– Блять… – повернувшись на бок, я накрыл голову подушкой, спасаясь от шума во дворе, но минуту спустя скинул её из-за душной жары, – как же вы, суки, заебали! Белочка у них, блять!

Раз уж проснулся… Не открывая глаз, я зашарил рукой по дивану, надеясь на прекрасное, но вместо круглой Натахиной задницы наткнулся на кота, сделавшего «кусь»

– Пидорас шерстяной! – в сердца ругнулся я.

– Пф-ф! – отшипевшись, кот тяжело сиганул на разложенную гладилку, на шкаф, и повернувшись ко мне откормленной жопой кастрата, принялся вылизывать бесполезное хозяйство, утонувшее в густой пепельно-полосатой шерсти.

– Вот и поговорили… – сев на скрипнувшем, давно продавленном диване с торчащими пружинами, потёр мятое лицо руками, и вспомнил наконец, что у Наташки в магазине сегодня какая-то проверка или инвентаризация. А значит, опять придёт поздно, злая как три собаки, и из секса у нас будет только церебральный вариант.

– Ну и что встал? – оттянув резинку семейников, спросил я, – Спи давай!

Нашарив ногами разношенные тапки, сунул в них ноги и по-стариковски прошаркал в крохотный санузел, изрядно облагороженный моими силами.

«Плитку надо бы переложить» – по-хозяйски подумал я, восседая на белом троне с сигаретой в нечищеных зубах.

– Надо бы… – протянул я вслух, делая затяжку и стряхивая пепел в консервную банку, стоящую справа на узкой полочке, – но нахуй! Когда из секаса остался только мозгоёбство, то не сильно и всралось! Да и Маринка намёки намёкивает.

Думая об упругих прелестях Маринки, умылся и почистил зубы, затем вернулся в комнату, надеясь на тишину, покой и благость. Увы, во дворе молодожёнки продолжали орать – громко, изобретательно и с театральным надрывом. Пожелав алкашне всего хорошего и любви побольше, нацепил наушники, и найдя свою подборку, сделал музыку погромче, забивая уличный шум.

– Что насчёт пожрать? – задался я извечным вопросом, открыв дверцу кредитного огромного холодильника, совершенно неуместного в крохотной, бедно обставленной комнатушке, – Йогурты, снова йогурты, колбаса…

Понюхав машинально, я засомневался. Не, запаха не было… после ковида нюх у меня так и не восстановился, да и вкус не полностью. Но вид у колбасы такой… не заветрившийся даже, а ветеранский. Заслуженная колбаса!

– … опять списанную просрочку притащила? Или нет?

Вспомнив, как дристал неделю назад, сварил себе молодой картошки, посыпал найденной в холодильнике зеленью и умял за милую душу. Долив коту воды и проверив лоток, уселся играть в Плейстейшен, не отрывая задницу от дивана. У меня первый выходной за две недели, и пошло всё в жопу!

– Владимир! – едва я вышел из подъезда, гружёный после мародёрки не хуже верблюда ко мне спешно подбежал толстый, отчаянно нервничающий Вадик, обдав запахами пота, больных зубов и страха, – Общественность провела собрание и выбрала Совет Квартала!

Вадик сказал это с таким придыханием, как умеют только прирождённые жополизы, рассказывающие в курилке о непосредственном начальнике, Светоче Мысли и Самом Человечном Человеке.

– Ну? – я чуть повёл плечом, поправляя лямку тяжёлого рюкзака, и глядя на помятую общественность, сбившуюся стайкой возле «Нивы», – Давай быстрей рожай!

– Совет Квартала, – зачастил он, тщетно пытаясь сохранить торжественный вид и нервничая ещё больше, – принял постановление о мобилизации Евгенова Владимира Николаевича на Альтернативную гражданскую службу[2]!

– Чего, блять?! – я уставился на него бараньим взглядом и почистил ухо мизинцем.

– Это законно! – разом вспотев, зачастил Вадик и какая-то толстая тётка из «общественниц», выдвинув искусственную челюсть и дряблые подбородки с редкими волосками, выразительно помахала стопкой распечатанных бумаг долженствующих, по-видимому, убедить меня в законности происходящего.

– Стопэ! – взмахом руки торможу тётку, начавшую двигаться ко мне с неотвратимостью асфальтоукладчика. Она сделала ещё несколько шагов, но наконец остановилась под моим мрачным взглядом. Затоптавшись на месте, тётка шагнула назад, растеряв неотвратимость и даже будто сдувшись, – Какая, на хуй, общественность? С хуя ли вы проводили собрания и что-то там постановляли обо мне без моего участия? Что за хуета, народ?

– Владимир Евгеньевич, – Вадик сложил руки перед собой, а выражение его лица приняло странное выражение служебной необходимости и плаксивости. Будто чувство Служебного Долга борется в нём с личным неприятием происходящего, – Вы должны понять, что общественное во все времена превалировало над личным!

– Да ладно? – удивился я.

– Владимир Евгеньевич! – ко мне шагнула дама лет сорока с непонятным гаком, рыхлая и дородная, но с детским, несколько даже кукольным лицом, на котором её несколько обвядшая кожа и двойной подбородок казались чем-то противоестественным, – Вы молодой, здоровый, тренированный мужчина…

Она журчала ручейком, говорила «Владимир Евгеньевич» и то и дело прикасалась то к руке, то к плечу, выпячивая обильное декольте размера этак седьмого, колышущееся, как пакеты с кефиром.

– … ну зачем вам оружие? – ласково уговаривала она меня, заглядывая в глаза и прижимаясь грудью к руке, – Вы молодой, здоровый и не побоюсь этого слова – эталонный мужчина!

Общественность кивала и нестройно поддакивала, соглашаясь с каждым словом предводительницы.

– А здесь… – широко повела рукой престарелая кукла, – женщины и дети!

Я смутно удивился, что к «женщинам и детям» она, по-видимому, причисляет Вадика, равно как и ещё с десяток мужчин.

– Женщины? – перевожу взгляд на Вадика…

… и в это время меня рванули за рюкзак назад и вбок!

Развернувшись, на автомате бью бэкфист, пробивая в голову худому мужику в новеньких кедах, грязной ЛДПРовской футболке не по размеру, обвисшей мешком на покатых плечах, и лоснящихся от старости спортивных штанах.

– Сука! – он взвыл и присел на корточки, обхватывая закровившую голову, выронив арматуру, обмотанную чёрной матерчатой изолентой.

– Идиот! – взвыла баба-кукольница, ещё сильней выпячивая грудь и делая шаг ко мне, – Владимир Евгеньевич, это недоразумение!

В её голосе появились нотки, которые она, наверное, считала завлекающими, но прозвучали они на редкость фальшиво, да и разница в возрасте…

Не слушая её, срываю с плеча ружьё и пячусь в сторону от общественности, стараясь глядеть во все стороны разом.

– Игорёк, дебил! – продолжила баба, благоразумно остановившись в отдалении от меня.

– Мразь! – перебивая кукольницу, пронзительно взвизгнула ещё одна представительница общественности, вылетая из сбившей в кучу отары и несясь ко мне с лицом Фурии Революции, вытянув вперёд худые, но рыхлые руки с длинными ногтями, украшенными облупившимся красным лаком, – Как ты посмел тронуть моего мужа!

Уйдя в сторону, с силой бью лоу по бедру Фурии и направляю на заворочавшуюся общественность ружьё.

– Что за на?! – в голове у меня до странности спокойное отношение к происходящему, но подпускаю в голос истеричную готовность стрелять во всё, что движется, – Народ, вы в конец охуели?

– Игорёша, дебил! – козлячьим тенорком завопил кто-то из мужчин, спрятавшийся за спинами женщин, – Если (!) не отдаст! Если, сука! Ты разницу понимаешь?!

– У-убили! – держась за ногу, выла ушибленная, сидя на загаженном асфальте. По потрёпанному её лицу ручейками бежали мутные слёзы.

– … он бы и сам отдал! Сам! Нина Васильевна уже убедила его, а ты, мудак, всё испортил! Всё! – захлёбываясь ненавистью, завопила приземистая жопастая баба неопределённого возраста – от тридцати до пятидесяти, подлетев к Игорьку, всё ещё сидящему на корточках, – Козёл! Скотина!

Она начала бить его руками по голове – плашмя, неумело, но с большим остервенением.

– Не тронь! – завопила супруга избиваемого, не вставая с асфальта, и разразился самый безобразный скандал.

– Владимир Евгеньевич! – прижимая полные руки к груди и обещая глазами и голосом всё и немножечко больше, начала подходить ко мне престарелая кукла, – Ну вы же видите, что происходит? Мы беззащитны! Отдайте нам оружие, Владимир Евгеньевич! Вы молодой, здоровый мужчина, а мы – хрупкие женщины.

– Женщины? – подавился я смешком, показывая дулом ружья на взвизгнувшего Вадика и Игорька, начавшего вяло отбиваться от Фурии.

– Вадик инвалид, – кукла снова прижала руки к груди, – а Игорь Александрович немолод и тоже имеет проблемы со здоровьем! Владимир Евгеньевич, вы легко может отбиться от зомби даже голыми руками, в крайнем случае – добыть другое оружие.

Очень хотелось поделиться великой мудростью предков и всем богатством обсценной лексики, но я сдержался. Пять минут назад я чувствовал за них какую-то ответственность и готов был если не взять под опеку, то как минимум помочь с выживанием, но…

«Не мечите бисер перед свиньями» – всплыла в голове цитата мамы.

– Да ну вас на хуй, уёбков! – и стволом на толпу, – Съебались от машины по бырому!

По бырому не вышло, но съебались, сталкиваясь друг с другом, перегавкиваясь и подвывая от ужаса.

– Ах вы с-суки… колёса-то зачем было спускать? Ёб вашу… на хуй пошли!

– Владимир Евгеньевич…

– А тебя особенно касается, – я зло посмотрел на грудастую Нину Васильевну и повёл стволом, – вон! Раз…

Взвизгнув, та метнулась в подъезд, и её бегство стало сигналом. Общественность быстро рассосалась, задержались только ушибленные супруги, поливающие меня отборным матом. Но наконец, ухромали и они, с трогательной заботой поддерживая друг друга.

Ф-фу, бля… – скинув тяжёлый рюкзак, начал ревизию стоящих во дворе автомобилей.

– Не имеете права! – не высовываясь из окна, сиреной завопила Нина Васильевна, когда я подошёл к Рено Логану, – Это частная собственность!

– Ага, – ухмыляюсь злорадно, – частная, говорите…

Ещё раз обойдя частную собственность под причитания полногрудой мадам, я насколько мог (а могу немного) проверил пробег, исправность и комплектацию. Для верности достал планшет и сверился с интернетом, который, о чудо, продолжает работать без перебоев.

Машинка, согласно отзывам, не то чтобы пЭрсик, но однозначно лучшая из стоящих во дворе! Сносная проходимость, неплохой багажник и так далее.

Не думая долго, закинул туда свои вещи под дружно-матерное многоголосье общественности, а потом прошёлся по другим автомобилям, стоящим во дворе. Бензин, масла, смазки, подходящие по размеру запаски… Нужно, не нужно, потом разбираться буду.

Обходя машины, я свинчивал ниппеля с колёс, разбрасывая их как можно дальше жестом сеятеля. Даже не желание подгадить ближнему, оказавшемуся внезапно не просто дальним, а настоящим сукой, а скорее – здоровая опаска. А ну вдруг да и найдётся мститель? Как сядут в авто, да поедут за мной… а оно мне надо? Вот и я думаю, что нет!

Благо, своими планами по спасению Натахи я ни с кем не успел поделиться.

Вырулив со двора под громкие проклятья, сделал небольшой круг по Кольцу Трубного и прилегающим улицам. Автомобилей на дорогах мало, но есть, что радует!

– На Московской и Гагарина ментов и военных нет, – докладываю сам себе, с наслаждением разворачиваясь вопреки всем правилам ПДД и проезжая на Циолковского. Силовиков не оказалось и там, а печалиться этому или радоваться… пока не знаю.

С одной стороны – хорошо, если власть начнёт наводить порядок и отстреливать зомби. С другой – действовать они будут согласно инструкциям, полученным от сидящих в бункере начальников и не владеющих обстановкой. Ну и немножечко…

… в своих интересах. Как, впрочем, и обычно.

А я мало того, что командировочный, так ещё и влетел с этой грёбанной общественностью! Первый кандидат к стенке, ну или в штрафники, что по нынешним временам не слаще и всего лишь отсрочка, притом неприятная.

«Сейчас, наверное, собрались опять всем стадом и рассказывают друг другу, какой я сука и козёл! Версию, блять, вырабатывают! Общую.»

– Жопа, Вова! Жопа! – подмигиваю зачем-то себе в зеркало заднего вида.

Проезжая по Циолковского, внимательно гляжу по сторонам. Кое-где видны следы отстрела зомби, а сквере Маркова экскаватор роет ямину, куда в бульдозерных ковшах стаскивают тела. Остро завоняло гашеной известью, пробивающейся даже через отсутствующее обоняние.

– Ну, гут, – киваю одобрительно, но своей помощи не предлагаю, да и общаться не спешу. Кружок… выруливаю наконец к «Пролетарскому», в котором работает Натаха. Всего-то метров двести от дома, а то и меньше, а столько предосторожностей…

Веру в человечество после «общественности» я не потерял. Ну, публика такая… Здесь, в Липецке, в половине молодожёнок[3] химики[4] жили, да и сейчас либо сами доживают, либо потомки.

Нравы с тех пор несколько смягчились, разумеется. Да и маргиналы в «химических» молодожёнках оказались разбавлены молодыми семьями и незадачливыми мамашами из тех, кого именуют иногда неуважительно РСП[5]. Но в целом…

Вырулив к «Пролетарскому», встал на стоянку, не глуша двигатель и собираясь с духом.

– Ну… с Богом! – похлопав по набедренному карману штанов, где лежит ТТ и две запасные обоймы, вешаю ружьё за спину, и натянув чистые строительные перчатки, выхожу с алебардой наперевес.

Внутрь заходить не спешу, и так ясно, что я не первый посетитель. Дверь выломана, витрины разбиты, видны опрокинутые полки с разбросанными по полу товарами и… люди.

– Слышь, ты, фраер ушастый… – походкой вразвалочку вышел через витрину рослый, но довольно-таки рыхлый мужик за сорок с металлической трубой на плече и кобурой на поясном ремне. Не вступая в пререкания, перекидываю ружьё на грудь и берусь правой рукой за цевьё, перекидывая алебарду в левую. Мужик делает шаг назад.

– Понял! – он вскидывает руки с трубой вверх и вынужденно смеётся, – Был не прав, исправлюсь!

Продолжая балболить и растягивая в резиновой улыбке лицо, он встал вполоборота.

Р-раз! Вращаясь как вертолёт, металлическая труба полетела в меня, и я…

… почти успел увернуться. Труба задела по плечу самым кончиком, и ружьё выпало из рук, повиснув на ремне. А рыхлый мужик тем временем резво стартанул, выставив плечо как в американском футболе и почти сходу набрав изрядную скорость.

– Это ты… – выдёргиваю алебарду из уже мёртвого тела, – зря, мужик! Сам набежал…

Голос у меня прерывистый, руки подрагивают, да и ноги… Я. Убил. Человека. Его кровь на моих руках – буквально. Вот она, стекает по металлу на строительные перчатки.

– Ко-оль? – послышался хриплый бас, – Долго ты там?

Из-за стеллажей, щурясь близоруко, вышел напарник убитого, белобрысый мужик примерно такого же возраста и габаритов, разве что заметно более подкачанный. Этакий борец в отставке, с возрастом перешедший на «железо».

– Да бля! – он шарахнулся назад, вскидывая «Ксюху[6]» к плечу. В падении кидаю алебарду в автоматчика, и с такого расстояния – не промахиваюсь! Тяжёлый клинок попал в бедро с внутренней стороны и особых дел не наворотил, но автоматчик, взвизгнув по девчачьи, опустил руки вниз, схватившись за пах. Рефлекс!

Стартую с положения лёжа, выхватывая из-за спины кинжал. Врезавшись в здоровяка, опрокидываю его, подбивая ноги руками и втыкаясь плечом в рыхловатый живот, выбивая автомат из рук. Он достаточно умело берёт меня в гард[7], но я втыкаю клинок ему в живот по самую рукоять. И снова, и снова…

– Бля… – встаю на дрожащих ногах и старюсь откинуть подальше неуместную рефлексию.

«Я. Убийца!»

Сняв с трупа автомат и два рожка, забираю ружьё и наспех обшариваю магазин в поисках врагов. Но… нет, только упокоенные зомби, стащенные в кучу.

– Натаха?! – откидываю в сторону тела, заметив знакомые шлёпки, – Она…

Провожу рукой по голове, будто пытаясь снять шапку, и только пачкая волосы кровью, налипшей на руках.

– Царствие небесное…

Постояв так с минуту, обыскиваю покойников ещё раз, разбогатев на пистолет с двумя обоймами у метателя железа. Марка решительно неизвестна, хотя я и не специалист, никогда оружием не увлекался. Обойм к автомату всего две, одна из них наполовину пустая, и больше патронов нет.

Зато есть ЧОПовские документы.

– Ах ты ж блять… – опомнившись, подскакиваю сперва к зашевелившемуся метателю, и смахиваю кинжалом голову. Хотя смахиваю здесь не совсем верно, скорее – нервно перерубая… Потом здоровяку.

– Не встанут? – пинаю головы подальше от тел. Настроение – поганейшее! День начался паскудно, продолжился ещё паскудней, а до вечера ещё далеко.

– Дебилы, блять, – говорю убитым, – С хуя ли такая агрессия? Или…

Меня пробило в пот… обычно сотрудники ЧОПов так или иначе связаны с полицией и силовыми структурами. Не всегда они из отставников, но всегда имеют связи, знакомства и… знают несколько больше простых смертных.

Вариантов наклёвывается два:

В городе наступает полный пиздец с периодом безвластия и необходимостью рвать тапки как можно быстрее и дальше из Липецка. Только вот куда?

У ЧОПовцев был карт-бланш от властей, и де-юре они были не мародёры, а доблестные защитники продуктовых запасов.

В любом случае мне надо валить отсюда подальше, и не отсвечивать.

– Бля…

Сполоснув руки и голову минералкой, ещё раз обхожу магазин. Но нет ни живых, спрятавшихся в подсобках, ни каких-то нычек, сделанных ЧОПовцами. Ни, на что я особенно надеялся – оружия и патронов.

– Та-ак… а что мне надо? – я задумываюсь, и получается так, что надо – решительно всё! Вот вообще всё!

Если в городе начинается пиздец и безвластие, то сейчас, так получается, то самое «окно». Зомби ещё не разожрались, а потенциальные мародёры только принюхиваются к запаху крови и пожаров, одним глазком посматривая в телевизор, где говорят такие правильные и утешительные слова.

Если власть начнут брать силовики, то будет та же жопа, только в профиль. Отстреливать зомби они будут, в этом я нисколько не сомневаюсь! Но попутно. А в первую очередь начнут спасть семьи и делить власть, оправдывая себя тем, что они-то Д'Артаньяны в белых по́льтах, и при них народ заживёт!

Надо только потерпеть и бросить все силы и ресурсы на гашение конкурентов. А как только, так сразу… всё для народа! В лице его отдельных представителей.

– Может и не убьют… сразу, – кусаю губы, прекращая работать. Автономка в таких условиях, это не романтичная плюшевая жопа, а вот… кусок афедрона валяется, недоеденный, – Одному тяжело, и прилепиться к коллективу было бы…

– Бля! – стряхнувшись, вспоминаю армейских «шакалов[8]» и нерешительность проходит.

Дёрнувшись за консервами, стопорю первый порыв и ещё раз обхожу магазин, а потом, запоздало обмотав морду запасной футболкой, обшариваю машины на стоянке. Есть! Ухоженный Форд Фокус забит так, что просели колёса.

Добрая половина груза – алкоголь, и по меркам «Пролетарского» даже элитный. Не совсем откровенный контрафакт, и значит, в условиях апокалипсиса может сойти за валюту.

– Консервы… – быстро перебираю груз, – пельмени? На хуй!

Пачки летят на асфальт, туда же ящики с пивом и чипсы. Догружаю авто ящиками мясных и рыбных консервов, крупами и макаронами быстрого приготовления. Хватит!

Затем нагружаю Логан, и ввиду отсутствия хоть какого-то напарника – не слишком вдумчиво. Консервы, крупы, горох, чечевица, мука, соль… и побольше! Туалетная бумага, куда ж без неё…

– Ага! – спохватившись, подметаю с полок все пряники, сушки и печенья, стараясь выбирать пачки с плотной упаковкой. В машину награбленное затаскиваю бегом, постоянно озираясь и не выпуская ружьё.

Сердце бухает как сумасшедшее, страшно… просто пиздец как! Мертвяки, ЧОПовцы, возможные конкуренты из окрестных домов, силовики…

– А ведь я мародёр… зачем-то говорю вслух, – и по законам военного времени меня можно к стенке!

Силы сразу удваиваются, и раз уж в машине осталось место, догружаю Логан «химическими» рулетиками, батончиками, шоколадками, козинаками, орешками и сладкими намазками.

– А, блять… – спохватившись, бытовую химию и средства гигиены утрамбовываю поверх жрачки. По-хорошему, места ещё полно, и если поиграть в «Тетрис», то можно впихнуть ещё минимум четверть от впихнутого, но… время, время!

Уже шесть вечера, и быть такого не может…

– Не подходить, нах! – стволом ружья отгоняю кучку обывателей, стоящих с дрекольем в десятке метров от входа. Дреколье, судя по бурым следам явно побывало в деле.

Когда кричал, ещё и голос изменил… на автомате причём, без участия мозгов. Детский сад, конечно, но по нынешним меркам и эта фигня может если не помочь, то как минимум дать отсрочку.

Быстро, как только могу, беру Фордик на буксир, и молясь всем богам, трогаюсь.

– Магазин от зомби зачищен! – высунувшись в окно, кричу с кавказским акцентом, – Не благодаритэ!

Пока выехал на дорогу, потерял ведро пота и моток нервов. Я и так-то… водятел. Права ещё до армии получил, а своей машины никогда и не было. Могу рулить в не слишком густом потоке, заменить колёса и свечи, поменять масло и… да, ещё залить бензин. На этом, пожалуй, мои полномочия всё!

А когда на буксире гружёная машина, за рулём которой никого нет, ехать я могу только медленно и печально. Не думая долго, доехав до площади Великолепова, свернул к городскому кладбищу.

– Зомби-хуёмби, – бурчу, плавно выворачивая руль, – человек, вот главная пакость во время апокалипсиса!

Планов у меня особых нет, скорее вялая надежда, что большая часть горожан не сунется в сторону кладбища ни за какие коврижки. По крайней мере, не в ближайшие дни.

Ну и оптовые склады со всяко-разным, коих здесь целые микрорайоны. Народу на складах должно быть немного, и наверное, можно найти место для припарковаться и подумать.

Загнав машины во двор склада так, чтобы с дороги не было видно, но выехать я мог в любой момент, начинаю обзванивать липецких знакомых, надеясь скорее на чудо.

– Абонент не абонент… – покосившись на зомби, ковыляющего по двору с оторванной человеческой ногой, набираю другой номер и снова глухо. В это время телефон начинает звонить, номер незнакомый, но вряд ли это спамеры!

– Слушаю.

– Алло! Алло! – слышится незнакомый женский голос, – Дима умер! Приезжай! Мы с девочками здесь совсем одни и….

… звонок прервался. Дозвониться в обратку так и не удалось, и у меня осталось тягостное чувство, что я кого-то предал. Снова звонки… пусто, пусто…

– Да! – отзывается наконец Попик, – Вов, ты?

– Он самый! Чо как?

– Пизда! – следующие пару минут коллега весьма эмоционально изливает душу. Если убрать из монолога обсценную лексику, то полученную информацию можно уложить в несколько предложений.

Пиздец на НЛМК начался аккурат перед началом смены, когда народ толпился в раздевалках.

– … три четверти, Вова! – надрывно кричал коллега в трубку, – Три четверти!

– Сам как?!

– Херово! Охрана и служба безопасности как с цепи сорвались, лютуют не по делу! Строят всех, лишь бы построить!

– Телефоны не отбирают?

– Спрятал! – истерически смеётся Попик, – Прикинь? У них тут оружия до жопы оказалось, а они не зомбаков отстреливают, а концлагерь устроили!

– А мужики? – задаю резонный вопрос.

– А что мужики? – СБшники пообещали, что семьи сотрудников Новолипецка начнут эвакуировать. Как только, так сразу! Нужно только подождать, потерпеть и въёбывать! Орут про убытки и про то, что если из-за нас остановится производство, то виновников распотрошат на органы.

– Они ёбнулись?!

– Да! – снова засмеялся Попик, – Прикинь? Сам знаешь, некоторые производства нужно стопорить в ситуации Большого Песца!

– Ну, – киваю машинально, будто собеседник увидит, – Конкретики не помню, но вроде как на НЛМК есть несколько цехов, авария в каждом из которых приведёт к аналогу Чернобыля. Плюс-минус.

– На любом металлургическом заводе так! – надрывается Попик, – Если что, весь город накроет нахуй!

– Всё, – заторопился он, – давай!

– Бля… – от услышанного волосы на жопе дыбом встали. В металлургическом производстве используется до хрена горючки, вплоть до маслопроводов в прокатных цехах. Одна ошибка, и будет даже не пожар, а Огненный Шторм! А ещё, кажется, в металлургии используются химические вещества, и…

– Бля, – повторил я, стараясь не думать о плохом и искренне надеясь на здравомыслие новолипецкого начальства. Но… может, власть там взяли не инженеры, а СБшники? Тогда всё… публика эта специфическая и мозги у них повёрнуты знатно. Сталкивался, да…

Телефон, и о чудо!

– Да, – отозвался спокойный голос.

– Серёг?!

– Вов? – голос ощутимо потеплел, – Ты как?

– Нормально! – перебиваю я, зная за Серёгой привычку виснуть на телефоне, – Жив, здоров, с трофеями и проблемами! Сам как?

– В гараже, – отозвался Пирог, – я с самого утра решил металлом заняться, к шести утра уже на месте был.

– Про апокалипсис в курсе?

– В курсе, – в трубке раздалось хмыканье, – но как по мне, это тот случай, когда внутреннее содержание вылезло наружу.

– Далеко? – сменил он тему, – А то подъезжай!

– Рядышком! Но я проблемный, учти.

– Похуй!

– До связи! – жму отбой и тихохонько трогаюсь с места, скорость максимум километров пять. Мимо кладбища и в обычные дни народ особо не ходит, а сейчас и подавно, так что доехал спокойно.

Настроение пошло на подъём. Знаю Пирога не так давно, но сугубо с положительных сторон. Сперва по работе пересеклись, потом в спортзале, ну и сдружились потихонечку. Мужик он непростой, но надёжный, как автомат Калашникова.

– Серёг? – подъехав, позвал я, удивлённо глядя на импровизированную баррикаду перед гаражами. Фигура, одетая в камуфляжные штаны и рабочую спецовку, выглянула из гаража и помахала рукой.

– Сейчас!

Обменявшись рукопожатиями, вдвоём убрали набросанные перед въездом старые столы и разный крупный хлам.

– Машины куда поставить?

– А… вон! – Серёга махнул рукой, – Я заброшенные вскрыл, в любой ставь.

– Много заброшек?

– Было штук семь в нашем тупичке, а сейчас, думаю, почти все, – кривовато усмехается он.

Загнав машины, частично разгружаю барахло и Пирог, полив мне, ставит чайник.

Ест он жадно, но аккуратно.

– С утра чай только попил, – поясняет он, – Возился, и нате… с кладбища подтянулись, из свеженьких.

– Думал, в штаны наложу, – признался он усмешливо.

– И… как?

– Нормально, – подал плечами Пирог, – Сам знаешь, сюда и в выходные-то народ почти не ходит, так что врасплох не застали. А уж чем отоварить по башке, этого добра у меня до хуя!

– Эт да, – согласился я, машинально заглядывая в открытую настежь калитку гаража, – иной слесарке фору даст!

– Да! – я подскочил и закопался во внутренностях Логана, достав Ксюху.

Сжато, в несколько минут рассказываю историю, как выбирался из молодожёнки, про Сашку-ВДВшника, общественность и столкновение с ЧОПовцами.

– Серьёзно, – кивает он.

– Угу. Так что смотри, могу отдать Ксюху, но она с такой историей, что можешь и не отмыться.

– Похуй, – он спокоен, как удав, и кивнув благодарно, взял автомат и положил на колени.

– Твои-то как? – спрашиваю запоздало.

– Похоронил, – голос спокойный… но нет, трёт лицо руками, отворачивается на миг… – здесь пока отбился, до дома добежал, а там…

Он замолчал, отхлёбывая чай из керамической кружки, и я понял, что выспрашивать подробности, пожалуй, не следует.

– Ну и какие планы? – спросил Серёга, – Помимо мародёрки и ныканья в гаражах?

– А хуй его знает! Ни-че-го не понятно!

Выкладываю свой разговор с Попиком, пересказываю блог росгвардейского прапора и свои соображения по части делёжки власти в верхах.

У Пирога свои соображения и спорим жарко… чтобы десять минут спустя придти к выводу, что все они – пидорасы! Далее разговор принимает более конструктивную форму и переходит к обсуждению выживания.

– Для начала нужно сделать хотя бы несколько нычек, – уверенно говорит он, – Еда длительного хранения, вода… кстати, ты всего одну упаковку привёз!

– Ну как есть, – жму плечами, – воду проще добыть.

– Не скажи, – тянет Сергей, но тему не развивает. Он турист и выживальщик со стажем, и не то чтобы профессионал и фанат, но немного соображает.

– Еда и вода, патроны и оружие, лекарства, одежда и обувь, – я загибаю пальцы, – ничего не забыл?

– До хуя всего, – усмехается он, – палатки или убежища, лопаты, пилы, слесарные инструменты, горючее и транспорт.

– Ну… – немного неприятно, но это тот случай, когда нужно не выёбываться, а просто слушать человека, который хотя бы немного в теме, – командуй!

– Заметь! – снова усмешечка, – Сам предложил!

– Времени… – он поглядывает на телефон, – у нас немного, до темноты. Хуй его знает, но темноту я предпочту переждать, запершись на все замки!

Киваю согласно, зомби как-то не слишком подпадают под категорию «Последствия вируса». Сплошная, ебёна мать, мистика и колдунство!

– Часа два, – прикидываю я.

– Больше!

– Мало ли! Я так понимаю, в гаражах предлагаешь ночевать?

– Ну да, – кивает друг, – кладбищенских я перебил, а так-то район здесь безлюдный. Не думаю, что городские зомби потянутся ночью к кладбищу, скорее наоборот.

– Ну… всё равно! В таком деле нужно запас по времени иметь!

– Здесь я соглашусь, – кивает он после короткой паузы, – давай тогда машины довыгрузим, и съездим.

– Мародёрка? – усмехаюсь кривовато.

– А куда деваться? – зеркалит он, – Или ты на власти надеешься?

– Пф-ф… вот уж на кого…

– Доброе утро, – едва я заворочался на постели, поприветствовал меня до отвращения бодрый Серёга, – Как спалось?

Сидя по-турецки на туристическом коврике в углу гаража, он деловито ковыряется в разобранном планшете, и судя по всему, проснулся достаточно давно.

– Доброе… – зеваю, до хруста выворачивая челюсть, – спасибо, отвратительно.

– Сны?

– Всего помаленьку, – отвечаю неохотно, пребывая в отвратительном настроении. Сны… а ещё липкая гаражная духота, пропитанная запахами металла, масла и бетона, – сколько там натикало?

– Четыре утра… почти, – бросив взгляд на монитор ноутбука, ответил Пирог, – можешь ещё спать.

– Не… – мотаю головой, прогоняя сон, – по утрянке надо дела переделать.

– Ну да, жара, – кивает друг, не отрываясь от электронных потрохов.

– Это тоже, – встав, начинаю собирать постель. Бельё, поднять матрас с пола и поставить к стене, убрать толстую полиэтиленовую плёнку, на которой он лежал, ещё раз потянуться до хруста в суставах…

– Глянем? – отложив планшет, спросил Серёга, глазами показывая на дверь.

– Угум, – присев у выхода за импровизированным щитом из куска толстой листовой резины, выставляю алебарду, пока Пирог открывает дверь с моим ружьём в руках.

– Гули-гули… – с серьёзным лицом говорит он, напряжённо вглядываясь в дверной проём.

У меня вырывается смешок, Серёга тоже кривовато усмехается.

– Чисто, – констатирует он, выходя на улицу, – Вон… глянь, работает наша баррикада. Собрались!

– А… – снова зеваю и потягиваюсь, делаю короткую разминку и беру нераспечатанную ещё зубную щётку, – вижу, да. Ну что, завтракаем? Я предлагаю не рассиживаться, а по-быстрому поесть чё-ничё, и за дело. Распихать добычу надо, пока народ просыпаться не стал. Только вот куда? Ваше слово, товарищ Пирог!

– Найдём места, – кивает тот, вытаскивая во двор плитку. Электричество и интернет пока не навернулись, что для меня сродни чуду. Я примерно представляю, как это работает, и… это даже не подвиг людей, вкалывающих на подстанциях, а именно чудо. Так не бывает!

– Давай я свои соображения выскажу, лады? Как младший по званию.

– Давай без этих игр в младший-старший? – кривит лицо друг, – не люблю я всю эту иерархию!

– Окей, – пристроив на перевёрнутом металлическом ведре банку печени трески, начинаю орудовать консервным ножом, – Народ в массе своей читал те же форумы и книги о выживании, что и ты…

– Не думаю, – усмехается Сергей с видом человека, скачавшего весь Интернет.

– Пусть не те самые, – охотно соглашаюсь я, – суть ты уловил. А кто из диванных выживальщиков раньше не читал полезных по нынешним временам книжек, и даже кина́ про апокалипсис не смотрел, те вчера просвещались в срочном порядке. Авральном. Полагаю, в массе своей они пойдут грабить магазины и склады, ну и самые продвинутые из хитрожопых до гаражей доберутся. Хомячков, понятное дело, я в расчёт не беру, эти из своих квартир и не выйдут.

– Да уж… – Серёга дёрнул щекой, – спорить не буду. Думаю, особо продвинутые и по подвалам жилых домов шариться начнут в поисках ништяков и хабара.

– И?

– Есть мысли, – он снял закипевший чайник, – тебе налить?

– Давай, – подставляю кружку, в которую щедро набухан растворимый кофе и сгущёнка. Обычно пью несладкий чай и кофе, но вот потянуло. Пробую осторожно… сироп как есть, но вкусно!

– Я в Водоканале работаю… работал, – продолжил он, усаживаясь напротив с огромным многослойным бутербродом в стиле «Разорви ебало», – вот думаю, там и прятать.

– В конторе?

– Нет! – он смеётся, запивая смех крепким кофе, – В технических сооружениях по городу.

– А-а… сильно! А аварийщики чё? – спохватываюсь я.

– Есть места, – немного туманно ответил Пирог, – но это проще показать, чем объяснять. Случайно не наткнутся, а если специально искать будут…

Он пожал плечами и я молча кивнул, продолжив есть, а точнее – жрать… как не в себя! Не знаю, но вчера ещё такой жор напал, что за вечер ухомячил свою норму дня этак за два. С утра тоже… причём, что странно, нет ощущения тяжести в животе.

– Я знаешь ещё что предлагаю?

– У? – промычал друг с набитым ртом.

– Не знаю… может, дурацкая мысль… но если раскидать мелкие нычки почти на самом видном месте? Ну… лежит какая-то куча строительного мусора, вот совсем мусора, который точно никому не понадобится! Упаковку питьевой воды под него, какой-нибудь еды простенькой, типа батончиков и хлебцев – чтобы на жаре долго не испортились.

– А крысы?

– Ну и от крыс что-то предусмотреть, – соглашаюсь с ним, – бадейку какую-нибудь жестяную… а? Нужное ведь дело! Мало ли, как обернётся. В эти твои… катакомбы, ещё не вдруг влезешь, а тут на бегу практически.

– Тогда и оружие нужно, раз на бегу, – дополняет Пирог, – хотя бы простенькое. Материал перевязочный и одежда.

– Да… – потираю подбородок и закуриваю, – с одеждой у нас скромно. Ладно, разберёмся! Что сперва?

– Бля… – озадачивается он, – всё сразу надо! Может, оружием займёмся сперва? Чтоб нычки делать комплексные, а не докладывать потом оружие.

– Хм…

– В гаражах всё есть! – понял моё сомнение Пирог, – У самого до хуя, а по соседям пошарился, так и вообще! Я, к слову, пока ты спал, в нете поставил на закачку всяких полезностей.

– По холодняку тоже? – на некоторую двусмысленность фразы «Пока ты спал» не обижаюсь. Пирог прямой, как рельса, и подъёбками с подковырочками не занимается никогда. Умеет, могёт… просто не любит.

– По всему, – успокоил меня Серёга, – Предлагаю сперва поработать дёшево и сердито. Всякие там глефы, глевии и прочие гизармы с алебардами маде ин гараж. У тебя кстати, совна, если верить реконструкторам.

– Совна так совна, – согласился я, – давай поработаем.

Первым делом мы переделали моё пыряло, посадив на титановую трубу с остро заточенной крестовиной, несколько загнутой к себе с одной стороны. Серёга предлагал дубовое древко, но я почему-то зациклился на металле. Уложились буквально в двадцать минут, и хотя любой реконструктор за такое говнище избил бы себя фэйспалмами до потери сознания, но конструкция получилась вполне надёжной. А вид… так мне ж не на ковёр вешать и глазами облизывать, а работать!

– Я хуй знаю, зачем ему это было нужно и где дядя Саша это спиздил, – говорил Пирог, таская из чужого гаража дубовый кругляк диаметром в сорок миллиметров, – но спасибо ему большое!

– Почему сразу спиздил?

– А… я его знал, с детства причём, – усмехнулся Серёга, вооружённый рулеткой и карандашом, – «Всё вокруг советское, всё вокруг моё»! Такой человек. Дядь Саша четверть века уже как помер, а до этого болел несколько лет. Гараж считай с того времени и стоит.

– Ой, бля…

– Да это фигня, – понял он меня, – не самый запущённый случай. Здесь таких полно. Сами гаражом не пользуются, но и не продают, вроде как на чёрный день держат. Ну и стаскивают всякий хлам, не в каждом гараже пройти нормально можно. Помойки!

Очередь в офицерской столовой движется медленно, сонно и тягуче, в час по чайной ложке. Люди, да и само время кажется застывшим, и только насекомые носятся по залу откормленными болидами на анаболиках.

«На трупах…»

– Сметанки? – допытывается стоящая на раздаче добродушная тётка у прапорщика Хусаинова, основательного низкорослого крепыша с красивым смуглым лицом чеканной лепки.

– Хм… – тот задумался, всей свой фигурой КМСа по силовому троеборью выражая готовность к длительному и вдумчивому диалогу по каждой позиции в меню. Он вообще человек неторопливый и основательный, и кажется, не самый плохой, но срочники его не любят и боятся, так что не всё так просто.

– Краснинская, – скрестив руки под объёмистой грудью, соблазняла тётка с таким видом, будто предлагала продукт собственных молочных желез, – или Лебедянской?

– Свеет! – повернувшись назад, она взвыла пароходной сиреной, – Свеет!

– Да?! – донеслось из глубин кухни не менее пронзительное контральто с дребезжащими жестяными нотками.

– У нас сметана Лебедянская есть?

– Ща гляну!

Я закатил глаза, но разъёбывать тёток не стал, не по чину. Случайных людей среди них нет, сплошь жёны, матери и дочки офицеров, выжившие после часа «А». Квалификации – ноль, и никакого желания повышать её тоже не наблюдается.

В первый день, говорят, они ещё суетились, хотя и бестолково. А после, быстро осознав, что спрашивать за службу с них никто не собирается, расслабились, моментально превратившись (по словам Пирога) в худших работников образца позднесоветских времён.

Вообще, служба быта налажена отвратительно. «Тащ генерал» оказался не хозяйственником, а скорее «Плюшкиным», и совершенно не представляет, что же ему делать с доставшимся хозяйством. Не по Сеньке шапка.

В генерал-лейтенанты Маслаченко скакнул из полковников, причём самым сомнительным образом. Выжив во время часа «А», он оказался старшим офицером военного городка, а во время связи с Москвой повёл себя бодро, расписав ситуацию красками ура-патриотического колера. «Настоящему боевому офицеру» (всю жизнь занимавшему ответственные должности «ака офицер-воспитатель») авансом пообещали генеральские погоны, но Илья Юревич обещанного ждать не стал.

Нацепив погоны генерал-лейтенанта и собрав верных клевретов, новоявленный «тащ генерал» произвёл вооружённый захват власти в отдельно взятом военном городке. В обстановке бардака, когда большинство офицеров было убито, а большинство из меньшинства занималось спасением близких, власть упала ему в руки, как подгнивший плод.

В течение суток бывший офицер-воспитатель укреплял вертикаль, и только когда в расположении военного городка не осталось реальных противников, а соратники были повязаны кровью, Армия выехала на улицы Липецка наводить порядок.

Как умела. А умела она, как выяснилась, немного. Нет, если бы напал внешний супостат, наши ракетчики сумели бы нажать на нужные кнопки, а пилоты – посбивать на хрен всех вражеских асов. Не оплошали бы и войска быстрого реагирования, если судить по поведению Сашки-десантуры.

Но офицеры и солдаты военного городка в массе своей отнюдь не элита. Занимались они преимущественно не военно-полевыми учениями, а перекладыванием бумажек, парко-хозяйственными работами и обслуживанием стоящей на балансе техники.

Стрелять бойцы в общем-то умеют, но как выяснилось, стрелять в мишень и стрелять в человека, пусть даже не совсем в живого, это немножечко разные вещи. Стрелять в бывшего сослуживца или пожилую пенсионерку-зомби оказалось намного сложней, чем в шутерах.

Проблемы подобного рода возникли в том числе и у ветеранов локальных войн, хотя и значительно менее острые. Всё-таки одно дело – стрелять куда-то «в направлении противника» сидя в окопе, или что чаще – воевать опосредованно, подавая снаряды и сидя за рулём, и совсем другое – в упор. В голову.

Едва ли не большей проблемой стал мистицизм разного толка, преимущественно христианский. Конец Света, мёртвые восстанут… Ну как можно брать в руки оружие, если на кону стоит спасение души и жизнь вечная?! Многие так и не смогли передавить толком психологические установки «не убий», обострившиеся на фоне апокалиптической мистики и религиозного воспитания в школах и по ТВ.

Военные зачищают город, но эффективность армейских подразделений Липецка оказалась не слишком высока. Армия в лице «тащ генерала» за минувшие дни сумела зачистить (а заодно и подмять под себя) лишь часть города, притом не самую большую.

Де-факто, военный городок в настоящее время всего лишь одна из…

… группировок. Не могу пока сказать, что бандитских, но и не могу сказать обратного.

– Сметанки? Маянезика? – не дожидаясь ответа, плюхнула щедрой рукой майонеза в тарелку с пельменями и торжественно поставила на поднос запотевшую чекушку водки.

– Благодарю, – выдавливаю из себя вежливую улыбку и направляюсь к столу. Поставив поднос, вешаю ружьё на спинку стула и жду Серёгу, протирая влажной салфеткой неизменно липкие столовые приборы, предлагаемые столовой.

– Заебали… – сходу говорит он, скидывая автомат на сиденье свободного стула и усаживаясь напротив, но к нам почти тут же подсели сослуживцы, и разговор с «Заебали» переходит на темы сугубо нейтральные. Поддерживаю разговор без особой охоты, больше слушаю и ем.

– Наркомовские, – лихо подмигнув, немолодой прапор свинтил пробку с чекушки, выданной им на двоих, и разлил по стопкам, – Ну, будем!

Чокнувшись, они с приятелем припали к хрусталю, как к материнской груди, и всосали, как и не было. Зажёвывая колбасой, Иваныч мотанул головой на нашу пайковую чекушку.

– Бушь?

– Не, – отвечаю, не прекращая жевать и отслеживая краем глаза ситуацию в столовой, – пить так пить, а это…

– А ты? – Иваныч повернулся к Серёге с видом человека, ожидающего чуда.

– Ох и бухал я в своё время… – протянул тот вместо ответа, уйдя в ностальгию молодой бесшабашности.

– Так значит, нет?

– Да берите, берите! – отмахнулся Пирог, цепляя вилкой ломоть жареной колбасы и примериваясь к маринованному помидорчику.

– Хе-хе… нам больше достанется! – вид у сослуживцев торжествующий, будто нежданно выиграли приятную сумму в лотерею. В качестве благодарности с нами делятся сплетнями не самого высокого уровня. Ну, и на том… Мы пока новички и не до конца влились в коллектив.

Вокруг привычный негромкий гул, свойственный любой столовой. За соседним столиком слева обсуждают какую-то Свету, которая на радостях, что осталось живой, даёт всем желающим. Молоденький лейтенант, выпущенный в этом году из училища, матерясь к месту и не к месту, весьма красочно живописует – куда, как и сколько раз он имел эту Свету.

– … ноги себе на плечи, – летёха помогает себе руками мимикой, отчего молодая его, мужественно-прыщеватая физиономия становится похабной и глупой. Создаётся впечатление, что «давалка Света» его первая женщина, и лейтенант спешит поделиться с одноклассниками своим достижением, преувеличивая свою мужественность.

– Погоны! – склонившись над тарелками, хохотнул капитан поощряюще, не забывая жевать.

– … и вошёл сразу, она только охнула…

Народ за столиком посмеивается, но скорее над самим лейтенантом, выставляющим себя неумным пошляком. Истории такого рода в армейской среде куда как популярны, независимо от звания, но нужно же понимать время и место!

«Вы хотите войти в данж?» – повторил голос, я сделал решительный шаг назад…

… и внезапно оказался на краю водопада. Потоки ледяной воды сдвинули ножны дюссака между ног и подбили меня под коленки. Пошатнувшись, я сел на задницу, мигом промокнув до пояса, а местами и повыше. По телу прокатилась волна холода и страха, леденя нутро и саму душу.

Серёга пошатнулся, но устоял на ногах, раскорячившись в причудливой низкой стойке из гонконгских боевиков. Позади неизобретательно и скучно, но очень эмоционально заматерился Илья, срываясь на нервный фальцет. Несколькими секундами позже к нему присоединился Анвар, мешая русский мат с ругательствами на родном языке.

Не вставая, я отполз назад метра на два и только потом встал, опираясь на совну и придерживая ножны.

– Та-ак… – я тупым взглядом уставился туманную завесу позади нас, через которую виднеется тоннель, уходящий, как отсюда виделось, куда-то в бесконечность. Каких-то Вселенских масштабов тоннель, чес-слово!

– Не продавливается, – сквозь сжатые зубы сдержанно констатировал незаметный Славка, осторожно тронув завесу прикладом автомата.

– Не продавливается, – несколькими секундами позже согласился я, с силой потыкав в завесу подтоком совны, – Ну-ка…

Сгруппировавшись, врезался в завесу плечом и был мягко отброшен назад, с трудом удержавшись на ногах.

– Как в тугой батут врезался, – поделился я впечатлением.

– Дай я! – сказал Анвар с невесть откуда прорезавшимся кавказским акцентом, и стартанул из низкой стойки в лучших традициях борцух. На долю секунды показалось, что сейчас он прорвёт завесу… но потом «батут» спружинил, откидывая солдата к водопаду.

Я с трудом успел ухватить его за воротник, роняя в воду, да и сам не удержался на ногах, снова приземлившись жопой в ледяную воду.

– Бля… – кавказец, не вставая, перевёл на меня взгляд, – От души, тащ прапорщик!

Не чинясь, пожал протянутую руку и встал, потянув расчувствовавшегося Анвара за собой.

– Вот же херня… – подал голос Серёга и повернулся к нам, – Парни, не ручаюсь, но кажется, это из-за меня!

– Вы хотите войти в данж? – повторил я вслед за голосом в голове.

– Да, бля! – он скривился, как от сильнейшей зубной боли, – А я захотел!

– Вот здесь, – Пирог снял головной убор и звучно постучал себя по блестящей от пота лысине, – как перемкнуло.

Машинально отмечаю странноватую игровую механику, в которой шум падающей воды не заглушает наших голосов. Шум сильнейший, но он как бы отдельно, будто мозг поставил галочку «громкие звуки» и «шумовой фон». А другая, совершенно отдельная часть мозга и слуха, выделена для разговора.

Анвар, искоса поглядывая на моего друга, зашептал что-то тихо, но очень эмоционально, не сразу умолкнув под моим тяжёлым взглядом. Кто из нас сильней, и прочие чисто пацанские вещи, мы прояснили на второй день, в учебном спарринге.

В армии иногда проще один раз «продавить» свой авторитет силой, чем долго и нудно строить бойцов, опираясь на Устав. С бойцами-кавказцами это особенно актуально, они неохотно подчиняются слабому, и прежде всего духом, командиру, что для меня, к слову, вполне логично.

Анвар чистый «борцуха», и притом классный, но ударка у него нулевая, разве что удар пушечный. Но что толку с пушечного удара, если не умеешь держать дистанцию и «переключаться» с борьбы на удары, а сами удары – совершенно «колхозные», размашистые?

А у меня разряд не только по кикбоксингу, но и опыт смешанных. Размотал его не то чтобы всухую, но впечатление о себе оставил серьёзное, и это притом, что весовая категория у меня поскромней.

– Ментальное воздействие, – сказал я как можно более убедительно, стараясь навязать, продавить своё мнение.

Серёга перекосил физиономию ещё сильней и дёрнул плечами, не пытаясь искать оправданий и не желая их.

«Зар-раза! Ты-то мне что игру ломаешь? Чистоплюй херов!»

– Как в игре, – озвучил я очевидное, подходя чуть ближе к краю водопада и с опаской глядя вниз, а потом с не меньшей опаской покосился на драконью голову трубы. Голова покосилась на меня и сощурилась презрительно, – Ты командир группы и… со всеми вытекающими, как мы все поняли. Вошел ты, закинуло и всех нас.

– Виноват, пацаны, – мрачно сказал Серёга, – Если есть желающие высказаться – вэлкам, обижаться не буду.

– Да бля… – сказал Илья и безнадёжно махнул рукой. Замолчав и ссутулившись, он взял «Калаш» как младенчика, и над площадкой набухающей грозовой тучей повисла депрессия.

Площадка целиком залита водой, и нет никакой возможности присесть или положить оружие, что тоже не добавляет настроения. Сложили кое-как оборудование на инструменты неустойчивой пирамидкой, но на этом всё. Это, вместе с подмерзающими ногами, добавляет ощущение безнадёги и стремительно утекающего времени.

– Если нет возможности идти назад… – я замолкаю, собираясь с мыслями и духом, – значит, нужно идти вперёд.

– Куда? – мрачно спросил Илья, широким жестом показывая перед собой. Водопад рушится вниз с высоты полусотни метров, и прыгать туда решительно не хочется ни «щучкой» ни «солдатиком», ни каким-либо иным способом.

– Э-э… – протянул Анвар, тыкая пальцем в облизанные водой уступы, клыками торчащие по бокам водопада, – по валунам? С одного на другой?

– Хм… – отозвался Славка, подходя поближе к краю водопада и глядя вниз, – ты у себя перед глазами полоску жизни видишь?

– А? Нет… – растерянно отозвался кавказец после длинной паузы, явно попытавшись вызвать интерфейс.

– Вот и я нет, – сумрачно подытожил Славка, перекидывая автомат на другое плечо. Анвар закусил губу, но смолчал, не пытаясь строить из себя обиженку и прокачивать позицию доминантного самца в их маленькой стайке.

– Может, поискать разгадки? – предложил Илья, наморщив лоб, – Ну, рычаг какой-нибудь… Я в какой-то игре похожее видел: надо нажать или надавить на что-нибудь, и тогда мост появляется.

– Квест, – усмехнулся суховато Пирог, и подал пример, начав по миллиметру осматривать и простукивать стену. Переглянувшись, мы последовали его примеру, потому как… а что ещё делать? Прыгать солдатиком вниз, надеясь на воскрешение, страшно до одури. Да если и да… кто даст гарантию, что воскреснешь снова в тоннеле, а не на площадке у края водопада?

– Ага! – несколько минут спустя воскликнул Славка, встав у скалы и тыкая в неё пальцем, – Видите?! Это базальт с…

Он начал сыпать названиями горных пород, но узрев наши непонимающие физиономии, быстро заткнулся и вздохнул. В этот момент ему остро не хватало очков, седого парика и академической шапочки. Ну и пожалуй – всплывающей таблички «Британский учёный» над головой.

– Кароче… – потёр переносье Славка, собирая в кучу мысли попроще, специально для малограмотных нас, – этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!

– Это, – он звучно хлопнул ладонью по камню, – магматическая порода, а это…

Ладонь коснулась почти такого же камня.

– Осадочная. Ясно?

– Если это Игра… – пожимаю плечами и замолкаю, не желая приносить в команду пессимизм, которого у нас и так выше крыши.

– Ну… – Славка снова трёт нос, – условности игры никто не отменял, но нужно же с чего-то начинать?

Следующие пятнадцать минут мы провели, пытаясь стучать по камням в определённой последовательности, двигать (!) их и даже окроплять кровью. К слову, никаких полос жизни и стремительно заживающих царапин. Боление было самым искренним, но увы, безрезультатным.

С неохотой оставив это занятие, снова принялись за поиск и быстро пришли в уныние. На небольшой площадке (размером всего-то с половину школьного спортзала, разве что сильно вытянутого в ширину) знаков и намёков мы нашли в явно избыточном порядке. Анвар с Ильёй даже решили было сосчитать, но сбились после полусотни, едва не разругавшись.

– Брэк! – разнял их Пирог, – Хватит, горячие липецкие парни!

На него покосились неприязненно, но послушались нехотя, явно в силу Устава и привычки.

Ноги к этому времени промёрзли почти до потери чувствительности, что не добавляет оптимизма. Устроили мозговой штурм, но не слишком удачный.

Анвар, постоянно чихая, сбивался на нравоучительные истории о своих родственниках и сам же потом терялся, не в силах понять, а что же он имел в виду, заводя разговор?!

Илья, шмыгая носом и поминутно просмаркиваясь в пальцы, ополаскивая их затем в воде под ногами, тянул «Э-э» и всё время щёлкал мокрыми пальцами, морщась и поминая «того чувака».

Логика Славки ходила своими путями, и времени на расшифровку тратилось больше, чем на «того чувака, который ещё там с мечом» от Ильи.

На Серёгу парни явно злились, и чем дальше, тем больше в их глазах читалось желание проверить: что будет, если убить главу отряда? Может быть, группу выкинет из данжа?! Что бы он ни говорил, воспринималось всё с лицами, полными скепсиса и нежелания слушать хоть какие-то доводы.

Поймав его взгляд, пожимаю едва заметно плечами и киваю.

– Так… вижу, вы на меня злитесь, – начал Серёга, – и не хотите даже слушать предложений.

Солдаты, что немыслимо, отмолчались, что мы сочли за согласие.

– Попробуем провести смену командования, – продолжил он, и глядя в пустоту перед собой, сказал:

– Снимаю с себя командование отрядом.

– Принимаю на себя командование отрядом, – тотчас отозвался я. Никаких спецэффектов не было, интерфейс не возник, но я ЗНАЮ, что с этой секунды являюсь командиром группы.

К сожалению, никаких интерфейсов, знания собственного уровня и прочих подсказок нет. Увы… Чёрт с ним, со входом в Игру или оцифровкой… не знаю, как правильней, но сейчас бы до уссачки обрадовался хотя бы урезанному интерфейсу и предложению привязаться к точке воскрешения.

– Может… – Славка встал и потыкал в Завесу.

– Хуй там, – грубо констатировал Илья и добавил обидно, специально для Пирога:

– Ну хоть так!

– А-атставить! – резко командую я.

– Есть оставить, тащ прапорщик! – с готовностью вытянулся Илья, показывая готовность слушаться меня, но не Пирога.

«Ну, хоть так!» – мелькнуло у меня, но раскачивать ситуацию не стал.

Через несколько минут я методом тыка нащупал систему переключения уступов по бокам водопада. Камни выдвигались, задвигались, становились торчком, как эрегированные члены, и кажется, меняли свой цвет. Поиграв несколько минут, оставил там Славку.

– Пробуй, – лаконично сказал ему, – а я ещё поищу.

– Действительно, тащ прапорщик, – кивнул тот с готовностью, – это может быть комплексная система!

Анвар с видом победителя глянул на Пирога, не обратившего никакого внимания на этот детский сад в камуфляже. Встав у края водопада, Серёга стоял, внимательно наблюдая за движущимися уступами.

– Стоп! – скомандовал Пирог, поднимая руку, – Вот так пока оставь!

– Ты слышал товарища старшего прапорщика!? – надавил я, заметив следы фронды.

– Есть оставить, – флегматично отозвался Слава, отходя в сторону и демонстративно отряхивая руки.

– Как знал! – радовался Серёга, доставая альпинистское снаряжение, – На всякий случай таскал, раз уж заявку на него одобрили, а тут…

Замолчав, он верёвкой промерил расстояние до одного из уступов от поглядывающей на нас драконьей башки, извергавшей воду и радугу.

– Дотягиваем? – вытянув шею, поинтересовался я.

– Не слишком, – озабоченно отозвался друг, – Видишь? Во-он до того выступающего камня… чуть левее… свободно спускаемся, а потом проблемы. Я с запасом брал, но на всякий диггерский случай, а не на подобную ситуацию. Кто ж знал… Саморазвязывающийся узел сделаю, не проблема, но кажется мне, что площадочка для всех нас впритык будет. Это мне надо будет спуститься, оседлать уступ жопой к озеру, и снова завязать узел, стараясь не спихнуть всех остальных в озеро и не свалиться самому.

– Не велика потеря, – на грани слышимости пробурчал Илья, но я сделал вид, что не услышал подчинённого.

– Ну… – прикидываю расстояние от уступа до поверхности воды, – там вроде не слишком высоко.

– Пятый этаж минимум, – отрезал Серёга, – скорее даже седьмой. Если ты не экстремал, с такой высоты даже в берцах и обмундировании можно себе всё отбить нахер! И вода…

Он поднял ногу и топнул с силой – так, что нас обдало ледяными брызгами.

– … холодная, а озеро не такое уж маленькое, как сверху кажется. Надеяться надо на лучшее, а рассчитывать на худшее.

– Совсем херово? – осведомился я, вытирая под носом.

– Почему? – Серёга флегматично пожал плечами, – Шанс есть, и немаленький, но не мешало бы его повысить.

– Что стоим? – выпрямился я, окидывая командирским взглядом подобравшихся поближе солдат, – Ищем!

– Есть, тащ прапорщик! – отозвался за всех повеселевший Илюха, – Ищем!

Кашляя и чихая, мы шарились по стенам, пробуя порой самые странные вещи. Но добились… а вернее, я добился только того, что освещение на площадке стало мягко переливаться, как гирлянды на Новогодней ёлке.

– Я… – скидываю берцы, – попробую, пожалуй, ногами нащупать! А то пол мы как раз и упускаем.

Разувшись, зашаркал по каменному полу пятками назад – чтоб если вдруг наткнусь на что-то с размаху, хоть пальцы не сломать. Парни, помявшись и переглянувшись, разуваться не стали, а Серёга был занят подготовкой альпинистского снаряжения.

Почти не чувствуя замёрзших ног, я пытался компенсировать это зрением, но в бурлящих вихрях быстротекучей воды видимость скверная. И всё же, всё же… пару раз мне показалось, что под водой есть какие-то линии.

Согнувшись в три погибели и отклячив зад, смотрю вниз, шаркая ногами, которые уже ломит от боли, и опуская иногда руки. Мимо, мимо…

– Есть! Ну-ка, парни, – командую резко, – отойдите к завесе! А то не дай Бог…

Договаривать не пришлось, парни телепортировались к завесе и замерли.

– Кольцо какое-то, – комментирую свои действия, – в желобке, вырезанном под него. Похоже на крышку погреба…

Попробовал приподнять, но чуть не сорвал спину, но вовремя сообразил попробовать с разных сторон. Первая же попытка увенчалась успехом, и крыша пошла – сперва с натугой, а потом – будто подкинутая мощной пружиной.

Вода на площадке забурлила водоворотом, и…

– Магия, – выплюнул Анвар, произнеся это слово матерным тоном.

… середина площадки очистилась, как воды Красного моря перед Моисеем во время Исхода из Египта. Насухо! И…

… я присел и пощупал рукой… камни чуть тёплые.

– Вы прям профессиональный вор, тащ прапорщик, – брякнул Илья.

– Чё!? – поворачиваюсь к нему, не вставая с корточек.

– Да я про игровые условности, – тащ прапорщик! – заторопился тот с оправданиями! – В хорошем смысле! Очень уж ловушки хорошо видите!

– Ладно… – меряю его взглядом в стиле «Большой Брат следит за тобой» и отворачиваюсь. А чтоб не расслаблялся!

По обеим сторонам площадки всё также текла вода, а здесь – сухо и…

– Ступеньки, – связывая между собой шнурки и вешая берцы на шею, озвучил я и шагнул вниз. Ну… раз уж командир. Не тот у меня пока что уровень, чтобы посылать в бой, отсиживаясь на жопе в тёплом месте. Не «Вперёд», а «За мной!»

– А куда деваться? – услышал я Серёгино, начавшего спускаться сразу за мной.

– Орлы! – запоздало гаркнул я снизу, – Инсту́рмент подберите! Хер его знает, что нам здесь понадобиться может, раз уж со всем снаряжением закинуло!

Спускались долго и неудобно. Ступени крутёхоньки, и такое впечатление, делались будто на детей или что вернее, на нелюдей – заметно уже и чуть ниже обычных, отчего все мы по несколько раз оступились, хотя и без серьёзных последствий.

– Такое ощущение, что не с высоты пятидесяти метров спускаемся, а с «Бурдж-Халифа[12]», – пробурчал Слава умирающим голосом.

– Можешь подождать нас наверху, – предложил я ему. Послышались смешки, будто я сказал невесть что-то остроумное.

Наконец, спуск закончился, и честное слово – вовремя! Ноги уже сводило, но не ныл, как пацаны… ибо авторитет командира и всё такое. Расслабиться можно будет, когда…

«И если» – подвякнул мозг.

… вернёмся в Военный Городок. А пока мои командирские и лидерские качества должны быть на недосягаемой высоте.

Площадка возле входа в водопад огорожена невысокой каменной балюстрадой, отчаянно нуждающейся в реставрации. Много полуразрушенных скульптур и барельефов в индийском или индонезийском стиле – с обилием резьбы и мелких деталей, но не всегда анатомически правильных.

Хотя… о чём это я?! Какая, на хрен, правильность анатомии после трубы-дракона?! Может, здесь за норму антропоморфные существа, с короткими кривыми ногами в треть туловища.

Площадка на пару метров возвышается над местностью, а внизу в обе стороны раскинулось вдоль озера подобие набережной. Такая же заброшенная и полуразрушенная, с выветрившимися от времени статуями и барельефами, уцелевшими кое-где узкими скамейками под чужую анатомию, и тускловатыми фонарями.

Кое-где одичавшая растительность, сохранившаяся в каменных высоких клумбах и пробившаяся через вставшие дыбом каменные плиты. Озеро огорожено сплошной каменной оградой, примерно по пояс высотой, с незатейливой резьбой. Возможно, благодаря этой незатейливости, сохранилась она получше и выглядит поновей.

Местами ограда расступается, и к воде спускаются широкие узорчатые ступени, на которых сейчас отдыхают небольшие тюлени, провожающие нас блестящими чёрными глазами, и крупные, до полутора метров, безразличные ко всему черепахи. Живность в озере играет в извечные догонялки на выживание, и судя по плеску и оглушительным ударам хвоста по поверхности воды, экземпляры здесь попадаются солидные, побольше иной рыбацкой лодки.

Такое впечатление, что неведомые хозяева ушли лет этак пятьдесят назад, и только всё ещё работающие фонари показывают уровень былой цивилизации. Нечто вроде Чернобыля, и кстати…

– Серёг, у тебя дозиметр с собой?

– Думаешь? – выдохнул Пирог и тут же зашарил по карманам, – Ну-ка… нет, нормально. Насколько вообще может нормальным в такой…

Он махнул рукой и замолчал.

– Такое впечатление, – странно щурясь, нарушил тишину Славка, – что озеро сильно больше, чем казалось сверху.

– Да ну… – начал Анвар, и тут же реабилитировался, – а хотя может быть! Спускались-то сколько, э?! Оптическая иллюзия! Жаль, видно плохо.

– Плохо? – удивился я, и после опросов и серии экспериментов выяснилось, что видим мы, оказывается, по-разному… Для меня в пещере просто пасмурный день. Серёга и Славка видят всё, как в надвигающихся сумерках, и если видимость вдаль у них упала, зато вблизи – напротив, они стали видеть всё значительно резче.

– … именно что резче, – сказал Славка, – как будто каждый предмет прочерчен в пространстве.

– Да, похоже, – озадаченно согласился Пирог.

… а вот Илья и Анвар оказались «слепошарыми» и видят всё как в сумерках, притом без всякой резкости.

– Резче? – переспрашиваю я, – Хм… есть такое дело, но только часть окружения.

Снова серия экспериментов (занявшая от силы пять минут), показавшая, что «прочерченными» я вижу только что-то условно «важное».

– … ну точно – вор! – выдохнул Славка, – Без обид, тащ прапорщик! Это просто игровая система такая! Вы, по идее, должны видеть всякие там ловушки, потайные ходы и… такое всё.

Он покрутил рукой, и сам не вполне понимая, а что же это «Всё».

– Ладно, – соглашаюсь с ним, перекидывая ружьё на грудь и с новыми силами принимаясь пялится в пространство, – принято, без обид.

– Тащ прапорщик, а вы в игры играли? – осторожно поинтересовался Слава.

– В игры вообще – да, но всё больше в Ворд оф Танкс, а не это ваше…

– Разберёмся! – уверенно пообещал Славка. Киваю уверенно, хотя внутри испытываю совсем другие чувства, и ах… как я зол на Пирога! Нет, он по-прежнему друг, но… зараза, как же невовремя он оступился! И ладно бы это, но это его чистоплюйство…

Че-слово, очень не хочется отвечать за эту хтоническую хрень, что с нами творится! Вляпались мы крепенько, и чует моя чуйка, что ещё только начало.

Завозился от нервов по карманам, и дабы не показывать суетливость, вроде как по делу, проверяя целость вещей. Секунд тридцать пялился на незнакомые предметы, мучительно вспоминая, что же это за прямоугольные коробочки…

«Артефакты связи» – вякнул мозг и отключился.

– Мобильник и планшет!

– Чего? – уставился на меня Серёга.

– Мобильник и планшет, – повторил я, отдав артефакты на откуп пальцам, пока друг морщил лоб, силясь понять, что же я имею в виду?!

Мышечная память сработала и мозг начал вспоминать. Сообщения, Вайбер, Ватсап… попробовал дозвониться – не берёт, и… циферки на электронном табло остановились. Наручные часы – аналогично, секундные стрелки не двигаются.

– Телефон! – достав свои артефакты, воскликнул Серёга с видом человека, переоткрывшего Америку, – Вспомнил!

– Ну точно – ментальное воздействие, – выдохнул Славка, – на вас, выходит, на первого воздействовали, тащ старший прапорщик!

Анвар с Ильёй, непонимающе ковыряясь в своих артефактах, не слишком внятно забубнили, что они никогда, и всё это от нервов и этого… ментала! А сами они ого и ага, а местами и вовсе – молодцы!

– Так, мо́лодцы! – останавливаю верноподанническое словоизвержение с нотками вины, – Давайте-ка отойдём в сторонку и соберёмся с мыслями, а то что-то мне подсказывает, что воздействие на нас игрового момента могло оказаться ещё более глубоким.

– Да и просушиться не мешает, – добавил Серёга после серии чихов, – хотя бы обувь.

Отошли метров на двести от площадки, остановившись в крохотном скверике, в полуразрушенной беседке, окружённой несколькими старыми деревьями, высаженными явно ещё до местного Чернобыля. Далеко не отходя, натаскали сухостоя и развели маленький костерок. Не столько даже за большим надом, сколько ради психологического комфорта.

Заброшенная набережная не выглядит опасной, и скорее всего, это «ясли» данжа, по мнению большинства. Но…

… а вдруг?!

Стремновато, честно говоря. Очень живописно, красиво и наверное даже – романтично, но на мозг давит понимание неправильности происходящего. Приключаться, чес-слово, не хочется от слова «совсем», и пока никакое чужеродное ментальное воздействие не срабатывает.

Выяснять границы яслей, тем более предполагаемых, желательно когда-нибудь потом, и не слишком скоро. Никто не нападает и не надо ни в кого стрелять, уже хорошо!

Раздевшись догола, выжали мокрые брюки и труселя, подложили под жопы куртки и расставили обувь вокруг костра. Запасные носки есть у всех, такова специфика водопроводных работ. Промочить здесь ноги – на раз-два, а ходить потом в сырых приятного мало, а вот с трусами ситуация иная, да и ботинки желательно хоть немного подсушить.

– Телефоны, планшеты, часы… всё проверили? – интересуюсь у личного состава.

– Всё, тащ прапорщик! – помедлив, и явно вспоминая значение слова «телефон», ответил Славка за своих парней, – Всё в общем-то работает, но через жопу, и мозг постоянно тупит.

– Ага… – глубокомысленно замечаю я, поднимая ружьё с колен, – это что?

– Алхимический метатель гражданского типа! – радостно рапортует Анвар, и солдаты кивают.

– Хм… а подумать?

Вижу непонимающие глаза.

– Ружьё, – произносит Пирог с видом человека, вспомнившего полузабытое словцо на чужом языке, – можно?

Протягиваю ему оружие и он бережно взял его, подержал и передал обратно.

– А это… – он взял своё оружие, лежащее справа.

– Э-э… военное ружьё? – неуверенно говорю я, пытаясь вспомнить название. Но нет… подтормаживает с прямо-таки слышимой пробуксовкой.

– Нет… – хмурится Серёга, – кажется, как-то иначе.

– Пиздец! – выдохнул Илья, – Вот нас накрыло!

– Это вещи, чуждые механике Игры! – подскочил Славка, колыхнув мудями.

– Похоже, – согласился Пирог, – непонятно только, почему ты вспомнил, что такое ружьё и телефон, а у ребят такие понятия в голове не укладываются.

– Хер его… – выразительно жму плечами, – да и ты вспомнил, хоть и чуть позже.

– Хм… ну я-то понимаю, как там всё устроено, да и чинил недавно.

– И я чинил, – говорю задумчиво, – экран менял после… ну ты помнишь! Да и в потроха лазил.

– Точно! – перебивает его Славка, – Тащ старший прапорщик, тащ прапорщик! Если это игровая механика, то получается, что вы к этим…

– … телефонам и планшету, – подсказывает Пирог.

– Да! – энергично кивает солдат, – Э-э… к артефактам руки приложили! Может, поэтому?

– Я ствол на ружье менял, – по-новому смотрю на оружие, – и приклад!

– А это… – так и не вспомнив слова, – военная модель, она заводская и обезличенная.

– А будет ли она стрелять? – задался вопросом Илья, и мы все напряглись. Нарушать тишину выстрелами не стали, но солдаты как-то очень быстро разобрали желязяки и начали посматривать, облизываясь, на мою совну и дюссак.

Дабы не провоцировать, отдал совну Серёге.

– А сам? – спросил Пирог, не беря оружие, – Если алхими… тьфу ты! Если огнестрельное оружие под сомнением, ты что, с тесаком останешься?

– Умею немного, – коротко отвечаю я, и видя сомнение в его глазах, добавляю:

– В том году в Питере в командировке четыре месяца был, филиппинкой занимался, эскримой. Ну вот… наблатыкался немного, там и с клинками работают.

– Ладно, – кивнул тот, принимая совну, – но ружья не помешало бы проверить!

Моя одежда и обувь высохли быстро – наверное, опять какая-нибудь игровая условность. Я на работы в своём стареньком хожу, сэконд-хэндовском, штопанном-перештопанном своими руками… зато удобном!

Только вот берцы почему… неужели «в зачёт» пошло то, что я менял в них шнурки?! А с другой стороны, я ведь и с ружьём не так чтобы много повозился!

– Высохло? – подняв голову от разобранныхружей, спросил Серёга.

– Угу. Глянь, может у тебя также – игровая механика, то-сё…

Не вставая, он протянул руку к штанам и кивнул, принявшись одеваться.

– Я пройду тут рядышком, – сказал я, – сидите-сидите! Далеко отходить не буду, просто как… э-э, вор попробую пройти. Может, замечу что-нибудь.

– А может, я с вами, тащ прапорщик? – с надеждой в голосе осведомился Анвар.

– Не… лучше товарища старшего прапорщика охраняй, – киваю на Серёгу, – Видишь? С этими… военными ружьями возится, может и выйдет их также…

– Автомат! – с нескрываемым облегчением выдохнул Пирог, передёргивая затвор, – А всего-то – сборка-разборка с перемешиванием деталей!

– Видели? – акцентирую внимание солдат на происходящем, – Давайте также: сборка-разборка… ну вы поняли!

Энтузиазм рядовых полыхнул до небес, а я, не дожидаясь окончания, двинулся на обход территории. На душе немного полегчало, ситуация парадоксальным образом уже не кажется такой безнадёжной и…

… я даже смотреть стал иначе! Смотреть, и видеть чуть больше, чем раньше.

– Феи! – выдыхаю восторженно, глядя на маленькую фигурку со стрекозиными крылышками, мелькающую в кроне дерева. Как-то почувствовав мой интерес, фея зависла в воздухе и развернулась, глядя мне в глаза.

– Видит-видит-видит! – запищала она, а я – действительно – вижу! В кронах деревьев, в воздухе и на воде не только обычные мелкие птахи и насекомые, но и существа, светящиеся мягким магическим светом, и стоило мне только моргнуть, как они…

… пропали! С большим трудом сосредоточившись, снова могу видеть их и… слышать!

– Видит-видит-видит! – разгневанно запищала фея, широко открывая огромный рот, полный острых акульих зубов. Мордочка у неё страшненькая, но одновременно премиленькая, этакий кавайный монстрик в одёжке из травы и листьев.

Пропорции и типаж у неё не вполне человеческие, а нечто, близкое скорее фарфоровым немецким куклам, причём ожившей куклой фейка не выглядит, живая и очень убедительно живая.

– Какая прелесть! – искренне умилился я.

– Мы – прелесть? – неуверенно сказала пискля, приоткрыв зубастый ротик.

– Прелесть! – подтверждаю я, – Очаровательная феечка!

– Мы – пикся! – нахмурилась кавайное чудовище, и как мне показалось – обиделась.

– Ну прости, очаровательная пикся!

– Очаровательная? – подлетела ещё одна товарка, одетая в такую же одёжку, с острой косточкой-копьём в пухлых ручках, – Мы?

Мордашка такая же удивлённая, большие глаза смотрят на меня, часто мигая.

– Прелесть, – киваю я.

– Прелесть – мы, – насупилась первая, подлетая поближе, а я машинально прикинул рост – сантиметров восемнадцать-двадцать.

– Прелесть, – соглашаюсь с ней, – очаровательная прелесть!

Пикся зарумянилась и подлетела ещё ближе, и я расплылся в умилении. Будто почувствовав эмоции, крылатое создание заулыбалось мне. Покопавшись в кармане куртки, я вытащил конфету, разворачивая её.

– Будешь? – протягиваю Прелести, – Сладкая!

– Мне? – пикся повисла в воздухе, и даже её стрекозиные крылышки замерли…

«Что значит, летают за счёт магии…»

– … что надо делать? – не отрывая глаз от конфеты, поинтересовалась Прелесть с обречённым видом.

– Делать? – удивляюсь я, – Да ничего! Просто так, от чистого сердца угощаю.

– Просто… – неверяще сказал она и подлетела, цапая ириску. Нюх-нюх-нюх…

– Просто конфета! – растерянно поделилась она с товарками, коих набралось уже десятка три, если не больше.

– Вкуфная… – прочавкала Прелесть через несколько секунд с видом наркоманки, дорвавшейся до дозы.

– … просто конфета… – слышу писклявые разговоры.

– … прелесть! Мы – прелесть!

– Очаровательная! – поправила другая зубастая пискля.

– Петом? – требовательно спросила одна из пикси, показывая на чавкающую Прелесть, и я не сразу сообразил, что она имеет в виду.

– Петом? Нет… просто угостил, как друга.

– Друг-друг-друг… – запищали они, подлетая ближе, – друг-человека…

Одна из них принюхалась к поджившей царапине на запястье и бесцеремонно сковырнула болячку.

– Не человека! – уверенно констатировала она, – Мало человека!

Я открыл было рот… и закрыл его, потому что одной частью сознания я продолжал помнить, что «Мама учительница, а папа – подлец», как сочувственно озвучила однажды сердобольная соседка во времена далёкого детства.

Другая же часть сознания знала, что папаша мой – почти чистокровный кендер, а мама наполовину хоббитушка, а почти наполовину человечка с толикой крови тёмных эльфов.

– Бред…

Сознание упорно считало иначе. А чё такого?! Вон, Серёга почти чистокровный цверг и на одну восьмую кобольд, и никого это не волнует! В Советском Союзе все национальности были равны!

– А какая разница? – говорю вслух, – Я вообще интернационалист и не считаю одни национальности и расы хуже других!

– Пф-ф… с вами Вести ФМ Липецк и Настя Коростелёва, оставайтесь с нами! Продолжаются переговоры с… пф-ф… перестрелки в районе Центрального Рынка…

– Хачи с чекистами рынок делят, – промокая пот, озвучил Анвар и захлестнул влажное полотенце на гриф от штанги.

– Хачи, – выдохнул усмешливо Илья и крутанул головой, но тему развивать не стал, тяжело дыша и поглядывая на секундную стрелку больших часов, висящих над дверью. Радио бубнит что-то своё, но веры ему нет. Так, фон…

– Время! – резко скомандовал Славка, и они оба начали делать берпи, хватая через раз воздух ртом и пуская носом пузыри. Не вступая в дискуссии, продолжаю отрабатывать серию, акцентируясь на ударах коленом.

Кавказец, подсев под штангу, выпрямился, постоял пару секунд и начал приседать, внимательно глядя в зеркало и стараясь делать всё максимально технично. Небритое лицо заливает потом, но он только смаргивает и выдыхает шумно. Вес у штанги сравнительно небольшой, но несколько подходов по пятьдесят повторений ушатывают даже вольника.

– Славка, халтуришь! – подстёгиваю парня окриком, – Резче выпрыгивай, резче! Ещё пять раз осталось!

– Ф-фу… – согнувшись и уперевшись руками в подрагивающие колени, Илья прерывисто дышит, отдыхая. Грудь ходит ходуном, бока раздуваются, как у запалённого мерина, пот – аж с носа капает, под ногами уже лужица, и это всего-то секунд за десять!

– Всё, – командую я, – сейчас продышитесь, и перейдём от разминки к тренировкам. Не садиться пока! Встали! Продышитесь хоть немного.

– Тащ прапорщик! – взмолился Славка, повиснув всем длинным телом на стойке с блинами, – А может, ну её нахер, тренировку эту? Размялись так, что сил никаких!

– Нормально, – хрипло сказал Анвар, с лязгом опуская гриф на стойки и начиная снимать блины, – втянешься.

– А куда я денусь… – пробурчал Славка с видом великомученика, – пардон… кажется, я сейчас сблюю…

Зажав рот и издавая мерзотнейшие звуки, он добежал-таки до умывальника в углу, куда и вывалил содержимое желудка.

– Ебать, тренировочка… буэ!

Смыв блевоту и умывшись, Славка отпился холодной водой, медленно подошёл к матам и упал навзничь, крестом раскинув руки.

– Сейчас отдохнёте, и как огурчики, – подбадриваю их.

– Зелёненькие, – хихикнул Илья с нотками истерики, – и в пупырышках!

– Будущая элита, бля… – встав на четвереньки, Славка дополз до мусорного ведра и отхаркался тягучей слюной, – Данжи, локации…

– Батяня у нас человек умный, – заранее пресекаю ненадлежащие разговоры.

– А-а… – Слава покосился на камеру в углу, на меня… – ну да, ну да.

«Батяня, блять… и ведь все всё понимают, но гаечки у нас закручены жёстко, иерархия с культом личности выстраивается буквально на глазах. Была бы хоть Личность, не так обидно было бы, что ли…

А тут сколько ни говори „халва“, а во рту привкус падали. „Батяня“, сука… Вот откуда в нём это взялось? Командир и управленец из него, как из говна пуля, а поди ж ты – захватил власть и выстраивает вертикаль так, будто всю жизнь готовился и три диссертации на эту тему защитил!

Ладно мы с Пирогом, новенькие. Даже захотели бы что-то изменить, то что-то реалистичное дал бы, наверное, только вариант „камикадзе“, и то сильно не факт. Кто есть ху в местных раскладах, мы знаем плоховато, а к телу нас подпускают, но не часто и с большими предосторожностями, под дулами автоматов.

Но кадровые старички почему терпят?! Нет ответа… Выжидают чего-то, или их всё устраивает… или совсем безумный вариант, „тащ генерал“ их переиграл. Ничего не исключаю.»

– Всё, парни, давайте потихонечку! – хлопаю в ладоши, и солдаты со стонами встают с матов.

После данжа, который мы непонятным образом «хакнули», сделав локацией, наша команда попала под особый контроль «тащ генерала», особого отдела и Бог весть, кого ещё. Нас пытается оседлать такая прорва народу, притом все со своими интересами, что лично я напрочь перестал понимать, кто есть кто в этой стаей опогоненных и опоганенных товарищей.

Каждый ведь щёки надувает и давить пытается, чтоб мы ему лично в руки отчёты давали или каким-то иным образом прогибались. Чтобы потом, значит, по факту нас под себя подмять, по прецедентному праву. Раз слабину дал, и всё… всем подмахивать придётся в три смены, ртом и жопой.

А мы, млять, новенькие! Раскладов почти не знаем, а это тема такая, мягко говоря непростая. Значение имеют не только погоны и должности, но и личные связи, а их иногда ой как непросто отследить! Есть прапора, которых и старшие офицеры задевать без нужды не станут, и наоборот.

Кого и как посылать, тоже наука. Кому-то скажешь «иди на хуй», он и пойдёт, не слишком даже обижаясь. Другому вроде и вежливо, дипломатично откажешь, а он, сука такая, зуб затаил. Но с улыбочкой до поры. Третьему можно отказать, но непременно потом выпить, чтоб значить – показать, что ты, Михалыч – охеренный мужик, но вот пока никак! А как только, так сразу! Потому что уважаю тебя – мужик ты, Михалыч!

А мы, млять, яйца всем оттоптали. Поставить себя пока не успели, а вот оттоптать – уже. Потом может и выровняются отношения, а может и нет. Да и большой вопрос, а надо ли нам это вообще – выравнивать? Может, просто сдриснуть потихонечку?!

– Еба-ать! – массивная деревянная дверь открылась с пинка, и в зал для совещаний Судебного участка № 1 влетел водитель, не отрывая опущенной, коротко стриженой головы с бисеринками пота от прижатого к животу планшета. Машинально блокировав локтем дверь с тугим доводчиком, рядовой поднял голову, – Пацаны, прикиньте…

Заметив меня, он разом выпрямился по стойке смирно, одеревенев несуразным языческим идолом.

– Виноват, тащ прапорщик! – лицо водителя разом сделалось уставно-дебиловатым, отчего мне стало неприятно и почему-то стыдно.

– Рус, мы больше не в армии, – поморщился я, понимая, что субординацию, вбитую в учёбном центре, на «раз-два» не вытравишь, – Володя или Вова, как удобней.

– Есть, товарищ Вова! – машинально козырнул Руслан и смутился, заалев ушами и неловко спрятав «виновную» руку за спиной. Поскольку планшет в другой руке остался на уровне груди, эффект получился несколько комическим.

– Товарищ Вова, – мерзко хохотнул развалившийся на стуле Славка, многообещающе прищурившись в мою сторону, в тон ему подхрюкнул Анвар, тоненько захихикал Илья, норовя что-то сказать, но не в силах переборот попавшую в рот смешинку.

– Смехуёчки? – вздёргиваю бровь, и ржать начинает даже излишне серьёзный Лёха, переглядываясь с наводчиком Мишкой. Глянув на меня, Лёха посмотрел на Руслана, разрывающегося между остротой момента и Уставом, и начал смеяться с новой силой.

– И ты, блять? – спрашиваю у него безнадёжным тоном, от чего ржачь становится истерическим, а я понимаю, что прозвище «Товарищ Вова» с этого дня мне обеспечено чётко, и хорошо ещё, если в узком кругу!

… а нет, судя по поблёскивающим глазам Ильи, история эта получит самую широкую огласку. Да и Анвар… вообще, троица эта, несмотря на все нескладушки, очень гармонично дополняет друг друга. О-очень разные парни, но притом друзья, и друзья настоящие, ставшие таковыми ещё до похода в данж.

– Суки! – не выдержав, начинаю смеяться сам. Ну да, ну да… случись такая фигня с кем-то другим, первым бы побежал рассказывать о «Товарище Вове»…

– Ладно, – вытерев слёзы, сказал Лёха, – что там такого?

– Вот… – несколько секунд Руслан копается в планшете, а потом повернул экраном к нам, – я ж эльфятину на Ютуб залил, а тут… мама дорогая! Часу не прошло…

– Чуть больше двух, – машинально поправил его Мишка, глянув экран своего телефона.

– Похуй! – отмахнулся Руслан, – Э-э… виноват!

– Похуй, – кивнул Лёха, – продолжай.

– Есть! Э-э… то есть да, – Руслан всё никак не может проникнуться концепцией досрочного дембеля и всё никак не сбрасывает жабью шкурку вчерашнего «духа», – Вот… чуть больше двухсот тысяч просмотров, прикиньте?

– Неплохо, – согласился Илья, а через секунду сам же себя поправил:

– Да какое там неплохо, охуеннно! Народу сколько осталось? Плюс-минус каждый двадцатый, и интернет не везде сохранился. Фурор, бля! Абсолютный хит! Еба-ать…

– Фурор, – согласился Славка, хмуря лоб, – только вот…

– Только что? – нетерпеливо переспросил Руслан, уже весь в мечтах о раскрутке, популярности и обрушивающейся на него славе. Зачем ему это надо на руинах агонизирующей цивилизации, он и сам не знает… но хайп!

– Да… хуй его знает, – Славка неуверенно дёрнул плечом, – может обиженный ушастик мстить начнёт.

– Да и хуй с ним, – я решительно рубанул рукой, – с писей этим!

– Как-как? – неверяще переспросил Лёха, подавшись вперёд и вытягивая шею со свежими порезами после бритья, – Писей?

– Угум. Если мы типа неписи, то…

– Писи, – запоздало гоготнул Анвар, осклабившись излишне зубасто – так, будто у него не тридцать два зуба, а все сорок четыре. В этот раз смеялись более нервно, потому что да, ситуация…

– Похуй, – говорю ещё более решительно, – Если мы неписи…

– Во что лично я отказываюсь верить! – решительно перебил меня Славка, резко вскочив со стула и придержав его в последний момент, чтоб не упал, – Вселенная как голограмма в принципе возможна, по крайней мере у физиков есть такая теория. Но в таком случае и эти писи ушастые точно – такие же голограммы, как и мы, и вся разница между нами в условной плотности материальной иллюзии.

– Я не сторонник искусственного происхождения мира и вселенной, – продолжил он, распаляясь и расхаживая перед нами, как лектор в университете, – но повторюсь – даже если это так, вся разница между нами в плотности иллюзий. А считать себя и всю нашу цивилизацию обычной компьютерной программой я не могу просто по причине запредельной, я бы даже сказал – избыточной сложности нашего мира! Условный тест Тьюринга[14] наша цивилизация проходит с многократным перехлёстом.

– А ещё… – Славка, остановившись, сощурился зло, будто выглядывая в танковый прицел смертельных врагов, – вы можете представить себе уровень цивилизации, способной прописывать кодами целые Вселенные? Вот бля буду, у них игрушки точно поинтересней будут!

– Твоя версия? – спрашиваю с деланным спокойствием, борясь с желанием обгрызть ногти.

– Напрашивается вариант цивилизации из более плотного слоя Голограммы, причём не намного более развитой, чем наша. – ответил Славка без раздумий, – Вот по причине своей большей плотности они как раз и способны влиять на менее плотные Вселенные.

– Мы возможно… – выделил он, – и являемся порождением некоего Архитектора Вселенной, но это явно существо куда более высокого порядка.

– А это… – хищно оскалился Славка, – захватчики!

– Всё сказал? – спрашиваю его, нарочито перебивая пафос момента. Ещё не хватало нам сейчас начать клясться на крови, обещая прогнать поработителей…

– Ну… да, – сбился Славка, малость подсдувшись.

– Если… – выделяю голосом, – мы неписи, а они игроки… Не перебивай! Я твою теорию не оспариваю! Захватили они менее плотные слои этой…

– Голограммы, – подсказал Илья.

– … переписав коды нашей Вселенной, – киваю ему благодарно, – или нет, не суть важно. Пусть это будут… хакеры, назовём их так. Они могут взламывать соседние слои Вселенной нарочно, а могут действительно считать, что они нас, хм… прописали. Последнее маловероятно, но всё же… специалисты в курсе, а чувствительным обывателям проще считать нас продуктом ИИ.

– В обеих случаях логика их действий не должна слишком сильно отличаться от нашей, – подытоживаю мысль, – так?

– Пожалуй, – согласился Лёха, – в противном случае теряется весь смысл игры.

– Ну… – начал Славка, – не факт! Я не исключаю возможности того, что их цивилизационная логика отчасти похожа на нашу, но в ключевых моментах отличается более чем полностью.

– А смысл? – возразил Лёха, – если они нас, ну…

– Прописали кодом, – мрачно подсказал Анвар, сопя и бурча что-то явно нелицеприятное на своём языке.

– Прописали, – явно через силу согласился сержант, – то должны были прописать под себя. В таком случае Земля, наши мифы и прочее – это как бы отражение их мира.

– Асы, ваны, эльфы, олимпийские боги! – быстро протараторил Илья, и сержант кивнул согласно.

– Если они из соседнего, более плотного слоя, то явно искали мир более-менее похожий на свой. – после короткой паузы продолжил Лёха, напряжённо хмуря брови, – Для массового пользователя интеллектуальные изыски не нужны, а тот ушастик никак не тянет на преподавателя университета, ставящего виртуальные эксперименты по этнографии примитивных племён.

– Гопник вульгарус, – хихикнул Илья.

– А зомби? – засомневался Мишка, – Они как в эти теории укладываются?

– Замечательно, – отвечаю с уверенностью, которую не испытываю, – как раз на руку теории Владислава играют. Если целью хакеров был зомби-апокалипсис, то можно было бы прописать более интересные варианты. А у нас, как ни крути, вышло хоть и э-э… апокалиптично, но не кинематографично, что ли… Любой гейм-мастер пропишет более интересный сценарий. Да что там… я интересней пропишу!

– А локации с гоблинами в мир зомби-апокалипсиса как вписываются? – распаляюсь всерьёз, – А?! Больше похоже, что эти сраные хакеры сломали наш мир и теперь вставляют куски из других, ранее сломанных миров, а напрямую или кодами, не суть важно!

– Ну… да, – кивнул Слава, прекратив обкусывать губы, – зомби как сбой программы при зачистке места на жёстком диске Мироздания, а нас, оставшихся в живых – НПСами, чтоб добро не пропадало. Только…

Он постучал себя по голове согнутым указательным пальцем.

– … в настройках поковырялись. Это всё равно прощё, чем с ноля создавать оригинальных ярких персонажей. Наверное…

– Вариант, – охотно соглашаюсь с ним, – Гоблины, к примеру, могут быть реально существующими, ну или ранее существовавшими, не суть. Вместо того, чтобы прописывать с помощью ИИ каждый характер по отдельности, ну или делать НПСов примитивными тварюшками – Ctrl+C на реального персонажа, потом Ctrl+V, а при необходимости – самую чуточку поправить воспоминания. А?! Это ж проще должно быть? Не высокая литература мирового уровня с соответствующими гонорарами, условно говоря, а копеечный рерайт!

– Соглашусь, – кивнул Славка, лицо которого напоминает сейчас восковую предсмертную маску, – очень хорошо влезает в рамки моей гипотезы.

– Так что будем делать? – осведомился Анвар, в глазах которого отразилась смертная тоска. Вспомнилось разом, что у весёлого, неунывающего парня погибли вообще все родственники…

– Делать? – чешу нос, отчаянно пытаясь придумать хоть что-то, что похоже на Цель. Что угодно, лишь бы не было мыслей о бессмысленности бытия куском компьютерного кода и желания пустить себе пулю в лоб, – Жить… для начала – жить!

В голову кавалерийским наскоком влетели шальные мысли, и я заспешил, опасаясь упустить саму суть.

– Данж помните, парни? – обвожу взглядом ребят. Лёха со своими уже в курсе наших приключений, но очень… очень вкратце. По дороге нам не до этого было, а потом в короткий промежуток времени влезло столько событий, что не до разговоров было.

– Мы ведь зашли – в данж, а вышли – из локации! – надавил я, пытаясь нервным напряжение продавить важность мысли… которую никак не могу оформить в слова. Вертится только ощущение, что это необыкновенно важно, и что я действительно зацепил что-то ключевое во всём нашем Приключении.

– Хакнули! – выдохнул Слава, снова оживая, – Точно! Земля сейчас в процессе отладки, так выходит! Хер ушастый, он походу бета-тестер… сейчас-сейчас…

Он закопался в телефон и через минуту выдал:

– Да, уже сняты и другие игроки. Немного, так что походу – да, бета-тестеры и есть. Несколько дней, недель или месяцев до массового прихода игроков у нас точно есть.

– А мы, получается… – начал Илья.

– Вирусы… – брякнул Руслан с подавленным видом, принимаясь нервно грызть ногти.

– Троянцы, – резко перебил его Славка, – Не вирусы!

– Да какая разница? – вяло отозвался парень.

– Большая! – выпрямился Слава, – Мы – наследники человеческой Трои, которая пала под натиском превосходящих сил, но именно потомки разбитых троянцев основали Рим! Город пал, но мы ещё живы, и наше время придёт!

– Ебать ты загнул… – качаю головой, сбивая пафос момента, – но вообще что-то такое во всё это есть. Наверное, в твоей теории куча спорных мест, но принять её за фундамент… Эх, обсудить бы её с учёными!

– А я это… – ожил Руслан, – снимал. Не-не… машинально. Выложить?

– Ну… – переглядываюсь со Славой и Лёхой, – погоди малость. Комп в здание есть?

– Даже не один, – отозвался Анвар, – Монтировать и править будем? Если что, я могу! Даже клипы снимал.

– Да ладно?! – удивился Мишка.

– А что такого? – не понял удивления кавказец, – А-а… думаешь, братуха-борцуха, жи есть и всё такое? Стеоретип. Не так сложно с клипами, на самом-то деле. Если есть мозги и желание разобраться, то за полгода-год базу освоить можно. На профессиональном уровне – да, сложнее, ну и талант нужен.

– А у тебя есть? – ехидно прищурился Мишка.

– Для того, чтобы смонтировать ролик – хватит, – чуть усмехнувшись, ответил кавказец, не поведясь на подначку.

– Давайте, – «даю добро» на правах «как бы командира» нашего отрядика, и выхожу на улицу, где несут караульную службу мужики с Опытной. Политика, ети… несколько нервно оставлять БТР вот так вот, в чужих руках, но…

… «мафынка» не моя, а «пацаны вообще ребята», и у них своя голова на плечах, за которую отвечать – ну вот никакого желания! У Лёхи здесь родственники, кореша и бывшие сослуживцы, и если сержант решил поиграть в открытость и гласность, то флаг ему в руки!

Мне кажется, сержант малость увлёкся со всей этой политико-дипломатической хернёй, но кто я такой, чтобы лезть в чужую жизнь? Единственное – помечаю галочкой в мысленной анкете, что в своём отряде видеть его не хочу, а если придётся воевать как союзники, то надо будет иметь в виду такие вот странноватые залипухи с политикой. Вроде и нормальный мужик, а…

Тряхнув головой, выбрасываю дурные мысли. Тот случай, когда мне – глубоко похуй! Окажется прав Лёха по прозвищу «Папаша», то и молодец. Наебут его местные со словами «мир-дружба-жвачка-перестройка», отжав БТР под предлогом демократии, гласности и военного коммунизма с обобществлением собственности, лично я ничего не теряю. Вообще.

Единственное, что меня волнует – дадут мне на Опытной «грин-карту» или пошлют подальше. Что выдадут генералу, не боюсь совершенно, вот уж чего…

Его здесь прозвали «Педералиссимусом» и ненавидят искренне, от всей широкой пролетарской души, и примирение в ближайшие недели, а то и месяцы, невозможно ни под каким предлогом. Маслаченко, захватив власть в Военном Городке, чуть не первым делом сунулся на Аэродром, и приспичило ему через Опытную, вроде как заодно принять под свою руку.

Далеко «Педералиссимус» не проехал, застряв на пересечении Боевого проезда и Лебедянской. Стрельбы с обеих сторон было мало, но несостоявшийся Диктатор Всея Липецка поиграл в немецко-фашистских захватчиков – с заложниками, виселицами и прочим кроваво-палаческим антуражем.

Собственно говоря, повесить и расстрелять никого не успели, и скорее всего, «тащ генерал» просто хотел показать сильную руку, припугнув быдло. Нашёл какой-то повод, обвинил местных в провокации… и видимо, по сценарию в его голове должны были состояться переговоры, где быдло признало бы его право судить, казнить и миловать, призвав на княжение.

Только вот народец оказался не тот, шапки перед барином ломать не стал и натурально озверел, увидев виселицы. Нежданчик для «тащ генерала». Не «… приходите княжить и владеть нами…»[15] а «дубиной народной войны»[16] по обтянутой камуфляжем жирной спине.

А когда от сердечного приступа умерла старенькая «провокаторша», она же бывшая учительница младших классов…

… притом со связанными позади руками, стоя под виселицей, планы «тащ генерала» пошли по пизде. Через час его вышибло ополчение Опытной с помощью Аэродрома, и говорят, пленных в том бою не брали.

Разговаривать не стали, разграничив территории сперва «де-факто», а потом при посредничестве Сокольских «де-юре». Маслаченко поначалу не придал этому «пограничному инциденту» особого значения, посчитав за «момент». Ой, зря… собственно, именно погибшая учительница и поставила крест на мечте об объединении всех патриотических сил под его, тащ генерала, командованием.

– Проверка? – весело подмигнул мне часовой, бдящий у БТР с Калашом, давая огоньку.

– Да ну… – дёргаю плечом и затягиваюсь, – похуй! Я же не военный, и карьеру в армии сделать не стремился. За своих пацанов отвечаю, их сюда и довёл, а дальше – сами будут решать, что и как. А эти вроде и неплохие парни, но так – попутчики.

– Тоже верно, – одобрил работяга, не забывая оглядывать окрестности. Покурили… к слову, курить я стал много, но какая-то странная херота – табак меня стал вставлять, как энергетик. В теории это возможно, ибо хоббитскя кровь, то-сё…

Если прописано в Игре, что хоббиты с трубкой не расстаются, и при всём том долгожители и шустрые ребята, то значит – табак даёт им бафф, и точка! Наверное…

– Даров, тёзка! – издали протянул руку в наколках знакомый бугор, подходя к парадному входу, – Заждались?

– Есть немного, – пожимая руку, отвечаю я, – Так-то понятно, что с Дону выдачи нет, но есть нюансы!

– Хе-хе… и то верно! – усмехнулся тот, зашуршав обёрткой от дешёвой карамельки, – Ну, зови своих!

– Угу, – далеко я ходить на стал, и подойдя к зарешёченному окну, настежь распахнутому по причине жары, позвал ребят.

– Если коротко, – на ходу рассказывал бугор, косолапя справа от меня, – всё ок! С Дону выдачи нет, и вы нашим сильно в жилу пришлись! Чёткие пацаны, без наёбок и объёбок!

– А остальное… – он пожал плечами, – будем обсуждать на Совете. Условия, на каких вы хотите остаться, и на каких мы готовы принять вас, ну и прочее.

– А с генералом из-за нас залупаться не боитесь? – выдал Руслан, и я закатил глаза. Вот же чудик… то стесняшка, а то ляпает… Впрочем, типаж знакомый, ничего нового.

– Не боимся, – ответил бугор, понимающе усмехнувшись моему закатыванию глаз, – с этим паделом срать на одной делянке не сядем! А с вами или без вас… не критично.

– А всё-таки? – не унимается Руслан.

– Мальчишка ты ещё, – усмехнулся тёзка, – не обижайся! Был бы постарше, знал бы без объяснений, что худшие хищники из человеков – те, кто погоны носил! Банды из ментов и чекистов самые беспредельные, с ними мира быть не может!

– Не потому, что понятия воровские и по ним живём, – снова усмехнулся бугор, – какие сейчас понятия, право-слово… Здравый смысл! Опыт, понимаешь?

Руслан кивнул осторожно, но как мне кажется, больше потому, что ему льстит вот такой вот доверительный разговор с человеком авторитетным.

– Опыт, – повторил тёзка, – менты и чекисты беспредельщики по жизни. Они и так-то ангелами не бывают, а если уж перешли Рубикон законности, то у них вообще тормозов нет! По определению.

– А военные… – он сплюнул, – это вообще пизда! В любой стране, стоит им придти к власти – массовые расстрелы и геноцид! Не умеют они иначе, понимаешь? Заточены так. Магия, бля… А экономику ещё ни одна хунта не вытянула, так-то!

– А Аэродром как же? – поинтересовался парень.

– Отдельная тема! – отмахнулся бугор, – Во-первых, лётчики, они поинтеллигентней будут, да и так – отдельно они. Устроились, хуй сковырнёшь, а они вроде как любого могут, но с вооружением и горючкой там дефицит, поэтому ядерным хуем особо не поразмахиваешь. В собственном соку варятся.

– Ладно… – прервал он разговор, – пришли!

– Однако… – я окинул взглядом школьный двор, в котором собрался Совет на уже знакомых брёвнах, – чего так скромненько?

– Прямая демократия, – усмехнулся тёзка, проходя к бревну, – чтобы видно и слышно было, кто как голосует и какие предложения выносит. Пока народу мало, схема рабочая.

– Пока мало – да, – соглашаюсь с ним, пытаясь прикинуть количество оставшегося в Липецке народонаселения, и перспективы прямой демократии.

– Рассаживайтесь, – приказала усталая немолодая женщина, крепко пахнущая потом и лекарством, – Я Ольга Владиславовна, местный зубной врач и председатель этого собрания.

– Этого? – прицепился я к слову, оглядывая остальных членов Совета, поглядывающих на меня. Порядка пятнадцати человек, есть знакомые морды лиц, но большинство вижу в первый раз, и женщин среди них всего трое.

В голове всплывают подхваченные в пабликах мыслишки о неполноценности бабского пола, но вовремя выбиваю из бестолковки все эти глупости. Время сейчас такое, что во главе коллектива нужен сильный Вожак, причём его физическая мощь может быть сравнительно условной, но вполне зримой.

Время профессионалов придёт чуть позже, и чует моя чуйка, многие из сидящих на брёвнах спустятся по карьерной лестнице на пару этажей. А пока так… альфачи, всплывшие из ниоткуда полевые командиры и немногочисленные состоявшиеся профессионалы в каких-то областях, у которых либо зашкаливающий уровень профессионализма и соответственно – известности…

… либо мощные лидерские качества – помимо профессионализма.

«Выстраивать всерьёз альянсы пока рано» – мелькает умная мысля. И хотя где до альянсов с кем бы то ни было из присутствующих ещё далеко, но мысленно ставлю галочку.

– По жребию выбираем, – ответил бугор после короткого молчания, – перед началом каждого заседания.

– Для начала, Владимир Николаевич, – неторопливо сказала женщина, – хочу заверить вас, что выдавать вас генералу…

Она поморщилась так выразительно, что у меня в голове сложилась странноватая картинка, будто ей сунули под нос коробок с калом, предложив провести анализ органолептическими методами. Кашлянув, чуть нагибаю голову, скрывая неуместную усмешку.

– … мы не будем в любом случае.

– Я уже рассказал, Ольга Владиславовна, – прищурившись на солнце, сказал бугор, – вкратце. С Дону выдачи нет!

– Тем проще, – спокойно отреагировала женщина, – и поговорка, к слову, очень к месту. У нас стихийно сложилось подобие казачьего круга, с выборными атаманами и прочим. С одной стороны – вольница, хотя разумеется, в определённых рамках. С другой – жёсткая дисциплина во время боевых действий, несения боевой службы и тому подобных вещей.

– Педералиссимус требовал вашей выдачи, – поведя костлявым плечом, сказал молодой худощавый парнишка, лет от силы семнадцати. Как ни странно, в Совете он смотрится вполне органично, со всем своими юношескими прыщами и не доломавшимся до конца голосом.

– Включи, – ухмыльнулся тёзка, парнишка усмехнулся в ответ и достал планшет.

– Еба-ать… – протянул Руслан восхищённо, – на фоне флага России, а наград… Герой? Это-то откуда?!

– Шёл казак куда-то вдаль[17], – ответил бугор, и по рядам Совета пробежали смешки, которые стали ещё громче, когда Педералиссимус на экране начал рассказывать о патриотизме и офицерской чести.

– Честь у него, суки! – зло протянул бугор, и отвернувшись, харкнул на раскалённый асфальт.

– Н-да… – развивать тему я не стал, но действительно… где честь, а где офицеры?!

Переглянувшись с парнями, я приготовился торговаться, отстаивая наши интересы перед Советом Опытной. Снова быть пешками… благодарю, идите на хуй!

Особых привилегий не ждём, но и начинать всё с ноля, перебивая делами липецкое «брат-сват-блат», несколько поувядшее после Зомби-апокалипсиса, желания нет. Они местные, тутэйшие, и даже если героики лично за каждым немного, то она, героика эта, происходила на глазах соседей. И тут мы… здрасте вам… герои импортные!

С парнями мы решили держаться вместе, одной бригадой, ну или по версии Анвара «Вольным отрядом, да!» А стрелять или заниматься монтажными работами, не суть важно, здесь главное – не разбредаться.

– С Дону выдачи нет, – повторяю я, потирая переносицу и доставая портсигар с сигариллами, пытаясь собраться с мыслями, – это хорошо…

«Политический момент, – вякает подсознание, уводя мысли в сторону, – и это хорошо… Опытная по факту федеративна, и складывалась вокруг четырнадцатой школы, НИИ Рапса и Администрации района. Потом уже частный сектор и прочие присоединились, во многом как раз из-за идейной федеративности основателей. Мелких самостийников, держащихся за власть на местах – до жопы!

Выдали бы нас отцы-основатели Педералиссимусу „с головой“, и минимум четверть территорий враз бы отпала! Не говоря о мелких отрядиках типа нашего, держащихся не за территорию, а за друзей и родню.»

– Ладно, – прячу заминку за прикуриванием и выдыхаю с дымом, – Договоримся – хорошо, а нет – значит, на Тракторный или на Сокол переберёмся, чтобы хозяев не стеснять.

Лёха отмолчался, лишь сделал физиономию задумчивой и кивнул медленно. С нами он, не с нами… видимо, по ситуации.

– Договоримся, – спокойно кивнула Кожевникова, открывая на планшете видео и поворачивая экраном к нам.

– Дай-дай-дай! – на экране пролетели пикси, – Я тоже! И мне пукать!

Не знаю, надеялась она на какую-то особенную мою реакцию, или просто решила сыграть в открытую, выкладывая карты на стол… Да собственно, и не важно.

– Агентура? – вяло пошевелился я, – Уважаю…

– Мы в курсе ситуации с данжем, – продолжила медик.

– Локацией Дружественных Пикси, – уточняю педантично, дабы не было недопонимания.

– А есть разница? – она остро глянула мне в глаза.

– Есть, – хрипловатым юношеским баском отозвался самый молодой член Совета, – и немалая.

В нескольких словах он объяснил разницу между локацией и данжем.

– Да? – Ольга Владиславовна склонила голову к плечу и обменялась несколькими короткими взглядами с коллегами.

– Районный суд, – открыв для пущей наглядности карту на планшете, сказала она, – видите? В треугольнике между Школой, Рапсом и Судебным Участком, случись что – подкрепление будет в течении пяти минут максимум.

– А диверсанты из Военного Городка? – спрашиваю для порядка, пыхая дымом и начиная подозревать, что такое интересное «ж-ж» – неспроста!

– Господь с вами, Володя, – удивилась она, – какие диверсанты? В Военном Городке сроду спецназа не было, всё больше чиновники в погонах и технические специалисты!

– Ольга Владиславовна верно говорит, – усмехнулся юноша, – мы с ребятами до всей этой хероты в военно-патриотическом клубе состояли. Не Бог весть что, обычная рукопашка с НВП, да иногда в пейнтбол и страйкбол ходили развлекаться. Хватило!

– Войтек дело базарит, – кивнул бугор, закидывая за щёку очередную карамельку, – против техники они бы не выстояли, но мобильные группы его пацаны на раз зачищали! А хули? Обычному срочнику они фору во всех смыслах дадут, разве что, х-хе… о́чки драить не умеют! Да ещё и местные, х-хе! Пару лет назад ещё по садам гоцались, яблоки обносили, х-хе!

– Было дело, – ностальгически улыбнулся Войтек, – Может, офицера́ тактику со стратегией знают, а в училище бегали как лошади, и стреляли как ковбои…

– А сейчас наоборот! – перебил его пожилой работяга со снайперкой на коленях, и захохотал, без стеснения открывая щербатый рот.

– Ну да, – усмехнулся мало́й, – если что и умели, то давно умения порастеряли. Не пройдут диверы…

Он погладил автомат по цевью.

– … отвечаю.

– Допустим, – киваю и смотрю на Ольгу Владиславовну, показывая готовность к диалогу.

– Здание полностью в вашем распоряжении, – она не торопится, – любая адекватная помощь оружием, транспортом, инструментом и оборудованием, постановка на довольствие.

– Взамен?

– У нас в подвалах ЗАГСА данж… или как правильно? Локация? Спасибо, Войтек. Час назад открылось, точнее стало известно, и пока…

Она беспомощно пожала плечами… и я с трудом удержал себя от обещания немедленно сделать всё возможное и даже больше.

– … никак. Мы беспокоимся, Володя, понимаете?

– Добровольцы как сунулись, так и высунулись, – хрипловато сказал бугор (а точнее Бугор, поскольку оказалось, что это не просто должность, а прозвище), – какая-то там херота с разницей физических потенциалов, что ли…

– С физическими потенциалами всё в порядке! – перебил его возмущённый молодой мужчина лет под тридцать. Худощавый, типичный гик по виду – он, тем не менее, весьма уверенно держит снайперку, и думаю, «Стечкин» в кобуре на правом боку у него отнюдь не для понтов.

Есть такая категория «ботанов», которые не рвутся доказывать кулаками свою правоту быдлану в автобусе, и не качают банки в спортзале – просто потому, что им неинтересно. Зато ходят в пешие походы, справляются по рекам, прыгают с парашютом и рубятся на мечах, а случись что серьёзное…

… вон, сидит со снайперкой, и не то что зуб – всю челюсть даю, что случись у него с Бугром стычка, пережуёт бывшего уголовника, и выплюнет! Просто гику неинтересно по каждой мелочи хуями меряться…

– Ну пусть магическими! – отмахнулся Бугор, – Мы сейчас не научный диспут ведём.

Гик скривился, но посмотрев на мою физиономию, на которой написано «девять классов, ПТУ», промолчал. Эй… между прочим, физиономия нагло врёт!

– Хреново людя́м становится, – продолжил Бугор, потирая нос, – причём у кого как, вот в чём засада!

– Яйцеголовые… – он дёрнул подбородком в сторону гика со снайперкой, – даже закономерности пока подобрать не смогли. У кого-то просто давление начинает херачить, а кто-то натурально белочку ловит! Прикинь?!

– Есть и более интересные варианты, – желчно отозвался гик, – но рисковать жизнями людей, ставя на них эксперименты, не дело! В том числе и на себе.

«Ага… вот ещё почему гик терпит „уголка“ – понял я, по-новому глядя на татуированного тёзку, – человек для общины старается, а такому многие закидоны простить можно».

– Не дело, – согласился Бугор благодушно, – однако же решать что-то нужно, и возможно – срочно! Хуй их маму знает… может, там армия вторжения собирается, а может – просто пещерка со светящейся плесенью, и ничего больше. Так что нам теперь делать прикажете? Хуй забить, или бетоном подвалы заливать, и танки на дежурство у ЗАГСа ставить?

– У вас и танк есть? – приятно удивился молчавший доселе Анвар.

– У нас как в Греции, – непонятно отозвался Бугор, – Ну как? При всех обещаем – без кидалова и прочей байды! Всё, что только нужно… в разумных пределах. У нас сроки горят, понимаете? А вы, как люди говорят, можете по данжами и локациям нормально ходить.

– Скорее всего, – подал голос гик, – со временем разница потенциалов нивелируется, хотя и не факт, что до конца. А сейчас без вашей помощи нам будет тяжело.

– Давайте так… – переглядываюсь с парнями и вижу в их глазах азарт и готовность снова пойти хоть в данж, хоть в локацию, хоть к чёрту на рога!

– Работаем по принципу вольного отряда, – Анвар встрепенулся и заулыбался зубасто, он почему-то прётся по этой теме, – С нас – разведка территории, один раз!

– Один, – повторяю ещё раз, – А если понадобиться провести разведку ещё раз, или тем более – разведку нового данжа, то обговаривать найм будем отдельно.

– Ваши условия? – суховато поинтересовалась Ольга Владиславовна.

– Во-первых – Пирог, – давлю её взглядом, – и это не обсуждается. Вытащить, выменять… как хотите – он один из нас и мой друг.

Женщина медленно кивнула, закусив губу.

– Здание именно Суда для нас некритично… – вижу вильнувший в сторону взгляд работяги со снайперкой.

«Свои му́тки мутят? Эге…»

– … но в обязательном порядке это должно быть отдельное здание с экстерриториальностью и возможностью наводить там свои порядки, вплоть до установки слесарного оборудования и станков. Не меньше, чем на три месяца!

– Суд, – подтвердила медик, обменявшись с коллегами взглядами, – дальше?

– Оружие… – чешу подбородок, на котором перестала расти щетина, и хуй его знает, что с моей физиологией будет дальше! – огнестрел у нас свой, а тащиться в локацию на БТР и с гранатомётами чревато, сложная техника там может сбоить.

– Мы этого не знали, – коротко сказал Бугор, слегка нахмурившись.

«Так вот кто у вас агентурной работой занимается!»

– Да, – киваю спокойно, и рассказываю об эксперименте с перемешиванием оружия и прочем таком же.

– … так значит, ружья? – переспрашивает пожилой работяга с сильным некомплектом зубов, он же Дядя Саша, – С запасными деталями?

– Да. Ружья с запасными деталями, лёгкие доспехи, если наличествуют – можно самодельные.

– У нас арбалеты есть, – сказал Войтек, – оружейный магазин обносили, нашли композитные, и судя по всему – контрабанда. Не сразу нашли, вчера только разобрали, там по накладным херня какая-то была, вот мы сразу и не проверили.

– На хуя контрабанда? – не понял Славка, – Я их в продаже видел, ещё когда в школе учился.

– Разница в натяжении, – пояснил парнишка, – свыше определённой мощности запрещено. Было.

– А-а…

– Нужны, обязательно тащи, – киваю я, пока не передумали, – и это… запчасти есть для них?

– Хуй знает, – озадачился Войтек, – смотреть надо. Сами они точно разбираются-собираются, а по запчастям не скажу. У нас как-то не было необходимости арбалеты раздавать, огнестрела за глаза хватает.

– Тащи, – повторяю я, – и… взрывчатка есть? Думаю, если самоделки гранатные налепим, какие попроще, то должны взрываться.

– Найдём, – кивнул Дядя Саша, – Ещё что?

– Лекарства разве что, – пожимаю плечами, – и быстро! Чем быстрее притащите, тем быстрее полезем. А дальше, уже не к спеху – станочный парк… нет, сложного не надо, уровень толковой гаражной мастерской, может чуть больше.

– Машину подлатать, оружие починить, – понимающе кивнул работяга, – сделаем! Не так, чтобы с избытком этого добра, но и не дефицит.

– Владимир! – окликнула меня Ольга Владиславовна, – мы на всё согласны, единственное – ваш друг. С ним… сложно.

– Обещаем! – быстро заговорила она, поймав мой тяжёлый взгляд, – Обещаем сделать всё возможное! Но к сожалению, нам достоверно известно, что он сидит в кандалах – буквально!

– Та-ак…

– Я Серёгу знаю, – Бугор положил мне руку на плечо, – он и мне приятель, так что… честное слово, Володя – сделаем всё, что только возможно, и немножечко больше.

Помедлив чуть, киваю. Не тот случай, чтобы в залупу лезть… а там видно будет.

– Ну… без обид, пацаны, – попрощался с нами Лёха, оставшийся обговаривать условия для своего отряда, – бывайте!

– Это… – Нервно обмахиваясь выцветшим бумажным веером, Ольга Владиславовна быстро переглянулась с несколькими членами Совета, ища у них поддержку, – не совсем то, о чём мы договаривались, Владимир Николаевич.

– Разве? – я приподнял бровь, не продолжая дискуссию и развалившись на толстом бревне настолько удобно, насколько это вообще возможно.

– Ольга Владиславовна хочет сказать, – пришёл ей на помощь бесцветный упитанный мужчина средних лет в коротких шортах из синей синтетики и камуфляжной жилетке на голое (и довольно-таки непривлекательное) тело, – что вы перевыполнили план. Товарищи из… э-э, очень дальнего зарубежья – несколько не тот результат, которого мы ждали, нанимая вас провести разведку.

Представитель очень дальнего зарубежья, сидя на бревне в позе проветривателя яиц, невозмутимо ковыряется в объёмистом носу, тщательно исследуя добытые ископаемые и вытирая затем когтистый палец о кожаную штанину. Попахивает от него… ну, попахивает. Крепенько. Козлом, не козлом… немытым гоблином, так будет вернее.

– Буква договора соблюдена, дух тоже, – парирую я, – разведка проведена добросовестно. В ходе разведки было боестолкновение с противником и завербованы ценные союзники из числа местных жителей.

Ценный союзник тем временем закончил ковыряться в носу и деловито высморкался перед собой на раскалённый асфальт.

– Ничё себе… – пробормотал кто-то впечатлительный из числа охраны, подошедшей поближе на интересное зрелище, – такой мелкий, а соплей на целый взвод!

– А рубильник? – отозвался кто-то из членов Совета, – Чисто хобот! Стратегические запасы козявок на весь детский сад разместить можно!

– Ценный, говорите… – член в жилетке выразительно покосился на старого гоблина, зашуршавшего дешёвой карамелькой – точь-в-точь как у Бугра.

– Дитя природы, – парирую я, – наивное и пасторальное.

– Как бы даже слишком, – пробормотал член, выразительно глядя на гоблина, – такой… э-э, оригинальный и доскональный.

– Выпуклый, – подсказал Малой, весело переглядываясь с Бугром, оценившим шуточку с конфетой. Выпуклый, оригинальный и доскональный, гоблин смачно обсасывает конфету, щурит маленькие глазки и безмятежно почёсывается.

Взгляды прикипели к когтистой лапе, скребущей под ожерельем из вялено-копчёных ушей вперемешку с клыками, отрезанными и выбитыми у вражеских воинов. Впечатление от ожерелья неоднозначные, и с одной стороны, оно как бы иллюстрирует длинный и яркий жизненный путь настоящего Воина Степей, а с другой – уши ощутимо попахивают, а некоторые клыки явственно тронуты кариесом.

«Индеец секонд хенд» – подкинуло подсознание дровишек в костёр непритязательного йумора.

– … ещё и блохи, – сказал кто-то из Совета безнадёжным голосом.

– Воши! – авторитетно заявил один из зрителей, авторитетного вида работяга из тех, что к месту и (заметно чаще) не к месту демонстрируют повадки альфа-самца, – Моя когда в первом классе эту заразу принесла, так еле вывели! Я по ним с тех пор эксперт не хуже Малушевой!

– Нашёл с кем… – язвительно отозвался хрипловатый голос, и зрители, вовлекая членов Совета, начали жаркий диспут о Российском ТВ, а также профессиональных и человеческих качествах ведущих.

«Запоздалая дискуссия, – мелькнуло ядовитое, – какие все разом стали политически активные и просвещённые! А раньше-то кто мешал?»

– Вы закрываете контракт? – повторяю я, борясь с желанием последовать примеру гоблина. Останавливает не столько даже воспитание, сколько размер рубильника. Если уж демонстрировать невоспитанность, то с размахом!

– Но фактория?! – попыталась воззвать к моей совести Ольга Николаевна.

Фантазия, ставшая в последние дни вовсе уж буйной, показала в моей голове, как антропоморфная Совесть почесалась во сне, всхрапнула и перевернулась, пустив шептуна. С трудом давлю смешок и пожимаю плечами.

– Моё дело предложить, а нравится, не нравится… это уже вам решать. Контракт выполнен до последней Буквы, а по Духу мы сделали много больше, отыскав потенциальных союзников и торговых партнёров.

Парировав, замолкаю, невозмутимым видом подражая гоблину. Ваш ход, Господа Совет!

К Ольге Николаевне у меня никаких претензий нет, равно как (пока) ни к одному из членов Совета. Они делают то, что считают должным, продавливая выгоду для своих избирателей. А я, соответственно, продавливаю свои интересы и интересы парней. Кожевникова для переговоров такого рода слишком порядочная, отчего и теряется, сталкиваясь с поведением типа «И чо», и нежеланием учитывать точку зрения оппонента.

С гоблинами в качестве союзников и факторией в ЗАГСе ситуация и впрямь непростая, зависящая от точки зрения и юридической казуистики. Контракт мы выполнили и даже перевыполнили… в этом, собственно, и кроется проблема. В армии нас скорее наказали бы за самоуправство, очень уж по-кавалерийски мы всё провернули.

Гоблины в качестве потенциальных союзников, убитые игроки, фактория… голова кругом!

Чем это всё обернётся, большой вопрос. С одной стороны – возможность наладить полноценные контакты с гоблинами, притом первыми в Липецке, может обернуться нешуточным стратегическим преимуществом. С другой – игроки… думайте, Господа Совет!

– Игроки? И чо? – ерошится Малой, – Не похуй?!

– … мстить… – далее неразборчиво, не помогает даже улучшенный слух.

– Мстюны, бля! – парирует Малой, по молодости излишне резкий, как холерный понос, – Ты когда в игры играл… не играл? Серьёзно? Так вот поверь тому, кто играл – похуй! Никто против нас альянсы заключать не будет! Убили и убили каких-то игроков, рабочий момент!

– А те семеро нациков? – включился Бугор, хмуря кустистые брови, – В залупу не полезут?

– Да даже если полезут, – сыграл член в жилетке на стороне Малого, – нам что, такие соседи под боком нужны? Этот, как его… клановый замок на тех землях построят, и качаться на нас да на гоблинах станут. Головами в футбол!

– Неписи, хули! – подойдя поближе, согласилась одна из немногих женщин в совете, больше похожая то ли на неудачный вариант мужчины, то ли на активную лесбиянку, – Хули нас жалеть!

– А если мимо шли? – скривился интеллигентного вида мужчина лет пятидесяти, кажущийся лишним на этой выставке маскулинности и тестостерона. Впрочем, недооценивать его точно не стоит, ибо если этот мутноватый тип пережил Зомби-апокалипсис и не просто выжил, но и при авторитете, то явно не слабак. А чего, почему… какая разница?

– Как это у молодёжи… – наморщил он лоб, – цифровые кочевники! А теперь они могут и остаться, чтобы репутацию сохранить или из мести, не суть важно!

– И чо? – окрысился Дядя Саша пеньками зубов, – Ноги об себя вытирать? Если между свободой и безопасностью народ выбирает безопасность, в конечном итоге он теряет и то и другое. Не я, между прочим, придумал! Бенджамин Франклин! Ставить себя надо сразу, а не прогибаться под всяких фашистов!

– Верно, Саныч! – резко поддержала его мужеподобная дама, кидая бычок на асфальт и растирая его подошвой грязного резинового шлёпанца, – Раз глаза на пакость закроем, два, потом союз политический с фашистами, а дальше и сами не заметим, как в фашистов превратимся!

– Сперва так… – Дядя Саша отхаркнулся не хуже гоблина, – а потом в придаток такого государства превратимся. Аппендикс. Будем воевать за чужие интересы и поставлять рабов на Неметчину!

Разгорелся срач и на несколько минут все присутствующие забыли, из-за чего, собственно, начался спор? В ход пошла идеология, немцы под Москвой, и коронное:

– Сталина на вас нет!

– Ну так чего? – влезаю в паузу, – Контракт закрыт?

– Закрыт, – сухо согласился гик, он же Шелдон Купер, переглянувшись с Бугром и Ольгой Владиславовной, – Задачу вы выполнили и перевыполнили, и это отнюдь не похвала! В данном случае Совет согласен с вашим решением, но прошу занести в протокол, что в дальнейшем наёмники не должны заниматься творческой отсебятиной, а максимально отыгрывать Букву договора.

– Протестую, – отозвался Малой, – ситуация сейчас меняется стремительно, а предугадать все возможные проблемы мы не сможем. Я – за бо́льшую свободу и соблюдение Духа договора.

Секунд десять они с Шелдоном мерялись взглядами и гик, дёрнув щекой, сухо предложил:

– Компромисс. В дальнейшем при найме будем обговаривать такие вещи более подробно, оформляя их соответствующим образом.

– Согласен, – кивнул Малой после еле заметной паузы.

– Следующий вопрос – фактория, – с нескрываемым облегчением сказала Ольга Владиславовна, – Кто желает высказаться?

– Позвольте? – встал тот самый интеллигент, окинув нас неприязненным взглядом.

– Разумеется, Игорь Юрьевич, – кивнула женщина.

– Для начала я хочу сказать, что наёмники…

– Вольный отряд, да! – резко перебил его Анвар, – Есть разница!

– Вольный отряд, – легко согласился мужчина, ничуть не встревоженный воинственным видом кавказца.

«Бог создал людей сильными и слабыми, полковник Кольт уравнял их!»

– Вольный отряд, – повторил интеллигент, – хочет получить в своё распоряжение не только здание Суда, но и фактически ЗАГСа.

– Протестую, – отзываюсь лениво, – нам эта фактория как тот интернет бабке из мема – на хуй не нужо́н! Монописуально!

– Кто, кроме вас… – начал интеллигент и осёкся, глядя на наши оскалы.

– Повторюсь, – уже не пытаюсь давить лыбу, – монописуально! Есть возможность наладить торговлю с племенами гоблинов – возможно, на какое-то время даже монопольную. Воспользуетесь ли вы этой возможность или нет, сугубо ваши проблемы.

– Ищите и обрящете, – сказал Славка, пребывающий отныне в ранге моего официального заместителя, – тестирование жителей Опытной не составит никакого труда при грамотном подходе.

– А вот если, – выделяю голосом последнее слово, – вы хотите, чтобы в работе фактории участвовал наш отряд, то нужно учесть не только ваши, но и наши интересы! Мотаться за «спасибо», улаживая ваши проблемы, мы не будем.

– Зарплата… – начал интеллигент, решительно колыхнув обвислыми щёчками.

– Хуята! – перебил его Дядя Саша, – Ты, Юрич, как им бухгалтерию рассчитывать будешь? По тарифной сетке? Мне, может, тоже не слишком нравится ихнее шкурничество, но парни в своё праве. Они свою позицию обозначили, с неё и говорят.

– Дядя Саша верно сказал, – поправив солнечные очки на пол лица, соглашаюсь я, – сидеть на окладе, продав свои жопы за пять копеек, нам банально не выгодно.

– Премии… – сказал кто-то из толпы.

– А как рассчитывать премии?! – поворачиваюсь туда, – От чего плясать?! До апокалипсиса всё плюс-минус от доллара было, от покупательной способности. А сейчас? От патронов? Чистой воды? Чего?

– Мы разве что-то запредельное просим? – подхватил Славка, – Обычный процент от прибыли! Да, вход в локацию на вашей территории, поэтому основной выхлоп от него должен идти Опытной! Но договор и дружба с народом гоблинов – у нас, а не у Опытной, и мы хотим получать за это преференции.

– И жопы рвать, решая возможные ВАШИ проблемы в локации – тоже нам, – подал голос Илья, – Вот и считайте. Оклад, бля…

Опять разгорелся срачь с участием болельщиков. Минут через двадцать сошлись на том, что принципиально Члены Совета, представляющие интересы жителей Опытной, согласны с решением предоставить нам процент от прибыли.

С этим решение согласились все, включая охранников и зрителей, что не помешало отдельным горлопанам назвать нас шкурниками. Отгавкивались в основном Славка с Илюхой, который сегодня прям в ударе, я в перебрех не вступал, избрав позицию Слона, не обращающего внимания на Мосек.

– Но! – Дядя Саша жестом библейского пророка воздел к небу жёлтый от табака палец, привлекая всеобщее внимание, – Про́центы будем считать, как полагается, с учётом вашей работы! Делаете что-то, как полагается, так и зась вам от нас со всем уважением! А отпуск решили взять или накосорезили от души, так в минус!

– Резонно, – соглашаюсь с ним после переглядок с ребятами, – В свою очередь, требуем учесть форс-мажоры и непреодолимые обстоятельства, а также невыполнение Опытной своих обязательств. Как то не поставка оружия, медикаментов, неуважительное обращение с деловыми партнёрами в нашем лице и в лице наших союзников и друзей, и прочее.

– Ебать деловые, – прозвучало завистливое из толпы, – я может тоже так хочу!

– Вперёд, мой друг, и с песней! – насмешливо ответил Илья, – Впереди нас ждёт много неизведанного, и у тебя все шансы оказаться на острие атаки и на страницах учебников Истории!

Послышались смешки и пожелания разной степени благости и скабрезности неизвестному мне завистнику. По-видимому, тип этот не из тех, кто пользуется большим уважением соплеменников.

– Всё порешали? – нетерпеливо спросил Бугор.

– Почти, – сердце начинает биться с утроенной скоростью, я снимаю очки и привстаю с бревна, – осталось обговорить маленький такой нюанс по поводу нашего общего будущего.

Илья, знающий примерно сценарий, достал телефон и начал снимать видосик для будущего ролика, не отвлекаясь на разговоры. Потому уже придумаем ему яркие афористичные фразы и наложим поверх видео, а если понадобится, то и субтитры на нескольких языках.

– Та-ак… – тянет Дядя Саша и покряхтев артритно, тоже встал с бревна и подошёл ко мне, – ты что, паря, помолодел? То-то я гляжу – росточком меньше стал, но думал, показалось! А тут вот как! И уши?!

– Эльф, бля! – выдохнул восторженно Малой, махнув снайперкой, как тамбурмажор своим жезлом, – Нет, ну охуеть!

– Кендер полукровка, – отвечаю как можно более кратко, – Наследие Крови проснулось.

– А-а… – он сел назад, глядя на меня без былого восторга. Ну, кендер… подумаешь, звезда по имени Пизда!

– Та-ак… а вы? – Дядя Саша повернулся к парням, не реагируя на шум, поднявшийся в окружившей нас толпе.

– Оборотень, – застенчиво признался Анвар, шаркнув ножкой.

– Еба-ать… – подавилась папиросой дама в бигудях, пробившаяся почти вплотную к Совету. Шаг назад…

… и она, визжа на одной ноте, начала отступать назад, выбиваясь локтями в толпу.

– Смотри, паря! – построжел лицом Бугор, как бы невзначай положив руку на автомат, – Если кровушки человеческой в полнолуние захочется, мы тебя разом угандошим!

– Не захочется, – вмешиваюсь в разговор, – кровожадности у него никакой, не считая тяги к мясу с кровью. Обычному мясу!

– Класс! – выдохнул какой-то прыщавый пиздюк лет тринадцати, невесть каким образом ввинтившийся в первые ряды, – Слушай, Анварчик! А покусай меня! Я тоже хочу быть большим, волосатым, выть на луну и нравиться женщинам!

– Я те, бля, покусаю, сучёнышь… – сквозь ряды самым решительным видом начала пробиваться алкогольного вида мамаша с бланшем под глазом и явственным недостатком зубов.

– Вот тля! – ругнулся кто-то над ухом, – Всю жизнь бухала, и хоть бы хуй! Зомби, хуёмби…

– И не говори, Серёг! – согласился с соседом подтянутого вида мужик в спортивной майке-алкоголичке, – Они её, по ходу, за свою принимали! Мозговой активности нет, а запах иногда как бы не похуже. Сколько раз её обоссаной в луже рыготины видел, даже вспоминать не хочу!

– Ур-роды! – мамаша, бухая уже с утра, развернулась в полной готовности к скандалу, – Чтоб вам, пидарам…

Разгорелся безобразный скандал с переходом на личности, пока мамашу не вытолкали наконец за пределы школьного двора. Но она и оттуда не унималась, вываливая в пространство корявый мат и ненависть к миру.

– … у меня душа болит! – хрипло орала она, надрывая связки, – Душа! Вам, уродам, этого не понять! Пидары гнойные! Твари!

– Не хочется, говоришь, кровушки? – продолжил Дядя Саша, но народ вокруг всё ещё под впечатлением от выходки синячки, и чуть не половина разговоров велась на тему лишения её родительских и гражданских прав, а не о кавказских оборотнях в Средней Полосе, их способах размножения и кулинарных предпочтениях.

– … пиздюка к себе возьму! – разорялся какой-то работяга, – А чо?! Нормальный пацан, только что шустрый не в меру. Ничо, в гараже такому самое место! Сперва подай-принеси, а там и инстру́мент доверим.

– … я давно говорила, что нужно что-то делать с избирательной системой! Всю жизнь бухает, и даже Конец Света мозги на место не вставил, а мы всё туда же, носимся с ними «Нам важен каждый голос!» А нужен ли?!

– Правильно! Давно пора ввести нормальную карточную систему, как при Сталине! – зашумел молодой парень, вряд ли заставший даже позднего Эльцина, – Чтоб для стахановцев – усиленные па́йки, а для всяких иждивенцев и лишенцами – корочки сухие!

– Это что, бля… – к парню начал пробиваться пожилой инвалид с тростью, невесть как переживший Зомби-апокалипсис, – ты меня в иждивенцы записал, сукин ты сын?! Корочку сухую?! А залупу себе на воротник…

– Только мяса с кровью, Дядь Саша, – надрывая голос, ответил кавказец и…

… вопрос оборотней съехал на салазках алкогольной мамаши и вопроса лишения её родительских прав.

К моменту, когда народ окончательно прожевал Сталинские па́йки, острота вопроса исчезла. Народ по-прежнему помнит, что Анвар оборотень, но… вот он, спокойно рассказывает членам Совета особенности бытия на четырёх ногах и ни на кого не собирается набрасываться. Ни в двуногом…

… ни в четвероногом обличии.

– В если что, – озвучил мысли большинства грузный дядька с глазами бывалого вояки и похлопал по прикладу, – укорот быстро дадим!

– Ну а вы, молодой человек? – отстав от Анвара, поинтересовался у Ильи член в жилетке, – Какая теперь у вас раса?

– Я? – удивился тот, не прекращая снимать, – Вы что думаете, это вот так вот все теперь расу сменят? Человек.

– Просто человек? – не отстаёт член.

– Ну… не просто, баффнуть могу, – пожал плечами парень, продолжая снимать.

– Как именно? – заинтересовался Малой, подходя поближе.

– Священник, – нехотя отозвался Илья, – от РПЦ.

– Ого, – присвистнул кто-то, – батюшка свой будет!

– Да не ого, – сморщился Илья, – и не от той РПЦ! Русская Пастафарианская Церковь Макаронного Пастриархата.

– Это как тебя угораздило? – удивился Бугор, построжав лицом. Как многие уголовники, он очень религиозен и серьёзно относится к Вере.

– Так… – дёрнул плечом парень, продолжая упорно смотреть в телефон, – у меня родители воцерковлённые и меня с самого детства туда же. Хочу, не хочу… Заебали!

Он с силой рубанул себя по горлу, и я на миг увидел его бешеные глаза.

«Эге… – подумалось мне, – там родители, походу, не просто воцерковлённые, а изуверы какие-то! Ну или ебанаты»

– В универ когда поступал, специально в другой город поступил. А там, – он усмехнулся, – шутки ради стал пастафарианином и принял сан в РПЦ, так вот… Формальностей не много, кто ж знал…

– Срань Господня… – с чувством сказал Дядя Саша и захохотал. Смех разрядил обстановку, но как я заметил, смеялись несколько нервно.

– Благослови! – попросил Малой, на что Илюха пробурчал несколько невнятных слов, достал висящий на шее символ Пастафаринства и махнул рукой.

– Блять… – озадаченно сказал благословенный, – работает! Ощущение, как после массажа!

– Полчаса плюс-минус, – пожал плечами Илья, которого эта ситуация не слишком радует, – В локации больше и сильней.

– Ху… – начал было Малой, и на всякий случай осёкся – вспомнил, наверное, что разговаривает со священнослужителем, – Фигня вопрос! Прокачаем!

Приобняв Илью за плечи, он принялся зудеть тому об обоюдной пользе прокачки.

– Ну а ты… – Бугор перевёл взгляд на Славу.

– Рептилдоид, – тяжело вздохнул тот, готовясь к неприятным вопросам.

– Да тьфу ты ж блять! – сплюнул тот, – В кои-то веки нормальный пацан, и тот рептилоид! Ну-ка…

– Автоматы уберите, – попросил Слава.

– Слышали? – надавил на людей Бугор, – Кто стрельнет, тот лучше сам себе стрелялку в жопу запихнёт! Ну!

Обернулся Славка без особых спецэффектов. Миг, и на асфальте лежит огромная змеюка, свернувшись кольцом.

– Еба-ать… – восхищённо протянул Дядя Саша, шаря по карманам, – Народ! Рулетка у кого есть?! Я свою, походу, в другом пинджаке оставил!

Нашлась строительная рулетка, и минуту спустя торжественно огласили:

– Семь метров двадцать пять сантиметров!

– Ну-ка… – Дядя Саша наклонился к змеиной башке, – а зубки? А зубки у нас ядовитые… при таком-то размерчике? Хера се…

Покрасовавшись перед мобильниками, Славка замерцал и…

– Не понял, – озадаченно сказал он, оглядывая змеиный хвост, растущий из человеческого торса. Напрягшись, он снова стал человеком и выдохнул облегчённо:

– Промежуточная форма!

– Ебать… – севшим голосом сказал Дядя Саша, доставая свои вонючие сигареты, – это что ж у нас за зоопарк собирается? Я так понимаю, вы у нас первые ласточки, так?

Пожимаю плечами, потому как… ну что тут скажешь?

– Человек – один из четверых, – продолжил пожилой работяга, яростно затягиваясь, – и тот баффер! Дожили!

Во сне я обосрался. Добротно так, детально, со всеми полагающимися ощущениями и запахами, с совершенно потрясающей визуализацией, какой и в жизни-то не часто бывает. Хотя чего это я… в жизни во время похода в сортир или в кустики, стараешься максимально абстрагироваться от происходящего, и уж точно – не запоминать детали своих покакулек!

Проснувшись, не сразу различая сон и явь, с тоской подумал о необходимости тащить бельё к стиральной машинке, соблюдая все правила конспирации и придумывая оправдания на тот неизбежный почти что случай, когда попадусь на глаза парням.

«Наследие, с-сука, проснулось не вовремя! – щеря зубы, объяснял я парням, держа на отлёте пахучий узел комканого постельного белья, – Организм перестраивается ударными темпами, добежать не успел. Ждите… скоро и у вас нечаянные радости будут!»

Оправдания в полусне получались неубедительными, а сам я выходил жалким обосранцем. Парни кивали на серьёзных щах, переглядывались с ухмылками и неслись делиться моей конфузией со всем миром, и возможно даже – посредством Ютуба.

Приподнявшись на кровати в полной уверенности, что увижу загаженное белье…

… я только теперь понял, что это, сцука, был сон! А потом до меня донёсся запах…

Тяжёлый, въедливый, он медленно поднимался снизу и намертво ввинчивался в нутро, ложась на альвеолы лёгких разбитыми чугунными батареями с вытекающей коричневой жижицей.

– … разгружай! – послышалось за окном, и что-то тяжёлое упало на асфальт.

– Та-ак… – полный самых дурных предчувствий, подскакиваю к окну, вглядываюсь пристально, и тут же распахиваю его во всю ширь, преисполненный праведным негодованием.

– Вы что…

– … вашу мать, – продублировал меня полный ярости голос старшего смены, дежурящего при ЗАГСе, – совсем охуели?

– … прозекторскую устроить здесь решили!? – вспоминая гадский сон и понимая его виновников, завожусь вполоборота. У меня, может, моральная травма теперь! – Я вас, блядей…

Запрыгнув в трусы, подхватываю ружьё с патронташем и ссыпаюсь вниз по лестнице, сигая через ступеньки как был, босиком.

– А чо такого? – пуча глаза, отгавкивался внизу Валера – то ли не понимая, то ли, что вернее, включив дурака и пытаясь съехать с темы, – Мертвяков всё равно гоблам на декокты, а так время…

– Ты, блять, для экономии времени картоху сырую жрать не пробовал? – голос старшего смены дрожит от сдерживаемого бешенство, – С грядки? Чтоб как свинья, хлебальником её из грязи выкапывать?!

– Не, ну ты фильтруй базар! – неубедительно возмутился Валера, оборачиваясь к напарнику, такому же заспиртованному пролетарию неопределённого возраста, – Так, Сань?!

Долговязый дрищеватый Саня пытается не дышать, с большим талантом притворяясь ветошью. Поймав мой взгляд, он отыграл ветошь ещё убедительней, на «Оскар». Редкозубая нижняя челюсть Сани выбила стакатто, а желтушные белки глаз с обильными красными прожилками предобморочно закатились к густым лохматым бровям.

«Тьфу ты… чмошник!» – сплюнув сперва мысленно, а потом на асфальт, оставил пролетариат в покое.

– Не в курсах был, братан! – спешно выскочив из машины и нервно вытирая плечом потное лицо, развёл худыми руками немолодой лысоватый водитель грузовой «Газели», – Подогнал куда надо и посрать отошёл – на клапана надавило так, что в голове никаких мыслей не осталось!

– Бля буду… – выдохнул он, блеснув золотыми зубами и обведя руками настрелянную за ночь по району кучку мертвяков, – сроду бы такую хуйню не придумал!

Нехотя киваю… водятел не то чтобы светочь интеллекта, но дурной инициативности за ним сроду не наблюдалось. Обычный водитель-ИПшник, лет этак двадцать назад правдами и неправдами наскрёбший на «Газель» и с тех самых пор честно кормящийся с баранки.

– … мясные ряды, блять, устроил! – не унимается Палыч с подгавкивающими подчинёнными, – Убрал нахуй!

– … сука, блять… – он харкнул на асфальт, провожая взглядом удаляющуюся «Газель», – зла не хватает!

Вонь от мясных рядов с дичиной из зомбятины ослабла, но всё ещё явственно витает у ЗАГСа, и насколько я понимаю…

– Слав! – задираю голову к высунувшемуся из окна сонному и злому рептилоиду, – Завтрак и тренировка сегодня в Локации! Давай, буди парней, пусть собираются!

– Эх, бля… – завистливо вздохнул один из охранников, потный уже с утра, – нам бы так! Скоро это… давление магическое сравняется, не в курсах?

– Н-ну… – охранник понятливо поделился сигаретой и дал огоньку, – думаю, разница всё-таки останется, будет примерно как высокогорье и низменность – только по наличию магии, а не кислорода.

– Это-то понятно, – кивнул Палыч, с тоской иудейской глядя на въевшееся в асфальт вонючее трупное пятно, отмывать которое (к гадалке не ходи!), придётся ему с подчинёнными, – а экскурсии? Чтоб не только сталкерам, а вообще?

– Если Шелдону верить, плюс-минус две недели.

– А вообще? – один из охранников неопределённо помахал рукой с сигаретой, – В курса́х, что одним нормально, а другим аж пробки в башке вышибает?

– Ну… так-то да, – пожимаю плечами, – но учтите, это пока версия!

– Давай! – закивал Палыч, сверкая потной лысиной, – Хоть какая версия, а то заебался думки думать! В башке засело – что там, да как… Тут же, блять, не просто любопытство, а сама жизнь может зависеть!

– Магия… да не, пацаны, без подъёбок! – а то очень уж глаза у охраны выразительные… – Анвар со Славкой – магические существа, Илья – жрец и баффер.

– А ты… – Палыч заинтересованно подался вперёд.

– Малефик, – отвечаю несколько удивлённо, – Дядя Саша вам не говорил? А-а… воспитание через жопу, ясно…

– Это вообще что? – осторожно спросил охранник, – А то помню, что читал что-то, а что… хоть убей!

– Лично у меня – проклятья, – развожу руками, и Палыч, помедлив секунду, начинает ржать.

– То есть… все твои пожелания этому дебилу… – здесь уже въехали в тему и подчинённые, загоготав совершенно неприлично.

– Не буквально, – улыбаюсь пакостно, – но денёк у него будет весёлый!

– Ой, бля… – отсмеявшись, старший смены вытер слёзы, – Слушай, я чёт не понял… ты кендер, так? Ваши вроде как вообще колдовать не могут?

– Полукровка. На четверть хоббит, почти на четверть человек и самую малость тёмный эльф. А как там что перепуталось, сам пока толком не разобрался.

– Круто, – кивнул Палыч, но видно, что он уже немножечко не здесь, а в мыслях, – а эти проклятия, ты ими вообще как… в хозяйстве могёшь?

– А-а, понял… не знаю пока, – пожимаю плечами, – если только всяких там Валер воспитывать! Я ещё и техномаг до кучи, но тоже не так чтобы сильно крутой. Мелочёвка. Технику лучше чувствую – пока только так. Ну и а дальше, если Ютубу верить, на моём уровне это примерно… не знаю даже. Чайник чуть быстрее закипит, розетки искрить перестают, ну и такое всё.

– Хуя себе мелочи… Наследие? – завистливо протянул молодой охранник, переглядываясь с напарником.

– Не факт, – в очередной раз пожимаю плечами, – Могли какие-то бонусы от Системы прилететь. Я в первый день дело́в натворил, что тот викинг под мухоморами, да и потом на жопе ни разу не сидел. Не чтобы не хотелось… получилось так, экстремально.

– Наверное, – согласился Палыч с тем особым ветеранским видом, что и ежу стало понятно: старшо́й и сам нехило так отметился в День Х, и теперь размышляет: что же прилетит от Системы лично ему? – А что там с Наследием? Сны, они как? Считаются?

– Сны, обострённое обоняние или осязание, – перечисляю симптомы, – немного изменившаяся внешность, вкусы к какой-то еде и напиткам.

– Сны, значит… – медленно сказал старшо́й, гладя себя по лысине, – учтём, спасибо!

– А что, Шелдон с научниками ничего не говорят? – резонно интересуюсь у мужиков, стоя босыми ногами на тёплом асфальте.

– Хуй там! – криво усмехнулся молодой.

– Это всего лишь версии, спекулировать которыми я считаю неэтичным! – очень похоже передразнил он гика.

– Ладно, парни…

– Погодь! – остановил меня старшо́й, – Если не секрет, что обломилось-то? Помимо магии?

– Всякого… – отвечаю обтекаемо, но так, чтобы искренность из всех пор сочилась, – хоббит и эльф – меткость повысилась, кендер – ловкость и…

– … клептомания, ёб её! – вздыхаю совершенно искренне.

– Ебать ты влетел! – посочувствовал молодой, чувствуя себя не таким уж неудачником. По нынешним временам судопроизводство ускоренное и ни хера не гуманное, так что особенность и правда так себе, – И чо, жёстко плющит?

– Ну… – корчу гримаску, и охранник успокаивается. Я прямо-таки читаю его мысли…

Ну да, магии у него нет… пока! Но зато он правильный пацан, а не хуй пойми кто! Клептомания, ёпта!

«Мама…» – я плотнее вжался в каменистую замусоренную землю, и кажется даже, попытался зарыться в неё, ломая ногти о мелкий щебень и полуистлевший строительный мусор, перемешанный с почвой. Взрывы, взрывы, взрывы… по спине больно застучали комья земли, бетонное крошево и бог весть, что ещё за дрянь.

«А я ещё хотел понаблюдать… – мелькнула и пропала единственная осмысленная мысль за последнюю минуту, – наблюдатель херов!»

С какого момента всё пошло не так? Наверное, с того самого, как я сам (!) предложил координировать наведение авиации… Или с того момента, когда прибывшие гоблины сказали, что они пойдут под руку Младшего Походного Вождя в этой битве, то есть меня.

Когда, и главное – как я успел стать Младшим Походным Вождём, и каким это образом синхронизировалось со званием Почётного Старейшины, вопрос не ко мне! Не уверен, что в этом есть какая-то юридическая логика.

Очень может быть, даже вернее всего, гоблины решили присоединиться к нам, на предмет ограбить «жирного» противника. А я так… социально приемлемый повод сделать это без дополнительных договоров и всяческой казуистики. Гоблы вроде как и с нами, но отдельно, и могут заниматься своими делами, не слишком отвлекаясь на союзнические обязательства и прочие ненужности.

Но это всё из серии «Хорошая мысля́ приходит опосля́». А тогда, в спешке, не понял не только я, но и, подозреваю, не все члены Совета. Мы горели Местью и Жаждой Крови, и прибытие союзных гоблов воспринято было как нечто, само собой разумеющееся – вроде как закон жанра.

Как-то так всё завертелось, по-дурацки… Опаска прослыть ссыклом, недопонимание, давление обстоятельств и нехитрая, но действенная риторика членов Совета. А сейчас…

«Мама…» – преодолевая страх, приподнимаю голову и пытаюсь увидеть, все ли живы? Все… то есть Анвар со Славой живы, а гоблины… как-то не успел я проникнуться к ним тёплыми чувствами, и по отношению к зеленомордым в башке мелькает циничное «приемлемые потери».

У Анвара верх взял его внутренний зверь, и сейчас из земли торчит только мохнатая жопа с поджатым под самое брюхо хвостом, а из под задних лап бешено летят комья земли. Окапывается, значит… что ж, всё верно делает.

Слава залёг в какой-то вонючей канаве и старательно притворяется шлангом, спрятав голову в какую-то трубу… как бы даже не канализационную! Судя по извивам тела, он пытается пропихнуться дальше, но тушка у него массивная, и оказывается, это не всегда в плюс.

Я же… да всё то же самое, ничем не отличаюсь от ребят! Разве что канализационной трубы нет, а так бы… По крайней мере, нотка зависти по поводу столь качественного укрытия в голове промелькнула, так что…

Не без нотки гордости замечаю, что штаны у нас… у меня сухие, и в кои-то веки завидую второй личине друзей. Удобно, ёпта! Штаны не запачкаешь. Серьёзно – завидно! По крайней мере, в эти минуты, когда под обстрелом в голову лезут мысли о том, как это круто.

Даже если обосрался по какой-то причине, то стоит тебе перекинуться в звериную форму, и всё дерьмо снаружи, а ты чистенький и пушистый… Ну или НЕ пушистый, не суть.

Взрывы, взрывы… какая только хрень не лезет в голову в эти минуты, когда не можешь сделать ни-че-го! Чувство беспомощности – абсолютное, и наверное, потому-то в голову лезет совершенно шизоидная ересь. Подсознание пытается подменить ужас происходящего любой ерундой, лишь бы не сойти с ума.

«Ёбаные летуны! Вечно у них через…» – я снова вжался в землю, истово молясь, чтобы это всё прекратилось. Нет, не Богу… маме почему-то.

Где-то в глубине меня мелькает даже «Прекратилось любой ценой, даже ценой вечного покоя», потому как этот чёртов авиа-налёт для человека неподготовленного (а подозреваю, и подготовленного) – жуть инфернальная! Словами не передать хтонический ужас от взрывов, воя истребителей и вздрагивающей земли, когда тело подбрасывает близкими разрывами и рядом с тобой, как подросток под экстази, танцует Смерть.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!»

В голове – мысли о смерти, о маме и том, чтобы всё это побыстрее кончилось, неважно даже – как именно… Когда разрывы чуть затихают, проникают матерные мысли о летунах и их «снайперской» меткости. Я истово их ненавижу… до зубовного скрежета, до трескающейся эмали! Их самих и всю их ёбаную до седьмого колена родню!

Может быть, летают они как боги, но вот стрельбу, бомбардировку и ракетные атаки… такое впечатление – не отрабатывали после училища вообще. Ни разу!

… а потом землю тряхнуло вовсе уж жёстко и всё разом прекратилось. Не веря в окончание налёта, приподнимаю голову… нет, всё верно, МиГи, сделав разворот, уходят восвояси.

«Надо…» – заставляю себя подняться, и недавние мысли о пилотах кажутся глупыми и стыдными. До следующего раза…

«Мама…» – шепчет внутри меня кто-то очень маленький и слабый.

– За мной парни! – подрагивающим голосом кричу я и делаю несколько шагов вперёд. Земля качается под ногами и приходится прилагать усилия, чтобы нормально держаться на ногах, – Вперёд, или вы думаете жить вечно?!

Первой отозвалась мохнатая жопа… несколько мгновений, и оборотень вылез из свежеоткопанной норы. Пригибаясь к земле и идя противолодочным зигзагом, он рванул вперёд, к пролому в стенах Военного Городка.

За ним, скользя чешуйчатым телом по перепаханной снарядами земле, заскользил Слава, и только потом встали гоблы и потрусили вперёд. Мельком отмечаю, что набедренные повязки у некоторых из них того… потяжелели.

«У большинства» – насмешливо вякнуло подсознание, не желающее вспоминать недавнюю зависть к Славкиной канализационной трубе и отсутствию штанов. Не обосрался же! Герой!

Не обосравшийся герой, как и положено командиру, бежит позади в почти сухих штанах, руководя и направляя.

«Откуда во мне этот пафос?!» – за недавние слова стыдно до невероятия, хотя кому какая разница… А вот стыдно, и всё тут!

За пренебрежительные мысли в адрес гоблов, к слову, ни стыдно ни капельки. Скорее наоборот, в моей полукровной душе бамбуковым лесом прорастает шовинистическое свинство к «понаехавшим» союзникам.

– Вова! – ко мне на голову упала Прелесть, пахнущая порохом и огнём.

«Запах гвардейской ленты» – подсовывает странноватую ассоциацию подсознание.

– Ты видел? Нет, ты видел? Мы – ух-х!

Сплясав на голове подобие ритуального танца, сопровождаемого фразами наподобие «Мы – вж-ж, а они ка-ак – бух! А потом – яма! А я… нет, ты видел?!», Прелесть сильным толчком подкинула себя в воздух и полетела вперёд, уже под отводом глаз.

Где-то там, со стороны Быханова сада, слышатся звуки боя, и очень серьёзного. Выстрелы из пушек и крупнокалиберных пулемётов, разрывы мин и гранат, автоматная стрельба и прочие признаки близкой войны. Ветер приносит маслянистые, едкие запахи пожара, сгорающего пороха и прочей военной химии. Разыгравшаяся фантазия услужливо подкидывает, что в этом дыму могут быть частицы сгоревшей человечины, отчего хочется блевать. Ёбаная психосоматика!

Бой продолжается, и Прелесть с Лапочкой в самой его гуще…

От этого болит сердце и ощущение собственного скотства давит, гнетёт и всячески довлеет. Приходится напоминать себе, что они взрослые пикси, существа ни разу не травоядные… помогает слабо.

Пробежав полсотни метров, падаю, держа в одной руке автомат, а в другой планшет, закрывая его своим телом и молясь, чтобы неизвестная, но очень меткая падла, стреляла не в меня.

– В гоблов стреляй, сука! – шепчу неистово, вжимаясь в землю, – Их много, не жалко! Одним меньше… не в меня! Не в меня!

Прижавшись к земле, пережидаю обстрел, пока Слава не влетел в пролом стены, тараня огромной башкой некстати взявшегося стрелка. Несколько секунд смертельного танца рептилоида, и путь чист.

– Вперёд! – снова показываю пример, стараясь не обращать внимания на боль в ушибленном колене. Два или три гобла остались лежать, остальные просачиваются в Военный Городок, разделяясь на три группы.

Десяток гоблов со мной в качестве прикрытия, остальные поровну делятся между Славой и Анваром. За исключением погибших, разумеется…

Остро не хватает нормальных бойцов, но увы – тот случай, когда в жизнь вмешалась политота. Мы – вольный отряд, и часть Совета полезла в залупу, не желая отдавать чужакам своих бойцов под начало.

Наверно… да даже скорее всего, можно было договориться, но в залупу полезли уже мы, все трое. Ну да, и так на нервах, а тут ещё политику вздумали прокачивать местные активисты! Нашли, блять, время!

Как по мне, обе стороны зря так поступили, но Раскол между нами и Опытной прошёл. Теперь мы окончательно Вольный отряд, и значит, действовать будем, исходя из собственных интересов.

– Блядь… – выплёвываю слова вместе с землёй и пылью, поднимаясь с земли после очередного паденья, – какая только херь в голову не лезет!

Сплюнув ещё несколько раз, свистом привлекаю внимание гоблов и жестами показываю порядок действий. Не сразу, но соображают, обтекая стоящие на обочине дороги автомобили, один из которых догорает, весело чадя чёрным, вонючим пластмассовым дымом.

В Военном Городке зеленошкурые выглядят настолько чужеродно, насколько это вообще возможно. Даже шаманский отвод глаз помогает слабо, будто сам Дух Военщины восстал против диверсантов в грязных набедренных повязках. Ни тебе ублажающих начальственное сердце подвортничков, ни начищенных берцев, и вообще – не в ногу, мать их, крадутся!

– Володя? – выглянула из открытого окна первого этажа смутно знакомая полноватая женщина, пахнущая духами, потом и краской для принтера, – А ты что здесь…

Один из гоблов мгновенно ударил её копьём в горло и тут же присел, а двое его товарищей, оттолкнувшись от ссутуленной спины, влетели в помещение. Несколько секунд…

… и в оконном проёме показалась оскалившаяся рожа гоблина.

– Вот так и живём, – бормочу вслух, подтягиваясь и переваливаясь через подоконник. Какое-то офисное помещение… не важно! Пытаясь не обращать внимания на угрызения совести и трупы вольнонаёмных, располагаюсь с относительными удобствами.

Разрываюсь между необходимостью хоть как-то координировать боевые действия, и собственной безопасностью. По-хорошему, сейчас нужно провести зачистку здания или хотя бы этажа, но…

… сидим. Гоблы нарисовали кровью убитой женщины какие-то кракозябры на двери и дверном косяке, и поймав мой взгляд, кивают успокаивающе. Дескать – не дрейфь, Товарищ Вова! Морды у них спокойные, так что стараюсь держать морду лица невозмутимой.

… а в голове раз за разом встаёт «Володя? А ты что здесь…» Потом… потом буду есть себя поедом и просыпаться от кошмаров, а пока – некогда! Сука-война…

Едва я успел ухватить ситуацию на планшете, донеслись звуки миномётного обстрела со стороны «Малибу», а потом глухо ахнул чудовищной силы взрыв, качнулась земля под ногами, и заправка «Лукойл» на Терешковой прекратила своё существование.

«Война – ни разу не романтично, – мелькает в голове непрошенная мысль, – вот совсем!»

Успеваю смотреть в телефон, координируя пиксей по прямой связи.

– Сестрёнка, вокруг Анвара кругами полетай! – кричу в телефон, и несколько секунд бешено пялюсь в экран – верно ли она меня поняла?!

«Двойка с минусом за такое планирование… Всем» – грызу себя поедом, видя всё новые и новые косяки в планировании операции.

Сестрёнка поняла верно, и через несколько секунд я смог увидеть волка, пробирающегося к шестой поликлинике по всем правилам разведки. По-пластунски, зигзагами, прижимаясь к стенами домов и прячась в воронках. За ним приданный отряд гоблов под отводом глаз, грабить.

Аптечные склады, медицинское оборудование, а по возможности – выкрасть медиков. Любых! В наших условиях человек, способный грамотно сделать перевязку и вколоть укол в вену, а не только в жопу – на вес пусть не золота, но жизненно необходим. Буквально.

А человек, который прошёл какое-никакое обучение, и может не просто делать сам, но и (что важнее всего!) учить других – ценность стратегическая. Объяснить, почему именно так, а не иначе, поделиться опытом, накопленным на сотнях и тысячах пациентов, а не только на ком-то из домашних десять лет назад.

Медики, биологи-зоологи, ветеринары (вот уже где кладезь талантов!), химики… любые! Берут спившихся, сторчавшихся, с поганым характером, с нетрадиционной ориентацией…

Пару раз корректирую движение Анвара, успевая заметить через телефон отряды противника и…

… стискиваю зубы, видя устроенную гоблами засаду на военных. Два десятка зеленошкурых, разом мечущих отравленные дротики из невидимости, это очень, очень серьёзно… С расстояния в двадцать пять метров гоблы не умеют промахиваться.

– Как-то всё это не правильно, – шепчут мои помертвевшие губы, а совесть не вовремя напоминает, что погибшие – свои, и что они под воздействием психотропных препаратов и ментальных техник, но…

… а куда деваться? Если здесь и сейчас мы не остановим новоявленного Наполеона с усиками, будет гораздо хуже. Не мы начали первыми, а игроки много поганей гоблов… но эта мантра помогает слабо.

Особенно когда вспоминаются глаза зеленошкурых, озирающих Военный Городок. Для них это Эльдорадо, да не мифическое, как для конкистадоров, а самое настоящее. Вот, осколки стекла, шторы, полосы металла, пластиковые фигурки из киндер-сюпризов… сокровища! Они вернутся, они непременно вернутся…

А с другой стороны – игроки, для которых мы все – неписи. Бета-тестеры, ломающие нашу реальность под игровые нужды.

На всякий случай предупреждаю – «зомбятина» с элементами АИ и параллельного мира. Фамилии и персонажи, похожие на наши – совпадение и авторский вымысел!

Альтернативная гражданская служба (АГС) в Российской Федерации представляет собой особый вид трудовой деятельности в интересах общества и государства, осуществляемый гражданами вместо военной службы.

Молодожёнка – в Липецке (в других городах не знаю) так называется квартира-студия советских времён, очень небольшая. Дома такого рода могли использоваться как общежития для «химиков» или обычных работяг, а могли выделять комнаты молодым семьям (временно, до получения нормальной квартиры) или одиноким людям, не дотянувшим по «заслуженности» до полноценной квартиры.

ХИМИК – Человек, отбывающий наказание или просто работающий на вредном производстве.

РСП – Разведёнка с прицепом (ребёнком). Пы Сы. Просьба не писать мне гневных писем, это просто жаргон, знакомый ГГ.

5,45×39 автомат Калашникова складной укороченный, АКС-74У, – укороченный вариант автомата АКС74, был разработан в конце 1970 – начале 1980-х годов для вооружения экипажей боевых машин, авиатехники, расчётов орудий, а также десантников. В просторечии «Ксюха». Используется в МВД и охранных структурах из-за небольших размеров.

Гард (guard) – защитная позиция, при которой борец лежит на спине и ногами обхватывает туловище соперника.

Шакалы – офицеры (жарг.)

ГБР – Группа Быстрого Реагирования.

Система «Периметр» (индекс УРВ РВСН – 15Э601, в Западной Европе и США известна как англ. Dead Hand, буквально «Мёртвая рука») – комплекс автоматического управления массированным ответным ядерным ударом, созданный в СССР в разгар Холодной войны и используемый Россией.

МТО – войска материально-технического обеспечения.

«Бурдж-Хали́фа» – сверхвысотный небоскрёб высотой 828 метров в Дубае (ОАЭ).

Тест Тьюринга – эмпирический эксперимент, в ходе которого человек общается с компьютерной интеллектуальной программой, которая моделирует ответы как человек.

«Повесть Временных лет» о призвании варягов (Рюрика) на Русь.

Дубина народной войны поднялась со всей своей грозной и величественной силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупой простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло все нашествие. «Война и Мир» Л. Н. Толстой.

Не удержался, вставляю целиком (автор Леонид Каганов)

Антон Семёнович Макаренко, известный советский педагог.

Моралистам (на всякий случай) напоминаю, что я не ГГ (неглупый, но довольно-таки быдловатый пролетарий), и что в УК РФ возраст согласия наступает с 16 лет. Напоминаю также, что ГГ сам ещё молодой парень, а Анвару, Славе и Илье по 18–20 лет. Напоминаю также, что это мир, полетевший в тартарары, а мораль в таких случаях обычно сильно «упрощается».

Цветовая дифференциация штанов – в художественном фильме «Кин-дза-дза!» и полнометражном мультипликационном фильме «Ку!»

«Джентльмены Удачи» Василий Алибабаевич.

Песенка из мультфильма «Остров сокровищ».

Партеногенезом в биологии называют так званное «девственное размножение», то есть форма полового размножение организмов, характерная тем, что женские половые клетки развиваются во взрослый организм без оплодотворения.

Сипа́и – наёмные солдаты в колониальной Индии (XVIII–XX век), рекрутировавшиеся европейскими колонизаторами, чаще всего англичанами, из числа местного населения.

«Страшно далеки они от народа» (1870–1924) пишет о декабристах.