В ту чудесную пору, которой в народе ещё зовут макушкой лета, начинает поспевать малина. Это означает, что лето ещё в самом разгаре и впереди у всех много беззаботных и тёплых дней.

Платон и Вова давно уже ошивались возле кустов малины, что росла в глубине сада. Малины в этом году обещалось быть много, почти все ветки были усыпаны розовеющими прямо на глазах ягодами.

– Видишь, Вова, – говорил Платон, когда они в очередной раз прохлаждались в тени малиновых зарослей, обмахиваясь стеблям лопуха, – завтра уже будет полно спелой ягоды и мы первые ее попробуем.

– Да, придём сюда завтра, – согласился младший брат.

Это было важно, успеть насладиться малиной до тех пор, пока она не стала созревать такими темпами, что бабушка будет заставлять собирать её вёдрами. Тогда неинтересно, тогда она никому уже не нужна, разве что бабушке. И с этими мыслями братья отправились домой.

Жаркий июльский день клонился к закату. Тени стали длинными, и из соседней берёзовой рощи повеяло приятной прохладой. В густой кроне завозились и переливчато защебетали проснувшиеся птицы. Калитка на участке бесшумно отворилась и по садовой дорожке бодро зашагала девчонка с рыжими косичками, подпрыгивающими в такт её быстрым шагам. В руке она держала маленькое красное пластмассовое ведёрко с нарисованным синим петушком. Она деловито прошествовала через сад и остановилась перед кустами с малиной.

– Ага, – сказала она громко и полезла в заросли. Потом ещё раз:

– Ага, – уже очень довольным голосом.

Какое-то время кусты волновались и вздрагивали, словно там орудовал медведь, и наконец рыжая голова с косичками вынырнула на поверхность зелёной пены. В руках она с победным видом держала ведёрко до краёв полное спелой малиной. Тем же путём она проследовала к воротам и исчезла за дощатой калиткой.

На следующее утро братья озадаченно ковыряли в носу, разглядывая малинник. Никаких ягод больше не наблюдалось, хотя они могли точно показать, на каких ветках их сегодня должна была поджидать яркая и сочная малина. Но ничего не было, кусты стояли сплошь зелёного цвета.

Вова подозрительно посмотрел на старшего брата:

– Ты, наверное, ночью встал и всё съел! – в его голосе послышалась досада на то, что не ему первому пришла в голову такая удачная мысль.

– Да нет же, Вова, говорю тебе, – возмущенно оправдывался Платон, – я тоже спал ночью!

– И куда она тогда делась по-твоему? – не унимался Вова. И вдруг его осенило:

– Это наверно бабушка съела!

Как по команде оба брата повернулись к веранде, где в гамаке подрёмывала бабушка.

– Да ну-у-у. Вряд ли, – засомневался Платон, – она всегда говорит, что малина для нас.

Этот довод показался Вове убедительным.

– Ну значит ничего нам не остаётся, как подождать до завтра, – рассудительно сказал Платон, – пойдём-ка лучше отпросимся у бабушки на озеро порыбачить.

Но на следующий день история повторилась, поскольку незваная гостья вновь посетила их сад. На этот раз ведро у неё было побольше, жёлтое с синей рыбкой и прошебуршала она в малине гораздо дольше.

Утром ребята, разинув рты, смотрели то друг на друга, то на объеденные кусты.

– Опять пусто! – топнул ногой Вова, – если это не ты, не я, и не …бабушка, значит, кто-то другой её ест! Куда-то же она девается!

Он помолчал с минуту, а затем спросил:

– Платон, а кто ещё любит есть малину?

Брат задумчиво поскрёб затылок.

– Дай-ка подумать, ну медведь, наверное.

Глаза у Вовы округлились от неожиданного поворота.

– Нам надо проследить за садом, – продолжил развивать свою мысль Платон, – не пойдём спать как обычно, а притворимся. И когда бабушка уйдёт к себе, мы проберёмся в сад и устроим засаду.

План был настолько заманчивым, что Вова забыл про недовольство и про малину разом.

– Нам надо хорошо вооружиться и желательно на медведя, – серьёзно сказал он. И тут же радостно завопил:

– Мы будем охотиться на медведя!

– Тише ты! – шикнул на него Платон, – А вдруг бабушка услышит?

Младший брат понимающе закивал, бабушке про засаду знать совсем необязательно.

В этот раз малины было просто видимо-невидимо, одну рвёшь, а две вырастают! Красота! Ведёрко было почти полным, когда над самым ухом рявкнули:

– Медведь, выходи!

И от внезапного крика ведёрко упало и ягода рассыпалась. Она выглянула из кустов и увидела нацеленные на неё садовые грабли и деревянное ружьё.

– Я не медведь, я Алиса, – буркнула она, разглядывая двух подозрительных персонажей с железной кастрюлей и каской на головах.

– Нет, ты медведь! – завопил тот, что поменьше, – Раз ты ешь нашу малину!

На шум из дома прибежала бабушка.

– Что здесь происходит? – строго спросила она и внимательно окинула взглядом всех участников засады.

– Мы поймали медведя, который ест нашу малину, – объяснил Платон, тыча граблями в сторону головы с косичками.

– Ох, ты Господи! – всплеснула руками бабушка, – Да это же Алиса и она совсем, как мне кажется, непохожа на медведя. Я разрешила ей приходить и собирать нашу малину. Всё равно мы столько никогда не съедим.

– А почему по ночам? – возмутился Вова.

– А потому что это только вы, городские, в самую жару ягоду

собираете, – презрительно ответила из кустов Алиса и показала братьям язык.

– Хорошо, что мы со всем разобрались, – сказала бабушка, – пойдёмте-ка всё выпьем чаю с пирогами, раз уж всё равно никто здесь не спит. А потом проводим Алису домой, а то совсем стемнело.

Платон чуть было не сказал, что Алису видимо темнота совсем не пугает, но почему-то спорить и охотиться больше не хотелось, а хотелось горячего чаю с повидлом на уютной бабушкиной кухне.

И они всей компанией двинулись по дорожке в сторону дома.