Чем ближе время его возвращения, тем тревожнее становится внутри. Последние пятнадцать минут сводят с ума. Пальцы рук начинает охватывать лёгкий тремор. Сердце нервно дрожит, охватываемое диким страхом. Внутренности разрывают от очередного плохого предчувствия. И так каждый вечер.

Устала. Устала от этой жизни. Хочу просто сбежать и спрятаться. Хочу спокойствия и уверенности. Не ждать вечера и трястись.

Слышу щелчок входной двери и поджимаю губы. Выглядываю в окно из кухни и не вижу машины возле калитки. Значит, вернулся без автомобиля. Плохо. Выхожу из кухни. Один взгляд на него и я всё понимаю и знаю, чем закончится вечер. Слегка поджатые губы и прищуренные глаза говорят о его состоянии. Спусковой курок сегодня снова будет спущен. И даже знаю в чью сторону.

Я словно красная тряпка, всегда принимаю на себя агрессию. Безграничная злость на весь мир выливалась на меня. Медленно выдыхаю, наблюдая, как он не спеша разувается и, слегка пошатываясь, проходит в гостиную. Возможно, посторонний человек ничего и не заметит, но только не я. Хватает мимолётного взгляда, чтобы оценить его состояние.

Беру себя в руки и, поздоровавшись, тихо ухожу в свою комнату. Молю только об одном, чтобы поел и лёг спать. Забыл про меня на этот вечер. Тело начинает трясти от предчувствия. Как всё это достало. Хочу куда-то свалить отсюда подальше и съехать, сбежать, сгореть к чертям из этого ада.

Выдыхаю, прикрыв глаза, и собираюсь с мыслями. До сих пор не уверена, что поступаю правильно и как это выльется потом, но пока только в этом вижу смысл. Спрятаться в чужой семье и под чужой фамилией.

Поднимаю руку и несколько раз стучу в дверь. Есть время сбежать и вернуть всё как было, но я не делаю шаг назад. Через несколько секунд мне открывает дверь светловолосая ухоженная женщина. Смотрит оценивающе.

– Здравствуйте, я Эвон Бронкс, по объявлению.

– Я Лесли, ты такая молодая? – изгибает бровь хозяйка дома, присматриваясь. Знаю, что мой возраст сейчас против меня, но я должна сделать всё, чтобы получить эту работу. – Ладно, проходите, – пропускает внутрь.

– Да, мне двадцать один год, – разуваюсь у входа, оправдываясь, и прохожу в гостиную. – Но мой возраст позволяет быть всегда гибкой, мобильной, активной. Я люблю детей и легко нахожу с ними общий язык.

– Даже не знаю, что сказать, – приглашает присесть на диван. – До тебя у нас была няня сорока пяти лет, она справлялась с мальчиком. В тебе я, честно сказать, не уверена. Он очень активный и ему нужен кто-то более строгий что ли. – Поджимает губы и понимаю, что не договаривает. Конечно, проще всего прикрикнуть на ребёнка, чем уделить время и найти подход. И в этот же момент слышу шум. По дому разносится грохот и в комнату вбегает невысокий русый мальчик.

– Джейк, тише, подойди ко мне, поздоровайся с тётей, – но мальчик её игнорирует, оббегает нас, хватает красную машинку и снова поднимается на второй этаж. – Вот видишь, – пожимает плечами, – с ним сложно.

– Я не боюсь, – улыбаюсь в ответ. Знаю, что к любому ребёнку можно найти подход. Надо просто заняться им и уловить его настоящие потребности.

– Всё ещё готова?

– Да, – смело киваю, глядя в глаза.

– Знаешь, я ещё искала человека постарше, чтобы он мог присматривать за одним мужчиной. Это свёкор моего мужа, Мануэль. Он живёт с нами. Ничего сложного, но ему надо принести и унести еду, помочь переодеться. Он не ходит и прикован к инвалидному креслу.

– Думаю, я справлюсь, – не успеваю договорить, как кто-то входит в дом.

Оборачиваюсь, замечая как мимо нас, не здороваясь, проходит парень. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, кто передо мной. Чёткие, высокие скулы. Храбрый, настойчивый, хотя, возможно, агрессивен. Тонкие узкие губы. Всегда уверен и убедителен. Успешен во всём, за что бы не взялся.

Цепляемся взглядами. Его колючий и дымчато-голубой. Сразу же проникает внутрь, царапая. Оставляет шрамы. Чтобы помнила, не лезла к нему и не становилась на пути.

– Райт, привет, подожди, – окликает Лесли парня, но он, не обращая на неё никакого внимания, проходит через гостиную и скрывается за углом. Эту женщину вообще кто-то тут слышит? Улавливаю неприятный запах сигарет и морщусь.

Понимаю, что женщине сейчас неудобно, поэтому делаю вид, что не заметила.

– Эвон, это Райт – сын моего мужа от первого брака. У нас с ним натянутые отношения. Честно сказать, он полностью игнорирует меня. У него сложный характер и с ним тяжело. Если ты решишься остаться у нас, то возможно Райт будет цепляться и к тебе.

– Мне нужна эта работа, и я готова делать всё, что вы скажите. Знаю, что сомневаетесь во мне, но дайте испытательный срок. Пару дней, неделю. – Открыто смотрю в глаза, показывая, что я ничего не скрываю. Вернее, не хочу её обмануть. – Я докажу, что справлюсь со всем.

– Хорошо, давай попробуем. Мы договаривались, что ты будешь жить тут и присматривать за Джейком и, если надо будет, поможешь по дому. – Киваю в знак согласия. Ещё не знаю, что меня ждёт дальше в этом доме, но пока хочу просто тут остаться.

Каждый день я разный. Даже сам не знаю, каким буду сегодня. Могу всех игнорировать и не замечать. Могу срывать злость. Могу издеваться. Могу быть наигранно милым и приветливым. Могу лицемерить. Единственное, что не буду делать ни в каком состоянии, поднимать на кого-то руку. Но им и этого достанется сполна, потому что меня уже давно раздражает ложь и предательство в собственной семье.

Сегодня я не хочу ни с кем говорить. Мечтаю побыть один. Поэтому, приехав домой, разуваюсь и прохожу через гостиную. Сразу замечаю рядом с Лесли молодую девушку. Внутри всё начинает жечь от тупости мачехи. Она нашла себе в подруги девочку, что годится ей в дочери?! Может она ещё и водить ее будет по нашему дому, знакомить со всеми?

Слышу, как мачеха зовёт меня, но не оборачиваюсь. Не хочу знать, что она придумала и чего хочет. Хочу, чтобы меня просто оставили все в покое. А еще лучше отпустили бы и разрешили свалить из этого дома. Весь внешний лоск и идеальность лишь фальшивка.

Никто никому не рад на самом деле в этом доме. Здесь всегда была только одна женщина, которая дарила дому жизнь. Сейчас ее нет. А все ее копии лишь марионетки в руках отца.

Ненавижу его. Что предал маму.

Ненавижу маму, что бросила меня.

Ненавижу чертову мачеху, что пытается заменить тьму в моем сердце.

Даже блондинку в гостиной ненавижу, хоть и не знаю ее. Лишь потому, что цвет волос в точности, как у мамы. Пепельно-русый и слегка темный у корней. Даже увидев ее на секунду со стороны подумал, что мама, но приглядевшись, понял, что нет. Это не она. От одной мысли, что такая же копия снова хочет забраться в наш дом, выворачивает. И даже не поздоровавшись, сваливаю из гостиной. Надеюсь, она не решит знакомить всю семью с ней и приглашать на "семейные" праздники.

Заворачиваю за угол и спускаюсь по лестнице вниз, чтобы попасть в свою комнату. Давно занял цокольный этаж нашего коттеджа. Спокойно и никто сюда не лезет.

Бросаю на пол рюкзак и падаю на кровать. Злость от того, что я лишний в этом доме, густо заполняет. В груди нарастает смута, которую безудержно хочется развеять. Беру пачку сигарет и выхожу из комнаты. Сворачиваю направо и через несколько шагов открываю дверь в кладовку. Достаточно большое помещение со всяким хламом. Несмотря на то, что это подвал, тут есть окно под самым потолком. Уже давно я разложил стремянку и просто устроил себе место уединения на лестничной рогатке.

Забравшись, приоткрываю окно и вдыхаю свежий, прохладный воздух. Не спеша достаю одну сигарету и прикуриваю. Делаю затяжку, и легкие мгновенно обволакивает дым. Тушит злость внутри. Нервный ком постепенно растворяется и становится легче. Не хочется уже так сильно взорвать весь мир и послать к чертям жизнь.

Расслабляюсь и улавливаю, как поток ветра проникает в оконную щель. Надо будет позвонить Карри. Брюнетка с пышными формами, как раз типаж, который никого мне не напоминает. Не связывает воспоминания звеньями в единую цепь. Просто совершенно посторонний человек.

Мы пересекались с ней пару раз на вечеринках. Отличная пара, чтобы скоротать ночь. Ей, как и мне, в перерывах между отношениями нужна была разрядка. Без обязательств и продолжения.

Вселенная сама знала, когда мы нужны друг другу и именно тогда подталкивала. Докуриваю сигарету и иду к себе.

Становится легче. Открываю рюкзак и достаю учебные книги. Завтра вроде как зачёт и надо что-то повторить.

Беру учебник по экономике и открываю на первой попавшейся странице. Терпеть не могу этот предмет и всё, что связано с этим. Но парадокс в том, что разбираюсь во всём. Легко дается изучать это. Схемы и стратегии выстраиваются сами. В детстве проводил много времени с отцом в компании и, вероятно, оно крепко засело где-то в подсознании.

Слова и термины как-то въелись в меня. Может потому, что так легко давалось, поэтому и не нравилось. Хотелось найти себя и заниматься чем-то, приносящем успокоение душе и усмиряющих бесов внутри. Но пока всё больше и больше погружало в ад.

Легкий стук в дверь. Мачеха крайне редко тревожила меня, только чтобы позвать на ужин или что-то действительно важное.

– Открыто, – кричу в ответ, действие никотина ещё не прошло, поэтому могу выдержать её несколько минут. Следом открывается дверь и в комнате появляется Лесли вместе с той девушкой. Ухмыляюсь, ловлю себя на мысли, что она точно чокнутая, а я могу читать её мысли.

– Это, Эвон, новая няня Джейка. – Лениво перевожу глаза на девушку, встречаемся взглядами. Да, цвет волос, как у мамы, но внешне другая. Хоть это радует.

Наверняка “мамочка” уже просветила её обо мне и моих способностях. Но девушка смотрит прямо, хочет показать, что смелая и ничего не боится.

– Надо было ещё взять няню его возраста, – ухмыляюсь, переводя взгляд на мачеху. Высмеиваю её выбор взять такую молодую. Неужели не понимает, что она не справится.

– Спасибо за совет, – держится строго в ответ Лесли. – Решу сама. Хотела попросить не задевать девушку и вести себя нормально. Она не виновата во всех твоих бедах.

– Буду вести себя так, как считаю нужным. А лучше пусть сидит и играет в детской с твоим ребёнком и не попадается мне на глаза, когда я дома.

– Райт, я уже говорила, он твой брат тоже, во-первых. – Повышает голос, словно это подействует, чтобы достучаться до меня. – А во-вторых, девушка будет тут жить. В гостевой комнате на втором этаже. – Перевожу снова взгляд на нянечку, продолжая слушать Лесли. – У меня начинаются командировки, у отца тоже. Кто-то должен быть с ребёнком всё время. Нравится тебе или нет, но она будет жить с нами. Надеюсь, у тебя хватит ума просто не замечать её. – Девушка рассматривает фотографии на стене и тем самым жутко злит меня ещё больше. Только появилась, а уже вторгается в мою жизнь без спроса. Морщит нос, словно не нравится что-то.

– Пусть не лезет ко мне, я попробую сделать вид, что её не существует.

– Другого я от тебя и не ожидала, – кидает Лесли и открывает двери, чтобы оставить меня одного.

Девушка больше не смотрит на меня и выходит вслед за мачехой. Провожаю её взглядом и улавливаю, как с силой сжимает ладонь в кулак. Недовольна, но молчит, терпит. Заводит за спину руку, сгибая в локте, и вытягивает средний палец вверх. Так, чтобы видел это только я.

Лесли соглашается взять меня на испытательный срок. Да и сделаю всё, чтобы доказать, что мне можно доверить присмотр за ребенком. За младшего брата я даже не переживаю. Мне нужна эта работа, чтобы где-то спрятаться на эти три месяца.

Лесли предлагает осмотреть дом. Из гостиной-столовой мы проходим дальше. Прямо ещё одна гостиная, слева уходящий вглубь дома коридор. Справа лестница вниз и наверх, куда мы и поднимаемся на второй этаж.

– Твоя комната тут, – указывает первую дверь справа на втором этаже, оставь свои вещи. – Оставляю сумку и выхожу из комнаты. – Тут детская. – Заглядываем в комнату, напротив моей. Большая, просторная, светлая нежно-голубого цвета, заваленная всевозможными игрушками. Да, их явно перебор. С этим разберемся. – А вот и Джейк твой подопечный. – Кивает Лесли в сторону мальчика. Прохожу к нему и сажусь на корточки, чтобы быть на одном уровне.

– Привет, куда едет та красная машина? – спрашиваю, указывая на игрушку в его руке. Мальчик игнорирует меня, отодвигаясь, и продолжает играть сам с собой. Понятно, никто с тобой не играл, малыш, и ты не понимаешь, что я от тебя хочу. Разворачиваюсь к Лесли и ловлю ее виноватый взгляд. Родить ребенка и не уделять ему время – уже шаблон современности.

– Идем дальше, Эвон, потом сможешь поиграть с ним. Следующая комната слева – наша с Кевином спальня. А там за поворотом – мистер Кроун, свекор Кевина, я тебе про него рассказывала. – Поднимает левую руку и смотрит на часы. Но к нему мы зайдём завтра.

Лесли выдыхает, сомневаясь в своих следующих действиях, но всё же кивает мне в сторону лестницы.

– Пойдём, ты должна знать, где живёт Райт. Но лучше не спускайся туда без надобности. – Заботливо предостерегает.

Мы идем вниз. Минуем первый этаж и спускаемся ниже. Понимаю, что по сути это подвал и не даже не знаю, чего ожидать. Улавливаю запах сигарет и неприятно морщусь. Подвал не выглядит, как подвал, скорее это действительно цокольный этаж с таким же ремонтом, как наверху. Длинный коридор, в котором есть две двери. Одна справа, другая чуть дальше слева и заканчивается коридор еще одним помещением уже без дверей. Но, что там не разглядеть, так как свет выключен. Чувствую себя в этом подземелье, как в логове Синей Бороды.

Лесли стучит в дверь справа. Мы еще не оказались там, но от нее уже веет холодом и дерзостью. Неужели, там живет Райт?

– Открыто, – слышим за дверью и только после этого переступаем порог.

Хотя явного запаха сигарет нет, но я улавливаю тонкий шлейф. Это меня совсем не радует. Не ханжа и не зануда, но табачный дым не переношу. Парень, развалившись, лежит на кровати и даже не встает, когда в комнату входят две женщины.

Так вот, где Синяя Борода взращивает своих демонов. Ожидала увидеть что-то темное и мрачное, но комната достаточно светлая. Стены персикового оттенка. Никаких плакатов и прочих атрибутов. Окно почти под потолком. Понятно, это ведь подвал. Большая кровать и телевизор напротив на стене. Встречаемся снова взглядами. Кажется, он уже ненавидит меня. Хотя я ничего ему не сделала. Но лучше уж терпеть этот взгляд, чем жить дома. Первым разрывает контакт и переводит глаза на Лесли, а я продолжаю рассматривать его комнату, пока они разговаривают. Знаю, что должна вроде бы участвовать, но жутко хочется узнать о нем больше, чтобы понимать, как себя вести с нем и что парень из себя представляет.

Слева стол, на котором лежит закрытый макбук и какие-то исписанные листы. Над столом полка с книгами, в углу на полу рядом гитара. Да ты романтик, Синяя Борода.

Лесли рассказывает парню про меня, но, судя по его ответам, ему плевать на всё, что происходит в этом доме. Скольжу взглядом по стенам и замечаю фотографии на стене. Вот молодая женщина, но не Лесли, и мальчик. На вид ему тут лет десять-двенадцать. Лицо кажется знакомым, но никак не могу достать из памяти этот фрагмент.

Кто же он? Немного разворачиваюсь, отвлекаясь от разговора, и рассматриваю другие снимки, чтобы зацепится за что-то еще. И вот он. Велосипед. Обычный, простой велосипед с надписью “GIGANT”. И я вспомнила невысокого мальчика с таким велосипедом. Вспомнила, откуда знаю его. Вернее я не знаю про него ничего, но помню то столкновение.

Да уж, судьба любит иногда пошутить. Подавляю внутреннюю улыбку и снова смотрю на парня. Глаза налились темнотой. Будто злиться за то, что вторглась в его прошлое, но понимаю, что не узнал меня. Да и как узнать?! Это было в детстве. А рассказывать кто я, не хотелось. Этот придурок слишком самоуверен в себе.

– Пусть не лезет ко мне, я попробую сделать вид, что её не существует.

Что за идиот?! Я лезу?! Да кому он нужен табачный барон. Сжимаю с силой кулаки, но хочу специально показать парню, что это его не существует и пусть держит свои замечания при себе. Завожу руку за спину и показываю средний палец. Уверена, он увидел жест. Только оказавшись в своей комнате одна, задумалась, что мне это, вероятно, не сойдет с рук просто так.

Переодеваюсь в короткие джинсовые шорты и вязаную футболку на бретелях. До вечера играла и занималась малышом. Моя теория подтвердилась. Сразу он был насторожен, как и большинство детей. Но потом, как только взяла машинку, и поехали на парковку, он тут же включился в игру. Вся его спесь направилась в мирное русло. Хотя потом еле оторвала от игры, чтобы отвести поужинать. Там же познакомилась с Кевином, мужем Лесли и родным отцом Райта и Джейка. Синяя борода так и не появился за ужином.

Укладываю малыша спать, а сама иду к себе. Интересно, как дела дома?! Мама, наверное, переживает. Сказала, что уезжаю, но больше ничего. Никаких контактов. Оставила свой мобильный дома, чтобы меня не искали. Но всё равно хотела знать, как дела у мамы.

Знаю, что в столовой-гостиной есть телефон. Уже все разошлись по своим комнатам, в доме полумрак. Сердце начинает ускоряться, разгоняя адреналин. Отличная возможность позвонить. Тихо спускаюсь на первый этаж. В воздухе тишина. На цыпочках быстро сокращаю расстояние до телефона. Снимаю трубку с базы и набираю номер. Кусаю губы, ожидая, когда ответит. Даже не думаю, что она может спать или ответить может он.

– Да, – слышу мамин голос, такой родной и дорогой, – Эвон, это ты? – Не успеваю ответить, слышу шаги на лестнице. Черт.

Быстро сбрасываю вызов и ставлю трубку телефона на место, прячась за угол. По легкому “табачному” парфюму понимаю, кто тут. Набираю воздуха, чтобы не дышать и не выдать себя, но сердце против воли ускоряется и барабанит о ребра. Холодный пот скользит по спине. Парень заходит и, не включая свет, направляется к столу и наливает в стакан воду. Будто специально разворачивается ко мне, чтобы я не могла сбежать, и залпом выпивает стакан. Но я в тени и меня не должно быть видно. Ставит стакан на стол и идет к выходу. Снова замираю, чтобы не заметил меня, но он замедляется, поравнявшись со мной.

– Аромат апельсинов тебя выдает, – говорит в темноту, но знаю, что обращается ко мне. Чертов спрей с цитрусовым запахом. Всё еще молчу, пусть думает, что ошибся. Но тут же делает резкий шаг навстречу и хватает меня за горло одной рукой, придавливая к стене. – Что тебе надо в нашем доме? Что выведываешь? – нависает надо мной. Тяжело дышать, не то, что говорить. Не вижу его лица, но знаю, что смотрит на меня. А я перед ним словно обнажена. Так странно тело реагирует на него. Немеет и сводит судорогой, но горит там, где прикасается. Чувствую, что ничего мне не сделает, но всё равно дрожу. Запах сигарет врезается в нос и там начинает неприятно щекотать. Но парень придвигается ближе, прижимаясь ко мне. – Так что ты тут делаешь в темноте одна? – Шепчет. Запугивает. Путает мысли.

– Пришла выпить воды, – выдавливаю шепотом. – Или только тебе можно?

– Зачем тогда прячешься? – молчу, а он сильнее сдавливает горло.

– Отпусти, мне больно, – упираюсь руками в грудь, пытаясь оттолкнуть. Но тщетно. Прохладное, голое, по крайней мере, выше пояса тело, крепко держит.

– Я спрашиваю, почему прячешься тогда? – ближе придвигается ко мне, режа словами и запугивая.

– Иди к черту, параноик. Я просто пришла выпить воды и не хотела никого будить, – пытаюсь храбриться, но знаю, надолго меня не хватит.

– Что значит твой знак, что показала мне днем?

– Догадайся сам, – пытаюсь оттолкнуть его, но парень злится. Сильнее хватает мои руки и заводит мне за спину.

– О чем догадаться? – дьявол, как угораздило попасть в капкан.

– Отпусти, меня уже тошнит от этого запаха сигарет.

– Не ври, тебе нравится, ты вся дрожишь. Хочешь, чтобы коснулся тебя? – прижимается сильнее ко мне. Внутри всё натянуто. Вроде по телу страх, но от этого волнения каждый нерв дрожит, и хочу еще этого адреналина. – Ты же хочешь меня? – Чувствую, как наклоняется ко мне и вдыхает. Словно кожу стягивает своими движениями. Непонятное волнение или возбуждение? Носом подталкивает одну бретельку и сбрасывает с плеча. Надо срочно это прекратить. Чувствую, как ослабляет хватку, и пользуюсь этим моментом.

– Не льсти себе, – шепчу мелодично на ухо и просачиваюсь между ним и стеной. Но не успеваю. Хватает за предплечье и толкает к стене. Легкий удар головой приводит в чувства. Снова вжимает меня телом в стену. Рука скользит под футболку и сжимает талию.

– Хочешь поиграть? – Не успеваю сообразить, о чем он, как приподнимает подбородок и, не спросив, целует. Бесцеремонно захватывает нижнюю губу и слегка оттягивает. Замираю, не зная, что делать дальше. Горячее дыхание обдаёт и скользит по верхней губе. Почему не останавливаю?! Хочу провалиться под землю, что поддалась на эту провокацию. Отстраняется и приближается к уху.

– Почему у меня такое ощущение, что ты первый раз целовалась, Белоснежка? – это что, он так намекает на мою невинность. По-прежнему стоим в темноте. Не вижу его выражения лица и взгляда. Не могу понять, о чем думает и что затеял.

– Не первый, – шиплю в ответ. – Просто тебе не мешало бы чистить зубы после курения, если уж надумал сразить девушку поцелуем.

Ухмыляется и молча убирает руку от стены, открывая мне путь к отступлению. Не медлю и быстро оставляю его одного, направляясь к себе.

– Приятной ночи, Белоснежка. Зови, если не сможешь заснуть. Я могу тебя многому научить.

Что вообще было сейчас?

Что это девка забыла в нашем доме? Уверен, что-то хотела разведать или найти. Врет, что хотела просто пить и в темноте бродила. Надо бы последить за ней. Может воровка и хочет что-то украсть или же подставить отца.

Ещё больше не давала спокойствия фраза о прошлом. Словно мы знакомы? Может в университете встречались или пересекались? Надо бы полазить по соцсетям и поискать ее.

Эта ночь многое поменяла. Если до этого я не знал, куда деть свой мрак внутри и чем занять дыры, то теперь четко осознал, чего хотел. Она. Белоснежка.

Не знаю, зачем зашел так далеко. Но, когда этой ночью словил на губах вкус ее волнения и неуверенности, ожил. Да. Это было то, что мне так нужно. Наверное, отчасти больной или стал таким, но желание делать кому-то также больно как внутри мне, помогало выжимать весь яд из души. Ничего не мог изменить и исправить. Жизнь загнала в чертов капкан, установив свои рамки, обстоятельства и правила. И я должен был выживать.

Она пыталась противостоять, но, разрешив поцеловать, показала свою слабость и разбудила этим во мне демона. Хотелось еще больше испытывать ее. Доводить и наслаждаться тем, как ничего не может сделать в ответ. Как пытается показать зубки в ответ, а получается лишь приоткрыть рот.

Она – та, на кого я буду спускать свою сумрачную мглу, когда мне хреново.

Она – та, кто будет терпеть все мои нападки и раздражение.

Она – та, кто захочет сама сбежать из этого дома.

И снова внутри нарастающий нервный ком. Жутко захотелось закурить. Бросаю взгляд на часы. Три часа ночи. Черт.

Может, засну так? Но внутри дерет и выворачивает. Не справлюсь и не засну. Иду в кладовку, подвигая стремянку ближе к стене. Залажу наверх, усаживаюсь и открываю окно. Закуриваю сигарету и делаю живительную затяжку. На выдохе в памяти возникают образы ее в моих руках. Дрожала, словно первый раз была так близко рядом с парнем. Знать не хочу ее прошлое. Важно только то, что она реагирует на меня. Значит на этом можно играть. Растягивать пружину, доводя ее до безумия и отпускать. Дразнить и танцевать на нервах. Мучать и издеваться. Вываливать всю злость и смешивать с грязью.

Прости, Белоснежка, но я не принц. Тебе придется принять всю мою боль на себя. А может и не прости. Скорее всего, мне плевать на тебя. Я просто хочу, чтобы мне стало легче. Ты станешь тем сосудом, что будет забирать мою темноту.

Докуриваю и на этот раз спокойно иду и ложусь спать.

– Райт, идем завтракать, – слышу сквозь сон, как Лесли зовёт есть. Жутко хочу спать, но желание начать игру сильнее и я поднимаюсь. Натягиваю спортивные брюки и светлую футболку, убираю с лица волосы и выхожу из комнаты, поднимаясь наверх. Направляюсь сразу в ванну, чтобы умыться, и выхожу к столу.

– Доброе утро, – здороваюсь по привычке. Хотя утро обычно добрым у меня не бывает. Первым делом замечаю, как Белоснежка заняла мое место. Будто сама, специально провоцировала. Если думает, что прошлая ночь даёт ей привилегии, то придется ее разочаровать. Лучше бы она не попадалась мне той ночью.

– Это мое место, – киваю девушке и приговариваю взглядом лучше уйти самой, – тут хватает стульев, – киваю на пустые места за столом.

– Я просто хотела сесть поближе к Джейку. Сядь на другой, пожалуйста, – извиняется своим этим тоном, словно мы уже друзья. Но этим еще больше злит. Будит зверя, который ещё хотел бы поспать.

– Сядь на другой, ты, а это моё место, – ледяным тоном окатываю ее. В глазах непонимание. Не верит, что я настроен серьезно.

– Эвон, пересядь сюда, – встревает Лесли, пытаясь не дать разгореться конфликту. Мачеха знает меня и умеет это делать. Сгладить острые углы, ослабляя мою вспыльчивость. Девчонка встает и, забирая свою тарелку, пересаживается на другое место. Сегодня в коротком комбинезоне-шортах и белом топе. Я же занимаю своё, откидываясь на спинку стула, демонстративно поднимаю одну ногу, упираясь пяткой в сидение. Знаю, что это до жути бесит Лесли, но мне плевать.

Идеальный завтрак нашей маленькой идеальной семьи. Я, мачеха, брат и няня. Лесли, как раз подает мне тарелку с омлетом и какой-то зеленью.

– А что прислуга теперь с нами ест? – обращаюсь к Лесли, не глядя на няню.

– Эвон, не прислуга. Она смотрит за ребенком. И, если ребенок ест, значит, она находится рядом с ним. – Слушаю её и кладу одновременно в рот омлет.

– Зачем так сильно посолила, знаешь же, что я не люблю соленое? – киваю мачехе. Она прищуривается, разъедая меня взглядом. Готова убить. И закопать в саду.

– Это я готовила, – подает голос Белоснежка. Смыкает плотно губы и смотрит на меня. Думаешь смутить меня этим взглядом?!

С силой толкаю в сторону девушки свою тарелку с недоеденным омлетом. Посуда скользит по столу, пока со стуком не ударяется о тарелку девушки. Все замирают, переглядываясь.

– Ешь сама это, – прикрывает глаза, успокаивая себя. Молча поджимает губы. И права. Она в этом доме никто.

– Райт, что ты себе позволяешь? – вмешивается мачеха, когда я опускаю ногу на пол и встаю.

– Ты наняла ее смотреть за ребенком? – Прохожусь по комнате и останавливаюсь за спиной девушки. Наклоняюсь к ней и, оказавшись на уровне головы, добавляю: – вот пусть и смотрит. Кухня – это не ее. – Выпрямляюсь и покидаю помещение, направляясь к себе. – Поем в колледже.

Спускаюсь вниз по лестнице и ликую. Как хорошо. Ловлю себя на чертовой мысли, что пока даже не хочется курить. Она дает такой нужный глоток никотина. Заполняет адские мысли и желания своим омлетом.

Переодевшись, беру телефон, ключи от машины и поднимаюсь наверх. Прохожу через столовую, Лесли куда-то отошла, а Эвон замечает меня, но делает вид, что меня нет. Отличный ракурс.

– Эй, – окликаю ее, но девушка не реагирует. – Эвон, – специально зову девушку по имени и это срабатывает, она поднимает голову и смотрит на меня. А я успеваю сделать фотографию, чтобы узнать о ней больше.

– Что ты делаешь? – распахивает глаза, будто я сделал что-то противозаконное. Но я разворачиваюсь и оставляю ее без объяснений. Но это определенно взволновало ее. Только почему?

Послевкусие ночной встречи так и не даёт толком уснуть. Касаюсь подушечками пальцев губ. Они до сих пор горят от того поцелуя, успев пропитаться ненавистным привкусом табачного дыма.

Первый раз была так близко с парнем и целовалась по-настоящему. Зачем он это сделал? Что хотел показать? Как вести теперь себя с ним? Сомневаюсь, что он кинется в мои объятия утром. Сомневаюсь, что дальше станет легче. Сомневаюсь, что зря не оттолкнула. Так много сомневаюсь сейчас, но в тот момент не смогла удержаться.

Будто внутри всё повернулось другой стороной. Призрачное, едва уловимое желание узнать, какого это, целоваться по-настоящему. Чтобы сводило ноги и разрывало низ живота. Не хватало воздуха, а кожа изнывала от жажды касаний. Сердце разрывалось, борясь со страхом сделать шаг навстречу.

Теперь знаю с чем сравнивать и что искать.

Так и провалившись без сна до рассвета, бросаю попытки уснуть и встаю. Достаю из шкафа белый топ без бретелей и короткий комбинезон-шорты. Спускаюсь на первый этаж. Лесли написала список того, чем они обычно завтракают. Думаю, я могу приступить к работе и показать себя, приготовив завтрак. Выбираю из списка омлет и, быстро размешав всё, отправляю в сотейник. Как же не хватает сейчас телефона, чтобы позвонить маме или написать Стелле. Но так надо было. Выйди я хоть раз в интернет, меня бы нашли. Не хотела этого. Лучше пусть моя семья ничего не знает об этом.

И, хотя удалила перед отъездом все фотографии с соцсетей, чтобы меня не узнал, всё равно могла остаться у кого-то на совместных фотографиях. И Райт при желании сможет найти. При желании.

Спустя минут пятнадцать спускаются Лесли с мужем. Кевин выпивает кружку кофе и быстро уходит на работу. Договариваемся с Лесли, что я надену Джейка, и мы спустимся завтракать, а Лесли позовёт Райта. Я бы лучше позавтракала без него, но не я устанавливаю тут правила. Молча соглашаюсь и иду к малышу.

В комнате мальчика темно из-за зашторенных окон. Бесшумно подхожу к кровати, опускаясь на колени.

– Джейк, – шепчу, проводя ладошкой по щеке. – Пойдем завтракать.

Мальчик начинает ворочаться и приоткрывает глаза.

– Еще ночь?

– Нет, – улыбаюсь в ответ и, встав, раскрываю шторы, впуская в комнату свет. – Смотри уже солнце встало.

– А мы потом пойдем на горки кататься?

– Эмм, – тяну, не зная, что ответить. – Давай спросим у твоей мамы и, если она отпустит, обязательно сходим?

– Тогда бегом к маме, – подскакивает малыш и несется через всю комнату к выходу.

– Джейк, стой, надо переодеться, – но мальчик скрывается за углом, не дослушав, а я вздыхаю. Да. Поспешила. Надо будет по-другому следующий раз. Иду следом, спускаясь на первый этаж.

– Ты чего не переоделся? – Лесли сидит перед мальчиком на коленях, спрашивая.

– Лесли, это я виновата. – Встреваю. – Не успела сообразить, как этот проказник сбежал.

– Пускай поест так. Потом оденется.

– Хорошо, – пожимаю плечами, – тогда давайте завтракать.

Сажусь рядом с мальчиком на место с торца стола. Лесли приоткрывает рот, собираясь что-то сказать, но передумывает. Женщина раскладывает мой омлет по тарелкам. А мне кусок в горло не лезет. Переживаю из-за встречи с Райтом. Может он не придёт. Тоже не спал полночи. Бродил по дому. А если расскажет об этом Лесли, что сказать в оправдание?

Будем надеяться, что он действительно спит. Подаю Джейку вилку и наблюдаю, как он ловко орудует, уплетая омлет. Засматриваюсь на аппетит мальчугана и радуюсь, что ему угодила.

Слышу шорох на лестнице. Говорит только об одном. Он идёт. Решил позавтракать все же с нами. И будет есть мою еду. И комментировать это. Черт. Моя неуверенность зашкаливает сейчас. Почему всегда так боюсь чужой оценки?

По холодному, скользкому взгляду понимаю, что ничего хорошего ждать не стоит. И он полностью оправдывает мои догадки. Специально цепляется ко всему. Заняла его место, хотя тут ещё восемь свободных стульев. Пересолила омлет, хотя всем было нормально. Показательно толкает в меня тарелку, предполагая съесть все самой. Заживо поджигает. Хочет сделать больно. Опозорить. Унизить.

Но я не могу показать ему то, что внутри. Поджимаю губы, чтобы не расплакаться. Обида душит из-за несправедливых обвинений. Могла бы психануть и высказать ему всё, что думаю, но боюсь после этого потерять работу. Слава Богу, он наконец оставляет нас одних.

– Эвон, я предупреждала. – Качает виновато головой Лесли. – Он всегда такой. С отцом, со мной. Вспыльчивый и колючий. – Прикусывает губу, глядя на меня. Сомневается, но продолжает: – Но я видела его другим. Знаю, за всем этим скрывается совершенно другой человек. Но что сделать, чтобы вернуть его, я не знаю, – пожимает плечами. – Я пытаюсь не давить на него, лишний раз не повышаю голос и не устанавливаю правила, принуждая к чему-то. Но он всё чаще переходит границы и пытается всех задеть и сорваться.

– Почему он такой? – чтобы найти к нему решение, нужно знать исходные данные.

– После смерти его матери, Кевин женился второй раз. У нас родился ребенок – Джейк. Но Райт всё это воспринял как предательство. Папа предал маму, приведя в дом новую женщину. Он так и не смог понять того, что жизнь продолжается и после утраты можно и нужно находить силы жить дальше.

Так вот, что ты скрываешь за всей своей темной аурой. Обиду, что отец предал мать. Тебя все бросили и отвернулись. Предали.

Зачем только Лесли рассказала мне это? Да, я спросила, но она и не обязана рассказывать драму их семьи. Но она хотела, чтобы я знала. Зачем?

Слышу насмешливое "эй" от него, но не поднимаю глаз. Чувствую, как стоит и ждёт. Смотрит. Уверен, что всё равно сделаю, как хочет он. Райта слова задели. Как задевала любая критика.

– Эвон, – эхом разносится по столовой моё имя. Кажется, он первый раз произнёс его вслух. Протягивая звук "н" в конце имени. Словно на гитаре зажал верхнюю струну и тронул ее подушечкой большого пальца. Играя мной.

Сдаюсь и поднимаю глаза. Но ничего не вижу, кроме телефона, камера которого направлена на меня, и Райт делает снимок.

– Что ты делаешь? – говорю от неожиданности, понимая, что он что-то задумал. Но парень ухмыляется, дёрнув уголком губ. Приподнимает брови, предлагая самой пофантазировать и найти ответ на этот вопрос и, развернувшись, оставляет одну.

Зачем он это сделал? Правая нога начала нервно подрагивать, отбивая ритм, будто ускоряя скорость мысли. Знаю современные технологии, когда найти человека по фотографии плёвое дело. Зачем лезть в мою жизнь и копаться в ней? Зачем узнавать кто я и кто моя семья?

– Эвон, – окликает Лесли, возвращаясь в столовую, после ухода Райта. Выдыхаю и успокаиваю разгулявшуюся ногу.– Я должна тебя ещё кое с кем познакомить, – оборачиваюсь, внимательно слушая ее. – Я говорила, что в доме живёт ещё один человек. Свекор моего мужа, отец погибшей матери Райта. Он в инвалидном кресле и к нам практически не спускается. У него есть всё необходимое, он сам себя обслуживает, от тебя требуется, когда меня не будет дома, приносить ему еду. Поэтому я и говорила, что мне нужен кто-то постарше. Слишком много заданий, которые тебе необходимо делать.

– Мне не сложно, не переживайте Лесли, – успокаиваю её.

– Тогда давай поднимемся к нему, отнесем омлет, и я вас познакомлю.

На втором этаже проходим мою комнату, спальню Лесли и Кевина, сворачиваем за угол и стучим в дверь слева.

– Мануэль, доброе утро, – проходит Лесли вперед и направляется к столу, ставя туда поднос. Я прохожу следом в светлую, уютную комнату с минимумом вещей. Втягиваю приятный аромат, к моему удивлению нет запаха старости и болезни. – Хотела познакомить вас с новой няней Джейка. Это Эвон. – Улыбаясь, указывает на меня.

– Здравствуйте, – киваю и проглатываю остальные слова. Вот откуда Райт унаследовал свой взгляд. Такой же разрез глаз и прямой, уверенный взор. Мужчина пристально рассматривает меня, и, кажется, что уже прочитал мои мысли и знает, чего я хочу.

– Она на испытательном сроке пока, но, думаю, справится. – Дополняет Лесли. – И, когда меня не будет, она будет вас кормить. Сегодня девочка приготовила омлет, попробуйте, – добавляет женщина. Вам придётся иногда есть ее еду.

Мануэль накалывает вилкой кусочек омлета, кладет в рот. Смакует его. Напрягаюсь, ожидая очередной критики.

– Вкусно, спасибо, но, – делает паузу, – я бы посолил. – Непроизвольно усмехаюсь, тут же убирая усмешку с губ. Бросаю взгляд на Лесли, которая так же улыбается. Значит, думаем, об одном и том же человеке. И он просто хотел докопаться до меня и задеть.

– Что-то не так? – Мануэль смотрит на нас, не понимая. Так и подмывало рассказать ему про его внука, но Лесли переводит разговор на другую тему, спрашивая о его здоровье.

Ведь она могла пожаловаться на Райта, осудить его, посплетничать. Но предпочла не вдаваться в подробности. Я пока не понимала. Либо она действительно не хотела расстраивать Мануэля и обсуждать парня за спиной. Либо она игнорировала его таким образом. Делай, что хочешь, ты всё равно для нас никто.

– Лесли, – обращаюсь к ней, когда оставляем Мануэля, – Джейк хотел сходить на какие-то горки? Нам можно? – Прикусывает губу, раздумывая.

– Эвон, ты должна понимать, что я не могу тебе доверить ребенка. Ты всего пару дней с нами. Поиграйте возле дома.

Соглашаюсь.

Сегодня первый раз я с ребенком одна. Интересно и необычно. Большой просторный дом, при этом уютный и спокойный. Чувствую, что малышу просто немного не хватает внимания. Предложила ему помочь мне приготовить обед, а мальчишка подбежал к дивану и включил с пульта кулинарный канал на телевизоре.

Черт. Представления ребенка о приготовлении еды были несколько ограниченные. Похоже, предыдущая няня постаралась. Подошла и, забрав пульт, выключила телевизор. Да, Эвон, ты ещё не нашла подход к мальчику, потому как сразу же услышала дикий крик и требования вернуть пульт.

Перекричать его сейчас и отвлечь было задачей с двумя звёздочками. Так. Думай, Эвон, думай. Что он хочет? Смотреть. Что смотреть? Что-то необычное и яркое. Да.

Залажу с ногами на диван, становлюсь рядом с ним и с криком: "Смузззззииии" прыгаю на пол и наигранно падаю. Крик прекращается, но рядом со мной тут же приземляется мальчик с тем же воплем.

– Смуззиии? – сощуриваю глаза и начинаю надвигаться на него. Малыш разрывается хохотом и уползает. Догоняю его, ползая на коленках.

Отвлекла от телевизора и переключила на приготовление обеда. Оказывается, он очень любит помогать. Да, делает по своему, не любит когда указывают, как надо делает. Но спокойно откликается на просьбы. И готов помогать так, как умеет. Да что-то где-то не было идеально, но ведь всему надо учиться. По ходу спрашивала у него цифры и буквы. Он много чего уже знал, так как ходил на какие-то детские курсы.

Пообедав, прочитала пару сказок и уговорила хотя бы полежать, если не хочет спать. Но малыш знатно поработал до обеда, поэтому быстро уснул. Предстояло еще одно испытание. Отнести еду Мануэлю. Вроде он был расположен неплохо, но всё же доля волнения присутствовала. Она всегда присутствовала во мне. Страх критики. Чтобы я не сделала, всегда ждала оценки. Причем, сильное восхищение меня также угнетало, как и наоборот негатив. Но я не могла оставить мужчину без обеда. Взяв поднос, направилась в его комнату. Лесли написала, что он предпочитает на обед. Мужчина был непритязателен, но всё же я ничего о нем не знала.

Дом. Так и не позвонила ещё. Пропала и уже несколько дней я не ничего о себе не говорила. Мама наверное переживает.

Выглядываю в окно, проверяя, что никто не приехал, и беру телефон, набирая свою подругу.

– Алло, – слышу знакомый родной голос.

– Привет, Стелла.

– Эви, черт, куда ты пропала… – облегченно выдыхает, – мы так волновались.

– Со мной всё в порядке. Честно. Я устроилась на работу тут же и живу. Позвони, пожалуйста, маме и скажи, что у меня всё в порядке.

– Как тебя найти?

– Никак, Тэл. Не надо меня искать.

– Я скучаю, Эви.

– Знаю, я тоже, – сжимаю губы, чтобы не заплакать, – но так лучше. Мне надо переждать всего три месяца. Я больше не собираюсь там жить. Я устала.

– Понимаю тебя, но ты могла бы пожить у меня.

– Тэл, не хочу ни от кого зависеть. Ты же знаешь. Я тебя люблю. Позвони маме.

– И я тебя. Хорошо. Я скажу твоей маме, что у тебя все хорошо.

Выдыхаю и отключаюсь. Беру поднос с едой и иду на второй этаж. Уверена в ней. Она не подведет и обязательно позвонит маме. Подхожу к двери и аккуратно стучу в дверь, ожидая ответа.

– Да-да, – слышу за дверью и приоткрываю ее.

– Здравствуйте, – заглядываю в комнату, встречаясь с заинтересованным взглядом. – Я принесла вам обед.

– Да, проходи, Эвон, кажется?

– Да, верно, – киваю в ответ, заходя в комнату, и закрываю за собой дверь. – Мы тут кое-что приготовили с Джейком, надеюсь понравиться, – пытаюсь быть естественной, но всё равно трушу перед незнакомым человеком.

– О, с Джейком, вероятно, этот паренек приготовил что-то интересненькое, – ставлю на стол тарелку с едой, а Мануэль подъезжает на коляске к столу.

– Да, мы с ним немного похимичили. Я пойду? – опускать поднос и собираюсь выйти. Не хочу слышать какое-то комментирование.

– Присядь, подожди, я не долго, – нервно сглатываю. Могу придумать и сказать, что надо проверить Джейка, но милая улыбка располагает и я соглашаюсь. Сажусь за стол напротив. Тереблю палец, так как не знаю о чем говорить или молчать.

– Обычно Лесли нанимала на работу няни кого-то, – заминается подбирая слова, – более взрослого.

– Да, она говорила. Но мне очень нужна работа. А я умею и люблю работать с детьми. Могу помочь готовить или убрать.

– Училась или учишься? – спрашивает, продолжая есть.

– Учусь, но сейчас перешла на экстернат. Сложно совмещать работу и учебу.

– Где твои родители? – заглядывает в глаза. И мне почему-то кажется, что он видит меня насквозь. Вру я или нет. И даже, когда только думаю сказать неправду. – Или ты живешь одна?

– Хочу немного заработать и быть независимой от них. Попробовать жить самостоятельно.

– Похвально, – одобрительно кивает. – Но ты же не хочешь всю жизнь работать няней? – Мануэль всё глубже проникает в мысли. Но впускать его я опасаюсь, хотя уже сейчас понимаю, что он видит больше, чем остальные. – Хорошо, можешь не отвечать, вижу, что у тебя есть на то свои причины. – Киваю в ответ, не желая продолжать. Молча дожидаюсь, когда доест и, сложив тарелки, оставляю одного.

Уже закрыла дверь, вспоминаю, что забыла спросить про ужин. Не стуча открываю дверь и замечаю мужчину, стоящим на ногах. Бросаю взгляд на пустое инвалидное кресло, потом на Мануэля.

– Мэтт, привет, – пожимаю руку другу на ступенях колледжа.

– Привет, что-то случилось? – сразу же спрашивает, хотя мы только встретились.

– Ничего, – качаю головой, – тебя ждал. А что?

– У тебя такое выражение лица, будто ты решил все свои проблемы.

– Хм, – усмехаюсь в ответ, – нет, не решил. Но я нашёл, чем отвлечь себя от них.

– Чем или кем? – заглядывает в глаза, пытаясь разгадать, но он слишком порядочный и, узнай о моей идее, явно бы отговаривал. Или бы набивался познакомиться. Но нет. Не хочу его в это посвящать. Хочу оставить это только для себя.

– Потом расскажу, может быть, – усмехаюсь не договаривая. – Пошли на занятия.

Я пытался не думать о ней, но мысли всё равно то и дело возвращались к чертовой девчонке. Прокручивал в голове этот один единственный поцелуй. Какой-то неумелый и трусливый. Играла в недотрогу? Но тогда бы отбивалась. Но она была не против. Хотела, но боялась меня. Это мне чертовски нравилось. Нужен был кто-то слабее меня, но одновременно, чтобы пытался отстаивать себя. Пытался.

– Мистер Кроун, – слышу голос преподавателя, что обращается ко мне, – отрываюсь от рассматривания в окне дерева. Дерева?! Черт! Всю лекцию я рассматривал чертово дерево, и представления не имел, о чем говорил лектор. – Что думаете о ВВП США в первом квартале? – Внутренне выдыхаю. Вот если бы он спросил о последних его словах, у меня не было бы ответа. А так – наоборот.

– В первом квартале ВВП вырос на четыре целых и одну десятую процента. Одной из главных действующих сил стал экспорт. Импортные пошлины могут в скором времени могут существенно возрасти, это заставило компании увеличить объемы поставок.

Преподаватель ухмыляется, понимает, что меня не так просто подловить.

– Верно, И хотя в последующие кварталы увеличение экспорта не будет определяющим, данный фактор, начиная с текущего года, продолжит подкреплять динамику ВВП. Активность руководства страны в вопросе пересмотра торговых соглашений способствует увеличению американского экспорта, в то время как сильный внутренний спрос привлечет больше импорта, – заканчивает мою мысль.

Вернулся домой уже поздно, когда все поужинали и разошлись по комнатам. Не хотелось никого видеть, но всё же столкнулся с отцом в гостиной. Будто ждал меня. А значит, будет читать очередную лекцию.

– Райт, ты сегодня поздно. Хотел с тобой поговорить, – тут же подтверждает мои мысли.

– Привет, что надо? – киваю, не присаживаясь. Не думаю, что разговор будет длиться долго.

– Лесли сказала…

– Лесли то, Лесли сё, – перебиваю его, – плевать мне, что она сказала. Меня никто не спрашивает ни о чем, что происходит в этом доме. Поэтому я веду себя так, как хочу и ни у кого ничего спрашивать не собираюсь. Если ей что-то не нравится, она может выметаться отсюда.

– Она теперь наша семья и пора бы уже привыкнуть к этой мысли. – Вспоминаю маму, но отец не дает ничего сказать и продолжает: – Но я не об этом. Чего ты цепляешься к девочке? Нам нужна няня, ты же знаешь. И у нее, по словам Лесли, неплохо получается. Я не хочу снова тратить уйму времени на поиски подходящего человека.

– Я всё сказал. Буду вести себя так, как считаю нужным. Со мной никто не совещается и не спрашивает моего мнения.

– Не говори чепуху. Ты никогда не слушаешь то, что у тебя спрашивают и говоришь: “Решайте сами”, – решительно отвечает отец.

– Говорю, потому как, чтобы я не предложил, ты говоришь: ” Это не то, так не делают”. – Копирую тон отца в такие моменты. – У нас в семье всегда так было. Каждый всё всегда решал сам. Захотел уйти – ушёл. Захотел привести в дом другую женщину – привёл. Я не собираюсь ни с кем ничего обсуждать, – разворачиваюсь и направляюсь к лестнице, чтобы спуститься к себе.

– Райт, подожди, – слышу в спину, но не останавливаюсь. Уже пожаловалась, сучка. Грудь распирает от желания устроить что-то, чтобы закрыла свой рот.

Бросаю вещи на кресло и, взяв пачку сигарет, миную небольшой коридор, захожу в кладовку напротив. Залажу на стремянку, открываю форточку и сажусь на перекладину. Достаю сигарету и, покрутив в пальцах, зажимаю губами и включаю зажигалку. Наклоняюсь к огню и втягиваю воздух. Дым проникает внутрь, мгновенно успокаивая и расслабляя. Убираю зажигалку в карман и откидываю голову назад, выдыхая дым. Черт. Интересно, а отцу девчонка напоминает маму? Или только я так ищу ее во всех. А отец просто вычеркнул из жизни и забыл.

Докуриваю в мысленном вакууме и, затушив, бросаю окурок в металлическую банку. Спрыгиваю с подоконника и направляюсь к себе. Стягиваю на ходу футболку и улавливаю запах пота. Нужно в душ. Не заходя к себе, поднимаюсь на первый этаж. У отца и деда на втором этаже в комнатах свои ванные комнаты, я же хожу на первом. Включаю свет и бросаю взгляд на полочку. Мои принадлежности сдвинуты в сторону и рядом стоит какой-то шампунь. Женский. Для светлых волос. Еще одна зубная щетка. Какого черта тут происходит?!

Два полотенца на крючке. Полностью раздеваюсь, но перед тем, как пойти в душ, заглядываю в тумбочку. Дьявол. Достаю какую-то упаковку. Тонкие с сеточкой… Нет. Дальше восковые полоски, тампоны. Нет. Я что теперь делю с ней одну ванну.

Включаю воду и становлюсь под прохладный душ. Так и хочется сейчас собрать все ее барахло в пакет и закинуть ей это в комнату. Раздражает, когда люди считают, что имеют на что-то право, находясь в чужом доме и на чужой территории. Выдавливаю немного шампуня на руку и наношу на волосы и тело. Чертова девчонка.

Раздражала и вызывала непонятную нервозность еще больше. Специально лезла и оставляла свои следы везде. Прикрываю глаза, смывая пену. Она просто тут работает, но ведет себя так, словно живет. Развешивает свои вещи и раскладывает прокладки.

Открываю кабинку душа и, взяв наугад полотенце, начинаю вытираться. И только открыв глаза, понимаю, что это не мое. Улыбаюсь сам себе, вытираюсь им и бросаю мокрое полотенце на корзину с грязным бельем. Беру своё, сухое, и, оборачиваю вокруг бедер. Дьявол. Снова замечаю ее вещи на полке и срываюсь. Сгребаю все ее барахло и выкидываю в мусорку. Если ей надо, пусть хранит у себя в комнате. Подхожу к лестнице и останавливаюсь. Что-то подталкивает сейчас подняться наверх и поставить ее на место. Но не делаю этого. Не иду на поводу эмоций. Лучше утром.

Спускаюсь на пару ступеней и слышу шум наверху. Кто-то выходит и тихо спускается по лестнице. Шаги неуверенные. И это ни отец, и ни Лесли. Это она. Кривлюсь в зловещей улыбке и, развернувшись, поднимаюсь на пару ступеней назад. Становлюсь в тень, чтобы не заметила меня.

Сегодня хочу последить за ней и узнать, что скрывает. Почему вчера пряталась? На улице ночь, в доме темно, но очертания видны в уличном освещении. Проходит мимо меня и направляется в ванну. Спокойно открывает дверь, включает свет и замирает. Вероятно, заметила, что ее вещей там теперь нет. Не могу не доставить себе удовольствие поиздеваться и поставить на место, раз уж попалась мне на пути. Тихо ступаю по паркету и проникаю в приоткрытую дверь. Как и думал, стоит с озадаченным видом и смотрит на полку. Прикрываю за собой дверь и защелкиваю на замок.

Дергается и ахает от неожиданности. Делаю несколько быстрых шагов и сокращаю расстояние между нами.

– Что твои вещи делают в моей ванной? – произношу, отделяя слова друг от друга, и приближаюсь нависая. Улавливаю, как часто дышит от неожиданности.

– Лесли, сказала, что я могу принимать душ там, – оправдывается. По правде только пытается. Потому что говорит неуверенно.

– Нет, не можешь. Иди к Лесли и принимай душ с ней. Она тут не хозяйка устанавливать правила, – отрезвляю словами глядя в глаза. Одним взглядом показываю, кто здесь устанавливает правила.

– Где мои вещи? – вскидывает подбородок, делая вид, что ее это не задело. Только частое дыхание говорит об обратном. Волнуется, когда я рядом. Тем более в таком виде.

– Там, где и должны быть. В мусорке, – киваю в сторону.

– Придурок, – дерзит в ответ. Сжимаю губы и иду на нее. Девушка отступает, пока не упирается в стену.

Быстро закрываюсь, как только остаюсь одна. Руки до сих пор подрагивают от неожиданной встречи. Будто специально ждал. Шумно глотаю, раздеваясь. Почему боюсь и всё равно делаю, чтобы задеть. Разозлить. Плохо было то, что не могла достойно ответить. Подавлял своим напором и внутренней уверенностью. Как бы не пыталась противостоять, но потерять работу и вправду могла в два счета.

Идиот. Сбросил все мои вещи в мусорку. Хотя они на самом деле не мешают. Райт просто снова цепляется. Как кот, на чью территорию, зашел соперник. Даже полотенце взял мое специально и вытерся им и бросил в стирку. Придется вытираться мокрым. Ничего другого всё равно тут нет.

Захожу в душевую кабинку, закрывая за собой дверь. Настраиваю воду и становлюсь под теплые, даже горячие струи воды. Стекло мгновенно запотевает, и я погружаюсь в приятную парность. Расслабляюсь, понимая, что в этой суматохе забыла взять свой шампунь. Оглядываю кабинку и над головой замечаю какую-то бутылочку. Достаю и, открыв крышечку, вдыхаю аромат. Такой же дерзкий и уверенный, как и его хозяин.

Дьявол. Хорошо, что я не привередливая и могу спокойно помыться мужским шампунем. Выдавливаю немного на руку, быстро мою голову и этой же пеной тело. Кабинку заполняет аромат. Прикрываю глаза, представляя парня той ночью. В одних спортивных штанах, без чертовой майки. Между ног начинает ныть. Быстро смываю остатки шампуня, выключаю воду. Скорее уйти отсюда.

Протягиваю руку и снимаю с крючка немного влажное полотенце после парня. Рука утопает в мягкой, пушистой ткани. Подношу к себе и улавливаю его запах. В животе снова вибрируют какие-то колокольчики. Трясу головой, прогоняя наваждение. Промакиваю полотенцем тело и волосы. Оборачиваю вокруг головы и выхожу из кабинки.

Одевшись, стираю свои трусики. Как-то неудобно, чтобы они валялись с его грязным бельем. Замечаю в углу сушилку и, аккуратно встряхнув, развешиваю своих котиков на палочке. Знаю, что его это жутко разлит. И пусть. Я же сказала, что меня нанял не он. И Лесли разрешила пользоваться и ванной, и душем.

Собрав все свои вещи, отнесла в комнату. От греха подальше.

С утра чуяла и была готова к новой вспышке. Если Лесли вдруг спросит, скажу, что я просто постирала и повесила аккуратно свое белье. Мне же надо где-то сушиться.

Замечаю в проходе, как поднимается из своей берлоги и, проходя по коридору, взъерошенный как медведь, после сна минует столовую и направляется в ванную.

Ага, теперь ждём грозный рык гризли, что опять в его берлоге кто-то похозяйничал. Поглядываю на часы. И, если раньше моя уверенность ликовала, то теперь началась паника. Ведь он мог сделать, что угодно. В том числе и выставить их на всеобщее обозрение за завтраком.

Слышу стук двери и сжимаюсь. О, Мадонна. Выдыхаю и делаю безразличный вид. Парень проходит и садится во главе стола напротив отца.

– О, сегодня запеканка? – отрезает кусок, запивая кофе. – Вкусно. Лесли, твоя? – вижу замешательство Лесли.

– Да, спасибо Райт. – Не смотрю на него, но чувствую взгляд. Поджигает и издевается. А почему собственно он такой весёлый и даже доброжелателен. Это настораживает. Боковым зрением поглядываю на него, и встречаемся глазами. Внешне равнодушен ко мне. Но потемневшая радужная оболочка до цвета асфальта с искринкой в зрачках выдают его мысли. Подмигивает, сдерживая улыбку. Ох, черт.

– Простите, я кое-что забыла, – вскакиваю, не дожидаясь ответа.

Быстро прохожу в ванну и осматриваю ее. Его улыбочка была неспроста. Да и он провел слишком много времени в ванной. Первый делом проверяю сушилку – их нет. Трусиков нет. Следом проверяю мусорное ведро – тоже нет. Корзина для грязного белья?! Пришлось покопаться в его майках, но ничего своего там тоже не нашла. Он что их забрал? Извращенец!

Поджимаю губы и возвращаюсь. Все уже позавтракали. Лесли убирает стол, Джейк смотрит мультфильм. Кевина не видно, вероятно уже ушел на работу. Взгляд Райта тоже прикован к телевизору. Облокотившись, делает не спеша глоток кофе с молоком из чашки. Сажусь за стол, чтобы доесть запеканку. Бросаю взгляд на Лесли, чтобы убедиться, что она не смотрит на нас. И перевожу глаза на парня.

– Где? – спрашиваю одними губами.

Он лезет в брюки и достает мобильный телефон. Что-то щелкает там и разворачивает экран ко мне.

Твою мать. Придурок. Дергаю рукой, чтобы отобрать телефон, но его реакция быстрее и одергивает руку, прежде чем я успеваю достать. Усмехается, разводя руками. Мол, он предупреждал не лезть на его территорию.

На следующее утро в ванне не было ничего, что напоминало бы о ней. Довольно улыбаюсь своей доходчивости и умением донести свою мысль. Чувствуя себя этаким маньяком, желающим доставать и цепляться всё больше. Срывать на ней злость и выплескивать всю боль. Что будет делать при этом она, плевать. Хотя мне не хотелось бы, чтобы она ушла из этого дома. Снова станет скучно. И никто не будет забирать и катализировать мою ненависть. Чищу зубы, глядя на себя в зеркало. Но взгляд приковывает что-то на сушилке. И это точно не мое. Сплевываю пасту, полощу рот и разворачиваюсь, чтобы рассмотреть, что там.

Ах ты, маленькая сучка. Только накануне сказал не заполнять мою ванную своими вещичками, как она развесила свои трусики с котами на сушилке. Специально сделала всё так, чтобы я увидел. Забыла с утра убрать? Что ж… Я предупреждал, что выброшу их.

Сгребаю их, чтобы выкинуть, но тут вспоминаю, что на прошлой неделе видел один прикольный сайт, где продают ношенное белье. Быстро нахожу в поисковике, регистрируюсь, фоткаю котов и выставляю поношенные трусики на продажу за двадцать долларов. Не знаю, какие извращенцы их покупают, но натолкнувшись на этот сайт, удивился тому, сколько там желающих.

Раз она позволяет себе после моего предупреждения, специально оставлять свои вещи на моей территории, то я считаю, их своей собственностью и могу делать, что хочу. Хотела подразнить, получи. Запихиваю нежный хлопок в карман.

Настроение как стрелка спидометра мгновенно поднимается вверх.

Умываюсь, бреюсь и выхожу на завтрак. Сегодня вся "семья в сборе", даже отец. На завтрак запеканка. Похоже, с омлетами в этом доме завязали. Сдерживаю улыбку, чтобы не рассмеяться. Но она улавливает мое настроение, а когда я подмигиваю, намекая на что-то, она соображает еще быстрее, что к чему. Конечно, она правильная девочка и не расскажет всем, что сделал я.

Делаю себе кофе с молоком и специально медленно пью, ожидая, когда вернется, чтобы увидеть ее лицо. Через пару минут появляется с румянцем на щеках. Оборачивается на Лесли, проверить, не смотрит ли на нас и спрашивает бесшумно: “где?”.

Усмехаюсь и размеренно лезу в карман за айфоном. Разблокирую и открываю сайт. Ищу объявление. И, как только оно отображается на экране, разворачиваю телефон к ней, показывая, где сейчас ее трусики. Что на них смотрит весь мир или парочка извращенцев.

Лицо сильнее заливается краской и дергает рукой, пытаясь выхватить телефон, но я быстрее и прячу телефон обратно в брюки.

– Эвон, не вкусно? – встревает Лесли, – ты ничего не съела.

– Нет, нет, наоборот. Всё прекрасно. – Натягивает улыбку и отделяет вилкой кусочек, кладя в рот. Бросает на меня яростный взгляд.

– Отдай то, что тебе не принадлежит и убери это идиотское объявление, – зло шепчет, когда Лесли выходит из кухни. Ух. Готова за свои трусики мне лицо расцарапать.

– Я предупреждал убирать свои вещи. Теперь они поплатятся за свою хозяйку.

– Придурок. Это не смешно, – поджимает губы, готова расплакаться.

– Меня не разжалобишь слезами, можешь даже пытаться.

– Райт, пожалуйста. – Нет. Только не нытье. Не переношу этого. Выхожу из-за стола, отрицательно качая головой.

– Я хочу немного заработать, а твои коты такие милые. У них будет много поклонников. – Запускаю руку в карман, пальцы жжет интимная деталь ее гардероба. Делаю пару шагов и наклоняюсь к ней, предугадывая ее действия.

– Только попробуй рыться в моих вещах и забрать их, я добавлю к твоему объявлению еще и фотографию. Белоснежка, – добавляю в конце прозвище, чтобы еще больше позлить, и ухожу, оставляя одну.

Переодевшись, захватил рюкзак, ключи, телефон и направился на занятия.

– Привет, – жмет руку Мэтт, когда встречаемся перед кампусом университета. – Как дела?

– Как всегда, – делаю затяжку, выпуская в сторону дым. Вместе с ним тяну время, чтобы сменить тему разговора. – У тебя как? Ничего нового от Ракушки?

– Зачем напоминаешь?

– Кажется, ты и сам не хочешь забывать. – Телефон несколько раз вибрирует, но я игнорирую его. Просто не хочу сейчас знать, кому я понадобился.

– На занятия пошли.

Через какое-то время ещё два оповещения. Что могло случиться за полтора часа, что я не был дома. Сдвигаюсь в сторону, скрываясь за спиной одногруппника, чтобы не попадаться лектору на глаза и достаю телефон. Уведомления с того сайта, на котором разместил уведомления, завалили.

Открываю сообщения и понимаю, что желающих купить чертовы трусики с котами, уже семеро. Кто-то интересуется, сколько дней их носили, кто-то как удобнее оплатить, кто-то, когда смогу отправить. Охренеть. Думал это шутка, но таких желающих действительно много и можно устраивать трусикораспродажу.

– Ты, что тоже скупаешь ношенные трусики, фетишист? – слышу справа голос Мэтта, заглядывающего через плечо, и тут же переворачиваю телефон.

– Иди к черту.

– Я всё видел и мне попадался на глаза этот сайт. Ты что хочешь себе такие?

– Нет, – закатываю глаза в ответ и усмехаюсь. Рассказать ему?

– А девочка ничего?

– Ты про кого?

– Я про обладательницу белья, – кивает Мэтт на экран.

– Да? – разворачиваюсь к нему, оценивая шутит он или что-то может сказать. – И что ты можешь сказать?

– Дай сюда,– указывает на телефон. Ухмыляюсь, но отдаю. Даже интересно, что он расскажет.

– Так, – тянет Мэтт, изучая белье Белоснежки. Вытягивает непроизвольно губы вперед, собирая воедино всю картину. – Это трусики бикини. Ну их носят спортивные и активные девушки. А я всё-таки склоняюсь, что это, девушка. – Кидает на меня взгляд и возвращается к картинке. – Ну или зрелая женщина, но которая ощущает себя в душе подростком.

– Почему?

– Видишь этих котов? – Проводит по экрану двумя пальцами, увеличивая картинку и разворачивает экран ко мне. – Вообще всё мультяшное, животных, птичек, бабочек серьезная, взрослая женщина носить не будет. – Хм, интересно. Он не открыл для меня ничего нового, но четко передал девушку.

– Что-то еще? – кривлюсь в улыбке.

– Сама форма бикини имеют более закрытую заднюю часть, в отличие, например от стрингов, но и не слишком много тела покрывают собой. Думаю, девушка игрива и сексуальна, но одновременно может быть серьезной и прагматичной. – Ухмыляюсь его оценке.

– Ты откуда научился так разбираться в женском белье?

– Будь у тебя младшая сестра, ты бы тоже разбирался.

– Так, мистер Кроун, я так понимаю, вы лучше меня разбираетесь в инвестициях?

– Нет, что вы профессор, – тут же отвечаю.

– Так, кто обладательница тех бикини? – спрашивает Мэтт, в перерыве между лекциями.

Усмехаюсь и вытягиваю из пачки сигарету. Кручу ее в пальцах, разгоняя табак, и беру в рот. Прикуриваю и делаю первую затяжку. Тяну время, решая рассказать Мэтту или нет. Всё равно, когда-то он зайдет ко мне и встретится.

– Няня, – смакую слово. Вкладываю в него некий двойной смысл.

– Няня? – переспрашивает Мэтт не понимая.

– Миссис Говермент? Та бойкая женщина, что строила мне глазки?

– Нет, – смеюсь и делаю еще одну затяжку. Выдыхаю дым и продолжаю: – У Джейка новая няня.

– О, у вас там весело. Неужели она захватила в плен твоё сердце? – Насмехается, но ждет продолжения истории. – Подожди, подожди. – Тут же продолжает. – Хочешь сказать, что у вас новая няня, молодая, как я и описал. И ты продаешь зачем-то ее белье?

– Именно.

– Это игра какая-то? – передергивает бровями, фантазируя.

– Она много себе позволяет, пришлось проучить ее.

– И что, ты реально хочешь их продать? – сдерживается, чтобы не заржать.

– Нет, – качаю головой, – скорее всего, нет, но я еще не думал об этом.

– Подожди, ты затащил ее в постель и украл их?

– Нет, и не собираюсь, – отвечаю серьезно, нахмурившись.

– Страшненькая? – кривится Мэтт.

– Нет, – делаю еще затяжку.

– Хм, покажешь?

– Боже, ты говоришь про нее, как про экспонат. – Достаю телефон и открываю фотографии. Показываю фотографию, что сделал раньше. – Вот. – Протягиваю ему телефон. – Может, видел раньше? Не понимаю, откуда взялась и что ей надо в нашем доме.

– Ууу, черт, красивая. А я прав, что она сексуальная и игривая. – Качает головой из стороны в сторону. – Нет, я не знаю такую. А что она что-то скрывает?

– Похоже на то.

– Еще и загадочная. Райт, ты точно не имеешь на нее виды?

– Нет, – усмехаюсь.

– Познакомишь меня с ней? – заглядывает в глазах, а я улавливаю озорной блеск.

– Она няня и работает у нас. Не думаю, что Лесли будет в восторге от того, что она будет заниматься тобой, а не ребенком.

– Ну, у нее же бывают выходные. Она же уходит когда-то домой. – Молчу в ответ. – Нет?

– Она живет у нас, – выкидываю окурок в урну, – и работает двадцать четыре часа в сутки. Пошли на занятия, – направляюсь в сторону кампуса.

– Хочешь сказать, что с тобой под одной крышей спит такая красотка, – догоняет меня, – а ты ни разу не захотел раздвинуть ей ножки? – в памяти прошлая ночь и дрожащее невинное тело. Хотел ли я ее. Возможно. Но не потому, что это она. А потому, что давно не было секса. Всё же надо встретиться с Карри. Не хочу думать про Белоснежку. И этих ее котов.

– Нет. И давай закончим разговор. Не хочу ее обсуждать.

– Но я всё равно хочу познакомиться с этой девушкой.

– Думаешь, я не знаю, на кого она похожа?

– И что? Может, это мой типаж девушек.

– А если вдруг вернется Ракушка, тогда что будешь делать?

– Скажи хоть, как ее зовут?

– Эвон.

– Эвон? Это как Эйвон? Косметика?

– Я не знаю. Всё, отстань от меня с ней, – повышаю голос, показывая, что разговор окончен.

– Я только не пойму, как у тебя оказались ее бикини, если ты от нее шарахаешься? – как бы, между прочим, спрашивает он.

– Она разбрасывает свои вещи на моей территории. Я решил ее проучить, – также, между прочим, кидаю в ответ.

Как угораздило забыть про трусики с утра?! Доигралась. Шумно выдыхаю, сдерживая злость. Да. Да. Да. Сделала это специально. Хотела, чтобы увидел. Подумаешь, повозмущался бы немного. Но все обернулось совсем по-другому. Он снова ответил безумным поступком. Переиграл и сделал что-то срывающее крышу. Разместить мои трусики на аукционе. Да ещё и пригрозить опубликовать мою фотографию, если полезу к нему искать их. А ведь так заманчиво было бы проникнуть в его комнату и осмотреть ее.

В обед уложила Джейка спать, накормила Мануэля и, убрав на кухне, направилась к лестнице, чтобы спуститься вниз. В подвал. В пещеру этого придурка. Пусть не сделаю ничего в ответ, но найду какой-то компромат. Стучу на всякий случай. Вдруг он тихо вернулся домой, а я не заметила. Но мне никто не отвечает. Нажимаю ручку двери и заглядываю в комнату. Никого. Всё достаточно просто, ничего лишнего. Одновременно относительный порядок. Нет разбросанной одежды и вещей. Ещё раз разглядываю фотографии на стене. Вспоминаю случай из детства, когда гуляли с мамой в парке, а я каталась на велосипеде.

Тропинка узкая. Я ехала на небольшой скорости. Под колеса неожиданно выскочила небольшая собачка. Я вывернула руль вправо, чтобы ее объехать и не заметила мальчика, который ехал на велосипеде с другой стороны. Естественно мы столкнулись и я упала. На плече до сих пор есть небольшой шрам, как напоминание о том падении. Мальчик же сделал вид, что я виновата сама и даже не извинился. Мама так перепугалась пореза, что меня завезла в госпиталь, где наложили пару швов.

Выдыхаю. Не могу находиться в этой комнате. Везде чувствую, что Райт будто наблюдает за мной. Пытается пробраться через все мои двери и найти самое болезненное место. Капать туда медленно яд, заставляя корчиться от боли и истязать душу.

Райт относился так ко всем. Он относился так к себе. Он сам себя загонял в клетку, прутьями которой были его предрассудки и страхи. Пока не переборешь их, не вырвешься на свободу. Но зачем это делать человеку, который одел на глаза повязку и живет в своем мраке. Сняв ее, он встретится с совершенно другим миром и ощущениями и, возможно, даже не будет готов к этому. Еще раз окидываю его комнату и ухожу оттуда, ничего не тронув. Не пойду у него на поводу. Обязательно отвечу ему, но не сейчас. Не так, как он ждет.

Выхожу из комнаты, оставляя всё, как было раньше и, закрыв дверь, поднимаюсь наверх, чтобы проверить Джейка. Мальчик уже не спит и, зайдя к нему, предлагаю переодеться. Пока он крутиться в кровати думаю, чем бы занять его сегодня.

Открываю многочисленный шкаф с игрушками. Не мешало сделать тут ревизию и выкинуть лишнее. Копаюсь в коробке и замечаю микрофон-караоке. В него даже вставлена флэшка.

– Джейк, ты поешь в микрофон? – разворачиваюсь к мальчику.

– О, давай, – подрывается с кровати ко мне в одних трусиках, так и не одевшись.

Нажимаю кнопку включения и следом “плэй”. Микрофон моргает несколько раз диодом. Из динамиков начинает звучать что-то активно-динамичное. “Offspring”? Черт, сколько лет этим песням и кто их записывал?! Джейк смешно крутит попой и понимаю, что он знает эту музыку. Чертята в глазах пляшут вместе с нами. Я тоже откуда-то знаю эту песню и начинаю подпевать. У Джейка получается подпевать, повторяя отдельные слова. Но танцевать определенно ему нравится. Двигаюсь в такт музыке и на припеве опускаюсь на колени, крутя распущенными волосами, как сумасшедший рокер.

Надеюсь, мы не мешаем Мануэлю. Потому что нам чертовски весело.

Еще смешнее от слов в песне “С этими детьми не всё в порядке…”. О да, сейчас определенно с нами не всё в порядке, но это круто. В проигрыш кладу микрофон на пол и имитирую игру на гитаре. Не знаю, кому веселее, но малыш явно доволен.

Переключаем дальше, он и это знает. Берет в микрофон, подпевая Бритни Спирс. Далее что-то, что я называю ритмично-динамичное. Джейк поет в микрофон, а я подтанцовываю, плавно двигаясь. Музыка, проникая в меня, обволакивает внутри. По ходу дела помогаю Джейку одеться и убираю игрушки.

Песня сменяется песней, пока не слышу стук сзади и не замечаю удивленную Лесли.

– Мам, мы тут песни поем с Эвон.

– Мне кажется, я слышала вас даже на улице. Пойдёмте есть, все уже вернулись домой.

Интересно, Райт тоже нас слышал? И что вообще с моими трусиками?

Возвращаюсь домой с занятий. Ни машины отца, ни Лесли нет, значит их еще нет. Мэтта отфутболил, спешить их знакомить не стал. Знаю, потом он будет давить, просить оставить ее в покое. А я не мог.

Не хотел терять возможность издеваться над ней, когда было хреново. Когда внутри все рвалось и горело. Мне даже не хотелось называть ее по имени. Та кличка, будто специально родилась в голове. Чтобы разграничить нас. Не привязываться и жалеть. Она просто никто. Не хочу, чтобы этот человек как-то на меня влиял. Пытался изменить. Переписывал мои мысли.

Прохожу в дом. Она и Мэтт сделали сегодня мой день и настроение. Не хотелось никого мысленно убить и придушить. В гостиной слышу наверху какую-то музыку и пение. Похоже на микрофон. Хм. Я вообще не помню, чтобы кто-то в доме пел. Как-то Джейку подарили игрушечный микрофон, он немного побаловался им, но никто не поддержал и он забросил это. Я петь любил. Но радоваться и веселиться желание давно пропало.

Интерес берет верх и я, бросив рюкзак возле лестницы, поднимаюсь вверх. Музыка становится громче, а я отчетливо слышу еще и девичий голос. Белоснежка? Подхожу к двери детской и приоткрываю дверь, заглядывая. Девушка стоит ко мне спиной и не замечает. Плавно двигается в такт музыке, подпевая. Джейк напротив дурачится на полу, пританцовывая. Ухмыляюсь.

Как умудрилась приручить этого чертенка и так быстро заставила играть по своим правилам. Удивлен, что он так включился в игру и отвлекся от мультиков и планшета. Ещё немного наблюдаю, как пластично двигает телом, слушаю, как поет. Прикрываю дверь и спускаюсь к себе. Не стоит думать об этом.

Переодеваюсь в домашнюю одежду и, запустив руку в брюки, нащупываю там всё те же бикини. Значит, по вещам не лазила. Хоть в этом не подвела. Оповещения о желании их купить надоели, поэтому открываю сайт и удаляю объявление. Хотя сам профиль не трогаю. Пусть останется на всякий случай.

Ложусь на кровать, прикрывая глаза, хочу отдохнуть. Но в голову лезут строки. Рифмы накатывают одна за другой. Подсознание играет с самим собой.

"Беги от меня…"

Бьет в висках.

"Укройся во тьме…"

Выдыхаю, пытаясь успокоить ускоряющееся от волнения сердце.

"Всегда ты с опаской…"

И сдаюсь под напором нахлынувшего вдохновения. Переворачиваюсь на живот и открываю верхнюю полку тумбочки. Достаю кожаный черный блокнот и чернильную ручку.

"Себя сохрани…"

Открываю на последней записи. Сделана три месяца назад. И то какая-то несуразица и глупость. Рифма не шла. Я просто пытался выдавить из себя хоть что-то, доказывая себе, что я могу еще писать.

Моя личная эстетическая страсть к чернилам и тому, как они ложатся на матовую бумагу. Пропускаю одну строку для названия и записываю строки, что окончательно сложились из обрывков.

"Беги от меня и спрячься под маской.

Укройся во тьме, себя сбереги.

Смотри на меня всегда ты с опаской,

От гнева-капкана себя огради."

Закончив, добавляю надпись: "Той, кого ненавижу". И добавляю сегодняшнюю дату.

Достаю сигарету с зажигалкой и направляюсь туда, где можно отвлечься. Усаживаюсь, открыв окно. Касаюсь шероховатой бумаги губами и, наклонившись к огню зажигалки, прикуриваю, делая затяжку. Дым крадётся по гортани, проникая в легкие и заполняя меня. Расслабляя и отпуская чёртовы мысли. Выдыхаю тонкой струйкой дым. Знаю, кто разбудил давно потухшую страсть к стихам и песням. Но не хочу, чтобы была она. Подношу пальцы с сигаретой к губам и снова делаю затяжку. Пытаюсь успокоить воображение и охладить напор мыслей. Шумно выдыхаю, выпуская дым.

– Лесли, – решаюсь обратиться, пока Джейк убирает микрофон в шкаф. – Мне нужно в магазин, кое-что купить. Можете ли вы меня отпустить вечером или на выходных?

– Если хочешь, можем вместе съездить после ужина. Кевин побудет с Джейком. Мне как раз надо было тоже.

– Хорошо, – одобрительно киваю.

– Эвон, – обращается Лесли, когда мы отъезжаем от дома спустя полчаса. – На следующей неделе мне на два-три дня надо будет уехать в командировку. Мы открываем новый магазин. Я смотрю, ты нашла общий язык с Джейком. Поэтому, думаю можно тебя взять на работу, ты справишься, – Выдыхаю, довольно улыбаясь. О лучшем и мечтать было нельзя. – Как Райт? Не цепляется к тебе? Пойми правильно, – сворачиваем в переулок, – я должна быть уверена, что не получится так, что он доведёт тебя своей злостью для такого состояния, что ты все бросишь, уедешь из дома и оставить ребенка одного.

– Точно нет, никогда, Лесли.

– Вечером дома будет Кевин, он поможет, если что обратись к нему. Днём в доме есть Мануэль, он хоть и инвалидном кресле, – поджимаю губы, чтобы не сказать лишнего, – но к нему всегда можно обратиться за помощью. Если Райтом будет цепляться, обращайся к Кевину. Он поговорит с ним.

– Тогда я хотела бы кое-что уточнить. Например, есть ли у мальчика какая-то аллергия, заболевания, о которых мне надо знать? Номер вашего семейного врача, чтобы я знала, кому обратиться.

– Аллергии нет, заболеваний тоже. Номер врача я тебе напишу. И мне нужен номер твоего мобильного, чтобы я в любой момент могла позвонить тебе.

– Лесли, у меня нет телефона, я потеряла его, – вру, чтобы не рассказывать, что я его выбросила.

– Так, – говорит женщина, выруливая на главную улицу. – У меня дома, кажется, где-то был старый телефон. Я тебе его отдам. А сейчас просто купим новую сим-карту.

– Хорошо, как скажите. Лесли, у меня ещё вопрос.

– Да.

– По поводу приготовления еды. Нужно ли мне готовить на всех? Я точно знаю, что мне надо накормить себя, Джейка и Мануэля. Нужно ли готовить на Кевина и Райта. Вы понимаете.

– Да, готовь. Еда всегда должна быть в доме. На выходных мы закупим с Кевином продуктов, и я напишу меню.

– Могу ли я убираться в доме и, например, заходить в вашу комнату либо мне ничего не трогать?

– Эвон, уборка не входит в твои обязанности. Но, если ты это сделаешь, я не буду против. Еще хотела попросить тебя, не покидать дом и двор с ребенком, пока я буду в отъезде.

– Хорошо, – киваю в ответ. Понимаю её волнение за ребенка.

Подъезжаем к торговому центру. Специально надеваю солнцезащитные очки и распускаю волосы, чтобы максимально скрыть лицо. Первым делом идем и покупаем сим-карту. Далее расходимся и договариваемся встретиться возле машины через полчаса. Закупаю средства гигиены, кое-что из белья, так как мои запасы потерпели убытки. Распродажа одежды. Чертовски сложно отойти её и, свернув, покупаю несколько маек, шорт и платьев. Из своих накопленных четырехсот долларов, с которыми приехала в дом Кроунов, остаётся двести пятьдесят. Пока живу у них, могу тратить по минимуму. К тому же должна немного заработать.

Дома женщина отдаёт мне старенький айфон, в который я вставляю сим-карту. Лесли пересылает контакты. Свой, Кевина, врача и Райта. Понимаю, что это правильно, хотя и не хочу знать его номер.

– Если что звони ему, – видит мое замешательство. – Вижу его отношение к тебе, но надеюсь на здравый смысл Райта. Он поможет. И твой номер я ему тоже дам. – Черт. Остаться с ним в доме. Наедине. До сих пор не укладывалось в голове. И воспоминания о том поцелуе отвлекали. Так и не поняла, зачем это сделал?

Пятничный вечер прошел в уютной домашней обстановке. Райт куда-то уехал. Когда он отсутствовал, все было так, как должно было быть. Он на самом деле был тут как лишний. Или вел себя, как лишний. Никто не желал ему зла. Никто не говорил плохо про него. Он же всем своим видом показывал, что ненавидит всех.

Я бы хотела и, возможно, смогла помочь ему, но он явно не хотел этого. Ему нравилось найти кого-то слабого и срываться на нем. Доводить и истязать. Не решить проблему, а подпитывать ее.

Райт появился только в воскресенье днём. Он не горел желанием с кем-то разговаривать и молча прошел к себе. Я приняла простое решение не обращать на него внимания. Не замечать. Я не буду залазить на его территорию. Не буду смотреть на него. Не буду реагировать.

Вышла в столовую за водой Джейку, когда услышала звонок домофона. Лесли с Кевином уехали в магазин и, получается, ответить надо мне. Я совершенно не знаю никого, кроме членов этой семьи. Подхожу и замечаю на экране видеодомофона молодого парня. Вероятнее всего, это к Райту.

– Вы к кому? – уточняю, нажав на кнопку.

– Это Мэтт, я к Райту, – отвечает спокойно парень. Как я и думала. Но я не знаю, наверняка, ждёт ли парня Райт, поэтому говорю, что мне надо уточнить.

Придется самой идти и спрашивать его. Других вариантов у меня нет. Даже, если я впущу парня просто так, мне всё равно придётся идти за Райтом. Спускаюсь вниз по лестнице, успокаивая волнения. Жутко не хочется встречаться с этим взглядом опять. Подхожу к закрытой двери и стучу несколько раз. Как будто знает, что это я, и молчит. Повторяю стук. И снова молчание. Мадонна. Берусь за дверную ручку и нажимаю на неё. Открываю дверь и заглядываю. Парень лежит в одних боксерах на кровати и читает какие-то бумаги. Тут же перевожу взгляд в сторону. Чтоб я больше к нему ещё зашла в комнату!

– Я тебя не приглашал, – усмехается, видимо произведенному на меня эффекту.

– Почему нельзя было сказать, что ты раздет? – подавляю стеснение и снова смотрю. На лицо.

– Потому что я в своей комнате и хожу тут, как хочу. Если ты всё рассмотрела, можешь идти.

– К тебе пришёл какой-то Мэтт. Ты выйдешь его встречать или сказать, что ты его не приглашал?

– Нет, – ухмыляется, – впусти его и скажи, чтоб зашел ко мне.

– Я не прислуга, поэтому, если тебе надо, иди и сам ему это скажи. – Захлопываю дверь и поднимаюсь наверх. Как же раздражает эта его наглость. Не сложно позвать, но делать этого не хочу принципиально. Хотя и понимаю, что надо всё-таки открыть и впустить парня. Медленно поднимаюсь по лестнице, давая ему время оторвать свою задницу от кровати и встретить друга.

Я на первом этаже, а он так и не вышел из комнаты, судя по тишине внизу. Черт. Подхожу к видеодомофону и нажимаю кнопку открытия двери. Проверяю, что Мэтт зашел и иду к входной двери, чтобы открыть ему и впустить в дом. Опять проиграла.

Парень поднимается по ступенькам. Открываю дверь, встречаясь с ним взглядами. Кареглазый красавчик щурится на солнце и улыбается мне, будто мы уже знакомы.

– Привет. Ты, вероятно, Эвон? – выдает сразу. Понятно, что Райт уже растрепал про меня всё. Только и киваю в ответ, рассматривая парня. Уверена, у такого засранца как Райт по определению должен быть более приветливый друг. – Я Мэтт.

– Я поняла, – улыбаюсь в ответ. – Проходи. Его величество не соизволило подняться и встретить тебя. – Язвлю и замечаю, как парень смотрит сквозь меня. Черт, Райт тут.

– Его величество пришло, – слышу за спиной подтверждение моим словам. – Можешь быть свободна.

– Еще увидимся, – подмигивает парень, усмехаясь. Но не с меня, а наших препираний с Райтом. Разворачиваюсь и встречаюсь с темно-серым недовольным взглядом. Хорошо, хоть оделся. Боже. Что теперь-то я сделала?! Прохожу мимо, оставляя их одних.

– Это та, что с котами? – слышу полушепотом голос Мэтта. Нет. Закатываю глаза. Трепло. О моих трусиках что, теперь знает весь кампус?!

Не хочу находиться в доме на выходных. Это всегда самое тяжелое время. Все довольные и счастливые. А я словно изгой должен сидеть у себя и молчать. Потому что мне ни хрена не весело. Либо выходить и делать вид, что всё отлично. Идеальная дружная семья. Тошнило от этого. Хотелось скрыться и исчезнуть.

В пятницу заехал к Карри. Эта девушка своим телом умела отвлечь и затопить ненависть. Дать разрядку и удовлетворить кое-какие желания. Хоть Белоснежка и раздражала меня, жутко бесила своей идеальностью и правильностью. Но тело всё равно реагировало на нее. Особенно, когда она расхаживала в этих своих коротких шортиках. С открытыми плечами. Но я не притронусь к ней. Она нужна мне для другого. Хватит и того поцелуя, когда проверял ее.

У меня было место, куда уезжал. О нем знал только дед, Родители не лезли, хотя догадываюсь, что отец был в курсе. Им было только легче, что я сваливал на выходные.

Вернулся в воскресенье. Раздевшись, лежал на кровати, повторял тему завтрашнего доклада. Пока стук в дверь не отвлек.

Ухмыляюсь, понимая кто это. Лесли стучит уверенней. Отец вообще стучит и сразу заходит. Остается только Белоснежка. Не знаю, зачем пришла и знать не хочу. Еще раз стучит. Продолжаю молчать. В крови закипает интерес, что же будет делать дальше. Тем более увидев меня в таком виде.

Думал, что не решиться зайти, но все же открывает дверь сама и заглядывает в комнату. Скользит взглядом по мне и тут же, заливается краской, отводя взгляд.

Наезжает, что лежу без одежды, а мне нравится, как стесняется. Оказывается, пришел Мэтт, но она его не впустила. Знаю, зачем пришел. Не выдержал и захотел познакомиться с нянечкой. Ладно, дам ему шанс побыть с ней подольше и говорю Белоснежке, чтобы пригласила его и провела ко мне. Но шипит в ответ и отказывается это делать, захлопывая за собой дверь.

Черт. От этой можно ждать чего угодно. В том числе и того, что не откроет ему. Натягиваю домашние брюки, футболку и иду наверх.

Но слышу, как разговаривают. Всё-таки впустила его. Ухмыляюсь, понимая, что она всегда будет делать так, как правильно. Бесшумно подхожу к ней сзади и ловлю взгляд Мэтта на ней. Не просто пялится. Раздевает и ласкает.

– Его величество не соизволило подняться и встретить тебя, – язвит, рассказывая про меня. Мэтт видит меня и улыбается этой ситуации.

– Его величество пришло, – оглашаю ей, чтобы особо не ехидничала. – Можешь быть свободна. – Девушка осекается, всё понимая и разворачивается, чтобы уйти. Слежу за взглядом Мэтта, снимающего с нее трусики.

Когда девушка оставляет нас, Мэтт кивает в ее сторону.

– Это та, что с котами?

– Да, – коротко отвечаю, усмиряя его любопытство, но в глазах загорается нешуточный интерес к Белоснежке. – Забудь о ней.

– Ты же говорил, что ты не хочешь залезть к ней в трусики, – поднимает руки вверх, капитулируя.

– В трусики не хочу, я их уже видел. А вот поиграть хочу.

Мэтт наконец разувается и проходит следом за мной в мою комнату. Белоснежки нигде видно. Сбежала, чтобы не встречаться больше с нами.

– Ты кремень, если честно, – кидает Мэтт, усаживаясь в кресло возле стола. – В доме такая девчонка. Абсолютно свободная, доступная, сексуальная. Вы делите одну ванную. А ты говоришь, что не хочешь её. Ты часом не того?

– Хм, – усмехаюсь в ответ. – Да вижу я, какая она. Тут другое. И я не хочу это смешивать и путать. – Неосознанно постукивая пальцами о кровать. Даже тебе не хочу рассказывать. – Ты не поймёшь. – Замолкаю под пристальным взглядом друга. Знаю, что не обидеться, но молчит. Ждет рассказа. Хочет 3нать то, в чём я сам ещё не разобрался. – Нет. Не проси.

– Ладно, – поднимает руки вверх, сдаваясь, – но мне-то можно общаться с девушкой?

– Зачем?

– Она мне понравилась, – знал же, что не надо было показывать ее.

Дружба среди трех?! Понимаю, что один тут точно будет лишний. К тому же друг всегда будет тем, кто пожалеет ее. В отличие от меня.

– Делай, что хочешь. Но учти. – Выдыхаю и выдаю все, что он должен знать. – То, как я себя с ней виду и разговариваю, только наше дело. И я менять ничего не собираюсь. И пересматривать себя тоже. Так что потом разговаривать не надо на эти темы со мной. Не жди, что я изменю своё мнение и отношение.

– Говоришь так, будто она преступник.

– Я предупредил, – усмехаюсь в ответ.

– Я понял.

Больше этой темы касаться не хотелось.

Поднимаемся наверх в гостиную. Прохожу к холодильнику и достаю две бутылки с колой. Протягиваю одну Мэтту. Вторую открываю себе и делаю глоток прохладного бодрящего напитка.

– Мэтт, привет, – в комнату вбегает радостный Джейк. Будто знал, что друг тут. Мэтт ставит бутылку на стол и подхватывает мальчика на руки, поднимая высоко над головой.

В такие моменты понимал, что тоже мог также. Играть с ним, радоваться и быть беззаботным. Мог. Но не делал так. Он продолжение ее. А она заняла чужое место в этом доме.

– Мэтт, Райт, пошлите играть с нами в игру, – улыбается брат и смотрит сначала на Мэтта, потом на меня. Уже знаю, что Мэтт не упустит возможность познакомиться ближе с няней. И только ухмыляюсь, слыша его согласие.

– Только давайте в гостиной, – киваю на соседнюю комнату. – Иди за игрой и зови Эвон сюда. – Самому непривычно слышать от себя ее имя. Даже про себя не называл ее так. Мэтт отпускает Джейка, и мальчик мигом поднимается по лестнице.

– Доволен? – киваю Мэтту и направляюсь в гостиную. Расплывается в улыбке от предвкушения. Рыбка сама плывет с его сети. Садимся на пол в ожидании, но мальчик появляется немного расстроенный и один.

– Где няня? – сразу же спрашиваю.

– Она сказала, что не хочет играть. Будем без нее, – Джейк раскладывает на пол свою игру и расставляет фишки.

– Нам надо четыре человека, без нее никак, – хмурится Мэтт перед Джейком. – Райт, – поворачивается ко мне, – сходи, позови.

– Ты хотел с ней играть, иди и сам зови.

– Что я буду по чужому дому ходить? – Поджимает губы. И порой меня бесит эта его правильность и манеры. Недовольно выдыхаю и поднимаюсь.

Играем в Джейком в его комнате в настольную игру.

– Джейк, а Райт когда-нибудь играет с тобой? – зачем-то спрашиваю.

– Мало, только, когда приходит его друг. Мэтт вытягивает его и мы вместе играем.

– Мэтт?

– Да. Ты его знаешь?

– Он сейчас у Райта в гостях, – без задней мысли говорю.

– Да? – подскакивает малыш, – класс, – довольно кричит. – Я сейчас позову его, и мы все вместе сыграем.

– Нет, нет, нет, – спохватываюсь, – я не хочу, с ними играть, – договариваю, когда мальчик уже скрылся из комнаты. Черт. Зачем я спросила про Райта и Мэтта. Я не пойду с ними играть. Надеюсь, они откажут Джейку. Краснеть под их взглядами не хочу. Напряжение ожидания нарастает. Нет. Пожалуйста. Откажитесь. Слышу, как легкие быстрые шаги приближаются и через пару секунд в комнату влетает Джейк.

– Пойдем вниз, будем там играть. – Что?! Ну уж нет. С ними не за что. Одни дурак размещает фотографии с моим бельем на аукционе, второй что, может, хочет их купить? Джейк просит еще несколько раз, но я обещаю убрать за него все игрушки, только бы он отстал. Немного недовольный, но всё же захватывает игру и убегает.

Уберу игрушки, потом полежу и отдохну. Надо написать Стелле. Не хочу светить номер. Лучше создам еще один аккаунт в соцсети и будем там общаться.

Складываю машинки в коробку и, услышав покашливание, привлекающее внимание, резко встаю и разворачиваюсь.

– Все зовут тебя поиграть с нами? – Стоит в дверях, подпирая плечом косяк.

– Все?– переспрашиваю не понимая. Джейк поверю, Мэтт – возможно, сам Райт – нет. Скорее бы наоборот мечтал, чтоб я свалила из этого дома. Или стала невидимкой.

– Джейк и Мэтт. – Более чем красноречиво даёт понять, что он не хочет.

– Я откажусь от вашей мужской компании, – натягиваю улыбку и разворачиваюсь, продолжая собирать игрушки.

– Это твоя работа. Быть там, где ребенок. Джейк внизу и ты должна быть рядом с ним. – Знает, на что надавить, засранец.

– Там будешь ты. Этого достаточно, – отвернувшись, продолжаю разговаривать.

– Ты здесь не решаешь, чего достаточно, а чего нет. Иди вниз, – приказным тоном говорит в спину. – И повернись, когда я с тобой разговариваю.

– Я не пойду.

– Хочешь, чтобы поставил на аватарку твою фотографию? – Выдыхаю сквозь зубы, злясь. И, поднимаясь, иду на него.

– Давай, ставь, – раскидываю руки в стороны, приближаясь к нему. – Я всё слышала. Ты больной придурок, понял? Фотографировать белье, размещать его на сайте, а потом обсуждать с друзьями.

– Чего ты кричишь?

– Да потому что ты, достал меня.

– Двери дома всегда открыты, – спокойно отвечает. Нёбо жжет от обиды. Я ничего ему не сделала. И я не могу уйти. Было бы куда, ушла. Сжимаю зубы. До боли. До скрипа. Показать свой страх. Самое простое сейчас собрать вещи и уйти. Но я пообещала Лесли и я не могу ее подвести. Как бы он не хотел.

– Через пару месяцев уйду, не волнуйся. Сейчас не могу. Мне некуда, – специально давлю на жалость. Хочу, чтоб хотя бы чуть-чуть проникся моей болью. Но не уверена, что на него это подействует.

– Если некуда, тогда спускайся вниз, – также равнодушно в приказном тоне продолжает.

– Я не пойду. – Смотрю в глаза. Делаю самый серьезный и настроенный вид, который могу. Но его взгляд сильнее. Заставляет сделать так, как хочет он. Не отпускает. У меня нет выбора. Должна подчиниться. Иначе… Даже не знаю, что будет иначе. Внутри всё закипает и бросает в жар. Что может сделать? На что решиться?

– Нет, – коротко отвечаю и разворачиваюсь, возвращаясь к игрушкам. Доли секунды.

Нас разделяют дурацкие доли секунды. Не успеваю ничего сделать. Догоняет. Хватает за руку выше локтя и, развернув, наклоняется, закидывая меня к себе на плечо.

– Отпусти, сейчас же, – бью кулаком со всей силы по спине. Но ему хоть бы что. Выходит из комнаты и направляется к лестнице. – Я тебе отомщу. Слышишь? – Молча спускается по лестнице. Живот больно упирается в его плечо.

Колдую на кухне над завтраком вместе с Лесли.

– Лесли, – слышу за спиной знакомый бодрый голос. Хоть обращается не ко мне, но тоже автоматически поворачиваюсь. Хочу увидеть ее в костюме. Но парень пока в своих домашних штанах и футболке. Внутренне разочарованно вздыхаю. Смотрит на нас обеих, но всё же говорит мачехе: – сделаешь мне кофе? Я не буду завтракать.

– Хорошо, – кивает в ответ.

– Я в душ, буду через десять минут. – Скользнул по мне взглядом сверху вниз, но ничего не сказал и вышел, оставляя нас одних.

Предвкушение увидеть его в костюме нарастает. Специально тянет время. Хотя откуда ему знать, что я жду?! И не хочу это пропустить.

– Он не похож на того, у кого сегодня конференция и выступление. Я бы уже дрожала от страха и искусала губы, – размышляю вслух.

– Райт с детства с отцом в компании. И экономика и всё, что с ней связано, просто пропитала его. Я не знаю, это заложено с детства или талант, но он действительно это понимает глубоко и разбирается.

– Зачем тогда ему университет?

– Ну, знания надо как-то структурировать. Он больше практик. А тут подтягивает теорию. Хотя точнее тебе расскажет только он сам.

Разговор так и повисает незаконченным, потому что я погружаюсь в свои мысли. Не вяжется его образ, полного придурка, с образованным человеком. И, судя по словам Лесли, это правда. А значит, он играет. Прячется. Скрывает что-то. Вернее, скрывая себя. Вспоминаю слова Лесли, что он на самом деле другой, и она видела его другим.

– Эвон, сходишь за Джейком? – Вырывает из мыслей Лесли, и я киваю в ответ на автомате. – Да конечно. – Чертовски хочется увидеть его в этом костюме, но, пока я подниму мальчика, и надену, он точно уйдет. Не успею. С другой стороны, успокаиваю себя, он не прицепится к тому, что я что-то плохо сделала. Погладила, например, плохо рубашку или костюм. Знаю, что может привязаться к любой мелочи. Поднимаюсь в детскую и бужу мальчика.

– Так, Джейк, ты хочешь сегодня поиграть в пиратов?

– Да, – тут же открывает глаза мальчик.

– У меня есть план, – наклоняюсь и шепчу на ухо. Будто мы замышляем мероприятие века. Мы сейчас с тобой быстро одеваемся. Завтракаем. Отправляем маму, папу и Райта по делам, а сами строим корабль. Как тебе такой план?

– Да, а можно я буду капитаном? – садится на кровати, но не спешит одеваться.

– Ну не знаю, капитаны обычно быстрые и собранные, – иду на хитрость в своих интересах, – а не валяются полчаса в кровати. – Малыш хоть и не нехотя, но встает. Помогаю снять пижаму и, пока одевается, застилаю его кровать и убираю лишнюю одежду. Спустя минут десять спускаемся вниз.

– Ты же помнишь, что я тебе рассказывал об инвестициях? – Слышу голос Кевина в гостиной.

– Да, пап. Я все помню, – отвечает Райт.

– Во сколько начало?

– В одиннадцать. Ректор просил тебя приехать, если получится.

– Я постараюсь. Если не свалиться что-то серьезное, обязательно заеду.

Захожу в гостиную, подталкивая мальчика вперед. Тот сразу бросается к маме, обнимая. А я, пользуясь случаем, совершенно случайно бросаю взгляд на парня.

Хотела рассмотреть мельком. Но черт, одного взгляда мне мало. Беру свою кружку и, пока готовиться кофе, разворачиваюсь к столу. Глаза магнитом тянуло туда. Рассмотреть и запомнить. Как расслабленно и одновременно уверенно сидит за столом. Белая рубашка, расстегнутая сверху, придает ему раскованности и притягательности. Темный костюм идеально подчеркивал фигуру и невероятно сидел. Даже лицо сегодня было не угрюмым и злым, а приветливым и улыбчивым. Если бы не знала, какой он придурок на самом деле, точно влюбилась бы.

Сегодня он не был похож на себя. Райта словно подменили. Он либо надел очередную маску, либо снял все?! Кого играет сегодня мне разгадать не под силу. Это знает только он. Шумно сглатываю и отвожу взгляд, когда понимаю, что кофе готов. Сажусь специально слева от Джейка, чтобы лицом развернуться к парню и рассмотреть еще. Всё время, пока пили кофе, украдкой глазела на него. Черт. Он был хорош, когда не вел себя, как идиот. На удивление он сегодня не сделал ни одного замечания. Хотя по довольному взгляду понимала, что он всё видел.

Но мне до сих пор не верилось, что это он. Райт не Райт, словно близнец или клон. Только адекватный и приятный. Допивает кофе и ставит кружку на стол.

– Спасибо, – улыбается всем и поднимается из-за стола.

– И хватит, – переводит взгляд на меня, – пялится. – Уши бросает в жар от того, что сказал это вслух, при родителях. Мадонна, что они теперь подумают обо мне?

Не успеваю ответить, как он оставляет нас в столовой и направляется к выходу. Плюю на всё равно и провожаю его взглядом. Когда ещё увижу Райта в костюме. Надо будет ответить ему тем же. Одеться когда-нибудь так, что сломал себе глаза.

Как только парень покидает дом, всё сразу становится спокойно и сумбур в мыслях прекращается. Лесли с Кевином уезжают следом за Райтом. Мы с Джейком идём к Мануэлю, что отнести ему завтрак и немного посидеть у мужчины, разговаривая на общие темы.

На удивление весь день и вечер прошел спокойно. Я пропустила момент, когда вернулся Райт, и больше не видела его в костюме.

Но это спокойствие настораживало. Словно затишье перед ураганом. Не верилось, что Райт так в одночасье вдруг решил стать другим.

Больше утром за завтраком меня напрягала не предстоящая конференция, а Белоснежка, что пялилась на меня, хоть и пыталась это делать украдкой. Думал, она взорвется, пока рассмотрит.

Сверлила своим зеленым взглядом, пока находился за столом. То ли не верила глазам, то ли не могла насмотреться. Вероятно, выглядел в этом костюме так же, как и чувствовал себя. Уверенно и сдержанно. Не хотелось шутить или показывать эмоции.

Отец тоже обещал приехать. И хотя отношения у нас были натянутые, его присутствия там мне хотелось бы. Даже не сколько для поддержки, сколько для того, чтобы увидел, каким я стал вне стен дома.

Он всегда мечтал видеть меня во главе своей фирмы. Говорил, что у меня талант к экономике. Отчасти я и сам в это верил, но всё равно где-то глубоко внутри меня тянуло в другую сторону. Совершенно противоположную.

Забываю на время все обиды и прячу их далеко под замок. Сегодня хочу просто быть тем, кем она должна была меня увидеть. Будь она жива.

Улыбаюсь отцу перед началом конференции и провожу к ректору. Как бы я не отрицал его значимость, но где-то в глубине души гордился им. Он умел найти общий язык с разными людьми. Грамотно и четко излагал мысли. Его хотели видеть и ждали на таких мероприятиях.

Сначала сказал свое слово ректор, потом дал выступить отцу для мотивации студентов. Через несколько человек мое выступление. Расслабляюсь, представляя, как хотел бы, чтобы она была рядом.

Поднимаюсь на сцену, застегивая пуговицы на пиджаке. Лицом к лицу с целым залом матерых экономистов и лучших студентов штага. Начинаю выступление. Но в какой-то момент становится не по себе. Но это не из-за мероприятия. Что-то другое. Как будто тут находится тот, кто не должен находиться. Наблюдает за мной, переживает. Сердце сжимается от непонятного чувства.

Пробегаю глазами по залу. Но людей слишком много, чтобы кого-то увидеть. Кого-то определенного. Не знаю почему, но присутствие этого человека наполняет уверенностью. Ещё раз рассматриваю людей и снова никого. Замечаю, как одобрительно кивает отец, подтверждает мои слова и размышления. Значит, всё правильно понял, когда спрашивал у него мнение по некоторым вопросам.

Когда же мой доклад заканчивается, слышу громкие аплодисменты, которые постепенно стихают. Вместе с этим исчезает и невидимый взгляд. Оставляет меня снова один на один со своими драконами.

– Ты был хорош, – наклонившись ко мне, шепчет отец, когда возвращаюсь на свое место. Улыбаюсь в ответ, расстегивая пиджак, и расслабляюсь в кресле.

– Знаешь, даже какие-то твои мысли натолкнули на интересные идеи.

– Спасибо, пап, – натягиваю улыбку.

Хотя совсем не до этого. Оборачиваюсь еще раз, чтобы увидеть кого-то. Сам не знаю, кого ищу, просто чувствую, что должен увидеть этого человека. Выдыхаю, разворачиваясь. Никого нет. Либо он не хочет, чтобы его видели.

Возвращаюсь в пустой дом. Ни Белоснежки, ни Джейка нет. Наверное, у себя. Переодеваюсь и поднимаюсь наверх к деду. Слышу разговор девушки и брата в детской. Но не заглядываю к ним и не прислушиваюсь. Зато заглядываю к ней в комнату.

Что же ты скрываешь, Белоснежка? Надо бы заняться этим и узнать о тебе больше. Прохожу внутрь. И первое, что бросается в глаза, телефон. Беру его и открываю уведомления. Вижу кое-что интересное.

Вот ты и попалась. Кладу телефон так, как лежал и выхожу из комнаты, направляясь к деду.

Стучу и захожу в комнату.

– Неужели ты вспомнил, что у тебя есть дед? – открывается для книги, улыбаясь.

– Дед, не начинай, – заваливаюсь на кровать.

– Знаешь, я постороннего человека в доме вижу чаще, чем тебя, – снимает очки и не спеша кладет их на стол.

– Извини, я был занят.

– Уж не новой ли няней? – спрашивает прищурившись. Знаю, что он думает. Мама рассказывала, какой он был в молодости, пока не встретил бабушку.

– Нет, – наигранно улыбаясь в ответ, передразнивая его. – Давай не будем о ней. Я готовился к конференции, я же говорил.

– Я помню, и как прошла? – меняем тему разговора.

– Хорошо, отец приезжал, сказал, что ему понравилось, и я хорошо раскрыл свою тему.

– Рад за тебя.

– Дед, а у тебя такое было, что ты чувствуешь, будто какой-то важный для тебя человек находится в зале, наблюдает за тобой, а потом словно ничего нет. Не пойму, – пожимаю плечами, – то ли показалось, то ли нет.

– Ну, раз чувствовал, значит, там на самом деле был кто-то важный. Раз он не показался, значит, так надо было. – Прямо смотрит в глаза, укрепляя эту мысль

Растираю теплыми ладонями лицо и зарываю пальцы в волосы. Сжимаю их до боли. Столько лет прошло, а я так и не смог смириться, привыкнуть.

– Мне так ее не хватает. И внутри такая пустота. Ничто и никто не может ее заполнить. Кажется везде ложь и обман. Отец даже создал семью, заменил память о ней, вычеркнул. Хочет, чтобы и я это принял. Но я не могу. И не хочу.

– Райт, – подъезжает на инвалидной коляске ко мне и берет в руки мою ладонь, крепко сжимая. – Мне тоже ее не хватает. Но так случилось. Назад ничего не вернуть. – Горло першит от безысходности и обиды. – Надо жить дальше и искать смысл в чем-то другом. – Выдергиваю ладонь и обхватываю ее шею сзади, массируя.

– Раньше я хотя бы мог писать, теперь нет. Строки не идут. Пусто.

– Никто не вдохновляет? – Смотрит в глаза, хочет знать только правду. Знаю, что наш разговор не выйдет за пределы комнаты. Усмехаясь уголком губ в ответ.

– Ты на что намекаешь?

– Я на девушку, что живет в доме.

– Мне плевать на нее.

– Ты меня пугаешь, – усмехается. – В доме симпатичная молодая девушка твоего возраста, а ты говоришь как заядлый гей.

– Дед, – повышаю голос, не веря своим словам, – а что мне должны нравиться все девушки? Мне, может, другая нравится?

– Что-то я больше ни о ком не слышал.

– Потому что вас всех не интересует моя жизнь.

– Не говори так, – качает головой, отъезжая назад и потянувшись за таблетками.

– Ладно, дед. Я пойду лучше.

– Подумай, кем можно было вдохновиться, – подмигнул напоследок.

Ухожу от деда и возвращаюсь к себе. Разблокирую телефон и открываю соцсеть. Так кто же ты такая, Белоснежка?

Сегодня проснулась раньше обычного. И хотя у меня всё было под контролем, но остаться на три дня в чужом доме с четырьмя мужчинами было то еще испытание.

У меня были указания, что делать в какой ситуации. Готовить надо было на всех, но Лесли составила примерное меню и облегчила задачу. Как ни странно, но самым тяжёлым испытанием был Райт.

Без женщины, что большую часть времени была дома или уходила ненадолго, я стала беззащитна. Кевин мог допоздна задерживаться на работе. Мануэль ни за что не раскроет свою тайну и не поможет. Всё нападки придется выдерживать самой.

Бросаю взгляд на часы и понимаю, что надо вставать. Смысл оттягивать то, что и так неизбежно.

Одеваюсь, захватываю гигиенические принадлежности и направляюсь в ванную. Почти спустившись на первый этаж, слышу голос Лесли и по разговору понимаю, что обращается к Райту.

– Пожалуйста, повторяю еще раз. Не лезь к ней, Райт. Ты же можешь, если хочешь.

– Пусть не лезет в мою жизнь и на мою территорию. Пусть не спускается в подвал и не заходит в мою спальню. Пусть появляется в столовой, когда я ухожу на занятия. Пусть станет невидимкой, – тут же огрызается.

– Хорошо, она не будет. – Уверенно говорит, решив всё за меня. – Мэтт, кстати, мне звонил, просил разрешения погулять с ней и ребенком. Я согласилась.

– Зачем мне эта информация?

– Затем, чтобы ты знал. Она будет готовить для вас всех. Прокормить четырех мужчин, знаешь ли, сложно. Так что, не выделывайся, что тебе пересолено или недосолено.

– Лесли, не веди себя так, словно ты хозяйка этого дома. Здесь всегда была и будет хозяйкой одна женщина. И ты ее не заменишь.

– Я не пытаюсь ее заменить, пойми. Я просто хочу дарить свою любовь тем, кому она нужна.

– Мне не нужна.

– Нужна. Только тебе нужна не моя любовь, а чья-то другая.

– Я сам разберусь со своей жизнью. – Слышу, как отодвигается стул, и тяжелые уверенные шаги направляются к входной двери.

– Райт, я могу рассчитывать, что ты меня услышал?

– Нет, – и звук закрывающейся двери.

Делаю несколько шагов вниз и захожу в столовую.

– Ты слышала? – спрашивает Лесли, замечая меня.

– Да, – опускаю глаза. Стыдясь того, что подслушивала.

– Я не знаю, как еще до него достучаться.

– Лесли, не волнуйтесь. Всё будет хорошо, я справлюсь. Это правда, насчет Мэтта? – перевожу разговор на другую тему.

– Да, – кивает и натягивает улыбку в ответ. Словно одобряет, но ей это не совсем нравится. – С ним можете сходить на горки или в парк. – Киваю в ответ и направляюсь в ванную. Хочу подумать в тишине

Это всего лишь был вопрос времени. Встретиться. Ждала и боялась. Два противоречивых и одновременно сопутствующие чувства. Вся моя жизнь напоминала стрелку механических весов. Надавить на меня сильнее и страх и неуверенность зашкаливали. Приотпустить и мне становилось легче. Стрелка могла упасть до нуля, и я становилась смелее.

Стягиваю футболку с длинным рукавом потому, что после обеда в доме стало жарче. Хочу взять что-то более лёгкое. Слышу два коротких стука в дверь. Райт или Кевин. Больше никому. Хватаю футболку, которую собираюсь одеть, но успеваю только натянуть на голову, как дверь открывается.

– Я не сказала, что можно войти, – обтягиваю футболку за низ. Не знаю, что он успел заметить. Но потому, как пялится в область груди, скорее всего, увидел больше, чем надо было. Хорошо хоть, что была в топе.

– Ты не сказала, что нельзя, – невинно пожимает плечами, переводя взгляд на меня.

– Ты сам всегда твердишь о своей территории, на которую никому нельзя посягать, – возмущаюсь, вспоминая его же слова, но парень лишь ухмыляется в ответ. Дергается в улыбке уголком губ.

– Да, но это мой дом и здесь вся территория моя. Даже эта комната, – окидывает ее взглядом. Оценивает, как она изменилась теперь. Хотя, по сути, я ничего тут не добавляла и не меняла. Кроме вещей и гигиенических принадлежностей, которые теперь хранила тут. И, как всегда, мне нечего ответить на его слова. Дом его. А я тут просто временный гость.

– Что ты хотел? – переспрашиваю, ведь зачем-то же он пришел. А тема с территорией исчерпана.

– Мы обедать будем?

– Да, – тут же киваю, ошеломленная тем, что он пришел сам. Ждет, никуда не уходит, пока я убираю старую майку в шкаф. Чувствую, как следит за мной. Оценивает каждое движение. Разворачиваюсь и иду к выходу, не глядя на парня. Первым выходит, а я закрываю за собой дверь и следом спускаюсь вниз.

Еще одно испытание. Уже один раз кормила его. Надеюсь, сегодня он не будет таким же засранцем. Садится на свое место в своей любимой позе. Откидывается на спинку стула и поднимает одну ногу, упираясь пяткой в сидение. Накладываю тушеные овощи с курицей и ставлю перед ним.

По поднимающимся вверх бровям понимаю, что это не то, чего он ожидал.

– Это что? – брезгливо ковыряет в еде вилкой.

– Это овощи с курицей, – уверенно отвечаю. – Я не сама это придумала, Лесли написала мне меню. – Сразу же оправдываюсь.

– Да мне все равно, что написала Лесли. Я хочу нормальной жареной еды. Я не могу питаться одними овощами, я не заяц.

– Давай, я сделаю тебе что-то другое, – пытаясь нейтрализовать вспышку.

– Мне еще два часа ждать, пока ты приготовишь?

– Я быстро, – лезу в холодильник, подыскивая что-то подходящее.

– Не надо уже. Хватить насиловать холодильник взглядом, – слышу за спиной.

– Хорошо, что тебе готовить? – закрываю холодильник, и разворачиваюсь к парню.

– Посмотри в интернете ролики. Мне тебя учить что ли?

– Скажи что, я сделаю.

– Еду, вкусную, а не эти овощи пресные. Еще и недосоленные. – Его возмущение накатывает всё сильнее, и справиться с ним всё сложнее.

– Несоленые, да? – Открываю банку с солью и сыплю ему приличных ложки три столовых на глаз. – Так лучше?

– Чокнутая, – злится на меня.

– Лесли мне написала, что приготовить. Я это и приготовила. Ты ничего другого не заказывал.

– Когда ты уже запомнишь? Можешь записать себе где-то и вызубрить. Мне плевать, что написала Лесли. – Встает из-за стола, захватывает тарелку, и идет на меня. – Мне глубоко всё равно на её правила и желание быть хорошей. И ты тоже прекрати строить из себя невинную овечку. Смотрела на меня вчера в этом костюме так, что готова была трахнуть прямо на столе. – Дыхание сбивается от его слов. И в мыслях не было ничего такого, о чем он говорит сейчас с такой злобой. – Выкидывает еду в мусорку, а тарелку ставит в раковину. – Пойду съем хот-дог. Он хотя бы вкусный. – Накидывает толстовку и выходит из столовой в коридор, оставляя меня одну.

Сжимаю зубы, чтобы не расплакаться. Зачем так со мной? Накладываю еще одну тарелку. Надо занести Мануэлю. Может я на самом деле так плохо всё делаю, а все только льстят и лгут? Смахиваю выступившие слезы в уголках глаз. Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, успокаиваясь. Беру поднос с едой и иду наверх. Стучу в дверь к Мануэлю и на этот раз жду, когда ответит, и только потом вхожу.

Быстро ставлю поднос и не смотрю на мужчину. Знаю, что ему достаточно взгляда, чтобы всё понять. Не хочу. Мне просто нужно спокойно пореветь. Выплеснуть всё это куда-то, чтобы не копию в себе.

– Потом заберу поднос, – разворачиваюсь и иду к двери.

– Эвон, – тут же окликает, – что-то случилось? – Спрашивает в спину. Дергает последнюю ниточку и слезы быстро катиться по щекам.

– Нет, – делаю более уверенный голос и открываю дверь.

– Подожди, – настойчиво требует. – Повернись. – Быстро вытираю ладошками слезы и разворачиваюсь.

– Ты плачешь? Что случилось?

– Ничего, Мануэль.

– Как же ничего. Джейк спит?

– Да.

– Закрой дверь, сядь и расскажи.

– Я не хочу. Вы не должны меня успокаивать.

– Я столько прожил и больше всего на свете не переношу женские слезы. Так что сядь. Пожалуйста. – Молча закрываю дверь и сажусь за стол напротив. – Что случилось? – мягко спрашивает. Не давит, но настаивает.

– Попробуйте еду. – Киваю на тарелку с теми же овощами. Мужчина берет вилку и аккуратно, можно сказать, по-аристократически ест. – Как вам, только честно?

– Вкусно, а что? – Знаю, что если расскажу, он будет утешать и призовет смириться.

– Чтобы я ни сказала, знаю, что вы ответите. – И, не давая ему время что-то вставить, заканчиваю: – “Не обращай на него внимание. Он просто такой человек.”

– Хм, – улыбается, – ну вряд ли ты сейчас говоришь про Джейка. Вероятно, что-то натворил Райт? – Молчу. Упираюсь глазами в пол. Под глубоким взглядом Мануэля тяжело. Невыносимо молчать и держать всё в себе.

– Он ваш внук. Вы всё равно будете на его стороне.

– Ошибаешься. Я на стороне того, кто слабее. – Поднимаю глаза на него, не понимая, что мужчина может сделать для меня.

– Райта уже не изменить и не исправить. Он сам хочет быть таким.

– Каким таким?

– Жестокий, эгоистичный, придирчивый, самоуверенный, грубый.

– Это мой внук? – прищуривается, по-доброму улыбаясь.

– Я же говорила, вы будите на его стороне.

– Что он делает? – игнорирует мои слова и расспрашивает дальше.

– Он задевает меня всегда, когда можно. Он срывает на мне злость, если у него что-то не так. Он провоцирует меня. Ему все не нравится. Он просто ищет к чему прицепиться. Последняя капля была в том, что сегодня он выбросил мою еду и сказал, что хот-доги на улице вкуснее. – Раз Мануэль спросил, выложила ему всё. Не знаю, чего хочу этим добиться, но мне просто нужно выговориться.

– Что делаешь? – Ставит своим вопросом в тупик.

– А что я могу сделать, – пожимаю плечами. – Я тут никто. Буду выступать – могу лишиться работы, проще проглотить обиду и смолчать.

– Знаешь, это частая реакция в животном мире убегать или нападать. Драка и бегство. Если ты слабее, то убегаешь, если сильнее нападаешь. Но мы люди. И что нам дано природой, а мы этим неумело пользуемся? – Смотрю на него, вникая в суть слов. – Нам дан язык. Чтобы мы разговаривали. Не кричали или молчали, а разговаривали.

– Я разговариваю.

– Огрызаешься, оправдываешься, обвиняешь? Я угадал?

– Но он делает то же самое.

– У него с этим нет проблем. Он не переживает и не плачет. – Глубоко вздыхаю, внутренне соглашаясь с мужчиной. Да, у Райта с этим проблем нет. – Хочешь, помогу тебе?

– С чем? Поговорите с ним? Не надо. Это бесполезно. Он не изменится.

– Нет. Я не буду говорить с ним. Он не измениться – да. Но ты можешь изменить свое отношение к этому. Можешь стать уверенней в себе. Настойчивей. Можешь начать общаться, а не убегать и нападать в ответ. Не ругаясь, не оправдываясь добиваться того, чего ты хочешь.

– Зачем вам это? Он же ваш внук. Вы вроде как против него.

– Да нет, почему? Я делаю это для тебя. Именно тебе нужна уверенность в себе и настойчивость. Я знаю, как помочь. Интуиция мне подсказывает, что это инвестиции, которые окупятся потом.

– Что вы имеете ввиду?

– Не важно. Ну так, что скажешь?

– Хорошо, терять мне всё равно нечего.

– Подумай, он тот, кто поможет тебе измениться. Хотя он и сам этого не знает. С его помощью ты, как бы сказать, изменишь мысли, перепишешь их. Научишься думать по-другому.

– Я должна делать что-то определенное?

– Запомни для начала. Право отстаивать свое мнение это нормально, и никто не может управлять твоими эмоциями, если ты не допустишь этого. – Кивает на стул, приглашая присесть.

– Оно само внутри, понимаете, что-то взрывается и хочется выплеснуть это или как вы говорите сбежать.

– Ты должна осознавать, что не ты такая, а в данный момент тобой манипулируют. Давят на разные болевые точки. Где-то это да, сработает, и ты сдашься. – Не знаю, откуда, но Мануэль будто видит и читает каждую мою реакцию, каждую эмоцию, каждый следующий шаг.

– Это на самом деле порой больно.

– Знаю, но в этом вся сложность.

– Пойми и запомни, ты имеешь право не оправдываться и не извиняться за свое поведение. Уверенный в себе человек не обязан объяснять кому-то свой поступок, чтобы за него решали правильно или неправильно он поступил.

– То есть я могу, например, разбросать свою одежду по дому и никому не объяснять?

– Эвон, мы говорим о ситуациях, когда тебе надо чего-то добиться, на чем-то настоять. А если ты просто хочешь подразнить кого-то, тогда это детство.

– Хорошо, я могу не оправдываться и ничего не объяснять. Что мне тогда говорить?

– На самом деле много чего, но об этом поговорим в другой раз. До завтра попробуй кое-что. Тебе когда-нибудь приходилось что-то у кого-то просить. И ты точно знала, что человек может выполнить твою просьбу. – Мануэль поднимает указательный палец вверх, делая акцент на последних словах. – А он отказывался?

– Конечно.

– Ты добивалась своего?

– Возможно, – пожимаю плечами, вспоминая, – если начинала плакать, но не всегда.

– Вот это мы с тобой и будет тренировать. Ты будешь учиться настойчиво отстаивать себя.

– Как?

– Ты просто должна повторять, чего хочешь, снова и снова, не повышая голоса, без гнева и раздражения и, конечно, слез. Но запомни, если ты начинаешь что-то объяснять, приводить доводы, ты словно сходишь с дороги и крадёшься по тротуару. Твоя уверенность находится в шатком состоянии.

– Я пока не совсем понимаю.

– Давай я тебе покажу. Ты всё поймёшь. Представь, что тебе надо продать мне, допустим, этот блокнот. – Протягивает мне свою записную книжку. – Делай, что хочешь, но заставь меня его купить.

– Мануэль, это очень качественный блокнот из кожи жирафа. Эксклюзив. Смело покупайте.

– Спасибо, но меня это не интересует.

– Это совсем недорого, всего один доллар.

– Я понимаю, что это стоит один доллар, но меня это не интересует.

– Деньги от продажи пойдут на благотворительность. Вы же щедрый человек.

– Спасибо за предложение, но меня не интересует эта вещь.

– Вас не волнует благотворительность?

– Волнует, но мне не нужна эта вещь.

– Тогда дайте мне один доллар на благотворительность, если не хотите покупать.

– Я не буду вам давать один доллар.

– То есть вы алчный жмот? И жалеете доллар на какой-то блокнот, чтобы помочь бедным?

– Вероятно так. Но меня не интересует этот блокнот. – Выдыхаю, думая, что еще можно сказать. – Уловила? – кивает мне.

– Кажется, да, – усмехаюсь.

– Ты заметила, что я не оправдывался, ничего не объяснял, ничего не доказывал. Я твердил только одно. Мне эта вещь не нужна. А уж твои предлоги. Ты пыталась манипулировать благотворительностью, жадностью. Хотела заставить меня чувствовать себя виноватым. Но я уверен в себе и знаю, что мне эта вещь не нужна. Если я захочу заняться благотворительностью, то займусь ей без посредников. Сомнительных, согласись? – Улыбаюсь в ответ, кивая. Всё становится на свои места после этого простого примера.

– В данном случае я отказывался от того, что мне не надо. Но одновременно таким же образом можно настаивать на своем. Если тебе наоборот надо чего-то добиться. Давай, подумай, что ты можешь добиться или отказать моему внуку этим методом.

– Мануэль, если честно я чувствую себя как-то не совсем комфортно. Это я бы сказала токсичный метод. Мы знаем с вами то, чего он не знает. И этот эксперимент как бы…

– Ты молодец, уловила главное, – поднимает указательный палец вверх. – Этот метод жесткий и его надо применять на людях, которые настырно к тебе лезут, либо тебе надо добиться от кого-то выполнения их обязанностей. Например, тебя обманули в магазине, кто-то некачественно выполнил свою работу. Там есть оговорки, конечно. Но сегодня мы тренируемся. Хочу, чтобы ты один раз испробовала его в действии. Итак, у тебя есть ситуация?

– Да, – усмехаюсь ему. – Мне надо забрать одну вещь, которую Райт присвоил себе.

– Ты уверена, что она у него?

– Да.

– Сегодня или завтра ты должна ее вернуть. Потом расскажешь мне, как всё прошло.

– Спасибо Мануэль, – улыбаюсь, – надеюсь, вы ему не расскажите.

– Нет, он стал немного задаваться, охладим его.

Похожу по коридору и заглядываю в комнату к Джейку. Еще спит. Отлично. Значит, могу разобраться с Райтом. Оставляю поднос с грязной посудой на кухне, а сама спускаюсь в подвал. Улавливаю в воздухе признаки табачного дыма и, набрав полные легкие, чтобы не дышать, стучу в закрытую дверь.

Стучу в дверь, но мне так никто и не открывает. Выдыхаю. Еще раз вспоминаю, зачем я сюда пришла, и нажимаю на ручку, чтобы войти. Но в комнате пусто.

Где же он их прячет? Я могла бы пошарить по полкам и думаю без труда их найти. Делаю шаг в сторону комода и тут же останавливаюсь. Если заберу просто так, то снова проиграю. Перед ним, перед Мануэлем, перед собой.

Нет. Выхожу из комнаты и закрываю за собой дверь. Я должна сделать то, что сказал Мануэль.

– Эвоооон, – слышу голос проснувшегося Джейка наверху и поднимаюсь по лестнице. Слышу топот босых ног навстречу. Показывается из-за угла и направляется ко мне. Взъерошенный и заспанный. Так напоминает своего брата.

– Проснулся? – присаживаюсь на корточки и беру мальчика на руки, прижимая к себе.

– Угу, – сонно бормочет в ответ. За неделю полюбила этого малыша, привыкла к дому и даже готова жить с ними три месяца. Поднимаюсь в детскую, чтобы переодеть Джейка и застелить кровать.

Мы позвонили Лесли, рассказали, что у нас все хорошо. Лесли несколько раз уточнила, все ли у нас хорошо, но я не хотела снова жаловаться на Райта. В конце концов, должна сама с ним разобраться. Они на него не повлияют. Это я уже точно поняла.

Кевин пришел с работы раньше. То ли Лесли попросила, то ли сам. Райт же появился во время ужина. На приглашение отца поесть с нами, сообщил, что уж поел с Мэттом и направился прямиком к себе. О том, что было днем, я умолчала. Не хотела подливать масла в огонь этих отношений.

– Пап, давай сходим на горки, – в конце ужина предложил Джейк. – Видно было по мужчине, что он устал и не горел желанием идти, но всё же отцовский долг взял свое и он поддался на уговоры.

– Эвон, давай ты уберешь тут все, а потом можешь отдохнуть. Я схожу с ним.

– Хорошо, – соглашаюсь. А внутри все переворачивается. Одна с ним в этом доме. Мануэля я в счет не брала. У него была совсем другая роль. И мне надо забрать то, что принадлежит мне. Отправила Кевина и Джейка, убрала на кухне. Медленно и качественно. Подсознательно просто тянула время, чтобы дать себе минуты собраться с духом и пройти это испытание.

Знаю, что не готова и, возможно, никогда не буду готова, но делаю шаг на первую ступеньку лестницы и просто спускаюсь по ней. Моя цель вернуть свое. Моя цель вернуть свое. Заношу руку и несколько раз стучу в дверь. Слышу разговор телевизора, значит он там. Стучу еще раз более настойчиво. Снова молчание.

– Что ты хочешь? – слышу наконец вопрос за дверью. Будто видит, кто тут стоит и специально мучает.

Открываю дверь и вхожу. Не кричать же через стену. Райт в той же одежде, что был раньше. Спасибо на том, что не раздет. Пробегает по мне быстрым взглядом и возвращается к телевизору.

– Я уже спросил, мне, что два раза повторять? – Черт, как же сложно с ним разговаривать. Как отстоять себя в логове того, кто тебя ненавидит и в два счете готов унизить и обидеть. – Чего молчишь? – разворачивается все же ко мне. Внутренне усмехаюсь. А ведь его заинтересовало, зачем я пришла?

– Верни мне мое белье – от моей наглости и дерзости брови парня приподнялись над глазами.

– А чего ты раньше не приходила? – Действительно, почему я не приходила раньше? Может потому, что я смирилась с этим и решила не лезть к тебе? Или может, хотела, чтобы они были тут? Или может потому, что Мануэль заставил сделать это? Мануэль, да! В голове словно тумблер переключается, вселяя уверенность. Я не должна ничего объяснять.

– Не важно, почему я не приходила, мне просто надо забрать мои трусики.

– Ты разбросала их на моей территории, поэтому это теперь принадлежит мне. – Открываю рот, чтобы объяснить, что мне надо было где-то сушить вещи, но тут же осеклась. Это же манипуляция, про которую говорил Мануэль и которой Райт так умело пользуется. Вбивает в меня сейчас чувство вины.

– Да, я их оставила и теперь хочу забрать свои трусики. – На третьем вопросе становится весело. И на самом деле зарождается какая-то уверенность, что могу добиться своего. Словно Мануэль за спиной подталкивает и хвалит.

– Уже поздно.

– Я понимаю, что уже поздно, но мне надо их забрать, – стою на своем.

– Их нет, я выкинул. – Черт. Мучать меня так долго, чтобы сказать, что выкинул? И что теперь делать?! Но на губах ловлю улыбку. Врет. Уверена, что врет.

– Просто отдай мне их.

– Нет, – качает головой, глядя телевизор. Удивительная способность. Смотреть какую-то умную передачу и разговаривать одновременно со мной.

– Отдай мне мои трусики, – говорю медленно и спокойно. Или он мне их отдаст или пусть вынесет из комнаты, но я с места не сдвинусь, пока не верну.

– Нет, – как попугай заело один и тот же ответ. Может он тоже знает эту технику?

– Я понимаю, что тебе не хочется с ними расставаться, но отдай мне их.

– Ты права, не хочется, поэтому нет. – Идиот, как с ним можно о чем-то говорить. Сжимаю зубы, чтобы не расплакаться. Я проиграла. Я снова проиграла. – Чего стоишь? Можешь идти.

– Я знаю, что могу, – беспомощность сменяется злостью, но должна устоять и не сорваться, – но отдай мне мои трусики сначала.

– С чего это ты стала такой смелой? – Поднимается на кровати и садится, рассматривая меня внимательно. Упирается ладонями в покрывало и, оттолкнувшись, встает. Пару секунд и он рядом.

Смотрит пронзительно. Считывает мысли и мой следующий ход.

– Они действительно тебе так нужны?

– Да, – коротко киваю. – Я пришла сюда за этим.

– Они во втором ящике комода, можешь забрать.

– Я хочу, чтобы ты отдал мне их сам, – наглею и не отрываю взгляд.

– Много хочешь, если надо, забери сама. – Проще всего сейчас подойти и взять, но я попробую еще его подразнить, пока он способен общаться.

– Я не буду лазить по твоим вещам, поэтому отдай мне сам. – Парень обходит меня. Неужели я выиграла? Но останавливается за спиной и наклоняется низко ко мне.

– Ты сейчас пахнешь смелостью, – шепчет на ухо. – Этакая Жанна Д’Арк. Маленькая, отважная. Но до чёртиков трусливая внутри. – Чувствую, голосовые связки начинают дрожать от этой близости и отстаивать себя становится все сложнее. Вспоминаю, что говорил Мануэль и, кашлянув, продолжаю гнуть свою линию:

– Да, немного есть, и мне нужны мои трусики. – Ухмыляется и направляется к комоду. Разворачиваюсь вполоборота и наблюдаю, как открывает вторую шуфлядку и достает аккуратно сложенную ткань. Узнаю их.

– Держи, Белоснежка. Но следующий раз я их продам. Больше, чтобы не видел твои вещи у меня в ванной.

Хватаю за край трусиков, чтобы забрать и скорее уйти, но Райт пока не отпускает.

– А где я, по-твоему, должна сушить свои вещи, если у тебя в ванной стоит сушилка.

– Можешь в ванной Лесли, если ей это понравится, – и разжимает пальцы, отдавая мне моё.

– Спасибо, – коротко киваю и, развернувшись, выхожу из комнаты.

Шумно выдыхаю и расплываюсь в довольной улыбке. Да. Я это сделала. Я смогла. Сделать маленький крохотный шажок и добиться чего-то.

Иду к себе, прижимая к груди свое белье. Забрала. Забрала. Распирало от гордости за себя. Сейчас бы бросится к Мануэлю и все рассказать. Похвастаться. Похвалиться. Но неудобно к нему просто так без предлога. Решаю рассказать завтра.

Пока Кевина с Джейком нет, захожу к себе и включаю телефон. Вчера зарегистрировалась в соцсети и написала подруге. Должна была связаться хотя бы со Стеллой, чтобы меня не кинулись искать. Пусть лучше думают, что у меня всё хорошо, и я просто бешусь. Это пройдет и вернусь домой.

Пока проверяю телефон, приходит сообщение от Мэтта.

“Привет, как дела?”

Улыбаюсь, вспоминая его улыбку.

“Хорошо, у тебя?”

“Отлично. Может, сходим завтра погулять втроем?” – Помню, что Лесли разрешила выходить с ним, и было бы глупо упускать такую возможность прогуляться.

“Конечно. Когда?”

“Я свободен после двенадцати. Тогда и заеду за вами”

“Договорились”. Интересно, что с Райтом? Мы же не поедем вчетвером?! Это будет выглядеть как минимум странно. Проглядываю еще раз сообщения и цепляюсь взглядом за то, где он предлагает поехать втроем

Первый день в чисто мужском коллективе подходил к концу. Кевин вернул Джейка, а я предупредила, что завтра пойду днем погулять с Мэттом и мальчиком. Мужчина двусмысленно ухмыльнулся. Знаю, как это выглядит со стороны и о чем он подумал, но всё же напомнила ему, что Лесли была не против.

“Эви, привет. Я так волнуюсь за тебя. Где ты?” – получаю только ночью сообщение от подруги.

“Телл, у меня всё хорошо, правда. Я не могу сказать, где я. Расскажи лучше как дела? Как моя мама?”

“Мама очень переживает. Но твой отец сказал не искать тебя. Знает, что скоро у тебя закончатся деньги, и ты вернешься”.

Это так в его стиле. Но я как раз это и не планирую и буду держаться до последнего за этот дом и семью. Пусть даже и придется дальше терпеть Райта и его выходки.

С утра специально не вставала, пока не проснулся Джейк. Надеялась, что Райт уйдет на занятия, и мы просто не встретимся с ним. Так и получилось. Когда спустилась, в раковине стояли две грязные кружки от кофе. Значит, они оба встали, позавтракали и ушли. Накормила Джейка и позавтракала сама. После отнесла Мануэлю завтрак и наконец похвасталась, что у меня получилось выполнить его задание. Мы договорились встретиться после обеда.

А до этого времени, я решила заняться стиркой. Лесли подтвердила, что я могу постирать в кладовке, там есть и дополнительная сушилка. Собрав по дому белье, отнесла его в подвал, разбирая по цветам.

Рука сама тянется к телефону, когда разбираю одежду Райта. Делаю несколько снимков и отправляю ему с подписью: “может мне тоже кое-что твое продать и заработать?”

И я, и он знаем, что я не буду ничего такого делать. Но одно то, что я, как он говорит, залезла на его территорию, взбесит его жутко.

“Рискни”, – тут же получаю ответ.

“Уже рискнула, когда залезла твою территорию”.

Думала, что ответит что-то, но он молчал. И это было плохо. Слишком подозрительно его молчание. Как бы он не натворил чего. Уже двести раз пожалела, что написала. Вот чего хотела добиться? Привлечь внимание? Или подразнить и показать какая я теперь крутая и умею отстоять себя. Ведь знаю же, что еще многого не знаю. И надави он сильнее на болевые точки, расколол всю мою уверенность как скорлупу от ореха. Оголив ядро. Сделав уязвимой и хрупкой. Снова.

C волнением каждый раз проверяла телефон, чтобы не увидеть что-то, что снова может выкинуть. Сама же заходила в клетку ко льву, и сама же этого потом боялась. Но он так и не написал больше ничего. И сейчас я выглядела глупо. Лучше бы он психовал и ругался. Или злился. Но не молчал. Словно обиделся. Не могла выносить этого. Никогда. Чтобы на меня обижались. Чтобы в воздухе всё время висела чертова недосказанность. Всё равно кто бы ни был на этом месте. Даже Райт.

Загрузила стирку и пошла посмотреть, где Джейк. Он рисовал в гостиной и очень обрадовался, когда появился Мэтт. В них на самом деле видела братьев. У Райта были свои причины вести так себя со своими родителями и мальчиком, хотя малыш и не был виноват в том, что появился в этой семье.

– Готовы? – кивает Мэтт, держа Джейка на руках.

– Да, конечно. – Захватываю по легкой кофточке себе и мальчику. Выходим из дома и отправляемся на прогулку пешком.

– Эвон, откуда ты появилась? Твое появление прям покрыто тайной, – спрашивает Мэтт, раскрывая мороженое и усаживаясь рядом на скамейку. Чувствую, откуда веет бриз его вопросов.

– Неважно, – наблюдаю за Джейком, бегающим по площадке. – Расскажи лучше о себе. Ты говорил, что учишься на юридическом?

– Да.

Мы перебросились еще парочкой фраз, но разговор не клеился. Мэтт каждый раз пытался что-то выяснить обо мне. У меня совершенно не было желания раскрываться перед ним.

Мне даже показалось, что он разочаровался во мне и больше гулять с нами он не будет. Слишком уж я не хотела подпускать его к себе.

Когда вернул нас домой, быстро попрощался и уехал. Не поняла больше дело во мне или в том, что ничего не рассказала о себе. Готовлю к обеду пасту, параллельно жарю картофель фри и наггетсы. Его молчание настораживает, и поэтому просто хочу как-то сгладить свою шутку.

Накормив Джейка, отправляю его наверх, сама быстро убираю посуду, накладываю Райту еду, накрываю другой тарелкой, чтобы не остыло и оставляю записку. Знаю, что Кевин не придет, поэтому смело оставляю персональную еду для этого придурка.

Сама же иду укладывать Джейка спать и потом к Мануэлю, чтобы продолжить наши уроки.

Ехал домой после занятий уставший и вымотанный. Надо было бы заехать и куда-то перекусить, но было лень. Хотелось просто поесть и отдохнуть. Дома, скорее всего опять будут эти долбанные овощи. Но сегодня готов был даже на них. Лишь бы скорее оказаться дома.

Сначала Белоснежка со своими фотками и раскопками в моей одежде. Шутки про то, что тоже что-то продаст. Но я так был занят, что даже не мог толком сказать ей что-то тормозящее ее фантазию.

Еще и Мэтт с этой своей дружбой с няней отвлекал. Мне было все равно, что они там делают. Было плевать, чем занимаются. Просто не хотел терять друга? Чтобы девчонка стала между нами. А если они вдруг начнут встречаться, то мне придется уйти в сторону. Отстать от нее.

Роняю дружбу на асфальт,

Как ртуть она скользит.

Черт. Понимаю, что снова стихи лезут в голову. Просыпается когда-то уснувшее вдохновение. Включаю подворотник и торможу на обочине. Открываю рюкзак, лежащий на пассажирском сидении, и достаю записную книжку.

Нет, не ртуть, что-то более живое и ценное… Как кровь.

Она, как кровь внутри кропит.

По капле день за днем я теряю часть себя. Потому что занимаюсь не тем, чем хочу. Теряю тех, кто мне дорог. И раз за разом собираю себя снова.

Опять собрать в один сосуд.

Увы, не хватит сил.

Мэтт, не хочу терять нашу дружбу. Но сегодня первый день отчётливо понимаю, что уже в меня вонзаются шипы девчонки, что прорезались, когда она появилась в доме.

Хотелось сделать ей больно и заставить уйти из нашего дома. Потому что даже ненависть уже не помогала. Она была везде. Чертова девчонка была везде. Даже не подозревая об этом.

Перо ручки касается матовой бумаги, и рука медленно выводит ровные буквы, соединяя их в слова. Отрываю руку от бумаги, прикусывая торец перьевой ручки, и еще раз перечитываю то, что просто выдало подсознание.

Нельзя мечтать убить другого,

Нельзя заставить полюбить,

Нельзя с огрызком вместо сердца

Продолжить безмятежно жить.

Вся моя злость теперь выливалась в стихи. Бумага впитывала всё. Принимала меня любым. С нетерпением ждала, когда страниц блокнота коснётся дневной свет и еще один лист будет заполнен мной. Моей темнотой и холодом.

Захожу в дом и даже настораживаюсь сначала. Полная тишина. Ни звука. Ни Джейка, ни его няни. Окидываю взглядом столовую и цепляюсь за записку на столе. “От Белоснежки”. Ухмыляюсь и подхожу к накрытой тарелке.

Пять минут назад хотел выпроводить ее из дома, а сейчас распирает любопытство, что там. Приоткрываю, заглядывая внутрь. Картофель фри и жареная курица. Невольно расплываюсь в улыбке. Неужели сделала что-то, что не входило в ее обязанности. Хотя, она могла купить и заказать. Беру один ломтик и кидаю в рот. Желудок тут же отозвался на поступившую пищу приятным урчанием. На самом деле вкусно. И, судя по тому, что всё не так сильно посолено и вкус отличается от kfc, всё же делала сама.

Простая картошка фри способна стереть плохое настроение? Зачем она делает это? Зачем хочет быть хорошей для всех? Я ведь не оценю.

Прохожу к раковине, мою руки и, не переодеваясь, сажусь за стол. Небольшой кусочек курицы тает во рту. Скорее всего, не оценю. Уже сомневаюсь, что хочу заставить ее оставить дом. Возможно, я даже не буду цепляться к ней пару дней.

Облизываю большой и указательный пальцы, доедая последний кусок. Черт, голодный человек может натворить глупостей, сытый никогда потому, что сначала ему надо поспать. Быстро ополаскиваю тарелку и убираю в шкаф.

Переворачиваю ее записку и пишу ответ. Оставляю всё там же на столе.

Спускаюсь к себе и ложусь отдыхать. Просто надо выспаться.

Спускаюсь по лестнице в подземелье. Так и не привыкла. Каждый раз жди какого-то подвоха или укора, насмешки. А он любил это и продолжал мастерски делать. Будто в детстве заложили ненавидеть всех женщин.

Заглядываю в открытую дверь его комнаты, но никого не застаю. Слышу гулкие удары обо что-то где-то в стороне. В следующей комнате. Я ведь так никогда и не была там. Не заходила на его территорию. Не лезла, как он просил, в его жизнь.

Делаю несколько тихих шагов и замираю, замечая парня. Райт занимается спортом. Тело обтягивает как вторая кожа черное компрессионное белье. На голове плотная тонкая шапочка. На руках боксерские перчатки. Забываю, как глотать и дышать, наблюдая, как он энергично двигается. Агрессивно молотит по груше, раскачивая черный кожаный мешок. Страх скользит по телу от его силы и скорости. Сковывает каждую мышцу тревогой.

Знаю, что кто-то ждёт ответа от него по телефону, который держу в руках. Но язык свело судорогой и я просто не хочу прекращать это зрелище. Возможно, никогда больше не увижу его таким. Открытым и надежным. Вся его сила сейчас направлена против мнимого противника. Он готов избить любого, кто встанет у него на пути.

– Насмотрелась? – спрашивает парень, останавливаясь, но не поворачиваясь ко мне. Карибские дятлы. Он меня заменил. Еще и видел, что я долго стою и пялюсь.

Разворачивается, скидывая наушники.

– Райт, – делаю вид, что не наблюдала за ним и тем более не слышала его реплику. – Ты можешь ответить по телефону? – Протягиваю ему трубку. – Звонят по поводу твоего отца. – Зубами отрывает липучку, зажимает перчатку между локтем и телом, стягивает ее, и берет трубку домашнего телефона.

– Да, – немного хрипловатым голосом, еще не восстановив толком дыхание, отвечает, поглядывая на меня. Сдаюсь под напором дымчатого взгляда и отвожу глаза. – Я не в курсе, но передам отцу. – Продолжает разговор, а я рассматриваю его тренажерку. Оказывается помещение в подвале без дверей это мини тренажерный зал. Мини я бы назвала его только из-за небольшой площади. На самом деле тут достаточно много спортивного оборудования. Большой тренажерный комплекс, турник, боксерская груша. Запах кожи и спортивного азарта витает в воздухе. – Оставьте номер телефона, он вернется вечером и перезвонит вам. – Райт отходит в сторону, что-то записывая, а я понимаю, что тело соскучилось по физической нагрузке. Раньше часто куда-то ходила, потом совсем это забросило. Но он, конечно же, откажет мне в возможности потренироваться.

– Держи, – окликает парень и протягивает телефон. Забираю, но не ухожу. Изгибает бровь, молча спрашивая, что еще мне надо. Спросить? Или не надо? В глазах не вижу ненависти, скорее интерес. Можно попробовать. Как учил Мануэль. Уверенно и спокойно.

– Райт, у тебя такой впечатляющий тренажерный зал. – Молчит, слушая, к чему я веду. С трудом проглатываю слюну, больно скользящую по горло. – Можно у тебя позаниматься? – Киваю на тренажеры.

– Нет, – сразу отрезает, едва услышав посягательство на свою территорию. – Я же говорил не лезть ко мне и на мою территорию. – Эта территория мне уже в печенках сидит. Прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не нагрубить в ответ. В принципе этого и следовало ожидать. Обхожу его и направляюсь к лестнице. Чувствую, как взгляд прожигает шею, спину, попу, ноги. Разгоняя по телу предательскую дрожь. Которую не хочу чувствовать. И так реагировать на него.

Сложно что-то изменить в себе в один миг, но я собираюсь и вспоминаю слова Мануэля сегодня. “Если не можешь добиться чего-то от человека, предложи альтернативу. Если ты идешь на это осознанно, в этом нет подрыва твоей уверенности”.

Сердце ускоряется, разгоняя по венам адреналин, когда понимаю, что я собираюсь сделать. Напряжение достигает максимума. Дом взлетит на воздух, если он не выпустит свой пар и не скажет что-то еще. Или не сделает. Но я опережаю.

Разворачиваюсь на третьей ступеньке. Как и думала, разгуливает по моему телу. Бесцеремонно пялится, не спросив разрешения.

– Что я должна сделать, чтобы получить разрешение? – Загадочная улыбка трогает губы, и взгляд темнеет, будоража желания и фантазии.

– Станцевать, – отвечает, прищурившись. Ожидает ответа. Станцевать? Хочешь поиграть? Унизить? Снова сделать больно? Или насладиться видом? Узнать на что я способна? Сам-то не боишься?

– Хорошо, – киваю и, положив телефон на лестницу, направляюсь к нему. – Но, если я станцую, я больше не буду спрашивать разрешения. Просто буду приходить сюда и делать, что хочу. Включай музыку. – Не спорит. Загадочно кивает в сторону и проходит за угол. Иду за ним и, свернув, замечаю парня, настраивающего музыку. Подключает плеер к колонкам и медленные переборы гитары заполняют комнату. Райт, увеличивая громкость, садится на лавку, ожидая представления.

Ему только попкорна не хватает.

Ну что же не зря я два года ходила на танцы…

В какой-то момент я поняла, что один из ключиков к нему до поразительного прост. Мое тело. Видела, как смотрел. Как хотел раздеть. Как хотел сделать со мной что-то до беспредела опасное и запретное.

Саму невероятно это заводило и сводило с ума. Душил. Ласкал и брал взглядом. Раздевал и гладил. Стягивал кожу и заставлял вибрировать всё внутри.

Но я продолжала танцевать. Закрывала глаза и отворачивалась. Прожигает. Даже так. Через одежду. Так не должно быть. Это не правильно. Он под запретом.

Песня наконец подходит к концу. Делаю несколько шагов к нему, чтобы закончить эстетическое порно. Так за весь танец и не оторвал взгляд от меня. Музыка затихает, я замедляюсь. Останавливаюсь, когда повисает тишина.

Молчит. Снова шарит по телу. Будто одевает назад то, что только что нафантазировал снять. Молчу тоже. Ожидаю ответ. Может сейчас посмеяться. На это он способен. И это его обычная реакция. Но даже в этом случае, я приду сюда заниматься. Я выполнила свою часть уговора.

– Хорошо, приходи, – прикусывает край нижней губы, – и лучше, когда я буду на занятиях. – Черт. Неужели я это слышу. Канарские совы. Не хочу показывать, как рада своей победе. Но хочу его добить. Последнее слово будет за мной.

Упираюсь руками в турник по обе стороны от него и наклоняюсь к нему. Не шевелится. Лишь шумно сглатывает, когда вырез моей футболки оказывается на уровне его глаз.

– Спасибо, – шепчу на ухо и поднимаюсь. Взгляд смотрел туда, куда я и планировала. Разворачиваюсь и быстро покидаю комнату, забираю телефон и поднимаюсь наверх. И только тут, прихожу в себя. Что я творю?

Зачем провоцирую его? Зачем дразню? Зачем даю повод думать, что я такая?

Ни на один вопрос нет ответа. Просто хочу быть такой. Рядом с ним. Недоступной и недосягаемой. Находясь при этом в паре сантиметров от него.

До последнего не был уверен, что пойдет на это и что-то решится станцевать. Специально включил ей “Despacito”. Знаю, насколько это песня подходит для танца. Девушка подхватывает ритм и, полуприсев, начинает плавно делать круговые движения плечами, поднимаясь. Прикрывает глаза, поднимая и скрещивая руки над головой. Плавно крутит бедром, извиваясь всем телом. Делает грациозный шаг вперед и тут же назад. Снова вперед. Играет и дразнит. Несколько шагов вперед. И снова делаю волну своим пластичным телом. Перетекает из одного движения в другое, как подтаявший шоколад.

Растворяется в музыке, заводя чертовыми движениями. Естественная и непосредственная. Сейчас. Откуда знает, что фальшь, ложь и наигранность я раскушу сразу? Тут нет ничего этого. Кладу руки на колени, прикрывая свое возбуждение. Чертова девка. Зарывается пальцами в волосы, приоткрывая одновременно свои губки.

Касается ладонью бедра, вторую руку плавно вытягивает в сторону. Стройная ножка следует за ней, эротично вырисовывая попой восьмёрку. Руки пленят волосы вверх, обнажая хрупкие плечи и тонкую шею. Поднимает на меня глаза, смотрит пронизывающе и, не отрываясь, продолжает плавно и размеренно двигать бедрами.

С каждым движением хочется сорвать все преграды к её телу. Увидеть каждый изгиб и выпуклость на этой фигурке. Стянуть этот топ и чертовы шорты, забрать туда, где ток пройдется по каждому нейрону.

Что за игру ты затеяла, Белоснежка?!

Поворачивается спиной, выпуская длину волос на левое плечо, позволяя любоваться шеей. Продолжает крутить бедрами, аппетитно прогибаясь в пояснице. Кладет ладони по бокам и плавно скользит, очерчивая контуры ягодиц. Задерживается на попе и снова эротичный прогиб талии. Чёрт!

Во рту пересохло. Откашляться хочется, но я наблюдаю дальше.

Разворачивается и, смотря прямо в глаза, медленно изматывает. Каждым движением убивает всю ненависть. Смахивает волосы с плеча, откидывая голову назад. Дразнит, оголяя шею и проводя по ней руками вниз к декольте.

Начал сомневаться, что она так невинна, как подумал сначала.

Что эта скромница скрывает еще? Мысленно имел её во всех позах. Особенно сзади. Сжимал невидимыми пальцами эту упругую попку, ртом впивался в грациозную шею. Только в голове…

Да, всё это больше похоже на то, что это она только что трахнула меня на расстоянии двух метров, даже не раздевшись.

Делает несколько кошачьих шагов и оказывается рядом. Приклеивает взглядом к себе. Продолжает мучительно изводить, лаская своё тело тонкими ладошками, которые дико захотелось заменить на свои.

Впервые разрешаю себе подумать о том, что хочу ее.

Музыка стихает, заканчивая песню. Останавливается и победно смотрит в глаза. Усмехаюсь. Молча скольжу по ее телу, покрывая ее дрожью. Каждый дюйм. Каждый волосок подымается от моего похотливого взгляда.

Так же плавно медленно голову и задерживаюсь на прикусанной губе. Уже жалеет, что так сделала.

– Хорошо, приходи. – Поднимаю взгляд на глаза. – И лучше, когда я буду на занятиях.

Довольно поджимает губы, сдерживая победную улыбку. Один ноль в твою пользу, девочка. Сегодня. Но я заставлю тебя это повторить. И раздеться.

Черт. Желания тренироваться больше не было. Зато появилось стойкое желание принять прохладный душ.

Поднимаюсь наверх и иду в столовую. Наливаю себе целый стакан воды и выпиваю залпом.

Адреналин в крови растворяется, и теперь я боюсь встретиться с ним. Разворачиваюсь, чтобы уйти к себе, и замечаю на столе записку. Только записку. Тарелок нет. Поворачиваю к себе и читаю: “Спасибо, Белоснежка”. Спасибо? На всякий случай открываю шкафчик под мойкой и заглядываю в мусорное ведро. Ничего нет. Багамская танагра. Он всё съел и даже сказал "спасибо". Сегодня явно его день. С обедом угодила. Танец станцевала. Осталось… Так, стоп. Ничего не осталось.

Убираю записку в карман и поднимаюсь наверх, к себе. Не хочу встретиться с ним. Что-то обсуждать и вообще выслушивать. Ни похвалу, ни критику. Как никогда хочу стать невидимкой.

Открываю соцсеть и нахожу сообщение от Стеллы. Спрашивает, как я и предлагает встретиться. Но это опасно. Если она будет не одна, то меня рассекретят, поэтому отказываюсь. Боюсь спросить, как мама. Боюсь услышать, что дома что-то не так. Боюсь узнать, что надо вернуться иначе кто-то пострадает. Трусиха. Знаю.

Но я так устала от этого постоянного напряжения, что в этом доме наконец-то вздохнула спокойно. В периоды, конечно, когда Райт ведет себя не как избалованный придурок.

Мой собственный карандаш давно затупился, чтобы написать новые свежие мысли и идеи. Был только один человек сейчас, который мог мне помочь. Мануэль.

Он утверждал, что я смогу. Верил в меня. А я – нет. И даже те попытки справиться со своей неуверенностью, что принесли какой-никакой результат, пока не изменили меня. Просто эскиз. Эскиз новой меня. Однако, что выйдет из этого неизвестно пока никому.

Достаю из кармана записку и с хрустом разворачиваю бумагу: “Спасибо, Белоснежка”. Достаю телефон. Фотографию записку и отправляю Райту с подписью: “Вечером будут овощи ;-)”.

Через пару секунд получаю ответ: “Овощи – это не еда. Это то, что едят с едой”

“Может ты тогда что-то приготовишь? Раз тебе не угодить?” – Видно я сегодня шокировала его так, что он даже отвечает и вполне адекватно.

“Я вкусно режу только ”. Усмехаюсь его ответу. Райт шутит? То есть картофель фри, жареная курица и в меру откровенный танец и он готов шутить? Всё так просто?

“Что я должен сделать, чтобы обед повторился на ужин?” – Шумно выдыхаю, переводя дыхание. Между нами целый этаж. Нейтральная территория и мы могли спокойно встретиться там и поговорить. Вместо этого каждый спрятался у себя. В своей маленькой крепости и выкидывает флаг временного перемирия.

Что же попросить? Неужели пойдет на все?

“Не быть придурком” – ждет конкретного желания. Но у меня его просто нет. Мне ничего от него не надо. Ничего, материального и физического. Просто спокойная обстановка.

“В чем я придурок?” – Да, не думала, что он задаст это вопрос. Надеясь, что он и так все поймет.

“Тебе всё перечислять?”

“Желательно”

“Я должна чуть ли не по расписанию ходить в душ. Мне нельзя стирать, сушить, поставить несколько своих баночек в полки, которые и так полупустые. Я ничего не делаю и всё равно раз за разом получаю порцию злости и агрессии. Я должна волноваться, чтобы ты не ляпнул что-то при родителях“

В ответ молчание. Просто гребаное, тупое молчание. Вот как я должна понимать это молчание?! Он не изменится? Или он думает? Или он так говорит, отстань? Лучше бы написал – иди к черту, а не вот так просто молчал.

– Эвон, – слышу голос Джейка и иду к нему, захватывая телефон с собой.

– Привет, проснулся уже?

– Угу, – бурчит не улыбаясь.

– Что случилось?

– Хочу к маме.

– Она завтра возвращается. Хочешь, позвоним ей? – губки трогает легкая улыбка, и мальчик одобрительно кивает. Достаю телефон. Больше сообщений от Райта нет, поэтому набираю Лесли и включаю громкую связь.

– Да, Эвон, – по голосу слышу, что женщина волнуется. – Что-то случилось?

– Нет, тут Джейк по вам соскучился и хочет поговорить.

Даю им время поговорить друг с другом. Насладиться минутами единения хотя и находятся на расстоянии друг от друга.

– Ну что одевайся, пойдем вниз. Приготовим что-нибудь на ужин. – Райт, я так понимаю, ничего делать не будет. То есть больше слов, чем действий. Просто пафос раздул вокруг себя. Мысль о том, что он в какой-то степени зависит от меня или ждет действий, а я решаю делать так или нет.

Беру телефон в руки и набираю: “Я всё равно уже на твоей территории”

Контрастный душ успокаивает. Не знаю только надолго ли… Определенно надо съездить к Карри. И, чем скорее, тем лучше. Еще надо написать той девчонке, что познакомился на днях.

Прикрываю глаза, а воображение рисует танец. Такой раскованный и соблазнительный. Черт, нет. Внутри дерет и разрывает. С ума сводит движениями и пластикой.

Это же девчонка, которую я ненавижу. Которую я даже по имени не называю. Ни в реальности, ни в мыслях.

Протягиваю руку и достаю из верхнего ящика блокнот. Беру его, телефон, пачку сигарет и иду в кладовку. Залажу на стремянку, открываю форточку и кладу блокнот на подоконник. Надо выплеснуть всё на бумагу.

Зажимаю губами сигарету и поджигаю зажигалку, прикуривая. Дым как всегда расслабляет и успокаивает мысли. Стряхиваю пепел и кладу сигарету на пепельницу, снимаю колпачок ручки.

В голове штиль, но я знаю, как только ручка коснется пожелтевших листов бумаги, слова польются сами. Заполняя каждый сантиметр страницы. Снова и снова принимая меня. Сохраняя мои тайны и мысли, укутывая в облако спокойствия.

Касаюсь пером бумаги, оставляя две тонкие линии, сливающиеся в итоге в одну линию. Воспоминания о ней и танце снова разогревают всё внутри. Будоражат каждый нерв. Каждую долбанную мышцу.

Внутри распутна, внешне ангел.

Под маской чести страсти флирт.

Спираль движений в твоем танце

Ласкаю взглядом, притаясь.

Звук входящего сообщения отвлекает, но вижу ее имя и открываю.

"Вечером будут овощи ;-)" – читаю сообщение, что сопровождает записку, оставленную днем и усмехаюсь.

Строки заводят, беру телефон в руки, набирая ответ, что овощи – это не еда. Знаю, что доказывать уже что-то бесполезно. Удивлен, что вообще на это решилось.

Переписка в купе с диким возбуждением от танца производят обратный эффект. И хотя уверен, что это на время, но именно сейчас не хочется никого задевать. Наоборот. Приоткрыть и узнать. Что там еще прячется в этой ракушке.

Пока жду ответа, снова касаюсь пером бумаги.

Манящий взгляд, желанные губы,

И тело просится к тебе.

Мои слова бывают грубы,

Но так хочу прижать к себе.

“Может ты тогда что-то приготовишь? Раз тебе не угодить?” – Ну уж нет, ты не скинешь на меня свои обязанности. Кое-что приготовить я могу, но уж точно тебе не обязательно об этом знать. Быть слишком положительным и хорошим не для меня. Проще быть таким. Другим. Отгородиться щитом недоверия и ненависти ко всем. Тогда никто не будет лезть в душу. И стараться снова ее изгадить.

Отвечаю, что я только мастерски умею резать колбасу. Остальное не про меня.

Беру сигарету и делаю затяжку уже еле тлеющей сигареты. Медленно выдыхаю, отпуская ситуацию.

Ты – похоть вальса, жар, изгиб.

С тобой все мысли, я погиб.

Хочу прижать твой трепет тела

Гулять губами ошалело.

Победу ты сыграла ловко,

Сломав всю злую “пустоту”.

И взглядом вновь сжигаю колко,

Учти, реванш я заберу.

Так чего же ты хочешь Белоснежка? Уже и так залезла на мою территорию. В мой спортзал, ванную, расположила к себе всех в доме. Даже деда. Чего ещё тебе не хватает?!

Всё что я воздвигал, чтобы максимально отгородиться от нее, но она настойчиво требовала позволить. А я не мог. Никого не хотел впускать и привыкать к тому, что живу не один. Потом было слишком больно отрывать от себя и смывать очередные воспоминания.

Дым растворяется во мне. Даря так нужное, хоть и временное, спокойствие. Усмехаюсь и снова подношу сигарету к губам, делаю еще одну затяжку.

Думал использовать в своих целях птичку, что случайно залетела в клетку. А оказался сам привязанный к этой клетке. Хотелось не только издеваться над птичкой. Теперь еще хотелось наслаждаться ее эстетикой. Тем, что она делает. Даже как пытается быть смелой и постоять за себя.

Тушу сигарету и иду к себе. От нее еще одно сообщение.

“Я всё равно уже на твоей территории”.

Да. Права. На моей. А значит правила все еще мои.

Если бы кто-то довел разговор до конца, то точно не Райт. Он мог оборвать всё на полуслове. Закончить, не договорив. Как мне казалось не договорив. Хоть в его понимании всё было очевидно. Но лезть к нему лишний раз с расспросами не хотелось.

Наш разговор относительно ужина так и повис. Ему казалось, что я просила немыслимо много. Мне же наоборот, что это ерунда. Относится нормально ко мне. Или хотя бы не дергать и не придираться.

Райту, наверное, было бы проще, если я попросила, скажем, что-то конкретное. Я же лезла глобально. Хотела изменить его. Его жизнь. Его отношение ко всем людям.

Только сейчас задумалась, что я ничего о нем толком не знаю. Не понимаю, чем вызвано его поведение. Что послужило толчком. Почему я, совершенно посторонний человек в этом доме, тоже приравнена к ненавистным врагам. Надо мной можно издеваться, а потом благодарить. Забирать мои вещи, выставлять их на всеобщее обозрение. Обсуждать с друзьями. А потом идти и писать стихи, что заведомо не будет делать такой черствый и грубый человека, как он.

Слишком сложный чтобы понять. Слишком закрытый, чтобы достучаться. Слишком противоречивый, чтобы не думать о нем.

Достаю пакет замороженных овощей и высыпаю их на сковороду. Должна сделать выбор. Остановиться на этом или приготовить ему отдельно, как он просил. Его молчание выводило. А спросить самой я боялась. Просто трусила перед этим взглядом. И плевать, что пару часов назад я танцевала для него. Сейчас стрелка отвернулась от меня, и я была вне игры.

Вроде бы поставила условие. А теперь его же боялась. До этого я четко представляла его реакцию на мои действия. Теперь нет. Он определенно может быть другим. И насколько многогранным мне не узнать.

Шумно выдыхаю. Ладно, я просто сделаю то, что он попросил. Нельзя же перестать быть тем, кто ты есть, в один миг. Сделаю всё авансом. Первый шаг. Не дожидаясь от него ничего. Должен сам, в конце концов, это понять.

Готовлю ему то же самое, что готовила на обед. Джейк ездил в это время на полу своими машинками между стульев. Всего-то надо было показать ему несколько игр, и мальчик быстро подхватил идею.

Кевин сегодня задерживался на работе, поэтому садились ужинать без него. Наложила малышу и усадила есть. Самой же предстояло позвать Райта. Идти за ним не хотелось. Знаю, что он там может быть в любом виде. Раздетым или одетым чересчур будоражащем воображение. Поэтому просто набираю сообщение: "Приходи ужинать".

Жду пару минут. Но в ответ тишина. Ни да, ни нет. Шагов тоже не слышно. Может спит? Или не видел. Карибские крокодилы. Придется опять идти за ним. Спускаться в подземелье. Еще ни разу это не закончилось чем-то нормальным.

Оставляю мальчика кушать, а сама иду за Райтом. Слышу в комнате звуки гитары и замираю, прислушиваясь к ним. Райт что-то негромко поет. Мелодично перекатывает слова, перебирая струны. Заношу кулак, чтобы постучать, но еще несколько мгновений даю себе время насладиться, и стучу. Музыка затихает. Слышу шаги куда-то в сторону. Глухой стук. Сглатываю, не решаясь открыть дверь самой. Шаги приближаются, замираю. Между нами всего лишь стена и дверь, но я уже чувствую это напряжение и разряды, что сейчас посыпятся на меня. Открывает дверь. Встречаюсь с холодным, темным, недовольным взглядом.

– Что?

– Пойдем ужинать, – делаю вид, что меня не задел его тон.

– Я не хочу, – пожимает плечами, но смотрит прямо в глаза. Хочет, чтобы все поняла сама, но мне надо это услышать.

– Почему? Я приготовила, что ты просил, – настаиваю на своем.

– Я не должен тебе отчитываться почему.

– Но ты попросил, – становится обидно за то, что делаю шаг навстречу, а получаю в ответ подножку.

– Я передумал, – это похоже на какую-то тупую шутку сейчас.

– Но я уже сделала. – Судорожно вспоминаю, что говорил Мануэль, как настоять на своем. Но вся система рушится, когда затрагивает болевую точку. Сам даже не догадывается насколько.

– Не смотри на меня так словно конец света, а я – последний человек, что может тебе помочь.

– Почему? – переспрашиваю, не понимая за что такое отношение.

– Что почему?

– Почему ты не пойдешь?

– Потому что не надо лезть ко мне и менять меня. Ты никто и не имеешь никакого права указывать мне, как и с кем себя вести. Ты тут прислуга. Обслуживающий персонал. И, если хочешь, чтобы я не был придурком, сделайся невидимкой. – Четкие высокие скулы ярко вырисовываются. Все его недовольство и негодование на лице. Ненависть и презрение. Отходит на шаг назад и захлопывает передо мной дверь.

Сжимаю губы и разворачиваюсь. Обида охватывает. Душит горло, стягивая его ненавистью. Пытаюсь успокоиться и часто дышу. Но вспоминаю его глаза и взгляд. Совсем не такой, что был днем. Другой. Холодный и пронзительный. Ни грамма того азарта, что был, когда танцевала. Смахиваю ладошками выступающие слезы.

Напряжение в этом доме зашкаливает сильнее и сильнее. Я словно поднимаюсь на воздушном шаре все выше и выше. И при этом знаю, что в какой-то момент он лопнет и взорвется. Я упаду так сильно, что разобьюсь. Разобью остатки уверенности, гордости, человечности.

Мне надо исчезнуть из этого дома. Если бы не Джейк бросила бы все и сейчас же забрала вещи и покинула дом.

Пытаюсь не думать об этом. Спрашиваю у мальчика, вкусно ли. Даже у самой аппетит пропал. Как можно жить в одном доме с человеком, который тебя просто ненавидит. Презирает и готов при любой возможности выставить на улицу. С которым ты не знаешь, чего ждать. Каждое слово, словно пуля может выстрелить в тебя. Убить всё положительное, что есть.

Ворочался и никак не мог уснуть. Знаю, что ответил ей слишком жестко. Смотрела и умоляла не делать этого. Но я знал, что будет дальше, если это не остановить. Она будет везде. Каждая вещь будет напоминать о ней, вытеснять другие воспоминания. А потом она уйдет.

Оставив меня опять наедине с болью. Двойной болью. Снова кто-то стянет колючей проволокой сердце. Причиняя каждым уколом немыслимую тоску. Когда хочется сдохнуть от одной только мысли. Всё это уже приходил и не хочу заново.

Поднимаюсь в столовую, чтобы выпить воды и заглядываю в холодильник. То, что приготовила мне, так и стоит. Не съела и не выкинула. Выглядит чертовски аппетитно. Достаю тарелку и ставлю в микроволновку, чтобы разогреть. Приятный аромат бередит желудок. Забираю разогретую еду и сажусь за стол.

Она действительно сделала это специально для меня. Хотела задобрить и расположить? Или просто ничего не вкладывала в это? Просто приготовил то, что я попросил, догадываясь, что я не выполню ее просьбу в ответ. Никогда.

Доедаю последний кусочек и, убрав тарелку в посудомойку, выключаю свет.

Дьявол. Чувство какой-то паршивости на самого себя съедает. Не надо было так с ней. Она ведь ничего не сделала. Сейчас, ночью, когда отпустила злость, что была днем, захотелось извиниться. Объяснить всё я ей не мог.

Она пошла и приготовила, позвала меня и написала. Ничего не просила взамен. Догадывалась, что я ничего и не сделаю из того, о чем она говорила. И всё равно выполнила мою просьбу.

Выдыхаю и, сворачивая на лестницу, поднимаюсь.

Иногда мне хочется на все плюнуть и кого-то убить. Не физически. Морально. Причинить боль. Обидеть. Довести до слез. Потому что у самого неимоверно внутри пусто. Выжжено все. Остался только пепел, жутко покрывающий чувства.

Делаю несколько шагов по лестнице вверх. Сейчас хочу тишины и спокойствия. Хотя бы на каких-то пару минут. Нужен тот, кто может заткнуть собой каждую мою гнилую нишу. Бесшумно поднимаюсь на второй этаж. В коридоре темно, но я легко ориентируюсь, так как знаю этот дом идеально.

Первая дверь направо. Темная полоска из-под двери указывает, что она спит. Не стуча приоткрываю дверь. В нос сразу же бьет цитрусовый аромат. Уже давно заметил, что она обожает именно его. Хотя всегда сам относился к ним нейтрально, но сейчас этот запах уже стойко ассоциировался с ней. Будила этим во мне уснувшие рецепторы.

Глаза постепенно привыкают к темноте, и различаю силуэт. Девушка лежит на боку, подогнув одну ногу к себе и скинув одеяло в сторону. Подхожу к кровати и упираюсь руками в матрас по обе стороны от ее ног. Не хочу будить.

Просто насладиться этим спокойствием и безмятежностью, что веет от нее. Мягко дышит и даже не догадывается, что я тут. Склоняю голову, тяжело выдыхая. Сгибаю руки в локтях и наклоняюсь ниже. Приближаюсь к коже и вдыхаю ее. Медленно сводит с ума. Провожу кончиком носа по коже на ноге. Осторожно останавливаюсь, проверяя, разбудил или нет. Но она никак не реагирует. Уже бы выдала себя, если б обнаружила меня.

Один раз. Всего один раз.

Плавно касаясь губами. Дьявол, что я творю, но уже не могу остановиться. Как наркотик подсаживает на себя, даже не подозревая. Чувствую, как успокаиваюсь, и она заполняет сейчас потребность в ком-то. Понимают выше, огибая колено, и скольжу по бедру. Футболка закасалась, открывая вид на темные трусики. Но сейчас мне нужно не её тело, мне нужна она.

Просто ощущение её рядом. Когда не пытается что-то изменить во мне. Нейтральна к моим поступкам и словам. Ложусь рядом, утыкаясь в шею. Опять этот аромат. Сладкий апельсин. Поднимает настроение и заставляет улыбнуться. Оставляю лёгкие поцелуи, мечтая окунуться и забыться. Черт, не должен этого делать, но скольжу по контуру лица к губам и бережно захватывая нижнюю губу.

Мягкая и бархатистая. Передвигаюсь на верхнюю и прохожусь по ней. Такие девственно приятные. Они не сладкие и ничем не пахнут, но шелковистые и безумно чувственные. Их не хочется засасывать и прикусывать. Их просто хочется касаться. Нагло пользуюсь тем, что спит и ни о чем не догадываясь, продолжаю красть поцелуи. Замираю, когда понимаю, что начинает отвечать, невинно дергая губками. Дьявол. Неужели разбудил?!

Что она теперь подумает? Открываю глаза, но вижу, что ее закрыты. Она спит. Думает, что ей снится это. Эта мысль возбуждает и я теряю контроль. Углубляю поцелуй, цепляясь ее языка. Интересно, что ей снится? С кем она целуется во сне? Кровь закипает от ревности, что это может быть кто-то другой. Не хочу ее разбудить и легонько целуя в губы последний раз и отстраняюсь. Кладу невесомо руку на шею, прижимая к себе, и касаюсь губами лба.

– Прости меня, но я не могу по-другому, – шепчу еле слышно.

Аккуратно, чтобы не разбудить, поднимаюсь и оставляю одну. Выхожу в коридор и прислоняюсь затылком к стене. Надо уехать на выходные. Не видеть ее. Забыть. Вырвать из мыслей. Стереть. Смыть. Задушить.

Спускаюсь к себе, понимая, что в голове крутиться очередное стихотворение. Так хотелось, чтобы это чувство вдохновения вернулось. Чтобы любое событие отзывалось рифмами. Но теперь боюсь этого. Всё крутиться вокруг девчонки и, если она исчезнет, вместе с ней исчезнет и всё это.

Просто должен проверить это.

Потягиваюсь, проснувшись, и вспоминаю сон. Не помню точно, что там было, но сначала что-то расслабило, а потом стянуло в какой-то приятной истоме. Ощущения рождались где-то внутри. Что-то запретное и противоречивое.

Провожу кончиками пальцев по губам, двигаюсь к шее. Тело начинает ныть, требуя от меня чего-то. Сминаю грудь и это эхом отдается между ног. Не понимаю, что со мной происходит и с чего вдруг это желание.

Лежу в кровати и жду, когда проснётся Джейк. Хотя, на самом деле тяну время и не хочу встречаться с Райтом. Он и не догадывается, насколько больно он делает мне. Каждым словом, действием, взглядом. Безосновательными и беспочвенными. Подрывал мою уверенность и стойкость. Сопротивляться ему было сложно. Как и устоять против желания давать поводы.

Когда слышу, как Джейк зовёт меня, вынужденно поднимаюсь. Натягиваю юбку и футболку и иду к нему. Вместе чистим зубы и идем завтракать. Заглядываю для начала в холодильник и не нахожу там тарелку со вчерашней едой для Райта. Заглядываю в мусорку – тоже ничего. И только в посудомоечной машине я нахожу грязную тарелку.

Съел?! И как бы вчера не была обижена на него, улыбаюсь. Понимаю, что я все равно переиграла его.

Интересно, он ушел уже или нет?! Не хотелось с ним столкнуться. Нахожу предлог, чтобы Джейк сходил к парню и спросил кое-что. Но как я и догадывалась, Джейк вернулся и сказал, что в комнате – никого.

Время до вечера пролетело незаметно. Мы с Джейком отнесли еду Мануэлю, убрали в доме, Уборка большого дома, поддержание его в надлежащем виде – крайне сложное дело. Как вообще Лесли справляется со всем одна. Я только сейчас начала об этом задумываться. В доме, где живет одна женщина и четыре мужчины разных возрастов от пяти до шестидесяти, безумно сложно всё успевать и контролировать. Но она как-то справляется. Не все хотят этого контроля и игнорируют его, но по большому счету все равно всё держится на ней.

Приготовили обед, встретили Лесли из аэропорта. Детская непосредственность и искреннее восхищение огромными железными машинами, подкупали любого. Мы обошли весь аэропорт, рассмотрели в окна все возможные самолёты.

Счастливая Лесли обнимала и прижимала к себе сына, сидя за столом.

– Я в тебе не ошиблась, Эвон, – отпивая кофе из кружки, обратилась ко мне. – Ты молодец. Я звонила Кевину, Мануэлю и даже Райту. Все сказали, что дома порядок.

– И Райт? – неосознанно переспрашиваю, вспоминая события этих дней.

– С большего да. Он был недоволен, конечно, моим меню.

– Недоволен не то слово. Поэтому я отошла от вашего меню и готовила ему то, что он хотел. – Волнуюсь, что она может это не одобрить.

– Ну и молодец. Мне неудобно напрягать тебя, выготавливать каждому что-то особенное и его любимое, но… спасибо тебе. – Заранее извиняясь, заглядывает в глаза. – Цеплялся к тебе?

– Немного, но… – хотела рассказать про Мануэля, как помог мне, но потом решила, что лучше это опустить. – Я учусь находить компромиссы. – Так хотелось узнать, что еще он говорил обо мне, но спрашивать было неудобно. Хотелось услышать хотя бы одно положительное слово. Понять, что всё не зря.

– Эвон, тебе, наверное, нужен выходной?

– Нет, всё нормально, я не устала, правда, – улыбаюсь ей. Если она отправит меня куда-то из дома на выходные, придется ночевать на вокзале. Домой я не вернусь.

– Хорошо, но если тебе нужен будет выходной, только скажи. – Киваю в ответ. Но знаю, что он мне вряд ли понадобится.

Вечером Райт так и не появился. Была вероятность, что он прошел незаметно и сидит у себя в комнате, но это было сомнительно. Хотя и не давало покоя. Куда делся?! Искала повод спуститься вниз и узнать дома он или нет. И, когда Лесли предложила отнести кое-какие вещи в подвал, я тут же вызвалась помочь. Комната парня была закрыта, когда я проходила мимо. Отнесла вещи и, возвращаясь назад, всё же негромко постучала к нему. Вот, если бы он сейчас открыл мне, то даже не знаю, что ответила бы. Но никто не открыл.

Прислушиваюсь. Там тишина. Осторожно нажимаю на ручку и толкаю дверь вперед. Она бесшумно открывается, но в комнате никого нет. Кровать аккуратно застелена. Здесь никто не появлялся уже давно. Скорее всего с утра.

Значит, Райт действительно не приходил. Мне не показалось. Но почему тогда Лесли и Кевин не ищут его?! Почему не волнуются?! Неужели, все это началось после той моей просьбы.

Зачем я это вообще написала?! Ну, попросила бы что-то более простое взамен?! Зачем захотела переписать его мысли, принципы, его самого?!

Весь вечер наблюдала за ними. Расслабленные и счастливые, что мама и жена наконец вернулась и все в порядке. Они не похожи на людей, что волнуются за старшего сына. А мне вот до чертиков было интересно узнать, куда он пропал. Но не хотелось показывать кому-то свой интерес, чтобы вызвать лишние вопросы. Поэтому делала вид, что так и должно быть.

Зато сегодня могла спокойно принять душ, не опасаясь, с кем-то столкнуться. Лесли так соскучилась по сыну, что сама захотела уложить его спать, отправив меня раньше отдыхать.

Сон не шел. Раз за разом я возвращалась к Райту. Куда он пропал? А если все довольны, что парень пропал и не выносит никому мозг и просто делают вид, то так и должно быть. Ответ на этот вопрос был только у одного человека.

Вдруг ему нужна помощь?

Я не усну, пока не узнаю. И уж лучше я узнаю у него самого, чем у родителей.

Беру телефон и набираю короткое сообщение.

“Куда ты пропал?”

Жду несколько минут и молчание в ответ. Что-то случилось. Точно что-то случилось. Еще раз проверяю телефон и вижу, что сообщение прочитано, но ответа нет. Жду еще какое-то время.

Может, Райт на самом деле занят?! Опять какая-нибудь конференция. Может, лезу не в свои дела?! Может надо просто отстать от него?!

Но я не могу. Мне надо знать, что с человеком все в порядке и он живой. Пусть ненавидит. Пусть обижается. Пусть и дальше ведёт себя как кубинский дятел, но я не засну, пока не узнаю, что с ним.

Ладно. Если не хочешь писать, будем говорить. Переворачиваюсь на спину и набираю его номер. Один гудок, второй… Давай же, Райт, ответь. Не делай из меня истеричку. Закатываю глаза, понимая, что если не ответил после шести гудков, то вряд ли ответит. Провожу большим пальцем по экрану, сбрасывая вызов.

Прикрываю глаза, тяжело вздыхая. Почему меня вообще волнует, что с ним?! Как-то я раньше не переживала по этому поводу. Ну свалил и свалил из дома. Я его не выгоняла. И он знает, что это его дом.

Черт, вот именно! Это его дом и он бы не уехал просто так. Точно что-то случилось. Разблокирую телефон и набираю еще одно сообщение. Если и оно на него не подействует, тогда пойду к Лесли.

“Если ты сейчас не ответишь, то я сначала пойду в душ, помою голову твоим шампунем, побрею ноги твоей бритвой, вытрусь твоим полотенцем, почищу зубы твоей щеткой. Потом пойду к тебе, одену твою футболку, лягу в твою кровать, под твое одеяло и буду спать на твоей территории. Жду минуту, потом иду все это делать”

Смотрю на время, чтобы засечь минуту и, перевернув телефон экраном вниз, кладу его рядом на кровать. Через пару секунд телефон тихо пищит. Ответил?! Всё внутри замирает от волнения. Беру в руки телефон и, переворачивая экраном вверх, читаю убийственное:

“Я с девушкой”

Стискиваю до боли зубы. Дура. Дьявол. Какая же я дура. Лежу и переживаю, что с ним и куда пропал, а он просто с девушкой. И что они там делают?! То есть он заставляет меня танцевать перед ним, забирает трусики, целует и при этом у него есть девушка?! Выключаю телефон, чтобы больше ничего не написать. Чтобы не понял, что я злюсь. Запихиваю его под кровать, чтобы не кинуть в стену со злости.

Почему так зацепило это? Почему хочется сгореть от стыда? Потому что сейчас он рассказывает обо мне. Что за дура, пишет ему в одиннадцать вечера с требованиями ответить?

Натягиваю одеяло на голову. Словно они сейчас вдвоем наблюдают за мной и смеются. Идиотка. Какая же я идиотка.

Утро, когда Лесли была дома, я наконец почувствовала тот комфорт, которого мне не хватало. Мне не надо было принимать решения, составлять и планировать свой день. Я просто делала свою работу.

– Лесли, – убрав посуду в посудомойку, обращаюсь к женщине. – Райт разрешил мне ходить в его тренажерный зал. – Женщина медленно поворачивает голову в мою сторону. Долго рассматривает, словно не верит моим словам. Я опускаю все подробности договора и натягиваю улыбку. – Я бы хотела сходить и взять с собой Джейка. Мы могли бы с ним немного позаниматься. Мальчику я придумаю простые упражнения для его возраста. Не волнуйтесь, гантели он поднимать не будет.

– Хорошо, я не против, – растягивает слова, обдумывая что-то. – Райт точно разрешил?

– Да, – киваю и отвожу взгляд. Только бы не покраснеть и только бы она не спросила, из-за чего он вдруг так изменился. – Просто попросил, чтобы я занималась в его отсутствие.

Лесли хоть и с опаской, но отпускает нас. Переодеваемся с Джейком и спускаемся вниз. Без парня тут пусто и совсем безжизненно. Обычный подвал. Только Райт наполняет это место какой-то атмосферой таинственности и заточения. Негатива и злости. Хотя бы чем-то. Но не холодным равнодушием.

С мальчиком, конечно, наша тренировка прошла скорее как игра, но, если бы Райт, хоть иногда занимался с братом, это было бы круто. Он даже не представлял, как Джейк нуждается в нем. как ни крути, а в них текла общая кровь, пусть даже только отцовская.

После тренировки очень хотела уложить Джейка спать и сходить к Мануэлю, но Мэтт внезапно появился на пороге доме и забрал нас с Джейком на прогулку. Подозреваю, что Лесли была в курсе этого. С другой стороны я просто няня и должна делать то, что мне говорят.

Мы провели чудесных пару часов. Мэтт – парень мечты. Он любит детей, умеет делать красивые комплименты, предугадывает желания. Открытый в общении. Не курит. Наверное, невероятно целуется.

Но дело не в нем. Дело во мне. Я не хочу ни к кому привязываться. Только сейчас окончательно это осознала. Я собиралась спустя три месяца получить то, что принадлежало мне, забрать маму и покинуть этот город. А еще лучше этот штат. Отрезать прошлое и не встречаться ни с кем. Начать все заново.

Наблюдаю, как Джейк делает очередной круг на карусели, а сама чувствую взгляд на себе Мэтта. Рассматривает. Хочет что-то сказать или спросить, но не решается. Будто если я повернусь, он решится.

Но я не поворачиваюсь. Не хочу давать ложную надежду. Разбить потом чье-то сердце и душу. Да и есть еще один существенный минус. Его друг. Дружить втроем не получится никогда. В этой истории всегда будет третий лишний.

И пусть это лучше буду я.

Но взгляд парня слишком проницательный и я сдаюсь. Поворачиваюсь к нему полубоком и тут же встречаемся глазами. Смотрит загадочно, сдерживая улыбку.

– Что? – начинаю первая, потому что меня уже съедает любопытство.

– Эвон, – улыбается смелее, – у меня в следующую субботу вечеринка. Я бы хотел, чтоб ты пришла.

– Это, – задерживаю дыхание, переваривая информацию, – так неожиданно, но ты же знаешь, я на работе.

– А если я договорюсь с Лесли отпустить тебя на вечер?

– В качестве кого я там буду? – заводит руку назад, зарываясь пальцами в волосы на затылке и прикусывает, улыбаясь, губу.

– А в качестве кого ты хочешь там быть? – Мэтт двусмысленно приподнимает бровь, изгибая ее в вопросе.

– Прости, но нет, – качаю головой. – Дело даже не в Джейке. Я буду чувствовать себя там не комфортно. Я там никого не знаю.

– Да, брось. Ты как минимум будешь знать меня и Райта, – при упоминании парня, всё сжимается.

– Ты уверен, что хочешь видеть нас двоих одновременно?

– Конечно.

– У нас не простые отношения и он может все испортить.

– Думаю, ради меня он сделает на вечер исключение. Он же бывает нормальным с тобой иногда? – Киваю одобрительно, вспоминая те единичные случаи. – Ты будешь не единственная девушка на этой вечеринке. Думаю, он найдет, кому уделить внимание. – Неприятно его замечание, но я опускаю это. – Главное, что ты согласна. Я сам договорюсь с Лесли. Думаю, она сможет тебя отпустить на вечер.

Как бы я не противилась, но вечеринка на следующую субботу была запланировала и даже моментально согласована с Лесли. Мне было неудобно до жути. Я пришла работать, а не разгуливать с кем-то по праздникам.

Но вернувшись домой Лесли наоборот поддержала идею, что мне нужен выходной. А они всё равно подумывали съездить к родителям женщины на выходные, и я могу отдохнуть.

– Мануэль, давно у вас не была, – захожу к мужчине. С тех пор как вернулась Лесли, поводов зайти к нему появлялось всё меньше.

– Как у тебя успехи?

– Ну, я пару раз настояла на своем. Но все же, когда он начинает меня критиковать, я не могу с этим справиться, – качаю головой из стороны в стороны, усиливая свои слова.

– Как ты хочешь с этим справиться?

– Доказать, что он не прав.

– В этом твоя ошибка, Эвон. Ты не должна защищаться, отрицать или тоже накидываться с обвинениями в ответ.

– Мануэль, я понимаю, но в реальности так не сделать.

– Закрой глаза и представь, что ты густом тумане. Он плотный, ты ничего не видишь. Представила?

– Да.

– Смотри. Ты хочешь что-то доказать туману. Чтобы он рассеялся и прекратился, потому что ты ничего не видишь. Ты можешь махать руками, бросить в него что-то. Кричать. Обвинять. Что сделает туман в ответ?

– Ничего, – пожимаю плечами и открываю глаза.

– Ничего. Он не отрекошетит, не даст сдачи, не рассеется, он не сделает ни-че-го. Понимаешь?

– Да, но при чем тут я?

– Туман не сделает ничего. И в какой-то момент тебе надоест с ним сражаться. Таким независимым и неуправляемым. Он так и останется густым туманом. Так вот ты в споре, критике обвинении ты можешь вести себя подобно этому туману.

– И что я должна молчать и просто игнорировать все слова?

– Нет, вспомни, что мы с тобой говорили. Молчать, убегать или кричать, нападать – это обычные, но не правильные реакции. Надо разговаривать. Но, как я говорил, не отрицать, не защищаться, не контратаковать.

– Мануэль, я не представляю, как это возможно. Всё равно все сводится к нападкам друг на друга. Как можно терпеть, когда на тебя наговаривают то, чего нет на самом деле.

– Не надо терпеть. Если человек говорит правду, просто согласись с ней, если он говорит неправду, просто согласись, если он говорит какую-то ересь, значит, согласись с невероятным.

– То есть я должна согласиться с тем, что, например, овощи не полезны или не вкусны.

– Да, знаешь тушеные овощи порой бывают недосолены или недоварены, поэтому не очень вкусные.

– То есть я должна согласиться с тем, что хот-доги полезны?

– Ты должна согласиться с той критикой, которая в тебя сыплется. Я понимаю, сейчас тебе сложно это принять и перестроится. И, если это не контролировать, все равно будет автоматически идти реакция, которой ты пользовалась всю сознательную жизнь. Ты сегодня Эвон приготовила ужасный завтрак.

– Я? Я не готовила.

– Неправильный ответ, – машет головой из стороны в сторону. – Давай по-другому. Ты будешь критиком, а я тебе буду отвечать.

– Что я должна критиковать?

– Да все, что тебе не нравится.

– Мануэль, мне неудобно.

– Давай, я же разрешаю.

– Ну ладно, только не обижайтесь.

– Давай-давай, смелее. Это всего лишь тренировка. Пофантазируй. Начни с того, что я хожу неделю в одной рубашке.

– Хорошо, Мануэль, да вы неделю ходите в одной рубашке. Она уже воняет.

– Ты права. Тоже слышишь этот запах пота?

– Конечно, слышу. У вас что, нет чистой одежды?

– Есть.

– Тогда почему вы ее не наденете? Почему ходите в этом тряпье?

– Ты права, надо бы ее переодеть.

– Посмотрите на свои волосы, вы все время лохматый.

– Ты права. Мои прически не отличаются аккуратностью.

– А ваши ногти. Когда вы их стригли последний раз?

– На прошлой неделе.

– Неужели приятно ходить с грязными ногтями? – Мужчина смотрит на свои аккуратно подстриженные ногти.

– Нет, не приятно.

– Так подстригите их.

– Хорошо.

– Вы всегда говорите хорошо, но никогда не делает этого.

– Возможно, вы правы, делать дела своевременно, а не откладывать было бы очень удобно.

– И вообще, знаете это не красиво обманывать свою семью, на счет инвалидного кресла? – слова вылетают из меня раньше, чем я соображаю, что ляпнула.

– Возможно, ты права, – не уходит от ответа Мануэль, подмигивая.

– Возможно? Да вы нагло обманываете всех. Когда они узнают, не думаю, что обрадуются вашей лжи.

– Возможно, ты права. Ложь – это плохо.

– Вы так спокойно об этом рассуждаете, и я понимаю, что вы не сделаете этого.

– Ты права.

– Я думала вы честный человек, а вы обманщик.

– Я понимаю, почему ты думаешь.

– И почему же?

– Ты отвлеклась. Ты должна только критиковать. Пока.

– Простите, Мануэль. Я понимаю, что у вас на это есть свои причины, и я не хочу в это лезть, и знать лишнее.

– Ты права. Тебе не нужно это знать. Я хочу, чтобы ты потренировала это.

– Опять на Райте?

– Ну, больше кандидатов я не вижу.

– Он уехал.

– Да, я знаю, когда вернется, тогда продолжишь. Есть и другие уловки. Но сейчас, я хочу, чтобы ты отработала эту технику. Прочувствовала ее.

– Хорошо. Я постараюсь. Но с ним спорить очень тяжело.

– Ты права, спорить тяжело, поэтому я призываю тебя не спорить, а соглашаться.

– Мануэль, – выдыхаю, решаясь спросить. – А куда он уезжает на все выходные?

– Он сам не говорил тебе? – Отрицательно качаю головой. – Если он не говорил, значит, не хочет, чтобы кто-то знал.

– Но вы знаете?

– Знаю, – кивает, отводя взгляд в сторону. Улыбка сползает с лица, погружая его в какие-то свои воспоминания. – Если он захочет рассказать, то ты узнаешь об этом.

– Я поняла. Я пойду?

– Да иди. И жду отчет, когда поговоришь с ним.

– Я боюсь, что у меня может не получиться.

– Просто не забывай. Не отрицать, не защищаться, не контратаковать. Соглашайся. Даже, если он говорит бред.

Как резко он пропал, так же резко появился рано утром в воскресенье, когда мы завтракали. Но что-то в нем поменялось. Он просто не замечал меня. Делал вид, что меня нет. Чувствовала себя на самом деле прислугой. Незаметной и бесшумной. Должна была радоваться этому. Выдохнуть наконец. Спокойно работать дальше. Успокоиться и наслаждаться.

А мне было хреново. Полдня полного игнора меня. Я не привыкла к такому. Особенно это выделялось на фоне остальных, когда с ними он был показательно мил и общителен. Поставил меня на уровень ниже. Прислуга. Няня. Никто.

Что за странная черта характера. Когда человек тебя ненавидит и откровенно это показывает, хочется сбежать и стать для него никем. Невидимкой. Когда же он сам начинает тебя полностью игнорировать, превращать своими мыслями в стеклянный предмет. Такой же прозрачный и незаметный. Становится еще хуже. Невыносимо противно. Даже не от того, что он так делает, а от того, что я не понимаю, почему так.

Что я такого сделала?

В четверг мне показалось, что с ним можно нормально общаться, а потом он тут же все крушит. Разрывает ниточки, что могут как-то наладить хоть какое-то подобие дружбы. Даже не дружбы, просто нейтрального общения.

К вечеру ничего не изменилось. Мне надо было выполнить упражнение Мануэля, а Райт молчал. Ни слова критики. Точнее вообще ни слова.

Приходилось про себя отвечать, думая о том, что он мог бы сказать. Идти к нему и нарваться точно не хотелось. Зато у нас есть общая территория в виде ванной. Пожалуй, самое время для того, чтобы посетить ее. Спровоцировать? Только ради тренировки. Беру свои вещи и спускаюсь вниз. Но на первом этаже в гостиной я замечаю Лесли, Кевина и Джейка, смотрящими телевизор. Ванная пустая. А значит, тренировка на сегодня окончательно отменяется.

Захожу в ванную и, всё ещё злясь на парня, кладу свои вещи.

Раздеваюсь и принимаю душ. Как бы ни старалась выкинуть это из головы, не могла. Мысль жестко засела в голове. И, пусть и не сейчас, но я все же хочу понять, что не так. Почему ко мне такое отношение.

Выключаю воду и приоткрываю двери душевой кабинки. Протягиваю руку и снимаю с крючка полотенце. Промакиваю волосы и случайно задеваю шампунь, с грохотом летящий мне под ноги. Разворачиваюсь, поднимая и ставя его не место. Вытираю лицо, шею, грудь.

– Вау, – слышу за спиной голос Райта. Черт. Как он тут оказался. Еще и рассматривал меня сзади. Боже видел меня раздетой. Резко разворачиваюсь, закрывая полотенцем все участки тела, что можно.

– Ты что творишь? Идиот! – захлопываю перед ним полупрозрачную дверь.

– Тут было открыто, я зашел. Раз уж ты всё равно выходишь, я подожду.

– Мне надо одеться.

– Ты мне не мешаешь, не волнуйся.

– Зато ты мне мешаешь. Райт, пожалуйста, выйди.

– Давай, так. Ты выходишь из душа, а я туда зайду и закроюсь. Будешь тут спокойно одеваться, а я там мыться.

– Ладно, – оборачиваюсь плотно в полотенце, проверяю, чтобы все было закрыто. Придерживаю его рукой, чтобы не дай Бог еще раз не сползло. Открываю дверь и тут же закрываю одной рукой глаза, а второй с шумом ее захлопываю. Райт передо мной раздетый. Не то, что полураздетый. Полностью обнаженный. Слышу заливистый хохот. Ему смешно? Придурок.

– Ты зачем разделся? – кричу из-за двери.

– Знаешь ли, ходить в одежде в душ несколько странно. Давай выходи, а то мне холодно.

– Я не выйду. Оденься.

– Дьявол. Ты что людей голых не видела.

– Нет, – ляпаю на автомате. Даже не подумав, что за этим последует от него.

– Можешь рассмотреть, я разрешаю.

– Райт, перестань, пожалуйста.

– Тогда выходишь или придется принимать душ вдвоем. – Вцепившись в полотенце, часто дышу. Зажмуриваюсь и открываю дверцу. Дьявол, что сидел на плече подначивал приоткрыть глаза и еще раз взглянуть на него. Но здравый смысл твердил, что обнаженный мужчина – это грех. В темноте переступаю через бортик и опускаю одну ногу на пол. Держусь за стенку, чтобы не упасть, и полностью выхожу из кабинки.

– Заходи, – произношу, всё ещё прикрыв глаза ладошкой, чтобы не сорваться и не подсмотреть.

– Точно не хочешь со мной? – шепчет где-то совсем рядом. Одна фраза проникает в меня. Этот его сногсшибательный шепот. Разгоняет по телу мелкую дрожь. Замираю. Боюсь дышать. Боюсь открыть глаза. Боюсь представить его обнаженным. Одни боюсь. И не одного “могу”. Своей все еще влажной кожей чувствую его жар и похоть. Играет? Как всегда. Только теперь игра из детской "давай-ка я тебя обижу" превратилась во взрослую "давай-ка я тебя соблазню".

И, когда к тебе в жизни всего пару парней предлагали погулять. А тут такой открытый и наглый намек на что-то большее, устоять сложно. Контролировать же свое тело невозможно. Низ живота свело в приятной и болезненной удавкой. Перетянуло все внутренности, заставляя поддаться искушению.

– Ты такая соблазнительная, когда стесняешься, – снова шепот. Совсем рядом с ухом. Мне даже кажется, он касается меня губами. Задевает какие-то эрогенные зоны на ухе.

И пустота… Шум закрывающейся дверцы и включившего следом потока воды заполняет ванную. Только сейчас осмеливаюсь открыть глаза. И сделать, наконец, вдох. Часто и шумно дышу, глотая жадно воздух. Не могу прийти в себя.

Гоню чертовы образы его тела. Но я видела его. Видела все. Даже то, чего раньше никогда не видела.

Дьявол! За что мне это. Первый мужчина, которого я увижу обнаженным, должен был быть, как минимум моим мужем или женихом. Но никак не Райт. Скидываю полотенце и быстро натягиваю трусики. Пижамные шорты и футболку. Не оборачиваясь, забираю свои вещи и выскакиваю оттуда.

Дура. Захотела внимания? Получи.

Плюхаюсь на кровать, прикрывая веки. Погружаюсь в темноту, а перед глазами парень. Распахиваю глаза, чтобы прогнать чёртовы образы обнаженного тела. Я не видела. Я ничего не видела. И я не хочу это ещё раз увидеть.

Находиться с ним в одном доме становилось всё сложнее. Теперь он не просто издевался, теперь зачем-то провоцировал меня. Испытывал. Соблазнял. Всё это выглядело какой-то игрой.

Собираю свои вещи, чтобы почистить зубы и понимаю, что забыла вчера щетку в ванной, когда быстро убегала. Спускаюсь вниз, гадая, что он с ней сделал, одновременно надеюсь, что он ее не заметил. Просто не заметил и всё.

Осматриваю ванную и не нахожу. Щетки нигде нет. Со страхом перевожу глаза на мусорное ведро.

Кто бы сомневался?! Идиот! Придурок! Так, да? Должна согласиться и кивнуть в ответ как учил Мануэль? Хватаю его щетку и кидаю ее в унитаз. Обыскиваю все шкафчики и нахожу две запасные. Забираю обе. Одну вскрываю и чищу зубы, вторую забираю с собой и иду к себе. По дороге встречаю Райта. Нагло-довольно понимает, что сделал вчера и что я все поняла. Смотрю в глаза и, перед тем, как поравняться подмигиваю ему и прибавляю скорости, поднимаясь к себе. Жаль, что в моей комнате нет замка. Я бы с удовольствием тут замуровалась. Чую, что он не оставит это без внимания и проигнорирует.

Дверь в мою комнату открывается быстрее, чем я успела обо всем подумать.

– Ты охренела? – Захлопывает с силой дверь, надвигаясь на меня. – Хочешь сама почистить зубы этой щеткой? – протягивает мне ту самую щетку из унитаза. Так, Мануэль говорил надо согласиться? С чем к чертям я должна согласиться?!

– Ты прав, чистить такой щеткой зубы не очень приятно, – выпаливаю первое, что приходит в голову со словом прав. Не нервничать. Успокойся. Максимум, что он сделал, это накричит.

– Охрененно не приятно.

– Ты прав. – Так и подмывало сказать, что он сам виноват. Но прикусила до боли язык, чтобы не ляпнуть этого.

– Я говорил не лезть и не оставлять вещи в моей ванной.

– Да ты говорил.

– Так какого ты продолжаешь этого делать? – смотрит в глаза, ожидая ответа. В голове десятки мыслей, что ответить. Оправдываться нельзя. Наезжать нельзя.

– Ты прав, забыть ее там было не лучшей идеей, – Райт приближается ближе, а я улавливаю запах табачного дыма, и в носу тут же начинает неприятно щипать. Приближается на расстояние вытянутой руки и убивает своим разъяренным взглядом.

– Тогда что я не понятного сказал? – Сжимает рукой шею, сокращая расстояние между нами.

– Райт, пожалуйста, отпусти, – но он не собирается этого делать. Сильнее сдавливая шею. Специально делает больно, показывая силу и злость. – Райт мне станет плохо, – начинаю откашливаться. Он не понимает, почему я так говорю. – Аллергия, Райт. – Наконец соображает и отпускает меня, быстро отходя.

– Я не курю при тебе, – разводить руки, опасаясь.

– Ты курил до этого, – разворачиваюсь и открываю полностью окно, чтобы проветрить.

– Но это уже не табачный дым.

– Я чувствую его в твоем дыхании.

– Чем мне теперь чистить зубы?

– Я не знаю, – пожимаю плечами. – Орбит есть, – ухмыляюсь в ответ и лезу в сумочку. Достаю упаковку и протягиваю. Исподлобья следит за мной. Неудобно от того, как рассматривает меня, оставляя следы на не прикрытых одеждой участках кожи. Кидает несколько подушечек орбита в рот.

– С тебя новая зубная щетка, – разворачивается, направляясь к выходу.

– С тебя тоже новая щетка, – кидаю в спину. Разворачивается, ухмыляясь уголком губ, но ничего не говорит и уходит, оставляя меня одну и закрывая за собой дверь.

Читаю ее первое сообщение и бросаю телефон на кровать. Даже тут до меня добралась. Какая разница, где я? Я просто захотел свалить из дома. Тебя вообще не должна волновать моя жизнь. Собираюсь выключить телефон, но он тут же начинает звонить.

Усмехаюсь сам себе, читая имя абонента: “Белоснежка”. При одном имени, воспоминания поднимаются со дна подсознания, рисуя картинки вчерашнего дня и ночи. Запускаю руку в волосы, стягивая их. Дьявол, сам не понимаю, зачем пошел к ней вчера вечером. Зачем целовал. Зачем хотел попробовать ее? Ведь целовал же ее уже раз. Знал, что она не умеет это делать. Знал, какие у нее мягкие губы.

Ее становится слишком много в моих мыслях. Нет. Ты не заберешься глубже, чем есть. Злость на самого себя, что вчера поддался и проявил слабость. Больше нет. Еще одно сообщение. Сучка, знает, как достать меня. Как докопаться. Такая уверенная в себе, когда я далеко. Что же, сама напросилась. Это немного охладит твои порывы.

“Я с девушкой”.

Догадливая. Больше сообщений от нее не было. Все выходные. И я мог спокойно провести в одиночестве четыре дня.

Зато на следующий день позвонил Мэтт, напоминая о вечеринке.

– Мэтт, – тяжело вздыхаю, услышав, что он пригласил няню на вечеринку – я думал ты не такой.

– Какой не такой?

– Ну, ты всегда порядочный, а использовать кого-то в своих целях не в твоих принципах.

– Я никого не использую, – слышу по голосу, что оправдывается, – она мне нравится.

– Она может и нравится, но я знаю, что она тебе не нужна.

– Может она как раз поможет забыться и переключиться?

– Если ты не переключился за это время…

– Хватит, Райт, – перебивает меня.

– Ладно, но тогда и я буду действовать в своих интересах.

– Надеюсь, ты не будешь ее дергать хотя бы там?

– Нет, но я тоже приду с девушкой, – еще не знает, что я задумал.

– Да ради Бога, хоть с двумя, – смеется мне в ухо.

– Приду с одной, а уж со сколькими буду уходить, потом решу.

– Значит, я жду вас двоих.

– Даже не надейся, что я ее привезу. Сама пусть добирается или на такси. – Убираю игривое настроение и равнодушно отвечаю.

– Ладно, решим.

Черт. Всё же уехать было не самой лучшей идей. Один в этом доме и я просто сам себя лишал возможности отвлечься. Я не думал ни о чем. Я занимался машиной. Пытался смотреть фильмы. Но она все равно была везде. Даже не думая о ней, я ощущал, что она была рядом. В моей голове. Внутри меня. Пропитала собой всего.

Даже не догадываясь. Дьявол. Как так получилось? Зачем попросил станцевать. Зачем увидел то, что теперь засело в мозгу? Зачем поперся к ней тогда ночью? Зачем поцеловал? Теперь было мало этого. Мне нужно было ее тело. Просто какое-то стойкое желание, что мне это надо. Хочу запустить руку ей под майку, стянуть шорты и коснуться кожи.

Не хочу думать о ней. Хочу ненавидеть. Хочу издеваться. Хочу вдавить в матрас, и насладится ее телом. Слышать ее тихий стон. Как извивается подо мной. Как впивается в спину.

Не помогало ничего. Просто эти мысли тупо лезли в голову. Мог сейчас сорваться и поехать к Карри. Она бы утешила меня и поняла. Сделала бы все, чтобы захотел. Все было уже не то. Она слишком предсказуема. Доступна, опытна и развратна.

А Белоснежку хотелось изучать. Эти несмелые губы, что не знали, как целоваться, но хотели этого. Тело, которое дрожало в моем присутствии, но одновременно было охрененным и красивым на расстоянии. С ума сходил по этой ее стеснительности. Такая невинная и скромная в один момент и нарушающая запреты, совершенно другая в другой. Этот контраст доводил.

Не хочу о ней думать и не могу не думать. Она просто включила в мозгах передачу о себе и забрала пульт.

А потом этот звонок. Мэтт. Позвал ее на день рождение на следующих выходных. В качестве кого? Девушки? Он и она? К чертям все.

Знал же, что встает между нами. Знал же, что это ни к чему хорошему не приведет, и опять жалею, что познакомил.

Беру пачку сигарет и иду на улицу. Сажусь на крыльцо, погружаясь в апрельскую прохладу. Сжимаю губами фильтр и, слегка наклонив голову, прикуриваю от зажигалки, делая длинную затяжку. Прикладываю указательный и средний пальцы к губам, забирая сигарету и не спеша выдыхаю. Пытаясь избавиться от мыслей и долбанных ощущений.

Было одно “но” Мэтт ее использовал. Хотел забыть о Ракушке с ней. Хотел отвлечься. Хотя для меня это лучше. Думать о девушке, с которой встречается друг, неправильно. Поэтому это повод выкинуть ее из головы. Если получиться.

Но если можно не думать о чем-то специально, то адреналин, что бурлил во мне, разрывал вены и гневно стучал в висках, было не остановить просто усилием воли. Ее хотелось стереть. От нее хотелось избавиться. Но я уже отравлен ей и даже не знал что изменить. Когда в субботу ночью терпеть было просто невозможно, я собрал вещи и решил вернуться домой. Может я просто все это себе придумал? Нет ничего и уничтожить противника его же оружием.

Вернусь домой и пойму, что я просто себя накрутил на выходных. Ну, подумаешь, поцеловал ее. Подумаешь, станцевала. Я должен вернуться, посмотреть на нее и понять, я все придумал.

Вернулся, посмотрел и понял, что ни черта я не придумал.

Делал вид, что не замечаю. Игнорировал. Убеждал себя в том, что так надо. Это временно. Не я хочу ее. Просто тело по-идиотски откликается на девушку. До боли. Что мешало, снова зажать ее где-то и поцеловать?! Украсть невинный поцелуй? Ведь один раз она уже сдалась. Правда, я так и не понял, что она об этом думала. То ли дрожала и боялась, то ли дрожала и хотела. Черт. Мне надо это знать. Тогда ночью она ведь отвечала на поцелуй, хотя и делала это во сне.

Поднимаюсь наверх, чтобы принять душ, но слышу шум воды. Лесли с отцом где-то наверху. Да и плевать на них. Дергаю ручку двери в ванную, но она, как на удивление, поддается, и я попадаю внутрь. Кто-то моется с открытой дверью?!

Сквозь запотевшее стекло вижу только силуэт. Как поднимает руки и моет волосы. Потом скользит по своему телу, намыливая себя везде. Опираюсь спиной о стену и жду. Хочу увидеть ее, когда выйдет обнаженная из душа.

Разделся бы я сейчас и зашел к ней, чтобы она сделала, интересно? Сбежала или отдалась? Воображение против моей воли рисует фантазии, как прислонил бы ее к запотевшему стеклу, поднял бы одну ножку и, присев, ласкал, пока бы она не кончила. Шум льющейся воды стихает, отрывая одновременно от фантазий. Еле сглатываю, прогоняя возбужденную ненависть к ней. Не знаю, какое чувство сейчас преобладает. Открывает дверцу и протягивает руку, снимая полотенце с крючка, не замечая меня. Вытирает голову и тело, большое банное полотенце скрывает всё, не давая рассмотреть.

Задевает рукой шампунь, и он падает. Разворачиваясь ко мне спиной, присаживается, чтобы поднять и сама открывает вид на обнаженную спину и сексуальную попку. Прикусываю губу, чтобы не выдать себя. Дьявол ее тело будет мне сниться еще долго.

Берет в руки банку и, не разворачиваясь, поднимается. Продолжает вытираться прямо в душевой кабинке.

– Вау, – специально выдаю себя. Хочу увидеть ее лицо, когда узнает, что я наблюдаю за ней.

Шумно ахает и резко оборачивается, замечая, наконец, меня. Судорожно прикрывается полотенцем и захлопывает дверцу душевой кабинки.

– Ты что творишь? Идиот! – слышу возмущение за стеклом в свой адрес.

Отвечаю, что тут было открыто и уходить я не собираюсь. Более того, она пока не знает, что я тоже собираюсь в душ и уходить не планирую. Предлагаю ей сделку. Я иду в душ, она одеваться. Вроде как никто никому не мешает. Правда, в мыслях появляется еще более дерзкая мысль. Не только посмотреть на нее, но и смутить. Полностью раздеваюсь и жду, когда откроет дверь и увидит меня. Да, такого она точно не ожидает.

Окидывает меня взглядом, заливаясь краской, и закрывает ладошкой глаза. Захлопывает створку кабинки, будто я готов прорваться. Не выдерживаю и заливаюсь смехом. Ее реакция на многие вещи действительно поражает. Уверенность в том, что она еще девственница подтверждается с каждым разом. Черт. От этого захотелось прикоснуться к ней еще больше.

Специально запугиваю Белоснежку, если не выйдет сейчас, то я сам зайду к ней, и это срабатывает. Открывает дверь и, также прикрыв глаза ладонью, ступает на кафель. То ли боится сорваться и подсмотреть, то ли, что я раскрою ей веки насильно и заставлю смотреть на себя.

Дьявол, если бы она станцевала мне в таком виде сейчас, я бы точно взял ее тут. Прямо на этой тумбочке.

– Точно не хочешь со мной в душ? – шепчу на ухо за спиной. Вижу, как дрожит и волнуется. Если бы ее это не волновало, она бы не вела себя так. – Ты такая соблазнительная, когда стесняешься, – добавляю и скрываюсь в душе, включая воду.

Не оборачиваясь, она быстро идет к тумбочке со своей одеждой. Опрометчиво, ни о чем не догадываясь, скидывает полотенце. Тянется за трусиками, разворачиваясь ко мне полубоком, и надевает их. Идеально стройное тело, которое раньше только чувствовал руками и видел через одежду, сейчас мог рассмотреть без лишней одежды. Приятной формы небольшая грудь, что хотелось смять и поцеловать ложбинку между ними. Ласкать нежную кожу и покусывать эти небольшие торчащие соски. Натягивает шорты, скрывая попку, а потом и футболку. Быстро собирает свои вещи и, не разворачиваясь, уходит.

Выключаю камеру телефона и, отодвинув дверь, кладу телефон на полку на стене, чтобы не замочить, пока буду принимать душ.

– Как успехи? – улыбается Мануэль, когда приношу ему завтрак.

– Потихоньку, но Райта не было все выходные, поэтому мы с ним не пересекались и никто меня не доставал.

– Сама как чувствуешь?

– Тяжело. Мануэль, очень тяжело. Когда хочется огрызнуться в ответ, а приходиться признавать, что кто-то прав.

– Но в какой-то степени он же прав?

– В какой-то да. Но так быстро подобрать правильный ответ и сообразить, вспомнить то, про что он говорил, сложно.

– Возможно, они и правы, но все равно ты принимаешь решение по этому поводу.

– Хорошо Мануэль, но бывают же случаи, когда я виновата стопроцентно? И я чувствую свою вину.

– Скажу больше, если ты недостаточно уверенный в себе человек, тобой будут манипулировать, используя эти твои ошибки. А ты будешь просить прощение либо отрицать ошибки, защищаясь или критикуя в ответ. И это всё идет из детства. Не спорю, что перебороть в себе эти реакции сложно.

– Но ошибка всё равно допущена.

– Да, поэтому и веди себя так, что это всего лишь ошибка. Ты не оправдываешь и не обвиняешь других. Признай, что ты совершила ее. Если реально ты совершила ошибку – признай ее. Просто признай. Например, ты забыла сделать то, что тебя просили. Забыла и подставила кого-то. Чтобы ты сказала раньше?

– Эмм, прости, я забыла. Было так много работы и у меня просто вылетело из головы.

– Заметила? Ты оправдываешься. – Киваю в ответ. – А я бы сказал. – Черт! Я забыл. Что я за идиот! Да у меня, наверное, проблемы с головой. Что ты теперь будешь делать?

– Ну, хорошо. Я скажу, что вы на самом деле идиот, и сильно меня подставили. Так нельзя делать.

– Согласен, голова как решето. Как я мог забыть про твою просьбу. Можешь не напрягаться. Я буду повторять это до тех пор, пока ты сама не поймешь, что критиковать меня бесполезно. Нельзя изменить того, что уже сделано. Ты как бы говоришь что-то негативное о себе. Негативное высказывание.

– Спасибо, Мануэль. – Улыбаюсь и оставляю его одного.

С зубной щеткой я погорячилась. Признаю. Достаю одну нераскрытую и спускаюсь в ванную, чтобы оставить. Надеятся, что он тоже купит мне новую в ответ глупо.

– Лесли, могу я сходить потренироваться, пока Джейк спит? – спрашиваю у женщины, после обеда и получаю одобрительный кивок.

– Мне надо съездить в один магазин, проверить его работу, а ты можешь заняться, чем хочешь.

Поднимаюсь к себе, чтобы переодеться и сразу же спускаюсь вниз к Райту. Его нет и, по моим подсчетам, не будет еще часа полтора, поэтому спокойной могу позаниматься. Я ведь выиграла тогда и могу приходить сюда, когда захочу.

Включаю музыку на телефоне и надеваю наушники. Делаю растяжку, чтобы разогреть мышцы. Одновременно думаю, с чего начать. Перехожу от одного упражнения к другому и наслаждаюсь приятной болью, что разливается в мышцах.

Заканчиваю тренировку и, забирая свои вещи, возвращаюсь к себе. Прохожу мимо комнаты парня и понимаю, что он там. Вернулся? Черт. Как я не заметила и не услышала? Бесшумно проскакиваю мимо его двери и поднимаюсь сразу в душ.

В глубине души надеясь, что он не видел меня и не сообразил.

Мы пересеклись на ужине. Наглый взгляд на моем теле бесил и раздражал. Он ничего такого вчера не видел, что кидать в меня такие взгляды. Да, я видела его раздетым, но это моя проблема. И мне было больше стыдно не перед ним, а перед родителями. За то, что вызываю разные взгляды и намеки с его стороны, хотя я и стараюсь вести себя нейтрально, словно он обычный парень и голых мужиков я видела тысячу раз.

Райт. Чтоб тебя!

Чтобы не будить дракона я решаю не идти вечером в душ еще раз. Закрываюсь у себя в комнате. Надеюсь, от одного раза кариес не разовьется, и ложусь спать.

Сигнал о новом сообщении вырывает из дремы. Не хочу смотреть, но это может быть что-то важное.

Протягиваю руку и беру телефон. Разблокировав, открываю сообщение, и забываю, как дышать. От Райта. Ролик. Я. Под музыку одеваюсь, натягивая трусики и, боже, закрываю глаза, когда понимаю, что видна моя грудь. Отрывки из сегодняшней тренировки, где растягивалась. Самые интересные и двусмысленные моменты, что могли быть в тренажерке. Хотя бы тут я одета. Паршивец. У него, что камеры расставлены по всему дому?!

К черту все церемонии и советы Мануэля. Бросаю телефон на кровать и моментально оказываюсь возле двери. В доме все спят кроме него. Да как такое вообще можно делать. Идиот. Придурок. Быстро, но как можно тише спускаюсь на два пролета ниже и быстро пересекаю расстояние до его комнаты. Без стука врываюсь в комнату и, замечая телефон на краю кровати, бросаюсь к нему.

Райт явно не ожидал такой дерзости и не успел сообразить, зачем я ворвалась. Хватаю телефон и пулей вылетаю назад. Хочу все удалить оттуда, а лучше уничтожить телефон, чтобы и восстановить нельзя было.

– Стоять, – слышу за спиной, но фиг он дождется, что я послушаюсь. Перепрыгиваю через ступеньку, поднимаясь наверх. Хаотично соображаю, что делать. Бежать наверх, там разбужу Лесли и Кевина, если придется кричать или ругаться. В столовой спрятаться некуда. Остается улица.

Выскакивая на улицу в одних трусиках и длинной футболке. Надо спрятаться. Надо спрятаться. Кто-то обхватывает со спины и поднимает над землей. Черт.

– Отпусти, дятел, – пытаюсь вырваться, но Райт крепко держит, прижимая к себе.

– Верни телефон и отпущу. – Игнорирует мои слова и продолжает держать. Наклоняю голову насколько могу и сильно кусаю за руку. Условный рефлекс сработал, и он на какое-то время расслабил руку. Улучаю момент и вырываюсь.

– Я все равно тебя догоню, – слышу шаги за спиной. Впереди лестница, прислоненная к стене. Быстро взбираюсь на несколько ступеней вверх и разворачиваюсь.

– Только сделай шаг, и я скину телефон отсюда и разобью его.

– Он стоит денег, – кивает на телефон, – тебе придется полгода работать у меня в рабстве, чтобы окупить его.

– Плевать, – выпаливаю, но все же задумываюсь о его словах.

– Верни мне телефон, – медленно проговаривает слова, хочет показать, что он абсолютно спокоен.

– Ты знаешь, что бы больной идиот?! Какого ты снимаешь меня на видео и делаешь из этого какие-то клипы.

– Ты красивая, – улыбается и обезоруживает своим ответом.

Черт. Сама с этим разберусь. Включаю телефон, чтобы найти и удалить видео, но он заблокирован. Отпечаток пальца. Графический код. Рисую несколько вариантов наугад, но ни один из них не подходит.

– Ты всё равно не подберешь, давай, спускайся и возвращай телефон.

– Тогда говори пароль, и я все удалю. Только потом отдам его, – усаживаюсь на самый верх лестницы.

– Я сам удалю, – протягивает руку и манит ладошкой к себе, чтобы отдала телефон.

– Я тебе не верю, пароль, – смотрю на него свысока.

– Ты же знаешь, что я тебе не скажу.

– Считаю до пяти, и телефон падает вниз, на бетонную дорожку, – натягиваю улыбку.

– Ты не сделаешь этого.

– Один, – вытягиваю руку, – два, – поворачиваю телефон экраном вниз. Моя честь сейчас важнее денег.

– Будешь отрабатывать не только телефон, но и потерю каждого мегабайта информации там.

– Три, – трясу им в руке, показывая, что он может упасть в любой момент.

– Согласна на отработку в моей постели?

– Четыре, – беру двумя пальчиками.

– Тогда кидай, если твоя невинность стоит всего лишь пару сотен баксов, я согласен. – Озабоченный придурок. Трясогузковый певун. Должна сказать пять и бросить телефон, но его отступление притупляет. Я не хочу так отрабатывать этот чертов телефон. Я не хочу, чтобы смотрел на эти видео так. Парень поднимается на одну ступеньки стремянки и направляется ко мне.

– Ну чего же ты не кидаешь? М? – касается кончиками пальцев лодыжки и ведет выше по ноге. Смотрит прямо в глаза. Впивается взглядом и поднимает еще на ступеньку вверх.

Поздно спохватываюсь и лестница, теряя устойчивость, наклоняется вбок. Хватаюсь второй рукой за прохладную сталь. Лестница мгновенно разъезжается под нами, заваливаясь одновременно на бок. И, если Райт в самом низу, то я наверху и спрыгнуть не успею.

Чёртовы лестницы в этом доме. Никогда с ними не везло. Инстинктивно делаю мах рукой, чтобы схватится за что-то, не понимая, что рядом ничего не будет. Телефон выскальзывает из рук. Слышу, как ругается Райт, а сделать уже ничего не могу. Сильно зажмуриваюсь и просто лечу вниз. Вот-вот упаду, чувствую, как Райт пытается сдержать лестницу, а потом столкновение с чем-то, но это не земля. Открываю глаза, глядя, как Райт сглаживает мое падение. Но все равно устоять не получается и, сделав несколько шагов назад, Райт падает на спину, утягивая меня за собой. Приземляюсь на парня, больно сталкиваясь лбами.

– Черт, Эвон, – слышу ругательство рядом с ухом. Я не ослышалась? Он назвал меня по имени?! Кажется, первый или второй раз за всё время. – Шевелит головой из стороны в сторону и тихо стонет. – Ты убила мой телефон и чуть не убила меня. – Вот теперь действительно “черт”.

– Прости, – приподнимаюсь на локтях, рассматривая парня, что спас меня. – Спасибо, что спас. – Поворачиваю голову в сторону телефона, рассматривая убитый гаджет. – Но ты сам виноват.

– Хм, – ухмыляется и резко переворачивает меня на спину, садясь сверху. Захватывает запястья и заводит над головой.

– Отпусти, – резко отвечаю, пытаясь вырваться.

– Ну, уж нет, ты мне должна за разбитый телефон. Будешь теперь отрабатывать.

– Как? – с опаской спрашиваю. Райт не сделает того, что обещал. Не посмеет. Но он наклоняется ко мне, противореча всем действиям до этого.

– Я уже говорил.

– Послушай, у тебя есть девушка. Я не понимаю, что ты хочешь от меня. – Его губы совсем близко. И это пугает. И притягивает одновременно.

– Будешь выполнять то, что скажу.

– Не буду. Я куплю тебе новый телефон и в расчете. – Не знаю еще, на какие деньги, но сделаю это. И отпусти наконец меня. – Пытаюсь вырваться, но парень крепко держит.

– Нет, будешь. Потрешь мне спину в душе?

– Идиот.

– У тебя нет выбора.

– Я не буду это делать.

– Тогда это видео попадет в сеть.

– Телефон разбился и видео нет, – выпаливаю, глядя в потемневшие глаза. Внутри все переворачивается, когда слежу за его взглядом и понимаю, что он рассматривает выступающие под майкой затвердевшие соски.

– Хм, всё давно на телефоне установлена синхронизация и всё хранится на облаке. Не переживай.

– Зачем ты это делаешь? – повышаю голос.

– Что это?

– Вроде разговариваешь и пытаешься помочь, в следующую секунду ненавидишь и хочешь задеть. Я ничего тебе не сделала. Я в этом доме не из-за тебя. Просто работа. Ты же все воспринимаешь, как будто я специально пришла сюда злить и доставать тебя. – Долго смотрит, не знаю, о чем думает, но что-то серьезное и глубокое. Не то, что видно на поверхности. И я никогда этого и не узнаю. – Было бы лучше, если бы ты меня игнорировал. Просто не замечал.

– Хочешь этого? – делает серьезное лицо, а я киваю в ответ.

– Уверена? – наклоняется ближе ко мне и шепчет на ухо. Черт. Когда он так близко, я уже так не уверена в своих намерениях. Когда ведет носом по скуле, двигаясь в сторону губ.

Готова расплавиться от его близости и сама поцеловать. Зачем играет и мучает.

– Спорим, твои трусики сейчас мокрые и тебя возбуждает то, что я сейчас делаю? Вся эта игра.

– Ты проиграл спор, – сухо отвечаю, облизывая губы. Знаю, что так далеко он не зайдет и не полезет проверять справедливость своих предположений. И уж я тем более не покажу ему насколько он сейчас прав.

– Хорошо, тогда, если проиграл, я к тебе больше не подойду, не заговорю, не притронусь. Хотела игнор? – не успеваю сообразить, как он отпускает мою руку, ныряет под спину, оттягивает резинку шорт и, скользя по попе, проводит пальцами по трусикам между ног. Твою мать. Что он себе позволяет.

– Да как ты… – не успеваю договорить, как оставляет легкий невесомый поцелуй на губах и тут прекращает его, – врушка. Ты проиграла. – Поднимается с меня и, немного прихрамывая, идет в сторону лестницы, поднимает ее и ставит на место. Отряхиваю с ноги прилипшую траву и встаю следом.

Ловлю манящий и интригующий взгляд исподлобья и ухмылку. Наглую и загадочную. Он точно что-то задумал. Поднимает телефон и, покачав головой, разворачивается и направляется в сторону дома.

– Ты сама захотела этого игнора, – поднимает правую руку с зажатым телефоном, напоминая о том, что у него есть.

Хотела… Или думала, что хотела.

До утра прокручивала в голове прошлую ночь. Как провоцировала его. Знала, что ничем хорошим это не закончится. И теперь боялась этого еще больше. Видео по-прежнему у него. Телефон разбила. И Райт обещал очень веселую отработку своего испорченного гаджета. Как же быстро он меняет планы. То готов затащить в постель, то решил устроить полное игнорирование.

Сомневалась, что он сможет держать все в себе, но это был бы глоток свежего воздуха, если бы он так сделал. Сделал вид, что меня не существует.

С утра специально встала раньше, чтобы приготовить завтрак. Райт стандартно поздоровался со всеми и сел за стол. Ждала, что он достанет телефон и покажет его. Жутко любопытно было взглянуть, но он так и не сделал этого. Я даже не знала, работает он или нет. Насколько я нанесла ущерб и сколько теперь надо вычесть из моей зарплаты. Молча позавтракал и, попрощавшись, ушел на занятия. Так никак и не отреагировал. Ни хорошо, ни плохо. И я наконец выдохнула. Возможно, потом через несколько дней всё будет напоминать извержение вулкана. Но не сегодня. И не в ближайшие пару дней.

Собираю завтрак, потом идем с Джейком к дедушке. И, хотя это не родной дед мальчика, но как ни странно малыш всегда с удовольствием ходил со мной к Мануэлю, чтобы поперебирать старинные значки или монеты.

– Доброе утро, Мануэль.

– Доброе, Эвон. Ты сегодня прекрасно выглядишь. – Натягиваю улыбку в ответ и быстро перевожу разговор на другую тему, предлагая позавтракать. Говорит так, будто знает о моих ночных приключениях. – Ты должна уметь не только отвечать на критику, но и принимать комплименты. Когда ты смущаешься – это не проявление скромности, проявление твоей неуверенности.

– Мануэль, – выдыхаю, понимая, что снова видит меня насквозь.

– Эвон, если ты чувствуешь, что я прав, можешь сказать: “Спасибо, я мне тоже нравится, как я сегодня выгляжу ”. То есть ты соглашаешься с правдой. Но если ты чувствуешь манипулирование или лесть, можешь смело ответить: “Правда? Не понимаю, что во мне такого, что я выгляжу прекрасно?” Если же ты не знаешь точно прав собеседник или нет, можешь сказать: “Спасибо, но я еще сама не поняла, как я себя чувствую». Или какую-то свою интерпретацию. Запомни, что не я даю тебе оценку, а ты ее принимаешь за чистую монету. Ты сама решаешь согласиться с ними или нет.

Райт успешно лавировал между рутиной, приемами пищи, мной и учебой. Он словно надел маску и стал несложным ребенком. Именно несложным хоть и взрослым, но ребенком. Наверное, таким его и хотели видеть родители. “Привет, пока, как дела”. Он видел меня, не прятал взгляд, даже мог что-то попросить, но абсолютно безэмоционально.

В субботу была вечеринка у Мэтта. Мне надо было купить платье. Но всё шло не так. Вроде бы в этом доме не происходило ничего странного, но всё потеряло краски.

Мануэль еще в среду планово положили в госпиталь для обследования. Со Стеллой никак не получалось пообщаться и я толком не знала, что у меня дома происходит. Звонить сама боялась. Что стало с видео я не знала, но почему-то казалось, что пока оно где-то надежно спрятано. По крайней мере, Мэтт ничего такого не говорил и даже не намекал. Надеюсь, он его не видел.

Райт успешно продолжал игнорировать меня. Радовало ли меня это? Да. Вначале. Было спокойно и как-то предсказуемо. Я ходила в спортзал, пользовалась душем, даже осмелилась оставить свой шампунь. Ничего не делал.

Не сказал. Держал в себе или на самом деле ему было плевать. С кем-то переписывался и загадочно улыбался. Задевало ли это меня?! Я не знала. Не понимала. Вроде сама этого хотела.

Так было спокойно и надежно, но в какой-то момент начала задыхаться. Это было лучше, чем когда он издевался, но хуже, чем когда вел себя нормально.

Лесли с мужем и Джейком еще вчера уехали на выходные к родителям. Мэтта поздравила с днем рождения еще с утра. Странно было ехать на одно и то же мероприятие по отдельности, но Мэтт проговорился, что Райт будет с девушкой, поэтому настаивать я не стала. Просто вызвала такси.

Всё сходилось. Выходные, на которые он уезжает. Загадочные переписки всю неделю. То сообщение, что он с девушкой. И Мэтт добил, оповещая, что Райт будет не один. Не сходилось только одно, почему он навящево пытался затащить меня в постель и все время шутил на эти темы. Будь я в кого-то влюблена, вряд ли бы позволяла себе такие намеки и флирт.

Коттедж родителей Мэтта был раза в два больше того, в котором жил Райт и его семья. Находился на берегу океана. Видимо, семья парня еще более состоятельная. Дом, увешанный гирляндами разноцветных лампочек, создавал ощущение настоящего праздника. Я назвала свое имя на входе и попала внутрь двора. Шумная компания пела на импровизированной сцене какие-то песни. Кто-то разливал напитки из большого сосуда. Кто-то танцевал. Сжимая подарок, направилась к дому. Вероятно, Мэтт там.

Только сейчас подумала, что могла встретить тут кого-то знакомого. И, хотя это было ерундой, но Райт или Мэтт могли начать раскручивать клубок и узнать обо мне больше, чем мне хотелось бы. Осматриваюсь по сторонам, чтобы сориентироваться, где я и где найти Мэтта.

Хотя, кого я обманываю, меня интересовал один вопрос. Разъедал мне мозг, пока не могла найти ответ. Где Райт? С кем он? А может он и вовсе не приедет. Делаю вид, что мне все равно. Но мне все равно чертовски хотелось увидеть девушку, с которой он пришел. Наверняка она красотка. Еще нет или и не будет? От этой мысли стало неприятно в груди. Он свободный парень и вправе приезжать с тем, с кем захочет. Усмехаюсь сама себе, вряд ли бы лучший друг прятался на вечеринке.

– Привет, – кто-то кладет руки на талию сзади и целует в плечо. Слишком интимный жест. Не для того, кто просто друг или вообще незнакомый. Сразу же разворачиваюсь и замечаю Мэтта. Он хорош сегодня, как и всегда впрочем. Темно-синяя рубашка и такие же темные брюки. Весь образ подчеркивал фигуру и очень шел парню. Он, приоткрыв рот, в свою очередь рассматривал меня. Видимо с черным, сшитым по фигуре платьем чуть ниже колена, v-образным вырезом в области декольте, манящей молнией от бедра до груди, что могла в один миг в умелых руках лишить меня платья и босоножки на шпильках произвели тот эффект, что я и ожидала.

– Ты невероятно красива в этом платье. – Берет нежно руку и, наклонившись, касается губами тыльной стороны ладони. Не отрывает взгляд. Замираю, ощущая его восторг. Восхищен, но не позволяет себя большего. Что-то сдерживает его.

– Потанцуем?

– Да, давай.

Берет меня за руку и идет туда, где все танцуют. Кладет руку мне на поясницу, притягивая к себе. Второй берет мои пальцы и скрещивает их. Имею ли право давать повод на что-то? Кто знает, может он и есть судьба? А может у нас разные судьбы? Медленно двигаемся в танце. Я не была уверена, что это тот человек, который нужен мне. В нем было все, что должно быть в парне. Но одновременно не было чего-то, что подсказывало, что между нами искра, заряд, бомба замедленного действия. Он словно был тут, со мной, но одновременно уговаривал себя в том, что я та, с кем ему будет хорошо и спокойно. Я тот, кто нужен ему по-настоящему? С кем успокоит сердце и будет счастлив? Не псевдо счастлив, а именно нуждаться в этом человеке, думать о нем, переживать и любить. Так и продолжали молча танцевать и смотреть друг на друга. Каждый сейчас что-то решал для себя.

Чувствую, как кто-то смотрит на меня. В упор. Рассматривает так, что начинает гореть лицо. Может, не стоило так раздеваться?

Дыхание перехватывает в следующую секунду от того, что вижу Райта. Как смотрит на меня. Встречаемся взглядами, и никто не отводит глаза. Недельное игнорирование дает о себе знать. Понимаю, что не хватает его.

Райт один. Рядом с ним нет никакой девушки. Подозрительно странно. Подходить к нему и поздороваться первый раз за день, было бы глупо.

Карнаубские дубы…

То, что сейчас пытаются дать его друзья просто пыль. Дунь и ничего не останется. Но я кружусь в медленном танце, а значит, в какой-то момент всё равно отворачиваюсь к нему спиной.

– Пришли еще твои друзья, тебе, наверное, надо их встретить, а я пойду выпью немного воды.

– Пойдем со мной, я познакомлю тебя с ними.

– Давай позже Мэтт, я отойду пока, – предчувствие, что мне не стоит идти туда всё больше окутывало меня.

Райт испаряется вместе с Мэттом в толпе незнакомых мне людей. Делаю глоток напитка прозрачного цвета. Он кажется самым натуральным и по вкусу от о чем. Как вода. Расматриваю дом. Интересную двухэтажную пристройку. И задумываюсь, почему у такого крутого парня нет девушки? В нем все идеально. Красивый, спортивный, внимательный, разговорчивый, с ним не скучно. Да он просто центр этой компании, Солнце, а я так, на последней орбите где-то вращаюсь.

Выхожу в доме на балкон с видом на океан. А потом опускаю глаза на лужайку перед домой. На шее словно затягивается петля и мне трудно сделать вдох. Райт танцует с кем-то. Девушка. Блондинка. Чуть ниже его ростом. Не хочу смотреть, а все равно приклеиваю к ним, что увидеть ее лицо. Узнать больше. Должно быть все равно. А мне ни хрена не все равно. Живот стягивает и выворачивает, когда представляю, что он с ней. Также, как он поджигал меня бушующим взглядом несколько минут назад, теперь повторяю я.

Медленно поворачиваются в танце. Девушка еще только полубоком оборачивается ко мне, а я уже знаю, кто она. Твою мать. Какого черта?! Багамские танагры… И что мне теперь делать?!

Тут же разворачиваюсь, чтобы стать к ним спиной. Делаю несколько, как мне кажется, уверенных шагов и прячусь в помещении. Только тут выдыхаю и прислоняюсь спиной к стене. Сейчас плевать на это. Делаю несколько глубоких вдохов и выглядываю из-за портьеры. Черт. Стелла. С Райтом Моя подруга. Откуда они знакомы? Сердце гулко стучит, когда понимаю, что девушка, про которую они говорили, – Стелла. Откуда она тут взялась. И сейчас он прижимает ее к себе и что-то шепчет. Ямайские вороны…

Оставаться тут слишком опасно. Достаю телефон и набираю сообщение Мэтту, что я сломала каблук и срочно уехала домой на такси. Пока пробираюсь незаметно в тени, он перезванивает. Отключаю звук и выхожу за ворота. Снимаю дурацкие шпильки и быстрым шагом ухожу отсюда. Мысли путаются, а я совершенно не могу найти конец и разобраться во всем. Вокруг меня что-то происходит, а я сижу в своей ракушке и ничего не знаю.

Хотела игнора?! Хотела равнодушия?! Хотела, чтоб не лез?!

Пожалуйста. Радуйся. Как дура улыбаюсь, смахивая со щек слезы. Кажется, так начинается истерика, но я делаю глубокий вдох, чтобы прекратить это.

Почему с ней? Неужели не нашлось никого другого? Это связано со мной или случайность? Я же оборвала всю связь с внешним миром, он не мог найти тех, кто меня знает. Или мог?! Делал же когда-то несколько фотографий.

Неизбежно и то, что Стелла когда-то появится в его доме и узнает меня. Потом ответит на вопросы. Поднимет прошлое. Мою семью. Мою долбаную жизнь. Отец меня найдёт. Ловлю такси и еду домой. К Райту домой. Какая ирония. Надеюсь, он не приведет ее в дом. Потому что слушать, как они трахаются всю ночь, я не выдержу.

Кручусь и никак не могу заснуть. Райт так и не вернулся, хотя уже за полночь. Я бы услышала, потому что слух уже несколько часов напряжен настолько, что я, похоже, услышу наконец воронов на Ямайке. Каждый стук отзывается жутким страхом. Как ни крути, а я одна в огромном доме. И мне чертовски не по себе от этого. Придет или не придет? Ждать или нет? Почему я вообще об этом думаю?!! Чего боюсь больше, что он придет не один или вообще не придет сегодня? Так Эвон тебе все равно. Все-рав-но. Надо попытаться уснуть.

Черта с два мне все равно. Сажусь на кровати и часто дышу. Медленно словно через мясорубку выкручиваются внутренности. Даже начинает подташнивать от того, как довела себя. Прикрываю веки, а в голове они. Вдвоем. Слишком близко. Неправильно. Не хочу. Если он приведет её к нам домой, сбегу и отсюда.

Замираю, когда слышу внизу какой-то шум. Но мне сейчас кажется, что мое сердце, отбивающее удар за ударом, как часовой механизм сейчас взорвет дом. Уже не просто шум, грохот. Кожа покрывается мерзким прохладным потом. Только в фильмах ужасов хочется крикнуть: “Куда ты идёшь? Не надо!” Но я всё же открываю дверь и, тихо ступая, покидаю комнату. На самом-то деле я в доме и чисто теоретически здесь не должно быть посторонних. Кроме Райта, который в принципе должен когда-то вернуться. На цыпочках спускаюсь вниз. Прохожу в столовую и в полумраке замечаю чей-то сидящий силуэт, подпирающий входную дверь.

Когда узнаю Райта, внутри все мятежность и волнение как щелчку пальцев сменяется кайфом. Сейчас даже все равно, почему он там сидит и, упираясь головой в ладони, что-то бормоча. Я уже не одна в доме.

Подхожу к парню и присаживаясь. Хотела спросить, что с ним, но запах алкоголя отвечает заочно.

– Райт, что случилось?

– А что случилось? – дублирует мои слова, еле их выговаривая.

– Да ты пьян, как кубинский носорог, – сразу вспыхиваю внутри. Первым делом хочется бросить его тут, да еще и дать по голове. Я тут схожу с ума, переживаю, не могу уснуть, а он просто пил.

– Немного, – поднимает голову и смотрит на меня. Хорошо, что темно и я ничего не вижу в его глазах. – Ты такая красивая сегодня была. – Прикусываю губу, задерживая дыхание. Но пришел ты с другой, как вероятно и ушел. К чему только показательно напиваться. Беспомощность и комплимент подкупают и смягчаюсь.

– Пошли уже, отведу тебя в комнату. – Подхватываю парня под руку и пытаюсь поднять.

–Эвон, – протяжно стонет, обхватывая меня за плечо.

– М? Хотя проще тебя бросить тут, чем дотянуть до кровати.

– Нет, не надо, не бросай, – отталкивается от пола и поднимается.

– Зачем ты так напился?

– Я был на вечеринке.

– Я тоже там была, но что-то трезвая, – тяну его в сторону лестницы, не представляя, как мне спустить его вниз.

– Почему ты ушла? Я хотел с тобой потанцевать.

– Слышь, танцор, держись за перила, а то покатишься вниз, и я тебя не догоню. – Могу позволить себе сейчас немного подерзить. Вряд ли он вспомнит, да и плевать.

– Угу, – мычит что-то невнятно, но слушается. “Он” и “слушается” это какой-то нонсенс. Спускаемся наконец в его берлогу, и веду покачивающегося парня в его комнату. Усаживаю на кровать. Он расслаблено свешивает голову и упирается руками в матрас. Чего-то ждет или спит. Кубинский крокодил бы его задрал, идиота. Черт, я что, зря наглаживала его костюмы, чтобы сейчас он в них улегся спать и все помял.

– Райт, снимай пиджак, – стою перед ним, скрестив руки, и командую. Он кивает головой и не делает ни одного движения. Шумно выдыхаю и сама запускаю ладони под лацканы, скидывая с плечей. Пиджак благополучно скользит вниз и тормозит на запястьях, но дальше никто и не собирается его снимать. Присаживаюсь на край кровати рядом и, взяв за край, тяну рукав на себя. Первый есть. Ставлю про себя галочку. Но от моих действий Райт покачивается и, упираясь этой же рукой в кровать, утыкается лицом в шею. Не целует. Но чувствую, как губы касаются кожи. Сделал это специально, поэтому и не спешит убираться.

– Эвон, спой мне что-нибудь, – шепчет на ухо.

– Что? – переспрашиваю, хотя отлично слышала, что он сказал. Отстраняюсь от парня и встаю. – Давай ты ляжешь спать, а завтра будем петь. – Сажусь с другой стороны и стягиваю второй рукав. Снова, не спросив, наклоняется в мою сторону, только теперь кладет руку мне на затылок, зарываясь пальцами в волосы. И снова губы возле меня. Обжигают кожу. Не могу сказать, что это неприятно, но он сейчас возможно с кем-то меня путает.

– Я хочу сейчас, что-нибудь. Спой. – Выворачиваюсь, выскальзывая из полуобъятий, и смотрю на парня. Веки полуопущены. Он сейчас уснет. Надо скорее его раздеть и уложить спать.

– Как ты себя чувствуешь? Не плохо? – Больше всего боялась, что ему станет плохо. Начнутся все эти необратимые процессы в организме. И потом кому-то все это надо будет убирать.

– Мне всегда плохо. Всегда больно, – опускает голову, касаясь моего лба своим. В любой другой ситуации я бы, наверное, поддалась на все эти провокации, но сейчас этот запах алкоголя отталкивает и отрезвляет.

– Почему? – замираю, дожидаясь ответа.

– Меня никто не слышит, – объяснять ему сейчас что-то бесполезно, как и слушать пьяные разговоры.

– Райт, давай ты ляжешь спать, я помогу раздеться, а завтра это обсудим. – Чувствую, как снова утыкается мне в шею, ведет по ней гладкой щекой и отделаться от парня все сложнее. Даже интересно, он понимает, что перед ним я, а не Стелла, например? Игнорирую все эти его неосознанные действия и расстёгиваю рубашку. Пуговица за пуговицей. Случайно касаюсь пальцами кожи. Черт. Настоящая пытка. Никто никогда так настырно меня не трогал.

Злой и агрессивный всегда вдруг стал мягким и податливым как подтаявший пластилин. Могу лепить и делать, что хочу. Расстегиваю скорее все пуговицы и запускаю руки под ткань. Скольжу быстро по обнаженной по плечам, скидывая рубашку вниз.

– Эвон, – шепчет на ухо, распространяя странные импульсы по телу. Черт, все-таки понимает, что перед ним я. Запускает руку под майку, скользя пальцами по коже. Сглатываю шумно. Это уже лишнее. Упираюсь руками в грудь и аккуратно отстраняюсь.

– Райт, перестань. – Но мои слова так и растворяются в темноте. Нащупываю манжету и расстегиваю пуговицу. Черт, это выглядит сейчас со стороны странно и нелогично. Я его раздеваю, его руки шарят по моему телу. А я просто хочу все это поскорее закончить и сбежать.

Отстраняюсь, чтобы не смотреть. Эвон, не смотреть. Не смей разглядывать полураздетого парня. Быстро стягиваю рубашку и снова выскальзываю из объятий. Координация явно нарушена и он только и успевает сделать попытку меня остановить. Брюки! О, Мадонна. Пусть спит в брюках. Я не буду их снимать. А то он точно все не так поймет.

– Райт, давай ложись.

– Полежи со мной, – говорит вполне серьезно, облокачиваясь на колени и упираясь головой в руки.

– Какое полежи, – возмущаюсь. – Мне надо идти. – Подталкиваю его за плечи, чтобы лег на кровать, но он успевает ухватить меня и тянет за собой. – Что ты делаешь, Райт? Отпусти, – повышаю голос, пытаясь вырвать руки, но все равно приземляюсь на него.

– Не хочу, – говорит очень медленно.

Торможу, останавливаясь, так и не достигнув его. Райт отпускает мои запястья. Смотрю в полуприкрытые глаза. Могу делать в эту минуту, что хочу. Могу поцеловать. Могу прикоснуться. Только завтра об этом пожалею. От того, что будет продолжать издеваться. Поэтому выбор сделан еще в начале всего этого стриптиза. Упираюсь в кровать коленом, чтобы подняться, но парень улавливает мой жест и, резко поднимает руку, обхватывая меня за шею, и так же быстро притягивает к себе.

Впивается в губы. Жадно исследует. Насыщает мои легкие алкоголем. Все происходит моментально, и я не успеваю сообразить, как отвечаю на поцелуй. Черт. Может и не придется никогда так больше целоваться. Внутри всё скручивает, когда он кладет вторую руку на попу и сжимает ее.

Канарские бизоны… Райт скользит дальше, проникая ладонью между ног.

Искуситель, вот что ему нужно?! Набираюсь сил и отталкиваюсь от него, разрывая поцелуй. Пытается удержать, но я настроена решительно и сбрасываю с себя руки. Быстро увеличиваю расстояние между нами. Райт приподнимает голову, понимая, что не вернусь и откидывается затылком на кровать.

Рассматриваю в полумраке парня. Хорош. Соблазнительно хорош. Но такой засранец. Крутит девушками, как жонглёр. Снова украл поцелуй. Не спросив разрешения. Не давая надежды.

– Эвон, можешь принести воды, жутко хочу пить? – вздыхаю, понимая, что лучше я, чем он попрется сам и где-то завалится.

– Сейчас, – иногда мне кажется я слишком добрая. Как бы ко мне не относились, все равно пыталась сделать хорошее в ответ. Не бросить. Хотя знала, что завтра не стоит ждать ответной благодарности.

Поднимаюсь наверх. Наливаю целый стакан воды, захватываю еще бутылку из холодильника на утро и таблетки от головной боли. Вернувшись, ставлю все на тумбочку рядом с кроватью. Райт лежит на покрывале и уже спит.

– Райт, – тихо зову, чтобы убедиться, что спит. Не реагирует. Ладно, Эвон, давай, ты сможешь пройти и это испытание. Наклоняюсь, расстёгиваю ремень, пуговицу и ширинку. Представляю, что я просто переодеваю Джейка. Обхожу парня и тяну за низ брючин. Немного усилий и освобождаю его от брюк, которые теперь не помнутся. Складываю и вешаю на стул. Накрываю его краем покрывала и оставляю одного.

– Спокойной ночи, надеюсь, ты завтра ничего не вспомнишь. Иначе мне лучше не попадаться на глаза. – Говорю в тишину и оставляю одного.

Нарезаю помидоры, чтобы сделать завтрак. Утром нашла сообщение от Мэтта. Обиделся, что сбежала и намекнул, что не поверил в сломанный каблук. Слышу, как Райт выходит из душа и замираю. Единственное мое желание сейчас это не встретиться с ним. Какая неудача, что у него совсем другие желания.

– Спасибо за воду и за таблетки, – слышу за спиной. – Ты меня спасла.

– Не за что, – бросаю на него короткий взгляд и тут же возвращаюсь к своим помидорам. Кубинские щелезубы… Хоть бы он сейчас оделся и причелся, а не стоял бы сексуально-взлохмаченный. В этих неприлично низко посаженных брюках на бедрах. Мог вы и вытереться лучше, чтобы не вытертые капли воды теперь не проступали маленькими влажными пятнышками на футболке.

– Угу, – бурчу себе под нос, мечтая, чтобы ушел и не смотрел так на меня.

– Я сделал вчера что-то не так? – Ага. Ты много вчера сделал не так. Сначала моя подруга, потом пьяное тело, распускание рук. Прокручиваю вчерашний вечер пока не чувствую, как подходит ко мне и, уперев руки в столешницу, становится позади. – Ладно, не придумывай сейчас ничего. Я все помню. – Замираю, шумно сглатывая. И что теперь, что он помнит? – Но это ничего не значит. – Ухмыляюсь в ответ, понимая, что я правильно вчера поступила, что не поддалась на его провокацию.

– Поэтому ты сейчас стоишь и прижимаешься ко мне? – Язвлю и подвигаюсь ближе к столу, чтобы отстранится от него. – Как же твоя девушка? Ревновать не будет?

– Видела ее? Красивая, правда? – шепчет на ухо. Дразнит меня. Меня! Хочет, чтобы показала, что злюсь и ревную. А я наоборот сжимаю зубы, чтобы не показать, что меня это задело.

– Я не рассматривала. Но напиваться при девушке это отстойно.

– Я расстроился, что ты сбежала. Хотел вас познакомить. – Мы как будто говорим о разных вещах. Я пытаюсь застыдить, что он так себя вел при ней, он же все разговоры сводит ко мне.

– Хм, зачем мне знакомится с твоими девушками?

– Например, – делает паузу, – мы могли бы развлечься втроём.

– Идиот, – толкаю его локтем в ребра, чтобы держал дистанцию.

– Оу, может и дурак, но это ты не упустила вчера возможность раздеть меня.

– Райт, отпусти. Посягать на твою честь я не собиралась.

– Но хотела.

– Нет, не хотела, поэтому и ушла. Отойди, мне надо закончить завтрак. – Беру нож и на часть нарезать помидоры. – На тебя готовить?

– Да, только не пересоли. Толкаю его плечом, чтобы отошёл, но нож соскальзывает и по касательной проходится по указательному пальцу.

– Черт.

– Что? – заглядывает через плечо. Не спрашивая берет мою руку и, включив кран с прохладной водой, опускает под струю мой палец. Уверенно открывает шкафчик наверху, точно знает, где искать. Достает какую-то коробку. Вынимает бутылочку, бинт пластырь. От неожиданности даже замираю. Он может помогать?

Промакивает порезанный палец бинтом, обрабатывает антисептиком и прикладывает кусок стерильной салфетки и фиксирует пластырем. Также молча убирает всё назад и кидает взгляд на недоделанный завтрак, потом на меня.

– Ладно, – смягчается и по губам скользит лёгкий намек на улыбку. – Ты вчера помогла меня, сегодня я помогу тебе. – Споласкивает нож от крови. – Что делать? – Кивает на недорезанные овощи. Не верю и жду подвоха.

– Я сейчас передумаю, – ухмыляется уголком губ, наблюдаю за моим ступором.

– Дорежь помидоры, – заикаясь, указываю на красные дольки, – и перемешай.

Я одной рукой открываю шкафчик и, достав масло, наливаю на сковороду. Включаю плиту. Пожалуй, все, что я могу сделать одной рукой. Боковым зрением наблюдаю, как вбивает туда яйца, всё перемешивает и выкладывает на скороду. Делает меньше огонь и накрывает крышкой. Чтоб в стороне, не зная, куда себя деть и что делать.

– Чем я могу помочь? – спрашиваю теперь уже я, когда он начинает мыть посуду.

– Садись, сегодня я все сделаю сам.

– Чтобы ты был нормальным, тебя что, надо подпаивать накануне алкоголем?

– Думаешь, я сейчас нормальный? – Приподнимает уголок брови, наблюдая за моей реакцией.

– Похоже на то. – Сейчас или никогда. Могу узнать всё и остановить это. Или сделать ещё хуже. – Райт, почему ты так со мной? Я тебе ничего плохого не сделала.

Смотрит. Долго и мучительно смотрит, решаясь что-то сказать.

– Значит, сделала, – от неожиданности раскрываю рот, пытаясь собрать всё в кучу.

– Ты о чем? Да мне есть, что скрывать, Но к тебе и твоей семье это никак не относится.

– Что скрываешь?

– Я не могу рассказать.

– Ты сама себе противоречишь. Если бы это не касалось меня и моей семьи, то ты могла бы легко рассказать. Что тебе нужно в нашем доме. – Спрятаться. Просто нужно спрятаться. Но слова так и застревают в горле. Если ты об этом узнаешь, то полезешь глубже. А мне будет больно.

– Мне нужно заработать денег, – вру, хотя это и выглядит достаточно правдиво. Достаю тарелки и ставлю на стол.

– Я не верю, – качает головой.

– А мне и не нужна твоя вера. Ты же знаешь, как бывает больно. Когда ничего не может с этим сделать, но и рассказать кому-то тяжело. Ты выбрал смириться и срывать на всех свою злость.

– А ты что, сбежать? – изучает меня, пробирается в самую глубину мыслей. Пытаюсь закрыться, но обнажает взглядом.

– Это не твоё дело. – Разворачиваюсь и сажусь за стол, включая телевизор. Иначе этот разговор зайдет слишком далеко. Слишком глубоко. Слишком больно.

Едим молча, хотя и за одним столом. Что-то подсказывает, что Стелла появилась не случайно. Райт будто хочет знать про меня все. Но уверена в подруге она не тот человек, что будет всем рассказывать про меня.

Доедаю первая и отношу тарелку в раковину.

– Не мочи палец, я уберу, – говорит равнодушно, но сам смысл его слов говорит совсем об обратном.

– Спасибо, – так даже проще. Исчезнуть, пока все не вернулись. Самое время поговорить с Мэттом и со Стеллой.

Разблокирую телефон и отвечаю Мэтту на утреннее сообщение.

“Прости, я на самом деле сломала каблук и не нашла тебя, чтобы предупредить”

“Поэтому написала сообщение, но не ответила на звонок?”

Черт, Мэтт. Я не могу сказать тебе, что там была моя близкая подруга, и я всеми силами стараюсь, чтобы все знали про меня как можно меньше.

“Мэтт, извини”

Пока ожидаю ответа от Мэтта, открываю соцсеть, чат со Стеллой и набираю ей.

“Тэлл, привет. Как дела?”

“Эви, привет. У меня просто шикарно”

Тут же отвечает. Рада за нее и пытаюсь не думать почему.

“С таким парнем познакомилась. Как ты говоришь, гавайские вороны… он так целуется”

Ну, всё, я не собираюсь читать про то, как классно целуется Райт. И что еще он там шикарно делает. Прикусываю губу, заглушая в себе непонятное чувство. Гадко от него. Играет всеми и даже не краснеет. Целуется с ней, напивается, потом лезет ко мне. Ему вообще плевать с кем он, кого затащит в постель в очередной раз. Иуда. Противно от него и от его действий.

“Рада за тебя. Красивый?”

Спрашиваю просто, чтобы поддержать разговор. Надо перевести на другую тему. Срочно. А то я с ума сойду. Выдыхаю и вспоминаю вчерашнюю ночь. Мозгом понимаю, что он обманывает всё время и утром надел очередную маску.

Что-то подсказывает, что настоящим он был только вчера. Когда выпил. Не контролировал себя. Ненавижу такое состояние людей, но эти прикосновения откликнулись во мне. И черт, почему мне хочется этого снова.

Не вот это, что было утром или раньше, а именно его настоящего. Вчера ночью. Когда просил спеть ему и полежать с ним.

Чего пытается добиться своими действиями? К чему его флирт, если у него есть девушка?

“Не то слово. Я бы тебе прислала фотку, но у меня нет”, – приходит от нее сообщение.

“Что у вас было?”, – набираю сообщение и, зажмурившись, отправляю. Зачем мучаю себя и лезу в это. Зачем?! Да затем, что это он постоянно хочет от меня чего-то.

“Всё. Эви. Всё было. Черт. Он такое делал. Хотя ты не оценишь, моя девочка. Или может уже сдалась кому-то?))”

“Нет”, – коротко отвечаю. Внутри все переворачивается от злости, приправленной ревностью. Спал с ней, а потом пришел ко мне и целовал. Как?! Можно быть таким двуличным. Скользким обманщиком. Тошнит от него. Ненависть заполняет всё внутри. Отравляет кровь.

Срываюсь с места, бросая телефон на кровать. Как можно так с людьми? Спускаюсь вниз. Так лживо улыбаться? Последняя ступенька и я в подвале. Иду к Райту, но замечаю, как выходит из подвала. Сокращаю расстояние. Откуда-то берется смелость, приправленная злостью. Теряю бдительность переполненная эмоциями и, замахиваясь, даю пощечину. И это еще мало, хочу его придушить.

Голова парня резко дёргается в сторону от неожиданности. И тут же заламывает руки, заводя за спину. Специально сжимает сильнее, чтобы было больно.

– Ты что себе позволяешь? – буравит злым недовольным взглядом. Чувствую, что курил и в носу тут же сводит неприятно. Отворачиваюсь в сторону, чтобы не вдыхать.

– Ты́ что себе позволяешь? – набираю глубже воздух и смотрю в глаза. – Тебе кто дал право играть людьми, манипулировать и использовать? – Хватает одной рукой меня за затылок, зарываясь в волосы.

– Я сам себе это позволил, и я могу себе позволить всё, что хочу. – Тянет руку к себе и впивается в губы. Крадёт поцелуй, втягивая нижнюю губу. Дыхание перехватывает от неожиданности и желания этого. Когда пелена гипноза спадает, вспоминаю, зачем пришла. Он парень подруги и урод, который сейчас целует меня и соблазняет. Прикусываю больно ему губу,

– Ау, – отпускает губы и растирает больное место на губе.

Отвожу голову в сторону, покашливая, и хватаю воздух.

– Пусти идиот, – но он только прижимает к себе сильнее. Не слышит. Или специально делает наоборот. – Мне станет плохо.

– Ты сама ко мне пришла. Думала, я буду тебе объяснять что-то или подстраиваться? Я делаю то, что хочу, детка. А теперь объясни мне, за что я схлопотал пощечину?

– Ты сам знаешь, – выплевываю слова.

– Напомни, – смотрит игриво в глаза. – Что я себе позволяю?

– Ты встречаешься с девушкой, а потом приходишь и лезешь целоваться ко мне.

– Хм, – ухмыляется, – а что, Белоснежка ревнует принца? – неожиданно заглядывает в глаза и складывает губы в трубочку. Нихрена мне не смешно. И почему все вокруг говорит о том, что он с кем-то встречается, а сам он ведет себя так, что его цель – только я. Толкаю в грудь, пытаясь отделаться, но парень все также держит крепко. Начинаю чихать, но его это не останавливает.

– Эвон, – слышу наверху голос Джейка. Оба понимаем сейчас, что все вернулись.

– Тебе повезло, – шепчет на ухо, щекоча нежную кожу. – Но ты еще ответишь за пощечину.– Отстраняется и ухмыляется, прикусывая, укушенную мной губу, Смотрит в глаза и становится зябко. От того, что он задумал. Зная, что он не стесняется ничего.– Время игнорирования окончено, детка. – Размыкает руки и, огибая меня, идет к себе. Быстро разворачиваюсь и поднимаюсь наверх. Что значат его слова. И чего мне теперь ждать? Может пока не поздно извиниться? Всё набирает обороты, и я уже не могу остановить этот поток мыслей, в который меня затягивает Райт.

Сводила меня с ума, даже сама не представляла насколько. Маленькая стерва. Такая безобидная внутри и взрывная смесь, если тронуть и задеть. Заклинило на ней. Знал, что она слишком невинна и безупречна, для такого как я. И все равно при каждом удобном случае задевал, злил, цеплял. Целовал, если этого хотел. Знал, что она сама ни за что не подойдет.

Игнор этот устроил в отместку за разбитый телефон. Хотел наказать ее, но наказал, похоже, себя. Места себе не находил, лишая себя же возможности задеть ее. Вывести из себя. А она была слишком правильная, чтобы сделать что-то неправильное.

За эту неделю я даже привык к тому, что ее щетка стояла рядом с моей, а несколько ее волос мило свисали с раковины. Я написал несколько стихов под влиянием всего этого. Вдохновение возвращалось, чему я был безумно рад.

Держался из последних сил, чтобы не сорваться первым в какой-то момент и не накинутся на нее. Спасало то видео, что пересмотрел, наверное, тысячу раз. Несколько раз ломало и хотелось прийти к ней ночью, но удержался. Нет, уж. Мучаемся, значит вдвоем. Хоть вид и не подавала, но знаю, что ей нравится, когда пристаю к ней. Когда целую. Даже когда игнорирую. Нравилось играть с ней. Такой неопытной и соблазнительной. Но хотел, чтобы она тоже поняла, что ее тянет ко мне. Черт. В какой момент вообще все поменялось? Когда понял, что хочу к ней придираться не для того, чтобы вылить боль, а для того, чтобы больше с ней общаться?!

Нашел всё-таки ее подругу и хотел разведать о Эвон больше. Что же она такое скрывает и от кого убегает?! Но девчонка оказалась кремень и ни про кого рассказывать не собиралась. Тогда я решил поиграть на нервах Эвон и уговорил ее подругу пойти на вечеринку к Мэтту. И это сработало. Надеюсь, что сработало. Потому, что Белоснежка сбежала с праздника. Если бы не ревновала, осталась бы где-то и, подловив подружку, сказала молчать или не выдавать, что они знакомы. Но она просто исчезла. Так понимаю, чтобы не видеть нас вместе.

Ее подругу скоро познакомил с братом Мэтта, а сам свалил праздновать.

Черт. Не знаю, что ее так разозлило сейчас. Вроде бы утром вполне сносно поговорили утром. И она ничего не поняла ночью. Всего моего маленького спектакля. Да, я выпил, но не столько, чтобы не дойти до кровати и раздеться. Но, как только она предложила проводить меня в комнату, идея преувеличить мое опьянение залетела в голову сама.

На этом весь обман закончился. Я действительно хотел ее. Хотел обнимать и касаться. И, немного поломавшись, она плюнула и позволяла это, раздевая меня. Дьявол. Я не знаю, как выдержал эту пытку и не уложил ее на спину прямо в тот же момент. Она дышала волнением и желанием. И я все же утащил у нее еще один поцелуй. Хоть и не настаивал на продолжении.

Сейчас же, такая смелая, ворвалась и что-то хотела доказать. Но быстро превратилась в трусишку, когда поняла, что я плевать хотел на ее претензии, а в голове возникла одна только мысль – поцеловать ее. Не сдержался. Когда эти губки были так близко и яростно злились на меня, изливая свой гнев. Даже горевшая от пощечины щека возбуждала сейчас.

Стойкая крутышка. Другая бы уже поддалась и соблазнилась, а эту просто было не уломать. А мне хотелось ее. Это тело в своих руках. Почувствовать, как будет выгибаться и стонать. Знаю, что она тоже этого хотела, хоть и сопротивлялась в силу незнания того, что она упускает.

Правильно чувствовала, что я разобью ее ожидания. Я тоже это знал, Но сдержать себя не мог.

Час ночи. Интересно она спит? Собираюсь еще раз наведаться к ней ночью, как тогда, после ее танца. Это выбьет ее из колеи. Зато она поймет, что со мной не стоит шутить. К тому же пусть не думает, что я забыл про свою угрозу. Усмехаюсь сам себе. Я ведь специально ее доводил, чтобы она злилась, и я мог потом в ответ повышать ставки.

Тихо поднимаюсь наверх и заглядываю в комнату. Спит в какой-то длинной футболке, едва прикрывающей попку. Ох. Сексуальна до чертиков. Даже сама не представляет насколько. Быстрей бы уже добраться до своей вишенки на торте.

Аккуратно ложусь рядом, чтобы не разбудить. Убираю прядь с лица и завожу за ухо. Большим пальцем провожу по нижней губе, оттягивая ее вниз. Твою мать. Как же хочу целовать эти губы. Не вот так втихаря, а открыто. Взаимно. Пора прекращать эти игры и соблазнить, наконец, эту недотрогу. Осторожно, чтобы не разбудить подвигаюсь к ней и целую.

Дьявол, это заводит неимоверно. Обладать тем, кого давно желаешь, при том, что никто об этом не знает. Веду кончиками пальцем по футболке и задерживаюсь на уровне груди. Огибаю округлости, оставляя исследование этой области на другой раз.

Чувствую, как отвечает на поцелуй, но знаю уже, что она спит. Веду рукой ниже, по талии, достигая бедра. Запускаю пальцы под трусики и сминаю кожу на попе. Она так же хороша, наощупь, как и ее охрененный вид сзади. Провожу кончиками пальцев ниже, касаясь гладкой и безупречной кожи. Я готов подарить ей свою бритву, чтобы она делала себя такой идеальной всегда.

Твою мать. Зачем я сам себя загоняю в эту ловушку?! Зачем подсаживаюсь на нее и провоцирую?!

Должен остановиться, но забываю про тормоза, когда углубляю поцелуй, на который она отвечает. Какое-то безумие. Я так ее хочу, что сейчас мне плевать, что она может проснуться. Проникаю одним пальчиком в нее, чувствуя, как плотно она меня обнимает. Божественно почувствовать это на себе. Как сдавливала бы член. Мысли о том, что она девственница, и никто еще не был там, никто не касался, сводила меня с ума и толкала на тупые поступки.

Я не смогу отказаться от нее, по крайней мере, пока не станет моей. Не спеша отстраняюсь и вынимаю из нее палец. Привстаю над кроватью и аккуратно, чтобы не разбудить, стягиваю с нее трусики.

Всё бы отдал, чтоб увидеть ее лицо, когда она обнаружит пропажу и поймет, кто это сделал. Оставляю легкий поцелуй на бедре и накрываю одеялом, чтобы не замерзла.

Потягиваюсь в кровати и понимаю, что что-то не так. Не то, чтобы не так, но вечером определенно всё было по-другому. Запускаю руки под одеяло и в ужасе ощупываю себя. Где, черт возьми, мои трусики?! Я точно их одевала. Не могла же ночью их снять?! Или могла? Розовые с голубым принтом. Встаю и быстро одеваю другие. Просматриваю стопку своего белья. Их там нет. Поднимаю одеяло и осматриваю кровать. Может, сползли ночью сами? Как это возможно уснуть в трусиках? А проснуться без них. Даже проверила под кроватью и за ней. Нигде нет.

Ладно, подумаю об этом позже. Быстро надеваю шорты и футболку и спускаюсь вниз.

Помогаю Лесли с завтраком, а у самой не выходит из головы это. Куда я могла их деть. Может лунатею во сне. Да, я крепко сплю ночью. Иногда даже боюсь, что могу не услышать Джейка. Поэтому дополнительно ставлю рядом с кроватью радионяню. Но чтобы раздеться и забыть про это.

За завтраком ловлю на себе взгляд Райта. Не такой как обычно. Не злой и раздражительный, но пробирающий до косточек и загадочный. Смотрит на меня все время, оценивая, словно я должна что-то сделать или вспомнить.

– Лесли скажи, – вдруг обращается Райт к женщине, – а если постирать какую-то вещь светло-розового цвета с голубым рисунком и что-то темное, – медленно поворачиваюсь к нему, выпячивая глаза, и начинаю догадываться, – эта светлая вещь закраситься?

Что, черт возьми, тут происходит?! Лесли что-то отвечает ему, а я продолжаю смотреть и не могу уложить в голове. Что он сделал ночью?! Улыбается ей, но я улавливаю ухмылку для себя.

Придурок. Конченый. Он, что себе позволяет?! Что он вообще делал со мной, если украл не просто трусики, а снял их с меня. Возвращаюсь к еде. Сжимаю зубы, чтобы не начать истерить. Так меня еще никто в жизни не унижал. Так подло. Исподтишка.

Да у меня грешок. Я слишком крепко сплю. Но его игра начала переходить все границы приличия. Проглатываю еду и, отвлекаюсь на Джейка, чтобы не думать о нем. О том, как смотрит на меня. Даже думать не хочу, что он делал на этот раз. Снимал видео или фотографировал. Что еще мог выдать его больной мозг.

– Эвон, что-то случилось? – одергивает Лесли, видимо заметив, как смахиваю выступающую из уголка глаза влагу.

– Нет, – не глядя на нее отвечаю, сжимая зубы, чтобы не затопить тут все истерикой.

– Точно? Ты плачешь?

– Нет, – повышаю голос и, резко встав, без объяснений, оставляю их, направляясь в ванную. Не смотрю ни на нее, ни на него. Закрываю дверь и только тут даю волю слезам. Так противно и грязно. Мерзко даже подумать, что он это делал.

*** Райт ***

– Это из-за тебя? – кладет вилку в тарелку Лесли и сверлит взглядом. Пожимаю плечами в ответ, делая вид, я тут я не в курсе, что с ней. – Райт, что происходит? Сколько еще ты будешь доставать девочку? Ты не понимаешь, что она мне очень нужна сейчас. Мне что надо искать другую няню только потому, что эта тебе не нравится.

Не нравится. Я сказал бы как раз наоборот. Она мне безумно нравится, и я не могу просто остановиться и не задевать ее. Сейчас, как подросток, что не надергался косичек девчонок в школе. Но это как ни крути, ещё и глушило мою боль. Да, вчера это сделал, не думал, что она так отреагирует и ее так это зацепит.

– Мы все были тут, – делаю невинное лицо, обманывая мачеху, – я ничего не делал.

– То есть, если я сейчас пойду к ней и спрошу что случилось, ты будешь не при чем? – Смотрит так цепко, будто все знает. – И, если ты будешь “причем”, поверь, я уговорю отца лишить тебя какой-нибудь твоей игрушки, например, машины или поездок по выходным. И разговор про футболку не просто так ведь? – Довольная улыбка сменяется задумчивым прикусыванием губы. Хм. Возможно, я перегнул палку, и отец вполне может когда-то взорваться и забрать ключи от машины.

– Ладно, я сам с ней поговорю. Она не поняла шутку.

Выхожу из-за стола и иду к девчонке. Захожу в ванную, закрывая за собой дверь. Сидит на крышке унитаза, вытирая сопли туалетной бумагой.

– Выйди, не видишь тут занято? – повышает голос, замечая меня.

– Я у себя дома, так что снизь громкость.

– Я… Ты… – хватает слова, не зная с чего начать.

– Что я такого сделал?

– Ты меня спрашиваешь, что ты сделал? – Вскакивает с нашего общего белого друга. – Ты как вообще посмел прикасаться ко мне? – Ухмыляюсь ее замечанию, вспоминая ночь.

– Вообще-то тебе понравилось, – улыбаюсь, пытаясь перевести все в шутку, и делаю шаг навстречу.

– Что ты сделал? – смотрит замерев. Даже смешно от того, что убивается из-за каких-то трусиков.

– Лишил тебя девственности, – уверенно вру, чтобы увидеть ее реакцию. По приоткрытому рту и не моргающему взгляду понимаю, что попал в точку. – Да ладно, расслабься. Я ничего с тобой не делал, хотя идея была соблазнительная. Просто стянул с тебя спящей трусики и накрыл одеялом, чтобы не замерзла. – Детали с исследованием ее тела опустил.

– Ты знал, что ты придурок? Отмороженный на голову идиот. – Приближается ко мне и тычет пальцем в грудь. – Тебе в больницу надо полечить мозги. – Как же я хочу ее сейчас такую дерзкую и страстную. – Не ожидала от тебя такого. – Разочарованно cмотрит на меня. – Ты перешел все границы. Это подло. Втихаря, когда человек спит издеваться над ним. Делать неизвестно что. – Хочу возразить, но она не дает и слово вставить. – Думаешь у тебя одного в семье проблемы? Думаешь, тебе так хреново, что ты можешь делать всё, что хочешь не думая о других? Думаешь потерять близкого самое страшное? Тебя поглотила ненависть на то, что уже не изменить. Ты не замечаешь ничего хорошего вокруг себя. Никто в этом доме не желает тебе зла. А ты погряз в своем болоте и ищешь во всем виноватых. Думаешь, я сбежала из дома и живу с чужой семьей, терплю тебя и твои выходки потому, что мне больше делать нечего? Знаешь мне противно жить с тобой под одной крышей и, если бы я не была вынуждена это делать, меня уже бы не было тут. – Горло противно обожгли ее слова. Она действительно все терпела и молчала до этого. Эвон огибает меня, оставляя одного.

Пропускаю волосы на затылке через пальцы, стягивая их. Твою мать. Должен был бы радоваться, что ей снова плохо благодаря мне. Очередной повод ответить ей чем-то на ее дерзость. Но невинная шутка обратилась против меня. Чувствую, что на этот раз я сделал на самом деле что-то очень обидное, раз она заговорила про семью. Если бы мама была рядом, она явно сейчас встала бы не на мою сторону. Кажется, я перегнул. И я не хочу, чтобы она ушла из этого дома. Теперь не хочу.

Райт разозлил меня очень сильно. Довел до бешенства. И что я могла ему сделать? Изрезать все его белье и футболки. Порвать дневник. Разбить гитару. Вымазать тренажёры во что-то липкое. Да я могла делать что угодно. Но не хотела.

Делать гадость в отместку я не собиралась, да и желания не было. Проще было просто его игнорировать. Не замечать. Если ему нравится жить так, топя себя в своей злости, пусть делает это один. Без меня. Я больше не буду протягивать руку ему и идти навстречу. Я тут няня у младшего сына, а не у старшего.

Было просто замечательно, что Райт провел целый день в колледже. Я знала приблизительно его график и подстраивала свой день так, чтобы не встречаться с ним. Хотя совместный ужин все же не смогла пропустить. Но делала все с точностью, как он на прошлой неделе. Не замечала. Делала вид, что его не существует.

А больше всего доводило то, что он и не пытался извиниться. Всё было в его понимании нормально. Быстро разделавшись с ужином, я скорее покинула стол, убрала за собой и сказала, что подожду Джейка наверху. Лесли кинула на меня понимающий взгляд, одарив следом недовольным взглядом Райта.

Но на это мне уже было плевать. Игра с Джейком успокаивала и отвлекала. Зато его знатно забавляла, и спать я малыша уложила уже после десяти.

Немного уставшая, возвращаюсь к себе. Собираю вещи и иду в душ. Несколько раз проверяю, что я закрыла дверь, и никто не ворвется ко мне без спроса.

Правда никто и не пытался нарушить мое личное пространство. Вернувшись в комнату, развесила полотенце, чтобы просохло. Сама же залезла с ногами на кресло, чтобы полазить по телефону и подождать, когда волосы подсохнут. Взяла в руки мобильный и поняла, что он разрядился. Достала зарядное и подключила телефон. Пока дожидалась его включения, несколько раз запустила пальцы в волосы и встряхнула их.

Как только разблокировала телефон, получила шквал уведомлений от Стеллы. “Эвон”

“Черт”

“Тут такое творится”

“Я не знала, как с тобой связаться”

“Твоя мама в больнице”

“Северо-восточный госпиталь” – Становится тяжело дышать. Задыхаюсь от страха. Мама. Слёзы накатывают. Нельзя было оставлять ее одну.

“Это не то, что ты думаешь. Она упала со стола и у нее, кажется, трещина в ноге”

Просто упала со стола?! Какого она вообще туда полезла?! Хочу ее увидеть. Хотя бы издалека удостоверится, что с ней все в порядке. Отправляю Стелле, спасибо и быстро натягиваю джинсы. Проверяю время. Одиннадцать ночи. Разбудить Лесли? Или уйти тихо?

Если разбужу, придётся всё объяснять, а я не хочу. Натягиваю толстовку и быстро пишу записку. "Лесли, мне надо срочно уехать. Не хотела беспокоить и будить. Утром я буду дома".

Перекидываю сумочку с наличными и телефоном через плечо и, взяв записку, тихо в полумраке спускаюсь на первый этаж. Там горит ночник. Значит, с кем-то встречусь. Ну и ладно. Так лучше. Предупрежу. Убираю записку в карман и открываю рот, чтобы начать говорить, но замираю, замечая Райта. Черт. Он когда-нибудь спит?! Или всё время торчит на кухне и ест.

Замечает меня и тут же, хмурясь, смотрит на часы, не веря своим глазам.

– Ты куда собралась так поздно? – кивает, удивляясь моему наряду. Черт. Черт. Черт.

– Мне надо уйти. Если Лесли будет меня искать, передай, что я буду через пару часов.

– И часто ты так по ночам уходишь? – Оставляю вопрос без ответа и иду в коридор, чтобы обуться. – Куда ты? – Идет за мной, не оставляя в покое.

– Не могу сказать, – обходит меня и подпирает косяк входной двери, с недоверием рассматривая.

– Неправильный ответ.

– Райт, я честно не могу сказать, – поднимаюсь и смотрю в глаза. – Иди, занимайся своими делами и пропусти меня.

– Неправильный ответ, – как попугай повторяет одно и то же. Подхожу к нему, надеясь, что он шутит, и я смогу протиснуться между ним и стеной. Сжимаю зубы, чтобы сейчас не расплакаться и не дать еще повод поиздеваться надо мной. – Ты не выйдешь из этого дома, пока не скажешь куда идешь.

– Отстань, Райт. Пропусти, – пытаюсь его оттолкнуть, но парень сильнее и не сдвигается ни на сантиметр. – Мне надо спешить, пожалуйста. – Пытаюсь быть вежливой, чтобы понял, что это срочно. Но всё безрезультатно. Всё так же смотрит, приподняв брови, ожидая ответа. – Да, пусти ты меня, – повышаю голос и, замахиваясь, опускаю кулаки на грудь парня. – Что ты хочешь от меня?– Снова замахиваюсь и уже не могу сдержать слез. Смесь страха за маму и безысходность на упрямство Райта. Но на этот раз он перехватывает руки, сдавливая запястья.

– Не истери, что случилось? – Всё также спокойно смотрит. Нет во взгляде сейчас насмешки, скорее это на самом деле похоже на беспокойство, если он, конечно, знает, что это такое.

– У меня мама в больнице, – сдаюсь очередной раз перед ним, – мне срочно надо к ней съездить. Пожалуйста. Пусти. Я вернусь через пару часов. – Слушает меня внимательно и пристально смотрит в глаза.

– Где она? – Уж точно не этот вопрос я ожидала услышать, поэтому на автомате ответила:

– Северо-восточный госпиталь.

– Стой тут, – говорит серьезно, – я сейчас переоденусь и тебя отвезу.

– Это не обязательно, Райт, я заеду на такси.

– Я сам решу, что обязательно, а что нет, – выдыхаю, прикрывая глаза. Не могу сейчас настаивать на своем, как учил Мануэль. А может, просто не хочу. Касается пальцами моих волос и поднимает несколько локонов. – У тебя голова мокрая, ты можешь заболеть.

Отпускает волосы и уходит. Открываю дверь и покидаю дом. Еще не уверена, что я знаю, что делать дальше. Но пересекаю сад и оказываюсь на проезжей части.

В этой глухой тишине на дороге отчетливо слышу, как грохочет сердце. Дублируя в висках страх и волнение. Сжимаю ручку сумочки и соображаю, что делать. Райт. Я не уверена в нем. Сколько его ждать? А если обманул и сейчас смотрит на меня в окно и ржёт.

Справа раздается характерный сигнал снятия с сигнализации автомобиля и мигание фар.

– Садись, – голос Райта за спиной. Всё-таки пришел. Выдыхаю и послушно иду к машине, занимая пассажирское сидение рядом с парнем. – Пристегнись. – Кивает мне и заводит автомобиль.

Салон тут же заполняет музыка какой-то радиостанции. Райт делает звук тише и отъезжает от дома. Запускаю руки в карман толстовки и нащупываю бумажку. Кубинские ястребы… Забыла оставить записку. Думала, что Райт предупредит Лесли, если что. Но он едет сейчас со мной и, если ему за это ничего не будет, то я получу, если Лесли не обнаружит меня.

Отвлекаюсь на машину Райта и рассматриваю ее. Ничего лишнего на панели и, вообще, в ней очень чисто. Я бы даже сказала уютно. Райт следит за дорогой, удерживая руль одной рукой. Вторая расслабленно лежит на подлокотнике.

Откидываю голову на подголовник. До сих пор не верю, что еду с Райтом ночью в соседний город, что находиться в двадцати километрах, чтобы попасть в больницу к маме. Как у него получается это делать? Еще утром я его ненавидела, а сейчас благодарна?! Да, я могла бы заехать на такси, но это, во-первых было бы дорого, во-вторых не так комфортно, в-третьих, возможно, даже опасно. Получается я еще и должна сказать Райту “спасибо” и расплатиться.

– Я хотел извиниться, – Райт первым нарушает молчание, – за свою ночную шутку, – поворачиваю к нему голову, не веря тому, что я слышу. Парень отвлекается от дороги на несколько секунд, чтобы взглянуть на меня. – Не думал, что тебя это так заденет. Но ты слишком распускала руки днем и немного разозлила меня. – Райт извиняется?! Это нужно где-то записать. Лучше у меня на лбу, чтобы он вспоминал про свое поведение, когда видит меня. – Расскажешь, за что я получил?

– Эм… – думаю как бы покультурней это сказать.

– Ну, должна же быть причина, что ты напала на меня? Или просто искала повод со мной встретиться?

– По-моему это ты всегда ищешь повод меня задеть.

– Ты ушла от ответа.

– Ты немного меня разозлил.

– Судя по тому, как ты налетела на меня, это было ни немного. – Пытаюсь не смеяться, но губы все равно расплываются в улыбке.

Как ему сказать, что меня разозлило сначала то, что он танцевал с моей лучшей подругой, потом спал с ней, а потом лапал меня и лез целоваться. Почему, кстати, если у него была, по словам Стеллы, офигенная ночь, он поехал домой? Он как минимум должен был вернуться под утро. Да и в таком состоянии что-то сомнительно, что у них что-то было феерическое со слов подруги. Карибский попугай. Я же не спросила, как звали парня, с которым зависала Стелла. И, зная подругу, она вполне могла сменить парня на вечеринке, независимо от того, с кем она пришла.

– Что? – поглядывает Райт попеременно то на меня, то на дорогу, видимо ловя мою улыбку, которую я всеми силами пытаюсь сдержать.

– Следи за дорогой, а то темно уже, – говорю в ответ, но на самом деле хочу сказать “спасибо, что поднял настроение и отвлек”.

Наконец появляется здание госпиталя, и мы подъезжаем к входу. Райт тормозит прямо перед воротами.

– С тобой сходить? – глушит машину.

– Не надо, – поворачиваюсь к нему. В глазах поддержка и уверенность, что всё будет хорошо.

– Я тебя подожду, – говорит, кивая на здание, и утыкается в телефон.

Отстегиваю ремень и выхожу из автомобиля. Быстро пересекаю газон и попадаю в регистратуру. Называю имя и фамилию мамы и узнаю, где она. Поднимаюсь на лифте на третий этаж, нахожу нужную палату и заглядываю. В носу щекочет запах антисептиков, и я зажимаю нос, чтобы случайно не чихнуть. Привыкаю к темноте, чтобы найти маму среди четырех пациентов в палате.

Наконец узнаю и тихонько подхожу, присаживаясь рядом на корточки.

– Мам, – шепчу, чтобы не разбудить остальных, – мама. – Она тут же открывает глаза, несколько раз удивлённо моргая.

– Эвон, девочка моя, как ты тут оказалась? – приподнимается, чтобы сесть и обнять.

– Мам, не вставай, лежи. Пришла тебя навестить, как только увидела сообщение от Стеллы. Как ты?

– Ничего страшного, я теперь в гипсе и придется полежать какое-то время.

– Это он сделал? – задаю вопрос, а сама до чертиков боюсь услышать ответ.

– Нет, малышка, я сама упала. Но Эви, он тут, он ждет, что ты появишься.

– Плевать, я хочу побыть с тобой. Я так соскучилась.

– Детка, я тоже, но тебе лучше уйти. Скажи, где ты живешь? На что?

– Мам я в соседнем городе, нашла работу и там же живу.

– Кем ты можешь работать, ты даже не получила образование еще?

– Няня, простая няня для ребенка.

– Да, с детьми ты общаться умеешь. У тебя всё хорошо?

– Я там и работаю, и живу, помогаю по дому. Там хорошая семья и я ни в чем не нуждаюсь.

– Эвон, пожалуйста, не езди так поздно одна. Это может быть опасно.

– Я приехала со знакомым. Не волнуйся.

– Со знакомым? – Тут же цепляется за слова мама. – Интересный у тебя знакомый, что в два часа ночи может подорваться и отвезти в соседний город.

– Вот такой знакомый, – пожимаю плечами.

– Это какой-то мальчик?

– Да, мам, – хочу успокоить ее хоть немного, но она наоборот начинает задавать еще больше вопросов.

– Ты с кем-то встречаешься?

– Нет, мам. Просто знакомый.

– Не каждого знакомого можно вот так попросить отвезти ночью в другой город. Ему можно доверять?

– Хотя он и может быть засранцем, но в нужный момент он не подведет.

– Познакомишь нас?

– Познакомлю, позже. Ладно, мам, мне пора. – Перевожу разговор на другую тему, показывая, что это обсуждать я не хочу. Наклоняюсь и целую в щеку. – Поправляйся. Я найду способ, как связаться с тобой.

– Хорошо, детка.

Выхожу из палаты, осматриваясь по сторонам, и спешу к выходу.

Райт сидит в машине, ковыряясь в телефоне. Когда открываю дверь и сажусь внутрь, сразу же прячет телефон.

– Всё?

– Да.

– Едем домой?

– Да, – коротко отвечаю, и Райт заводит двигатель.

Кажется, мозг сейчас взорвется, если он задаст хотя бы один вопрос.

Обо мне. О прошлом. О настоящем. Я ужасный человек. Хотя хочу казаться всем правильной и положительной. Ненавижу себя за это, но и по-другому жить надоело.

Черта с два я буду сидеть, и ждать пока она придет. Как только девушка скрывается за воротами госпиталя, покидаю машину и иду следом. Замечаю Эвон у регистратуры и останавливаюсь за углом.

– Здравствуйте, я могу узнать в какой палате Мэндарин Кларк. Я Эвон Кларк, дочь.

Черт. Как я не подумал. Усмехаюсь ее сообразительности. Я искал не ту девушку. Она сказала Лесли не ту фамилию.

– Третий этаж, палата триста шесть.

– Спасибо. – Она направляется к лифту, а я, перешагивая через ступеньку, поднимаюсь по лестнице. Выдыхаю, добравшись до нужного этажа и как только Эвон скрывается в палате, бесшумно иду за ней. Становлюсь возле приоткрытой двери и утыкаясь в телефон. Делаю вид, что я просто кого-то жду.

Слышу все, о чем говорят. Чего она так боится? Вернее кого? Выходит не врала и на самом деле сбежала из дома. Даже мать не знает, где она. Но одновременно переживает за нее.

Пока жду Эвон, открываю соцсеть и ввожу имя и другую фамилию. Пользователей с таким именем нет, но есть несколько фотографий, где она отмечена. Колледж. Фотография сделана в прошлом году. Она не похожа на выпускницу, значит, действительно все бросила, чтобы спрятаться.

Прикладываю кулак ко рту, чтобы не расхохотаться, когда слышу, как рассказывает про меня. Да, слово "засранец" срывается с ее языка, но вместе с тем, это звучит добродушно. Эвон прощается, а я выключаю телефон, чтобы скорее убраться отсюда.

Пару минут достаточно, чтобы добраться до машины раньше ее и сделать вид, что так и прождал девушку все время. Внутри сдавило от желания покурить, но понимал, что это вызовет только дополнительные проблемы с поиском лекарств от аллергии и очередной остановкой. Достаю из бардачка бутылку воды и залпом выпил половину жидкости. Включаю телефон, проверяя входящие сообщения. Через пару минут Эвон открывает дверь и садится рядом.

– Всё? – немногословно отвечает, а я не лезу в душу к ней. Просто завожу автомобиль и отъезжаю от госпиталя.

Не задохнуться в тишине между нами помогает только приглушенная музыка любимой радиостанции.

– Райт, прости, – вздыхает девушка, словно долго собиралась это сказать.

– За что? – окидываю ее быстрым взглядом и возвращаюсь к дороге. Смотрит строго перед собой, боясь повернуть голову в мою сторону.

– За то, что утром наговорила тебе.

– Ты так думала и сказала. Не извиняйся за свои мысли.

– Я не имела права лезть в твое прошлое и ставить тебе диагнозы, – усмехаюсь потоку ее мыслей.

– Только потому, что я отвез тебя, не меняет меня самого. А я такой, как ты и сказала. Не идеальный.

– Думаешь, я идеальная?

– По крайней мере, ты хочешь такой казаться.

– Именно, что хочу. Я ужасная дочь, я узнаю о том, что мама в больнице от подруги. Я не хочу возвращаться домой. Проще сбежать от проблемы, чтобы отгородиться и не видеть ничего. – Хлюпает носом, снова начиная плакать. Удерживая одной рукой руль, а наклоняюсь к бардачку и открываю его. Смахиваю в сторону несколько презервативов и достаю пачку салфеток. Захлопываю крышку и протягиваю ей.

– От чего бежишь?

– От каждодневного изматывающего страха, – вытягивает салфетку и утыкается в нее лицом. Говорит, но одновременно боится своих же слов.

– Сбежала?

– Как сказать, – убирает от лица салфетку и поворачивает голову в мою сторону. Делаю вид, что слежу за дорогой, но вижу, как смотрит на меня. Догадываюсь, что имеет ввиду меня, когда я на самом деле вел себя необоснованно плохо.

– Отдохни, – оставляю ее замечание без ответа.

– Спасибо, Райт, – киваю, но также ничего не говорю.

Включаю музыку чуть громче, показывая, что разговор окончен. Она сжимает в руках салфетки и откидывает голову на подголовник. Через какое-то время замечаю, как спит. Прижимает руки к себе, и включаю теплее температуру в салоне.

С чего вдруг решил, что она ветреная, глупая девчонка, решившая проникнуть в семью, чтобы что-то разведать и подставить кого-то. Она не знала в больнице, что я наблюдал за ней. Она была честна и искренна. Даже сейчас, когда говорила, что плохая дочь. Признавала это и не оправдывалась.

Торможу возле дома и выхожу из машины. Открываю пассажирскую дверь.

– Эвон, просыпайся, мы приехали, – наклоняюсь к ней и трогаю за плечо. – Эвон, – говорю чуть громче, когда вижу, что не слышит меня. Резко открывает глаза, растирает лицо ладошками и смотрит на меня. – Мы приехали. Или ты хочешь еще в машине поспать? – Улыбаюсь этой ее особенности спать так, словно ее накачали снотворным.

– А, – окончательно просыпается и трясет головой, – нет.

– Тогда выходи, – протягиваю руку, чтобы помочь выйти. Сомневается, но все же вкладывает прохладную ладошку мне в руку.

– Угу, – кивает, а я тяну на себя, помогая покинуть, наконец, машину.

– Ты всегда так крепко спишь? – не могу удержаться, чтобы не спросить.

– Тебе ли не знать, – ехидничает в ответ. Улыбаюсь, что смог как-то загладить вину. Захлопываю дверь и упираюсь одной рукой в автомобиль, показывая, что у меня есть к ней еще дело.

– Что? – смотрит с недоверием, ожидая очередного подвоха.

– Помнишь нашу первую встречу? У меня в комнате? – кивает в ответ. – Ты рассматривала фотографии в моей комнате, потом выходила и показала мне средний палец. Тогда ты показалась мне более дерзкой и смелой, чем оказалось на самом деле. Зачем ты сделала то, что тебе не свойственно?

– А ты не вспомнил? – улыбается, всматриваясь в глаза. Почему у меня такое ощущение, что она знает больше, чем я.

– Вспомнил что?

– Это была не первая наша встреча. Не хмурь брови, вспоминай. – Огибает меня, чтобы сбежать. Но я успеваю задержать, взяв за локоть.

– Подожди-подожди. Хочешь сказать, что мы знакомы?

– Нет, но встречались.

– Где? – Распаляет нешуточный интерес во мне.

– Вспоминай сам, – прищуривает хитро глаза, не собираясь ничего рассказывать.

– Эвон, не зли меня, – пытаюсь угрожать, но самому смешно от ситуации.

– Эвон? Почему не Белоснежка?

– После вчерашней ночи, ты больше не Белоснежка, – не могу удержаться, чтобы не пошутить снова над ней. Увидеть румянец, когда стесняется всех тем восемнадцать плюс.

– Идиот, – вырывает локоть из моей руки и направляется к дому. Быстро ставлю машину на сигнализацию и догоняю девушку.

– Это была шутка, Белоснежка, – пристраиваюсь к ней и кладу руку на поясницу и приближаюсь к уху. – Твоя невинность всё еще твоя, – шепчу и открываю дверь, пропуская ее внутрь. Наблюдаю, как быстро скидывает обувь, и смеюсь вслед.

С ума сходил от ее скромности и стеснительности. От этого хотелось ее дразнить еще больше.

Разрывало сейчас от непонимания, как дальше себя вести с ним. Да, он помог мне вчера, но до этого делал такие несносные вещи, что мне становилось не по себе от одной мысли, что он видел меня обнаженную там. Я если трогал?! Я если у меня была раскрыта грудь. Стоит купить пижаму-комбинезон, чтобы нельзя было ничего снять и подсмотреть.

Тотальное игнорирование парня спустя сутки было решено снять. Хотя и стоило все равно держать его на контроле. Ведь за одним плюсом он легко мог поставить несколько минусов.

Глаза еще слипались после ночной прогулки, но, чтобы не вызвать подозрение надо было вставать и привести себя в бодрое состояние. Заглянула к Джейку, тот еще спал, поэтому спокойно собрала вещи и направилась в душ.

Мы давно не пересекались с Райтом в душе. То ли тогда он делал это специально, то ли сейчас специально избегал, но меня это устраивало. Всё-таки что-то поменялось, потому что моя новая щетка прекратила путешествие по мусакам и теперь гордо стояла рядом с него. Сегодня на свободной полке я как бы случайно оставила свой гель для душа. Надеюсь, он не сольет его в унитаз. Сжав перед бутылкой с гелем кулаки, желаю ей удачи. Как и полотенцу, которое было лень нести наверх к себе в комнату.

В столовой за завтраком не было только Райта и Джейка. Удивительно, но за то недолгое время, что я у них жила, успела настолько влиться в семью, что могла спокойно прийти утром, наложить завтрак и сесть с ними за один стол.

– Когда выписывают Мануэля? – ловлю вопрос Лесли мужу.

– Еще через неделю. Надо бы съездить к нему, навестить.

– Можно я съезжу? – вклиниваюсь в их разговор, понимая, что это не красиво, но по-другому они не узнают, что я хочу.

– Ты? – недоверчиво смотрит на меня Кевин.

– Да, – киваю в ответ, не объясняя, почему мне это надо.

– Ну, хорошо, я все равно сегодня занят. Надо и Райта отправить к деду. Может, съездите вдвоем? – Натягиваю улыбку. Мне безопасней было бы съездить одной, но я могла бы уговорить Райта еще раз отвезти меня к маме. Лесли улыбнулась сама себе. Такое ощущение, что каждый за этим столом преследовал свои цели, отправляя нас с Райтом.

Позавтракав, убираю со стола еду, а Лесли отправляет мужа на работу. Закончив с этим достаю телефон и, усаживаясь на диване, жду женщину, параллельно проверяя сообщения от Стеллы.

Слышу шаги на лестнице. Тяжелые. Взрослые. Не легкие и быстрые, детские. Замечаю боковым зрением, как проходит мимо, не здороваясь. Делаю вид, что мне всё равно и специально не замечаю, уткнувшись в телефон. Но сама исподлобья наблюдаю за ним. Первыми вижу босые ноги, что ступают по паркету. Что привлекательного может быть в босых ногах?! Кубинские ястребы. Я не должна об этом думать, но это так притягательно и сексуально. По-домашнему уютно. Глаза скользят выше. Домашние спортивные брюки сидят на бедрах, приоткрывая резинку нижнего белья. Без футболки. Стоит ко мне спиной и наливает воду. Почему я вообще думаю о его босых ногах и резинке трусов. Почему внутри скручивается в узел и странно тянет внизу живота? Специально что ли делает это?

Не спеша поворачивается полубоком, открывая вид на свое тело. Жадно пьет воду, чтобы я видела, как дергается его кадык. Сглатываю и быстро спускаю ноги на пол. Поднимаюсь и направляюсь к лестнице. Слышу всего один смешок за спиной. Но не оборачиваюсь и, перешагивая через ступеньку, поднимаю на второй этаж, закрываясь в комнате Джейка. Только тут могу выдохнуть и успокоится. Сердце гремит, отдаваясь эхом в висках. Одышка охватывает гортань. Часто дышу, пытаясь восстановить дыхание. Не понимаю, почему тело так реагирует, Я же видела его и более раздетым. Но тогда не реагировала так даже на обнаженного Райта.

Специально немного шумлю, чтобы разбудить Джейка и отвлечься. Занять себя чем-то посторонним. Когда малыш просыпается, одеваемся и спускаемся вниз позавтракать. Миновать еще одной встречи с Райтом не получается и мы все-таки пересекаемся. Он как всегда в своей любимой позе за столом.

Хотя о чем говорить или не говорить за общим столом. Только я накладываю им завтрак и не сажусь с ними.

– Райт, – начинает осторожно заходить со стороны Лесли, – ты не хотел бы съездить к деду? Проведать его? – Ожидаю, что сейчас огрызнётся в ответ.

– Хочу, – спокойно отвечает парень, чем удивляет нас. Смотрю на Лесли, чтобы напомнить о себе.

– Съезди и возьми с собой Эвон, она тоже хотела навестить Мануэля. – При упоминании меня Райт поднимает глаза и встречается с моими. Пошлет Лесли или меня? Или согласится?

– Хорошо, будь готова к трем, – кивает мне. – Я вернусь с занятий и поедим. – Поджимаю губы, сдерживая улыбку. Райт продолжает завтракать. А я переглядываюсь с Лесли. Та смотрит немного удивленно, ожидая подвоха и следующей насмешливой реплики.

– Спасибо, – встает парень из-за стола, убирая тарелку в раковину. Обходит Лесли, ловит мой взгляд и, подмигивая, выходит из дома, оставляя нас одних.

– Тоже заметила, что он стал какой-то другой? – кивает в сторону двери Лесли, где только что скрылся парень.

– Зная его, это может быть просто игра.

– Тогда он хороший актер, – пожимаю плечами в ответ, не зная, что еще сказать.

Трех часов ждала с волнением и предвкушением. После окончательного падения Райта в моих глазах, он сумел-таки набрать несколько очков и повысить свой рейтинг. Сегодня после обеда нам предстояло еще одно совместное мероприятие, на которое нас подтолкнули родители парня. Хотя я и сама хотела увидеть Мануэля.

Чувствовала, что советы пожилого человека помогали мне, но иногда откровенно хотелось плюнуть и прокричаться. Такие моменты просто принимала это и отмечала, что сейчас “мягко говоря” мне нужна эмоциональная разрядка, а советы Мануэля могут временно спрятаться в сундуке моих знаний.

– Эвон, – слышу голос Лесли на лестнице, – Райт уже вернулся, спускайся. Оставляю Джейка, играющим в комнате, сама же иду к себе. Быстро натягиваю подготовленные заранее темно-синее джинсы и футболку, в руку беру темную флисовую толстовку с капюшоном и перекидываю сумочку через плечо. Расчесываю волосы и наношу на губы немного блеска. Смотрю на себя в зеркало, оценивая свой вид. Зачем-то.

Спускаюсь на первый этаж и замечаю Райта в столовой. Лесли усадила-таки его за стол, чтобы накормить. Как бы он не сопротивлялся, но она на самом деле пыталась сделать так, чтобы он не чувствовал себя лишним в этой семье.

– Я подожду тебя на улице, – кидаю Райту и выхожу в смежный со столовой коридор. Не хочу сейчас находиться под его оценивающим взглядом. И тем более не хочу, чтобы он ляпнул что-то про маму и нашу ночную поездку.

Ковыряю носком кроссовка камешки на дороге, ожидая Райта. Замечаю, как его машина характерно пикает, оповещая, что больше не охраняется сигнализацией. Выдыхаю и, подойдя к ней, открываю дверь и усаживаюсь на пассажирское сидение. Это всего лишь поездка. К тому не займет более получаса. И я хочу попросить Райта еще раз съездить к маме.

Выглядываю в боковое окно, но Райта не видно. Надеюсь, это не очередная его шутка в стиле Посиди-Эвон-А-Потом-Выходи-Мы- Никуда-Не-Едем. Прикусываю губу и в ожидании рассматриваю автомобиль. Нет постороннего мусора, каких-то бутылок или прочей мальчишечьей ерунды. Как ни странно, но тут не пахнет и сигаретами. На всякий случай захватила с собой капли от аллергии, но надеюсь, они мне не понадобятся. Наконец из дома появляется Райт с каким-то пакетом. Видимо, какие-то вещи для Мануэля. Выпрямляюсь и заинтересованно рассматриваю столб впереди.

Парень оставляет пакет в багажнике и садится рядом.

– Едем? – зачем-то переспрашивает, и я только киваю головой в ответ. Как только он закрывает машину, становится тесно. Тяжело дышать одним воздухом. На плечи давит гнетущая тишина.

Не знаю, что говорить и нужно ли что-то говорить. Просто прокручиваю в голове события последних дней, и мозг цепляется за ночь после дня рождения Мэтта. Отмечаю, что Мэтт больше не писал. Не хорошо получилось и он, похоже, обиделся. Вспоминаю, как Райт пьяный сидел и просил спеть. Спеть! Зачем?! Неосознанно усмехаюсь, вспоминая его в ту ночь.

– Что? – тут же спрашивает Райт, не понимая моего смеха и заводить машину. Это и в самом деле странно со стороны. Машу головой из стороны в сторону, показывая, что ничего особенного. – Эвон, что? – серьезно переспрашивает, отъезжая от дома. И одно то, что называет меня по имени, заставляет стереть глупую улыбку с лица. – Не заставляй меня останавливаться.

– Ладно, – снова усмехаюсь, сейчас такой серьезный и этот образ никак не вяжется с тем, кого я тащила и раздевала в субботу. Выдохнув, начинаю петь первое, что приходит в голову.

– Всё нормально? – встревает Райт, озадаченно поглядывая на меня.

– Да, я пою, – прерываюсь, чтобы ответить. Знаю, что выгляжу сейчас тупо, но, по крайней мере, это не гнетущая тишина.

– Может ты еще и станцуешь?

– Ты, между прочим, сам просил тебе спеть, не помнишь?

– Нет, когда? – смотрит как-то странно, косясь, но все же следит за дорогой.

– В субботу ночью.

– Ах тогда, – наконец вспоминает и губы тоже растягиваются в улыбке. – А ты будешь все исполнять, что я тогда просил? – Так сразу и не приходит на ум, что еще там было, но лучше притормозить его.

– Кажется, мы уже приехали, – меняю тему разговора.

– Еще нет. – Райт не настаивает на разговоре и лишь ухмыляется. Видимо тоже вспоминает субботу. А потом воскресенье.

Спустя десять минут паркуется на свободном месте. Как только глушит двигатель, открываю дверь и выхожу на улицу. Ух. Тут гораздо легче, чем в этом закрытом пространстве. С ним. Парень достает из багажника пакет и, захлопнув, кивает на нужное нам здание.

– Это Мануэлю?

– Да, – кивает Райт, – пойдем, он уже, наверное, нас ждет.

Через пару минут находим палату дедушки Райта и заходим в нее. Светлая, солнечная с большим окнами полстены.

– Да у вас тут апартаменты, а больничная палата, – вместо приветствия обнимаю Мануэля.

– По правде, я бы лучше в своей каморке посидел, чем тут, – пытается шутить Мануэль. Но я чувствую, как ему хочется вернуться к нам.

– Привет, дед, – дождавшись, когда мы наобнимаемся, вклинивается Райт. – И вообще, когда это вы так сдружились? Кидаем, не сговариваясь, взгляд на Райта и, переглянувшись с Мануэлем, поджимаем губы, сдерживая улыбку.

– Такое ощущение, что у вас какой-то заговор. Против меня. Я чего-то не знаю?

– Как? – не обращая внимания на Райта, спрашивает у меня Мануэль лукаво улыбаясь.

– С переменным успехом, но я стараюсь, – поддерживаю его игру. – Правда иногда зашкаливает так, что, извините, хочется, – наклоняюсь к нему и говорю шепотом, чтобы Райт не услышал: – открутить ему голову.

– Не забывай, позвони мне потом, я расскажу то, что недорассказал.

– Не уж, я жду вас дома.

– Не стоит откладывать то, что можно не откладывать, – говорит мне и наконец, переключается на внука: – как у тебя дела, Райт? Как колледж?

– Нормально, – отвечает без энтузиазма. По нему видно, что наш с Мануэлем диалог его расстроил, – Лесли тебе передала кое-что. Куда положить?

– Поставь тут, – указывает на полку, – я сам потом.

Они перебрасываются несколькими фразами, а я сижу в стороне и думаю, как бы мне попросить Райта съездить к маме. Не хочется наглеть, но и упускать такую возможность не хочу.

Спустя минут двадцать покидаем палату Мануэля и сворачиваем на лестницу, спускаясь вниз. Эвон, соберись, надо просто попросить. Откажет, значит откажет. Но слова так и застревают в горле. И приходиться приложить много усилий, чтобы раскрыть рот и спросить в спину:

– Райт, мы можем заехать к моей маме? – поджимаю губы, ожидая его ответа.

Соглашается.

– Так, о чем вы говорили с Мануэлем? – спрашивает Райт, выезжая с парковки, после того, как согласился отвезти меня к маме.

Думаю, он не поймет меня, когда узнает, что был нашим подопытным. Мануэль, конечно, тоже хорош. Так меня подставил. Райт не дурак, понял, что у нас какие-то секреты. А теперь я должна выкручиваться и что-то придумывать.

– Обо мне? – продолжает задавать свои вопросы, словив мою заминку и додумав всё сам.

– Нет, – тут же обрываю его мысль. – Мануэль просто кое-чему меня учил, и я бы не хотела это афишировать. – Ухмыляется едва слышно, словно это что-то неприличное. И мне теперь точно хочется провалиться и сгореть. Но в нужный момент вспоминаю слова Мануэля и мысль о том, что я не должна оправдываться. Остаток пути до Северо-восточного госпиталя провели в тишине.

Я была ему благодарна, что свозил меня к Мануэлю и не отказал заехать к маме. Оставалась еще одна просьба. И Райт меня “убьет” или заставит снова делать что-то странное, но мне нужен был там надежный человек, чтобы избежать опасной встречи.

– Райт, можешь сходить со мной? – обращаюсь к нему, когда он паркует автомобиль на стоянке перед госпиталем.

– Хм, не слишком ли много просьб для одного дня? – ухмыляется, повернув ко мне голову. Знаю, что слишком, но попробовать можно было.

– Все равно спасибо, что согласился заехать. Я скоро вернусь, – киваю ему и выхожу из машины. Он прав. Он ничего мне не должен. Осматриваюсь по сторонам, чтобы не встретить человека, которого опасаюсь.

Слышу за спиной звук еще одной закрывающейся двери и оборачиваюсь. Райт нажимает автомобильный брелок и, запихивая его в карман брюк, идет в мою сторону.

– Пошли, пока я не передумал, – кивает в сторону здания. – Только знай, у меня скопилось уже слишком много вопросов и тебе придется на них ответить.

– Багамские танагры, Райт, я знаю, – вырывается само, – это выглядит нелогично и странно, но так надо.

– Кто? – переспрашивает сразу же.

– Где? – оглядываюсь по сторонам, всматриваясь в лица.

– Нет, я спрашиваю кто это? Багамские танагры?

– А танагры? – расслабляюсь, – птицы какие-то.

– Зачем ты мне про них рассказываешь? – открывает дверь и пропускает меня первой.

– Вырвалось. Райт, послушай, – перевожу разговор с птиц, – я могу тут встретить одного человека, – направляемся к лестнице и поднимаемся на третий этаж. – Но не хочу его тут встретить. Можешь заглянуть в палату и посмотреть, есть ли там какие-то мужчины?

– Я ищу кого-то конкретного?

– Да.

– Может, хотя бы покажешь фотографию? – Райт, что ты делаешь со мной… Лезешь туда, куда я не хочу тебя пускать. Никого не хочу.

– Давай ты просто заглянешь туда, – выглядываю на коридор с лестничной клетки, проверяя. Автоматически беру Райта за запястье и тяну за собой. – И посмотришь, есть ли в палате мужчины. Меня интересует койка слева в углу возле окна.– Смотрю на него с мольбой и прошу молча не задавать других вопросов. Но в глазах у Райта, наоборот, огонек веселья и азарта.

Усмехается своей озорной улыбкой и, постучав несколько раз в дверь, заглядывает.

– Доставку пиццы заказывали? – спрашивает у женщин, а я смеюсь в кулак. Боже, Райт, лучшего предлога заглянуть и не придумаешь. Он еще перебрасывается с ними парочкой фраз и выходит на коридор. – Нет там никого, заходи. – Делаю шаг, но Райт берет за локоть и останавливает. – Что делать, если кто-то появиться? И я так и не знаю, с кем мы не должны встретиться? – Прикрываю глаза, понимая, что он прав. – Скажи, что обработка палаты и просили никого не заходить. Я быстро. – Отпускает меня и я скрываюсь в палате.

– Мам, привет, – иду быстро к маме и обнимаю.

– Эви, детка, – взволнованно смотрит, – тебе нельзя тут находиться.

– Знаю, мам, я была рядом, хотела тебя увидеть. Вот, – протягиваю сложенный в несколько раз бумажный листок, – я тебе написала всё, что нужно сделать. Установишь эту программу на телефон, и мы сможем с тобой переписываться. Хорошо?

– Да, хорошо, – убирает под подушку. – Мам, я пойду, меня ждут, – оглядываюсь на дверь, но от мамы это не ускользает.

– Не парень с пиццой случайно? – улыбается одним уголком губ, а в уголках глаз появляются маленькие морщинки-смешинки.

– Как ты догадалась?

– Эви, слава Мадонне, ты не лежала в больнице. Сюда не носят пиццы. Тут и так кормят.

– Да? – смеюсь в ответ, – это просто был предлог узнать тут он или нет.

– Это вчерашний парень? Тот самый?

– Да, мама, – обнимаю ее, прощаясь.

– Передай ему "спасибо" от меня и иди, Эви, он может появиться в любой момент, не хочу скандалов в больнице. Целую маму и быстро выхожу из палаты. Слезы наворачиваются, когда понимаю, насколько это абсурдно.

– Всё? – спрашивает довольно Райт. Не знаю, чему он радуется, но также киваю в ответ

– Да, мама передала тебе "спасибо", что ты меня привез. Случайно бросив взгляд через плечо парня, замечаю отца, идущего по коридору в нашу сторону. Вот уж точно багамские танагры. Нам нельзя встречаться. Если начну убегать привлеку внимание, и прятаться в полупустом коридоре тоже некуда. Смотрю на Райта. Только он может сейчас помочь и спрятать. Улавливает волнение во мне и меняется в лице. Я быстро скручиваю волосы, убирая с плеч локоны, и натягиваю капюшон на голову.

– Райт, помоги, потом объясню, – шепчу и приближаюсь к нему. Он только успевает открыть рот, чтобы, вероятно, спросить как. Я уже обнимаю руками его шею и приближаюсь к губам, – пожалуйста. – Не дожидаясь пока он примет решение и касаюсь губ. Притягиваю его ближе к себе и тяну к стене, упираясь в нее спиной. Проще всего спрятаться за него. А "влюбленную" парочку вряд ли кто-то будет отвлекать. Чувствую, как руки Райта ложатся мне на талию и прижимают сильнее к себе.

– Ты прячешься? – шепчет в губы.

– Да, – отвечаю также в губы. Всё понимает и убирает руки с талии. Кладет на плечи и закрывает меня. Тону в объемной толстовке и снова чувствую губы, которые смело разгуливают по моим. Знает, что я сейчас не оттолкну.

– Это ничего не значит, – шепчу в губы парню, возвращая ему его слова.

– Угу, – бубнит, продолжая прижимать сильнее к себе.

Поцелуй не выглядит, будто Райт делает это понарошку. Жадно сминает мои губы. Словно давно этого хотел. Не спешит остановиться или закончить. Приоткрываю глаза, замечая отца, приближающегося к нам. Надеюсь, он не узнает меня. Капюшон отлично скрывает мои волосы, а Райт заслоняет лицо. Перевожу взгляд на Райта, он целуется с закрытыми глазами. Черт. Он и вправду наслаждается этим. Отец проходит мимо нас, не обращая внимания на милых голубков, и заходит в палату. Прикрываю глаза, чтобы насладиться еще мгновениями поцелуя. Почему он мне знаком?! Я знаю, что он сделает в следующую секунду. Как будут его губы захватывать мою нижнюю губу. Как он будет оттягивать ее, проходясь языком. Почему не останавливаю его, когда уже можно.

– Эй, это больница, а не публичный дом, – слышим недовольный женский голос справа и отрываемся друг от друга. Смотрю на женщину в медицинском халате и прикрываю рот, чтобы не рассмеяться. Цепкохвостые хутии, что я творю…

– Мы уже уходим, простите, – улыбается Райт и, хватая меня за руку, тянет к выходу. Нам и вправду не стоит тут задерживаться. – Хотелось бы как минимум узнать, от кого я тебя спасал и прятал? – спрашивает, когда спускаемся по лестнице.

– От отца, – зачем-то говорю я. Знаю, какой за этим последует вопрос, но Райт меня сейчас спас. Потом придумаю, как выкрутиться из этого и не рассказывать всего.

– От отца? То есть ты прячешься в нашем доме от отца? – Заглядывает в глаза, до конца не веря моим словам.

– Да, – Райт отпускает мою руку и открывает дверь, чтобы выйти на улицу.

– Почему? – Смотрит внимательно, полностью готовый меня сейчас слушать.

– Райт, я не хочу об этом говорить, – честно признаюсь и скидываю капюшон с головы.

– Я могу помочь?

– Нет, – машу головой.

– И сколько тебе надо прятаться? – снимает машину с сигнализации, и мы синхронно садимся каждый через свою дверь.

– Еще два месяца, – шумно выдыхаю, но мой выдох тонет в звуке заводящегося автомобиля.

– Что будет потом? – внимание Райта устремлено на дорогу, но он всё равно продолжает расспрашивать,

– Потом я уеду.

– Куда? – сразу же переспрашивает.

– Пока не знаю.

– Что измениться за два месяца?

– Райт, прости, я не могу рассказать.

– Не доверяешь? – Ухмыляется, не сводя глаз с дороги.

– Не хочу грузить тебя своими проблемами.

– А если я хочу, чтобы ты рассказала о себе. – Отрицательно качаю головой, показывая, что нет. Я не буду это делать. – Ладно, но если надо будет тебя снова спрятать, обращайся. – Усмехается, расплываясь в улыбке и подмигивает. – Я прощен?

– Тебе нужно мое прощение?

– Хотелось бы.

– Ты так меня выручил. И даже не один раз. И, если вернешь то, что снял с меня, и пообещаешь, что больше так не сделаешь, я забуду.

– Хорошо, Так, – выделяя последнее слово интонацией, – больше не сделаю, но я могу придумать что-то новенькое.

– Тогда мне придется поставить капкан в своей комнате, – улыбаюсь в ответ, поджимая горящие от поцелуя губы.

– Я уже в капкане.

– Что это значит? – Райт оставляет мой вопрос без ответа. Как всегда впрочем. Делает музыку громче, и до самого дома едим молча.

– Эвон, Эвон, – ковыряю ужин, не сразу услышав, что обращаются ко мне. Поднимаю глаза на Лесли. – Что-то случилось?

– Нет, – черт, она что-то говорила, а я мысленно была сейчас в коридоре больницы. Надеюсь, я не заливаюсь сейчас краской, и у меня на лбу не высвечивается: “Я целовалась с вашим сыном”.

– Я говорю, мы с Кевином уедем завтра на два дня в соседний штат, я открываю еще один магазин. – Сейчас эта новость не так пугает, как в первый раз и я очередной раз натягиваю улыбку, чтобы по возможности скрыть свои мысли.

– Хорошо, – киваю в ответ.

– Все нормально?

– Если вы про Райта, то да. Все будет хорошо, – собираю мысли в кулак. – Лесли, – мечтаю сменить тему разговора, – а как вы решили торговать свадебными платьями? – вспоминаю многочисленные журналы в доме, что постоянно попадаются мне при уборке.

– В детстве мечтала стать модельером, шила куклам платья, потом побывала на свадьбе сестры и поняла, что все платья по сравнению со свадебными – что-то обыденное. Они всегда меня вдохновляют на новые идеи, – глаза Лесли тут же загораются, когда она начинает рассказывать о своем любимом деле.

– Когда решу выйти замуж, приеду к вам за платьем.

– Конечно, подберем тебе лучшее, – улыбается женщина в ответ.

– На зарплату няни у тебя хватит денег только на пуговицы для этого платья, – слышу голос Райта за спиной. Закатываю глаза, как будто его мнение мы с Лесли горели услышать всё утро.

– Может Лесли сделает мне скидку, – поворачиваюсь вполоборота и встречаюсь с дымчатым наглым взглядом. Что с утра я уже могла сделать, что он огрызается в ответ?!

– Райт, мы с отцом завтра уедем на два дня, надеюсь, в доме все будет спокойно?!

– Посмотрим – кидает ей, приподнимая брови. Улавливаю загадочную полуулыбку, что касается его губ. Что же ты задумал?!

Его шутки, действия и слова начали выходить на новый уровень. Тянули меня за собой, захватывали, не давая уже вырваться. В противовес тому, какой он был вначале нашего знакомства, сейчас он изменился. Хотя он делал странные поступки, из-за которых меня до сих пор потряхивало, но он не раз доказывал, что может выручить и даже спасти. За каждой идиотской выходкой следовало что-то, что повышало его рейтинг. Шаг назад, два вперед было как раз про него.

В памяти сразу всплывает последнее мое падение с лестницы, когда разбила его телефон. Надеюсь, что он удалил все те видео, хотя догадываюсь, успел рассмотреть все в подробностях. Они еще что-то обсуждали с Лесли за ужином, а я молча ела, чувствуя, как горит моя правая щека под его взглядом.

Мне нужно было услышать Мануэля. Получить порцию уверенности от него и прожить эти два дня наедине. Не считая малыша Джейка.

Лесли позвонили, она ушла к себе решать вопросы с поездкой, Райт тоже слился от домашних дел. Загрузив с Джейком посудомойку, забрали его игрушки и пошли наверх. Как бы мне не хотелось поговорить с Мануэлем, но в любой момент мог кто-то войти, поэтому с ним я решила поговорить завтра днем. Сейчас же, усадив Джейка рисовать, открыла телефон и проверила программу, через которую могла связаться с мамой, чтобы никто не узнал мой номер телефона и не нашел меня.

Отец действительно был в больнице, но меня не заметил. Это успокаивало и честно хотелось, чтобы мама подольше была там. Чтоб не возвращалась домой, а могла отдохнуть. Параллельно выловила в онлайне Стеллу. Узнала про какого-то Сэма. Про Райта и слова не было. Спрашивать напрямую, откуда они знакомы, я не хотела. Что-то мне подсказывало, что из нас троих только Стелла не знала о том, что мы знакомы. И этот вопрос еще надо будет прояснить.

Следующим утром мы с Джейком проспали. Райт уже уехал на занятия. Лесли и Кевин почти собирались в командировку. В то время как мы с мальчиком спали. Будто набирались сил на эти два дня. Чувство непонятной тревоги окутывало всё больше. Целый день занимала себя домашними делами, которые попросила у Лесли. Пока Джейк спал сходила на тренажеры. Ничего не помогало отвлечься. Оставался только один человек, который придавал уверенности в любое время.

Быстро сходив в душ и переодевшись, завалилась к себе на кровать и набрала Мануэля.

– Да, Эвон, привет, – сразу же узнает меня.

– Привет, – односложно отвечаю, не зная с чего начать.

– Райт, не дал нам поговорить. Как у тебя дела?

– Вы вчера меня здорово подставили, и мне пришлось выкручиваться, чтобы не раскрыть секрет. Ваши советы они классные, и я иногда удивляюсь, как ссора может просто сойти на нет, потому что я не спорю и не огрызаюсь. Но знаете, он иногда делает такое, что мне даже рассказать вам стыдно, вот тогда я честно вам говорю, что я не выдерживаю и срываюсь, злюсь, показываю ему то, что у меня творится внутри.

– Почаще вспоминай это и со временем, оно укоренится, и ты просто не сможешь по-другому.

– Я стараюсь. Может, записать где-то на руке?

– Лучше на Джейке, он все время у тебя на виду и ты точно не забудешь, – добродушно отвечает Мануэль, чем вызывает мою улыбку. – Эвон, я ещё кое-что хотел тебе рассказать.

– Мануэль, вернетесь и расскажите, не хочу вас напрягать.

– Нет, когда я еще вернусь, а ты должна знать все приемы для тренировок.

– Ну хорошо, – выдыхаю, понимая, что мне не отделаться.

– Но вообще, я вчера заметил, что Райт поменялся. Это не увидят другие, даже ты, но я знаю. Он словно отпустил немного прошлое и увидел что-то интересное в настоящем. Кажется, ты причастна к этому больше всех.

– Я ничего не делала, кроме как действовала ему на нервы, – смеюсь в ответ, хотя слышать это приятно.

– Ты сделала что-то, что скрыто от других. Возможно даже, от него самого. Так, но мы отвлеклись. Но не давай этому засранцу спуска. Кажется, он только и ждет, когда ты окрепнешь. Итак, мы с тобой говорили, что нужно соглашаться в принципе. Но можно задавать вопросы. Правильные вопросы. Например, кто-то говорит, что ты невкусно приготовила овощи, – взрываюсь от смеха, понимая, как точно Мануэль припомнил тот случай. – Ты могла ответить: ”Почему ты считаешь, что они не вкусные?”. Перефразировав, ты подразумеваешь: “Кто ты такой, чтобы мне указывать?” Понимаешь?

– Да, но что я должна тогда спросить: “Может, приготовишь сам”?

– Это тоже оборонительная позиция. Тебе надо сказать так, чтобы в твоих словах не было критики, но твой оппонент расширил свое замечание. И твой вопрос должен звучать как: “Давай посмотрим, что не так в моих действиях”. Например, ты можешь ответить: “Я не понимаю, что именно тебе не нравится в том, что я приготовила”. Очень часто в жизни мы используем систему правильно-неправильно. Потому что один считает что-то неправильным, а другой правильным. И в итоге, каждый по-своему прав. Но это можно прекратить, используя эти вопросы со знаком минус. Чтобы в конечном счете понять, что не нравиться другому человеку. Обязательно отлови себя на таком разговоре и попробуй это в действии. Пусть у тебя не получится сразу, но Райт – твоя тренировка. А ему, мне кажется, нравится, как ты уделяешь ему внимание любым способом. – Черт. Я точно сейчас покраснела. И не только на щеках, а везде по всему телу.

– Мануэль, вы о чем? – делаю вид, что не понимаю его намеков.

– Знаешь, если будет возможность, приезжайте еще ко мне вдвоем,– красиво уходит от ответа. Хотя я сама рада, что мы не будем больше его обсуждать.

– Не знаю, когда получится. Лесли с Кевином уезжают на несколько дней, а тянуть Джейка в больницу я не хочу.

– Понимаю, ладно Эвон, тренируйся, позвони потом и расскажи об успехах, а мне принесли ужин.

– Приятного аппетита.

– До встречи, – прощается Мануэль и отключается.

Притягиваю к себе и хочу, чтобы легла рядом. Чертовски напряжена и это раздражает. А чего я хотел, когда вел себя как мудак. Даже не думал, что всё так обернется.

Что до тупого жжения в груди захочется прижать ее к себе. Насладиться, наконец, этими губами. Не потому, что просила о помощи, а потому, что сама этого хотела.

Ещё это ее история. Понимал, что она рассказала не все, но одна мысль о том, что у всего есть срок и она уедет, драла в клочья голову. Все приходят, что перевернуть меня внутри вверх дном, а потом свалить.

Должен ли я доказать, что все поменялось, человеку, который собирается через два месяца уехать отсюда навсегда. Могу ли я помочь и переубедить ее. Захочу ли я это сделать, когда срок подойдет?

Ответов не было, поэтому единственным верным я видел пробовать. А потом уже принимать решения.

По мере того как шел фильм, она все больше расслаблялась. Уютно растворялась в моих руках. И, когда голова опустилась на мое плечо, понял, что она уснула.

Просто уснула. Натянул на нее больше плед, чтобы мог подольше подержать в своих объятиях.

Приподнял футболку и нырнул под нее рукой, проводя пальцами по коже на животе. Черт. Безумно хотелось спуститься ниже, как тогда ночью, но тут же усмирил желания. Хоть мои руки и спрятаны от Джейка, но если она проснется и обнаружит мою руку у себя в трусиках, мне крышка. Больше не подпустит к себе никогда. И я даже не знаю, что придется сделать, чтобы ещё раз вымолить прощение.

Рассматриваю в полумраке черты лица и не могу вспомнить, где же мы виделись. Откуда она меня знает? Я бы ее запомнил, если бы мы где-то пересекались.

– Эвон, – шепчу на ухо, но она не реагирует. Кто бы сомневался, но спит она крепко. Даже очень. И это всегда против нее. Усмехаюсь самому себе. И кладу руку на грудь. Черт. Идеальная, небольшая, но упругая и соблазнительная. Прикрываю глаза, забывая про мультфильм.

Сейчас бы стянуть с неё эту футболку. Уложить на спину и коснуться языком нежной кожи. Провести подушечкой большого пальца и по соску и наблюдать, как он затвердеет, а грудь набухнет и покроется дрожью. Черт. Убираю руку и выдыхаю. Мне нужна девушка. Спустить все напряжение. Две гребаных недели без секса. Эвон и не догадывается, что вытеснила всех. Молча выдавила из моей жизни конкуренток.

А я хотел ее. Такую невинную и нежную. Хотел довести до оргазма. Увидеть, как она кончает от моих рук. Как выгибается, когда кайфует. Хотел всего этого. Но не хотел давить. Мне нужно, чтобы она тоже захотела и сходила с ума. Была готова и доведена до ручки.

А она, такая маленькая, не понимала ничего. Хотя мои действия и возбуждали ее, но она не догадывалась, что с ней происходит. Или умело играла роль девственницы.

– Райт, – слышу голос Джейка и тут же открываю глаза. Подношу указательный палец к губам, показывая, чтобы он не шумел. Хотя вряд ли ее сейчас разбудишь.

– Закончился, – кивает на телевизор.

– Да, – негромко отвечаю.

– Может ещё один? А то Эвон и мама не разрешают мне много смотреть, – шепчет, разглядывая спящую девушку.

– А ее куда? – киваю на Белоснежку, но больше хочу посмотреть на реакцию брату.

– Давай отнесем в ее комнату, – становится на колени и смотрит на меня. – Пусть спит, а мы ещё посмотрим.

– Не сдашь меня завтра своей няне? А то она мне голову открутит, что ты так поздно лег спать.

– Нет,– загораются у него глаза.

Усмехаюсь и аккуратно убираю плед, беру девушку на руки. У нас такие странные отношения, что я, ненавидя ее, даже не могу пересчитать, сколько раз носил ее на руках. Сейчас же она утыкается мне носом в шею, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не отправить Джейка смотреть одного, а самому лечь с ней.

– Иди тихо, откроешь мне дверь в ее комнату.

– Ага, – и он тут же пускается бежать, громко стуча по лестнице. Закатываю глаза, качая головой. Можно было и не говорить последнюю фразу. Но благо сон у нее убийственный. Быстро заношу наверх и киваю брату, расстелить кровать.

Черт, если бы не Джейк, я б точно поцеловал ее в приоткрытые губки. Но снова сдержался. Если раздену, она завтра меня четвертует или кастрируют в отместку. Поэтому просто кладу на кровать в одежде и накрываю одеялом.

– Пошли, – киваю Джейку на дверь. Спускаемся вниз, и я включаю пацану следующий мультфильм, а сам спускаюсь к себе и беру сигареты.

Даже не помню, когда начал курить. Но это точно началось после смерти матери. Подвал стал моей личной преисподней. Между адом наверху дома и раем в моих воспоминаниях.

Отец был против курения, но сделать ничего не мог. Иначе я мог разнести вдребезги что-нибудь нужное. Потом мне просто не хотелось лишний раз ни с кем встречаться, и я нашел подвальное помещение, в котором можно было спокойно покурить. Но сейчас я хотел подышать свежим воздухом на улице.

Закрыв за собой дверь, присаживаюсь на ступеньку крыльца. Несколько раз пробую прикурить, но порывистый ветер упорно рвет пламя зажигалки. Наконец убийственно-нужная затяжка касается легких, и я выдыхаю дым, освобождая мозг от ненужных мыслей. Убираю зажатую между указательным и средним пальцами сигарету и облокачиваюсь на колени. Блеск молнии освещает двор, а я усмехаюсь сам себе, понимая, что сегодня впервые из-за девчонки не пошел курить. Затолкнул глубоко разрывающую изнутри жажду никотина. Ради нее. Черт. И я не пожалел, что она не ушла. Если бы не Джейк отнес бы ее к себе и так бы и уснул в обнимку.

Какого же было мое удивление, когда перевернувшись ночью на другой бок, нащупал кого-то в своей кровати. И у Джейка точно не могли быть такие длинные волосы. Помню, как отнес Эвон наверх, как посмотрели мульт. Как Джейк запел песню, что ему страшно. Мама или Эвон перед сном всегда читают ему сказку, чтобы он уснул. Всё это мне было делать лень, поэтому я просто взял его с собой. Так ему точно страшно не будет.

Собственно было плевать и точно не время обсуждать это, поэтому, пользуясь случаем, обхватил ее рукой, вторую ей под голову и притянул к себе.

В тот момент пофиг было, как она тут оказалась.

Мне кажется, я и не спал толком до утра. Дремал. Боялся, что сбежит, когда очнется. Каждый раз, когда она ворочалась, уютнее прижимал к себе. Да. Я не смог устоять и невзначай гладил ее. Она была всё в той же футболке, что вчера. Зато шорты сняла и в одних трусиках сейчас лежала под моим одеялом. Как же я был рад этой ее аккуратности и нежеланию ложиться в постель в одежде. Хотя я бы согласился даже приди она хоть в шубе, но сама.

Если бы это было две недели назад, я бы, наверное, вытолкал ее из кровати и унизил. Но не сейчас. Хотелось держать в руках и молиться, чтобы она подольше не просыпалась. Тем более сейчас, когда лежала в обнимку со мной. Ладно. Я сам закинул ее ногу себе на бедро, а руку – на живот. Даже на ноющее от затекания плечо, на котором сейчас лежала ее голова, было плевать.

Слышу, как сбивается ее дыхание и реснички начинают щекотать кожу на шее. Она проснулась. Правда медлила и не шевелилась. Боялась выдать себя. Вероятно, вспоминала, как сюда попала, хотя совершенно точно, что она пришла сама. Только зачем я так и не понял. И теперь, видимо, размышляла, как отсюда теперь свалить, чтобы я не заметил.

Сжимаю зубы, чтобы не рассмеяться, когда чувствую, как аккуратно убирает с меня ногу и проводит рукой по животу. Хочет незаметно выскользнуть, но я пока крепко держу ее одной рукой, все так же прижимая к себе. Тихо сползает вниз, чтобы незаметно испариться. Сдерживаюсь, как могу, чтобы не засмеяться, но, когда случайно задевает мой утренний стояк и охает, начинаю бесшумно хохотать, дергаясь всем телом и, схватив ее, возвращаю назад.

– Куда собралась, Белоснежка?

– Ты не спал? – поднимает на меня свои еще сонные глаза и заливается румянцем.

– С тобой уснешь, – шепчу, чтобы не разбудить Джейка.

– В смысле? – поднимается на локте, испуганно заглядывая в глаза.

– Пришла, начала приставать, – хмуриться, сводя брови домиком, о чем-то размышляя.

– Не было такого, я все помню.

– С какого момента ты все помнишь?

– Как Пумба сказал, что он нажрался, как свинья.

– Ясно, потом ты заснула. Я отнес тебя наверх и уложил в твоей комнате. Заметь, специально не раздевал. – Выделяю это, закидывая в копилку хороших поступков, несколько бонусных монет. Опустил момент, что мы посмотрели еще один мультфильм. – Потом сделал за тебя твою работу и отвел Джейка спать, но он начал петь песни, что вы ему читаете перед сном сказки и ему страшно. Мне было лень что-то читать, и я забрал его с собой. А вот как тут оказалась ты? Это вопрос. – Поджала губы, боясь рассказать. Киваю, чтобы как раз наоборот рассказывала. Ведь я не выгнал ее.

– Я проснулась ночью. Не поняла, почему мы не смотрим телевизор. Пошла проверила Джейка, а его не оказалось в кровати. Я, честно сказать, испугалась, что вас нет дома и я одна в этом здоровом коттедже. Еще эта гроза и жуткий ветер. Спустилась к тебе и увидела вас двоих. Решила, – пожимает плечами, – что раз ты взял Джейка, то и меня не выгонишь. Но спать там, – поднимает глаза вверх, указывая на верхние этажи дома, одной, мне тоже было жутко. – Просто улыбаюсь, потому что такой простой и неидеальной, я еще не встречал. Такая, какая есть. Краснеет, если видит что-то из разряда восемнадцать плюс. Просит помощи, если боится. Упорна, если хочет чего-то. И срывается, если ее довести.

– Ладно, я не против, что ты пришла ко мне. И давай вставать. Мне пора на занятия. Потом заберешь Джейка отсюда. – Убираю руку, отпуская девушку.

– Закрой глаза, – пытается говорить строго, как училка.

– Да брось, я видел тебя без одежды, ты меня не смутишь. – Скидываю одеяло и сажусь на кровати. Она кивает и отводит голову в сторону, останавливаясь глазами на выпуклости в моих боксерах. Зажмуривается, что появляется морщинка на лбу, и резко отворачивается. Разбирает смех, и я зажимаю рот рукой, чтобы не разбудить Джейка.

– Ты что, серьезно, никогда не видела парней без одежды и утром в постели? – быстро натягивает шорты, не глядя на меня.

– Теперь видела, извращенец, – поднимается с кровати, подтягивая до талии, и идет к двери.

– Что мне сделать, если ты меня возбуждаешь? – шучу в спину, но она тихо выходит не оборачиваясь.

Собираю одежду и вещи и выхожу из комнаты, чтобы больше не возвращаться и не разбудить развалившегося на моей кровати брата. В какой интересно момент, мне вообще стало не все равно на нее и на него?!

Сегодня Белоснежка узнала еще одну тайну мужчин. Интересно, она знает, что такое секс или думает, что ее принес инспектор из ООН?!

Быстро приготовила завтрак и, пока Райт был в душе, оставила еду на столе и сбежала к себе. Не хотела встречаться и снова обсуждать это. Всё это. Ночь. Утро. Снова услышать какую-то насмешку или шутку. Краснеть. Хоть теперь он и снял наконец маску придурка, но я все еще опасалась, что он наденет ее снова, а я просто не уловлю момент, когда он это сделает.

Набираю сообщение маме, чтобы узнать, как у нее дела. Давно надо было установить эту программу, чтобы можно было переписываться. Так хотя бы меня никто не вычислит. Стук в дверь отвлекает от текста, и я выдаю тихое “да”. Хотя жутко боюсь с ним встретиться. Черт, Райт, неужели нельзя было просто уйти?! Но это был бы не он, если бы действовал так, как я жду.

– Чего сбежала? – дверь приоткрывается и ко мне заглядывает Райт, осматривая меня и затем комнату.

– Мне надо было срочно написать, – поворачивая экран телефона к нему, показывая открытый чат и тут же разворачиваю к себе, чтобы не увидел лишнего.

– Я ушел, пока, – улыбка исчезает с лица, и он просто кивает в ответ. Не дожидаясь от меня ответа, закрывает дверь, и слышу только удаляющиеся вниз шаги.

В пустоте так и повисла какая-то недосказанность. Мерзкое ощущения, что я сделала что-то не так. Убедившись, что с мамой все в порядке спустилась вниз и выглянула в окно. Райта нет. Значит, уехал.

Весь день прошел лишь бы как. Все, за что бы ни взялась, не получалось. Мысли были где-то не со мной. Хотелось извиниться перед ним, но я не понимала за что. Хотя четко видела его отстраненность и холодность утром. Напряжение между нами нарастало. Вчерашний вечер, ночь и сегодняшнее утро. Все смешивалось и затягивало в чертову воронку. Я усиленно этому сопротивлялась, но одновременно чувствовала себя в этом там комфортно.

Прийти к нему в комнату и лечь спать рядом, было крайне опрометчиво, но так мне хотя бы не было страшно. Райт же, засранец, не упустил возможность снова меня облапать ночью. Уверена, это его рук дело – притянуть к себе. Я-то могу спать в одной позе всю ночь и вряд ли бы полезла к Райту обниматься и нежиться рядом. Но и не могу сама себе врать и отрицать, что это было приятно.

В обед позвонил Мэтт и предложил погулять. Предложил. Всё уже было решено без меня. Лесли была в курсе. Нам с Джейком оставалось лишь одеться. И мы так и не разговаривали толком после его дня рождения. Мэтт был какой-то расстроенный и немного подавленный, хотя и делал вид, что всё нормально. Я повторила ему придуманную историю со сломанным каблуком. Не знаю, поверил ли он ей или нет. Я даже не знаю, зачем он меня вытянул на прогулку. Мы практически не разговаривали. Но ему удалось меня удивить, когда он отвез нас с Джейком назад домой. Джейк выскочил из машины и, увидев машину брата, бросился домой.

Мэтт покидает машину и останавливается возле капота. Подхожу к нему, чтобы еще раз поблагодарить за прогулку. Останавливаюсь напротив, замечая, как внимательно смотрит на меня. Чего-то ждет. Пока думаю, как себя с ним вести, но он воспринимает это по-своему и, наклонившись, не спрашивая касается щеки легким поцелуем. Он словно спрашивает, может ли он продолжить, но я аккуратно отстраняюсь.

– Хотел сказать пока, – смотрю в глаза и просто киваю, не зная, что ответить.

– Я пойду, до встречи, – разворачиваюсь и оставляю одного.

Карибские дубы. Мэтт, что ты делаешь?! Зачем?! Не будет ничего. Быстро иду в сторону дома. Открываю дверь и, не оборачиваясь назад, вхожу в помещение. Стягиваю обувь в коридоре и вешаю на крючок сумочку. Открываю дверь и прохожу из коридора в столовую.

Райт стоит, прислонившись к столу, и холодно сверлит взглядом. Опять тот же взгляд, который был вначале нашего знакомства. Джейка нигде нет. Значит, мы одни тут. Останавливаюсь под действием его взгляда. Пригвоздил меня и не дает сделать и шаг. Райт отталкивается и идет ко мне. Не разрывая взгляд и ненавидя. Что-то внутри начинает громко биться, отдаваясь пульсацией в кончики пальцев. Боюсь того, что сейчас сделает со мной и замираю. Кровь застывает и сердце замедляется. Поднимает руки и, обхватив лицо ладонями, впивается в губы. Жадно крадет поцелуи, не отпуская ни на секунду. Не дает перевести дыхание и моментально разогревает охладевшую кровь, заставляя сердце ускоряться до сумасшедшей скорости.

Ни черта не понимаю, что на него нашло, но и оттолкнуть не хочу. Будто давно это ждала и сама себе боялась признаться. Райт подталкивает меня назад, пока не упираемся в подоконник. Подсаживает и раздвигает ноги, чтобы стать между ними.

Я не могу его остановить. Не хочу. Насколько Мэтт был нежный и аккуратный несколько минут назад, настолько этот дикий и безумный. Поднимаю наконец руки и зарываюсь пальцами в его волосах. Жесткие и достаточно длинные, чтобы захватить их и сжать. И я все равно жду от него очередной шутки, но парень только тяжело стонет в ответ. Задирает футболку и скользит ладонями по пояснице.

– Эвон, – слышим оба голос Джейка и тут же отрываемся друг от друга. Проходят доли секунды, но для меня словно вечность. Глубокий присваивающий взгляд и тяжелое рваное дыхание привязывают к нему, заставляя мечтать и хотеть этого еще. Спрыгиваю с подоконника и огибаю Райта. Поправляю волосы и натягиваю улыбку как раз в тот момент, когда появляется Джейк.

– Что случилось?

– Райт разрешил посмотреть мультфильмы, но я не могу включить. – Он специально это задумал и отправил Джейка смотреть мультфильмы. Не понимаю, что происходит, но мне нужно побыть одной и обдумать это. Веду мальчика в гостиную и помогаю настроить нужный канал.

Незаметно сбегаю к себе в комнату. Не хочу с ним встречаться. Надо подумать. С чего он так накинулся на меня. Я просто вернулась с улицы. Мэтт. Он видел, как Мэтт меня поцеловал и взбесился?! Стук в дверь прерывает мысли. Прикусываю губу, чтобы не дышать. Пусть думает, что меня здесь нет. Черт, куда спрятаться?!

Сердце разрывается и глухо бьется, когда понимаю, кто там за дверью. Не хочу, чтобы он входил и что-то говорил. Не хочу этого. Черт. Я не должна этого хотеть.

– Нельзя, – но как только я сказала “нельзя” дверь тут же открылась. Для Райта это видимо наоборот прозвучало как можно. Чтобы я не сказала, он все равно бы вошел.

Прикрывает за собой дверь и идет на меня. Отступаю назад насколько могу, пока не упираюсь в шкаф.

– Ты не сбежишь от меня, – упирается лбом в мой лоб. Теплое дыхание щекочет кожу. Невесомо касается губ и раскрывает их. Целует нижнюю. Я знаю этот поцелуй. Именно такой нежный и неторопливый. Должна остановить его, но не могу. Наслаждаюсь еще несколько секунд, но первая отворачиваюсь, прерывая его. Потому, что не знаю, что все это значит и зачем он это делает.

– Не доверяешь мне? – я отрицательно машу головой, а Райт в ответ ухмыляется. – Но не против?– Поджимаю губы, еще горящие от недавнего поцелуя, сдерживая улыбку. Черт. Райт задает такие откровенные вопросы, что мне стыдно на них отвечать. Я бы лучше тысячу сообщений написала, чем один раз отвечала лично, глядя в глаза. – Сегодня, когда увидел тебя с Мэттом, понял, что не хочу, чтобы тебя кто-то касался. Целовал. Даже думал о тебе. Хочу, чтоб ты была только моя. – С трудом сглатываю, решаясь поднять на него глаза. Насколько мне было хорошо с ним, настолько я боялась себе в этом признаться. Можно ли ему верить или это очередная игра? А потом я буду снова унижена и высмеяна. – У Мэтта давняя история, которая судя по всему еще не закончилась. Он просто забыться хочет с тобой. Переключиться. Но Ракушке ты проиграешь. – Все мои предчувствия, что он ищет кого-то, хотя уже нашел того, кто ему нужен, оправдываются. Райт отходит от меня и закидывает руки за голову, характерным жестом зарываясь пальцами в волосы на затылке и взъерошивая их. Прикусывает губу, понимая плачевность своего положения. Хотя его действия в последние дни говорили как раз об обратном. – Что мне сделать, чтобы поверила?

– Брось курить, – смотрит на меня, ожидая реакции. Ожидая чертовой реакции. – Тогда поверю.

– Ты серьезно? – переспрашиваю, поняв, не ослышался ли я. Хотя уже знаю ответ. Если я действительно хочу этих отношений, ее аллергия всегда будет стоять между нами. У меня все равно нет выбора.

– Да. – Легко ли отказаться от того, что тебе нужно и порой крайне необходимо ради другого. Чтобы быть с ней. Черт. Придется найти замену сигаретам. Но сейчас мне кажется, я взорвусь, если она не будет моей. Если кто-то другой будет ее обнимать и целовать.

– Хорошо, – смотрю открыто в глаза. Она же прищуривается, пытаясь понять, собираюсь я это делать или нет. Делаю несколько шагов навстречу и кладу руки ей на плечи, утыкаясь в ее лоб своим. – Всё равно твоя аллергия всегда будет стоять между нами, если я этого не сделаю. – Поднимает голову и заглядывает в глаза. Только сейчас понимаю, каким был идиотом. Вести себя с ней так, что она теперь опасается сделать шаг навстречу.

– Эвон, ты где? – снова слышим голос Джейка в коридоре, и я делаю несколько шагов назад, отступая от нее. Незачем ему видеть нас вместе. Через пару секунд в комнате появляется голова брата. – Эвон я хочу есть.

– Сейчас сделаю, – улыбается ему и, оттолкнувшись от шкафа не глядя на меня, направляется к двери. Слежу за ней взглядом, снова сбегает. Сколько же ты собираешься это делать? Берется за ручку двери и неожиданно останавливается, оборачиваясь. – Ты будешь есть? – кивает мне. Улыбаюсь в ответ. Даже не знаю, что я сейчас хочу больше съесть еду или ее. Внутри всё натягивается, когда понимаю, как сильно хочу ее поцеловать. Даже сильнее, чем курить. Иду следом, мысленно раздевая ее. Вспоминаю ночь и утро, когда спала в моих объятиях. Просто рядом со мной, а мне было охрененно и хотелось этого еще.

Садимся с Джейком за стол. Я закидываю одну ногу на стул, упираясь в сидение пяткой, и наблюдаю за ней. Как заправляет прядь волос за ухо. Достает из холодильника контейнер и раскладывает по тарелкам пасту, отправляя ее в микроволновку. В это время нарезает какие-то овощи, делая салат.

– Джейк, сходи, помой руки, – говорит своему подопечному, но тот кривится и ноет, что не хочет этого делать. Но один мой жесткий взгляд и послушно идет в ванную. Я тут же встаю и становлюсь за спиной Эвон, плотно прижимаясь к ней. Огибаю ее руками и включаю кран с водой, чтобы помыть руки. Вроде безобидный жест, но она в моих руках и сейчас никуда отсюда не денется. Чувствую, что ей нравится то, как прикасаюсь и что делаю это специально. Поднимаю руки, чтобы вытереть полотенцем и задеваю не спрятанную одеждой кожу на руки. Слышу, как хлопает дверь в ванной, оставляю поцелуй на шее девушки и занимаю свое место.

Эвон ставит перед нами тарелки, дает вилки и отходит от стола.

– Почему сама не ешь?

– Нет аппетита, – ухмыляюсь сам себе. Черт. Куда деть Джейка и побыть с ней наедине? Вернуть ей аппетит и заодно утолить свой.

– Джейк, как бы нам вернуть ей аппетит? – насколько пытался избегать общения с братом, но сейчас он был единственным связывающим нас звеном.

– Может мороженое?

– Мороженое вернет твой аппетит?

– Правда хотите вернуть мне аппетит? – улыбается, глядя то на меня, то на него.

– Да, – улыбаюсь я, накалывая на вилку макароны. Кажется, этого больше хочу я, а не брат.

– Поехали на пляж. – Вскидываю удивленно бровь. – Сидим тут в доме все время, хочу развеяться. Сегодня вроде погода лучше.

– Хорошо, Джейк?

– Угу, – кивает, уплетая еду. Быстро доедаю еду и убираю тарелку.

– Иди, переодевайся и собери Джейка, а я сделаю сэндвичи, если вдруг твой аппетит проснется.

– Хорошо, – улыбается в ответ и уходит из кухни, поднимаясь наверх.

Мою две тарелки и нарезаю сэндвичи, складывая их следом в контейнер. Наливаю бутылку воды и закидываю все в пакет. Спускаюсь вниз и надеваю спортивные брюки и толстовку. На тумбочке сигареты и зажигалка. Убираю все в карман, чтобы выкинуть в мусорку. Чтобы не было даже соблазна думать про курение. Но ей придется постараться, чтобы заглушить тягу к никотину. Вот так в один миг отказаться от привычки, въевшейся в тебя и ставшей частью жизни, сложно. До конца и не осознавал, как это будет, но просто решил рискнуть.

Развалившись на диване в столовой жду, когда спустятся Эвон и Джейк. Бездумно рассматриваю плитку на полу.

– Мы готовы. – Отвлекает женский голос от этого “увлекательного” занятия. Беру пакет и поднимаюсь. Пропускаю их вперед, закрывая за нами дверь. Джейк бежит вперед и занимает место в автомобиле сзади. Пристегиваю его и захлопываю дверь.

– Сядешь со мной впереди? – вроде бы спрашиваю ее, но вкладываю туда настоятельную рекомендацию сделать это. До пляжа ехать минут пятнадцать, которые мы проводим в тишине. Лишь музыка разрезает повисшее между нами молчание.

– Как тебе? – расстилаю на песке покрывало.

– Мне нравится, давно не было тут. Так спокойно.

Джейк тут же разувается и бежит по пляжу вдоль кромки воды. Я же сажусь на покрывало и протягиваю в сторону девушки руку.

– Иди сюда или так и будешь стоять? – Подает руку, но садиться на самый край. Я же подтягиваю ее ближе к себе, смело прижимая. Джейку сейчас не до нас, да он и не понимает, что к чему.

– Что еще я должен сделать? – наклоняюсь к ней и шепчу, сливаясь с шумом прибоя.

– Для чего? – приподнимает бровь, рождая в голове самые смелые мысли.

– Чтобы ты разрешила себя поцеловать.

– С каких пор ты ждешь моего разрешения? – скептически изгибает уголки губ в ухмылке

Действительно с каких?! Кладу одну руку на щеку, придерживая, чтобы не отвернулась, и касаюсь губ. Краду поцелуй, который давно был моим. Солоноватые и сухие от океанского бриза губы, мгновенно становятся нежными и влажными. Но она снова останавливается и отстраняется. Шумно выдыхаю, сдерживая порыв уложить ее на спину и прижать телом к песку, чтобы никуда не могла сбежать и остановить меня.

– Джейк увидит, – усмехается в ответ на мое, наверное, убийственное выражение лица. Вздыхаю и закатываю глаза. Мне было все равно, готов был целовать ее хоть в прямом эфире бибиси. Но то, хрупкое, что у нас было, хотелось сберечь.

– Может, тогда перекусим?

– Давай, – тут же соглашается. Словно ждала и искала этого повода. Заедаю жуткое желание покурить и целовать ее. Я не на первом плане и придется здорово постараться, чтобы появится там. Утешает одно, она не вырывается также, как это делала раньше. Значит, все же у меня есть какой-то шанс завоевать хоть чуть-чуть доверия.

Протягиваю руку и провожу большим пальцем по губам, смахивая у нее крошку.

– Может, прогуляемся? – спрашивает и, не дожидаясь ответа, тут же упирается руками в покрывало и поднимается. Делаю глубокий вдох и поднимаюсь следом. Порыв ветра подхватывает ее волосы и развевает их назад. Сейчас она как с обложки журнала. И, если бы она была топлесс, я с удовольствием полистал эту брошюру. Черт. О чем я думаю.

Эвон разворачивается и идет по песку к воде в сторону Джейка. Ступаю босыми ногами в прохладный песок. Несмотря на весеннее солнце и достаточно теплый день, но морской бриз веет прохладой. Догоняю ее и беру за руку, переплетая пальцы. Боковым зрением кошусь на нее и замечаю легкую, загадочную улыбку.

Пару шагов и девушка меняется в лице и ускоряется, сильнее потянув меня за собой. Крепче сжимаю ладонь, увеличивая шаг.

– Джейк, иди сюда, – но мальчик не слушается и стоит по щиколотки в воде. Эвон отпускает мою руку и опускается на колени, трогая воду и ноги брата.

– Райт, – испуганно смотрит на меня, – его срочно надо согреть, – кивает на Джейка, – чтобы не заболел.

– Хорошо, – беру брата на руки и все вместе возвращаемся на покрывало.

– Килеватый циклур… – шепчет что-то про себя, но я успеваю расслышать. Уже не первый раз слышу, как она говорит какие-то странные словосочетания, вспоминая черти кого.

–Кто? – тут же переспрашиваю, проваливаясь ногами в зыбкий песок.

– Я?

– Почему килеватый и кто такой циклур?

– Черт его знает, но только непонятно кто может в такой холод отпустить ребенка гулять по холодной воде. Если он заболеет, Лесли меня убьет.

– Да все нормально будет, сейчас оденем его и согреем. – Опускаю на покрывало Джейка. Сильный порыв ветра поднимает ткань под братом и норовит улететь. Эвон усаживает мальчика и быстро натягивает ему носки и кроссовки. Не задумываясь снимает с себя легкую кофточку и накидывает на Джейка. Ее кожа тут же покрывается мелкой дрожью, но она не подает вида, что ей сейчас холодно. Не хватало сейчас, чтобы и она заболела. Расстегиваю молнию и снимаю свою толстовку, накидывая ее следом девушке на плечи. Эвон поворачивается ко мне, чтобы что-то сказать, но порыв ветра снова подхватывает волосы, залепляя лицо.

– Все нормально, – предугадываю ее слова, – мне будет некомфортно, если ты не будешь мерзнуть.

– Спасибо, – кивает и продевает руки в рукава. Первые крупные, холодные капли ударяются об обнаженную кожу рук.

– Райт, неси его в машину, скорее, я все соберу. – Киваю и, подхватив мальчика на руки, ухожу с пляжа. Дождь усиливается, постоянно меняя направление из-за сильных порывов ветра. Усаживаю ребенка в кресло и пристегиваю. Cам занимаю водительское сидение.

По лобовому стеклу сплошным потоком уже течет дождевая вода и даже работа дворников слабо помогает. Завожу машину и включаю печку, чтобы Джейк согрелся.

Поворачиваю голову в сторону пляжа и замечаю девушку, стоящую посреди пляжа и прижимающую вещи к себе. Черт! Вот какого она стоит под ливнем и не идет в машину? Чего ждет? Стоит как вкопанная и смотрит в нашу сторону.

Дьявол, что-то случилось. Иначе бы она не стояла под ливнем. Надо идти за ней. Только потом промокну же сам. Хочется выругаться, но тут ребенок. Отец устроит мне экзекуцию, если я научу Джейка плохим словам.

– Джейк, подождешь меня? – оборачиваюсь к брату. – Я схожу за Эвон. А то она не может найти машину. Окей? – кивает в ответ, а я стягиваю футболку и брюки. Лучше уж потом переодеться в сухую одежду, а сейчас померзнуть.

Открываю дверцу и выпрыгиваю под ледяной дождь. Твою мать, как холодно. Обхожу машину и иду в сторону девушки. Даже не против немного поболеть, чтобы она поухаживала за мной.

Эвон замечает меня и идет навстречу, ускоряя шаг. Слава Богу. Но раз уж вылез в этот собачий холод, дождусь ее. Переходит на бег, мгновенно сокращая расстояние между нами. Как только достигает, бросается на шею и обнимает, крепко прижимаясь.

– Прости, – всхлипывает на ухо.

– Да что случилось? – Начинаю волноваться, чего она плачет. Но она молчит и только машет головой из стороны в стороны. Ничего серьезного. Как же?! Ничего серьезного и поэтому она ревет и сама обнимает меня, словно благодарит за что-то.

– Что говори?

– Прости, – снова повторяет, поджимая губы.

– Да за что прости?

– Я думала, ты хочешь уехать, – различаю слова, сливающиеся с шумом дождя. – Оставить меня тут и снова…

– Черт, Эвон, – перебиваю ее, – мне жутко холодно, – все, что могу выдавить из себя, сдерживая поток гневных речей, что рвались из меня. – Пойдем в машину.

– Прости, – снова извиняется и, расправляя покрывало, накидывает на меня, укрывая от дождя. Я же тяну за край, закрывая и ее.

Спасти от ливня это вряд ли поможет, но хотя бы сверху не льет ледяная вода. Но все меркнет, когда понимаю, что стоим одни на пляже. Полураздетые. Под покрывалом. Вокруг нескончаемый водный поток. Хотя бы так. Притягиваю к себе и целую. То ли сказываются холод снаружи, но ее губы такие горячие и мягкие. Тут же отвечает на поцелуй. Куда-то исчезает скромность и застенчивость, когда кладет руки мне на поясницу и притягивает к себе. Прикусываю нижнюю губу. Хочу намеренно сделать больно, что услышать стон. Ее персональный стон. Моя девочка. Моя Белоснежка.

Громкий раскатистый звук отрывает друг от друга.

– Начинается гроза, пора отсюда сваливать. – Шепчу и беру за руку. Приподнимаю плед, чтобы посмотреть, где машина, и тяну девушку, направляясь в ту сторону. Открываю крышку багажника, под которой можно немного спрятаться. Бросаю туда мокрый плед и пакет с вещами.

– Прости детка, но я сниму мокрые трусы. У меня в машине осталась сухая одежда. Тебе рекомендую сделать то же самое, чтобы не заболеть. – Округляет глаза, и я понимаю, что она этого не сделает. – На, хотя бы подложи пакет, – протягиваю ей, – чтобы не замочить сидение.

– Хорошо.

– Давай бегом в машину, – киваю ей на салон. – И я приду без трусов, я тебя предупреждаю. – Кивает и мигом исчезает. Через стекло замечаю, что она внутри. Отлично. Стягиваю мокрые боксеры и бросаю в багажник. Захлопываю крышку и мгновенно занимаю место в салоне. Тут уже тепло. Усмехаюсь, когда замечаю, как она закрыла двумя ладошками лицо, чтобы не увидеть меня голым. Натягиваю штаны и убираю ей руки от лица. – Я оделся. – Оборачиваюсь, чтобы проверить Джейка. Брат пригрелся в теплой машине и уснул. – Снимай эту мокрую толстовку и что там тебя под ней. Все. Надень мою футболку. Она сухая.

– А ты?

– Мне приятно быть твоим полураздетым водителем.

– Отвернись, – хихикает в ответ.

– Да ладно, – усмехаюсь, натягивая кроссовки. – Я же видел тебя раздетой и даже трогал сегодня ночью.

– Нет. Райт, скажи, что ты этого не делал, – стягивает толстовку и кидает в ноги, – пожалуйста.

– Ладно, – довольно тяну, – я только тебя обнимал.

– Отвернись, – закатываю глаза, мечтая, чтобы мы скорее прошли фазу стеснения. Хочу рассматривать ее открыто, а не вот так в отражении стекла. Тяжело вздыхаю, завидуя своей футболке, что сейчас касается ее, огибает эти сексуальные формы и выводят из равновесия. Как только чертова футболка оказывается на ней, разворачиваюсь и наклоняюсь к девушке, притягивая к себе. Языком щекочу нежные губки. Изучаю каждый изгиб и контур. Чувствую, как теперь отвечает мне. Смелее и уверенней. Поэтому, чтобы теперь она ждала и страдала, сгорая от желания, первым разрываю поцелуй.

– Пора ехать, а то скоро начнет темнеть, – шепчу и, включив дворники, выруливаю на трассу.

Когда дождь немного стихает, удерживаю руль одной рукой, а второй беру Эвон за все еще прохладную ладошку. Пытаюсь согреть и передать немного своего тепла. Смотрит на меня, повернувшись полубоком. На губах играет многообещающая улыбка. Да. Я правильно сделал, когда распалил ее желание, а потом его оборвал. И прогулка раздетым под дождем тоже добавила мне пару очков.

До дома добрались быстро. Дождь немного приутих, но все же противно моросил. Взял сонного Джейка на руки, а Эвон забрала из машины всю мокрую одежду и вещи.

Только переступив порог дома, приказал ей не выделываться и, хотя бы сейчас, скинуть мокрые штаны. И только после этого отнес Джейка в кровать. С большего раздели и укрыли теплым одеялом, чтобы согрелся.

Как только дверь за ним прикрылась, притянул ее к себе и теперь уже не собирался отпускать. Затолкал ее в комнату напротив. Как здорово, что няня так близко и повалил на кровать. Накрывая своим телом. Чувствовал, как еще подрагивала от холода.

Нежные тонкие руки легли мне на плечи и притянули в ответ. Прошелся по шее, оставляя там следы. Сжал рукой талию и закинул одну ногу между ее ног. Хотел полностью касаться ее. Каждым участком тела. Чтобы помнить и думать о ней.

Как же я ее хочу. Но еще рано. С ней спешить нельзя. Любой неверный шаг откинет на десять назад. Просто касался ее живота через майку. Когда понял, что расслаблена и доверяет, запустил руку под футболку и обхватил тонкую талию. Отрываюсь от губ и, перевернувшись, ложусь между ее ног. Медленно скольжу по плоскому животу и провожу языком вокруг пупка. Кожа покрывает мелкой дрожью, а с губ слетает тихий выдох. Почти стон, но она его сдерживает. Прикусываю кожу, чтобы всё же услышать ее голос. Как ей приятно. Как она медленно сходит с ума. Мной сейчас можно забивать гвозди, настолько я твердый.

Насколько далеко она разрешит мне зайти? Вопрос, который не будет теперь давать мне покоя, до тех пор, пока Эвон не станет моей.

Становилась моим никотином, в котором так отчаянно нуждался. Сигаретой, которую хотелось зажигать раз за разом и полностью выкуривать. Получать кайф от каждой затяжки.

– Райт, надо разложить вещи. Они мокрые, – шепчет мне в губы.

– Да, плевать. Завтра разложим. Не хочу тебя отпускать.

– Я никуда не денусь, – обнимает меня за шею, все также прижимая к себе.

– Не люблю прерывать такие моменты. Они, как правило, потом не возвращаются.

– А ты философ.

– Ты не заметила?

– До этого ты носил маску придурка. Заметить было сложно, если честно. – Усмехаюсь в ответ. Хорошо, что она не знает моих мыслей в тот момент. Как до агонии хотелось злить ее. Ненавидеть. – Что теперь изменилось?

– Я хочу тебя. – Смотрит на меня, и я понимаю, что неверно растолковывает мои слова. – Не в плане секса. Вернее, и в этом плане тоже. Но не только. Мне спокойно с тобой. Мне не хочется сходить с ума и перемалывать очередной раз мою жизнь. Убить кого-то или поджечь. Мне просто хорошо с тобой. И да, все изменилось. – Снова целую, чтобы не задавала лишних вопросов.

– Райт, – отстраняется, именно в тот момент, когда мой язык касается ее, – все же давай уберем вещи. Если завтра вернуться твои родители, они не поймут.

– Ладно, – отодвигаюсь от нее и усмехаюсь, – снимай футболку.

– Что?

– Снимай мою футболку, – серьезно говорю.

– Зачем?

– Ну, она моя.

– Отвернись.

– Ну, уже нет. Давай раздевайся, – усмехаюсь и тяну край футболки вверх. Знаю, что под ней ничего нет, поэтому хочу снять ее еще сильнее. – Я и так тебя видел без нее. – Девушка крепко обнимает себя, чтобы я не смог ничего стянуть. Поэтому приходиться действовать против правил. Поднимаюсь и усаживаюсь на нее. Полностью не опускаюсь на ноги, чтобы не раздавить, но все же этого достаточно, чтобы она не смогла выбраться. Фиксирую ее запястья на головой одной рукой, а второй подцепляю край футболки указательным пальцем и тяну ее вверх. Эвон замирает, когда я оказываюсь в нескольких сантиметрах от ее груди.

– Чего ты боишься? – киваю девушке и ищу в глазах ответ.

– Стесняюсь, – зажмуривается, боясь взглянуть на меня.

– Своего тела?

– Я не идеальная.

– С чего ты взяла, что я хочу идеальную? Я тебя уже видел и не сбежал же.

– Это как-то неправильно, обнажаться перед парнем.

– Бог мой, – запрокидываю голову и выдыхаю, – откуда ты такая, скромняшка? – Возвращаю футболку на место и отпускаю руки. Она сразу же трет запястья. Видимо, я сдавил больнее, чем хотел. Ложусь рядом с ней и поворачиваюсь на бок. – У тебя был хоть один парень?

– Да.

– Который пытался стянуть с тебя футболку?

– Нет.

– Они были геи? – усмехаюсь в ответ.

– Что? – вскидывает брови, смущаясь еще больше.

– Ну, если им не хотелось стянуть с тебя футболку и потискать грудь, они точно были геи.

– Не все думают только о том, чтобы что-то потискать.

– Поверь мне, все. – Улыбаюсь, целуя в кончик носа. – Ладно, пошли. Ты, кажется, хотела спуститься и развесить мокрую одежду. – Поднимаюсь и тяну девушку за собой.

– Иди, я переоденусь и спущусь.

– Окей, – подмигиваю ей и оставляю одну.

Спускаюсь вниз и собираю мокрые вещи с пола. Несу все вниз, чтобы развесить на сушилке. Мой подвал встречает прохладой и одиночеством. Стремянка все на том же месте. Пепельница в виде банки от колы. В груди завывает тоска по этому. Думал, что бросить легко. Вот так просто в один момент щелк и выбросил сигареты. Но тело помнит этот кайф и успокоение, что давала затяжка. Брр. Прогоняю мысли и наваждение. Но, чем больше я тут нахожусь, тем становиться хреновей, и начинает разрывать от желания покурить. Быстро развешиваю одежду и выхожу. Переодеваюсь в домашнее и поднимаюсь наверх.

Эвон в коротких шортах и майке со спущенным разрезом на плече что-то разогревает. Только я хочу не еду, а ее. Еда не поможет заглушить жажду никотина и потушить адский пожар внутри. А Белоснежка может. Надеюсь, что сможет.

Подхожу к ней и, развернув, как вампир впиваюсь в нежную кожу на шее. Пока не успеваю погасить пожар внутри. Прижимаю сильнее к себе. Ищу жадно губы. Не знаю, когда смогу насытиться ей? Когда смогу отпустить хотя бы на пару минут.

Но влечение к ней действительно сильнее желания покурить.

Аккуратно, все еще опасаясь меня, обнимает за шею. Схожу с ума. Виски разрывает от пульса, что долбит в голову. Могу думать только о ней. Плевать, что она сейчас сделает, но я ныряю под майку и скольжу вверх, пока не достигаю груди.

Накрываю ладошкой и сминаю. Эвон замирает, но не останавливает. Ей же приятно. Это не может не быть не приятным. Слишком много не в таком коротком предложении. Ее грудь тут же набухает, откликаясь на мои настойчивые касания.

Как подросток не могу удержаться и готов кончить только от мысли, что мне дали подержаться за женскую грудь. Хотя перетрогал их много. Провожу большим пальцем по затвердевшему соску. Знаю, что тоже меня хочет. Хоть пока и сама не понимает этого.

– Эвон, – оба слышим голос Джейка откуда-то сверху. И тут же отстраняемся друг от друга, переводя дыхание. Глотает воздух, глядя на меня.

– Да, Джейк, иду – кричит, и я снова отпускаю ее. Тот, кто нас связывает, тот же и отдаляет. Эвон уходит, снова оставляя меня одного. Думаю, что я никогда не заведу своих детей. Или, по крайней мере, когда спадет желание заниматься с кем-то сексом двадцать четыре часа в сутки.

Беру в руки сэндвич и несколько раз откусываю, тщательно пережевывая. Кладу назад, когда слышу какой-то шум наверху и причитания Эвон. Вытираю пальцы о полотенце и поднимаюсь к ним.

Заглядываю в комнату и замечаю девушку, склонившуюся над Джейком.

– Что случилось? – спрашиваю, заходя внутрь.

– У Джейка температура, – смотрит убито, словно умер, а не просто простудился. – Всё из-за меня. Надо позвонить Лесли, – дрожащим голосом тихо говорит.

– Так, это всего лишь температура. Мы не будем звонить им сейчас, заставлять все бросать и ехать в дождь домой. Поняла? – Кивает мне, но ничего не говорит. Дьявол, чувствую, что согласилась только, чтобы я отстал, и все равно позвонит.

Тридцать семь и восемь. Температура не такая уж и большая, но все равно он заболел. По моей вине. Не досмотрела. Черт. Что я теперь скажу Лесли. “Простите, я целовалась со старшим братом, пока младший ходил по ледяной воде и собирал ракушки.

Нахожу у себя в комнате список лекарств, что оставляла Лесли и ищу подходящее.

– Я просто дура. Я же должна тут работать, а не крутить роман с сыном работодателя. Это мне знак, – бормочу, возвращаясь к Джейку. – Давай выпьем это лекарство. – Наливаю в ложку сироп и даю запить водой. Укрываю одеялом, что не замерз. Вспоминаю, как мама всегда так делала, когда я болела. Черт. С этой работой, Джейком, Райтом и его сумасшедшими поцелуями, совсем забыла про маму. Я ужасная дочь. Снова повторяю сама себе эту фразу.

– Эвон, – слышу в дверях голос Райта и поворачиваюсь к нему. – Что случилось?

– У него поднялась температура. Он заболел, Райт. – Сажусь на край кровати, утыкаясь глаза в пол. – Я дала лекарство, жду, когда подействует. – Тень парня скользит в мою сторону и вскоре в поле зрения появляется он сам. Присаживается на корточки рядом. И берет меня за руки.

– Не вини себя. Мы оба виноваты.

– Нет. Это моя работа следить за ним. И я с ней не справилась.

– Все ошибаются. Давай дождемся завтра и тогда позвоним Лесли. Поверь, сообщать такое посреди ночи, не самый лучший вариант.

– Я останусь с ним.

– А я? – Больше всего на свете я бы сейчас хотела быть с Райтом, но мальчику я нужнее.

– Прости, но сегодня ночую с Джейком.

– Ладно, давай я принесу нам сэндвичей и горячего шоколада и посижу с тобой.

– Спасибо, – киваю в ответ, – и захвати еще воды для Джейка.

Райт встает и не упускает возможности коснуться уголка губ легким, невесомым поцелуем.

Провожаю взглядом спину, которая через несколько секунд скрывается за углом. До сих пор не верю, что это происходит со мной. В моей такой спокойной и антилюбовной жизни ни с того, ни с сего появляется охрененный парень, который своей настойчивостью вмиг выбивает весь фундамент из-под ног. А воздвигаемые мной стены, отгораживающие от любых отношений и привязанности, похоже давно дали трещины. Растираю ладонями лицо, прогоняя накатывающую усталость.

Слышу шаги на лестнице, и через пару секунд в комнате появляется парень с подносом. Аппетита особо нет, но он старался и надо что-то съесть. Хотя бы для вида. Ставит поднос на детский столик, окунает комнату в еще больший полумрак, регулируя свет, и садится на мягкий ковер возле моих ног, опираясь спиной о кровать.

– Как он? – поднимает на меня глаза и кивает на Джейка.

– Уснул, – отвечаю шепотом, чтобы не разбудить.

– Иди ко мне, – берет за руку и тянет вниз. Спускаюсь, не зная куда сесть, но Райт обхватывает за талию и усаживает между его ног так, чтобы я спиной опиралась на его грудь. Чувствовать себя в чьих-то объятиях было чем-то новым, сводило с ума и стирало весь здравый смысл. И мне это нравилось. Нравилось сейчас быть с ним, нравилась его забота, нравилась его поддержка. Главное, что он ни в чем меня не осуждал.

Ведет, едва прикасаясь губами по плечу, и скидывает один рукав, обнажая плечо. Замирает. Я замираю в ответ. Нащупывает губами небольшой шрам на плече. Он так и не узнал. Парни не обращают внимания на такие мелочи. Он, скорее всего и случай этот не помнит.

– Что это? – следом спрашивает, читая мои мысли. А я в ответ лишь могу усмехнуться. – Что?

– Это небольшой шрам.

– А что смешного?

– Да, так. – Решаю не говорить в лоб. Хочу, чтобы сам вспомнил. – Мне было лет двенадцать, когда я каталась на велосипеде в парке. Случайно под колеса выскочила собака, и я резко свернула с дороги. – Спокойно рассказываю. – А в это время, представляешь, ехал другой велосипедист. Мальчик. Такой же, как я. И прямиком въехал в меня. Я его запомнила. У него был такой синий и новенький велосипед, что я даже позавидовала. Но этот засранец даже не извинился, укатил быстро. А я, падая, рассекла плечо. – Кажется, он перестал дышать и замер, когда это слушал.

– Нет, – протяжно потянул он. – Такое невозможно.

– Я тебя узнала, когда мы первый раз были у тебя в комнате с Лесли. Я рассматривала фотографии и там увидела тебя и тот велосипед. – Слышу заливистый хохот за спиной. – Райт, тише, не разбуди Джейка, – оборачиваюсь к нему и закрываю рот рукой. – Да, я та самая девчонка.

– Хочешь сказать, что это я оставил тебе шрам?

– Видимо ты хотел убить меня еще тогда, – теперь уже смеюсь я.

– Не поверишь, но я испугался. Струсил. Поэтому сбежал. Потом я много раз катался там и искал тебя. Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

– Ну и ты бы меня там не нашел. Я наотрез отказалась больше кататься в том парке, а потом и вовсе забросила велосипед.

– Серьезно, из-за меня? – Целует мой шрам, ожидая ответа.

– Да, – негромко отвечаю. – Но никто и не настаивал.

– Эвон, такое может быть правдой? Такое совпадение?

– Видимо может, раз с нами случилось.

– Прости, хотя бы через столько лет извинюсь.

– Да ладно, я не обижаюсь. Райт, я хотела тебя попросить.

– Говори.

– Мы можем завтра съездить к Мануэлю и к моей маме?

– Хорошо, давай после занятий. Ты, кстати не учишься?

– Учусь. Но перешла на экстернат. Скоро надо вернуться и сдавать экзамены.

– Почему ты сбежала из дома?

– Я не могу, – начинаю часто дышать, вспоминая тот ад.

– Расскажи мне, что такого происходит у тебя в доме Эвон Кларк?

Резко дергаюсь, разворачиваясь к нему.

– Откуда ты знаешь?

– Я, – тянет, не решаясь открыться, – прости, – запускает руку себе в волосы. Страшно от того, что он может знать. – Я следил за тобой в больнице. – Отодвигаюсь от него. Становить холодно и неуютно, но я держу дистанцию.

– Зачем?

– Хотел узнать кто ты, – я не знаю, что он узнал, но меня уже раздражает это. Лезть в то, что его не касается.

– Тебя кто-то просил об этом?

– Эвон, подожди, – берет за руку, но я выдергиваю ее.

– Ты только Стеллу нашел? Может тебе список всех моих друзей написать или сразу адрес дома, чтобы ты сходил и сам посмотрел, где и как я живу. – Поджимает губы и я понимаю, что попала в точку со Стеллой. Он нашел ее специально. Хотел что-то разведать про меня. Сейчас все его поцелуи и обнимания выглядят дешевой уловкой выведать что-то про меня. Ложь гадко засосала меня в его трясину. Теперь и не знаю, как вырваться оттуда, чтобы не осталось и следа, что была там. – Уходи. – Смотрит на меня молча, не веря в то, что услышал.

Подается вперед, собираясь встать и уйти. Пусть валит. Лучше одной, чем так.

Хватаю ее обеими руками, притягивая к себе. Крепко сжимаю и утыкаюсь носом в волосы, втягивая цитрусовый аромат.

– Я, кажется, уже говорил, – шепчу в затылок, – что сам решу, когда мне уходить, а когда остаться. – Делает несколько бесшумных попыток вырваться, но понимает, что я сильнее. И черта с два куда-то уйду. Знаю, что обманул. И даже не один раз. Но мне просто было любопытно, что она скрывает. – Да, я хотел знать о тебе больше, потому что ты сама ничего не рассказывала.

– Может, тогда и ты расскажешь, что у тебя происходит?

– Хочешь знать?

– Да.

– Что именно?

– Куда ты уезжаешь по выходным? – Сглатываю ком и понимаю, что сейчас стою на распутье. Могу начать рассказывать ей о себе и, вероятно, узнать больше о ней. Могу промолчать и не узнать ничего.

– В дом маминых родителей.

– То есть в дом Мануэля?

– Да.

– Почему Мануэль там не живет?

– Это касается его, у него спрашивай. Теперь моя очередь задавать вопрос. Почему сбежала из дома?

– Какие-то неравноценные вопросы? Я спросила только куда уезжаешь, а ты хочешь услышать целую историю.

– Ты могла спросить, что угодно. Итак, я жду.

– Я могу надеяться, что это останется только между нами.

– Да, – сухо отвечаю.

– Это такое противное чувство и я не люблю это вспоминать. Оно отравляет меня как наяву, так и в воспоминаниях. – Молчу и слушаю ее. Не понимаю еще, к чему она ведет, но раз сбежала из дома. Вероятно, что-то связано с отцом. – Я тебе расскажу, как проходит каждый день там, откуда я сбежала. Чем ближе время возвращения отца с работы, тем тревожнее становится внутри. Последние пятнадцать минут сводят с ума. Пальцы рук начинает охватывать лёгкий тремор. Сердце нервно дрожит, охватываемое диким страхом. Внутренности разрывают от очередного плохого предчувствия. И так каждый вечер. Каждый долбаный вечер я жду только его прихода. Щелчок входной двери, а я выглядываю в окно. Я двадцатилетняя девчонка выглядываю в окно. Знаешь, зачем? – с ненавистью к самой себе спрашивает пустоту.

– Нет.

– Чтобы посмотреть на машине он вернулся или нет. Ты не понимаешь связи. Я замечаю его слегка поджатые губы и прищуренные глаза. Он пьяный. Опять. Это продолжается почти каждый вечер. Я словно красная тряпка для быка, всегда принимала на себя всю его агрессию. Безграничная злость на весь мир выливалась на меня.

– Он тебя бил? – Прижимаю крепче к себе, боясь услышать ответ.

– Нет. Самое интересное, что он никогда не тронул меня пальцем. Но агрессия его доходила иногда до такого, что он мог разгромить полдома. Выливал на меня всю свою злость. Помнишь, как это делал ты раньше? Цеплялся ко всему? Но у тебя это детские шалости. Он кричал, запугивал, мог что-то разбить, обзывать, угрожать. Меня, единственную дочь, – слезы начинают сами литься. – Знаю, что со стороны это выглядит не таким страшным, но не тогда когда тебе восемь, двенадцать, пятнадцать. Ты хрупкая девушка, которая не может за себя постоять. Которой некуда уйти из дома. Которая до чертиков боится собственного отца. И которая забивается в угол и молиться только об одном, чтобы он лег спать и забыл про меня. – Сильнее прижимаю к себе и хочу, разбить морду незнакомому мужику. Еще больше хочу врезать себе за свое тупое отношение к ней.

– Тише, – целую в шею, пытаюсь защитить, хотя сейчас не от кого. – И ты решила сбежать?– хлюпает носом и усмехается.

– Ты задаешь вопрос без очереди.

– Если хочешь спросить, спрашивай? – Хочу остановить эту игру, чтобы не делать ей еще больнее, но одновременно боюсь, что такого откровенного разговора может больше и не состояться.

– Почему ты так в доме со всеми обращаешься? Ненавидишь, грубишь. Ведь ты же не такой. Сейчас ты не такой.

– Потому что я не могу до сих пор поверить в то, что мамы больше нет. Она жила, потом уехала и просто не вернулась. А отец быстро нашел замену и даже не горевал. Как так можно скажи, любить жену и забыть ее. Заменить другой женщиной?

– Любому человеку тяжело одному. И, потеряв половинку, он пытается найти другую. Ту, что дополнит его и сделает гармоничным. Нормально, что твой отец хочет быть счастлив. Ты взрослый, еще несколько лет и уедешь из дома. Он останется один. Ты об этом конечно не думал. Но, если честно, мне кажется не в отце дело. Ты срываешься на женщин. На меня, на Лесли. По-моему дело не в отце, а как раз в твоей матери.

– Теперь моя очередь задавать вопрос. – Перебиваю ее. Не хочу, чтобы лезла в это дальше и копалась во мне. – Ты говорила как-то, что тебе надо переждать несколько месяцев и потом ты исчезнешь. Что это значит?

– От бабушки мне досталось небольшое наследство. Я могу получить его как раз через это время, потом заберу маму и уеду куда-то, где он нас не найдет.

– А я?

– Теперь моя очередь задавать вопрос. Почему ты ненавидишь женщин? – молчу и тяну время. Прослыть психически больным как-то не хотелось. – Это связано с твоей мамой, да?

– Я не хочу отвечать на этот вопрос.

– Райт, я вывернула тебе свою душу, а ты хочешь что-то скрыть? Тебе не кажется, что это нечестно. – Смотрю на часы, уже за полночь. Мы сидим в детской в обнимку. Беру кружку и отпиваю остывший напиток.

– Перед тем полетом она зашла ко мне. Долго сидела что-то рассказывала. Тогда я не придал этому значение, но потом понял, она прощалась. Понимаешь, она не собиралась возвращаться. Я не знаю, откуда она знала, что погибнет, но злюсь на нее до сих пор, что так сделала. Бросила меня. Именно бросила. Наверное, тебе тоже кажется это странным и я просто себя накрутил, но я живу с этой мыслью уже столько лет, и она отравляет меня изо дня в день. Зачем она это сделала? – Утыкаюсь ей в плечо губами.

– Ты не пробовал узнать у Мануэля, она же его дочь?

– Пробовал, он сказал, что это случайность. Ошибка пилота. Я не знаю, но тот день накануне ее вылета… я не придумал себе, она действительно прощалась со мной. И за это я ненавижу ее. Ненавидел женщин за то, что можете вот так, когда вам взбредёт в голову, взять и исчезнуть. – Знаю, что мои слова сейчас могут её ранить, поэтому прижимаю сильнее к себе. – Поэтому я так себя вёл с вами. – Девушка откидывает голову мне на плечо, касаясь губами лица.

– Спасибо, что рассказал. Это многое объясняет. Но не делай так больше. Раз уж ты открылся, что следил за мной и хотел узнать, кто я. Я тоже хочу кое в чем признаться.

– Следила за мной? – грустно усмехаюсь.

– Нет, помнишь, у меня обострилась аллергия, и ты занес меня в свою комнату, а сам пошел за водой.

– Да, тебе, по-моему, было плохо.

– Да, именно. Я встала тогда, чтобы открыть окно и натолкнулась на один блокнот. – Задерживаю дыхание, понимая, про что она говорит. Вспоминаю, было ли в нем что-то про нее. – Там были стихи. – Замолкает и ждет от меня чего-то. – Я не хотела лазить по твоим вещам, но я заглянула в него. Извини.

– И что там было?

– Стихи, с датой после того, как я появилась в доме.

– Хочешь узнать, кому посвящены?

– Да, – шепчет, напрягаясь всем телом.

– Тебе.

– Ты пишешь стихи? Про меня?

– Раньше я писал их больше, но вдохновение давно ушло. Со смертью матери. Пока не появилась ты. Рифмы и слова снова стали лезть в голову. Сами собираться в строфы. Так что, если ты захочешь, когда-то уйти, боюсь, мое вдохновение уйдет вместе с тобой.

– Ты крутой. По тебе и не скажешь.

– Давай пока не будем загадывать о будущем. У меня нет четкого плана. Лишь направление. И, кстати, как ты нашел Стеллу?

– Ну у меня свои источники. Да, я хотел узнать о тебе больше, но твоя подружка кремень и ничего не рассказала. Ей можно доверять.

– Вы с ней целовались?

– Нет, – сразу же отвечаю ей, потому что нечего скрывать. – А должны были?

– Ну она в вечном поиске идеального мужчины, видно ты не прошел кастинг.

– Теряю обаяние, – выдыхаю, сдерживая смех, и не жалею об этом.

– Не скажи, – автоматически отвечает и осекается, будто сказала что-то лишнее.

– Да? – переспрашиваю, убирая волосы в сторону, и прикусываю нежную кожу на плече, выводя ее из равновесия.

– Давай остановимся на сегодня. Кажется, достаточно откровений, – безумно устала от этого разговора. Тяжелого как для меня, так и для него. Немного подумав расслабляет объятия, и я выскальзываю из них. Одновременно встаём на ноги, чтобы разойтись.

– Согласен, пойдём спать, – его быстрое согласие даже немного разочаровывает, и я бросаю на него быстрый взгляд, чтобы увидеть, о чем на самом деле он думает. С моего лица скользит по шее, открытому плечу, пробегаясь по ключице. Неужели одними глазами можно так разволновать. И в них сейчас нет ни грамма сна. Хорошо, что всё остальное скрыто лёгкой кофточкой. Потому что по лукавой улыбке парня догадываюсь, что он мечтает ее стянуть.

Улыбаюсь в ответ и подходу к мальчику, прикладываю руку ко лбу, чтобы потрогать лоб.

– Кажется, температура спала, но он весь вспотел надо переодеть. Поможешь?

– Что делать? – тут же откликается Райт.

Достаю из шкафчика сухую футболку и возвращаюсь к кровати. Райт аккуратно поднимает брата, а я стягиваю футболку и надеваю новую. Джейк что-то бубнит во сне, но не просыпается. Переворачиваю влажную подушку другой стороной, и Райт опускает малыша.

– Я буду ночевать с ним, Райт, – накрываю Джейка одеялом до пояса.

– Это ни к чему, твоя комната напротив, – выключает ночник, погружая комнату во тьму.

– Райт, я не услышу, если он проснется. Мне надо остаться тут.

– Я услышу, не волнуйся, – подталкивает меня к выходу, пропуская вперёд, и прикрывает наполовину дверь.

– А ты где собрался спать? Я думала мы пойдем каждый к себе. – Я ещё не была готова так быстро перейти к постельным отношениям.

– Каждый у себя? – Райт вытянул губы вперед трубочкой, загадочно улыбаясь, как бы давая мне время одуматься

– Да, каждый у себя.

– Уверена? – Ни черта я не уверена. Сейчас могу лежать с ним в обнимку и засыпать на плече. А могу обнимать подушку, но она взамен не обнимет меня, хотя и не будет пытаться залезть в трусики. – Ладно, хорошо, поднимает руки вверх, показывая капитуляцию, – если ты настаиваешь, я пойду к себе. Но, зная твой крепкий сон, Джейк может проснуться и звать тебя, а ты не услышишь. – Вот гадёныш, знает моё уязвимое место.

– Ладно, но ты ко мне не пристаешь, – серьезно говорю.

– Конечно, – отвечает Райт и тут же кладет руки мне на талию, притягивая к себе. – Я все еще помню, на чём мы остановились на кухне. – Запускает руки мне под кофточку, возвращая их на то место, на котором мы остановились. Обнимаю в ответ за шею, запуская пальцы в его волосы на затылке. Парень подталкивает меня в мою комнату, прикрывая на ходу дверь.

Снова эти губы касаются моих. В одном поцелуе столько желания и голода, что мозг отключается. Перемещаю руки ему на поясницу и прижимаю к себе. Тело бросает в дрожь, несмотря на то, что на нас все та же одежда. Он такой невероятный. Не хочу выпускать его из объятий. Не хочу просыпаться. Не хочу, чтобы это заканчивалось.

Ложусь на нерастеленную кровать, а парень опускается рядом. Обнимает губами мои, оставляя на них бессовестные поцелуи. Даже не думала, что мне настолько понравится быть в чьих-то объятиях и тем более целоваться. Ведь пару часов назад, я прервала поцелуй с Мэттом именно потому, что мне этого не хотелось.

Райт не торопит события и я ему безумно благодарна. Мне кажется мы, оба уставшие, так и уснули, не разрывая контакт наших губ.

Сама просыпаюсь посреди ночи. Темно еще. Аккуратно встаю, чтобы проверить Джейка. Лоб немного теплый, но уже не горячий. Измеряю температуру. Чуть больше тридцати семи. Решаю не будить и не давать пока никаких лекарств.

Поправляю одеяло и, оставив дверь приоткрытой, чтобы услышать, если будет звать, возвращаюсь к себе. Мы так и заснули на покрывале, но сейчас стало немного прохладно и не уютно. Идея раздеться и залезть под одеяло почему-то не кажется мне безопасной рядом хоть и со спящим Райтом. Поэтому достаю из шкафа небольшой плед, чтобы укрыть нас.

Ложусь на бок и, натягивая на себя плед, смотрю на Райта. Все это так непривычно и не укладывается в голове. Могу ли я сейчас положить ему руку на живот, а голову на плечо. Совсем не знаю как себя вести в отношениях. Райт переворачивается снова на бок ко мне и, словно почувствовав мой взгляд, приоткрывает глаза.

– Чего не спишь? Что-то случилось? – Приподнимается на локте.

– Райт, – должна спросить его сейчас, чтобы не было больше этих вопросов.

– М? – кивает сонно в ответ.

– А я могу тебя целовать тогда, я этого хочу?

– В смысле? – протирает глаза, открывая их шире.

– Не спрашивая.

– Попробуй и узнаешь мою реакцию, потом решишь, нравится тебе она или нет? – Хочу ли я сейчас это сделать? Да.

Придвигаюсь к нему ближе и касаюсь губ, мягко прохожусь по ним, так, как это делал Райт. Но он не отвечает на поцелуй. Чего-то ждет. Улавливаю улыбку на его губах. Он играет. Кладу руку на затылок, прижимая сильнее к себе. Наконец он не выдерживает и, схватив рукой, притягивает к себе, подхватывает второй и перекуливает через себя и оказывается на мне. Зажата между стеной и Райтом. Сон окончательно проходит, когда оказываюсь в крепких объятиях.

Его рука скользит под майку, и ладонь обхватывает грудь. Чертовы дубы. Как же приятно. Хочется выгнуться ему на встречу и даже снять лишнюю одежду.

– Что чувствуешь? – спрашивает в губы.

– Не знаю, – выдыхаю, прерывая дыхание, – внизу живота что-то сводит. – Боюсь этих ощущений, но и хочу их одновременно. Парень продолжает разгуливать по моему телу, сильнее будоража меня.

– Никогда не чувствовала такого?

– Чувствовала, наверное.

– Дальше не заходила? – шепчет возле уха.

– Нет, – отрицательно качаю головой. – Ты про что сейчас? Про секс?

– Ну, – усмехается, спуская руки на шею. – Можно сказать и так. Только с самой собой. – Разговор уходил в какую-то неизвестную для меня тему. – Нет? – удивляется Райт. По моему молчанию, всё понимает. Большим пальцем, очерчивая контур груди. Сжимает и прижимается сильнее ко мне. Душно. – Что ни разу? – скользит к животу. Знаю, что собирается сделать. Но пока медлит.

– Что ни разу?

– Не кончала ни разу?

– Это плохо?

– Это странно?

– Я пробовала, но у меня не получилось.

– Значит, все-таки пробовала. – Усмехается. – Можно попробовать мне? – спрашивает шепотом. Дышит в шею. На горячей коже отчетливо чувствуют его слова. Проникают в меня. Дразнят и сводят с ума. Пьянящий тембр обволакивает.

– А если не получится?

– Расслабься и доверься мне.

Не ждет моего согласия и плавно скользит рукой вниз. Поддевает пальцем резинку шортиков и стягивает их вместе с трусиками. Ладонь оказывается между моих ног. Неторопливо двигает несколькими пальцами вперед и назад. Выдыхаю, когда понимаю, что он всё делает так же нежно, как это делала бы я. Читает мысли и следом надавливает сильнее. Пальцы фиксируются на одной точке и начинают круговыми движениями водить по ней. Останавливается и отодвигает одну мою ногу в сторону. Ладонь снова обжигает внутреннюю поверхность бедра и скользнула между ног.

– Ты такая сексуальная, Эви, – тянет слова, отодвигая носом волосы в сторону. Черт. От то, как он сейчас сказал это, мурашки пронеслись по всему телу. И мне до безумия захотелось прижаться своей оголенной коже к его.

– Райт, что я должна почувствовать? – спрашиваю в губы, а руки тянуться к его майке, чтобы стянуть ее. Парень привстает и сам снимает ее, отбрасывая в сторону. Берет меня за руку и поднимает.

– Иди ко мне, – темнота манит и позволяет раскрепоститься. Сажусь на колени, а Райт разворачивает меня лицом к стене. Проводит кончиками пальцев под кромкой моей кофточки и снимает ее. Будь мы при свете, я бы сгорела со стыда, но ночь крадет мою стеснительность. Его обнаженная грудь касается моей спине, а губы скользят по шее.

– Ты поймешь, – прижимает одной рукой меня за грудь к себе, а второй продолжает изводить мучительной пыткой. – Тебя что-то отвлекает. Не думай о том, получится или нет. Просто слушай меня и лови этот кайф, поняла? – Киваю в знак согласия и не могу выдавить и слова из себя. Берет одну мою ладонь и кладет мне же между ног. Управляет моей рукой. – Ты такая классная – в темноте лишь его шепот и мое сбивчивое дыхание. – Такая секси. И эти апельсины невероятно идут тебе. Хочу каждый участок твоего тела. – Внутри растет напряжение, но не знаю, что с этим делать и как реагировать. Расслабиться, как он просил, не могу. Кладет вторую руку мне на попу и ведет по ней. Сумасшедшие ощущения накатывают волнами. Под действием его рук. В его власти. Отпускает мою руку и продолжает круговыми движениями изводить. – Не сдерживайся, если хочешь стонать. Покажи мне, как тебе хорошо. – Закидываю руки за голову и зарываясь в его волосы, шумно выдыхая. Пересохшими губами хватаю воздух.

В какой-то момент внутри всё стягивает и взрывается. Заставляет выгнуться и непроизвольно впиться в него ноготками. Тело прошибает то ли током, то ли сводит судорогой, то ли там происходят непонятные мне процессы, но выгибает дугой и стираются все грани приличного. Не могу это контролировать. Жадно глотаю порции воздуха, приходя в себя. Одна волна, сменяет другую. Задыхаюсь, не понимая, что это было. Но это было охрененно круто. Часто дышу. Тело до сих пор дрожит. А я сама в оцепенении и боюсь пошевелиться.

– Тшш, – шепчет на ухо, разворачивая к себе. – Ты чего? – Не могу сказать и слова, переводя дыхание. Просто хочу лечь и растечься на простыни. И выдохнув, делаю это. – Эвон, все в порядке? – взволнованно нависает надо мной.

– Я. У меня… Всё сначала расслабилось, потом начало концентрироваться в одном месте. Нарастать. – Шумно сглатываю. – Ещё сильнее. А потом бах и взрыв. – Шумно выдыхаю и вдыхаю – По всему телу, – перевожу дыхание и смотрю, наконец, на Райта. Проводит подушечками пальцев по волосам на лбу, убирая пряди с лица, и касается губами. Даже кожей чувствую его полуулыбку.

– У меня первый раз девушка, которая так эмоционально рассказывает об оргазме.

– Райт, что это было? – стыдливо переспрашиваю, может я ослышалась

– Это был твой первый оргазм. – Часто дышу, приходя в себя. Ничего лучше и кайфовее в жизни я не испытывала. Райт ложится на кровать, притягивая меня к себе, и укутывает пледом.

– Я же говорил, что ты всё можешь. Понравилось?

– Хочу ещё, – выпаливаю, тяжело дыша, не придя толком в себя.

– А ты ненасытная, – шепчет в губы. – Позже. Пока тебе надо отдохнуть. – Берет мою руку и кладет мне между ног. – Чувствуешь, какая ты напряженная? Так волнуешь меня, когда ты такая. Открытая и нескромная. Откровенная, но не пошлая.

– Райт, а ты меня хочешь?

– Хочешь узнать насколько? – Поджимаю губы, стесняясь сказать, что да и просто киваю. Берет мою руку в свою и прижимает себе. Не смотрю. Стесняюсь.

– Чувствуешь, какой я твердый? Чем тверже я, тем сильнее хочу тебя. – Черт. Какой он большой и твердый. Молчу и, как только отпускает мою руку, убираю ее.

– Стесняешь меня? – Поджимаю губы. – Ты обнаженная лежишь с парнем, позволяешь трогать тебя и стесняешься меня? – Разговаривать на такие откровенные темы я не привыкла. Но Райт обезоруживает своим обаянием. До сих пор не верится, что он такой. Другой. Как когда-то говорила Лесли. – Еще после того танца понял, что ты очень раскованная можешь быть, если захочешь. И я хочу, чтобы ты такая была. Для меня. – Прожигает взглядом. – Только для меня. Обнаженная внутри и снаружи.

Когда утром проснулся, Эвон уже куда-то убежала, не разбудив меня. Потянулся и перевернулся на живот. Втянул аромат ее подушки. Такой сладкий запах апельсинов. Шумно выдохнул. Через час надо быть на занятиях, а я не хочу отсюда уходить. Нуждаюсь в том, чтобы подержать ее в объятиях, снова попробовать ее губы на вкус. Черт. Как же я ее хочу. Мэтт. Надо с ним поговорить, чтобы он остановился. Я узнал всё, что хотел. Остальное она сама мне расскажет. Еще родители. Что они скажут, когда узнают про наши отношения. Стоит ли вообще кого-то посвящать в это. И, хотя я понимал, что в этом нет ничего криминального, но они могут ее просто уволить.

Помню случай, когда я проходил практику у отца на фирме. Ему очень не понравилось, когда я начал флиртовать с одной его молодой сотрудницей.

Мне-то все сошло с рук, а вот ее он сразу уволил. Он всегда считал, что служебные романы на работе отвлекают от прямых обязанностей. Боюсь, как бы и тут не повторилось. Учитывая, что вчера Джейк из-за нас заболел.

Знаю, что ей жизненно необходимо это место и если он ее уволит, Эвон снова придется вернуться в дом и свою семью. А я уж точно не хочу, чтобы она снова страдала.

Прикрываю глаза, вспоминая снова прошедшую ночь. Губами чувствовал, как билось ее сердце, в ушах все еще отдавался ее стон, а кончики пальцев желали снова и снова прикоснуться к ней. Твою мать. В груди невыносимо заныло. Хотелось курить. Одну затяжку. Последний раз. Вдохнуть немного никотина и успокоить мозг. Нельзя же так резко отказываться от чего-то. Черт и эта ее аллергия. Надо дотянуть до университета, там я могу смело выкурить пару сигарет, чтобы не сдохнуть раньше.

Прокручиваю еще раз вчерашний вечер, как она вернулась с Мэттом. Как целовал ее. Как я приревновал. Не хотел, чтобы кто-то кроме меня касался ее. Пусть это был невинный поцелуй в щеку, но он был. И мне плевать дружеский он был или нет, но я больше не хотел, чтобы он прикасался к ней. Теперь, когда она ночью открылась мне и показала, что за сексуальная кошечка скрывается за оболочкой равнодушной черепахи, просто сошел с ума. Держать ее в своих руках, когда она кончает, было истинным наслаждением. И я хотел это повторить. И я хотел ее.

Никто еще не показался в комнате, но по приоткрывающейся аккуратно двери, понял, что заглядывает Эвон.

– Проснулся? – смущенно спрашивает, избегая смотреть в глаза.

– Да, иди сюда, ко мне, – приподнимаю плед, приглашая залезть ко мне.

– Райт, – отрицательно машет головой, – скоро приедут родители. Я позвонила Лесли и все рассказала.

– Иди сюда, нам надо кое-что обсудить. Несколько моментов, чтобы говорить одно и то же. – Эвон села на край кровати у меня в ногах. – Режим “Недотрога” снова активирован. – Проговорил голосом робота. Эвон усмехнулась уголками губ, но что-то было не так. И ее это волновало, а значит и меня. Не спрашивая разрешения, обнял и потянул на кровать, чтобы уложить рядом. Она пыталась вырваться, хотя больше она это делала, чтобы успокоиться себя, что она пыталась. На самом деле она хотела этого также как и я. – Знаешь, как у меня внутри всё переворачивается? Как хочу покурить. Сейчас взорвусь. И у нас есть два выхода. Либо я сейчас иду курить, либо ты заполняешь собой этой нишу.

– Как? – вздергивает брови, не понимая и хмурится. Разводить теплые и нежные ласки мне некогда, и я просто обхватываю за талию и притягиваю к себе. Нахожу губы и наслаждаюсь тем временем, что у нас есть. Наполняю себя этой девушкой.

– Райт, – часто дышит, отрываясь от меня, – там Джейк внизу одни, я не должна оставлять его надолго. Пожалуйста, пойдем. Там поговорим.

– Мне не нравится твой настрой. Что-то случилось?

– Пока нет, – отпускаю ее и даю встать.

Поднимаюсь, нахожу на полу свою футболку и, натягивая на ходу, иду следом вниз. Джейк играет в гостиной с игрушками, а Эвон накладывает мне завтрак.

– Что успело случиться за утро? Подожди, начнем с того, что ты сказала Лесли?

– Сказала, что мы ездили на прогулку с тобой к океану и Джейк немного простудился.

– Хорошо, выглядит правдоподобно. Как он, кстати?

– Покашливает, хотя температуры пока нет. Я уже вызвала врача.

– Хорошо, что еще?

– Райт, я много думала…

– Это уже хуже, – перебиваю ее.

– Подожди, мне нужна эта работа и дом, ты же знаешь, а я, кажется, начинаю заниматься тут не этим.

– Хочешь закончить то, что только началось? – Она шумно выдыхает и поднимает на меня глаза. – Дай скажу я. – Поднимаюсь из-за стола и подхожу к ней. Беру ладонями лицо. Хочу, чтобы смотрела в глаза и не отводила их. – Я всё понимаю. Всё, что ты вчера мне рассказала, останется между нами и не обрывай это. Я знаю, что тебе было приятно и что ты тоже хочешь продолжения, но давай просто не будем это афишировать. Им совсем необязательно знать, что происходит между нами.

– Как мы объясним, зачем поехали на прогулку? Мы же вроде как ненавидим друг друга? – заглядывает в глаза.

– Давай так, ты меня очень выручила однажды, и я пересмотрел свои взгляды и теперь отношусь к тебе нейтрально. Хотя особо не питаю удовольствия с тобой дружить. – Словно я несколькими словами решил все ее проблемы и закрыл открытые вопросы. Она облегченно улыбается и тут же обнимает меня за шею, притягивая к себе. Такая Эвон мне нравится гораздо больше. Подсаживаю ее на кухонный стол и раздвигаю ноги и встаю между ее бедрами. Идеальная поза, чтобы сейчас заняться с ней сексом. Руки сами лезут под майку, нащупывая преграду в виде лифчика. Отодвигаю в сторону одну половинку и касаюсь бархатистой кожи. Она скользит руками в моих волосах и сильнее сжимает их. Знаю, что она возбудилась и снова хочет повторения ночного фейерверка.

Щелчок замка и тут же голос мачехи из коридора:

– Джейк, мы дома. – Моментально отпускаю девушку и поправляю ее вид, чтобы ничего не выдало того, что мы только что делали. Эвон спрыгивает со стола и направляется в коридор. Выдыхаю и иду в ванную, мне скрыть свое возбуждение сложнее, чем ей.

– Джейк, малыш, Лесли прижимает к себе мальчика. Характерно касается щекой лба, чтобы понять есть ли у ребенка температура. Губы сжаты в застывшей улыбке. Она винит меня. И, ямайские вороны, она права. Я допустила оплошность. Я отвлеклась на Райта. Я потеряла счет времени и пустила присмотр ребенка на самотек, в то время как сама залипала на их старшего сына.

Догадываюсь, что я еще получу за это. Но сейчас самое главное, чтобы меня не уволили.

– Джейк, что случилось? – спрашивает у него женщина, проходя в гостиную мимо меня. Он-то уж точно не соврет, и сейчас все выложит как есть. О, небеса, сделайте так, чтобы он ничего не видел.

– Мы ездили на пляж, гуляли там, потом начался дождь, и мы поехали домой.

– Вы купались?

– Нет, – помотал головой ребенок. Стою в стороне и благодарю, что он пока не ляпнул лишнего.

– Было холодно?

– Нет, – еще бы он сказал, что ему было холодно. По-моему детям всегда жарко. Даже в жуткий холод, если у них есть увлечение, от которого не оторвать, им плевать на погоду.

– Как ты тогда умудрился заболеть? – спрашивает у ребенка, поглядывая на меня.

– Лесли, я виновата, – не выдерживаю, наконец, и признаюсь.

– Да ладно, Лэс, чего ты напала на них? – вклинивается в разговор возникающий в пороге Райт. Мы, не сговариваясь, поднимаем на него глаза. Лэс?! Серьезно?! Вот так просто по-дружески. – Ну простыл Джейк. Первый раз что ли? Мы попали под небольшой дождь и намокли.

– Что-то я не замечала раньше, что ты горел желанием общаться с Джейком и его няней. – Ставит ему в упрек его поведение. Я замолкаю, не встревая в их спор. Возможно, им обоим надо выговариваться и прийти к какому-то компромиссу.

– Успокойся, это вышло не специально. Просто, – заминается на секунду, поджимая губы, и переводит взгляд на меня. Нет, Райт, черт, не делай этого. – Эвон меня выручила кое в чем, и я так решил ее отблагодарить. – Снова смотрит на Лесли? – Свозил их на прогулку. Только в парк не хотел, и мы поехали на пляж. Это что запрещено? Мы не купались и не ходили там раздетые, но зашли слишком далеко и попали в чертову грозу.

– Джейк так и было? – спрашивает Лесли глядя на ребенка, в то время как Джейк смотрит на меня. Вроде бы все было так, но не совсем, и он немного путается, поэтому я незаметно часто киваю головой, чтобы он подтвердил. Определенно достаточно сообразительный пятилетний мальчишка смотрит на маму и кивает.

Бесшумно выдыхаю, прикрывая глаза. Открываю и смотрю на Райта. Уголки его губ приподнялись вверх, и я уловила, как он подмигнул мне.

“Спасибо”, – сказала одними губами.

– Всё равно Эвон, я бы хотела следующий раз знать, куда вы едите, – оборачивается ко мне Лесли, – и как одет Джейк, даже если вы едите куда-то с Райтом.

– Я вас поняла. Хорошо.

– Надеюсь.

– Райт, можешь помочь отцу принести наши вещи из машины? – Обращается к парню, показывая взглядом, что ему надо оставить нас одних.

– Хорошо, – кивает и выходит на улицу. Да, бесспорно приятно, что сейчас душит в себе все позывы взорваться и выгораживает меня, пытается не вызывать их недовольство и молча идет помогать отцу.

– Эвон, пойдем наверх, и ты мне расскажешь, что с ним было и чем лечила.

– Лесли, мне, правда, жаль, что так получилось, – говорю ей в спину, поднимаясь по лестнице. – У него поднялась небольшая температура, я дала те таблетки, что ты указала. Я вызвала врача, он скоро приедет.

– Очень надеюсь, что всё было действительно так, как вы говорите.

– Что вы имеете ввиду? – прикрываю за нами дверь в детскую.

– Что ты занималась именно младшим ребенком, а не старшим. Я наняла тебя не для этого. – Молча хлопаю веками, пытаясь сообразить, как она догадалась и чем я себя выдала? – Ты поняла, о чем я. Ты тут няня у Джейка и никакой другой работы у тебя нет. Я только рада, если вы нашли с Райтом общий язык, и он не будет тебя доставать и цеплять. Не хотелось бы, чтобы ваша дружба не перетягивала твое внимание от малыша, за которым ты,– указала на меня пальцем, выделяя последнее слово, – должна следить и не допускать подобного. – Первый раз видела ее такой. И кажется, понимала. Она переживала за своего ребенка. И, простуда, это самая малость, что могла произойти с ним, если бы она знала, что происходило на самом деле. Я накосячила и, как говорил Мануэль, нет смысла оправдываться. Просто признать свою вину.

– Лесли, я согласна это только моя вина. Впредь я буду более внимательна.

– Да, это твоя вина.

– Дорогая, – появился в дверях Кевин, – ну как Джейк?

– Простудился.

– Эвон, как это могло произойти, если вы обычно дома, а на улице достаточно тепло?

– Они ездили на пляж с Райтом, и попали в дождь, – ответила за меня Лесли.

– С кем вы ездили?

– Со мной пап, – за спиной отца стоял Райт. Черт. Если бы я знала, что все так обернется, то лучше бы никуда не ездила. – Серьезно, вы достали уже все. Он всего лишь простудился, а вы делаете из этого трагедию, словно с ним случилось что-то непоправимое. И будто в прошлом месяце он не болел, когда Говермент его не досмотрела.

– Так, давайте не будем зря нагонять панику и ругаться, – вмешался Кевин. – Приедет врач, осмотрит тогда и будем думать, что делать дальше.

После слов Кевина повисла тишина. Каждый думал о чем- то своем, а во всем была виновата я. Боялась поднять глаза и посмотреть на Райта, но услышав шуршание на коридор заметила, что парня нет. Стояла, поджав губы.

– Вещи ваши занес в комнату, я на занятия, – кинул напоследок парень и скрылся. Несмотря на то, что он ушел, я была ему благодарна. Если бы он остался и дальше меня выгораживать, то всё стало бы слишком очевидно. Для них. Из оцепенения нас вырвал только звонок входной двери.

– Так, это, наверное, врач. Эвон, откроешь? – слышу вопрос Лесли и быстро кивнув, вышла из комнаты и направилась вниз. В данный момент, как никогда хотела сделать все быстро и без косяков. Загладить вину что ли. Но как только спустилась вниз, встретила Райта. Он уже открывал дверь через видеофон врачу. Положив трубку, должен был идти открывать входную дверь, но пошел в мою сторону. Положил обе руки на мои плечи и притянул к себе.

– Все будет хорошо, расслабься, – поцеловал в лоб и, отпустил. – Иди, встречай доктора, я на занятия, напишу тебе, поговорим позже.

– Позже… Если вообще нам дадут теперь разговаривать, – прошептала ему в спину, чтобы не услышал.

Стреляю сигарету у первого попавшегося парня возле кампуса и, прикурив, подношу ко рту, зажимая губами плотный фильтр. Втягиваю табачный дым, проходящий по гортани в самые легкие. Окутывает и снимает напряжение. Дьявол. Не курил полдня, а как будто вечность. Знаю, что обещал ей бросить. Знаю, что сейчас обманываю, но внутри все разрывается от желания получить немного никотина.

– Привет, как дела? – подходит Мэтт, усаживаясь на скамейку рядом.

– Вчера я бросил курить, а сегодня думал меня вывернет наизнанку, если не сделаю ни одной затяжки.

– С чего вдруг? – усмехается, поворачиваясь ко мне. Втягиваю никотиновый яд и медленно выдыхаю вверх струю дыма.

– Мэтт, оставь ее, – смотрю перед собой.

– Она мне понравилась, милая, – ухмыльнувшись отвечает.

– Но она же тебе не нужна.

– А тебе? – смеюсь в ответ и поворачиваюсь к нему.

– Всё, заканчивай свои игры.

– Неужели наконец-то кто-то зацепил и тебя? – Толкает в плечо, выводя на откровенный разговор.

– Отвали, – улыбаюсь в ответ.

– Ладно, черт, если ради нее бросаешь курить, значит всё серьезно.

– У нее аллергия на табачный дым. Я не могу к ней и на метр подойти.

– И сколько ты не курил до этого?

– Приблизительно, как ты вернул их домой и лез целоваться.

– Да ладно, я чмокнул ее в щеку. Всего-то. И она, знаешь ли, не спешила бросаться мне на шею. Думаю, она тоже сохнет по тебе. Еще с того времени, как ты хотел продать ее трусики на том сайте.

– Мэтт, не вспоминай, – смеюсь, делая еще одну затяжку, – тогда она меня бесила.

– А сейчас?

– Сейчас нам пора на занятия, – меняю тему разговора и, делая последнюю затяжку, выкидываю окурок. – И не говори ей, что я курил. Я обещал бросить, но так резко не могу. Буду постепенно.

– Договорились, купидон, – усмехается и быстро встает, но успевает получить в бок, за свои шуточки.

– И Лесли с отцом тоже не надо знать.

– Я опять просрал классную девчонку, – натянул улыбку, но в глазах снова эта грусть. И хотя он сказал той, что отравила всю его жизнь, что больше шанса не даст, все равно не мог выкинуть и забыть.

– Мэтт, почему-то я уверен, что точка в истории с Ракушкой не поставлена.

– После Рождества поставлена, – тяжело вздыхает в ответ. – Пойдем, – разворачивается и оставляет меня одного. Резко прервал больную для него тему и сбежал.

Направляюсь в свой кабинет, доставая на ходу телефон и набирая сообщение Эвон: “Как дела дома?”

“Врач приходил, сказал, что это простуда. Температура больше не поднималась. Вроде все спокойно. Лесли немного злиться, но, по крайней мере, увольнять не собирается”, – приходит ответ через несколько минут.

Усаживаюсь за свой стол в аудитории и набираю ответ:

“Отлично”

“Райт, сегодня пятница. Ты куда-то уезжаешь?” – прикусываю губу, сдерживая распирающую меня улыбку. Да, сегодня пятница. И думаю, у меня есть дела поинтереснее, чем сидеть там одному, когда можно лежать тут вдвоем.

“Нет. Только не говори пока никому. Разыграем небольшой спектакль”. Ставлю подмигивающий смайлик в конце и отправляю сообщение.

“Что я должна делать?”

“Удивленное лицо, переживать за меня и, желательно, напроситься поухаживать за мной”

“Что ты задумал?”

“Узнаешь, прости, но к Мануэлю тогда съездить не получиться. Может мне станет лучше к воскресенью…” Ставлю троеточие, показывая, что все будет зависеть от нее.

“Ладно, я постараюсь получше за тобой ухаживать)))”

“Ждешь меня?”

“Очень”, – тут же приходит ответ. Поднимаю голову на преподавателя и понимаю, что пропустил уже часть лекции по калькулированию себестоимости продукции.

“То, что я делал с тобой ночью, ты можешь делать сама с собой”.

“Райт, перестань”

“Запусти руку себе в трусики и погладь себя”

“Я не буду это делать. Прекрати. Я не буду это читать”

“Как же я тебя хочу. Запустить руку под твою футболку и нащупать грудь. А потом и вовсе стянуть ее с тебя всё и любоваться”

Не отвечает. Молчит несколько минут, хотя я вижу, что сообщение прочитано. Усмехаюсь сам себе и пишу еще одно.

“Думаю сегодня ночью нам надо попробовать что-то новое”

“Я не читаю твои сообщения”

“Тогда готовь маску и перчатки, сегодня будешь моей медсестрой. Если бы у тебя был какой-то коротенький белый халатик или платье, все было бы вообще идеально”

“Райт. У тебя какой сейчас курс?”

“Управление предприятием”

“Каким интересно? Борделем?”

“Да. Я буду директором, а ты моим секретарем”

“Всё, Лесли попросила покормить Джейка, до вечера”

“Окей, только помни про наш план. И я все же хочу скорее оказаться рядом с тобой и поцеловать твои губы”

“Жду”

Ждет. Откидываюсь на спинку кресла и подношу кулак ко рту, чтобы спрятать довольную улыбку.

С трудом выдерживаю два занятия, на которых желательно было бы присутствовать и сваливаю после них домой. Паркуюсь возле нашего коттеджа и вспоминанию, когда последний раз я болел. Кажется, у меня должно быть бледное лицо, а не это довольное, как у чеширского кота.

Как бы не хотелось этого делать, но только одна вещь может испортить мне настроение и создать болезный вид. Открываю телефон и нахожу фотографии мамы. Тоска снова и снова накатывает. Смешивается со злостью, впрыскивая ноты ненависти на жизнь. За то, что так бросила меня. Прощалась и все равно свалила. Смогу ли я когда-то понять это и принять?! Просматриваю фотографии, где мы втроем. Как хорошо нам было. Настоящая семья. Сглатываю тяжелый ком и кладу телефон в карман.

Выхожу из машины и направляюсь в дом. Медленно открываю дверь и попадаю в коридор. Меня никто не встречает, никто не ждет. Кроме, надеюсь, одного человека. Кому я на самом деле не безразличен. В столовой встречаюсь взглядом с удивленной мачехой, что сидит над каким-то бумагами.

– Райт? Ты так рано? Что-то случилось?

– Да, – тяжело выдыхаю, – чувствую себя плохо. – Она тут же оставляет свои бумаги и, отодвинув стул, идет ко мне.

– Тоже заболел что ли? – Пожимаю в ответ плечами. За все время, что я живу тут, я ни разу не жаловался, что мне что-то болит, поэтому теперь она не на шутку запаниковала. – Может вызвать врача?

– Нет, не надо, пойду к себе. – Слышу шаги сверху. Эвон. Надеюсь, она все помнит и не сдаст меня. Через пару секунд появляется девушка, замечая меня. Чертовски сексуальна в каком-то светлом коротком комбинезоне. Делаю убийственное выражение лица, вспоминая самое худшее, что со мной было в жизни, только чтобы не рассмеяться ее наряду, представляя медсестрой.

– Довольна? – киваю ей. – Сначала заболел Джейк, теперь я. – Кидаю ей, словив в ответ удивленный, испуганный взгляд. – Лесли, я к себе, – резко отрезаю, – дай ей таблетки, – киваю в сторону Эвон, показывая, как зол на нее. – Что-нибудь от головной боли, чем измерить температуру и пусть принесет мне чая. Раз специально сделала так, чтобы мы с Джейком заболели, пусть теперь лечит.

– Райт, – пытается сгладить углы моей резкости Лесли, – не начинай.

– Я не начинай? Теперь придется лежать все выходные и отходить от поездки, потому что кому-то захотелось прогуляться под дождем. Пусть несет. Я жду. – Отвечаю и иду к лестнице, прохожу, не глядя на девушку и спускаюсь вниз к себе. Переодеваюсь в домашнюю одежду и через пару секунд слышу стук в дверь.

– Заходи, – зло кричу. Приоткрывает дверь, заходя ко мне с каким-то подносом. – Ставь туда, – Приказываю, а сам закрываю за ней дверь.

Оставляет лекарства на столе и, волнуясь, медленно разворачивается. Смотрит и не знает, что ей делать. Боится меня. И сомневается, где сейчас правда, а где ложь. Да я зол.

Я чертовски зол, что так долго не держал ее в руках и сейчас приходиться играть весь этот спектакль, только чтобы она могла прийти ко мне днем. Быстро сокращаю расстояние между и, подхватив под попу, отрываю от земли.

– Черт. Я так соскучился. – У нас нет времени на сладкий медленный поцелуй, поэтому быстро проникаю ей в рот и целую. Ее руки обхватывают меня за шею, прижимая к себе. Она тоже хочет что-то сказать, но не может оторваться сейчас от меня. Жадно целует, словно мы не виделись неделю, а не пару часов.

Что придумать еще, чтобы она вообще сидела возле меня круглые сутки. Желательно на мне. Желательно, чтобы нас никто не отвлекал. Желательно, чтобы это никогда не заканчивалось.

Чертов придурок. Напугал меня своими словами. Интересно, я когда-то начну ему доверять или вечно буду искать подвох в словах и шутках. Подумаю об этом, но не сейчас, когда он кладет меня на спину на свою кровать и придавливает к матрасу. Зарывается одной рукой мне в волосы, пропуская пряди между пальцев. Я бы осталась тут в такой позе и в этих руках навечно. Но было одно но.

– Райт, мне надо идти, Лесли может спуститься.

– Забудь про них про всех.

– Я не могу.

– Скажем, что мне плохо и мне нужна медсестра. Кстати, твой сарафан чертовски хорош. – Запускает руку под подол и скользит вверх по бедру.

– Так, мне пора, – выскальзываю из его рук. Надо скорее покинуть комнату, а то есть вероятность тут задержаться надолго.

– Ну уж нет, я свалил с занятий, а ты хочешь меня бросить?

– Хочешь, чтобы нас застукали и меня выгнали?

– Нет, – рычит недовольно, хотя понимает, что я права.

– Ладно, иди, я что-нибудь придумаю. – Спускаюсь с кровати и, развернувшись, еще раз улыбаюсь ему. – Держи телефон при себе. Мне будет очень плохо до самого вечера. И прости, что там,– поднимает глаза вверх, – я повысил голос, но иначе она бы не поверила, что я зол на тебя.

– Ты был убедителен. Даже я поверила.

– Кажется у меня озноб и мне надо, чтобы ты меня срочно согрела.

– Пойду, схожу тогда за одним одеялом, – усмехаюсь и оставляю его одного.

– Ну как он? – спрашивает Лесли, как только я появляюсь наверху. И я даже не знаю, на какой точно вопрос она ждет ответ. Как его здоровье или как его настроение? Оба ставят меня на чаши весов. И я неизбежно должна прикрыть одного или сказать правду другому. Но ничего не остается, как смотреть ей в глаза, и врать. Зная, что могу в два счета лишиться этого дома и работы. Зная, что иду против совести. И все равно делаю это.

– Не очень. Мне так неудобно Лесли. Я всего лишь хотела вывезти Джейка на прогулку, а в итоге все заболели, кроме меня, – поджимаю губы и опуская глаза.

– Я просила согласовывать со мной все прогулки.

– Да, – шумно выдыхаю, придумывая еще отговорки. – А если бы я позвонила и предупредила, вы бы не отпустили? Когда мы выезжали было солнечно и тепло. И у меня была с собой теплая одежда. – По ее молчанию понимаю, что поставила ее в тупик этим вопросом.

– Ладно, на первый раз оставим это, но надеюсь, ты сделала выводы?

– Конечно, этого больше не повториться.

– Надеюсь. Сваришь бульон, надо их всех накормить и вылечить?

– Конечно.

– Давай, а я пойду, прилягу с Джейком. Не беспокой нас. Мы сами спустимся, когда проснёмся.

– Может ужин еще приготовить?

– Если хочешь, – улыбаюсь, кивая в ответ. И как только Лесли поднимается наверх и закрывает дверь в детскую, беру телефон и набираю Райту.

“Лесли ушла отдыхать к Джейку. Я на кухне”

Мне кажется, сообщение еще не успело долететь до него, как парень уже стоял за моей спиной и прикусывал мне кожу на шее. Пробирался под сарафан, задирая его неприлично высоко, бесцеремонно разгуливая по телу.

– Ты, кажется, не вернул мне мои трусики.

– Они останутся мне в счёт долга за разбитый телефон, – усмехается на ухо и тут же целует. Набираю полную кастрюлю воды и ставлю на плиту, Райт запускает руку мне в трусики и прижимается сильнее своей грудью к моей спине. Знает, где надавить и как, чтобы мозг отключился, и я начала этим заниматься прямо на кухне. Подхватывает резинку и спускает белье вниз. Забываю про Лесли, Джейка и Кевина. – Ждала меня? – специально сводит с ума своим шепотом.

– Да, – выдыхаю, двигаясь навстречу его пальцам.

– У тебя вода закипает, сейчас все выкипит и взорвется. Если будешь медлить, – ускоряется, прижимая второй рукой меня за шею к себе, – тебя возбуждает, когда кто-то может появитьсо? – молчу, сосредотачиваясь на его движениях. – Говори или я остановлюсь. Шепчу что-то невнятное, утопая в нем.

Он убирает от меня свою руку, захватывает мою ладонь и кладет мне между ног.

Наклоняюсь вперед, упираясь одной рукой в столешницу, а второй массирую сама себя.

– Ты такая сексуальная сейчас. Знала бы ты скольких усилий мне стоит не уложить тебя на этот стол и не лишить статуса девственницы, – шепчет, взрывая мои фантазии.

– Ты меня отвлекаешь, Райт, – начинаю нервничать, понимая, что кто-то может зайти.

– Так ты ещё притягательной, когда злишься. – Перехватывает мою руку, улавливая мою усталость, и снова и снова. По спирали. Сужая радиус, поднимается наверх. В точку кайфа. И меня снова накрывает той же волной, что и ночью. Из меня только собирается вырваться стон, как Райт это улавливает и успевает заткнуть мне рот рукой.

– Тшш, мы не одни дома. И уж точно нам не нужны свидетели. – Шепчет в затылок парень, зарываясь носом мне в волосы. Поджимаю губы, чтобы молчать хоть и через силу. Райт обтягивает мне сарафан и, присаживаясь, забирает трусики.

– Ну-ка верни, – разворачиваюсь к нему, догадываясь, что он собрался сделать.

– Попозже.

– Когда позже?

– Ночью придешь за ними.

– Райт, – только и успеваю возразить и вспоминаю про Мануэля. Добиться своего. Ухмыляюсь сама себе. Я ведь тоже не до конца честна с ним. Но Мануэль вроде как разрешил немного пошалить.

– Райт, я хочу, чтобы ты отдал мне их, – протягиваю руку и указываю на карман. Машет отрицательно головой, прикусывая нижнюю губу. – Райт, верни мне мою вещь.

– Я же сказал, зайдешь за ними ночью.

– Я понимаю, что так ты хочешь заставить меня прийти к тебе, но я хочу, чтобы ты вернул мне это сейчас.

– Ну, Эви, нависает надо мной, не будь такой строгой, придешь ночью и заберешь.

– Я и так не смогу не прийти к тебе ночью, так что верни их, пожалуйста, сейчас.

– Ладно, ловлю тебя на слове. – Лезет в карман за моими трусиками, – и буду ждать. – Ликую внутри, что снова одержала эту маленькую победу. Забираю у него из рук белье и быстро натягиваю.

– Хочешь есть?

– Хочешь накормить меня кипяченой водой?

– Смешно, – улыбаюсь в ответ, Лесли сказала сварить вам бульон, так что иди, лечись, я скоро приду с едой.

– Да, мой доктор, – обнимает меня за талию и ещё раз целует, по второму кругу распаляя все внутри. – Я тебя жду.

Как хорошо, что Райт все же ушел, потому что через пятнадцать минут спустилась Лесли и расположилась на диване, разбираясь с каким-то бумагами и контролируя меня. Видимо что-то волновало и мешало уснуть.

Приготовленный бульон Лесли сама отнесла Райту, правда я успела его предупредить, что она идёт. До вечера так и не получилось больше с ним пересечься. Мне надо было поиграть с Джейком, уложить его, измерить температуру. Лесли явно постаралась загрузить меня работой, чтобы у меня и в мыслях не было встретиться с парнем.

Только вечером добралась до кровати и рухнула на нее невероятно уставшая.

“Сейчас все уснут, и я спущусь к тебе”, – написала Райту и прикрыла глаза, ожидания время.

Переворачиваюсь на другой бок и чувствую, как во что-то упираюсь. Приоткрываю глаза и замечаю уже у предрассветном полумраке Райта, лежащего рядом. Обнимает и прижимает к себе.

– Райт, – шепчу и касаюсь губ в нежном поцелуе. Целую несколько раз, пока он не просыпается.

– Ммм, – издает сладкие звуки во сне и потягивается. Приоткрывает наконец глаза, разглядывая меня. – Ты меня обманула. Не пришла. А когда я поднялся, ты уже спала. И тебя не разбудить было ничем.

– Прости, – обнимаю контур лица ладонями и провожу большими пальцами по скулам.

– Да, я заснула. Черт. Ведь так хотела побыть с тобой, но выдохлась и батарейка села.

– Может, я могу зарядить твои батарейки?

Смеюсь в ответ и касаюсь губ. Райт обнимает сильнее и заряжает мои батарейки до самого утра.

– Джейк, пора вставать, – доносится сквозь сон из комнаты напротив. Вскакиваю, понимая, что мы проспали и чуть-чуть не попались.

Прикрываю парню рот и толкаю в плечо, он не спеша вальяжно потягивается, еще не понимая, что случилось. Наклоняюсь к нему и шепчу:

– Лесли уже разбудила Джейка, мы попались, – зажмуриваюсь и выдыхаю. Что теперь будет?

Прежде, чем отпустить ее, целую еще раз. Словно это придаст мне сверхсилы и поможет найти выход из этой ситуации.

– Одевайся и иди к Джейку в комнату, прикрой случайно дверь, а я в это время выйду, – предлагаю ей отличный план, который может сработать.

Эвон быстро одевает шорты с футболкой, пряча под ними все то, на что я так люблю смотреть, и выходит в коридор. Сквозь щель в двери наблюдаю, как пересекает его и заглядывает в комнату к мальчику. Здоровается и заводит руку за спину, машет мне, чтобы я скорее уходил, видимо пока Лесли не смотрит на нее.

Выходные дома. Давно я не был на таком уикенде, когда никто никуда не уходил из дома, а все терлись в одном здании. Единственное, что менялось – это положение каждого. Как в компьютерной игре, перемещаться по этажам, выполняя разные задания.

Когда решил остаться и тем самым побыть с Эвон подольше, я круто просчитался. Мы перекинулись всего несколькими взглядами за завтраком, я пару раз видел ее спину, когда выполняла какое-то очередное поручение Лесли. Да я и не замечал раньше, пока не захотел, чтобы она осталась одна хотя бы на минуту, как много у нее работы. Лесли на самом деле нашла себе отличную и безотказную рабочую силу. Пожалуй, стоит подумать о том, чтобы уехать на следующих выходных. И желательно прихватить девушку с собой. Ей определенно нужен отдых.

Всё, что я мог придумать сейчас – это сослаться на то, что не очень хорошо себя чувствую и попросить принести мне обед в комнату.

И закатив глаза к небесам, просил Святую Мадонну и всех ее коллег, чтобы Эвон воспользовалась шансом спуститься ко мне.

Поэтому когда, кто-то постучался, накрылся одеялом до головы, изображая великую скорбь и боль. К моей радости это пришло мое спасение и лекарство. В одном флаконе. Да я не вылез, я выскочил из кровати, чтобы скорее оказаться рядом с ней. Забрал у нее поднос, сам поставил его. И, взяв ладонями ее лицо, поцеловал. Как бы хотел сейчас не отпускать ее никуда. Знаю, что она хочет того же самого, обнимая меня за поясницу и прижимаясь всем телом.

– Райт, у нас есть несколько минут, – пытается оторваться от меня, но я не отпускаю.

– Лесли совсем тебя загоняла сегодня.

– Это моя работа, – устало выдыхает.

– Посиди тогда со мной, пока я поем. Лесли, скажешь, что ждала и хотела забрать грязную посуду.

– Ладно, – улыбается и снова целует. Зарываюсь пальцами в мягкие струящиеся волосы и кайфую от того, что она наконец-то хотя бы не дергается от того, когда касаюсь ее. Хотя сама первая так и не подходит. Отстраняюсь от губ и усаживаюсь в свое компьютерное кресло. Тяну мою няню за собой, наслаждаясь тем, как мягко приземляется мне на колени и обнимает на шею.

– Я же вроде как болею. Покормишь меня? – Заглядываю в глаза, делая катастрофически болезненный вид. Смеется в ответ и берет в руки тарелку. Захватывает вилкой немного овощей и несет мне в рот. Приближаюсь навстречу и, открыв рот, забираю всю еду с вилки.

– Ты же не любишь овощи. – Изгибает бровь, припоминая, как я отправлял еду в мусорку.

– Если это единственный шанс поддержать тебя в руках, то я их обожаю. И, пожалуй, попрошу еще добавки. – Эвон закатывает глаза, а я успеваю оставить на шее поцелуй и вдохнуть немного ее аромата.

Лесли точно что-то заподозрит, а может, подумает, что я издеваюсь над Белоснежкой. Но я продержал ее у себя минут двадцать. Специально тянул время и больше целовался с ней, чем ел.

Когда ушла, снова стало слишком тихо и уныло. Но я сам выбрал роль больного, поэтому теперь приходилось играть ее. Залег под одеяло и включил телевизор. Канал про финансовое инвестирование было то, что мне сейчас нужно, чтобы успокоить разбушевавшееся либидо.

Открыл глаза, когда уже стемнело. В доме стояла тишина. Я что уснул?! Так надолго?! Черт. Беру телефон, чтобы узнать время. Сейчас полдвенадцатого, и Эвон два часа назад прислала мне сообщение.

“Заходила к тебе, выключила телевизор и не стала будить. Надеюсь, это не была какая-то секретная методика для загрузки знаний в подсознание через наговаривание текста во сне”

Усмехаюсь и протираю глаза. Думаю самое время навестить ее с ответным визитом. Потягиваюсь и поднимаюсь на ноги. Зеваю в кулак и моргаю, привыкая к темноте. Выхожу из комнаты и бесшумно поднимаюсь наверх. Весь дом и вправду спит. Тем лучше. Прохожу в ее комнату и закрываю за собой дверь. Жаль, что в дверь не врезан замок, чтобы точно никто не мог помешать нам. Стягиваю брюки с футболкой и ложусь рядом. Футболка, в которой она спит, неприлично задралась до пояса, открывая мне вид на контуры идеального тела. Провожу по ним кончиками пальцев и вспоминаю, как касался вот так же первый раз. Тоже ночью. Когда пришел к ней после ее танца.

Мой личный фетиш теперь целовать ее сонную, когда она неосознанно отвечает на поцелуй. Надеюсь в ее сне, она не представляет на моем месте Бреда Питта в молодости. Веду рукой по бедру, по плавным округлостям попки. Резкое движение и кто-то останавливает мою руку.

– Не надо, – испуганный голос Эвон. Закатываю глаза в ожидании ее очередного таракана, выползающего из этой милой головки.

– Что не надо? – целую в губы, не двигаясь дальше, как она просит.

– Не надо меня трогать, – строго говорит и мне даже кажется не своим голосом.

– Обиделась, что я уснул и не пришел раньше?

– Нет, – машет головой, – просто, – мямлит и тянет, не решаясь что-то рассказать.

– Что просто?

– Нуу.

– Давай, не тяни.

– Давай ты не будешь трогать меня ниже пояса неделю.

– С чего это? – усмехаюсь и кладу руку как раз ниже пояса, нащупывая что-то плотное. – Что там у тебя? – Сдерживаю смех, кажется понимая. – Олвейс?

– Райт, – снова скидывает с себя мои руки, – я же попросила, – шипит словно змея, которую потревожили в период откладки яиц.

– Да, ладно. – Смеюсь, теперь уже точно зная, что с ней происходит. – Надо было просто сказать, что у тебя пмс и ты становишься немного стервой.

– Стервой, значит? Это стерва, между прочим, ухаживала за тобой сегодня.

– Ладно-ладно, я пошутил. – Отталкивает меня и натягивает на себя одеяло. Разделяет нас этой китайской стеной. – Эй, мне холодно.

– Райт, уходи,

– Да что я такого сделал?

– Ты много говоришь.

– Да ладно, ты зато мало и всё какими-то загадками. Я никуда не уйду. – Отодвигаю одеяло и залажу к ней. Прижимаюсь к нежному, теплому телу. – Посмотри, я уже замерз, пока лежал рядом.

– Черт, да ты раздет, – поздно спохватывается, оказавшись уже в моем капкане.

– Хмм, классно правда, там могу быть ближе к тебе. – Сопротивляется недолго и все равно сдается под моим напором, разрешая себя поцеловать. – Раз мне нельзя тебя касаться, может, теперь ты уделишь время мне? Я ведь не железный, и хочу тебя не меньше, чем ты меня. – Шумно выдыхает и сглатывает. Кажется, Лесли через три стены услышит, как ускоряется ее сердце. – М? Ты же не думаешь, что эта играла в одни ворота?

– Я никогда не делала этого, – шепчет, сохраняя между нами небольшую дистанцию.

– Дотронься своей рукой до моей руки.

– Зачем?

– Просто, дотронься, – кладет ладонь мне на руку, – теперь обхвати ее, – делает то, что говорю. – Страшно?

– Нет, – усмехается.

– Это я и такой везде. Не думай, что в какой-то части моего тела будет находиться не Райт, а часть от Джастина Бибера. – Усмехается в ответ. – Пять минут назад ты готова была выкинуть меня из комнаты, а сейчас уже улыбаешься.

– Ты отвлекся.

– Да, думаю, ты изучила теорию, теперь переходим к практике, – недолго думая беру ее руку и кладу себе на боксеры.

– Уффф, – шумно выдыхает

– Вау, – шепчу в губы, – давай обхвати меня ладошкой. – Она смелее касается меня через ткань. – Подвигай вверх и вниз, – о боже, ее неопытность и стеснение, а еще двух или трехнедельная выдержка просто сводят с ума. – Эви, – тяну, не сдерживая свое наслаждение, – страшно?

– Нет, – отпускает меня и, запустив палец под резинку моих боксеров, тянет их вниз. Привстаю, чтобы скорее избавиться от них. Она целует меня и снова обхватывает пальчиками член. Только теперь между нами нет этой чертовой тряпичной перегородки.

– Кажется в последний раз, когда ты меня касалась, ты сказала, что я извращенец.

– Так и есть, – продолжает медленно поглаживать.

– Черт, Эви, я так тебя хочу.

– Райт, что я должна делать?

– Продолжай двигаться также и чуть быстрее. И умоляю, не останавливайся. – Чувствую, приближение оргазма и накрываю ее руку своей, чтобы ничего не забрызгать. Несколько движений и кончаю себе в руку, выпуская недельное воздержание наружу.

– Оуу, – удивленно выдыхает.

– Теперь ты знаешь, что такое мужская сперма, – свожу все ее мысли на этот счет в шутку.

– Ммм, приятно познакомиться.

– Да, это возможные наши дети, – замирает, обдумывая мои слова, поэтому тут же добавляю: – давай уже, неси салфетки, будет замывать следы.

– Дети… – ошарашенно смотрит и куда-то идет.

– Ну, там, знаешь, историю про сперматозоиды и яйцеклетки.

– Не думала, что буду держать детей в руках так рано. – Берет себе одну салфетку и протягивает мне упаковку. Поддерживаю ее шутку, не громко смеясь в ответ.

– Теперь ты знаешь все секреты мужчин. – Вытираю все “мужские секреты” и натягиваю боксеры, чтобы не смущать ее еще больше.

– Иди сюда, – сажусь на край кровати и протягиваю ей руку. Вкладывает свои тонкие пальчики в мою руку, а я тяну ее на себя, усаживая на ноги. Лицом к лицу. Губы к губам. Отпускаю ее руки и дальше не делаю никаких движений. Хочу, чтобы она сама обняла меня и поцеловала. Первая попробовала сделать это. И поняла, что я отвечу. Всегда ей отвечу.

Смотрю в полумраке на лицо. Руки парня спокойно лежат у меня на бедрах, но он не делает попыток обнять меня или поцеловать. Не вижу, что отражают дымчатые глаза, но знаю, что он сейчас чего-то ждет от меня. Смотрит не отрываясь. Отдавая мне управление. Право что-то делать. Хотя мне было комфортней идти за ним и делать то, что он предлагал.

Будь Мануэль у меня за спиной, он бы сказал, что я сама должна решать, чего я хочу, а чего нет.

Кладу руки на плечи парню и смыкаю за его головой. Он все также ничего не делает и чего-то ждет. У меня есть всего два варианта сейчас – уйти или остаться. И внутри все сворачивается в клубок, так страшно сделать этот шаг. Самой. Знаю, что потом будет легче. Но впервые делать что-то крышесъехательно. Всегда он начинал первый. Целовал. Говорил. Касался.

Наклоняюсь вперед и целую тонкие губы. Тут же обнимает меня, запуская руки под футболку.

– Думал, ты никогда не решишься, – рычит, прикусывая мне губу. Ахаю от боли и в отместку впиваюсь ногтями в спину. На эти несколько минут диких поцелуев мозг просто отключился и я возвращаюсь в реальность, только услышав снова его голос. – Эвон, неужели я не доказал еще, что ты мне нравишься и мне можно доверять.

– Прости.

– Ну, давай, я хочу, чтобы ты мне доверяла. Не боялась и не дергалась. Хочу, чтобы ты целовала меня тогда, когда ты это хочешь. Сама подходила и обнимала. Сама приставала. Делала то, что ты хочешь.

– Ты сам все время твердил, что ты сам решаешь, что мне делать.

– Если это касается меня, то да.

– То есть ли я сейчас скажу, что хочу, чтобы ты ушел к себе спать, ты уйдешь? – усмехается в ответ и откидывает голову назад, пытаясь остановить смех.

– Нет, прости, это я делать не буду. Тут я сам решу, когда уходить. Давай, мы будем убивать в тебе Белоснежку.

– Что?

– Да. Ту милую и скромную девочку, что все видят.

– И как мы ее будем убивать?

– Снимай футболку.

– Что?

– Давай снимай, – берет за низ и стягивает с меня. Не знаю, что он задумал, но доверяюсь. Ведет пальцами по животу вверх, огибая грудь и очерчивая контур. Опускает руки и облизывает губы. – Положи руки себе на шею. Эви, я жду. – Настаивает, улавливая мою нерешительность. Послушно кладу руки на шею, перекрещивая их на груди. – Закрой глаза и погладь себя. – Накрывает мои руки своими и сильнее сдавливая их, проводит по коже. Спускает мои ладони на грудь. Сминая через мои пальцы ее и отпускает. – Я не смотрю на тебя, расслабься. Сделай себе приятное. – Касается пересохшими губами моей кожи на шее и шепчет еле слышно. – Продолжай, ты такая классная. Такая сексуальная. – Кладет руки мне на попу, но не пытается туда залезть, просто удерживает в руках. – Скажи мое имя.

– Райт, – выдыхаю в темноту и скольжу одной рукой по животу, стягивая кожу. Дрожь поднимает каждый волосок на теле. Набираюсь смелости и открываю глаза. Слежу за Райтом. Как он прикусывает губу, наблюдая за мной. Как тяжело дышит. Как дергается его кадык при сглатывании слюны. Делать то, что я хочу?! Обнимаю его за шею и целую. Снова окунаясь в бездну безумия. Толкаю парня, чтобы упал на спину, на кровать, и ложусь сверху. Волосы рассыпаются по обе стороны от наших лиц. Райт собирает их в хвост и уводит в сторону, впиваясь в открывшийся участок кожи на шее.

Заводит своими движениями и внутри все закипает, хочется сделать что-то, чего он точно от меня сейчас не ждет. Сажусь на его животе, завожу руку назад и снова ныряю в его боксеры. Карибский ястреб. Он снова такой горячий и огромный. Тяжело вздыхает и стонет. Довольно смотрит на меня, а я смелее двигаюсь, понимая, что сейчас я руковожу всем. И он ни за что не сделает ничего, чтобы я остановилась в данный момент.

– Райт, – бужу парня, развалившегося на моей простыне, бесстыдно прикрываясь одеялом только ниже пояса. Провожу кончиками пальцев по его груди, спускаюсь ниже, очерчивая едва выступающие мышцы расслабленного пресса. Скольжу вниз к полоске волос, интригующе убегающих под одеяло.

– Мне нравится так просыпаться, – шепчет охрипшим от сна голосом, улыбаясь. Подтягиваюсь к нему и целую в губы. Парень тут же отвечает, притягивая к себе. – Когда я смогу раздеть тебя полностью?

– Думаю только к середине следующей недели.

– И как мне это выдержать?

– Также как и мне, – шепчу в губы и отстраняюсь. – Райт, тебе, правда, надо идти, а то попадемся.

– Ладно, позовешь на завтрак? – Целует и поднимается. Натягивает только брюки, а футболку подхватывает и закидывает на плечо.

Не могу сдержать довольную улыбку и сладко потягиваюсь, обнимая подушку, когда он оставляет меня одну. Втягиваю въевшийся в нее запах парня. Такой же порочный и желанный, как и он сам. Поверить не могу, что я трогала его вчера и мне нравилось. Нравилось, какой он был послушный и податливый в эти моменты. Совсем не такой наглый и независимый, каким хочет казаться всем.

Всю неделю меня не отпускало и еще сильнее тянуло к нему. Я даже перестала этому сопротивляться. В какой-то момент смогла снова услышать и доверять. Запретность и то, что нам приходилось скрываться, добавляли остроты и не давали спуска. Приходилось ловить каждый момент, каждую выдавшую секунду, чтобы коснуться его. Поцеловать. Вдохнуть знакомый запах. Словить лукавый, обнажающий взгляд. Нечаянное касание при всех. Когда о нашем секрете знали только мы.

Уходила тоска и жалость к себе. Неуверенность и постоянный страх. Он просто брал и, не спрашивая, переписывал меня. Стирая все старые обиды и отравляющие эмоции. Смешивал разные события, зарисовывая черные дыры в прошлом.

Больше всего меня вдохновляло то, что Мануэль наконец вернулся домой. Встреч и разговоров с ним мне не хватало больше всего.

– Эвон, поехали со мной в субботу, – спрашивает в темноту Райт, целуя мои пальцы, сплетенные с его.

– Куда?

– Туда, куда я обычно уезжаю по выходным.

– А Джейк? Думаешь, у родителей не возникнет вопросов, почему мы уезжаем вдвоем?

– Они побудут с Джейком, а мы что-нибудь придумаем. Возьмешь выходной и съездишь, например, к родителям.

– Давай лучше мы возьмем Джейка, а родители пусть побудут одни. Мне так будет более комфортно. Я все-таки тут работаю.

– Ммм, – недовольно мычит, – я хочу побыть с тобой наедине.

– Он не будет нам мешать, правда, боюсь Лесли не захочет отпустить нас с Джейком после того случая.

– Ладно, если ты хочешь, поехали втроем. Завтра договорюсь с ними. В субботу утром едем.

– Хорошо, – поворачиваю голову, лежащую на его плече, и целую его щеку. – Чем мы будем заниматься там?

– А чем ты хочешь заниматься? – загадочно тянет, проводя рукой по животу.

– Знаешь, я тут целыми днями сижу в доме, я бы сходила на какую-нибудь прогулку.

– Да? Хорошо, давай сходим. Хочешь, я позову еще друзей? Джейку будет с кем поиграть.

– Откуда они?

– Они живут в том районе, где дом Мануэля.

– Ты говоришь, Джейку будет с кем играть. У них есть ребенок?

– Нет, не совсем. Это приемный брат парня, а девушка просто живет с ним и его родителями.

– Как-то всё запутанно.

Не знаю, что он им сказал и как договорился, но сегодня после завтрака мы уезжаем за город. Лесли не задавала никаких вопросов, всего лишь попросила внимательно смотреть за ребенком.

Да я сама поняла это, после того случая. Это был как маленький знак-напоминание, что я должна всегда следить за ним. Даже, если занимаюсь чем-то ещё.

Через час мы были в живописном интересном месте. Небольшой городок, на берегу океана, притягивал и вызывал легкую дрожь. Что-то было в нем такого, что было скрыто от посторонних глаз. Может потому, что Райт тут уединялся, это наполняло атмосферу таинственностью.

– Мы приехали, – обращает мое внимание Райт, паркуясь возле небольшого одноэтажного дома.

– Тут же никто не живет? – удивляюсь тому, как аккуратно возле дома, учитывая, что он не жилой.

– Нет, – разворачивается ко мне Райт, – а что?

– Тут так ухоженно, – дергаю ручку на двери и покидаю автомобиль.

– Ну, я тут каждые выходные и поддерживаю порядок, а ты думала, я что делаю?

– Смотришь телевизор, – усмехаюсь, хотя по правде я думала, что он тут с какой-то девушкой. Отличное место, чтобы уединится.

– И это тоже, но я люблю что-то поделать возле дома. Это успокаивает. Пойдем, покажу вам дом, – кивает нам с Джейком, забирая часть вещей из багажника.

Открывает дверь своим ключом и пропускает нас внутрь. В нос ударяет запах нежилого дома. Хоть Райт и бывает тут на выходных, но этого мало, чтобы дом жил.

Пока Джейк убегает в другую комнату, рассматривая дом, парень притягивает меня к себе, целуя.

– Спасибо, что приехала со мной. Я очень рад.

– Какие у нас планы?

– Сейчас, я позвоню друзьям и спрошу, когда они будут готовы. Потом собираемся и едем на пикник, – достает из кармана толстовки телефон и при мне кого-то набирает. Замечаю трещину на экране. Я все-таки разбила его тогда. Но он почему-то не поменял. Райт не тот человек, для которого вопрос стоит в деньгах.

– Джадд, привет. Как дела? Готовы? – Обращается видно к парню и слушает его. – Хорошо, тогда заезжайте за нами, как соберетесь. – Усмехается. – Пожалуй, стоит прихватить пару мотков клейкой ленты, чтобы заткнуть тебя хотя бы ненадолго. – Кидает на меня взгляд и улыбается. Почему такое ощущение, что эти двое сейчас говорят обо мне?! – Да, Джейк тоже есть, скажи Алексу, что он не пожалеет. – Райт убирает телефон от уха и прячет назад в карман. – Всё, что тебе надо знать – это, то, что они гребаные психологи и любят покопаться в чьей-то жизни. Но им можно доверять. И, еще, – он сжимает губы, усмехаясь, – они любят пошутить, что отец взял няню не Джейку, а для меня. Будь к этому готова. – Эта идея мне не приходила в голову, но вызывала улыбку.

– Они уже мне нравятся.

– Главное не переходи на их сторону, – Райт протягивает мне руку, беря за пальцы, и тянет к себе, – потому что вечером мы вернемся сюда, и ты останешься без союзников, – усмехается и целует в шею возле уха. – Они скоро приедут, нам надо собираться.

Мне показалось или он побаивался того, что они могут рассказать?! Хотя я вроде бы и так знала всё, что хотела. Или просто девушка с Райтом это была для них редкость или наоборот закономерность.

Интересно было посмотреть дом, в котором жил когда-то Мануэль. Интересно, почему он не живет тут сейчас. У него секретов еще больше и самое противное, что я стала случайным свидетелем того, что его инвалидность фиктивна. Он отлично передвигается. И он знал, что я могу рассказать все, но убедил, что это разрушит жизнь всех, особенно Райта. Пока я должна молчать, а Мануэлю надо быть в этом доме. Находиться рядом с ними под таким странным предлогом.

Я даже не знала, связаны ли воспоминания Мануэля об этом доме с чем-то приятным или наоборот ужасным. Тут он жил с женой и дочерью, которых теперь нет в живых. Наверное, тяжело жить в доме, где все напоминает о приятных моментах, счастье. А сейчас ты один. Фактически в чужой семье, где родной тебе только внук.

– Эвон, – слышу из другой комнаты голос Райта, – они приехали, пойдем.

Выдыхаю, понимая, что вернусь сюда еще, чтобы подумать над этим. Отпускаю грустные мысли и иду в гостиную. Беру за руку Джейка и выхожу на улицу. Незнакомые мне парень и девушка стоят рядом Райтом и о чем-то смеются. Но я обращаю внимание на мальчика, что рассматривает какого-то в траве. Пожалуй, сейчас для меня важнее подружить этих двоих. Поэтому я веду Джейка как раз к его новому другу.

– Привет, – присаживаюсь рядом на одном уровне и заглядываю в глаза, – как тебя зовут? – Мальчик поднимает свои голубые светлые глаза на нас и улыбается.

– Алекс, – хорошо выговаривает все буквы.

– Я Эвон, Джейка ты знаешь, – киваю на своего подопечного. – Чем ты занимаешься? Можно мы с тобой поиграем?

– Я ищу таких жуков, – протягивает ладошку и раскрывает, показывая мне каких-то личинок. От неожиданности дергаюсь назад и упираюсь руками в землю, чтобы не упасть.

– Ямайские сверчки, где ты это нашел?– передергивает только от одного вида этой гадости. Но я, черт возьми, няня и должна, это выдержать.

– Ну, это точно не сверчки, – со знанием дела говорит Алекс.

– Дай посмотреть, – включается в дело Джейк. – Эвон, мне тоже нужна банка. Я тоже таких хочу. – Прикрываю глаза, медленно выдыхая.

– Что-нибудь придумаем, – натягиваю улыбку, глядя на них. Лучше уж пусть собирают личинок, чем сходят с ума от безделья. Общее дело оно всегда сближает. – Поднимаю взгляд на Райта и понимаю, что ребята втроем смотрят на меня, оценивая сейчас… девушку, с которой приехал Райт.

Очевидно, раз они психологи, от них этого не скрыть. Няня уж слишком годится по возрасту Райту в девушки.

– Давайте, вы пока будете собирать в руку, а потом я что-то придумаю. – Такое ощущение, что они и не слышали толком меня, и принялись ковыряться под другими камнями.

– Привет, я Рэйн, – слышу голос справа и поднимаюсь, – Если мы правильно поняли, то ты Эвон.

– Точно, Эвон, – улыбаюсь в ответ.

– Что они делают? – кивает на мальчиков.

– Собирают личинок, – закатываю глаза.

– Алекс, держи банку, складывай своих личинок, и поедем уже. Там еще пособираешь. – Девушка протягивает мальчику стеклянную посуду. Тот послушно закручивает крышку и встает.

– Пойдем, – кивает Джейку. – Найди себе банку, одной может быть мало.

– Отличный получится обед, – шутит Рейн и, взяв меня под локоть, направляет в сторону машины. – Джадд, иди, познакомься с няней Райта. – Закатываю глаза, понимая, что шуток на эту тему не избежать и усмехаюсь, хорошо, что Райт предупредил.

– Эвон, – начинает разговор Джадд, – если у тебя не будет работы, мы можем сдать тебе Алекса, будете вместе выращивать кого-нибудь из личинок. – Усмехаюсь, бросая взгляд на Райта. – Сжимает зубы, чтобы кому-нибудь точно не заклеить рот клейкой лентой. – Так, ребята, поехали, а то мы ничего не успеем.

– Не обращай внимания на их шутки, – усмехается Райт, заводя автомобиль и трогаясь следом за машиной его друзей.

– Хорошо, что ты меня предупредил.

– Ты им понравилась.

– Мы даже не общались.

– Для них все, кто любит маленьких детей, априори хорошие. Я – исключение.

– Да, ладно, ты тоже их любишь, просто боишься показать. Вспомни, как мы ели попкорн и смотрели мультфильм тогда. Ты взял Джейка спать с собой. Это было на тебя не похоже, но ты не бросил его одного в комнате в темноте, чтобы он боялся и плакал.

– Да, у нас даже с ним есть секрет от тебя.

– Секрет? – поворачиваюсь к парню и по усмешке понимаю, что между ними точно какой-то сговор.

– Да, мы тогда посмотрели один мультфильм. Перенесли тебя в комнату, когда ты заснула, а потом посмотрели еще один.

– Что?

– Да ладно, ребенок, – оборачивается назад, глядя на Джейка, – просто жаловался, что вы его ограничиваете.

– Мы заботимся о его здоровье. – Сворачиваем к лесному массиву и паркуемся на какой-то площадке.

– Так, выходим, дальше пешком. Ты же хотела прогулку?

– Ну да, – пожимаю плечами.

Хотя Райт и взвалил на себя основную массу вещей, я все же взяла у него пакет с продуктами. Мы жили относительно недалеко, но я никогда не была в этих местах. Какой-то дикий уголок антицивилизации. Джадд, вероятно, хорошо знал эти места, поэтому уверенно вел нас куда-то.

Наконец, мы добрались на то глухое место, куда шли. Большая площадка, затененная высокими деревьями, расположенная на берегу кристально чистого озера. Опустила пакет на землю и осмотрелась вокруг. Именно тут я хотела бы провести выходные.

Райт с Джаддом раскладывали гриль. Мы с Рэйн доставали продукты на небольшой складной столик. Периодически подглядывая за мальчишками, которые собирали уже не только личинок, но и каких-то жуков.

– Что ты сделала с Райтом? – спрашивает негромко Рэйн, стоя на противоположной стороне от стола.

– А что я ним сделала?

– Ну, хотя бы то, что он улыбается. Обычно он более мрачный. Да и Джейка он никогда не привозил с собой.

– Он и сейчас не хотел его брать. Я уговорила. Лесли с Кевином тоже надо время побыть вдвоем.

– О, да, в большой семье уединиться очень сложно, ну ты меня понимаешь? – подмигивает, а я киваю в ответ, догадываясь, на что она намекает. Даже, чтобы поцеловаться приходится прятаться или ждать ночи.

– Ты на самом деле психолог? – перевожу разговор, потому что с посторонним человеком разговаривать об отношениях не очень хочется.

– Да, – усмехается девушка, понимая, что Райт мне это рассказал. – И мне нравится ваша пара. – Так открыто говорит об этом, что я тушуюсь. Мы и сами-то никогда не очерчивали наши отношения какими-то рамками.

– Ты чего покраснела?

– Я? Нет, – пытаюсь успокоиться, но от нее ничего нельзя скрыть.

– Мы все сделали, теперь дорогу поварам. Мы в футбол, – к Рейн подходит Джадд, держа в руках мяч, целует ее в щеку и испаряется.

– Вы с Райтом встречаетесь? – спрашивает Рейн, как только остаемся одни.

– У меня, что на лбу все написано? – забираю тарелку с колбасками и раскладываю их на решетке.

– Вообще-то да. Ты смотришь на него как-то особенно. Ждешь, когда он на тебя посмотрит.

– Эм… можно мы не будем меня обсуждать,

– Да, конечно, извини. Я люблю ставить догадки, а потом их доказывать или опровергать.

– Джадда ты тоже проверяла? – девушка хмыкает и о чем-то задумывается.

– Он прошел такую проверку, которую никому не пожелаешь.

– И он выдержал?

– Знаешь, в нашем случае это выдержала я. За прошлый год он натворил такого, что мне хотелось умереть. И я чуть этого не сделала. Мы чуть не задохнулись в тонне боли и обиды. Но он смог признать ошибки. А я смогла их простить. Это было очень тяжело. А потом поняла, что люблю его, посмотрела как-то особенно в его сторону. Я видела раньше только то, что на поверхности. Все остальное было скрыто где-то глубоко. Когда я это поняла, все стало на свои места. Если бы я написала историю нашей любви, она бы называлась “36 вопросов”.

– Тридцать шесть вопросов?

– Да, тридцать шесть вопросов. Но мы не любим это вспоминать. Даже не знаю, зачем тебе рассказала. Просто Райт он сложный. У него есть травма из-за потери матери, и он может натворить глупостей. Но и уберечь вас от проблем я не смогу. Знаешь, давай я тебе запишу свой телефон. Если надо будет поговорить или совет, помощь, звони. Если нужна будет помощь и совет взрослого, тоже звони. Мать Джадда – она удивительная женщина, она может помочь и хранит секреты.

Мы обмениваемся номерами, и я покорена этой девушкой, ее открытостью и глубиной.

– Эй, мальчики, у нас все готово, – кричит Рейн и машет рукой, приглашая присоединиться к нам.

Одним словом можно было назвать этот день “кайфово”. Пожалуй, я бы никогда не хотела возвращаться домой, в реальность и снова сражаться с кем-то. Райт под предлогом пройтись, увел меня из общей компании. Джейк не захотел идти с нами, оставшись под присмотром Рейн.

Как только мы скрылись из виду ото всех, запустил пальцы мне в волосы, притягивая для поцелуя. Быть целый день вместе и держаться на расстоянии одновременно становилось мучительно. Положила руки ему на поясницу, ощущая влажную после игры футболку. Интересно, как можно назвать чувство, когда ты хочешь обнимать и целовать парня и тебе плевать, что на нем сейчас потная футболка или грязные после футбола шорты. Ты просто таишь, ловя эти моменты, которых скоро надо будет лишиться и вернуться ко всем. Когда внутри все скручивается от одного его прикосновения. Надеюсь, они не обидятся, что нас нет слишком долго, но мы словно школьники не можем оторваться друг от друга, и продолжаем целоваться.

– Райт, – слышим голос Джадда в стороне, – твой отец звонит. – Оба переводим дыхание, восстанавливая нормальное сердцебиение.

– Идем, – кричит в ответ и поправляет толстовку на мне. – Пожалуй, на этом прервемся. – Пошли. Без нас никак.

Да, мы слишком долго им не отзванивались и Лесли запаниковала. Благо, Райт успокоил отца, что все нормально, и мы гуляли, не вдаваясь в подробности прогулок.

– Хм, – отрывает меня от наблюдения за разговаривающим по телефону Райтом, Рейн и тихо шепчет, – пожалуй, мы тоже с Джаддом прогуляемся, – подмигивает мне и, взяв парня за руку, утягивает куда-то, быстро скрываясь за деревьями.

Проверяю Джейка и Алекса. Миссия с личинками была выполнена. Теперь они строили из палок какую-то конструкцию. Пока жду возвращения Райта, вскрываю пачку маршмеллоу и, нанизав на тонкий прутик, провожу над огнем, ожидая, когда зефирка приобретет аппетитный карамельный оттенок.

– Ммм, как вкусно, – слышу над ухом, и кто-то бесцеремонно забирает у меня из рук палочку и направляет мою вкусняшку к себе в рот.

– Что дома? – спрашиваю у Райта, в то время как он садится за моей спиной и притягивает к себе, прижимаясь бедрами ко мне. Упираюсь спиной в его грудь и расслабляюсь.

– Всё нормально, я их успокоил, сказал, что ты с Джейком строишь какой-то дом из палок. – Райт перебрасывает мне волосы на левое плечо и наклоняется. Втягивает мой запах, скользя носом по шее. – А где Джадд с Рейн?

– Пошли погулять, – парень ухмыляется в ответ, видимо думает о том же, о чем и я. Запускает руки под толстовку, но натыкается на футболку. Поддевает край и ныряет прохладными пальцами под нее. Кожа тут же откликается и пробирает лёгкой дрожью. Сухие губы касаются шеи и поднимаются к уху, захватывая мочку и разбегаясь по ней кончиком языка.

– Эвон, – снова тянет имя, словно играет аккорд на гитаре, – сводишь мои мысли и тело с ума. – Шепот сливается с треском костра. Пальцы скользят вверх, задевая нижний край топа, что одела вместо лифчика. Внутри все скручивается, разливая по венам расслабление. Мысли таят, растворяют все условности и стеснение.

– До тебя я ненавидел все цитрусовые, но твой этот аромат чертовых апельсинов проник и даже рецепторы откликаются только на апельсины.

– Райт, – все, что могу выдавить, когда снова целует шею. Призывает мягко кожу. Захватывая грудь через ткань.

Хочу сейчас оказаться не на земле в лесу, а где-нибудь прижатой к матрасу. Грязные мысли накрывают с головой. Но ничего не могу с собой поделать. Он мне просто нужен. Чувствовать его. Кожей. Губами. Улавливать только его аромат. Неповторимый и сумасшедший. Тот, что пробивается наружу, когда его не забивает никотин.

– Ау, мне больно, – восклицаю, когда закусывает кожу сильнее обычного, втягивая в себя.

– Хотел оставить на тебе маленький след, чтобы думала обо мне все время.

– Я и так о тебе все время думаю.

Хотела бы остановить этот день. Или заснять его. Чтобы навсегда оставить в памяти. Собрать в сердце все эмоции, что он подарил. Всю теплоту и гармоничность. И никогда бы не возвращалась в реальность.

Пока Райт с Джейком собирают вещи, я набираю короткое сообщение маме и спрашиваю, как она, но так и не дожидаюсь ответа. Расстроенно убираю телефон в карман и, встав, поправляю толстовку и иду к ним.

– Чем помочь? – обращаюсь к ребятам.

– Мы уже закончили, – откликается Райт. – Сейчас пойдем, – убирает последние вещи в сумку. – Джадд, вы собрались? – обращается к парню мне за спиной.

– Да, блин, Алекс собрал целую банку жуков, что мне с ними делать? Мама не пустит нас на порог с ними? – оборачиваюсь и вижу в руках Джадда стеклянную банку полную всякой нечисти.

– Вы такие крутые, а что делать с жуками не знаете? – Подхожу к Джадду и забираю банку.

– Э, их нельзя выкидывать, у них будет травма.

– Не волнуйся, я всё улажу. Мальчики, – разворачиваюсь к Алексу и Джейку, – пойдем со мной. Расскажу вам одну историю. – Трое взрослых провожают меня с ребятами взглядами. Мы отходим в сторону, прячась за какой-то куст.

Придумываю на ходу историю для мальчиков и вопросами подвожу к тому, чтобы они сами решили, что несчастных жуков надо выпустить. Алекс с грустью посмотрел на все его собранное богатство, но все же перевернул банку и вытряс всех насекомых и протянул мне банку. Желания находиться рядом с жуками не было, особенно когда они начали стремительно спасаться и расползаться в разные стороны.

– Так, ребята, пойдем, а то они меня съедят, – беру мальчишек за руки и веду к остальным. От заинтересованных и удивленных взглядов троих взрослых на меня, становится как-то не по себе. – Всё, можем ехать. Джадд, – протягиваю парню пустую банку, – это твое.

– Угу, спасибо, – никто не захотел комментировать это при детях, но видела у них в глазах благодарность. – Идем.

Не сговариваясь, все разбились по парам. Парни шли впереди, следом их маленькие братья, а мы с Рейн завершали нашу шеренгу.

– Как тебе удалось их уговорить самих выбросить всех жуков, которых они собирали целый день? – спросила Рейн, когда мы немного отстали от всех.

– Эээ, забыла вас предупредить, – поджимаю губы, – через день жуки должны передать с Королем всех жуков каждому по игрушке. Так что, не подведите там Короля.

– Да, оу, хорошо, что предупредила, – усмехается она. – Вы куда сейчас? В дом дедушки Райта?

– Да, побудем до завтра.

– Ну и правильно, побыть наедине классно.

– Райт говорил, что ты живешь у Джадда, с его родителями.

– Ну да, это немного странно, но так получилось. У меня умер отец, мама пока уехала в другой штат, а семья Джадда мне как родная. Это они меня вернули к жизни. Правда, в последнее время мы подумываем съехать от них и жить отдельно. Своей семьей.

– Семьёй?

– Да, Джадд мне предложил выйти за него и жить самостоятельно, правда, мы еще не говорили родителям. Ждем, когда вернется его отец из командировки.

– Рада за вас.

– Так, что ждем вас на свадьбе.

– Рэй, давайте быстрее, – слышим голос Джадда, опередившего нас уже метров на сто.

– Мы догоним, Джадд.

– Будет видно, – отвечаю я, не зная еще, что ждет меня впереди.

– Эвон, если что-то надо будет звони, не стесняйся.

– Хорошо, ты тоже, правда я не знаю, чем могу помочь, кроме того, что могу побыть нянькой, – ловлю ее улыбку и смех.

– Буду иметь ввиду.

Не хотелось с ними расставаться, но уже начинало темнеть, надо было возвращаться домой и заканчивать этот день. День, который навсегда запомнился приятными воспоминаниями.

Джейк уснул по дороге, а я в это позвонила Лесли и рассказала, как прошел день. В начале разговора она волновалась, но к концу расслабилась и даже смеялась с истории про жуков.

Вернулись мы уже, когда стемнело и, чтобы не будить Джейка, Райт снова отнес его сонного в кровать. И, пока я раздевала мальчика и укладывала, он перенес все вещи с машины.

Кровать подо мной пружинит, когда я уставшая падаю на нее, раскинувшись на животе.

– Райт, я устала как гавайская хутия, – слышу смешок позади. – Ты вымотал нас с Джейком так, что я завтра не встану. Ноги гудят, как пчелиные ульи.

Кровать прогибается сзади. Парень садится у меня в ногах и кладет теплые ладони на голени. Не спеша поглаживает их, растирая.

– Что ты делаешь? – спрашиваю не разворачиваясь.

– Массаж. Давай разотру ноги, станет легче. – Пока думаю, что ответить, он слегка надавливает на кожу и мягко проходится по ногам. – Только давай стянем с тебя эти легинсы, а то как-то через ткань не тот эффект.

– Ты просто хочешь поглазеть на мою попу.

– Не откажусь , – усмехается и тянет за низ штанин, освобождая меня от лишней ткани. – Ты же не собиралась спать в одежде? – Нет сил отвечать и я просто расслабляюсь. Тщательно разминают кожу ниже колен.

– Откуда такие странные названия животных и почему ты всегда из вставляешь, когда ругаешься?

– Моя подруга, Стелла, она океанолог или как там это правильно называется и она фанат всех этих животных. Как-то ей надо было выучить их, я помогала. Там названия, знаешь какие? – Замираю, когда его руки скользят выше по задней стороне бедер. Останавливаются возле самой попы и снова спускаются вниз. – С тех пор они у меня ассоциируются только с ругательствами.

Райт снова повторяет движение, поднимаясь вверх. Мягко массажирует ноги. Чем выше поднимается, тем мне становится не по себе. Низ живота сводит непонятной, но приятной нугой. Хочется чувствовать его руки на себе. Плавиться и впитывать каждое касание.

Останавливается возле попы и скользит назад по внутренней стороне бедра. Слишком интимно и двузначно. Но я молчу. Доверяю свое тело. Райт продолжает дразнить меня своими движениями. Тормозит и привстает, чтобы выключить свет и погрузить нас в темноту. Как только его руки снова касаются меня, сон и усталость отступают, распаляя внутри приятное волнение. Руки ложатся мне на попу и тоже массирующими движениями сминают ее. Райт подвигается ближе ко мне. Руки перемещаются на спину, ныряя под футболку и, приподнимая ее вверх, разминают кожу на спине. Водит пальцами, то усиливая, то ослабляя свои движения. Черт. Не понимаю, что со мной, но я хочу его. Так явно понимаю это. Только сейчас. Мозг уже не может сопротивляться влечению к нему. Слишком сильно все сейчас оголено. Слишком скрыто темнотой и мне позарез надо, чтобы он сейчас лежал рядом со мной.

Разворачиваюсь на спину. Руки парня оказываются у меня на животе. Хоть мне видны только контуры его лица, знаю, что смотрит сейчас хищно и только и ждет моего "да". Встаю и сажусь к нему на бедра. Лицом к лицу, губы к губам. Обнимаю и жадно целую. Всё, что скопилось за этот день, выливается сейчас, рождая между нами бездну, в которую падаем вдвоем.

– Райт, – отрывисто шепчу, переводя дыхание, – я готова.

– К чему? – Переспрашивает. А я так возбуждена, что не понимаю, он шутит или на самом деле ничего не понимаю, но мозг не может думать эпитетами и метафорами

– К сексу, – выпаливаю и снова целую, чтобы не задавал глупых вопросов.

В том, как его язык рьяно сплетался с моим, а руки жадно стягивали одежду, оставляя без всяких преград, было понятно, что он тоже этого хочет, возможно, даже больше меня.

Подталкивает меня, чтобы легла и стягивает трусики, которые только и остались на мне. Проводит рукой по животу к груди. Мягко и плавно. Поднимаюсь и, обхватив его шею, тяну к себе. Не хочу никаких прелюдий. Нужен он сейчас. И то, что он может мне дать.

Парень приземляется рядом со мной, отвечая на поцелуй.

– Эвон, мы стыдно, но я это делал уже.

– Что? – не переставая целовать, спрашиваю в губы.

– Это, – кладет ладонь мне между ног и проникает в меня одним пальцем. Ухаю от неожиданности, но тут же расслабляюсь, понимая, как приятно ощущать его легкие движения внутри меня.

– Когда? – спрашиваю на автомате.

– Когда ты спала. Ты так убийственно спишь, – шепчет мне в шею и, доставав палец, вставляет его снова, только уже теперь не один, а, кажется два. – Я пришел за что-то извиниться, – сильнее надавливает внутри меня. – Лег, чтобы разбудить тебя, – большим пальцем водит снаружи. – Не удержался и поцеловал. Ты отвечала. Ненавидела меня днем, а ночью целовалась. Тогда, когда ты проснулась без трусиков, я вот также касался тебя и трахал пальцами. Не знаю, что тебе снилось, но ты стонала. – Возможно, завтра я и выскажу ему что-то по этому поводу, но сейчас мне откровенно плевать. Просто не хочу, чтобы он останавливался.

– Ты такой засранец, – выпаливаю и кусаю за губу, оттягивая ее.

– Знаю, будь я идеальным, ты бы не запала на меня. Вы же любите плохих мальчиков, – запускаю руку ему под резинку штанов и стягиваю, оставляя без всего. – Эви, я тебя не узнаю, но мне нравится твой напор. – Раздвигает мои ноги и ложится между них. – Черт. У тебя случайно презерватива нет под рукой?

– У меня? Мне даже надевать его некуда? – смеется и оставляет на губах последний поцелуй.

– Ладно, жди, у меня где-то должен быть, я быстро, – поднимается и уходит куда-то из комнаты.

Откидываюсь на подушку, довольно улыбаясь. Что-то внизу на полу загорается и издает легкую вибрацию. Наклоняюсь и замечаю телефон с разбитым экраном, на котором высвечивется часть сообщения Райту: "Может, встретимся сегодня? Расслабимся" Ложусь на живот и, протянув руку, беру телефон. Расслабимся, значит… Нажимаю быстрый ответ. Что я творю?! Но впервые чувствую, как ревную. Не знаю к кому. Не знаю, что это все значит. Взрослые люди, наверное, так не делают, не лезут не в свое дело. Но с каких-то пор Райт стал моим делом. Во всех вопросах. Набираю ответ: “Нет. Мы не встретимся больше никогда. Расслабляйся с кем-то другим” Отправляю и слышу шаги позади себя.

– Я вернулся, – матрас в ногах прогибается, Райт спешит лечь рядом.

– Кто такая Карри?

– Ээ, а что? – целует вдоль позвоночника, поднимаясь вверх, словно ничего не произошло.

– Она хотела с тобой сегодня встретиться и расслабиться. – Переворачиваюсь к нему, но не показываю переписку.

– Эвон, это не то, что ты думаешь, отдай мне телефон, я тебе завтра все объясню.

– Завтра? Ну уж нет, у тебя, что всегда есть запасной вариант? – ухмыляется и ложится нагло между моих ног. Целует внутреннюю сторону бедра, двигаясь вверх.

– Напиши ей: "Мы же виделись на прошлой недели".

– Ты был с ней на прошлой неделе? – Сдавливаю ногами его голову, что показать, как я злюсь. Но одновременно он не пытается забрать телефон, значит, не хочет ничего скрыть.

– Нет, не был, но ты напиши. – Ничего не понимаю. Ладно, ослабляю ноги и набираю сообщение. Райт поворачивает голову к другой ноге и тоже целует ее. Телефон вибрирует о входящем сообщении

– Она пишет, – читаю вслух, – что ты не был у нее уже месяц, какая неделя?

– Мг, – бурчит в ответ и целует меня между ног, – мы встречаемся иногда, но я действительно уже несколько недель не был у нее, и, кажется, больше не появлюсь, – протягиваю руку с телефоном над полом и расжимаю пальцы. Мобильный в очередной раз падает из моих рук и ударяется о пол. Райт вскидывает голову, услышав глухой стук. – Хватит бросать мой телефон все время. – Подтягивается на руках и впивается мне в губы. Злясь, впиваюсь в ответ в него ногтями.

– Мстишь так? – смеется в губы.

– Удалишь завтра ее номер. – Как же меня заводит эта ревность и одна мысль, что есть кто-то, с кем он расслаблялся пусть и в прошлом. Бесит и злит. Но теперь он мой.

– Если телефон еще пару раз так упадет, то уже и стирать будет нечего, – встает, чем-то шелестит и снова нависает надо мной, – ты слишком разговорилась, готова?

– Я уже сомневаюсь, что это хорошая идея

– Это вообще самая лучшая идея, что пришла тебе в голову когда-либо. – Наклоняется, медленно проникая в меня.

– Черт, это точно безопасно.

– Боже, Эви, помолчи. – Вся эта суматоха вывела меня немного из колеи, и я уже не так уверена в том, что я хочу это сделать.

– Ой, – Райт чуть сильнее двигается во мне, вызывая резкую боль

– Тшш, – замирает, давая мне время привыкнуть к этому чувству, и целует отвлекая. – Все нормально?

– Это все?

– Да, расходимся, – серьезно отвечает. Выдыхаю, когда начинает медленно выходить из меня, – шутка, – расплывается в улыбке и начинает медленно двигаться во мне.

– Знаешь, я представляла, что это будет, – заминаюсь, чтобы не обидеть его, – приятней, – последовавший за этим поцелуй давал намек помолчать. Медленно, не спеша двигался во мне. Небольшой дискомфорт уже скоро сменился довольно приятными ощущениями. Но я не успеваю вкусить всего, потому что Райт довольно быстро кончает. – Не могу сказать, что это было вау.

– Первый раз так всегда, но уверен уже после второго раза тебя будет не остановить. – Райт куда-то уходит и возвращается через пару минут, ложиться рядом и, обнимая меня, притягивает к себе. – Больно?

– Нет, но немного неприятно. Во мне что-то поменялось?

– Конечно.

– И что же? – Привстаю на локте, пытаясь разглядеть в темноте его глаза.

– Ты стала еще привлекательней для меня. – Ведет кончиками пальцев по животу, поднимаясь к груди и проводя большим пальцем по основанию.

– Так кто та девушка, что писала?

– Карри. У нас были достаточно свободные отношения. Когда мы оба ни с кем не встречаемся, то периодически у нас секс. И всего лишь. По дружбе. Но когда кто-то из нас с кем-то начинает отношения, то наши встречи прекращаются.

– Это не нормально.

– Да ладно, если я один и хочу кого-то трахнуть, мне что надо снять проститутку, или подцепить неизвестно кого, а так у меня есть проверенный человек.

– И что теперь?

– Я позвоню ей завтра и поставлю в известность, что у меня есть девушка.

– Звучит красиво.

– Я не хотел бы тебя ни от кого скрывать, – выдыхает в губы и молчит.

– Это будет конец, Райт. Давай подождем. Я должна быть уверена, что после того, как Лесли с Кевином узнают и решат меня уволить, мне будет куда уйти.

– Я что-нибудь придумаю.

– У тебя есть личные деньги, чтобы отец не смог тебя ограничить? Или у тебя есть офигенная работа? Или наследство? Мы оба ограничены финансово и надо подождать. – Понимаю, что попала в точку. Я так и знала. – Поэтому давай пока оставим это между нами.

– Как хочешь, но, – усмехается, – сдерживаться будет очень сложно.

– Ну до этого же у нас получалось.

– Но до этого у нас были просто поцелуи.

– Так может, продолжим? А то я что-то еще ничего не испытала.

Эвон спала у меня в объятиях, а я смотрел в темноту. Что это было и как можно было бы назвать одним словом это чувство. Для любви слишком быстро. Но и за пределы дружбы это уже давно вышло. Сегодняшний день многое показал. Понял, что мне нужно не только ее тело. Мне нравится просто быть с ней. Проводить время. Знакомить с друзьями. Ловить на себе ее взгляд. Наслаждаться ее умением общаться с детьми. Ее шутками. Ее неопытностью и любопытством. Балдел от того, что раскрывал ей все эти грани и показывал то, чего она не знает.

Она переворачивается на другой бок и прижимается ко мне обнаженной спиной. Ох, дьявол я снова хочу ее. Хочу свою Белоснежку. Хотя сегодня ночью, она потеряла этот статус. Кладу руку ей на бедро и медленно веду вниз по ноге. Гладкая и такая нежная кожа. Поднимаюсь вверх, перебирая пальцами, словно играя на гитаре. Она выдыхает, издавая легкий стон. Касаюсь губами плеча и оставляю один поцелуй. Девушка ворочается и ложится на живот. Теперь уже выдыхаю я и не могу удержаться, чтобы не прикоснуться к ней.

Кладу ладонь на спину и начинаю ее массировать, спускаюсь к пояснице. Жаль, что в полумраке я могу только видеть ее очертания. Не могу увидеть, например, сколько родинок у нее на спине. Рассмотреть тот, шрам, след, что оставил когда-то давно, застолбив эту девушку. Стянул одеяло ниже, проведя кончиками пальцев не стесняясь по ее попе. Прикрыл глаза, представляя как буу6д сжимать ее, притягивая сильнее к себе. Ладонь сама легла ей между ног, едва касаясь и поглаживая.

Наклонился над ней, и, облизнув губы, начал оставлять поцелуи на спине. Эвон задышала чаще, застонав на выдохе. Да, детка, тебе придется менять свои привычки и научится просыпаться, когда я к тебе пристаю. Поднимаюсь выше и целую шею, мочку уха.

– Эви, – шепчу на ухо, – я не могу уснуть, когда ты рядом лежишь без одежды.

– Райт, – бубнит во сне, – сколько времени? – Она переворачивается на бок и это ее ошибка, если девушка мечтала спать до утра.

– Время секса, – разворачиваю ее на спину и впиваюсь в еще сонные губы. Она неактивно отвечает, и я не понимаю, спит она или уже проснулась. Но когда руками обвивает за шею, догадываюсь, что ее сон отступает. – Я не могу уснуть. Хочу тебя.

– Райт, когда я просила, ты сказал, чтобы я спала, давай завтра,– пытается увильнуть соня.

– И завтра будет тоже, – провожу рукой вдоль тела, прижимая к себе. Она закидывает на меня ногу и обвивает. Скольжу губами по контуру лица и переключаюсь на шею. Она отклоняется назад, подставляя ее. Стягивает волосы мне на затылке своими пальчиками и выдыхает стон. Кажется, моя схема работает, и я скольжу кончиком языками по ключице, дразня ее еще больше.

– Райт, – слышу, сквозь ее редкое дыхание.

– Мм?

– Хочу тебя.

– Я твой, забирай. – Она толкает меня, переворачивая на спину, и садится сверху.

– Ты не дал мне выспаться. И завтра я могу быть очень злой. – Протягиваю руку на тумбочку и нащупаю презерватив.

– Держи, – я уже сейчас начну тебя задабривать. Забирает у меня и, открыв, все ловко надевает. – Ты делала это уже раньше? – Хотя у каждого из нас была своя жизнь до встречи, но то, что она умеет так ловко обращаться с резинками, задело. – Привстает на коленках и медленно опускается на меня, обнимая и сдавливая равномерно со всех сторон.

– Ревнуешь? – упирается руками мне в грудь и плавно двигается.

– Не хочу тебя ни с кем делить, – отвечаю, кладя руки ей на бедра, направляя движения.

– Я тебе не все рассказала, – наклоняется ко мне и шепчет, – ты не первый парень у меня. – Прошибает тайфуном недовольства и разочарования. – В старшей школе, – проводит языком по мочке уха, дразня меня, но мне ни хрена не смешно. – Все девочки должны были познакомиться с Максом. – Впиваюсь больнее пальцами ей в кожу. – И потренироваться на нем использовать эти штучки. – Начинает двигаться активней, а мне хочется придушить Макса. – После резинового Макса у меня больше не было близких отношений с мужчинами.

– Какого? – ее смех заполняет комнату и разливается мелодичностью в темноте.

– Ты такой ревнивый, – целует меня в губы, – это был всего лишь манекен.

– Это было не смешно, – черт и она сделала меня своей шуткой, разозлила меня и возбудила этой чекнутой ревностью еще больше. Снимаю ее с себя и укладываю на спину.

– Ты на самом деле меня приревновал? – слышу робкое в темноте. Нависаю над ней и вхожу не церемонясь. – О, – неожиданный возглас.

– Рекомендую тебе не шутить так, – двигаюсь в ней, – а то ты будешь наказана. – Обхватывает меня ногами в ответ, прижимаясь ко мне.

– Черт, Райт, – тихо стонет, – ты вчера что-то делал не так.

– Я делала все тоже самое.

– Только вчера мне хотелось тебя скинуть с себя, а сейчас наоборот, – спускает руки мне на попу, прижимая сильнее к себе.

– Эвон, давай обсудим это позже.

Карибские хутии, что он творил со мной. Выворачивая все ощущения наружу. Вены гудели от накатывающих ощущений. Совсем не то, что было в первый раз. Каждое скольжение отбивалось гулким пульсом в висках. Хотелось прижимать его к себе, чувствовать как наши тела становились влажными от пота, как часто он дышит мне в шею.

Люблю всё, что он делает со мной, люблю, как влияет на меня, люблю, когда он рядом, люблю его. Зарываюсь пальцами в его жесткие волосы. Не хочу, чтобы это когда-то останавливалось. Запускаю руку между нами. Так хочешь касаться себя и возбуждать себя. Райт привстает, чтобы я могла беспрепятственно ласкать себя.

– Да, Эви, обожаю, когда ты так себя ведешь.

– Райт, – выдыхаю, – ты сейчас как гавайский дятел.

Зачем я это сказала… Райт скользнул во мне несколько и раз и резко дернулся вперед, расслабляясь следом. И заржал.

– Ты специально это сказала? Чтобы воспалить мои фантазии? Первый раз во время секса мне говорят, что я дятел.

– Это было восхищение, а не сравнение, – тело дрожит от смеха и я притягиваю его к себе, чтобы отвлечь от неудачного вставленного сравнения. – А разве мы не должны были кончить одновременно?

– Эээ, нет, – это красиво в фильмах и книжках, но на практике нет.

– И что теперь?

– Сейчас, – он стягивает с себя резинку, кидает ее куда-то на пол и ложится рядом. – Теперь я весь твой. Что ты хочешь, что я сделал? – Ведет кончиками пальцев от груди, вниз, минует попок и задерживает внизу живота вырисовывая спирали.

– Продолжай свой путь, усмехается и начинает снова меня ласкать. Знает уже ко мне подход. Как мне нравится, и от чего я схожу с ума.

Я просто обнимаю его, наполняя комнату стонами и своим голосом, впитываю каждое его движение, сосредоточенное в одном месте, пока снова не доводит меня до грани. Выгибаюсь ему навстречу, жадно хватая воздух пересохшими губами.

Райт обнимает меня, утыкаясь в волосы. Слышу, как втягивает мой аромат и выдыхает через рот. Касается губами кожи на шее и так замирает. Наше дыхание выравнивается, сливаясь в унисон.

– Эвон, черт, – слышу голос Райта и, открыв глаза, понимаю, что уже светло. – Джейк проснулся. Раньше нас. – Быстро вскакивает и одевается. – Давай одевайся и выходи, я его отвлеку. – Привет. – Слышу на коридоре. Поднимаю одеяло и вижу себя обнаженной. Гудзонские ястребы. Пытаюсь встать, а все тело отзывается ломотой и усталостью. Райт. Лицо расплывается в довольной улыбке, которую я, как ни пытаюсь, не могу убраться.

Мне так хорошо. Блаженно. Кайфово. Прикрываю глаза, наслаждаюсь этими минутами спокойствия и удовольствия. Прокручиваю в голове ночь. Нашу ночь. И хотя мышцы ноют, но я хочу еще его. Чтобы снова впивался мне в кожу и целовал. Шептал всякую чушь.

– Я вообще-то сказал вставать, а не дальше дрыхнуть, – слышу над ухом и резко открываю глаза. И понимаю, что я ни черта не встала, а уснула.

– Прости, я заснула, – Райт наклоняется ко мне и целует в губы.

– Будешь мне должна. Мы сделали завтрак, я накормил брата, усадил его смотреть мультфильм. Так что, можешь начинать возвращать долг.

– Райт, прости, я не специально, – поднимаюсь, прикладываю одеяло к груди.

– Куда? – хватает меня и возвращает назад в кровать.

– Вставать.

– Теперь уже можешь не спешить. – наклоняется и целует. Его рука отодвигает одеяло и скользит под него. Сминает нежно грудь, проходить по боку, не задерживаясь на талии, быстро перемещается на попу, подминая меня под себя. – Продолжим?

– Райт, мне все болит.

– Догадываюсь, – нагло улыбается, довольный тем, что это его рук и не только рук дело. – Ладно, дам тебе фору отдохнуть, одевайся, пошли завтракать. – И, не предупреждая, раскрывает одеяло, – иди.

– Райт, ну отвернись, – пытаюсь чем-то прикрыться, но под рукой, вернее под головой, только подушка.

– Я хочу посмотреть на свою идеальную обнаженную девушку. – Обдал своими словами, вызывая по всему телу дрожь. Оборачиваюсь на него и улыбаюсь.

– Красиво звучит, – поднимаю трусики с пола и одеваю сначала их. Потом футболку, чтобы скорее прикрыть побольше оголенной кожи. И мне все равно надо время чтобы привыкнуть к тому, что один мужчина видел меня обнаженной. Его все устроило, и он хочет видеть меня такой.

– Не хочу, чтобы ты когда-то оставила меня. – Натягиваю шорты и поднимаю глаза.

– Мне когда-то придется уйти из вашего дома.

– Я был бы рад, если бы ты уволилась, и нам не надо было бы ничего скрывать.

– Пока нельзя, – вздыхаю. Не хочу вспоминать причины, почему оказалась тут. – Ладно, пойдем, протягиваю ему руку. Берет меня и поднимается. В дверях еще раз прижимает к себе и целует.

– Эвон, если ты не сотрешь с лица эту довольную улыбку, Лесли в два счета раскусит, чем ты занималась ночью. – Хохочу в ответ на замечание Райта – Я не могу. Она сама. Я пытаюсь не думать об этом. – Поджимаю губы. – Но у меня ничего не получается, – снова улыбаюсь, доставая вещи из багажника.

– Мам, мы вернулись, – слышу позади голос Джейка, бегущего навстречу матери.

Вот мы и вернулись. Теперь надо продумать план “великой конспирации”, чтобы мы с Райтом не выглядели, как сходящая друг по другу парочка, но одновременно и не ненавидящие друг друга подростки.

Мне нужен был он. Все время. Хорошо, что присмотр за Джейком не требовал каких-то умственных действий, потому что я не смогла бы думать о двух людях одновременно. Если учесть, что выкинуть из головы Райта было чем-то нереальным, как бы не отвлекала себя, то Джейк был бы явно сегодня обделен моим вниманием. Спасло только то, что Лесли очень соскучилась по сыну за выходные и хотела побыть с ним наедине.

Но трижды дьявол, вопреки всему я не могла просто спуститься к Райту и побыть с ним. Хотя безумно этого хотела. Снова и снова прокручивала выходные в воспоминаниях.

В конце концов, я вспомнила, что теперь дома Мануэль, а я так давно его не видела.

Стучу в закрытую дверь и, как только слышу его голос, захожу.

– Мануэль, пришла вас проведать. Лесли играет с Джейком, а у меня появилась минутка.

– Присаживайся, – не спеша проговорил мужчина и покачал головой. За время в больнице он очень похудел и теперь глубокие морщины еще больше разрезали лицо. Заметив, как я рассматриваю его, он тут же расправил плечи и улыбнулся.

– Как твои дела? – так он выглядел намного лучше. Но я не разобралась то ли всё действительно было не в порядке, то ли он просто устал от госпиталя. – Лесли говорила, что ты с Райтом и Джейком ездили за город.

– Да, Мануэль, мы ездили в ваш дом. Там так хорошо и спокойно.

– Значит, у вас все нормально?

– Да, – натягиваю улыбку, не зная насколько откровенной я могу быть с ним. – Мы дружим. – Мануэль ухмыляется уголком губ, словно видит меня насквозь и знает, как мы на самом деле "дружим".

– Как мои советы?

– Когда он еще вел себя как придурок, они были нужны, но сейчас просто нет надобности в этом. Но я все помню.

– Рад за вас.

– Что значит за нас?

– Я вижу, как ты вся светишься, и уверен это не из-за того, что седой старикашка вернулся в дом.– Черт, приоткрываю рот и выдыхаю.

– Я, правда, рада, что вы вернулись.

– Хочешь сказать, что Райт тут не причем. – Лукаво улыбается и смотрит в глаза, чтобы я не могла обмануть.

– Нет, – машу головой из стороны в сторону и сжимаю губы, чтобы не улыбнуться. Но под его пристальным взглядом, долго удержаться не могу и, откинув голову назад, смеюсь.

– Кого ты решила обмануть? – Разводит руками в стороны, улыбаясь мне. – Я все заметил еще, когда вы приезжали ко мне в госпиталь. Мы с тобой разговаривали, а он смотрел на тебя так, словно ревновал. Но не ко мне, а к тому, что у нас с тобой есть секреты, мы общаемся и ты уделяешь внимание и другим мужчинам, не только ему.

– Тогда еще ничего не было.

– Для вас может и не было, но для меня все было очевидно. И это был только вопрос времени.

– Мануэль, никто ничего не знает. Кроме вас. И не надо им говорить. У меня был разговор с Лесли и она намекнула, что я здесь няня у Джейка, а не у Райта, и могу потерять эту работу. А мне пока некуда будет уйти. Так что не выдавайте нас, пожалуйста.

– Хорошо. Я рад, что ты ему помогла.

– Ему, в чем? Я ничего не делала.

– По-моему, он немного отвлекся от того, что его мучило.

– Я буду только рада. Мне надо идти, еще надо кое-что сделать на кухне.

– Хорошо, ступай, – улыбаюсь в ответ и оставляю одного.

Да уж, Мануэлю действительно удалось залезть в мою голову и переключиться с Райта на что-то другое. Но не надолго. Потому что, вернувшись к себе, я обнаружила его развалившегося на моей кровати и ковыряющимся в телефоне.

– Что ты тут делаешь? – шепчу, быстро закрывая за собой дверь.

– Жду тебя, иди ко мне.

– А родители?

– Поехали в магазин с Джейком, – ставлю одно колено на кровать, наклоняюсь и упираюсь ладонями в жесткий матрас. Передвигаюсь медленно к парню, нависая над ним. Райт кладет руку мне на шею и притягивает к себе целуя. Жадно касается губ, прикусывая их иногда, запускает вторую руку под футболку и ведёт вверх, до самой груди.

– А если они вернуться?

– Плевать, они же не прячутся, когда целуются, почему я должен, если хочу целовать девушку? -

Будоражит своими словами. Разогревает кровь до двухсот двенадцати по Фаренгейту и бросает меня в эту страсть. Привстаю и, схватив низ футболки, тут же стягиваю ее, оставаясь в одном лифчике. Взгляд парня тут же оказывается где-то в районе ложбинки между грудей.

Не открывая рот, рычит и садится, притягивая меня к себе. Заводит руки за спину и мастерски с первого раза расстегивает застежку. Сбрасывает лишнюю деталь в сторону и приказывает встать.

Сам встает следом и, запустив руку мне под резинку шорт, стягивает их вниз. Подталкивает назад, и я, переступив упавший клочок одежды, упираюсь в стол.

Я сумасшедшая. Днем при свете обнажаюсь перед парнем, но мне нравится, как он на меня смотрит. Как прикусывает губу, изучая мое тело. Сажусь голой попой на стол и раздвигаю ноги.

Рвано выдыхает и оказывается возле меня мгновенно. Запускает руку в карман, доставая презерватив и протягивает мне, а сам стягивает штаны. Опускаю глаза вниз, возбуждаясь еще больше от того, как он меня хочет. Всем телом, каждой своей клеточкой, каждой веной, каждым волоском.

Разрываю упаковку, теряясь в его поцелуях, быстро натягиваю резинку, выгибаясь навстречу его телу. Объятиям. Пальцам, что касаются нагло меня везде. И через секунду он во мне. Наполняет собой. Усиливает то напряжение, что во мне уже полдня, двигается жадно и энергично? Кладет руку мне на клитор и начинает одновременно массировать, Замедляется, лаская одновременно языком. Закусывает кожу на шее и впивается в губы, когда я хочу крикнуть от наслаждения, что он снова мне подарил. Внутри все сводит и сокращается, заставляя тело выгнуться и расслабиться следом. Он так и находится во мне. Давая немного времени передохнуть и отдышаться, чтобы снова двигаться, взрываясь во мне следом.

– Черт, я не могу с собой ничего сделать. Как ты там меня называешь кубинский дятел? – усмехается и продолжает, – я полдня тебя хочу, а когда, наконец, ты в моих руках мне хватает всего пару минут, потому что я возбужден до предела. Как и ты похоже.

Стягивает презерватив, завязывая на узел.

– Это когда-то станет по-другому?

– А черт его знает. Но я не хочу это прекращать. И было бы хорошо, если бы ты не кричала. Всё-таки дед через пару стен от твоей комнаты.

– Я теряю голову, – поджимает губы, сдерживая довольную до чертиков улыбку, – когда ты это делаешь со мной. Кстати, про Мануэля, он знает про нас.

– Ты ему рассказала? – натягиваю трусы и подаю Эвон ее вещи.

– Он сам все понял, – пожимает плечами, натягивая футболку. Бросаю еще один взгляд на обнаженную фигурку, которая через секунду скрывается за куском материи. – Сказал, что у меня практически все написано на лице. И я не стала отрицать.

– Когда это вы успели так с ним сблизиться, что обсуждаете такие темы?

– Он мне кое с чем помогал.

– С чем же? – Тоже натягиваю футболку и подхожу к Эвон, упираясь руками в стол по обе стороны от нее.

– Тренировал меня.

– И в чем интересно он тебя тренировал?

– Я не могу рассказать.

– Это секрет?

– Нет, но нам надо идти, скоро вернется Лесли, а ты не должен быть полураздетый в моей комнате.

И мы опять чуть не попались, потому что, спустившись в столовую, в окне увидела подъезжающую машину Кевина.

– Райт, иди к себе, а я буду что-нибудь делать, например, смотреть телевизор, – берет пульт и включает телевизор на первом попавшемся канале.

– Как мне надоели эти кошки-мышки, ты бы знала. – Усаживаюсь рядом и, пока они не дошли до дома, обнимаю девушку и целую, Еще раз пробегаюсь руками по особо интересным местам на ее теле. – Я снова хочу тебя. Когда все улягутся спать, придешь ко мне, так больше вероятность, что тебя не услышат, если вдруг ты захочешь закричать, – улыбается в ответ и обнимает целуя. Пока никто не зашел в дом, успеваю спуститься к себе.

Знаю, что пока никто не будет меня трогать, поэтому беру телефон и набираю номер Карри.

– Привет, и что это вчера было? – спрашивает сходу.

– Привет, ну ты бы могла не писать ночью. Подставила меня перед девушкой.

– Если бы ты меня ставил известность о твоей личной жизни, возможно, я бы не писала так, но я соскучилась, Впервые поняла, что соскучилась по тебе,

– Карри, остановись, ты все правильно поняла, у меня есть девушка. И я ей дорожу.

– А я?

– Раньше ты не задавала вопросов, по-моему, все было предельно ясно.

– Да, ты хотел, чтобы было так, но меня ты не спрашивал, как хочу я.

– Я никогда не давал тебе повода, мы не ходили на свидания, был только секс. Также было всегда.

– Нет, не всегда. Ты ее любишь?

– Ты так говоришь, будто я тебе изменил, – усмехаюсь, пытаясь сменить тему.

– Я не хочу так больше. Или ты со мной, или никогда мне больше не звони. – Черт. Что происходит?! Как-то раньше сцен ревности она мне не предъявляла. Но сейчас все поменялось.

– Карри, я не с тобой и не надо мне ставить ультиматумы.

– Тогда не приезжай ко мне больше, когда тебе не с кем будет трахнуться.

– Ладно, не приеду.

– То есть ты вот так просто откажешься от того, что между нами было?

– Что ты хочешь?

– Я люблю тебя.

– Карри, не надо.

– Почему? Она просто очередная “пришла-ушла”, ты всегда возвращаешься ко мне.

– Возвращался – да, но и уходил тоже. К тому, кому не хотелось рассказывать про себя, кто не видел моей боли, кто не пытался узнать меня больше.

– Кто она?

– Не важно.

– Райт, я люблю тебя, зачем тебе кто-то. Я принимаю тебя таким, какой ты есть. Со всеми твоими тараканами и странностями.

– Почему сейчас-то?

– Это ведь она ответила ночью. Я сразу поняла. Ты раньше никому не позволял в твоем телефоне сидеть.

– Карри, – замолкаю, пытаясь у себя же в голове уложить эту мысль, – я люблю другого человека. Прости. – Слышу всхлип в динамике и понимаю, что больше разговаривать не о чем и сбрасываю вызов.

Отбрасываю телефон в сторону и откидываюсь на подушку, закрывая глаза. Губы сами растягиваются в улыбке, когда вспоминаю аромат апельсинов. Снова беру телефон и, выбрав нужный контакт, набираю сообщение.

“Мне нужно тебя увидеть”

“Я купаю Джейка. Что-то срочное?”

“Да, думаю это что-то срочное”

Черт. Отбрасываю телефон в сторону и встаю с кровати. Выхожу из комнаты и поднимаюсь наверх. Продумываю историю, на случай, если встречу Лесли или отца. Но по дороге никто не попадается, спокойно прохожу в детскую, а из нее попадаю в ванную. Приоткрываю дверь и наблюдаю, как девушка в закатанной под топ футболке, коротких джинсовых шортах и небрежно завязанным пучком на голове сидит на корточках и намыливает голову Джейку.

Замечает меня и, поджимая губы, улыбается. Боится, что нас застукают, но и одновременно вижу по глазам, что хочет, чтобы я сейчас подошёл к ней. Что я и сделаю и опускаюсь рядом. Целую ее открывшуюся шею и замечаю засос, что оставил недавно.

– У тебя на шее виден засос, я бы не убирал волосы на твоем месте. – Поворачивает ко мне голову с широко распахнутыми глазами. – Я помню, когда оставил его. – Шепчу на ухо, прикусывая мочку. Ловлю ее тяжёлый выдох сквозь едва приоткрытые губы.

– Райт в любое время может зайти Лесли, – чтобы Джейк не услышал, наклоняется ко мне и шепчет на ухо, приятно щекоча струйкой воздуха кожу.

– Сейчас уйду, просто хотел сказать, что ты очень красивая. – Целую в щеку и поднимаюсь. Знаю, что хотел сказать другое, но это явно была не та обстановка

Незаметно выскользнул и спустился к себе.

“Когда все лягут спать, приходи ко мне, буду тебя ждать”

Отправил сообщение, а сам включил телевизор, чтобы время шло быстрее. Не помню, что там болтали, но отключился я быстро.

Расстилаю кровать и натягиваю пижамные шорты и футболку. В доме давно все затихло, а я все равно волнуюсь идти и кого-то встретить. Придумываю предлог на случай, если меня кто-то увидит. Чистить зубы в двенадцать ночи, когда я должна была бы лечь ещё полтора часа назад, выглядело бы странно. Но, например, выпить воды или просто сходить в туалет вполне логично. Как объяснить, если я, например, встречу в подвале кого-то кроме Райта. Скажем, я спросонья задумалась и случайно спустилась в подвал. Да. Карибские петухи, никогда бы не подумала, что придется так скрываться от кого-то. Но одновременно не подумала, что это может быть настолько возбуждающим, что мне захочется включить в эту игру.

Поднимаюсь с кровати и выхожу из комнаты. Не шумлю, но и держусь уверенно. Быстро оставляю позади второй этаж и, не заходя на кухню, спускаюсь вниз.

Открываю дверь и замечаю парня, лежащего под одеялом. Перед ним моргает телевизор, негромко рассказывает о чем-то, но Райт спит. Наши бессонные ночи дают о себе знать, и я тоже чувствую себя постоянно невыспавшейся. Но его расслабленное лицо и играющие тени по мышцам на груди добавляют фантазии.

Прикрываю за собой дверь и подхожу к кровати. Беру в руки пульт и, нажав на красную кнопку, выключаю телевизор. Комната тут же окунается во мрак и тишину. Кладу пульт на тумбочку и залажу под одеяло к Райту. Прижимаюсь к теплой обнаженной спине и обнимаю его за талию. Целую в лопатку и втягиваю его аромат.

Как мне нравится все это. Прийти вот так к своему парню, Лечь рядом и обнять. Целовать. Туда куда хочу и тогда, когда хочу.

За последние недели в моей жизни произошло столько событий больше, чем за несколько лет моей жизни. Райт со своей настойчивостью и откровенными разговорами взорвали мой мозг, и я сдалась. Показал мне, как может быть хорошо и что не стоит отрицать то притяжение, что есть между нами. Я не почувствовала никаких особенных перемен, когда мы переспали. Это действительно добавило больший полет фантазии, и теперь я чувствовала себя более раскованно.

Провожу кончиками пальцем под резинкой его боксеров. Хочу разбудить, но не сразу и быстро, а дразнить, пока он будет просыпаться.

Поцелуй за поцелуем покрываю его спину и появляется дерзкая идея тоже оставить ему засос. Пусть небольшой, но чтобы он подумал, как это ходить и прятаться. Поднимаюсь выше и впиваюсь в шею, прикусывая и втягивая небольшой участок кожи.

Райт шумно выдыхает и тихо стонет. Интересно, что ему снится? Переворачивается на спину и тут же на другой бок лицом ко мне. Не разбираясь в чем дело и ничего не расспрашивая, впивается в губы и притягивает за талию к себе.

– Это что сейчас было? – шепчет в губы, разрывая наш поцелуй.

– Я тоже оставила на тебе свою печать.

– Я почувствовал и как мне теперь с этим ходить? – шепчет в губы и усмехается. Захватывает низ футболки, стягивая вверх, а шорты вниз, оставляя меня через пару секунд обнаженной в своей постели.

Скидывает до пояса одеяло и переворачивает меня на живот. Медленно растекаясь, скользит ладонью по коже на спине и разминает ее. Вперемешку оставляет влажные поцелуи, заставляя выгибаться и сходить с ума от каждого касания.

Специально делает это не быстро, мучительно расстегивает удовольствие и воспаляя все нервные окончания.

Сама переворачиваюсь на спину и отдаюсь его фантазиям и губам.

Райт ложится на меня и целует в шею, словно художник проходится по каждому участку холста, оставляя губами след. Рисует себя на моей коже. Невидимая татуировка, что всегда будет со мной.

Как же безумно хорошо, когда он со мной. Когда он во мне. Когда мы просто одно целое и наслаждаемся этим. Когда никто больше в жизни не нужен.

Райт наклоняется ко мне ближе, ускоряясь. Касается губ, захватывает нижнюю и оттягивает ее. Проходится по верхней и проникает языком в рот. Каждое движение во мне не просто механическое действие. С каждым движением чувствую все его желание и страсть, раз за разом, доказывая, что хочу быть с ним.

Чувствую его губы над ухом и низкий шепот.

– Люблю тебя, – кажется, в этот миг все взорвалось внутри, снаружи выгибая дугой и выворачивая чувства наизнанку. Несколько движений и кончает следом мне на живот, потому, что про чертову резинку мы забыли.

Ложится рядом и целует. Но не так страстно и рьяно, как несколько минут назад. Медленно гуляет по губам. Пытаюсь осознать его слова и поверить им. Думала, что признание в любви должно быть в каком-то романтическом месте, под звуки органа, в пламени свечей и бассейне лепестков из роз. А не в постели, прячась от родителей.

Черт, но это было так классно, что пора пересмотреть мои взгляды на романтику. Райт хочет встать, чтобы подать что-то, чем можно вытереться, но я его останавливаю и, обняв за шею, притягиваю к себе. Специально прижимаю к себе, чтобы тоже вымазать и улыбаюсь своей выходке.

– И я тебя, – шепчу в губы и получаю в ответ самый страстный поцелуй за всю историю поцелуев.

– Я уж подумал, ты сделаешь вид, что не расслышала, – выдает, наконец.

– Нет, я расслышала и теперь хочу это слышать постоянно, – несмело отвечаю. Знаю, что прошу много, но всё же.

– Люблю тебя, хоть ты и перепачкала мне всю постель.

– Завтра поменяю тебе постельное, а пока дай, чем можно вытереться. – Райт поднимается и, открыв комод, вытаскивает оттуда какое-то полотенце. Быстро вытеревшись, снова оказываемся рядом. Словно нити стягивают нас, все время, усиливая желание быть рядом. Обнимать его. Целовать. Любить.

– Останешься со мной?

– Райт, мы снова проспим и когда-нибудь попадемся.

– Я заведу будильник, и ты сможешь уйти до того, как все проснуться. Не хочу, чтобы ты уходила, – мягкий и убаюкивающий голос укутывает в свои объятия.

Сложно трезво думать, когда рядом ощущаешь обнаженного парня, по которому сходишь с ума и любишь. Не знаю, что такое любовь и что философы вкладывают в это слово, но мне хочется говорить это сейчас. Хочется быть с ним. Хочется доверять ему. Хочется любить его.

Черт. Черт. Черт. Я когда-то попадусь. Мы когда-то попадемся. Но этот сумасшедший адреналин снова заполнял мои вены этим утром. Когда я не дыша, невесомо поднималась по лестнице от Райта к себе, за спиной сидящей за бумагами в столовой Лесли. Но я снова это сделала. И снова не попалась. Хотя прятаться и скрываться становилось все сложнее, а сдержать себя, чтобы не смотреть на него нереально.

Я даже не села со всеми за общий стол, чтобы позавтракать. Нашла себе какое-то срочное дело. Потому что уверена, что у меня все будет написано на лице, как только родители мальчиков на меня посмотрят.

Лесли с Кевином должны были уехать первыми, но задержались, поэтому мы едва обменялись с Райтом взглядами. А мне хотелось его обнять. Хотелось пожелать ему счастливого дня, словно без этих слов могло что-то случится. Но он так и уехал.

Через полчаса уехали Лесли и Кевин. Джейк захотел посмотреть немного телевизора, и я ему разрешила, так как должна была сходить к Мануэлю.

Наложила в тарелку завтрак, но неудачно ставила кастрюлю на плиту и зацепила тарелку. Та, с грохотом упала на пол. Не разбилась, но завтрак был уничтожен, разлетевшись по белому кафелю. Села на пол и выдохнула. Все нормально. Все хорошо. Пыталась прогнать неприятные ощущения. Отвлекла себя уборкой и, когда все было окончено, наложила еще одну порцию. На этот раз аккуратно все делала, не спешила, вышла из столовой, проверила Джейка в гостиной, увлеченно рассматривающего что-то в телевизоре, и поднялась наверх к Мануэлю. Постучала несколько раз, как обычно предупреждала о том, что войду, но ответа так и услышала. Приоткрыла дверь и увидела кресло, одиноко стоящее без своего хозяина. Сердце задрожало, когда заметила Мануэля все еще в кровати.

Больно защемило, когда поняла, что с ним что-то не так. В такое время в постели. Никогда. Все так были заняты утром, что к нему никто не поднялся.

– Мануэль, – окликнула его, мгновенно оказавшись рядом, и взяла за руку. Мужчина не спеша открыл глаза и тяжело вздохнул. – Вам плохо, вызвать врача?

– Дай мне таблетки, там, – указал на темный пузырек. Я тут же встала и, открыв бутылочку, протянула ему две белых овальных капсулы. Тяжело привстал и запил водой из стакана, что стояла на тумбочке рядом.

– Мануэль, вызвать врача?

– Подожди, мне надо с тобой сначала поговорить.

– Ваше здоровье важнее. И давайте, я вызову, а вы мне расскажите, пока будем ждать, то, что хотели.

– Хорошо, – соглашается, протягивая блокнот с номером.

Быстро набираю его лечащего врача. Он обещает быть в течение пятнадцати минут.

– Эвон, – стискивает зубы, пропуская болезненный спазм, – спасибо, что не выдала мой секрет с креслом. Но это действительно надо было. Мне надо было остаться в этом доме и приглядывать за Райтом.

– А что с ним?

– Ты ведь знаешь, как ему было плохо, когда умерла мать? Я не мог положиться на Кевина, он все время на работе и придумал эту историю с инвалидностью, чтобы убедить его в постоянном уходе. Зять владеет фирмой, на которой часть акций мои, поэтому не смог мне отказать и согласился в моем присутствии тут.

– Зачем вы мне это рассказываете?

– Я боюсь, что меня скоро не станет и моя тайна, что рвет меня, каждый раз глядя на мальчика, так и уйдет со мной. Ты должна это знать. И, если она не появится, ты должна передать ему ее координаты.

– Кто она? Кому передать? Я не понимаю.

– Мать Райта, – смотрю на него, понимая, что у него кажется, началось что-то с памятью и ему хуже. Беру свой телефон и набираю Лесли, чтобы предупредить, что Мануэлю плохо. Она обещает сейчас вернуться и сама говорит, что вызовет девять один один. – Нет, Эвон, – хватает за запястье. – Это правда, она жива. Я в своем уме. Авария была подстроена. – В голове всплывают слова Райта, о том, как она прощалась.

– Этого не может быть, – качаю головой из стороны в стороны, не веря, что Мануэль все это время обманывал Райта.

– Может. Ей угрожали, и единственный шанс спасти себя и семью исчезнуть.

– Что она сделала?

– Спустя несколько лет, – игнорирует мой вопрос, – все успокоилось и можно было вернуться, но Кевин женился, а Райт ненавидел ее. Она испугалась, но всегда была рядом и наблюдала за ним.

– Мануэль вы не могли! Столько скрывать от вашего внука, видя как он мучается и страдает. – Повышаю голос. – И теперь хотите скинуть на меня всю грязную работу?

– Просто если она не объявится и после моей смерти, отдай ему этот блокнот. Там есть ее номер.

– Легкий путь?! Расскажите ему сами. Сейчас. Позвоните. Как рассказали мне. – Мануэль открывает широко рот, хватая воздух. – Черт. Мануэль, не смейте этого делать. – Хлопаю по щекам, не зная, что еще делать. Звонок в дверь, вырывает из паники. – Я сейчас, это врач. – Бегу вниз, перепрыгивая через ступеньки. В проходе на первом этаже меня ждет Джейк, услышавший дверной звонок.

– Малыш, иди, смотри мультфильм, я сейчас, – отправляю его и бегу к двери, нажимая без разбора на кнопки, чтобы скорее открылась. Распахиваю вдохную дверь и поторапливаю доктора. Быстро провожу на второй этаж, закусывая губу до боли.

– Скорую вызвала? – громко спрашивает врач, осматривая мужчину, который уже лежит без сознания.

– Я, нет, – машу головой, – Лесли должна была. Сказала ждать вас и ее.

– Черт. Мы теряем время, – выдыхает и обреченно добавляет, – и его.

– Давай бегом на улицу, как только машина появится, сразу их сюда. Убедись, что Лесли вызвала.

Дрожащими пальцами набираю на ходу Лесли, но уже слышу возле дома вой сирены. Сбрасываю вызов и бегу вниз. Страх холодом разливается по венам. Не могу трезво мыслить и соображать. Но понимаю, что врачи как можно скорее должны оказаться у него. Машина тормозит как раз напротив калитки и несколько людей в медицинской форме следуют за мной. Как назло ни Райта, ни Кевина, ни Лесли. По дороге набираю Райту сообщение, убираю телефон в карман и рассказываю медикам, что произошло с Мануэлем.

Вхожу в дом и снова испуганный взгляд Джейка режет меня. Натягиваю улыбку и обещаю вернуться через минуту к нему. Пытаюсь успокоить, но получается, наверное, не очень. Достаю из кармана вибрирующий телефон и сбрасываю Райта.

Веду врачей в нужную комнату. Меня просят остаться в коридоре и не впускают. Только через небольшую щель в двери могу наблюдать, что там происходит. Перекрещиваю пальцы и подношу к губам. Всё, о чем молю, чтобы с ним все было в порядке. Суета и шум застревают болью в горле. Тело сжимается от страха и ужаса. Нет. Я не хочу об этом думать. Снова вибрирует телефон в кармане и отвечаю на этот раз.

– Эвон, черт, почему ты не отвечаешь? Что с ним? – Хватаю ртом воздух, пытаясь унять приступ паники. – Эви, пожалуйста, не молчи.

– Я не знаю, – плачу, еле произнося слова. – Мне страшно.

– Где он? Я уже еду.

– Он в комнате, с ним врач и уже бригада медиков и меня туда не пустили. Я боюсь.

– Где все?

– Лесли тоже едет, Джейк внизу смотрит мультфильм. – Открывается дверь из его комнаты и я вижу, как выходит врач, снимая повязку и качая головой из стороны в сторону.

– Мне очень жаль, – говорит тихо и словно током прошибает все тело. Сжимает сердце тугим жгутом и запрещает биться.

– Нет, – кричу не своим голосом, расслабляя пальцы и роняя телефон на пол. – Мануэль нет. – Хватаю ртом воздух, задыхаясь от душевной муки. Почему он? Почему сейчас? Как же больно. И даже слезы, что сейчас не остановить, не помогают хоть на грамм уменьшить ее. Сползаю по стене на пол, закрывая глаза. Понимаю, что должна сейчас быть с ребенком, а я не могу. Не могу поднять себя и сделать шаг. Не могу поверить, что он умер практически у меня на руках. Оставив мне свою тайну.

– Я помогу ей, иди, Лэс. – Слышу через какое-то время и чувствую, как кто-то берет меня на руки и несет. Прижимает к себе, хотя у самого сердце бешено бьется. Хочется вцепиться в этого человека и не отпускать. Отдать ему всю боль. Молить, чтобы переписал этот день. – Эви, тише, это я, – целует в лоб и опускает на кровать, накрывая пледом. – Я скоро вернусь. Побудь тут пока. Джейка я отвел в комнату. Не волнуйся за него.

День, в который закончился рай. И начался ад. Сжигающий нас изнутри день за днем. Неделя за неделей, месяц за месяцем. Когда Мануэль поставил точку в том, что уже успело зародиться. В том, чему больше не было место. Ничего не будет по-прежнему. Разрушая меня и его по клеточкам. Его ненависть победит, а любовь сделает шаг назад. А потом еще один и еще.

Сжимаю зубы, чтобы не расплакаться. Мужчины же не показывают свою слабость. Да, я плакал, когда умерла мама. Но теперь я гораздо старше и вроде как это должно пройти автоматически. Не показывать слабость и жалость.

Тру глаза, чтобы прогнать тупые слезы, что все равно выступают в уголках глаз.

Его не стало два дня назад. Сначала мама. Потом дед. Из родных остался только отец. И Эвон. Мысли, о которой теплом разливаются, хотя бы ненадолго успокаивая скорбь и боль. Мне кажется, она даже тяжелее меня перенесла его уход. Так и не понял до конца, что их связывало. Когда успели так сблизиться и подружится. Лесли не пустила ее на похороны. Она – няня и ее работа сидеть с ребенком. А Джейку там быть не зачем.

В эти дни, объединенные общим горем, я был рядом с ней. Она рядом со мной. Лесли… Я не знаю, что она думала, но понимала, что Эвон сейчас тяжело. Отчасти из-за того, что ей пришлось все это пережить без возможности что-то поменять или помочь. На эти несколько дней в няньку превратился я. Присматривал за Джейком и разбитой Эвон, пока Лесли с отцом занимались подготовкой похорон. Никому не было дела ни до нее, ни до меня.

Людей становится все больше, а мне становится не по себе. Кто-то говорит какие-то последние слова. Пропускаю все мимо ушей. Сердце ускоряется, разбиваясь в щепки от боли. Вся процедура как в тумане и только, когда последняя горсть земли оказывается на крышке гроба, срываюсь и ухожу. Не могу. Невыносимо все это видеть и переживать. Они поймут. А нет… Плевать. Ускоряюсь, направляясь к машине.

– Райт, – слышу за спиной женский голос. И тело пробирает противной ледяной дрожью. Голос из прошлого. С небес. Окатывает ужасом и страхом. Словно я больной. И слышу теперь голоса призраков. Оборачиваюсь и вижу ее.

Женщина снимает очки. Еще несколько морщин добавилось в уголках глаз, а в глазах слезы. Нет. Не верю. Это не может быть правдой. Качаю головой из стороны в сторону. – Райт, это я. Я жива. Прости. – Уже не сдерживает слезы и начинает плакать. Насколько сильно я хотел ее увидеть. Хотел, чтобы оказалась рядом тогда, когда была нужна. Настолько сильно сейчас ужалила в сердце.

Все те дни, недели, месяцы, когда я страдал и не понимал, почему ушла?! От нее не было ни слова. Ни намека о том, что так надо.

Ненавижу за это предательство. Да, ненавижу собственную мать и мне плевать сейчас, на то, что она вернулась. Она хотела умереть, так теперь умерла для меня. Позволить своему ребенку страдать, но так и не вернуться.

Сплевываю в сторону, сверля ее взглядом, вкладываю в него всю ненависть и ярость и, развернувшись, иду к машине.

Завожу двигатель и резко стартую, оставляя это место лжи. Через десяток минут возле дома. Стягиваю галстук и направляюсь домой. Встречаю на пороге Эвон и прижимаю к себе. Остался единственный человек, который мне дорог и никогда не обманет. Что будет со мной до конца.

– Райт, почему ты один? Все закончилось? – утыкается мне в шею, всхлипывая.

– Нет, я уехал оттуда. – Отстраняюсь от нее и начинаю смеяться, как психически больной. – Знаешь, кто сегодня восстал из мертвых?! Приехал посмотреть на похороны?! Не тогда, когда нужна была, а сейчас, когда он уже мертв, – сверлю стену, направляя на нее всю злость и ненависть этого чертового дня.

– Твоя мать? – вскидываю на нее глаза, понимая, что она знает. Что-то знает. Или все знает. Ни одна черта лица не выдает, что она удивлена.

– Откуда знаешь? – Отхожу от нее на несколько шагов и внимательно слежу.

– Райт, я не успела рассказать, – часто дышит, понимая, что натворила. – Твоя мать жива, но ей пришлось тогда умереть.

– Пришлось? Откуда ты знаешь? – повторяю свой вопрос.

– Мануэль рассказал.

– Он что тоже знал? – Поджимает губы, понимая мой настрой. Язык не поворачивается назвать их чем-то приятным. – Какие же вы мерзкие. – Эвон хватает ртом воздух, но я не даю ей время оправдаться. – Что смешно было? – наигранно ржу. – Как я плакал и рассказывал, что потерял мать, – повышаю голос, не в силах сдерживать себя.

– Нет, – срывается в ответ, – все не так.

– А как? Ты все знала, как мне плохо, как страдал, и молчала.

– Нет, Райт, – пытается перекричать меня, хватаясь за живот. – Он рассказал перед смертью.

– Конечно, он лежал при смерти и рассказывал тебе это все, пока ты бегала и вызывала службу спасения?

– Да, – кричит в ответ, скручиваясь, обхватывая живот. – Послушай, все действительно так, я не вру. Я узнала недавно.

– Зачем он тебе рассказал?

– Я не знаю, – опускается на колени, сжимаясь всем телом. – Райт мне плохо, помоги.

– Я тебе не верю. Ты плохо продумала историю. И не надо сейчас вызывать к себе жалость. Можешь не разыгрывать этот спектакль. Райта доброго больше нет, – кричу в ее сторону. – Вы снова все его убили. – Хватаю стоящий рядом стул и с силой пихаю его. По кухне разносится шум, когда он падает рядом с девушкой. – Ненавижу вас всех. Предателей и лжецов. Ненавижу. – Разворачиваюсь и ухожу, оставляя на полу, играющую очередную лживую роль девушку. Никогда не прощу. Никого. Никогда не подпущу к себе. В сердце. Ни одну девушку. Ни одну лживую особь.

Как только увидела в первый раз девушку, подумала, что она слишком молода для работы няни. Она просто не справиться с Джейком. Но ради приличия предложила зайти и поговорить.

Но все изменилось, когда вернулся Райт. Заметила, как отреагировал на нее. Седьмое чувство. Интуиция. Провидение. Не знаю. Но я в какой-то момент поняла, что она может стать той, кто сможет приручить его. Она тихая и хрупкая против него.

Кажется и няню нанимала тогда двоим. И старшему, и младшему. То, что никак не удавалось мне – подобрать ключ от этого сундука со страхами и обидой, – возможно, удастся этой девчонке.

Она задела его. Три секунды, что виделись впервые, заинтересовала. Пусть это ненависть, озлобленность, пренебрежение, но было кое-что потом, что подсказывало. Я права.

У него в комнате. Она рассматривала интерьер. Её интересовало то, чем он живёт. Райт же слушал меня, но следил за ней. Морщил лоб наблюдая. Не понимал, что она забыла тут. Злился, что я беру ее. Но это лучше равнодушия.

Я хотела помочь ему. Искренне. От чистого сердца. Но меня он ненавидел, потому как заняла место его матери. Отца ненавидел, что предал любовь своей жизни. Деда не любил, но не понимал, почему позволил всему этому произойти.

Себя ненавидел за то, что стал таким.

Нужен был кто-то, кто бы ни имел отношение к семье. Если это и будет ненависть, то только сначала. Ей нечем будет подпитываться. И, надеюсь, это ужасное чувство когда-нибудь трансформируется во что-то другое. А вместе с этим чувством, он изменит и отношение к нам.

Первый месяц он словно испытывал девчонку, но она раз за разом все выдерживала. У нее была какая-то своя причина держаться за эту работу. Оставаться тут. Но у меня претензий к ней не было. Она отлично справлялась с обязанностями. Даже приручила Джейка. Нашла к нему подход. И не жалела времени проводить с ним и играть.

Последние недели изменился и Райт. Не знаю, что между ними произошло, но стал более спокойным. Практически не дерзил. Словно мысли заняты чем-то другим. А весь внутренний мрак отошел на второй план. И это замечала не только я, но и Кевин.

Мы даже думали, что он влюбился, но они никак не проявляли свои отношения. Мы просто сошлись на том, что это симпатия и раз она сумела приручить его, накинуть ошейник на его демонов, мы только рады, что ему лучше, и он отпускает прошлое. И не важно, кто ему для этого нужен.

Я даже предупредила девушку, чтобы не думала крутить роман с Райтом. Знала, что все запретное хочется еще больше. А мне хотелось, что эффект с Райтом закрепился.

Но все поменялось в тот день. Перевернуло с ног на голову. И хорошенько тряхануло.

Мы вернулись с Кевином уставшие после похорон и не обнаружили никого дома. Ни Райта, ни Эвон, ни Джейка. Ни записки. Ни слова. Первой мыслью было, что они где-то играют. Но, позвонив девушке, наткнулась на бездушный голос, оповещающий, что абонент недоступен.

Тревожное чувство заполняло всё внутри. Медленно отравляя плохим предчувствием. Неужели нельзя было хотя бы дома провести спокойно вечер. Куда делать девушка с моим сыном?

Я уже догадывалась, что между ними что-то есть, хоть словить их вместе так и не удалось.

– Эвон с тобой? – спрашиваю, как только отвечает на мой звонок.

– Нет, – голос не такой как обычно. Больше похоже на то, что он пьян. Да, ему чертовски больно сейчас, но я должна вытрясти из него все, что он знает или может знать.

– Где она?

– Мне плевать, – ох, совсем не тот Райт, что был последнее время. Не похож на того, кто поддерживал ее последние два дня.

– Райт вы виделись?

– Идите все к черту, и она в первую очередь, – да, что могло произойти. Мы уезжали на похороны, все было нормально. Потом он уехал первым с кладбища. И потом ее ненавидит. Что-то точно случилось за это время.

– Райт, где она? – продолжаю настойчиво спрашивать, понимая, что он что-то знает.

– Я. Не. Знаю. – Намеренно растягивает слова, чтобы до меня лучше доходил смысл.

– Она пропала, – пытаюсь достучаться. Она же была ему не безразлична. Он не может не волноваться, что она пропала. – Вместе с Джейком, – вкладываю весь свой страх и волнение в последние слова.

– Ваша святая няня, кажется, нас всех обвела вокруг пальца.

– Райт, черт, где она?

– Я не знаю, но мне честно все равно, – и отключается.

Он точно что-то знал и был чертовски зол на нее. Когда только успел?! Что-то произошло между похоронами и тем, когда я вернулась домой?! Как найти теперь его и ее?! А главное моего сына.

Не хотела верить в то, что она его украла. В то, что больше не смогу его увидеть и обнять. Что она с ним сделала?

Я могла паниковать, и они просто отправились на прогулку, но не сегодня. Не хотела никаких сюрпризов и неожиданностей. Просто хотела быть дома со своей семьёй

Через час на пороге дома появился Райт. Убийственный и усталый вид, но сейчас мне было плевать, что он потерял дорогого человека.

– Где она? – подскочила к нему, цепляясь за него глазами. И вправду немного пьян, но, кажется, в его состоянии даже алкоголь слабо брал.

– Отстань, – уворачивается, пытаясь пройти по коридору прямо к себе.

– Райт, где мой ребенок, где Эвон? – повышаю голос. Чувствую, что он знает что-то

– Мне. Плевать. Где она. – Долбит, как попугай одно и то же.

– Что происходит? – успеваю перехватить его за запястье. – Ты видел ее?

– Пару часов назад. Она вот тут,– кивает на пол в гостиной – показывала мне спектакль, как ей плохо и болит живот.

– И ты ее оставил?

– Это был спектакль, чтобы разжалобить меня и отвлечь от ее вранья.

– Какой спектакль, Райт, если ей было плохо? Что с ней? И где Джейк?

– Я не знаю. Но рад, что она сама свалила.

– Ты сказал, ей болел живот?

– Не знаю, что ей болело, – безэмоционально пожимает плечами.

– Да что между вами произошло?

– Это тебя не касается.

– Если это меня не касается, то почему пропал мой ребенок? Что ты с ней сделал?

– Я ее пальцем не тронул, – выпаливает в ответ и замирает, приоткрыв рот.

Дурацкая мысль сама появляется в голове и всё начинает сходиться и выстраиваться

– Ты с ней спал? – решаю сначала уточнить. Райт округляет глаза, сжимая челюсти.– Черт, Райт, ты что, изнасиловал ее?

– Ты больная? – кричит в лицо. Смотрим друг другу в глаза. Я хочу правду. Он сомневается, насколько я готова ее услышать. – Да, я с ней спал, но не насиловал. – Хочет сказать что-то ещё.

– Она беременна? – Перебиваю его, и глаза парня наполняются болью. Он на грани. Испуганно смотрит на меня. Удивительно, как в одну секунду ненависть сменяется злобой, а потом разочарованием.

– Нет, она не может быть беременна.

– Никогда не будь уверен на сто процентов, если засунул свой член во влагалище девушки, – выплевываю ему эти слова. Отравляя ядом его мозг. Как они умудрялись это делать у нас под носом, а я не замечала.

– Иди к черту, – вырывает руку из моей хватки.

– Ты идиот. Ты бросил ее тут одну, чтобы она умерла или с ней что-то случилось? – злость заполняет меня, и рука сама поднимается, давая пощечину. Голова парня дёргается в сторону и, злобно глянув на меня, Райт разворачивается и уходит к себе.

Достаю телефонную книгу и открываю на страницу больницы и морги. Если ей действительно стало плохо, она должна была обратиться туда в первую очередь.

Спускаюсь вниз и рывком открываю дверь в свою комнату. Та в ответ громко ударяется ручкой о стену. Но мне всё равно, что с ней станет. Замахиваюсь и сметаю со стола учебники и все, что попадается под рукой. Сквозь зубы рычу, сдерживая крик, который рвется из меня.

Горло дерет от желания покурить, но я не додумался приобрести пачку сигарет. Теперь придется либо чем-то утолять этот голод, либо ехать за ними.

Не раздеваясь падаю на кровать, утыкаясь носом в плед. Не хочу думать о ней. Не хочу анализировать, почему так сделала. Не хочу вспоминать, как ночевала и спала со мной в этой кровати. Не хочу скучать о ней.

Вскакиваю и срываю вместе с пледом постельное белье и одеяло. В руках одно желание – выбросить ее запах и воспоминания, что хранила постель. Собираю все в кучу и выношу в кладовку. Бросаю просто на пол, оставляя это всё как ненужное. Не хочу ничего, что напоминало бы о ней.

Устал до безумия от этого дня и возвращаюсь на голый матрас. Словно это поможет вычеркнуть из памяти так быстро.

А воспаленный мозг специально выкручивает из меня эти эмоции. Как мы занимались любовью в этой кровати. Как признавался в любви.

Беременна… Она не может быть беременна. Нельзя быть беременным от нескольких незащищенных раз.

Усмехаюсь со своих же мыслей. Словно беременность это состояние, достичь которого можно только постоянно подпитывая топливом. И в какой-то момент она наступит. Хотя на самом деле достаточно одного раза. Одного неудачного раза.

Но она не могла забеременеть. И тем более ей не могло стать плохо от этого в течение недели. Или я хочу так думать?! А что если это правда? Что тогда делать?! И что она тогда сейчас с этим делает?!

Ненавидел, что обманула, но и не мог не думать о ней.

Словно пиявка впилась в душу. И даже на расстоянии сейчас вытягивала из меня жизнь.

Слышу шаги по лестнице и понимаю, что идёт Лесли. Как бы хотел сейчас, чтобы все испарились, вычеркнув меня из своей жизни. Но это было бы слишком просто и легко.

– Лежишь? – Смотрит так, словно должен что-то делать. – Пошли со мной.

– Я никуда не пойду, – отрезаю и отворачиваюсь. Показываю, что не хочу ее ни видеть, ни слышать.

– Я обзвонила все больницы и ее нигде нет. А ты теперь берешь этот блокнот, – чувствую, как приземляется на кровать за спиной что-то, – и обзваниваешь морги. – Последние слова звучат не как приказ, а как просьба избавить ее от этого.

Шаги удаляются, и я остаюсь в полной гнетущей тишине. Внутри все скручивается до тошноты. Прогоняю тупые мысли, что она сейчас может где-то лежать под белой простыней в холодном подвале и, перевернувшись, сажусь и беру блокнот. Но так и не решаюсь его открыть. Как все в мире просто. Получил дозу счастья и удовольствия? На. Получи теперь порцию боли и разочарования. Думал, что станет легче, но стало еще хуже, чем было до этого. Пытаюсь сжать блокнот, чтобы раздавить все, что в нем может быть, но обложка лишь противно хрустит. Внутри жжет невыносимо, выворачивая наизнанку.

Беру ключи от машины и покидаю комнату. Поднимаюсь наверх. В столовой горит свет, но никого нет. Бросаю блокнот на стол и прохожу в коридор. Накидываю быстро куртку и выхожу из дома. В лицо моросит противный дождь, что проникает за ворот на голую кожу. Добавляют отвращения ко всему в этом мире. Сажусь в машину, быстро завожу и трогаюсь с места. Проезжаю квартал и останавливаюсь у первого попавшегося магазина. В голове одна мысль – покурить. И снова мысли возвращаются к ней. Бросил ради нее. Условно, конечно. В университете я выкуривал несколько штук. Зато дома у меня даже не было ничего. Выхожу на улицу с пачкой сигарет и тут же срываю пленку с нее, открываю и достаю сигарету. Зажимаю фильтр губами. Щелкаю зажигалкой и подношу ее к кончику сигареты. Втягиваю воздух и чувствую, как растворяется во мне. Расслабляя. Давая на несколько мгновений успокоится и забыть обо всем, что сегодня произошло. Сажусь на бордюр возле машины и не спеша курю.

Мог ожидать все. От кого угодно. Но не от нее. Выглядела невинным ангелом со стороны, втерлась ко всем в доверие. Почему дед рассказал ей всё, а мне нет?! Я же открывал ей душу, как никому в мире, думал только она поймет. Надеялся, что мы будем доверять друг другу. А она все знала и молчала. Как можно было так играть?!

Хочу забыться и исчезнуть. Убить в себе прежнего Райта. Стать ещё более циничным и отвратительным. Опасным. Несносным. Злым. Агрессивным. Чтобы никто никогда больше не смел залезть мне в душу. И сжечь ее снова. Третий раз. Никого не подпускать. Не из прошлого. Ни из настоящего. Ни из будущего.

Тушу окурок о бетонный бардюр и бросаю его на дорогу. Встаю, чтобы пойти к машине, но на ходу со всей силы бью по мусорному баку. Плохо закреплённый, отрывается с одной стороны и повисает, а затем отваливается, рассыпая мусор по тротуару.

Лучше бы меня сейчас забрала полиция и немного встряхнула и отвлекла. Но я никому не нужен. Даже им. Снова перед глазами какой-то морг всплывает напоминаем из очередного фильма. Реальность перемешивается с прошлым. Представляя на двух койках в подвале патологоанатома Эвон и мать. И от этого тошно.

Мама жива. Эта мысль так и не укладывается в голове. Она все это время могла быть рядом. Но выбрала другую жизнь. Почему? Что я такого сделал, что она бросила она?

Сажусь в машину и сваливаю отсюда. Куда поехать? Где то место, кому я буду нужен? Его нет. Просто нет. Никого нет, кто бы захотел меня понять и сказать, в чем я виноват. Могу поехать к деду в дом, но не уверен, что выдержу быть там сейчас один.

Ничего не остаётся, как вернуться домой.

В столовой встречаюсь с заплаканной Лесли, сидящей над чертовым телефонным справочником. Она не может решиться открыть его и позвонить.

Отец с кем-то разговаривает по мобильному повышенным голосом в гостиной.

Самому становится тошно от того, как она выглядит. За полдня в ней колоссальными шагами угасала надежда. Это жёсткий контраст сейчас врезался в воспаленном сознании. Моя мать бросила меня и даже не узнала, как я. А Лесли страдала и мечтала только об одном – вернуть Джейка. Она бы никогда так не поступила со своим сыном.

Молча подхожу и сажусь напротив.

Забираю у нее из рук телефон и открываю блокнот. Набираю номер и неосознанно молюсь, чтобы никто не ответил. Лучше бы никто не ответил.

– Да, морг, – отвечает бойкий женский голос, словно это не морг, а касса кинотеатра.

– Мне нужно узнать, не поступала ли к вам сегодня, – всё сжимается внутри, когда должен это произнести, – девушка?

– Сегодня никаких женщин вообще не поступало, ни молодых, ни старых. Так что тут ее точно нет. Только если вчера.

– Нет, вчера она была дома. А дети? – спрашиваю и поднимаю глаза на Лесли. Та поджимает губы и подрагивает всем телом, боясь даже представить, что могло стать с мальчиком. Сам боюсь услышать ответ.

– Дети, – отвечает с горечью женщина, – моя б воля, я бы все отдала, чтобы они тут никогда не появлялись. Маленькая девочка попала машину. – Облегчённо выдыхаю, встречаясь с дрожащими глазами Лэс. Убираю телефон от уха и сбрасываю вызов. – Там их нет.

Всхлипывает и прикладывает ладонь ко рту, заглушая стон. Черт. При всей моей недоброжелательности к ней, сейчас мне ее жалко. Хочется обнять и успокоить. Твою мать. С ними не может что-то случиться. Просто не может. Вижу ее боль и, представляя всего на пару секунд, что с Джейком или Эвон что-то произошло.

Я ненавидел ее, но боялся услышать, что мертва. Потому что все еще любил. Оказывается нельзя просто взять и вырвать из сердца. Зачеркнуть все что было.

Каждый звонок словно очередной удар ножа в тело. И я только и жду, когда будет последний. О том, что она умерла.

Настойчивый звонок в дверь и ещё один. Ещё. Как все достало. Очередное соболезнование, которое уже ничего не изменит.

– Я открою, – киваю Лэс и встаю. Эти дни мы даже не запирали калитку, чтобы любой мог спокойно зайти. Поворачиваю ключ и открываю дверь. Облегченно выдыхаю, когда мимо меня, не раздуваясь, лишь кинув: "Привет", по коридору пробегает Джейк. На ходу спрашивая, где мама.

– Там, – киваю в сторону столовой и не отвожу взгляд от того, кто его привел.

– Райт? – Словно не веря, что это я. – Что ты тут делаешь?

– А ты? – тут же переспрашиваю у Стеллы. Той самой Стеллы. Ее подруги. Ухмыляется мне недовольно, словно сейчас начинает все понимать. – Мне надо поговорить с мамой мальчика.

– Что с Эвон? – спрашиваю, понимая что девушка точно знает, где она, и встречалась с ней.

– Тебя это больше не касается. Мне нужна мать мальчика. – Услышав голос в столовой не стала дожидаться, когда я позову Лесли, а сама зашла в дом, уверенно прошагав мимо меня, задевая плечом мою руку. Закрываю за ней дверь и иду следом.

– Здравствуйте, я Стелла.

– Мам, почему ты плачешь? – перебивает девушку Джейк, обращаясь с мачехе.

– Я очень переживала, что с тобой что-то, дорогой, – целует его в лоб и наконец поднимает глаза на девушку. – Здравствуйте.

– Эвон просила извинить ее, ей стало плохо, – Стелла поворачивает медленно голову, расстреливая меня взглядом, и снова возвращается к Лесли, – она вызвала такси и поехала в больницу, а мальчика взяла с собой, потому что его не с кем было оставить.

– В какой она больнице?

– Она передала, что с ней все будет нормально, но в ваш дом она больше не вернётся. Она знает, что подвела вас и просит прощение.

– Что с ней? – переспрашивает Лесли.

– Это не важно.

– Скажи, где она, я к ней съезжу.

– Нет, она не хочет, чтобы вы ее искали. Никто из вас. – Снова этот взгляд в мою сторону, полный осуждения. Может она и подругу обманула, что ей было так плохо.

– Как с ней связаться? – Не отстаёт Лесли.

– Никак. – Каждым словом отрезает все, что нас могло связывать. Но я рад этому. Чувства можно убить, а лживость из себя уже не искоренить. И я даже не хочу разбираться сейчас ни в чем. Она просто предала. Знала, как мне тяжело и молчала. Но добивающий пулей во всей той истории было то, что ей действительно было плохо. А я не поверил. – Мне надо забрать ее вещи.

Лесли кивает и, отпуская ребенка, просит побыть меня с ним, пока приглашает девушку наверх.

Догадываюсь, что она много при мне не рассказала. Поэтому усаживаю Джейка на диван, а сам поднимаюсь на несколько ступенек.

– Скажите мне, – слышу голос Лесли из спальни Эвон, – где она? Я хочу с ней поговорить.

– Я не могу. Я обещала.

– Но с ней сейчас хотя бы все в порядке,

– Кажется да.

– Где она лежит?

– В гинекологии.

– Черт, она беременна?

– Что? Беременна? А должна быть? От него? – несколько вопросов подряд. И она шокирована не меньше нас. – Я не знаю, я даже не думала об этом. Она сказала, что уже ничего страшного. Но подробности не рассказывала. Вот ее телефон. Он разрядился. Поэтому она не могла с вами связаться. Эви передавала, что ей очень нравилось у вас, и ей жаль, что она подводит вас, но она не вернётся. Полагаю из-за Райта. Не знаю, что он сделал, но она была просто подавлена, когда говорила о нем.

– Она действительно очень мне помогала. И я думала, что она пропала с моим сыном, а она просто забрала его, чтобы не оставлять одного. Я не могу ее бросить. Что я могу для нее сделать?

– Лучшее что можете сделать это рассчитать ее, ей нужны деньги, – слушаю каждое слово, понимая, что она, скорее всего, не вернётся в свой дом, а будет снимать где-то квартиру.

– Да, конечно, сейчас. – Лесли куда-то уходит, а я выдыхаю прикрывая глаза.

Плевать. Не хочу ничего знать, она обманывала, как и все. А потом просто ушла. Сбежала. Возвращаюсь к Джейку и сажусь рядом.

Кажется, язык живёт своей жизнью, когда я, не ожидая сам от себя, задаю ему вопрос.

– Что случилось сегодня днем? Почему вы уехали?

– Эвон сильно заболел живот, она сказала, что ей надо съездить к врачу, но так как никого дома нет, то я поеду с ней.

– Потом?

– Мне было страшно за нее. Она плакала и держалась за живот. Вот так. – Вскакивает и, согнувшись, схватился одной рукой за живот, а второй за поясницу. И плакала. Мне было так страшно за нее. – Слежу за ним и понимаю, что он не обманывает и не придумывает ничего. – Потом пока ждали такси, она села прямо на дорогу и делала так, – сжимает губы и стонет, раскачиваясь из стороны в сторону. – Пытается передать ее боль. Будто специально, чтобы я почувствовал себя полным дерьмом. Что не поверил.

Шаги сверху прерывают рассказ Джейка и с сумкой в руках показывается Стелла, а за ней Лесли.

– Спасибо, что привезли Джейка, пусть все же Эвон перезвонит, если передумает.

– Я ей передам. Райт, проводишь меня до машины? – смотрит на меня. Что-то хочет сказать наедине. Забираю у нее сумку и открываю дверь, пропуская вперёд.

– Ты ведь не просто так познакомился со мной? – спрашивает, как только я закрываю входную дверь и мы оказываемся на улице наедине. – Что-то хотел узнать про нее? – Ухмыляюсь ее проницательности, хотя сейчас и не до смеха. – Поэтому и на той вечеринке познакомил меня с другим парнем. Ты не собирался что-то со мной начинать.

– Зачем спрашивать, если ты и так всё сама поняла? Теперь это не имеет значения. Я и так всё про нее знаю.

– Это не мое дело, и я не собираюсь к вам лезть. Единственное, что она просила передать, – лезет в сумочку, доставая блокнот, который я когда-то видел у деда. – Какой-то Мануэль оставил его ей и просил передать тебе. Там есть номер, по которому вероятно ты захочешь позвонить. – Протягивает его мне и отдает.

Догадываюсь, про кого она говорит, ведь теперь нас связывает один человек.

– Честно сказать, я сама ничего не поняла. Но это не мое дело. И еще, она сказала, что когда-то ты поймёшь, что она тебя не обманывала, но, после того, как ты ее бросил, доверять тебе она больше сможет. – Забирает из моих рук сумку, ставит в машину и внушительным хлопком багажника ставит точку в этой истории.

Не раздеваясь ложусь на кровать и засыпаю. Не вижу никого, но отчётливо слышу голос мамы: "Поговори со мной". Даже в подсознании достает меня.

Дергаюсь, отворачиваясь от нее и просыпаюсь. Вытираю ладонью выступивший пот на лбу и часто дышу, пытаясь восстановить дыхание. Хватаю с тумбочки блокнот и сжимаю его. Я так ждал ее все это время. Так страдал. Ненавидел. Чтобы теперь понять, что меня обманывали. Все это время обманывали. Мои же родные. Самые близкие.

Должен был бы взять телефон, набрать ее и поговорить. А я не мог.

Словно во мне засел тот четырнадцатилетний подросток, что не хочет разбираться ни в чем. Мечтает спрятаться и не думать о проблемах.

Потираю запястья, до боли натирая вены.

И снова ложусь на кровать.

Так и не уснул до утра.

День за днём, событие за событием прокручивая все, что со мной произошло. В полудрёме даже не могу определить какое уже время суток. Мать… Эвон… Дед… Лесли… Отец… Стелла… Мэтт… Все перемешались. Все что-то хотели от меня. Ещё больше запутывая, пытаясь при этом что-то объяснить. Просто хотел сдохнуть к чертями. Чтобы не думать больше об этом. Я только начал отходить и забыть про ее смерть, не думать об этом, как снова все круто меняется. И снова я на крючке. Снова думаю о женщине. Только теперь о другой. Ненавижу ее и всё равно думаю.

– Райт, уже полдень, – слышу сквозь сон голос Лесли и поднимаю тяжёлые веки.

Та, кого я ненавидел больше всего, ни разу меня не обманула. Всегда говорила, как есть. Матрас проминается у меня в ногах, и женщина садится на кровать.

– Райт, сходи, поешь. Так нельзя.

– Я не хочу.

– Это из-за деда или из-за Эвон? – усмехаюсь, понимая, что она ничего не знает. Никто не знает.

– Знаешь, – переворачиваюсь на спину, – ты единственная никогда не обманывала и не юлила. Хотя мне и не нравилось, что ты появилась в нашем доме.

– Райт, что случилось? Дело ведь не только в похоронах. Почему ты ей не помог, когда стало плохо?

– Хочешь знать? Боюсь тебе это не понравиться.

– Она меня так выручала и я до сих пор верю, что ее можно вернуть.

– Не делай этого.

– Ты не хочешь видеть ее в нашем доме?

– Не хочу.

– Райт, что у вас произошло?

– Это тебя не касается.

– Мы живём в одном доме, и это касается нас всех. Да я тебе всего лишь мачеха, но это, потому что ты, никогда не подпускал меня ближе. Я всегда открыта и готова любить и поддерживать тебя как своего сына. Я тебя по-своему люблю. Ты просто запутался. Что она сделала?

– Это неважно.

– Это важно, потому что из-за нее ты не ешь, толком не спишь. Это не нормально.

Все правильно, но я не могу. Не хочу и ей выворачивать душу и открываться.

Слышу скрип двери и, и в комнате появляется отец.

– Райт, что случилось?

– Давайте всю улицу соберем, и я сразу всем расскажу, что случилось.– Огрызаюсь в ответ. Смотрю на отца и пытаюсь понять, знал он или нет. Вероятно, тоже нет и к нему она не подошла на похоронах. – Ты ведь ничего не знаешь? – киваю ему и начинаю смеяться. – Нас всех обманули. Меня тебя, даже Лесли. А знаете кто? – смотрят на меня как на умалишённого, ещё не догадывается, что я им скажу. – Мануэль, Эвон и мама, – оба вскидывают брови, глядя на меня. – Да, твоя первая супруга. Которая, как оказалась, жива и прекрасно себя чувствует. – Передо мной словно две каменные статуи с открытыми ртами. Знаю для них это шок. А я с этим шоком уже сутки.

– Райт, ты о чем? – переспрашивает отец.

– Мама жива. Мы тут её оплакивали, страдали. А она оказывается жива и с ней всё в порядке. Наверное, мы просто ей надоели, раз она захотела от нас свалить. А теперь спустя столько лет одумалась и соскучилась.

– С чего ты это взял? – Тяжело дышит, бросая взгляд то на меня, то на Лэс. Для него это удар такой же, как и для меня.

– Она была вчера на похоронах. Подошла ко мне в конце. Я сам бы не узнал ее. Да и не до этого было.

– Кевин, это возможно? – не выдерживает женщина, встречая в наш разговор.

– Все возможно, – прикрывает глаза, качая головой. Не верит ещё в то, что происходит. И что за игра шла за нашими спинами. – Её тело так и не нашли. Знаешь, как с ней связаться? – протягиваю руку и подаю ему дедов блокнот.

– Полагаю, что там есть ответ на твой вопрос.

Он забирает его и сразу же открывает, листая уже потрёпанные страницы. Доходит до нужной буквы и лицо мрачнеет, когда видит имя. Достает телефон и при нас набирает номер. Переглядываемся с Лесли, оба опасаясь каждый своего.

– Энн? – спрашивает ее и ждёт ответа.– Не узнала? А я вот тебя узнал. Чего не заходишь, раз в городе? – сжимает зубы. Тяжело дышит. Волнуюсь за него. – Вынуждена была? Мы научились жить без тебя. Если ты что-то решила без нас, сама отказалась от этого, то зачем сейчас объявилась? – запускает руку в волосы и взъерошивает их. – Кому надо было? – Продолжает разговаривать, а нам остаётся только догадываться о том, что их объединяет. – Встретиться? – смотрит на меня. Ожидает моего ответа. Бегать от этого всё равно глупо, к тому же у меня накопилось достаточно вопросов. Прикрываю глаза и киваю головой. Да. Я уже не пятнадцатилетний мальчик и справлюсь с этим.

Отец не стал скрывать что-то от Лесли и позвал маму домой к нам. Это все было настолько странно, что не укладывалось в голове. Женщина, что всегда была в этом доме хозяйкой, теперь была гостьей. Насколько сильно мне ее не хватало, настолько сильно этот обман все перечеркнул.

Я отчетливо понимал, что тогда был прав на двести процентов. Она прощалась. Она зачем-то сделала это намеренно. Даже не знаю, что такого должно было произойти, чтобы она бросила все и заставила нас все это пережить. Чтобы мы поверили. Чтобы все поверили.

Никогда бы не подумал, что буду вот так ждать в гости маму. Не знаю, как к этому отнестись. Но очень хочу узнать причины. И, надеюсь, они будут весомыми, потому как простить такое и переварить сложно.

Холодный пот сковывает мысли и движения, когда слышу звонок в дверь. Она пришла. Лесли открывает дверь, а я упираюсь лбом в ладони и пытаюсь совладать с эмоциями. Должен быть спокоен.

– Райт, – дрожащий голос справа заставляет дернутся и повернуть голову ее сторону. Припухшее от слез лицо и поджатые губы направлены на меня. Чего она ждет, что я брошусь на шею в порыве радости. Нельзя так просто перечеркнуть все то время, что мы оплакивали ее.

– Энн, привет, – слышу голос отца. Подходит к ней и обнимает. Перевожу взгляд на Лесли. Внешне спокойна, но она понимает, что в данный момент она лишняя в этой комнате. Вся семья в сборе. И нам есть о чем поговорить.

– Я оставлю вас, – голос дрожит, и я понимаю, как ей сейчас тяжело и неудобно. Несколько шагов и вот-вот скроется, но отец берет ее за запястье и останавливает.

– Останься с нами, Лесли, нам нечего скрывать, ты сейчас моя семья. – Уважаю отца в этот момент. Он точно знает, чего хочет и та женщина, что сейчас с ним, достойна все знать. А не строить догадки и предположения.

Мама окидывает взглядом кухню и проходит к столу, присаживаясь.

– Догадываюсь, что вы ненавидите меня сейчас. Особенно Райт. Знаю, как тебе было плохо. Знаю, как не хватало меня, – поднимает на меня глаза, сжимая губы. Отец и Лесли садятся напротив, я же остаюсь на диване. Хочу сохранить между нами это расстояние. – Но я не могла по-другому. Я случайно узнала информацию, которую не должна была знать и мне угрожали, пытаясь ее выведать. Единственным шансом, чтобы они отстали от меня и от вас, сохранить вам жизнь, было исчезнуть. Но не просто спрятаться. Чтобы вы поверили, что я погибла, чтобы все поверили в это. Они следили за вами, прослушивали звонки, если бы я предупредила, где-то бы да всплыла наша связь. – Тяжело вздыхает и продолжает: – Отец знал, он помог мне это сделать. Это я попросила его жить с вами, чтобы он был рядом с тобой, – смотрит на меня, шумно выдыхая. Переводит взгляд на отца: – И я знала, что ты хотел выйти замуж снова и попросила отца подтолкнуть тебя к этому. У меня тоже есть другой мужчина, – опускает глаза виновато.

– То есть пока я тут сходил с ума и страдал, ты все знала и ничего не сделала? Развлекалась с кем-то еще? – Вскакиваю и, сжав до боли кулаки, желая что-то разбить, направляюсь из столовой в сторону выхода. Хочу на воздух. Не могу находиться с ней в одной комнате. Мне даже кажется, она и сейчас врет. Хлопаю со всей силы дверью и выхожу на улицу. Сажусь на верхнюю ступеньку лестницы и, достав сигарету из пачки, прикуриваю. Только это сейчас может смирить зарождающийся внутри ураган, что готов снести все на своем пути.

Ее слова снова и снова всплывают в памяти. Расставляются, заменяя пробелы, с которыми так тяжело было жить.

Не знаю, сколько я тут сижу, но успеваю достаточно продрогнуть из-за вечерней прохлады. Дверь открывается и кто-то выходит из дома, делает несколько шагов, спускается на одну ступеньку и садится рядом. Почти невесомо кладет руку мне на плечо, перемещается на шею и проводит по волосам. Никто кроме нее так не делал. Потому что это никому, кроме нее, и не было нужно.

– Райт, прости меня, – целует в волосы, – знаю, что тебе было больно и ты, возможно, никогда меня не поймёшь, но иначе бы вас всех могли убить. Что значит для матери смерть ее ребенка, когда она могла бы его спасти? – Подбирает такие слова, против которых я не могу ничего ответить. Чтобы сделал я? Врал и ушел бы, чтобы защитить тех, кто мне дорог. – Цена нашей жизни была слишком высока и жестока. – Сдаюсь и наклоняю к ней голову, кладя на плечо.

– Мне так тебя не хватало.

– Знаю, дедушка был с тобой и присматривал. Я не могла вернуться раньше. Мне тоже было тяжело, зная, что в этот непростой подростковый период, ты остался только с отцом. Но так надо было, чтобы ты смог сейчас жить.

Все, что когда-то умерло, начало оживать. Возвращать меня к жизни. Мы так много упустили. Наверное, мне всегда этого не хватало. Я злился на нее сейчас за все упущенное время, но одновременно ловил себя на мысли, что ценю это еще больше. Как бы поступил я, если бы меня поставили перед таким выбором. Как бы я отнесся к этому? Чтобы выбрал? Как поступил? Ненавижу это чувство выбора. Когда надо кого-то спасти, а кого-то при этом убить. Пусть не физически, морально.

– Теперь тебе ничего не угрожает?

– Нет, уже год, как этих людей нет в живых.

– Почему не появилась раньше?

– Я боялась. Знала, что ты можешь не простить и не принять мое решение. А теперь, когда деда не стало, поняла, что мне нужно быть рядом с тобой. Пора вернуться. Райт, я хочу быть в твоей жизни, не отдаляйся от меня, пожалуйста. Мы так много времени потеряли. Вернее, у нас его отняли. – Так много навалилось в один день, что я должен обо всем подумать и уложить в голове, что теперь все может быть как раньше.

– Мне надо время.

– Райт, я живу в другой стране и только от тебя зависит, вернуться ли мне сюда навсегда. Или ты не захочешь со мной общаться. Сделай так, как тебе хочется. Ты уже взрослый и сам решаешь, кто должен быть в твоей жизни, а кто нет. Я люблю тебя. – Целует в висок и встает. Я пойду. Нам всем надо отдохнуть. Я всегда буду рада тебя услышать и увидеть, несмотря на то, сколько времени тебе на это понадобиться.

Когда остаюсь один, достаю еще одну сигарету и закуриваю. Приятный дым распространяется по легким, обволакивая боль утраты и одновременно, не давая сойти с ума от неожиданного воскрешения.

Чтобы никто на меня не давил и не заставлял что-то решать, я просто собрался и уехал на несколько дней в дом деда. Но тут стало еще хуже. Кроме того, что это был дом Мануэля, где все напоминало о том, что я больше никогда его не увижу. Так теперь тут были воспоминания о Эвон. Они тоже безжалостно отравляли. Все крутилось вокруг нас четверых. И пусть мне было больно от потери его. В сотый раз, прокручивая в голове ее поступок. Как поступил бы я? Наверное, также. Если бы стоял выбор спасти любимого человека или семью.

“Он рассказал перед смертью. Все действительно так, я не вру. Я узнала недавно”

Прокручиваю снова ее слова. Не понимаю, она говорила правду или врала. Потому что если есть хоть маленькая доля того, что она сказала правду, то я потерял, возможно, самое дорогое, что могло быть в моей жизни. Но она все равно не рассказала мне. Даже в эти два дня.

Беру телефон и набираю маму.

– Райт, рада тебя слышать, – вдохновленный голос подбадривает и меня.

– Мам, – говорю и замираю, так давно не говорил это слово. – Дед говорил что-то про Эвон?

– Девушку, что работала у вас?

– Да.

– Да, рассказывал, что ты изменился с ее появлением в вашем доме, – как бы это не звучало странно, но это на самом деле больше не её дом.

– Он рассказывал ей что-то про тебя?

– Нет. Я просила никому не говорить, чтобы девушка не проговорилась.

– Почему тогда она знала, а я нет?

– Я не знаю. Откуда у тебя мой номер?

– Дед отдал ей блокнот перед смертью.

– Вероятно, тогда и рассказал ей, на случай, если я не решусь приехать сама, чтобы кто-то знал обо мне. Он знал, что я боялась и не решалась.

– Получается, она просто ждала, что ты появишься сама, и не торопила события… – говорю вслух свои мысли.

– Ты о чем?

– Ни о чем, я позвоню позже, – отключаюсь и бросаю телефон в стену. – Черт, – кричу в пустоту, понимая, как я лоханулся. Как обидел ее, когда не поверил. Как предал, бросив тогда, когда ей было плохо. Она не играла и не притворялась. Ей действительно было плохо. И Джейк это подтвердил. И что с ней, черт возьми? Она не может быть беременна. Это не возможно. – Ааа, – рычу в тишину этого дома, которая до сих пор помнит девушку, так гармонично, вписывающуюся в этот дом.

Как она мне нужна… Хочу, чтобы вернулась сюда. Ко мне. В мою жизнь. Найду и смогу всё объяснить. Достучаться. Вымолить прощение. Поднимаюсь и поднимаю телефон. На нем ещё несколько трещин на экране. Плевать.

Первая ниточка, что может нас связывать ее подруга. Но Стелла не отвечает. Ни сегодня, ни на следующий день. Сообщение высвечивается прочитанное, но девушка меня игнорирует. Пишу еще несколько раз, пытаясь узнать номер Стеллы и поговорить с ней. Но натыкаюсь на то, что отправка сообщений у меня ограничена. Я черном списке. Твою мать.

Как ее найти?! Как найти Эвон?! Я ни черта не знаю про нее. Больница. Я знаю, где ее мама. Собираю свои вещи и покидаю этот дом. И снова тупик. Женщину выписали домой. И даже небольшое вознаграждение медсестре не помогло узнать ее адрес.

Не знаю почему, но иду в отделение гинекологии и всё, что могу узнать, была ли такая девушка у них. Натыкаюсь на медицинскую тайну, но пятьдесят долларов творят чудеса, и оказывается, девушка у них была. Еще пятьдесят закрывают вопрос, и она не была беременна. Выдыхаю хотя бы от этого, что ей не пришлось одной с этим всем справляться.

Все равно в тупике. Никто ничего и знал про нее. Она так боялась своего отца, как бы ей не пришлось вернуться туда.

Возвращаюсь домой. И впервые я рад их видеть. Всех. Лесли, Джейка, отца.

– Как ты? – спрашивает Лэс, встречая меня в дверях.

– Прихожу в норму.

– Райт, я понимаю, ты не хочешь о ней говорить, но ты не знаешь, как найти Эвон? Мне нужна ее помощь. Я сниму ей квартиру, она не появится тут. Но я не могу без няни. У меня просто нет времени и выхода. Все планы к чертям. Я не могу возить Джейка с собой по городам и ночевать в отелях.

– Я сам ее ищу и не знаю, где она.

– Ищешь? – киваю в ответ, опуская глаза. – Райт, можешь сказать честно, что между вами было или есть? – вскидываю на нее глаза, пытаясь понять. Она серьезно хочет это знать или это просто ради сплетен. Есть ли смысл что-то скрывать. До этого мы прятались потому, что боялись, что ее могут уволить, теперь она и так тут не работает.

– Я люблю ее и как ты поняла, мы не только целовались.

– А она?

– Это было взаимно, до того времени, как я не бросил ее тут в столовой, когда ей стало плохо. Она знала, что мама жива и не рассказала мне. Оказалось, что Мануэль рассказал Эвон о ней перед самой смертью. Я не поверил. Я думал, она врала всё время. После этого она никак не связывалась со мной и пропала. Я не знаю, где она и как ее найти. У нее проблемы в семье и она туда вряд ли вернется. Подруга заблокировала меня. У меня больше нет людей, которые нас связывают.

– Давай попросим отца найти ее адрес, дом, эту девушку, что приходила к нам. Эвон не могла исчезнуть бесследно. Мы найдем ее.

Дни сменялись днями, а я так ничего о ней и не знал. Думал ли я, что забываю ее. Нет. Никогда. Наоборот я думал о ней все больше. Знал, как ей тяжело сейчас. Как только она получит те деньги, которые ждет, она сядет в самолет и улетит неизвестно куда.

Как я мог бросить ее. Как мог оставить одну, когда ей было плохо. Я даже сам себе никогда это не прощу. Мне так нужна была она. А я даже не мог ничего ей рассказать. Объяснить. Не дала мне ни одного шанса. Ни надежды. Даже не попрощалась. День за днем, я искал ее в других лицах. Несколько раз ездил к Стелле и каждый раз натыкался на глухую стену. Эви нигде не было.

Спустя месяц часть моей жизни налаживалась и даже добавляла интереса и удовольствия. Часть же ежедневно гибла и отравляла. Задыхался без нее, даже сигареты уже не вытравливали мысли о ней. Не мог забыть. Понимал, что она вот так легко отказалась от этого. Не пыталась ничего узнать обо мне или даже написать хотя бы раз. Каждый раз с надеждой проверял телефон, чтобы увидеть от нее хоть слово. Хотя бы букву. Ненавидел себя то, что тогда бросил ее. Тысячу раз уже себя ругал за это, но как ни крути, а прошлое не вернуть. Да я ошибся. Да обидел. Но она даже не захотела услышать и понять, как мне было хреново в тот момент.

Мама уехала на какое-то время, чтобы закончить там свои дела и вернуться сюда. Навсегда. Быть рядом со мной. Все налаживалось. Все, кроме Эвон.

– Райт, – вырывает из мыслей Мэтт, подходящий ко мне и усаживаясь на скамейку перед университетом. Учеба заканчивалась впереди были каникулы, на которые мне хотелось чем-то заняться, чтобы выбить ее из мыслей. Не понимал, как жить без нее дальше. Ждать или плюнуть на все.

– М? – киваю в ответ, но он медлит и не решается начать разговор. Он снова рядом, когда мне хреново.

– Она уехала. – Сердце замирает и останавливается, когда слышу это. Понимаю, про кого он говорит, и не понимаю, почему он знает об этом, а я нет.

– Что значит уехала?

– Навсегда уехала. Я пытался ее остановить и уговорить поговорить с тобой, но она ничего не хотела слышать.

– Почему?

– Потому что для тебя она умерла в тот день, когда ты ее бросил. – Зарываю пальцы в волосы, сжимая их. Хочу сделать себе больно. Своей глупостью и тупостью.

– Ты с ней виделся? – все, что хочу знать, как она.

– Да, она сама нашла меня и попросила помочь с наследством.

– Почему не сказал мне? – злюсь на него, но догадываюсь о его ответе.

– Она запретила, и она была настроена решительно. Я не смог ей отказать. Я говорил, как тебе плохо и что ты жалеешь, что так тогда сделал. Но она ничего не слушала. Твердила одно, что для тебя она умерла.

– Куда уехала?

– Я не знаю, она не сказала. Честно. Но это конец, Райт. Она уезжала и сказала, что никогда сюда не вернётся.

– Телефон не оставила? – спрашиваю с надеждой, хотя догадываюсь, что для меня “нет”.

– Нет, – качает головой из стороны в сторону. Плевать сейчас, что он не сказал мне. Ничего не изменить. Она так решила. Убила себя для меня. Но прежде это сделал я сам. Оборвала все нити, связывающие нас. Всех знакомых и общих друзей.

– Как она?

– Делала вид, что все отлично. О тебе не спрашивала, но я сам сказал, что ты хочешь поговорить и извиниться. Эвон даже слушать меня не стала. Просто сказала, что ты бросил ее тогда, а она могла умереть. Тебе важнее были свои эмоции и злость, чем ее жизнь.

– Наверное, это моя судьба. Все постоянно всё знают вокруг меня, но никто никогда не скажет “правду”. Заставляя раз за разом ходить по кругу и от этого ошибаться.

– Райт, правда, она просила не лезть в ваши отношения. Я не лез.

– Если она объявится, скажи, что я сожалею и люблю ее.

Все остановилось и теряло смысл.

В воспоминаниях всплывали наша первая встреча, ее робость. Ее скромность и невинность. Нежная красота и открытость. Как пытался соблазнить и как она краснела. Как отдавалась мне и как сходил с ума по этому телу. Как улыбалась или что-то делала по дому. Как играла с Джейком. Как умела находить общий язык с детьми и искренне радовалась тому, что я для нее открывал. Даже чертовы овощи, готов был есть круглые сутки, только чтобы еще раз увидеть ее. Но все медленно меркло и погружалось во тьму. Не хотелось жить. Не видел смысла во всем.

Не хотел начинать все сначала с кем-то другим. Не хотел изменять ей с кем-то. Не хотел засыпать и просыпаться без нее. Не хотел ничего. Остановился посреди дороги, размышляя о том, кому я нужен такой? Без цели и желания жить. Без огня в глазах и азарта что-то делать? Превращаясь в овощ, что только и может существовать. Просто не хотелось ничего.

Резкая боль стягивает живот и не дает вдохнуть. Черт. Еще и Райт злиться, что не рассказала про мать. Будто я специально это скрывала. Он что-то кричит, а боль пронзает низ живота и отдает в копчик. Не знаю, что это, но до жути страшно. Падаю на пол, пытаясь сжаться в комок и заглушить разрывающую внутренности боль. Мне сейчас так нужна его помощь. Чтобы вызвал врача и отвез в больницу, но он психует, кидает стул и кричит на меня.

Ядовитые, ненавидящие глаза пронзают и игнорируют меня. Мою боль и то, как нуждаюсь в нем. Оставляет одну. А я и вздохнуть не могу, настолько сильная боль стягивает внутри. Не могу звонить Лесли. Она, наверное, сейчас занята и сорваться среди похорон ко мне неудобно. Сжимаю зубы и вызываю такси. Что делать с Джейком?!

Нельзя его оставлять тут одного. Встаю, держась за живот, и поднимаюсь наверх. Беру телефон, деньги, что отдала Лесли недавно за время работы, сумочку, натягиваю Джейку толстовку, выходим из дома. Закрываю дверь на ключ и, держась за живот, пытаюсь не плакать, чтобы не напугать его. Такси подъезжает через пару минут и, назвав адрес госпиталя, прошу скорее отвезти меня.

Боль внизу живота меня пугает. Это ведь не может быть беременность. Мы же предохранялись. Почти всегда. Страшно сейчас, что может произойти то, что я совсем не планировала. Боль только усиливается и я ужасно боюсь, что со мной что-то страшное.

Но в больнице оказывается, что у меня всего лишь воспалительный процесс. Да, это серьезно, и надо остаться там на несколько дней, но, по крайней мере, это не смертельно. И я не беременна. Это было бы сейчас некстати. Телефон, как назло разрядился, а по памяти, я могу набирать только Стеллу и прошу приехать ко мне. Должна вернуть Джейка домой.

– Эви, привет, – кидается на шею, обнимая, – что случилось? – Убирает прядь волос с лица, запихивая за ухо. – Ты такая бледная.

– Заболела. Говорят воспаление придатков. Черт. Я даже не знаю, откуда это и что за ерунда ко мне привязалась. Но это пустяки. Можешь меня выручить?

– Что-то хотела?

– Ребенок, за которым я присматриваю, я взяла его с собой в больницу, потому что дома никого не было. Телефон разрядился, и я не знаю, как им позвонить. Можешь отвезти? Они, наверное, волнуются. И еще, пожалуйста, отдай им телефон, ключи и забери мои вещи. Скажи, что я больше не вернусь к ним. Если получится, забери все деньги, что я отработала. Они мне очень нужны.

– Хорошо, что-то случилось?

– Да. Отвези мальчика, его зовут Джейк. Если они будут спрашивать, где я, не говори, пожалуйста. Никому. Даже ему.

– Кому ему? – переспрашиваем подруга.

– Если ты его увидишь, то поймешь. Чтобы не говорил, если захочет что-то сказать. Он бросил меня там, в доме, одну, а я могла умереть. Ему было плевать, – задыхаюсь, вываливаю на нее все.

– Кто он, Эвон?

– Ты поймешь. Все поймешь, когда будешь там. Вот, я написала адрес. Я знаю твой телефон и свяжусь с тобой как-нибудь.

Спросил лишь, что со мной. Да и то так, словно ждал, что я умерла, а никогда не появлюсь в его жизни. Где-то в глубине души я ждала этого. Надеялась, что он понял, что ошибся. Что я на самом деле ничего не знала и просто не нашла момент рассказать ему.

А потом пришло понимание, что он бросил меня тогда. А ведь я могла умереть как Мануэль. Не получив вовремя помощь. Он бросил меня и наплевал на то, что мне плохо. Этим только показал, что ему безразлична моя жизнь и то, что со мной будет.

Если ему что-то не понравится или я не так сделаю, он просто может меня бросить очередной раз. Не спасет и не поддержит. Даже когда я могу быть на грани жизни и смерти.

Через несколько дней, попросилась долечиться дома. Не хотела встречать его, если вдруг он решит меня искать. Вот где-где, а у Рейн он точно меня не будет искать. Девушка разрешила пожить в своем доме, который сейчас пустовал.

Несколько раз порывалась ему написать, но каждый раз себя останавливала тем, что он предал меня. И сделает так снова. Это он. Его сущность. Ненавидеть всех, когда лично у него одна маленькая проблема. Я же не стала ненавидеть весь мир только из-за того, что у меня такая семья. А это его выбор. И я не хочу быть с таким человеком. Хоть и люблю его безумно и скучаю.

В течение месяца я жила в доме Рейн, девушка часто заходила ко мне. Мы разобрали с ней эту ситуацию от и до. Она хотела помочь, но я убедила ее, что это было так влюбленность. Ничего серьезного. Я не хочу встречаться с ним просто.

Рассказала, что у меня дома и почему не могу вернуться. Она здорово поддержала меня и отвлекала. Только оставаясь одной, я снова скучала и думала о нем. Если бы он явился и оказался рядом, я бы сдалась и все простила, но он не мог этого сделать, потому что никто не знал, где я нахожусь.

В течение месяца я нашла Мэтта и попросила помочь разобраться с наследством. С его деньгами и связями это было не сложно.

Мама отказалась ехать со мной. Она боялась что-то менять. Не хотела обременять меня.

У нее тут был дом, работа, муж в конце концов, с которым она решила остаться, потому что он очень просил не бросать его. Обещал исправиться.

Не знаю измениться ли его отношение когда-то. Как показывала жизнь, люди не меняются.

Душа болела, когда Мэтт рассказывал про Райта. Как он меня ищет и переживает за меня. Но за это время, что жила одна, я начала отвыкать от парня. Оставляя его в сердце как первую любовь, которая не всегда становится судьбой. И которая иногда бывает очень жестокой и несправедливой. Но одновременно поучительной и самодостаточной.

– Ты точно решила улететь? – заглядывает в глаза Мэтт, усаживая меня на самолет.

– Да, – меня тут ничего не держит. А видеть некоторых людей просто не хочется.

– Ты даже не дала ему и шанса объясниться.

– Не дала. Зачем мне это? Он бросил меня тогда, когда я могла умереть. В тот момент он выбрал взращивание своей ненависти, а не спасение меня. Значит, для него я умерла в тот день. Ведь я на самом деле могла умереть. Я не хочу ничего о нем знать. Это пройдет.

Мэтт обнимает меня напоследок и отпускает на регистрацию. Машу ему и, заходя за угол, уже не сдерживаю слезы. Боль разрывает на части оттого, как я поступаю с нами. Да, сейчас именно я решаю все. Я меняю жизнь и выбираю ее без него. Оставляю все чувства тут и попытаюсь забыть. В конце концов, мне только двадцать один и вся жизнь только начинается.

Райт не единственный мужчина на земле. Да, он первый. И я сохраню о нем теплые воспоминания, забывая причину нашего расставания. Он – моя первая любовь. Первый настоящий парень. Первый мужчина. Хоть это и продлилось так мало. Катастрофически мало. Хотя началось не с первого секса. И даже не с первого поцелуя. С первого взгляда, когда впервые встретились в этом доме. Как холодно встретил меня и перевернул этим всю жизнь с ног на голову.

Спустя 2 недели

– Эвон, привет, – сердце греет веселое щебетание Рэйн в трубке телефона. – Как ты?

– Спасибо, устроилась, закончу год дистанционно в своем колледже, потом поищу, куда можно будет перевестись тут, – вздыхаю и понимаю, что я тяну для чего-то время.

– Понятно, я имела ввиду, как ты сама?

– А что не так со мной? Всё отлично, – улыбаюсь, чтобы специально придать голосу бодрость. – Я нашла небольшую подработку и теперь мне некогда вспоминать прошлое. И вообще эта история с прошлым.

– Ты с ним так и разговаривала? – спрашивает в лоб, хотя знает, что мы не общаемся.

– Нет. И мне это не надо.

– Зачем тогда уехала из города, если все в прошлом?

– Из-за отца.

– Сделаю вид, что поверила тебе. Эви, я хочу пригласить тебя на свадьбу.

– Твою? – губы сами расплываются в улыбке, когда представляю, какие они счастливые.

– Нет, – хохочет в трубку, – на свадьбу Джадда.

– А кто невеста? – смеюсь в ответ.

– Есть тут одна, – загадочно тянет, и мы обе представляем одну сумасшедшую девчонку, – через две недели сможешь прилететь?

– Так быстро? – Замираю с кружкой чая на полпути ко рту.

– А чего тянуть?! Мы давно хотели.

– Так рада за вас.

– Эви, я хочу, чтобы ты приехала ко мне на свадьбу. Но я не буду скрывать от тебя и что-то подстраивать, но Джадд позвал Райта. И, если ты говоришь, что история в прошлом, то тебе нечего бояться. – Кидает меня одним махом в морозильную камеру, чтобы я охладилась, покрываясь дрожью от мысли о встрече.

– Да, в прошлом, но я не хочу с ним встречаться. Это все равно всколыхнет воспоминания.

– Если что-то осталось, тогда вам надо встретиться и поговорить. А если нет, то вам будет все равно.

– А если он будет не один?!

– Если тебе будет легче, то он приезжал недавно. Один. Не особо спешил заменять тебя кем-то. А ты не хочешь показать ему, что ты можешь жить без него? И что тебе хорошо?

– Я думаю, эта встреча не принесет ничего хорошо и у меня будет совсем не праздничное настроение, – пытаюсь увильнуть от ее предложения.

– Эвон, ты выбираешь, какие у тебя будет настроение и эмоции, а не он. Или ты все еще зависима от Райта? – спрашивает напрямую, пытаясь напором вытянуть из меня мысли. – Просто ты уговорила меня, что ты равнодушна к нему, и я не стала к вам лезть и пытаться помирить.

– И не надо. Да, – говорю уверенным голосом, – равнодушна.

– Райт, конечно, может и не прийти, тогда тебе нечего волноваться. Но, если боишься, то я могу найти тебе компанию на вечер. И ты не будешь скучать. Заодно можем сделать ему капельку больно.

– Ты же психолог и должна делать так, чтобы людям было хорошо, а не больно, – ухмыляюсь в ответ.

– Когда парни – идиоты, мне хочется сделать им больно. Согласись, вам надо было бы поговорить. Нельзя расставаться вот так. На полуслове. Ты должна знать, что он думает. А он должен знать, что думаешь ты.

– И как ты предлагаешь мне сделать ему больно? – возвращаю разговор к другой ее мысли, чтобы не говорить о парне.

– Есть у меня одна идея. Он будет в бешенстве. Но ничего тебе не сделает. Давай соглашайся, Эви. Хочешь знать мое мнение? – выдерживает паузу, но я не успеваю подумать, а она продолжает, – вам нужна эта встреча. Хотя бы одна. Иногда даже взгляда, без единого слова достаточно, чтобы понять это была точка или всего лишь запятая.

– Ладно. Какого цвета свадьба?

Опаздываю на церемонию и присоединяюсь в середине. Занимаю место в последнем ряду, но все равно вижу молодоженов. Счастливые и довольные лица. И я искренне рад за них. Смог ли бы я вот так жить с одним человеком? Принимать его таким, каков он есть?

Прикусываю губу, заглушая рвущийся стон. Я мог думать об этом только с одним человеком. Но сейчас начинать все сначала не мог. Не хотел. Не было сил. Не было потребности. Не было нужды. Внутри растрескавшаяся пустыня, что жаждала глотка влаги. А лучше ливня, заливающего потоком всё и сносящий на своем пути прошлое. Чтобы смыть мысли о ней. Что плотной коркой покрыли все чувства и так и не дали никому прорваться сквозь это. Каждый день пытался сделать что-то, чтобы найти ее. Но все отрезали нас друг от друга. Никто не верил мне, и я сам переставал верить себе.

Клятва друг другу. Первый официальный поцелуй. Танец. Бросание букета. Все празднично и торжественно. Пытаюсь улыбаться, радуясь за них, но тяжело это делать, когда у самого внутри всё выжжено, собственной совестью и безысходностью.

Разворачиваюсь и ухожу, оставляя их. Прохожу в дом и встречаюсь с отцом Джадда. Он выглядит довольным и счастливым. Снова вспоминает, сколько нервов они ему потрепали, но смогли договориться. Подшучивает надо мной, рекомендуя не спешить так быстро.

Через несколько минут в доме появились молодожены и, странно переглянувшись, направились к нам. Обнимаю обоих, пожелав всего лучшего, и хочу удалиться. Это всего лишь дружеский визит. Хотел их поддержать, но не более. Веселится, когда хочется плакать – это издевательство над душой. Но Джадд уговаривает остаться ненадолго и увидеть сюрприз. Убеждают, что я не обязан веселиться, могу просто с кем-то поболтать. Но оба смотрят пронзительно, умоляя не уходить. Усмехаюсь и соглашаюсь. Всё-таки это их праздник.

Выхожу из дома и ловлю официанта, разносящего напитки, и, взяв бокал, выпиваю залпом шампанское. Пожалуй, в этом деле может помочь немного алкоголь. Развеять тоску и повеселиться.

Возвращаю бокал на поднос и наблюдаю за гостями, ожидая обещанный сюрприз. Лениво скольжу взглядом по девушкам в темно-синих платьях и разбавляющих их мужчин в костюмах и смокингах, пока не замечаю на танцполе знакомый профиль. Забываю, как дышать. Лёгкие жжет от нехватки кислорода, а я боюсь сделать вдох и понять, что это мираж.

Поворачивается в танце ко мне спиной, открывая вид на полуобнаженную спину, на которой сейчас лежат чьи-то мужские руки. Чужие руки. А должны быть мои. Только мои. Несколько шагов и снова поворачивается ко мне лицом. Как давно ее видел. Замираю, рассматривая Эви. Сердце словно маятник отбивает быстрые ритмичные удары и, не моргая, делаю вдох. Она никуда не исчезла. Пальцы немеют, покрываясь прохладным потом. А в горле ком. Невыносимый и колючий. Больно разрывает гортань.

Упираюсь спиной в колонну, складывая на груди руки, чтобы удержать сердце от волнения, и наблюдаю за ней. Как натягивает улыбку, разговаривая с парнем, что кружит ее в танце. Как держится на расстоянии от него, хотя тот мечтает прижать девушку ближе к себе. Как струится ее платье, прикрывая ножки и подчеркивая талию. Никто не заменит меня. Никто будет любить ее так, как любил я. Никто не ошибется и не потеряет ее так, как смог это сделать я. Очередной раз поворачивается лицом и ко мне и, скользнув взглядом по гостям, цепляется за меня.

И уже не может отвезти. Поворачивается спиной, следуя за партнером в танце, но неминуемо снова поворачивается полубоком. Снова глаза в глаза. Мир и веселье останавливается, когда, не отрываясь, смотрим друг на друга. Когда все чувства вспыхивают с новой силой. Неужели я думал, что когда-то смогу не реагировать на нее.

Вот, почему просили остаться. Вот, чего я должен был дождаться. Шанс. Возможно, один единственный. Теперь все было в моих руках. Только я мог все исправить. Или снова все загубить. Она снова поворачивается спиной, а я в это время ухожу в сторону, скрываясь из ее поля зрения. Захожу за натянутый шатер и наблюдаю за ней. Теперь я не отпущу ее, и дождусь, когда останется одна.

Девушка разворачивается и осматривается по сторонам. Ищет меня. Хочет увидеть ещё. И я поддержу немного эту интригу и игру.

Как только танец заканчивается, парень ведет ее куда-то, к гостям, не отпускает ни на минуту. Крепко держит в руке ее ладонь. Но мне плевать, с кем она. Из нее плохая актриса и я вижу ее неуверенность и фальшь в этой "игре". Прожигаю взглядом и раздеваю, стягивая бретельки платья с плечей. Оставляя в одних трусиках. Хотя бы раз вдохнуть ее аромат и насладится им. Поднимаю голову и не замечаю девушку. Черт. Сбежала пока я фантазировал. Быстро осматриваюсь и вижу, как входит в дом. За считанные секунды сокращаю расстояние до дома и вхожу следом. Она проходит по коридору, скрываясь в какой то комнате. Дергаю ручку и оказываюсь за ее спиной. Рядом. И все же дни, что были без нее, стираются. Со мной снова рядом. Моя Эви. Девушка дёргается и разворачивается, понимая, что кто-то вошел следом. Часто дышит через нос, отчего ее ноздри немного расширяются и показывают, как она волнуется.

– Привет, – спрашиваю первое, что приходит в голову. – Как дела?

Эвон шумно сглатывает и, выдохнув, делает вид, что спокойна.

– Привет, нормально.

– Не ожидал тебя тут увидеть, – молчит в ответ, значит, она знала, что я буду. Зачем же интересно тогда пришла?! Хотела увидеть? – Тебе идёт это платье, – смотрю на нее и делаю шаг в сторону девушки. Эвон улавливает мое движение и отходит к окну. Куда бы не пошла, она все равно в капкане. – Эви, прости, – не хочу тянуть и искать темы для разговоров. Сейчас, самое важное – вернуть ее. Хотя бы дать выслушать.

– Не называй меня так, – равнодушно отвечает. Каждым словом подчеркивает, что слушать меня может, но менять свое решение не намерена.

– Хорошо, – делаю ещё шаг к ней. – Прости, что оставил тебя тогда. Прости, что не поверил. Я знаю, что ошибся и ты невиновна. Давай забудем и начнем сначала.

– Нечего начинать, Райт, – разворачивается ко мне спиной и рассматривает что-то в окне, – любви больше нет. – Пожимает плечами, как будто и правда все закончилось?! Становлюсь к ней вплотную за спиной, но не касаюсь.

– Эви, не говори так, – не верю, что тот парень смог так быстро отобрать ее сердце и полностью выселить меня оттуда. Девушка поворачивается и смело смотрит в глаза. Равнодушно и спокойно. Ее выдает только бешено пульсирующая жилка на шее. Зарываюсь пальцами в волосы на затылке, делал шаг назад. Пытаясь выкроить для себя время и подобрать нужные слова. Но все мысли разбегаются от того количества, что хочу узнать. – Эви, я люблю тебя. До сих пор. Не могу забыть, стереть и выбросить из головы. Я искал тебя. Но никто не сказал, где ты. Я ошибся тогда. Я знаю. И я полный мудак, что бросил тебя, когда ты больше всего во мне нуждалась. Но мне было так хреново, об этом никто не подумал?

– Если бы я была тогда при смерти, то сейчас бы лежала под землёй, потому что ты мне не помог, – глаза темнеют и между лба образуется небольшая морщинка, когда говорит эти слова.

– Я ненавижу себя за это и никогда не прощу себе этого. Я каждый день прокручиваю в голове тот день и молю, чтобы можно было вернуться назад и все переписать. Прости.

Подхожу к ней и смотрю сверху в глаза. Не отводит взгляд. Сканирует, проникая в мысли. Но я не вру и смотрю открыто. Кожа на губах натягивается, когда поджимает губы и часто дышит. Внутри ее сейчас угроза ядерного взрыва и девушка всеми силами борется, чтобы принять правильное решение. Простить и довериться снова или никогда уже не шагнуть в мою сторону. Ловлю ее замешательство и взяв лицо в ладони, целую сам. Помогаю ей сделать верное решение. Напомнить, как нам было хорошо. И всё было правдой. И всё можно вернуть.

Бог мой… как скучал по ней. Как мне не хватало ее. Как спокойно и правильно становилось тогда, когда Эвон была со мной единым целым. Ответила на мой поцелуй. Упиваясь и засасывая мои губы своими. Руки девушки легки мне на поясницу, притягивая к себе. Она скучала. В каждом движении чувствовал это. Как стягивала ткань рубашки, сжимая ее. Словно та была в чем-то виновата. Как хотела сильнее прижаться ко мне. Почувствовать снова эти ощущения. Обнимаю в ответ и зарываюсь одной рукой в ее апельсиновые локоны, а второй скольжу по спине до попы, сжимая ее.

Ничего не кончено. Пусть придется заново завоевывать ее доверие, но она тут и она в моих руках. Главное, я знаю, что она тоже ничего не забыла и ей как спасательный круг нужно это.

Отпускает меня и отстраняется первой. Пропускает руку между нами и кладет пальцы мне на губы, чтобы я ничего не говорил, и выслушал ее. Сделаю все, что скажет и придумает, лишь бы осталась со мной.

– Райт, – тяжело дышит, поднимая на меня глаза. Та надежда, что была у меня несколько секунд, разбивается сейчас о ее холодный взгляд. – Нет, – медленно крутит головой. – Мы не будем вместе. Я не верю тебе. Ты убил меня тогда. Ждать очередной раз, когда у тебя будет все плохо, и ты меня бросишь умирать, я не хочу и не смогу. А ты возненавидишь эту любовь, потому что я всегда буду ждать повторения. В каждом слове. В каждом жесте. В каждом действии. Потому что я даже сейчас жду от тебя ненависть. И так будет всегда. Один раз я поверила. Но больше не смогу. Извини. – Аккуратно убирает мои руки от себя и оставляет одного.

Каждым словом убивала меня. Медленными ударами ножа оставляла шрамы, которые я заслужил. Мог броситься за ней и умолять простить, но холодное равнодушие, что было в голосе, навсегда ставило точку в истории.

Сейчас это будет бесполезно. Всё, что мне может помочь вернуть ее – время. Время, что убегает независимо от того, хочешь ты этого или нет. Время, что притупляет даже самую сильную боль. Время, которое дается, что переосмыслить все и измениться. И, возможно, когда-то она проверит. Потому что чувства всё равно в ней живут и убить их и стереть так быстро, как хочется, нельзя.

День первый. Я не смогла больше находиться на той свадьбе вчера и сбежала. Это всего равно был не мой праздник, а я всего лишь гость. Знаю, что исчезнуть вот так, не попрощавшись с Рейн, было бы предательски. Поэтому успела ее перехватить и завести за угол дома, где можно было поговорить

– Вы встретились? – Сразу же спрашивает, рассматривая меня, хотя я стараюсь выглядеть спокойно. Видит меня и мои мысли насквозь. Киваю в ответ, сдерживая слезы. – Говорили?

– Да, Рэйн, и я не могу его простить, хоть и хочу. Знаю, что он сделает это снова. Когда-нибудь.

– Так и знала, что все не так, как ты говоришь. И по правде специально подстроила вашу встречу, что понять, что к чему. Эвон, люди меняются. И они осознают свои ошибки и не хотят их больше повторять. Ты знаешь нашу с Джаддом историю. Он ни разу меня не предал. Я научилась доверять ему снова. – Лучше бы она подсказала, как забыть его. А не как простить. – Послушай. Ты хочешь уехать? – Киваю в ответ. – Уезжай, даже попробуй жить, представляя, что его больше никогда не будет в твоей жизни, а ты сама никогда не станешь частью его. Представляй, что он с другой девушкой. Дай себе два месяца подумать об этом. Если за это время, ты не захочешь его вернуть, будешь готова влюбиться в кого-то еще, тогда смело отпусти его. А если нет, но ты все равно будешь страдать без этого человека. И проще его простить и дать шанс.

День второй. Теперь к воспоминаниям о нас добавился еще и этот поцелуй. Почему дала себя поцеловать? Ведь настроена же была поиздеваться и бросить. Я думала, будет легче. По правде, я думала, что на самом деле его забыла. Что не могла я так сильно влюбиться в кого-то за несколько недель. Не буду так реагировать на него и уж точно устою, если попробует меня поцеловать. Как ошибалась. Едва его губы коснулись моих, все принципы и выстроенные решетки, были перерезаны. И Райт снова ворвался в мою душу, поднимая осевшие пеплом чувства и желания. Но так было нельзя. Это порыв, который потом выльется в трагедию. Всегда буду ждать этого от него. Не смогу верить. Он все тот же Райт. Что и два месяца назад. Напором берет то, что ему надо.

День третий. Рейн прислала адрес электронной почты и попросила зайти туда. В нем было всего одно письмо, отправитель значился Райт. Я закрыла почту, так и не открыв письмо. Она же обещала не лезть в это и дать мне время. Сама настояла на этих двух месяцах и сама сейчас подталкивала еще больше думать об этом.

День четвертый. Что он мог там написать? Стандартное “прости”, “я ошибся”, “люблю тебя”. Это всего лишь слова. Пустые слова. Которым я больше не верю. Но я дам себе эти шестьдесят дней. Не ему, а себе. И попробую жить, представляя, что он больше никогда не появится в моей жизни.

День пятый. Снова Рэйн с просьбой открыть письмо от Райта. Когда это она стала его союзницей?! Неужели гормоны замужества так влияют? Не хочу это читать и снова думать о нем. А эти мысли так или иначе появятся. Даже, если там будет чистый лист. Что-то же он хотел этим сказать.

День шестой. Целый день хожу вокруг ноутбука и думаю его открыть. Узнать, что в том чертовом письме. Если просит прощение, просто закрою и удалю. Больше не открою. Интересно, она открыла ему эксперимент про шестьдесят дней?! Поднимаю крышку ноутбука и нажимаю кнопку включения. Словно загружается не система, а обратный счет запустил бомбу. Перехожу на вкладку браузера, где раньше была открыта и сохранилась страница того почтового ящика. Щелкаю на письмо и пробегаюсь взглядом по строкам. “Рад, что ты все-таки открыла его. Должен что-то написать и подобрать слова, но на ум идет только то, что я бы сейчас прокатился с тобой на велосипедах. Молча или обсуждая что-то. Но определенно вместе. В парке. В нашем парке. И я буду тебе сюда иногда писать, чтобы хотя бы так быть с тобой“

Еще пару раз таких стуков крышки ноутбука о клавиатуру, и он придет в негодность.

День седьмой. Зачем я открыла чертово письмо? Весь прошлый день и сегодняшний оно не выходило у меня из головы. Врезалось каждым словом с одного прочтения в памяти и, как заевшая песня, крутилось в голове. Вспоминал нашу первую встречу и место, с которого все началось. Где первый раз бросил меня.

День восьмой. Я не хочу об этом думать, но все равно мысль о том, написал ли он что-то ещё, сидела в голове. Мозг то и дело порывался отдать команду проверить почту, но я держалась. Как часто он будет писать? И чего хочет этим добиться? Здравый смысл целый день боролся с сердцем. И побеждал целый день, но перед сном сердце все же взяло верх, и я открыла почту. Одно непрочитанное письмо. Написано вчера. Нет. Я все решила. Да, чувства есть. Да, забыть его сложно. Да, он снова своим поцелуем разбудил меня. Но я не доверяю ему и снова не смогу. Даже не знаю, что он должен сделать, чтобы это изменилось. И хочу ли я этого… Очередной раз хлопаю крышкой ни в чем не повинного ноутбука, так и не прочитав письмо.

День девятый. Открываю ради интереса почту. В ней все также одно непрочитанное письмо. Он что, отвечает только после того, как я прочитаю его?! Внутренний Шерлок берет верх, и я открываю последнее сообщение, тут же закрыв, чтобы не читать. Хотя против своей воли улавливаю одно слово, которое подсказывает, что будет дальше. “Дневник”

День десятый. Проснувшись утром, первым делом проверяю эту почту и понимаю, что от Райта ещё одно письмо. Пришло через десять минут после того, как открыла предыдущее. Усмехаюсь и улыбаюсь. Дневник. Хотела бы читать его мысли? Нет. Знаю, что это будет больно и мне и ему. Не открываю больше писем. И выключаю ноут.

День одиннадцатый. Что за странная человеческая особенность. Кто-то делает нам больно, а мы все равно хотим узнать, что он пишет. Думает. Чем живёт. Есть ли в его мыслях ты. Может он одумался и изменился решение? А может что-то понял? А может просто хочет узнать, как твое настроение? А может опустить и сравнять с землёй?

День двенадцатый. Все валится из рук. Да что за день такой. Ничего не получается. Все злит и раздражает. Ноутбук всё-таки сломался, и я отнесла его в ремонт. Ну и лучше. Не будет соблазна посмотреть почту.

День тринадцатый. Как вытравить его из головы. Как не думать о нем. Почему нельзя раз и стереть. Почему я всё ещё скучаю о нем? Снова накатывает тоска и одиночество. Насколько хватит его выдержки писать мне, если я не собираюсь отвечать ни на одно его письмо.

День четырнадцатый. Ночью просыпаюсь в холодном поту от кошмара, который приснился. Не хочу даже вспоминать. Пусть я его не прощу, но я хочу, чтобы он жил. Не быть с ним и не иметь возможности никогда не быть с ним разным вещи. Абсолютно противоположные. И ни черта не взаимозаменяемые. Открываю телефон и, скопировав адрес и пароль, подключаю ещё один почтовый ящик. Там по-прежнему одно непрочитанное письма. Открываю последнее, чтобы он увидел и ответил что-то. Должна знать, что с ним все в порядке. Снова хочу просто открыть и закрыть, но глаза невольно цепляются за текст, и я начинаю читать. Уже не могу остановиться. “Знаешь, я бы придушил некоторых из своих друзей. Например, Мэтта – за то, что знал, где ты и не рассказал. Рэйн с Джаддом, что скрывали тебя и скрывают твои контакты сейчас. Но я им безмерно благодарен, что они не бросили тебя, когда ты нуждалась в помощи. Значит, я выбрал в друзья правильных людей"

Откидываю телефон и поджимаю губы, сдерживая слёзы. Но они все равно предательски текут. Как точно он охарактеризовал их и себя. Как понимает, с кого брать пример. Как намекает на то, как поступил сам. Через десять минут очередное письмо. Я бы ни за что его не открыла, но мне надо знать после моего сна, что с ним все в порядке. "Эвон, я переживаю за тебя. Ты так долго не открывала письмо. Эти дни я накрутил себе тысячу вариантов того, почему ты не читала их. И не один мне не понравился. Я волнуюсь за тебя. Всё-таки ты одна в чужом городе"

Должна выключить телефон, а не улыбаться сейчас яркому экрану, перечитывая его слова. И не плакать, очередной раз жалея себя и нас.

Пятнадцатый день. "Знаешь, я до сих пор с тем разбитым телефон. Правда, теперь на нем ещё пару трещин. Он случайно ударится о стену)). Но я не буду его менять. Он напоминает мне о тебе. Помнишь, как разбила, когда я снял тебя в душе. У меня до сих пор есть то видео. Если бы написала мне, хотя бы одно слово в ответ, я бы его удалил. Честно. Но, с другой стороны, оно не даёт забыть тебя"

Улыбаюсь и знаю, что оно никогда не попадет в чужие руки. Я же хотела не думать о нем и попробовать жить без Райта. И, хоть его нет рядом, в мыслях он всегда со мной. И, если раньше, всё держалось на страсти и сексе, то сейчас я просто узнавала его глубже. Читала между строк его чувства. Выключаю интернет и ложусь спать. Просто щелкала, не задумываясь, телефон и открыла почту. Так же не смогла остановиться и прочитала письмо. Но отвечать ему было слишком рано.

Шестнадцатый день. Просыпаюсь раньше обычного и тянусь в полусне рукой к тумбочке, чтобы взять телефон. Будто вместо меня кто-то в глубине подсознания отдает команду проверить почту. И тут же открывает ночное письмо от Райта. Черт. Зачем только я его открыла с утра. Зачем начала читать…

" Хочу, чтобы каждое утро ты просыпалась и думала про меня. Принимала душ или просто засыпала. Всегда. Чтобы касаясь себя, думала, что это я. Люблю тебя"

Выбивает мысли из головы своими словами. Снова незаметно подкрадывается и поселяется в сердце. Заполняет собой все. Закрываю почту и выключаю телефон. Если хотела его забыть, то следить за письмами Райта и делать это – несовместимо. Я не должна их читать и снова становится частью его жизни. Я не верю, что он не бросит вот так же снова при первой же катастрофе.

Семнадцатый день. Эти письма уже стали как алкоголь. Ты можешь без него. Но все равно хочется попробовать. Немного, чтобы расслабиться и забыться. Увидеть мир в другом амплуа. Где все не так сложно и запутанно.

Восемнадцатый день. Специально оставила телефон дома, чтобы не сорваться, не прочитать то, что он написал.

Девятнадцатый день. Ещё день. А легче не становится. Хотела бы я знать, что мне делать. Зачем это все и к чему приведет?

Двадцатый день. Иногда лучше удалить приложение, чтобы пальцы случайно не нажали и не открыли то, что ты так старательно пытаешься избегать. "Не знаю интересно тебе или нет, но я простил маму. Она рассказала, как ее поставили перед выбором. И это был единственный шанс спасти всех. Я каждый раз ставлю себя на её место и понимаю, что я облажался. Я не такой сильный и смелый, как она. Мне тяжело убить чувства и действовать холодным разумом. У нас всегда есть выбор. Правда, не всегда мы делаем его правильным. Скоро она возвращается в город и будет жить тут со своим новым мужем. Как бы я хотел вас познакомить"

Двадцатый первый день. Райт не отпускает меня. Рассказывая всё больше про свою жизнь, а я снова становлюсь ее частью. И пусть я не молчу, я знаю и представляю всё, про что он говорит.

Двадцать второй день. Так защемило больно, когда представила, через что он прошел и дал маме второй шанс. И кажется сейчас счастливым.

Двадцать третий день. "На выходных я съезжаю от родителей. Пора жить самостоятельно, даже удивляюсь, почему я раньше этого не сделал. Нам бы не надо было прятаться. Но мы бы и не встретились."

Двадцать четвертый день. До сих пор не верится, что он съезжает. Как-то сложно это принять. Он может жить один. Готовить себе? Зарабатывать? Вести какие-то домашние дела? Или может он переезжает с девушкой, например, с той Карри?! Вроде бы меня не должно это трогать, но я ревную. Одна мысль, что кто-то кроме меня может его обнимать и целовать скребёт противно внутри.

Двадцать пятый день. Два часа дня и снова письмо от него. Мне ведь не всё равно, что он там пишет. Опять открываю запись и замираю. Удар ниже пояса. На этот раз он прислал свою фотографию в доме Мануэля. Улыбается в камере свой фирменной улыбкой. "Всё. Я окончательно перевез все свои вещи. Потратил на это два дня. Теперь я живу в доме деда. Позади есть запасной вход с террасы. Под горшком с туей лежит запасной ключ. Для тебя. На случай, если захочешь когда-то вернуться. Не знаю почему, но я не теряю надежды. Не могу же я всю жизнь ходить с разбитым телефоном))"

Вызывает последней фразой смех и поднимает настроение. Как этот телефон вообще выдержал столько испытаний.

Двадцать шестой день. "Все, что со мной произошло, заслужил. И если бы не это, я так бы и рос эгоистичным придурком, зацикленным на своей ненависти. Никогда не думал, что после всего, что случилось и как я относился столько лет к Лесли, она будет меня поддерживать. Когда ты пропала, она так нуждалась в няне, а найти в короткий срок никого не могла, и я сидел с Джейком. Выполнял, между прочим, твою работу). Шучу, но я не знаю, как ты справлялась с ним целый день. К концу дня он выносил мне мозг своими вопросами и играми. И он скучает по тебе. Спрашивает, где ты. Теперь я у них появляюсь только по выходным и, есть будешь в городе, можешь заехать к ним, они будут рады. Лесли постоянно о тебе спрашивает, а я даже не знаю, что сказать. Не знаю, читаешь ли ты это письмо и все предыдущие. Или просто открываешь и закрываешь. Но кто-то определенно их просматривает. Как ты? Чем занимаешься? Что у тебя нового? Ничего про тебя не знаю. Я каждый утро говорю "спасибо", что в тот день ты осталась жива и с тобой ничего не произошло. Пусть ты не со мной, но ты жива и я могу писать тебе, надеясь, что ты это читаешь." Прикусываю губу, понимая, что она влажная и соленая.

Двадцать седьмой день. Снова его письмо не выходит из головы. Перечитывала несколько раз вчера и сегодня. Не узнаю его. Райт начал видеть положительное в других людях. Отзывался помочь. И не просил ничего взамен.

Двадцать восьмой день. "Учеба закончилась, и отец взял на лето к себе в фирму на стажировку. Я так сопротивлялся этому, может потому что хотел всем противостоять, но сейчас понял, что я люблю экономику и почему бы не заниматься тем, что мне дается легко."

Двадцать восьмой день. "Как бы я не любил одиночество, но теперь оно меня раздражает, и я больше не живу один. Теперь со мной живет он. Его зовут Чаппи. Сосед подогнал. Сказал, что ему некуда девать щенков. У него, похоже, уже начался переходный возраст, потому что, пока я спал, он засранец сгрыз мой кроссовок. Думаю. Ему надо ему делать какой-то вольер на улице и отселять туда. Маленький, конечно, но так это вурдалак скоро съест весь дом."

Надо быть гранитным обелиском, чтобы не улыбнуться фотографии Райта с собакой. Такие домашние и семейные, что мне захотелось к ним. Прошлое медленно затиралось, оставаясь лишь шершавым следом на душе.

Двадцать девятый день. "На выходные возьму к себе Джейка. Съездим к Алексу. Если ты не хочешь общаться со мной, то Джейк же ни в чем не виноват. Пришли ему хоть какое-то видео. Расскажи о себе. Лесли даже хотела найти тебя и снять квартиру, чтобы ты жила не в нашем доме, но помогала ей с Джейком. Брат, скорее всего, пойдет в сад, потому что, сидеть с ним некому."

Тридцатый день. Мысли о Джейке теплом разливались в воспоминаниях. Мы с ним много чего творили и делали, пока я жила в их доме. Жаль только, что расстались так скомкано. Тогда в больнице я и не подумала, что мы так долго или вообще никогда с ним не увидимся.

Тридцатый первый день. День звонков и день просьб. С утра позвонила Рэйн и начала прощупывать почву, относительно писем Райта. Карибская хутия созналась, что помогла ему с почтовым ящиком, но про шестьдесят дней ничего не говорила. И я прокололась, поправив ее, относительно клички собаки. Теперь она знала, что я их читаю. И обязательно расскажет парню. Но она хотела другого. Просила записать видео для Джейка и сбросить хотя бы ей.

Тридцать второй день. Ближе к вечеру пришло еще одно письмо от Райта. Улыбнувшись, не задумываясь, открыла его. С экрана на меня смотрел Джейк, а рядом лежал Райт и держал телефон на вытянутой руке.

– Эвон, привет. Когда ты к нам приедешь? – Улыбается малыш, не зная, да и не понимая, почему так вышло, и я резко уехала. Слушаю. Как он рассказывает про то, чем занимается и поджимаю губы, чтобы не расплакаться. Вижу, как Райт поворачивается к нему и подмигивает.– Мы с Райтом по тебе скучаем и хотим, чтобы ты вернулась. Джейк что-то еще рассказывает, а я словно в тумане. Вижу только парня, что смотрит точно в камеру и одними губами шепчет, что любит. До дрожи начинает потрясывать, ставлю на паузу и кладу телефон рядом. Вытираю ладонью слезы и выдыхаю. Прикладываю к губам соленые ладони и прикусываю кожу зубами. Как по ним скучаю и сама же делаю всем больно.

Райт сумел-таки вытянуть меня из моей скорлупы, и я включаю запись видео и записываю Джейку небольшой привет. Не хочу его обнадеживать, но и не хочу говорить, что мы никогда не увидимся. Рассказываю, чем я занимаюсь, пытаюсь держаться бодро. Хотя знаю, что Райт и так все поймет. Его уж я точно не обману. Он, конечно, увидит видео и будет пересматривать его вероятно не один раз. Но это только для Джейка. И только ради Джейка.

Тридцать третий день. Райт просто забросал меня видео, которые наснимал в доме Джадда. Как Алекс и Джейк выгуливали по очереди Чаппи и учили его командам. Пес же в свою очередь старался с кем-то играть, хватая за рукав и упираясь, вилял хвостом. Я по-прежнему чувствовала себя частью семьи и была в курсе всех этих событий. Могла не открывать письма и не читать их, но в какой-то момент они стали частью жизни. Я не могла уже без них.

Тридцать четвертый день. Я должна была думать о переводе в другой колледж, но тянула с этим. Это отрежет меня от прошлого окончательно, а я почему-то чувствовала, что это будет порез скальпеля без наркоза.

Тридцать пятый день. “Сегодня встретил маму в аэропорту. Она наконец вернулась. Навсегда. Такое странное чувство. Я всегда искал того, кто бы закрыл эту огромную дыру и дал шанс жить дальше. А она вернулась и все стало на свои места. Все, кроме тебя. Я по-прежнему безумно по тебе скучаю. Но, к сожалению, не могу изменить прошлое. Но это событие осело во мне таким якорем, что я вряд ли вообще кому-то когда-то откажу в помощи.“

Тридцать шестой день. “Кстати, я обещал деду, что когда-нибудь мы приедем вдвоем к нему. Так что, мы обязаны когда-то выполнить мое обещание”

Тридцать седьмой день. “Так хотел бы делиться с тобой каждой минутой своей жизни. Каждым событием. Каждой мелочью. Если бы я был рядом, то сейчас принес бы тебе чашечку кофе в постель и цветы. Эви, только сейчас понял, что никогда не дарил тебе ничего. Горе-Ромео. Я даже не знаю, какие цветы ты любишь. Я, наверное, никудышный романтик. Прости.” Улыбаюсь, даже без цветов, представляя, как бы это бы.

Тридцать восьмой день. Проснувшись, первым делом проверяю почту, но ничего не нахожу. Да, не дарил цветы. Да, не дарил подарки. Но мне и не надо было от него ничего. Главное, на тот момент было, что он был рядом.

Тридцать девятый день. Проверяла почту вчера вечером, сегодня утром и ничего. Неужели сдался и отказался? А может что-то случилось? Ведь могло что-то произойти, и он не пишет теперь.

Сороковой день. Специально включила уведомления с почты, чтобы узнать, как только он напишет. Словно дает мне время подумать. Написать самой. Шаг навстречу или прекратить это. Не хочу думать о цифре этого дня. Слишком уж зловещий у нее смысл. Задерживаюсь допоздна на работе, занимая себя другими мыслями, чтобы не думать о нем.

Сорок первый день. Перечитываю его последнее письмо. Звучит как прощание. Неужели на этом все? И только, когда осознаю, что это на самом деле может быть конец, понимаю, как не хочу этого лишаться. Снова погрузиться в одиночество и жалеть себя.

Сорок второй день. От него по-прежнему ничего. Думала, что мне все равно. Но я переживаю, хоть и не могу решиться набрать пару строк и узнать, что с ним.

Сорок третий день. Почти неделю от него ничего нет. А если с ним что-то случилось? А если нужна помощь? А если попал в больницу? И сразу в воспоминаниях всплывает, как лежала в больнице мама.

Сорок четвертый день. Жду еще день, нервно проверяя телефон каждую свободную минуту.

Сорок пятый день. "Ты в порядке?" Набираю три слова, а пальцы замирают над кнопкой "отправить", не решаясь отправить короткое сообщение. Сама себе задаю вопрос, чего боюсь? Того, что поймет, что волнуюсь за него. Или того, что больше не ответит.

Рациональный мозг против иррациональной души. Порыв, который мне так хочется сделать и узнать как он. Все ли с ним в порядке и почему он не пишет? И, если я не отправлю, я так и не буду знать. Палец опускается на клавиатуру и клацает по кнопке, отдаваясь глухим стуком в подушечку пальца.

Я развернулась на своем пути. Так долго шла от него. А теперь развернулась. Хочу встретиться лицом к лицу и понять, что чувствую и чего хочу.

Сорок шестой день. "Нет". И как мне надо понимать, его короткое “нет”?! Он не в порядке из-за меня или что-то серьезное? Ответил не сразу. Лишь утром. Это на него не похоже. Что происходит?! Набираю Рэйн и аккуратно расспрашиваю, как дела и все ли у них в порядке. Может она что-то знает?! Но та, лишь обтекаемо и уклончиво отвечает, а я не могу толком ничего понять. Что происходит и что они от меня скрывают?! На автомате проверяю целый день почту, но от Райта так ничего больше не приходит.

Сорок седьмой день. Напряженное молчание медленно доводит меня до точки кипения. Лучше бы он написал, что больше не будет вообще отправлять своих писем, чем молчать.

Сорок восьмой день. “Скучаешь?))” Выдыхаю облегченно, когда получаю от него сообщение. Пусть это была чертова шутка или проверка меня, но я искренне счастлива, если с ним все в порядке. Не задумываюсь и тут же набираю “волнуюсь”. Не хочу улыбаться, но губы сами растягиваются. Скучаю. Не то слово.

Сорок девятый день. “Как бы хотел прикоснуться сейчас к твоим родинкам. Одна небольшая на нижней губе. Вторая на пояснице. Ты точно о ней не знала и уверен, даже никогда не видела. Но она всегда так соблазнительно на меня смотрела и хотела, чтобы я ее поцеловал.”

Снова в памяти тот поцелуй на свадьбе Рэйн. Почти два месяца прошло. Провожу по губам кончиками пальцев. Вспоминаю его мягкость и страсть. Как касался меня то нежно, то жадно. Веду пальцами по шее, спускаюсь к груди, стягивая ее. Прикрываю глаза и представляю Райта. Как его руки разгуливали бесцеремонно по моему телу, доводили до грани. Еще сильнее впечатываю мысли опарне в подсознание.

Пятидесятый день. “Знаешь, когда ты пропала, я не смог сдержать и начал курить снова. Было слишком тяжело справляться с этим всем в одиночку. Но после свадьбы Джадда, я завязал. Сам себя наказывал этим. Когда внутри все выворачивало и хотелось задушить самого себя от этого невыносимого желания покурить. Но теперь уже легче.”

Пятьдесят первый день. Хочу написать ему что-то, но не могу подобрать слов. Так и заснула набрав очередное сообщение и стерев его следом.

Пятьдесят второй день.

Я – злость и ненависть, гордыня,

Но ты укрыла вновь теплом.

Душа просила позитива,

Перепиши меня добром.

Открываю ключом дверь и вхожу в дом. Прохожу по коридору и слышу, как с дивана спрыгивает Чаппи и бежит навстречу. Что он вообще делал на диване? Неужели нашел себе новое место? Прохожу и с опаской осматриваю мебель. Он точно что-то съел. Например, подлокотник дивана и подушку. Зря оставил его сегодня в доме. Обхожу мебель и замираю. На моем диване спит Эвон. Тихо сажусь на корточки перед ней и убираю прядь светлых мягких волос с лица, закладывая за ухо. Все также спит как сурок во время спячки. Внутри становится невероятно спокойно и уютно. От того, что она тут, рядом. Со мной. Я просто знаю, что она вернулась туда, где должна быть всегда. Хочется прикоснуться к ней и обнять, сгрести в охапку и никогда не отпускать, но я останавливаю себя.

Поднимаюсь и иду на кухню. Подталкиваю ногой, загнанную под стол тарелку моего лохматого друга и насыпаю корм. Разогреваю себе еду, когда слышу за спиной тихое “привет”.

Разворачиваюсь и смотрю в глаза. Как хочу ее обнять и прикоснуться. Как хочу кричать от радости, что она вернулась. Но теперь волнуюсь сделать что-то не то, чтобы она снова исчезла.

– Привет, – не сдерживаюсь и дарю улыбку в ответ.

– Я бы не доверяла твоей собаке, – кивает в сторону Чаппи. Она впустила меня в дом и даже не гавкнула.

– Она знает твой запах и знает тебя. – Дергает бровью удивленно. – Ты оставила кое-какие свои вещи, я забрал их. Поэтому он знает твой запах. – Поджимает губы, опуская взгляд. Знаю, что если я буду умолять и просить ее остаться, это снова станет только моим желанием. Возможно, жалостью ко мне. Поэтому, хочу, чтобы она сама это сделала или сказала. – Хочешь есть? – перевожу разговор, замечая, как покусывает губы, не решаясь что-то сказать. Хочу, чтобы чувствовала себя тут, как дома.

– Я бы перекусила.

– У меня есть только овощи, – от неожиданного ответа, волнение замещается улыбкой.

– Ты же терпеть их не можешь, – садится за стол, когда я ставлю перед ней свою тарелку, а себе накладываю новую порцию.

– Теперь я их ем каждый день. Это напоминает о тебе. И я даже их полюбил. – Бросаю на нее косой взгляд и замечаю, как на губах играет легкая улыбка.

– Ты разве куришь? – смотрит на полку, где стоит упакованная пачка сигарет и зажигалка. Теперь точно знаю, что читала все письма, ведь я писал, что бросил окончательно.

– Нет, это лишь тренировка выдержки и настойчивости. – Ставлю на стол тарелку для себя и сажусь напротив. Не дышим, глядя друг другу в глаза. Ждет от меня первого шага? Опять? Но я тоже тяну и не делаю его. Первой отводит взгляд и садится за стол.

– Вкусно, – уплетает мою еду. А мне кусок в горло не лезет. Как же я скучал по ней. Сотни раз прокручивал в голове нашу возможную встречу, но такой вариант не был никогда. Встретить ее вот так в своей гостиной. До сих пор не верю, что это не сон. Протягиваю к ней руку и кладу на стол.

– Ущипни меня, – она улыбается и касается меня двумя пальцами, больно захватывая кожу. Вероятно, я должен был бы проснуться, если бы это был сон.

– Я настоящая, – убирает руку и продолжает есть. Не дает надежду, но и не обрубает окончательно концы.

– Эви, зачем ты приехала? – Не выдерживаю и первым сдаюсь, начиная разговор, который витает между нами и накаляет всё вокруг.

– Кажется, ты обещал Мануэлю, что мы придем вдвоем. Не могу его не порадовать.

– Хочешь сейчас?

– Да, – тяжело вздыхает, но все равно хочет навестить его.

– Поехали.

Быстро расправляемся с едой и, скинув грязную посуду в раковину, догоняю девушку у выхода. Открыв дверь, пропускаю Эвон вперед, улавливая всё тот же апельсиновый аромат. Подхватываю Чаппи и выношу на улицу.

– Дружище, у тебя есть свой дом. Давай ты пока погуляешь на улице. – Сажу его в небольшой вольер специально сделанный для него. Пес провожает нас недовольным лаем, всем своим видом показывает, что в доме ему нравится больше.

Едем молча до кладбища. Такой момент, что не хочется обсуждать будущее, хочется как раз наоборот вернуться в прошлое и вспомнить деда.

Через двадцать минут паркуемся возле кладбища и, оставив машину, идем по бетонированной дорожке в нужном направлении. Теплый ветер подхватывает распущенные волосы, и они разлетаются в разные стороны, касаясь меня. Бросаю на нее взгляд и вижу, как волнуется, часто дыша и поджимая губы. Беру за руку, крепко сжимая. Она сжимает в ответ, словно отчаянно ждала этого. Не хочу больше никогда ее отпускать. И снова пройти через все это.

– Дед, привет, – рассматриваю фотографию в рамке, с которой на нас глядит довольный дед. – Я сдержал свое обещание и привел ее, – усмехаюсь и смотрю на Эвон.

– Мануэль, – шепчет дрожащим голосом, прикрывая глаза, из которых уже покатилась одинокая дорожка слез. Знаю, что сейчас расплачется. Разворачиваю к себе и обнимаю, прижимая к себе. Хочу, чтобы знала, что я с ней и всегда поддержу. Мне на поясницу кладет руки и стягивает пальцами толстовку.

– Учти, у меня нет во что переодеться, если будет очень много слез и ты вымочишь меня. – Вздыхает и отстраняется, поднимая глаза. – Уверен, он рад увидеть нас тут. Вместе.

Отпускаю, давая ей свободу и возможность развернуться лицом к фотографии, и поговорить с ним мысленно о чем-то своем. Замечаю, как ежится от ветра, хотя на улице еще тепло, и подхожу сзади, обнимая ее и прижимаясь губами к затылку.

– Перед тем, как тогда уйти со свадьбы, – начинает говорить, тяжело выдыхая, – я успела поговорить с Рейн. – Не хочу встревать и задавать вопросы. Она сама хочет что-то сказать. Возможно самое важное. – Она сказала дать себе время, хотя бы два месяца. Шестьдесят дней. И сказала, что если за это время я перестану думать о тебе, захочу жить без тебя, – голос дрожит, – быть с кем-то еще, не засыпать с мыслями о тебе и не просыпаться с теми же. – Перестаю дышать, слушая ее. Она бы не приехала сказать, что все так и есть. Она перестала думать и скучать. Все прошло, и нас окончательно нет. – Вчера был шестидесятый день. – Так много. Целая вечность для нас.

– И что теперь? – прерываю ее молчание.

– Теперь я тут. – Пожимая плечами. – Ты везде, Райт. Всегда в мыслях. Чтобы я ни делала. Как бы не пыталась, не думать об этом. – Разворачиваю ее к себе и притягиваю к себе. Как только прижимается ко мне, чувствую наконец себя полным и целостным. Только с ней. Кладет руки мне на поясницу, обнимая в ответ. Знаю, как ей сложно делать это в очередной раз. Доверять мне и заново учится верить.

– Эви, прости, – тяжело сглатываю ком, что болью пронзает горло, – знаю, что это просто слова, но я обещаю, докажу тебе, что все изменилось. Это был слишком болезненный урок. Я не хочу его повторения. – Отстраняюсь от нее, чтобы посмотреть в лицо и понять, верить она мне или нет. Доверяет ли хотя бы на один процент? Сама тянется ко мне и целует.

Человек, из-за которого все началось, тайны которого привели к этой драме, исправлял свои ошибки, направляя нас друг к другу. Не давая забыть. Не давая отпустить. Не давая спокойствия, пока не будем вместе.

Не знаю, где она остановилась, но я и не спрашиваю. Просто везу ее к себе. Едва захлопываю за нами дверь, притягиваю к себе и целую. Нет, теперь это уже не тот целомудренный поцелуй, что был днем. Упираясь носком одной ноги в пятку другой, стягиваю кроссовок, затем второй, параллельно, стягивая с нее куртку. Моя толстовка летит следом на пол. Несколько движения и она тоже без обуви. Подхватываю под попу и несу к себе в комнату. Жадно целуемся, насыщаясь друг другом. Тем временем, что были не вместе. Что находились в одиночестве. Только страдающий от жажды поймет другого. Это обоюдно и ненасытно. Ставлю на пол и стягиваю чертову футболку через голову. Может я бы еще и насладился лишь поцелуями, но она сама подцепляет низ моей футболки и стягивает вверх. Оставляя меня в одних джинсах. Нащупываем пуговицы на джинсах друга и через несколько мгновений стягиваем друг с друга все лишние тряпки. Хочу свою девочку полностью. Обнаженную и сексуальную.

Обнимаю, прижимаясь к идеальному телу. Оно всегда будет для меня таким. Подталкиваю к кровати, и вместе падаем на нее. Наслаждаюсь тем, что я открыл ее для нее же.

– Представляла меня рядом, когда была одна?– шепчу в губы, мечтая, чтобы она ответила положительно.

– Да, – отвечает, смешивая наши выдохи.

– Эви, если бы только знала, как я скучал, как мне было плохо без тебя. – Скольжу губами по шее, ощущая, как вздымается ее грудь. От каждого моего поцелуя. – У меня никого не было, все это время.

Веду рукой по груди, задевая мои любимые холмики, по талии, спускаюсь ниже, кладу руку ей между ног. Чувствую, как хочет меня, и впиваюсь алчно в губы. Только мои. – Мы слишком много упустили и нам слишком много наверстывать теперь.

Сливаемся с ней в одно целое. Настолько хотим друг друга физически, что это невозможно сейчас остановить даже сойди планета с орбиты. Настолько души истосковались друг о друге, что насытиться эмоциями другого так быстро не получится. Лучшее, что может быть это провести с ней последние дни жизни. А лучше всю жизнь. Только с ней. Той, кто когда-то меня понял лучше всех. Той, кто смогла изменить меня. Переписать меня. Мои мысли. Желания. Мечты. Взгляды на жизнь. Саму жизнь. Заставила посмотреть на все по-другому.

Наслаждаюсь видом того, как извивается и стонет в моих объятиях. Наконец-то не надо ни от кого прятаться, скрываться, целоваться украдкой. Можно делать это в любое время. Везде. Хоть круглые сутки.

– Божественно, – выдыхает Эвон, лежа на спине и всматриваясь в темноту, когда мини-марафон все-таки останавливается.

– Пошли в душ, – целую в плечо и поднимаюсь.

– Я хочу полежать, – слышу уставший голос и, взяв ее за лодыжки, подтягиваю к раю кровати.

– На пенсии полежим, – смеюсь в ответ, подхватываю на руки и несу в ванную. Опускаю на пол и, зайдя в тесную душевую кабинку, включаю душ. Теплая вода смачивает тела, и я снова хочу ее. Покрытую этими мелкими капельками воды. Толкаю к прохладному стеклу и прижимаю своим телом. – Я говорил, что люблю тебя?

– Когда-то говорил, – улыбается, прерывая на секунду поцелуй.

– Люблю тебя, моя Белоснежка.

– Взаимно, принц, – хохочет в губы и снова целует. Отличная кличка, но надеюсь, она ко мне не прицепится.

Райт тянет меня за руку к уже знакомому и ставшему, за время проведенное там, родному дому. Открывает дверь своим ключом и пропускает меня вперед.

– Есть кто дома? – зовет с порога.

– Райт, – слышу голос Джейка и не могу сдержать слез, когда слышу, как мелкие шаги быстро приближаются к нам. Присаживаюсь на корточки, ожидая мальчика. – Эвон, – кричит на весь дом и бросается мне шею. Обнимаю его и целую в щеку. Мне даже кажется, он подрос за это время.

– Я тебе писал, между прочим, что он скучает, – слышу сверху голос Райта и поджимаю губы, понимая, что перед ними всеми я немного виновата, исчезнув тогда резко. – Ты хоть читала?

– Читала, – соглашаюсь, кивая.

– И ни разу не ответила нормально, – не успеваю ничего ответить, как в коридоре появляется Лесли. Отпускаю Джейка и поднимаю глаза на женщину.

– Здравствуйте.

– Эвон, ты вернулась? – улыбается и подходит, чтобы обнять меня.

– Вернулась, – отвечает за меня Райт, – только ко мне, а не к вам. Я не сдам вам ее в рабство снова. – Смеется и, после того как Лесли отпускает меня, переплетает наши пальцы. Вот так стоять перед ней, не в качестве няни, было непривычно. Я и Райт. Мы так пытались скрыть это, а теперь, я так понимаю, что все знают о нас, потому что большого удивления этот жест не вызвал.

– Пойдем за стол, это надо отпраздновать.

– Нет, – отвечает Райт за нас, – нам надо еще кое-куда заехать, поэтому встретимся в другой раз. А отца еще нет? – Райт снова включает босса, планируя наши дела, но пока мне нравится его маршрут, поэтому мы следуем ему.

– Нет, но я передам, что ты заезжал, – он обнимает ее и целует в щеку. Да, за то время, что меня не было, тут многое поменялось. И мне это безумно нравилось.

– Лесли, если надо будет помощь, обращайтесь. Я всегда с ним посижу, – подмигиваю Джейку и понимаю, что то время с ними, было самое крутое. Такого уже не будет. Но думаю, это просто будет новый этап. Еще лучше.

– Спасибо, обращусь, – улыбается Райту, словно показывает, что я тут решаю, с кем буду сидеть, а не он. Такая атмосфера мне нравится гораздо больше, и вполне можно было бы продолжать жить с ними. Но все же отдельно гораздо приятней. Оставляю Лесли свой новый номер телефона напоследок.

– Куда теперь?

– Теперь мы едем мне за новым телефоном, меня достал этот треснувший. Достает из кармана свой избитый уже не только в одном месте аппарат.

– Как его потрепала жизнь, – сдерживаю смех, – как он вообще выжил после всего.

– Сам удивляюсь, как он выдержал и до сих пор работает, но после тебя он несколько раз совершенно случайно ударялся о стену, – рассказывает, улыбаясь, пока едем выбирать новый телефон. Первым снимком для тестирования камеры становится наше селфи в машине. – Нам надо съездить еще к одному человеку. Я хочу тебя с ней познакомить.

– Мама? – кивает в ответ, трогаясь с места. – Но тогда и я должна тебя познакомить с родителями. Но я пока не готова.

– Как ваши отношения?

– Нейтральные, но после всех этих событий у отца нашли какую-то болезнь и теперь ему ограничено употребление алкоголя. На фоне этого он отстал от меня, но мы не общаемся, хотя и не стремимся к этому. Ни он, ни я.

– Ты не хочешь?

– Пока нет, но я ни о чем не загадываю.

Вскоре паркуемся возле особняка похлеще того, где жил Райт и уж тем более, где живет сейчас.

– Тут живет твоя мама? – окидываю взглядом светлое здание, больше напоминающее дворец.

– Да, не обращай внимания. Это деньги ее нового мужа. – Чтобы попасть в этот дом, он сначала нажимает звонок. И, когда нам открывает дверь молодая горничная, заливаясь румянцем при виде Райта, чувство собственничества просыпается во мне. – Где мама? – спрашивает, проходя в гостиную.

– Сейчас позову, – улыбается ему, не взглянув на меня.

– Она что из-за тебя покраснела? – наклоняюсь нему и шепчу на ухо.

– Ты тоже заметила?– усмехается, проходя через гостиную.

– Райт, сынок, – навстречу нам выходит ухоженная светловолосая женщина и обнимает парня. Стою немного в стороне, ожидая, когда и мне перепадет их внимания. Но больше всего рада за Райта. Он выглядит счастливым и довольным сейчас.

– Мам, хотел тебя кое с кем познакомить. Это Эвон.

– Здравствуйте, – тут же здороваюсь.

– Это она? – прежде, чем поздороваться со мной, она кивает парню.

– Она, – улыбается в ответ.

– Тогда я рада, что ты вернулась, Эвон, – обнимает меня и говорит так, словно все знает, – он очень скучал по тебе, – шепчет мне на ухо, чтобы слышала только я.

– Что будете чай, кофе? – По выражению лица Райта понимаю, что он выбрал бы скорее кровать или стол, ванная или гостиная, а не чай или кофе. – Я хочу ближе познакомиться с той девушкой, что покорила моего сына и отца. – При упоминании Мануэля становится невероятно комфортно. Словно он тут, с нами, просто говорит словами дочери и внука.

Будь у меня шанс не проходить через все это, я бы не проходила. Но если бы это требовалось сделать ради него. Я бы сделала еще раз. Еще раз переписывала бы себя заново. Открывала бы себя и искала. Страдала бы, истязая желанием быть рядом, но давая ему время измениться и понять, что жизнь продолжается, несмотря на обстоятельства.

Искалеченную душу можно восстановить. Можно принять. Простить ошибки другого. Научится снова доверять. В конце концов, если это не умерло и выдержало проверку шестьюдесятью днями, значит оно действительно того стоит. И есть смысл рискнуть и поверить. Снова. Все ошибаются. И, если не давать им шанс, то зачем тогда жить. А упускать такой ценный экземпляр было бы глупостью. Как ни крути.

Антильский хомяк

Антильский гракл

Багамская танагра

Виргинская циклура

Длиннохвостые хутии

Желтоголовый трясогузковый певун

Игуана-носорог

Килеватая циклура

Кубинская иволга

Кубинская хутия

Кубинская циклура

Кубинский ворон

Кубинский крокодил

Кубинский свистун

Кубинский щелезуб

Наземный дятел

Трясогузковые певуны

Цепкохвостая хутия

Циклуры

Ямайская аратинга

Ямайская хутия

Ямайский ворон