«…слежу за ними, говорю с ними, знаю, в чем состоит их план, и ничего не предпринимаю. Впрочем, не совсем так, одну вещь я делаю: стараюсь ни в коем случае не узнать, когда конкретно они планируют привести всё в исполнение. Мне хорошо известно, что они опасны и жертв будет много, но я не собираюсь их останавливать. Теперь я как вирусолог, вступивший в заговор с чумой… Главное, вообще ничего не записывать об этом деле и держать всё в голове».

19.12.2015, Париж. День рождения Марион

Огромный лофт был заполнен разговаривающими, смеющимися, пьющими и курящими людьми. Вновь пришедшие старались сначала расцеловаться с Марион, но часто не могли ее найти в этой толпе. Первые два часа она и сама бегала без остановки, разыскивая дополнительные бокалы для вина или вазы для цветов. Только часам к десяти смогла наконец начать общаться с теми, кто этого хотел. Тут как раз появился Грэг, новый знакомый ее партнера; как всякий новичок, он хотел прежде всего выяснить, кто есть кто.

– Я почти никого здесь не знаю. Расскажи хотя бы, кто чем занимается?

– Ой, Грэг, всего понемногу. Вон там, у окна, Поль и его жена Мари-Кристин. Он биолог-исследователь, работает в CNRS1, а она преподает в лицее. Рядом с ними, с сигаретой, Полетт, адвокат в большой международной адвокатской конторе. За ней мои коллеги из банка. Моего Жоэля ты знаешь. С ним рядом Тома и Андре, оба работают в Министерстве иностранных дел, очень быстро продвигаются. А разговаривают они с Камилль, она домработница. Дальше…

– Погоди, кто? Домработница? Ты приглашаешь свою домработницу на день рождения?

– О, не будь снобом. Это всего лишь описывает, чем она зарабатывает на жизнь. Мы вместе учились.

– В лицее?

– Вовсе нет, в высшей коммерческой школе.

– Вы вместе учились, и теперь она работает уборщицей?

– Ну не совсем. Она пишет, но никто не публикует ее книг, поэтому она работает полдня, чтобы оставалось время. Есть еще статьи на заказ, но это ей не очень много приносит.

– И как ее книги?

– Как тебе сказать, не большая литература, но неплохие. Точно лучше макулатуры, которой заполнены книжные магазины.

– А почему ты ее пригласила? Она как-то не располагает подойти поговорить.

– Я очень ее люблю. Она вообще мой личный детектор лжи.

– То есть?

– Она очень странная, для нее люди – персонажи, а жизнь – смесь разных историй. Она разговаривает с людьми, с консьержками, официантами, слушает всех вокруг и в итоге придумывает свои сюжеты и героев. Я лично не понимаю, как ей это удается, но она всегда видит, когда люди врут. Ну и еще однажды она меня спасла.

– Ого! Будет не очень нескромно, если я попрошу рассказать, как именно?

– Ну, если хочешь. Я была смертельно влюблена. Нашла наконец-то прекрасного принца на всю жизнь. Он был идеален во всем. И я решила в свой день рождения познакомить его с друзьями. Он всем понравился, женщины мне завидовали, мужчины были от него в восторге. Зато Камилль два дня спустя специально приехала ко мне на работу, чтобы сказать, что он лжец, ведет какую-то свою игру и все его рассказы – полное вранье. С ее точки зрения, не садист, не убийца, но со мной он вовсе не потому, что влюблен. Я пришла в ярость, но при этом была совершенно загипнотизирована ее словами: «У него точно какие-то другие намерения, ну я не знаю, что-то совсем простое; деньги, например. Будь осторожна, не одалживай ему, ничего не подписывай, не выступай гарантом по его сделкам. Проводи с ним время, спи с ним, но очень тебя прошу, ничего большего. Не бери на себя никаких обязательств. И ни в коем случае не помогай ему с деньгами». Я была готова ее убить, настолько всё это было дико. А три дня спустя мой прекрасный принц сообщил, что ему срочно нужны деньги для развития компании. Он был очень убедителен и совсем не расстроился, когда я сказала, что не смогу ему помочь. Прекрасно всё принял… ну, за исключением того, что бросил меня, как только выяснилось, что я не буду делать то, чего он хочет. Вот как-то так.

– Потрясающе!

– Ну не очень-то. После этого я не хотела даже случайно пересекаться с Камилль, как будто это она была во всем виновата. Мы не виделись много месяцев, а потом, на встрече выпускников, я вдруг осознала, как это несправедливо по отношению к ней. Она меня действительно спасла, а я… Коротко говоря, она отличная, только очень особенная. При первой встрече никогда никому не нравится. Ну сам посмотри, никакого обаяния, никакой загадки, слишком жестко себя ведет с людьми, чтобы хотелось знакомиться с ней поближе. У нее же есть все данные, чтобы быть привлекательной, а она совсем это не использует. А знал бы, ты какой она становится, когда придумывает свои истории! Увидишь еще: она выключается из реальности, странно жестикулирует, как будто играет на арфе, делает длинные паузы в разговоре, смотрит не на собеседника, а на что-то за ним и пророчествует. Удивительная личность, моя Камилль.

– Удивительная – это еще слабо сказано.

– Да уж. Можешь себе представить, она всегда голосует против всех, так как пока ни один политик не убедил ее отдать ему голос. Обожаю ее предвыборные прогнозы о том, кто в этот раз сможет изящнее надуть избирателей.

– То есть ты считаешь, что ее никто не может обмануть?

– Попробуй.

– Нет уж, спасибо, мне есть чем заняться.

Грэг подходил ко всем по очереди и сразу находил общий язык с любым из приглашенных. Друзья Марион любили новых людей, а он не испытывал никаких сложностей с тем, чтобы найти тему для разговора. Не было ничего удивительного в том, что в какой-то момент он оказался рядом с Камилль.

– Добрый вечер. Вы Камилль, если я правильно помню.

– Именно так. А вы?

– Все меня зовут Грэг.

– Да? Это что, не ваше имя?

– А что бы вы сказали? Марион говорит, вы живой детектор лжи.

– Она слишком серьезно ко мне относится.

– Мне правда очень интересно, что вы могли бы обо мне сказать.

– Но я вас совсем не знаю.

– А что вам нужно знать?

– Ну, если вы настаиваете, например, кто вас пригласил или кто вас привел?

– Меня пригласила Марион.

– Как вы с ней познакомились?

– У моих друзей. Жоэль работает вместе с моим другом в префектуре.

– Что у вас за акцент?

– Я канадец.

– И чем вы зарабатываете на жизнь?

– Занимаюсь журналистскими расследованиями.

Ее вопросы были короткими и простыми. Это было не допросом, а легким разговором. Никто не испытал бы затруднений с тем, чтобы рассказать о себе таким образом. Грэг думал, что ни разу в жизни не встречал собеседника, который казался бы настолько незаинтересованным в общении. Камилль не улыбалась, не делала ничего, чтобы отвлечь его или заманить в капкан. Она всего лишь задавала вопросы и выслушивала ответы. Наблюдая, как время от времени ее указательный палец отрывался от бокала, чтобы тут же вернуться на место, он не понимал, что именно могло привлечь ее внимание. Через несколько минут она произнесла:

– Хорошо продуманный персонаж, вам очень подходит, но не уверена, что это действительно существующий человек.

– То есть? Я не существую?

– Нет-нет, вы, конечно, существуете, но не персонаж, которого вы пытаетесь изобразить. Хотя вы прекрасно над ним поработали. Всё выглядит вполне естественно.

– Я вас боюсь, вы меня совершенно разоблачили, – рассмеялся он.

Камилль продолжала серьезно смотреть на него без всякого намека на улыбку, и Грэг вдруг почувствовал себя плохим актером перед строгим режиссером, который не собирается восхищаться его кривлянием.

– Не беспокойтесь, меня мало волнует, какую игру вы затеяли, – ответила она. – В конце концов, здесь почти все что-то из себя изображают.

– Где я могу найти ваши книги? – спросил он, чтобы сменить тему.

– В помойках любого французского издательства.

– Это должно быть ужасно – работать, не видя результата.

– Не очень приятно, но в целом не самое страшное. Я привыкла.

– Вы ко всему так спокойно относитесь?

Она задумалась, а потом так же без всякой улыбки сказала:

– Нет, но я сделала свой выбор, ну и живу с тем, что есть.

– Но вряд ли вам было приятно, когда Марион месяцами вас игнорировала.

– Это было непросто, но приходится быть терпеливой с героями моей настоящей жизни.

И тут указательный палец ее левой руки внезапно шевельнулся, как будто он обнаружил что-то интересное и хотел привлечь ее внимание. Она замерла на несколько секунд, потом произнесла:

– А вот здесь есть что-то такое, что вас действительно задевает. Вас. Что же это было? Терпение? Настоящая жизнь? Оба вместе? Их противопоставление? Я вас раздражаю? Извините, я не хотела.

В знак того, что всё в порядке, Грэг поднял бокал и переместился к соседней группе гостей, хотя никто сейчас не интересовал его так, как эта странная женщина.

05.01.2016. Мейл Мари Тревиен, адресованный Камилль Руше

Дорогая мадемуазель Руше.

Ваш адрес мне дали приходские знакомые моей тети. Сама она сейчас находится на паллиативном лечении, и уже понятно, что не вернется в квартиру, которую снимает. Чтобы в начале февраля передать квартиру хозяину, мне нужно было упаковать ее вещи и всё убрать. Но три дня назад, катаясь на лыжах, я получила серьезную травму. Врачи запретили мне двигаться, и теперь придется на некоторое время остаться в больнице. Очень похоже, что в ближайшее дни я не смогу вернуться в Париж, чтобы успеть со сборами к назначенной дате. Меня бы очень выручило, если бы Вы могли мне помочь. Я сделала уже довольно много, остались только одежда и книги. У такого энергичного человека, как Вы, это наверняка не займет больше двух-трех дней. Пожалуйста, соглашайтесь, и я попрошу кого-нибудь в больнице отправить Вам ключи. Очень надеюсь на положительный ответ. Мари Тревиен

Записи Камилль Руше

23.01.2016

Стресс перед отъездом. Мои старички всё время теряют сумки, шарфы и носовые платки.

26.01.2016, Париж. Квартира Юдифь

27.01.2016. Париж. Квартира Юдифь

27.01.2016. Записи Камилль Руше

Человек, который ничего не говорит, если настаивать, и много рассказывает, если ничего не спрашивать.

30.01.2016, Париж. Квартира мадемуазель Поль

Камилль вошла в лифт и задумалась о том, насколько она устала за два дня непрерывной работы. Там, где она не убирала больше недели, установленный порядок был мгновенно сломан. К счастью, последнее на сегодня посещение мадемуазель Поль было чистой формальностью: они обе хорошо понимали, что Камилль приходит не столько для уборки, сколько для спокойствия хозяйки Теодора.

Уже перед дверью Камилль спросила себя, сколько же времени ей понадобится, чтобы сочинить хоть чуть-чуть внятный сюжет. Глубоко задумавшись, она не замечала, как долго ждет, пока не услышала вопль Теодора. Это было не обычное мяуканье, а крик о помощи. Она снова и снова нажимала на звонок, но добилась только того, что кот стал орать еще громче.

Ни домашний, ни мобильный телефоны мадемуазель Поль не отвечали. Тогда Камилль спустилась на первый этаж и постучала к консьержке. Та не видела, чтобы мадемуазель Поль уходила, и у нее не было ключей от квартиры, так что они решили срочно вызвать пожарных.

Пока пожарные ехали, Камилль металась около двери и разговаривала с котом. Его крики раздавались то совсем рядом, то где-то далеко, и она поняла, что он носится между ней и каким-то конкретным местом в квартире.

Когда пожарные наконец смогли войти, то обнаружили уже остывшее тело мадемуазель Поль, умершей, видимо, много часов назад. Пока они выполняли всё, что положено в таких случаях, Камилль успела отыскать нужные документы, записную книжку с адресами и телефонами и ключи от квартиры. Потом они забрали тело и ушли, а она осталась с Теодором. Он больше не кричал, а просто сидел, уставившись на закрытую входную дверь. Потом подошел к Камилль и посмотрел ей прямо в глаза.

– Теодор, покажи мне, что из твоих вещей надо взять с собой. Я не могу оставить тебя здесь одного, придется некоторое время пожить у меня.

Он внимательно ее выслушал, а потом пошел к кладовке, где Камилль нашла его еду и переноску. Потом он водил ее по квартире, чтобы показать свои игрушки, щетку, миску и всё остальное, что хотел унести. Когда она стала складывать всё в сумку, он сам залез в переноску и уже не вылезал оттуда, спокойно дожидаясь, пока Камилль всё проверит и заберет его начинать новую жизнь.

01.02.2016, Тель-Авив

Внезапно раздался звонок домофона. Он с трудом поднялся и подошел к двери. Снял трубку, сказал: «Да?» Незнакомый мужской голос произнес: «Давид, это родители Ари». Он открыл, дождался, пока они поднимутся, и проводил в гостиную. Предложив сесть, спросил:

– Как вы меня нашли?

– Один человек прочел его дневник и понял, где вас искать, – ответил отец Ари. – Вы можете что-нибудь рассказать о том, что происходило в эти последние месяцы?

– Что вы хотите знать?

– Как вы познакомились?

– В самолете. В прошлом апреле. Я проверял, застегнуты ли ремни безопасности, и вдруг увидел невероятно красивую кисть руки. Больше ничего видно не было, только эта рука.

Тут женщина заплакала. Слезы текли без остановки, но она не пыталась их вытереть и только смотрела на Давида. Ему показалось, что слова из него вытекают так же, как слезы из ее глаз.

02.02.2016. СМС Камилль Руше

Юдифь, добрый день. Я почти закончила уборку. Это заняло у меня 45 часов в январе и пока 8 часов в феврале. Если хотите, чтобы к вашему возвращению я купила что-нибудь из еды, пришлите мне список. Думаю зайти в субботу, чтобы рассказать, что и куда сложила. В любом случае собираюсь прийти в понедельник и смогу отдать в чистку ваши вещи, если вы мне покажете какие. Очень прошу вас не пользоваться комнатами внизу. Скорее всего, у меня не будет времени, чтобы снова привести их в порядок перед приездом ваших родителей. Приятного вечера.

04.02.2016, Париж

К десяти часам она была готова выйти из дома, хотя и была обессилена ожиданием и необходимостью следить за каждым своим шагом. В две минуты одиннадцатого раздался звонок домофона, и она услышала голос Рафаэля: «Мадам, добрый день. Это Альфред, ваш курьер». Она ответила: «Заходите, третий этаж и налево».

Она слушала, как поднимается лифт, но когда раздался звонок, открыла дверь и увидела незнакомца. Он был лет на десять старше Рафаэля и килограммов на пятнадцать тяжелее. Этот человек втащил в квартиру несколько больших коробок, поставленных одна на другую, а потом протянул ей лист бумаги и ручку.

– Пожалуйста, сверьте всё с накладной и убедитесь, что заказ доставлен полностью, прежде чем подписаться.

На листе было написано:

«1. Начните возмущаться. Говорите, что вы очень спешите и не обязаны тратить время на эту ерунду.

2. Потом открывайте коробки и делайте вид, что проверяете всё по списку. Чем больше шума – тем лучше.

3. Отдайте мне коробку с котом и всем остальным.

4. После этого возьмите свою большую сумку, паспорт и ключи от квартиры мадемуазель Поль.

5. Заберите из ящика почту, там будет еще одно письмо с инструкциями. Выйдя из подъезда, поверните налево и на ближайшей остановке сядьте в автобус. Только там распечатайте письмо и внимательно прочтите, что надо делать.»

Камилль сразу вошла в роль:

– Я так обрадовалась, что вы приехали в десять, а не в час, а теперь должна терять время на эти дурацкие проверки?

Продолжая говорить, она быстро написала на том же листе бумаги: «Снимите перчатки». Он повиновался, и она стала разглядывать его руки в поисках тех особых примет, которые выучила наизусть. Через двадцать секунд она была точно уверена, что это он.

Потом, как он и просил, она принялась с шумом распаковывать коробки и обнаружила, что на самом деле это одна огромная емкость, внутри которой оказались два человека, еда и бутылки с водой.

Пока они устраивались в квартире, она громко возмущалась, шуршала бумагой и в конце концов, сообщив, что одна из коробок лишняя, передала ему ту, где лежал Теодор. Курьер вежливо попрощался и ушел, а она, пошумев еще пару минут, вышла следом.

С письмом в руках села в почти пустой автобус, заняла место в самом хвосте и погрузилась в изучение новых инструкций.

«Убедитесь, что никто не может прочесть это письмо у вас из-за плеча. Напишите, но пока не отправляйте СМС всем вашим клиентам: "Добрый день. К сожалению, я не очень хорошо себя чувствую и не смогу прийти к вам в ближайшее время. Я напишу, как только мне станет лучше". Сохраните его, чтобы отправить позже. Выходите на остановке "Больница". Идите туда, пройдите контроль и следуйте за указателем "Терапия-2". Когда окажетесь там, по ближайшей лестнице спуститесь на подземный этаж. Подождите десять секунд у лифта, потом поверните направо и пройдите двадцать метров до женского туалета. Там вы увидите женщину с розовым чемоданом, которая будет поправлять прическу перед зеркалом. Она будет тихо напевать что-то со словами "Альфред" и "канал Сен-Мартен". Как только она вам скажет: "Добрый день, как дела?", возьмите чемодан и заходите в кабинку для инвалидов. Вы можете провести там не больше трех минут. Снимите с себя всё и наденьте то, что найдете в чемодане, включая очки и парик. Перчатки положите в карман. После этого и только тогда отправьте клиентам СМС. Сложите в сумку старую одежду, паспорт, часы и телефон, оставьте ее в кабине. Выходите с чемоданом. Женщина должна занять ваше место. Она забудет у зеркала свою сумочку. В ней вы найдете помаду, которую обязательно должны использовать. Там же будет флакон духов – как следует опрыскайте себя, даже руки и обувь. Наденьте перчатки и после этого выходите, забрав маленькую сумочку и чемодан. Поверните налево и идите до следующего лифта. Дождитесь его и спуститесь на парковку. Там достаньте из сумочки ключи от машины, нажмите на кнопку с открытым замком и идите на звук. Вы должны найти маленький серый пежо, стоящий рядом с белым грузовичком. Поставьте чемодан в багажник, идите к водительскому сиденью, около двери уроните ключи и наклонитесь, как будто их ищете, но не поднимайте, а спрячьтесь между передом машины и стеной, со стороны грузовичка. В это время ваше место займет другая женщина, которая уже будет там ждать. Она поднимет ключи и сядет в пежо. Пока она садится, придет водитель грузовичка, привезет тележку с огромными контейнерами и заблокирует ей выезд. Я открою водительскую дверь, а та женщина выйдет и начнет скандалить. Пока она кричит, вы должны пролезть в грузовичок так, чтобы вас не было видно, и устроиться под правым сиденьем. Потом я загружу контейнеры и сяду за руль. Ехать придется некоторое время. Ни в коем случае не вылезайте и не говорите ни слова, пока мы не пересядем в другую машину».

Скрючившись под сиденьем, она слушала, как они кричат друг другу: «Вы что, не видите, что я собираюсь выезжать? Вас не учили, как себя вести в таких случаях?» —«Заткнись, истеричка!» Камилль управилась меньше чем за час и теперь просто ждала. Она слышала, как уехал серый пежо, как Рафаэль грузит контейнеры в грузовик. Наконец он сел на водительское место, небрежно бросив поверх Камилль куртку. Дверь захлопнулась, завелся мотор, одновременно включилось радио, и грузовик тронулся с места. Из своего убежища Камилль не видела ничего, кроме руки Рафаэля, которая время от времени переключала скорости.

Поездка была ужасна: кружилась голова, сильно укачивало, не говоря о том, что онемели ноги и заболела спина. Она считала секунды и на каждом светофоре надеялась, что сейчас всё закончится. Когда она уже была готова расплакаться, свет внезапно изменился и стало понятно, что они попали в какое-то закрытое помещение.

Дверь с ее стороны открылась, она как куль вывалилась на землю, но Рафаэль не дал ей даже размять ноги, а сразу пересадил в другую машину, и они опять куда-то поехали. Глядя в окно, она не могла понять, где именно они находятся.

– Я не справилась за три минуты.

– Три двадцать – неплохой результат для первого раза.

– Для первого раза? А что, будет и следующий?

– Может быть.

– А куда мы едем?

– Туда, где он не сможет вас достать, даже если догадается, что вы там.

– Если я правильно его придумала, он найдет меня где угодно.

– Конечно, но есть места, куда у него просто нет доступа.

– Неужели вы везете меня в посольство?

– Да.

– Какой страны?

– Вам совершенно не нужна эта информация. В посольство, вот и всё.

– Это законно?

– Зависит от точки зрения. В случае чего это можно будет назвать похищением.

– С полного согласия похищаемой.

– Пока вас никто не просит давать показания. Как вообще ваши дела?

– Последние двадцать четыре часа были не очень. До этого, правда, тоже было не очень хорошо, но это другая история.

– Всё почти кончилось. Его арестуют самое позднее завтра.

– Так быстро?

– Зависит от того, как он отреагирует на ваше СМС. Мы уверены, что он за вами следит, то есть теперь уже следит за той «вами», которая возвращается домой из морга, где лежит тело мадемуазель Поль.

Было видно, что он делает несколько дел одновременно. Говорил с ней, изучал внешний мир, проверял сообщения на телефоне, следил за дорогой. Его манера двигаться и говорить была непривычной. Что-то изменилось, но ей никак не удавалось понять, что же именно. Может быть, впервые за время их знакомства он ничего не скрывал и был целиком там, где находился. Ощущение это было настолько новым и так заинтересовало Камилль, что всю дорогу она внимательно наблюдала за Рафаэлем и даже не заметила, как машина остановилась. Он сказал «мы приехали», и она от неожиданности вздрогнула.

Они опять были на какой-то подземной стоянке. Выйдя из машины, спустились на лифте еще ниже, но Камилль не смогла определить, на какой этаж: на кнопках были непонятные значки. Когда двери лифта открылись, Рафаэль привел ее в небольшую квартиру, состоящую из двух комнат, кухни и ванной.

– Вы останетесь здесь, пока всё не закончится. Если что-нибудь понадобится, здесь есть внутренний телефон. Ваша задача – есть, пить и отдыхать, чтобы быть готовой ехать дальше, если нужно. И пожалуйста, не пытайтесь отсюда выйти.

Он был напряжен, даже его приказы стали короче, чем обычно.

– Рафаэль, что происходит?

– То есть?

– Вы не договариваете чего-то, о чем мне надо бы знать.

– На сегодня вы знаете всё, что должны. Когда всё закончится, узнаете остальное, – сказал он. И сразу же ушел.

Электронные часы на кухне показывали полдень, и это был единственный способ понять, день сейчас или ночь: в квартире не было ни одного окна. Она села на ближайший стул и осознала вдруг, что больше не боится за свою жизнь, внутри просто не осталось места для страха. Другие чувства захватили ее без остатка, и не было слов, чтобы их описать. Эта беспомощность была знаком ее полного поражения: до этого она была пусть средним, но писателем, теперь же необходимо было признать неспособность описать даже саму себя. Ей не хотелось ни есть, ни пить, она могла только сидеть и смотреть на меняющиеся цифры, не понимая даже, что они отмеряют проходящие часы.

Спустя некоторое время она все-таки поднялась, чтобы обойти свое убежище. Здесь было всё необходимое, чтобы прожить несколько дней, – новая одежда и еда, зубная щетка, паста, гель для душа и многое другое. Тогда она сняла и сложила в мешок для мусора всё, что надела в больнице, а потом встала под душ и смыла с себя отвратительные, пропитавшие всё насквозь духи.

Обычно Камилль не смотрела телевизор, но здесь попыталась, так как ни одной книги, которая могла бы ее успокоить, в квартире не было. Вскоре она поняла, что самый простой способ окончательно очистить голову от страха и убийств – заставить себя наконец всё записать. Она нашла чистую бумагу и ручки и, жалея, что не взяла с собой записную книжку и блокнот с заметками, принялась за работу.

Время от времени она отрывалась, чтобы выпить воды или съесть фрукт. Когда замерзли ноги, перебралась в кровать, где навалила на себя все одеяла, которые смогла отыскать, и продолжала писать, пока глаза уже не начали закрываться сами.

05.02.2016

Было утро, или, точнее, часы показывали, что оно наступило. Она предпринимала всё возможное, чтобы без дневного света жизнь хоть как-то походила на обычное начало дня: приняла душ, позавтракала, занимала себя мелкими практическими делами, чтобы не думать о том, что происходит снаружи. Потом опять села писать.

Часов в одиннадцать зазвонил внутренний телефон и незнакомый голос поинтересовался, нужно ли ей что-нибудь. Она попросила еще бумаги и ручек, и некоторое время спустя шум у двери подсказал, что просьба выполнена, хотя никто не зашел, чтобы ей что-нибудь сказать.

Она писала без остановки, только время от времени меняла стол, за которым работала, – то сидела в гостиной, то приходила на кухню, но в конце концов, как и накануне, перебралась в кровать. Ей очень не хватало окон и хотелось узнать, какая погода на улице. Но ни одного звука не проникало в убежище, внешнего мира здесь вообще не существовало.

Внезапно молчание было нарушено, хлопнула входная дверь и раздался крик Рафаэля: «Камилль, где ты?» Она ответила: «Здесь». Он ворвался в комнату, дыша так, как будто пробежал несколько километров, скороговоркой произнес: «Добрый день, как дела, Альфред Сислей родился 30 октября 1839 года», – потом бросил свою дорожную сумку, быстро снял пальто и свитер, сел на кровать так, чтобы ей не надо было задирать голову, глядя на него, и протянул руки.

Он был в футболке, и она смогла рассмотреть их целиком. Когда она закончила, он сказал:

– Докажи мне, что ты ничего не трогала и ничего не ела в своей квартире начиная с вечера вторника. Скажи, что ты не прикасалась даже к воде из-под крана.

Камилль задумалась. Вечер вторника уже казался очень далеким, но понемногу она смогла восстановить в памяти все события.

– Меня не было целый день, я вернулась после полуночи, у папы был день рождения. И я… ну, я очень устала и не могла заставить себя даже почистить зубы, пила воду из бутылки, которую купила днем и весь день носила с собой. Заснула на диване в гостиной и очень плохо спала. Встала рано, ничего не ела и не пила, покормила кота, налила ему воды. И как только поняла, что в квартире кто-то был, сразу ушла. Ну а потом ты сказал ничего в квартире не трогать, поэтому мне пришлось постирать одежду у Юдифь и там же принять душ. А дома я делала всё как ты сказал и пользовалась только той водой, которую купила. Вот тебе ответ.

Он выдохнул – впервые за всё то время, пока она говорила.

– Хорошо, тогда можно следовать моему плану.

– Вместо того чтобы что?

– Вместо того чтобы немедленно везти тебя к врачам.

– А почему тебя интересует только время начиная со вторника? Я ведь могла отравиться и раньше.

– Он провел десять дней в провинции и вернулся в Париж во вторник утром. А до этого он был уверен, что ты сделаешь всё, что он предусмотрел.

– Понятно. Ну так что? Всё кончено?

– Более или менее. Три часа назад его задержали в твоей квартире. Он собирался инсценировать твое самоубийство.

– А подробнее?

– Не сейчас.

– Но теперь я ведь в безопасности, правда?

– Да, но ты не можешь вернуться домой, пока мы не убедимся, что там тоже нет ничего опасного.

– То есть я остаюсь здесь?

– Нет, и вообще-то официально ты уже вчера уехала из Франции.

– Зачем?

– Затем, чтобы не отвечать на вопросы французских властей.

– На какую тему?

– На тему твоего участия во всем этом деле, конечно.

– Но я же могла бы придумать какую-нибудь историю?

– Нужно время, чтобы продумать все детали, а у нас его нет.

– Почему ты не предупредил меня вчера? Мне было бы чем заняться.

– Вчера еще не было известно, какую линию защиты он выберет.

– И что же?

– Он покончил с собой.

– О… – сказала она. Потом, подумав, добавила: – Но тогда у нас развязаны руки. Он ничего не сможет опровергнуть.

– Как раз наоборот, мы полностью связаны, потому что не знаем, оставил ли он что-нибудь еще, чтобы повесить всё на тебя.

– Тогда действительно неудачно. А что наши секретные службы, они что обо мне думают?

– Колеблются между двумя версиями. Или ты действительно та, за кого себя выдаешь, совершенно случайно оказалась во всё это замешана и помогаешь нам просто потому, что считаешь это важным. Или писатель, подрабатывающий уборкой, – это всего лишь маскировка для великого секретного агента, который избавил Францию от организатора терактов. Мы пытаемся сделать всё возможное, чтобы они выбрали первый вариант, но пока не уверены, что получится.

– А по-моему, второй просто никуда не годится. А первый прекрасный.

– К сожалению, удобным для нас выглядит как раз второй. В этом деле мы задействовали столько… всего, что должно оставаться незаметным для французских спецслужб. Приписать все заслуги тебе – самый простой способ всех прикрыть. Мне очень жаль, но может так получиться, что нам придется остановиться на этой версии.

– Ну отлично! И что же меня теперь ждет?

– Тебе надо, как всегда, делать то, что я говорю, и дальше всё будет довольно просто.

– Жду ваших указаний. В любом случае уже понятно, что спорить бесполезно.

– Сейчас нам надо выиграть время, чтобы французские власти не начали тебя расспрашивать, пока ты не будешь к этому готова. Тебя придется спрятать, пока они не определятся со своей точкой зрения. Или до тех пор, пока они не смогут тебя задержать и расспросить, не вызвав дипломатического скандала.

– И, видимо, прятать ты меня будешь под сиденьем машины?

– Не вижу ничего смешного. Сегодня вечером нам надо сесть на поезд до Брюсселя, там переночевать и завтра утром улететь на Кипр. Там мы поженимся, тебе на всякий случай сделают израильские документы на новое имя, и мы поедем ко мне.

На этих словах Камилль потеряла дар речи. Он говорил об их браке так спокойно, как будто это было нечто само собой разумеющееся. Она внимательно посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, не скрывается ли за этим какой-то другой план.

– И сколько же времени ты планируешь меня охранять своим именем? – спросила она.

– Надеюсь, всю жизнь, – ответил он. – Если ты, конечно, не против самой идеи.

Она ничего не отвечала, и он продолжал:

– На самом деле я давно решил, что рано или поздно буду тебя об этом просить. Конечно, мне хотелось бы сделать это совершенно по-другому, но так уж получилось, что сейчас это самый простой способ тебя защитить.

– А могу я узнать, когда ты всё решил?

– Когда не прошел твой тест.

– Какой еще тест?

– Когда ты спросила, могу ли я принести тебя в жертву, чтобы поймать убийцу. Ну так вот я не смог. Я давно знал, что буду защищать тебя любыми средствами.

– Ты никогда этого не показывал.

– Еще бы. Это ты еще не знаешь, почему я так злился тогда, в Израиле! Когда отец спрашивал тебя про всех нас. Ты так тогда ошиблась. В общем, всё дело в том, что Грэг мне рассказывал о тебе и сказал, что ты достаточно безумна, чтобы мне понравиться.

– И он был прав?

– Более чем. Когда я прочел твое досье, то ужасно захотел познакомиться. Но только в нормальных обстоятельствах. И делал всё, чтобы так это и произошло. Я до последнего пытался их убедить не вмешивать тебя в это дело. Мы чуть не переругались, да ты и сама это видела, хотя не понимала ни слова. Но в конце концов у нас не осталось иного выхода – ты была единственной зацепкой, чтобы всё это распутать. А потом мне просто пришлось всё от тебя скрывать.

Камилль продолжала молчать. Через некоторое время он вынужден был сказать:

– Если ты вообще не хочешь выходить замуж, я не буду настаивать и придумаю какой-нибудь другой способ. Правда, я не могу тебе дать больше пяти минут на размышление. В конце концов, ты уже давно поняла, как я к тебе отношусь, и у тебя не должно занять…

– Я ничего не знала, – перебила она. – Как я могла об этом узнать?

– Ты же всех видишь насквозь.

– Персонажей – да, но не реальных людей. Ты же для меня не персонаж, я не могу объяснить, чего ты хочешь, что и почему ты делаешь.

– Хочешь, я буду говорить?

– Да, если тебе не трудно? Только поспеши, пять минут проходят быстро.

Впервые она видела его смеющимся.

– Ты так строга со мной! Но ты права. Давай говорить всё вслух. Я люблю тебя, ты выйдешь за меня замуж?

Она смотрела на него и улыбалась. Он не мог понять, о чем она думает. Медленно проходили секунды, и ожидание становилось всё более невыносимым. Внезапно она сказала:

– Ты уверен, что мы не можем задержаться здесь подольше?

– К сожалению, да. Что бы ты ни решила, мы не можем остаться.

– Жаль.

– Почему? Тебе нужно больше времени? Ты мне не доверяешь?

– Нет, нет, я тебе верю. Дело не в этом. Просто это как если бы надо было всё пить одновременно.

– То есть?

– Ну, я только начала пить аперитив, и тут ты мне наливаешь в тот же бокал красное, белое и шампанское. Мне хотелось попробовать всё отдельно.

– А мне совсем не хочется ждать. Аперитив мне просто не понравился, и я готов сразу перейти к шампанскому, если ты хочешь его открыть.

– Тебе тоже надо всё говорить вслух?

– Да, и не нужно ничего ждать.

– Ну хорошо, будь по-твоему. Я тебя люблю и выйду за тебя замуж. Тогда и так, как ты считаешь нужным. А ты что, правда думал, что мне нужно будет время, чтобы на это решиться?

– Я ни в чем не был уверен… – сказал он и добавил: – Знаешь, я ведь не могу пообещать тебе нормальной семейной жизни.

– Конечно.

– А ты отдаешь себе отчет в том, что ничего обо мне не знаешь?

– Я знаю вполне достаточно.

– И ты хочешь быть со мной?

– Да.

– Авантюристка. Ты вот так спокойно принимаешь меня и у тебя нет никаких сомнений?

– Ну, я уже изучила твои руки. По-моему, для начала это совсем неплохо.

– Тебе никогда не говорили, что ты совершенно сумасшедшая?

– А ты предпочел бы, чтобы я была абсолютно нормальной?

– Нет, ну что ты, оставайся такой, какая ты есть, я слишком долго искал именно такой тип безумия. Только переоденься. Твои вещи в сумке. Нам пора уходить.

Он открыл сумку, и она вздрогнула от ужаса – оттуда смотрело незнакомое мужское лицо. Рафаэль сжал ее руку:

– Не бойся, – сказал он, доставая маску немолодого человека с седыми волосами.

– Ты хочешь, чтобы я это надела?

– Нет, это для меня.

– А я смогу забрать свои записи?

– Ты что, продолжаешь работать над этой историей?

– Можно и так сказать: я пишу шпионский роман, но никто ни о чем не догадается.

– Тогда бери.

Она взяла сумку.

– Мне нужно зеркало. Я пойду в ванную, а ты пока расскажи, что надо будет делать. Мне ужасно понравились твои инструкции – когда я им следую, то перестаю волноваться.

– Тогда поспеши. Нам надо выйти из посольства одновременно с сотрудниками. Мы сядем на метро и поедем на вокзал. Будет только один сложный момент, но я тебе помогу. В вагоне метро, в толпе, кто-то передаст тебе свой чемодан. Я буду рядом и подстрахую на всякий случай. На вокзале сядем в поезд, через час пересечем границу и завтра утром полетим на Кипр.

– Я еду со своим паспортом?

– До Кипра – нет.

– А если кто-нибудь спросит, как меня зовут?

– Надеюсь, ты помнишь имя и фамилию своей бабушки по материнской линии и день ее рождения?

– Конечно.

– Отлично. Я не стал менять только год рождения и адрес.

– Ты останешься со мной?

– Да, ваше величество, я больше вас не оставлю. Ты будешь дипломатической почтой, а я при тебе почтальоном.

– Я готова.

Он внимательно оглядел ее с ног до головы.

– Ты должна сильно сутулиться. И опусти волосы на лицо, закрой его как можно сильнее – щеки и скулы… Так, низ лица замотай шарфом, чтобы даже нос был закрыт, опусти голову и ни на кого не смотри. Пройдись немного, чтобы потренироваться. – Некоторое время он смотрел, как она ходит, а потом огласил вердикт: – Всё отлично, так и продолжай до Брюсселя. Пошли.

– Подожди! Пока мы не ушли, могу я узнать, как тебя зовут по-настоящему?

– Обещаю показать тебе паспорт перед тем, как мы поженимся, и ответить на все твои вопросы, но не сейчас. Пошли.

Национальный центр научных исследований (Centre national de la recherche scientifique).

Высшая коммерческая школа в Париже (École des Hautes Études Commerciales de Paris).