– Ну, где там моя принцесса? Получу я поцелуй или нет? Джами-и-и-и, где ты?

– Да, да, папочка! Я уже иду! – торопясь, крикнула малышка, быстро нацепив майку. Топот маленьких ножек, ещё не появившихся в коридоре, ведущем к входной двери квартиры, говорил о её скором появлении. И вот маленькая трёхлетняя девочка в колготках и майке, чуть скользя по паркету на поворотах, буквально вылетела из дверного проёма детской комнаты. Джамиля всегда вставала очень рано. Поцеловать папу и пожелать ему хорошего дня было для неё обязательным условием вечернего договора с мамой.

– Вот она, моя жизнь, моя любовь! – сказал приятный молодой человек. Пригладив ладонями бороду, он быстро присел на корточки. Со слезящимися от счастья глазами Тахир раскрыл объятья бегущей навстречу дочке. Принцесса бежала навстречу отцу, отбрасывая маленькой ручкой копну чёрных кудрявых волос, падающих ей на глаза. После долгих и крепких объятий Тахир поцеловал дочь и взял её на руки. Войдя под желтовато-тёплый, слегка приглушённый свет кухни, он подошёл к жене. Валида стояла у стола, готовя для мужа еду, которую он брал с собой на работу.

– Спасибо, Вали. Ты готовишь столько, что я не могу это осилить.

– Лучше больше, чем меньше. Ты много работаешь, хабиби! Тебе нужны силы, – сказала она, поворачиваясь с улыбкой. Крепко обняв отца за шею, маленькая принцесса сидела у него на руках и с интересом наблюдала за тем, что делает мама. Уложив всё в небольшой рюкзак, Валида посмотрела на обоих светящимися от счастья глазами.

– Правда, что у нас самая красивая мама на свете? – сказал Тахир, подходя к жене, при этом чуть покачивая головой от восторга.

– Правда, правда! Наша мамочка – самая лучшая и самая красивая! – закричала маленькая Джами, подпрыгивая у отца на руках и протягивая к матери маленькие ручки. Все трое дружно обнялись, на некоторое время застыв под тёплым светом кухонной лампы. Тахир почувствовал, как учащённо бьётся его сердце, и в очередной раз подумал: «Господи, спасибо тебе за это счастье! Как бы я хотел не покидать это тёплое и уютное место. Это всё, что у меня есть, всё, что я так сильно люблю!»

– Папа, папа, а когда ты вернёшься? Вечером? – вдруг прервала это приятное и уютное молчание маленькая Джами.

– Я постараюсь как можно быстрее, моя принцесса, – ответил он, поглаживая по голове дочку.

– И мы пойдём гулять? Все вместе?

– Обязательно пойдём. Только ты тоже должна быть хорошей девочкой и во всём слушаться маму. И ещё не забывай, у тебя сегодня садик!

– Да, папочка. Я уже собираюсь, – крикнула принцесса и, вывернувшись из его рук, вновь ринулась в свою комнату.

– Джами, подожди! Сначала мы проводим папу, а потом начнём собираться, – крикнула ей вслед Валида. Принцесса остановилась и сверкнула тёмными большими глазами, которые ей, вне сомнения, достались от матери.

– Ну, мне пора, – сказал Тахир и, повернувшись к жене, нежно поцеловал её. Маленькая Джами с интересом смотрела на фигуры родителей, выглядывая откуда-то сбоку. Тахир вновь повернулся к дочке и, присев на корточки, крепко обнял её. Джами сладко чмокнула его в правую щёку.

– Хабиби, прошу, не ходи сегодня туда! Мы тебя ждём, – сказала Валида, глядя умоляющими глазами на оглянувшегося на её слова мужа.

– Вали, ты же знаешь, он мне как отец! Если просит, то я не могу ему отказать.

Махнув им на прощанье, Тахир тихо вышел из квартиры. Обув кроссовки, стоявшие на полке около входной двери, он спустился по лестничному маршу.

– Господин Гудвилл! Извините, пожалуйста, но некто оставил для вас письмо вчера вечером, – громко выпалил портье, определённо пытаясь привлечь внимание постояльца из номера 307, возвращающегося с утренней пробежки. Паренёк был слегка взволнован, так как господин Гудвилл сегодня был явно не в духе. Джиму даже пришлось по-детски поднять руку вверх, чтобы быть замеченным. Этот серьёзный и немногословный обычно мужчина действительно не сразу отреагировал на оклик. Теперь услышав, а потом и увидев молодого портье, он дежурно улыбнулся и направился к стойке. Его беговые шорты и майка были насквозь мокрыми, на улице сильно моросило. Ещё раз улыбнувшись, глядя Джиму прямо в глаза, Гудвилл попытался вытереть влажные ладони о свою одежду. Тщетно, майка была насквозь мокра, а с шорт капала вода. Оставив эту идею, Гудвилл тряхнул ладонями и, посмотрев на наручные часы, протянул руку.

– Прошу вас, господин Гудвилл! – сказал молодой человек, протягивая письмо и пачку салфеток с аббревиатурой отеля. Их взгляды встретились. Джим не выдержал тяжёлого взгляда голубых и абсолютно в этот момент неэмоциональных глаз клиента, сделав вид, что ищет что-то. Парень вдруг подумал, насколько разным и непредсказуемым может быть этот с виду очень приветливый человек. И, как в подтверждение этому, мокрый постоялец комнаты 307 сразу же вскрыл письмо и, быстро пробежавшись глазами, улыбнулся.

– Джим, дружище! С меня причитается! Когда сменяешься?

– Только заступил, сэр, – юноша просиял, заметив приветливую улыбку на лице клиента.

– Значит, я успею тебя отблагодарить, – сказал Гудвилл, подмигивая и чуть потрясывая открытым письмом.

– Не стоит, сэр.

– Ну, ну. Это хорошая и весёлая весть, тем более что письмо от женщины. С меня причитается, без комментариев, – разговорился заметно повеселевший Гудвилл. Паренёк улыбнулся и кивнул в знак согласия. Бегун направился к лифту, но вдруг остановился и развернулся.

– У меня два вопроса, Джим. Один личный, – хитро улыбаясь, сказал Гудвилл. Он опять пристально заглянул в глаза Джима, но в это раз по-другому.

– Да, сэр, – утвердительно кивнул парень.

– Когда принесли письмо?

– Мой сменщик сказал, вчера поздно вечером, сэр, – Гудвилл удовлетворительно качнул головой.

– Есть ли у тебя подружка? – парень слегка смутился, но, поборов робость, улыбнулся.

– Да, сэр.

– После смены зови её в ресторан. И, конечно же, романтический вечер. Не мелочись, я спонсор! Жизнь коротка, Джим. Женщины – это лучшее, что в ней есть!

– Столь хорошее письмо, сэр?

– Да, неплохое! Но дело не в письме, жизнь и женщины, вот в чём дело, – сказал Гудвилл и, ещё раз подмигнув портье, бодро направился к лифту.

«Чёрт, что за боль? Левый локоть, колено и бедро! Бедро прямо горит. Вот дрянь, всё болит! Пощупать… Так что с руками? В чём дело!» – фигура человека с мешком на голове явно оживилась, он очнулся. Его ноги были прихвачены к стулу пластиковыми стяжками, руки были заведены за спинку стула и завязаны сзади. Придя в себя и абсолютно не понимая, что происходит, Тахир начал интенсивно двигаться, пытаясь хоть как-то освободиться. Обычный серый мешок на голове парня был не совсем плотной вязи. Кое-что, возможно, и было бы видно, но вокруг была кромешная темнота. Был в нём и один плюс – возможность дышать. Странный, но знакомый, приятный запах исходил от этой грубой материи. Это обстоятельство слегка отвлекло парня от неприятной реальности. Тахир некоторое время пытался вспомнить, откуда ему знаком этот запах. Чуть терпкий и сухой, но приятный сейчас запах был ему определённо знаком.

«Похоже, это… Это орех, грецкий орех! Точно!» – слегка воспряв духом, но тут же вспомнив о происходящем вокруг, Тахир замер. Тихо и темно, насколько это можно было определить сквозь плетёные нити мешка.

«Чёрт с ними, с этими орехами! Почему я здесь, почему я связан? И почему у меня болит вся левая сторона?» – думал он, сильно ворочаясь на стуле.

«Орехи, орехи, орехи… Почему орехи? Это Махмуд, его лавка? Почему? Чёрт, нет. Хотя…» – Тахир вновь замер на стуле, жадно вслушиваясь в страшную тишину.

«Так, ну кто бы это ни был, долго вот так они меня не продержат. Им, наверное, что-то нужно, ведь им должно быть что-то… Иначе они бы меня не связали. Чёрт… Наверное, бы просто убили? А в честь чего меня убивать? За что? Я…» – после некоторой оживлённости он опять замер. В голове промелькнула идея, Тахир перенёс вес тела вперёд. Стул не сдвинулся с места, абсолютно никак.

«Стул железный, но сиденье деревянное, как в школе. В школе, в школе… Так, это явно не в школе. Здесь какое-то влажное тепло. Вообще непонятные запахи, какая-то смесь… Чувствуется какой-то… Погоди, погоди. Тянет каким-то гудроном, что ли? Похоже на стройку!» – он продолжал размышлять, при этом его фигура замерла, Тахир свесился всем телом вперёд. Через несколько минут стяжки впились в кожу, сильно давя на запястья и щиколотки. Парень вновь вернулся в прежнее положение, но теперь закинул голову за спинку стула и опять замер.

«Чёрт. Кто это? Что ему или им от меня нужно? Ему… Ему, почему ему? Так, так, так! Если ему, то это может быть гораздо хуже, чем если их было бы несколько, хотя… Может быть, это какой-нибудь полоумный идиот или маньяк! С такими разговаривать бесполезно, тут и так всё понятно. Так, так, так… Если они, то… Могут быть бритоголовые, чёрт, или какая-нибудь секта!» – от этих размышлений ему вдруг стало не по себе. Выступивший холодный пот сразу же вызвал лёгкую дрожь. Тахир прислушался. Пугающая тишина продолжала сковывать окружающее пространство, не давая абсолютно никаких подсказок.

«Так, на бритоголовых это не похоже. Они бы убили и сняли на телефон. Чёрт, почему я? Хотя это не вариант. Враги, враги… Да у меня их нет практически. Йонас с работы? Год назад сломанный нос! Нет, нет, сомневаюсь. Люди сейчас странные пошли, могут улыбаться тебе, а потом через день в своём подвале на куски резать… И ведь правда… Вариант с маньяком очень даже…» – Тахир выпрямился. По телу опять пробежала неприятная дрожь, он передёрнулся всем телом. Влажность взмокшей от пота одежды сильно беспокоила.

«Хватит думать о всякой ерунде! Собраться с мыслями и вспомнить. Нужно постараться вспомнить, хоть что-то!» – человек с мешком на голове стал интенсивно дышать. Теперь он целиком и полностью попытался сосредоточиться на своих воспоминаниях.

– Давно ждёте?

– Сорок минут, господин Гудвилл.

– Рейс почему-то задержали. Даже не извинились, странно.

– Ждать для меня – не проблема, вы сегодня мой единственный клиент. Всё оплачено, – седой и приземистый мужчина быстро убрал в сторону самописную табличку с именем «Гудвилл». Заглядывая с любопытством за спину идущего вместе с ним клиента, таксист округлил от удивления глаза.

– У вас только вот это? Только «викендер»? – с удивлением спросил он, чуть разведя руками. Оказавшись позади так и не остановившегося Гудвилла, он махнул рукой и быстро засеменил за резвым клиентом, который уже покинул здание аэропорта. Оказавшись на улице перед стройным рядом берлинских такси, Гудвилл изящно развернулся в ожидании спешащего за ним таксиста. От этого манёвра концы лёгкого летнего плаща английского джентльмена чуть завальсировали и вновь медленно легли на узко скроенные брюки.

– А насчёт погоды я не ошибся! Она у вас тут прямо не летняя, – сказал Гудвилл, вскидывая голову к небу. Таксист, чуть запыхавшись, теперь стоял перед своим клиентом. С доверительной миной на лице мужчина протягивал руку, чтобы перенять багаж.

– А нет, не стоит. Я возьму её с собой, в салон. Если вы, конечно, не против, – с улыбкой отреагировал Гудвилл, заметив жест пожилого мужчины. Вновь разведя руками, толстячок кивнул и, показав жестом направление движения, побежал вперёд. Несколько скучающих собратьев по труду попытались предложить свои услуги изящному Гудвиллу, но его кругленький «оруженосец» громко прикрикнул на них, заявив тем самым свои права на «жирного» клиента. Комфортно расположившись на заднем сиденье, англичанин, кинул сумку рядом. Достав из кармана своего плаща свежий номер центральной берлинской газеты, Гудвилл устремил свой взор на её первую полосу.

– Извините, пожалуйста, господин Гудвилл, не хочу вас отвлекать. У меня к вам пакет, его передали сотрудники вашей фирмы, и я как бы должен передать его вам, – тихим голосом сказал пожилой таксист, ища в зеркале заднего вида взгляд своего клиента. Гудвилл отвлёкся от газеты и, приветливо улыбнувшись, принял протянутый таксистом пакет.

– Скажите, дружище, не могли бы вы мне посоветовать какой-нибудь отель? Я два года здесь не был. Берлин, как известно, – очень современный город и меняется каждый день. Одним словом, хороший отель в центральной части, который должен быть выгодно расположен в транспортной сетке. Ну, как вам задание, а? – хитро моргнув, спросил загадочный клиент и приступил к вскрытию пакета.

Таксист ловко перестроился в левый ряд.

– Я бы посоветовал «Далтон» или «Густхофф», но мне кажется, вам больше подойдёт «Берлин Сити». Он очень удобно расположен.

– Спасибо, с меня причитается.

– Ну что вы, я же говорил, что ваша фирма всё очень щедро оплатила, – сказал мужчина, вновь ища глаза клиента в зеркале. – Можно один вопрос? – спросил седой толстячок, опять уловив приветливый взгляд клиента.

– Да, конечно.

– Вы ведь британец, господин Гудвилл. Откуда такой хороший немецкий? – продолжая смотреть в зеркало, спросил таксист, наблюдая за реакцией седока.

– Когда-то пара друзей немцев. Сейчас, как говорится, бизнес обязывает, – с неизменной полуироничной улыбкой ответил Гудвилл.

– А, Юсуф! Ты где пропадаешь, не ночевал вчера? – спросил приставучий администратор сутулого бородача, стоящего у стойки и смиренно ожидающего своих ключей.

– Добрый день, уважаемый. Был у друга вчера, сидели говорили. Поздно было, я у него переночевал, так получилось. Как у вас дела? – устало, но с добродушным лицом и открытым взглядом спросил Юсуф.

– Спасибо, неплохо. Работа, работа и ещё раз работа! Уже начинаю уставать, возраст уже не тот, сказал пожилой турок, доставая из полки ключи с номером 37. Юсуф явно не торопился и, получив ключи, продолжал изучать старика. Тот, в свою очередь, молча снял очки и, деловито протирая их, смотрел на Юсуфа совершенно другими глазами.

– Я думал, вы уже на пенсии, просто подрабатываете, – сочувственно глядя на собеседника, сказал постоялец с явным желанием поболтать, невзирая на усталость.

– Да я бы с радостью! Понимаешь, дети купили это заведение три года назад. Экономят на всём, просят меня частенько здесь приглядывать. Да и мне иногда просто сидеть надоедает, а молодых, сам знаешь, нужно поддерживать! – сказал мужчина, улыбаясь и возвращая очки на прежнее место.

– Это точно, согласен. У меня у брата такая же история, то одно, то другое хочет открыть. Парень пробует себя везде, не всё получается. Вот и приходится ему всё время помогать! – понимающе согласился Юсуф.

– И не говори, иногда на свою жизнь времени не хватает. Но сегодня я только до двух, через полтора часа сменяюсь. Сегодня и завтра буду отдыхать, пусть молодые здесь сами разбираются! – сообщил старик с явным удовольствием. Посмотрев на большие часы, висящие на противоположной стене, престарелый администратор утвердительно кивнул и, улыбнувшись, посмотрел на Юсуфа.

– Жалко, хотел с вами поболтать! – сказал сутулый бородач, кладя ключи в карман. Вспомнив что-то, он повернулся. – Извините меня, не знаю, как вас зовут и как к вам обращаться. Пообещал вам поболтать, но, к сожалению, не смог. Хочу загладить свою вину и пригласить вас сегодня вечером посидеть в «Оазисе». Если у вас сегодня будет время и вы не против, то, пожалуйста, уважаемый, для меня большая честь, – и Юсуф приложил правую руку к груди. Слова Юсуфа произвели на старика впечатление, он также приложил руку к груди в знак благодарности и оказанного внимания.

– Увидев тебя, сразу понял, что ты из хорошей семьи, чтишь восточные обычаи. Спасибо, Юсуф, пусть здоровы будут родители, воспитавшие тебя. С большим удовольствием приду, я знаю, где это. Живу в этом районе, большое спасибо за приглашение! – ответил старик с благодарностью.

– Тогда в шесть часов, если вас устроит.

– Конечно. Меня Шонуль зовут. Спасибо тебе и до вечера, – ответил старик, махнув рукой. Уставший, но довольный Юсуф улыбнулся и направился к лестнице, чтобы подняться в свой номер.

Юсуф уже давно не спал. Вернувшись с утренней пробежки, которую странным образом большей частью провёл в местных переулках, он принял душ, и выпив стакан апельсинового сока, принялся за работу. Удобно расположившись за небольшим столом, он внимательно изучал видео на лежащем перед ним планшете. Прокручивая ролик в разные стороны, Юсуф всё время останавливался на одном и том же моменте. На видео было чётко видно, как трое человек выходят из машины и идут в шиша-бар «Оазис». Внезапно что-то происходит у них за спиной, и вся троица, испуганно повернувшись, в спешном порядке скрывается за дверями кальянной. Просмотрев ролик несколько раз подряд, Юсуф утвердительно кивнул и, встав с места, прошёлся по комнате. На мгновение задержавшись у окна, он вдруг вернулся к планшету и включил другой ролик. Ситуация была та же, но заснято всё было с другой позиции. В фокусе камеры был крупный мужчина, вышедший из машины. Просмотрев ролик несколько раз, Юсуф прервался. Поднявшись из-за стола, он достал из кармана своей куртки небольшой свёрток. В кусок грубо разорванного кухонного полотенца были аккуратно замотаны щипцы для углей и небольшой точильный брус. Это были щипцы из кальянной, Юсуф ловко и незаметно прихватил их вчера, пока сидел в «Оазисе». Взяв оба предмета в руки, мужчина стал медленно затачивать внутренние грани щипцов. За этим монотонным занятием Юсуф провёл около двадцати минут, пока не убедился, что добился нужного ему результата. Покончив с этим, он оделся и, собрав свои вещи, сложил их в рюкзак. Пробежав внимательным взглядом по комнате, он достал из кармана рюкзака небольшую прозрачную бутылочку и несколько раз смочил её содержимым бумажное полотенце. Пройдя им по всем рабочим поверхностям, которых он мог бы касаться, Юсуф вновь сел на стул. Задержавшись взглядом по несколько секунд на каждом мельчайшем предмете, он удовлетворённо хлопнул себя по колену. Встав, он надел куртку и, накинув на спину рюкзак, вышел из номера.

– А, Юсуф, добрый день, дорогой, – окликнул его Шонуль, заметив, как тот спускается по лестнице. Широко улыбнувшись старику, Юсуф махнул ему в ответ. Знакомцы крепко пожали друг другу руки.

– Доброго вам дня, уважаемый! Как ваше здоровье, как дела?

– Спасибо, Юсуф, хорошо, спасибо. Хотел тебя поблагодарить за приглашение!

– Да что вы, для меня большая честь. У меня к вам один деликатный вопрос.

– Да, конечно. Говори, я тебя слушаю, – сказал старик, наклонившись вперёд. В небольшом холле гостиницы находилось ещё несколько клиентов.

– Хотел сказать, что, возможно, сегодня опять не буду ночевать в номере. Дело в том, что друг опять зовёт. Тут такое дело… – Юсуф понизил голос и, смутившись, оглянулся.

– Всё в порядке, говори дорогой! – сказал старик, заметив стеснительность своего собеседника.

– Понимаете. У друга есть сестра, и он хочет… Ну, в общем…

– А! Понимаю, дорогой, понимаю. Ну, а ты сам?

– Девушка хорошая, но я так не могу. Мой друг, он приверженец старых традиций. Понимаете, а я так не могу! Для меня чувства очень важны. Ну так вот, вы здесь всё знаете. Одним словом, мне нужен хороший цветочный магазин, ну, вы понимаете, о чём я?

– Конечно, конечно. Скажу так, сейчас выйдешь – и сразу направо. Потом через два квартала повернёшь налево, там небольшой такой цветочный киоск. Называется «У Самира», скажешь, что я тебе посоветовал. Он сделает всё на высшем уровне и дешевле.

– Спасибо вам большое, Шонуль. Долгих лет вам жизни и здоровья вашим внукам.

– Ну что ты, для тебя с удовольствием, дорогой! Так, говоришь, тебя сегодня не будет?

– Да, скорее всего, опять останусь у него. Зовёт, ничего не поделаешь! Я завтра утром буду. Вы завтра здесь?

– Да. Конечно, здесь, дорогой.

– Тогда до завтра! – сказал Юсуф, добродушно улыбаясь. Выйдя из гостиницы, Юсуф сразу же направился по указанному адресу. Купив большой букет красных роз, мужчина отправился к стоянке такси и сел в одну из машин. Проехав несколько кварталов, машина остановилась в сотне метров от кальянной «Оазис».

– Слушай, у меня к тебе просьба, – сказал Юсуф, чуть наклоняясь к таксисту.

– Да.

– Меня там девушка ждёт. Видишь, вон та, тёмненькая, – сказал он, указывая пальцем на фигуристую мулатку, сидящую в одиночестве за столиком на летней площадке шиша-бара.

– Ну и?

– Хочу ей сделать сюрприз, понимаешь. Вот цветы и записка. Плачу за это двести евро.

– Говори, что сделать-то нужно? – сказал таксист оживлённо, явно заинтересовавшись предложением.

– Подъедешь и передашь ей букет с этой запиской. Только подожди её, она прочтёт и поедет на твоём такси. Отвезёшь её куда скажет. За это тебе ещё сто, только денег с неё не бери. Скажи, что всё оплачено.

– Сделаю, без проблем! – заметно оживившись, ответил парень.

– И ещё одна просьба. Слушай, разгонись посильнее и затормози так, со скрипом! Понимаешь? Ну, чтобы она обратила внимание! – оживлённо продолжал Юсуф.

– Угу. И…

– Сделай, друг, пожалуйста! За это вот тебе ещё сто, – Юсуф вновь протянул таксисту деньги.

– Да с удовольствием! Слушай, ты, если что, меня вызывай всё время. Вот, визитку держи! – и таксист уже с улыбкой, забирая очередную сотню, протянул Юсуфу свою карточку. Договорившись, клиент покинул такси и направился в противоположном направлении. Через несколько кварталов Юсуф исчез.

Тёплый летний вечер постепенно ложился на улицы Нойкёльна, успокаивая уличную суету своим приближением. Шум детских площадок, популярные басовые биты из припаркованных у обочины машин, кучки полукриминальной молодёжи и ярко окрашенные, с привлекающим к себе хохотом молодые женские коллективы начали постепенно завоёвывать вечернее пространство улиц. Весь этот привычный шум иногда прерывался громкими сиренами мчащихся куда-то полицейских или машин скорой помощи. Юсуф шёл по этим улицам с детским удивлением и смотрел на окружающее. И хоть всё это было ему не вновь, теперь казалось странным и отталкивающим. Ему хотелось как можно скорее покинуть этот район и этот город. Оставалось лишь одно незавершённое дело, которое не давало ему покоя. Окружающие выглядели по большей части как-то враждебно, будто ожидая какого-то подвоха или агрессии, но не от него конкретно, а вообще от жизни. И хотя это были по большей части молодые люди, это казалось Юсуфу больше напускным, ненастоящим. «Ведь у них нет войны и бедствий, они живут в достатке и в хорошей стране. Почему они такие? Почему эта беспричинная жестокость и агрессия так преобладает в их глазах?» – думал он, оглядываясь по сторонам.

Одевшись в светлую длинную рубаху, шаровары и чёрную жилетку, он обул кроссовки. Светлый паколь, покрывающий его голову, рассеивал все сомнения относительно его национальной принадлежности. По переулкам Нойкёльна шел приветливый афганский мужчина. По его загорелой, но всё же светлой коже и тёмно-рыжей бороде можно было распознать в нём памирского афганца или пуштуна. Юсуф торопился на очень важную встречу в кальянную «Оазис». Так, во всяком случае, он сказал людям, проверявшим его при входе. Проверка на предмет оружия или опасных взрывчатых веществ у посетителей «Оазиса» именно по субботам была обязательна. Сегодня здесь было особенно много людей. В большом зале на трёх небольших сценах танцовщицы демонстрировали танец живота. На втором этаже в небольших отдельных ложах, похожих на комнаты, собиралась популярная криминальная знать, входящая в клан аль-Кабира. Юсуф заказал себе такую на втором этаже. Сам владелец этой кальянной должен был быть сегодня здесь, по субботам он был здесь обязательным гостем. Юсуф беспрепятственно прошёл контроль. Оставив позади большой зал, он поднялся наверх, где его проводили к заказанному столику. Через десять минут ему принесли кальян и приятный ароматный чай. Аккуратно сняв свой паколь, он положил его перед собой на стол. Сделав несколько затяжек, Юсуф с неподдельным интересом осмотрел внутреннее убранство комнаты. Кальян приятно бурлил, и афганец, расслабившись, комфортно расположился на небольшом диване. Спустя тридцать минут в проходах второго этажа все оживились. Мимо закутка, где сидел Юсуф, быстро прошли три человека. Аль-Кабир в сопровождении двух телохранителей направлялся к своему излюбленному месту. Проводив процессию взглядом, Юсуф посмотрел на часы. Прикинув что-то в голове, он сделал несколько тяжек и с удовольствием отхлебнул ароматного чая. Прошло около пятнадцати минут…

Большой чёрный внедорожник стоял, чуть потрясываясь на холостом ходу, освещая ярким светом голубоватых фар очертания недостроенного здания. Две мужские фигуры с ощутимой разницей в росте стояли около машины, освещённые светом фар.

– Ну что, пора его отпускать? Ведь ты отпустишь его? – спросил Майк, смотря снизу вверх на своего собеседника. Повернувшись в сторону, он дал отмашку еле видимым силуэтам двух парней, что находились чуть поодаль, в темноте.

– Конечно, ведь ты снимаешь оцепление с объекта. Что мне остаётся ещё делать? – закрываясь от небольшого порыва от ветра, сказал Мэт, прикуривая сигарету.

– Слушай, ты же отработал с ним по полной. Парень действительно ничего не знает.

– Какой-то ты мягкий стал, Майк. Что с тобой случилось? Помню тебя первые три года после 11-го, ты же был как цепной пёс. А сейчас посмотрите на него! Ходит в костюме, занялся, как это… Ты теперь администратор или менеджер, а? Сложно себе представить, что каких-то пару лет назад мы были в одной упряжке, – нервно выстрелил долговязый Мэт, зло прищурившись.

– Времена меняются, старик, и мы меняемся вместе с ними. Я перегорел тогда, понимаешь? – серьёзно глядя собеседнику в глаза, сказал человек в костюме.

– Видимо, не все меняются. Я, видишь, нет, да и эти тоже. Так и продолжают в том же духе, – сказал долговязый, нервно сплёвывая и кивая в сторону подвала, из которого они недавно вышли.

– Ну ладно, хватит уже! Я же тебе сказал, в центре уже отработали эту ветку. Нужно отпускать парня, – продолжал настаивать Майк, не сводя взгляда со своего собеседника.

– В смысле? Мне сейчас его вывести сюда, вызвать такси и отправить домой? Ты совсем ополоумел со своим гуманизмом? – выпуская дым прямо в лицо Майку, огрызнулся Мэт. Ссутулившись, он сделал один шаг, которым до минимума сократил расстояние между ними. Майк не двигался. Он молча ждал, пока развеется голубое облако, смотря исподлобья на своего бывшего товарища.

– Отпусти парня, ты ведь знаешь – он ни при чём. Мы ведь получили добро сверху! – сильно понижая тембр голоса, произнёс Майк.

– О! Вы посмотрите на него! Прежний Майки вернулся, и из-за чего? Может, ты ещё хочешь извалять свой костюмчик в этой пыли, вцепившись мне в глотку? – Мэт ловко выкинул окурок в сторону и хлопнул в ладоши. Этот жест тоже не произвёл никакого впечатления на решительно настроенного человека в костюме. Заметив это, долговязый Мэт несколько раз задумчиво кивнул. Он тоже вцепился в Майка неприятным и колючим взглядом.