Ненавижу его. Устала терпеть его вечные обиды и недовольства. Иногда у меня складывается ощущение, что в нашей паре именно я — мужчина и глава семьи. Семьи? Смешно… Мы пока что всего лишь помолвлены, и я уже жалею, что ответила согласием на все это безумие. Но отступать поздно. Я не могу ударить лицом в грязь перед родителями. Они не поймут. Они не примут мое решение. А от этого становится больно и гадко на душе. Иногда мне кажется, что меня просто подложили под богатенького сынка одного из папиных бизнес-партнеров. И теперь я вынуждена все это терпеть. Не в силах дать им отпор. Просто подчиняться. Просто следовать правилам. Не возражать. Я просто существую. Это нельзя назвать жизнью, когда ты живешь по чьей-либо указке. Ненавижу это. Ненавижу себя, за свою трусость, за свою слабость. Ненавижу.

Я — человек с идеальным домой, с идеальными родителями и парнем, но с чертовски неидеальной жизнью. Так было, есть и будет. Такова моя истина. Молчать, терпеть и соглашаться. Словно кукла в руках опытного кукловода.

— Ты слышала, что я только что тебе сказал? — противный голос Эдика ворвался в мое сознание. Устало повернула к нему голову и встретилась взглядом со стеклянными серыми глазами, обрамлённые коротенькими рыжими ресничками.

— Прости, я задумалась… — начала как обычно оправдываться, уже раздумывая, что нужно сделать, дабы мой жених вновь не пожаловался на меня родителям. Не хотелось бы, чтобы на меня очередной раз вылили словесное ведро с помоями. И Эдик прекрасно это знал.

— Так что ты сказал? — улыбнулась, стараясь казаться влюбленной. Но мы оба знали, что с ним я не по своей воле.

— Уже не важно, бэйби, — понизил голос парень. Наверное, он предполагал, что это делает его еще сексуальней. Но это еще больше отвращал, и я уже знаю, что он потребует. Но не двигалась с места. Он не дождется, я не проявлю первой инициативу. Никогда. Ни за что.

— Иди ко мне, бэйби, — он кивнул на свою ширинку, и я послушно отстегнула ремень безопасности и нагнулась к нему. Почувствовала, как его рука грубо схватила меня за волосы. Недавно я специально обстригла их по плечи, чтобы он не хватал меня во время секса, но он все равно это делал, зная, что мне это не нравится, что это причиняет мне боль. Расстегнула ширинку и достала вялый член. Смаргивая слезы, начала двигать по нему ладонью, чувствуя, как постепенно твердеет плоть. Эдик стал тихо постанывать, а потом приказал, чтобы я взяла член в рот. Послушно обхватила головку губами, совершая круговые движения языком, при этом стараясь сдержать рвотный рефлекс. Мне не приятен этот вид секса. Я вообще ненавижу секс.

Рука на моей голове начала давить, заставляя брать глубже. Послушно старалась быстрее двигать ртом, надеясь, что он кончит быстро. Так и произошло. Его всегда хватает всего лишь на несколько минут. Адских минут.

Затем отстранилась от него. Эдик похлопал меня по щеке и сказал, что я хорошая девочка. Я поправила свою белое платье, достала из сумочки небольшое зеркальце и с отвращением посмотрела на себя. Карие глаза равнодушно смотрят на меня в ответ, а светлые волосы растрёпаны. Вид, откровенно говоря, жалкий. Чистой салфеткой вытерла рот, потом посмотрела на Эдика, который уткнулся в телефон.

— Есения, я отойду на полчасика, а ты подожди меня здесь, ладушки, бэйба?

Кивнула. А что еще?

Когда он уходит, я, наконец-то, позволила эмоциям взять верх. Закрывая ладошкой рот, я перебралась на задание сидение и свернулась в позе эмбриона. Рыдания душили меня, разрывали на части. И я была не в силах справиться с этой болью. Не в силах излечить. Ревела, кричала, ударяя ладонями по сидению, но на душе все так же гадко. Но постепенно успокаивала. Все будет хорошо. Просто отлично. Когда-нибудь и я буду счастлива. Счастлива. С этой мыслью я медленно погрузилась в сон…

А очнулась от того, что кто-то громко матерится. И это не Эдик… Машина ехала. И передвигались мы с довольно большой скоростью. Я замерла. Этот человек не должен знать, что я проснулась. Боже, меня похитили? За что? Господи…

— Да, твою мать! — неожиданно заорал водитель. От испуга я ойкнула. Это и привлекло внимание похитителя.

— Что за херня? — пробормотал мужчина и резко ударил по тормозам, что я аж слетела с сидения. Теперь действительно страшно. Страх сжал ледяными пальцами мое сердце. Теперь я точно умру. Почему я жила такой никчемной жизнью?! Не хочется умирать, Боже, как же не хочется.

— Ты кто? — спросил мужчина, повернувшись ко мне. Я во все глаза смотрела на него. От него просто веяло силой, мрачностью и опасностью. Его голубые глаза зло смотрели на меня, а темные волосы были растрёпаны, словно он часто запускал в них руки.

— Есения… А вы… Вы убьете меня?

Мужчина засмеялся и снова нажал на газ.

— Не сегодня, Есения, — мое имя он произнес с насмешкой, — не сегодня.

Не сегодня.

Ехали мы довольно-таки долго. Куда ехали — не знаю. Да и страшно было спросить, ведь этот мужчина очень часто бросал на меня странные взгляды, время от времени оборачиваясь. Мужчина успел натянуть на голову кепку, а на глаза скрыл темными очками.

А мы все ехали-ехали… Пока не оказались за городом. И теперь я не смогла сдержать эмоций. Если до этого я как-то еще могла контролировать истерику, контролировать страх, то сейчас… Я больше не могла бороться.

— Куда… — начала я, но мужчина бросил на меня взгляд голубых глаз. Замолчала. У него был пугающий взгляд. И боялась его я сильнее, чем Эдика.

— Договаривай, — произнес мужчина. Я опустила голову, чувствуя. Как на глаза наворачиваются слезы. — Договаривай!

Он не повысил голос. Просто усилил давление.

— Куда вы меня везете? — тихо произнесла я, вонзая ногти в нежную кожу руку. Боль отрезвляла. К боли я привыкла. И именно боль сейчас помогла не терять голову окончательно.

— В тайное место, — усмехнулся мужчина. И срулил на не асфальтированную дорогу.

— Зачем? — не знаю, почему я решилась в тот момент задавать ему вопросы. Логично предположить, что он не ответил.

Ехали мы еще часа полтора, за которые я успела уснуть. Я начала просыпаться, когда машина, наконец, остановилась. Но я упорно продолжала притворяться. Мужчина вышел из машины, и через пару минут дверца с моей стороны открылась, и я увидела моего похитителя. А также я успела рассмотреть огромный джип, в котором сидела молодая девушка, и возле автомобиля стоял высокий мужчина. Его лицо напугало меня из-за шрама.

Может, он сможет помочь мне?

— Отпустите меня, прошу! Я никому не скажу, что вы украли машину! Пожалуйста!

Но меня проигнорировали. Мужчины лишь переглянулись, мой похититель захлопнул дверь.

Я видела, что они о чем-то переговаривались, а потом мужчины вернулись в свои машины.

Мы опять поехали. Я была морально истощена, и длинная дорога усыпила меня.

Проснулась словно от толчка, когда меня неожиданно взяли на руки. Я испуганно раскрыла глаза, увидела лицо своего похитителя и тут же схватилась за его футболку. Меня никогда не брали на руки…

— Испугалась? — усмехнулся мужчина, сильнее прижав меня к своему телу.

— Отпустите меня, — я сделала глубокий вздох. Вдохнула его запах. Приятный… — Пожалуйста.

Незнакомец резко остановился и посмотрел мне в глаза. А потом медленно отпустил. Он был высок, выше Эдика. Я едва доставала ему до плеча, настолько был огромен этот мужчина. Он прошел мимо меня, чуть задев плечом. Я сразу же обхватила себя руками и последовала за ним, осматривая все вокруг. Мы находились в небольшом дворе, огражденным высоким деревянным забором. Прямо напротив нас стоял маленький одноэтажный домик, а за ним виднелся еще один, но чуть побольше.

— Это ваш дом? — я должна была выяснить, где он привез меня.

— Нет, — мужчина отпер дверь и пропустил меня вперед, — Прошу.

Я робко вошла в дом, чувствуя, как мужчина последовал за мной.

Он громко захлопнул дверь. Этот звук отрезвил меня.

Я словно наконец-то поняла, что возможно больше никогда не выйду из этого дома.

Возможно, этот дом станет для меня могилой.

Весь день я просидела напротив камина на большом мягком диване, укутавшись в плед, что дал мне Миша. Миша. Михаил. Так звали моего похитителя. Он растопил печь, но дом еще не прогрелся, поэтому было прохладно, я бы сказала даже очень прохладно. Но, видимо, этому мужчине все нипочем он ходил по дому в штанах и тонкой футболке и даже не мерз. Удивительно.

В доме была всего одна большая спальня, которая совмещала в себе несколько секций: небольшая, но довольно-таки уютная кухня и своеобразный зал, где находился камин, большой диван и толстый ковер на полу. Дом был убран. Было чисто и аккуратно. Мне бы даже здесь понравилось, если бы не вся эта ужасная ситуация.

— Иди, поешь, — резко бросил Миша и прошел мимо меня. Он сел за маленький круглый стол и принялся есть, приготовленную им же еду. Я неловко поднялась и последовала за ним. Я села за стол напротив мужчины и почувствовала, как наши ноги соприкоснулись, я хотела бы отодвинуться, но стол был слишком мал для нас двоих. Миша же не обращал на меня внимание, продолжая есть жаренную картошку, закусывая соленными огурцами. Я робко взяла вилку в руку и сделала глубокий вдох. Как же божественно пахла эта еда! Ни разу в жизни не ела картошку в таком виде. Мама всегда говорила, что это вредно для здоровья есть жаренную, острую и соленую еду. А вот теперь… Я должна была отказаться есть эту вредную пищу… Но она так приятно пахла, а я была голодна… Я накинулась на еду, ела, ела… Что аж дышать трудно стало. Заметила, что Миша за мной наблюдает, и покраснела. Отложила вилку, прожевала, громко проглотила и прошептала тихо:

— Извините.

Мужчина просто встал, зашел ко мне за спину, а после взял сковороду и наложил в мою тарелку еще пару ложек картошки.

— Ешь, — он сел на свое место, — захочешь еще. Не стесняйся — бери и ешь. Еды достаточно.

Несколько минут мы ели в тишине, но потом Миша начал задавать вопросы.

— Ты никогда не ела картошку? — он пил чай и внимательно наблюдал за мной, пока я доедала свой ужин.

— Мама говорит, что нельзя есть жаренную, соленую и острую пищу, — пояснила ему, не поднимая глаз.

— Понятно, почему ты такая дохленькая. Сколько тебе лет, дите?

— Девятнадцать.

— До сих пор живешь с родителями?

— Да…

— А что ж с парнем со своим не живешь? — ухмыльнулся он. Я сразу же все поняла. Он видел. Видел, как я Эдику… Боже. Позор.

— Извините, — я резко соскочила со стула и намеревалась уйти, но Миша схватил меня за руку.

— Я не разрешал тебе уходить.

— Простите…

— Перестань извиняться — меня это злит. Сядь на место!

Послушно опустилась на свой стул, сжав ладони в кулаки. Господи, что он сделает со мной? Так страшно…

— Не трясись ты. — Миша потянулся, — послушай, девочка, если не хочешь, чтобы я сделал тебе больно, то выполняй всего лишь одно правило — слушайся меня. Если я задал вопрос, то ты должна на него ответить. Если я сказал что-то сделать, то ты должна выполнить это. Все ясно?

— Да, — я старалась, чтобы мой голос не дрожал. Надеюсь, у меня получилось, потому что после Миша отпустил меня. Я привычно свернулась калачиком на диване, не обращая внимания на Мишу. Через несколько часов, когда уже стемнело, мужчина сказал мне подняться, он разобрал диван, расстелил простынь, положил две подушки и одно одеяло.

После стал раздеваться.

В одних трусах он лег на диван, а затем взглянул на меня.

— Долго будешь стоять? Не забудь выключить свет.

Я послушно погасила лампу и легла на свою сторону дивана, стараясь не шевелиться.

— В моей постели в одежде не спят. Раздевайся. — раздался в тишине голос Михаила. Черт!

Глотая слезы, послушно разделась до нижнего белья и укрылась одеялом до головы. Проблема была в том, что одеяло было недостаточно большим для нас двоих, поэтому я голой кожей отчетливо ощущала тепло его тела. Я даже с Эдиком не спала, после секса он всегда уходил. А тут…

— Спи. Завтра с утра в баню пойдем…

Зажмурилась и постаралась уснуть, хотя сегодняшний день был уж слишком эмоционален. Но через минут десять я почувствовала, как проваливаюсь в сон.

Я проснулась от того, что мне стало невыносимо жарко. Я чувствовала рядом с собой горячее мужское тело. Странно, Эрик никогда не спал со мной… Просто брал меня, а потом уходил…

Рука на моем животе пришла в движение и двинулась в сторону груди, обхваченной тонким бюстгальтером. Привычно заставила тело расслабиться, умоляла себя — только не плачь! Настроилась терпеть противные прикосновения, но неожиданно поняла, что приятно чувствовать на себе его руки. Как только теплая ладонь накрыла левую грудь и чуть сжала ее, внизу живота начал образовываться неведомый мне ранее пожар. Ласки становились еще смелее…

Мужские губы соскользнули по шее, оставляя укусы, но тут же их зацеловали. Этот контраст между болью, небольшой болью, и наслаждением сводил с ума. Я больше не могла сдерживать стоны. Я не понимала, кто со мной рядом. Но осознавала точно одно — это не Эрик. Это… Это…

— Миша, — со стоном выдохнула я, изгибаясь в его руках. Боже, что же я творила… Почему позволяла ему делать это со мной? Почему не сопротивлялась, когда расстегнул мой лифчик и откинул его в сторону? Почему поддалась навстречу его губам, которые теперь спускались еще ниже. Нежные поцелуи в ключицы, ниже, ниже…. Твердые губы накрыли ноющий сосок, требующий внимания, а рука накрыла вторую грудь. Боже, боже, боже… Это было волшебно. Мне никогда не было так хорошо… Никто еще не обращался со мной так бережно и ласково… Я вскрикнула, когда он укусил меня за сосок, а потом подул на него.

— Тише, маленькая, тише… — прошептал мне на ухо Миша. Он больше не целовал меня, а лишь смотрел на мое лицо, а я так и не решилась открыть глаза… И словно почувствовав мою нерешительность, мужчина провел пальцем по моим губам и произнес:

— Открой глаза, Еся. Посмотри на меня.

Открыла. И утонула в его взгляде. Его глаза… Такие яркие… Такие живые. Я вижу эмоции в них, я вижу, что он хочет МЕНЯ. МЕНЯ. А не деньги моих родителей. Не положение в обществе. Не одобрение родителей. Миша хотел меня.

— Поцелуй меня, — еле слышно прошептала я. Но он услышал. Миша медленно наклонился ко мне, а после резко поцеловал меня. Он не церемонился со мной. Не жалел. Но при этом не делал мне больно. И я хотела больше, вонзила ногти в его широкие плечи и изогнулась, стараясь стать ближе к нему. Поцелуй сводил меня с ума. Прикосновение его языка, чувствовать его губы, тепло его кожи…

Мне никогда не было так хорошо. Когда мне стало не хватать воздуха, он оторвался от меня. Я чувствовала, как горят мои губы, словно просят еще его ласки. Не отрывая от меня глаз, он протянул ладонь и накрыл меня между ног. Я дернулась и шумно втянула в себя воздух.

— Не бойся, — успокаивал меня Миша, — будет не больно.

Я не боялась, Миша. Я очень хотела, чтобы это произошло. Не только потому, что я хотела его. Нет. Таким образом я хотела показать, что у родителей и Эрика нет надо мной власти. Я — свободный человек. Я могла любить, кого я хотела. Заниматься сексом с тем, кого выбрала сама, а не мои родители. И самое главное — я могла получать от этого удовольствие. Наверняка, я больше не вернусь домой. Почему тогда я должна сейчас контролировать себя? Хватит.

Хватит.

Я больше не их кукла.

— Я не боюсь, — но голос дрогнул. Он усмехнулся и поцеловал меня вновь, продолжая ласкать меня между ног. Не помню, как мы полностью оказались обнажены, но мгновение, когда он стал проникать в меня — я запомню навсегда.

Миша сделал резкий толчок вперед, и я вскрикнула от боли. Миша обхватил мою голову, погладил по волосам.

— Потерпи. Маленькая, скоро станет легче.

Пару секунд Миша дал мне, чтобы я привыкла к его размеру, а после стал медленно двигаться во мне. Постепенно боль ушла на задний план, и удовольствие захватило меня. Я кричала. Изгибалась, стонала, выкрикивала его имя…

И в тот момент я чувствовала себя как никогда живой.

Я быстро кончила.

Мой первый оргазм за все два года моей сексуальной жизни. Миша остановился, давай мне возможность прийти в себя. Тело продолжало вздрагивать, когда Миша продолжил входить в меня.

Но больше он не был нежным.

Его движения стали резкими. Он больно схватил меня за бедро, оставляя синяки на моей белой коже. Он кусал меня за губы, яростно двигая бедрами.

И мне это нравилось. И я кончила во второй раз. Вместе с ним. Миша глухо застонал, уткнувшись мне в шею.

Мы лежим, не меняя позы, еще несколько минут, но потом мне стало тяжело дышать из-за веса Миши. Я зашевелилась под ним, и он понял мой намек. Мужчина приподнялся на локтях, возвышаясь надо мной. Он смотрел на меня, и я не смогла выдержать этот взгляд. Неожиданно стало стыдно. Ведь я изменила жениху! Переспала с первым встречным!

— Не смей, — Миша больно схватил меня за лицо и заставил меня смотреть на него, — не смей думать об этом. Поняла?

Я кивнула. Но почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Мужчина устало вздохнул и слез с меня. Я отвела глаза, чтобы не смотреть на его обнаженное тело.

— Приготовь завтрак, — с этими словами Миша оделся и вышел из домика. Оставил меня наедине со своими мыслями. За это я была благодарна. Я должна подумать и решить, что делать дальше. И для начала все-таки нужно было поговорить с Мишей и узнать — зачем он похитил меня.

Я с горем пополам я пожарила картошку, которая немного подгорела. Миша, который затопил баню, пока я готовила, зашел в дом и немного скривился. Я тут же вдруг почувствовала себя никчёмной. Знакомое чувство. Но я сама себе вчера сказала, что я больше не боюсь. Ни родителей, ни Эдика. А Миша… Я верила, что он не обидит меня. Хотел бы обидеть — давно бы это сделал.

Миша подошел ко мне и через мое плечо заглянул в сковороду.

— Пригорело?

— Да…

Миша тяжело вздохнул и почесал макушку.

— Ладно… Ничего страшного.

Даже отчитывать не будет?

— Садись, я сказал! Чем слушаешь? — вдруг в мои мысли ворвался голос Михаила, который уже сидел за столом. Ого.

— Извини… — я начала есть, но я так хотела узнать у Миши, в чем же все же дело. Почему он украл меня? Или это все случайность? Сомневаюсь, что ему нужна машина…

— Нам нужна важная бумажка от твоего отца, — вдруг заговорил Миша, — и ты гарантия, что эта бумажка будет у нас.

— У нас? — переспросила я. Почему-то эта деталь зацепила меня.

— У меня и у моего брата-близнеца, Кирилла. Так понятнее? Брат ждет, когда твоей отец привезет этот документ, и тогда он даст мне знак, и я отпущу тебя.

Отпустит? Просто так? После всего, что между нами было? А что было? Не обманывай себя, Есения. Это всего лишь секс. Для него так точно. Просто спустить пар. И ему совершенно плевать на те чувства, что я испытала, пока он трахал меня. Именно. Мы не занимались любовью или сексом. Это был обычный трах. Не стоит строить волшебные замки, которые скоро разрушатся, и я вернусь к своему чудовищу… Может, сказать Эдику, что я переспала с другим? Наверное, тогда он меня отпустит… Или убьет. Оба варианта меня устраивали. Я устала быть марионеткой в чьих-то руках. Устала.

— А что за бумага? — спросила я, откусывая картошку, которая, на удивление, оказалась съедобной. И даже вкусной.

— А вот сюда не суй свой маленький носик, договорились?

Я улыбнулась и кивнула. А потом вдруг странная трубка, которая лежала всегда на камине, зазвонила. Миша посмотрел на меня и встал. Он быстро ответил на звонок:

— Да. Да, Кир, я понял.

Медленно отложил телефон и посмотрел на меня. И я все поняла. Каникулы кончились.

— Кажется, сегодня мы не сходим в баню. Собирайся.

Через полчаса я сидела в машине, только уже на переднем сидении. И мне не хотелось уезжать из этого поселка. Не хотелось… Расставаться с Мишей.

Но я не буду унижаться. Я с достоинством уйду, как он и попросит. Возможно, я теперь найду в себе силы противостоять родителям… Сомневаюсь, конечно, что у меня получится. Но попытаться стоит. Я просто обязана. Встреча с Мишей что-то изменила во мне. В лучшую сторону.

Миша приехал на то же место, откуда забрал меня. На том месте стояло две машины: возле одной стоял Эдик, а возле другой мужчина, чем-то похожий на Мишу. Видимо, это и есть Кирилл.

Когда мы остановились, Миша бросил на меня странный взгляд и вышел. У меня не оставалось выбора: я вышла следом. Миша молча подошел к брату, а потом мужчины сели в машину и уехали. А он даже не обернулся. Даже не посмотрел на меня. Почему так больно?

— Есения, садись в машину, — раздался голос Эдика, — я отвезу тебя в машину.

Я и забыла, что он здесь… Я едва заметно улыбнулась ему и села на переднее сиденье его нового автомобиля. Парень уселся за руль и тут же повернулся ко мне. Несколько секунд он смотрел на меня, а потом тяжелая затрещина заставила зажмурится от боли. Он ударил меня. Опять.

И я… И я ничего не сказала.

Как жаль, что смелой я чувствовала себя только с Мишей…

Следующие три месяца были просто адом. Несмотря на то, что Эдик узнал правду обо мне и Михаиле, нашу свадьбу не стали отменять. Не выгодно. Но, к счастью, этот ублюдок хоть перестал меня касаться. Брезговал. Говорил, что прикоснется ко мне только раз, чтобы зачать ребенка. А мне уже было все равно. Все эти три месяца я жила в унижении. Даже родители не скупались на злые, ядовитые слова. Но я терпела. Терпела. Выжидала. И откладывала деньги. И старалась лишний раз никого не злить. Потому что у меня появилась тайна. Маленькая, крошечная тайна, растущая у меня под сердцем.

Но как бы я не пряталась, токсикоз подвел меня. Мама заметила, как меня рвет по утрам от единого взгляда на кофе, который я раньше любила. И она все поняла. И поняла, кто отец. Ведь Эдик не постеснялся и родителям все рассказать…

И тогда она потащила меня на аборт. Я умоляла, плакала. Просила не делать этого. Но меня никто не слушал.

И все же до больницы мы не доехали…

Внезапно черный джип преградил нам дорогу, и водитель резко затормозил.

— Что случилось?! — немного визгливо спросила мать. А мне было все равно. Я едва успевала вытирать слезы с мокрого лица. А потом я увидела, кто нам помешал… Миша быстро вышел из машины и направился к нам.

И я больше не смогла усидеть. Выскочила из автомобиля и побежала к нему.

— Есения! — крикнула мама, но я не слышала ее. Я видела и слышала только его. Мишу, который тут же подхватил меня на руки, едва я оказалась возле него.

Мужчина тяжело дышал.

— Успел, — прошептал он.

— Успел. Но как ты…

Вдруг он кивнул нашему семейному водителю и тот махнул рукой в ответ. Все ясно.

— Ну, что? Позволишь украсть тебя вновь?

Позволю. Ведь он еще в первую нашу встречу украл мое сердце.

Этим летом друзья решили снять большой загородный дом. Детям полезен свежий воздух, ведь все, кроме Андрея и Васи, жили в городе.

Василиса Костылева вышла на крыльцо, держа на руках своего второго малыша. Сынок был очень тяжелым. Малыш родился крупным, в папочку, поэтому его так и назвали.

— Просыпайся, малыш, — девушка погладила сына по спинке и начала спускаться по лестнице. Она видела, как мужчины жарят мясо, а рядом крутятся дети. Их Ангелина с каждым днем становилась все больше и больше похожа на маму, что не могло не радовать Андрея.

— Привет, — поздоровалась девушка со всеми, и Андрей тут же поспешил к ней, зная, как тяжело ей держать сынишку. Мужчина поцеловал жену в щеку, но резко отстранился от нее, когда увидел, что дочь и племянница пошли к берегу.

— Ангелина! — громко проговорил Андрей, который обычно звал свою дочь просто Ангелом. Девочка виновато опустила голову и пошла к родителям. А вот неугомонная Вика шла вперед напролом, прямо, как и ее папочка.

Полина это увидела и покачала головой. Сейчас девочка слушалась только Ивана. Она пошла в школу, которую она любила, но все же уставала. Особенно под конец года. Девушка встала и пошла за девочкой. Маленький Ванечка зашагал за мамой.

— Вика! — позвал он сестру, которая тут же встрепенулась и обернулась на маму.

— Пойдем? Скоро папа придет с Дениской, — Полина протянула руку. Девочка приняла ее с улыбкой. Фух. Значит, все нормально.

А через несколько минут вышел Ваня, который нес маленького Дениса, который родился совсем недавно. И все малыши просто не могли налюбоваться на него. Живая кукла!

— Хочу такую лялю! — грозно топнула ножкой рыжеволосая Руслана. Ее черный папочкин взгляд еще умилял, но в будущем грозил стать настоящей опасностью для парней. Руслан усмехнулся и погладил Настю по большому животу. Скоро родится сын. Еще одна копия Руслана.

— Скоро родится, — заверил дочь мужчина.

— Очень скоро? — девочка ласково повторила жест отца и погладила маму по животу.

— Очень, — ответила Настя и поцеловала рыжую макушку дочери.

Ярик, который сидел чуть поодаль рядом с Артуром, покачал головой.

— А я больше не хочу…

Взрослые засмеялись. Недавно его мама, Яна, родила Артуру мальчишек-близнецов, Алексея и Сергея, которых сейчас кормила.

— Я пока тоже не готов, парень, — он стукнулся кулаком об маленький кулак Ярика, — и наша мама, я думаю, тоже.

Кирилл хмыкнул и перехватил своих близнецов, которые росли сорванцами.

— Артем! — Карина погрозила мальчику пальцем, — Нельзя сыпать песок на волосы Егора.

— А я хочу… — капризно затянул мальчик, а потом наткнулся на грозный взгляд отца.

— Мама что сказала? — строго спросил Кирилл, стряхивая песок с головы Егорки.

И только Миша был рад, что его дочка, Даша, сейчас мирно посапывала на груди папы. Есения поправила панамку на голове дочки и чмокнула Мишу в плечо.

Каждая из этих семей прошла свои трудности и проблемы. Но они смогли сохранить то редкое, что встречается в наши дни. Настоящую любовь.

И дружбу.

Братья так и продолжали дружить.

Костылевы.

Соколовы.

Князевы.