Сказка-притча, изложенная в стиле рифмы о том, как разные люди, с разными судьбами, оказываются втянутыми в войну и, главное – о том, как они меняются и меняется их мировоззрение после событий, произошедших на войне.
p.s. является дополнением книги "Приключение Феофана, а для многих просто Фана" и раскрывает людей, которых Фан повстречал на войне.
От автора
Часть I
Пару лет уж шла война
что явилась как чума,
Кто? За что? – уж всё смешалось,
просто, реже воевалось.
Как то вечером, пред сном
собрались, вдруг, вчетвером
очень разные ребята -
два медбрата, два солдата,
И, чтоб было чем заняться
стали мыслями меняться,
Батя, Шустрый, Фан и Катя
раскрывались, словно братьям,
Первым, Батя слово взял
и с задором начинал:
«Жил, братишки, я в достатке
раздавая всем остатки,
никогда не враждовал
и, по силам, помогал,
Сына два и три дочурки
животина и две мурки,
а жена – краса села
лишь любила и цвела!»,
После, он, вдруг, замолчал
и неспешно продолжал:
«Что-то грустно вспоминать
ну, давайте продолжать…
Рядом горы проходили
там, за ними, люди жили,
мы почти и не общались
так, на рынках лишь встречались.
Но, однажды, пред рассветом
летом помню, было лето,
вдруг, те люди появились
и бедой для нас явились,
Будто дикие орали
и над нами хохотали,
а потом, нас всех во двор
оставляя лишь погром…
Ну, а после, лишь туман
и надежд самообман,
Деток в плен моих угнали,
в нас с отцом они стреляли,
про жену, не расскажу
извините, не могу!
Я пришёл в себя в канаве,
вижу, – трупами завален,
ничего не понимаю
как попал сюда? – не знаю…
Лишь потом, спустя минуты
я всё понял! – как, откуда,
как в той яме оказался
и живым тогда остался,
Да и сил, тогда, друзья
было с горстку у меня,
потому, всё осознав
звал лишь смерть я на устах…
Благо, люди проезжали
и те стоны услыхали,
и, достав они меня
положили на коня.
Дальше, путь мой был в отряд
средь отчаянных ребят.
Страшно, Братцы, воевать
коль душа кричит «Воздать!»,
По началу, так рубил
что в крови себя топил,
я за всё им воздавал
и тех гадов убивал!
Но, с того, не стало легче
ведь родные, как и прежде
словно рядышком стояли
и обнять меня желали…
Лишь сейчас, спустя лишь время
и не лёгкие мгновенья
я, с трудом, но осознал -
для чего я воевал?
Лет назад, так сто, аль двести
два народа жили вместе,
Власть на троне разделилась
вот и царство подробилось,
И осталась, как всегда
«непонятная» земля,
вроде, все её желают
а делить как? – то не знают…
И решил тогда их царь-
горделивый государь -
что неправильно делили
и мы землю захватили,
и, что есть у них права
отобрать у нас дома,
И, на этом самом бреде
он народ повёл «к победе»
не желая знать имён
и потерянных знамён.
Я согласен, спору нет! -
каждый даст потом ответ -
Как? За кем? Куда он шёл?
и в войне он что нашёл?
Знаю я, что мир не нужен
тем, трудом, кто не загружен,
вот и ищут идеалы
среди ярких «пьедесталов»,
что красиво говорят
а потом бросают в ад,
Но поверьте, этот зов -
лишь приблуда для воров!
Лишь в одном не разобрался
хоть я часто и пытался,
для чего им власть дана? -
чтоб творить сии дела?!».
Часть II
После слов таких печальных
воцарилось лишь молчанье,
Ну, а Батя, улыбнулся
и над всеми ухмыльнулся:
«Ну не стоит вам грустить
чтобы боль мою смирить,
просто знайте вы, друзья
как всё вышло у меня!».
После, Батя, оглядевшись
и удобнее усевшись,
стал на «Шустрого» взирать
чтобы очередь отдать:
«Вижу, брат, ты заскучал
али может ты устал?
Ты, давай-ка, не зевай
а беседу продолжай!»,
Шустрый тоже улыбнулся
так, что Катя поперхнулся,
и продолжил разговор
под внимание сторон:
«Нас родные пригласили
чтоб мы летом погостили,
говорят, что заскучали
ведь давно нас не видали.
Уж мы месяц отдыхали,
Но, вдруг ночью постучали,
и сказали – собираться,
что опасно оставаться!
Лишь собрав чутка вещей
да, в дорогу сухарей
мы из города бежали,
но, и там уже нас ждали,
и, кто панике поддался
тот и с жизнью попрощался,
Ну, а мы, пробравшись лесом
миновали ту завесу.
Долго шли мы по дорогам
благодарные лишь Богу -
что мы живы до сих пор
хоть и враг со всех сторон,
После, в город мы пришли
там спасенье обрели.
Дальше, много было споров
и не лёгких разговоров,
Я к себе их зазывал
и к спасенью призывал,
Только, близкие жены
были тем возмущены,
и желали тут остаться
чтоб за землю эту драться!
Пару дней то обсуждали
и решенье принимали,
И пришли мы к компромиссу
чтоб не выглядеть как крысы -
старики пусть уезжают,
молодые защищают.
Только вы меня поймите
и всё правильно примите,
я – не трус, ни симулянт
и не дерзкий дуэлянт,
я, остался тут по слову
в рамках устных договоров,
и воюю, как умею
и бояться я не смею!
Так что, с вами я случайно -
вот и вся простая тайна!».
Батя Шустрого обнял
и в ответ ему сказал:
«Ты, Братишка, не грусти
у тебя всё впереди!
Не скажу, что ты тут лучший
но, поверь мне! – ты не худший!
И за это грудь твоя
в орденах, на злобу дня!».
После, к Фану повернулся
и немного ухмыльнулся
и сказал ему: «Давай,
дальше ты уж продолжай!»,
Фан немного постеснялся
так, для вида, поломался
и открыл свою судьбу
и попал как на войну,
Часть III
После Фанова рассказа
все опомнились не сразу,
ведь задал он им загадку -
у которой нет отгадки,
Батя первым встрепенулся,
тут уж Шустрый поперхнулся,
и сказал: «Потом решим,
тут не стоит нам спешить!».
Повернулся нежно к Кате
и обняв его в обхвате
он сказал ему: «Катюх,
поласкай рассказом слух!»,
Катя ж, хитро улыбнулся
и над Батей ухмыльнулся,
а потом заговорил
и поведал, кем он был:
«То нежданно в этот вечер
что я вами был замечен,
Ну, коль очередь моя
вот рассказ вам про меня!
С детства жил я за горами
средь людей, что рядом с вами,
В доме было всё по чину
и на то была причина,
мой отец, в делах крутился
в министерской колеснице,
мать, почти всегда в делах
да житейский суетах,
мало чем я увлекался
и в трудах не развивался,
И была моя башка
так пуста, как у горшка.
А уж в этот «котелок»
занесли такой порок -
что живут там, за горами
люди, с чёрными сердцами,
И пора нам всем собраться
дабы с ними разобраться,
ведь лишь наша та земля
а они живут там зря!
Лет, так десять, поучали
а потом и ружья дали,
и вручили нам права -
отобрать у вас дома,
а, кто будет возражать
тех сказали – убивать!».
Тут, вдруг Катя замолчал
и невольно зафырчал,
он с тоскою вспоминал
что в войне он той искал…
Но потом, опять собравшись
продолжал он, отдышавшись:
«Командир меня хвалил
и в пример всем приводил:
«Ах! как рубит, как стреляет!
крови много он познает!
Вы с него пример берите
коль любви моей хотите!»,
Ну, а я, тем вдохновлялся
и всё яростней бросался
на людей, что за горами
ходят с чёрными сердцами.
Но сейчас, я вспоминаю
и гордиться – чем? – не знаю!
Избивали мы детей
да разбуженных мужей,
жён, в потеху забирали,
и за немощь укоряли,
И в тех низменных поступках
я на всё давал уступки,
ведь я думал – наше право
наказать их вне устава.
Как-то дали нам заданье
чтоб пограбить в назиданье,
и вошёл отряд в село
чтоб присвоить там добро,
После, водки «накидавшись»
да и в банях накупавшись
мы, по хатам разбрелись
и в кровати улеглись.
Но, средь ночи, я проснулся
и в душе вдруг встрепенулся,
за окном сплошной бедлам
и огонь по сторонам.
Кто бежит? Да кто стреляет?!
Ничего не понимаю…
Лишь хватаю я ружьишко
и во двор крадусь, как мышка,
только нас уже нас ждут
и прикладами кладут,
Я успел лишь увернуться
чтоб с прикладом не столкнуться,
но, на землю я упав
получил ногою в пах.
После, много нас пытали
и, за дело, избивали,
Многих сразу расстреляли
как по лицам их узнали,
кто бежал, тех «посекли»
как у речки их нашли,
Ну, а нас, спасла старушка
что одна жила в избушке,
Стали мы им помогать
за собою убирать.
Как-то раз, в один из дней
я спросил там у людей -
что за милая старушка
что живёт там, на опушке?
Но совсем того не ждал
то, что я тогда узнал!
Там жила семья большая
и богатства – два сарая,
муж, сватья и много внуков
жили вместе, без испугов,
но, за ночь того не сталось
и одна она осталась.
Целый день потом ходил
и в себя не приходил…
Позже, смелости набравшись
и не скрою, «накидавшись»
я в избушку к ней пришёл
и затеял разговор:
«Я тебя не понимаю
и неведеньем страдаю, -
Для чего ты нас спасла
милосердная душа??!
неужели всё забыла
и за боль ты нас простила??»,
И запомнил я слова
что со мною навсегда:
«Нет! Резни той не забуду
и вам другом я не буду!
Но, с того, какой мне прок? -
только в старости порок!
Вас же тоже дома ждут
и молитвой берегут -
что домой вы все вернётесь
и врагу не попадётесь!
Вспомни, с кем ты воевал?
Вспомни, как сюда попал?
Где? те воры и злодеи
что украсть у вас посмели?
Жить, лишь злобой, не хочу
для того и хлопочу,
и поэтому, сынки
берегу вас в эти дни!
А, коль понял ты меня -
в чём ошибка всё ж твоя,
то «своих» в том наставляй
и былое исправляй! -
В том тебя благословляю
и удачи в том желаю!».
С той поры я помогаю
и «своих» я наставляю -
что мы зря сюда пришли
и лишь горе принесли!
Как-то раз тут пошутили
и мне имя изменили,
и теперь, для всех я – Катя
и за всё простите, Братья!».
После, Катя встал с кровати
и покинул своих «братьев»,
А другие, лишь молчали,
что сказать? – не понимали,
Сей рассказ нагнал тоску
возвеличив тишину.
От автора