе чай с сахаром и молоком?

Он снял с меня изоленту и повел в столовую – после того, как дал мне вечернее платье, которое, должно быть, взял из моего дома. В принципе, как и меня.

В столовой есть только стол и несколько дешевых стульев. Ничего больше. Унылая комната... хотя, судя по тому, что я видела, остальная часть дома очень похожа на это.

Он сел напротив меня.

Я ничего не слушаю, что он говорит.

Не слушала его с тех пор, как он снял изоленту. Я искала выход. Кроме того, если бы я что-нибудь сказала, я, вероятно, расстроила бы его, а я не хочу его расстраивать.

Я замечаю, что он просто смотрит на меня: выражение ожидания на его лице. Он только что задал мне вопрос?

– Ты не слушала, да?

Нет.

Я не знаю, что ему сказать.

Не расстраивай его.

– Прости, - говорю я ему.

– Ничего страшного, ты еще не привыкла. Мы можем поговорить завтра, если вы хочешь...

Я качаю головой.

Если я скажу ему, что лучше поболтаю с ним завтра... он может снова связать меня и снова посадить в спальню. Я не хочу тут ночевать. Я хочу пойти домой. Чем дольше я на ногах – тем больше шансов сбежать.

Сначала, когда я его увидела, я просто подумала, что он хороший парень, но – не мой идеальный мужчина... Потом, когда он появился у меня дома без приглашения, я нашла его немного не в себе, но теперь...

Мне нужно выбраться отсюда.

Мы сидим в тишине то, что кажется вечностью.

– Ты голодна? У меня есть кое-что, что можно приготовить...

Я не голоднa.

– Было бы неплохо.

Кроме того, если он готовит еду – значит, есть большая вероятность, что в какой-то момент он оставит меня одну. Вот тогда я это и сделаю.

– Что на ужин? – спрашиваю я, пытаясь проявить интерес.

Мне на самом деле все равно. Даже если я буду здесь, когда подадут обед, я не смогу его съесть из-за волнения.

– Сюрприз, - ответил он, – уверен, тебе понравится.

Он улыбается, и по моей спине пробегает холодок.

Я не мог не улыбнуться из-за мысли о том, что готовится... конечно, ей это понравится. Ведь она любила его...

Сэм.

Я вдыхаю, наполняя ноздри приветливым ароматом готовящегося мяса.

Должен сказать, он пахнет восхитительно.

Она выглядит немного обеспокоенной. Постарайся успокоить ее.

– Ты хочешь что-нибудь спросить?

Тишина.

– Тебе что-нибудь нужно?

Я продолжаю, изо всех сил стараясь быть милым.

– Я хочу пойти домой.

Я хмурюсь.

– Ты дома, – отвечаю я.

– Нет, я не...

– Теперь это твой дом.

– Нет, это не...

– Это твой дом...

– Я хочу в свой дом, из которого ты меня забрал!

Я не отвечаю ей. Она выглядит так, как будто у нее начинается истерика.

– Пожалуйста, просто отпусти меня домой. Отведи меня домой. Пожалуйста. Я никому не скажу.

Я чувствую, что злюсь, и делаю все возможное, чтобы заставить всю мою злость уйти обратно в глубины моей души.

– Я пока не могу отвезти тебя домой... – говорю я ей.

"Пока" было сказано больше, чтобы дать ей надежду и удержать ее. По правде говоря, "пока" нет. Она моя. Навсегда.

– Пока? – спрашивает она, улавливая мою маленькую ложь во благо, но, надеюсь, она желает в нее поверить.

– Пока что, – я улыбаюсь ей, – я просто хочу, чтобы ты осталась со мной на пару дней.

– Почему?

– Чтобы дать нам шанс...

– Что ты имеешь в виду?

Она действительно выглядит растерянной.

– Мы могли бы быть лучшей парой, – сказал я, – и до сих пор можем. Представь себе – никто не будет мешать нам... никто не внушит сомнения ни одному из нас... только мы вдвоем... живем вместе... долго и счастливо...

– Ты сумасшедший!

На ее лице выражение откровенного ужаса. А вот я чувствую себя в замешательстве.

– Ты с ума сошел... отвези меня домой... отвези меня домой сейчас же! Обещаю, никому не скажу. Мы можем просто забыть обо всем, что произошло...

– Да пошла ты нахуй.

Она останавливается и просто смотрит на меня. Она знает, что перешла черту. Но и я тоже своим ненужным использованием ненормативной лексики.

Это не очень хорошо. Возникает неловкая пауза.

– Я проверю ужин.

Я встаю и выхожу из комнаты. Оборачиваюсь и бросаю на нее последний взгляд, прежде чем закрыть за ней дверь. В моих приготовлениях, чтобы подготовить дом для нее, я поставил замки на все двери, и дверь в столовую не стала исключением.

Со связкой ключей в кармане я запираю дверь.

Доля секунды надежды рухнула, когда я услышала стук двери. Быстрый осмотр комнаты показывает, что другого выхода нет. Я никуда не пойду.

Пока что.

Если только я не смогу одолеть его. Надо ударить его чем-нибудь! Еще один быстрый осмотр комнаты: ничего нет, кроме стульев.

Стоит попробовать.

Это может застать его врасплох – по крайней мере, лишить его равновесия и дать мне шанс сбежать.

Это определенно стоит попробовать.

В конце концов, это может быть мой единственный шанс.

Я встаю и беру стул в руки, поднимая его с пола, чтобы подползти к двери. Как только я услышу звук ключа в замке, я подниму стул как можно выше и приготовлюсь обрушить его ему на голову.

Я чувствую, как адреналин течет по моему телу, пока мой разум планирует, что делать.

А если он отразит удар? Он по-прежнему будет в дверях, преграждая мне путь, преграждая мне выход...

Как бы он отреагировал?

Его настроение быстро изменилось, когда я сказала ему, что считаю его сумасшедшим. Я уверенна, что его настроение еще больше испортится, если я ударю его стулом.

Может быть, это плохая идея...

Возьми стул, сядь и жди... он сказал, что хочет, чтобы я была здесь пару дней? Может быть, пройдет пару дней, и тогда он отвезет меня домой, как ни в чем не бывало.

Глупость какая!

Нельзя взять кого-то в плен, а потом просто отвезти домой, как ни в чем не бывало. Это будет билет в один конец в тюрьму. Он не настолько глуп.

Я не должна быть таким глупой.

Если я останусь здесь – жили они долго и счастливо не будет! Для любого из нас.

Удерживая стул подальше от деревянного пола, чтобы он не слышал, как он волочится, я подползаю к столу и сажусь там, где он изначально меня оставил. Будет более подходящее время, чтобы сделать рывок к нему. Сейчас не время.

Еще нет.

Я рад, что она ничего не предприняла. Чем скорее мы станем доверять друг другу, тем скорее она сможет свободно перемещаться по дому. Может быть, даже переедет в мою спальню, со мной. Я хотел бы, чтобы мы начали жить как счастливая пара.

Только мы вдвоем.

Я несу поднос с едой к обеденному столу и беру одну тарелку для нее, а другую тарелку, ту, что с меньшим количеством мяса, для себя, прежде чем сесть и ослепить ее улыбкой.

– Наслаждайся.

Она берет один из пластиковых ножей и вилок с подноса и начинает расталкивать еду по тарелке, делая вид, что проявляет некоторый интерес к еде. Уже ясно, что она не собирается есть.

Интересно, была бы она такой же расточительной, если бы знала, кто у нее на тарелке?

На самом деле я не хотел класть Сэма на свою тарелку, но я подумал, что это может выглядеть немного подозрительно, если хотя бы я не попробую его. Кроме того, он уже час как в духовке, так что я уверен, что никаких микробов не осталось.

И мне немного любопытно.

Он хорошо пах, пока готовился, так что, может быть, он будет вкусным.

Перестань думать о нем.

Просто считай его цыпленком.

Я начинаю есть – начинаю с картошки, наблюдая, как она режет еду.

– Тебе нужно набраться сил, – сказал я.

Она мне не отвечает.

Как невежливо.

Когда я съел немного своего картофеля, я протягиваю руку и вонзаю вилку в один из ее жареных картофелин, поднося его к своей тарелке; она смотрит, как я разрезаю его пополам и кладу немного в рот.

– Видишь, – говорю я, закончив жевать, – не отравлен.

Я улыбаюсь ей. Она смотрит на свою тарелку – глаза снова расширились от страха.

Возможно, я сказал что-то не то.

Не знаю, как лучше ответить, поэтому молчу.

Из всех мыслей, что приходили мне в голову, отравленная еда не была одной из них.

Может быть, это было бы благословением.

Несколько мгновений боли, пока яд овладел бы моим телом, и все.

Нет больше страха.

Нет больше боли.

Я нерешительно кладу овощи в рот.

Медленно жую.

Ни странного вкуса.

Никаких желудочных спазмов.

Ни рвоты с кровью.

На самом деле довольно вкусно.

Я нормально пережевываю и краем глаза мельком вижу Питера. Он просто смотрит на меня – смотрит, как я ем.

– Что такое? – спрашиваю я, надеясь, что он отведет взгляд, но он этого не делает.

Он просто продолжает смотреть на меня. Смотрит, как мой рот пережевывает пищу.

Выводит меня из себя.

– Как тебе мясо?

– Вкусно, – лгу я.

– Ты еще не пробовала, – указывает мне он.

Почему он спросил, что я думаю об этом, если он знает, что я еще даже не пробовала?

Я улыбаюсь ему и, немного повозившись с пластиковым ножом, отрезаю кусок от цыпленка.

– Почему не обычные приборы?

– Я не был уверен, какой дизайн тебе понравится... – ответил он молниеносно.

– Что ты имеешь в виду?

– Я просто подумал, что мы могли бы пойти по магазинам и купить хороший набор позже...

Он шутит?

– Ты что не заметила, как пуст наш дом? Я подумал, что мы могли бы обустроить его вместе. Со временем.

Он не шутит.

– Ты не собираешься меня убивать?

Я поняла, как жутко прозвучал мой вопрос, что хотела бы забрать его обратно.

– Что? Почему ты так решила?

Да и почему же?

– Я просто подумала...

– Ты неправильно подумала, – сказал он, – я же сказал тебе, что хочу, чтобы ты побыла со мной несколько дней... узнала меня немного, и чтобы никто не мешал нам.

Пауза.

Возможно, он говорит правду. Может быть, он лжет, просто чтобы я чувствовала себя непринужденно, прежде чем причинить мне боль. Я не могу знать наверняка. Я просто улыбаюсь ему. Он улыбается в ответ.

– Не дай мясу остыть, – снова говорит он, кивая на еду на моей тарелке.

Я снова улыбаюсь и откусываю кусок курицы.

Сочно и вкусно.

Он наблюдает, как я еще немного пережевываю, прежде чем вернуться к своей еде.

Ну, она ничего не заподозрила.

Может быть, мясо вкусное.

Я отрезаю крошечный кусочек и протыкаю его вилкой. Интересно, будет ли это на вкус как курица? Я позволяю запаху долететь до моих ноздрей.

Он хорошо пахнет.

Я снова смотрю на Сьюзи, которая, кажется, ест еще. Кладя в рот следующий кусок, она смотрит на меня.

Я не могу показать ей, что сомневаюсь.

Я откусываю кусочек и задерживаю его во рту на мгновение, ожидая, пока первое ощущение вкуса не захватит мой рот.

Телятина...

Нет... подожди... говядина...

Не телятина...

Свинина!

Это немного похоже на свинину.

Однозначно свинина.

Я улыбаюсь, понимая, что вкус совсем не отвратительный, и, прожевав еще несколько раз, почти забываю, что это на самом деле Сэм. Почти. На самом деле трудно забыть, что у тебя во рту труп, каким бы хорошим он ни был. Я, однако, удивлен, что он не на вкус как курица...

Может быть, немного разочарован. В конце концов, я ожидал попробовать курицу... Тем не менее, он хорош. Я определенно съел бы грудку снова, но мой разум задается вопросом, на что будет похоже бедро.

Немного похоже на индейку... белое и красное мясо.

Хотя я понимаю, что она имеет в виду по поводу пластиковых столовых приборов. Не самый простой инструмент для резки. Я думаю, мы купим новые, как наладим отношения.

– Какие столовые приборы ты бы выбрала? – спрашиваю я, пытаясь снова возобновить разговор.

Она перестает есть и смотрит на меня.

– Что?

– Мне просто интересно, какие столовые приборы ты выберешь? Знаешь, ну, что-то простое или какие-то с вычурным узором?

– Не знаю, – отвечает она, пожимая плечами.

Пауза.

– А какие столовые приборы у тебя дома?

Я мысленно одергиваю себя. Я же знаю, какие столовые приборы есть у нее дома. Это серебро с цветочным узором, выгравированным на ручке. Ничего вычурного.

– Не могу вспомнить...

Не может вспомнить? Она не так давно была дома. Конечно, она может вспомнить.

Вдруг она начинает кашлять и роняет пластиковый нож на пол.

– Позволь мне...

Я наклоняюсь, чтобы поднять столовые приборы с пола.

Быстро, как молния, встаю и поднимаю свой стул высоко в воздух, над его головой. Он посмотрел вверх, чтобы посмотреть, что я делаю, ведь мой фальшивый кашель прекратился.

– Сьюзи...

Я не жду, пока он закончит, я просто опускаю стул изо всех сил, к сожалению, зацепив больше его спину, чем голову. Однако его тело все равно распласталось на полу.

Я не знаю, то ли он без сознания, то ли просто оглушен.

Мне все равно.

Я же не буду проверять его пульс. Я просто бегу к двери столовой.

Правый поворот из столовой ведет на кухню, поэтому я поворачиваю налево – входная дверь!

К счастью, входная дверь не заперта, и всего через несколько секунд она открывается, и я оказываюсь снаружи.

– КТО-НИБУДЬ ПОМОГИТЕ МНЕ! – кричу я во весь голос.

Однако я не перестаю бежать.

– ПОМОГИТЕ МНЕ, ПОЖАЛУЙСТА!

Я не слышу, чтобы кто-то шел мне на помощь. Где я? За городом? Я не вижу других домов.

Сьюзи, просто продолжай бежать.

– СЬЮЗИ!!! – кричит он мне вслед.

Блядь!

Голос у него сердитый.

Продолжай бежать, девочка.

Не оглядывайся...

– ПОЖАЛУЙСТА! КТО-НИБУДЬ ПОМОГИТЕ МНЕ!

Я поворачиваю направо на главную дорогу. Я понятия не имею, куда я бегу, и мне все равно. Если это далеко от Питера, то это правильное направление.

Продолжай бежать, девочка.

Не оглядывайся...

– СЬЮЗИ! ВЕРНИСЬ СЮДА! ПРОСТИ МЕНЯ, ПРОСТИ! По крайней мере, позволь мне подвезти тебя до дома...

Не слушай его. Я слышу, как гнев выплескивается из него с каждым выкрикнутым словом.

Его вопли сами по себе – плохие новости для меня.

Он бы не кричал так громко на меня, если бы не был уверен, что нас никто не услышит. Я никогда не чувствовала себя такой одинокой.

– СЬЮЗИ! ВЕРНИСЬ СЮДА!

– КТО-НИБУДЬ ПОМОГИТЕ МНЕ!

Я кричу во весь голос, но не перестаю бежать.

– СЬЮЗИ! ВЕРНИСЬ!

Теперь его голос звучит ближе.

Просто продолжай бежать.

Но я чувствую, что замедляюсь, поскольку мои силы на пределе... Я замедляюсь и начинаю плакать.

Я не могу...

Я падаю на колени и кричу сквозь слезы страха и отчаяния.

– Прости, – повторяю я, надеясь, что он меня простит.

Он сейчас прямо позади меня.

Я поворачиваюсь к нему, чтобы он мог видеть страх в моих глазах – может быть, он пожалеет меня, когда увидит, как я напугана. Как мне жаль. Мне жаль, что я не смогла убежать от него, но не жаль, что причинила ему боль...

– Чертова пизда!

Его кулак..........................................

Небо.

Облака.

Так мирно вокруг...

Деревья.

В голове гудит и в ушах звенит.

Где я?

Не могу двигаться.

Я осматриваюсь – он сел на меня. Сел мне на живот.

Не могу его сбросить.

Лицо болит. Я не могу пошевелить ногами. У меня жжет глаз, а верхняя губа мокрая. Вкус железа во рту. Так больно.

Он что-то говорит.

Слушай сквозь звон в ушах...

Послушай его.

Что он говорит...

– Чертова пизда! Почему ты пытаешься все испортить? Нам суждено быть вместе – мы будем вместе...

Давит на мою шею.

Не могу дышать...

Ноги, наконец, получают сообщение от моего мозга, и я отчаянно пытаюсь пнуть его, но он не двигается с места.

Давление на шею становится все сильнее.

Плотнее.

Не могу дышать.

Задыхаюсь...

В глазах становится все темнее.

– Я не позволю тебе уйти от меня... ты моя...

Я не вижу его...

Его слова исчезают...

Я не хочу ослаблять свою хватку. Я хочу душить ее, пока она не перестанет дышать. Выдави жизнь из ее изящного тельца... заставь ее страдать, пока она не станет...

Мертвой.

Мертвой?

Нет.

Я не хочу ее смерти.

Я люблю ее.

Я ослабляю хватку.

Я люблю ее.

Я еще немного ослабляю.

Она не двигается. Ее глаза закрыты и не открываются – даже когда я полностью убираю руки от ее шеи.

– Сьюзи?

Нет ответа.

Никаких стонов. Никаких вздохов. Никакого хныканья.

Ничего такого.

– Сьюзи?

Волна паники пробегает по моему телу.

– Дорогая?

Ничего.

Блядь!

Что я наделал!

Очередная волна паники охватывает меня.

Мы закончили, так и не начав?

Я встаю с ее живота, вставая на колени перед ней, прежде чем отчаянно нащупать пульс...

Ничего.

Слеза скапливается у меня в правом глазу и лениво скатывается по щеке.

Подожди минуту.

Я чувствую... пульс... Он слабый, но есть. Я не убил ее.

Приятное чувство облегчения.

Спасибо тебе, Господи.

Мне нужно отвезти ее домой до того, как она проснется. Вернуть ее в постель. Может быть, найти немного льда для синяка, который уже виден на ее лице. Я пытаюсь напомнить себе, что она подтолкнула меня к этому. Если бы она не попыталась бежать, то ничего бы этого не случилось.

Я встаю, наклоняясь, чтобы поднять ее с грязной земли, куда она приземлилась. Хорошо, что дома у нее есть чистая одежда...

Прижимая ее к себе, я иду обратно к подъездной дорожке и домой. Я уже чувствую, как начинает болеть спина.

Надо начать давать ей порции поменьше...

Я ускоряю шаг, чтобы добраться побыстрее до дома. Если нужно, я могу ее ненадолго усыпить, когда мы туда доберемся, чтобы она отдохнула. Сюда редко заезжают машины, но все же я не хочу рисковать, чтобы меня видели с ней... не в таком виде.

Осталось совсем немного... и я уже на своей земле.

Вздох облегчения, но я не опускаю Сьюзи. Если я сделаю перерыв, уложив ее на землю, мне будет еще труднее начать снова. Просто продолжай, не обращая внимания на боль в мышцах.

Пока иду, я не могу не задаться вопросом, не стоит ли мне просто бросить ее в кусты и бежать вперед за своей машиной.

Может быть, было бы проще.

Нет.

Глупая идея.

Кроме того, с каждой новой мыслью, которая у меня появляется, я все ближе к конечному пункту назначения. И, размышляя о множестве мыслей, которые проносятся у меня в голове, понимаю, что она просто сделала для нас еще более неудобным прием гостей на ужин в будущем... теперь у нас только три стула...

Она действительно не подумала об этом.

Я добираюсь до дома и толкаю дверь ногой, прежде чем перенести ее через порог... снова.

Мой разум перескакивает к нашему будущему. Интересно, придется ли мне когда-нибудь повторять этот процесс с ней в свадебном платье? Усталая улыбка расползается по моему лицу.

Это все будет стоить того, в будущем. Я в этом уверен.

Уже четверть пути вверх по лестнице – я и забыл, как это было тяжело. Если я когда-нибудь снова окажусь в таком положении, я просто потащу ee вверх по лестнице.

Я не планирую делать это снова.

Я уверен, что она усвоила свой урок. Она больше не попытается... а... воу!

Мои ноги немеют.

Почти на последней ступеньке, но я не думаю, что смогу сделать эти последние несколько шагов. Не без небольшого отдыха.

Я прислоняюсь к стене и отпускаю ее ноги так, чтобы я все еще держал ее вес – идея в том, чтобы просто дать себе немного отдохнуть. Небольшой перерыв, прежде чем мы продолжим.

Может быть, я должен просто продолжать... я почти закончил.

Нет.

Я не могу.

Просто сделайте шаг в сторону к стене, она не так далеко, как думаешь...

Я шевелю правой ногой, не осознавая, что шнурок туго затянут под левой ногой... Мое сердце бешено бьется, когда я теряю равновесие. Думай быстро. Хватайся за перила!

Блядь...

В панике я отпускаю Сьюзи, и она проскальзывает мимо меня вниз по лестнице, ударяясь о каждую ступеньку на пути вниз. Каждый удар казался болезненным, но самым страшным ударом был последний у подножия лестницы.

Удар, сопровождаемый треском.

Блядь.

Блядь.

Что это было?

Я замираю.

Она сломала половицу? Она действительно такая тяжелая?

Я надеюсь, что это так.

Еще немного стою в замешательстве, прежде чем я спущусь по лестнице, чтобы увидеть нанесенный ущерб... Боже... Кажется, я знаю, что треснуло... ее рука. Ее рука согнута под углом, под которым ни одна рука не должна сгибаться.

Она почувствует это утром.

Накатывает очередная волна паники.

Она почувствует это утром.

Я не могу это исправить.

Она будет в агонии.

Не будь пессимистом.

Это вполне поправимо.

Просто возьми ее за руку и дерни, чтобы вправить ее.

Резкий рывок и еще один громкий треск.

Блядь!

Сейчас это выглядит еще хуже.

Если она не чувствовала боль раньше... она определенно почувствует ее сейчас.

Я не думаю, что безрецептурные обезболивающие помогут в этом.

Дерьмо.

ДЕРЬМО! ДЕРЬМО! ДЕРЬМО! ДЕРЬМО!

Я чувствую, как слезы снова наворачиваются на мои глаза.

Я не могу это исправить. В то же время я не могу оставить ее так. Она будет в агонии. Но я не могу отвезти ее в больницу. Я не могу. Она им все расскажет. Она расскажет им обо мне и о том, как я ее забрал.

Похитил ее.

Ей точно нельзя в больницу.

Слезы начинают катиться по моей щеке.

Дерьмо.

Я знаю, что нужно сделать...

Это надо сделать...

Я положил ее на пол гаража, куда притащил.

Она выглядит умиротворенной: лежащий там... спящий Ангел.

Ну, кроме странно искривленной руки.

Спящий ангел со сломанной рукой.

Часть меня хочет вправить руку еще раз – просто посмотреть, смогу ли я вернуть ее на место, но другая часть меня думает, что бессмысленно даже пытаться, вероятно, в конечном итоге сделаю это снова хуже. Брось это. Просто сделай то, что должно быть сделано.

Я знаю, что нужно сделать.

Я знаю.

Я просто не хочу этого делать.

Целый ряд эмоций пронизывает мое тело с почти смертельной дозой адреналина. Мое сердце колотится так сильно, что, кажется, что оно вот-вот взорвется или пробьет стенку моей груди. Часть меня верит, что я могу это исправить. Часть меня знает, что я не могу. Часть меня винит себя за то, что я уронил ее с лестницы, но другая часть меня винит ее. Ведь если бы она не попыталась сбежать - мы вполне могли бы жить долго и счастливо...

И я злюсь.

Я злюсь из-за того, что из-за ее смерти не смогу прожить с ней счастливую жизнь. В любом случае, перестань думать об этом. Хватит откладывать.

Легче не станет, если ты будешь откладывать это.

Во всяком случае, это будет только сложнее.

Просто сделай это.

Я становлюсь на колени на пол рядом со спящим Ангелом и глажу ее лицо. Я наклоняюсь вперед – мягкий, нежный поцелуй в лоб...

Прощальный поцелуй?

Я затыкаю ей рот левой рукой, а правой зажимаю ей ноздри, не давая воздуху ни войти, ни выйти. В третий раз за сегодня у меня начинают слезиться глаза. Я ненавижу чувство слезящихся глаз. Это заставляет меня чувствовать себя менее мужественным. Это заставляет меня чувствовать себя слабым.

По крайней мере, она теперь в лучшем мире.

Я наклоняюсь над ее телом и шепчу:

- Это твоя вина.

И это ее вина.

Почему она должна была пытаться убежать от меня? Я был так добр к ней.

Между нами все могло бы быть идеально – со временем.

Почему она должна была быть такой нетерпеливой?

Я смотрю на ее грудь, чтобы увидеть хоть какой-то признак движения. Она вздымается. Неглубоко, но... все же...

Давай, Сьюзи.

Ну давай же.

Еще один поцелуй в лоб.

– Я бы любил тебя вечно, – прошептал я, не зная, почему я на самом деле шепчу.

Она меня не слышит.

Грудь все еще движется.

Иисус, ебаный Христос – сколько времени это займет? Я бы пошел и погуглил, но потом мне пришлось бы начинать заново. Давай, Сьюзи... Хватит уже. Кто бы мог подумать, что ее сердце такое сильное? Все еще видно, как грудь вздымается.

К черту.

Я отпускаю ее и бросаюсь к стене гаража, где висят инструменты – лопата это первое, что мне попадается. Это уж точно сработает. Вернемся к Сьюзи.

Я пытался сделать это красиво.

Я пытался быть гуманным.

Добрым.

Нежным.

Но я не могу позволить ей очнуться. Я не хочу видеть ее боль. Я не монстр.

Я поднимаю лопату высоко в воздух и изо всех сил обрушиваю ее на ее шею; острие лопаты вспорола ей шею. Моих сил недостаточно, чтобы обезглавить ее, но с таким кровотечением она ​​скоро умрет. Тем не менее, я снова высоко поднимаю лопату и с грохотом опускаю ее вниз.

На этот раз я слышу, как край лезвия ударился о бетон под ее телом; ее голова больше к ней не прикреплена. Мне не нужно беспокоиться о том, что Сьюзи очнется сейчас. Я останавливаюсь и бросаю лопату, глядя на ее мертвое тело.

Не знаю почему, но я падаю на колени и испускаю самый громкий крик, на который способен – крик, наполненный болью и печалью. Я любил ее. Правда.

Я любил ее.

Я убил ее.

Нет.

Это она убила себя.

В тот момент, когда она сбежала от меня

Несмотря на это...

...я чувствую себя опустошенным.

Потерянным. Одиноким.

Все, что я сделал для нее...

Я сделал все это зря.

Она была Единственной. Она была моей женщиной, моей королевой... моей принцессой. Я люблю ее.

Я любил ее.

Я вытираю слезы с глаз.

Я никогда не найду никого похожего на Сьюзи. Никогда.

Ну... я найду кого-нибудь другого.

В итоге.

Я найду кого-нибудь другого – после скорби по ней.

Интересно, сколько ты должен оплакивать человека? Пару часов? Дольше? Короче?

Мне нужно погуглить после того, как я уберу беспорядок.

Я хмурюсь, когда еще одно чувство пробирается сквозь мое тело. Сначала это проникает в мой организм, почти незаметно для меня, но... я чувствую... мне становится спокойнее. Все это время со Сьюзи я все больше и больше напрягался. Больше заводился и злился. Все это время я был не в себе, а теперь – вот она умерла... Я снова чувствую себя прежним.

Улыбка расползается по моему лицу.

Может, это крик вымыл ядовитые мысли и эмоции из моего тела? Может быть, это просто Сьюзи толкнула меня в более темное место моей души, где я только беспокоился о том, чтобы наладить с ней отношения...

А сейчас ее нет...

Теперь, когда она ушла, не будет больше ни стресса, ни беспокойства.

Я не могу не чувствовать себя плохо из-за того, что мы зашли так далеко, прежде чем я понял, что...

...может быть, она все-таки не для меня.

Я не уверен, что чувствую.

Может быть, я просто в шоке, и, когда я сегодня вечером буду один, я снова буду скучать по ней и сожалеть обо всем этом... Я не знаю.

Есть поговорка, которую я слышал много лет назад...

"Нужно просто вновь вернуться в седло" .

Теперь разделай ее, закопай то, что мне не нужно, и заморозь то, что можно съесть.

А потом...

...a потом вернись в супермаркет.

Если я действительно сейчас чувствую себя спокойно, потому что Сьюзи была не для меня...

...это означает...

Единственная все еще там, ждет, пока я ее найду.

И я найду ее.

Я найду свою половинку...

Я беру Сюзи за хорошенькую головку и целую ее в лоб.

Я буду по тебе скучать.

По крайней мере, она не пропадет зря.

И еще один положительный момент, который я вынес из всей этой ситуации, это то, что мне нужно внести некоторые изменения в дом, чтобы убедиться, что все снова не кончится плохо.

Я улыбаюсь.

Я думаю...

...Сьюзи была моей тренировкой.

Юная Сьюзи.

Я поворачиваю голову Сьюзи в сторону и шепчу ей на ухо:

- Ты мне очень помогла.

Поднимись наверх, ты устала. Если ты все еще захочешь уйти утром, я обещаю, что не буду пытаться тебя остановить...

– Хорошо. Я устала.

Я встаю и хромаю вверх по лестнице в главную спальню.

Я открываю дверь и улыбаюсь ему. Он улыбается в ответ и похлопывает по кровати рядом с собой, приглашая меня отдохнуть с ним.

Я скучал по тебе.

– Извини, – говорю я, хромая в комнату с нечеткими мыслями и тяжелой головой.

Я забираюсь на кровать к Питеру и прижимаюсь к нему, кладя голову ему на колени, позволяя ему гладить меня по волосам.

Утром тебе станет лучше, – утешает он меня.

– Я надеюсь...

Завтра будет новый день.

Сомневаюсь, что он мне поможет, но, по крайней мере, будет разговаривать со мной, пока я работаю. Хотя бы он составит мне компанию, и кто знает – может быть, однажды мне удастся снять достаточно кирпичей со стены, чтобы выбраться наружу. Если это не удастся, часть меня надеется, что, возможно, какие-нибудь бродяги наткнутся на дом и вломятся в него.

Однажды кто-то должен нас найти.

- Спокойной ночи, Питер.

Спокойной ночи, Ванесса.

Я закрываю глаза.

Несмотря на мой взбудораженный разум, мои веки закрываются, и я чувствую, как ко мне подкрадывается беспамятство, которое заставляет мое тело онеметь, а мысли успокоиться...

Странный сон!

Я открываю глаза.

Это не сон...

Я тяжело вздыхаю и переворачиваюсь на бок, и мое сердце замирает, когда мой взгляд фокусируется на Питере, смотрящем прямо на меня со своей стороны кровати.

– Доброе утро, – говорю я.

Нет ответа.

Он не отвечает.

Даже "Доброе утро, Ванесса" из обычной вежливости. Без сомнения, все еще расстроен. Я не очень хорошо его знаю, интересно, как долго он обычно обижается.

Нет.

Мне все равно.

Не долго мне осталось терпеть его упрямые перепады настроения и непредсказуемый характер – что еще хуже, его детское молчание.

И это мы, женщины, обычно молчим, когда обижаемся?

До моего выхода осталось не так много времени...

Жду не дождусь.

Чем больше я думаю об этом, тем больше воодушевляюсь.

Я так близка!

Теперь я почти чувствую вкус свободы!

Одна только мысль о новом начале наполняла меня чувством надежды, от которого я давно отказалась.

Но в доме нет часов.

Он сказал, что нам не нужны часы. Он сказал, что время не имеет значения, не тогда, когда мы были друг у друга. Ну а что теперь?

Только я в этом богом забытом доме.

Замурованные окна скрывают любой намек на то, день на улице или ночь.

Я чувствую себя лучше после сна, учитывая все обстоятельства. Хотя все равно устала. Могу часами лежать в постели – по крайней мере, могла бы, если бы его здесь не было. Он начинает пахнуть.

И кто в этом виноват?

Я подпрыгиваю от звука его голоса и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

Он не двигался.

Все еще.

Это все в моих мыслях.

– Да пошел ты нахуй! – шиплю я на него.

На кратчайшее мгновение, клянусь, я вижу его ухмылку, расползающуюся по его лицу, и легкое мерцание в одном из его безжизненных, тусклых глаз.

– Да пошел ты! – говорю я, плюнув в него.

Это напоминание нам обоим, что я выиграла

Ванесса победила.

Он проиграл.

Я убила его.

Улыбка расползается по моему лицу, когда я поднимаюсь с кровати. Как только мои ноги касаются пола, я с криком падаю на колени, забыв ненадолго о распухшей лодыжке.

Нет, это ты пошла нахуй!

Питер смеется надо мной.

Я бросаю на него взгляд. Он все еще смотрит на меня. Прежде чем встать, я протягиваю руку через кровать, хватаю одну из подушек и швыряю ее ему в лицо, закрывая его голову, чтобы он не смотрел на меня.

Как глупо!

Он не смотрит на меня.

Он не может.

Тем не менее, его взгляд заставляет меня чувствовать себя неловко. С глаз долой, из сердца вон.

Я опускаю руки на пол, чтобы подняться, и моя левая рука приземляется на что-то мягкое... что-то мягкое.

Не смотри.

Это может быть только одно.

Я стараюсь не вздрагивать, когда мысль о том, что я сделала, пронеслась в моей голове.

Не думай об этом. Выкинь из головы...

Легко сказать!

Не глядя вниз, я поднимаю руку и швыряю... это... под кровать.

С глаз долой, из сердца вон.

Это останется с тобой навсегда, ты же знаешь.

- Иди нахуй!

Спускаться по лестнице с моей лодыжкой не становится легче. Одной рукой упираясь в стену, а другой вцепившись в перила, я пытался спрыгивать с каждой ступеньки, используя здоровую ногу.

Время от времени обе мои ноги ударяются о ступеньки, и я чувствую, как простреливает боль от лодыжки до самого тела. Каждый раз, когда это происходит, я не могу не всхлипнуть.

Так больно.

Часть меня думает, что я должна просто разбить небольшой базовый лагерь внизу, чтобы мне не нужно было постоянно подниматься наверх, пока моя лодыжка не заживет.

Интересно, насколько все плохо?

Перестань думать об этом.

Было бы неплохо иметь внизу еще и базовый лагерь – чтобы мне не надо было подниматься наверх и видеть его. Может быть, если я останусь внизу, я его не буду слышать?

Ты всегда меня будешь слышать.

Ты всегда будешь чувствовать чувство вины.

Я не сделала ничего плохого. Это была самооборона.

Я все еще был человеком.

Игнорируй его.

Базовый лагерь – глупая идея.

Потеря времени.

Я просто хочу уйти отсюда. Нет смысла тратить время на создание комфортной среды обитания. Я не хочу оставаться здесь еще на одну ночь.

Мне нужно уйти.

Чем скорее, тем лучше.

Посмотри, есть ли еще пластиковые столовые приборы или что-нибудь еще с более острым краем, и продолжай работать с кирпичами. То, как вчерашний пластиковый нож не протянет вообще больше ни минуты. И все же он - моя лучшая находка. Или, может быть, я должна снова заглянуть в гараж, посмотреть, не будет ли легче выйти через его дверь?

Хотелa бы я знать, что снаружи.

Хотелa бы я знать, есть ли что-то там. Кто-то там, поблизости, кто услышит мой крик и стук, в конце концов.

Если я нахожусь в глуши, как я подозреваю, нет никакого смысла тратить свои силы на все это. Мне было бы спокойнее, если бы я зналa наверняка...

Я ковыляю на кухню, надеясь, что он держит столовые приборы здесь, а не в гараже. Я не хочу снова идти в гараж.

Где мама и папа...

...Не думай об этом.

Надо найти больше пластиковых ножей. Я осматриваю комнату. Хмм. Они могут быть где угодно, а банки и коробки продуктов свалены повсюду. Глядя на это, я задаюсь вопросом, была ли у него вообще здесь система.

Конечно, была – он всегда все планировал.

Все...?

А если бы кто-то из нас заболел?

Выход куда-то. Выход, чтобы получить помощь, если кто-то из нас нуждался в ней?

Мы были бы счастливы... пока смерть не разлучит нас.

Я тебе не верю. Если ты любил кого-то, не мог бы просто сидеть сложа руки и смотреть, как она умирает.

Лучше я потеряю тебя из-за болезни, чем кто-то попытается излечить тебя от нее...

Я знаю, что это не он говорит. Он умер. Беда в том, что я слышу это.

Я не могу думать, как он.

Я не монстр.

Я продолжаю ковылять по кухне, заглядывая в шкафы, которые могу открыть, не сбивая стопки и стопки банок. Открыв шкафы, в которых обнаружилось еще больше продуктов, я поворачиваюсь к ящикам и начинаю выдвигать их, не удосужившись закрыть их обратно.

Как ни странно, большинство из них пусты.

Но не последний ящик, в который я заглядываю...

Пластиковые ножи и пластиковые вилки...

Бинго!

Я вытаскиваю ящик из кухонной столешницы и хромаю обратно по коридору к входной двери с ним в руках. Легче, чем пытаться подобрать все разбросанные столовые приборы: я бы уронила их только во время утомительной прогулки по коридору.

Подойдя к входной двери, я вытряхиваю содержимое ящика на пол, прежде чем швырнуть его об кирпичи. Бесполезная попытка ослабить кирпичную кладку или истерика?

Не могу решить.

Камера видеонаблюдения в коридоре:

Сквозь помехи видно, как Ванесса стоит на коленях перед замурованным дверным проемом коридора и лихорадочно царапает цемент пластиковым ножом.

Угол камеры не позволяет нам увидеть ее прогресс.

Однако разочарование на ее лице ясно показывает его отсутствие.

Как прошел день?

Я не отвечаю.

Ну, мой день был довольно непродуктивным.

Я не признаю, что он здесь.

Для посторонних мы должны выглядеть как пожилая супружеская пара. Один партнер отчаянно пытается вовлечь другого в разговор.

Я фыркаю.

Я тебя люблю.

Я хмурюсь.

Было бы приятно услышать от тебя это в ответ...

Тебе придется очень долго ждать...

Камера видеонаблюдения столовой:

Кристально чистая картинка. Ванесса сидит за обеденным столом. Картонная миска с едой стоит перед ней. Нетронутая.

Что-то похожее на сломанную пластиковую ложку в ее правой руке.

Можешь улыбнуться мне?

Я поднимаю голову и притворно улыбаюсь камере видеонаблюдения в углу комнаты, прежде чем вернуться к своей тарелке с супом. Ненавижу камеры на стене. Я знаю, что они больше не записывают, но даже так они заставляют меня чувствовать себя неловко.

Может быть, завтра я сдеру эту хрень со стен...

Понятия не имею, зачем я приготовила суп, ведь я не голодна.

Мое подсознание, возможно, настаивает, чтобы я что-нибудь съела. Что-либо. Я спорю со своим подсознанием, какой смысл есть и сохранять силы, если из этого ада нет выхода?

Почему бы просто не сдаться?

Просто давайте покончим с этим.

Умори себя голодом.

Умри.

Не задумываясь, я вонзаю ручку пластиковой ложки в левое запястье и тяну вниз, отчаянно пытаясь вскрыть вены. Я не могу не всхлипнуть.

Болит, но только щиплет.

Кожа не рвется, и кровь даже не идет.

Я разочаровываюсь и, не задумываясь, возвращаюсь к тому, чтобы правильно держать ложку – за ручку. Через долю секунды я окунаю ее в суп, прежде чем отхлебнуть прямо с ложки.

Глотай.

Подсознание побеждает в этом раунде.

Приятно пахнет? Так и должно быть – это шикарный бренд.

Пошел ты.

Он продолжает говорить, но я игнорирую его. Я блокирую его мысли. Вместо этого концентрируюсь на попытке составить план.

Я делю свое время поровну между тем, чтобы соскребать цемент, и поиском другого способа выбраться из этого гребаного дома.

Я знаю, что кирпичи, вероятно, мой лучший выбор, но я не могу не чувствовать, что могла что-то упустить. Кроме того, дом не такой уж и большой – можно еще поискать, прежде чем посвятить все свое время соскребанию цемента.

Начни с цемента, а затем, когда у меня будет достаточно большая щель в бетоне, я могу попеременно царапать и пинать кирпичи. Может быть, когда они станут достаточно слабыми, они все просто провалятся, обнажив дыру, достаточно большую, чтобы из нее можно было выбраться?

Может быть.

Я просто хотела бы знать, чем все это закончится. Было бы просто приятно знать, что вся эта тяжелая работа окупится в долгосрочной перспективе.

Меня беспокоит, как долго я могу быть здесь.

На кухне еды хватит на месяцы, а то и на годы.

Мне не нужны годы здесь. Я скорее умру. Беглый взгляд в будущее подскажет мне, что мне лучше: побег из дома или бегство от жизни...

Еще супа.

Даже не думай об этом. Приходится оставаться на позитиве. Придется продолжать.

Приходится верить, что есть выход.

Господи! Я будто проповедую группе самопомощи. Просто доешь свой суп и заткнись, Ванесса.

Нет.

Не молчи.

Будет хуже, если я заткнусь. Жуткая тишина дома... его голос...

Нет.

Не молчи.

Все будет хорошо. Еще несколько дней, максимум неделя, и я выберусь. Вернусь к своим любящим маме и папе. Они, вероятно, рассердятся, что я не нашла способа связаться с ними. Но они будут злиться только потому, что их эмоции будут смешаны; чувство счастья, что я дома и злость, что их не было рядом, чтобы защитить меня.

Камера видеонаблюдения столовой:

Усталое лицо Ванессы расплывается в улыбке. Первую искреннюю улыбку хоть одна из камер сумела поймать, как положено.

Она красивая, когда улыбается.

Первая ночь с мамой и папой... они, вероятно, закроют все двери в дом и задернут все шторы. Пытаясь сохранить все там, где и должно оставаться.

Я снова улыбаюсь, задаваясь вопросом, какую еду они закажут. Наверное, пиццу, зная, что мой отец тоскует по вкусу ветчины и ананаса... Серьезно, кто заказывает гавайскую пиццу?

Кроме моего отца.

Но я все еще люблю его.

Интересно, смогу ли я уговорить их заказать китайскую еду. Немного ребрышек в соусе барбекю... кисло-сладкая курица по-гонконгски, яйцо Фу Юнг и немного жареного риса.

Или, как его называет папа, жареные вши.

Каждый раз, когда он говорил это, заказывая рис, я закатывала глаза и желала, чтобы он заказал еду нормально.

На меня накатывает грусть – теперь я хочу услышать, как он это скажет.

Я бы все отдала, чтобы услышать, как он это говорит.

Образ тел моих мертвых родителей вспыхивает в моем сознании. Я крепко зажмуриваюсь, заставляя слезу течь по моей щеке, надеясь, что вид их мертвых тел не вернется, но это имеет противоположный эффект, и с закрытыми глазами я вижу только выражение их мертвых лиц.

Твой суп остынет.

Пошел ты!

Камера видеонаблюдения в столовой:

Ванесса поднимает миску с едой и швыряет ее через всю комнату. Она разбивается, не попадая в кадр. Брызги супа – единственное свидетельство того, что миска не приземлилась идеально, не пролив ни капли.

Она опускает голову на стол. Камера не улавливает звуки, но по тому, как вздрагивают ее плечи, можно предположить, что она плачет.

Я проснулась от стука по кирпичам, блокирующим входную дверь. Стук стал более безумным и полным решимости попасть внутрь после того, как я закричала, предупредив их, что я застряла здесь, в этой тюрьме.

– ПОМОГИТЕ МНЕ! ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ МНЕ! – кричу я во все горло.

Мой голос эхом разносился по пустому дому.

Не оставляй меня, пожалуйста.

Пошел ты!

– ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ МНЕ!

Я не могу разобрать их слова, но удары по кирпичам становятся все сильнее и сильнее.

Я чувствую это.

Вкус свободы.

Не могу не плакать – это слезы радости.

Еще несколько тяжелых ударов с другой стороны, и внезапно в стене появляется трещина, пропускающая дневной свет в коридор. Яркий солнечный луч прорвался сквозь меня, мгновенно согревая мою холодную кожу.

Дружелюбный голос с другой стороны:

- Там есть кто-нибудь?

– ПОЖАЛУЙСТА! ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА! – снова кричу я.

Дружелюбный голос отвечает:

- Держись подальше от стены...

– ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ОСТАВЛЯЙТЕ МЕНЯ ЗДЕСЬ!

– Мы никуда не уйдем.

Более сильные удары разбиваются о кирпичи вокруг дыры, в результате чего появляется большая трещина - достаточно, чтобы я увидел, что с другой стороны двое мужчин. Один из них наклоняется и заглядывает в щель.

– Мы вытащим вас в кратчайшие сроки, – говорит он с ободряющей улыбкой.

Я улыбаюсь в ответ сквозь слезы.

Его друг наклоняется и тоже смотрит на меня сквозь стену...

ПИТЕР?!

– Я тебя люблю, – говорит он.

Я не могу не кричать.

Я открываю глаза.

Я в спальне для гостей.

Одна...

Блядь.

Я устала. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз нормально спала.

Прошлой ночью я быстро сдалась и легла спать, закрыв дверь в главную спальню, прежде чем устроиться в спальне для гостей. Эта комната не такая удобная, но, по крайней мере, она не так испорчена им. Понятия не имею, почему я не пришла в эту комнату прошлой ночью вместо того, чтобы разделить с ним постель.

Я беспокоюсь, что могу сломаться.

Нет, ты - совершенство. Моя идеальная леди.

Игнорируй его. Это не он, черт возьми!

Сегодня я не могу так быстро сдаться.

Сегодня?

Это еще сегодня?

Дни сливаются друг с другом. Я уже не знаю время и даже не могу сказать, день сейчас или вечер...

Даже компьютер в другой комнате с застрявшим на экране окном для ввода пароля, не дает никаких подсказок ни о времени суток, ни даже о том, какой сегодня день. Бессмысленно тратить минуты, а может и часы, на попытки вычислить введите комбинацию пароля. Если бы его мозг мог додуматься сделать это со мной, одному богу известно, что бы он придумал использовать в качестве пароля. В любом случае, какое бы время суток ни было, сегодня я не могу так легко сдаться. Я не могу поддаться своей усталости. Мне нужно продолжать работать над поиском выхода.

Я начну с того, что встану, не обращая внимания на боль, которую чувствую, а затем хорошенько осмотрю дом. Даже гараж. Ищи все, что может помочь сбежать. Только тогда, когда я полностью уверенна, что выхода нет... только тогда я вернусь к кирпичам.

Не забудь что-нибудь поесть. Тебе нужны силы.

Блядь.

Опять ты.

Я сбрасываю ноги с кровати, холодный воздух убивает остатки усталости, которые затуманивают мой рассудок. Медленно ставлю ноги на пол: боль пронзает ногу, мгновенно пронизывая все остальное тело.

Каждый день, когда я просыпаюсь, я надеюсь, что моя лодыжка будет чувствовать себя лучше.

Каждый день меня ожидает все больше разочарований. Может нерв в ноге поврежден?

Когда я ковыляю из комнаты для гостей на лестничную площадку, мое сердце колотится от страха. Почему? В этом доме больше нечего бояться; он мертв и больше никого нет.

Я просто чувствую себя неловко.

Наверное, это хорошо. Я не хочу, чтобы этот дом стал мне родным. Глупо!

Это никогда не будет похоже на дом. Это навсегда останется тюрьмой.

Я бы хотела, чтобы по всему дому были перила. Это здорово помогло бы мне.

Я подбираюсь к ступенькам. Я знаю, что наверху нет выхода. Только замурованные окна и недосягаемый люк на чердак. Даже если бы я взяла стул наверху, я все равно не смогла бы дотянуться до люка на чердаке. Кроме того, вряд ли будет аварийный выход через крышу.

Дверь главной спальни.

Открыта.

Я могла бы поклясться, что закрыла ее.

Я натыкаюсь на неe и быстро заглядываю внутрь. Ничего не изменилось. Ничего не сдвинулось. Он все еще там.

Я могла бы поклясться, что закрыла эту чертову дверь. Должно быть, распахнулась ночью.

Он умер.

Часть меня желает, чтобы он просто внезапно сел; он мог бы умолять меня вызвать ему скорую помощь. Умолял меня помочь.

Выпустил бы меня отсюда.

Я захлопываю дверь.

Не оставляй меня.

Пошел ты.

Небольшая волна удовлетворения прокатывается по моему телу, когда я представляю, как он горит в аду.

Мы снова будем вместе. Здесь есть место и для тебя. Убийца.

Нет. Я не попаду в ад за его убийство. Это было бы несправедливо.

Я сделала то, что должна.

Убийство есть убийство.

Иди нахуй!

Его смех эхом отдается в моей голове.

Я поворачиваюсь к лестнице и нерешительно пробираюсь наверх. Одна рука на стене... одна рука на перилах; чтобы моя нога не касалась ступенек. Чтобы снова не чувствовать боль. Если только не наступит момент, когда мое тело привыкнет к боли и заблокирует ее по собственному желанию.

Стоит попробовать.

Я осторожно ставлю ногу на первую ступеньку – и мгновенно боль снова пронзает мое тело.

К черту.

Используй стену и перила. Зачем усложнять себе жизнь?

Его смех снова эхом отдается в моей голове. Я крепко закрываю глаза, как будто это помогает вычеркнуть его из моих мыслей. Смех прекращается. Глаза открыты.

Я все еще здесь.

Нет, ты не...

Камера видеонаблюдения:

Ванесса хромает вниз по лестнице: вне поля зрения камеры. Дверь главной спальни снова медленно открывается.

Камера видеонаблюдения в коридоре:

Выражение решимости на ее очень сосредоточенном лице. Ни разу ее нога не касается пола, пока она не достигает самого низа, и даже тогда она приземляется чрезвычайно осторожно.

Даже на зернистых кадрах с камер видеонаблюдения видно, что она вздрагивает от боли.

Она останавливается у двери столовой. Еще одна короткая пауза, прежде чем она исчезает из поля зрения.

Камера видеонаблюдения столовой:

Становится очевидным, что все комнаты запечатаны, и эта комната ничем не отличается. Ванесса не задерживается и снова уходит. На ее лице отчетливо видна неудовлетворенность ситуацией.

Камера видеонаблюдения на кухне:

фиксирует Ванессу, стоящую в центре комнаты. Она глядит на дверь в гараж. Единственная часть дома, которую она тщательно не исследовала. Единственная часть комнаты, которую она не посетила дважды. С тех пор, как обнаружила своих маму и папу.

Она медленно приближается к двери, явно не желая заходить внутрь. Ее рука нервно тянется к ручке. Она знает, что должна быть уверена, что внутри нет выхода.

Ты можешь сделать это, девочка. Просто быстрый взгляд. Просто будь уверенна...

Отпирая дверь ключом, моя рука касается холодного металла дверной ручки и медленно тянет вниз, мое подсознание как будто отчаянно ищет предлог, чтобы не открывать дверь. Поздно. Щелчок дверной защелки позволяет открыть дверь.

Я пообещала себе, что больше никогда не вернусь в гараж.

Я обещала.

Но выбора нет. Раньше, когда я туда заглядывала, я могла что-то упустить. Что-то, что могло бы избавить меня от этого кошмара.

Нет. Там нет выхода. Ты только сделаешь себе хуже. Почему бы тебе не вернуться ко мне в постель? Мы можем пообниматься, поболтать... как следует узнать друг друга. Начать снова. Новое начало для нас...

Пошел ты.

Я открываю дверь и захожу внутрь, дверь захлопывается за мной.

В гараже холодно.

Единственная холодная часть богом забытого здания. Во всяком случае, в остальной части дома слишком жарко. Отопление работало намного сильнее, чем нужно, и воздух совсем не поступал из запечатанных окон.

Часть меня задается вопросом, смогу ли я задохнуться в главном доме?

Если бы не зловоние, наполняющее мои ноздри, я бы сделала несколько глубоких вдохов.

Не думай об этом.

Никакого запаха нет.

Все нормально.

Твои мама и папа уже не такие свежие, как раньше.

Да пошел ты!

Я смотрю в сторону и замечаю аккуратно сложенные баллончики с освежителем воздуха.

Я хватаюсь за первый, до которого могу дотянуться, и распыляю достаточное количество в комнату, пока ковыляю до середины комнаты, изо всех сил пытаясь не обращать внимания на машину мамы и папы. Она занимает значительную часть гаража, поэтому ее трудно полностью игнорировать...

Я кашляю.

Возможно, слишком много освежителя воздуха.

Я не знаю, почему я вообще здесь. Беглый взгляд показывает, что здесь нет ничего, что я могла бы использовать, и уж точно нет выхода. Все замуровано... запечатано.

Лишь бы машина могла ехать. Я могла бы просто проехать прямо через стену. Из стены в свободу, к которой я так стремлюсь.

Машина...

Я только сейчас поняла, что смотрю на нее. На багажник, на ботинок... на тела... Он отнял у меня мою свободу, но хуже того...

– Мама? Папа?

Я не знаю, почему я зову их. Они не ответят.

Могли бы. Я же могу.

Пошел ты. Ты не настоящий. Ты не настоящий. Ты не настоящий...

И, тем не менее, я здесь. И они тоже.

Я едва заметила, что иду к задней части машины; никакой боли в лодыжке, впервые с тех пор, как он... с тех пор, как он...

У меня не было выбора.

Я еще раз заглядываю в багажник машины.

Мама.

Папа.

Я вас люблю.

Хотела бы я просто залезть с ними в багажник. Заползти между ними двумя и прижаться к ним, пока вечный сон не овладеет моим усталым телом.

Нет.

Не сдавайся.

Убирайся. Закрой дверь. Закрой. Выбрось ключ. Здесь нет ничего полезного. Даже продукты в холодильниках... испорчены соседством с человеческой плотью.

Гниющей человеческой плотью.

Я ничего не смогу отсюда. Как бы не я голодала.

Я поворачиваюсь спиной к машине и выхожу из гаража так быстро, как позволяет мне моя слабая лодыжка. Оказавшись на кухне, я закрываю дверь и запираю ее.

Выбрось ключ!

Как я могу что-то выбросить, если бросить некуда? Ключ навсегда здесь, как и я. Что-то я сомневаюсь, что заточение ключа побеспокоит его так же сильно, как мое собственное...

По крайней мере, теперь я знаю, что нет другого выхода, кроме как продолжать работать над кирпичами. Продолжайте соскабливать, пока...

У тебя никогда не получится, бессмысленно даже пытаться...

Почему я?

Почему я?!

Я ковыляю через кухню, по коридору, вверх по лестнице, через лестничную площадку... в его комнату...

Почему я?

Питер не сидит на постели. Питер со мной не разговаривает.

Потому что я тебя люблю.

– Ты даже не знаешь меня. Почему я?

Я люблю тебя

– Ты даже меня не знаешь!

Ты работаешь в банке. Ты добираешься туда к 8:15 каждый день, хотя тебе не нужно быть там раньше, чем за пятнадцать минут до начала, то есть в 9 утра. Банк закрывается в пять, и ты всегда уходишь одной из последних вместе с менеджером. По тому, как вы двое прощаетесь, я подумал, что между вами что-то происходит...

– Ты ничего этого не знал. Ты знаешь это только потому, что я это знаю. Ты не настоящий. Ты в моей голове.

Я реален. Мы разговариваем...

Нет.

Он ненастоящий, как и этот разговор. Выйди из комнаты, Ванесса. Оставь его. Я закрываю глаза и выхожу из комнаты.

Подожди.

Я остановилась

Посмотри на меня.

Я открываю глаза и смотрю на него.

– Что? – спрашиваю я.

Что, если я скажу тебе, что из этого дома есть выход...

– Нет. Я все осмотрела.

Между нами тишина; он на кровати, а я у двери спальни.

– Здесь? – спрашиваю я.

Здесь что?

Он явно насмехается надо мной.

– Ты знаешь что...

Неа. Не могу сказать, что знаю.

Его дразнящий смех эхом разносится по почти пустой комнате.

– Есть выход из этого чертова дома?! – шиплю я на него.

Я дала ему одну вещь, которую я жаждала. Я дал ему свободу. Сукин сын.

Если тебе так хочется свободы...

Я сижу на верхней ступеньке лестницы, смотрю вниз на твердый пол и думаю о разговоре с Питером.

Я хочу свободы.

Теперь я могла бы броситься вниз по лестнице. Если мне повезет, я сломаю себе шею при ударе.

Неловко приземлиться и все.

Готово.

Я остановилась.

Удача пока не была на моей стороне. Нет никаких гарантий, что я приземлюсь правильным образом, чтобы умереть. Скорее всего, я неудачно приземлюсь и сломаю конечность.

Лучше сиди.

Если бы было окно, я бы выпрыгнула из него...

Ха! Если бы было окно, я могла бы вылезти из него...

Один из пластиковых ножей.

Я могла бы использовать один из пластиковых ножей, чтобы вскрыть вены. Конечно, раньше это не срабатывало, но я уверенна, что будет лучше, если подпилю его конец кирпичной стеной.

Будет достаточно острым, чтобы резать, и все же не настолько заточенным, чтобы сломаться, как только я нажму на него...

Может быть, кирпичи поддадутся, и мне не придется убивать себя?

Питер вышел из спальни и сел рядом со мной.

Конечно, стоит попробовать лестницу... Если это сработает, мы снова будем вместе. Ты и я навсегда...

– Я так не думаю. Ты же горишь в аду.

Ты присоединишься ко мне.

– Нет!

Ты постоянно забываешь, что ты убийца. Нам с тобой суждено быть вместе...

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Его нет.

Его там не было, но он был прав.

Я убийца.

Все-таки убийца.

У меня достаточно причин, чтобы хотеть жить. Достаточно мотивации, чтобы продолжать работать над кирпичами. Мне нужно выбраться отсюда. Начать мою жизнь заново. Оставить все это позади. Я смогу все исправить...

Это так не работает...

Я бросаю на него взгляд.

Ты действительно ненавидишь меня, не так ли...

Я бросаю на него еще один злой взгляд. Это – мой ответ ему.

Я встаю.

Стоит попробовать – выбраться и начать все заново.

В очередной раз начинаю мучительно ковылять вниз по лестнице, стараясь максимально игнорировать боль. Я чувствую себя более решительной, чем прежде...

Я не готова умереть.

Еще нет.

Когда я приближаюсь к нижней ступеньке, Питер перешагивает через коридор и протягивает руку, чтобы помочь мне спуститься.

– Спасибо, – говорю я по умолчанию.

Мой мозг на автопилоте. Я корю себя за то, что говорю ему спасибо.

Ты действительно так меня ненавидишь?

– Да.

Мне жаль.

Он передает мне нож.

– Спасибо.

Чертова настройка по умолчанию.

Это новый нож, я подумал, что нет смысла начинать с ножа, которым ты уже пользовалась... он, вероятно, сломается, как только ты начнешь.

Я останавливаюсь и становлюсь на колени на пол перед кирпичами.

Вероятно, есть более простой способ выбраться...

– Ты мог бы сказать мне пароль к компьютеру, я отправляю электронное письмо другу с просьбой о помощи...

И какой же адрес ты ему назовешь?

Я ничего не говорю. Я действительно понятия не имею, где я.

Даже если один кирпич не выдержит – этого будет недостаточно, чтобы выбраться. Подумай об этом.

Я смотрю на ряд кирпичей, над которыми работаю.

– Скажешь мне пароль и адрес?

Питер улыбается мне.

Это не так просто.

– Если нечего сказать, тогда заткнись.

Я снова начала царапать цемент.

Гараж.

– Что?

Я пересталa царапать и повернулaсь туда, где, как я представляла, он стоит.

Кирпичи в гараже слабее. Как думаешь, откуда берется сквозняк?

Я молчу, обдумывая его слова.

Если бы я показал тебе выход из дома, смогла бы ты простить меня?

– Да, – лгу я.

Я знаю, что он в моем воображении. Интересно, знает ли он, что то, что я сказала, было ложью?

Машина. Отпусти ручной тормоз. Толкни машину немного назад, впереди, а затем в кирпичи...

Это сработает?

Питер успокаивает меня.

Стена там слабее.

Может быть, это выход.

Может быть.

Может быть, он оставил там машину, чтобы оставить себе запасной выход. Ни одно из других запечатанных отверстий не пропускало ветер... так что...

Стоит попробовать.

Он улыбается мне.

Я не знаю, почему он так изменился, и мне все равно. Я встаю, и он предлагает свою руку. Малейшая пауза, прежде чем я сдаюсь.

Он смотрит на меня, пока я крепко держусь за него.

Это все, чего я когда-либо хотел... ты когда-нибудь сможешь меня простить?

Как я могла простить того, кто убил моих родителей и похитил меня?

Камеры видеонаблюдения в прихожей:

Ванесса ковыляет к кухне, ее рука вытянута в сторону, как будто она использует что-то или кого-то в качестве поддержки.

Она исчезает на кухне.

Я наклоняюсь вперед и отпускаю ручник, изо всех сил пытаясь не вдохнуть через нос... хотя... вдох через рот просто означает, что вместо запаха я ощущаю вкус гнилого воздуха.

Я не уверенна, что хуже.

Я выползаю из машины и хромаю к задней части машины, как сказал Питер.

Возможно, сначала надо отодвинуть ее немного назад – это даст больший разбег.

Пошел ты.

Я прижимаю руки к задней части стекла и плотно закрываю глаза, чтобы не видеть лежащих там родителей...

Хорошо...

Один...

Два...

Три...

ТОЛКАЙ!

Я толкаю изо всех сил, и машина плавно вкатывается в стену, загораживая выезд из гаража.

Опираясь на машину, я подхожу к передней части машины и осматриваю повреждения. Почти ничего. Даже на пластиковом бампере нет никакого повреждения.

Блядь!

Я подхожу к машине со стороны водителя и толкаю ее изо всех сил. Медленно машина плавно катится назад. Я отодвигаю ее настолько далеко, насколько позволяет гараж, учитывая пространство... оставляя достаточно места, чтобы зайти за машину.

Руки на окне. Глаза закрыты, чтобы не видеть маму и папу...

Один...

Два...

Три...

ТОЛКАЙ!

Опять изо всех сил толкаю машину, и она катится вперед, в стену. На этот раз она набирает немного больше скорости, прежде чем врезаться в стену. Гораздо больше шума, чем раньше.

Я подхожу к передней части машины и немного отодвигаю ее назад. Бампер определенно поврежден, а кирпичи выглядят так, как будто их немного сдвинули.

Это может сработать!

Я буду по тебе скучать.

Я не понимаю, почему внезапно изменилось то, как я слышу Питера в своей голове, но сейчас это не имеет значения. Осталось совсем немного, и я ухожу.

Толкаю машину прямо назад со стороны водителя и снова толкаю машину в стену. Грохот.

Но все равно выхода нет.

Не останавливайся.

Продолжай.

Я смотрю на Питера у двери, ведущей на кухню, и бросаю на него озадаченный взгляд. Почему он вдруг пытается мне помочь? Просто ищет прощения, чтобы сбежать из ада? Нахуй его.

Он кивает на кирпичи, как бы говоря, чтобы я продолжала.

Я сделаю это, потому что хочу, а не потому, что он призывает меня продолжать. Я больше не играю в его игры.

Я снова толкаю машину, готовясь к еще одному тарану.

Я кладу руки на заднее стекло. Питер, может, поможешь?

Ты скоро выйдешь... Готова?

Я киваю.

– Готова.

Один...

Два...

Мы оба кричим:

- ТРИ!

Автомобиль катится вперед и врезается в кирпичи, проделывая в них дыру. Свет проникает в комнату! Я не могу не щуриться в ответ на это...

Я не знаю, как долго я была в доме, но мне кажется, что целую вечность.

Ну вот. Мне жаль, что между нами ничего не вышло. У меня были большие надежды на тебя.

Не знаю, почему я не решаюсь уйти. Что-то удерживает меня. Я поворачиваюсь к Питеру, который снова стоит у кухонной двери.

Чего ты ждешь? Это то, чего ты хотела...

Я снова смотрю на свет. Часть меня беспокоится о том, что мне предстоит.

Иди! Надеюсь, со временем ты сможешь простить меня. Было приятно познакомиться с тобой...

Я ковыляю к дыре и смотрю через нее во внешний мир. Пасмурный день. Не слишком ли многого я прошу? Я всегда представляла, что этот день будет солнечным...

Я проползаю. Холодный воздух касается моей кожи, вызывая покалывание по позвоночнику. Разумно было бы вернуться в дом за пальто, но... нет... иди. Найди помощь.

Снаружи дом такой, как я и думала. Заброшенный вид. Вокруг деревья и вообще ничего. Я могла бы быть там, кричать недели и месяцы, и никто бы никогда меня не услышал... и дом... дом выглядит таким пустым. Даже бродяги бы передумали искать туда вход, опасаясь, что дом обрушится на них.

Почему меня вообще волнует внешний вид этого чертового дома?

Ищи главную дорогу. Продолжай идти, пока не наткнешься на дом, телефон или проезжающую машину.

Возле дома стоит машина. Машина Питера, я думаю...

Ключи, которые висели у него на шее, может среди них был ключ от машины? Я возвращаюсь обратно...

Я могу вернуться и взять ключи. Останавливаюсь.

Я не могу этого сделать. Я не могу вернуться в дом.

Не будь глупой!

Ты там снова не застрянешь.

А вдруг?

Оставь машину. Просто начни идти... найди сломанную ветку в лесу, чтобы использовать ее как костыль. Пройдет не так много времени, прежде чем ты найдешь кого-то... Англия не такая большая.

Долго бродить по лесу...

...это лучше, чем быть в доме.

Я поворачиваюсь спиной и к машине, и к дому, и начинаю болезненно ковылять по длинной подъездной дорожке, следя за любыми большими ветвями, которые могли бы помочь. Слеза скатывается по моей щеке, и я вытираю ее. Вскоре следует еще одна слеза и еще одна...

Я падаю на колени и начинаю громко кричать. Снова слезы и вопли... Часть меня переполняет радость от того, что я сбежала из дома, потому что я была уверена, что умру там... другая часть меня... желает... Другая часть меня желает, чтобы я умерла там...

С мамой и папой.

У меня никого нет.

Я не знаю, куда идти.

Они были всем для меня, и теперь их нет. Я ничего не хочу, кроме как быть с ними, и если это означает убить...

Нет.

Не думай так.

Они бы не хотели этого. Оставь все это позади и создай собственную семью...

Как я могу доверять другому мужчине после этого?

Как я могу доверять кому-либо?

Не думай об этом.

Просто вставай.

ВСТАВАЙ!

Шаг первый: получить помощь.

Я встаю на ноги и вытираю слезы.

Ты можешь это сделать.

Ты сделаешь это...

Такое ощущение, что я хожу уже несколько часов. Но у меня нет часов. Нет понятия времени. Мои конечности кричат ​​на меня, подсказывая о том, как долго я шла.

К счастью, я нашла крепкую ветку. Она просто лежала посреди дороги. Несомненно, сломана сильным порывом ветра.

Я не уверена, как далеко я прошла. Проселочная дорога извивается, и, кажется, что я прошла много миль, а на самом деле, вероятно, что нет.

За все это время я никого не видела. Ничего. Никаких автомобилей. Я даже птиц не слышу. Как будто все они знают о зле, живущем вдоль этой дороги, и намеренно стараются избегать его.

Хотелa бы и я избежать его.

Моя жизнь могла быть скучной, но, по крайней мере, она была безопасной. Ужасов, подобных этому, не существовало в моем маленьком мире.

Я бы все отдала, чтобы вернуть ее обратно.

Просто сконцентрируйся на возвращении к цивилизации...

Интересно, идти ли мне через лес или держаться дороги?

Дорога.

Определенно.

Все дороги ведут в Рим, верно?

Когда стемнеет, я просто надеюсь, что они приведут меня в Рим до того, как рассеется весь дневной свет. Не думаю, что мне понравится ковылять по этим извилистым дорогам в кромешной тьме ночи.

ГУДОК

Автомобиль!

Я оборачиваюсь и вижу позади себя маленькую зеленую машину. Я так потерялась в своем собственном мире, что не услышала, как он раздался позади меня. Я поворачиваюсь к водителю и замираю, преграждая ему путь. Машина останавливается в нескольких ярдах от моего дрожащего тела.

Водитель, пожилой мужчина, высовывается из окна машины.

– Вы в порядке?

Я не могу ответить. Я просто снова падаю на колени.

Дверца машины распахивается, и старик спешит ко мне.

– Вы в порядке? – повторяет он. – Вы заблудились?

Я смотрю на него затуманенными глазами.

– Можете мне помочь?

Он помогает мне подняться на ноги.

– Вот, пойдем со мной...

– У Вас есть телефон?

Он открывает пассажирскую сторону машины и помогает мне сесть.

– У меня нет телефона, но я живу недалеко отсюда... можете поехать ко мне и позвонить.

– Можете отвезти меня в город?

– Прости, дорогая, но мне нужно отвезти лекарства для моей жены... – говорит он, указывая на заднее сиденье.

Беглый взгляд обнаруживает аптечную сумку на сиденье.

– Но у меня есть телефон... Уже темнеет, может пройти несколько часов, прежде чем сюда кто-нибудь еще приедет.

– Хорошо, – киваю я.

Я устала, и моя лодыжка сильно болит, несмотря на ветку.

Пожилой мужчина улыбается и закрывает дверцу машины, прежде чем обойти машину и подойти к водительскому сиденью. Пока он идет, я представляю, как сползаю на водительское сиденье, завожу ее и еду домой. Он бросает на меня взгляд – у него доброе лицо.

Я не могу взять его машину.

Он забирается в машину и закрывает дверь, прежде чем повернуться ко мне:

- Не забудь пристегнуть ремень.

Я улыбаюсь ему:

- Спасибо.

Медленно пристегиваю ремень безопасности. Как только он щелкает в нужном положении, старик внезапно меняется и протягивает руку, обхватывая руками мое горло, и начинает душить меня.

Я пытаюсь закричать, но не могу. Ничего не выходит из моего горла, кроме бульканья.

Я закрываю глаза, в слепой панике... когда я снова их открываю – старик сидит за рулем, спокойно ведет машину. Его руки крепко на руле.

Что со мной происходит?

– Что с тобой случилось? – спрашивает старик.

– Он похитил меня, – пробормотала я, не зная, что ему сказать, – все тела в гараже, Питер изнасиловал меня...

Старик бросает на меня сочувственный взгляд и, к счастью, не настаивает на продолжении истории.

– Теперь ты в безопасности, – улыбается он.

Я пытаюсь улыбнуться в ответ, но думаю, что это скорее похоже на гримасу.

– Меньше чем через пять минут мы будем у меня дома. Кому ты хотела позвонить?

Я не знаю.

Я хочу услышать дружелюбный голос. На самые короткие, самые жестокие мгновения я думаю о том, чтобы позвонить маме и папе.

– Тебе, наверное, лучше вызвать скорую помощь. Посмотри на свою лодыжку...

– Они мертвы, – шепчу я.

– Что?

– Они мертвы!

– Кто?

– Все... он убил их всех...

– Кто? Кто мертв? Кто убил их всех?

– Полиция. Мне нужно позвонить в полицию. Полиция и скорая помощь.

– Как тебя зовут? – спрашивает мужчина.

– Ванесса.

– Что ж, Ванесса, теперь ты в безопасности. Дома ты сможешь вызвать скорую помощь и полицию... Меня зовут Фред.

Он снова улыбается мне. Я до сих пор не могу улыбнуться ему в ответ.

Интересно, буду ли я когда-нибудь снова улыбаться?

Остаток пути в машине мы провели в тишине. Я не хотела говорить о том, через что мне пришлось пройти, и Фред выглядел смущенным из-за всей этой ситуации. Как будто он жалел, что остановился и посадил меня в свою машину.

Машина свернула к дому. Он был похож на дом Питера, так же обсажен деревьями. Сам дом тоже был такой же по стилю... только более жилой.

Более привлекательный.

– Ну, – сказал он, выключая двигатель, – дом, милый дом...

Он повернулся ко мне и улыбнулся. До сих пор у меня нет для него ответной улыбки.

– Тебе нужна помощь?

– Нет.

– Ладно, тогда пойдем к телефону...

– Спасибо, – отвечаю я по умолчанию.

Коридор был тускло освещен. Ремонт прямиком из семидесятых и с тех пор никогда не обновлялась. Это немного напоминает мне интерьер дома Питера.

Однако здесь не так много призраков.

Я оборачиваюсь, когда входит Фред. Закрывая за собой дверь, он использует ключи, которые находятся в его руке, чтобы запереть дверь. Он поворачивается ко мне и улыбается, и меня охватывает чувство беспокойства.

– Почему заперли дверь?

– Привычка, наверное.

Он не позволяет продолжить разговор и вместо этого указывает на комнату слева от меня.

– Телефон прямо там, если хочешь позвонить... Могу я пока предложить тебе выпить?

– Нет, спасибо.

Я теперь не буду пить ничего, что предложит незнакомец. Я отворачиваюсь от старика и направляюсь в помещение, похожее на гостиную.

Здесь нет ничего необычного.

Небольшой столик в углу комнаты, на нем гора бумаг. Диван у задней стены и маленький старый телевизор напротив. Такой старый, что я даже не вижу пульта от него. Интересно, он цветной?

Между диваном и телевизором стоит журнальный столик, на котором разбросаны различные кроссворды. Одна из книг открыта, но перевернута.

Все кажется нормальным.

– Вот здесь, – вдруг сказал он, заставив меня подпрыгнуть.

Я оборачиваюсь, и он указывает на другой маленький столик, расположенный в дальнем конце дивана. Лампа на столе, рядом со старым телефоном.

– Спасибо.

Он улыбается мне:

- Пожалуйста.

Когда я подхожу к столу, он держит пакетик с лекарством.

– Я покупаю жене лекарства – она прикована к постели.

Я киваю. Не так много я могу сказать в ответ на это.

Он еще больше улыбается мне и пятится из комнаты, закрывая за собой дверь. Интересно, это тоже привычка? Может быть, просто вежливость, чтобы я могла спокойно позвонить?

Я сажусь на диван и беру телефон. Не могу даже придумать, как начать этот разговор.

Кому звонить?

Просто набрать "999" и все объяснить?

Пусть пришлют того, кто есть в округе – полицию, скорую... может даже пожарную, чтобы попасть в дом ужасов?

Дом ужасов?

Даже в моем запутанном состоянии мой разум изрыгает клише.

Может, мне сначала осмотреть лодыжку? Мне больно, и я не хочу, чтобы люди забыли, что я ранена, потому что они лихорадочно будут исследовать дом. Все хотят быть теми, кто обнаружит ужасы внутри, чтобы первыми сообщить об этом общественности...

Я никогда не смогу забыть это.

Может просто вызвать скорую, не обращая внимания на остальное.

Я не хочу участвовать в этом цирке СМИ.

Я могла бы сказать, что повредила лодыжку, когда гуляла в лесу.

Нет.

Они найдут дом.

Кто-нибудь найдет дом.

И тогда они узнают, что я была там. Если я не сообщу об этом, люди станут подозревать меня...

Кроме того, я хочу вернуть маму и папу домой.

Просто позвони по номеру "999" и все объясни.

Пусть всех отправляют.

Покончи с этим.

Я беру трубку и подношу трубку к уху

Ничего.

Нет гудка.

Я прижимаю трубку ближе к уху и напрягаю слух, чтобы услышать. Что это?

Смех?

– Алло?

...

– Алло? – повторяю я.

– Он в деле, - раздается голос на другом конце линии.

– Что?

...

– Кто это? – спрашиваю я.

– Это я.

Питер.

– НАХУЙ ТЕБЯ! – говорю я и бросаю трубку.

– Видимо, разговор не задался! – сказал Фред.

Я поворачиваюсь к двери, где он стоит. Пакет с лекарствами в одной руке и стакан воды в другой.

– Телефон не работает.

– Я уверен, что это просто глюк. Я пожаловался сетевому провайдеру, но они всегда говорят мне, что проблемы нет, и они отправят кого-нибудь. Однако к тому времени, когда придут рабочие, телефонные линии снова заработают.

Он подходит ко мне и ставит стакан с водой на стол передо мной вместе с пакетом с лекарствами.

– Я знаю, ты сказала, что не хочешь пить, но я все равно принес тебе воды.

Я смотрю на стакан.

Я смотрю на лекарство.

Я стараюсь не смотреть на него. Не хочу злить его и лишать себя шанса на побег.

Подумай об этом: он не хочет везти тебя в больницу, больше заботится о том, чтобы доставить лекарство жене... Он запирает тебя в доме, а ключи кладет в карман... Ты действительно думаешь, что это просто вода в стакане?

Я поворачиваюсь к старику.

– Пей, – говорит он, – ты, наверное, обезвожена...

– Где Ваша жена? – спрашиваю я.

– Наверху, спит.

– Я думала, ей нужно лекарство.

– Да, но... нет смысла будить ее из-за этого. Ей требуется много времени, чтобы заснуть, а отдых так же важен, как и лекарство.

Беги, Ванесса, беги. Он опасен. Не слушай его. Он хуже меня. Я любил тебя. Ему просто нравилось наблюдать за нами.

– Что?

Он в деле.

Питер выходит из тени в дальнем углу комнаты.

Старик подумал, что я говорю с ним.

– Отдых так же важен, как и лекарство, – повторяет он.

Он сидел наверху в своем доме, он наблюдал за нами, Ванесса. Когда он впервые узнал, чем я занимаюсь, я подумал, что он собирается позвонить в полицию, но он просто улыбнулся. Улыбкой, которую я никогда раньше не видел ни у кого, кроме себя... он предложил деньги. Деньги каждый месяц, если он сможет смотреть трансляцию с камер видеонаблюдения. Он видел все...

Старик просто смотрит на меня. Он берет стакан и предлагает его мне.

– Пей, – говорит старик.

Сумка с лекарствами. Без сомнения, таблетки и шприцы. Он был за рулем, чтобы приехать ко мне домой, чтобы прикончить тебя. Он видел, что ты со мной сделала, видел, как ты сбежала. Расскажешь властям о том, что произошло в доме, скоро обнаружат, что он тоже был причастен к этому...

– Я, правда, не хочу пить, – говорю я, забирая стакан у старика и ставя его обратно на стол.

Он только нахмурился.

Он закрыл дверь в гостиную, чтобы незаметно отключить телефон... Я люблю тебя, Ванесса, и не хотел причинять тебе боль. Он сделает тебе больно. Он не может рисковать. Он не допустит твоего побега. Для него ты должна быть мертвой.

Я оглядываюсь на Фреда.

– Если Ваша жена спит, может быть, мы могли бы поехать в больницу?

– Я бы хотел, но пока не могу. Мне нужно, чтобы она приняла таблетки, как только проснется. Можешь остаться на ночь, но, уверен, что телефон скоро заработает. Попробуй еще раз.

Он кивает на телефон позади меня, но я не хочу поворачиваться к нему спиной. Чем дольше я сижу здесь, тем дольше мне кажется, что "нормальность", демонстрируемая в этом доме, не более чем дымовая завеса перед настоящим монстром.

Беги, Ванесса, беги...

– Может, мне просто уйти?

– Я не отпущу тебя... – перебил старик.

– Что?

– На улице почти темно, и идти по этим переулкам в кромешной тьме было бы самоубийством...

Сейчас я бы согласилась на самоубийство. По крайней мере, это был бы мой выбор.

– Утром я могу отвезти тебя в город, но пока можешь остаться здесь, как моя гостья... продолжай пробовать позвонить на случай, если он снова включится. Это твой лучший вариант... – продолжает он.

Я ничего не говорю.

Я забыла, какими упрямыми могут быть старики. Я подожду, пока он оставит меня, и тогда я найду выход. Быстрый взгляд на дальнюю стену показывает, что, по крайней мере, я не замурована в этом доме.

– Ты хотела бы поговорить о том, что произошло? Ты сказала, что он убил их всех... кого?

Питер наклонился к моему уху и прошептал:

Он уже знает. Он знает все. Посмотри на его лицо. Он получает от этого удовольствие. Он хочет пережить все заново через собственный опыт...

– Я не хочу об этом говорить, – сказала я.

– Ладно, если передумаешь... Я здесь.

Еще одна улыбка.

Детская песенка "Никогда не улыбайся крокодилу" звучит в моей усталой голове.

Старик сидит на дальнем конце дивана. Не поднимается наверх, чтобы не тревожить спящую жену. Скорее для того, чтобы не оставлять меня одну достаточно долго, чтобы я смогла сбежать

Питер.

По-своему, он любил меня.

Я совершила ошибку?

Я смотрю на него, и он делает вид, что не обращает на меня внимания; сидит там, разгадывает свой кроссворд, кажется, будто он в своем маленьком мирке. Но я знаю, что это не так. Его разум здесь. Тем не менее, он хочет, чтобы я выпила явно отравленную воду.

Нахуй его.

Как кто-то мог быть причастен к тому, что произошло в том доме?

Яблоко от яблони...

– Что?

– Что? – переспросил старик, отрываясь от кроссворда.

Я ничего не говорю. Я просто фальшиво улыбаюсь ему и тянусь к телефону, поднимая трубку... все еще нет гудков

– Все еще не работает? – спросил он.

Был ли он действительно отцом Питера? Это мать Питера спит наверху?

Не спит.

Мертва?

Он никогда не поедет в город. Он остается здесь... с ней... никогда не отходит от нее... Они будут жить в этом доме до самой смерти... никакое вмешательство извне не помешает их прекрасным отношениям...

Но она мертва?

Они провели в этом доме всю свою жизнь. Она никогда не уйдет. Если что-нибудь нужно, он пойдет и достанет это. Их отношения были одними из самых крепких, которые я когда-либо видел... Это то, чего я хотел...

Я начинаю плакать, когда страх снова наполняет мое тело.

Старик поднимает голову.

– Что? Что случилось?

– Ничего, – лгу я, – просто устала.

– Боюсь, у меня нет комнаты для гостей, но я принесу тебе одеяло. Ты отдохни, и завтра все будет лучше. Если телефон не работает, я отвезу тебя туда, куда тебе нужно...

– Ладно, – говорю я, надеясь, что он оставит меня в покое.

– Я принесу тебе одеяло, – он встает и снова выходит из комнаты, закрыв за собой дверь.

Как только дверь за ним щелкнула, я протягиваю руку и берусь за аптечку, чтобы посмотреть, что внутри...

Ничего подозрительного.

У меня как раз достаточно времени, чтобы поставить сумку, прежде чем старик вернется, сжимая ужасное вязаное одеяло, которому, похоже, уже несколько десятков лет.

– Извини, но это лучше, чем ничего, - сказал он, передавая пакет, – обычно у нас не бывает гостей.

Только пленники?

– Все в порядке, спасибо.

– Я буду в другой комнате, если что-нибудь понадобится... просто позови меня.

Он смотрит вниз на журнальный столик.

– Хочешь новый напиток?

– Нет. Спасибо.

Он кивает и пятится из комнаты.

– Надеюсь, тебе удастся немного отдохнуть.

И дверь за ним закрывается.

Жди.

Я прислушиваюсь к движению по ту сторону двери. Ничего.

Я встаю, тихонько, чтобы не вызвать подозрений, и пробираюсь к окну...

Тихо открой. Как можно тише. Вылезай и уходи отсюда. Больше никаких попуток...

Заперто?!

Окно заперто, входная дверь заперта... попробуй заднюю...

Я натыкаюсь на дверь гостиной.

Пожалуйста...

Не будь запертой...

Что, если он там?

Он убьет тебя. Он всегда был более жестоким... Он просто лучше меня это скрывал...

Я прижимаюсь ухом к двери и напрягаюсь, чтобы услышать хоть что-нибудь... малейшее движение. Нет ничего. Никаких звуков. Никаких скрипящих половиц. Как будто дом пустой.

Я бы хотела, чтобы это было так.

Я поворачиваю ручку двери.

Не заперта.

Дверь скрипит, когда я открываю ее.

Черт тебя подери.

Я делаю паузу.

Ничего не слышно...

Я еще немного приоткрываю дверь – ровно настолько, чтобы можно было пройти. Я не открываю ее до конца – на случай, если он услышит скрип.

Жди.

Я прокрадываюсь, останавливаюсь в коридоре и прислушиваюсь. Ничего.

Напротив меня комната – дверь тоже закрыта. Справа от меня тоже закрытая входная дверь. Слева еще одна дверь – слегка приоткрыта. Я вижу кухонную столешницу.

Это выход.

Иди.

Тихо.

Опираясь на стену, я иду по коридору, по пути оглядываясь на лестницу. Ожидаю, что он появится наверху. Мое сердце бьется так сильно, что меня тошнит. Я все жду, что наткнусь на Питера...

Невозможно.

Он умер.

Ты убила меня.

Игнорируй его. Мне не нужно слышать его сейчас. Сейчас не время.

Я подхожу к двери и толкаю ее. Передо мной чистая кухня; ни сваленных в кучу продуктов, ни вони гниющей плоти...

Все кажется нормальным.

Я не выключаю свет на кухне, опасаясь, что он заметит. Мне это все равно не нужно. В комнате достаточно светло, чтобы я могла добраться до задней двери, не споткнувшись: окно задней двери пропускает достаточно света.

Лунного света.

В доме Питера я не думала, что снова увижу лунный свет.

Я пробираюсь к задней двери и выглядываю...

Свобода.

– Что ты делаешь?

Я оборачиваюсь. Старик стоит в дверях кухни.

Он повторяет вопрос, включив свет.

Он больше не улыбается.

Если бы моя лодыжка не болела, я могла бы повернуться и бежать через заднюю дверь.

Я даже не успела добежать до двери, как он бы меня догнал. А если дверь все равно заперта? Глупая идея.

– Что ты делаешь? – снова спросил он.

– Я просто посмотрела, есть ли у вас что-нибудь поесть.

– Ты должна был просто позвать меня, – улыбается он.

– Я не хотела вас беспокоить...

– Сюда, – он идет на другой конец кухни, к холодильнику.

Я бросаю взгляд на заднюю дверь, прежде чем подойти к тому месту, где он стоял.

– Ты хотела бутерброд? – спросил он.

Он открывает холодильник, и я с облегчением вижу, что он набит едой, а не частями тела или подозрительно выглядящими кусками мяса.

– Хочешь ветчину? – предлагает он.

Никакого мяса.

Он поворачивается ко мне спиной и лезет в холодильник, без сомнения, чтобы найти немного ветчины.

Воспользуйся шансом.

Я перегибаюсь через кухонную стойку и вытаскиваю самый большой нож из подставки, стоящей рядом с белым чайником. Звука ножа, выдернутого из своего пространства, достаточно, чтобы старик обернулся.

– Что ты делаешь?!

– Ты его отец!

– Что?

– Ты, блядь, его ОТЕЦ?!

– Кого? – он попятился от меня, зажавшись в углу комнаты.

– Питера! Ты его отец!

– Я не знаю, о ком ты говоришь. Кто такой Питер?

– Ты знаешь, кто такой Питер!

– Моего сына зовут Дэниел.

Очередная ложь. Это так. Яблоко от яблони.

– Ты врешь! Я знаю, что это ты...

– Ты ошибаешься! Пожалуйста, опусти нож. Я отвезу тебя туда, куда ты захочешь...

Он протянул руку ко мне.

– Не подходи ближе, – прошипела я.

– Просто положи нож, – сказал он.

Не позволяй ему одурачить тебя. Он не так стар и немощен, как кажется... Он настоящее чудовище.

Недолго думая, я ловлю себя на том, что бросаюсь вперед с ножом и втыкаю его прямо ему в грудь. Выражение ужаса и потрясения на его морщинистом предательском лице. Я вытаскиваю нож и снова вонзаю его ему в грудь – странный булькающий звук, исходящий из его рта, говорит о том, что я проткнула одно или оба его легких.

Столько крови.

Из его груди.

Из его рта.

Он все еще жив.

Почему бы тебе просто не умереть.

Вонзи его обратно – на этот раз в горло... именно туда вонзается острие лезвия, поскольку, когда оно снова достигает его, он уже падает на колени.

Его руки автоматически тянутся к горлу, как будто это ему поможет.

Пошел ты.

Еще одно убийство...

Я не могу понять по его тону, доволен он или раздражен. Он тот, кто вложил семя в мой разум. Он тот, кто заставил меня пойти по этому пути. Он не может быть недоволен моими действиями. Он не может.

Старик теперь лежит на полу, лужа крови растекается по деревянному ламинированному полу кухни – нож все еще торчит из его горла. Несколько пузырьков крови свисают с его губ, но он мертв.

Я наклоняюсь и хлопаю по карманам его брюк, находя тот, в котором ключи, по звенящему звуку, который они издают. Секунды спустя, и ключи к моей свободе крепко в моих руках.

У меня не было выбора.

Выбор есть всегда.

Я сделала то, что было нужно. Он или я. То же и с Питером – он или я. Власти это поймут. Они увидят, что у меня не было выбора.

Почему я слышу смех Питера у себя в голове?

Я выхожу из кухни так быстро, как позволяет мне моя ослабевшая лодыжка, и, спотыкаясь, иду к входной двери.

Используй ключи.

Открой дверь.

И убирайся отсюда.

Найдите ключ от машины.

– Фред?

Что?

– Фред, это ты? – женский голос доносится сверху.

Нет.

Питер продолжает смеяться.

– Фред? Иди сюда! – говорит слабый женский голос.

Я оставляю ключи свисающими с замка входной двери и медленно прокрадываюсь к лестнице. Быстрый взгляд в коридор, на кухню, и я вижу ногу Фреда – он не встает.

– Где ты? – зовет голос.

Это у меня в голове.

Должно быть.

Она мертва.

Старушка, которая жила с ним.

Она мертва.

Питер мне так сказал.

Это должно быть правдой.

Должно быть.

Она мертва.

– Фред?

Мне нужно подняться наверх.

Я поднимусь по лестнице и в спальню, откуда доносится голос, и она будет там... эта старушка... в постели... мертвая. Но я все равно услышу ее голос. Это стресс от того, через что я прошла.

Да.

Стресс.

Она будет мертва.

В одной из других комнат будет компьютер, на котором воспроизводятся все изображения с камер видеонаблюдения в доме Питера.

– Фред?

Я могла бы просто уйти... игнорировать голос.

Нет.

Я должна знать.

Медленно продолжаю подниматься по лестнице. Медленно.

– Ты взял мое лекарство?

Все в моей голове...

Я уже наверху лестницы и поворачиваюсь лицом к комнате, откуда доносится голос. Мне нужно подготовиться к виду еще одного мертвого тела.

– Ты слышишь меня, дорогой?

Я крадусь по лестничной площадке, и несколько половиц скрипят под моими ногами, но вскоре я оказываюсь в комнате. Аккуратно толкаю дверь... ожидая увидеть внутри мертвое тело.

Дверь открывается...

– Фред?

Я остановилась.

Эта маленькая старушка.

– Кто ты?

Эта маленькая старушка смотрит на меня.

Питер смеется.

– Где Фред?

Я на секунду замолкаю и отвечаю ей:

- Он внизу, дремлет...

– Опять? Он хороший человек, но так устал. Я сказала ему поместить меня в дом престарелых, чтобы он мог отдохнуть, но он отказывается... отказывается быть вдали от меня... не хочет отходить от меня... Подойди ближе, милая. Дай, увижу тебя.

Мои ноги толкают меня вперед.

Я - убийца.

Стою здесь, в этой старой дамской спальне, вся в крови ее любящего мужа.

Питер смеется.

– Он купил мое лекарство? – спросила она.

Я кивнула.

Я должна просто оставить ее.

Уходи.

Я не могу.

Она в ловушке.

Как была и я.

Ее никто не найдет.

Она умрет.

Мне нужно это сделать.

Я улыбаюсь ей и подхожу к ней сбоку, она в таком бреду, что даже не замечает крови, прилипшей к моей коже. Кровь, пропитавшая мою одежду. Кровь ее мужа.

– Прошло так много времени, Джема, ты больше не навещаешь нас.

– Прости, я была занята, – слова вырвались из моего рта без всякого размышления.

Я не могу оставить ее здесь.

– Как твои дела?

Я смотрю вниз на тумбочку, мой взгляд приковывает старая фотография в рамке. Фотография пожилой дамы, Фреда и двух детей... Я предполагаю, что одна из них – эта девушка Джема, а другая... Я думаю, это Дэниел. Старик говорил правду?

Нет.

Питер не стал бы мне врать.

Питер пытался посадить меня в тюрьму, чтобы я стала его идеальной женщиной...

Конечно, он солгал бы мне.

Я слышу, как он смеется!

Два тела. Увидимся в аду.

Пошел ты.

– Подними голову, – шепчу я – я поправлю тебе подушку.

Пожилая дама поднимает голову – судя по всему, она прилагает огромные усилия. Я сделаю ей одолжение. Я не могу оставить ее здесь.

Я беру подушку и закрываю глаза, когда опускаю ее на лицо, душа ее. Я упираюсь в нее всем своим весом. Она даже не борется. Либо она слишком стара и слаба, либо благодарна.

Во что я превратилась?

Ты - настоящий монстр.

Пошел ты.

Ее руки быстро обмякли. Я жду на несколько секунд дольше, чем необходимо, глядя на фотографию счастливой семьи. По крайней мере, она снова с ним.

По крайней мере, они вместе.

Я качаю головой.

Это не значит, что он не участвовал в том, что делал Питер. Я знаю, если я выйду в другую комнату, там будет компьютер с трансляцией.

Я знаю это.

Я снова встаю на ноги и выбираюсь из комнаты, чтобы проверить другие комнаты, прежде чем уйти.

Мне нужно знать.

Первая комната – ванная. Зубная паста, зубные щетки, различные флакончики с таблетками. Ничего необычного. Неважно, не значит, что он был идеальным.

Вторая комната – кабинет, но там нет компьютера. Только полки, на которых много пыльных книг.

Что я сделала?

Еще одна комната.

Я ковыляю по лестничной площадке в самую дальнюю от лестницы комнату. Дверь закрыта, но я уже знаю, что будет по ту сторону. В самом деле, мне действительно нужно это видеть? Просто уходи, зная, что сделала хорошее дело – помогла невинной старушке избавиться от ее боли и убила еще одного злодея.

Я не могу уйти.

Пока что.

Мне нужно знать.

Я толкаю дверь.

Большой набор поездов.

Опять в пыли. В одном углу комнаты стоит кресло-качалка с различными клубками шерсти рядом с ним. Вязальные спицы лежат на стуле, на полпути к выкройке, которой суждено было никогда не быть законченной.

Невиновные.

Оба из них.

Убийца.

Ты заставил меня сделать это! Ты!

Ты хотела. Тебе понравилось.

Нет, я этого не делала.

Я закрываю дверь в комнату и несу себя через лестничную площадку и снова вниз по лестнице, к входной двери.

Поверни ключ.

ЩЕЛК!

Поворот ручки, и дверь открывается, позволяя холодному ночному воздуху проникнуть в помещение.

Свобода.

Ничто больше не кажется реальным, когда я сижу за рулем машины старика. Быстрый взгляд в зеркало заднего вида, чтобы увидеть, в каком я состоянии, но оно показывает Питера на заднем сиденье, улыбающегося мне.

Пошел ты.

Не зная, куда ехать, я глушу двигатель.

Что ж? Что дальше?

Тишина.

Я не знаю. За то, что случилось с Питером, я думаю, меня могли отпустить – в конце концов, меня изнасиловали, накачали наркотиками, похитили, черт возьми... Мне повезло, что я выбралась оттуда живой.

Я бы не стал тебя убивать. Я любил тебя.

Игнорируй его.

Однако от того, что я сделала сейчас, никуда не деться.

Это правда.

Игнорируй его.

Всю жизнь в тюрьме, а потом вечность в аду. Все то же самое, как если бы ты осталась со мной!

Он смеялся надо мной.

Было бы так плохо провести жизнь со мной? По крайней мере, ты бы потом не попала в ад, если ты действительно веришь в ад...

Я должна верить в ад. Мысль о том, что Питер пребывает в вечном покое после того, через что он заставил меня пройти, невыносима.

Может быть, мне следовало остаться с ним, жить с тем, что он предложил. Он сказал, что любит меня. В своем сломленном сознании он, вероятно, действительно любил меня... Он причинил мне боль только потому, что я пыталась убежать. Что, если бы я не пыталась? Мог бы он когда-нибудь причинить мне боль?

Конечно, я бы не стал. Я тебя люблю.

Прекрати!!!

Почему? Потому что ты знаешь, что я прав? Я ЛЮБЛЮ тебя, Ванесса.

Такие люди, как ты... такие, как ты, не знают, что такое любовь.

О, но мы знаем. Гораздо больше, чем обычные люди...

Перестань с ним разговаривать!

Он настоящий.

Он разговаривает со мной.

Он со мной.

Что, если я поеду к нему домой, снова запрусь там, как-нибудь... и буду ждать, когда меня обнаружат. Тела здесь, когда власти найдут меня – они решат, что Питер убил и эту пару...

Но я никогда в жизни не видел этих людей...

Гора трупов в его гараже, нужны ли им дополнительные доказательства? Особенно, если я былa заперта в его доме все это время.

Но как избавитесь от всей ДНК?

Тишина.

С мертвыми телами, я уверена, было бы расследование, даже если бы все признаки указывали на то, что у них просто плохой сосед. Они по-прежнему будут искать неопровержимые факты вместо того, чтобы просто предположить, что и так все ясно...?

Я не знаю.

Я не хочу сидеть в тюрьме...

Другая тюрьма лучше? До конца твоей жизни? Да ладно, Ванесса, ты знаешь, что не смогла бы справиться с этим... особенно после того, через что ты прошла. Возвращайся домой, в моем доме для тебя всегда найдется свободная комната.

Блядь.

Так куда ты собираешься идти? Ты не можешь просто сидеть здесь до конца своей жизни.

А если я просто поеду на машине? Не оглядываясь назад. Никому не рассказывав о том, что произошло. Мама и папа все равно мертвы. У меня здесь никого нет.

Не думай об этом, у меня же нет денег. Нет денег, чтобы начать заново, это точно. Может, хватит денег на ночь в дешевой гостинице. Конечно, недостаточно, чтобы начать заново.

Продать что-то из дома?

Не будь глупой.

Там нечего продавать.

Может быть, мама и папа оставили мне что-то в завещании?

Я останавливаюсь на минуту.

Я ненавижу себя за то, что даже думаю об этом. Мне все равно, что они оставили мне, я бы отдала все, лишь бы они были снова живы. Отдать все, лишь бы снова почувствовать их тепло...

...чтобы снова услышать их голоса.

К черту Питера за то, что он забрал их у меня!

Мне жаль. Очень жаль.

Нет, это не так!

Я закрываю глаза. Проходят секунды. Я снова открываю их и смотрю в зеркало заднего вида. Питер улыбается мне.

Я блядь ненавижу его.

ДНК.

ДНК горит?

Я поворачиваюсь к дому.

Сожги это.

Сжечь все.

Я уверена, что они все еще смогут установить, что тут произошло преступление, но, возможно, не смогут определить, что я была здесь. Когда они узнают о том, что произошло у Питера, они, может быть, автоматически решат, что он виноват...

Стоит попробовать.

Это никогда не сработает.

У меня нет другого выбора.

Я беру ключ из замка зажигания моей машины и вылезаю обратно.

Я никогда не делала ничего подобного раньше, не совсем уверена, с чего начать.

Я иду к входной двери и вставляю ключ в замок. Сразу же мой взгляд приковывает нога в дверном проеме кухни.

Старик.

Фред.

Мне жаль.

Выбрось это из головы. Ты думала, что поступаешь правильно.

Я тоже думал, что поступаю правильно.

Пошел ты.

Огонь...

Кухня...

Я ковыляю по коридору на кухню, изо всех сил стараясь не обращать внимания на тело старика.

Фред.

Не обращай внимания...

Ищи спички или что-нибудь еще... свечи, может быть? Я начинаю просматривать различные шкафы и ящики... рядом с духовкой есть шкаф, в котором тарелки, несколько чашек, коробка со свечами и различная посуда для духовки. Странное место для хранения свечей, я думаю, но каждому свое.

Я беру коробку и включаю одну из многочисленных конфорок духовки.

Газ.

Оставить газ?

Нет.

Не хочу попасть под взрыв. Дом хоть взорвется? Я не знаю, как это работает! Конечно, я видела это в кино и по телевизору, но сама вживую – никогда.

Убийца... поджигатель... ты определенно хуже меня. Я вот никогда не поджигал.

Огонь наверху хорошо распространяется. Я начала наверху, подожгла все, что, как я думала, будет горечь, используя свечу и банку дезодоранта, которую я нашла в ванной, чтобы создать эффект огнемета.

Надо сказать, это было на удивление весело.

Просто теперь это надо повторить внизу.

Я проверяю заднюю дверь. Я не хочу застрять здесь, как только я включу газ – кухня, единственная комната, которую я не буду поджигать. Позволю большему количеству газа просочиться в дом.

Ты говоришь так, будто знаешь, что делаешь.

Пошел ты.

Наверху хорошо горит. Полагаю, я могла бы зажечь небольшой огонь в комнатах внизу, а затем включить газ. Меньшие пожары потребуют больше времени, чтобы перерасти в неконтролируемые пожары, мимо которых я не смогу пройти. Также это даст газу больше времени для заполнения комнат.

Я начинаю с самой дальней от кухни комнаты и распыляю пламя на занавески. Держу пять секунд и прекращаю распылять. Я пробовала делать более короткие очереди наверху, но пламя не всегда горело, как надо. Пять секунд – это минимум. Еще одна струя с другой стороны занавески, а затем еще две струи огня, направленные в сторону середины занавески. Я стою в стороне. Хорошо сделано.

Занавески горят.

Я осматриваю остальную часть комнаты – обеденный стол и стулья. Деревянные. Но полированные. Я не знаю, насколько хорошо они будут гореть, поэтому я оставлю их в покое. Для этой комнаты достаточно штор.

Зал рядом... тот же процесс со шторами. Более продолжительные всплески пламени на диван.

Бросаю баллончик и иду на кухню так быстро, как только позволяет больная лодыжка.

А теперь включу газ и как можно быстрее уйду из дома.

Я не уверена, что произойдет. Полагаю, что в худшем случае дом мгновенно взорвется. По крайней мере, это будет быстро и решит мои проблемы. В лучшем случае дом взорвется. Даже если этот план не сработает, я устроила в доме достаточно пожаров, чтобы все, в конце концов, сгорело. Если город так далеко, как предположил старик... людям будет трудно обнаружить огонь, пока не станет слишком поздно.

Кроме того... люди все равно найдут тела и свяжут меня с преступлением. Мне нечего терять.

Я нервно протягиваю руку и поворачиваю все газовые ручки.

Теперь нет пути назад.

Что, если я просто лягу и позволю пламени поглотить меня?

Это было бы так плохо?

Нет.

Не сдавайся сейчас.

Поскольку газ просачивается в комнату, я бегу по коридору и выхожу из дома так быстро, как только могу.

Я сразу же забираюсь в машину и вставляю ключи в замок зажигания – еще одно плавное движение, и двигатель машины оживает.

Последний взгляд на дом. Бушующий ад.

Я надеюсь, что память о Питере тоже сгорит там – вместе с любым свидетельством того, что я сделал.

Я смотрю вниз на рычаг переключения передач и включаю задний ход. Смотрю в зеркало заднего вида, чтобы увидеть, куда я еду. Питер на заднем сиденье улыбается мне.

Блядь.

Я задним ходом отъезжаю на безопасное расстояние и останавливаюсь.

Дом хорошо горит. Я готовлюсь к взрыву.

Но ничего.

Забудь. Дом хорошо горит. К тому времени, когда кто-нибудь придет, от него не останется ничего, кроме обугленных останков. Уезжай.

Я включаю первую передачу, прежде чем ехать по проселочной дороге... так быстро, как можно.

Когда я набираю скорость и с хрустом переключаю остальные передачи, я все еще не понимаю, куда я еду - в полицейский участок? Больницу? Может быть, если я поеду в больницу, они вызовут за меня полицию...

Пройдёт ли эта боль?

Я ударяю по тормозам и резко останавливаюсь.

Что ты делаешь?

Взгляд в зеркало заднего вида; Питер смотрит прямо на меня.

Я не знаю, что делаю.

Боль, которую я испытываю, касается не только моей лодыжки. Это все. Мне больно от того, через что он заставил меня пройти, что он сделал со мной.

Мне больно, потому что я не могу перестать думать о маме и папе. Что они, должно быть, думают обо мне сейчас...

После всего, что я сделала!

Они ни о чем не думают, они мертвы.

Я бросаю на него взгляд через зеркало заднего вида.

Я знаю, что его на самом деле нет.

- Да пошел ты, – отвечаю я.

Должно быть что-то еще, после того, как мы умрем. Я отказываюсь верить, что для них ничего нет после смерти.

Они со мной...

– ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! – кричу я.

Протягиваю руку и ударяю по зеркалу заднего вида, поворачивая его так, чтобы больше не видеть его отражение.

Я никогда не оставлю тебя одну. Ты и я. Мы навсегда.

– Пожалуйста, почему ты не оставишь меня в покое? – я начинаю рыдать.

Больница.

Просто езжай в больницу.

Может быть, они дадут мне что-то настолько сильное, что я вырублюсь. По крайней мере, что притупит мои чувства...

Я все еще буду здесь, когда ты придешь в себя.

В конце концов, он уйдет.

Просто двигайся дальше.

Мы могли бы хорошо провести время вместе.

Я включаю первую передачу и трогаюсь с места.

Больница.

Врачи могут помочь.

А потом полиция все решит. Может быть, они уберегут меня от безумия СМИ, которое, без сомнения, последует.

Я ехала по крайней мере час со слезами на глазах, случайными остроумными комментариями с заднего сиденья и вот, наконец, я здесь...

В очередной раз непонятно, что делать дальше.

Питер наклонился ко мне с заднего сиденья.

Итак... мы собираемся войти?

– Пожалуйста, оставь меня в покое...

Я поворачиваюсь к нему, и он улыбается мне и нахально подмигивает.

Не обращай внимание.

Он уйдет.

Я надеюсь.

Открываю дверь машины и выкатываюсь, с громким грохотом падая на пол.

– Кто-нибудь, помогите мне, пожалуйста, – слабо зову я.

Никто не приходит

– ПОМОГИТЕ МНЕ, ПОЖАЛУЙСТА!!!

В переулок с ревом вылетает скорая помощь – водитель нажимает на гудок скорой помощи. Фельдшер из машины скорой помощи выпрыгивает и бежит к водительской стороне моей машины, где он видит меня.

– Мэм? У вас все нормально?

Я не могу не плакать слезами искренней радости. Первые слезы, которые я на самом деле выплакала и, как ни странно, наслаждалась ими.

– Помогите мне, пожалуйста! – хнычу я.

Фельдшер помогает мне подняться на ноги.

Аварийные двери больницы распахиваются, и оттуда выбегает бригада врачей. Я чувствую, как по моему телу проходит волна облегчения... и они пробегают мимо нас, когда фельдшер кивает им в сторону ожидающей машины скорой помощи. Однако он остается со мной – помогает пройти в приемную.

– Можете помочь? – окликает он одного из носильщиков, который в ответ примчался с инвалидной коляской.

Обычно я боюсь больниц. Впервые в жизни я счастлива быть тут.

– Он убил их всех, – говорю я фельдшеру.

– Что? Кто убил их всех?

– Девушек! Всех! Моих родителей! – я чувствую, что начинаю впадать в истерику.

Я пытаюсь сдержаться, но не могу...

- ОН УБИЛ МОИХ МАМУ И ПАПУ!!!

– Ладно, все в порядке, теперь Вы в безопасности... – толкая инвалидное кресло к занавешенной кабинке, он успокаивающе положил руку мне на плечо.

Я не могу не вздрогнуть.

Я на кровати.

Я даже не помню, как тут оказалась, но вот я здесь.

Маленькая, белая, чистая кровать. Перила с обеих сторон, чтобы я не соскользнула на твердый пол. Три занавески – одна передо мной, одна справа и одна слева... все они закрыты, чтобы дать мне немного уединения, пока я жду, наверное, врача.

Врача и полицию.

Если честно, я бы предпочла, чтобы шторы были открыты. Я бы чувствовала себя менее пленницей, и вид других людей... нормальных людей... это приятно.

Отодвигаю занавеску в сторону и вижу Питера. Я вздрагиваю и крепко закрываю глаза...

Открой их снова.

Это не Питер.

Это врач с медсестрой.

– Извините, я не хотел Вас напугать, – сказал доктор, когда медсестра прошла между нами двумя к другой стороне кровати.

Доктор посмотрел на месиво, которое раньше было моей лодыжкой, и начал говорить "докторскими терминами" с медсестрой, которая просто стояла и слушала и кивала, делая, без сомнения, мысленные пометки. Я отключилась, но было упоминание об установке капельницы... возможно обезвоживание... восполнить потерянную жидкость... рентген лодыжки... возможные переломы и обезболивание...

Медсестра исчезает за занавеской, чтобы, наверное, приготовиться.

– Кому мы можем позвонить?

Кому он может позвонить?

Никому.

– Вы упомянули... – замялся он.

Я поняла, о чем он говорит, и просто посмотрела на него. Кивок в подтверждение.

– Полиция захочет с Вами поговорить, но мы сначала посмотрим, что у Вас с лодыжкой, и отведем в палату...

– Спасибо, – отвечаю я уже не на автопилоте.

Я пытаюсь сдержать слезы, но мои глаза щиплет. Конечно, у меня больше нет слез, чтобы плакать.

– Медсестра скоро вернется – даст Вам что-нибудь от боли, а я загляну позже, чтобы посмотреть, как Вы себя чувствуете. Мы Вас быстро поднимем... – улыбается доктор.

Он дружелюбно улыбается мне. На долю секунды вылитый Питер.

– Доктор... – кричу я ему вдогонку.

Ничего.

Очевидно, меня не услышали.

Неважно, я только собиралась попросить его оставить занавеску открытой, чтобы я могла видеть людей. Позвольте мне видеть, что я не одинока...

Я слышу людей.

Этого должно быть достаточно.

Достаточно, чтобы дать мне понять, что я не одна.

И, по крайней мере, шторы нельзя "запереть".

Ты забываешь...

Я одна.

Его здесь нет.

Его здесь нет.

Его здесь нет.

Ты забываешь...

Машина снаружи... это не моя машина. Не твоя. Это его...

Меня осенило.

Машина старика.

Фреда.

Мое сердце начинает бешено биться.

Почему у тебя их машина, если ты их не знаешь?

Он смеется.

Пошел ты.

Они уже знают... Они уже перевезли ее... после твоего драматического появления... Скоро будет полиция. Им не понадобится много времени, чтобы узнать, кому принадлежит машина... Готова к вопросам?

К вопросам?

Ты прекрасно вовлекла себя в преступление, которое так тщательно пыталась скрыть!

Больше смеха.

Паника начинает охватывать.

Нет.

Нечего скрывать.

Он взял машину.

Питер взял машину.

Ты взял машину.

Я?

– Да, – шиплю я ему.

Вопрос! Как я поджег дом... как я убил старуху и ее мужа... когда я сам был уже мертв?

Паника.

И... как я забрал их машину?

Он не мог.

Ври сколько хочешь... Правду узнают все...

Занавес распахивается, я вижу медсестру...

Не полицию.

Пока что.

Моя собственная палата хуже, чем место в общей палате.

По крайней мере, там я могла слышать других людей...

Теперь только я и он.

О чем я говорю?

Это не я и не он.

Его здесь нет.

Его больше не существует.

Он умер.

Мертв.

Убит.

Мной.

Каждый раз, когда открывается дверь, я паникую, что это полиция здесь, чтобы забрать меня, прежде чем я получу шанс объяснить, что со мной произошло. Скажет ли доктор им что-нибудь из того, что я уже сказала? Про насилие? Наркотики? Или просто приедет полиция, зная только, что я подожгла дом после убийства пожилой пары, которая счастливо жила в уединении.

Уединение.

Они были счастливы.

Никаких посторонних вмешательств.

Он был прав.

Питер был прав.

Внешнее вмешательство все портит.

Я испортила их отношения.

Из-за меня их отношений больше нет.

Убийца.

Не обращай внимание.

Обезболивающие, которые дала медсестра, помогают справиться мне. Но то, что боль меня больше не беспокоит, лишь усиливает мой страх.

По крайней мере, когда у меня болела лодыжка, а тело кричало от боли... по крайней мере, это отвлекало меня от страха.

Доктор сказал, что полиция поговорит со мной после того, как он закончит со мной. Я все еще жду результатов анализа крови и рентгена.

У меня еще есть время.

Но вскоре сюда прибудет полиция, которая хочет поговорить.

Убийца.

Перестань даже признавать его существование! Он не настоящий. Все это лишь в твоей голове.

Должна ли я сказать об этом врачам?

Нет.

Полиция ничего не найдет, но доктора все равно меня запрут, потому что я сумасшедшая.

Просто молчи.

Мое сердце замирает, когда дверь в мою палату распахивается. Это врач.

Не полиция.

Пока что.

Это только вопрос времени.

Я чувствую, как мое лицо краснеет, когда я думаю о лжи, которую мне придется сказать... когда я думаю о вопросах, которые они собираются мне задать.

Доктор стоит у изножья моей кровати с бежевой папкой в руке.

Он улыбается, когда открывает файл и просматривает соответствующие документы внутри. Это была не настоящая улыбка. Скорее сочувственная...

– Результаты Вашего рентгена пришли, и мы можем подтвердить, что есть переломы таранной кости и малоберцовой кости, что объясняет ваш дискомфорт...

Доктор продолжал говорить, но большинство его слов я не слышу...

...нестабильный...

...операция...

...пластина и винты со стороны кости...

...повторно выровнять фрагменты кости, удерживая их вместе во время заживления...

Он сказал что-то, но я ничего не слышала.

Ничего, кроме Питера.

Прости за это.

...Пришли результаты анализов крови...

Что?

...Высокий уровень ХГЧ...

...Хорионический гонадотропин человека, гормон беременности...

Беременность?

– Что? – спросила я.

– Пока рано говорить об этом, но есть основания предполагать, что Вы вполне можете быть беременны...

– Нет, не могу.

Я стану папой?!

Пошел ты.

Доктор ушел. Я даже не заметила, как он попрощался. Он вообще был здесь? Мне это приснилось?

Я беременна?

Как думаешь, это мальчик или девочка?

Пошел ты!

Кого бы ты хотела?

Кого бы я хотела?!

Я не могу оставить ребенка.

Яблоко от яблони.

Монстр.

А как же имена? Все девочки мечтают о том, как они когда-нибудь назовут своих детей...

Если он в моей голове, значит он мое подсознание? Мое подсознание спрашивает, хочу ли я на самом деле девочку или мальчика.... как бы я назвала ребенка изнасиловавшего меня монстра...

Почему мое подсознание думает, что я хотела бы сохранить его?

Возможно, Питер жив.

Не мертв.

Живет в моей голове.

Нет.

Дверь снова открылась. Медсестра наклонилась ко мне.

– К Вам пришла пара полицейских, Вы готовы поговорить с ними?

Медсестра пошла за полицией.

Может пройти меньше пары минут, прежде чем они войдут в дверь, готовые задать мне вопросы... арестовать меня...

Убийца.

Убирайся отсюда! Не позволь им забрать тебя.

Я сползаю с кровати, не в силах просто выкатиться из-за того, что поручни с обеих сторон подняты. Протяни руку, возьми капельницу... используй ее как трость. Прислушайся к совету врача – не нагружай лодыжку.

Я подскакиваю к двери и выглядываю в маленькое окошко над ручкой.

Я никого не вижу.

Никто еще не пришел.

Но придут.

Скоро.

Время уходит.

Нет.

Время истекло.

Я знаю, что нужно сделать.

Я не хочу растить его ребенка. Я не хочу в тюрьму. Позволят ли они мне оставить ребенка? Или отдадут в детский дом, пока я гнию в тюрьме?

Тогда я не хочу рожать ему ребенка.

Сирота, который может вырасти монстром.

Нет.

Медсестра в дальнем конце коридора... с двумя офицерами в форме.

Я не могу уйти таким образом. Они поймают меня. Особенно с моей больной лодыжкой.

Быстрый осмотр комнаты.

Никаких других дверей.

Просто окно.

Они приближаются. Теперь я могу разобрать выражения на их лицах. Они настроены серьезно. Их лица неумолимы. Они знают, что я убила старика и его жену...

Фреда.

Я открываю окно. Не могу сдержать смех, когда он легко открывается.

Если бы только окно в доме Питера не было заперто – ничего бы этого не случилось.

Если бы только.

Если бы ты только любила меня...

Я вылезаю из окна и просто сижу, взгромоздившись на подоконнике и свесив ноги. Быстрый взгляд вниз.

Длинный путь вниз.

Нет выбора.

Это лучшее, что я могу сделать.

Я должна была сделать это давным-давно.

Я никогда не должна была позволить этому зайти так далеко.

Я могу все это исправить...

Позади меня открывается дверь, и входит медсестра с двумя полицейскими.

– Что ты делаешь?

Двое офицеров вышли из-за ее спины, пытаясь взять ситуацию под контроль. Они не смогут. Не в этот раз.

...Впервые за долгое время...

...я контролирую ситуацию.

– Почему бы тебе не спуститься...

Они приближаются ко мне. Возможно, подойдя достаточно близко, они захотят схватить меня. Затащить меня... надеть на меня наручники...

Нет.

Я смотрю на них и улыбаюсь.

– Простите, – говорю я.

Будет ли этого достаточно, чтобы искупить мою вину?

Моя улыбка становится шире. Первая, искренняя улыбка, сколько я себя помню. Долгое время я не думала, что снова улыбнусь. Бабочки порхают у меня в животе, когда я отталкиваюсь от подоконника. Я слышу крик медсестры.

Длинный путь вниз.

Две истории.

Ветер проносится мимо моей головы.

Холод на коже.

Улыбаюсь.

Мама.

Папа

Я вас люблю.

Я люблю тебя, - прошептал Питер.

........................

....................

................

.............

..........

......

...

..

Она открывает глаза.

Действительно красивая.

Сидит, прикованная наручниками к обеденному столу. Она выглядит идеально.

Растерянное, сонное выражение лица...

Может быть...

Может я ей слишком большую дозу подсунул?

Возьму себе на заметку: в следующий раз попробуй уменьшить дозу.

По крайней мере, она сейчас проснулась. Она спала целую вечность; ей снились странные сны, судя по тому, как она дергалась.

Она хорошо пахнет. Я не знаю, каким парфюмом она пользуется, не думаю, что она мне это сказала. Чем наши свидания продолжительнее, тем больше я чувствую себя живым. Она еще не притронулась к еде, я рад, что сегодня принес ей обед из местного супермаркета. Боже, представьте, если бы я принес ей еду от "Бердси", и она бы просто не притронулась к ней? Это бы меня расстроило.

– Я тебя знаю?

Знает ли она меня? Это говорит о том, что эти продавцы, работники банков, проще говоря, все, кто работает с людьми... Это говорит о том, что они лишь притворяются, что ты нравишься им. Они просто хотят быть твоим другом, пока обслуживают тебя... заставляя потратить как можно больше денег. Ублюдки. Конечно, она знает меня. Последние четыре недели она видела меня в банке, где работает, а я пытался разобраться с интернет-банком. Ха! Интернет-банки, как они говорят, это простейший способ платить по счетам. Но это все зависит от компьютера, который ты используешь. До того как я купил новый, мой компьютер постоянно зависал, превращая онлайн-платежи в сущий кошмар.

Она выглядит так, будто у нее болит голова.

– Тебе плохо? – спрашиваю я.

– Пожалуйста, что ты от меня хочешь?

Я хочу, чтобы она постаралась быть вежливой и хотя бы притворилась, что ест. Нехорошо тратить еду попусту, тем более такой возможности у нас нет.

– ЧТО ТЫ, БЛЯДЬ, ХОЧЕШЬ ОТ МЕНЯ?

О Боже, вот и крики начались. Почему они всегда кричат на меня? Я не кричу на них. Наверное, следовало бы. Возьму себе на заметку: быть построже с ними.

– Твоя еда остывает.

– Пожалуйста... отпусти меня...

Она такая же, как остальные. Они всегда сначала растеряны, потом злы, потом боятся, а затем, в конце, просят о пощаде.

На самом деле я не хочу ее убивать. Она красивее, чем остальные, а гараж уже заполнен под завязку. Чуть не забыл, надо купить еще освежителя воздуха.

– Я сделаю все, что угодно для тебя. Пожалуйста, скажи, что ты хочешь, и отпусти меня.

Я думаю, свидание окончено.

– Вот, прими эти таблетки от головной боли.

Таблетки всегда лежат на одном и том же месте, на обеденном столе, рядом с пластиковым стаканчиком. У них всегда пластиковые стаканы и столовые приборы, чтобы они не смогли поранить себя. Или меня.

Меня всегда веселит, когда я даю им таблетки. Сначала, они начинают что-то бормотать, пытаясь понять, что происходит, затем у них закатываются глаза, и они падают лицом в тарелку. Они должны быть благодарны, что они находятся в отключке и не видят, как глупо выглядят. Мне следует купить цифровую камеру и сфотографировать их. Это может стать нашей шуткой месяцы спустя, когда между нами все уладится.

Кстати об идее с камерой, вот оно и начинается. У нее закатились глаза, и немного слюны скопилось в уголке ее прелестного рта. На самом деле, все происходит гораздо быстрее, чем раньше. Дал ли я ей правильную дозировку? Может мне стоило ее насильно покормить, чтобы она не принимала их на голодный желудок. Даже лекарства с черного рынка должны идти с инструкцией.

– Я нехорошо себя чувствую... – сказала она.

Ну-у, она и не выглядела хорошо...

– Что, что...что ты...?

Побочные эффекты, такие как спутанность и сонливость, уже проявляются, и вот сейчас будет классическое лицо в тарелке. Это почти компенсирует их отказ от еды. Почти.

Раз-два, блядь. Ее голова отклонилась назад. Этого никогда не случалось, меня будто обманули! Интересно, не будет ли слишком, если я все равно измажу ее лицо едой? Успокойся, тебе же больше уборки. Я лучше передвину ее, а то в таком положении ее горло издает забавный звук, будто она поласкает горло. Не могу поверить, что ее горло может издавать такой звук, когда голова откинута назад.

Прикольно.