Для чего тебе дана жизнь, и как ты с ней можешь обращаться? Какие последствия могут вытекать из твоих необдуманных поступков? Это может показаться не столь важным. До одного момента…
Она летела так свободно! Словно ожидала, что тем всё и кончится. Наверняка, теперь для нее девятиэтажные дома показались очень низкими. Не знаю почему, но я почувствовал какую-то легкость. Как будто бы очутился на ее месте. Бьющий в спину ветер только придавал моему внутреннему, полному тайн духу силы.
На миг мне самому захотелось сброситься отсюда. Два шага, две секунды – и ты уже там, внизу, на земле, лежишь мертвый среди прохожих, находящихся в полном шоке. Все суетятся, пытаются проявить помощь, может быть, показать себя с лучшей стороны, стать заметнее среди серой массы, у которой уже нет никаких надежд, мечтаний, а только повседневная жизнь, которая проходит здесь и сейчас.
Но я остановился. У меня тоже есть повседневная жизнь, которую я не хочу так просто обрывать. На всё должны быть аргументированные причины – это один из моих лозунгов. Возможно, я не прав, ведь, скорее всего, у каждого рано или поздно случаются ситуации, когда чувствуешь, что тебе нужно поступить именно так, и другие варианты ты даже не хочешь рассматривать. Однако таких случаев в моей жизни еще не было, и благо у меня осталась возможность их прочувствовать на личном опыте.
Пора бежать.
…Пара прошла незаметно. Я все эти полтора часа пробыл попросту в забытьи. Учеба сейчас меня не сильно интересовала. Почему должно было случиться этой ссоре? Зачем мы стали ее активно развивать?.. А с чего вообще всё начиналось? Не помню. Думаю, я просто хотел повздорить. Зачем?.. Как много вопросов.
В таких раздумьях я пребывал долго, пока, наконец, меня не огласили:
– Мить, ты чего?
Это был Макс. Мой давний приятель, с которым я знаком еще со школы. Мы заранее договорились, что пойдем в один универ. Ему было все равно, где учиться, а мне нет. Я решил стать инженером-металлургом. Классно звучит, не так ли? На самом деле, та еще нудная ерунда. Наверное, как и многие остальные специальности. Но если уж начал учиться, то и закончу. Мой второй постулат – завершать дела до конца. Тем более остался всего лишь год обучения. Поверить не могу, что уже скоро я буду работать. Если, конечно, найду работу.
– Ты в трансе, что ли?
В конце концов, я очнулся:
– А? Нет-нет. Задумался невзначай.
– Невзначай? Да ты уж всю пару, как статуя, смотрел в одну точку, не сводя глаз, да еще с таким видом, будто бы находишься в каком-нибудь Астрале.
– Послушай. Все норм. Не переживай, – улыбнувшись, ответил я, встал с сиденья и направился к выходу из аудитории. – Ты идти то на следующую пару собираешься? Осталось-то всего минуты три.
– Я подумаю, – с хитрой ухмылкой произнес Макс.
– Ладно, как хочешь. А то вдруг я опять впаду в транс? Кто меня будет из него выводить тогда? – поёрничал я. – До скорого!
– Бывай.
Макс махнул рукой и всё так же продолжил сидеть. Он достал из заднего кармана телефон и уткнулся в него, прямо как я на паре в какое-то место. Кстати, интересно, на что я так уткнулся?
…На улице было сыро, впрочем, так же, как и последние сорок два дня. Осень. Октябрь. Моя любимая пора. Я по-настоящему наслаждаюсь каждой каплей дождя, каждым порывом ветра, каждой тучей на небе. Мне кажется, что они находятся на одной волне с состоянием моей души. Хронический стресс – сложная штука. Но к ней можно привыкнуть. Я – уже. Это было не легко и не сложно. Мне пришлось. Других вариантов мне жизнь не предоставила. Нет, конечно, релаксирующие упражнения, так или иначе, сбавляют активность стресса. Но всё временно.
Мне нужно было выйти в магазин и встретиться с одним человеком. Встреча с ним изменила бы мою жизнь раз и навсегда. И это было мне просто необходимо. По крайней мере, тогда.
Еле подняв себя с запылившегося дивана, я умылся, неплотно поел и вышел. Как нарочно, начался дождь. Не сказать, что я рассердился. Наверное, это было своеобразным знаком.
Проделав несколько шагов до магазина, я обратил внимание на одного прохожего. Он пристально смотрел мне в глаза, но пытался всячески это скрывать. Но меня это не испугало. Заинтриговало. Тем более его глаза мне показались ужасно знакомыми. К сожалению, он был одет в толстую шапку и шарф, скрывающий половину лица, поэтому полноценно разглядеть его было невозможно.
…– Вам чего? – сердито спросила меня кассирша железнодорожного вокзала.
– Здравствуйте. Мне, пожалуйста, билет на М – к.
– Конкретнее можно? – все также злобно расспрашивала она.
– На завтра билеты есть?
Женщина уставилась в монитор своего компьютера и на протяжении полминуты не произносила ни слова. Это только накаляло обстановку. В моём сознании. Ужасно не люблю разговаривать с людьми такого характера.
– Нету.
– А когда ближайший рейс?
Кассирша вновь стала глядеть в экран. Я всё также продолжал немного нервничать. Ко всему прочему сзади меня уже собралось некоторое количество людей, жаждущих получить свои билеты. На вид они казались такими же злобными.
– Есть рейс через два дня. Вам плацкарт?
…Билеты куплены. Не ожидал, что они мне во
…Этот запах! Неповторимый запах настоящей столовой. Я сидел за дряхлым двуместным столиком и ел борщ с хлебом. Это самая простая, самая дешевая и питательная пища. До вечера на ней протяну – уже не раз.
Вдруг ко мне подсел какой-то парень. На вид мне он показался простым, и это уже успокаивало. Единственное, что меня привлекло – это сильно заметный шрам от раны на левом виске. У подсевшего было три блюда – первое, второе и десерт с чаем. На вид, правда, не скажешь, что он любитель поесть. По мне, он был тонким.
– Ты не против, что я к тебе подсел? – наконец-таки произнес парень.
– Нет, – чисто из вежливости ответил я, хотя уж точно не желал иметь «соседа по обеду». – Я не против, – уточнил я, не зная зачем. Скорее всего, просто из-за нервов.
Парень пододвинул к себе суп. Блюдо было золотистым, отливающимся различными оттенками, играющих на свету горящих сверху ламп. От этого вида супа мой аппетит увеличился как минимум вдвое.
Неожиданно юноша остановил свой взгляд на секунду на моём лице:
– А мы не знакомы?
…– Странно, что ты только сейчас об этом узнаешь!
Это произнес Гена, мой однокурсник. Один из тех, с кем я могу пообщаться в своей группе.
С нами также было пару ребят, присутствие которых меня не устраивало. Но поделать нечего – это были Генины приятели из других групп. Внешне они, слава богу, не походили на гопников, но как будто бы сами хотели ими казаться. А может, я ошибаюсь, и они вовсе не пытаются ими казаться, а сами являются ими. Или вообще я не имею понятия о том, кто такие гопники.
– Для меня это не странно, ты же знаешь, – отозвался с сарказмом я.
Один из «гопников», худощавый, Левый (его настоящее имя не помню), сделал кривую улыбку и похлопал меня по левому плечу:
– Не парься ты! Слышишь, бро?!
И опять это подобие смеха. Испанский стыд. Что я здесь делаю? Мне стоит уйти? Нет, это будет неправильно по отношению к Гене. Нужно просто претерпеть.
– Чел, ты чего? Алло-о! – продолжал тот.
– Да ничего. Норм всё.
– Слушайте, ребят, давайте зайдем в столовку, нашу любимую? – предложил вдруг Гена. В ответ я ему выпучил глаза и надул рот, и сделал это так, чтобы заметил только лишь он.
– Вот это тема! – подхватил идею второй «гопник», Поддатый. Или Серега. Его имя я знаю. Зачем держу в голове – без понятия. По мне, такие кадры вообще носить нормальные имена не заслуживают – только позорят своих тёзок среди нормальных людей. Хотя зря я о них так. Наверняка, за этими масками скрывается кто-то иной.
В итоге я тоже высказался:
– Я тоже за. – На самом деле, нет. – Ты, Ген, заодно, дорасскажешь мне о хобби Иры, а то я как-то не особо понял.
– Ладно. Тогда договорились, да, Левый?
Тот остановился и опустил голову вниз, направляя свой трепетный взгляд на побитый каплями дождя асфальт. Через мгновения, он вернул голову в исходное положение и вынул в конечном счёте руки из карманов своей потертой красной куртки:
– Не, я чё-т не хочу. Если ходите – идите. А мне отойти надо. Увидимся.
И пошел быстрым шагом в сторону.
– Эй, бро, ты куда? – воскликнул Поддатый, но ответа уже не получил.
Я лишь только заметил, как Левый по ходу достал телефон и стал, вроде бы, кого-то набирать.
…Она не права. И я так считаю потому, что она
Я шел с полным чувством уверенности, не думая о том, что что-то может пойти не так. Переходя дорогу, я даже не осматривался по сторонам, несмотря на то, что делаю это почти всегда. Сегодня – не всегда. Сегодня особенный день. И он должен всё решить. Между мной и ею.
Когда идешь по тротуару и встречаешь взглядом прохожих, некоторые из них незаметно пытаются спрятать свои глаза, своё лицо, другие – отвечают взаимностью, кто-то так вообще начинает проявлять какую-то активность своей мимики. Это меня всегда забавляло. Можно сказать, что это моё хобби.
Однако бывают случаи, когда можно пожалеть, что вообще попался человеку на глаза. В эти моменты кажется, что тебя сглазили. Так ли это, не узнаешь никогда. А на некоторых сглаз так и вовсе не действует. Этим людям повезло. Возможно, и я среди них. Не знаю. Я
…Вот и эта девятиэтажка. Район в округе такой себе. Хочется поскорее отсюда сбежать. Но я пришёл на встречу. Я
Лифт в подъезде не вызвал у меня доверия, и я решил подниматься наверх своим ходом – чтобы заодно и осмотреть в целом весь подъезд, возможно, узнать, что за люди в нём обитают. Все стены были изрисованными различными непристойными надписями, рисунками. Никогда не понимал, насколько у человека должно быть так всё плохо с психикой, что он начнёт заниматься таким гнусным вандализмом. Тем более если он сам живёт здесь же. Странные люди. Точнее не так. Это нелюди.
Проходя какой-то этаж, я услышал разговор двух потрёпанных жизнью женщин, курящих у окна. Они были одеты в грязные, рваные домашние хозяйственные платья, их волосы были жирными и нерасчёсанными. Женщины говорили о своих семьях, ругались, злобно хохотали. Когда я проходил мимо них по лестнице, я
Поднявшись на девятый этаж, мне оставалось только подняться по лестнице, ведущей на крышу. К моему сожалению, как я и догадывался, в этот раз проход оказался закрыт. Не зная, что делать, я простоял в недоумении две-три минуты, пока проход не стал открываться кем-то сверху.
…Она смеялась и искренне улыбалась. Её глаза горели желанием продолжать как можно дольше наш разговор. Верю ли я в это? Сейчас – да. У меня нет никаких сомнений в её фальшивости.
– И что ты собираешься теперь делать? – поинтересовалась она, прикусывая левый уголок своих некрупных пышных губ.
– Не знаю. Посмотрю по ситуации.
– Ты живёшь настоящим?
– Да… Нет. – Я сам не знал, как ответить на этот вопрос. – Наверное. Это не точно.
Это выглядело крайне неуверенно. А она продолжала хохотать. Её приятный смех восстановил мой настрой для дальнейшего диалога.
– Я вот живу прошлым. Не могу не вспоминать некоторые события, которые изменили мою жизнь.
– Да? И какие, например? Расскажи, если не секрет.
– Ну, первое и главное – встреча с тобой.
Её улыбка стала максимально широкой. Как это мило. Я понимал, что она мне льстит, но по-настоящему верил, что она делает это не только из вежливости, но и из-за того, что я ей действительно нравлюсь.
В ответ я умилился. Видимо, этого она и ожидала.
Вдруг она подскочила:
– Слушай, мне нужно ненадолго отойти.
Понятно зачем. Я кивнул – она пошла. Через минуту загорелся экран её телефона, далее последовал короткий звук уведомления. Нет, я не стал смотреть, что это за сообщение. Точнее не сразу стал. Через считанные секунды пришло еще два уведомления подряд. Через полминуты – дополнительное. Я не выдержал и глянул на экран.
…То, что я увидел, было не важно, так как в этот момент она вернулась и увидела меня, пристально смотрящего в её телефон.
…Ужасный концерт. И сколько еще нас будут «приглашать» с универа на эти идиотские выступления? Вернее не так. Когда нас будут приглашать на них без предлога о несдачи сессии? Это незаконно.
Но кого в нашем государстве это волнует?.. Кого-то определённо волнует. Например, меня и еще несколько сотен студентов. Но мы лишь песчинки в этом жестоком и несправедливом мире и выполняем лишь свои функции по заранее установленному алгоритму, который вырабатывался на протяжении нескольких десятилетий (нет, ещё больше!) на таких же подопытных крысах, как и мы.
К сожалению, мы годимся только
Конечно, бывают исключения. Но исключения на то и исключения, что их в скором времени исключают, и они больше не создают никаких помех в громадной
…Концерт заканчивался. Наконец-то! Если честно, я хотел убежать еще в начале сеанса, однако меня не выпустили на входе, сказали – нельзя. Причём того, кто это сказал, я не знаю. Но почему-то я его послушался. Вероятно, он имеет дело с руководством универа и может спокойно настучать ему о моём прогуле данной «великолепнейшей» постановки и получить свою копеечку, которую будет обгрызать до тех пор, пока не получит новую. И вот уже будет две копеечки. Казалось бы, в два раза больше! Но это всё такое же ничтожество.
Теперь я уж точно решил – ни за что не пойду вновь ни на какие выступления от моей «замечательной» учебки. И не важно, что я это обещаю себе уже третий раз. Я вообще плохо выполняю свои обещания, направленные как себе, так и кому-то иному. И себя за это очень сильно виню… Неправда! Я слишком себя люблю и ещё ни разу не наказывал себя за невыполненное обещание. Пора, по-видимому, сделать это судьбе. Но не дай бог.
А что если уйти сейчас? Всё равно осталось пятнадцать минут до окончания. Ничего же плохого не случится, ведь так? Мне стоит попробовать.
…У выхода никого не было. Я обрадовался и побежал к гардеробу. Только выходя из здания, я заметил того парня, который стоял у входа в зал. Он не отводил от меня глаз. Чёрт, определенно же настучит!.. Или нет? Сейчас это неважно. Нужно уходить, скорее.
…Я опять ничего не делаю. Просто скомкиваю каждую секунду своего драгоценнейшего (ага, конечно) времени в урну бессмысленного времяпрепровождения. Серьёзно, нельзя быть
Нет, не стоит. В детстве мама меня учила этому. Меня это как-то не особо завлекало, а папа так вообще бесился. У нас было много ссор из-за этого. В конце концов, я решил бросить это занятие. Я не расстроился, а вот мама… Не знаю. Она просто промолчала.
Так всё это и забылось. Но я до сих пор храню набор для вышивки, купленный матерью на мой седьмой день рождения, как зеницу ока. Он самый главный отклик её души, сохранённый мною, который помогает вспомнить наиболее трогательные и счастливые моменты моей жизни, проведённые с нею.
…Спустя час я уже вовсю был увлечён вышивкой. Ха, а у меня ещё остались какие-то навыки! Вот я сделал улыбающийся смайлик. Ничего такой. Правда, получился он у меня какой-то грустный. Видимо, неправильно рассчитал свой пошив. Ладно, и так сойдёт. Повешу его за одинокий гвоздик, торчащий из стены своей спальни на протяжении нескольких лет. Пришло время для его применения. Ты не одинок, брат!
…У меня почти постоянно проявляется чувство усталости. И это ужасно бесит! Я просто не хочу ничего делать благотворного. Даже спать не получается – только лежать или ходить по своей стрёмной квартирке из комнаты в комнату, из одного угла в другой и ни о чём не думать.
Сегодня я лягу пораньше. Попробую уснуть. Нужно набираться сил для завтрашнего дня. Я уже знаю, что это заведомо провальная задача, но ничего не поделать. В любом случае мне кажется, что моему организму не помешает поспать чуть подольше обычного. Обычно – это часов шесть, не больше. Наверняка, некоторые скажут, что это предостаточно. Но у каждого свой организм, а с ним и свои ритмы жизненных циклов. Нельзя судить по своему организму организмы других людей. Некоторым нужно спать больше, некоторым меньше.
А ещё бывают случаи, когда человек не может заснуть из-за начинавшейся активности своего мозга перед сном. Тогда у него в голову могут приходить различные конспирологические теории, философские мысли или просто вопросы о вечном. Они мешают сосредоточиться на сне. Однако мне повезло – мне в голову перед сном ничего не приходит. У меня вообще мозг такой же ленивый, как и я сам. Или я его просто измучил? Мне стоит взять отдых? А от чего? Чем я таким занимаюсь, что мой мозг так сильно мог устать? Да ну, бред какой-то. Да, предсонных мыслей у меня не бывает. Но есть исключения. На всё есть свои исключения.
…И опять эта столовая. Всё время бегу от проблем именно в неё. Здесь всё и началось. Это незабываемое начало любовных приключений с нею. В то время я был полон счастья и вдохновения на осуществление моих грандиозных планов, которые я уже и не вспомню более. Теперь они не важны. Да и, по идее, эта столовая тоже уже не важна. Но я до сих пор в неё хожу. Ностальгия, что ж сказать.
…В тот день мы, как и раньше, пришли с ребятами, а именно – Геной, Левым и Поддатым, в эту столовку. Народу было уйма. Но есть невыносимо хотелось, и бежать до дома было лень. Нам пришлось от безысходности встать в огромную очередь, состоящую, не вспомню точно, примерно из пятидесяти человек. Я стоял первым среди ребят, а передо мной стояла
Я даже не помню, во что она была одета. По логике, если на дворе был июль-август, то в какое-нибудь лёгкое летнее платье. Цвет его не был ярким, не выделялся, иначе я его хотя бы запомнил.
Она стояла и слушала музыку через порванные наушники, вставленные в дешёвенький смартфон, находившийся в заднем кармане коротеньких шорт… Точно! Значит, у неё было не платье, а футболка с шортами.
Через минуты две она сняла наушники и обратилась ко мне:
– Извини, я отойду ненадолго. Мне срочно нужно. Не мог бы ты «подежурить» моё место в очереди? Я скоро вернусь.
Конечно, я согласился. Мне было всё равно, что она попросит. Тогда моя голова была околдована её красотой, естественной и настоящей.
Гена с Поддатым о чём-то говорили, над чем-то смеялись, чуть ли не задыхаясь. А Левый не был, как и я, вовлечён в их разговор, а смотрел на меня:
– Ну что, запал, брата-ан? – ухмыляясь, издевательски спросил он.
– Не знаю. Скорее всего…
– Не отвечай. Всё с тобой понятно. У тебя же на лице написано.
– Правда?
– Ну, естественно.
Меня это смутило. Я прополоскал слюной рот, сглотнул и попытался сделать лицо более сосредоточенным.
– Так-то лучше, – высказался Серега. – Ты смотри, не влюбись.
– А что?
– Девушки – таинственные создания. Завлекут – до добра не доведут.
А это меня улыбнуло. Ничего бредовее сказанного с такой внушающей самоуверенностью я никогда ещё не слышал:
– Ты сам-то в это веришь?
Не помню точно, был ответ, или его не последовало – я этот момент упустил, ведь к нам возвращалась она.
…Левый сам по себе странный человек. Хотя, если так судить, кто в нашем мире не странный? Я так точно ненормальный. Главное, никому этого не говорить. Так вот, с этим парнем Гена был знаком очень давно. Это его, как я понимаю, самый первый приятель, с которым у него в памяти сохранились наиболее запоминающиеся, переполненные чувствами события его детства и/или юношества. Гена с Левым постоянно попадали в какие-нибудь передряги, но почти всегда выплывали из них сухими. По крайней мере, Гена мне так рассказывал.
Левый – самоуверенный тип. Или кажется таким. В любом случае, со стороны он выглядит гордым. И это притягивает. Как приятелей, так и приятельниц. Наверняка, Левый пользуется этим своим совсем не заурядным качеством.
И ей он тоже нравился. Это было видно. Она ему – вряд ли. Хотя кто его знает. Всё может быть. Теперь я живу без иллюзий и не пытаюсь сам себе строить спектакль с плотным, непросветным занавесом. Сейчас я могу ожидать от всех всего, что угодно.
…Зачем я только сюда пришёл? Мог бы и в этот не раз не выполнить общение. А что теперь? Теперь мы стоим на крыше этой чёртовой девятиэтажки и ждём друг от друга каких-нибудь действий. Каких? Что мы вообще хотим друг от друга услышать? Или нам надо что-то сделать, чем-то заняться? Может быть, мне сейчас попробовать уйти? Нет, так я только покажусь трусом, а она убедиться в том, что я ей точно не подхожу. Хотя я в этом согласен. Мы не подходим друг другу. Нам нужно разойтись. Тогда чего ж мы медлим? Ведь сказать пару слов, наподобие «давай расстанемся», должно быть предельно просто. Ты даже испугаться не успеешь, как всё произнесёшь. Хотя нет – успеешь до этого. Сердце уже сожжётся полностью, как только ты начнёшь открывать рот. Во всяком случае, это точно касается меня. Остаётся последний вопрос: зачем я сам себе противоречу?
Она стояла в двух-трёх шагах от края крыши:
– Что пришёл?
Странно, но я задаюсь тем же вопросом. Логично было перевести его ей, и я так и сделал.
– Я пришла? – чуть ли не истерически захотела уточнить она и продолжила: – Я и не приходила. Я здесь была. Это моё любимое место. Я тут, можно сказать, живу. Своей индивидуальной и независимой жизнью.
– А, понятно, – кротко ответил я.
– Что тебе понятно? Небось, думал, что мы тут начнём ругаться и как обычно помиримся?
– Нет, не думал, – искренне сказал я.
– Не ври мне!
–
– Ты точно собирался ругаться. Я ж тебя знаю.
– Нет, не знаешь. А я про тебя, кажись, всё, что нужно, разузнал.
– Нет, – протяжно сказала она, вытягивая вперёд руку с вытаращенным указательным пальцем. – Вот ты меня как раз совсем не знаешь. Ты
Спустя доли секунд она добавила:
– И в этом виноват будешь именно
…Это был он. Я узнал! Её брат. Это он стоял у входа в концертный в зал. Это он так пристально глядел на меня в тот день. Что ему нужно от меня? Зачем он следит за мной?
Нужно уезжать из этого города, чтобы меня никто не нашёл.
Вообще странно то, что её брат вдруг стал интересоваться моей жизнью. Для чего? Мы уж как год не общались и друг другу не были интересны. И это нормально. А следить за практически близким человеком – это ненормально. Правда, какой я ему близкий человек? Он тем более, наверняка, меня ненавидит. Ещё с первого дня знакомства с ним.
…Однажды она решила меня с ним познакомить. Мы встретились в парке. Пожали по-приятельски друг другу руки, и всё было вроде как нормально. Сидели, разговаривали по душам, смеялись. Она тоже смеялась, за компанию.
У меня наступила внутренняя гармония. Я решил поцеловать её в губы, продолжительно, слегка обняв. А он сидел рядом и презрительно на нас глядел. Меня это смутило, но я делал вид, что не замечаю его недобрый взгляд. Было ощущение, будто бы он её ко мне ревновал. Глупость, конечно. Но он младше меня с ней лет на пять – по-моему, недавно закончил школу. Может, это ещё детское? Не знаю.
В тот момент он решил встать со скамьи и уйти. Мы с ней окончили, и она закричала ему вслед:
– Ты куда? Сто-ой!
Однако он делал вид, что не слышал. Именно делал вид. По дороге захотел вдобавок показать свою проявившуюся непонятно на что злость – пнул мусорный бак, и тот опрокинулся на газон. Мусор разлетелся в радиусе метра, и это вызвало возмущение как внутреннее, так и внешнее у проходящих мимо людей.
Она побежала за ним. Наверное, мне стоило пойти за ней, но я остался сидеть.
…Вот я и М – ке. Славный городок. Но какой-то скучный, грязный, наверное, даже негостеприимный. Но не обращать внимания на всё это мне позволяет факт, что здесь живёт моя бабушка, и я приехал её навестить.
…Долго думав, я определился, что подарю бабушке духи. Те самые, что принадлежали когда-то одной самоубийце, очень хорошо мне
…Я у дома. Сколько лет прошло, и ничего не поменялось. Удивляться нечему – для нашей страны главное – стабильность.
Но это мне сейчас мало интересовало. Я жду не дождусь, когда увижусь наконец-таки со своей бабулей, смогу её крепко-крепко обнять, расцеловать, просто даже увидеть её лицо: горящие от пламенного, добрейшего сердца глаза, по-настоящему вдохновляющую на подвиги улыбку.
…Находящийся в подъезде лифт не работал, поэтому мне пришлось подниматься пешком. Благо, бабуля живёт всего лишь на четвёртом этаже.
Стены дома были устрашающими, и, по мне, их никогда не перекрашивали.
На втором этаже стояли две женщины. Они курили и болтали о своих личных, ничем особо не выделявшихся от других жизнях.
Какое-то дежавю.
Я подошёл к бабушкиной квартире. Осталось только позвонить в дверь, что я и сделал. Почему-то я стал трепетать. У меня было странное предчувствие.
Дверь начала открываться. Надо же, в этот раз бабуля как-то быстро добралась до неё.
Но за дверью была не она. Это был он. Его язвительный взгляд полностью вывел меня из колеи, впрочем, как и обычно. Я опустил глаза. В его правой руке был разделочный кухонный топорик. В чей-то крови. Сомневаюсь, что он вдруг решил помириться и приготовить мясо к моему приезду.
– Я зайду?..
В оформлении обложки использованы фотографии с https://pixabay.com/ по лицензии CC0.