Спать было неудобно. Андрей попытался вытянуться, но ничего не получилось. Кровать каким-то непостижимым способом укоротилась и ноги натолкнулись преграду — тело так и осталось скрюченным. Абсолютно темно и тихо. Почти проснувшийся Андрей ощутил сильный запах полевых цветов. Кажется, их накидали на него вместо исчезнувшего одеяла. Но кто принес полевые цветы зимой в его одноместный гостиничный номер. Совсем уж причудливый сервис у этих французов.

Странный сон. Андрею он категорически не нравился — хорошо бы проснуться от звона будильника на смартфоне. В будние дни ровно в 6:30 утра он прилежно напоминал ему о необходимости идти на работу и начинать ежедневные утренние процедуры с умыванием, чисткой зубов и чашкой крепкого кофе для бодрости перед самым выходом на улицу, которую он обычно выпивал стоя, а после — первая за день сигарета. Но он ведь в отпуске. А кто включает будильник в отпуске, когда хочется выспаться на год вперед?

Рука совсем занемела, но переворачиваться на другой бок Андрей не стал. Пришел к выводу, что если во сне совершать какие-то действия, то он так и будет тянуться бесконечно. Андрей прикрыл глаза, в надежде поскорее уснуть и пробудиться уже на своей кровати. Ничего не вышло- по ощущеньям прошло полчаса, а он все так же лежал в позе эмбриона с закрытыми глазами в какой-то узкой яме под ворохом цветов. Раз сон не заканчивается, то надо хотя бы освободить правую руку, которую он совсем перестал чувствовать.

В этот момент пыльца от цветов попала в ноздри и Андрей громко чихнул. Звук от чихания вышел неожиданно громким и показался каким-то чужеродным- послышалось слабое эхо. В меблированном гостиничном номере не могло быть эха. Теперь попытка заснуть в своем же сне, чтобы проснуться на кровати, показалась ему глупой.

Надо что-то крикнуть из того, что кричат в подобных случаях. Например — «Эй!», или «Есть здесь кто?».

— Есть здесь кто?

Но вместо привычных звуков горло выдало какую-то какофонию.

— Э-у-о. Э-у-о…ответило эхо из темноты.

Андрей перевернулся на спину, поджав ноги в коленях, чтобы поместиться в своей короткой яме.

— Э-у-о. Э-у-о…

Андрею стало страшно. В этом странном месте язык напрочь отказывался проговорить простое предложение, выдавая вместо него непонятную тарабарщину. Может он умер во сне и теперь в потустороннем мире. Возможно, так и выглядит загробный мир. Но разве в загробном мире можно отлежать руку? Или это чистилище. Хотя какое чистилище, он же православный, а не католик. У православных нет чистилища. Его в детстве крестили по настоянию бабушки, когда родители еще были живы, и они все вместе жили в небольшом сибирском городе. Даже крестик есть на шее, с которым он никогда не расставался. Хотя Андрей релегиозностью никогда не отличался, но сейчас ему захотелось подержать его в руках. Он попытался нащупать на шее цепочку, на котором он висел и замер. Ни цепочки, ни крестика его пальцы не обнаружили, зато нащупали бороду, которую он никогда раньше не носил. Разозлившись, сделал попытку привстать в своей яме и почувствовал удар по темени. Темнота.

Второе пробуждение оказалось ничем не лучше первого. Сразу же В нозди проник запах все тех же цветов, а значит, принципиально ничего в его положении не изменилось. Кровать все так же находится где-то в гостинице, а он — в тесной яме. Единственное изменение — могла появиться шишка от выключившего его удара. Вздохнув, Андрей широко раскрыл глаза и сразу же заметил, что темнота не такая уж и абсолютная. Тусклый свет освещал ноги, согнутые в коленях, а в полуметре над головой находится каменный карниз.

Так, так. Оказывается он не в яме, а в неглубоком каменном склепе с карнизом прямо над головой, простиравшимся на треть ее длины. Об него он и стукнулся при попытке встать в темноте. Еще эти цветы словно на могиле. Но почему она не прикрыта сверху каменной плитой, как это и положено могиле?

Вопросов в голове крутилось много, но Андрею становилось все очевиднее, что ответов он, лежа в яме, не дождется. Надо вставать.

Блаженство. Рыба оказалась удивительно вкусной даже без соли и приправ. Андрей обмазал ее толстым слоем глины и завалил углями. Через полчаса выкатил из костра и теперь ел, ел и ел. Пока от тушки не остались только хребет и очищенная от мяса голова. Живот округлился, и совершенно не хотелось двигаться. С трудом заставил себя собрать большую кучу дров на ночь, благо река после весенних паводков оставила их на отмели достаточное количество.

Ночь прошла спокойно. Ложе, которое он соорудил из сорванной высокой травы с метелками, вышло вполне себе уютным. А уж если сравнить с предыдущей ночью, которую он провел на валуне, то нынешнее его положение было не в пример лучше.

Прогрессируем потихоньку. Второй день здесь, а уже и костер без зажигалки разжег, и добычу поймал, скоро начнет цивилизацию строить, поерничал Андрей над собой, перед тем как окончательно уснуть.

Утро вышло спокойным. Проснулся он от птичьего концерта. Птахи, кажется, торопились сообщить ему, что солнце вот-вот покажется из-за горизонта и пора вставать. От костра остались только теплые угли. На всякий случай раздул его снова, очень уж тяжело он ему вчера дался, не хотелось снова вертеть эту проклятую палочку. Эх, еще бы чашку кофе и сигарету, и можно быть готовым к новым подвигам. Мамонта там поймать или на худой конец мохнатого носорога.

По утренней привычке он сначала умылся, а затем попытался на речной глади увидеть, наконец, свой облик. Видно было плохо — в грязноватой воде выделялась борода, нос с горбинкой да глаза. Надо будет найти чистый ручей, чтобы разглядеть себя лучше, а перед тем сбрить эту надоевшую бороду. На первый взгляд выглядел он вполне себе человек человеком. Не красавец, конечно, но и не обезьяноподобное существо, какие он видел по телевизору, когда в новостях, рассказывая о сенсационной находке учеными костей очередного самого древнего человека в Африке, для удобства зрителей демонстрировали иллюстрации, на которых отображался примерный облик откопанного Адама или Евы. Те походили скорее на небольших горилл.

С сожалением посмотрев на еще красные угли костра, кровать из травы, взвалив на плечо свою дубинку, Андрей двинулся дальше вдоль реки. Жалко было оставлять нажитое хозяйство, даже такое убогое. Но не оставаться же вечно на отмели, чтобы ловить рыбу и запекать ее в углях. Рано или поздно он привлечет внимание проходящего мимо по своим делам пещерного мишки и все — был Андрей и нет его. Кривой палкой от такого противника он не отобьется.

Трава у берега была не такой высокой — идти стало легче. Единственное, что мешало, так это отсутствие обуви. Вытянув очередную колючку из пятки Андрей пообещал себе, что как только представится возможность, так сразу изобретет лапти.

— Анддррй Кзннцццав Анддррй Кзннцццаааав Анддррй Кзннцццаааааав, — напевал он на ходу.

Может, после такой тренировки язык научится артикулировать звуки как положено. Поскольку торопиться было некуда он вертел во все стороны своей рыжей головой. Кажется, в этом теле он видел лучше, чем раньше. Не зря у него такие большие глаза. Нюх вроде как остался какой и был, во всяком случае, ничего необычного он не почувствовал, обычные запахи летней степи. Солнце начало припекать, захотелось полежать в тени дерева, но кругом была одна трава. Даже ивняк у берега исчез. Это было странно, вроде бы при таком теплом климате здесь должны были вырасти густые леса. Может зимы здесь очень суровые?

Ветер донес издалека рев, похожий на слоновий. Андрей остановился, пытаясь определить, откуда идет звук. Затем пошел в том направлении. Наверное, это было не совсем благоразумно, но очень уж хотелось увидеть, кто его издает. Далеко идти не пришлось. Прямо к нему направлялся где-то с десяток живых мохнатых холмиков. Андрея охватил восторг. Вот они — мамонты, а он единственный человек за последние 10 тысяч лет, который видит вживую могучих зверей. Их было целое стадо. Огромные самцы и самки поменьше, возле которых крутились мамонтята. Судя по всему, они направлялись к реке на водопой.

Когда до гигантов осталось метров триста, его охватила паника. Надо убираться с их дороги, еще заподозрят, что этот мелкий двуногий хочет нанести вред мамонтенку, потом мокрого места не останется — затопчут или на бивень нанижут. Андрей со всех ног бежал прочь от реки. Несся он удивительно быстро, это тело было телом спринтера, не всякий чемпион XXI века смог бы его догнать. А может это впрыск адреналина от страха? Так он бежал, постепенно снижая скорость по мере отдаления от так и не заметивших его мамонтов, пока не уперся в овраг, густо поросший самым настоящим лесом. Понятно теперь, кто деревьям не дает расти в степи — их пожирают вместе с травой огромные северные слоны. А в овраг они спуститься не могут, поэтому тут и вырос нормальный лес.

Цепляясь за стволы деревьев, он спустился по почти отвесному склону. Овраг оказался вовсе даже не оврагом, а скорее частью долины с крутыми скальными стенами высотой до тридцати метров. Видимо ее сотворил ледник, когда то слизнувший своей тяжестью мягкие породы, спускаясь к морю с Центрального массива — остались только крепкие скалы. По дну тек большой ручей, который, судя по всему, направлялся в сторону реки. Куда еще? Андрей отдышался прямо у воды на небольшой поляне поросшей травой.

Это место было лучшим за два дня его пребывания в этом мире. Поляна была прикрыта со всех сторон скалами — получился небольшой каньон с полкилометра в длину и примерно метров двести в ширину. Крупный зверь сюда не пролезет, разве что сорвется по неосторожности с крутого склона. Судя по разбросанным костякам животных это было не таким уж и редким событием. Плюс еще чистая вода и много деревьев. Найти бы здесь неглубокую пещерку, на которую никто не претендует, и можно остановиться надолго. Уж до того момента, пока он снова не попадет в свое тело, уж точно. Не могла же сила, которая сюда его забросила, совсем забыть о нем. Выходит, сомое разумное это сидеть здесь и ждать обратного обмена. А лишние приключения могут привести к тому, что до момента, когда его сознание решат вернуть в настоящее тело, он не доживет.

Решено — он обоснуется здесь, а за едой будет спускаться к большой реке, где много рыбы. Только надо сделать корзину из прутьев, а то руками много не наловишь. Второй раз такой глупый лосось, который сам лезет в руки, может и не попасться. Правда, чтобы дойти до большой реки придется пролезть через скалу, перекрывающую движение ручья. Вода исчезала у основания, по всей видимости, найдя себе дорогу прямо под ней.

Чтобы сделать корзину он потратил весь оставшийся световой день. Очень помогла растущая у самого ручья небольшая ива, с которой он обрубил кое-как острием разломанного камня большую кучу ветвей. Получилось нечто некрасивое и ненадежное на вид, несмотря на то, что для крепости конструкции несколько раз обмотал корзину гибкими ветвями. Ничего, главное чтобы сразу не развалилась под напором течения реки, а там видно будет. Костер разжечь не успел — так и уснул на оставшихся от очищенных ветвей листьях ивы.

Утро привычно началось с птичьего концерта. Все, солнце где-то наверху уже появилось из-за горизонта — пора идти рыбалку. Тем более прошло больше суток после того, как он съел лосося и живот стал нехорошо урчать. Корзина ужасно мешала при подъеме на перекрывающую ручей скалу. Еще и дубинка эта. Спуск с обратной стороны оказался еще круче. Дубинку он сразу сбросил с гребня скалы на землю, а корзину побоялся — вдруг поломается. Так и держал ее на вытянутой руке, пока другой цеплялся за неровности в камне, сползая потихоньку вниз. Надо бы лестницу как-нибудь сделать, не дело это каждый раз изображать из себя Тарзана.

С другой стороны скалы ручей продолжил свой путь и соединился с речкой побольше, которая текла по основной части этого странного ущелья. Наверное, когда-то рухнувшая скала перегородила выход из небольшого тупикового рукава, и получился закрытый каньон. Мурлыкая под нос песенку про «Андддррррр Кузззззнцва» он отправился вниз по руслу, надеясь быстро дойти до большой реки. Времени на это ушло гораздо больше, чем он предполагал. Почти полчаса он петлял вместе речкой, пока не обнаружил, что у самого выхода из ущелья, прежде чем соединиться с рекой, она образовывает большое проточное озеро, берега которого поросли невысоким лесом.

Успеет еще его осмотреть, а сначала надо поймать рыбу. А красотами местного пейзажа полюбуется в следующий раз, на сытый желудок.

До момента, когда дно его самодельной верши оторвалось, он успел поймать три рыбы. Четвертая, попав в его ловушку, просто пробила ее насквозь. Рыбалка оказалась неожиданно успешной даже с помощью такого примитивного приспособления. Видимо, любители рыбы в этом времени еще не появились и не успели опустошить европейские реки. А может на его счастье пришло время нереста, и вверх по течению пер косяк лосося. Как бы то не было — еда у него теперь была.

Оттащив добычу на берег озера Андрей, лежа на траве, набирался сил на обратную дорогу. Судя по положению солнца до полудня было еще далеко, торопиться ему точно некуда, а потому решил все-таки осмотреть окрестности озера. Но сначала починил свою корзину, уложил в нее рыбу и подвесил на ближайшее дерево.

Эх, не догадался сразу лямки приделать к корзине, получился бы рюкзак, посетовал он на свое тугодумство. Надо бы еще ветвей нарубить для улучшения конструкции.

Берег озера, густо поросший ивой и небольшими березками, был причудливо изрезан. Вода местами глубоко вдавалась в берег, образуя живописные заводи. Андрей расслабился, поэтому, когда услышал какие-то крики, то не сразу и сообразил, что это людские голоса. Первым порывом было бежать назад к оставленной корзине, а затем со всех ног к своему убежищу. Потом передумал — он достаточно наследил на берегу, если это в самом деле первобытные охотники, то найдут они его без труда и устроят на сесте рыбалки засаду. Рано или поздно он в очередной раз спустится сюда за рыбой и все — берите его тепленьким вместе с корзиной. Поэтому он решил проследить за развитием событий, спрятавшись в кустах. Дождаться когда люди уйдут и убрать, насколько это возможно, следы своего пребывания на берегу озера.

Остолоп большеголовый, мог бы догадаться, что место, где растет лес здесь большая редкость и посетители наверняка будут, поругал он себя. Надо же им свои палки- копалки из чего-то мастерить.

Тональность криков изменилась. Если бы с такой интонацией кричали в его время, то он подумал бы что происходит драка не на жизнь, а на смерть. Но здесь он не был так уверен, может в этом времени принято так громко общаться. Среди воплей выделился визг, который он определил как женский. Здесь Андрей уже не утерпел и решил подобраться поближе.

Действие происходило на поляне у озера и, судя по всему, первобытная трагедия шла к завершению. Во всяком случае, на траве лежали два коренастых тела, из которых торчали какие-то деревяшки, а над ними склонилась женская фигура со светлыми волосами и кричала высоким голосом. В метрах тридцати от них стояли победители — четыре человека с темноватой кожей. У двоих из них в руках были непонятные предметы, а остальные трясли над головой короткими копьями и что-то кричали.

Насколько он мог судить, триумфаторы были самыми обыкновенными людьми, правда внешностью похожие на аборигенов Австралии или совсем уж почерневших от солнца индусов, но не на европейцев. Подобраться поближе, чтобы рассмотреть их лучше, он не решился — вдруг заметят. В его планы знакомство с местными не входило. А рыцарский порыв спасти девушку он подавил в зародыше, тем более с его самодельной дубинкой против копья шансов у него считай, что и нет.

Андрей уполз подальше от поля битвы и залез на дерево. Там и просидел, пока крики не затихли, для верности прождал еще немного и отправился к своей корзине.

Его спасло то, что впечатленный увиденным он стал очень осторожным и вернулся на место своей рыболовной стоянки другой дорогой. Он потерял много времени пока обходил по дуге берег озера, но это себя оправдало. Наивный, он думал, его оставят в покое, как же. Под его деревом лежала связанная женская фигура, рядом с которой валялась корзина с рыбой, а по направлению, в котором он отправился на прогулку, за большим камнем стоял замерший дикарь с копьем.

Ждет, скотина, пока он вернется. Но почему он один? Может это была охотничья партия, одного отправили домой с добычей, а остальные дальше пошли зверя бить. Но что делать? Уйти, так он может здесь долго стоять. Тем более так удачно повернулся спиной.

Дубинка из топляка, которую он таскал с собой уже два дня, сухо треснула, ударившись об макушку противника, после чего развалилась на две части. Темнокожий покачнулся и упал на землю. Андрей стоял рядом с оглушенным врагом и никак не мог заставить себя взять камень с земли и опустить его на череп темнокожего. Связанная женщина верещала под деревом, а он так и стоял болванчиком. Наверное, он проломил ему череп, можно и не добивать, успокоил он себя и пошел развязывать женщину.

Как только он освободил ее от пут, которые судя по всему были сделаны из нарезанных полос кожи, она прыжками помчалась к уже поверженному врагу — раздался треск ломаемого камнем черепа.

— Андддрей Кузннецццааааааав, — поздоровался Андрей. — И протянул руку. Надо же было как-то представиться, а ничего умнее он не придумал.

— Дыр- быр- дыр. Дыр- быр- дыр.

Женщина что-то говорила, хватала его протянутую для приветствия руку, куда-то тянула, а он не мог взять в толк, чего хочет белобрысая, пока она не подхватила лежащее тело за подмышки и не поволокла в сторону большой реки.

Все правильно, концы в воду. Соображает, первобытная. Столько веков прошло, а ничего в мире не поменялось. Нет тела — нет дела.

— Дыр-быр — дыр, — перешла белобрысая на крик.

Андрей очнулся и бросился ей на помощь. На пару они быстро доволокли труп до реки и бросили в воду. Наверное, преступники из них были так себе, потому что его тут же прибило обратно к берегу. Проклиная все на свете Андрей потащил его к середине реки — где тот наконец уплыл вниз по течению.

Надо было камень к нему привязать и бросить в реку, пришла в голову запоздалая мысль. Столько раз видел такой способ замести следы в криминальных фильмах, а сейчас не сообразил.

От ушедшего на дно противника Андрею досталось копье с каменным наконечником, деревянный желоб непонятного предназначения, несколько дротиков с наконечниками из кремня и нож из того же материала с деревянной рукоятью. Пока Андрей с восторгом осматривал трофеи «Дыр-быр» ходила вокруг него, что-то говорила, всплескивала руками, всхлипывала, в- общем, вела себя, как и положено вести себя женщине в стрессовой ситуации. Жалко он не понимал, что она говорит, может и узнал бы что-то полезное.

— Иди домой, ты свободна. Да иди же ты!

— Дыр-быр-дыр.

Спасенная им молодая женщина оказалась на редкость приставучей и не желала пользоваться вновь появившейся свободой. Стоило ему двинуться загруженным всем появившимся скарбом в долину, как она пошла следом. Он останавливался — и она стояла как вкопанная, только смотрит своими округлыми голубыми глазами, сопит в нос с горбинкой и беспрерывно что-то говорит.

— Ну, хочешь со мной, так идем.

Вручил ей корзину с рыбой и дротики, у себя оставил копье, нож и странный деревянный желоб, с предназначением которого он еще не разобрался и пошли в каньон. «Дыр-быр» что-то бурчала за спиной, но не отставала, а спустя некоторое время и вовсе затихла.

«Дыр-быр» странно смотрела на его потуги добыть огонь трением. Распотрошенная трофейным ножом рыба давно уже ждала своего часа в глиняном коконе, а огонь все не занимался. Наконец ей надоел этот спектакль, она взяла нож и стукнула им наискосок по подобранному у ручья серому камню. Посыпались искры. Еще несколько ударов и собранные в кучку сухой мох и трава задымили.

— Спасибо, «Дыр-быр».

В ответ раздалось фырканье.

Они съели две рыбы и теперь лениво лежали у костра. Андрей рассматривал спасенную им женщину. Определенно, они были похожи друг на друга — у обоих был белый цвет кожи, вытянутая форма головы, небольшие подбородки, носы с горбинкой. Правда, фигура у нее была не такая массивная, как у него — ну так она женщина, им положено быть изящными. Андрей даже нашел ее симпатичной — еще бы одеть на нее нормальную одежду вместо кожаных тряпок, вымыть волосы шампунем, и получилась бы красивая девушка.

Андрея смущало одно обстоятельство — убитый ими темнокожий на современных ему людей был похож гораздо больше чем он или «Дыр- быр». Еще в школе он видел в кабинете биологии рисунок отображающую человеческую эволюцию. Художник нарисовал, как постепенно из обезьяны получался человек. Сначала обезьяна, потом двуногий похожий на обезьяну, затем какой-то почти человек ну и в конце гордо выпрямившийся разумный. Но он всегда думал, что процесс проходил линейно, а тут выходило, что кто-то вырвался вперед, как темнокожие, а кое-кто, как он или «Дыр- быр», не успел на поезд эволюции и остался на обочине прогресса. То есть они и есть эти «почти люди» с картины. Правда, в отличие от картины осанка у него была даже более прямой, чем у обычного человека. Наверное, особенности строения грудной клетки, не иначе. Получается, теперь существует два вида людей? Разве такое возможно? Почему бы и нет, есть ведь собаки и волки, были слоны и мамонты. Только он думал, что люди всегда были одного вида — этот самый человек разумный, который постепенно развился из обезьяны. Андрей решил, что он попал в тело неандертальца, про других древних людей он никогда не слышал. Но раньше он думал, что от них произошли современные люди, что они являются переходным звеном к настоящему человеку. Но тут что-то не складывалось. Судя по светлой коже и волосам это местные европейцы, а темнокожие это пришельцы с юга, которые не нуждаются ни в каком переходном звене. Оно у них было где-то в другом месте.

И что теперь? Что должно произойти дальше? Смешаются ли они и образуют единую человеческую общность или темнокожие перебьют таких как он и «Дыр-быр»? История человечества как-то не располагала к оптимизму. Насколько он помнил из учебников, люди всегда с удовольствием уничтожали непохожих на них цветом кожи, религией или языком, с чего вдруг здесь и сейчас должно произойти какое-то исключение, да еще по отношению к конкурентному виду. Сцена с убийством находившихся с «Дыр- быр» мужчин была достаточно красноречива сама по себе. Может в итоге победил не самый умный, а самый кровожадный и хитрый, то есть эти темнокожие. Скорее всего, так и произошло. А эти большеголовые остались в легендах в образе туповатых и кровожадных гоблинов, троллей и других сказочных персонажей. Смущало еще одно обстоятельство — все- таки, если пришельцы победили, то он является их потомком, а через два дня пребывания в этом мире он уже убил одного из них. Вдруг это был его предок. Нет, лучше не ломать над этим голову, а то можно и свихнуться.

— Андрей, — попытался он наладить контакт с «Дыр-быр». — Меня зовут Андрей.

Язык начал выговаривать слова почти нормально, видимо, тренировки не прошли даром или организм начал приспосабливаться к новому носителю.

За ним гонялись темнокожие. Он пытался уйти от них вправо, к заросшим невысоким лесом холмам, где они не так быстры и он сможет оторваться, но группа из трех охотников каждый раз отгоняла его от спасительного пути. Кольцо загонщиков неумолимо оттесняло его на равнину, стараясь прижать к реке.

— Грэль, грэль, — он слышит их возбужденные голоса. Чувствуют, что добыча уже никуда не уйдет и предвкушают победу. Уже к вечеру они будут обгладывать его кости, сидя у костра возле своего дома, сложенного из костей большого мохнатого зверя и накрытого шкурами большерогого быка. А «c амый мудрый» разобьет камнем его голову и съест ее содержимое. Так племя темнокожих получит колдовское знание грэлей о травах, которые так хорошо заживляют раны настоящих людей. Конечно, было бы лучше, если бы им попалась женщина грэлей, они искуснее мужчин в таинстве врачевания, и из ее головы наверняка можно было бы почерпнуть больше мудрости, но после того, как настоящие люди пришли сюда, эти больш еголовые убежали в горы и прячут там своих женщин. Только изредка глупый грэль рискует пробраться на равнину, чтобы поохотиться. Разве что сильный голод в семье вынудит его спуститься к реке, в надежде добыть оленя. А женщин- грэлей не видели очень давно.

Андрей стоял на обрыве у реки, опершись о копье. Дальше бежать некуда. В метрах двадцати полукругом стояли темнокожие. Они никуда не торопились, редкая добыча была уже у них в руках и никакое копье его не спасет. Она еще дышит, злобно смотрит своими ледяными глазами, крутит уродливой рыжей головой, но уже обречена. Конечно, лучше было бы взять его живым, чтобы «самый мудрый» мог по обычаю съесть содержимое его головы еще теплым, так больше шансов, что знания перейдут к нему, а не угаснут в мертвом теле грэля по пут и домой, но и рисковать мужчинами племени, пытаясь скрутить крепкого грэля неразумно. Они начали раскручивать свои деревянные желоба и в его сторону полетели короткие копья…

Сон был ужасный, Андрей проснулся весь в поту от собственного крика. Тело сотрясала мелкая дрожь, руки ходили ходуном, бил озноб, а он никак не мог раздуть едва теплые угли потухшего костра. Потрясенный сновидением не сразу заметил, что нигде не видно «Дыр-быр». Ну вот, и она его покинула. Вроде только вчера хотел, чтобы она оставила его в покое и ушла по своим делам, а теперь ему стало грустно. Ясно теперь, почему «Дыр-быр» взяли в плен, а не убили. Для темнокожих это ценная добыча — женщина грэлей, наверняка обладающая знаниями о травах, от нее «самый мудрый» должен получить их в самом свежем виде, скотина такая.

«Дыр-быр» не взяла с собой ничего из добытых ими трофеев. Андрей чувствовал угрызения совести — может у нее было срочное дело, поэтому она и тянула его все время куда-то. Пришла с ним в каньон и увидела, что он никуда больше не собирается, а занимается всякой ерундой вроде бритья — решила действовать в одиночку. Кто знает, какая ей сейчас опасность угрожает, а она даже дротиков с собой не прихватила. Порыв бежать на ее поиски он в себе подавил, следопыт из него так себе, скорее сам потеряется. Надо подождать и все обдумать.

А подумать было о чем. Этот сон дал ему больше информации об этом мире, чем все его предшествующие блуждания. Получалось, что здесь происходит отнюдь не мирная ассимиляция аборигенов пришлым высокоразвитым видом людей, а самый что ни на есть натуральный геноцид «настоящими людьми» своих «отсталых» родственников. Видимо дело происходило так — пришли темнокожие на территорию, на которой всегда жили эти «грэли», постепенно заняли все лучшие охотничьи угодья, оттеснили их в малопригодные для жизни предгорья. А для успокоения совести объявили их не людьми, а вредными созданиями, еще, наверное, и примитивное религиозное обоснование под это дело подвели с помощью «самых мудрых» — рассказывают у костров сказки детям, как грэли наводят порчу или пьют кровь младенцев темными ночами. Теперь этих рыжих можно без зазрения совести и съесть, и убить — они не более чем карикатура на человека, как шимпанзе. Ситуация, которая и в его мире происходила не раз, и не два даже в совсем уж цивилизованные вроде времена, когда от «дикарей» освобождались целые континенты. Сон, скорее всего, был связан с настоящим владельцем этого тела, но как он спасся, если его зажали у обрыва на берегу реки?

Андрей впал в апатию. Лежал у костра целый день, подбрасывая время от времени в него собранные сухие ветки. Запеченная рыба показалась ему невкусной. Не съел и половины. А она ведь была последней и завтра опять на рыбалку. Рутина. Его надежды вернуться обратно в свое тело казались теперь ему призрачными. И тому было простое логическое обоснование — по шкале времени могущественная сила отправившая его в прошлое находится на тысячи лет в будущем, и если она закинула его в сознание неандертальца каменного века, то и обратную рокировку она могла бы сделать, пока он лежал в своем склепе с цветами, а не ждать начала его приключений в палеолите. Такой вот временной парадокс. И с чего он решил, что это разумная сила, может это вообще природное явление, тогда и вовсе ждать возврата в будущее наивно.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей решил устроить банный день. Ручей был довольно мелким, поэтому пришлось построить небольшую плотину, перегородив ее течение камнями. Результат порадовал — получилась каменистая ванная с проточной водой. В ней он долго плескался, несмотря на прохладную погоду. Попробовал поплавать, но тяжелое тело «грэля» плохо держалось на поверхности воды. Нужно тренироваться, может, просто навыка нет. С отвращением посмотрел на свои кожаные обноски — не было никакого желания надевать их снова на чистое тело. Вымазал золой и речным илом и положил в ручей, придавив сверху камнями, чтобы не унесло течением.

— Дыр-быр-дыр, — услышал он за спиной знакомый голос.

— Дыр-быр-дыр, — голос потоньше.

— Дыр-быр-дыр, — совсем уж писклявый.

«Дыр-быр» вернулась, и не одна. Если бы Андрей не был, в чем мать родила, то можно было бы сказать, что он выпрыгнул от радости из штанов. С «Дыр-быр» были две светловолосые девочки лет примерно восьми и десяти.

Так вот почему она ушла. Очевидно, она спрятала девочек перед нападением и когда решила, что опасность миновала, то вернулась за ними. Если бы они находились в другом месте, например на стойбище, то она просто не успела вернуться в столь короткий срок. Кто они ей, дети или просто члены большой семьи?

Остатки рыбы были умяты буквально за минуты, Андрей с умиленьем глядел, как дети двумя руками хватают пальцами розоватое мясо и отправляют в рот. С одобрением отметил, что «Дыр- быр» практически не ест. Правильно — сначала надо накормить самых маленьких.

— Андрей, — сказал он, показывая на себя пальцем.

Как не странно, это сработало. Дети оказались гораздо коммуникабельнее «Дыр- быр».

— Гага, — сказала девочка постарше.

— Гага, — повторила тонким голосом вторая.

Вот и пойми, что они имеют в виду. То ли у них очень маленький выбор имен, то ли это означает что-то вроде девочки. Ну, пусть будут Гага Старшая и Гага Младшая.

— А это кто? — показал пальцем на «Дыр-быр».

— Нита, — на этот раз ответили хором.

— Нита, — сказал он, указывая на нее пальцем. Андрей — уже показывая на себя.

Старшая и Младшая залились звонким смехом, показывая то на Андрея, то на «Дыр-быр» и повторяя «Нита, Нита». Понятно, опять не угадал. «Нита» это или мама или тетя, а может еще кто-то, но никак не имя собственное.

— Грака, — вдруг показала на себя «Дыр-быр». — Потом показала на растущую у воды иву и повторила — грака.

На этом, впрочем, ее выступление не завершилось. «Дыр- быр» протянула руку к нему и сказала «Эссу». Потом показала на большой камень у ручья и сказала «эссу». Она не сказала «Андрей» или на худой конец «Андддрвв», а совершенно ясно назвала его «Эссу», что, по всей видимости, означало «камень». Это значит, что они каким-то образом знакомы. Как жаль, что при переносе в тело этого Эссу у него не сохранилось знание языка, да и некоторые умения не помешали бы.

— Эссу, идти еда.

— Опять за рыбой, — с тоской подумал Андрей.

С того дня, когда Грака пришла в его каньон вместе со Старшей и Младшей прошло примерно дней десять. Жизнь с той поры превратилась в какую-то службу, рутинностью и размеренностью напоминающую его работу в фирме по производству пластиковых окон и дверей. Раз в два дня они с Гракой шли на рыбалку, а остальное время проводили в своем убежище, по большей части бездельничая. Старшая и Младшая или играли в свои игры на берегу ручья, кидая мелкие камни в воду, или собирали дрова для костра в лесу. Первым порывом Андрея после появления Граки с девочками было уйти вместе с ними в их племя или семью, туда, где они там все вместе жили. Но, обдумав ситуацию, решил обождать на месте. Сначала надо все-таки хоть немного выучить язык, понять, где расположены стоянки неандертальцев и темнокожих, а потом уже решать стоит ли вообще уходить из ущелья и куда. Может, его вообще не примут в чужую семью. Или придет на стоянку темнокожих прямо в лапы «самого мудрого». А стоянку, где находится семья Эссу, еще попробуй, найди.

Легче всего ему дался язык. Что не говори, а за прошедшие тысячи лет словарный запас у человечества вырос многократно. Учил язык он методом тыка — показывал пальцем на какой-то предмет, а затем спрашивал у Граки или детей как он называется. Несколько сотен слов дались ему дней за десять. Выстроенные предложения отсутствовали, как младенцы они сваливали в кучу несколько существительных — в принципе понятно, что «рыба» и «река» из уст Граки означает, что пора бы уже и позаботиться о пропитании, но когда он стал расспрашивать о более абстрактных вещах, то слов ей хватать перестало. Или Грака просто не могла понять, что он хочет узнать. И как объяснить на местном, что такое карта местности? Андрей предположил, что им и не нужно много слов. Жили своей жизнью тысячи лет, добывали зверя, растили детей — какой тут прогресс, и так все неплохо. Только вот потеплело и откуда-то пришли темнокожие, и наступил конец привычному миру. Прячься теперь в предгорьях от чужаков.

— Идти, рыба, — настойчиво прервала его философские размышления Грака.

«Идти» она сказала на русском. Научилась у Андрея, что нужно еще и обозначение движения. Ну, хоть какой-то прогресс он в этот мир принес, пусть и лингвистический. А то все «хей», «эй» и махание рукой в нужном направлении.

Идти, так идти. Взяли с собой две новые верши, которые сплела Грака и отправились на большую реку. Кстати, верши были с лямками из скрученных веток, поэтому получились рюкзаки. Еще одно прогрессивное веяние, а то бы еще пару тысяч лет их не придумали бы. На всякий случай прихватил с собой копье и дротики. За прошедшее время он разобрался со странным желобом, с помощью которого в его сне темнокожие метали короткие копья, но сам так и не освоил его в полной мере, предпочитая метать их руками. Грака перед отходом строго наказала девочкам во время их отсутствия сидеть тихо и не шуметь. Интересно, что дети ее слушались и никогда не появлялись на поляне после их возвращения, пока они их не выкрикивали по имени.

На реке творилось нечто неописуемое. Наступил пик нереста — рыба шла сплошным потоком. Андрею даже показалось, что река стала шире из-за вытесненной лососем воды. Два десятка рыб они поймали буквально за пару минут. Была бы соль, можно было бы ее завялить на зиму. Но где ее взять. Он расспрашивал Граку про «белую эссу», но она просто пожала плечами. Решила, наверное, что это его очередная блажь. Может без соли попробовать посушить? Надо попытаться.

Грака не понимала к чему такая спешка. Обычно они отдыхали после ловли рыбы, но идея сделать запасы захватила Андрея целиком, загрузив добычу в верши, они быстро вернулись в каньон. До вечера они успели сделать четыре ходки до реки и обратно. Белобрысая недовольно фыркала, но слушалась. Решила, наверное, что Эссу сошел с ума уже окончательно, а психам лучше не перечить. Под вечер он с тоской посмотрел на скопившуюся гору серебристой добычи — ведь ее надо еще и почистить и развесить. А если она потом испортится? Все зря? До заката солнца, по очереди орудуя каменным ножом, они успели распотрошить, обезглавить и распластать на две части под сотню рыб. Освободили от хребта и, сделав надрезы на филе, подвесили за хвосты на веревках из ивы.

Оглушили его не так, чтобы сильно. Голова болела, но терпимо, шею щекотала подсохшая кровь, а в остальном вроде все было нормально — не убили сразу и слава богу. Это только у мертвых нет шанса на спасение. Темнокожие заметили, что пленник очнулся, и подбодрили его тычком древка копья. И почему они его сразу не убили? Ах да, «самый мудрый» должен съесть его мозги в свежем виде. Андрей ухмыльнулся. Знали бы они, что все его знания в медицине, это умение проглотить таблетку по рецепту врача.

Дождавшиеся пробуждения Андрея темнокожие сразу же двинулись в путь. С чувством облегчения Андрей отметил, что пошли они в сторону противоположную от каньона — навстречу солнцу. Во всяком случае, Граке и детям опасность пока не грозит. Уже хорошо. Руки ему связали за спиной кожаными ремнями, а вот ноги оставили свободными. Время от времени кто-то из них бил его по спине тупым концом копья, хотя средний темп ходьбы группы он выдерживал. Наверное, чтобы грэль не забывал, что он в плену. Через несколько часов Андрей начал тупеть — он ничего не видел кроме травы и спины идущего впереди темнокожего, слышал голоса, когда они переговаривались, но не понимал ни слова. Язык был совсем не похож на тот, на котором разговаривала Грака и детьми.

Заночевали они на большом холме с широкой плоской вершиной с тремя камнями, похожими на огромные зубы великана, изъеденные кариесом. Кроме рук ему связали теперь еще и ноги и оставили лежать на боку. Ночью Андрей попытался потихоньку освободиться от пут, но очередной удар копьем прервал его шевеленья, ясно показав, что он под наблюдением. В путь двинулись с восходом солнца. Он старался запомнить дорогу, кто знает, может пригодиться, если удастся убежать, а может и нет — если его съедят еще сегодня. «Трехзубый» холм весьма приметный, отсюда он дорогу домой найдет легко. И почему они так долго идут, неужели темнокожие охотятся так далеко от своих стоянок. Это же замучаешься тащить добычу. Хотя чего ее тащить, сама идет, только успевай стучать палкой по спине. Ближе к заходу солнца темп ходьбы ускорился.

Хотят успеть на стоянку до темноты, догадался Андрей. Значит, развязка уже близка.

На стоянку кроманьонцев(Андрей решил называть их так, именовать их «настоящими людьми» ему не хотелось) пришли уже в сумерках. Из-за позднего времени суток ажиотажа их появление не вызвало. Он-то воображал, что за пойманного живьем грэля охотникам в племени устроят торжественную встречу. Но все оказалось банально — ему в очередной раз связали ноги и закинули в какое-то вонючее помещение. Андрею стало даже обидно, думал, что посмотреть на него сбегутся вождь, охотники, женщины и дети, которые будут тыкать в него пальцем и кидать всякий мусор. А тут закинули в кладовку как ляжку добытого на охоте большерога, и дело с концом.

Вонь была повсюду. Казалось, она висела невидимым, но густым облаком над всей стоянкой кроманьонцев, проникая глубоко в ноздри — как не старайся дышать только ртом — в глаза и даже через кожу. Утром Андрея вытащили из «кладовки», которая оказалась ничем иным как землянкой, накрытой шкурой какого-то большого животного, и так и оставили валяться на земле. Ноги ему оставили связанными, а вот руки развязали. Дать поесть, правда, позабыли. И вот он сидит и вдыхает «ароматное» амбре от гниющих внутренностей, костей, шкур и человеческих испражнений. Сначала он решил, что его определили на свалку для мусора, но нет, насколько он мог судить, сидя на земле, все было проще — пахучие кучи валялись повсюду в пределах видимости. Судя по всему, образовались они стихийно: кто-то разделал зверя и так и оставил остатки шкуры и содержимое внутренностей рядом с домом, или приспичило кому-то по нужде — тоже незачем далеко отходить. Обитателей стоянки смрад совсем не смущал. Излишне чувствительным обонянием они, по всей видимости, не страдали. Это его избалованный цивилизацией нос оказался слишком привередлив. Интересно, почему их называют пещерными людьми? Никаких пещер он не наблюдал, и все темнокожие, судя по всему, жили в таких же землянках, как и та, в которой он провел ночь. Строения похожие на шатры он тоже видел, но их было мало, и конструкция у них была на редкость убогой. На ребра больших животных, наверное, мамонтов, накинули вместо крыши все те же шкуры, и домик готов.

Утром, когда Андрея только вытащили из «кладовки», случился небольшой ажиотаж — собралась толпа, в основном женщины и дети, что характерно, все щеголяли голышом. Они покричали, пошипели, кто-то пнул ногой связанного ремнями грэля, затем пришел старичок с хитрым взглядом, судя по всему тот самый «самый мудрый», удовлетворенно посмотрел на добычу, покричал на женщин и ушел. Если «самый мудрый» это в самом деле шаман, то Андрей представлял облик людей говорящих с духами как-то по-другому — одетыми в шкуру волка или медведя, с козлиными рогами на голове. Может из-за жары снял свои атрибуты? Или до понятия «духов» кроманьонцы еще не созрели и поклоняются Солнцу или Луне? Уже к полудню никто на грэля внимания не обращал — привыкли. Раз уж его оставили в покое и в ближайшие часы убивать не собирались, то Андрей прикрыл глаза, чтобы спокойно обдумать увиденное.

Он заметил, что эти темнокожие отличаются от тех, кто убил мужчин сопровождавших Граку. Сложением они были похожи, такие же сухопарые и высокие, но вот форма головы выглядела совсем иначе. Если у первых были плоские лица как у эскимосов, но при этом длинные тонкие носы, то почти у всех виденных им обитателей стоянки средняя часть лица сильно выдавалась вперед. Интересно, вроде живут на одной территории, а отличаются друг от друга сильнее, чем люди XXI века разных рас. Загадка. Может и мозги грэлей у них в отличие от собратьев по виду не в почете? Хорошо бы, если это было так. Племя кроманьонцев долго задерживаться на своей стоянке, кажется, не собиралось. Невозможно постоянно жить в таких условиях. Или от эпидемий перемрут, или мусор завалит все пространство стоянки метровым слоем, и они задохнутся от вони. Поживут, нагадят, перебьют в округе всего зверя и, собрав свои пожитки, двинут дальше — искать места получше. В самом деле, зачем в таких условиях обустраиваться надолго, а пожить год-два и в землянках можно. Какой-то непрерывной хозяйственной деятельности Андрей на стоянке не заметил. Все темнокожие проходившие мимо него выглядели довольно расслабленно, никто никуда не спешил. Орудий труда тоже не заметил, или они хранились внутри помещений. Видел женщин со шкурами, некоторые из них держали в руках что-то похожее на шило, скорее всего, изготовленное из кости.

— Грэль, грэль.

Это еще кто? Вроде все желающие с утра уже удовлетворили любопытство, поглазев на редкую добычу. Андрей открыл глаза. В нескольких шагах от него стояла чумазая девочка лет семи, не больше, и с восторгом на него смотрела. Потом убежала куда-то и появилась через короткий промежуток времени с куском вареного мяса.

— Грэль! Ам!

Близко не подошла, опасливо кинула еду и отскочила на шаг назад.

— Ам!

Спасибо, добрая девочка. Он взял кусок пованивающей еды и проглотил его буквально в два укуса. Надо же, подсоленная. Значит про «белую эссу» здесь все-таки знают. И как-то умудряются варить мясо без керамики. Девочка взвизгнула от восторга и исчезла. Появилась через несколько минут с еще одним куском мяса.

— Ам!

Суету рядом с Андреем заметили. Появившийся откуда-то голый мужчина отвесил девочке затрещину, а когда она заревев, убежала, поднял с земли мясо, затем двинул ему в живот палкой. Андрей согнулся от боли, прошипев проклятия в адрес своего предка. И чего они все голые ходят на этой стоянке, охотники, которые его захватили, были пусть и скудно, но одеты.

Опасения Андрея, что его съедят сразу же, как приведут на стоянку, не оправдались. День шел за днем, а на ночь его связывали и закидывали в землянку, остальное время он сидел рядом с ней, ощупываемый равнодушными взглядами темнокожих. Чаще всего его навещала маленькая девочка, которую он прозвал Ам, приносившая с собой еду. Наказание за общение с грэлем ее, кажется, не пугало. Несколько раз приходил «самый мудрый», осматривал оценивающим взглядом, как мясник бычка перед убоем, и уходил, удовлетворенный состоянием добычи. Андрей пытался найти ответ на вопрос, почему он еще жив. Не для того же его поймали, чтобы он отсиживался на стойбище. На то могли быть самые разные причины. Как мистического свойства, вроде того, что съесть его необходимо, например, непременно при свете полной луны, а она как раз через несколько дней должна была достичь этой стадии, так и самых прозаических — еды сейчас вдоволь и незачем портить живые консервы. А может просто большинство охотников еще не вернулись из рейда за добычей, вот и ждут их. Мужчин на стойбище он видел совсем мало — в основном женщины и дети. Как бы то ни было, но Андрей прямо-таки кожей чувствовал, что время утекает, и если он хочет задержаться в этом мире еще хоть немного, то нужно думать о побеге. И как там Грака с девочками, тяжело ей, наверное, одной к зимовке готовиться.

— Ам! — прервал его грустные мысли детский голос.

Ам принесла ему поесть, сунула еду прямо в руки и села рядом. Кажется с едой в племени стало туговато — притащила раздробленную с одного края кость крупного животного. Видимо, это была ее обеденная порция. Кость выглядела так, словно ее только что освободили от земли или глины. Получается, они все-таки делают запасы на черный день — хранят крупные кости в земле или обмазывают глиной. Не протухла ли? На вкус костный мозг оказался вполне себе съедобным. В последние дни Ам совершенно перестала его бояться, сидела рядом и лепетала новости на своем языке. Андрей кое-как понимал ее — детский язык похож во все времена. «Папа», «мама», «кушать», «гулять» и еще несколько слов хватит, чтобы описать мир ребенка.

Ам была не в настроении. Тихо сидела рядом и постукивала ивовой веткой по земле. Андрею стало жаль ее. Он уже высосал мозг из кости, поранив язык острым краем.

Вот он дурак. Лопает здесь мозговую кость, а надо бы ее как-то закинуть незаметно в землянку и попытаться перерезать острым краем ночью ремни.

— Ам, дай ветку! Сейчас я тебя развеселю.

Надо вспомнить, как это он делал в детстве. Аккуратно отрезал острым краем кости кусок длиной в десять сантиметров от ветки, сделал надрез ближе к одному краю. Посередине краем кости прорезал кору по окружности. Получилось. Теперь надо ее снять как кожух, с самого краю палочки сделать продольный разрез. Теперь углубить разрез, отмеченный на палочке. Андрей увлеченно работал. Ам смотрела на его действия, широко раскрыв свои карие глаза. Андрей закончил работу и, довольно улыбаясь, смотрел на получившийся свисток. Вернул кору назад и дунул. С первого раза не получилось. Расширил зазор на конце палочки и дунул снова — раздался свист.

— Держи!

Ам была счастлива. На необычный звук сбежались все дети племени. На шум явился и «самый мудрый». Настороженно посмотрел на грэля, на довольную девочку и, покачав головой, ушел. За ним исчезла и ватага детей вместе с Ам. До вечера ее видно не было, но периодически с разных концов стоянки до него доходили звуки свистка. Ам прибежала перед самым закатом солнца. Она улыбалась, держала свисток в руке и смотрела на него влюбленными глазами. Дуть в свою новую игрушку у нее, кажется, уже не было сил.

— Ам, возьми кость и закинь в землянку.

Не поняла. Он показал жестами, как просыпается и ночью грызет кость. Теперь дошло. Грэль может проснуться ночью и захотеть есть. Ам взяла кость и пошла в сторону землянки. Хоть бы ее не заметили, когда его связанного будут закидывать в ночную тюрьму.

Пронесло. Он упал прямо на кость, связавшие ему руки охотники даже не осмотрели землянку — видимо, куда-то торопились. Андрей прождал еще немного, зафиксировал кость коленями и начал пилить ремни острым краем. Пот заливал ему глаза в его душной тюрьме, прошло уже несколько часов, а он все никак не мог освободить свои руки. Сыромятные ремни оказались на редкость крепкими. Надо отдышаться. После отдыха продолжил пилить дальше. Вроде дело пошло, показалось, что на ремнях появились надрезы. Андрей напряг мышцы рук, ремень, наконец, лопнул, небольно шлепнув разрезанным концом по носу. Дальше пошло веселее — размяв руки быстро освободил от пут ноги. Привстал и тут же упал на вонючий пол — ног он не чувствовал, затекли. Наконец противные мурашки в стопах пропали, и он подполз к выходу и, приподняв край шкуры, выглянул в образовавшуюся щель.

Больно, какая сволочь вырыла эту яму, да еще и короткое копье установила наконечником вверх? К счастью, острием он содрал только кусок мяса с груди, а не проткнул себя насквозь.

— Ох, — хотел встать на ноги и тут же сел обратно. Правая нога жутко болела. Хоть бы ушиб, а не растяжение или перелом. Иначе ему кранты.

— Эссу, Эссу, — захныкала над головой Ам.

Что же делать, скоро стемнеет. Выбраться из ямы не удавалось — нога распухла и он стоял в этой ловушке опираясь на древко копья. Может остаться в ней до утра, а там, глядишь, и полегчает.

— Ам, иди сюда, будем здесь ночевать. И молись своим кроманьонским духам, чтобы ночью в яму не свалился здоровенный кабан, а то и так тесно, — пошутил Андрей.

Ам ночью хныкала во сне, устроившись на обвалившихся в яму маскировавших ее ветках и траве, а он так и не сомкнул глаз. Только совсем уж под утро немного задремал — ему тут же приснилось, что в яму падает огромный вепрь с бивнями мамонта вместо клыков и гоняется за ними по яме. Досмотреть этот увлекательный сон не сумел, поскольку совсем рядом кто-то прокричал его имя.

— Эссу, Эссу, вставай…

«Вставай» прозвучало на грэльском. Когда это Ам успела выучить это слово на языке людей, удивился он спросонья. И голос у нее изменился.

Ам была не причем, над краем ямы торчала огненно рыжая голова молодого неандертальца. Они явно знакомы, раз уж правильно назвал его по имени, а рыжая шевелюра, такая же, как и у него, только оттенок поярче, указывала если уж не на близкие родственные узы обоих, так принадлежность к одной большой семье уж точно. Вот кто устроил здесь ловушку. А с утра пришел посмотреть, не провалился ли кто сюда ночью.

Он передал на руки рыжему сразу же сникшую Ам, а затем с его помощью выполз и сам. Девочка спряталась от незнакомца за его широкой спиной. Интересно, а ведь он сам хотел соединиться с семьей Эссу, может время пришло. Но сначала надо познакомиться, старая схема вполне сходится.

— Эссу, — сказал Андрей, показывая на себя.

— Ам, — кивнул в сторону темнокожей девочки.

— Рэту, — сразу понял рыжий.

Смышленый. Не тот ли это Рэту, который куда-то пропал во время охоты на криворога. А до этого остался без невесты из семьи большеносых. Наверное, он, больше некому. Рэту странно смотрел на него, будто не верил своим глазам. Несколько раз даже коснулся, будто невзначай. Что-то здесь не так, но это можно будет прояснить позднее, а теперь надо решать, как быть дальше. Андрей показал на себя и Ам, махнул рукой на запад и вопросительно посмотрел на рыжего. Он промолчал. Ну что же, значит не по пути. Опираясь на копье, с темнокожей девочкой за ручку поковылял по тропе в сторону равнины.

— Эссу!

Рыжий выглядел так, словно вот-вот расплачется. А ведь ему всего лет семнадцать, подумал Андрей, хотя и вымахал даже повыше него самого. По меркам его времени подросток. И почему на той картине изображавшей эволюцию человека их вид рисовали невысокими носатыми громилами. Носы у него, Рэту и Граки не такие уж выдающиеся, а ростом они не ниже темнокожих. Правда, массивнее, так это да, хоть тут эволюционисты не соврали.

Рыжий, видимо, не сразу понял, что его тоже приглашали присоединиться к их маленькой компании.

— Пошли уже, Огонь, — вспомнил перевод имени Рэту Андрей. — Потом разберемся.

Каждый шаг давался Андрею все труднее и труднее. На правую ногу он уже совсем не мог ступить и использовал копье вместо костыля. Точно растяжение или сломал мелкую кость в стопе. И как же все не вовремя. Если бы не Рэту он, наверное, не дошел до каньона. Рыжий пыхтел, но не сдавался. На шее у него устроилась Ам, в каждой руке он держал по копью, за спину закинул лук, а стрелы передал в руки девочке, а еще на плече висели его пожитки, сложенные в кожаный мешок. В него же Андрей запихал еще и свои запасы соли и «шило». Со стороны он был похож на рыжего ослика, которого жадный хозяин перегрузил вещами.

Когда их маленький отряд добрался до озера, и до дома оставалось совсем чуть-чуть, у Андрея начала кружиться голова. Он осмотрел рану на груди — края ее почернели, а вокруг проявилась краснота. Плохо, занес инфекцию. Рэту виновато прятал глаза.

— Все нормально, Огонек, — сказал он, ободряюще хлопнув его по плечу.

— Осталось совсем немного, и скоро мы будем дома. — И махнул в сторону ущелья. — Туда.

Шли очень долго, уже у самой стены ноги отказали окончательно. Андрея бил озноб. Ну, все — конец. Больниц здесь нет, как и медиков, скорая помощь сюда не доберется. Пора прощаться с каменным веком.

— Рэту, лезь через скалу, там Грака и дети. Помоги им и Ам пережить зиму, — успел сказать перед тем, как впал в беспамятство.

Он бросил свое копье в сторону умело загнавших его в западню темнокожих, и прыгнул со скалы в несущую далеко внизу свои воды горную реку. Удар об воду между валунами, темнота. Эссу лежит на каменистой отмели и не может двинуться, глаза его закрыты, но он все видит. На него села большая черная птица, клюнула в лицо и улетела — что-то ей не понравилось. Он долго так лежал — солнце закатилось и вернулось снова, когда его нашел Рэту. Эссу порадовался за него — он не погиб на охоте, как все думали, а сумел выжить. В будущем он станет прекрасным охотником, с его то умом и хитростью. Он говорит Рэту, что он рад его в идеть, но тот почему-то не слышал. С печалью в глазах сидит рядом. Затем перекинул его через плечо и понес куда-то. Темнота.

Его несут в шкуре большерога на закат солнца три охотников из его семьи. Эссу слышит, как тяжело они дышат. Они пришли на каменистый холм, на вершине которого находится большой серый валун. Он знает это место, здесь много маленьких пещер, где лежат погибшие охотники его семьи. Его спускают вниз прямо в шкуре. Внизу их ждет Рэту, он уже все подготовил по обычаю. Вот и его каменная яма, полная цветов, к стене прислонена плита. Он лежит во мраке ямы осыпанный пыльцой пахучих растений. Когда упадет первый снег, охотники придут снова и заберут его нижнюю челюсть, а затем накроют каменную яму плитой уже навсегда. Т емнота. Прощайте.

— Эссу, Эссу — зовет женский голос.

Сильные руки открывают ему рот, засовывая в него палку, чтобы челюсти не сомкнулись. Сразу же в горло льется горькая жидкость. Как холодно. Андрей свернулся калачиком и опять впал в беспамятство.

Андрей открыл глаза — в небе ярко светила чуть надкусанная луна. Красиво. Повернул голову — родная поляна в каньоне с ручьем. Он дома. Где все, интересно. Спят, наверное. Приподнялся и увидел всех сразу — в ряд лежали Грака, Младшая, Ам, Старшая и Рэту. С улыбкой посмотрел на спящих — все здесь, и значит все хорошо. Так есть хочется. Хотел встать на цыпочки, чтобы прошмыгнуть на поляну, где вялилась рыба, и тут же упал на землю. Рэту и Грака одновременно вскочили на ноги. Андрей смущенно развел руками, не хотел никого будить, извините, и приставил палец к губам — не шумите, дети спят же. Но его никто не слушал. Крик Граки был слышен, наверное, на стоянке плосколицых темнокожих. Рэту же осторожно подхватил его за подмышки и уложил обратно.

— Не вставай, сейчас принесу поесть.

Поднялся галдеж проснувшихся детей. Все уселись вокруг Андрея, который к собственному удивлению, наелся от небольшого куска рыбы и незаметно снова провалился в сон.

Андрей проснулся от того, что почувствовал легкие прикосновенья рук. Это была Грака, которая втирала ему в рану дурно пахнущую зеленовато- серую массу.

Это же плесень, которая смешана с кашицей из каких-то растений. Ничего себе, природный антибиотик. Не зря темнокожие так хотят научиться грэльскому искусству врачевания. Для каменного века это вообще колдовство — сбить сепсис.

— Пей!

Андрей послушно выпил из кожаного мешочка отвратительную на вкус жидкость. Спрашивать, что это такое не стал, чтобы не портить себе аппетит перед завтраком. Затем Грака осмотрела его ногу.

— Эссу не ходить охота, пока месяц снова не родится, — вынес после короткого размышления свой вердикт первобытный врач.

Это что, две недели сидеть в каньоне. Полнолуние ведь только несколько дней как прошло. Не слишком ли она перестраховывается. Андрей наступил на больную ногу и тут же присел обратно из-за стрельнувшей в стопе боли. И как теперь готовиться к зиме? Нужно ведь еду добывать, шкуры обрабатывать, одежду шить. Кстати, рыжего не видно.

— А где Рэту?

— Идти охота.

Понятно, надо до вечера придумать правдоподобную историю, почему он здесь, а не в своем каменном склепе ждет среди цветов, пока Рэту придет за его челюстью. Что за странный обычай.

— Эссу, Эссу, — обе Гаги и Ам со свистком умоляюще смотрели на него. — Не работает.

— Это называется свисток, девочки.

Еще бы он работал, когда кожух из коры отвалился.

— Принесите три веточки ивы толщиной в мой палец, вечером я сделаю вам свистки.

Грака неодобрительно посмотрела на него.

— Дети собирать дерево.

— Старшая, Младшая, Ам, принесете дрова, а потом уже я сделаю вам свистки, понятно.

Вздохнули и пошли за топливом для костра. У «ниты» не забалуешь. Они остались вдвоем на поляне. В глазах Граки читалось множество вопросов.

— Вечером я все расскажу, где был, что делал, и откуда взялась Ам. А сейчас принеси мне палку, чтобы я мог ходить. Не сидеть же мне все время на одном месте.

К его удивлению костыль, который принесла Грака, был довольно удобен. Кривоватый, конечно, но легкий и с удобной гладкой ручкой. И как раз по его росту. Есть у нее все-таки талант врача.

Потихоньку обошел все места, где сушилась рыба. На вид лосось выглядел вполне себе съедобным. Все-таки у него получилось сделать запасы на зиму. Если бы еще и соль была. Стоп! Соль у него как раз есть, тот мешочек из шатра «самого мудрого».

— Грака, где мои вещи?

Белобрысая никак не могла понять, почему Эссу так радуется грязновато- белому тяжелому песку из мешочка. Дал ей попробовать — сморщилась.

— Знаешь, где есть такое?

Грака утвердительно кивнула головой. Переняла этот жест у него. У Андрея сразу же созрели планы по добыче ценного ресурса, вот только заживет нога и тогда…

— Эссу, дрова.

Все-таки дети есть дети, принесли несколько сухих веток и теперь требовали свои свистки. «Нита» грозно нахмурила брови и собиралась что-то сказать, но Андрей остановил ее.

— Несите ветки ивы, а пока я буду делать свистки, вы найдете столько дров, чтобы хватило на весь день. Недовольный вид белобрысой ясно показал, что она думает о его педагогических методах, тем не менее, она промолчала.

Андрей мастерил свистки и думал, что делать дальше. Не о том, как прожить ближайшие дни, месяцы или даже зиму, а вообще — про всю оставшуюся в каменном веке жизнь. Основать в каньоне новое племя, постепенно увеличиваясь в числе, потихоньку вводя новые прогрессивные элементы в палеолитический быт и, если повезет, умереть от старости, чтобы затем его тело с почетом отнесли в ту же пещеру на холме с валуном, где он однажды проснулся. Но для этого ли его сознание закинуло в тело Эссу. Как-то мелко. Или устроить техническую революцию — усовершенствовать метательное оружие, отразить натиск темнокожих, изобрести силки, сети, лодки — как-то утопично. Технические новинки плохо прививаются на неподготовленную почву, а темнокожие уже распространились по всему свету от Африки до Австралии. Их не победить. Уйти на Пиренеи — так и там нет спасения, только временная передышка.

— Эссу, дай, — прервал его размышления голос Старшей.

Первый свисток уже готов, он, оказывается, замер с ним в руке, утонув в своих мыслях. Отдал ребенку игрушку и взялся стругать следующую для Младшей. Заодно решил пока не торопиться с решением глобальных проблем — когда придет время, он сам поймет куда идти. Или сложившиеся обстоятельства вынудят к определенному действию. От этой мысли ему стало как-то спокойнее. Вот и последний свисток для нетерпеливо переступающей с ноги на ногу Ам. Все, готово. На поляне стало неуютно от шума, и Грака прогнала детей подальше. Ну что же, теперь можно и поговорить. У него тоже накопилось много вопросов.

— Старшая и Младшая твои дети?

— Нет, это дети Эси, у нас с ним одна мать. Он остался лежать в тот день, когда мы с тобой снова встретились. Я успела их спрятать перед тем, как на нас напали. У меня тоже была девочка, но она умерла две зимы назад. Я не смогла ее вернуть, как вернула тебя после раны, она была очень слабая, зима была холодная и не было еды, — Грака шмыгнула носом. — А потом упал со скалы и мой мужчина — Ута.

— А куда вы шли?

— На закат. В горах совсем не стало криворогов, а на равнину опасно спускаться — темнокожих стало очень много. Не все захотели идти, но Эси не видел другого выхода. До нас ушли большеносые из под Круглой горы и никто из них не вернулся назад. Эси решил, что они нашли новые места, где много зверя.

Печальная история, почти не заселенная по меркам XXI века Европа стала тесной для двух видов людей. Но откуда она знает его самого?

— Эссу приходил в нашу семью за женщиной семь зим назад. Он выбрал себе Эдину, мать которой из семьи длинноногих, живущих около большой воды. Ты все забыл, Эссу, я знаю это. Рэту рассказал, что оставил тебя в цветах, но ты вернулся. Ты ушел не до конца.

Слова Граки огорошили Андрея. Умом он понимал, что у мужчины его возраста в первобытном обществе должны быть жена и дети. Но услышать имя конкретного человека, который является его законной половиной — все это не укладывалось в голове. А дети, есть ли у него дети?

— Лэнса — ашка. Имэла — гага.

— И где они?

— Я не знаю, это должен Рэту знать.

У Андрея заныло что-то внутри — у него есть сын и дочь. А жена, она еще вдовствует или успели уже отдать кому-то из семьи? Женщины отдельно тут не живут. Не те времена.

Рэту пришел уже к обеду со связкой крупной черно- серой птицы. Ого, он и забыл, что захватил лук в качестве трофея, а здесь его, оказывается, уже вовсю используют. Не зря этот парень оставил у него впечатление довольно умного. Ужин приготовили по рецепту Андрея с использованием глиняного кокона. Когда от трех здоровенных птиц осталась только гора костей, Андрей решил, что пора поговорить с Рэту.

— Где сейчас Эдина, Лэнса и Имела, — обратился он к рыжему, и продолжил. — Где наша большая семья?

— Они на старом месте, ты ведь знаешь, куда наша семья уходит летом.

Что-то не так в этом ответе. Проверяет, тот ли это Эссу, которого он знал. Ну да, станешь тут осторожничать, оставил человека мертвым в склепе, а он сваливается в твою ловушку на звериной тропе. Да еще с девочкой из семьи темнокожих. Нужно на корню пресечь всякие сомнения, что они имеют дело с Эссу, а не с кем-то похожим.

Он все рассказал Рэту и Граке. Как очнулся в пещере на холме, о том, что ничего не помнил, как постепенно начала возвращаться память через видения, но многое он еще не знает. Не знал даже, что был женат и у него двое детей. Отдельно описал приключения в плену темнокожих и роль Ам в своем освобождении. Факт, что он не совсем Эссу, Андрей предпочел умолчать.

Рэту и Грака молчали. Затем белобрысая заявила, что Эссу не до конца умер, а глупый Рэту и охотники даже не заметили этого. У них в семье тоже был такой случай — охотник сорвался с обрыва, когда караулил в горах криворога, и ударился головой об камень. Не дышал, но и не портился. Потом только через новое рождение луны очнулся. Правда, это ему не очень помогло, потому что он после того случая начал бегать по стоянке, громко кричать, приставать к чужим женщинам, обижать детей и одним прекрасным утром его нашли за стоянкой удавленным кожаным ремнем.

— Ты говорить странные слова, — вопрошающе посмотрел на него Рэту. — Они удобные, Грака и гаги ими пользуются, и я тоже начал, но кто тебя им научил?

Вот ведь неугомонный.

— Я не знаю, после того, как я очнулся, они сами появляются у меня в голове, — пожал плечами Андрей. — Может, это болезнь такая.

— Тот охотник из нашей семьи тоже что-то странное говорил, никто не мог его понять, наверное, рано его удавили, мог бы и излечиться, — подтвердила последствия недуга умерших не до конца, а затем очнувшихся людей Грака.

Подыгрывает она ему что ли. Как бы то ни было за Эдиной и детьми решили отправиться после выздоровления Андрея, раньше все равно не получится.

Они сидели у костра, наслаждаясь покоем. Только дети крутились за спиной, отчаянно о чем-то споря.

— Эссу, почему месяц уменьшается? Ам говорит, что от него большой злой Бррр откусывает по кусочку каждый день, когда его не видно, так говорил «самый мудрый» из их семьи — на него смотрели три пары детских глаз.

Кажется, у кроманьонцев началось зарождение религии.

— Нет дети, Брр(кстати, кто это?) тут не при чем. «Самый мудрый» темнокожих это выдумал, а на самом деле это солнце так освещает луну, что с земли видна только ее часть. Остальное скрыто в тени самой луны.

— ???!!!

— Старшая, возьми два круглых камня и отойди от костра. Костер это солнце, первый камень — земля, а второй — луна. Видишь, как падает тень? Когда «камень — земля» и «камень — луна» на одной линии, то с «камня-земли» видно, как солнце освещает половину поверхность «камня- луны». А если сдвинем?

— Брр съел кусок, — Ам была потрясена. И не только она.

— Земля тоже круглый камень? Как и Луна?

Ничего себе заключение, Андрей с удивлением посмотрел на Старшую, додуматься до такого, это какой раскрепощенный ум надо иметь. Грака и Рэту, с интересом слушавшие этот диалог, растерянно хлопали глазами. Итак, две недели он вынужденно проведет в каньоне, и с завтрашнего дня он открывает начальную школу. Пора принести свет знаний в этот век.

— Земля это то, по чему мы ходим. На чем растет трава, деревья, бегает добыча, текут реки, плещется большая вода, ходят темнокожие и люди — весь наш мир это все и есть Земля. И да, она круглая.

— ???!!!.

— На круглом ходить неудобно, можно упасть, — сморщила лобик Старшая.

— Она очень большая, мы не упадем.

Кто-то монотонно бил камнем об камень. Сухой треск мешал спать. Андрей открыл глаза и удивленно заметил, что солнце вовсю заливает светом их небольшую стоянку. Вот ведь, соня, даже неудобно стало перед взрослыми членами семьи, встретившими его пробуждение улыбками. Грака тут же заставила выпить свой горький напиток. Сегодня он чувствовал себя намного лучше, нога ныла терпимо, прошла слабость, и зверски хотелось есть. Все-таки сон — лучший лекарь, не считая Граки, конечно. Дети куда-то ушли, а Рэту внимательно рассматривал собранную в кривую пирамиду большую кучу серых камней; время от времени он тщательно отбирал по одному ему ведомым признакам два булыжника и с силой бил их друг об друга. Отколовшиеся пластины он складывал в отдельные стопки или выбрасывал.

Ого, да у нас, оказывается, сегодня производственный день, вот он каменный век во всей его красе, и что мы мастерим, интересно, запрыгал в его сторону на одной ноге Андрей, жуя на ходу ножку птицы, которую ему оставили на завтрак.

Рыжий никуда не торопился. Один из камней ему особенно чем-то сильно приглянулся. По нему он сильно не бил, а подолгу примериваясь, аккуратно скалывал небольшие пластины по краям, пока в середине булыжника не образовался продолговатый округлый горбик. После чего осмотрел заготовку со всех сторон. Наконец, одним сильным ударом в боковую часть горбика сколол его с булыжника. Рэту стер пот со лба и довольно улыбнулся — получилось. Только что это? Андрей взял в руку отколотую часть булыжника. На нож не очень пойдет, тонковат и обе кромки острые. Скорее всего, это острие для копья. Отшлифовать и прикрепить к древку ремнями, и ни одному большерогу, а тем более темнокожему, не поздоровится, если такое в тело воткнуть.

До полудня Рэту сотворил еще одно острие для копья, а после взялся за небольшие наконечники, по всей видимости, предназначенные для стрел. Любопытно, как он соединит их с тонкой палочкой, ремни здесь не очень подходят. Впрочем, на этот раз увидеть завершение процесса ему не удалось, рыжий решил, что на сегодня хватит и отложил заготовки в сторону и улегся на траву отдыхать. Интересно, а сам он смог бы так себе оружие сделать? Эссу точно смог бы, а вот Андрей так и остался бы охотиться с дубинкой, если бы трофейное копье и дротики не подвернулись. Может руки помнят, как это делается. Говорят, что существует какая-то мышечная память — если когда-то что-то делал хорошо, то уже никогда не забудешь. Андрей взял в руки два булыжника, осмотрел их на предмет наличия трещин и стукнул друг об друга. Увы, мышечная память себя никак не проявила. Кроме веса камня в руках он ничего не чувствовал. И даже мысли не было никакой, что из них можно сделать.

На поляне стало тихо, каждый из троих взрослых погрузился в свои мысли.

— Грака, о чем ты думаешь?

Молодая женщина хмыкнула, покачала головой и после долгой паузы сказала: «Завтра Рэту, Грака охота идти надо, Эссу будет здесь». Понятно, женщина, как и во все времена, думает о достатке в доме и припасах.

— Рэту, принесите завтра «белой эссы», она нам очень нужна.

Рыжий кивнул головой и не стал уточнять, зачем им вдруг понадобилась соль, затем приподнялся и начал прислушиваться. Андрей тоже насторожился. Кто-то прямо по лесу топал к поляне — наверное, дети возвращаются с прогулки. Впереди шла Старшая, которая что-то тащила в большом свертке из квадратного куска кожи, отрезанном от шкуры большерога, за ней Младшая с узелком поменьше, а завершала вереницу Ам, державшая в руках два рулона свернутой коры какого-то дерева. Пыхтящие гаги направились к Рэту и положили перед ним целую кучу таких же рулонов, на которую Ам гордо поставила свои два. Судя по всему, это березовая кора. Только зачем она понадобилась довольно улыбаюшемуся молодому неандертальцу?

Оказывается, производственный день Рэту еще не завершился. Он вырыл не очень глубокую яму, обложил ее дно и боковые стороны корой так, что получилась корзиночка, затем перекрыл яму крест-накрест ивовыми ветками, навалил на получившуюся решетку оставшуюся часть коры прямо как были в рулонах и накрыл их самыми широкими листами березовой коры. Андрей с интересом наблюдал за его манипуляциями. В завершение Рэту накидал на получившуюся конструкцию глины так, что получился холмик похожий на небольшой муравейник, и прямо над ним разжег костер. Судя по уверенным движениям, все это он проделывал уже неоднократно.

Рыжий поддерживал костер несколько часов, когда решил, что хватит. Позже, когда угли окончательно прогорели, он разобрал холмик. Корзинка на дне ямы больше чем наполовину заполнилась густой черной жидкостью. Андрей уже догадался, что будет дальше. Рэту создал не что иное, как клей, и сейчас будет присоединять наконечники к стрелам и копьям. Молодой охотник возился почти до вечера, расщеплял концы деревянных заготовок, где закреплял наконечники и заливал их клеем. Теперь подождать, пока застынет, и метательное оружие будет готово. Жалко только, что наконечники из камня недолговечные, заменить бы их на кость или, если уж мечтать, на какой-нибудь металл, и не было бы необходимости менять острия после каждой охоты. Этот угол поляны теперь напоминал арсенал, на траве лежали три копья, полсотни стрел и с два десятка дротиков. Можно ли пользоваться оружием, которое сделал другой? Или каждый мастерит себе сам?

Наверное, все-таки можно. Ну, или можно в случае крайней необходимости. Рэту взял с собой на охоту копье, которое Андрей унес со стоянки темнокожих. Его вчерашние поделки, видимо, еще не совсем готовы. Грака тоже ушла с ним. Ну, удачной охоты, а он сегодня за няню. От крика детей и трелей свистков у Андрея скоро разболелась голова, и он пошел прогуляться, опираясь на свой костыль. Где, кстати, куски шкуры большерога, которые вчера дети использовали в качестве мешков. Не пора ли сделать себе обувь, о чем он думал с самого первого дня, как попал в это время. Ну да, валяются здесь же, где им быть. Нашел и саму шкуру. К счастью, она не протухла. Внутренняя часть была тщательно выскоблена от кусочков мяса и жира — к еде здесь относятся с пиететом. Еще бы знать, как ее обрабовать. Здравый смысл подсказывал, что если просто обернуть ногу сырой кожей, закрепив ее ремнями, то скоро она затвердеет и ссохнется. Чем в таком ходить, лучше уж босиком. Где-то в голове крутилось словосочетание «дубление кожи», явно каким-то образом связанное с дубом, но подробностей процесса бывший менеджер по продажам, увы, не знал. Ничего не решив, поволок куски шкуры к ручью, ниже своей «ванны», положил плашмя на дно и закрепил камнями, чтобы не унесло течением. В воде хоть не ссохнется, может Грака или Рэту знают, как из шкуры мягкую кожу получить.

От хозяйственных дел его отвлекли крики детей. Что там еще такое? Ну вот, этого еще не хватало. На поляне Младшая и Ам с визгом катались по траве, вцепившись друг дружке в волосы. Старшая в драку не вмешивалась. Хорош нянька, нечего сказать. Пару часов Граки нет, и тут же дети из под контроля вышли. Опрос драчунов показал, что причиной конфликта стало то, что Ам на какую-то обиду обозвала Младшую грэлем.

— Ам, Младшая и Старшая теперь твои сестры. Нельзя называть их грэлями, это плохое слово нехороших людей. Теперь ты тоже грэль, хотя и не похожа на других людей нашей семьи.

После внушения отправил всех троих в качестве наказания собирать дрова. Наверное, отшлепать провинившихся было бы эффективнее, но выросшему в XXI веке Андрею сама мысль о таких методах воспитания была противна. Интересно, как выглядят дети Эссу и его женщины Эдины. После того, как Грака сообщила об их существовании, он пытался выудить хоть какие-то образы из своей памяти. Но ничего не получилось. И ощущения, что он глава семейства так и не возникло. Даже имена детей вспоминал с усилием. Ах да, Лэнса и Имела.

— Лэнса, Имела, Эдина, — произнес он вслух, перекатывая звуки на языке. — А что, красивые имена.

Тем временем вернувшиеся с охапками хвороста дети опять начали бегать по поляне. Надо занять их чем-то, не отправлять же снова в лес. Да и самому надо пройтись, сколько можно сидеть на одном месте. Хорошо бы пещеру исследовать, которую он открыл незадолго до того, когда отправился на неудачную охоту на большерога.

— Старшая, Младшая, Ам, мы идем в поход!

Не поняли. Просто ходить без определенной цели в этом веке не принято. Или охотишься, или собираешь дрова. Остальное время наслаждаешься бездельем.

— Идем осматривать убежище на зиму!

Это другое дело. Взяли по его указке длинные сухие палки, которые Андрей планировал использовать в качестве факелов, и отправились к пещере. Хотя идти было не так уж и далеко, добирались до пещеры довольно долго, быстро с костылем не походишь, да и дети не самые шустрые попутчики. Сделали промежуточный привал на открытом им в прошлый раз лугу. Трава на нем отличалась от степной, если на равнине произрастали в основном высокие злаки, то здесь наблюдалось луговое разнотравье. Взгляд Андрея зацепился за стебли одного из растений. Что-то оно ему напоминало из бабушкиного огорода. Выковырял целиком палочкой из земли и теперь пытался определить, что это такое. С виду было похоже на луковицу с крошечным клубнем и тоненьким стеблем, но листья напоминали скорее плоские чесночные. Показал детям и попросил найти такие же, а затем запихал целиком в рот. Вкусно. Но, даже съев его, не смог определить к чему он ближе, к луку или чесноку. Может это прародитель и того и другого? За несколько минут собрали несколько пучков вкусного растения, густо растущего в тени деревьев у самого ручья. Андрей отметил про себя, что скучал по растительной пище. Судя по тому, что дети не показали удивления его вкусовым предпочтениями, это лакомство им было знакомо. Пучки подвесили на кусты, чтобы забрать на обратном пути. А теперь пора и в пещеру.

Чтобы поджечь палки Андрею пришлось развести у входа в пещеру небольшой костер. Дождался, когда они загорятся, строго-настрого запретил детям идти за собой и ступил в темноту. Горели его «факелы» плохо, тем не менее, что-то в отблесках пламени видно было. Почти сразу от узкого входа пещера резко расширялась, образуя просторный зал, на полу лежал толстый слой пыли, и почти не было камней. Хорошо, значит, свод вполне себе устойчив и ничего сверху неожиданно на голову не упадет. Дошел до противоположной стены и начал обходить зал по периметру. Палки почти потухли, но выход был виден довольно четко, поэтому Андрей не волновался на счет того, что сможет без проблем выбраться. Так, а это что у нас, арка и переход в еще один зал.

Надо бы и его осмотреть, только света маловато. Может перенести костер прямо в центр зала, тогда и видно будет лучше. Вчетвером они набрали охапки сухих веток, головешек для розжига и прямо в центре зала развели большой костер. Когда густой дым заполонил все пространство пещеры Андрей подумал о необходимости трубы или другого способа вытяжки. И как эти люди не вымерли раньше от отравления продуктами горенья в своих пещерах, где жгли костры в течение тысяч лет, удивился он, когда их кашляющая компания вылезла на свежий воздух. Или надо было ближе к выходу огонь развести, чтобы сразу наружу дым шел. Уходить, не обследовав второй зал пещеры, было очень обидно, поэтому он все-таки решился зайти внутрь еще раз. Дыша через раз, настолько быстро, насколько позволял его костыль перешел арку и вступил во второй зал. Как не странно, воздух здесь приятнее. Так, значит, он сюда откуда-то проникает и есть выход наружу.

Второй зал был заметно меньше первого и в ходе его обхода Андрей обнаружил еще одну арку. Еще зал? Из дыры вполне себе ощутимо тянуло воздухом. Его чадящие «факелы» от притока кислорода загорелись гораздо веселее, поэтому и решился зайти еще и туда. Эта «комната» пещеры оказалась совсем маленькой, Андрей был внутренне готов к тому, что увидит вместо каменного свода выход из пещеры, но его ожидания не оправдались. Выход, несомненно, был, но при тусклом свете горящих палок он его не заметил. Зато увидел на полу огромный скелет медведя. Судя по чистым белым костям умер мишка давным-давно, может даже еще тогда, когда каньон от остальной части долины не отделила рухнувшая скала. Сколько прошло времени с того события, сто лет, пятьсот или тысяча, кто его знает. Андрей зачем-то забрал с собой череп зверя, может и пригодится для какой-нибудь надобности.

Вместо того, чтобы ждать его у входа дети разбрелись по солнечному склону, что-то увлеченно выискивая в густой траве. Не выпуская череп из руки, поскакал к ним. Земляника. Целое море красной ягоды. Странно, по его расчетам сейчас конец июля или начало августа. Поздновато для земляники. Или он ошибся в своих предположениях, или поспевает здесь эта ягода позже. Когда все наелись, попросил детей собрать немного в кульки из лопуха для Рэту и Граки. Сам же, недолго думая, заполнил земляникой череп медведя. Вот и пригодился. Забрали по пути пучки то ли лука, то ли чеснока и отправились домой.

Андрей был в приподнятом настроении после осмотра пещеры. Как только похолодает, вполне можно будет перебраться в нее на зимовку. Места для их небольшой семьи там вполне достаточно, огонь можно будет поддерживать во втором зале, а вход закрыть шкурой большерога, если не найдется для него другого применения. И переживут они страшную ледниковую зиму как и положено людям каменного века — в пещере. От приятных мыслей отвлекли Младшая и Ам. Им было скучно идти гуськом и они начали бегать кругами вокруг него и Старшей.

— Если не перестанете, то злой Брр, вот такой же как этот, съест вас, — припугнул он расшалившихся детей, показывая на череп медведя.

— Эссу, это же у тебя голова не Брр, а Грхх. Грхх совсем не злые и едят только траву, а не детей, — недоуменно приподняла брови Старшая.

— Брр совсем другие, страшные, быстрые, их все боятся…

Кого это они так боятся? Саблезубый тигр или пещерный лев. Других кандидатов на быстрых Брр в эту эпоху нет.

..и у них вооот такие зубы, — показала руками Старшая в завершении.

Все-таки тигр. Саблезубых львов, кажется, не было.

Охота была удачной. На поляне обнаружились перемазанные с ног до головы кровью Рэту и Грака, которые разделывали какого-то крупного зверя. Целиком его они принести не смогли — из туши животного дотащили только задние ноги. Судя по всему бык или бизон. У Андрея сердце заныло, как только подумал, сколько мяса осталось лежать в траве для пира степных падальщиков. Взялся за дело сам и прогнал парочку назад за оставшейся частью.

— И шкуру не забудьте, — напутствовал их вдогонку.

Нарезал мясо пластинам толщиной в два пальца, пока на траве не остались только кости. У него же есть соль «самого мудрого», самое время осуществить свою мечту и завялить мясо на зиму. Но как его сделать? Растереть солью и оставить сушиться? Такой способ показался Андрею ненадежным. Еще начнет портиться изнутри. Что же делать. Надо бы подержать мясо в соленом растворе несколько часов, чтобы пропиталось целиком, а уж потом подвешивать сушиться. Может сделать небольшую запруду, так вода в землю уйдет, а соли у него и так мало. Андрей осмотрелся вокруг, вдруг найдется что-то подходящее. У ручья обнаружился вросший в землю большой камень с углублением в середине в виде неровной чаши. Жалко только, что импровизированную ванную сбоку пересекала трещина шириной в два пальца. Была бы у него скотч…

— Эссу, почему мы не готовим еду? — прервала своим вопросом ход его мыслей Старшая, которой надоело наблюдать за его метаниями по поляне.

— Успеем. Надо замочить это мясо вместе с «белой эссой» в воде, тогда у нас будет еда зимой. А вода в камне из-за трещины не задерживается. Теперь Эссу думает.

— Надо замазать трещину глиной и прикрыть изнутри большими листьями, — пожала плечами Старшая.

Все-таки она очень сообразительная.

— Я так и хотел сделать, неси листья, — пробурчал под нос Андрей, мастеря «скотч» каменного века. Заодно и использованную воду можно будет легко слить, надо только расковырять трещину заново.

В отсутствие ведер, кувшинов и прочей посуды, когда в наличии только ладони, заполнить чашу оказалось той еще историей, но все вместе они справились. Пока сырье для вяленья намокало в каменной чаше, Андрей нарубил кусками остатки ляжки бычка, сложил получившуюся большую кучу на лопухи, посолил, добавил два пучка то ли лука, то ли чеснока, сильно помял руками и накрыл все тем же лопухом. Мясо жесткое, надо промариновать подольше и тогда состоится знакомство местных с кулинарией.

— Эссу, есть, — три пары глаз недоуменно смотрели на него.

В самом деле, что это он. Голодные дети после «похода» имеются, мясо есть, а его зачем-то накрыли листочками и чего-то ждут, вместо того чтобы поджарить. Заставил их развести костер, а сам нарубил палочек для шампуров. Поджарил на углях по две порции для каждой девочки, сам ограничился одной. Очень уж хотелось настоящего настоявшегося шашлыка. Но и так вкусно, а был бы еще перец…Но это уже из области фантастики. Если и есть он где-то, то точно не здесь, а произрастает в диком виде в джунглях Азии. Но ему туда не надо, там темнокожие живут уже давным- давно. А если бы еще и хлебушек… Стоп. Злаки здесь произрастают, сам видел в степи. Надо расспросить Граку, может, они давно зерна собирают и используют, а он здесь пытается изобрести велосипед.

— Мммм… — детям его простое блюдо явно понравилось. Еще бы, не полусырое мясо, слегка опаленное в пламени, как они привыкли, а настоящий прожаренный шашлык. И переварится быстрее, и паразитов не будет.

— Эссу, еще!

Ну, уж нет, вторая порция, когда начнут есть взрослые. Надо ввести распорядок дня. А то хаос какой-то — есть еда, все наедаются от пуза и валяются на травке, нет еды — идут на охоту, а если ничего не добыли, то сидят голодными. Но для размеренной жизни нужны припасы, места для их хранения, горшки какие-нибудь. Андрей загрустил. Решение каждой отдельной задачи тянуло за собой целый ворох сопутствующих проблем. Конечно, есть рыба на зиму, и какое-то количество мяса дожидается в чаше, когда его начнут вялить, но насколько их хватит, если еще и Эдина и дети прибавятся к их разношерстной компании. Это при условии, что темнокожие какую-нибудь пакость не устроят.

Как-то исподволь в последний месяц, когда он был в плену у соплеменников Ам, а затем его выхаживала Грака, внутри него созрела стратегическая цель — чтобы эти люди и их потомки не исчезли навсегда с лица этой планеты как это произошло в его истории. Они ему нравились. Не было в них злобы, желания уничтожить всех, кто хоть чем-то на них не похож, что сопровождало цивилизацию сапиенсов всю историю. Наверное, поэтому они и проиграли борьбу внутри рода Homo темнокожим, не хватило бездумной свирепости и хитрости. Они довольно талантливы, вон как рыжий и Старшая все на лету схватывают. Могло ли так быть, что на его коротком пути в этом мире ему попадались одни гении? По теории вероятности быть такого не может. Значит их сообразительность — это признак вида этих людей. Мозгов что ли в их головах больше.

Они не знают, что их вид обречен. Еще несколько поколений и на Земле не останется для них места. Где-то на Пиренеях будут доживать свой век ушедшие туда большеносые, пока не вымрут и память о них перейдет в область легенд победителей. Нет, на Закат идти нельзя, это западня. А если на какой-нибудь большой остров, который поздно заселили люди. Где такой остров? Канары? Мадагаскар? Утопия. Ни кораблей, ни желающих заниматься их постройкой. Если предложить им сейчас строить корабли, то могут решить, что Эссу, к сожалению все-таки не до конца выздоровел и удавят как того бедолагу, про которого рассказывала Грака. Да и жарко там, смогут ли неандертальцы перенести резкий климатический переход и перемену образа жизни. Что же делать. Остаться здесь и держать оборону. Даже если это удастся сейчас, что будет, когда он умрет или пару сотен лет спустя? Решения пока нет, но рано или поздно он его найдет. Обязательно.

До Андрея донесся треск ломаемых кустов. Это Рэту и Грака тащили по земле черную шкуру, в которую сложили разделанную тушу. Дошли до середины поляны и рухнули на траву, жадно хватая ртом воздух. И как только перенесли через скалу такую тяжесть. А могли ведь оставить часть на месте, не мучая себя, но раз Эссу сказал нести все, то они и принесли. Нет, так не пойдет, пора все-таки сделать лестницу.

Его блюдо охотники оценили. Андрею даже показалось что не столько вкус, сколько удобство для жевания небольших кусочков мяса на палочке с углей, а не больших кусков с костра. Пока все наслаждались отдыхом, Андрей разделал принесенное мясо и затолкал в соляной раствор. Все равно запасы соли «самого мудрого» закончились, а когда Рэту найдет возможность принести еще это большой вопрос. Шкуру положил в ручей рядом с такой же большерога. Вроде все, неотложные хозяйственные дела сделаны. Можно присоединиться к отдыхающим.

— Эссу, смотри, какая я сильная — это Младшая дурачится, притащила какой-то белый камень и скорчив рожицу, словно прилагает максимум усилий, ломает его пополам.

Хм, мягкий известняк какой-то. И хорошо мажется, почти школьный мел.

— Дай-ка, покажу тебе кое-что.

— Ротик, носик, огуречик, получился человечек, — напевал он, выводя на плоскости торчащего из земли серого камня схематическую фигуру девочки. Снизу надписал — Младшая. Рядом такая же, но побольше — Старшая. Еще одна — Ам. Теперь себя, Рэту и Граку. Эссу получился самим большим и стоял отдельно, Рэту он добавил рыжих волос с помощью царапин красноватого камня, Граку поместил рядом с ним, словно они держатся за руки и добавил ей для красоты волнистую прическу. Снизу большими буквами написал — СЕМЬЯ.

«Семья» собравшись в полном составе у камня, ошарашено смотрела на его художества.

— Что это, Эссу, — выдавил, наконец, из себя Рыжий.

— Это все мы вместе, наша семья.

— А это что?

— Это твое «имя» написанное буквами. А что такое буквы, я объясню вам в следующий раз. Это очень удобно, ты можешь сказать буквами слово и его не унесет ветром, другой человек услышит сказанное тобой спустя много-много времени.

— Это я, — показала на свое изображение Старшая, заломив свою светлую бровь. — Это Младшая, это Ам, а это Рэту и Грака, только у нее другие волосы.

Она заслужила стать его первой ученицей, жалко будет, если такой талант не разовьется. У нее прекрасно выражено абстрактное мышление. Интересно, а если карту нарисовать, смогут понять. Это же его мечта, иметь карту местности. Стоп, зачем ее рисовать, ее можно сделать из речного песка и ила. Так им легче будет понять. Он же давно мог бы ее сделать, только не додумался до такой простой идеи, дубина.

— Это мы, Рэту, вот где эти шесть палочек. Это наша поляна. Сколько идти до Круглой горы, где раньше жили большеносые.

— Три раза должно встать солнце.

— Куда надо идти, навстречу солнцу?

— Ты не помнишь?!

— Плосколицые темнокожие из племени Ам жили в двух переходах отсюда, если идти прямо на восход солнца. Переход это один восход и заход солнца. Вот здесь!

Для большей наглядности Андрей отметил стоянку темнокожих фигуркой из глины, которая изображала «самого мудрого» в шапке и даже приметную скалу слепил, под которой она была расположена. Рэту заворожено смотрел на «карту». Затем неуверенно ткнул пальцем в юго-восточном направлении от шести палочек.

— Здесь Круглая гора…

— Что-то даже ближе получается, чем до плосколицых темнокожих, а ты говорил, что идти три перехода.

— Надо обойти горы, где разбился Эрук. Быстрее идти не получится, — пожал плечами рыжий.

Придется теперь и горы налепить для ясности.

— А где стоянка нашей семьи?

— Пять переходов, — Рэту вздохнул и показал точку севернее Круглой горы. — Рядом Белая гора и за ней большое ущелье. Там мы все и жили.

Это что же получается, когда он пойдет за Эдиной и детьми, то придется потратить десять дней как минимум, подумал Андрей. Среднее расстояния между стоянками разных семей получалось где-то сорок-пятьдесять километров. Что, в общем-то понятно — если будут жить слишком близко друг к другу, то перестанет хватать дичи. Вряд ли кто-то проводил границы территорий, которые принадлежат определенной семье, видимо они сами собой определились естественным путем, когда каждой семье должно хватить еды и тащить ее до стоянки не так далеко. При стабильном числе населения так могло продолжаться очень долго, но вот пришли кроманьонцы и баланс нарушился…

— Ух ты, как красиво, — прервали его размышления незаметно подошедшие Младшая и Ам, уставившись на фигурку «самого мудрого». — Эссу, как ты ее сделал, мы тоже хотим.

— Это грязь, которая подсохла. Эссу слепил «мудрого» из мокрой земли и оставил подсушиться, — как всегда трезвое мнение Старшей. Эта девочка имела мышление взрослого человека.

— Эссу, научи, — заканючили младшие.

— Старшая научит, а если у нее не получится, то подойдете снова, — отрезал Андрей. — А нам с Рэту нужно сейчас подвесить мясо для сушки.

Хорошо иметь ловких помощников, Андрей показал на подсушенную рыбу, а затем на мясо, а дальше Рэту и Грака сами разобрались что делать. А после куда-то исчезли, так и не появившись до того момента, пока все наконец уснули. А ведь он собирался им сказать, чтобы с утра снова шли на охоту. Ну ладно, дело молодое.

Когда проснулся у головы лежал кожаный мешок с горьким напитком. Ни Граки, ни Рэту видно не было — сами догадались, что надо пойти на охоту. Нога опять заныла, видно вчера он излишне нагрузил ее. Что же, надо взять на сегодня больничный. И ввести в их жизнь наконец-то распорядок дня, как он и собирался. Сначала умывание — загнал в «дагар» визжащих детей, даже стойкая Старшая пискнула. Затем завтрак остатками ужина. А после этого Андрей торжественно объявил, что с этого дня начинается новая эра каменного века с ежедневными занятиями в школе по графику занятие до полудня и занятие после. Даже отдельный угол на поляне под это дело выделил рядом с раскидистым старым грабом. Перегружать младших членов семьи он не собирался — утром основы письма, а после обеда — естествознание. Тем более в его время по возрасту в школу пошли бы только Старшая и Младшая.

Учебного плана у него по понятным причинам не было, поэтому понадеялся на смутные воспоминания своего пребывания в младших классах российской школы.

— Это буква «А», повторите.

— Аааааааааааа.

— Это «Б».

— Бпбпббп.

— Все, на сегодня хватит. Идите играть.

За целый час выучили полторы буквы. Первый блин вышел комом. Надо вырезать из сухого дерева все буквы алфавита, так легче детям будет их запомнить во время игры. А затем научить их на чем-нибудь писать ими. Самый древний и очевидный способ — найти вязкую глину и на ней палочкой выводить слова. Но это планы на перспективу. Когда долгими зимними вечерами они будут греться у костра в своей пещере, и у них будет больше времени на учебу. Но чтобы они могли зимой с пользой проводить время нужно уже сейчас позаботиться об этом.

Андрей с тоской смотрел на шкуры, которые он выудил с реки. Хоть убей, не знал он как их обрабатывать. Сделать мокасины мехом вовнутрь, так они так ссохнутся и загрубеют. А черт с ним.

— Старшая, идем сюда. Будем тебе «сапожки» мастерить.

Решил взять шкуру большерога, как более мягкую. Сначала нарезал ремней, затем отрезал кусок шкуры с задней ноги. Где его костяное шило, которое он позаимствовал у плосколицых? Лежит все в том же мешке.

Первоначальный замысел у Андрея был таков: сшить «сапоги» Старшей прямо на ней, шкура затем должна будет ссохнуться и приобрести форму ее ноги. И готовы теплые сапоги на зиму. Но тут его осенило, зачем мучить ребенка, заставляя ходить в такую жару в ссыхающейся шкуре, если можно использовать деревянную болванку по ее ноге, и сделать ее чуть больше, на вырост. Подходящие по форме кривые суки похожие на клюшку для хоккея нашлись быстро, а вот выстругать их ножом помучался. В итоге отказался от намерения сделать две разные, как на левую, так и на правую ноги. Пусть будут одинаковые, и так сойдет. У него получилось. Конечно, выглядели «сапожки» страшновато. Шкура на стопе и голени грубо закреплялась ремнями, но лучше такие, чем босиком по снегу. Если хочет, пусть сама украшает чем сможет — да хоть перьями.

— Старшая, ты будешь ходить в «сапожках» когда выпадет снег.

— А Младшей и Ам когда сделаешь?

— Завтра сделаем и им, надо только найти подходящее дерево.

Рэту с Гракой пришли неожиданно быстро. Оказывается, ни на какую охоту они не пошли, а притащили огромный кусок соли. И что теперь есть, спрашивается. Попытку использовать на обед сушившееся мясо он пресек сразу.

— Рэту, возьмите корзины и идите хоть рыбы наловите. И лук возьми, может птица попадется.

Рыбалка не задалась, добытчики принесли только пару костистых рыб с черной спинкой, похожих на леща, зато они смогли подстрелить уже знакомую ему серебристую птицу. Без крупной добычи им тяжко придется, а ведь их всего шесть человек. Будь семья побольше — легли бы сегодня спать голодными. А если на день или два охотничья удача отвернется от них? Но про это и думать не хочется. Как же ему везло с самого начала, только в первую ночь после своего пробуждения в пещере ничего не ел, а судя по беззаботности Рэту и Граки, скудный ужин здесь скорее норма, чем исключение.

Пока Грака готовила еду, вместе с рыжим решили заняться уточнением «карты». Впрочем, кто-то еще до них успел ее улучшить, вместо шести палочек на том месте, которое обозначало их стоянку, красовались шесть фигурок. Андрей поразился точности воспроизведения скульптурок. Черты лица и пропорции фигур получились вполне себе похожими на оригиналы, а глиняный «Эссу», вдобавок ко всему, еще и опирался на палочку, изображавшую его костыль. Все трое «зодчих» с вымазанными глиной руками и лицами гордо стояли в ожидании похвалы.

— Молодец, Старшая, прекрасно получилось.

— Я только тебя слепила, Эссу, Ам — сама себя, а остальных- Младшая.

Андрей пригляделся повнимательней — пожалуй фигурки Младшей выглядели поживее, зато у Ам — самое детализованное, а Эссу вышел каким-то важным стилизованным болванчиком с палочкой. Надо бы похвалить девочку.

— Младшая, Эссу покажет тебе, что еще можно сделать из глины. Это очень интересно. Можно вылепить Брр, Гррх или большерога.

…а потом надо бы ей показать, как делают горшки. Гончарный круг он, конечно, не осилит, но пусть лепит из колбасок, как это делают дети в детском саду. Супа в таком горшке не сваришь, но можно хранить что-то сыпучее. Зерно или сушеные ягоды.

Чем дальше от места расположения стоянки рыжих, тем все менее точными были сведения Рэту. По его словам за Белой горой проходило глубокое ущелье, по которому текла горная река. За ним сразу начиналось обширное нагорье, перерезанное извилистыми долинами. Судя по всему, это Центральный массив. Он сам его недавно, в XXI веке, пересекал на машине, перед тем как решил заночевать в маленьком городке, чтобы уже затем очнуться в пещере. Горы не очень высокие, зато площадь занимают довольно большую. О семьях, которые обитают за ущельем, Рэту ничего конкретного не сказал. Наверное, река препятствовала тесным контактам. А вот по направлению на север сведений у него было больше. По его словам туда на десять переходов простирается травянистая равнина, по которой несет свои воды их река, в итоге впадающая в совсем уж огромную реку без берегов. Сам Рэту там не был, но говорят, что пить воду этой реки нельзя — горькая. На равнине у безбрежной реки живут несколько семей длинноногих, которые любят рыбу, вот прямо как Эссу. В сторону восхода солнца людей вроде нет, только темнокожие. За уничтоженной семьей Ам в трех переходах располагается ближайшая стоянка их победителей. Это большое племя, которое состоит из девяти семей. Охотники из всех этих семей раз в год собираются по первому снегу на Большую охоту. Племя многочисленное и занимающее лучшие места для охоты. Впервые о них услышали, по словам стариков много зим назад, когда они прогнали с равнины семью Ам. А еще раньше на равнине жили только люди, а не темнокожие. В их числе большеносые, семья Граки, семья Рэту и другие, уже исчезнувшие. Говорят в центре равнины есть обширное место поросшее лесом и земля там совсем мягкая — можно утонуть в ней, если потерять осторожность. В этом лесу круглый год обитают звери, которые никуда не уходят, поскольку на месте всегда достаточно еды, и охотнику вовсе не нужно ждать как на равнине, пока стадо быков или бизонов пройдет по их землям, чтобы добыть еду для семьи.

Когда Андрей установил девятую палочку стоянки девятиглавого племени, произвольно расположив их примерно в трех переходах одна от другой, то настроение у него испортилось. На карте все было наглядно видно — поселения кроманьонцев широкой полосой рассекали ареал обитания неандертальцев. Семьи длинноногих и вытесненных в предгорья большеносых, рыжих и других уже распались на изолированные осколки, площадь которых продолжает таять как сахар в воде по причине полуголодного существования и миграции на Пиренеи. А куда двинется дальше это девятиглавое племя по карте прекрасно просматривается — дальше по равнине на запад, пока не упрутся в пиренейские горы. Степь рядом с его каньоном пока не очень населена и сюда периодически заходят только редкие охотничьи партии темнокожих. На одну из них, видимо, напоролись Грака и ее мужчина. Эту часть степи еще можно использовать для охоты, но что случится, если захватчики скоро поставят новую стоянку поближе, например, на бывшем месте обитания семьи Ам, для чего-то ведь они ее захватили, и тогда девятиглавые станут десятиглавыми. Об охоте на равнине можно будет забыть навсегда, а ущелье и каньон, где они обитают, их прокормить не смогут.

— Эссу, нам надо уходить отсюда на Закат, — тихо сказал пришибленным голосом Рэту. — Забрать наших из под Белой горы, семью Граки, всех кто захочет уйти.

Все-таки в визуальной картине мира кроется великая сила. Вот жил себе рыжий, охотился на криворогов в горах и думал, что так будет всегда. А как увидел на «карте», что места в наступающем новом мире для него и его близких нет, так в его больших мозгах быстро сложилась ясная картина с печальными для него лично выводами.

— Это не спасет нас, Рэту. Они придут и на Закат, если не остановить их здесь. И не все пожелают уходить с нами. Кто хотел, те и так уже ушли.

Первое занятие по естественным наукам в «школе» на лужайке у граба закончилось не начавшись. Мысли Андрея были заняты поиском выхода из выглядящей тупиковой ситуации. И тут вдруг голову внезапно заполонили картины будущего наступления девятиглавого(или уже десятиглавого?) племени с подробностями будущего разгрома его семьи темнокожими пришельцами — на снежной поляне валялись тела детей, он мимоходом заметил, что Старшая лежит в его «сапожках», в уши ворвался визг связанной Граки, в мохнатой шкуре лежал утыканный стрелами Рэту и, наконец, он увидел и себя, точнее только свою голову, причем почему-то в руках «самого мудрого» из семьи Ам. Он сразу узнал его хитрые глаза, хотя на его голове и была лохматая шапка из шкуры какого-то животного. Он настолько погрузился в действие, что окончательно выпал из реальности и его охватил ужас — тело оцепенело, ноги стали ватными, по телу ручейками тек холодный пот, в глазах потемнело, а в себя пришел только от удара об землю.

Андрей уже примирился с тем, что к нему иногда приходят очень реалистичные видения. Но он думал, что это остатки памяти настоящего Эссу, место которого он занял в этом теле. И они навсегда исчезнут после того, как неандерталец попрощался со всеми в последнем видении из склепа. Может это его собственное воображение? Или свойство этого вида людей, какие-то доли мозга по развиты иначе, чем у современных людей и они видят очень яркие сны. Но он то не спал. И время года, в котором произошел разгром семьи в каньоне в его видении заставляет отнестись к нему серьезно. Зимой самое время для нападения. Следы на снегу сохраняются долго, до следующего снегопада, и выследить убежавших легче. А ведь семья Рэту и Эссу гораздо ближе к ним. Учитывая последовательность девятиглавого племени, то если придут сюда зимой, значит, до этого уже успеют очистить предгорья. А там…

— Рэту, завтра идем за Эдиной и детьми. Мне кажется, что им грозит опасность. Грака останется здесь с детьми. Лучше если не на поляне, а в пещере. И пусть не выходят из каньона, пока мы не вернемся.

Грака пыталась возражать, утверждая, что нога Эссу еще не совсем здорова, но Андрей был непреклонен. Увидев, что отговорить его не удастся, исчезла куда-то до вечера и принесла с собой запасной костыль. А ночью натерла больную ногу зеленой мазью. Дала и с собой в дорогу настрого наказав обрабатывать ее на каждом привале. Спасибо тебе, белобрысая.

— Эссу, а как появилась Земля, — разочарованная отменой занятий в школе Старшая решилась потревожить у вечернего костра ушедшего в себя угрюмого Андрея. — Ам говорит, что жил огромный черный змей Хррх, а когда он умер, то из его туловища образовалась глина и камень, из головы люди, звери, рыбы и деревья, а из крови — вода.

— Это придумал их «самый мудрый», Старшая(та еще сволочь оказалась, теперь спелся с девятиглавыми — эту фразу он произнес не вслух, а подумал про себя). Земля образовалась очень давно..

На этом месте Андрей запнулся. В самом деле, что теперь делать, не рассказывать же про газопылевое облако вокруг юного Солнца.

— …из остатков нашего Солнца. Когда появилось наше светило, то осталось еще много глины, камней и воды, да так много, что таких земель как наша существует еще семь, и все они крутятся на разном расстояниях вокруг Солнца.

Андрей начал чувствовать, что его история для слушателей выходит не правдоподобнее сказания о разложившемся Хрхх.

— Старшая, когда мы вернемся с Рэту, я расскажу подробно и о Земле, и о Солнце, и как все появилось. Я напишу книгу, чтобы это знание не пропало. А сейчас мне надо думать о походе.

В путь они отправились еще до того, как птицы сообщили миру своим пением, что скоро наступит утро. Густо намазанная мазью нога совсем не беспокоила. Из чего она делает свое снадобье, интересно? Рэту прихватил с собой два копья и лук. Андрей ограничился только коротким копьем, а вместо лука за спиной у него висел на ремне запасной костыль. Шли они бодро, но к обеду Андрей перестал успевать за темпом ходьбы своего напарника. Солнце палило вовсю, что было странно. По его расчетам уже давно наступил август, а трава и листья деревьев и не собирались желтеть. Тело щекотали ручейки текущего по нему пота.

— Привал, привал, — просипел он задыхаясь и спрятался в тени одинокого красноватого округлого камня, который как нельзя кстати возвышался над травяным морем.

— Эссу, до вечера надо дойти до «Трех зубов», иначе не успеем в пять переходов до Белой горы.

Рэту тоже тяжело дышал, но, что интересно, грудь у него почти не двигалась. Впечатление, что дышит он животом.

— Я намажу ногу мазью, а только потом пойдем дальше, если она заболит сильнее, то я совсем перестану за тобой успевать.

— Мы пойдем коротким путем через Длинную гору, так уложимся в четыре перехода.

До «Трех зубов» дошли быстрее, чем он рассчитывал. По всей видимости, этот холм был самым заметным ориентиром на пути в горы, раз уж его в качестве привала использовали и люди, и темнокожие. Очень уж он удобно расположен — на самом узком месте между рекой и широким «языком» горного массива, окруженного с трех сторон степью. Естественный наблюдательный пункт за движением с гор на равнину и обратно. Сам он уже в третий раз на этом месте, правда, не всегда его визит сюда был добровольным. У Рэту хватило времени подстрелить им на ужин черную птицу с красным опереньем у шеи. После еды Андрей с наслаждением вытянулся на траве и провалился в сон еще до того, как сомкнул глаза.

— Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет, — бормотал Андрей, пытаясь найти наиболее удобный ритм ходьбы.

Вначале все было хорошо. Засветло двинулись прямиком к «языку» Центрального массива и начали подъем в горы. Спуск-подъем, спуск- подъем. Рэту впереди шел уверенно, продираясь прямиком через кусты, а иногда используя и звериные тропы. И здесь они уперлись прямо в длинную, поросшую густым лесом гору высотой метров триста. Вот и она — Длинная гора. Снизу на самой вершине по всей ее ширине были видны желтоватые скалы, которые разделяли узкие зеленые ручейки деревьев, непонятным образом прикрепившиеся почти на вертикальной поверхности.

— Туда, — ткнул пальцем вертикально вверх рыжий.

Спорить было бессмысленно, Андрей и сам понимал, что обойти эту гору — значит потерять как минимум еще один световой день. Время и так поджимает. Как не странно, треть высоты преодолели быстро. Нижняя часть горы поросла кустарником, который рос пучками по 10–20 стволов, среди которых застряли пластинчатые синеватые камни. Рэту нашел пологий подъем через кустарник, пересекающий эту часть горы по диагонали. Идти было довольно комфортно. А вот выше начиналась зона, где рос классический лес из больших раскидистых деревьев. Она была довольно четко отделена от нижней части горы карнизом, сложенным все тем же синим камнем. Видимо, именно от него время от времени отваливались булыжники и неслись вниз по склону, пока не застревали в пучках кустарника. Здесь было довольно сыро, солнце не пробивалось сквозь листья, а на земле валялись трухлявые стволы упавших деревьев. За карнизом располагалось ровное пространство всего несколько метров шириной, а дальше снова отвесный скользкий склон — по нему только ползком, цепляясь за стволы деревьев.

— Умный в гору не пойдет, — опять прохрипел свою читалку Андрей, когда они уперлись желтую скалу. Рэту не совсем правильно рассчитал их маршрут — на зеленый ручеек между скалами, там где есть возможность, цепляясь за ветки, пробраться наверх они не вышли. Обвинять его было глупо, из-за густой кроны деревьев ничего не было видно, и шли они практически наугад. Теперь назад и новая попытка. Со второго раза они пришли куда хотели. Когда-то из сплошного камня в этом месте отвалилась большая глыба, в ровной улыбке скалы появилась дыра, в которой скопилось достаточно глины, цепляясь за которую выросли кривоватые деревья. Вот они и передвигаются рывками от одного дерева до другого. Все, Рэту уже наверху, на фоне синего неба торчит его косматая голова. В этот момент треснула ветвь под рукой, Андрей отпустил ее и вжался в склон всем телом, вцепившись пальцами в мягкую глину. Зашуршали по скользкой листве падая вниз выпущенные из рук копье и костыль, он начал медленно сползать вслед за ними.

— Эссу, держи.

Рыжий среагировал очень быстро — теперь висит над обрывом, держась за ствол дерева, и протягивает к нему копье. Конец древка в полуметре от его рук. На броске вцепился в него одной рукой, а дальше все — опасный участок пройден и они на вершине. Жалко только, что остался без копья и запасного костыля.

Они вышли на широкое травянистое нагорье, где деревья росли только по самом краю Длинной горы и ее склоне. В сторону пропасти открывался красивый вид на вытянувшуюся вдоль горы долину, образовавшей неровную чашу, окаймленную с противоположной от них стороны коричневыми холмами. Нагорье было отнюдь не ровным. В одну сторону намечался пологий спуск, терявшийся где-то вдалеке и проходящий вдоль всей Длинной горы. В другую — складчатая местность, на фоне которой ясно была видна округлая гора.

— До вечера надо дойти до Круглой горы, там остановимся на старой стоянки большеносых. Путь через Длинную гору позволил нам сократить дорогу на один переход, но обратно этим путем с женщинами и детьми нам не пройти.

Для немногословного Рэту предложение было очень длинным. В правоте ему не откажешь — надо поторопиться. Тем более ориентир в виде горы виден четко и нужно просто двигаться в ее направлении.

Трава на нагорье была не такой высокой, как на равнине, идти было вполне комфортно. Нога, вопреки опасениям Андрея, не беспокоила, а костыль он держал в руках скорее по привычке. Как-то безопасней себя чувствуешь, когда ощущаешь в руках какую-то тяжесть. Пусть это и не копье. Спасибо тебе Грака, за мазь. Только не вздумай выходить из каньона до нашего прихода, мир стал небезопасен.

Гора и в самом деле оказалась почти круглой. Она напоминала огромный приземистый горшок, слепленный грубыми пальцами неуклюжего великана, от неосторожных движений которых при лепке этой посудины на ней остались вдавленные в каменную плоть трещины. Взобраться на ее вершину по отвесным склонам смог бы разве что опытный альпинист. Только зачем ему это, и где в каменном веке найти такого эстета, который приложит столько усилий, чтобы полюбоваться окрестностями с верхушки горы. Он лучше на криворога пойдет охотиться.

Бывшая стоянка большеносых располагалась в полукилометре от горы. Ее территория напоминала мусорную свалку: валялись остатки шкур, кости крупных животных, служившие, видимо, основанием для домиков, поломанные рубила, а рядом целая гора пластинок, которые были отбиты от булыжников в процессе изготовления орудий труда. Все ценное бывшие хозяева забрали с собой на пути на Закат. Трава еще не захватила полностью вытоптанную землю, границы стоянки отчетливо видны, но пройдет несколько лет и уже ничто не напомнит, что здесь когда-то жили большеносые. Разве что Рэту ее найдет и то потому, что будет помнить всю жизнь, как неудачно сходил сюда за женщиной.

Кстати, где он? А вон сидит на корточках и внимательно рассматривает землю на другом конце стоянки. Нашел что-то ценное? При попытке подойти к нему Рэту предостерегающе поднял руку, затем, уткнувшись в землю, медленно дошел до границы травы, где и выпрямился.

— Два перехода назад здесь был человек, а утром отсюда ушли темнокожие.

— Не переход, Рэту, это называется день. Переход это расстояние, которое можно пройти пока светит солнце, то есть днем, — машинально поправил Андрей.

Вроде все правильно рыжий сказал. Вот прогоревший костер, около него много свежих следов, стопы ног более узкие, чем у него или Рэту, значит это темнокожие. Костер вроде холодный, Андрей разворошил пепел рукой — все верно, внутри он еще хранит тепло — значит ушли рано утром. Только где он увидел следы человека их вида, если все кругом вытоптано. Может, ошибся, следопыт. Между тем Рэту все это время так и стоял без движения, пока вдруг не начал прыгать на месте и махать руками.

— Он там, большеносый, он нас видит. Только боится и не выходит.

— Они же все ушли.

— Этот остался. Или старый, или больной.

Его напарник опять запрыгал, но к ним так никто и не вышел.

— Нам нужно перегнать темнокожих, в горах они не так быстры, их следы ведут к стоянке нашей большой семьи.

— Мы будем очень быстры, Рэту. Я видел, что они натворили на стоянке семьи Ам, а мы для них вообще не люди, а что-то вроде большого зверя. Редкая и желанная добыча. Знал бы ты, что они делают с мозгами наших женщин.

Они долго молчали, глядя в пламя костра — каждый думал о своем.

Он все-таки вышел к ним — большеносый. Когда Андрей и Рэту обогнули Круглую гору, то увидели его невысокую коренастую фигуру с копьем. Почему он не ушел со всеми? Старым он не был, конечности тоже оказались на месте. Большеносый повернул голову. Всю левую сторону лица пересекал глубокий шрам, который скрывался дальше под волосами. Крепкая голова у него, ничего не скажешь — выжить после такой раны. Конечно, медицина у них для этого времени очень даже ничего, но если тебе чуть голову не разрубили, а ты после этого стоишь и опираешься на копье, то здоровья у тебя хватит задушить Брр голыми руками. Он был ниже него или Рэту почти на голову, нос был больше, понятно теперь, почему их прозвали большеносыми, подбородок под спутанной бородой тоже казался меньше. При этом он был гораздо шире их обоих и от мужчины так и веяло физической силой.

— Почему ты не ушел со всеми? Когда я приходил сюда за женщиной, то здесь никого не было, и тебя тоже, — насторожился Рэту.

Осторожность не помешает. Увидел же он их вчера, а выйти к ним решился только сейчас, после того как они двинулись в путь и торопятся. Для Андрея картина произошедней с большеносым истории была ясна: нарвался на засаду кроманьонцев, стукнули по голове чем-то острым, судя по тому, что он жив, несмотря на рану, врагов он победил, а пока лечился все ушли на Закат оставив его здесь — не верили, что перенесет путь с таким повреждением…

Большеносый насупился, было видно, что эта тема ему неприятна.

— Я Энку. Не хотел, чтобы семья ушла отсюда. Это все Зэгу и его братья — хотели на Закат. Я подрался с ним…

Большеносый замолчал, видно было, что он с трудом сдерживает себя. Лицо его покраснело, а шрам наоборот побелел.

–..Зэгу ударил меня большим ножом и оставил здесь, а остальные ушли.

Крепыш был на редкость лаконичен.

— А твоя женщина и дети ушли с остальной семьей? — , недоверчивого Рэту что-то не устраивало в этом рассказе.

Энку замолчал, эта тема ему не нравилась, только через паузу продолжил говорить дальше.

— Я жил один, недалеко отсюда. Мне сказали уйти из семьи пять зим назад, когда я убил брата отца Зэгу. Он хотел забрать всю тушу себе, хотя того криворога принес я, и его надо было поделить на всех. Год выдался голодным. Моя женщина и ашка тогда и умерли. А Зэгу и братья прогнали меня после этого. Я приходил в семью, но жить уже здесь не мог.

Веселая жизнь была у большеносых, оказывается. Если там все были такие вспыльчивые, как этот Энку, то без частых драк у них не обходилось. Но чтобы не перебили быстро друг друга у них, судя по всему, действуют определенные правила. Нельзя убить осознано члена семьи, поэтому этого Энку и изгнали, при этом он мог посещать стоянку, но права влиять на общесемейные дела был лишен. Попытался влезть со своим мнением на счет миграции на Пиренеи и сразу получил по голове. Но что характерно, его опять не добили, хотя у этого Зэгу с братьями крови он попил немало. Но сейчас надо узнать об ушедших отсюда утром гостях.

— Как много темнокожих ушло отсюда утром?

— Много, а то бы Энку убил их, — большеносый гордо откинул голову назад.

Андрей показал три пальца. Энку не реагировал. Четыре, пять, шесть…? Бесполезно. Андрей начал злиться, теперь он даже начал понимать этого Зэгу, с таким тугодумом тяжело не выйти из себя. Выручил Рэту — наломал палочек и начал втыкать в землю. Когда их число достигло пяти, Энку довольно подтвердил, что их столько и было, а было бы немногим меньше, так он бы уж им показал.

Рэту вопрошающе посмотрел на Андрея. Чего он хочет? Чтобы он взял этого отшельника с собой? С собой его нельзя, там куда они идут возникнут ненужные вопросы, но и мужчин в их новой семье совсем мало, каждый охотник на счету.

— Через четыре заката мы будем на холме у «Трех зубов».

— Вместе весело шагать, по просторам, по просторам, — мурлыкал себе под нос незатейливую песенку Андрей.

Он никак не мог вспомнить слова второй строчки этого детского произведения. Круглая гора осталась далеко позади, шел третий день их возвращения домой. Никто их за это время не побеспокоил и тревога по поводу исчезнувших куда-то кроманьонцев постепенно утихла. Вокруг до горизонта простиралось обширное нагорье с редким невысоким кустарником. Им надо пересечь его и спуститься на равнину, пройти вдоль горной гряды и дойти до «Трех зубов». По словам Рэту для этого им нужно еще два дня.

–..и конечно припевать, лучше хором, лучше хором, — обрадовано продолжил он всплывшие в голове строки.

Эдина покачала головой. Ее мужчина после того, как вернулся с Холма Ушедших, стал другим человеком. Она не совсем понимала его речь, его поведение стало каким-то легкомысленным, а поступки противоречили всему ее жизненному опыту. Вместо того, чтобы вернуться после отсутствия в свою семью он завел новую. Зачем? Ей не нравились эти перемены. Не стоило ли и в самом деле надо отрицательно ответить на вопрос Эрита, тот ли это Эссу, которого она знала до того, как его отнесли на Холм Ушедших. Но что потом, доедать остатки за Эпеем, его женщиной и детьми? А скоро холода, которые всегда приходят неожиданно. Каждую зиму умирает много детей, а если Эпей несколько дней не принесет еды, то им бы было тяжело выжить. А этот новый Эссу обещал, что у них никто не голодает.

Андрей чувствовал холодное отношение к себе этой высокой светловолосой женщины, которая вот уже как три дня снова стала его женой. Сначала он даже решил, что это обычное дело в это суровое время, когда не до сюсюканий и все силы брошены на выживание семьи. Но, поразмыслив, отверг эту версию, Грака и Рэту вели себя совсем по другому — мало чем отличаясь в поведении от пар его времени. Значит, она глубоко привязана к тому прежнему Эссу и еще не готова принять его. Ну что же, он подождет.

— Папа, папа, делать свисток, — заканючила Имела.

Опять потеряла игрушку, вот уж кто-кто, а маленькая девочка льнула к нему всю дорогу. Андрей постоянно брал ее на руки, когда она уставала, сделал в первый же день пути свисток, чем привел ее в восторг и научил слову «папа» вместо «Эссу», а еще всегда давал лучшие куски добытой птицы на привалах. А вот с Лэнсой контакт только налаживался — сын Эссу предпочитал проводить время или впереди их маленького отряда с Рэту, или позади — с Эхеккой.

— Как-то тихо стало здесь, Эссу. Раньше бы мы уже встретили или охотников из семьи большеносых, или семьи Граки, или нашей семьи. Иногда сюда проникали охотники, которые живут за холодной рекой, но они приходили совсем редко и только зимой, когда она замерзает. Завтра мы пройдем рядом с ущельем, где течет эта река. На той стороне не был никто из семьи с Белой Горы, — разговорился вечером Рэту.

— А много семей на том берегу?

— Не знаю, большеносые иногда ходили туда, даже брали женщин из их семей и отдавали им своих. А мы — никогда.

По всему выходило, что дальше в горах Центрального массива живут дальние родственники большеносых.

— А белогорцы почему не ходили? Река не такое уж и непреодолимое препятствие, вдруг там зверя много.

— Мы с равнины когда-то перешли в горы, а они были здесь всегда. Может даже никогда и не видели темнокожих. А добычу с той стороны далеко до стоянки таскать, если даже повезет и собьешь копьем криворога.

Кожа на груди под шкурой зудела, Андрей усиленно ее расчесывал. Искупаться бы сейчас в «дагаре» ручья каньона, подправить отросшую бороду, надеть чистое белье. Мечты.

— Рэту, а как делают эти веревки, которыми Эдина перевязывает шкуры криворога.

— Из коры дерева. Только не березы, а из которой копья делаем.

— Из сосны? И как?

— Ну, это женщины делают, — рыжий замялся. — Я точно не знаю. Из кожи ремешки поудобнее будут и крепче, я ими пользуюсь.

Вот из-за таких как ты и проиграли вы кроманьонцам, ремешок удобнее ему. А одежду, канаты, корзины, сети для ловли рыбы, или даже парус для лодки тоже из шкур сделаешь, со злостью подумал Андрей. Надо узнать все у Эдины.

Процесс оказался сложным. Основой веревки оказались волокна с внутренней стороны коры дерева. Весной их обдирали со ствола и скручивали в нить по направлению справа налево. Для получения толстой веревки скручивали их между собой, но уже в обратную сторону.

Это сколько же коры надо ободрать, чтобы получились нормальные силки или сеть для улова рыбы, приуныл Андрей. Надо найти другой вид сырья, который легче добывать. На ум пришли только хлопок да лен, но хлопок в ледниковой Европе искать бессмысленно, а как выглядит дикий предок льна, он представлял слабо. Не сможет он его отличить от другой травы. Еще в голове крутилось слово «пенька», но вот из чего ее делали бывший продавец пластиковых окон и дверей не знал. И есть ли здесь эти растения? Может потому и взялись неандертальцы за сосновые волокна, что альтернативы особой у них нет. Ну, веревки ладно, получить их из готовых нитей сравнительно просто, а вот как из них произвести ткань, бог его знает. Даже предположения никакого нет. Есть еще возможность использовать шерсть. Состричь ее с тех же криворогов или любых других лохматых животных, благо из-за сурового климата все фауна здесь обросшая шерстью, даже носороги. И будет у всей его семьи пальто из шерсти мамонта или однорога. Андрей улыбнулся.

Эдина не могла понять внезапно вспыхнувший интерес своего мужчины к плетению веревок. Теперь же он рассеяно улыбается и смотрит с самого края нагорья на закатывающееся за горизонт красноватое солнце. Здесь они решили расположиться на ночь, Странный он стал все-таки. За четыре дня перехода она потихоньку привыкла к новому Эссу. В то, что он потерял память от удара, она и раньше не верила, а после первой их ночи и подавно. Это был другой человек. Не может мужчина из-за того, что потерял память, совсем иначе вести себя с женщиной наедине. Но при этом он любит ее детей. Вот Имела совсем от него не отходит. Завтра им предстоит спуск на равнину по тропинке и переход до «Трех зубов». Что там ее ждет? Эдина нервничала от неопределенности будущего.

— Тебе понравится в новой семье. У Имелы появятся подруги, Лэнса станет кидать острые тонкие палочки как Рэту, ты научишься заготавливать еду на зиму. Еще у нас там есть школа, там дети научатся новым уменьям. Голодать мы никогда больше не будем.

Женщина смутилась, и как только он узнал, про что она сейчас думала? И что такое «школа»? Спросить она не успела, поскольку к ним подбежал взволнованный Рэту.

— Они были здесь, Эссу, три заката назад. Я нашел прогоревший костер и следы ног.

Вот и нашлась их пропажа. Только куда они пошли дальше? Бродят здесь по нагорью или спустились на равнину.

— Надо нам быть осторожнее, чтобы не столкнуться с ними по дороге на равнину. Тушите огонь, переночуем без костра.

Натоптанной тропы с плоскогорья на равнину не существовало. Это обстоятельство обрадовало Андрея — на пологом спуске можно пройти где угодно и засаду в узком месте единственной и всем известной дороги не устроить. А шансы пройти незамеченными повышались — весь склон не перекрыть.

Шли гуськом друг за другом, соблюдая молчание. На всякий случай Андрей на время забрал свисток у Имелы, пообещав непременно вернуть его, как только спустятся на равнину. Впереди как всегда Рэту, вооруженный копьем и луком, чуть поодаль Андрей со своим костылем, за спиной которого спрятались Эдина с детьми, а позади легконогий Эхекка, у которого кроме копья имелась с собой еще и копьеметалка с запасом дротиков.

Спуск неожиданно закончился плоской равниной. Вроде пронесло, никаких неприятностей не произошло. Теперь вдоль вытянутого «языка» горы прямой путь до «Трех зубов» и желательно успеть до наступления темноты. А завтра они уже будут дома. Пространство заполняли звуки кишащей жизнью степи. Здесь вам не бедное фауной нагорье.

Как-то слишком близко вдоль заросшего лесом хребта они шли. Конечно, чем ближе к горе, тем легче идти, поскольку трава не такая высокая, но если кто спрячется за кустами, то его будет не увидеть. Андрей окликнул ушедшего вперед Рэту.

Его голос спас рыжего, стрела без оперенья пролетела мимо головы повернувшегося на его голос неандертальца и исчезла в траве.

Теперь ее ни за что не найдут, промелькнула не к месту злорадная мысль.

— Грэль, грэль, — раздались откуда-то нестройные крики.

Вот и проявили себя пропавшие темнокожие. Но судя по голосам их всего несколько человек, неужели решились напасть на отряд с тремя охотниками. Между тем Рэту оскалил зубы и, судя по всему, с копьем наперевес собирался бежать куда-то в кусты.

— Стой! Назад!

Еще не хватало, чтобы его расстреляли из засады. Рэту недоуменно остановился, а от копья отскочила еще одна стрела. Промазали.

— Назад!

Послушался, нехотя побежал в его сторону. Между тем из кустов никто так и не вышел.

— Грэль, грэль, — в криках послышались нотки удивления.

Кажется, у темнокожих рушилась привычная картина мира, молодой сильный грэль вместо того, чтобы ринуться в драку, как всегда это бывало при нападении него, куда-то убегал. Уже когда они удалились достаточно далеко он обернулся назад и увидел, что из леса вышли четверо темнокожих. Где же пятый, вроде их должно быть пятеро. Или это другая группа, не та, которая наследила у Круглой горы. Лиц не разглядеть, далековато, так по внешнему виду не определить из девятиглавого племени они племени или еще какого.

— Почему мы бежим, — с обидой посмотрел на него Рэту.

— Тебя убили бы стрелами еще до того, как ты добежал до них со своим копьем, а потом бы и за нас взялись. Теперь быстро по степи до «Трех зубов», оттуда все хорошо просматривается и незаметно они не подойдут. А скорее всего и вовсе отстанут, их маловато для того, чтобы затеять с нами открытый бой.

— Рэту не боится!

— Мы не можем позволить себе потерять тебя из-за твоей храбрости, нам нужно дойти домой.

Надежды Андрея на то, что преследовать их не будут, не оправдались. С одинокого каменного валуна с плоским верхом, спрятавшемуся в высокой траве, он углядел в степи древки торчащих из высокой травы копий. Вроде и не скрываются особо — идут по протоптанному ими следу. Копий он насчитал только четыре. Нет, близко темнокожие не подходили, держались поодаль, но и не отставали. Что им нужно? Или он преувеличивает их коварство и на самом деле все проще — увидели грэлей, устроили засаду, не выгорело и решили посмотреть куда они направятся. Посмотрят, что не по зубам добыча и уйдут по своим делам добывать большерогов или другую дичь.

Появившиеся в пределах видимости неровные камни «Трех зубов» он воспринял как некий добрый знак свыше. Быстрее на вершину холма, там не достанут, а если кто-то столь безрассуден и при таком соотношении сил захочет напасть, то сделать это он сможет только с одной хорошо просматриваемой восточной стороны. Втроем они справятся.

Костер развели в естественной яме между тремя камнями — незачем светиться на всю округу, может преследователям надоест их сторожить и они наконец-то отстанут от них. И тогда с рассветом они рванут домой по уже хорошо изученной дороге до реки, а затем вдоль ее берега до своего убежища. Правда, смущала полная луна и отсутствие облаков на небе. При желании можно и прокрасться к ним прячась в тени разбросанных по склону камней.

— Папа, дать свисток, — кому что, а детям игрушки.

А свисток ведь ночью далеко слышно. Андрей подозвал Эхекку, под протесты Имелы вручил ему игрушку и попросил найти укромное местечко у основания холма. При возможном появлении кроманьонцев он должен был свистками предупредить их об опасности. Позже его сменит Рэту, а под утро уже он сам. Обидевшейся Имеле пообещал сделать завтра еще парочку и отправил спать на пару с Лэнсой.

Луна уже переместилась на другую сторону неба, а Андрей все никак не мог сомкнуть глаза. Сон не шел и он бодрствовал с закрытыми глазами. Когда Рэту наконец тронул его за плечо, то он воспринял это как конец мучениям. Пора, его очередь дежурить. С собой взял короткое копье Лэнсы, не с костылем же сидеть в засаде. Рыжий нашел прекрасное место для наблюдения в ложбине у камня посередке холма. Снизу он скрывается в тени, а вся равнина с этой стороны как на ладони, залитая синеватым лунным светом.

Андрей проснулся от того, что в глаза попали лучи солнца. Уснул. Уснул на посту. Похолодев от этой мысли, вскочил на ноги. Нет, все нормально, солнце только появилось из-за горизонта. Хорош глава семьи, нечего сказать. Мог проспать нападение. А что там внизу? Не ретировались ли их преследователи, решив поискать менее сложную добычу? Увы, у подножья холма стояли все те же четверо. Вверх не идут, знают, что они здесь и возможная победа легкой не будет. И как-то очень уж демонстративно они стоят. Неправильно это. Они или должны их атаковать, или же организовать засаду на дороге. Но не стоять вот так просто.

Да они же ждут кого-то! Подмогу! А стоят там, чтобы заблокировать им единственный выход с «Трех зубов». Это ловушка и он сам привел всех сюда. Сверху послышались крики и улюлюканье. Проснувшиеся члены его семьи тоже заметили темнокожих. Темнокожие отвечали им той же монетой, не забывая при этом демонстрировать некоторые части тела. Ну, все, надо назад и думать, что со всем этим делать. И прекращать этот балаган.

— Эссу, мы не сможем сейчас уйти. Надо подождать, пока они покинут это место, — Рэту никак не мог понять, почему он вчера запрещал нападать на темнокожих, а сейчас готовится пройти сквозь их заслон.

— Эти мужчины никуда не уйдут. Они ждут пока придут другие темнокожие. Если мы сейчас не прорвемся, то не покинем «Три зуба» никогда. Они перекроют все дороги и будут ждать, пока голод и жажда не выгонят нас отсюда.

— Ты не сможешь с ними драться, Эссу должен заботиться об Имеле и Лэнсе, а Эхекка еще не вошел в полную силу для драки. Один Рэту не сможет убить четверых темнокожих.

Снизу раздались торжествующие крики. Андрей посмотрел вниз.

— Пятерых Рэту, их уже пальцев одной руки.

Вот и нашелся их пропавший было куда-то пятый темнокожий. Все-таки на нагорье это были они. И что-то подсказывает ему, что не просто так они там решили прогуляться. Наверняка, это разведчики. Вероятность успешного прорыва с появлением пятого кроманьонца значительно уменьшилась. Нет, шансы прорваться или даже победить были. Чего только не случается в драке и будущая история этого мира явит примеры и не таких военных чудес. Но если они победят, то какой ценой? Не станет ли эта победа пирровой? Если он потеряет несколько человек или погибнет сам, то напрасен был и его поход в горы, и планы спасти этот вымерший в скором будущем вид человека. А между тем в каньоне ждут их Грака, гаги и Ам, как они переживут эту зиму, когда случится нападение девятиглавого племени. Надо найти выход.

Андрей нервно ходил между тремя камнями, которые дали название этому холму. Ситуация была патовой. Он не решался на прорыв заслона, но и остаться тоже не мог. И что-то ему подсказывало, что этот пятый не просто так присоединился к их преследователям так поздно. Может, ждут еще пополнения — если это так, то он сейчас зря теряет время. Стояла тишина — темнокожим давно уже надоело кричать им оскорбления на своем непонятном языке, тем более им никто не отвечал — он запретил бессмысленно тратить силы на это дурное занятие. Должен же быть хоть какой-то выход, не может его не быть. Стоит ли прорыватся ночью? Но в темноте очень легко провалиться в какую-нибудь яму.

Надо успокоиться. В конце концов у него в голове огромное количество знаний по произошедшим в земной истории сражениям, боям и поединкам. Знаний, которых в этом мире нет и быть не может. Надо это использовать. Подобрать похожую, кажущуюся на первый взгляд безвыходной ситуацию и использовать решение, которое нашел когда-то полководец.

Итак, у нас есть противник, который держится компактно, и блокирует тебе единственную дорогу. И надо бы его как-то отвлечь, раздробить его силы, заставить сражаться в невыгодной ситуации, а не по тому плану, который он для себя разработал. Удивить его неожиданным ходом. Может незаметно для осаждающих спуститься с обратной стороны холма и, пока они не почувствовали подвоха, бежать как можно дальше? Или даже не ретироваться, а напасть, зажав с двух сторон, тогда и сами темнокожие от неожиданности могут покинуть поле боя.

Андрей обошел холм. Со всех сторон, кроме восточной, «Три зуба» окружали обрывистые склоны. Не Везувий, конечно, но спуститься даже крепкому мужчине не говоря уж о женщине и детях невозможно. Высоковато и сложены склоны из осыпающейся глины. Даже зацепиться не за что. И дикий виноград на склонах холма не растет, чтобы связать из него длинные веревки. А если..?

— Эдина, принеси-ка шкуры криворога.

Его женщина с удивлениемсмотрела как он нарезает на ленты шириной в половину ладони все три шкуры. Затвердевшая кожа плохо поддавалась ножу, позвал на помощь рыжего, связал их между собой и получилась веревка длиной метров 20, довольно ненадежная на вид. Широкие пластины плохо затягивались, пришлось в местах крепления разрезать их пополам и завязать узлом. Коротковато получилось. Добавили столько же ремней нарезанных из одежды. Хватит ли? Пожалуй, его или Рэту она не выдержит. Но у них есть легкий Эхекка. Андрей повеселел. Созревший план был такой: ночью они с Рэту переберутся ближе к равнине, благо на небе обосновались тучи и предательского света луны не видно, а спустившийся заблаговременно с другой стороны холма быстроногий Эхекка должен будет отвлечь на себя темнокожих, заставить их бежать за собой, разделиться и привести поодиночке к месту засады.

— Эхекка, тебе надо будет затаиться до утра где-нибудь. Утром ты запустишь в них дротики, потом начнешь убегать. Когда они разделятся, то беги к камню, где мы сидели ночью по очереди. Там будут Эссу и Рэту.

— А там видно будет, — подумал он про себя.

В сумерках начали спускать Эхекку на веревке, ему сильно мешали копьеметалка и связанные ремнем дротики и он скинул их вниз. Побледневший неандерталец неуверенно зацепился руками за узелки и повис мешком на кожаной веревке.

— Отталкивайся ногами от стены, — выругался Андрей. — Не виси долго, порвется веревка.

Вместе с Рэту они спускали продолжавшего болтаться кулем Эхекку вниз с пропасти. Когда до поверхности оставалось не больше пяти метров, веревка лопнула и, так и не издавший ни звука подросток, улетел вниз. Сердце Андрея екнуло — хоть бы не сломал себе ничего. Через некоторое время тело под обрывом зашевелилось и едва различимый силуэт исчез в темноте. Пронесло, теперь действуем по плану.

В ложбине за камнем было тесновато. Рэту вооружился до зубов — кроме своего копья притащил такой же Эхекки и прихватил еще и лук со стрелами. Андрей взял только короткое копье Лэнсы, ну и свой костыль на всякий случай. Рассвет все не наступал, Рэту в нетерпенье грыз ногти на руках, а самого его била нервная дрожь. Вдруг план сорвется и темнокожие будут действовать совсем не так, как он предполагает. Не помчатся в погоню за предполагаемой легкой добычей в виде бегущего Эхекки, а так и останутся стоять на месте. И что предпринять в этом случае? Придется вступить в рукопашную схватку и шансы против пятерых кроманьонцев у них не такие уж и большие.

Светлело. У подножья холма еще никого нет, может рано еще. Далеко кроманьонцы не уйдут, им надо держать под контролем единственный спуск с «Трех зубов». Наконец-то появились, кидают на вершину скучающие взгляды. Похоже, и им это стояние надоело, но рисковать и идти на штурм не хотят. Они совсем рядом, при должном везении можно и докинуть легким копьем Лэнсы. А Эхекка никак себя не проявлял. Вдруг сбежал к Белой Горе, оставив их здесь. Или рано еще? Андрей подумал, что надо было как-то обозначить время, когда он начнет действовать, чтобы они с Рэту были готовы. Свистком, например.

Свисток не понадобился. Дротик подростка воткнулся в землю в паре метрах от группы темнокожих. Но где он находится сам, с их позиции видно не было. Темнокожие загалдели, но никуда не пошли. Тоже не видят его. Второй дротик упал совсем уж далеко от их группы. Галдеж усилился — увидели. Двое побежали куда-то в сторону степи, а трое остались. Ну, беги, Эхекка, беги. Лишь бы не вздумал драться. Темнокожие стояли к ним спиной, подпрыгивая время от времени, пытаясь таким образом разглядеть подробности погони, которые скрывала высокая трава. Быстрее к ним, пока не смотрят в их сторону. Наконечник копья Рэту с хрустом вошел ближнему из них между лопаток и обломился. Жертва заверещала и рухнула на землю. Силы теперь сравнялись, надо кончать с ними быстрее, пока на помощь не пришли остальные двое.

Быстро не получилось. Первобытный бой один на один вышел довольно бестолковым. Рэту пыхтел со своим копьем без наконечника, пытаясь ткнуть верткого противника тупым концом в лицо, а Андрей отбивался от наседавшего противника, орудие которого было длиннее, чем у него. Будь здесь нейтральный зритель из его времени, то это зрелище напомнило бы ему бой на шестах. С вершины холма доносились подбадривающие крики Эдины и детей. Где-то в степи раздался громкий вопль, затем еще один — неужели догнали Эхекку? Но он ведь такой быстрый. Если это так, то тогда времени у него совсем нет, надо заканчивать бой.

Некоторое время они с противником кружили друг вокруг друга, пока совсем не выдохлись, широкие ноздри кроманьонца раздувались, выдыхая воздух, а у него самого начала побаливать от нагрузки травмированная нога. Наконец Андрею удалось поднырнуть под длинное копье противника и в броске воткнуть оружие ему в ногу. Кроманьонец с криком отскочил и стоя на одной ноге размахнулся своим копьем, чтобы прибить своего противника лежащего на земле. Неужели на этом все, он видел, как карие глаза противника выискивают место на его теле, куда бы получше воткнуть копье, да так, чтобы уже наверняка, как его рука поднимает копье для удара, а затем он вдруг грузно осел на землю. За ним материализовалась коренастая фигура Энку с большой дубиной, затем большеносый метнулся на выручку Рэту. На этом сражение у «Трех зубов», собственно, и закончилось. Андрей готов был расцеловать появившегося как никогда вовремя большеносого.

— Где ты так долго ходил, Энку, — проворчал он поднимаясь с земли. — Ты должен был ждать нас у «Трех зубов» уже три заката. Если бы не темнокожие мы ушли бы отсюда.

— Энку долго думать. Энку прощаться с большеносыми, сделать большой костер у Круглой горы, а потом ходить к Эссу. Он не хотеть быть совсем один.

— А где Эхекка, молодой быстроногий охотник. Ты видел его?

— Энку видеть, как он бегать от темнокожих, Энку убить их, он — дальше бежать.

— Прибежит еще, а вот и он.

Андрей похвалил бегуна за точное исполнение задания, чем, похоже, озадачил большеносого.

— Если бы не храбрость Эхекки, который смог увести за собой двух темнокожих, мы не справились бы с ними.

— Папа, папа, — сверху бежала Имела, за ней Лэнса и Эдина.

Задерживаться здесь дальше смысла Андрей не видел. Путь свободен, к вечеру, если поторопиться, они будут уже дома, надо собрать оружие поверженного врага и сразу же в дорогу. Охотников за головами грэлей голышом уложили в ряд — одежда им уже ни к чему — и Андрей внимательно их осмотрел. Как он и подозревал, эти пятеро оказались старыми знакомыми из девятиглавого племени. Характерные плоские лица, длинные носы и наличие луков это подтверждали. Да и откуда здесь другие темнокожие — племя Ам они уничтожили, другие на этой равнине не проживают. Поймал себя на мысли, что не испытывает к ним никакой жалости — вжился в этот жестокий век, хорошо, что съесть их не тянет несмотря на голодный желудок. А то вон Энку как-то очень уж плотоядно их рассматривает. Или его внимание привлекло что-то другое? Проследил за его взглядом и рядом с одним из трупов обнаружил ожерелье из зубов какого-то крупного хищника. Такого он еще не видел — крепкие клыки были чем-то просверлены и соединены сухожильем какого-то животного. Бывший обладатель украшения несомненно обладал хорошим художественным вкусом — все зубы были примерно одинакового размера, на некоторых из них ему даже почудился какой-то рисунок. Вот только как удалось просверлить такие тонкие сквозные отверстия без металлического инструмента. Или он у них есть? Да не может быть такого. В данное время и обработанную кость редко используют, а до эпохи меди, бронзы, не говоря уж о железе еще тысячи и тысячи лет. Все бросали на ожерелье восхищенные взгляды, а Энку и вовсе был им как загипнотизирован. Судя по всему это не такая уж и частая находка, раз привлекла такое внимание. Подумав, протянул трофей большеносому.

— Энку, возьми себе, ты хорошо сражался.

Теперь можно и в путь, только куда-то делся Рэту. Покрутив головой обнаружил его на одном из «зубов», разглядывающим окрестности. Рыжий призывно помахал ему рукой. Что-то интересное увидел? Вид с самого высокого из камней был прекрасный, но этот пейзаж ему уже наскучил.

— Там, вдоль леса, где мы спустились, — указал он рукой.

Вдалеке, у самой границы леса и степи виднелись темные движущие точки. Из-за большого расстояния узнать их точное количество не удавалось, у Андрея заслезились глава от напряжения — насчитал 3–4 десятка.

— Да Эрит, придется тебе как-то справиться с этой напастью, а тебе Эпей показать свою силу, которой ты так хвалился- посочувствовал он белогорцам. — Удачи вам.

Загадка с пятеркой темнокожих была для него раскрыта. Они в самом деле разведчики, а пропавший на время пятый отправлялся на стоянку, чтобы сообщить об удобной дороге в неандертальские нагорья, четверо дожидались их здесь, устроив себе забавную охоту на грэлей — так они коротали время. Интересно, если бы они их не перебили, то подошедшее подкрепление тоже присоединилось к осаде? Скорее всего так бы и произошло, в качестве разминки перед рейдом и забавы для. А найдут ли они дорогу без провожатых, которые станут скоро кормом для падальщиков? Или не рискнут, подождут на условленном месте и вернутся назад? Вопросы без ответов. А им сейчас совсем в другую сторону, время у них есть и передышка эта до следующей встречи с темнокожими жизненно необходима.

— Куда идем мы с Пяточком, большой, большой секрет, — хорошее настроение выплеснулось наружу детской песней из мультфильма. И идти под ритм считалки оказалось как-то полегче. Они уже обогнули озеро, где он когда-то встретил Граку, и до каньона оставалось совсем чуть-чуть. Ноги сами несли домой.

–..большой, большой секрет, — повторила за ним Имела.

Она очень любила, когда «папа» говорил эти непонятные слова, которые так смешно звучали. Имела заучила некоторые из них и иногда повторяла их перед Лэнсой и Эхеккой.

— Здесь много дичи, Эссу, не так как у нас было, — довольный Энку успел по дороге добыть небольшого теленка какого-то животного. То ли большерога, то ли лося.

Темп их ходьбы был слишком медленным для большеносого, он появлялся то впереди колонны, где успевал пообщаться с Рэту, то позади — вместе с Эхеккой и Лэнсой. А теперь решил еще и поохотиться. Тем лучше, будет чем поужинать, еды им теперь в связи увеличившимся народонаселением нужно гораздо больше.

Все-таки не послушались, Андрей услышал голоса со стоянки едва взобравшись на скалу, которая перекрывал каньон от основного ущелья, сказал же, прятаться в пещере, пока они с Рэту не вернутся из своего похода. И чего они так кричат?

— Грака не знала, увидит ли тебя или Рэту снова, а нам надо было готовиться к зиме, — это она ответила на его вопрос, когда уже утихли крики радости от их возвращения домой. — Пойдем Эссу, я покажу что успела сделать.

Но пойти никуда не успели, поскольку в него вцепились Старшая, Младшая и Ам. Все они тоже хотели что-то показать. На весь этот бедлам с недоумением смотрели Эдина и Энку, такое поведение детей для них, по всей видимости, было непривычным.

— Уже темнеет и все устали с дороги, давайте отдохнем и все посмотрим завтра. А вы пока расскажете, чем занимались, пока нас не было.

Как оказалось, Грака и дети несколько дней и в самом деле провели в пещере, как и договаривалсь, пока не решили, что попусту теряют время. Поэтому и вернулись на постоянное место их стоянки. Грака иногда ходила на охоту, чтобы порадовать соскучившихся по свежему мясу детей дичью, но далеко не уходила, поэтому пришлось им довольствоваться только птицей. Старшая все-таки вырезала из дерева большие буквы алфавита и теперь они составляли слова с их помощью. Какая она все-таки умница. Младшая сделала такие же буквы из глины, но пожаловалась, что они недолговечные — быстро ломаются. Ну это ничего, обожжем когда- нибудь и станут они твердыми. И горшков наделаем, не боги же их обжигают. А Ам… А она в эту минуты молча что-то жевала, дожидаясь пока мясо подготовится.

— Ну-ка, покажи.

Темнокожая девочка раскрыла ладонь и на землю высыпались совсем мелкие зерна. Андрей внимательно их рассмотрел. Бог мой, это же злаки какие-то. Попробовал на зуб, твердые. Может в воде подержать и затем поджарить. Или подсушить, растереть и будет мука. Андрей мечтательно зажмурился Хлебушек…. как он по нему соскучился. Запасы зерна, это же еда на всю зиму.

— Где вы это взяли? В каньоне я такого не видел.

Грака замялась, ну мы выходили в степь.

Понятно, не хотела говорить, что на охоту шла не одна, а еще и потащила с собой детей, чтобы они собрали что-то полезное.

— А много можно собрать там зернышек?

— Если подождем немного, то ничего не соберем, упадут на землю.

— Надо собрать как можно больше Грака. Эти зернышки очень нам пригодятся.

— Энку, сколько нам нужно еды на зиму?

— Много.

— Много это сколько?

— Столько мяса, чтобы все были сыты, пока снова не станет тепло.

— А если не хватит?

— Надо идти добывать большерога. Всегда так было.

Большеносый никак не мог понять, зачем они здесь режут хорошее мясо на пластины и замачивают с солью, вместо того, чтобы поджарить и немедленно им полакомиться. Оставшаяся половина туши теленка ведь такая вкусная.

— Если Энку не найдет этой зимой добычу, то он может съесть это мясо, которое он сейчас замачивает водой с «белой эссой», а потом подсушит.

Большеносый фыркнул с явным несогласием. Ну, посмотрим, как ты запоешь, когда зимой разразится вьюга на несколько дней и охота станет невозможна. Все-таки с молодыми как-то полегче. Сказал сделать — сделают, а свое мнение при этом оставят при себе. Вот отправил с утра Рэту и Эхекку на охоту, женщин с младшими детьми за злаками, а сам показывает сейчас большеносому секреты заготовок на зиму. Только тому это кажется полной ерундой.

— Если у Энку всегда будет еда, он легко найдет себе женщину. Все, заканчиваем и пойдем в пещеру, надо успеть еще заготовки надо найти на наши ноги, видел какие у детей «сапожки», надо и нам такие.

— Зачем Энку «сапожки», ему и так хорошо.

Все-таки он неисправим.

На этот раз он хорошо подготовился к исследованию пещеры. Собрали достаточное количество дров, в каждом из залов разожгли по костру, чтобы хорошо их разглядеть. Энку довольно зацокал языком, видимо найти подобное убежище считается большой удачей. Грака с детьми успели обжить большой зал — убрали камни, у входа сложили очаг из камней, у стен лежали шкуры животных обозначая спальные места. Второй зал остался как был, только камни убрали, а теперь в комнату, где лежал скелет медведя. Андрей помнил, что там тянуло свежим воздухом, может из нее есть проход наружу или еще какой сюрприз.

Едва они разожгли костер, как он загорелся гораздо веселее, чем во втором гроте. Подложили дров — в свете пламени в одном из углов обнаружилась довольно узкая расщелина треугольной формы, расширяющаяся наверх. На пару с большеносым соорудили из камней неровную лестницу — теперь можно и пролезть.

Не застрять бы, вдруг проход совсем сузится, вытянув вперед горящую палку, Андрей полез вперед.

Запахло сырой листвой. Ага, значит выход все-таки ведет наружу, раз сюда падают листья деревьев. Расщелина резко расширилась, теперь они могли уже идти рядом друг с другом. Энку в нетерпении полез вперед. Еще немного и вот он — дневной свет. Кажется, они очутились за границами своего каньона в основной части ущелья. А еще дальше лес заканчивался и начиналась степь.

Спустились тем же путем, что и поднялись. Пещера оказалась даже лучше, чем Андрей предполагал. Прямо- таки крепость с тайным запасным выходом для бегства на случай опасности непреодолимой силы, а не просто дыра в скале. Есть где развести костры без риска задохнуться дымом. Из комнаты, где он обнаружил скелет Гррх, вытяжка будет через трещину, а в большом зале через вход. Только в среднем зале не очень костер подожжешь — некуда дыму выходить. Надо его еще раз внимательно осмотреть, может быть и удастся решить проблему. Но, увы, костер там прогорел, а заново раздувать угли ни Андрей, ни Энку не захотели. В следующий раз посмотрят, когда он придумает из чего сделать факелы и светильники, не дело это, столько дров расходовать на освещение. Надо бы назвать пещеру как-то. Пусть будет Домом большого Гррх в память о бывшем косолапом хозяине.

И это все? Наверное, вопрос читался на его лице, когда он увидел принесенные женщинами и детьми несколько горстей мелких зерен.

— Эссу, мы не нашли подходящей поляны, где можно собрать много таких зернышек. Надо искать.

Ну вот, а ведь говорят, что в каменном веке люди жили охотой и собирательством. Не много же они насобирали. Или это саботаж такой, не хотят заниматься нудной работой. А это что еще? Кроме злаков Грака притащила еще здоровый пучок каких-то белых корневищ. Зачем ей, интересно. Может для своих медицинских целей? Похоже на корни сорняка, на который так ругалась его бабушка. Говорила, что никак не выведет из огорода. А еще как-то вскользь упомянула, что из таких вот корней готовили еду ее родители в голодный год, когда она была еще ребенком. Высушивали, перемалывали в муку и пекли хлеб. Может, в самом деле, зря он попросил их злаки собирать? В их положении корни пригодятся больше.

— Завтра нааберите вот таких корней, как принесла Грака, а зернышки собирайте, только если их будет много в одном месте. Надо их помыть и разложить на травке подсушиться.

— А когда в «школу», — сразу же загрустила Старшая.

Не слишком ли он увлекается хлебом насущным? Права старшая гага, но надо сначала самому определиться, чему он их в конце концов хочет научить. Абстрактное знание здесь долго не продержится, а если увидят практическую пользу, то может и прижиться на этой негостеприимной холодной почве. Надо вернуться к первоначальному учебному плану.

— Завтра продолжим как мы и договаривались, утром письмо, а вечером знание о мире. А днем — собирать корни, ягоды и зернышки, и лукочеснок обязательно, который мы по пути в Дом Гррх нашли. Он нам очень пригодится. А тебе Младшая такое задание — из той глины, которую ты использовала когда буквы лепила, сделай-ка такую вещь.

Андрей примерно нарисовал палкой на песке горшок с ушками. Младшая хлопала своими светлыми ресницами пытаясь понять, что он от нее хочет. Придется все-таки вспомнить детский сад и показать, как это делается. Сделал плоское круглое основание, затем прилепил к нему раскатанную толстую колбаску, на нее еще одну с отступом поменьше. Когда он закончил, то получился кривоватый простенький горшок. На всякий случай изнутри и снаружи замазал жидкой глиной стыки между слоями. Прежде чем он успел предупредить, Младшая подняла его, чтобы рассмотреть поближе. Для первого в этом мире образца керамики ее любопытство оказалось фатальным — дно горшка отвалилось. Первый блин комом. Девочка заревела.

— Все хорошо, не плачь. Это я хотел показать, что нужно сделать для нашей семьи. Если бы этот горшок подсушили как твои буквы, то он бы не развалился, — утешил он ребенка. — И не всякая глина одинаково хороша, но это ты сама уже определишь, какая тебе лучше подходит.

— Папа, смотри, — оказывается, пока он возился с Младшей, вернулись охотники и Лэнса показывал лежащего на земле огромного зайца, приподнимая его голову за длинные уши. Позади него стоял ухмыляющийся Эхекка с поросенком.

— Здесь хорошая охота, Эссу, если даже дети могут найти себе добычу по силе. Надо было большеносым с Круглой горы не на Закат уходить, а на эту равнину. Если бы не трус Зэгу и его братья… — подошедший большеносый, пальцы которого вертели клыки на его любимом ожерелье метнул пренебрежительный взгляд на трофеи. — Но нам нужно больше мяса, чтобы ты его испортил своей «белой эссой». Энку завтра пойдет и убьет однорога.

Дался ему этот лохматый носорог, есть же и не такая опасная добыча, но крепыш уже несколько раз упоминал желанный трофей с тех пор как ушел с нагорья на равнину. Похоже, добыть его стало идеей фикс. Планы пойти с ним завтра вместе в пещеру, чтобы исследовать второй зал, придется перенести. Не надо командовать напрямую свободолюбивым большеносым, а то врежет как незадачливому родственнику Зэгу.

На ужин Андрей разрешил пустить и зайца и поросенка. Все-таки только вернулись успешно с похода к Белой горе, людям нужен праздник. Сам разделал мясо, подсолил его, добавил лукочеснока, жалко только мало его было и под неодобрительным взглядом Энку начал нанизывать на нарубленные палочки.

— Эссу, это неправильно. Лучшее мясо охотникам, потом женщинам, только затем детям. Всегда так было.

— У нас другой обычай Одиночка, сначала надо накормить детей, затем поедят остальные. Когда ты станешь старый, то эти дети дадут тебе кусок мяса.

— Неправильно это…

Все наелись, Андрей встал, чтобы подкинуть в костер дров. Под руку попалась сухая палка формы подковы. А что если..

— Эдина, неси свои вещи.

Где-то в ее скарбе рядом с удивившей его веревкой он видел сухожилия. Так, соединил свободные концы палкой, привязал к ней крепко четыре сухожилия — больше нужной длины не нашел — с другой стороны закрепил их прямо на полукружье. Потрогал пальцем. Не бренчит. Слабо натянуто. Может закрепить палку перпендикулярно и на другом конце? На все манипуляции ушло больше часа. Теперь подкрутить обе палочки как можно туже и зафиксировать. Потрогал ногтем. Собравшаяся вокруг семья отпрянула при странных звуках. Это вам не в свисток дудеть, к трели которого все уже привыкли.

Бренчать пальцем было не очень комфортно и Андрей решил использовать щепку. Он никогда не увлекался музыкой, но звучавшие сейчас звуки казались такими родными, откуда-то из будущего. Он начал петь под это бренчание. Поскольку поэтическим талантом он никогда не отличался, то это был скорее рассказ об их последнем приключении. Конечно же, с преувеличениями. Про себя он назвал его «Сражением у „Трех зубов“». Сюжет был хорошо известен всем присутствующим. Он рассказал как мудрый Эссу узнал, что семья белогорцев, где находились Эдина, Лэнса и Имела подвергается опасности. Не смотря на то, что он еще не полностью оправился от болезни, отправились они с Рэту на помощь через Длинную гору и повстречали по пути могучего Энку и позвали его присоединиться к ним на обратной дороге. С ними от Белой горы ушел и легконогий Эхекка, с которым не всякий ветер зимой сравнится скоростью. Недалеко от «Трех зубов» напали на них темнокожие, ситуация казалась безвыходной. (На этом месте все дружно ахнули, переживая за героев). Но Эссу нашел выход, быстрый Эхекка спустился с обрыва высокого холма и скрылся в степи, хотя она и кишела гиенами и всюду ожидала опасность(слушатели громко одобрили храбрость Эхекки), а сам он и Рэту подкрались поближе к врагу. С первыми лучами солнца увел Эхекка множество темнокожих за собой в степь, а на оставшихся напали Эссу и Рэту. Много убили они врагов, но их становилось все больше и больше. И тут пришел на помощь могучий Энку, который своим копьем может одним ударом убить сразу двух темнокожих, и была одержана победа. За свою силу и храбрость получил бесстрашный Энку ожерелье, которое дал ему мудрый Эссу. Путь все видят, какой могучий охотник этот большеносый.

К завершению рассказа из четырех сухожилий не лопнуло только одно, но это не имело никакого значения. Больше всего были впечатлены не участвовавшие в событиях дети и Грака, с уважением поглядывающие на ожерелье Энку.

— А ведь я, пожалуй, первый поэт этого мира, — Андрей купался в восхищенных взглядах благодарных слушателей. — Если только какой-то «самый мудрый» не составил уже конкуренцию в зимней пещере кроманьонцев.

— Ты мой мужчина, Эссу, хотя ты уже не тот Эссу, что был раньше. Хорошо, что Рэту не закрыл тебя плитой на Холме Ушедших, — холодная Эдина этой ночью была нежна как никогда, — я уже не хочу возвращаться на Белую гору. Имеле и Лэнсе нравится здесь.

Оказывается она до сих пор не оставляла мысли о возвращении назад. С одной стороны это его огорчило, с другой — характеризировало Эдину как женщину предусмотрительную и осторожную. Все-таки она с детьми отправилась в неизвестность с человеком, в котором от ее мужчины только телесная оболочка. Кто знает, что в его голове. Но нужно ее все-таки убедить, что и в нем осталось что-то и от старого Эссу. И проявлять осторожность. Мало ли какие тараканы у нее еще в голове.

— Во мне живет и прежний Эссу. Я иногда вспоминаю то, что происходило до Холма Ушедших. Как убегал от темнокожих, прыгнул в реку с обрыва, как Рэту нашел меня на отмели. И к Белой горе мы пошли только потому, что так хотел Эссу, он сказал мне, что вы находитесь в опасности. Может, я просто забыл многое от удара, а сам я прежний, — последней фразой Андрей подсластил пилюлю для своей женщины.

Утром первым делом полез в «дагар», вода стала ощутимо холоднее. Сказывалось наступление осени, хотя листья еще зеленые. Начал брить ножом отросшую после похода к Белой горе бороду. К нему присоединился и Рэту, а затем и Эхекка, поддавшись их влиянию, подправил кремневым лезвием свои жиденькие рыжие волосы на маленьком подбородке. Заставил Эдину укоротить на голове скрутившиеся в сосульки длинные волосы. Не удержался, собрал золы с прогоревшего костра, вымазался с ног до головы и нырнул воду. Хорошо. В отражении в воде на него смотрело помолодевшее лицо. За всем этим наблюдал Энку, неодобрительно покачивая головой.

Удивительно, но отсутствие обоих беспокоило, похоже, только его одного. Даже Грака с веселым видом натягивала на заготовку шкуру для будущих «сапожек». И где их искать, пойти они могли куда угодно. Может в следующий раз обговаривать маршруты, не зря же они карту вылепили. Пора научиться пользоваться ею в практических целях, чтобы в любой момент можно было отправиться на помощь.

— Рыжий и тощий придут завтра, или послезавтра. На охоте чего только не случается. Как-то еще до того, как меня прогнали из семьи большеносые из под Круглой горы, я пять закатов ходил по горам, пока не добыл криворога, — ответил на его опасение Энку.

— Хорошо, но если завтра опять пойдешь за однорогом, то внимательнее смотри по сторонам — вдруг их следы увидишь, мне как-то будет поспокойнее.

— Говорят, что раньше на равнине можно было ходить за зверем и за 10 зим ни разу не встретить ни охотников из других семей, ни их следов, а темнокожих метающих тонкие копья многие и вовсе не видели. Теперь же на равнине зверя стало меньше, а людей больше. Почему так, Эссу?

— Сколько людей было в семье большеносых у Круглой горы?

— Много, шесть раз пальцев рук.

— А сколько было десять зим назад?

— Шесть раз пальцев рук.

— Почему, разве не каждый зиму женщины приносят ашку или гагу?

— Не каждую, но приносят. Но много умирает.

— Вот тебе и ответ, пока вас было шесть раз пальцев рук вам хватало еды. И в других семьях всегда людей было примерно равное количество, поэтому им хватало добычи рядом, и не нужно было далеко идти. Ничего странного, что могли и не увидеть на равнине друг друга по десять зим. Разве что за женщиной ходили друг к другу. Теперь же появились темнокожие. Их много, еды на всех уже не хватает и нужно идти за зверем по несколько закатов. Тем более темнокожие бьют зверя больше, чем им нужно. Вот и стало тесно на равнине, а станет еще теснее.

— Мы тоже уйдем на Закат, — большеносый погрустнел. — Мне здесь нравится.

— Если все уйдут туда, то и там станет тесно. Нам нужно придумать другое решение.

— Эти темнокожие совсем как люди из семей, которые живут за рекой в горах. Если чужие к ним придут, то могут и убить. Никто им не нужен и никого не хотят видеть. Заречные и мясо могут сырым съесть, дров мало у них там. Иногда приходили к нам, когда у них женщин много умирало. Наверное, они до сих пор не знают, что есть темнокожие. Они не только про темнокожих не знают, но и про длинноногих, и про белогорцев, и про семью Граки. И никогда не узнают уже. Посмотри Эссу, какие мы все разные, твоя Эдина похожа на длинноногих, она выше меня на голову и еще немного, белогорцы все рыжие как и ты, а люди из семьи Граки выглядят как длинноногие, но ростом как рыжие. Мы, большеносые самые сильные и невысокие. Все наши семьи общаются между собой, мы меняемся женщинами и не нападаем друг на друга.

Послышалось звуки струн изготовленного им вчера предка форминги. Кто-то успел натянуть новые сухожилия взамен лопнувших, и теперь музицировал. Оказалась — Грака. Женщины и дети уселись вокруг нее кружком. Перебиранием струн белобрысая решила, кажется, не ограничиваться, а еще и спеть его «Сражение у „Трех зубов“». До них ветер доносил отрывки фраз:

Кажется это не совсем его «Сражение». Любопытно.

— Пойдем, Энку, послушаем.

Они поспели аккурат к кульминации истории.

Далее последовал эпилог со счастливым концом и подробным перечислением всех взятых трофеев. Эхекка в песне не упоминался вовсе, Энку назывался только один раз вскользь, как награжденный ожерельем. А Эссу, получалось, только то и делал, что сидел за камнем, да неудачно падал. Указать на неточности? Так это художественное произведение. Его «Сражение», похоже, начало распадаться на отдельные песни. Если так пойдет, то в истории только Рэту и останется. Может Эдина про него споет, какой он молодец. А Эхекке и Энку надо срочно найти себе женщин, которые воспели бы и их подвиги.

Листья на деревьях пожелтели буквально в течение одного дня. Еще вчера они радовали глаз своей свежей зеленью, а сегодня почти весь лес окрасился в желтые и багровые цвета. Не считая сосен, конечно, они зелены круглый год. Надо им поторопиться с пополнением запасов, время, судя по всему, совсем уж поджимает. С исчезновения Рэту и Эхекки прошло еще три дня, пора было принять какие-то усилия по их поиску.

— Эссу, трескается, — это Младшая дергает его руку. Показывает на свои горшки покрытые трещинами.

— Ищи другую глину. Эта, наверное, не годится. И попробуй добавить песка, может и получится. Буквы у тебя же вышло слепить.

Младшая исчезла, не иначе как глину искать отправилась. Целеустремленная девочка, такая же, как и сестра. Но если Старшая обладает системным мышлением и стремлением докопаться до сути вещей, то младшенькая это практик. Будет перебирать все возможные варианты, пока не добьется успеха.

Энку он успел перехватить в последний момент, прежде чем он отправился искать своего носорога. Упертый большеносый все никак не соглашался оставить однорогого на сегодня в покое и пойти искать пропавших охотников. Однако, Андрей его переубедил. Зато ему самому пришлось отбиваться от Лэнса, который не хотел оставаться с женщинами.

У озера Андрей призадумался — идти опять вдоль берега реки уже хорошо известной дорогой до «Трех зубов», или противоположным — где по словам Рэту находится безбрежная река с горькой водой. Решился на второй вариант и они двинулись на северо-восток по уже подсохшей, упавшей уже траве.

— Зря мы пошли, надо было подождать еще два заката. Им, наверное, не попалась достойная добыча. Рэту хотел горбатого быка.

— А еще какой бык есть?

— Есть с длинными рогами и белой полосой на черной шкуре. Выше меня на три кулака. Очень вкусный.

По описанию получался похожим на африканские породы крупного рогатого скота, только крупнее. Может древний тур? А горбатый с короткими ногами это однозначно бизон. И того и другого надолго им хватит, это же полтонны мяса если не больше. Месяц можно протянуть, если суметь впрок заготовить. До них донесся трубный звук.

— Большой зверь, — Энку был обрадован, а рев повторился еще несколько раз. — Они на кого-то разозлились, пойдем отсюда быстрее. Когда Большой зверь злится, то с ним лучше не связываться.

— Ты очень везучий, Эссу, хорошо, что я с тобой пошел, — большеносый не скрывал своего восторга.

Причиной рева мамонтов оказался никто иной как… носорог, который слишком близко подобрался к стаду гигантов и теперь бежал от разъяренных самцов в их сторону. Наконец они успокоились и отстали от возмутителя спокойствия, однорог сначала перешел на трусцу, а теперь медленно двинулся в их сторону, время от времени ковыряя своим рогом землю, для того чтобы разрыть вкусные корни растений. Эту картину они и наблюдали сейчас с небольшого косогора, на который взобрались, чтобы разобраться в причине переполоха у мамонтов.

Андрей радости напарника не разделял и в тоже время понимал, что оттащить Энку от носорога ему вряд ли удастся. Это как в его время отобрать планшет у ребенка, не дав ему досмотреть любимый мультфильм — будет много реву, соплей и потрепанные нервы. А большеносый и врезать может за такое. Пусть уж Энку досмотрит свой «мультик» до конца, но в тоже время терять такого ценного члена семьи ему не хотелось. Шансы победить столь сильного зверя, по его мнению, у него были довольно призрачные, а скорее никакие. Чем ближе он видел приближающегося обитателя этой бескрайней степи, тем больше укреплялся в этом мнении. Зверь был какой-то…неправильный. Андрей, конечно, не был специалистом по фауне ледникового периода, но популярные фильмы про мамонтов и прочую живность этого времени видел. И мохнатые носороги в них выглядели иначе — коротконогие, с большим и маленьким рогами на морде — словом такие же, как жившие в его время африканские собраться, только покрытые шерстью. А движущееся в их сторону животное имело стройные ноги, большой горб, рог у него был один, а не два, как у носорога, но зато огромный, метра полтора, не меньше, и как только он его таскает, ну и главное, это размеры. У носорога таких быть просто не могло — в холке он был, наверное, выше него самого почти на метр, а в длину достигал метров шесть, не меньше. И что большеносый, интересно, собрался с ним делать со своим копьем? Разве что пошекотать сможет — да у великана рог такой же величины как он сам.

— Настоящий однорог, давно не слышал, чтобы кто-то их видел — тихо прошептал Энку.

— Оставим тогда его здесь и пойдем дальше, — у Андрея появилась надежда, что в большой голове Энку забрежил проблеск разума.

— Энку не боится. Я его добуду, а ты потом расскажешь всем как в песне про «Сражение», какой я храбрый.

Большеносому хотелось славы, вот в чем дело, чтобы все восхищались его силой и рассказывали об этом у ночного костра. Тщеславный коротышка подхватил свое копье с каменным наконечником, пригнулся и собрался ползти в сторону чудовищного носорога.

А тот вдруг перестал жевать травку, повернулся к ним задом, поднял морду и начал принюхиваться, после чего громко заревел.

— Стой, Энку, кажется, он тебя заметил.

— Не мог, он отвернулся от нас, а видит плохо, да и ветер в другую сторону.

До них донесся ответный рев, однорог ответил, но навстречу звуку не двинулся — так и стоял, потопывая своими толстыми стройными ногами.

— Еще один настоящий однорог, — Энку загрустил. — Это женщина однорога, когда они разойдутся, мы придем за ним сюда еще раз, далеко от реки зимой он не уйдет. А пока нельзя им мешать, потом сочинишь свою песню.

Большеносый был прав, она скоро появилась, размеры у самки были поменьше, чем у самца, но тоже впечатляли. Животные начали свой брачный танец, самка терлась о морду «их» гиганта, издавая время от времени хрюкающие звуки, он утробно рычал, раздувая свои широкие ноздри, а потом вместе медленно двинулись далеко в степь. Наверное, у каждого охотника есть любимая дичь, к которой он неровно дышит. У большеносого это был носорог- переросток. В какой-то степени он своими повадками похож на него — такой же вспыльчивый, упрямый, также предпочитает одиночество. Странно, что он к их семье примкнул, может потому, что никто его свободу в ней не ограничивал.

— Куда мы дальше пойдем, Эссу, — до темноты они успели отмахать еще изрядный кусок плоской степи и теперь пытались поддерживать костер быстро прогоравшими стеблями сухой травы. В отличие от их каньона деревья в этой местности совсем не росли. А от реки, где можно было бы подобрать топляка, они уже отошли далеко.

— Дойдем до реки без берегов с соленой водой, где живут длинноногие, если не встретим Рэту и Эхекку, то обратно пойдем вдоль реки.

О чем Андрей не сказал своему напарнику, так это о том, что, судя по всему, они в данный момент пересекают земли девятиглавого племени темнокожих, протянувшихся прямо до побережья. Скажешь ему, так начнет еще их искать, а им неприятности не нужны.

Прошло два дня после встречи с единорогом. Каждый день Андрей корректировал дорогу по солнцу, придерживаясь северо-восточного направления. По его расчетам, они уже должны были дойти до побережья, а моря все не видно. Вокруг все также тянулись степи с высокой травой. Может в этот период береговая линия по-другому проходит, кто его знает, но если и завтра никуда не выйдут, то придется поворачивать назад. Рэту с Эхеккой никак не могли забраться так далеко, и спасательная операция теряла всякий смысл.

— Столько зверей здесь, может нам сюда переселиться, — Энку с сожалением проводил глазами большое стадо длиннорогих быков. Охотиться на них нет никакого смысла, столько мяса с собой не унести, а им пока хватает и птицы. Судя по количеству встреченных копытных — а это кроме туров были и горбатые быки, и олени — началась зимняя миграция. В последнюю ночь температура резко упала сразу градусов на 10 и так больше и не поднялась. С севера начал дуть устойчивый, пронизывающий до костей, холодный ветер. При разговоре изо рта шел пар.

— Когда не станет темнокожих, тогда и поселимся, а то будешь ты здесь охотиться, а в один прекрасный день содержимое твоей головы испробует на вкус их «самый мудрый».

— Энку никого не боится!

Он не сразу и понял, что серая пелена впереди, сливающаяся с такого же цвета небом, и есть море.

— Смотри, Энку, это река без берегов, мы дошли.

— Горькая, — большеносый попробовал воду и теперь плевался.

Они так никого не встретили и теперь шли по морскому пляжу, усеянному водорослями, выброшенной штормом на берег дохлой рыбой и ракушками, надеясь дойти до устья реки. А затем вдоль ее берега можно вернуться домой. За все время они не нашли ни следов Рэту и быстроногого Эхекки, ни других людей. Что очень странно, учитывая, что здесь в степи должны располагаться стоянки девятиглавого племени, а недалеко от берега — длинноногих. Следы от костров охотников долго остаются в степи и они наверняка их заметили. И если отсутствие кроманьонцев ничуть не огорчало, то контакт с длинноногими желательно наладить.

— Эссу, люди- рыбы, они стоят в воде, — и так круглые глаза Энку стали совсем большими. В метрах ста от берега происходило что-то странное — на небольшом плоту суетились сразу несколько людей, и взрослых и детей, пытаясь направить его к берегу, что им не совсем удавалось, течение уносило его в открытое море, пока наконец набежавшая волна не скинула их с него прямо в воду.

— Стой здесь, — скинув одежду Андрей прыгнул обжегшую тело холодом воду и поплыл на помощь. Вода не пускала его, выталкивая обратно на берег. Странные здесь какие-то течения- совсем рядом два узких параллельных потока, один — к берегу, второй — в море.

— Не переохладиться бы, — разумная мысль пришла, когда до плота осталось метров 50. Глупо было бы тут утонуть рядом с берегом.

Когда добрался до плота, то Андрей увидел, что в воде за него держались двое мужчин и одна женщина, на самом плоту сидели совсем уже синие от холода мальчик с девочкой.

— Толкнем его по очереди до течения, которое ведет к берегу, оно недалеко, — Андрей закинул на плот женщину и показал жестом одному из мужчин, чтобы лез за ней греться.

Несмотря на попутный ветер, дело шло медленно, они уже несколько раз сменились, то толкая плот, то залезая на него погреться, а в прибрежное течение они никак не попадали. Вдруг на берегу ярко зажегся огонек костра.

Молодец, Энку, и где только дрова нашел.

То ли этот огонь придал им силы, то ли они все-таки дотолкали свое неуклюжее плавающее средство до прибрежного течения, но плот вдруг сам понес их прямо к берегу, а в всего завершении злая волна выкинула их прямо на пляж, окатив напоследок грязной водой с головы до ног.

Андрей лежал на песке и не мог двинуться. Он понимал, что нужно встать и срочно бежать к костру греться, но ноги отказывались двигаться. У него не было сил даже посмотреть, как себя чувствуют спасшиеся вместе с ним люди. Кто-то сильный подхватил его за подмышки и куда-то поволок.

— Если бы я умел плавать Эссу, то не возился бы так долго, дети почти умерли, да и остальные не лучше, — ворчал знакомый голос. — Хорошо, дрова нашел, а то как бы я вас всех отогрел.

Что не говори, а если бы не большеносый, все они так и остались бы лежать на берегу. Он, судя по всему, не в первый раз спасал людей от переохлаждения, действуя быстро и умеючи. Если подумать, то ничего удивительного, здесь ведь не тропики.

Потерпевших плотокрушение Энку тесно уложил у огня на сухую одежду Андрея, предварительно раздев их: в середине этого бутерброда лежали женщина и дети, по бокам мужчины. Обидно, правда, что он его последним отнес к костру, но это такое — видимо понял, что чувствует он себя получше других, может и потерпеть. Затем развел еще один костер, чтобы тепло на них шло со всех сторон. Холод где-то внутри, который заставлял его сжиматься в комок, понемногу растаял, тело расслабилось, и он задремал.

Неприлично как-то, очнувшийся Андрей обнаружил себя в чем мать родила, прижавшимся к незнакомой женщине. Впрочем, его рефлексии человека из будущего здесь мало кого волновали.

— Проснулся, — внимательно наблюдавший за ним Энку радостно оскалил зубы. — Ты первый очнулся. Говорил я тебе, не надо искать рыжего с быстрым, одни неприятности от этих путешествий.

К вечеру ветер с моря усилился, стало совсем уж холодно. Пока большеносый раскладывал вокруг костра одежду для просушки, Андрей решил пустить на дрова выброшенный волной на берег плот. Поеживаясь, побежал вприпрыжку к кромке прибоя. И как только они на нем плавали? Собран он был из кривых неровных палок, перевязанных непонятно из чего сделанными канатами. Мореходные качества этого убогого плота вызвали у него обоснованные сомнения. И как им управлять, никакого руля его конструкция не предполагала. Это надо совсем с головой не дружить, чтобы на таком утлом судне в море выйти. Да еще с семьей. Но вот канаты это уже интересно, из чего это они их связали, неужели по методу Эдины каким-то образом научились вязать столь длинные веревки из волокон, которые ободрали под сосновой корой? Его женщина ведь из длинноногих и судя по всему, именно она принесла с собой технологию плетения к рыжим белогорцам. Но это столько же деревьев нужно, чтобы сплести веревку толщиной в его палец. Однако, при изучении канатов оказалось, что длинноногие для их производства использовали тонкие корни дерева, наверняка это сосна. А чему он удивляется, сам же верши мастерил из веток ивы, когда нерест лосося начался. Принцип тот же, но результат — лучше. Ушлые ребята. А были бы здесь вместо корней лианы, ухх..

— Эссу, что ты там стоишь, — Энку не отличался терпением, когда видел его отрешенный вид и криком прервал полет его мысли. — Неси уже. Костер прогорает.

Пламя ярко разгорелось подпитываемое свежей порцией топлива, а тем временем началось движение в куче из тел. Первыми очнулись мужчины, которые пошатываясь, начали подниматься на ноги. Увидели уже подсушившуюся одежду и быстро оделись, оставшуюся накинули на женщину и детей, после чего настороженно уставились на своих спасителей. Одежда Андрея так и осталась лежать где была и он сидел голышом.

— Мы ищем пропавших охотников из нашей семьи, поэтому зашли так далеко к реке без берегов, — Андрей не знал, принято то ли забираться вглубь на охотничью территорию чужой семьи, вдруг это нарушение неписанных правил, поэтому решил сразу же обозначить, что они здесь не для охоты, а по делу.

— Эзуми, — протянул руку старший по возрасту в сторону своего попутчика. Меня и его родила одна женщина. Затем показал на себя — Эшунка. Женщина и дети- мои.

— Спасший нас человек — Энку, он из большеносых из под Круглой горы, я — Эссу с Белой горы, но у нас сейчас новая семья, которая живет в ущелье. Вы не видели двух рыжих охотников, один постарше, а другой худой, но быстрый?

— Нет, наша семья выше по реке находится, — мужчина замялся. — хотели на другой берег, где деревья растут, чтобы кору ободрать и корни выкопать, но течение вынесло нас прямо в море.

Захныкали очнувшиеся дети, их успокаивала уже успевшая одеться женщина, Андрей и сам наконец-то облачился в свои обноски. Он обратил внимание на одежду спасенных ими людей — не похоже, что она выделена из шкур животных. И качество изготовления в сравнении с его собственной — небо и земля. Поцарапал ногтем — гладкая.

— Это рыбья кожа, в ней не так тепло, как в ваших шкурах из быков, зато воду не пропускает. А мы часто в воде возимся, — Эшунка внимательно наблюдал за его манипуляциями. А когда совсем холодно, то нашиваем ее на шкуры животных. И тепло, и не мокнет. Поэтому за корой и шли, тонкие веревки нужны.

Андрей вобрал воздух в легкие и забыл выдохнуть. У него же были сотни лососей во время нереста. Мог бы еще наловить и щеголять сейчас в водонепроницаемом плаще. Что не говори, а семьи у побережья поразвитие остальных будут. И веревки придумали как плести, и плоты у них, хоть и убогие, но есть, осталось весло придумать или примитивный руль на плот установить и станут они намного мобильнее. Все побережье моря окажется в их распоряжении. А почему на равнине или в горах у большеносых и рыжих прогресс отсутствует? Эдина ведь знает, как веревки плести, но это мало кого заинтересовало. И костяное шило, которое он забрал у темнокожих, так и лежит без дела. Может условия проживанию вынуждают смекалку проявлять? Это большерога добыть просто — соорудил копье, походил по богатой на добычу степи, вот тебе и еда. А на побережье рыба не всегда у берега ходит — пришлось придумать, как подальше в море отойти.

Костры начали прогорать и мужчины поднялись, чтобы сходить к плоту за дровами. Какие они все же высокие, прямо небо подпирают. Каждый из них был выше него на полголовы, не меньше, а Энку рядом с ними и вовсе смотрелся комично — шире раза в два, но едва достигающий до груди. Заметил Андрей и другие отличия во внешнем облике людей из семьи длинноногих от него самого или Энку — подбородок был выражен более явно, а лицо и нос поуже. И как это у них все интересно выходит. Он уже задумывался над тем, что люди в каждой из семей внешне заметно отличаются от представителей других. Это и кроманьонцев касалось — девятиглавые темнокожие совсем не похожи на людей из уничтоженного племени Ам. Наверное, велика роль случайности, которая определила внешний облик современных ему рас. Размножатся несколько человек из племени спасенной им темнокожей девочки и получатся через десятки тысяч лет миллионы людей в Азии похожего облика. А могло ведь быть совсем по-другому: вулкан там не бабахнет, выбросы которого понизят и без того низкие температуры и уничтожит большинство семей, оставив только малую их часть. Или другое глобальное несчастье не случится, последствия которого переживут только несколько счастливчиков, которые потом передадут свой облик многочисленным потомкам. Интересное время. Кто знает, может где-то обитают неандертальцы совсем не похожие ни на него, ни на Энку с длинноногими.

— Эссу, где дрова? Опять застыл на месте.

Плота на пляже не было. И берега не было на том месте, где он его оставил — там плескалось волны. Даже и не подумал ведь, что может прилив начаться. Хоть бы оттащил подальше. И как теперь ночь пережить — без дров поддержать костер будет проблематично.

Длинноногие пережили потерю спокойно — они разбрелись по берегу, собирая все, что могло гореть. Нашли даже пару палок от плота, которые сжалившиеся море выкинуло обратно. На всю ночь маловато будет, но какое-то время продержаться хватит. Один костер пришлось потушить и собраться тесным кружком вокруг другого. Хоть бы все обошлось без происшествий, оружие ведь только у него и большеносого.

— Как давно вы видели темнокожих? Мы с Энку прошли всю равнину и не встретили их следов, — Андрей все продолжал пытать спасенных.

— Мы не заходим далеко на равнину, но охотники сообщали, что не видели их с тех пор, как рыба начала идти вверх по течению.

Время нереста лосося это лето, как раз период, когда он сидел в плену. Не отправились ли местные кроманьонцы в экспедицию вместе с остальными девятиглавыми, которые тогда уничтожили плосколицых темнокожих? Но тогда они должны были уже давно вернуться на свои стоянки. Или они ушли дальше — к Белой горе вместе с теми охотниками, которые осаждали их у «Трех зубов»?

— Эссу, спой им «Сражение», сколько можно про темнокожих спрашивать, — Энку явно хотел, чтобы про его подвиги узнало как можно больше людей.

— Сам спой, ты же тоже там был.

— У меня нет в голове столько слов как у тебя. Когда ты говоришь, то я все понимаю, хотя и не всегда знаю, что означает каждое слово в отдельности. И длинноногие так больше узнают про нас.

Андрей зачитал им «Сражение» в варианте близком к первоначальному оригиналу без интерпретаций Граки. В конце концов, у него здесь охотник, которому нужна женщина. А где ее взять, если не у длинноногих. Поэтому немного приукрасил подвиги Энку в бою с темнокожими, заодно умножив количество поверженных врагов.

— Ты удачливый охотник, — Эшунка с уважением посмотрел на ожерелье большеносого. — Твоя женщина и дети не будут голодать в холода.

Костер окончательно прогорел. Холод все усиливался и чтобы хоть как-то согреться, они разбросали по земле еще теплые угли и улеглись прямо на них. Пошел мелкий снег, похожий на манную крупу. Рассвет Андрей встретил с облегчением — значит сейчас они двинутся в путь, а в движении холод не так чувствуется. Скорость наступления похолодания причиняла ему беспокойство — совсем недавно было почти лето, затем в течение нескольких дней сначала пожелтела, а затем спала листва на деревьях, еще несколько закатов и уже наступила полноценная зима. Что случится, если так дальше пойдет, что, ударят заполярные морозы? А он рассчитывал, что впереди еще осень и есть время увеличить припасы к зиме. Получается времени у них нет и из того, что он себе напланировал — не сделано почти ничего. Мог бы и поинтересоваться у Энку, как быстро зима наступает и как долго держится, насколько она снежная и бывают ли оттепели. Вдруг, вместо того, чтобы на охоту идти, им нужно срочно дрова заготавливать, и у пещеры их складировать.

Им повезло, что стоянка семьи длинноногих располагалась на правом берегу реки. Будь она на противоположном, добраться до нее было бы проблематично. Плота у них нет, а только-только пришедшие морозы создали за ночь на глади воды только тонкую пленку льда, да и то, рядом с берегом. Жили длинноногие в таких же землянках с надстроенными над ними шатрами, подобия которых он видел и в других семьях. У самой реки лежали на берегу несколько плотов, похожих на тот, который унес прилив моря. И никаких тебе пещер. В пещерном веке жить в пещере это роскошь. Да и где здесь у побережья моря найти подходящую пещеру? Землянки были беспорядочно раскиданы по всей площади стоянки, и судя по их количеству, проживали здесь максимум человек сто пятьдесять, не больше. В центре оставлено небольшое открытое пространство, такое же, какое он видел у белогорцев — место для общего сбора или разделки крупной добычи.

Вот на этой самой площади они и стояли с Энку, вместе со спасенным им Эшункой. Его брат Эзуми отправился за другими охотниками. В другое время Андрей бы с удовольствием остался здесь на несколько дней для того, чтобы посмотреть, как они делают канаты из корней, веревки из волокон и одежду из кожи рыбы. Может еще какую полезную первобытную технологию удалось бы подсмотреть, но сейчас он торопился назад. Исчезновение кроманьонцев с равнины выглядело загадочным, надо предупредить этих людей об опасности и как можно быстрее идти домой, где сейчас остались только женщины и дети.

— Скоро на вас нападут темнокожие, вы должны быть готовы к этому, — Андрей решил сразу же напугать длинноногих.

— Мы никого не боимся, — вперед вылез молодой мужчина со всклоченной светлой бородой. — И их этим летом никто не видел.

Похожие доводы он уже слышал у Белой горы. Вот почему в каждой семье вперед лезет такой вот «эпей», прямо дежа вю беседы с белогорцами — разозлился Андрей есть же и разумные взрослые охотники.

— Подожди, Эхоут, рыжие с короткой бородой спасли наших охотников, которые тонули в реке без берегов. Их надо выслушать. Эшунка рассказал, что они уже сражались с темнокожими у «Трех зубов», и смогли победить только потому, что с ними был храбрый Энку, — остановил излияния юноши высокий мужчина. — Нам надо быть осторожнее.

— Вичаша правильно говорит, — поддержал его Эшунка. — Я верю короткобородым.

— К Белой горе ушло шесть раз по пять пальцев темнокожих, вы не справитесь, если они нападут, — свое слово вставил и Энку. — И у них тонкие копья, которые они кидают издалека, а у вас их нет.

— Мы не общаемся с семьями темнокожих и не меняемся с ними женщинами. Если их женщина случайно попадет к нам и родится мальчик, то потом он не сможет иметь детей.

— А если родится девочка?

— Они могут родить, но тоже только девочек.

— Вы должны быть готовы уйти отсюда, если темнокожие придут сюда.

— Мы дрались с темнокожими только тогда, когда встречали их на своих охотничьих угодьях, всегда так было, — Вичаша не скрывал своего удивления. Про умышленные нападения на стоянки с целью уничтожения всех ее обитателей здесь не слышали. — И длинноногие не могут уйти с берега реки без берегов. Что же нам делать, если они и в самом деле придут сюда? Нам некуда идти.

Разговор начал двигаться в конструктивном направлении, что не могло не радовать. А сейчас он попытается реализовать мысль, которую долго вынашивал.

— Девятиглавые сильны потому, что действует вместе. Раз в год они собираются на Большую охоту, где делят угодья и решают, какую из наших семей прогнать на Закат. Надо и длинноногим, белогорцам, и нашей семье в ущелье знать, что происходит в других семьях.

При упоминании о Большой охоте Вичаша скривился.

— Это бесчестная охота, они убивают больше, чем им нужно и оставляют все добытое в степи для гиен.

— Нам не нужно охотиться — достаточно просто собраться и обсудить, кто чем будет заниматься на будущий год. Можно у вас, или у нас в ущелье. А при необходимости позвать на помощь охотников из других семей.

— У нас здесь две семьи длинноногих, мы должны поговорить с ними, я сделаю это, когда река остановится.

— Хорошо, я приду, когда река остановится. И еще — нашему храброму Энку нужна женщина, если есть у вас.

В успехе «сватовства» Андрей нисколько не сомневался, убедился уже, что все семьи с удовольствием избавляются перед холодами от «балласта» в виде женщин и детей. А у большеносого уже сложилась репутация храброго охотника, кто же такому откажет.

Вичаша в самом деле был мудрым, как и утверждало его имя. Или сам бывший менеджер по продажам был лопухом. Одним махом длинноногий избавился от дородной вдовы со звучным именем Иква, что означало ни что иное как «лягушка», ее сына возраста Лэнса и в довесок от покалеченного пожилого охотника, левая нога которого не сгибалась в колене и он пользовался при ходьбе костылем. Звали его Эрру, что означало «ветер», учитывая все обстоятельства, звучало немного издевательски. Или оно осталось еще с тех времен, когда он резво бегал по равнине за оленями. Подсунул его Вичаша в ответ на просьбу научить плести канаты из корней, тем более сосен этих в ущелье сколько угодно. Зато Энку, который обрел женщину в два раза выше себя, выглядел довольным. Пару раз они исчезали вдвоем под предлогом необходимости осмотреть окрестности на предмет обнаружения возможной опасности. Утешало то, что в качестве «приданого» Иква захватила кроме привычных шкур еще и некоторое количество канатов и веревок.

Двигаться Андрей решил напрямик через равнину, чтобы не терять время, петляя вместе с рекой. Температура перестала падать с такой пугающей скоростью, как это происходило в последние два дня, по ощущеньям стабилизировавшись где-то на уровне минус 5-10. Снег едва прикрывал траву и не мешал передвигаться. Эрру ничуть не сдерживал темп ходьбы остальных, ловко орудуя своим костылем, а перед ночевкой насобирал по окрестностям небольшую кучу дров, которые пригодились, когда готовили на ужин подбитую большеносым большую жирную птицу. Не такое уж он и бесполезный. Надо к нему внимательнее присмотреться.

— Эссу, моя женщина не слышала еще «Сражение», — в голосе Энку слышны были просящие нотки. Появление Иквы немного смягчило его нрав, вот уже второй день он не вспоминал про однорога, да и ворчать стал гораздо меньше.

«Сражение» Андрей проговорил на автомате, пару раз даже запнулся, поскольку параллельно пытался оценить перспективы контактов на постоянной основе различных семей. А перспективы вырисовывались довольно интересные. Это и быстрый обмен технологиями — существующий путь их передачи через обмен женщинами довольно ненадежен — и возможность координировать свои действия против кроманьонцев. Да даже вовремя предупредить о грозящей опасности другую семью может спасти ее от уничтожения. Правда в будущем союзе семей смущал перекос в сторону длинноногих, которые, находясь на отшибе, сумели сохранить свою численность, в то время как большеносые и семья Граки ушли на Закат, а консервативные белогорцы, находясь далеко в горах, не хотят пока ничего менять в своей привычной жизни.

Снег, который образовал неглубокий затвердевший наст, скрипел под ногами. Степь превратилась в белую пустыню, из под тонкого снежного одеяла которого местами выглядывала желтая трава. По-прежнему ни одного следа человека, только стада быков успели натоптать за ночь. Темнокожие никак себя не проявляли. Неужели устыдились перед бывшими хозяевами этих земель и убрались туда, откуда пришли, освободив им равнину? Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Неугомонный большеносый с женщиной опять ушли вперед, якобы на разведку. Андрей рассказывал Эрру и мальчику про жизнь в каньоне, когда вдруг появилась растрепанная Иква и почему-то одна.

— Там… там темнокожие. Энку ждать Эссу.

— Ты их видела?

— Нет, я нет видеть, Энку видеть, где темнокожий жить.

Ничего не поняв, Андрей двинулся по ее следу. Надо бы ей чаще язык тренировать, а то не совсем понятно, что она хочет сказать. Через полчаса он увидел большеносого, который задумчиво стоял на большом камне. Не похоже, что ему грозит опасность, светится на всю округу. Встал рядом. С подветренной стороны ближайшего холма стали видны несколько шатров. Стоянка.

— Их здесь нет, Эссу, я обошел холм, и не увидел ни одного следа. Они ушли еще до того, как замерзшая вода стала падать с неба. Там нет дыма от костров и не слышно голосов. Так не бывает.

— Люди не уходят просто так, бросив все. Когда ушли большеносые из под Круглой горы они даже куска шкуры криворога не оставили. Только тебя забыли. Посмотри, сколько здесь шкур на землянках. А напасть на них никто не мог, они сами на всех убивают, это одна из семей девятиглавого племени.

— Если бы напали, то забрали бы все с собой, — это подал голос Эрру, который подошел с остальными членами их отряда. Не захотели их ждать на одном месте и тоже пошли по его следу.

Андрей обошел холм. Удачно поставили стоянку кроманьонцы, ничего не скажешь. От постоянного ветра с моря она закрыта холмом, река не так уж и далеко и охотникам раздолье — судя по следам здесь обитает масса копытных. Но кто же вас прогнал из первобытного рая.

— Эссу, смотри.

На земле лежал припорошенный снегом череп. Остальные части скелета были разбросаны на значительном от него удалении. Падальщики полакомились. Рядом нашли копье. Все страннее и страннее.

— Пойдемте, посмотрим что там.

— Ты везучий Эссу, с тобой и однорога нашли, теперь столько шкур заберем с собой. Может еще что найдем — на стоянке всегда есть что-то полезное.

Лица его попутчиков излучали неподдельную радость, какая бывает, например, у золотодобытчиков, которые после полугода бесплодных попыток вдруг наткнулись на богатую жилу. Но что же здесь все-таки случилось?

— Стойте, сначала пойдем я и Энку, — в засаду Андрей не верил, но природная осторожность взяла верх.

Между шатрами лежали скелеты: и взрослых, и детей. Целые и разбросанные. От некоторых остались только кости, на других еще виднелись следы не до конца сгнившего мяса. Не похоже, что они оборонялись от врага. Нет рядом оружия. Андрей осторожно заглянул в землянку и тут же отскочил, вышибленный оттуда отвратительным запахом. Эпидемия. Они погибли от какой-то болезни.

— Назад, Энку, мы уходим. Ничего здесь не трогай. Здесь — смерть.

— Какая смерть, Эссу? Здесь никого нет, только мертвые темнокожие. Заберем все и пойдем отсюда.

Ну вот как объяснить человеку для которого опасность всегда выражается в определенных ясных формах — копытах и рогах больших животных, или острых копьях темнокожих- что существует еще и невидимые угрозы другого рода.

— Они умерли от болезни и она еще не ушла отсюда, должно пройти много времени, прежде чем она исчезнет.

— Но тогда и шкуры сгниют, — Энку опечалился.

— Мы добудем себе шкуры, но если мы заберем что-то отсюда, нам, как и этим темнокожим, никто не поможет — будем гнить в своем каньоне, а птицы клевать наши тела. И некому будет прикрыть каменной плитой твою могилу на Холме Ушедших. Ты же не хочешь этого?

— Большеносые не носят своих мертвых на Холм Ушедших, — проворчал Энку.

Хорошо бы сжечь здесь все, но дров у них нет и погода отнюдь не летняя, сыровато. Что их убило? Мутация микроорганизмов с высокой летальностью? Но разве есть такие болезни, которые убивают всех заразившихся? Или это вид чумы, только-только появившийся прошедшим летом и перекинувшийся на кроманьонцев от какого-нибудь суслика? Ответов он не знает и разумно будет бежать отсюда как можно быстрее.

— Если длинноногие сюда придут, то они не убегут отсюда, как мы, а заберут все с собой, — Энку не унимался, доказывая, что если уж не они поживятся добычей, так это сделают другие.

Об этом Андрей не подумал. Предупредить Вишаву, так новость только разожжет любопытство длинноногих и скорее приведет сюда. Нет, это не выход. Он вернется сюда позже и лучше подготовится. Остается надеяться, что до того времени длинноногие на эту стоянку не наткнутся.

Не один только Энку не понял его решения. Иква и Эрру также всем своим видом выказывали недовольство его расточительством, а большеносый и вовсе ушел куда-то вперед, на этот раз один, без своей женщины, и объявился только к ночному костру. Разозлился.

Утром Эрру долго вглядывался в направлении, откуда они пришли. Лицо его выражало явную тревогу. Что-то учуял? На взгляд Андрея с северо-востока надвигались обычные тучи. Издалека донесся суховатый треск грома. Зимняя гроза?

— Надо прятаться, Белый зверь идет.

— ???

— Холодно, ветер и много замерзшей воды.

Метель? Плохо. До сих пор они передвигались относительно быстро, тонкий подмерзший наст совершенно не мешал, но если навалят сугробы, то идти станет совсем тяжело. И где от вьюги спрятаться?

— Нам нужен лес, Эссу, — большеносый уже перестал на него злиться и к словам покалеченного охотника отнесся со всей серьезностью. — Обломаем ветки, сделаем над ним небольшой шатер и переждем Зверя.

Лес, они, конечно же, не нашли. Что не говори, а в приледниковой степи с деревьями довольно сложно. Если что и вырастет, то только в местах, которые недоступны крупным травоядным. Как у них в ущелье, например. Тем временем ветер, который толкал их в спину начал усиливаться, а некоторые его порывы грозили и вовсе сбить с ног. Сплошная пелена снега полностью перекрыла видимость. Все, дальше бежать бессмысленно, деревьев они не найдут, надо искать убежище. От ветра спрятались, сгрудившись за невысоким камнем, укрывшись с головой шкурами из «приданого» Иквы. Ни костра не развести, ни еды не приготовить. Осталось только ждать.

— Эрру, когда это закончится, — наступило утро следующего дня, а ветер со снегом все не затихали. — Как бы не замерзнуть здесь.

— Белый зверь не задерживается так долго, — хромой охотник выглядел обеспокоенным. — Он должен был уже уйти далеко.

Но уходить он не торопился, никаких признаков завершения вьюги он не наблюдал, пока вдруг, уже в вновь наступившей длинной ночи, разом не стих ветер и на небе проявились тусклые звезды. Теперь бегом отсюда, быстро двигая окоченевшими ногами.

— Я говорил Эссу, не надо идти искать Рэту и тощего, — проворчал провалившись в очередной сугроб Энку.

— Не ворчи, скоро мы будем уже дома, лучше добудь нам еды. И если бы мы их не искали, то не нашли бы тебе Икву.

Большеносый исчез, а в скором времени они вышли к реке. Андрей обрадовался, они уже почти дома. Несколько часов вверх по течению до озера и дальше начнется ущелье. Что это там темнеет на снегу недалеко от берега? Оказывается, не только они пострадали от Белого зверя. Это был черный бык с рыжей полосой вдоль спины неудачно провалившийся в занесенную снегом трещину и переломавший себе ноги. Увидев людей, он попытался привстать, но сразу упал обратно на колени, замотал головой с огромными рогами и заревел. Андрей залюбовался мощным животным, пока откуда-то появившийся Энку не воткнул копье ему в шею.

Свежая печенка, поджаренная на костре из топляка, собранного на берегу реки показалась оголодавшему Андрею безумно вкусной. Как-то само собой получилось, что дальше они сегодня не пошли. Пока разделали тура, приготовили еду и отогрелись у костра, двигаться куда-то по холодной степи никому не захотелось.

Какой же он огромный, полтонны мяса вышло, не меньше. Надолго бы их семье хватило. Не хотелось оставлять на берегу для привлеченных кровью хищников, но и отнести мясо на не такую уж и далекую стоянку не получится. Втроем много с собой не забрать, а от Эрру толку в этом деле нет. Может оставить его охранять тушу, а самим отправиться за подмогой? Были бы сани, и тогда по снегу… А зачем ему сани, простая волокуша поможет. Канаты и веревки из «приданого» Иквы у них есть, осталось подобрать подходящий для их цели топляк по берегу реки.

— Выдержит ли, — конструкция на взгляд Андрея у них получилась довольно хлипкая. Две кривые оглобли, соединенные между собой несколькими поперечными палками. На нее была уложена шкура тура.

Тушу быка они разделили на несколько частей, чтобы равномерно распределить тяжесть по всей длине волокуши и голову с рогами, оставить которую на месте не позволила ему жадность, а утром впряглись в нее тройкой и потащили по бескрайней равнине.

— Не дергай, Энку, нужно всем вместе тянуть, — нетерпеливый большеносый уже в третий раз порвал свой канат. Скорость передвижения, как не странно, оказалось довольно высокой. По затвердевшему от мороза снегу недосани скользили вполне сносно и поэтому в них усадили еще и сына Иквы. Андрей начал подумывать, что неплохо бы сделать нормальные сани уже из более подходящего материала. И не придется оставлять в степи больше половины добычи.

— Ничего себе, — берег озера и вход в ущелье были тесно утоптаны, причем следы вели сразу во все стороны. Андрей не был таким уж великим следопытом, но и ему было понятно, что совсем недавно несколько человек долго что-то искали на берегу озера и у входа в ущелье. Темнокожие? Сердце быстро забилось. Неужели опоздали и нападение уже совершилось? Но как они могли после похода к Белой горе успеть еще и сюда. Времени прошло совсем немного.

— Это не темнокожие, — Энку тоже изучал оставленные на снегу следы. — Здесь были дети, женщины и один мужчина. Направились к нашей стоянке.

Андрей залез на скалу, которая перегораживала вход в каньон, едва не упав с ее заледеневшей вершины. Нет, надо все-таки лестницу вырубить, она намного облегчит их жизнь. На поляне никого не видно. Недовольно сморщился, сказал же, чтобы присматривали за этой стороной, так можно и нападение проспать. Внизу он обнаружил множество следов, его любимый ручей полностью замерз вместе с «дагаром» и на него нанесло толстый слой снега. Жалко. Привык в нем нырять по утрам. Но где все? Нужно ведь и мясо как-то перенести через скалу. Может в пещеру перебрались, спасаясь от холода?

— Эссу, — через серый лес между голыми деревьями бежал по сугробам навстречу Рэту, а с ним был никто иной как Эпей Три пальца. Он то здесь откуда появился, никуда нельзя из дому отлучиться. Сразу наступают неприятности. Прав был Энку, зря они рыжего с быстрым пошли искать.

Мясо с костра, который развели на поляне, а не в пещере, издавало одуряющий запах. Андрей захотел посидеть в узком кругу — только он, Рэту и Энку. Им есть что обсудить.

— Может объяснишь Рэту, что здесь произошло? Почему в каньоне находится Эпей Три пальца?

— Мы с Эхеккой вернулись к закату следующего дня после того, как ты с большеносым отправились на наши поиски. Дошли почти до «Трех зубов», но не встретили достойной добычи. Когда вернулись, хотели пойти за вами, но нужно было подготовить пещеру на зиму и перенести в нее припасы. А потом повалила с неба замерзшая вода.

— Ты не то рассказываешь, Рэту, откуда здесь Три пальца?

— Он пришел сам два заката назад, говорит, что на нагорье появились темнокожие. Их было много — шесть раз пальцев рук. Чужаков заметили мужчины нашей семьи, когда охотились на криворогов.

— Наверное, это были те самые, которых мы заметили после сражения у «Трех зубов». Продолжай.

— Эпей привел всех женщин и детей семьи сюда, так сказал сделать Эрит. Охотники придут за ними, когда прогонят темнокожих с гор на равнину. Это же наша семья, Эссу. Я не мог отказать в помощи.

— Наша семья теперь здесь, Рэту, в каньоне. А Эпей говорил, что настолько храбр, что ему не страшны темнокожие — один справится.

— Запасы на зиму не рассчитаны на такое количество людей, — это Энку отвлекся от куска мяса. — О чем ты думал Рэту, когда принял их всех. Хорошо, что Эссу придумал как можно таскать добычу по степи, не оставляя ничего для гиен, но если удача отвернется от нас, то начнется голод.

— Мы будем охотиться чаще, мой сильный друг, нет у нас другого выхода. К тому же белогорцы у нас задержатся ненадолго. Скоро мужчины придут за своими женщинами.

Разобраться с произошедшими в их с Энку отсутствие переменами в семье решил следующим днем. В пещеру идти не захотел, представляя какой там сейчас бедлам, и они втроем заночевали завернувшись в шкуры у костра прямо на поляне.

Утром на поляне стало шумно. Появились Эхекка, Старшая с Младшей, Ам, Имела, Лэнса и Грака с примкнувшей к ним Иквой. Про себя с удовлетворением отметил, что все обуты в «сапожки». Они наперебой рассказывали о новостях в семье, пока Андрей не попросил говорить по очереди, начав со Старшей. Уж она не будет загружать ненужной информацией, выделит самое главное. Подросток рассказала, что с Эпеем пришли двадцать женщин(четыре руки, как она сказала) и двадвать четыре ребенка(четыре руки и столько же пальцев) разного возраста. Всех разместили скопом в большом зале пещеры, с ними еще и Эдина с детьми. Сделанные припасы перенесли в средний зал, где за едой приглядывает Грака вместе с Младшей и Старшей, остальные члены семьи проживают в комнате Гррх.

Тесновато, Андрей не был готов к столь резкому увеличению количества проживающих в каньоне людей. Быстрее бы уж белогорцы пришли забрать своих. Но если подумать, все не так уж и плохо. Его отсутствие не сказалось на планах по зимнему переезду в пещеру, неужели наступил тот момент, когда не нужно самому все контролировать и процесс жизни семьи идет своим чередом, вне зависимости от того, присутствует он здесь или нет.

— Старшая, опять всех новых звать в школу как вчера? — подала голос переминавшаяся с ноги на ногу Ам.

— Только тех, кому больше пяти зим, а вечером Эссу проведет еще урок, если не будет занят.

— Мы обязательно будем учиться вечером, Старшая.

Все-таки он не утерпел и решил посмотреть, как проходят уроки без его присутствия. Эта девочка не уставала его удивлять. Она разделила «класс» на две группы, в первой занимались счетом дети Эссу, Ам и Младшая, а во втором 6 детей белогорцев. И в отличие от него она не чуралась дать подзатыльник отстающим, что должно было ускорить процесс обучения.

— Бпбпбпбп.

— 1,2,3..1 и 0.

— Это 10, Ам, а не 1 и 0.

Пещера стала какой-то уютной, что ли. Пол большого зала полностью застлан шкурами криворогов, которые белогорцы принесли с собой. Эссу был вынужден признать, что для этой цели шкура этого животного с длинной шерстью подходит как нельзя лучше. Средний зал напоминал кладовку, в которую в спешке затолкали спасаемое от стихийного бедствия имущество. Рядом с грудами вяленых рыбы и мяса разместились пара десятков горшков. В них хранились зерна злаков и подсушенные ягоды. Неужели Младшая справилась с заданием? Обжечь бы их, и получится полноценная посуда. Хоть суп вари, хоть воду храни. Андрей прикинул, что если учитывать их подросшее народонаселение, то еды им хватит месяца на полтора. Могло быть и хуже — Андрей был удовлетворен увиденным. А куда Эдина подевалась?

Его женщина стояла рядом с Гракой и что-то недовольно той отвечала. И никакой радости на лице, когда увидела его.

— Эссу, я твоя женщина. Почему Старшая говорит, что я должна делать? Она сказала, чтобы я с новыми женщинами шла в лес обдирать кору с сосен и искать смолу.

Неужели из-за этого она не пришла утром вместе со всеми встретить его. До сих пор Эдина выглядела закрытым человеком, но отнюдь не честолюбивым. Странно все это.

— Это я ей сказал передать, не видел тебя с утра, — вывел он Старшую из под удара. Эдина в ответ фыркнула и исчезла.

— Грака, в чем дело.

— Когда тебя с Энку не было, то стало холодно и замерзшая вода пошла с неба. Мы не знали что делать. Старшая сказала, что мы должны перейти в пещеру. Она показала, кто что должен делать — кто разводить костры, кто нести дрова, кто переносить запасы. Потом пришли Эпей и женщины. Старшая и им нашла им место.

Теперь уже Андрей был вынужден задуматься. С одной стороны, это было бы очень удобно, если бы женской половиной руководил такой человек как Старшая, с другой стороны — будут ли взрослые женщины слушаться подростка. Когда внезапно пошел снег и они растерялись в отсутствие мужчин, то ее разумные советы они выполняли, поскольку она единственная знала что делать. Но будут ли они делать это и дальше?

А зачем ему вообще все контролировать самому? У него уже есть опытные охотники в лице Энку и Рэту, подрастают Эхекка, Лэнса и сын Иквы. Есть надежная Грака и скрупулезная Младшая. Это не считая Старшей, которую он вывел за скобки, как очень ценного члена семьи по всем направлениям. Кроме охоты, разумеется.

Но нужно наделение лиц полномочиями как-то церемониально обставить. Люди здесь впечатлительные и надолго запомнят любое необычное зрелище. И символы власти нужны, чтобы все сразу увидели, что выполняют указания не просто Энку или Старшей, а человека, которому семья доверила определенные функции для всеобщего блага. И необходимо все сделать быстро.

Эрру сидел на стволе упавшего трухлявого дерева. Рядом лежала большая куча принесенных женщинами коры, с которой он обдирал тонкие волокна, скручивая из них короткие тонкие веревки. Собралось уже довольно много. Потом он начал их удлинять, соединяя между собой. Увидев его, хромой длинноногий расплылся в улыбке. Похоже, в каньоне ему нравится.

— Нам нужна веревка покрепче, — Андрей разочарованно посмотрел на порвавшиеся от его минимального усилия нити.

Длинноногий достал небольшую прямоугольную дощечку с 5 параллельными отверстиями, в каждую из которых вставил по тонкой веревке, и натянув их и начал сноровисто переплетать по одной ему ведомой системе. Интересно.

— Эрру, сходишь к женщинам белогорцев, пусть отправят тебе помощников. Научишь их делать веревки. А как ты смог просверлить дощечку?

Длинноногий достал тонкую палочку обвязанную веревками на конце которой был закреплен небольшой камень, поставил кусочек дерева и начал быстро ее крутить.

Ничего себе, теперь понятно, как просверлили зубы на ожерелье Энку. И этот навык может ему пригодиться для сегодняшнего вечера. Ему нужно шоу, и он его сделает. А веревки подождут.

Поразмыслив, решил отложить сбор семьи на несколько дней, чтобы как следует подготовиться. Что не говори, а собрание по такому важному вопросу как закрепление нового образа жизни и изменение структуры семьи дело эпохальное. Не хотелось, чтобы он был похож на обычные вечерние посиделки. Необходимо все серьезно обдумать.

Возникла у Андрея идея, как использовать умение Эрру по тонкому сверлению. От головы тура ничего съедобного не осталось — шкуру уже содрали, язык, глаза и мозг были извлечены, остались только разбитые кости черепа и острые рога длиной до полуметра. Вот они ему и были нужны. Приволок их к длинноногому, продолжавшему плести веревки, сидя на стволе дереве. Вдвоем освободили рога от осколков кости — воняют, но ничего, надо их промыть под проточной водой. Вопрошающий взгляд длинноногого требовал пояснения, для чего этот хлам к нему принесли.

— Надо спилить острый конец рога, а затем просверлить дырку до полости. Сможешь?

— Два заката уйдет, не меньше, а зачем нам это нужно, Эссу, — мастер по веревкам не мог понять, зачем тратить два дня на совершенно бессмысленную с его точки зрения работу.

— Это нужно семье. И еще, обвяжи его веревками, чтобы можно было носить на плече. И никому не говори, чем ты занимаешься. А сейчас пойдем к скале, посмотри, нельзя ли там сделать лестницу, а то очень тяжело к нам в каньон подниматься.

Эрру долго смотрел на скалу, которая перекрывала вход в каньон. Взял в руки булыжник и постучал по ней.

— Мягкий камень. Если собрать всех женщин, можно по краю выбить лестницу.

— И спуск нужен с обратной стороны.

— Это все займет семь закатов.

Занятия в «школе» тем временем закончились и дети разбежались по своим делам. Андрей успел перехватить уходящую куда-то Младшую.

— Когда женщины принесут из леса смолу и сухую кору для факелов, то отнеси часть в комнату Гррх.

Довольные Рэту и Эхекка были одеты в новые «сапожки», на которые с завистью смотрели опирающиеся на копья Энку и Эпей. Им, видимо, обувь не досталась. На охоту, собрались, что ли. Всех нельзя отпускать, непонятно, когда придут темнокожие и Эпей этот явно себе на уме, почему то не проявляет ни малейшего беспокойство по поводу бегающей где-то в горах от кроманьонцев мужской половины семьи белогорцев, не очень-то и спешащей прийти за своими женщинами. Не умолчал ли он о чем-то в своем рассказе. Надо бы его попытать.

— Пойдут Рэту и Эхекка, до заката вы должны быть здесь. Энку мне нужен на стоянке.

— Энку лучший охотник, рыжий оставаться, — большеносый явно не хотел провести день на хозяйстве.

— Рэту умеет метать тонкие копья, а большеносому толстые пальцы мешают, — парировал рыжий.

— Твои тонкие копья не помогли вам, когда мы сражались у «Трех зубов», — шрам на лице Энку начал краснеть. — Если бы не я, то темнокожие съели бы ваши мозги.

Эпей Три пальца при его словах сначала дернулся, а потом застыл, выпучив свои глаза.

И глазом никто не успел моргнуть, как Рэту с Энку кубарем покатились по снегу, со всей дури награждая друг друга тумаками. Андрей метнулся их разнимать и в награду получил кулаком большеносого в живот — как лошадь лягнула, он согнулся пополам, дыхание сперло, не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, словно кувалдой в солнечное сплетение заехали.

— Остановитесь!!!

Куда там, Энку, который оказался сверху со свирепой радостью добивал противника. Как бы не убил ему тут Рэту.

— Помогай, что стоишь, — позвал на подмогу остобоневшегоТри пальца.

Вдвоем оттащили разбушевавшегося большеносого от жертвы, которая теперь хрипела на четвереньках отдавленным горлом, безуспешно пытаясь восстановить дыхание. Энку понял, что добить противника ему не дадут, взвыл от обиды и побежал в сторону выхода из каньона.

— Стой, Энку, — да куда там, он даже не обернулся и скоро исчез среди деревьев.

В наступившей тишине было слышно только тяжелое дыхание Рэту, а Андрей разрывался между желанием бежать за Энку и послать его куда подальше. Но ведь большеносый не просто очень ценный член их семьи, он питал к нему искренние дружеские чувства — что не говори, а он единственный, кто совершенно открыто выражает свои мысли и чувства. Рэту часто что-то недоговаривает, Эдина так и осталась для него загадкой, а Энку это открытая книга. Ладно, остынет, вернется, тогда и поговорит с ним по душам.

Но до заката большеносый так и не появился. Рэту он отругал за драку и на охоту от греха подальше не отпустил, вдруг Энку караулит рыжего в каньоне, тогда живым он точно не вернется. А сам занялся вечерним уроком в «школе», который посвятил географии.

— Этот рисунок называется карта, она такая же, как та, которую мы слепили, на ней видно где находится земля, где горы и реки, а где реки без берегов с соленой водой.

— Но мы слепили большую карту, там видно где живет наша семья, где темнокожие и где длинноногие. Здесь не видно ничего.

— Это называется масштаб, Старшая, вот эта точка на нарисованной карте то место, которое подробно показывает наша карта из глины. Здесь находится наш каньон. Слева от нас горы, а за ними земли Заката, как видишь, со всех сторон он окружен рекой без берегов.

— А большая земля на Восходе, кто там живет.

— Оттуда пришли темнокожие, наверное, там они и сейчас находятся. Я точно не знаю. Подробнее, кто где живет мы изучим позже, а пока достаточно, что в мире есть пять больших земель и они все здесь нарисованы. Выучите их названия до завтра.

На этом урок Андрей решил завершить. Ему не хватало учебников разбитых на параграфы по изучаемым темам, доступные по изложению для восприятия детей. Пора браться за их написание.

— Младшая, у тебя осталась глина?

Ну а на чем еще писать в столь древние времена, кроме как на глине. Конечно, «книга» из этого материала не очень удобна в использовании, для каждого учебника придется изыскать много места, что неизбежно при толщине каждой страницы как минимум в его палец — иначе как писать на глине острой палочкой?

Идея так захватила Андрея, что он с трудом дождался наступления утра. Как-то ушли на второй план драка Рэту с Энку, подготовка к проведению сбора семьи, хитрый Эпей и холодная Эдина. Страницы по размеру решил сделать примерно привычного офисного размера, с помощью Эрру соорудил прямоугольный шаблон толщиной примерно в сантиметр. Заполнил его подготовленной Младшей вязкой глиной и выдавил большими буквами название — «География».

«Мудростью случая данными мне знаниями о Земле нашей, хочу я поделиться с вами, о, дети мои», — не слишком ли пафосно, подумал Андрей и продолжил писать — «..о людях и зверях ее населяющих, о размерах ее и разделяющих землю на части реках без берегов».

Приходилось выдавливать каждую букву в отдельности, при помарках выравнивая заново глиняную поверхность. Поэтому к полудню с трудом завершил первую страничку с введением.

— М-у-д-р-о-с-т-ь-ю с-л-у-ч-а-я… — прочитала по буквам вертевшаяся рядом Старшая, на удивление скоро завершившая сегодня утренний «урок». — А книга не развалится, если взять ее в руки?

— Она должна подсохнуть как горшки Младшей, тогда она станет твердой.

— Но сейчас холодно, они будут очень долго сохнуть.

— Тогда мы подсушим ее в костре.

Андрей не был уверен в успехе. Если бы было так легко обжечь глину, то для производства керамики не использовали бы специальные печи. С другой стороны — саманные кирпичи, например, только подсушивают, а не обжигают. И не разваливаются же — дома из них строят. Конечно, много зависит и от самой глины. Будем надеяться, что Младшей удалось нащупать правильное сочетание песка и глины. Может секрет в постепенном длительном нагревании, в любом случае надо попробовать.

Он поручил сестрам собрать побольше хвороста и дров, а сам наскоро проглотив какую-то еду, которую принесла Старшая, взялся за первый параграф, который вкратце описывал общую географию Земли — ее форму, количество континентов и климат. За день он успел завершить семь табличек, которые охватывали введение и еще три параграфа по животному мира и населению. Его учебник простотой содержания и отсутствием многих деталей напоминал презентацию на тему всемирной географии, но и так сойдет. Подробности можно будет описать и потом. А у него еще стоит задача написать труды по лингвистике и естествознанию, чтобы дать детям общее представление о мире. Ради этой цели можно отменить и вечерние занятия.

— Аккуратнее, Младшая, жар на глину должен идти со всех сторон.

Сначала костер был совсем хилым, едва касающимся лепестками пламени их табличек. Примерно через час Андрей добавил веток, и старался придерживать равномерную температуру еще два часа. За их манипуляциями с интересом наблюдал Эрру, который из-за наступившей темноты вынужден был завершить свою работу по скручиванию веревок. В завершение, чтобы поднять температуру обжига, в костер покидали весь оставшийся хворост. Андрей зевнул, пора и поспать. Результат их работы будет ясен только завтра. Младшая наотрез отказалась отходить от костра, решив караулить всю ночь. А он решил переночевать в пещере, с трудом при свете затухающего факела перебрался через тела женщин и детей, спящих в большом зале, в комнату Гррх, наощупь нашел на полу Эдину, прижался к ней, согрелся и уснул.

Утром Андрея разбудила шумная женская драка. Открыл глаза — Эдина вцепилась в волосы какой-то незнакомой женщине, которая в свою очередь пыталась расцарапать ей лицо. Что они не поделили?

— Что случилось, Эдина?

Ответом ему был злой взгляд женщины, которая вытолкнула незнакомку в большой зал.

— Я твоя женщина, Эссу. Ты сам привел меня сюда из под Белой горы, почему же ты спал, прижавшись к дочери Эрита?

— Я думал — это ты, — было же темно, я не думал, что в комнате Гррх кто-то будет кроме тебя и детей.

— Как ты мог не понять, что это не я, если она и я это ветвь ивы в сравнении со стволом сосны?

Андрей пожал плечами и как мог, постарался успокоить свою женщину. Отдышавшись, они лежали на шкурах криворога, он гладил ее по спутанным светлым волосам.

— Надо бы расческу изобрести, — пришла в голову несвоевременная мысль.

— У тебя здесь неправильная семья, Эссу, — все мужчины ходят с маленькой бородой и обрезают волосы на голове. Смотри, какая красивая борода у Эпея три пальца. И как он свирепо выглядит. Я скучаю по тому времени, когда мы с тобой жили у Белой горы. Ты был настоящим и ходил на охоту, Лэнса учился у тебя обходиться с копьем, Имела играла с другими детьми. А теперь они ходят в твою «школу», а Старшая говорит мне, что я должна делать.

— Охотники с Белой горы отправили своих женщин сюда, а сами бегают от темнокожих по нагорью. И помогли ли им их длинные бороды? А я делаю все, чтобы и мы не повторили их судьбу.

Дочь Эрита с грустным видом стояла у выхода пещеры вместе с другими женщинами и детьми белогорцев. Андрей посмотрел на нее, в самом деле тонкокостная, похожая на ивовую ветку, и ободряюще улыбнулся. Что не говори, а это он виноват, что ей досталось от Эдины.

У прогоревшего костра его ждали Младшая, Старшая и Эрру. В ожидании его появления они в нетерпении переступали с ноги на ногу. Длинноногому тоже был любопытен итог их вчерашней работы. Когда разворошили золу и извлекли таблички, то сердце у Андрея быстро забилось. От полученного результата зависит очень многое. Внешне таблички выглядели вполне целыми, трещин видно не было, только у одной отвалился уголок. Сдул с поверхности остатки золы — стали видны вдавленные буквы. Постучал пальцем по табличке- звенит. У него получилось! Переполненный эмоциями Андрей подхватил взвизгнувшую от неожиданности Младшую и с криком радости подкинул в небо.

— Ты молодец, Младшая, смогла подготовить правильную глину.

— А если в костер положить вместо табличек горшки, то они тоже станут твердыми?

— Да, и в них тогда можно будет налить воду, и даже нагреть ее на костре. Но при обжиге нужно быть очень аккуратными, нельзя сразу разводить сильное пламя, а то горшки треснут и развалятся на куски.

Старшая взяла одну табличку в руки, почистила снегом поверхность и прочитала: «Мудростью случая..»

— Они твои, Старшая. Положи их в отдельное место, будешь учить детей по этому «учебнику».

— Учебник по счету получился довольно маленьким — всего три параграфа. Причина была проста, он и сам не был силен в математике. Поэтому ограничился наименованиями цифр от 1 до нуля, таблицей умножения, прибавлением, вычитанием, умножением и названиями простейших геометрических фигур. Итог — все уместилось на четыре таблички с введением, в котором говорилось о важности для охотников умения считать. «Математика» начиналась опять же словами «Мудростью Случая..», с них он решил начинать все свои «учебники». Примеры по задачам Андрей решил сделать отдельно, как-нибудь потом, когда будет время.

Пока он переносил на глину накопленные в веках знания, Младшая слепила две простые чашки, один объемистый горшок и теперь ждала, пока наступит момент поджечь костер. Закончив, сбросил оставшуюся часть работы на нее — у самого терпения не достанет по многу часов костер поддерживать. На сегодня хватит ученой деятельности. Пора готовиться к общему сбору.

— Эссу, мы с Эпеем пойдем на охоту, — скучающий Рэту все никак не успокаивался.

— Научи лучше детей швырять тонкие копья из лука, Энку еще не вернулся, а еды у нас пока достаточно.

— Рэту не боится большеносого и мы будем вдвоем с Эхеккой.

— Энку не враг нам, он такой же как и ты, он обязательно вернется. Тем более у нас осталась его женщина. Подожди немного. К тому же завтра у наша семьи соберется вместе и ты там будешь мне нужен. Эпей пусть идет, если хочет.

Что не говори, а хромой длинноногий оказался ценным приобретением. Эрру изготовил несколько мотков веревки. Андрей размотал один — метров пять, не меньше. И когда успел только.

— Эрру, как используют веревки в семье длинноногих?

— Мы связываем с их помощью ветки, чтобы пересекать реку.

— А для охоты?

— ???

До силков они, судя по всему, не додумались. Что может быть проще, чем сделать из веревки силки? И их могут ставить и женщины, и дети, и семье будет постоянный приток еды в виде птицы или мелких зверей. Немаловажное подспорье, если охотники не смогут долго добыть крупную дичь.

— Я обрезал рога тура, как ты и хотел, и сделал так, что их можно будет носить на плече.

Каким-то образом Эрру сумел обрезать острый конец каждого рога, а затем просверлить своей палкой с камнем тонкий канал до полости. А еще сделал из кожи некое подобие футляра, к которому привязал веревки. Красиво. Андрей принюхался, но все еще пованивает.

— Надо их еще раз прочистить ветками, Эрру, а затем промыть водой. Сделай это до заката.

— Зачем тебе они нужны, Эссу?

Андрей приподнял рог, поднес ко рту и дунул. Ничего не произошло. В недоумении повертел огромный рог в руках. Может отверстие для воздуха слишком маленькое? Вместе с Эрру немного расширили канал для воздуха и что есть силы он снова в него дунул.

— Бууууууу.

Звук оглушал. Наверное, он был слышен во всем ущелье. Как красиво звучит. Побледневший длинноногий упал от неожиданности со своего поваленного ствола дерева.

— Завтра после заката, у нас большой сбор семьи и они нам пригодятся. Ты тоже будешь там. И еще, Эрру, вырежи из дерева вот такую фигуру — Андрей нарисовал на песке схематическое изображение совы и просверли дырочку для веревки, чтобы можно было носить на шее.

Короткий зимний день быстро шел к завершению. Стихли крики детей, которые перестали вместе Рэту метать тонкие копья и ушли к своим матерям в пещеру, потух костер Младшей, в котором кроме табличек находились еще горшки, Эрру перестал выстругать своим каменным ножом фигуру совы и тоже покинул свое поваленное дерево. Наступила тишина. Андрею захотелось посидеть на своей любимой поляне у замерзшего ручья и обдумать завтрашний день. Станет ли он таким определяющим для его маленькой семьи, как он думает, или он преувеличивает свои возможности, и спустя некоторое время все вернется здесь на круги свои, и большинство захочет жить так, как живут, например, белогорцы. Этого хочет, например, Эдина и наверняка не одна она. А потом придут темнокожие из девятиглавого племени и перебьют их всех. И в такое важное время один из тех, на кого он так рассчитывал, покинул семью. Андрею показалось, что за деревьями мелькнула тень. Он повертел головой. Нет, показалось. Он опять ушел в свои мысли, когда снег рядом скрипнул под тяжестью севшего рядом с ним человека.

— Почему ты сидишь один, Эссу?

— Мне не с кем говорить, Энку.

Какое-то время оба сидели рядом в тишине.

Сигарету бы сейчас, в последнее время у Андрея все реже появлялось желание покурить, но сейчас захотелось вдохнуть густого табачного дыма. Наконец Энку нарушил молчание.

— Я не хотел бить рыжего, но он приписал себе победу у «Трех зубов», потому и не вытерпел. Ты же помнишь Эссу, если бы я тогда вовремя не появился, то вас бы всех убили.

— У тебя будет возможность показать себя снова, скоро темнокожие придут и сюда.

— И еще, — большеносый замялся. — Рэту что-то не договаривает про то, как женщины и дети белогорцев у нас оказались. Он был с Эпеем, когда мы от длинноногих вернулись. Не нравится мне этот Три пальца.

— Я понимаю, что вы повздорили с Рэту, но они же с Эпеем из одной семьи, Энку, им есть что обсудить, не нужно сразу подозревать его в нехорошем. Оставьте ваши раздоры, завтра у нас очень важный день, мы соберем всех членов семьи и решим, как мы будем жить дальше. Если все останется как сейчас, то мы закончим как белогорцы — будем бегать от темнокожих пока они нас не догонят. И тогда некому будет рассказать о твоих подвигах. Вы оба — и ты, и рыжий, очень важны нашей семье.

— Я останусь на поляне, не хочу в пещеру, там очень тесно. Поставлю здесь жилище для себя.

— А как же Иква?

— Она будет приходить ко мне, Эссу. Вдвоем со мной ей будет скучно, а в пещере много женщин, всяко веселей.

Все же, имя здесь не просто так дают, Энку как был любителем одиночества, так им и остался. Правда и в полное отшельничество удаляться не желал, предпочитая находиться где-то рядом, но не вместе со всеми.

Наступивший было приступ меланхолии с появлением большеносого куда-то пропал. Утро следующего дня Андрей начал бешеной активностью. Сначала запретил всем куда-то на этот день отлучаться, затем поручил Старшей отнести на поляну, где обосновался Энку, 12 факелов и собрать там же дрова для костра. Вместе с Младшей извлек из золы «Математику» и ее горшки. Если пластинки «учебника» выглядели вполне нормально, то некоторые чашки потрескались. Видимо, в костре не удалось добиться равномерного нагрева всей поверхности. Но три чаши и один большой горшок для первого раза результат вполне себе приемлемый. Надо бы к полудню проверить, удастся ли в этой «кастрюле» вскипятить воду. Как оказалось, вполне себе можно, поставленный на камни плоским днищем горшок не протекал, Андрей даже сварил в нем напиток, закинув в кипяток спрятавшиеся под снегом на кустах без листьев ягоды калины.

— Вкусно, — Младшая облизала чашку, из которой только что выпила вторую порцию горячего «чая».

Горьковатое варево, как не странно, понравилось многим, в том числе и детям, а Грака задумчиво крутилась вокруг горшка, время от времени грея о его горячие бока свои руки.

— В нем удобно нагревать травы, Эссу, лучше, чем в мешке из шкур, кидая в него горячие камни.

Вот в чем дело. А сможет ли Младшая сделать из глины небольшие кувшины с узким горлышком, где Грака сможет хранить свои готовые «зелья»? От этой перспективы захватывало дух. Но сегодня заниматься этим времени нет — надо готовиться к сходу семьи.

По замыслу Андрея сход должен был стать той отправной точкой, от которой будет отталкиваться вся дальнейшая жизнь их семьи. Он должен заложить основы для того образа жизни, который виделся ему правильным, конечно, если он и его семья хотят выжить в условиях экспансии темнокожих. И больше всего он боялся, что сход превратится в посиделки у костра, которые забудутся через несколько дней и все потечет как раньше. Значит, необходимо сделать его как можно более запоминающимся.

— Зачем здесь это, Эссу. — Энку, оставшийся на ночь на поляне, рассматривал принесенные Младшей факелы.

— Увидишь вечером, а пока помоги мне их расставить.

Вдвоем они расставили факелы по кругу, в центре которого выложили пирамиду из дров для костра. Наверное, в темноте они будут очень красиво гореть, создавая вокруг таинственные тени, но чего-то не хватало. Какого-то символа. У него же сохранился череп Гррх, в который он собирал летом землянику! Медведь это благородный символ — сильный зверь, и в отличие от сородичей его времени полный вегетарианец, добродушный, никого просто так не задерет и в тоже время и в обиду себя не даст. Несмотря на сопротивление большеносого, который не хотел снова вбивать в промерзшую землю колья, заново расставили факелы — вместо круга получился широкий полукруг, в котором по его замыслу они все усядутся, с примыкающим к нему коротким носом как у бутылки. В самом узком месте в землю вогнали невысокий шест — место для Гррх готово.

Когда заказывал Эрру вырезать из дерева сову, то Андрей рассчитывал на схематическое изображение, в котором едва будут угадываться черты этой птицы. Глупо в этом времени надеяться на эстетические нормы, они еще не сформированы. Но длинноногому удалось сотворить настоящий шедевр — лицевая сторона была выпуклой, каждое перышко птицы тщательно вырезано, а поверхность отполирована. Он повертел скульптурку в руках — полная иллюзия, что голова птицы поворачивается как ее не верти и сова внимательно наблюдает за ним. Андрей вспомнил поделки Ам из глины, а ведь они тоже отличались такой же тщательностью в деталях. Возможно, они просто не умеют по-другому, что видят, то и воспроизводят.

— Эрру, а смог бы ты сделать сову с рожками?

— У совы не бывает рожек, Эссу, — на лице мастера отразилось недоумение.

Талант ремесленника у длинноногого несомненен и как его так легко отпустили из семьи? Или там все такие и потеря для них не так велика? Но для них он находка и надо постараться, чтобы он задержался в каньоне надолго.

— Эрру, а сколько человек из длинноногих могут сделать такую фигурку совы?

— Не все. У меня было много времени учиться этому, из-за ноги не мог ходить на охоту, поэтому плел веревки, обрабатывал шкуры, делал одежду и наконечники для копий. У длинноногих не отправляют в последнее путешествие на равнину тех членов семьи, которые не могут больше охотиться.

— Буууу…

— Дуууу…

Рога звучали божественно. Как не странно, несмотря на то, что внешне и по размеру они были совершенно одинаковы, гудели они по-разному. Из одного извлекался вполне себе такой солидный бас, а второй высотой звучания напоминал горн. Эрру чем-то отполировал их, и теперь лучи тусклого зимнего солнца красиво отражались на их черной поверхности. И носить удобно на плече, поскольку на них закреплены две широкие полосы кожи с привязанными к ним ремнями. Хорошо бы и рисунки еще на них нанести, но украшательством пусть занимаются будущие владельцы.

— Эрру, я жду тебя после захода солнца на поляне. Там будут все члены нашей семьи.

Придет, значит, решил связать свою судьбу именно с ними, а не с длинноногими.

— Почему Трех пальцев не будет, — на него смотрела возмущенная Эдина, которой он сообщил о предстоящем вечером действии и составе его участников.

— Эпей не из нашей семьи!

— Но он из семьи из под Белой горы, твоей семьи, Эссу. Ты же позвал Рэту и Эхекку, они такие же как Три пальца!

— У нас одна семья, и она здесь, а не у Белой горы. И Эпей к ней не относится, и права влиять на ее жизнь он не имеет.

— Но почему идет Эрру, он вообще из длинноногих и не может идти на охоту. Какая от него польза? Зачем давать ему еду?

— Он может сделать так, что другие охотники принесут намного больше еды, которой хватит и на него. И я так хочу, этого достаточно.

Чтобы снять раздражение от разговора со своей женщиной Андрей пошел посмотреть, как проходят занятия в «школе». В этом месте он всегда расслаблялся, что не говори, а знания это основное, что он может привнести в этот мир. Может посеянные им ростки и дадут когда-нибудь обильные всходы, если только их не затопчут темнокожие или семья его не вымрет от голода или другого непредвиденного несчастья. Буквы научились выговаривать почти все дети, а присутствовавшая Младшая даже выкладывала из них короткие предложения. Со Старшей, конечно, ему повезло. Наверное, одно то, что она ежедневно собирает здесь всех ребят большого труда стоит. Вряд ли женщины белогорцев добровольно приводят сюда каждое утро своих отпрысков.

— Женщина которая не отправит ребенка в школу не получит еды, — пожала плечами Старшая в ответ на его вопрос.

Метод поддержания дисциплины у нее оказался суровым, зато действенным. А он бы со своим характером, наверное, наоборот, тем, кто отправит ребенка в школу, выделил бы дополнительную порцию в качестве поощрения.

Среди детей выделялась стройная фигура дочери Эрита. Странно, по возрасту она учиться не должна.

— Эссу, ты ничего не сказал что делать, если кто-то из взрослых захочет учиться. Если пожелаешь, то я отправлю ее к другим женщинам.

— Нет, если хочет, то пусть остается. Я просто не думал, что кто-то из взрослых тоже изъявит желание приобщиться к знаниям.

— Хорошо, она мне еще помогла «учебники» носить в корзине, очень они у тебя тяжелые. И буквы все быстро выучила.

— Если сможешь выложить свое имя из букв, то и дальше будешь посещать школу, — Андрей подошел к дочери Эрита.

— Какого интересного цвета у нее глаза, бирюзовые, цвета южного моря, которое здесь никто никогда не видел, — отметил он про себя.

Девушка нерешительно перебирала деревянные буквы, время от времени бросая на него из под пушистых светлых ресниц испуганные взгляды, пока не собрала свое имя.

— Э-С-И-К-А, — прочитал он по буквам. — Ты справилась, можешь ходить сюда и помогать Старшей.

Возможно, если бы у него было больше времени опыта, то и сход членов племени можно было лучше подготовить. Но получилось, как получилось. Во всяком случае, все присутствующие выглядели вполне себе довольными. Отблески от факелов отражались на белом черепе Гррх, на костре в середине полукруга кипел, распространяя вкусный запах, котел Младшей, в котором варилось сушеное мясо, еще он добавил туда размельченный подсушенный лукочеснок и несколько горстей собранных женщинами зерен злаков. Соль решил не добавлять, мясо и так подсоленное. Все присутствующие суетились вокруг костра, пока он, наконец, не усадил их всех полукругом и стал к ним лицом.

— Зачем ты собрал всех здесь, Эссу, — задал Рэту вопрос, который, похоже, вертелся у всех на языке.

— Мы все здесь для того, чтобы обсудить будущее нашей семьи.

— У нас все хорошо, Эссу. Есть еда, здоровые охотники, женщины и дети. Что нам еще нужно, — проворчал Энку.

— Белогорцы тоже думали, что у них все хорошо, и где же они?

— Они вернутся за своими женщинами, они храбрые охотники, — это уже Эдина не утерпела и подала свой голос.

Что интересно, остальные промолчали.

— А я не хочу, чтобы нашим женщинам и детям пришлось бежать в чужую семью, в то время как мы будем прятаться по всей равнине от их тонких копий, — Андрею надоел этот балаган и он решил взять быка за рога. — А чтобы этого не случилось, наша семья должна отличаться от других. Я предлагаю следующее. Отныне наша семья будет называться семья Гррх.

От сидящих на земле послышался гул обсуждения. Вроде как протестующих нет. А может им все равно, как называться.

— …членом семьи Гррх может стать каждый кто пожелает, вне зависимости от того в какой семье он до этого жил, если будет согласен с правилами жизни в семье Гррх и против этого не будут возражать другие члены семьи.

— А если он согласится с правилами, но не будет их выполнять? — подал свой голос Рэту.

— Тогда он должен покинуть семью Гррх.

— …вся добыча семьи Гррх будет делиться на всех, а не только женщину и детей того, кто ее добыл.

На этот раз гул был не такой доброжелательный.

— Если я добуду быка, то мне все равно, что его разделят на всех. Но если криворога, почему Иква и ее сын должны получить столько же, сколько женщины и дети, у которых нет мужчины? — Энку этот пункт не понравился.

— Чтобы когда тебя затопчет однорог, если ты его наконец-то снова найдешь, Иква и ее сын продолжали получать еду и дальше, а не ложились спать голодными.

–..в семье Гррх будет действовать «школа», которую должны посещать все дети, пока не научатся читать и писать.

Протестов не последовало как, впрочем, и одобрительных возгласов. На счет пользы от «школы» ольшинство еще не определилось.

–..все мужчины семьи Гррх должны укоротить свои бороды и волосы на голове, чтобы отличаться от охотников других семей и темнокожих.

Андрей при озвучивании этого требования ожидал бури протестов, но ее не последовало. А ведь почти все охотники и так укоротили волосы и бороду по его примеру, кроме Эрру, просто потому, что так удобнее. Если начистоту, то это требование просто его блажь. Не нравились ему эти свалявшиеся космы и все тут. Другой объективной причины по большому счету ведь и нет.

— …следить за исполнением правил семьи Гррх будет Эссу. До тех пор, пока члены семьи не решат иное. У Эссу будут три помощника. Рэту- левая рука. Он будет говорить мужчинам и мальчикам в семье, что они должны делать. Тренировать их и готовить к охоте.

Энку- правая рука- он будет отвечать за то, чтобы в семье Гррх всегда была еда. В знак того, что они являются теми, кто они есть в семье Грхх, им будут вручены эти рога, чтобы в случае необходимости они могли подавать сигналы другим членам семьи — или позвать на помощь, или предупредить об опасности. Их изготовил Эрру, который пришел к нам от длинноногих.

На поляне наступила тишина. Стало слышно, как потрескивают в костре дрова. Энку бережно взял в руки рог, в его ладонях он уже не казался таким уж большим. Большеносый не знал, что с ним делать. Эссу показал как обращаться с рогом.

— Бууууууу…, — Энку достался рог с басовитым звуком.

— Дууууу… — рыжий смог разобраться с использованием своего символа власти самостоятельно.

— …третьим помощником Эссу будет женщина. Она будет говорить всем женщинам и детям семьи Гррх чем они должны заниматься и распределять их обязанности. Она же будет руководить «школой». Старшая, подойди сюда.

Андрей увидел, как скривилось в темноте лицо Эдины.

–..в знак того, что она является тем, кто она есть, Старшой вручается эта статуэтка с изображением птицы. Ее нужно носить на шее, чтобы все ее видели и знали кто она.

Старшая поедала статуэтку совы влюбленными глазами и под ободряющие крики Граки и Младшей надела ее на свою шею.

— Я, Эдина, твоя женщина, Эссу, и теперь я должна делать то, что говорит эта девочка, у которой даже нет еще мужчины? Не будет этого!

— Да, ее будут слушаться не только ты, но и другие женщины и девочки, вне зависимости от того, есть ли у них мужчина или нет. Таковы правила жизни в семье Гррх. И я прослежу, чтобы они соблюдались. Чтобы никто не мог сказать, что не слышал эти правила жизни в семье Гррх или неправильно их понял, они будут записаны и выложены на этой поляне под головой Гррх, и каждый сможет с ними ознакомиться в любое время. Дополнить или изменить их можно по пожеланию всех членов семьи.

Завершился сход пиром. Сушеное мясо придало его супу какой-то необычный вкус, который оказался на редкость приятным. Пожалуй, это блюдо станет хитом в холодное время года. Особенно у детей, поскольку после варки мясо стало мягким и стоило немного потянуть, как тут же легко расслаивалось на тонкие пластины — как раз по детским зубам. А вкусный бульон хорошо согревал продрогших членов только-только образовавшейся семьи Гррх.

Никто не спешил расходиться — факелы еще горели, а яркий костер, куда подкинули свежую порцию дров, распространял вокруг волны тепла. Нервное напряжение, которое не отпускало Андрея целый день ушло, сменившись расслабленностью. Дело сделано.

Начал он мурлыкать про себя куплеты «Сражения». К нему присоединилась Грака у которой оказался высокий приятный голос.

Так, надо вмешаться, а то опять про Энку «забудет», а тот очень щепетильно относится к собственной славе.

К исполнению последних куплетов присоединились почти все присутствующие, правда, вразнобой, поскольку текст у каждого был свой. Надо бы озаботиться составлением канонической версии «Сражения», чтобы можно было петь всем вместе.

Его преследовали девять собак, которые то сбивались в кучу, что-то вынюхивая, то вытянувшись в струну, бежали по его следу. Они уже близко подобрались, так что порывы ветра доносили до него запах псины. Оттого, что все происходило в полной тишине, ему стало очень страшно. Хоть бы залаяли, что ли. Надо успеть добежать до скалы, которая перекрывает вход в каньон, прежде чем они настигнут его. Андрей бежит со всех ног и проваливается в сугроб, который маскирует яму. Теряет время, выбираясь из снежного плена, и теперь уже не уйти. Убежать не удалось, он успокоился, поднял свое копье, которое лежало на снегу и, прижавшись спиной к скале, с фатальной решимостью стал ждать, пока псы догонят одинокого охотника — он собирался дорого продать свою жизнь.

— Эссу, Эссу, — кто-то пытался докричаться до него. Андрей открыл глаза, он стоял посередине зала Гррх, и на него со страхом смотрела Эдина, у которой шла носом кровь. Из-за ее спины выглядывала перепуганная Имела.

Так это был очередной сон?

— Ты ударил меня!

— Я не хотел, мне приснился плохой сон. Имела, иди к папе.

— Нет!

Андрей в смятении вышел из пещеры, похоже, до рассвета еще далеко — кругом царила кромешная тьма, а ведь как удачно все вчера прошло на сходе. Неужели сон это предупреждение о предстоящем нападении темнокожих, предыдущее видение летом было о том же, но сейчас все было преподнесено в какой-то аллегорической форме. Как не вовремя, против девятиглавого племени они не потянут. А если честно, то и столкновения против охотников только одной или двух семей, а не всего племени, им не выдержать. Вернулся обратно в свой зал. Дочь еще не уснула, повернувшись к нему спиной, потихоньку плакала, накрывшись с головой шкурами криворога. Надо бы ее как-то разговорить, чтобы успокоилась.

— Имела, идем ко мне, я расскажу тебе сказку.

— Нет! Я боюсь. А что такое сказка?

Любопытство перебороло страх.

— Это такая интересная история, которую рассказывают маленьким детям родители, но только если они хорошо себя ведут. Ты меня не слушаешь, поэтому я не расскажу ее тебе.

— Я буду слушаться.

— Ну тогда дело было так. В одной небольшой пещере в густом лесу прятались старик и старуха. А вдвоем они остались потому, что на их семью напали темнокожие и только они одни и смогли спастись от их тонких копий. Однажды зимним днем не осталось у них еды, и только в углу пещеры наскребла старушка немного зерен, которые собрала еще осенью. Раздробила старая зерна на плоском камне, смешала с водой, замесила, и получился у нее круглый шар, который она назвала Колобком.

— Папа, а почему они не пошли на охоту, если хотели есть?

— Кругом не осталось зверей, темнокожие перебили их всех. Но слушай дальше — когда старик и старуха хотели запечь Колобка на нагретом камне и съесть, то он вдруг ускакал от них и покинул пещеру.

— Они остались голодные?

— Ну, в общем-то, да, но слушай дальше. Долго он так скакал, пока ему навстречу не повстречался криворог. «Колобок, Колобок, я тебя съем», — сказал криворог. «Я от старухи ушел, я от старика ушел, и от тебя уйду», — спел ему песенку Колобок. Следующим ему попался волк.

— Он и от него ушел?

— Ушел, спел про то, что и от старухи ушел, и от старика, и от криворога, а от глупого волка тем более уйдет. А потом ему попался Гррх, но и он не смог съесть Колобка. Но тут повстречался ему темнокожий и прикинулся тот, что друг он Колобку, но плохо слышит и не может разобрать, что за песенку поет ему Колобок. Тот подкатился к нему поближе и тут — «Няям!» — и съел темнокожий Колобка. Поэтому, дочь моя, никогда нельзя доверять темнокожим, чтобы тебя не съели как Колобка.

— Она уснула, Эссу, — его женщина с интересом слушала сказку. — Этот Колобок — мы? Большеносые и семья Граки убежали от темнокожих, теперь и белогорцы бегут, несмотря на холодное время года, остались только мы.

— Остались еще длинноногие, белогорцы еще придут за своими женщинами, не все у них потеряно, а нам некуда бежать. Мы или победим, или умрем. Спи.

— Нам надо поговорить, Эссу, — озабоченный вид Старшей демонстрировал, что вопрос срочный и не терпящий отлагательств. — Семья Гррх это пять мужчин, четыре женщины и шестеро детей. Теперь у нас два раза по десять и еще пять женщин из под Белой горы и три раза по десять детей.

— Я все это знаю, Старшая, для чего ты это рассказываешь.

— На всех вместе в день уходит шесть раз по десять рыб и столько же кусков мяса, и если не будет свежей добычи, то оставшейся рыбы и мяса хватит на двадцать закатов. Нам нужна свежая добыча, Эссу, а то скоро нечего будет есть.

Вот уж не думал, что запасов, с помощью которых он планировал скоротать зиму, не хватит и на месяц. Нужно идти на охоту. Но можно кое-что еще сделать.

Рыжий и большеносый с интересом рассматривали петлю, которую он разложил на снегу.

— Рэту, представь что ты заяц или вкусная птица с красным опереньем у головы, а теперь наступи на эту веревку и иди дальше.

Петля зацепила Рэту за ногу и не пускала. Чем сильнее он дергал, тем крепче становился узел. Рыжий остановился и вопросительно посмотрел на него. И что, типа, дальше.

— Ты все-таки не так умен, Рэту. Эссу хочет сказать, что если веревки расставить в нужных местах, то добыча, попав в петлю, не сможет никуда убежать. Только у нас нет столько веревок, — Энку суть идеи понял сразу и теперь рассчитывал, какую от нее можно получить практическую пользу. — Но ловушка не удержит большого зверя, и олень, и бык легко ее порвут. Надо выкопать яму, чтобы они провалились туда и не могли выпрыгнуть.

— А петля не на них рассчитана, это на птицу или мелкого зверя. Зато расставить такие петли смогут даже дети и подростки. А веревки можно взять у Эрру. Рэту, ты не забыл, что с вчерашнего дня являешься моей левой рукой и должен руководить мужчинами, а так же готовить молодежь к искусству охоты? Так покажи, что семья не просто так доверила тебе этот рог. Собери сегодня вместе Лэнсу, сына Иквы и других подростков, которые подходят по возрасту — покажешь им, как расставлять силки и где. Они младшие охотники, а не дети. Ловушки надо будет ежедневно проверять. А я с Энку и Эпей с быстроногим Эхеккой пойдем сегодня на охоту. А Эрру в наше отсутствие вместе с женщинами пусть вырубает лестницу в скале.

— На равнине много снега, вы не сможете далеко уйти.

— Есть у меня одна мысль, как быстро ходить по снегу.

Первоначально Андрей хотел использовать подобие лыж, но, подумав, отказался от этой идеи. На их изготовление у Эрру ушло бы дня три, если не больше. В результате остановился на промежуточном варианте — привязали кожаными ремнями к ногам плоские дощечки, в итоге получили снегоступы. Правда, если ногу при ходьбе не ставить параллельно к земле, то острый конец снегоступов втыкался в снежный покров и приходилось их постоянно счищать руками.

— В следующий раз надо будет концы наверх загнуть, — с запозданием пришла мысль об улучшении их конструкции.

В конце концов, все приноровились, но с непривычки, начали побаливать мышцы ног.

У озера они разделились — Три пальца с Эхеккой отправились вдоль правого берега, а они с Энку, прихватив с собой сани, на Закат. В сторону, где находятся Холмы Ушедших, там он очнулся в гроте, когда появился в этом времени. Как давно это было.

— Степь выглядела какой-то пустой — только следы зайцев, птицы или другой мелкой дичи. Но им нужен крупный зверь. Равнина начала постепенно сужаться, пока они не очутились в длинном узком овраге шириной метров в пятьдесят. Теперь над головой высились отвесные склоны.

— Пошли наверх, — Энку тычет пальцем в небо.

Над оврагом простиралась степь, с одной стороны ограниченная пологим скользким спуском, по которому они только что с большим трудом взобрались, а с другой — невысоким каменистым пригорком, поросшим хвойными деревьями. В этом леске они и решили переночевать, поскольку тусклое солнце стало быстро катиться за горизонт. Чтобы не волочить на себе лишний раз волокушу оставили ее на равнине. В занесенной снегом неглубокой ложбине соорудили уютную берлогу, на пол накидали порубленные еловые ветки, на которых и продрыхли до утра.

— Что-то не так, Эссу, — большеносый принюхивался, шумно вдыхая воздух. — Горит что-то, подождем здесь немного.

Андрей набрал воздух в ноздри, но ничего не учуял.

— Мы теряем время, постараемся дойти до Холмов Ушедших к полудню, куда-то ведь подевались все звери, а зимой не может трава гореть.

Но далеко они не ушли. Вдали показалось странное снежное облако. Оба в недоумении остановились, неужели началась снежная буря, но откуда, на небе ни облачка, и ветра нет. Облако, ускоряясь, двинулось в их направлении. Чертовщина какая-то.

— Возвращаемся, Эссу, это большое стадо быков, их что-то напугало. Они нас затопчут — большие глаза Энку все-таки что-то углядели в снежной пыли.

В этом он прав — на пути встревоженных быков даже Брр не рискнет встать, мигом затопчут. Со всех ног они помчались обратно в лес, где спрятались за гребнем косогора, пережидая опасность. Прошел час, не меньше, прежде чем стали видны детали происходящего. Это было гигантское стадо бизонов, которое, то останавливалось, то вновь ускоряло движение. Это понятно, галопом часами не побегаешь, а то всех телят растеряют. Стало слышно встревоженное мычание, которое повисло над равниной. Теперь и Андрей унюхал запах дыма, кажется, он понял, в чем дело.

— Это темнокожие, Энку, они гонят стадо к оврагу. Надо бежать отсюда.

Но было уже поздно, темные фигуры, не меньше десятка, перекрыли единственную оставшуюся дорогу, которая вела мимо обрыва. Кроманьонцы начали поджигать принесенные с собой ветки, создавая сплошную полосу огня. Никто не суетился, словно выполняли привычную работу, которая давно стала рутиной. Темнокожие, по всей видимости, поднялись тем же пологим подъемом, что и они, а ведь снега ночью не было…

— Они заметят наши следы, — когда было надо, то Энку соображал довольно быстро. Он оказался прав, трое темнокожих бросили свою работу по разжиганию костров и в недоумении рассматривали явственно просматриваемые на снегу следы полозьев от их волокуши. Находились они достаточно близко, так что Андрей по форме лица понял, что это были охотники из девятиглавого племени.

— Они такое не видели никогда, боятся, трусы — возбужденный большеносый стал на редкость болтлив. — Еще эти твои доски для ходьбы по снегу их пугают. Прямо будто Большой зверь прошел.

К сожалению, темнокожие оказались довольно сообразительными, присели на корточках, и, видимо, поняли по глубине следов, что зверь не такой тяжелый, как кажется по ширине ступни, и решили, что опасности он не представляет.

— Любопытные твари, чтобы на вас мамонт наступил, — Андрей от души выругался увидев, как троица перевернула их волокушу силясь понять, для чего она предназначена. — Уходим глубже в лес, они пойдут по нашему следу.

В зимнем еловом лесу все видно далеко. Это вам не поросший разнообразным кустарником подлесок и спрятаться здесь проблематично. Да еще когда противник буквальном смысле видит каждый твой шаг, отпечатанный на снегу.

— Иди по моим следам, Энку, пусть думают, что здесь прячется один противник — купятся ли преследователи на эту элементарную хитрость? И почему бы им просто не вернуться на место охоты, где столько дичи, не доводя до драки.

Так дошли до каменистой насыпи с которой ветер сдул весь накопившийся снег, по нему, сняв снегоступы, разошлись в разные стороны, где и спрятались за деревьями. Все, лучшего места для засады не найти. А если и дальше бежать, то лес скоро закончится и снова начнется степь, а по нему им далеко не уйти.

Копье Энку проткнуло первого темнокожего как булавка муху, выйдя из спины на половину своей длины. Второй же недоуменно смотрел на торчащее из живота короткое копье Андрея, затем, упав на колени, заорал тонким голосом.

— Грэль, грэль, — пока они мешкались, вытягивая свои копья из тел темнокожих, ошарашенный третий темнокожий развернулся и бросился наутек. Андрей неприятную процедуру выполнил быстро, а вот Энку пришлось потрудиться, поскольку свое оружие он решил достать из спины поверженного противника, вытягивая руками окровавленное древко.

— Быстрее, за ним. Иначе нам конец. Он не должен дойти до остальных. Их здесь много, нам не справиться.

На поляне у оврага наступил настоящий ад. Она не вмещала всех животных, которых сюда согнали темнокожие. Единственный проход был перекрыт линией костров, за которым прыгали, размахивая руками, охотники. Остальные, видимо, делали то же самое, но с другого конца стада. Пищали перед смертью, оказавшиеся под копытами взрослых бизонов телята, огромные самцы, возглавлявшие стадо, тщетно цеплялись копытами за скользую заснеженную землю, пытаясь сдержать напор напиравших животных и с ревом падали с обрыва вниз.

Преследуемый ими темнокожий выскочил из леса и остановился, отрезанный от остальных кроманьонцев сбившимися в кучу бизонами.

— Грэль, грэль, — оказавшись в ловушке, он начал размахивать руками, пытаясь привлечь внимание своих товарищей. Даже если они его и заметили, то спасти они бы не смогли. Да и как понять, что он нуждается в помощи, крик его заглушали вопли тысяч бизонов, а руками и так все они машут. Кто его знает, может и увидели, но решили, что он так быков пугает.

Темнокожий понял, что обречен, копье свое он бросил в лесу, чтобы не мешало бежать, и теперь остался безоружным. Раскинув руки, он бросился на них в отчаянную атаку, которую прервал широкий нож Энку, кремневое лезвие которого перерезало ему горло.

Драма стада бизонов у оврага близилась тем временем к своему окончанию. Старые сильные самцы, поняв, что не смогут сдержать напор всего стада и упадут вместе с ним с обрыва, побежали в сторону более пологого спуска. Рыжая волна животных теперь кубарем скатывались с него, ломая при падении ноги, застревая в валунах, но часть все-таки смогла добраться до спасительной степи. Лишившись преграды в виде самцов остальная часть бизонов просто рухнула сплошным потоком в овраг, как вода преодолевшая дамбу, в полете на мгновение отлипая друг от друга. Только те быки, которые оказались по периметру, а это были в основном молодые самки и телята, успели остановиться на самом краю обрыва, теперь они жалобно мычали, не понимая, что делать дальше. Преследователи с воплями азартно кидали в них дротики, но близко не подходили. Зачем рисковать, когда столько мяса лежит уже под обрывом. Если учесть десяток темнокожих, которых они уже видели, то в общей сложности на эту охоту собрались более пятидесяти охотников. Многовато. Костры уже потухли, поэтому некоторым бизонам удалось убежать и в сторону Холмов Ушедших. А темнокожие с воплями помчались под обрыв — поближе к добыче. На поляне наступила тишина.

— Зачем они это сделали, Эссу?

— Я тебе рассказывал, что такое Большая охота, так это она и есть.

— Но они не смогут унести и малую часть добычи, у них даже нет этой волокуши, которую ты придумал. Гиены придут, как только они покинут это место. И на кого они будут охотиться через несколько закатов, когда снова захотят есть? А что делать нам, если темнокожие истребят всех быков, настоящих быков и криворогов?

— Они про это не думают.

— Это неправильные люди, большеносые никогда так не делали. Не слышал я, чтобы такое белогорцы сотворили или длинноногие. Хорошо, что мы убили этих троих, больше на равнине зверя останется.

Надо уходить, Энку, они скоро начнут искать пропавших.

— О ни их найдут, я им покажу.

Андрей не мог и представить всю меру ненависти большеносого к теммнокожим, которую пробудила в нем увиденная Большая охота. Иначе, разве позволил бы он ему пойти одному в лес, пока сам он лихорадочно связывал между собой ремнями конструкцию их волокуши, которую разнесли на части спасавшиеся от гибели бизоны? Но что сделано, то сделано. Теперь же он с трудом сдерживал желание опустошить желудок от скудного завтрака. Энку не поленился притащить трупы всех троих темнокожих, теперь же отделял их головы от тела своим широким ножом. Положил их в ряд, полюбовался содеянным. Что-то его в этой картине не устроило и он переложил головы отдельно на чистый, не затоптанный снег. Рядом он нарисовал схематичное изображение головы медведя и теперь с удовлетворением любовался на творение своих рук.

— Напиши, Эссу, ниже головы название нашей семьи.

— Г-Р-Х-Х, — вывел он на снегу надпись трясущими руками.

— Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек…

–..и ям, — злой Энку выбрался из очередной снежной западни, куда попал во время погони за белой птицей. — Как долго мы будем кружить вокруг Холмов Ушедших, Эссу? Надоело уже. Темнокожие, наверное, уже давно ушли. Пора возвращаться, заберем одного быка — все они унести не смогут — и вернемся в семью Гррх..

— Завтра пойдем.

С момента, когда они стали свидетелями Большой охоты, прошло три дня. Сначала Андрей хотел бежать оттуда со всех ног домой, но затем решил, что обозленные темнокожие, которые лишились трех мужчин племени, смогут выследить их по следам. Не мог же он их привести к себе на стоянку. Вот и отправились они в противоположную сторону — прямиком на Запад, к Холмам Ушедших. Была еще причина, почему Андрей стремился именно сюда — хотелось ему еще раз спуститься в ту самую пещеру, где он очнулся в теле молодого неандертальца. Вдруг он что-то тогда не заметил и есть все-таки какое-то объяснение тому, почему он очутился в этом времени.

— Зачем эту траву положили в каменную чашу? Вы, люди из под Белой горы, странное творите, — Энку разворошил рукой сухие цветы в «могиле».

— Зато спать мягко.

— Так вот почему ты в ней спишь с тех пор, как мы сюда пришли? Она же короткая и лежать неудобно. Вот мне она была бы как раз.

— Нет, эту каменную яму все-таки для меня сделали.

Не говорить же ему, что Андрей надеется на обратный перенос.

Однако, ничего не произошло. Он так же просыпался каждое утро в этом гроте и острого сожаления по этому поводу почему то не испытывал. Только простая констатация факта, что опять ничего не вышло.

— А большеносые что делают со своими мертвыми?

— В землю закапывали, там, где земля мягкая, или в овраг сносили, а там заваливали камнями, чтобы зверь не добрался.

— Зато здесь можно переночевать. Все лучше, чем в снежной берлоге.

За три дня, что они провели здесь Андрей, исследовал каждый сантиметр небольшого грота. Но, увы, ничего необычного не нашел. Все так же белели кости упавшего когда-то в пещеру козла, на месте оказалась и прислоненная к стене щербатая плита, успевшая за время его отсутствия покрыться пылью, та самая, которой не успел накрыть его Рэту. Гладкие обработанные камни, валявшиеся на полу, предназначение которых он тогда не понял, оказались ничем иным, как рубилами. Ими белогорцы обтесывали его плиту для его погребения. Во всяком случае, другого объяснения их предназначения он нашел, да и каменные пластины, большой кучей лежащие на полу, явно были отходами от могильной плиты. Неужели эти рубила такие твердые, что ими можно обрабатывать такие плиты. Может, из гранита они сделаны? Покрутил в руках, да нет — самый обычный кремень, такой же как тот, из которого сделан наконечник его копья. А вот отщепы от плиты казались странными, так и норовили выскользнуть из рук, скользкие какие-то, словно покрытые мыльной пеной. Рубила оставляли на их поверхности хорошо видимые следы.

— Плохой камень, не заострить, мягкий какой-то, — Энку попытался сделать из подобранного скола наконечник, но ничего не выходило.

Этот странный камень не давал ему покоя, очень уж он какой-то необычный и со скуки он начал отбивать куски от большого круглого куска, стараясь придать ему форму сковородки. К его удивлению, дело продвигалось довольно споро, и скоро в его руках оказалась настоящая каменная утварь.

Вечером устроили костер прямо под выходом из пещеры, Энку разделал птицу и хотел запечь ее в углях, но Андрей его остановил. Подставив по краям небольшого костра камни, водрузил на них свое творенье. Треснет от жара или нет? Не треснуло. Тогда птицу нарубили на мелкие куски и поджарили прямо в «сковороде» в собственном жиру.

— Еще теплая, — на завтрак большеносый уплетал ножку от вчерашней птицы, на которой не было видно капель застывшего жира. А ведь должны были образоваться при затухании костра.

Андрей дотронулся до «сковородки» рукой — и в самом деле, теплая. Получается, этот камень может очень долго отдавать тепло. Прямо чудо какое-то.

Утро прошло в попытках поднять могильную плиту наверх, столь ценный камень оставлять в гроте у Андрея рука не поднялась. Все грезил о сделанных из него «чудо- сковородках». В порыве жадности прихватил с собой и уже изготовленную — пригодится. Весил он, наверное, под двести килограммов, если не больше. Хотел даже разбить пополам, но не был уверен, что получится сделать это аккуратно. А вдруг разобьется от неловкого удара на несколько частей, тогда и вовсе его в дальнейшем использовать не получится. Если бы не богатырская сила Энку, то, наверное, забрать его с собой не получилось. Обвязали его веревками, за которые они вдвоем тянули, а для страховки дополнительно обмотали ремни вокруг растущей рядом чахлой березы.

— Мало тебе в каньоне камней, теперь с собой тащишь. Или тебе обидно, что Рэту тогда не успел накрыть тебя плитой и решил ее собой забрать? — плохое настроение Энку как всегда выражалось в виде повышенной ворчливости.

— Представь, как приятно поесть из «сковородки» сделанной из такого камня, когда Эрру вырежет их для нас, и как тепло будет всю ночь в твоей землянке, если обложить ими костер. Прижмешься к ним спиной, и дрожать не будешь под утро от холода. Знать бы еще, где белогорцы его нашли, на Холме Ушедших я таких валунов не видел.

На подъемах волокуша кряхтела под тяжестью камня, на спусках же она так и норовила ускользнуть от них, поэтому привязали к ней ремни еще и сзади, чтобы тормозить при необходимости.

— Надо бы посмотреть, ушли ли темнокожие, — Энку явно не хотелось еще раз бежать от разъяренного потерями противника.

Трупов темнокожих на месте, где их оставил большеносый, не было. Ни тел, ни голов. Только надпись Андрея и рисунок Энку напоминали о незавидной судьбе кроманьонцев. Забрали с собой? Или что они делают с мёртвыми?

— Сожгли, наверное, — говорят они так делают, конечно, если дерево найдут. А если нет, то в землю закопают.

Их не сожгли. Они очень удачно ушли с Холма Ушедших, темнокожие под оврагом уже разделали добычу, привязали за ноги к палкам и только-только собирались отбыть на свои стоянки. Андрей сверху насчитал не меньше двух сотен человек, собравшихся вокруг большой ямы, рядом с которой лежали три тела. Неужели пришли все охотники семей девятиглавого племени. Похоже на то. Теперь же перед отправлением они хоронили своих убитых товарищей.

— Чего они ждут? — Энку в нетерпении грыз ногти. — Нам надо забрать быка и идти в каньон, пока гиены и волки не набежали.

Вот сволочь, его, наверное, и ждали, в центре круга, который образовали охотники, появилась фигура в шапке. Андрей его сразу узнал — «самый мудрый» из семьи уничтоженных темнокожих, к которой принадлежала Ам.

Охотники разбились на пары и теперь по очереди подходили к кострищам, на которых они эти три дня готовили себе еду, набирали в ладони золы и засыпали в яму. После чего «самому мудрому» подали большой кожаный мешок, из которого он ладонью доставал красноватый порошок и начал осыпать им дно ямы. Старик не остановился, пока его не опустошил.

Не меньше пары сантиметров слой порошка получился на дне, не экономит, Андрей с интересом наблюдал за ритуальным действием. Что дальше, закинут тела в яму и зароют?

Но, как оказалось, это было только начало. С мертвых охотников сняли их испачканная в крови кожаные обноски и «самый мудрый» начал одевать на них чистую одежду. Сначала широкие кожаные штаны, затем длинную рубашку.

— Там что-то есть, зубы как на моем ожерелье закреплены, — Энку видел лучше Андрея и углядел детали, которые он не заметил.

Видимо, на рубашки было что-то нашито. «Самый мудрый» с двумя молодыми помощниками тем временем спустился в яму, куда начали спускать тела убитых темнокожих.

— Зачем они все это делают, Эссу? Для чего они одели их в новую одежду, она ведь им больше не пригодится?

— Чтобы когда они придут в Другой мир, они ожили в красивой новой одежде.

— Энку тоже хочет в Другой мир, если я вдруг умру. Только зачем им одежда в другом мире, надо копье положить или нож.

Андрей пожалел о своем ответе, не отстанет ведь теперь.

— Нет никакого Другого мира, Энку, и они не оживут. Уж я то знаю, сам не до конца умер и это меня относили на Холм Ушедших.

— Но ты все-таки положи мне в яму нож и копье, если я умру. И мое ожерелье с горном не забудь.

Не убедил, похоже.

Между тем старику в лисьей шапке передали в яму отрубленные большеносым головы, которые он видимо, видимо, приложил к телам.

— А если он перепутает головы? — Большой лоб Энку перерезала морщина. — Как они оживут в другом мире с чужой головой?

Неужели у большеносого чувство юмора прорезалось? Да нет, серьезен. Переживает, видимо, за охотников, у которых может случиться подобная оказия. Каково им будет в другом мире с чужой головой очутиться? Приятного мало.

— Вот это правильно, я же тебе говорил Эссу, нельзя в Другой мир без оружия.

В яму передали три больших кремневых ножа, которые, судя по всему, при жизни принадлежали убитым. Но и на этом церемония не закончилась. Вылезшему из ямы «самому мудрому» передали второй мешок с красным порошком, который он успешно распылил на лежащие в могиле тела.

Уже час возятся, не меньше. Неужели столько усилий из-за простых охотников. В голову лезли всякие нехорошие мысли по поводу убитых ими темнокожих. Вождями быть не могли — для подобного статуса они были слишком молоды. Может они убили сына вождя или его близкого родственника? Этого он, наверное, никогда не узнает.

Но и на этом церемония прощания не завершилась. На слой порошка уложили огромную выделанную шкуру большерога, украшенную зубами хищников, на которую распылили еще один мешок цветной пыли. И только после этого яму завалили землей, а сверху накидали целую пирамиду камней. Темнокожие с воплями пробежались вокруг пирамиды, причем в их криках Андрею послышалось слово «грэль», наверное, желали что-то нехорошее неандертальцам, после чего забрали добычу и потянулись гуськом на восток.

А ведь они намного развитее нас или даже других семей темнокожих. Летом это не было так заметно, все ходили голышом, копья одинаковые, что у кроманьонцев, что у неандертальцев, разве что луки у них еще имелись. А что он увидел теперь? Разве можно сравнить их одежду и нашу — у них полноценные куртки с мехом, кожаная обувь, не чета нашим «сапожкам», шапки почти у всех, этот порошок, который они так бездумно расходуют, копья с костяными наконечниками, а кожа большерога, которой укрыли мертвых? Это же целое искусство так ее выделать и украсить. И как легко собрали они в одном месте для общего дела охотников всех своих девяти семей. Расклад не в их пользу.

— Надо бы нам, Эссу, раскидать эти камни и раскопать яму. Там много чего темнокожие положили, что нам не помешало бы. И одежда хорошая, и эта шкура большерога, и ножи, и зубы как на моем ожерелье, — Энку тем временем, похоже, собирался обидеть убитых им темнокожих еще раз, ограбив их после смерти. Андрею же совсем не хотелось сейчас терять время, раскидывая тяжелые камни и раскапывая руками землю.

— Нам надо торопиться, откопаем, когда придем за вторым быком.

В овраг они спустились, когда последний темнокожий давно исчез за холмами. Тысячи мертвых животных образовали целую гору под обрывом. А сколько они забрали с собой? Ответ на этот вопрос был очевиден. Андрей насчитал под двести голов бизонов с вырезанными языками, которые охотники не взяли с собой. Наверное, язык бизона считается у них деликатесом, поскольку еще у сотен животных он был также вырезан.

— Этих быков нам бы хватило очень надолго, — Энку удрученно обозревал гору мяса. — Зачем они их убили, если взяли только неколько раз пальцев обоих рук?

— Охотники всех семей темнокожих собираются раз в год на Большую охоту, обсуждают на ней общие планы, делятся новостями, обмениваются полезными вещами. Вот у большеносых было много шкур криворога, а у длинноногих одежды из рыбьей кожи. Или веревок. Если бы и мы все иногда собирались, то могли бы меняться лишними вещами, или узнать что-то новое.

Почуяв, что люди ушли, к месту гибели бизонов начали подтягиваться падальщики. Надо уходить, пока за гиенами не пришли более опасные хищники. Конечно, добычи всем хватит, но лучше не рисковать.

— Оставим твой скользкий камень здесь, придем за ним позже, что с ним станет, — Энку искал повод избавиться от могильного камня Эссу.

— Мы можем сюда совсем больше не прийти, а я не хочу оставлять его, он мне нужен.

— Но тогда развалятся сани, они не выдержат и быка, и твой камень.

— Отруби голову быку и ноги до колена, зачем их таскать с собой, — Андрей никак не хотел расставаться с чудо камнем. — И давай скорее, может успеем еще раз сюда прийти с Рэту и Эпеем, заберем каждый по быку.

— Рыыыыы, — раздался громкий рык на пределе слышимости. Гиены по другую сторону от горы из быков завизжали высокими голосами.

— Ррррр идет, — Энку выглядел встревоженным. Надо уходить, этот зверь один не ходит, два три самца и несколько самок. Он страшнее даже чем Брр. Не такой быстрый, но сильнее, гораздо сильнее.

— А как он выглядит? Есть у него длинные волосы вокруг головы? — Андрей обозначил очертания львиной гривы.

— Нет, нет у него длинных волос, — Энку пожал плечами, жест, который он перенял у него самого.

Волокуша кряхтела под тяжестью камня и туши бизона, а скорость их передвижения совсем уж упала, они почти остановились. Днем значительно потеплело и мокрый снег налипал на их снегоступы, мешая нормально ходить. Вот тебе и ледниковый период. Если еще пара градусов прибавится, то еще раз приходить сюда за быком смысла нет — мясо испортится.

— Рыыыыыы, — звук шел уже со стороны оврага. Кто бы это не был, он уже добрался до цели. Андрей не утерпел и вернулся назад на вершину ближайшего к оврагу холма. Все-таки это оказались львы. Два самца и шесть самок. Не такие, как те, которые он видел в своем времени. Эти были немного больше и у самцов, которые шли впереди, не было даже намека на привычную для царя зверей гриву. Ну что же, он удовлетворил свое любопытство, пора домой.

— Может здесь оставим твой камень, — липкий снег по которому полозья волокуши плохо скользили, доконал и крепкого большеносого. Андрей заколебался, может, в самом деле, придти за могильным камнем позже. С другой стороны жизнь в этом времени приручила его не делать далеко идущих планов, кто знает, что случится следующим днем. И удастся ли снова выбраться в сторону Холмов Ушедших.

— Нет, мы дотащим волокушу до озера, а затем позовем на помощь.

У Энку не осталось сил даже на то, чтобы сказать хотя бы слово. Они дотолкали свой неподъемный груз на вершину, нависавшую над долиной, в которой было расположено озеро. До него еще идти и идти, а сил уже нет.

— Это они, видишь Эссу, это Эхекка с Эпеем идут в сторону дома.

Сколько Андрей не щурил глаза, так и не смог ничего увидеть.

— Да вон же они, — вытянул он руки. — Встань на камень, чтобы они нас увидели.

Андрей разглядел вдалеке две двигающиеся точки и запрыгал на месте, усиленно размахивая руками. Бесполезно — точки удалялись.

— Они не увидят нас, и не услышат, слишком далеко, — но у тебя же есть рог, зачем ты кричишь, если можешь просто подуть в него.

— Буууууу, — над долиной повис солидный звук рога большеносого. — Он надул щеки, а шрам его от усилий покраснел.

— Бууууу…

Интересно, как далеко можно его услышать. Испытаний по дальности звучания они ведь не проводили.

— Они услышали, Эссу, но не видят нас.

Андрей и сам отметил, что движение точек приостановилось.

— Гуди еще, — сказал он своему товарищу, а сам снова замахал руками.

— Буууу…

Они их все-таки заметили, Андрей увидел, как две точки потихоньку двинулись в сторону их холма.

Быки и олени куда-то делись, степь опустела, — развели пустыми руками Эпей с Эхеккой, только зайцы да птица встречается.

— Наверное, много снегу навалило, не могут до травы добраться, вот и ушли туда, где белой воды поменьше.

— Бык сам упал? — наблюдательный Три пальца заметил отсутствие повреждений на шкуре бизона.

— Он не один упал, там еще много лежит, — сообщил без излишних подробностей недолюбливавший белогорца большеносый. — Беги, быстроногий, домой, зови рыжего на помощь. А мы пока втроем дотолкаем быка до каньона.

— А камень вам зачем, оставим здесь, так быстрее будет?

— Это камень с Холмов Ушедших, Эссу не хочет с ним расставаться, — захохотал Энку.

— Подожди, Эхекка, мы не успеем сегодня, сделаем еще две волокуши, а выдвинемся уже завтра. И самых сильных женщин с собой возьмем — заберем одним разом сколько туш, сколько сможем унести.

Снег вокруг озера был сильно утоптан. Размер следов явно указывал, что здесь неоднократно прошлась целая ватага детей. Что они здесь потеряли?

— Зайца нес ребенок, — Эпей разглядывал кусок шерсти, который обнаружил на небольшом дереве. — А до этого он висел на суку, и, похоже, не один был длинноухий, а несколько. Хорошие охотники растут, Эссу, не каждый взрослый в зайца коротким копьем попадет, очень уж он быстр.

— А они не дротиком его добыли, это Рэту научил их силки из веревок делать.

— Да не было их здесь, к воде никто не подходил, — утром следующего дня Андрей, Энку и Рэту обошли озеро по кругу, но никаких следов пропавших ребят обнаружить не удалось. — В степи они силки ставили, Эссу, больше негде.

Белый снег отражал лучи солнца, заставляя щурить глаза. Стаи тетеревов взлетали при их приближении, чтобы скрыться от охотников в бескрайней степи.

— Птица, — Рэту поднял веревку с повисшим на ней мертвым тетеревом. — Силки ставили здесь.

Ушедший вперед большеносый остановился и поднял с земли еще одну веревку, правда, без попавшей в ловушку добычи. Неужели подростки стали жертвой напавшего Брр или другого опасного хищника?

Энку нарезал круги вокруг найденных силков, пытаясь определить направление движения Лэнсы и сына Иквы, пока не влез в растущий рядом колючий кустарник.

— Смотрите, здесь лежали четверо взрослых, — он показал на утоптанный снег. — А это их следы. А теперь посмотрите на мой след. Энку снял с ноги снегоступ и наступил на землю.

След от подошвы обуви, позаимствованной Энку из могилы кроманьонцев, и отпечатки на снегу выглядели совершенно одинаково, с абсолютно идентичным рисунком на подошве. Понятно, почему она не скользит, на ней надрезы в виде елочки. И все-таки, это темнокожие. Самый худший вариант. У Андрея засосало под ложечкой, крови не видно, значит, тащат пленных в свою семью.

— Мы не догоним их, надо возвращаться. И они уже убили их, чтобы не сбежали по дороге, — Рэту был прав, противник оторвался почти на день и надежды освободить их живыми почти нет.

— Ночью они не смогут двигаться и они остановятся до утра. Кроме того им нужно нести с собой еще и двоих людей Гррх — живых или мертвых, — Энку выступил за погоню. Что же, решение теперь за ним.

— Если не убить их, то они приведут сюда других темнокожих. Тогда нам придется, бросив все, бежать всей семьей посреди зимы в другое место. Нам нужно настичь их, у нас есть снегоступы, а они застревают в снегу. Мы их догоним.

Удобно, все-таки, зимой преследовать неприятеля. Это вам не летом бродить в степи, пытаясь по едва примятой траве угадать, куда он убежал. Даже Андрей, который объективно оценивал свои способности к чтению следов как посредственные, совершенно спокойно двигался по тропинке, которую натоптали темнокожие.

— Луна сегодня круглая, и туч нет, будем идти, пока сможем, — Энку вышел вперед, поскольку видел лучше других в темноте, а они с Рэту следом, ориентируясь на его крепкую фигуру. Надо постораться ночью отыграть ту фору, которую они дали похитителям.

Андрей влетел в спину внезапно остановившегося большеносого. Они стояли на каменистом плато, лежащем у южных склонов невысоких холмов. Снег здесь сохранился небольшими пятнами только в тени больших камней, а разобрать ночью следы на промерзшей земле не смог бы даже Энку. Привал до утра.

— Где мы находимся, Рэту?

— «Три зуба» стоят в одном переходе к югу отсюда, а река уже завернула в сторону земель длинноногих, дальше лежит равнина, границ которой я не знаю.

— Четыре охотника не уйдут дальше чем на три перехода от своей семьи, но стоянок темнокожих нет так близко, иначе бы мы про них знали.

— А как же темнокожие, которые убивали быков у Холма Ушедших? Они же ушли дальше, чем на три перехода.

— Это была Большая охота, Энку, на нее собираются все охотники семей девятиглавого племени и в этом случае они могут отойти далеко от своих стоянок, поскольку ничего не боятся. Даже Ррр не рискнет приблизиться к ним.

— Надо поспать, Эссу. Ночь длинная, самая длинная этой зимой.

— Что ты сказал? Самая длинная?

— Вчера, сегодня и завтра будет длинная, а потом потихоньку день прибавляться начнет. Ты чего вскочил, Эссу?

Андрей его уже не слышал. Вот он, календарь, можно сказать, сам пришел в руки. По словам Энку выходило, что сегодня 22 декабря. Зимнее солнцестояние. Еще дней десять и можно праздновать Новый год. И пусть даже большеносый может ошибиться на пару дней в ту или иную сторону, это не будет играть никакой роли — 365 дней в году останутся 365 днями. Ну, и раз в четыре года можно будет прибавить денек к февралю, как он привык. Зато летние месяцы станут привычными июнем, июлем и августом. И весна наступит, когда положено — 1 марта. А через несколько лет путем наблюдений он будет знать климатические особенности данной местности, привязанные к удобной ему шкале отчета. Придется дополнить «учебник» по естествознанию новыми главами, в которых будет рассказываться о временах годах и причинах их смены.

Чтобы разобраться со следами на камнях Энку хватило и серого света только-только забрезжившего рассвета.

— Они живы, здесь прошли шесть человек, — Рэту осмотрел вновь появившуюся за каменистым плато в снежной степи широкую полосу, которую оставили преследуемые. — И завернули теперь в сторону гор.

Куда же они идут? Если бы шли дальше на восток, то могли бы выйти на какую-то неизвестную им стоянку на равнине. Но по направлению на юг, куда и вел след, нет ничего кроме как…. И тут на Андрея нашло озарение.

— Я знаю, где их стоянка. Она расположена на месте, где жила семья Ам до того, как их уничтожило девятиглавое племя.

— Ты знаешь короткий путь?

Андрей отрицательно покачал головой. Если бы они изначально знали, куда направляются темнокожие, то могли бы срезать дорогу, отправившись через «Три зуба», и успеть перехватить их в пути. Но теперь уже поздно Интересно, почему они решили сделать зигзаг, потеряв при этом в пути дополнительно больше половины дня? Ответ они скоро получили. Для этого не нужно было обладать навыками Энку в чтении следов. У приметной скалы, напоминавшей ракету с обрубленным наискосок носом, располагался лагерь. Судя по площади временной стоянки, утоптанности снега и раскиданному мусору, находилось здесь не меньше тридцати человек в течении как минимум десяти дней. Так вот куда они шли, их здесь, оказывается, ждали с добычей. После подхода преследуемых ими темнокожих с Лэнсой и сыном Иквы лагерь снялся и все они незамедлительно двинулись на юг.

— Их много, Эссу. Три раза пальцев рук. Еще и четверо, захвативших Лэнсу и сына Иквы, мы не сможем их всех убить, — Энку трезво оценил соотношение сил и опечалился.

Теперь они уныло плелись по утоптанному следу, такому широкому, словно здесь прошлось стадо мамонтов. А куда торопиться? Догонишь — потом самим придется уносить ноги. Осталось только смотреть по сторонам и надеяться на чудо.

— Четверо мужчин, которые захватили младших охотников Гррх это взрослые, а ждали их на временной стоянке темнокожие помладше, следы не такие большие и обувь другая, попроще, — теперь, когда они уже никуда не спешат, у Энку появилось время повнимательнее изучить следы кроманьонцев. — Не знаешь, почему так?

Что бы это могло быть? Разгадка была где-то близко, казалось, что еще чуть-чуть и Андрей поймает тот верный образ, который сулил правильный ответ. Что-то такое похожее было в истории его мира, или приключенческих книжках, которые он читал в детстве. Сборище подростков из разных семей в сопровождении нескольких взрослых. Пионерлагерь? Да нет, какой пионерлагерь в каменном веке. И для чего им нужны грэли? Устав ломать голову над ребусом про обычаи и традиции кроманьонцев решил подождать, тем более, по его расчетам, они скоро должны были дойти до бывшей стоянки семьи Ам. Разгадки ждут их там.

Он немного ошибся, дошли они уже в темноте. Андрей сразу же повел Энку и Рэту на скалу, под которой прятался в день побега из плена, с ее вершины территория стоянки была видна как на ладони. Не похоже, что сюда кто-то переселился, не видно ни женщин, ни детей. Скорее это временный лагерь.

Процессию уже ждали. В центре стоянки, где недалеко от которой когда-то располагалась его землянка, были разведены огромные костры. Между ними установили два столба, вокруг которых собралась толпа подростков.

Обряд инициации! Как он сразу не догадался, — Андрей побледнел. — Два столба это для Лэнсы и сына Иквы и, судя по всему, их будут убивать. Привяжут к ним, и эта стая волчат прикончит грэлей во имя Хррх или другого своего божества, после чего будут считаться полноценными охотниками. Еще и мозги сожрут.

— Я не вижу людей Гррх, — Энку не мог понять смысла происходящего. — Для чего их украли?

Андрей не успел ответить, как на площадке появился «самый мудрый» в рыжей шапке, ну да, кого он еще ожидал. Эта сволочь везде успеет. С ним был темнокожий огромного роста, в добротной одежде, украшенной бусинками и шапке из волка. Наверняка, это вождь, и четверо взрослых кроманьонцев, одетых попроще. Вот и похитители собственной персоной. Не успели они и глазом моргнуть, как принесли Лэнсу и сына Иквы, которые повисли на веревках.

— Чего мы ждем, надо напасть, Эссу, пока они живы, — большеносый в нетерпении сжал в руках древко своего копья. — Убьем большого и старого, а дальше видно будет.

— Рано еще, мы не победим, — Рэту, наконец, тоже высказал свое мнение. Андрей был с ним согласен, погибнуть в отчаянной атаке всегда успеется.

Какое долгое у них представление, прошло несколько часов, а темнокожие все продолжали водить свои хороводы вокруг привязанных грэлей. «Самый мудрый» не уставал доставать красную краску из оказавшегося бездонным мешка и осыпать ее кружащихся в танце молодых кроманьонцев, вождя в волчьей шапке, четверых наставников и связанных грэлей. Наконец по окрику вождя все они остановились. Он прокричал какую-то команду. На время наступила пауза, после чего молодежь, вооружившись копьями, выстроилась напротив Лэнсы и сына Иквы.

— Стой, они не будут убивать их сейчас, — Рэту силой повалил на снег вскочившего на ноги Андрея, который потерял контроль над собой и собирался уже броситься вниз. — Копья без наконечников.

Рыжий оказался прав — все тридцать юных кроманьонцев вымазанных с головы до ног охрой по очереди с криком бросались к грэлям, имитируя атаку, награждая тех чувствительными тычками, однако, стоявшие у столбов взрослые контролировали, чтобы они не перестарались, и не нанесли увечий пленным. Особо ретивые даже получали от них крепкие затрещины. Для чего-то эти грэли им еще нужны живыми. После показа атаки копьями последовала еще одна имитация охоты, на этот раз с использованием тупых стрел. Андрей поежился, представив, как больно подросткам получившим стрелой с такого расстояния, пусть даже и тупой. В завершении обряда темнокожие еще раз станцевали свой хоровод вокруг столбов, правда, отплясывали они уже без особого энтузиазма. Они тоже устали, или берегут силы на что-то другое. После чего взрослые мужчины отвязали неандертальских юношей и унесли их куда-то вглубь стоянки, а за ними разбрелись и остальные участники этого спектакля.

Андрей вытер пот со лба, который выступил, несмотря на холод. Он понимал, что они стали свидетелями только первой части инициации, вторая должна будет последовать уже завтра. Значит, до следующего дня пленники будут еще живы. Стоит ли пытаться освободить их сейчас, прокрасться на стоянку, устроить панику, а затем бежать в суматохе, или все же подождать удобного случая позже, утром? Энку как всегда выступил за нападение и Андрей, поколебавшись, согласился с ним. Шансы на успех мизерны, но с рассветом они могут совсем исчезнуть. Вдруг на второй день инициации пленников просто убьют без всяких затей?

— Мы не знаем, где они их держат и сколько людей охраняют Лэнсу и сына Иквы, мы не сможем им помочь и погибнем сами. Не ты ли Эссу всегда говорил, что не нужно из-за собственной храбрости пренебрегать интересами семьи? В интересах семьи Гррх, чтобы мы все остались живы, даже если ваши сыновья при этом умрут, — Рэту был категорически против немедленных действий.

— Это же не твои сыновья, а наши, — большеносый, кажется, был готов в очередной раз врезать рыжему.

— Даже если бы там был мой ребенок, Энку, я поступил бы также, — Рэту стоял на своем. — Когда гнев уйдет, ты поймешь, что я был прав. У нас будет еще возможность спасти их, поверь мне.

Едва свет позднего зимнего солнца успел осветить временную стоянку темнокожих, как тут же появились несколько молодых кроманьонцев и стали разводить костры. Спустя некоторое время вместе с пленными неандертальскими подростками пришли и остальные и тут же начали готовить завтрак. До них доносились вкусные запахи жареного мяса, наполняя рот слюной. Андрей не верил своим глазам. Лэнсу и сына Иквы кормили пищей вместе со всеми. Не выглядит это так, что их немедленно будут убивать. Но и на пикник на фоне зимней природы это не похоже, ели все быстро, без обычного в этом времени желания растянуть удовольствие от еды, скорее, это походило на принятие пищи перед важным делом. Так и оказалось, не успела молодежь дожевать последний кусок мяса, как четверо взрослых сначала согнали их в кучу, а затем стали делить на звенья из трех человек. Темнокожие в каждой тройке были вооружены копьями, а один, дополнительно, еще и луком со стрелами.

— У них наконечники на копьях, — от внимательного взгляда Энку не могла укрыться ни одна деталь.

— Ахой, Ахой, Ахой, — все десять троек выстроились перед «самым мудрым» и вождем.

Любопытно, это имя громилы-вождя или любителя красного порошка в рыжей шапке? А может это просто клич. Вряд ли он это когда-нибудь узнает.

— Они отпускают Лэнсу и сына Иквы, — Рэту был потрясен происходящим, а Энку настолько удивился, что не смог выдавить из себя ни звука. Андрей не верил своим глазам. Четверо взрослых темнокожих подняли неандертальских подростков на ноги, распутали кожаные веревки, подвели к краю площадки и махнули рукой в западном направлении.

— Грэль, грэль, — азартные крики темнокожих темнокожих подгоняли добычу.

Лэнса и сын Иквы тоже не могли понять, что происходит и переминались с ноги на ногу на краю площадки, пока это не надоело одному из взрослых темнокожих, и тот сильным пинком не привел сыновей семьи Гррх в чувство, после чего те резво побежали в указанном им западном направлении.

— Если бы мы не залезли на скалу, то уже были бы с мальчиками, — Рэту от злости почти сгрыз свои ногти. Им крупно не повезло. Они оказались между стоянкой и убежавшими на запад Лэнсой и сыном Иквы и теперь им нужно или пройти сквозь площадку, где сейчас стояли кроманьонцы, или же, сделав крюк, обойти ее с восточной стороны, потеряв при этом много времени.

Между тем «самый мудрый» начертил на снегу круг, разделил его восемь частей и установил в его центре палку так, что тень от нее попадала точно на одну из линий.

— Ахой, Ахой, Ахой, — на площадке опять начались хороводы, «самый мудрый» развел свой порошок водой и стал разрисовывать получившейся краской лица молодых охотников.

— Когда они побегут за ними, — пыхтевший за спиной Энку наконец прервал свое молчание.

— Это охота, когда тень от палки попадет на следующую линию в круге, то начнется преследование сынов семьи Гррх. Тройка, которая первыми их догонят и будут считаться победителями игры. Не будем терять времени и обойдем стоянку.

— Лэнса и сын Иквы успеют добежать до временной стоянки, если побегут в ту сторону.

— Они не пойдут туда, напрявятся в сторону «Трех зубов», я всегда говорил им, что в случае опасности спасение нужно искать в горах, там легче спрятаться. Нам нужно туда же — но по короткому пути. Иначе не найдем их раньше темнокожих, потому что потеряли много времени, чтобы обойти стоянку.

— Рэту, ты левая рука семьи Гррх и должен говорить мужчинам, что они должны делать на охоте, поэтому мы пойдем туда, куда ты скажешь.

— Если рыжий ошибается, Эссу, то у нас уже не будет времени вернуться и искать следы, которые оставили сыновья Гррх.

— Семья Гррх доверяет Рэту, пока не будет решено другое на сходе, ты помнишь это, Энку?

— Они бежали уже больше двух часов, пока не вышли к широкому замерзшему озеру. Когда они его пересекли по похрустывающему льду, то с его противоположного высокого берега уже были видны отроги гор. Если Рэту не ошибся в своих расчетах, то сейчас они опередили и Лэнсу с сыном Иквы, и молодежь темнокожих, которая на них охотится.

— Они совсем не прятались, шли как на прогулке, когда перед ними внезапно, словно выросли из под земли, появились три охотников грэлей. Двое умерли одновременно, пронзенные толстыми копьями в живот, а третий успел отбежать шагов на тридцать, когда Рэту попал ему стрелой в шею. Повезло, рыжему. Энку уже как-то буднично отделил их головы от шеи, аккуратно положил на снег, начертил под ними голову медведя и вопросительно посмотрел на Андрея. Тот вздохнул и вывел под ней надпись — ГРРХ. И когда он научится писать.

— Молодые темнокожие не шли по следу сыновей Гррх, не смогли их найти, — это и без слов Рэту было понятно, очень уж расслаблено шла эта тройка.

Следующие три подростка-кроманьонца повстречались им только через довольно продолжительный промежуток времени. Эти оказали более упорное сопротивление, оставив царапину от копья на руке Рэту.

— А ведь двигаются эти тройки вовсе не так, как им заблагорассудится, а на определенном расстоянии друг от друга, — подумал Андрей. — Прочесывают местность густым гребнем, тоже своего рода загонная охота. Так можно долго за ними гоняться и так и не найти Лэнсу и сына Иквы, если они додумались затаиться в каком-нибудь убежище. Надо дать им знать, что они здесь, рядом.

— Рэту, Энку, — дайте тройной сигнал из горнов.

— Бууу-буууу-буу…

— Дууу-дууу- дуу…

Незнакомый для большинства обитателей степи громкий звук повис над равниной. Тишина. Затаились, прислушиваясь, даже не имеющие страха мамонты и всегда шумная пернатая мелочь. Прошел еще время, а к ним так никто и не вышел.

— Бууу-буууу-бууу… — Энку покраснел от напряжения, со всей силы вдувая в рог воздух.

— Надо еще походить, если не сыновей Гррх, то уж темнокожих точно встретим. Чем больше убьем сейчас, тем меньше их потом к нам придет, — Рэту уже надоело стоять и дуть в горн.

Следы темнокожих явно вели обратно на восток. Они здесь были, но повернули обратно. Энку, который уже ощутил вкус драки, это не нравилось. Не хотелось думать, что кто-то из кроманьонских подростков настиг добычу, и преследование прекратилось именно по этой причине.

— Дайте сигнал! — преследование бежавших темнокожих с точки зрения Андрея было делом бессмысленным, если кто-то из них настиг Лэнсу и сына Иквы, то наверняка уже убил сакральных жертв инициации. Не для того они взяли с собой острые копья и лук со стрелами, чтобы оставить грэлей в живых.

— Я их вижу, Эссу, они идут сюда из под оврага на звук рога, нас пока не видят, — большие глаза Энку еще раз сослужили для них свою добрую службу.

Когда они добежали до них, то молодые неандертальцы перестали идти и просто уселись на снег — сил у них не осталось даже на то, чтобы порадоваться своему неожиданному спасению.

Хорошо, что Энку такой запасливый и раздел убитых загонщиков, что не говори, а одежда у темнокожих весьма подходит для жизни в ледниковой степи. На посиневшие от ударов тупых копий и стрел тела Лэнсу и сына Иквы надели по две кожаные рубашки, и теплую обувь с мехом вовнутрь.

— Они почти дошли до оврага, где мы спрятались, но нас не заметили. Потом раздались звуки горнов и темнокожие испугались. Наверное, подумали, что какой-то огромный зверь появился на равнине, и тогда они побежали назад. Но мы не сразу вышли из оврага — все как Рэту говорил — ждали, когда сердце десять раз по десять простучит, — Лэнса с обожанием смотрел на него.

Андрей обнял юношу и посмотрел на синяки на его руках. Сейчас он был готов разорвать за него и сотню темнокожих, если бы они вдруг появились.

Неужели у него отцовские чувства проснулись, как-то он до этого Лэнсу с Имелой не отделял особо от других детей семьи. Похоже, Эдина это чувствовала, потому и вела себя так нервно — настоящий Эссу к своим детям, видимо, относился не в пример теплее.

— Надо уходить, охотники темнокожих вернутся сюда, чтобы проверить слухи о незнакомом огромном звере, и найдут наши следы, — Рэту прервал его размышления о запутанных семейных отношениях.

Часть пути прошли по руслу замерзшей реки, в надежде, что ее синий лед скроет следы их пребывания. На середину реки, впрочем, не забирались, зима стояла на удивление теплая, а провалиться в полынью, затянутую тонкой пленкой наросшего за ночь льда, не хотелось. Быстрее домой!

Андрей вдруг ощутил, как соскучился по обычному быту своей первобытной семьи — посиделкам у костра, готовке пищи, уюту пещеры, пол которой покрыт толстым слоем шкур криворога, ворчанию Старшей, мягкому боку Эдины, в конце концов. Да и возвращаются они с щитом, а не на щите — Лэнсу и сына Иквы они успешно освободили, значит и встреча с родными будет радостной. Похоже, не одному ему хотелось домой — скорость их маленького отряда с приближением к каньону значительно выросла, а в ущелье они вбежали, не потрудившись даже хоть как-то замаскировать свои следы. Рэту поморщился, но не произнес ни слова по поводу такой вопиющей демаскировки.

— Зачем нам это, Эссу, — Рэту с недоумением вертел в руках сделанный из толстых ивовых прутьев большой прямоугольный щит, затем передал его стоящим рядом Эпею с Эхеккой.

— Ты забыл, какие острые стрелы у темнокожих? С помощью этого щита ты сможешь закрыться от них.

— Но темнокожих мы встречаем не каждый день, а если взять на охоту такую тяжесть, то на столько же меньше ты принесешь и мяса. А как с ним убегать от быка? А если сквозь кусты за оленем бежать, то никогда его не догонишь.

— Хорошо, на охоту не берите, но обращаться с ним должны уметь все. Вдруг кто-то придет прямо к нам в каньон.

Рэту пожал плечами, этот жест Андрея уже переняли все поголовно, но спорить не стал, привык, что от Эссу можно ожидать всякого. Но идея подобной защиты его не очень вдохновила. Тогда Андрей взял щит за сделанную с внутренней стороны вертикально торчащую ручку, отошел от рыжего на тридцать шагов и спрятался за ним, присев на корточки.

— Кидайте в меня тонкие копья! — крикнул он Рэту и Трем пальцам.

Рыжий и Эпей с Эхеккой обрадовались новому развлечению. За возникшей суетой неодобрительно наблюдала подошедшие по какому-то делу Старшая и неразлучная с ней синеглазая дочь Эрита.

— Наверное, нужно было подальше от них встать и заставить использовать стрелы без наконечников, — подумал он, когда на него обрушились крупные снаряды, а одна из них и вовсе попала в щель между прутьями, оцарапав ему плечо острым кремниевым наконечником.

— Вот вам! — когда стрелы у троицы закончились, то он привстал из-за щита и запустил в них камнем, который попал в живот не ожидавшего подобного бородатого Эпея.

— Если трое будут держать щиты, а четвертый кидать из-за их спин тонкие копья, то могут и пригодиться, — взгляд у Рэту стал уже не такой скептический. Окончанием битвы тут же воспользовалась подбежавшая Старшая.

— Эссу, прошло пять дней, как вы вернулись с Лэнсой и сыном Иквы, но ты так ничего не сказал, что делать с чужаками, которые пришли с нами с Холмов Ушедших. Я спросила Рэту, как твою левую руку и того, который должен говорить мужчинам и мальчикам семьи Гррх, что они должны делать. Он ответил, что старого надо прогнать, а молодого и женщину с ребенком оставить. Но Эссу говорил, что войти в семью Гррх может каждый, кто согласен с правилами жизни в нашей семье. А все они хотят остаться. Мужчины уже укоротили бороды и волосы на голове, женщина делает, что говорит ей Старшая, а мальчик ходит в «школу». Как нам быть?

Андрей обругал себя, совсем ведь забыл про чужаков, даже и не видел их после прихода, занятый написанием и обжигом нового «учебника» по временам года и составлением календаря. И Рэту хорош, наверняка ведь даже не поговорил с ними, если в последнее время он стал более вдумчивым в делах охоты, взаимоотношений между семьями и подготовке молодежи, то хозяйственные дела ему не так интересны. Надо самому поговорить с чужаками и найти им место в семье. Их все еще очень мало для того, чтобы раскидываться людьми. А когда белогорцы заберут своих женщин, то их и вовсе горстка останется в каньоне.

— Сегодня у нас большой праздник, начнется первый год по календарю семьи Гррх. На нем мы примем их в нашу семью, но прежде я поговорю с ними.

Старший из чужаков обнаружился у Эрру, помогал ему вырезать из могильного камня, который он притащил с Холмов Ушедших, сковородки. И в этом деле он, пожалуй, был искуснее хромого длинноного. Андрей с трудом вспомнил имя пожилого чужака, после их единственной встречи прошло уже много времени.

— Упеша, откуда вы пришли на землю семьи Гррх?

— Мы жить далеко, на лека без белег, — новый для себя язык чужак худо-бедно выучил, но некоторые звуки до сих пор давались ему с трудом, особенно «р». — Там не так холодно, как здесь, замерзшая вода редко падает с неба, было много добычи и на земле, и в воде. Но рядом с нами поселилось большое племя странных людей, похожих на темнокожих вашей земли, но других. Их было много, тридцать раз пальцев рук. И нашей семье не осталось там места…

На средиземноморье они жили, что ли? Только вот где именно, наверняка на побережье будущей Франции, по прямой как раз недалеко вдоль Пиренейских гор. Но он же говорил, что пришли они с запада? Непонятно. Или Испании?

— Мы ушли дальше на Закат, но там было плохо, трава и деревья росли только у ручьев, дети стали умирать, а потом и старые…

Андрей молчал, что-то не верилось ему, что в Европе в этот период вдруг откуда-то появилась пустыня. Но зачем Упеше обманывать?

— А как ваша семья пришла сюда?

— Узуту увидел землю, на другом берегу реки без берегов. У нас не было выбора, мы сделали плоты, чтобы добраться туда, но нас далеко унесло течением. Мы вчетвером были на одном плоте, а что стало с остальными, я не знаю. Может они и живы.

Андрей был потрясен. Получалось, что эти люди и в самом деле жили на берегу Средиземного моря, но не европейском, а африканском. Можно ли увидеть оттуда Европу? Ну, если в хорошую погоду, да взобраться повыше, то почему бы и нет, а отчаяние толкнет и не на такое безумство, как плавание по морю на плотах. Может Гибралтар увидели, или остров, а потом течением снесло их плот дальше на восток.

— Где вы такие камни брали, — молчащий до сих пор Эрру потрогал кромку обсидианового наконечника копья чужака.

— Этих камней было много на том месте, где раньше жила наша семья. Здесь я не видел таких, — Упеша задумчиво почесал свою бороду. — Хороший камень, острый.

Далеко же их занесло, — подумал Андрей. — Но пользу для семьи Гррх они принесут, этот Упеша будет неплохим помощником для хромого длинноногого…

— Так долго ты сверлить будешь, — кажется между Эрру и чужаком разгорался спор. — Веревкой надо крутить палочку, и песок подсыпать.

Причиной спора стал способ сверления округлого камня, который затеял Эрру для какой-то своей надобности. Для этого он использовал полую кость небольшого животного, которую быстро крутил в ладонях. Процесс продвигался так себе, на поверхности камня пока получилась дырочка глубиной всего в несколько миллиметров. Ну-ка, а как сверлили в средиземноморье? Андрей попросил чужака показать свой метод. Упеша взял косточку у длинноногого, намотал на нее веревку, концы которой закрепил на изогнутой палке по форме напоминавшей лук, и начал совершать движения как ручной пилой, зажав косточку сверху плоским камнем, не забывая при этом подсыпать время от времени в получившееся отверстие мелкого песка. Довольно скоро он прорезал камень на глубину где-то в сантиметр. Андрей готов был расцеловать чужака — возможности по изготовлению топоров или молотков открываются захватывающие. Сделал дырку в камне и закрепи его на палке, еще и дополнительно обвязать ремнями и выходить из строя будут гораздо реже. И клей не нужен, которым Рэту закрепляет наконечники в копьях. Жалко каменные топоры быстро из строя выходят, был бы у него металл…но об этом он уже думал и пришел к выводу, что мечтать об этом еще рано.

К чести Эрру, «инновацию» чужака он оценил по достоинству. Какое-то время они сверлили камень по очереди, а потом, не доделав работу, ушли куда-то перекусить, оставив его наедине с мыслями о предстоящем сегодня праздновании Нового года.

Мыслей особо не было. Может елку устроить и подарки детям раздать? Но что именно раздать? По куску мяса, как-то не по-праздничному выглядит. Пожалуй, без Старшей ничего он не придумает и поплелся в «школу», где ей еще быть ближе к полудню.

— Что такое Новый Год, Эссу и зачем по этому поводу делать сход семьи?

— Это не сход, Старшая, это праздник. Будем есть мясо и рыбу, пока все не наедятся до отвала, петь «Сражение» и веселиться. В нем будут участвовать все — и женщины белогорцев, и дети и даже Эпей Три пальца. А Новый год это первый из 365 дней года, ты ведь знакома с новым «учебником» и знаешь про это. Все дети должны получить к этому дню по подарку, чтобы запомнить его. Но я не знаю, что им подарить. Это должно быть что-то редкое и вкусное.

— Первый день года сегодня? Ты говорил, что он наступит завтра. Как так? И еще у тебя в «учебнике» год разделен на двенадцать «месяцев», которые в свою очередь разбиты на «недели», состоящие из семи дней. И какой завтра день?

— Наступит первый день года завтра, а празднуют сегодня в середине ночи. Мы его встретим. А какой день недели завтра я не знаю, пусть будет понедельник. И еще — каждый седьмой день недели занятий в школе не будет. Пусть дети отдохнут и быстрее к календарю привыкнут.

Наверное, новогодняя елка Андрея, на которой вместо блестящих игрушек висели ягоды калины и шишки, а на вершине вместо звезды красовался череп Гррх, в его время детей бы скорее напугала, а не обрадовала. Но здесь они не были избалованы зрелищами и собрались вокруг нее задолго до заката солнца, когда был объявлен общий семьи. А может, их завлекли запахи готовящейся еды. Суетящиеся женщины уже варили в горшках Младшей сушеное мясо, рядом лежало нарубленное мясо быка, которое решили поджарить позже, когда все соберутся, на сделанных из его могильного камня сковородках, рыбу просто нарезали ломтями в качестве закуски.

— Грака нашла, чем необычным угостить детей, — откуда-то появилась Старшая. — У нее есть еда Жжж, добавляет его в отвар. Еда Жжж вкусная. Я разделила на 37 кусочков, по количеству наших детей и детей белогорцев.

Мед? А он и не знал, что у Граки есть мед. Редкое лакомство, теперь дети и в самом деле надолго запомнят Новый год.

Между тем вслед за детьми к елке стали подтягиваться и взрослые. И чтобы он делал без Старшей и Граки, быстро распределявших всех прибывавших по местам, чтобы не было толчеи. Андрей заметил, что живот у женщины Рэту заметно округлился. Значит, скоро семья Гррх увеличится на еще одного человека. Хорошо.

— Вкусно, — рядом с ним материализовался Энку, жующий кусок вареного мяса. — Это ты хорошо придумал, голову Гррх на дерево посадить. Красиво.

— Сегодня ночью наступит первый день первого года по календарю семьи Гррх. Мы открываем новую эру нашей земли, отныне все, что произошло в течение года, будет записано в специальные «книги», с которыми сможет ознакомиться каждый в любое время, чтобы славные дела сыновей и дочерей семьи Гррх не исчезли в тумане времени, — Андрей волновался. Он никогда не был любителем произносить длинные речи и в свое время на совещаниях в компании по производству пластиковых окон и дверей старался уклониться от обсуждения текущей политики компании. Слова, которые он сейчас произнес, были искренни, и казалось, сами вырывались из самой глубины его сердца. Но поймут ли его люди, которых он сейчас здесь собрал.

— Отныне каждый Новый год мы будем обсуждать, что мы сделали за год и что нам предстоит сделать в году последующим.

— Да живет семья Гррх! — на этом решил он завершить.

Стоящие рядом Энку и Рэту по очереди загудели в свои горны. Молодцы, сами, без его подсказки почувствовали торжественность момента.

— Да живет семья Гррх! — раздались нестройные крики присутствующих мужчин.

— Да живет семья Гррх! — на это раз гораздо дружнее, к мужчинам присоединились женщины и дети. Похоже, клич им понравился.

После Андрей объявил о желании четырех чужаков присоединиться к их семье. Никто не возразил, в том числе и Рэту, который вроде бы до этого хотел прогнать пожилого средиземноморца из семьи. Сладости детям раздал он сам. Аккуратно разрезанные Старшей кусочки лакомства достались каждому, вместе с поздравлением «С Новым годом!». Пусть запоминают, по какому случаю им перепала еда Жжж.

— Спой, Эссу «Сражение», — объевшийся большеносый желал послушать свою любимую песню.

Как всегда, во время исполнения этой песни Энку ушел в себя, заново переживая перипетии летнего сражения. Вроде бы после этого случились стычка с темнокожими у Холма Ушедших, а совсем недавно еще одна — при спасении Лэнсы и сына Иквы, но битва у «Трех зубов» стояла для него как-то особняком.

— Ты хлаблый охотник, Энку, — Упеша, который впервые слышал «Сражение» с одобрением кивнул головой.

А что означает его имя? Средиземноморец пояснил, что это название дерева, которое росло на его родине. И даже начертил на снегу нечто цилиндрическое. Кипарис что ли? Такого он здесь не встречал.

Упеша достал из своего мешка какую-то трубку и нерешительно покрутил ее в руках. Андрей заинтересовался, уже убедился, что от нового члена их семьи можно ожидать чего-то необычного. Это была пустотелая кость какого-то животного, на плоской стороне которой были просверлены или пробиты шилом 4 отверстия. С обоих концов кость была обстругана, а затем отполирована. Неужели это флейта, а ведь уже только своим примитивным свистком он произвел здесь фурор. Надо бы ее проверить.

— Ты видел ланьше ленмену, — от внимательного взгляда Упеши не укрылось, что Андрей сразу понял предназначение инструмента.

Камни на узкой тропинке, которая вела к ущелью, заледенели, так и норовили выскользнуть из под ног. Эрит в последний момент успел удержать на тропе молодого охотника, едва не улетевшего со склона в ущелье.

Осторожно!

Белогорцев и так осталось всего три десятка мужчин, чтобы они погибали так глупо. Какое облегчение, что их женщины и дети находятся в семье Эссу. Когда Рэту предложил помощь на случай появления темнокожих на нагорье, то он не думал, что она понадобится так скоро. Не прошло и одной луны, как охотящиеся на криворогов охотники увидели на склоне горы десять раз пальцев рук темнокожих, поднимающихся со стороны «Трех зубов». Хорошо, что осень уже раздела деревья, и они не смогли пройти незамеченными прямо на их стоянку. Эрит сразу же, не смотря на возражения мужчин семьи, отправил в условленное между ним и Рэту место прямиком через Длинную гору всех женщин и детей. С с ними ушел и Эпей три пальца.

Наступили холода, у всех мало еды, но даже если половина детей и женщин выживет на остатках еды членов семьи Эссу, то у них еще не все потеряно, семья из под Белой горы продолжит свое существование.

Белогорцы потеряли уже пять охотников и при этом не смогли убить ни одного врага. Темнокожие разбились на маленькие отряды, которые шли, перекликаясь между собой. Каждый из них по отдельности был им по силам, но стоило напасть на них из засады, как через некоторое время появлялись и другие, чтобы осыпать их издалека тонкими копьями. Трусы.

— Грэль, грэль, — доносились до них крики преслодователей. Молодому Эренку тонкое копье попало в ногу, он долго шел за ними, отставая все больше. Уже оторвавшись от преследователей они увидели, как его голову поднял на копье темнокожий высокого роста в шапке из шкуры волка.

Ничего не оставалось как перебраться через ущелье в земли, в которых они никогда не бывали. По слухам, здесь жили семьи родственные большеносым, которые очень не любят чужаков. Говорят, некоторые из них едят мясо сырым как звери и что в голодные годы они даже могут съесть кого-то из своей семьи, чтобы поддержать жизнь остальных. Эрита передернуло при одной этой мысли.

За ущельем они прятались до тех пор, пока не появилась новая луна. Белогорцы так никого и не встретили за все то время, которое они провели здесь, в землях заречных большеносых. Ничего удивительного, уж очень обширны они оказались — скудные плоскогорья тянулись насколько хватило глаз, и даже с самой высокой вершины не видно было их границ. Где-то вдали вырисовывались в небе совсем уж высокие горы, своими снежными вершинами сливающиеся с облаками. Эрит убедился, что постоянно проживать здесь не получится — голодно, холодно и совсем нет леса. Поэтому, видимо, и возникли слухи о том, что местные большеносые едят сырое мясо — негде им дрова собирать. Но пришла пора выбираться отсюда, темнокожие не могут находиться на их землях вечно. И в самом деле, они покинули их нагорье.

— Куда мы приведем своих женщин и детей, Эрит, — мужчины мрачно рассматривали совершенно разоренную стоянку у Белой горы. Шесты темнокожие пустили на дрова, а шкуры забрали с собой в качестве трофея.

— Наши женщины забрали с собой достаточно шкур криворогов, их хватит, чтобы застелись полы в землянках. Мы продержимся до тепла. А теперь нам надо пойти и забрать наших женщин и детей.

— Дурной камень, не колется, — оставив попытки сделать наконечник копья из зеленоватого камня, Рэту отшвырнул его в сторону. — Сын Иквы на днях их много принес, у длинноногих с реки с горькой водой другие камни, наверное, не разобрался еще, какие нам нужны. А когда костер им обложили, то один и вовсе растаял и дурной запах пошел, представляешь Эссу, камень и от огня растаял, а не лопнул.

— Что??? Где этот растаявший камень? — слушавший его вполуха Андрей встрепенулся.

— Он же растаял, как я его покажу, а костер у входа в Дом Гррх.

Руки Андрея были по локоть в пепле. Костры на этом месте разводили ежедневно, чтобы осветить вход в пещеру и золы скопилось по колено взрослого мужчины. И теперь он разбрасывал ее под недоуменные взгляды проходящих женщин и детей.

— Это работа для женщин и детей, Эссу, следить за костром, — процедила сквозь губу подошедшая Эдина.

Андрей от нее отмахнулся. Вот что ей надо? Вроде и Лэнсу он спас, и еда у нее всегда есть, как он это и обещал, когда забирал ее из под Белой горы, а все чего-то недовольна.

Руки наконец-то нащупали в золе нечто похожее на оплывшую пирамиду. Оно? Растаявший камень, вымазанный в золе, совсем не походил на первую ласточку предстоящей эпохи металла в отдельно взятой семье. Андрей побежал к ручью, чтобы отмыть его. Настроение у него было великолепным. Медь! Это была она. С красноватым характерным отблеском и с темными потеками. А что за дурной запах, о котором говорил Рэту? Какая-то примесь в породе? Постучал камнем по блину — твердая, не мнется как тот камень, который пытался расколоть рыжий. Вроде бы сама медь металл мягкий, может примесь помогла придать твердости. Прихватив растаявший камень, побежал в «мастерскую» Эрру и Упеши.

— Не получается, очень твердый — обозленные мастера стучали по его заготовке каменными молотками, пытаясь придать ей форму топора. Похоже, что наскоком перескочить в век металла не получится. Но Андрей не унывал, даже он знал, что медь легко плавится, надо сделать печь для литья, и разлить жидкий металл в готовые формы, тогда останется только отполировать и заточить готовые инструменты.

Сын Иквы уже ушел с другой молодежью под присмотром Рэту ставить силки. Придется расспросить его позже, откуда он взял неколющиеся камни. Повезло, что все принесенное им Рэту сложил в отдельную кучу, чтобы не смешивать с добрым камнем, а не выбросил. Не все они были одинаковы — некоторые красноватые, большинство с зеленым оттенком. Андрей оттащил все на поляну к Эрру.

Хорошо, когда есть человек, который всегда возится с глиной как Младшая. Каким то образом она все-таки поняла с его слов, что именно требует от нее взъерошенный Эссу и в итоге вылепила пустотелую секиру с отверстием для ручки. Ам, которая никогда не отходила от нее, выдавила пальцем в глине какие-то узоры. Чего-то еще не хватало. Надписи! Уже он сам неровными буквами вывел на дне заготовки имя своей семьи — ГРРХ и нарисовал морду медведя. Когда медь застынет, то и буквы и узор Ам будут видны на широкой части лезвия. Правда, только на одной стороне, но и так сойдет. Андрей не знал, сколько металла получится из уже имеющихся камней, на всякий случай сделали еще и формы для наконечников копий и ножей.

— Надо подождать, пока подсохнет, — Андрей чуть не взвыл, очень уж ему хотелось уже сегодня залить в эту форму блестящий металл. Но может и к лучшему, печи то у них еще нет, да и представления, как она должна выглядеть, тоже нет.

Эрру и чужаку не нравилось, что на их поляне внезапно появилось много людей. Большую часть времени они проводили здесь одни, плетя веревки, собирая сани или мастеря каменные топоры. И вдруг Эссу целый день вокруг крутится, еще и гору цветных камней подростки притащили, а Младшая с Ам здесь же глину месят для какой-то своей цели и Старшая нет-нет да мелькнет на секунду, успев кинуть цепкий взгляд на происходящее.

Печь сделали из камней, которые остались от его могильной плиты, дополнительно вымазав их изнутри глиной. Получился кривоватый квадрат на невысоких каменных ножках, состоящий из двух камер. В одну предполагалось загрузить камни, а во второй, с открытым выходом, жечь дрова.

— Если камень растает, куда должно стечь то, что от него останется, или после разберем эту «печь» и уже потом извлечем остатки камня? — вновь появившаяся Старшая осмотрела печь со всех сторон. Вот ведь, ничего не упустит. Но ведь права девочка, не предусмотрели они механизм слива жидкого железа. Пришлось перебрать печку и оставить внизу отверстие для расплавленного металла, которое закрыли снаружи каменной пробкой. Все, теперь только ждать.

— Эссу, сколько ты здесь сидеть будешь? — обеспокоенная Старшая за которой тенью следовала дочь Эрита, прервала его одиночество на поляне Энку. Самого большеносого, впрочем, не было — ушел на охоту с Эхеккой.

Какой-то червячок беспокойства крутился внутри Андрея после того, как он ушел с поляны мастеров, не давая ему покоя. Ему захотелось некоторое время посидеть в укромном уголке в одиночестве, наедине со своими мыслями.

— Скажи-ка мне Старшая, чем отличается наша семья от других?

— У нас есть «школа», только один ребенок умер, как холодно стало, это потому что сначала дети едят, а уже потом взрослые — в других семьях их много умирает. Еще мы рыбу ловим корзинами, даже сегодня принесли свежую, и силки ставим на птицу и мелких зверей. Еды у нас много. И сани есть, разом целые туши можно тащить охотникам. И даже «лестницу» вчера завершили…

— …Зачем ты спрашиваешь, Эссу, это все в правилах семьи Гррх сказано.

— А если я умру, бык меня забодает на охоте или Брр загрызет, то что произойдет, долго ли будут здесь следовать правилам жизни Гррх?

Старшая замолчала. Обдумывает сказанное. Потом пожимает плечами.

— Вот то-то. Придут белогорцы за своими женщинами и детьми, перестанут дети в «школу» ходить, Рэту с Энку передерутся и разойдутся, вас с Младшей заберут мужчины в другую семью и завершится истории семьи Гррх.

— Что ты предлагаешь, Эссу, — конкретное мышление Старшей зафиксировало сказанное им и теперь она хочет узнать его мысли по способу преодоления проблемы.

— Мы многому научились Старшая, но есть умения, которые принесут сразу много преимуществ во многих делах. Ты видела, что сегодня мы делали с с Эрру и чужаком? Так вот, если у нас эта затея получится, то из расправленных камней можно делать не только топоры. Это и ножи, которые не ломаются, и иголки, и шила для женщин, что поможет им делать одежду. Наконечник для копья из расплавленного камня твердый, его не нужно менять после каждой охоты, как мы это делаем сейчас и ты даже не представляешь, как много вещей можно из него сделать. Но это знание не должно быть забыто, найди кого-нибудь из младших охотников, который будет помогать Эрру и Упеше. Так и сам он научится.

— А есть еще что-то, что принесет нам пользу во многих делах?

— Это ткани.

— ???

— Это волокна растений, которые сплетены между собой, как мы делаем с веревками. Но сосновые волокна не очень для этого подходят. Если тканей и веревок будет много, то все члены семьи будут их использовать. И сети можно делать, чтобы рыбу легче было ловить, и силки, и одежду…

Взгляд Андрея зацепил сухие стебли прошлогодней крапивы по краю поляны. Нет, все-таки он болван! Понял, что здесь нет хлопка и льна и успокоился на этом. Да вот же оно сырье, тысячи лет крестьяне из жгучей травы ткани делали. Как он мог про нее забыть. Высохшие стебли хрустели в руках, подойдут ли, или нужны свежие.

— Отнеси к мастерам, если Эрру из коротких сосновых волокон умудряется веревки вить, то из крапивных делать ему это будет удобнее.

— Еще очень важны горшки Младшей, это не просто посуда, в них можно долго хранить еду, готовить горячую пищу для всех. Знаешь, Старшая, лучше обжигать глину не в костре, как она делает, а сделать специальную печь похожую на ту, в которой мы будем плавить камни. Пусть Младшей помогает кто-то, заодно может чему и сам научится.

— Эссу, почему нельзя просто записать, как делаются эти горшки, или как плавить камни и плести веревки. Младшая и сама может написать, или только ты должен делать эти «учебники»? А еще этим могла бы заняться Эсика, она способна в написании.

— Все-таки он себя правильно обозвал или его промахи это неизбежное следствие того, что он вынужден браться за все сразу. Сам же придумал инструмент для сохранения знаний и забыл о нем. А до сих пор так выходило, что в его «учебниках» содержатся теоретические знания без всякой практической составляющей. Пора заполнить этот пробел.

— Здесь прошло много людей, очень много, — Эрит рассматривал следы людей, которые гурьбой прошли здесь день или два назад в направлении на закат. Белогорцы преодолели Длинную гору и едва успели выбраться на равнину, и тут такая находка. Таким количеством пройти могли только темнокожие, в семьях неандертальцев просто нет столько человек.

— До условленного с Рэту места еще три дня пути, если поспешить, то можно успеть и раньше их.

Эрит нисколько не сомневался, что направляются темнокожие не куда-нибудь, а прямо к местонахождению семьи Эссу, где нашли убежище их женщины и дети. Еще недавно мысль, что кто-то может напасть на целую семью с целью ее уничтожения показалась бы настолько бредовой, что, скорее всего, даже и не пришла бы ему в голову. Но после того, как за ними охотились в течение целой луны по всему плоскогорью, иного предположения у него не возникло. Темнокожие упорны в достижении своей цели и сейчас они почему-то решили очистить от них равнину и прилегающие горы. А ведь в семье Эссу находится и его дочь Эсика.

— Мы не успеем, они опережают нас на два заката, у Эссу в три раза меньше охотников, чем было у нас, а мы так и не сумели убить хоть одного темнокожего, — не все белогорцы разделяли стремление Эрита поспешить на помощь Эссу.

Его авторитет пошатнулся после того, как они были вынуждены бежать в земли за ущельем. Так не лучше ли найти себе женщин в других семьях и уже с ними поселиться у Белой горы, чем сражаться с противником, который заведомо сильнее?

— Еще один красный положи, а то зеленых намного больше, — посоветовал Андрей Эрру, который ползая на четвереньках пытался уложить в печь весь наличный запас не колющихся камней. Внутри поместилось отнюдь не все, что дополнительно притащил сегодня сын Иквы, может позже еще запихать, когда часть их растает и место освободится. И непонятно, сколько металла у них получится, вдруг и на один топор не хватит, а он тут подготовил формы еще и для пяти наконечников для копий, и на десяток ножей.

Упеша подготовил целую гору дров, чтобы поддерживать огонь в течение длительного времени. Никто же не знает, как долго эти камни таять будут. Наконец запалили, горело вполне себе бодро, жалко только, что сквозь дым не видно, что там с камнями происходит. Через час Андрей потыкал палкой, вроде камни какими были, такими и остались. Надо было с другой стороны оставить отверстие, чтобы наблюдать за происходящим в камере для тающих камней. Из отверстия наверху, которое они оставили для притока воздуха, вдруг повалил вонючий дым. Наконец-то, кажется, камни начали таять.

— Такую штуку в пещеру надо, тепло, дым вверх будет идти и золы повсюду не будет, — Энку грел руки о бока печи. — Горячо.

— Скользких камней больше нет, не разорять же Холм Ушедших.

— А ты у Рэту узнай, где они их брали, такую тяжесть издалека они тащить не будут, может еще осталось.

Печь сделала еще один выдох вонючим желтоватым дымом с запахом, который отдаленно напоминал их лукочеснок.

— Дышит, — Энку уважительно погладил ее теплый бок.

Эрру протолкнул палкой в огонь лепешку, которой они безуспешно пытались придать форму топора. Все равно в таком виде толку от нее нет, а так можно смешать с уже растаявшими камнями. Еще через несколько часов гора дров исчезла, превратившись в золу, а огонь почти погас, печь скоро начнет остывать. Андрей решил, что ждать больше нечего. Пора.

Едва Эрру убрал каменную пробку, как струя кипящего металла в несколько секунд заполнила форму для топора, Упеша едва успел оттащить плоский кусок дерева, на котором она находилась. Зря Андрей опасался за количество металла, кроме топора они заполнили еще формы для семи наконечников для копий и такого же количества ножей. Все у них получилось. Он оглядел мастеров и захохотал, их лица и руки были густо вымазаны сажей, на сплошном слое которой свои светлые следы оставили ручейки пота. Ни дать ни взять темнокожие, или кузнецы из будущего. Мастера рассмеялись в ответ, напряженная работа последних часов им далась нелегко и нервная система требовала разрядки. Эх, сигарету бы сейчас и полежать рядом с печкой, неторопливо пуская колечки дыма.

— Вонючий, — Эдина принюхалась к нему, незнакомый запах, который впитался в его одежду и волосы во время плавки ей не понравился и она скривила свое лицо. — Ты должен ходить на охоту Эссу, как это всегда делали мужчины семьи с Белой горы, а не бродить по каньону туда-сюда.

— Наша семья называется Гррх и она живет по своим правилам, и тебе это известно, Эдина, — Андрей едва сдержался, чтобы не отвесить ей пощечину. Хорошее настроение куда-то сразу улетучилось, и он ушел из пещеры Гррх на поляну к большеносому. Уж кто-кто, а Энку всегда всем доволен.

Старшая, которая лежит в своих «сапожках» на поляне, крики Граки, которую поймали темнокожие, Рэту, истыканный стрелами, «самый мудрый» в меховой шапке…

Видение настигло Андрея утром, когда он торопился на поляну Эрру, чтобы посмотреть на итог работы по расплавлению камней. Он видел эту сцену уже однажды, что подвигло его тогда отправиться вместе с Рэту к Белой горе за Эдиной и детьми. Его словно стукнуло по голове пустым мешком.

— Стой, Энку, не ходи сегодня никуда, — остановил он в последний момент большеносого, который уже собирался отправиться на охоту. Пойдем искать Рэту.

— И что делать, мы же не можем сидеть все время на стоянке, — рыжий воспринял его слова всерьез, уж он то понимал серьезность угрозы со стороны темнокожих, пусть даже желание кроманьонцев истребить грэлей для последних и выглядит иррациональным — тратить столько сил и подвергать себя опасности, чтобы в итоге не получить ничего. Да от любой охоты толку больше.

— Нам нужно больше щитов, тонких копий и дротиков, им тяжело будет преодолеть скалу на входе в каньон, если мы будем мешать им. И важно не упустить момент и заметить их еще до того, как они достигнут ущелья, чтобы темнокожие не застали нас врасплох. Ты же моя левая рука Рэту, подумай, как это сделать. Никого не выпускай со стоянки несколько дней, предупреди всех. Мы с Энку будем ждать тебя на поляне у мастеров.

Белозубая улыбка Эрру и без всяких слов показала, что у них все получилось. Он держал в руке топор серебристого цвета, который портили только черные бородавки шлака. Ничего, очистят. Андрей взял его в руки — тяжелый. И это еще без ручки. Только почему цвет такой странный, совсем не похоже на бронзу, если это, конечно, она. Упеша очищал от глины наконечники копий и ножи, которые тоже выглядели вполне себе обычными ножами. А если металл окажется мягким, или хрупким, тогда все их труды окажутся напрасными. Андрей ударил по нему булыжником, раздался звон. Ничего. Только кусок шлака отлетел. Только теперь он обратил внимание, что Энку до сих пор не произнес ни слова. Чего он молчит то? Энку пожирал топор глазами, похоже, он попросту лишился дара речи. В эту минуту за него он, наверное, отдал бы и свое знаменитое ожерелье.

— Он твой, Энку, только его надо отполировать песком и заточить.

— Ты положишь его ко мне в могилу, Эссу, когда я умру. В Другом мире он мне тоже пригодится, а нож можешь оставить себе.

Ну что с ним поделать.

— Эхекка и молодой чужак будут днем находиться у озера, они успеют нас предупредить, если увидят темнокожих, — к их компании присоединился Рэту, и теперь с любопытством рассматривал топор Энку, который усиленно полировал его поверхность. Теперь он блестел на солнце, стали видны надпись и медвежья голова на лезвии. Красота. Эрру подобрал для топора подходящую ручку, на взгляд Андрея, немного длинноватую для невысокого большеносого, но того вроде все устраивало.

— Не рубит, — Энку с недоумением осмотрел свою красивую секиру, которую с размаху опустил на толстое дерево. А ведь каменные наконечники они не точат, при скалывании камня осколки сами по себе острые, вот и не поймет, что делать.

— Его надо заточить, это тебе не с камнем возиться, — Андрей ухмыльнулся и взял топор в свои руки, чтобы показать ему технику обработки инструментов из растаявшего камня.

Он возился уже больше часа. К его удивлению, заострить бронзовое лезвие оказалось не так легко, как он думал. Твердый металл поддавался плохо, гораздо хуже стальных аналогов из его времени. Рэту, между тем, посмотрев на него, начал обрабатывать бронзовые ножи. Все-таки он немного перестарался с размерами, они напоминали скорее мачете, а не кухонные принадлежности. Занятия в «школе» уже закончились и на поляне, к вящему неудовольствию мастеров, стали появляться любопытствующие дети.

— Дай, это мое!

— Нет, я первый нашел!

Конфликт детей перешел в драку, а затем раздался плач. Что они не поделили? Дисциплину восстановила появившаяся Старшая, которая раздала подзатыльники своим наиболее буйным подопечным.

— Ну-ка, что тут у вас?

Оказалось, что ссора разгорелась из-за застывших капель бронзы по форме напоминавшей лепестки, которая пролилась, пока мастера лили ее по формам. Ну да, блестящие камешки красивые, детей можно понять. А что если их заострить и использовать в качестве наконечников для стрел.

Дети собрали целую кучу застывших капель, плохо только, что все они оказались разные по размерам. Каждый ребенок получил по одному лепестку в подарок — взгляд Рэту показал, что он считает это расточительством, но Андрей ничего не мог с собой поделать. Вот любил он детей и все тут.

— Смогут ли тонкие копья с каменным острием пробить одежду из толстой шкуры?

— Нет, Эссу, не смогут, а с растаявшим камнем может и получится, поэтому зря ты детям их раздал.

Заточи их и закрепи к тонким копьям, мы проверим позже.

Это было красиво. Они выложили в ряд блестящие наконечники для копий и ножи, которые сейчас отражали солнечные лучи. Теперь все вопросительно смотрели на него.

— Каждый из мужчин получит по ножу и острию копья из растаявшего камня. А наконечники для стрел пусть заберет Рэту.

— Еще один нож остается, может его Эпею отдать?

— Нет, он не из семьи Гррх, его получит Старшая, как носительница фигуры совы и первая среди женщин нашей семьи.

Вот такой он вредный.

У реки белогорцы обнаружили пять прогоревших костров, здесь темнокожие остановились на ночь. У Эрита не осталось сомнений, они шли именно к озеру, где он договаривался встретиться с Рэту. Мужчины его семьи рыскали вокруг костров в поисках крупных костей быков, которые темнокожие разбросали вокруг. Они поленились их разбить, чтобы добыть вкусный костный мозг. Наверное, у них достаточно еды, раз они столь беспечно оставили кости здесь, а не забрали с собой. А вот у них самих с пропитанием все намного хуже. Эрит посмотрел на белогорцев — за месяц скитаний они сильно похудели, одежда изодралась о камни, половина копий без каменных остриев, нет дротиков и возможности починить оружие.

Всего лишь год назад семья из под Белой горы была одной из самых сильных на нагорье. Тогда Эссу еще не отнесли на Холм Ушедших, был жив его сын Эрук, Рэту еще не пропал, чтобы затем прийти с телом Эссу, темнокожие не поднимались в горы, и можно было без страха охотиться на криворогов. Как же все быстро переменилось и что их ждет в будущем.

Утром он обнаружил, что ночью три охотники покинули их. Заодно прихватили и собранные кости. Трусы. Оставшиеся угрюмо молчат. Они боятся идти, но и боятся навсегда оставить надежду на то, что снова соединятся со своими женщинами и детьми. Эрит чувствует, что они колеблются.

— Кто не хочет идти, тот может остаться здесь, — старший охотник семьи белогорцев решительно выдвигается вперед и не оглядываясь, движется по широкому следу темнокожих. Будь что будет, но он не оставит свою девочку погибать в одиночестве. Спустя некоторое время он услышал за спиной скрип снега под шагами охотников из своей семьи — все-таки они решились на безнадежную схватку с более сильным врагом.

От горшка, который кипел на костре, разносиля вкусный запах взвара из сушеных ягод, позаимствованных из запасов Граки. По распоряжению Старшей теперь его готовили каждый день, чтобы дети могли в любой момент согреть себя чашкой ароматного напитка. Андрей ее начинание одобрил — может хоть так зимнюю нехватку витаминов восполнят.

Хороши стали наши женщины этой зимой, — Энку проводил плотоядным взглядом проходившую мимо них Икву, которая, в самом деле, заметно поправилась с тех пор, как пришла к ним от длинноногих. — У большеносых как холода приходили, так все женщины как Гррх весной становились. Только Эсику Старшая не кормит, какой худой была — такой и осталась.

Они ждали прихода Рэту и Старшей, чтобы обсудить готовность к отражению нападения кроманьонцев, если таковое случится в скором времени. Раз уж Эссу сказал, что можно ожидать его, то так, скорее всего, и произойдет. До сих пор он еще ни разу не ошибся.

— Мы убивали их у «Трех зубов», у Холмов Ушедших и когда освобождали Лэнсу и сына Иквы, убьем еще раз, так почему же ты беспокоишься и запретил уходить на охоту, — поглаживающий лезвие серебристого топора большеносый был настроен благодушно и не видел повода для беспокойства. Немудрящий план его действий был прост — быстроногий Эхекка предупредит о приближении кроманьонцев, мужчины семьи Гррх выдвинутся к входу в ущелье у озера и не пустят их к каньону.

— Когда мы их побеждали, то темнокожие не ждали нападения, а сейчас они будут осторожны. И мы не знаем, сколько их будет. А если сразу десять темнокожих начнут кидать в тебя издалека тонкие копья, то Энку не сможет добраться до них со своей красивой секирой и ножом. И как мы будем оборонять вход в ущелье? Оно слишком широкое, а нас мало.

Энку задумался, дистанционный бой ему не нравился. С его точки зрения он был какой-то неправильный — побеждал не самый храбрый и сильный, а хитрый и изворотливый.

— Ты сам говорил Эссу, что храбрость охотника не должна вредить семье, нам лучше отсидеться в своей долине, вход в нее закрыт упавшей скалой высотой в пять моих роста, не пустим их на нее, а если кто и взберется, то скинем сверху вниз. Только вот лестницу невовремя закончили, могут по ней взобраться. Или закидаем их камнями. Им надоест стоять у стены, и они уйдут, — план Рэту был разумен, но вдруг у них хорошие стрелки из лука, тогда они смогут взобраться на стену по лестнице под их защитой?

— Мы закроемся этими твоими «щитами», их достаточно пальцев двух рук, чтобы прикрыть всех мужчин племени. Но у нас их пока только два, нужно больше.

— Я отправлю женщин за ветвями деревьев, а Эрру и чужак пусть сплетут из них эти «щиты», сколько успеют. Рэту лучше заняться тонкими копьями с остриями из жидкого камня, — Старшая угрозу от темнокожих восприняла всерьез, сама когда-то едва не погибла при их нападении вместе с Гракой и Младшей.

Андрей же с Энку отправились на осмотр входа в каньон, который они определили как основное место обороны.

Вот была бы скала повыше или более отвесной. Огромный завалившийся камень, который перекрыл вход в их каньон, доставлял им массу хлопот, когда надо было перенести через него добычу. Для удобства передвижения по его краю даже вытесали лестницу, по которой можно как взобраться на нее, так и спуститься вниз в основное ущелье. Прямо над лестницей Эрру и Упеша соорудили еще и смотровую площадку, с которой видно было обе стороны стены. Скалу очистили от острых камней и теперь наверху образовалась плоская площадка, удобная для передвижения. Местами ее ширина достигала пяти метров. Ни дать, ни взять стена замка. Но, в отличие от замка, взобраться на него ловкий мужчина сможет довольно быстро — достаточно на ней трещин, и сама она не такая уж отвесная. Скала рухнула столь причудливо, что образовалась форма вогнутого полумесяца. Теоретически ловкий стрелок при определенном везении может попасть с угла вбок лезущему на приступ по ее центру противнику.

— Камней бы сюда натащить, тогда и ребенок сможет их сверху на голову темнокожему скинуть, — большеносой тоже прикидывает, как бы оборону укрепить. — Постоят несколько закатов и уйдут, когда еда закончится.

Хорошо бы, если они просто ушли. Или совсем не пришли, а его видение оказалось ложным.

— Мы займемся этим с женщинами и детьми, а ты отправляйся к Эхекке. Если они появятся, то сразу же дай сигнал горна, так мы быстрее узнаем об опасности.

Они выстроились в цепь и передавали камни по одному наверх. Члены семьи Гррх были в хорошем настроении — все одно развлечение, да и редко когда они все вместе занимались одним делом. Что ни говори, а общий труд объединяет. Андрей прогнал пришедшую на помощь Граку, незачем женщине в ее положении тяжести поднимать — сами справятся. Поднялся на скалу, на которой уже валялись кучами камни, да так хаотично, что между ними с трудом можно было передвигаться. Так не пойдет, здесь и стрел темнокожих не нужно, чтобы сверзиться вниз, достаточно наступить на скользкий камень. А если зубцы сделать? Как-то их называла гид в замке на экскурсии? То ли мевлон, то ли мерлон. И спрятаться за ними можно, и прямо с него же и камень забрать, чтобы скинуть его вниз.

Первый мерлон на внешнем краю стены стал собирать сам. Это Старшей можно объяснить словами, что она должна сделать, а вот остальным лучше показать. Подозвал сына Иквы и Лэнсу на помощь, чтобы поняли, как и что делать. Главное, чтобы камни как можно плотнее без зазоров прилегали друг к другу, не заваливаясь в одну сторону, тогда и держаться будут. Когда камни лежали на стене кучей, казалось, что их много, но стоило их уложить друг на друга, как они быстро закончились. В итоге на первый зубец высотой с его рост и шириной примерно метр ушло больше половины уже поднятых наверх камней.

Хорошо, что все они с детства привыкли возиться с камнем. На второй зубец у Лэнса и его помощника ушло гораздо меньше времени, чем у него, да и выглядел он гораздо аккуратнее — словно профессиональные каменщики стену сложили. Помог им уложить верхние ряды камней, куда они не доставали из-за своего роста. Андрей залюбовался — стена стала выглядеть гораздо красивее. Еще шесть мерлонов и их «крепость» будет завершена. Останется установить в проходах между зубцами щиты, уложить рядом запас стрел и расставить стрелков. Интересно, как там у Рэту дела продвигаются.

Рыжий окончательно переместился к мастерам. Он вырыл яму для приготовления березового клея, прикрыл ее глиной и теперь разводил над ней костер.

— К вечеру смола готова будет, останется прикрепить острия из растаявшего камня к палочкам, к утру уже застынут.

— Сколько наконечников получилось?

— Два раза пальцев рук на все пальцы.

Двести? Андрей произвел пересчет в уме его фразы. И когда он арифметикой займется, уже все дети лучше него считают. Не так много, как он хотел бы, но хоть что-то. Хватит ли палочек для стрел, запасы здесь делать не привыкли — понадобилось, например, копье, пошел и срубил. И незачем лишний раз этим заморачиваться, когда можно побездельничать.

Эрру с чужаком сплели уже три щита, на большее не хватило принесенных женщинами и детьми веток. Они тоже устали. Тем более, что самые сильные из них отправились поднимать камни на стену.

— Мне бы нож из растаявшего камня, легче было бы ветки рубить, — Эпей принес очередную кучу палок. — Крошится лезвие у камня.

— Спроси у Рэту, он говорит мужчинам что делать, а лучше пойдем Три пальца со мной на стену, там нужна твоя сила, женщинам тяжело камни поднимать.

— Тесновато между ними, Эссу, — коренастая фигура Энку расположилась между зубцами стены. Ему видно стало скучно у озера и оставив быстроногого он вернулся к стене. — Не очень то и удобно топором махать.

— Зато и стрелами тебя снизу не достанут, а если кто и пролезет, то ты его копьем подденешь и скинешь вниз.

— Деревья внизу мешают, которые близко к стене растут. Надо бы их срубить, а то за ними темнокожие спрячутся, и не достанем мы их.

А вот тут большеносый, пожалуй, и прав. Спустились вниз, и в самом деле, можно прикрываясь стволами деревьев подобраться вплотную к их стене.

Все-таки металл есть металл. Вряд ли каменными топорами они бы столь споро срубили три десятка деревьев. Наверное, для членов семьи это казалось чудом, когда Энку в несколько ударов блестящей секирой валил дерево толщиной с бедро взрослого мужчины — остальные уже каменными топорами обрубали ветви, а сильный Эпей с подошедшим Эхеккой поднимали стволы вверх. Не хотелось их оставлять внизу, вдруг противник додумается устроить из них убежище.

Необычайно большое красное солнце застряло в горном хребте, а затем медленно зашло за него, отсвечивая красным светом на кудрявые облака. Стемнеет скоро.

— Ты бы, Энку, поточил свой топор, иступился, наверное, уже, вдруг не до этого завтра будет.

— Я топор Гррх каждый вечер точу, — большеносый нежно погладил выпуклого медведя на лезвии.

Доделают завтра зубцы, установят щиты, поднимут наверх стрелы и дротики и можно сказать, что они готовы к нападению. Вряд ли в этом времени найдутся столь ловкие охотники, что смогут преодолеть эту стену. Андрей был в хорошем настроении. Натруженная спина болела, но и сделано было за день очень многое — он чувствовал себя удовлетворенным.

— Какое солнце сегодня большое и красное, — белогорцы почти дошли озера, когда выдвинувшийся вперед нелюдимый Энзи внезапно вернулся назад к основной группе охотников.

— Они там, Эрит, у входа в ущелье. Я увидел огни костров, темнокожие не пошли дальше.

— Немногим выше по ущелью стоянка семьи Эссу, они не решились сразу напасть на них, чего-то ждут. Мы тоже подождем, — о том, что именно на берегу этого озера находится обговоренное с Рэту место встречи, Эрит промолчал. Незачем молодому охотнику так много знать.

Белогорцы взобрались на холм, с которого удобно было наблюдать за входом в ущелье. Костры темнокожих светились в темноте и не похоже, что кто-то забывает подкладывать в них дрова — они то разгорались, то потихоньку уменьшали свою яркость по мере прогорания топлива.

— Наападем на них, Эрит, они не так хорошо видят в темноте как мы. Помнишь, когда мы уходили в земли за ущельем, то темнокожие не увидели нас с пяти раз пальцев обеих рук шагов и прошли мимо, — Энзи рвется в бой, хочет отомстить за унижение месяца бегства.

— Темнкожих много, мы не одолеем их ни ночью, ни днем, подождем еще, — остальные охотники восприняли его слова с облегчением.

Не спалось. Побаливали перегруженные за день руки и ноги. Андрей вертелся с боку на бок на шкурах криворога, но не мог найти удобное положение. В горле запершило. Воды бы. С каждой минутой пить хотелось все сильнее. Нащупал рукой чашку, где Эдина держала воду на ночь. Пустая. Он чертыхнулся, переступил через нее и пошел в кромешной тьме к выходу из пещеры, то и дело спотыкаясь о лежащие тела. Темно как в ту ночь, когда он сбежал из семьи Ам. Он еще тогда чуть не попался охотникам из девятиглавого племени, которые в предрассветных сумерках напали на ту семью темнокожих. А ведь скоро, пожалуй, начнет потихоньку светать…А если этот фокус они проделают и на этот раз.

Андрей похолодел. Быстрее, к Энку, ночью ведь Эхекка возвращается на стоянку, и предупредить их в случае опасности будет некому. Стена осталась без защиты. Он метнулся обратно в пещеру, растормошил Старшую, которая спала рядом с комнатой припасов, попросил ее разбудить Рэту, а сам, схватив копье и нож, поджег факел и побежал к большеносому, поляна которого была расположена ближе всего к стене.

— Тебе чего, Эссу, не спится ночью, твои шаги услышит даже глухой однорог на равнине, — когда он вбежал с факелом в палатку Энку, то тот уже был на ногах и с секирой в руках. Правда, совсем без одежды, но это дело такое. Из-за его спины выглядывала столь же «одетая» Иква.

— Нам надо на стену как можно быстрее, скоро начнет светать, а Икве лучше пойти в Дом Гррх.

Энку бежал впереди и Андрей едва успевал за ним, то и дело спотыкался о кочки и корни деревьев. И как только большеносый хоть что-то различает в сумраке начинающегося утра? Ни разу ведь не поскользнулся. Когда они почти дошли до стены, то Энку вдруг резко замедлился, а затем и вовсе замер.

— Они на стене, наверху мелькнули несколько теней, — тихо пояснил он остановку. — Может, стоит дать сигнал горна, а затем подождать здесь, когда темнокожие спустятся вниз и сразиться с ними.

Андрей ругал себя последними словами, Готовиться к осаде и просто так отдать основную линию обороны. И самое плохое, что взять штурмом обратно ее они не смогут — теперь они в ловушке.

Мы должны забрать стену обратно сейчас же, пока их там мало, если они укрепятся, то всей нашей семье лучше сразу отдать свои головы их «самому мудрому». Вперед, Энку!

В полной тишине они прокрались к лестнице, которая вела на стену. Внизу никого не было. Значит темнокожие только подошли. Уже и Андрей смог различить фигуры, которые то и дело мелькали по ее краю. Помогло то, что стена расположена с восточной стороны, откуда наступал рассвет. А вот их пока еще не заметили, иначе уже поднялся бы шум. Андрей уже занес ногу, чтобы ступить на лестницу, как Энку подхватил его за пояс и переставил за свою спину, прям как мешающий стул.

— Беги к лестнице, которая ведет вниз в ущелье, не дай никому по ней подняться, а я разберусь с теми, кто уже взобрался на стену, — его невысокий друг уже успел составить план.

Сердце Андрея не успело стукнуть и пару раз, как Энку уже был наверху.

— Грэль, грэль.

— Гррх, Гррх..

Сражение началось. Когда Андрей, наконец, поднялся наверх, то увидел, что на самом краю стены лежит голова темнокожего. Тела не было, наверное, улетело вниз со стены.

— Хорошо, что стена не запачкается его кровью, — пришла в голову дурная мысль. Когда Андрей подбежал к лестнице, которая вела в ущелье, с нее запрыгнул на стену кроманьонец с луком. Копья у него не оказалось, что было очень опрометчиво с его стороны. Темнокожий мгновенно натянул тетеву и его стрела застряла в груди Андрея, однако но не смогла пробить одежду. Чуть бы выше, и угодил бы шею. Но второго шанса Андрей ему не предоставил — острие копья вошло ему прямо в лицо. Это не специально получилось, противник неудачно нагнулся, уворачиваясь от удара. Больше вроде на лестнице никого не было. Андрей заскочил на нее посмотреть, не поднимается ли еще кто, и тут же словил стрелу, влетевшую прямо в рукав одежды и воткнувшейся ближе к локтю.

— Грэль, грэль, — противник тоже заметил, что попал.

Андрей не мог ни оставить лестницу, ни прийти на помощь Энку, который, судя по крикам, яростно сражался сразу с несколькими противниками. Патовая ситуация. Швырнул вниз большой камень и, судя по крикам, в кого-то даже попал. А что там у большеносого? А вот у Энку дела были не очень. Копье он потерял и его медленно оттесняли четверо темнокожих, не подпускавших его близко. Видно поняли, насколько смертоносна его секира. Один бездыханный противник лежал на полу, а другой без руки прислонился к зубцу. Ну, ему недолго осталось, истечет кровью. Энку скалил зубы, и пятился спиной к Андрею.

Высоко выпрыгнув, Андрей швырнул свое копье с окровавленным древком в четверку темнокожих прямо через голову большеносого, от наконечника из растаявшего камня не могла спасти никакая одежда, и древко осталось торчать под острым углом из живота упавшего на спину кроманьонца. Мгновения, на которое они замешкались, хватило большеносому разорвать дистанцию и подсечь ногу одному из противников, еще одного он просто столкнул со стены. Секунды жизни последнего были сочтены, это понял и он сам. Темная кожа на лице стала у него серой, и тут он вдруг с криком проскользнул между зубцами и спрыгнул в сторону ущелья.

— Сзади, Эссу, сзади.

Что это он кричит?

Лестница! Надо вернуться к ней.

Удар в спину сбил Андрея с ног, и теперь он лежал на животе, пытаясь вдохнуть воздух. Не получалось. В поле его зрения оказались медленно проскользнувшие по воздуху окровавленный топор с головой медведя и ноги Энку. Прямо- таки замедленная съемка. Он хотел сказать, чтобы большеносый дал тройной сигнал в свой горн. Но звуки, вырываясь из горла, никак не хотели складываться в слова.

— Э-у-о, э-у-о…

Прям как в тот день, когда он очнулся в теле Эссу на Холме Ушедших.

— Э-у-о…

— Бууу-бууу-бууу… — Энку и сам все понял и звал на помощь. Андрей рассмеялся, молодец, большеносый, разобрался что к чему. А затем свет утра внезапно погас, и снова наступила ночь.

Ноги все глубже увязали в бархане, он не мог дальше идти и упал на четвереньки. Голые руки обожгло раскаленным песком. Андрей закричал от боли и пополз на вершину песчаной горы, может хоть оттуда увидит этот оазис, который уже второй день манил его к себе своей призрачной близостью. Мираж. Опять мираж. Он не дойдет тени пальма и умрет от жажды. Но мираж — это ни что иное, как отражение действительно существующего оазиса, просто он расположен дальше, намного дальше, чем видят его поддавшиеся оптическому обману глаза. Тем не менее, сам оазис реален, и он дойдет до него, только сделать бы глоток воды пересохшим ртом, ощутить ее прохладу, когда она льется по пищеводу в желудок и тогда он дойдет до него. Обязательно дойдет.

— Нельзя тебе воду Эссу, потерпи.

Кто-то намочил его губы несколькими капельками воды, которые он жадно проглотил. Увы, хватило только чтобы немного остудить распухший язык.

Андрей открыл глаза, он лежал на животе в палатке Энку, в нос лезли завитки со шкуры криворога. Щекотно, захотелось чихнуть. Повернул голову в сторону голоса — Грака, сидит рядом. Живот у нее стал совсем большой, наверное, скоро уже родит. Что же он здесь лежит. Они же сражались с Энку на стене, когда он получил удар сзади в спину. Но раз он здесь живой, значит, смогли отбить атаку кроманьонцев тем ранним утром.

— Тебе нельзя вставать, копье под ребро зашло, много крови вытекло. И рука загнивать начала, — Грака обрубила его желание встать и бежать на стену. — Наши охотники, на стене. Тебя Энку и Эхекка сюда принесли, с тех пор я не отходила от тебя.

— Я должен знать, что случилось в тот день после того, как меня ударили в спину. Я не хочу здесь лежать, не зная, что происходит. И где Эдина?

Как оказалось, его женщина была два дня назад, когда его принесли, и больше не появлялось. Андрею почему-то стало неприятно, но он утешил себя тем, что Эдина, видимо, помогает охотникам на стене. С этой мыслью он и уснул.

— Говорил же я тебе, Эссу, что ты везучий. Копьем проткнули, а все живой, и даже Грака своими отварами не смогла добить — громкий голос Энку не дал ему досмотреть до конца сон про оазис. Вот никакого такта у человека.

— Чем закончилось сражение в тот день, никто не погиб из семьи? Расскажи мне все.

— Когда я взобрался на стену, то там было много темнокожих, Эссу. И они, кажется, не собирались вниз в каньон. Ждали кого-то. Тому, кто у лестницы стоял, я топором Гррх голову снес. Он даже не увидел меня — спиной стоял. Еще одному я отрубил руку, а третьему попал в живот копьем. Но дальше было не так хорошо — я потерял копье и четверо оставшихся в живых не давали мне подойти поближе. Хорошо, что я топором Гррх отрубил им наконечники копий. И тут ты появился. Боялись они топора Гррх, Эссу. Когда последний остался, то он вниз прыгнул со скалы. А того, который тебе в спину копье воткнул, я тоже убил. Там еще и другие поднимались на стену по лестнице, наверное, не смог бы я их остановить, но когда сигнал дал, то они сами ушли назад. Не знаю, почему. Тут и Рэту прибежал с Эпеем и Эхеккой. Темнокожие больше не поднимались. И не так их и много было, как ты говорил.

— Это не все были, они только стену должны были захватить и ждать остальных. Мне нужно посмотреть, что на стене творится. Найди две прямые палки и натяни между ними шкуру криворога. Отнесете меня туда.

Носилки кряхтели в крепких руках Энку и Эпея. Каждое потряхивание отзывалось болью в спине, которую Грака смазала своей зеленой мазью. Андрей лежал животом вниз и рассматривал бело-черную землю, тонкий слой снега на которой изрядно вытоптали в эти дни члены его семьи. Поднять голову или повернуть ее в сторону он не мог. Время от времени цеплял рукой снег и с наслаждением ел его — хорошо, когда Грака тебя не видит. Его появление на основном рубеже обороны вызвало заметное оживление. Подбежал Рэту, приковылял Эрру, мелькнула ненадолго Эдина. Вроде ничего за дни прошедшие с ночного сражения не переменилось.

Достроили еще один зубец и появилось устрашающее украшение — шест с головой кроманьонца, первой жертвы Энку в ту ночь.

— А тела куда дели? Не съели же их, — ни под стеной с их стороны, ни на самой стене трупов темнокожих видно не было.

— Вниз скинули, а ночью они их забрали.

Прямо с носилок Андрей просунул голову между зубцов и глянул вниз. Под стеной противника видно не было. Только чуть поодаль, под деревьями виднелись несколько темных фигур, которые контролировали лестницу со стены. Побаиваются. На собственные потери они не рассчитывали. Наскоком захватить стоянку семьи Гррх не удалось, теперь пытаются взять измором. Но они ошибаются в своих расчетах — припасов у них достаточно, скорее у осаждающих начнутся проблемы. Сколько времени они смогут здесь стоять у неприступной стены? Еще несколько дней и все — даже столь упорному и упрямому противнику это надоест. Но надо им показать, что крепость с каждым днем становится все неприступней.

Лестница — это их слабое место. Как ворота в средневековом замке — сколько не укрепляй, а враг все равно возьмет их. Как бы ее еще укрепить? Что бы сделал полководец в земной истории зимой?

Есть!

— Рэту, полейте лестницу водой, она намерзнет за ночь, скажи детям и женщинам, пусть несут ее с «дагара» в горшках. И надо сделать еще три зубца, чтобы всю стену ими прикрыть. И пусть видят, что мы не сидим здесь сложа руки. Кто стрелы хорошо метает должен по краям стены расположиться, чтобы могли по и центру их кидать. И щиты поставь между зубцами, — не помешает намекнуть рыжему, кто здесь распоряжается. А теперь можно и вернуться обратно к Граке — его начал бить озноб, наверное, температура поднялась, рано ему еще заниматься делами.

Момент, когда часть темнокожих ушла в ущелье беллогорцы упустили. Только когда рассвело, Эрит заметил, что на временной стоянке их стало меньше примерно на два раза пальцев рук охотников. Остальные сидели спокойно, поддерживали костры, готовили еду — словно и не отправились их охотники захватить стоянку грэлей. А чего им бояться, если они гонялись почти две луны за охотниками белогорцев и не потеряли ни одного человека.

— Это те же самые темнокожие, которые были у нас. Высокий охотник в шапке из волка поднял на копье голову Эренка. И того старого я видел, — шепот Энзи был полон ненависти.

Когда солнце достигло своей высшей точки на небе, на стоянке темнокожих что-то произошло. Все сначала забегали, а затем почти полным составом отправились в ущелье. Неужели захватили стоянку семьи Эссу. А как же Эсика. Может темнокожие заберут ее в плен по своему обычаю и им удастся отбить ее по дороге, — мысли в голове Эрита калейдоскопом сменяли одна другую.

— Вернулись, — в голосе Энзи проявились нотки удивления.

Происходящее не укладывалось у Эрита в голове. Не было видно трофеев или пленных женщин, до которых так охочи темнокожие, зато на снегу лежали девять тел, одно из которых было без головы. И принадлежали они именно чужакам. Ветер донес до них завывания старика в меховой шапке и крики остальных: «Ахой», «Ахой», «Ахой».

В тот день больше ничего не произошло. Все темнокожие остались на своей стоянке до ночи, а вот утром они начали копать ямы на том месте, где горели костры, затем уложили в них своих мертвых, каждого из которых старик в меховой шапке осыпал красным порошком, и засыпали землей. Неужели они вернутся на стойбища, так и не добившись своей цели? Нет, не похоже, половина из них отправилась обратно в ущелье, а остальные стали заново обустраивать стоянку чуть поодаль от свежих могил. Четверо темнокожих ушли в степь. Наверняка, на охоту. Значит они здесь надолго.

Андрей очнулся только утром следующего дня. Чувствовал он себя довольно сносно. Наконец-то перестала сниться пустыня с ее проклятым оазисом, температура спала, и он даже смог осторожно перевернуться на бок. В палатке Энку никого не было, даже Граки. Куда все подевались. И спросить не у кого. Беспомощность давила, пополз до выхода на свежий воздух. И наружу никого. Может штурм начался? А он тут лежит. Наконец он увидел направляющуюся куда-то Икву.

— Стой, где все?

— На стене, темнокожие под ней стоят.

— Найди кого-нибудь, поможете мне туда добраться.

Иква исчезла и появилась уже с одной из белогорок. Смогут ли они его поднять? Вот зря он сомневался в силе неандертальских женщин. Несли они его аккуратнее мужчин, стараясь не совершать резких движений, чтобы не побеспокоить рану лишний раз.

Его прихода никто не заметил. На стене был бардак. Мужчины, женщины и дети семьи были заняты увлекательным делом — улюлюкали, показывали кому-то внизу задницы и другие части тела, швыряли всякий мусор. Три дополнительных мерлона так никто и не удосужился построить. Подозвал Рэту и Старшую. Всех лишних со стены долой! Детей в «школу»! Женщин — готовить еду! Подростков отправить за камнями, которые тают в огне. Но сначала пусть натаскают простых камней для зубцов. Отдельно накричал на Старшую и особенно Граку. На сносях, а все туда же.

— Им надо показать себя, чтобы набраться храбрости. Это белогорские женщины и дети, из-за темнокожих они лишись места в этом мире и своих мужчин. Не будь так строг, — шепнул подошедший Энку, но так, чтобы никто не слышал.

— Можно не стоять здесь всей семьей, пусть приходят на стену по очереди, — в чем-то большеносый был и прав. — А если тонкими копьями снизу в толпу запустят, в кого-нибудь могут и попасть.

Накаркал. Пока они говорили, темнокожие дали залп стрелами. Хорошо еще, что большая часть перелетела через стену. Шутки кончились. Кажется, это поняли все присутствующие. На стене скоро остались только взрослые охотники. Андрей же расположился на узкой площадке повыше стены, отсюда ему отлично было видно и их крепость и все, что творилось за ее пределами.

Андрей злился. Вот что стоило Рэту вчерашним спокойным днем достроить эти зубцы. И как теперь это детям и женщинам под прицелом противника таскать камни. Не сказать, что стрелы кроманьонцев из маломощных луков с кремниевыми наконечниками представляли такую уж угрозу, но если воткнется в незащищенное место, то мало не покажется. Сверху было видно, как темнокожие под бдительной охраной стрелков из лука собирают большие кучи хвороста. Что-то затевают. Спрятаться за ними решили что ли. Вдруг кто-то громко закричал детским голосом. Это еще что? Стрела попала в бедро мальчику, который слишком близко приблизился к краю стены, и вышла с другой стороны. Как? Неужели у них тоже бронзовые наконечники. Стрелу сломали и вытащили из раны, плачущего ребенка унесли вниз. Когда Рэту принес показать ее, то загадка разрешилась. Это была не бронза, а обработанное острие из кости. Получи он такой в ту ночь, когда они с большеносыми сражались за стену, битва была бы давно проиграна. Но, поразмыслив, пришел к выводу, что вряд ли у противника много таких стрел. Или они у лучших стрелков, или кто-то очень умелый сделал для себя несколько штук.

Осада вошла в рутинную стадию. Все покричали, выпустили пар, и теперь занимались своими делами. Темнокожие продолжили собирать кучи хвороста, а семья Гррх осторожно достраивала зубцы. Эсика принесла ему кусок вареного мяса, от которого он не спеша отщипывал кусочки. Аппетита не было.

— Я хочу кидать из лука тонкие копья, можно я останусь на стене, — стройная девушка запнулась и покраснела.

— Если Старшая разрешит и Рэту не будет против, то я не возражаю. Но длинный лук из палки тебе не очень подойдет. Нужно поменьше. Позови-ка Эрру.

Все луки, которые он до сих пор здесь видел, представляли собой обычную согнутую сырую палку, концы которой были соединены сухожилием крупного животного. По сути, эти поделки мало чем отличались от тех луков, которые они делали с мальчишками в деревне у бабушки. Он же хотел, чтобы мастер сделал для девушки лук с плечами, какой часто видел в фильмах о жизни кочевых народов. Или в виде арфы с длинными рожками, смотря какое дерево он найдет. И рогом усилить не помешало бы, и рукоять обмотать сухожилиями.

Как же было бы хорошо, если бы Эрру знал, что такое схема. Он просто не понимал, причем тут лук и этот рисунок на стене, которые царапает Эссу. В итоге решил, что лучше самому на месте показать, что к чему, тем более в ближайшее время штурма вроде бы не ожидалось. Натаскав хвороста, темнокожие куда-то исчезли, оставив только несколько человек присматривать за грэлями.

Три куска дерева, которые Эрру подобрал по его просьбе, лежали на земле. Одно потолще, которое предназначалось для рукояти и две дугообразные, которые каким-то образом надо было к нему соединить. Недоумение на лице мастера вдруг пропало. Кажется, дошло, наконец, что от него хочет Эссу. Он взял свою лучковую дрель и начал сверлить толстый кусок дерева, а Упеша занялся костром для выработки клея. Ну и хорошо, дальше без него разберутся. Андрей еще попросил обмотать лук сухожилиями для прочности и сделать накладку из рога быка на рукоять. По всему выходило, что лук получится размером где-то сантиметров семьдесять. Подойдет для Эсики. Оставил ее помогать мастерам, в конце концов, они для нее стараются.

До ночи так ничего и не произошло. Похоже, что кроманьонцы в самом деле решили взять их измором. Этот вариант развития событий его вполне устраивал, еще посмотрим, кто кого пересидит. Уже в палатке Энку ему стало хуже, наверное, он слишком много сегодня передвигался на носилках. Растрясло. Грака тоже выглядела обеспокоенной, намазав рану своей любимой зеленой мазью, она ушла в пещеру Гррх. Вернулась с высушенным желтым корнем какого-то растения, отвратительным на вкус, но после него вроде стало легче. Еще и язык занемел.

— Папа, ты расскажешь сказку про Колобка, — Имела убежала от матери и пришла его проведать. Но просто лежать рядом с ним ей скучно.

Андрей уснул еще до того, как Колобок улизнул от Гррх…

Кажется, это уже становится дурной привычкой просыпаться в пустой палатке. Он надеялся на улучшение состояния здоровья, но судя по всему, ему становилось только хуже. До выхода на этот раз добирался долго, на каждое его движение рана на спине отвечала острой болью. И запах неприятный появился.

— Живой? — выход из палатки заслонила фигура Энку почти полностью закрывшая маячившего за ним тощего Эхекку.

— Ты почему здесь, — уж если кто и должен охранять стену, так это большеносый. А он по какой-то надобности пришел к нему.

— Разное говорят, — неопределенно пожал он плечами.

Раз пришли, то пусть и отнесут его на стену. Одиночество давило на нервы и в голову лезли всякие глупости про то, что он ведь может и не поправиться. Андрей надеялся, что отвлечется среди людей. Но особого впечатления его приход на стену не произвел. Рэту с Эпеем ушли сразу же, посчитав, что Энку с Эхеккой их сменили. Причем Андрей обратил внимание, что копье у Три пальца с серебристым наконечником. Эдина и вовсе не соизволила подойти, исчезнув вслед за этой парочкой. Как-то быстро все его списали, буквально в течение ночи. Или Грака им что-то наговорила? Но кто ему был рад, так это Старшая и Эсика, которая держала в руках изогнутый лук и пучок стрел с кремниевыми остриями завязанных кожаным ремешком. Пора колчан изобрести. Женщина есть женщина — лук украсили рисунками животных и ромбиками. Оказалось, это Ам постаралась.

— А где стрелы с остриями из растаявшего камня? Энку, забери у Рэту тонкие копья, отдашь их Эсике. Надо проверить лук.

Большеносый вернулся недовольным, но с двумя десятками стрел в руке. Поднялись на площадку над стеной. Темнокожие собрались толпой рядом с кучей хвороста, ждут чего-то. Под метров шестьдесят до них, не меньше.

— Попробуй отсюда попасть в них стрелой с каменным острием, проверим силу лука. Натяни полностью. Докинет или нет? Сверху вниз должна, хотя стрела будет на излете и вреда не нанесет.

Эсика вздохнула, вытянула стрелу и собралась натянуть ее.

— Стой, левую ногу чуть вперед, держи спину прямо, теперь правой натяни тетеву до уха, — вроде примерно так стреляли из лука герои в различных фильмах в его время. — И завяжи волосы ремешком, чтобы не мешали.

— Ай, — на глазах девушки выступили слезы, угодила тетивой себе по груди.

Все-таки он недооценивает разницу в силе между неандертальцами и людьми его времени. Вряд ли обычный человек вообще смог бы натянуть этот лук, а Эсика проделала это с легкостью. Полет стрелы он едва заметил, промелькнула тенью в воздухе. Правда, судя по тому, что упал крайний в толпе, а она наверняка целилась в центр, с прицелом были проблемы. Опыт нужен — пристреляется еще. Упавший, тем временем, оправился от шока и поднялся на ноги — стрела наполовину торчала у него в груди. И это с кремниевым наконечником! И раненый, и остальные кроманьонцы отошли подальше. И чего они ждут? Энку сопроводил увиденное довольным хеканием — оценил.

— Ветер поднялся, — обратно тебе надо, пока совсем не заболел.

Большеносый проявил заботу. В самом деле, со стороны ущелья поднялся легкий бриз.

С появившимся ветерком вдруг забегали стоявшие до того спокойно темнокожие. Их фигуры замелькали между кучами хвороста, которые стали загораться один за другим. Густой белый дым пополз в сторону стены. Потом дым почернел, подкинули сырой древесины.

— Беги за Рэту с Эпеем, они сейчас полезут сюда, — Энку покатился вниз оставив их вдвоем на площадке.

— Костры что ли жгут, — Эрит недоуменно наблюдал над клубами дыма, которые поднимались над ущельем. На стоянке темнокожих никого не было, все куда-то делись. Судя по всему, с первого раза одолеть малыми силами семью Эссу им не удалось, а теперь за дело взялись все кто пришел. Даже старик в шапке ушел с ними.

— Надо им помочь, — Энзи выразил не только свое мнение. И остальным охотникам надоело трехдневное наблюдение за стоянкой темнокожих. Их страх притупился, а ненависть осталась. И они пошли.

Вот что стоило Рэту построить еще один зубец прямо напротив лестницы, обрушили бы сейчас и похоронили под камнями скользащих по льду, но упорных темнокожих. До их площадки дым не поднимался, зато стену окутал полностью. Иногда сильный порыв ветра сдувал его на время со стены и становились видны пошедшие на штурм темнокожие, столпившиеся на лестнице. Некоторые из них цепляясь за трещины и крупные камни, ползли прямо по центру стены.

— Грэль, грэль..

— Гррх, гррх..

— Стреляй, Эсика, стреляй в тех, кто на лестнице, когда ветер хоть чуть разгонит дым. Поможем нашим. Им сейчас тяжело.

Из-за того, что лестница находилась прямо под ними, Эсике приходилось далеко высовываться с их площадки. С третьей попытки синеглазая попала, один из темнокожих, с трудом удерживавший равновесие на скользкой ступени, свалился вниз. Дальше она пристрелялась. Проткнула руку еще одному — со столь близкого расстояния ее стрелы обрели убойную силу. Темнокожие тоже ее заметили, тем более она расположилась прямо над их головой и ответили стрельбой из луков.

Со стены доносились кашель и звуки сражения. Прорвались, что ли. Неужели задавят числом. Ветер на время утих, дымом заволокло уже территорию темнокожих и стало видно, что происходит на стене. Темнокожие захвотили ее почти полностью. Только в противоположном углу сверкал топор отбивающегося Энку и мелькала борода Эпея. Они хорошо дополняли друг друга. Длинные руки Трех пальцев с копьем не подпускали противника близко, ну а в ближнем бою коренастому Энку равных в этом мире не было. Где же Рэту? Кто-то из темнокожих уже даже собрался спуститься в каньон. Камни летели на тех, кто хотел одолеть ее напрямую. Кто-то еще прятался между мерлонами.

— Грхх, гррх..

— Ахой, ахой..

Дым вновь заволок стену. Битва за каньон достигла той опасной черты, когда каждому из противников для победы не хватало совсем небольшого усилия. Опасное равновесие.

— Дуууу, — словно услышав его раздался звук рога Рэту. Когда ветер снова очистил стену от дыма, Андрей увидел, что рыжий и Эхекка с Узуми в отчаянной атаке освободили стену под площадкой и зажали врага на лестнице. С другого конца стены к ним навстречу пробивались Энку с Эпеем, скидывая оказавшихся в ловушке темнокожих в пропасть.

— Держись Рэту, держись, не пускай их на стену. Эсика, помоги им.

— Дочь Эрита с остревенинием схватилась за стрелы с бронзовыми наконечниками — кремневые она уже расстреляла. Один, Второй, Третий — жертвы ее стрел валились вниз с лестницы. С такого расстояния и с хорошей видимостью попал бы кто угодно. С грохотом обрушился один из зубцов — это Рэту наконец-то повалил его вместе с противниками вниз. Молодец — рыжий!

Между тем в тылу темнокожих творилось что-то странное — до них доносились вопли еще и оттуда. Кто-то напал на них и сзади? Андрей пытаясь понять что происходит, вцепился руками в край площадки и свесил с нее голову. Разделенные охотники Гррх наконец соединились и освободили стену. Избиваемые со всех сторон штурмующие не выдержали и побежали преследуемые Энку и Рэту. Раздались звуки сразу двух горнов, увлеклись все-таки преследованием, а навстречу мужчинам Гррх из дыма начали выбегать незнакомые охотники. Кто бы это мог быть?

— Папа, — Эсика обрадовалась, увидев высокого охотника с наполовину седой рыжей бородой.

«Мудростью Случая данными мне знаниями о Земле нашей, хочу я поделиться с вами, о, дети мои…», — монотонный голос звучал над головой и мешал спать. Андрей отвернулся, чтобы не слышать раздражающие звуки. Но голос не отставал, придется открыть глаза. Старшая! Это она сидела у его головы и зачитывала «учебник». И какая необходимость делать это здесь, в пещере Гррх, а не в «школе»? Вокруг сидели Младшая, сын Иквы, Ам и дети младшего чужака с побережья Средиземного моря. А где остальные?

Старшая заметила, что он открыл глаза и, подпрыгнув от неожиданности, уронила глиняную табличку. Почему они так странно реагируют, да еще и завязали волосы хвостом кожаным ремешком. Андрей начал восстанавливать в памяти последние события: боль в спине во время первого боя, штурм стены темнокожими, стреляющая из лука Эсика, появление белогорцев, на которое он, положа руку на сердце, и не надеялся. А вот что случилось дальше — он не помнил. Наверняка же они праздновали победу, организовали пир, делили трофеи — все это не оставило никакого следа в памяти. Возможно, его отключил начавшийся сепсис. Андрей заглянул под накрывающую его шкуру криворога. Ничего хорошего — впавший живот, тонкие ноги и руки, изрядно так выделяющиеся ребра.

— Как долго я спал, Старшая? — он вполне допускал, что мог пребывать несколько дней в забытьи.

— Двадцать дней. Десять дней ты был горячий и от тебя плохо пахло. Грака сказала, что Эссу пора отнести на Холм Ушедших, но Энку не дал это сделать. Сказал, что ты просил выкопать для тебя яму в каньоне и положить в нее копье и нож из растаявшего камня…

Вот ведь паршивец большеносый, все толкает в массы понравившуюся ему идею про Другой мир.

— …когда оставшиеся в живых темнокожие убежали, то мы собрали их еду, оружие, одежду, а тела унесли из ущелья на равнину. Энку был недоволен, говорил, что большой темнокожий и старик в шапке убежали. После семья Гррх и белогорцы собралась вместе, ели много мяса, рыбу, а детям дали еду Жжж. А на следующий день Рэту и Энку подрались, потому что белогорцы хотели уйти на место своей старой стоянки.

— Как!?

— Рэту сказал, что они все равно уйдут, нагорья не должны остаться пустыми. Энку же хотел, чтобы они подождали, пока ты не очнешься или не умрешь окончательно. Их было больше, поэтому мы не смогли их остановить.

Андрея впал в апатию. Лучше бы и в самом деле закопали в яме, умер бы с чувством исполненного долга, как человек, спасший свою семью от уничтожения. Теперь же победа обернулась для него личным поражением. Вот только-только он был главой большой семьи, строил планы по увеличению числа ее членов за счет привлечения уцелевших белогорцев и длинноногих, и вдруг все закончилось. Кто будет ходить в «школу» если нет детей, зачем мастерить оружие, если некому им пользоваться.

— И это, — Старшая вдруг смутилась, — Эдина тоже ушла с Лэнсой и Имелой. Дети не хотели, но Грака сказала, что ты уже почти умер. Да все думали, что ты уже умер. Она теперь женщина Эпея. Его женщина умерла при переходе сюда и он остался один. Ты не ел десять дней, потом вдруг жар спал, но ты не просыпался.

— Не может человек так долго выжить без еды и воды, Старшая.

— Эсика жевала мясо, пока оно не станет совсем мягким и засовывала тебе в рот. Ей Грака так посоветовала перед уходом, а воду давали через полую косточку. Ты пил, хоть и во сне.

Синеглазая осталась? И как это Эрит позволил ей это сделать?

Андрей попытался присесть, с трудом, но получилось. Спина жутко чесалась. Значит, рана затянулась, до того, как впасть в сон, он мог только лежать на животе. Интересно получается, дочь Эрита осталась, а его женщина и дети ушли с белогорцами.

— Все-таки это ты положишь мне топор в яму, когда я умру, — в пещеру Гррх вбежал Энку. — Белогорцы хотели забрать тебя с собой и отнести тебя на Холм Ушедших, уже во второй раз. Я не дал это сделать, показал им топор Гррх и сказал, что познакомлю их с ним. Ты принадлежишь нашей семье.

— Кто остался с нами, друг мой? — пора подводить баланс.

— Из белогорцев Эсика, Эхекка и молодой Энзи, они решили войти в семью Гррх. Нравится им, как мы живем. Эрит и Рэту не хотели их оставлять, но по обычаю своей семьи не могли запретить. Еще двое чужаков с дальнего моря остались и хромой длинноногий. Из женщин Старшая с Младшей, Иква, Ам, женщина и дети младшего чужака. Вот и все. Они еще все наше мясо взяли, и рыбу. Еды у них не было, нужна она им была, пока под Белой горой заново построят все. Я не смог остановить их — все собрались с оружием. Три копья нам оставили и три ножа, а стрелы из растаявшего камня все Рэту забрал. И рог тоже унес, хотя он предназначен для твоей левой руки, который должен говорить мужчинам семьи, что им делать. Говорил я тебе — этот рыжий затевает нехорошее. Не слушал. Горшки и чашки взамен тех, которые у нас забрали, Младшая уже сделала. Много тающих камней собрали, Эрру думает, как «печь» собрать.

Оказывается, его еще и ограбили. С другой стороны — три белогорца пришлись как нельзя кстати. А то и охотиться было бы некому, тем более, еды у них считай, что и нет. И еще осталось самое ценное — люди. Мастера, которые умеют то, что больше никто не сможет сделать в этом мире. Оказался Рэту дальновидней, забрал бы их с собой любой ценой. Только врача у них нет, и найти замену Граке им быстро не удастся. А «учебники», все ли они целы?

— Все на месте, не нужны оказались белогорским мужчинам куски обожженной глины, — Старшая, судя по тону, была не очень высокого мнения об ограбившей их семье.

— Вечером соберемся на сход семьи Гррх, подумаем, как нам быть дальше, — менять обычаи своей семьи Андрей не собирался. Надо принять в ее состав Эсику и этого Энзи, посмотрим, что он из себя представляет.

Юноша ему понравился. Себе на уме, ругал Эрита за чрезмерную осторожность. Жадно посматривал на его нож из растаявшего камня. Рассказал в подробностях, как во время осады стены напали с тыла на темнокожих. Хорошее приобретение. Но и Рэту до последнего времени был основой семьи Гррх и его левой рукой и чем все закончилось?

— Почему ты решил остаться у нас?

— Вы не такие, как другие семьи. Рэту долго жил с вами, но так и не понял, что недостаточно забрать у вас копья и стрелы с твердым наконечником, еду и женщин, это все не сделает семью с Белой горы семьей Гррх. Он хочет стать Эссу, а останется Рэту.

Ответ Андрею понравился, может и хорошо, что он остался у разбитого корыта именно сейчас, придут еще те, кто на самом деле хочет жить так, как принято в семье Гррх. Вот как этот юноша.

— Да живет семья Гррх! Да живет семья Гррх! — под нестройные крики членов немногочисленной уже семьи Андрей обрезал волосы на голове Энзи и вручил ему свой бронзовый нож. Конечно, раньше, когда их было много, это клич под черепом Гррх звучал гораздо внушительнее. И два горна играли красивее, чем один. Размах, как не крути, другой. Все-таки вовремя напали эти кроманьонцы, сейчас бы они их смели без всяких усилий. Эсике подарили ожерелье из бусинок, срезанных с погребального покрывала темнокожих, которое присвоил себе Энку. Пригодилось его мародерство. Временно на место Рэту назначил Эхекку, кто-то же должен и дальше обучать молодежь искусству охоты и войны. Быстроногий многому от рыжего понабрался. Упеша между тем достал свою свирель, и вечер стал совсем уютным.

— Ты бы, Эссу, рассказал про то, как мы сражались, эта битва была интереснее, чем у «Трех зубов», — у Энку горели глаза в предвкушении песни, где будут описаны его подвиги.

Почему бы и нет, знаменитые герои, основатели великих народов в его истории тоже начинали с простых дел, это потомки позже вознесли их на пьедестал. Может и Энку станет когда-нибудь мифическим героем, о котором будут рассказывать сказки детям на ночь. А Рэту он, пожалуй, в ней упоминать не будет. Итак, «Битва за каньон».

Андрей красочно описал, как был ранен подлым ударом в спину, но, тем не менее, нашел в себе силы руководить подготовкой к решающему штурму и во время него тоже.

— Пусть Эсика запишет на глину и эту песню, дети в «школе» должны знать и «Сражение» и «Битву», — Старшая озаботилась пополнением учебного материала, жалко только, детей у них почти и нет.

Урчавший живот сообщил, что это очень плохо, когда нет запаса еды. И как в этом мире жили без подсушенного мяса, рыбы, зерна, ягод? После того, как Эсика обработала рану остатками мази Граки, сразу же отправил на охоту большеносого и Эхекку с Энзи. Сам же поковылял к мастерам. Эрру со средиземноморцем вяло разбирали печь для плавления — им тоже не нравилось работать голодными, до сих пор питание они получали всегда и в срок. Внутри печи оказалось большое количество спекшегося шлака, который они отбили молотками. Но ничего, Эхекку он попросил принести до обеда хотя бы мелкую дичь, а Энку с Энзи пусть походят по окрестностям, может что-нибудь крупное добудут. Колени Андрея предательски задрожали, в глазах потемнело. Так не пойдет, ему нужно сейчас усиленно есть, если хочет быстро набрать физическую форму. Может рыбу половить в озере, пока охотники хоть что-то добудут? Возможно ли поймать ее зимой подо льдом?

Длинноногого оставили разбираться с печью, а сам с обоими средиземноморцами отправился на подледную охоту. Оба чужака прихватили свои копья с устрашающими черными остриями из обсидиана и крючком на древке. Лед на озере не выглядел таким уж крепким, покряхтывая под ногами. Из опасения провалиться в воду далеко не лезли, разбили полынью в метрах пятидесяти от берега, где ледяной покров выглядел тоньше и прозрачнее. Что-то мешало ему здесь намерзать — или течение в этом месте сильнее, или где-то на дне бьет подводный источник.

Разбив тонкий наст льда закинули в полынью корзину из прутьев на длинных ремнях и сели ждать. Примерно через час вытянули ее обратно. Пусто. Рыбалка не задавалась. То ли рыба вялая и парит у дна, то ли ее вообще в этом месте ее нет. Если и в третий раз ничего не получится, то придется спуститься ниже по вытекающему из нее ручью к большой реке, несущей свои воды в земли длинноногих.

— Большая рыба, — Узуту поднял копье и стал у самого края разбитой ими полыньи, напряженно всматриваясь в воду. — У нас на реке без берегов тоже водилась похожая.

Что он там углядел в тонких пластинках поломанного льда? С другой стороны — они с отцом всегда жили на побережье моря и в повадках рыбы должны разбираться. Андрей напряженно всматривался в воду, показалось, что медленно проплыла синеватая спина с легким золотистым отливом. Или это были отражения солнца в чистой воде?

Узуту резким движением запустил свое копье в воду и разочарованно всплеснул руками — промазал. Потом долго пытался достать оружие из воды. Ну, в следующий раз попадет, а еще лучше сеть закинуть, шансов, что кто-то туда попадется больше, чем в корзину. В корзину с третьего раза попались с десяток костистых рыб, ну хоть что-то. Хватит на сегодня, Андрея недолгий поход измотал. Надо озадачить мастеров сетью, раз уж другой еды у них не осталось, то придется в какое-то время всерьез взяться за рыбную ловлю. Охота дело непредсказуемое.

На стоянке кипел котел, Энзи принес облезлого зайца, к сожалению только одного. Призрак голода на время отошел на второй план. Жалко, что ушастого не хватит, чтобы все наелись. Досыта накормили только детей, это правило в семье Гррх укоренилось крепко, никто уже не ворчал по поводу вопиющего нарушения традиций. Энку и Эхекке тоже нужно что-то оставить, вдруг не встретят подходящего зверя. Так оно, в итоге, и вышло.

— Пусто кругом, Эссу, все обошли в сторону «Трех зубов», так даже следов свежих не нашли. Скоро потеплеть должно, ушел весь зверь, — Энку посмотрел на обгрызенную заячью лопатку и отшвырнул ее и тут же захрустел печеной рыбой, которую съел прямо с косточками.

Это что, весна скоро? Не быстро ли, и зима за исключением появления Белого зверя в самом ее начале была довольно бесснежной и относительно теплой.

— Старшая, какой сегодня день по календарю?

— Второе марта первого года по календарю семьи Гррх.

Тогда все правильно, весной и должно теплеть. Не в этом ли и причина внезапного исчезновения добычи на равнине. Откочевала туда, где уже тепло и травка начала зеленеть. В этом случае сети им нужны как можно быстрее.

В последующие два дня вопрос с пропитанием стал уже во весь рост. Каменный век во всей красе — то густо, то пусто. Охотники опять пришли без ничего, а с озера принесли две жалкие рыбки размером чуть больше его ладони — по глупости случайно залезли в корзину. Женщины ушли в лес поискать хоть что-то съедобное, но в итоге принесли пучок желтоватых сморщенных кореньев. Решили сварить из них суп, добавив туда же две рыбки на всех.

Долго так не протянуть. Нужна им эта сеть и срочно. А дело с ней между тем продвигалось неспешно. Не хватало веревок — хорошо еще, что Эрру приноровился использовать волокна из высохших стеблей крапивы. Мастер долго вымачивал стебли растения в ручье, затем давил их камнем и вычесывал волокна. Они оказались и длиннее и прочнее сосновых.

Через день сеть была готова, на вкус Андрея ячейки ее были слишком уж большие, а веревки толстоваты. А длина всего метров пять.

Полынья за прошедшие дни так и не замерзла. Энку с Эхеккой ворчали, что он не отпустил их на охоту, а забрал с собой. Но Андрей рассудил, что бегать по равнине в поисках отсутствующей дичи занятие малопродуктивное, пусть лучше сеть помогают тащить. Первый блин получился комом, не хотела сеть погружаться в воду и все тут, болталась себе на поверхности. Грузила нужны, как он мог забыть. Привязали камни по одному краю и к каждой стороне привязали по длинной крепкой веревке из скрученных кожаных ремней.

— Может, в другом месте закинем твою ловушку для рыб, — Энку надоело бесцельно ходить вокруг полыньи, прошло уже достаточно времени, а в сеть так никто и не угодил. Неужели ячейки сети слишком большие и мелкая рыба свободно проходит сквозь них, а крупная здесь и не водится. Но он видел эту огромную синеватую спину, не почудилось же.

Подождем, не сможем мы такую полынью в другом месте разбить, до вечера будем возиться.

Словно подтверждая его слова сеть, наконец-то, задергалась. Быстро вытянули ее наружу. Есть, небольшая рыба похожая на карася застряла в самом нижнем ряду ячеек. Может просто ниже ее спустить, потому и нет рыбы, что ловушка их слишком уж близко к поверхности? Добавили грузил и длину веревок. Дело пошло веселее — на льду лежала куча карасей и другой добычи. Даже скучающий Энку с азартом начал тянуть сеть. Отправили пойманную добычу на стоянку с сыном Иквы, пусть женщины начнут готовить. Сегодня они точно не лягут спать голодными.

— Опустим еще глубже? — средиземноморцы опытные рыбаки, заметили закономерность, чем глубже погружается их сеть, тем крупнее добыча.

Рыба попадаться перестала. Ну что же, придется доставать сеть, собрать улов и продолжить уже завтра. Ремень медленно выскользнул из рук расслабленно державшего сеть Упеши. Он подхватил его и потянул на себя. Не идет. Зацепилась за что-то? Внезапно веревка рывком ушел под воду, утянув пожилого средиземноморца за собой. Энку едва успел схватить его за ноги, не дав полностью погрузиться вод воду и начал вытягивать из полыньи. Упешу мотало как маятник часов. Молодой средиземноморец и Эхекка упиралась ногами в лед, не давая вырваться второму ремню из рук. Что за чудовище угодило им в сети? Потихоньку, рывками, они подтягивали свою добычу к поверхности. С треском лопнул ремень в руках у Упеши и он на пару с большеносым упал на лед. К счастью, Эхекка успел вцепиться показавшуюся над поверхностью сеть в которой бешено билось бревно синеватого света. Промокший Упеша тыкал в нее длинным копьем с черным острием, пока, наконец, не попал. Рывки разом ослабли, а на воде появились черные пятна. Да что же это такое. Добыча с трудом помещалась в полынье и ее вытянули на лед всеобщими усилиями хвостом вперед. Андрей не мог поверить своим глазам. Это был осетр, но насколько же он был огромный, с полтонны весом, не меньше. На льду кучей лежала черная игра, которая выливалась из распоротого копьем Упеши брюха.

— Это же за санями нужно будет пойти, пораженный Энку попытался обхватить рыбу посередине туловища и не смог этого сделать.

Андрей отослал Упешу в каньон, пусть переоденется и позовет женщин и детей на подмогу. И горшки для икры пусть не забудут. А сам стал рассматривать необычную рыбу. Чем-то она была похожа на классического осетра, только больше, да и окрас какой-то странный — оливковый. Костяные бляшки у нее были, пожалуй, крупнее обычных, усы без бахромы, а глаза красивого золотистого цвета. И что она здесь делает, ранней весной, вроде на нерест осетры должны летом из моря в реки подниматься, или зимует эта рыба здесь, метает икру, а весной уходит в море? Как бы то ни было, им крупно повезло, проблема еды на ближайшее время решена. А там, возможно, и звери вернутся на равнину. Семья Гррх обязательно еще о себе заявит.

Андрею на нос упала большая капля подтаявшего инея. Утро, лучи солнца проникли в каньон и осветили вершины деревьев. Весна пришла как-то неожиданно быстро, еще вчера все было покрыто тонким одеялом снега, а уже сегодня задувший с юго-западный ветер слизал его буквально в течение нескольких часов. Пожалуй, придется отказаться от подледной рыбалки, которая так выручила их в самое голодное время, скоро и звери вернутся на равнину и они перейдут от поднадоевшей ежедневной ухи и поджаренных на углях кусков благородной рыбы на мясо оленей и быков. Хорошо еще, что догадался занести последний снег и лед в кладовку, где оборудовали угол для ледника. Жирного осетра лучше хранить в холоде.

— Энзи и Эхекке нужно найти женщин, они бросают взгляды в мою сторону, хотя мне еще нет 14 зим. — Старшая прервала ленивое течение его мыслей.

Пожалуй, она права, поднимать количество членов семьи жизненно необходимо, пусть даже и таким экстенсивным способом. Но легко сказать, найди им женщин, а где их взять. С белогорцами они нехорошо расстались, а теперь получается, что кроме как у длинноногих и взять то их и негде. Не только молодым охотникам, но еще и Эрру с Упешой женщины нужны, ну и что, что один из них хромой, а второй совсем седой — мужчины они очень крепкие. И совсем будет хорошо, если женщин им найдут с детьми — сразу жизнь забьет в каньоне ключом, как ту пору, когда у них прятались белогорские женщины и дети. Решено, завтра же отправятся к длинноногим, а Энку пусть остается приглядывать за хозяйством, вряд ли в ближайшее время у темнокожих даже мысль возникнет повторить свое нападение на семью Гррх.

Пора, наверное, колесо изобретать и тележку. Поразмыслив, Андрей взял собой в качестве подарков для длинноногих несколько горшков и чашек Младшей, ножи из растаявшего камня, несколько наконечников для копий из того же металла и трофейную одежду. С длинноногими нужны хорошие отношения, надо показать им, что с семьей Гррх стоит дружить и тогда у них всегда можно будет приобрести что-то полезное. И охотнее на предложенный им осенний базар придут, в надежде обменять на свои поделки полезные в хозяйстве вещи. Вот только весь этот негабаритный груз сильно сдерживал их продвижение. И еще, Эрру отказался идти в родную семью за невестой, туманно объяснив, что у них не принято брать женщин из своей же семьи, кроме каких-то особых случаев. Всезнающая Старшая намекнула, что у него что-то намечалось с женщиной разбившегося на охоте Эрука, но она так и не успела с ним сойтись, поскольку белогорцы неожиданно ушли. Надеется, наверное, еще раз встретить ее. Зато вместо хромого мастера в их компанию затесалась Эсика, не умевший отбиваться от настойчивых женских просьб Андрей переложил решение брать ее с собой или нет на Старшую, но та, к его удивлению, синеглазую поддержала. Теперь топает по подсохшей сухой траве и пыхтит под тяжестью горшков. За спиной у нее виднелся лук и перевязанные ремешком пучки стрел в колчане. Ни дать, ни взять амазонка.

— Хорошая обувь у тебя и у Эсики, — оба сопровождавших их молодых человека с завистью смотрели на их сандалии. Сами они парились в зимних «сапожках» из шкуры большерога с мехом вовнутрь. С приходом тепла помучавшись в зимней обуви сделал себе из толстой кожи сандалии со шнуровкой. Женщины оценили, а вот охотники не очень, теперь потеют.

— Быки возвращаются на равнину, — Энзи улегся на землю и приложил ухо к земле. — Много, много быков.

Насколько хватало глаз, степь была пуста, неужели стадо крупных копытных может вызвать вибрацию земли на таком большом расстоянии. Приложил по примеру быстроногого ухо к траве и ничего не услышал. Но если Энзи прав, то им нужно поторопиться, а не мешаться на миграционном пути бизонов. Себе дороже выйдет. Скоро приближение огромного стада стало слышно и без ухищрений Тени, как переводилось имя Энзи.

Придется пропустить их. Только сильно оголодавшему безрассудному хищнику пришла бы в голову мысль попытаться добыть себе еду в такой ситуации. Затопчут сразу же. Залезли на возвышенность, здесь таявщий ежегодно весной снег образовал лабиринт из балок и оврагов. На равнину выплеснулось море животных, разлившееся до горизонта. Какая мощь. Впереди шли сотни старых быков, в середине коровы и телята. На взгляд Андрея, двигались быки как-то слишком уж торопливо, с максимально возможной скоростью. Странно это. Прошло много времени, прежде чем улеглась пыль, и последние животные исчезли с виду. Пройдут еще десятки веков, прежде чем люди окончательно истребят этих могучих животных. Жалко, что одной планеты не хватит и для людей, и для зверей.

Застоявшиеся в ожидании люди быстрым шагом двинулись в сторону моря. Хорошо бы было добраться до длинноногих уже сегодня, но из-за произошедшей задержки, видимо, снова придется ночевать в степи.

— Где-то горит, — Энзи принюхивался, шумно вбирая воздух ноздрями.

Может рядом расположились на ночь охотники длинноногих, не только же рыбой они питаются. Энзи бесшумно исчез, полностью оправдывая свое имя, и вернулся совсем нескоро.

— Это не охотники, там горит, — махнул рукой прямо на восток. Ну, им туда не надо, идут они в другую сторону, даже если и загорелась где-то сухая степь от удара молнии или чего-то такого, то опасности для них это не представляет. Да и ветра нет. Зато понятно, почему бизоны в таком количестве уходили на запад. Обоняние у них гораздо чувствительнее.

Утром поднялся небольшой ветерок, и запах гари назойливо лез в ноздри. Надо торопиться, постараться быстрее пересечь полосу огня, если вдруг поднимется ветер, то им может не поздоровиться. Животные в степи тоже почуяли неладное, появлялись и исчезали небольшие стада оленей и большерогов, не обратив на них никакого внимания грузно пробежал, сотрясая землю, носорог- одиночка, не такой огромный, как однорог Энку и с двумя рогами вместо одного, но тоже вполне себе внушительных размеров. Стали слышны трубные звуки, похожие на рев слона. Мамонты. Ветер постепенно усиливался и менял направление — теперь он дул туда, куда они, собственно, и бежали. Впереди стал виден белый дым.

— Стойте, не успеем, мы загоним себя в ловушку, — Андрей остановил всех и хватал ртом воздух как рыба, выброшенная на берег. Рановато ему столько бегать после ранения. Куда деваться. Можно ли убежать от стены огня не зная границ его распространения. Вдруг степь горит прямо до моря, тогда их гарантированно поджарит в дороге.

— Назад, к оврагам, отсидимся в воде.

Степной пожар отличается от лесного, он проходит полосой, нет валежника и деревьев, которые еще долго будут гореть жарким пламенем, уничтожая все живое. Так что шансы спастись у них будут.

Они не задохнулись только потому, что ветер постоянно менял свое направление, и люди Гррх успевали набрать свежего воздуха в те редкие промежутки, когда дым переставал стелиться по земле и поднимался вертикально вверх. Когда добрались до оврагов, то трава уже буквально горела у них под ногами. Жалобно вскрикнула Эсика, вот уж не угадали с сандалиями, у охотников в сапогах таких проблем с угольками нет. Плюхнулись в холодную воду, все овраги были заполнены мечущимися животными, не обращающими внимания друг на друга. Не они одни догадались спастись в воде. Пламя гудело где-то над головой, слышно, как сухо трещит, сгорая в огне прошлогодняя трава. В уши проникали крики погибающих зверей, которые не смогли спастись. Наконец все стихло. Продрогшие члены семьи Гррх вылезли из талой воды. Поднялись вверх по оврагу. У самого выхода висел неудачно запутавшийся рогами в кривом колючем кустарнике огромный олень, косивший на него золотистым глазом. Живой. Нет, это не был большерог, а скорее классический европейский олень, только очень уж большой. Андрей обрубил ветки ножом из растаявшего камня и освободил ему рога, пусть живет. Олень упал на колени, полежал, затем, поднявшись, медленно удалился.

Степь стала черной. Огромное пространство было заполнено поднимающимися от тлеющей травы столбами дыма и холмиками тел погибших животных. Инферно какое-то. Повсюду запах паленой шерсти. Надо подождать, пока земля остынет. Ветер еще раз переменился и принес собой с моря моросящий дождь. Горячая земля сначала зашипела под каплями влаги, потом охладилась и начала прилипать к подошвам обуви. Вовремя дождь пошел, кто знает, как бы далеко еще распространился бы пожар.

Энзи вдруг остановился и завертел головой, затем предостерегающе поднял руку.

— Темнокожие, они кричат что-то друг другу, как тогда, когда они охотились на нас у Белой горы.

Хорошо все-таки иметь такой острый слух. Значит, они идут группами на отдалении друг от друга и перекрикиваются, чтобы не потеряться. Так вот кто устроил пожар в степи, а он грешил на молнию или не потушенный охотниками длинноногих костер. И почему они всегда хотят убить больше дичи, чем им нужно, то охоту загонную устроят, то степь жгут, желая получить уже поджаренное мясо. А ты ломай теперь голову, как бы проскользнуть мимо них к морю.

Но от судьбы не уйдешь, то ли кроманьонцы тоже знали об оврагах и зверях, которые могут там прятаться от огня, то ли это была случайность, но три чернобородых охотника направились прямо в их сторону. Не юнцы, опытные и осторожные мужчины. Похоже, драки не избежать. Был бы с ними Энку с его топором, Андрей бы совсем не волновался, но с двумя юношами и девушкой шансы у них были бы примерно равны. Даже учитывая то обстоятельство, что наконечники копий у них бронзовые, а у противника каменные. В короткой схватке это роли не сыграет, достаточно попасть один раз и противнику будет все равно, какой там наконечник у вонзившегося ему в живот копья.

— Грэль, грэль, — послышались обескураженные голоса. Кажется, кроманьонцы не меньше их удивлены нежданной встречей.

— Грхх, гррх, — Эхекка и Энзи начали в ответ трясти своими копьями с блестящими наконечниками.

— Гррх, — пискнула Эсика.

Кроманьонцы в нерешительности топтались на месте, затем отошли на безопасное расстояние, а теперь громко что-то обсуждали. Не очень-то они воинственно настроены, что довольно странно. Неандертальцы настолько редкая добыча, что всегда можно рискнуть и вступить в схватку. Или подмогу ждут. Так, вроде перестали кричать.

— Уходите, — Андрей вылез на пригорок и махнул им рукой, указывая на восток. Зачем им с ними сейчас драться. Степь большая, добычи хватит на всех.

Темнокожие залопотали, указывая пальцами на стоящих рядом с ним Эхекку и Энзи. Потом один из них натянул лук и пустил стрелу, не долетевшую до них метров на десять. Ответная стрела Эсики просвистела над их головами. Видимо, скорость полета стрелы их впечатлила, поскольку потихоньку они начали пятиться, и остановились, только отойдя на довольно приличное расстояние. Осторожные, хотят посмотреть, куда они уйдут. Ну и пусть смотрят. Скоро ночь, тогда они окончательно от них оторвутся.

Не получилось спрятаться в степи, назавтра три фигуры так и маячили в отдалении, но и близко при этом не приближались. Приглядывают. Или ждут кого-то. Только когда они уже были совсем уж близко к морю, то чувство слежки у Андрея исчезло. Отстали, наконец.

Стоянка семьи Вичаши располагалась все там же недалеко от устья реки. Судя по всему, зиму длинноногие пережили не так уж и легко, с осени мужчины и женщины сильно отощали, и детей стало значительно меньше. Их появление вызвало переполох, сбежались мужчины и женщины и стали кругом. Услышали, что рыжие пришли с короткими бородами. Спасенные ими осенью в море Эзуми и Эшунка на правах старых знакомых подошли поближе.

— Как поживает Эрру, который ушел с Эссу и Энку, и где сам большеносый?

Сразу видно более развитую семью, никто не галдит, задают вопросы по делу. Вежливо спрашивают об общих знакомых.

— Энку остался на стоянке семьи Гррх вместе с Эрру, а мы ищем женщин нашим молодым охотникам и принесли вам подарки.

Энзи с Эхеккой шустро разложили на земле горшки, чашки, блестящие наконечники для копий и большие ножи.

— Острый, крепкий и не ломается, — беспокойный Эхоут опробовал серебристый нож, перерубив ветку толщиной с палец, и теперь в восторге тряс своей светлой бородой.

— Много у вас таких? — а это уже мудрый Вечиша пожаловал, от его мнения будет зависеть очень многое.

— Семья Гррх делает их сама, — Андрей ответил уклончиво. Не стоит сбивать цену, утверждая, что товара у них избыток.

Горшки и чашки первоначально не вызвали ажиотажа, но все изменилось, когда Андрей попросил развести костер и вскипятил в одном из них воду. Женщины сварили в горшке уху, а Эсика показала, как использовать чашки для горячего бульона. Ну все, женскую половину семьи они завоевали, а это и было их основной целью. Все-таки за невестами пришли.

— Что вы хотите за наконечники, ножи и горшки. Мы можем дать одежду из рыбьей кожи и веревки, — Вичиша перешел к конкретным переговорам. Все приличия соблюдены и пора перейти к делу.

— Двух женщин для наших молодых охотников и одну старшую женщину с детьми для нашего мастера, он возраста Эрру. За каждую даем по одному горшку, две чашки и блестящему наконечнику для копья.

— У нас есть здоровая молодая женщина и одна постарше с двумя детьми, а у семьи за рекой много подходящих по возрасту для ваших охотников. К вечеру они будут здесь. И мы хотим еще два не ломающихся ножа.

Один нож в подарок мудрому Вичише, еще один для Эхоута, но осенью вы сможете получить крепкие ножи у озера, которое расположено у входа в ущелье. Позовите с собой мужчин из семей длинноногих, которые живут за рекой. Для обмена можете принести «горькую эссу» и не промокаемую одежду для детей, мужчин и женщин, выделанную кожу большерогов и быков, шила из кости.

— Эссу говорил в прошлый раз, что темнокожие могут прийти зимой, мы даже ушли на некоторое время за реку, но так никто и не пришел.

— Темнокожие пришли к семье из под Белой горы, а потом напали на семью Гррх, поэтому и не дошли до реки без берегов. Но по дороге мы видели и других темнокожих, они не должны застать врасплох длинноногих.

— А как вы смогли отбиться? Или их было мало?

Когда пришли заречные длинноногие, то Андрей не упустил случая спеть «Битву за каньон». Одна песня расскажет им больше, чем многословные объяснения. Все были впечатлены описанием сражения и с уважением смотрели на быстроногого и Эсику. А про Энку они и так все знали. Девушки бросали нескромные взгляды на Эхекку, подняв повыше свои выдающиеся подбородки, и завистливые на Эсику.

— К концу битвы неуловимый Энзи напал с белогорцами на темнокожих, — ответил он на невысказанный вопрос охотников, почему он, собственно говоря, в «Битве» не упоминается. — Тень еще не входил в семью Гррх.

Женщинам, которые решили идти с мужчинами семьи Гррх, Андрей подарил по ожерелью из костяных бусинок, которые остались от убитых в битве за каньон темнокожих, еще один бронзовый нож, горшок и 2 чашки отдали длинноногим обитавшим на другом берегу реки — плата за девушку, которая согласилась пойти с Энзи. Он охотно принял их приглашение, осмотреть заречные земли, тем более, по их словам, там есть на что посмотреть. Так далеко они еще не забирались.

Хорошо, что решили погостить у заречных длинноногих. За эти несколько дней Андрей почувствовал себя гораздо лучше, все-таки для его неокрепшего после раны организма последние нагрузки были чрезмерными. Энзи с Эхеккой куда-то подевались, и только Эсика неотступно следовала за ним по пятам. Он настолько привык к ее присутствию, что чувствовал себя неуютно, когда синеглазая девушка ненадолго отлучалась по своим делам. Эта стоянка длинноногих была гораздо населенней, чем на другом берегу реки. Жизнь у них была явно более сытая. Как оказалось, каждая из семей длинноногих охотилась только на угодьях, расположенных на своем берегу, а море и река считались общими. Образ жизни обоих семей различался, в семье, в которой он данное время гостил, существовал самый настоящий детский сад. Два охотников постоянно находились с детьми, пока остальные ловили рыбу, били морского зверя или бродили в поисках добычи по равнине. Кто знает, почему так произошло, но, во всяком случае, Андрей счел их практику воспитания вполне себе прогрессивной.

— Совсем как в мое время на пляжном курорте.

О решил посмотреть на неандертальский «детсад» и теперь наблюдал за играющими на берегу моря детьми, которые искали большие ракушки, выброшенную прибоем на пляж рыбу и поросшие водорослями коряги. Некоторые как поросята валялись в вязком илу поодаль от пляжа, оставляя на поверхности следы своих ног. За тем, чтобы они не лезли в холодную воду, следили двое мужчин. Андрей не удержался и тоже залез в нагретую солнцем грязь, а затем окунулся в холодное море.

— Что ты сказал, Эссу, — Эсика услышала его фразу, оказывается, он произнес ее вслух.

— Как хорошо у них тут устроено, дети все вместе, женщины при деле, нужно и нам так же сделать.

— У нас достаточно мяса и рыбы и нет нужды женщинам постоянно собирать корешки на равнине. Они сами могут находиться со своими детьми.

Так вот в чем причина образования этого детского сада, матерям нужно искать растительную пищу.

Начавшийся отлив обнажил песчаное дно моря. Дети с визгом бросились собирать оставшуюся в лужах мелкую рыбешку. Поднявшийся сильный ветер закрутил песок на пляже, не давая открыть глаза, взрослые быстро собрали в кучу детей, чтобы отвести их на стоянку. Ушедший последним Андрей увидел, как песок заметает следы, которые они оставили в грязи.

В этой семье не было авторитетного охотника, такого как Эрит у белогорцев или Вичаша, к мнению которого прислушивались все остальные. Поэтому договариваться об осеннем базаре на берегу озера пришлось со всеми охотниками сразу. Жалко, что примитивные плоты жителей прибрежных семей смогут подняться вверх по течению, в этом случае их путь к каньону был бы намного короче и безопаснее.

— Семья Гррх убила темнокожих, но почему тогда вы опять их встретили на пути сюда? — на него внимательно смотрели мужчины длинноногих, выпятив свои подбородки.

— Их много, очень много. Если взять всех мужчин из всех наших семей, то на каждого придется по пальцев двух рук темнокожих. Семья Гррх не сможет победить их в одиночку, нам нужно собраться вместе и бить их по отдельности.

— Как может быть в одной семье столько людей, — кажется, ему не очень то и поверили.

— Это не одна семья, а девять, которые в случае необходимости объединяются. Не знаю, по какой причине, но они решили уничтожить нас. Остались только длинноногие, белогорцы и семья Гррх. Нам тоже нужно объединиться, чтобы очистить от них равнину. Только тогда наши семьи смогут спокойно жить на этих землях.

— Как много охотников в семье Гррх?

Андрей поскучнел. Назовешь настоящее число и тут же потеряешь интерес потенциальных союзников. Поэтому он ответил уклончиво.

— Нас не так много, но у нас есть наконечники для копий и ножи из растаявшего камня, и мы уже убивали темнокожих.

Судя по всему, дипломатических талантов Андрея не хватило, чтобы убедить слушателей. На лицах длинногих явно читалось недоверие. Для них угроза непонятного противника была довольно абстрактной. Некоторые из охотников и вовсе никогда не видели темнокожих. Это отличало их от семьи Вичаши, которая постоянно ощущали давление со стороны открытой равнины. За рекой они чувствовали себя в безопасности. Да и не принято у них собираться с одной единственной целью — убить другого разумного. Это ломало устои их мировоззрения. Ничего, созреют. Но нужен еще и пряник, а не только описание ужасов нападения темнокожих.

— Наша семья готова помочь семье Гррх, но равнина отсюда и до реки текущей у «Трех зубов», будет принадлежать семье с закатной стороны реки, — вовремя же к их беседе присоединился подошедший Вичаша. — У нас два раза пальцев рук охотников, мы можем дать половину.

— Каждому мужчине мы дадим по острию для копья и ножу из растаявшего камня, — Андрей решил ковать железо пока оно горячо. — Еще один нож и горшок женщине охотника, если его убьют темнокожие.

Градус обсуждения резко повысился, беседа стала гораздо интенсивнее, теперь голоса одновременно говоривших мужчин напоминал жужжание растревоженного улья. Обладать крепкими остриями копий и горшками хотели все.

— А что получит наша семья? — кто-то самый умный сформулировал наконец-то озаботивший всех вопрос.

— Землю по эту сторону реки, острия на каждого охотника и половину тех угодий, которые останутся после темнокожих отсюда и до Срединного болота, — Андрей просто не знал, чем их еще заинтересовать и сказал первое, что пришло в голову. Но вроде остались довольны услышанным предложением, вон, чешут бороды под своими выдающимися подбородками.

Осталось согласовать только время общего выступления и разведать местоположение стоянок семей девятиглавого племени. Об этом они долго спорили пока не пришли к общему мнению, что отправиться в поход нужно в начале лета, когда будет достаточно еды, семьи отъедятся, и охотникам не нужно будет ежедневно гоняться за добычей.

— Недалеко от Срединного болота есть еще одна маленькая семья, а если они не захотят отдать ту часть равнины, которая нам обещана? — дележ будущей добычи все еще заботил заречную семью.

Андрей до сих пор думал, что дальше на побережье обитают только длинноногие, но, оказалось, здесь есть еще кто-то. Расспросив Вичашу, выяснил, что в лесу у поросшего лесом болота живет небольшая семья, о которой мало что известно, поскольку они редко выходят из своего болота. Любопытно.

Вот чего им было не уйти позавчера на свою стоянку, какой-то зуд толкнул его отправиться на это Срединное болото. По словам длинноногих это был охотничий рай, особенно зимой, когда крупный зверь на равнине уходит южнее, а в лесах и кустарниках Болота остается на всю зиму, ему хватает лесной пищи. Жалко только, что расположено оно далековато, не донести добытое до стоянки. Откочуешь к нему поближе, так побережье моря с его дарами станет недоступным. Да и живут уже там люди, вряд ли им понравится, если кто-то объявится на их угодьях.

С собой взял только Эсику и Энзи, а показать дорогу вызывался беспокойный Эхоут. Эхекку оставили рядом с его женщиной в семье Вичаши.

Весна полностью вступила в свои права, солнце ощутимо грело, трава на равнине устилала ее ровным ковром, но еще не настолько высоким, чтобы доставлять неудобства при ходьбе. Хорошо. Не только его расслабил этот поход, сопровождающие двигались с заметной ленцой и только Энзи шнырял вокруг их группы. При очередном своем появлении он и сообщил, что лес уже близко.

Срединное болото представляло собой большую низину с редкими, поросшими ельником холмами и густым кустарником между ними. И что дальше? Если не знать где находится стоянка этих лесовиков, то здесь можно месяц бродить между болотами и никого не найти. Зимой, несомненно, жить здесь удобно, лосям и оленям достаточно пищи и нет необходимости гоняться за редкими копытными на равнине, как это делают другие семьи. А кроманьонцев эти места интересуют постольку поскольку — они больше жители степей, им во влажном лесу некомфортно. Но вот где искать этих «лесовиков»?

— Они сами выйдут к нам, если сойдут нужным. Разведем костер, дым они в любом случае увидят, — это уже Энзи предложил. Молодец, Тень.

Их заметили. Андрей почувствовал чей-то пристальный взгляд, остальные тоже заерзали. Чувствительность к чужим взглядам очень полезная особенность неандертальцев, в отличие от присущей им же яркости сновидений, которая ему совсем не нравилась. Настрадался уже от реалистичных кошмаров. Впрочем, возможно это связано с постоянной жизнью на природе со всеми связанными с этим опасностями вроде присутствия опасных хищников, с которыми ухо надо держать востро. А перемести неандертальца в город и через несколько поколений наверняка утратит эту способность.

Они сидели у костра, время от времени подкидывая в него сырые палки, но никто не торопился выходить из леса. Андрей вспомнил, как они с Энку поступили в первую встречу со средиземноморцами. Взял копья, отошел в сторону, воткнул в землю острием вверх и помахал рукой в сторону леса. Подействовало, из лесу вышли четыре охотников и двинулись в их сторону.

Андрей обратил внимание на их одежду, которая была сделана из необработанных шкур, а не рыбьей кожи, а вот обуви у них не было вовсе. В остальном они ничем не отличались от длинноногих. Такие же высокие, с выдвинутыми подбородками и светлыми волосами. Все указывало на то, что лесные жители родственны семьям на побережье. Радости на их лицах он не увидел, чужаков здесь не любят. И что теперь, если уж начистоту, то Андрея сюда привело любопытство, с дележом угодий можно было и подождать. К счастью, первыми обратились к ним сами лесовики.

— Зачем вы здесь? Люди с побережья давно не были у Болота.

— Давно ли семья из Срединного болота видели темнокожих, они напали на нашу семью.

— Стоянка темнокожих в трех закатах пути отсюда. Раньше они приходили с восточной стороны в ту пору, когда земля покрывается снегом, убивали лесного зверя, а затем уходили. Теперь появляются и летом за деревом для копий.

Значит, стоянки семей девятиглавого племени начинаются в степи сразу за болотом и идут полосой по равнине до бывшей стоянки семьи Ам. Как он понял, среднее расстояние между стоянками составляет три-четыре дня пути, так они не мешают друг другу и добычи хватит на всех. В голове Андрея начал зреть план летней компании — идти всем вместе, начиная от Болота и до «Трех зубов», уничтожая стоянки темнокожих одну за другой, не давая, таким образом, противнику собраться вместе. Осталось договориться и с лесовиками.

— Я Эссу из семьи Гррх. Этим летом моя семья и семьи длинноногих решили освободить равнину от девятиглавого племени темнокожих. Они напали на мою семью, семью с Белой Горы, вынудили уйти на Закат другие семьи нагорья. Они доберутся и до вас, когда научатся охотиться в лесу на болоте. Вы еще живы только потому, что им хватало добычи на равнине, а может они просто и не знают о вас.

Лесовики с удивлением его слушали. Кажется, они просто не понимали, о чем он говорит. Не верят, что их лес не сможет их укрыть от опасности, даже если за них возьмутся всерьез.

— Когда мы победим, то равнина с западной стороны реки от моря и до болота станет местом охоты для семьи заречных длинноногих.

— Мы охотимся здесь летом, когда зверя в лесу становится меньше! — лесные охотники стали нехорошо посматривать на свои копья без каменных наконечников. Их палки скорее напоминали рогатины, с обожженными для крепости заостренными концами, чем нормальное оружие.

— Мы предлагаем вас равнину на восход от леса, где сейчас охотятся темнокожие, но только если пойдете с нами. Сколько у вас охотников?

— Пальцы одной руки и еще три.

Даже десяти нет, может не стоит с ними связываться вообще. По негласному соглашению в намеченный поход должны отправиться половина охотников семьи. То есть от лесовиков с ними пойдут четыре человека, которые никогда не сражались с опасным противником вооруженные копьями без наконечников. Да от одного Рэту толку больше было бы, чем от них всех вместе взятых, жалко, что он решил предать семью Гррх.

— С нами в поход должны пойти четыре человека, семья Гррх даст им оружие и долю добычи. Если кто умрет, то доля перейдет к его женщине. В семью Гррх пойдет один молодой охотник по вашему выбору, который обучится сражаться нашим оружием. Если вы откажетесь, то и западные земли отойдут другой семье.

Лесовики пошушукались между собой и заявили, что им нужно обсудить услышанное с охотниками, которые остались на стоянке. А о своем решении они объявят завтра на этом же месте. Не хотят, чтобы они в лес лезли, ну, не очень и надо, можно и здесь подождать.

— Дзииинь, — зазвенела тетива лука Эсики. В шагах двадцати от них упала на землю тушка крупной серебристой птицы с красной головой. Девушка стреляла все лучше, хотя и изгибала странно руки во время выстрела, чтобы по ним и груди не попала тетива. Лесные жители со страхом посмотрели на пронзенную тонким копьем птицу. Так-так, для чего нужны стрелы и с какой целью используются они явно знают, а говорили, что редко видят темнокожих. Ну, тогда демонстрация мощи лука Эсики как нельзя кстати, вряд ли с каменным наконечником кроманьонцев можно добиться такого эффекта. Да и сама птица к ужину как нельзя кстати.

— Они не придут, — Энзи сплюнул на землю. — Испугались.

Позднее утро, а из лесу так никто и не вышел. Между тем по их плану они давно должны были отправиться обратно. Значит, это их выбор, решили воздержаться от похода. Искать их стоянку в лесу Андрей не собирался, и так много времени потратили. Они уже загрузились своими пожитками, когда из кустов появились несколько фигур. А ведь они уже давно здесь, наблюдали, куда они двинутся. Похоже, в деле маскировки в лесу охотники этой семьи достигли совершенства.

— С вами пойдет Лэпу, — пожилой охотник, который вчера отсутствовал, вытолкнул вперед худого юношу. — Лесная семья согласилась на ваше предложение. Земли с западной стороны леса на два перехода станут нашими угодьями и оставьте нам один блестящий наконечник как на ваших копьях. Охотникам надо к нему привыкнуть. В лесу мало камня, поэтому мы обходимся без него.

Молодой лесовик оказался на редкость молчалив, особенно, если речь шла о его семье. С любопытством вертел головой во все стороны, кажется, лесные жители не очень часто выбираются со своих болот.

— Ты же видел уже тонкие копья?

— Да, — Лэпу смутился. — Такие копья были у темнокожих пришедшими в лес за древками для копий прошлым летом. Но меня они не заметили. Темнокожие с середины равнины раньше часто приходили, но с того случая никто их больше не видел. Может они нашли еще один лес.

Ситуация для Андрея была непонятна. Лес семье нужен всегда и перестать им пользоваться можно только в нескольких случаях — или нашли его где-то ближе, или семья откочевала куда-то, или ее уничтожили. Но он знал только одну семью, которую постигла такая участь — это были сородичи Ам и приходить сюда за деревом им никакого резона не было, далеко и под боком у них лесные нагорья «Трех зубов». И тут Андрея осенило, он ведь видел еще одну стоянку кроманьонцев и как раз в середине равнины.

— Лэпу, когда ты летом видел темнокожих, то они вели себя как обычно?

— Да, — юноша задумался. — Только кашляли громко, всю птицу распугали в лесу.

Андрею стало не по себе. Кажется, эти охотники и в самом деле были из семьи, которая погибла от эпидемии. Повезло жителям Болота, подобрали бы после них случайно забытую шкуру и все — на одну семью в этом мире стало бы меньше.

Эрит не понимал, что происходит. Вроде бы с тех пор как они ушли с каньона, жизнь в семье с Белой горы вернулась в привычное русло — мужчины охотились на криворогов, а женщины готовили еду и присматривали за детьми, но он чувствовал какое-то недовольство среди членов семьи.

— Энти, женщина умершего Эрука хочет уйти к хромому мужчине из семьи Гррх, — Рэту принес последние новости. Он стал совсем взрослым охотником и снова отпустил бороду.

— Нет уже семьи Гррх, Эссу умер, я не думаю, что хромой длинноногий сможет дать ей и детям достаточно еды, но если хочет, то пусть идет, — Эрита охватило раздражение. Он вспомнил, как его дочь Эсика и Энзи тоже решили остаться в каньоне. Пожилой охотник не испытывал чувства вины за то, что поддавшись уговорам Рэту забрал всю еду в семье Гррх, иначе им было не выжить после возвращения к Белой горе. Своя семья всегда ближе.

— Мы оба прекрасно знаем, что тот человек в каньоне и Эссу, храбрый охотник из семьи с Белой горы, которого я оставил на Холмах Ушедших — разные люди. Это подтвердила и Эдина.

— Но до этого она уже подтверждала обратное.

— Ей нужно было спасти детей от голодной смерти, тогда у Эпея была еще женщина, которая умерла, когда я и Три пальца вели женщин и детей в семью Гррх. Эдине и детям доставались только объедки.

— Женщины недовольны, Рэту. Еды стало меньше, чем это было в каньоне, дети опять стали голодать. Хорошо, что появились эти горшки и можно варить мясо и пить после него воду, так можно притушить голод.

— Грака тоже недовольна. У нее пропало молоко, и маленькому Эссу не хватает молока других женщин. Но ты знаешь, в горах нет крупной добычи и совсем нет рыбы, к которой привыкли дети. Нам нужно переселиться на равнину — там быки, олени, большероги и реки с рыбой. Но там и темнокожие.

— Отправь завтра женщину Эрука в каньон, пусть ее и детей по обычаю проводит к новому мужчине ее брат. И дай ему свой рог, не стоит заходить в каньон без предупреждения. Большеносый очень выспыльчивый и держит в себе обиду на белогорцев.

— Эпея не очень любят в семье Гррх, но пусть будет так.

Андрей был доволен. Пришли к длинноногим вчетвером, а сейчас на пути в семью Гррх находился целый караван из одиннадцати человек. Поход за женщинами сложился удачнее, чем он предполагал. Помимо Лэпу, женщин Энзи и Эхекки с ним прицепился и Эхоут, и женщина для пожилого средиземноморца с тремя детьми. Вичаша не хотел, чтобы беспокойный охотник ушел с ними, но Андрей объяснил, что Эхоут и Лэпу должны сообщить своим семьям о времени и месте общего сбора, когда начнется поход на стоянки темнокожих. Путь он выбрал вдоль берега реки вызвав этим решением недоумение своих спутников — это удлиняло их дорогу домой как минимум на день. Туманно объяснил, что хочет посмотреть, проходима ли река на всем ее протяжении, вдруг там обнаружатся пороги, которые нельзя преодолеть на плотах. На самом деле ему не хотелось опять наткнуться на стоянку семьи кроманьонцев, погибшей от эпидемии. Мало ли что может произойти, сейчас тепло, тела начнут гнить и распространять заразу. Лучше от этого места держаться подальше.

— Большой зверь, — Энзи смотрел на стадо мамонтов, направляющееся к реке на водопой. — В горах нет таких больших зверей, только кривороги и гррх.

— Когда все наши семьи снова переселятся на равнину, то им всегда будет хватать еды, темнокожих потому так много, что у них всегда есть мясо и их дети не знают голода.

Словно в подтверждение его слов о том, что на равнине полно добычи, Эхоут после недолгой отлучки принес молодого оленя. Андрей обратил внимание, что он обрил свою бороду по обычаю семьи Гррх — не хочет выделяться среди окружающих своим внешним обликом. По его расчетам завтра они должны достичь дома и впереди их ждет работа по изготовлению оружия, подготовке охотников к будущему походу и заготовке еды впрок.

Эпею не нравилось, что он должен сопровождать сестру с детьми к хромому длинноногому из семьи Гррх, но и противиться решению женщины, согласно обычаю семьи, он не мог. Поэтому весь путь через Длинную гору он молчал, односложно отвечая на ее вопросы. Понимал, что теплого приема в каньоне ему ожидать не приходится. Если Эхекку и Энзи можно не опасаться, то вспыльчивый Энку с его страшным топором может и не сдержаться. Эпей вспомнил, как отлетела голова темнокожего после удара большеносого в тот день, когда они бились на стене и поежился. Хорошо еще, что этот нарушитель традиций Эссу умер, за Эдину и детей он мог бы и не простить.

— В семье с Белой горы храбрые мужчины, но детям лучше расти в семье Гррх, — Энти прервала долгое молчание ответив на его так и не заданный вопрос.

— В каньоне нет уже Эссу, обычаи семьи Гррх могли измениться.

— Мужчины и женщины из нашей семьи остались там, потому что им нравится жить по этим обычаям. Если бы они изменились, то они уже вернулись бы к нам.

Лэпу обрадовался, увидев заросшее лесом ущелье. В степи он чувствовал себя беззащитным, ему казалось, что на него со всех сторон направлены недобрые взгляды. И это не смотря на то, что рядом с ним постоянно находились Энзи и Эхоут, настолько бесстрашных охотников он еще не встречал в своей короткой жизни. Но ничего, как только они войдут в лес, то они станут слепыми и глухими, куда им до говорящего с деревьями сына семьи лесовиков. Он улыбнулся от этой мысли.

Вдали стало видно озеро и расположенное за ним ущелье. Наверное, рыцари средневековья испытывали те же чувства что и Андрей сейчас, когда возвращаясь после многолетнего похода в свой родной замок видели висящий на стене родовой герб и слышали звуки горна. Все закончилось, скоро я буду дома. Он заметил, что и молодой лесовик улыбается, видно и ему передалось настроение окружающих. Андрей ободряюще хлопнул его по плечу.

— Ду-дуу-дуууу.

Все встрепенулись. Звучание рога Рэту им хорошо знакомо, но что он здесь делает? Звук шел от стены у входа в каньон. Энзи с Эхеккой помчались вперед, а Андрей остался сопровождать остальных поэтому поспел только к сцене мордобития — Энку бил Эпея, а их пытались разнять Эрру с какой-то женщиной белогоркой.

— Что привело тебя к нам, Три пальца?

Услышав знакомый голос Эпей выпучил глаза, но быстро пришел в себя и сделал вид, что не видит его. Андрей влепил ему пощечину, не хватало повторения ситуации, когда вся семья с Белой горы притворялась, что он невидимка.

— Энти хочет стать женщиной хромого длинноногого из семьи Гррх, у нас одна мать и я сопроводил ее к ее мужчине по обычаю. В семье с Белой горы не знают, что ты еще жив, — Эпей набычился и замолчал, избегая смотреть в сторону Андрея.

— Эпей может зайти в каньон, но завтра же должен покинуть его, — нехорошо это, выгнать брата женщины своего мастера.

— Сразу надо было прогнать его прочь, — прошло уже несколько часов после их прихода, Андрей успел рассказать о том, как прошел поход к длинноногим, а Энку все никак не мог успокоиться. — На твоем месте я бы отрубил ему голову топором Гррх.

— Он не так уж и виноват, Энку, по обычаям семьи женщина сама выбирает с кем ей быть. Это было решение Эдины. И, возможно, нам еще понадобятся мужчины белогорцев.

— Хороших охотников ты привел, Эхоут очень резок, а Лэпу в лесу пройдет там, где и лиса не проползет.

— Вот про них я и хотел поговорить. До наступления лета ты и Эхекка должны научить их тому, как драться с темнокожими. Затем наступит война — мы все вместе полностью очистим от девятиглавого племени равнину, от закатных гор и на восход сколько хватит глаз. Наступит наше время, Энку.

— Мудростью Случая данными мне знаниями о Земле нашей…, — Андрей с удовольствием слушал ровный голос Старшей, зачитывающей «учебник» по географии. После возвращения от длинноногих жизнь в каньоне заметно оживилась, конечно, детей сейчас не так много как в ту пору, когда у них гостили белогорки, но тем не менее, звонкие голоса вновь появившихся «цветов жизни» раздавались во внеурочное время по всей территории стоянк, радуя его слух. Эти дети — будущее семьи Гррх, а может и всего вида неандертальцев.

— Скоро рыба с красным мясом пойдет вверх по реке, нам пора сделать запасы на зиму, — Старшая, отпустившая детей к матерям, вернула его с небес на землю. — А «белой эссы» почти не осталось.

В словах девочки читался явный упрек: вот стоишь ты здесь, Эссу, и занимаешься не пойми чем, а между тем дел в семье невпроворот.

Опять эта соль. Откуда ее приносил Рэту не знал никто, самого рыжего сейчас не спросишь, а потребность в «белой эссе» все возрастала, с началом же нереста лососи понадобится ее еще больше. К тому же, хотя лед и растаял, и пришедшие на нерест в озеро осетры стали недоступны, иногда средиземноморцам нет-нет да удавалось загарпунить гревших брюхо на мелководье огромных рыбин. И не все помещалось в леднике. Отправить мужчин бродить по окрестностям с целью поиска месторождения соли Андрей счел контрпродуктивным, дел и так полно. Осталось надеться на удачу, попросил Энку внимательнее смотреть по сторонам во время охоты на быков.

— Сколько нужно нам остриев для копий и ножей из растаявшего камня?

— Эрру и Упеша строят новую большую печь для плавки, а Младшей нужно еще слепить для них формы, — для Старшей мелочей, похоже, не существовало. Она продолжила грузить его хозяйственными проблемами.

По расчетам Андрея получилось, что в летний поход должны отправиться несколько десятков мужчин из четырех семей. И по достигнутой договоренности, всю эту огромную по нынешним временам армию должна экипировать семья Гррх. Накладно выходит, сын Иквы с помощниками приносили все меньше самородков двух цветов, надо бы самому осмотреть жилу, может рядом проходит еще одна. Под предлогом, что ему нужно оценить как тренеруют молодых охотников, улизнул от Старшей. Вот не было у него сегодня настроения заниматься делами и все тут. Весна, что ли действует.

Все-таки не дотягивает Эхекка до Рэту в роли наставника по подготовке молодежи к сражению с кроманьонцами. Щиты в качестве защиты от стрел не использовались по назначению, а валялись на траве, охотники гурьбой бежали с копьями за воображаемым противником. Андрей поморщился — так не пойдет, стадо, а не обученный отряд. Разделил мужчин на два неравных по численности части, один из которых изображала многочисленных темнокожих, а второй — охотников неандертальцев. Через несколько минут все опять все смешались в кучу.

— Для чего тебе щит, Эхоут?

— Чтобы не попали тонким копьем, но он мешает мне бежать навстречу темнокожему.

— Без щита ты совсем к нему не подойдешь. Запомни наше правило — мужчина Гррх не позволит себе погибнуть из-за собственной храбрости и тем самым нанести вред семье.

Раздраженный Андрей объявил Эхекке, если кто будет тренироваться без щита, то лишится половины мяса на ужин. Такое же наказание постигнет каждого, кто при имитации атаки выйдет далеко вперед. Все должны бежать примерно в одной линии. Остальное оставил на его усмотрение, хоть чему-то он ведь обязан был научиться у рыжего. И дело не только в семье Гррх, Эхоут и Лэпу должны были показать охотникам своих семей, как они будут сражаться в совместном летнем походе. А если мужчины каждой из четырех семей будут биться на свой лад, то разгрома не избежать. Чтобы успокоиться решил прогуляться дальше по стоянке.

За прошедший год Ам заметно подросла и уже ничем не напоминала ту напуганную девочку, которую он спас от охотников девятиглавого племени. Она увлеченно занималась любимым делом, делала из глины фигурки новых членов семьи и расставляла их у вылепленной ими когда-то карты. Андрей с сожалением отметил, что темнокожая девочка убрала куда-то скульптурки Рэту и Граки. Попросил ее обозначить на карте стоянки длинноногих и лесовиков, Болото и Мертвую стоянку кроманьонцев. Если он правильно рассчитал масштаб, то их поход должен был занять месяц- полтора — от равнинной оконечности Болота предстояло отправиться на восток, попутно громя стоянки кроманьонцев, затем завернуть на юг до бывшей стоянки семьи Ам и вернуться назад вдоль реки прямо до каньона. А если что-то пойдет не так? Вдруг кто-то умный увидит их отряд и сообразит собрать охотников всех девяти семей в одном месте — тогда темнокожие их просто сметут. Конечно, они многих убили в битве за каньон, но и осталось их более чем достаточно. Никакие щиты не помогут против трех сотен кроманьонцев. Этот здоровяк Ахой в волчьей шапке дураком явно не был — как-то сообразил ведь объединить девять семей в одно племя для общего блага. Только их благо несет смерть ему и людям, которые ему дороги. Вот этой темноволосой девочке, например.

— Смотри, Эссу, я сделала это для детей женщин Эрру и Упеши.

Фигуры животных у Ам вышли даже лучше, чем человеческие. Или так кажется, потому что при лепке животных не требуется сходства с оригиналом, как у людей. Олень или медведь не предъявят претензий, что скульптурка получилась непохожей на него. В отличие от того же Эхекки, например. Андрей залюбовался большерогом с огромными украшениями на голове. У девочки получилось ухватить тот момент, когда благородное животное поворачивается на подозрительный шорох, согнув в колене одну ногу.

— Ты обожги фигурки вместе с горшками Младшей, они станут твердыми, а потом раскрась их, — негоже такой красоте пропадать. И сделай одну фигуру однорога для Энку, ему понравится.

На поляне двух мастеров шла подготовка к выплавке тающего камня. Печь в очередной раз разобрали и теперь строили новую — раза в два больше.

Был бы у нас еще камень, из которого изготовили твою плиту с Холмов Ушедших, можно было разом на год наконечников и ножей сделать. Пробовали использовать при постройке печи другой, из каньона, но не получается, булыжник быстро остывает и трескается.

— Пойдем его искать, когда вернемся из похода и будет заготовлено достаточно еды на зиму, — обнадежил он Эрру.

Младшей было не до него, вместе с женщиной молодого средиземноморца она готовила формы для ножей и наконечников. Махнула только рукой — не отвлекай! Не очень то и хотелось, если человек занят делом, то ему лучше не мешать.

Чем бы еще заняться. Ну, раз никому он сейчас никому не нужен, то можно развлечься с большеносым на охоте, быки уже вернулись на равнину у озера, самое время поесть свежего мяса. Интересно, куда Старшая Эсику отправила, со вчерашнего дня ее не видел, можно и ее с собой взять, если не сильно занята. Не найдут крупную добычу, так пару птиц синеглазая точно подстрелит. Была еще причина, по которой он хотел взять ее собой, и в ней Андрей не хотел признаться даже самому себе — он к ней привык и если долго не видел, то у него портилось настроение, после чего он посещал места на стоянке, где Эсика чаще всего бывала. Вот так сегодня «случайно» заглянул в «школу».

Энку у его шалаша не оказалось, Иква, у которой успел явно обозначиться живот, сообщила, что он ушел на охоту ранним утром. Зато неподалеку от его поляны наконец обнаружилась Эсика — стреляла из своего изукрашенного Ам лука в дерево тупыми стрелами. Молодец, тренируется. Увидев его, девушка натянула тетеву до уха и тут одно плечо ее лука треснуло. Конец тренировке — придется его чинить. Словно только и ждала его предложения, девушка согласилась отправиться на охоту вдвоем. В последнее время она перестала тушеваться при его появлении, как это бывало раньше — привыкла.

Принесенная Эпеем новость о том, что Эссу жив, вызвала брожение среди мужчин семьи из под Белой горы.

— Грака говорила, что он должен был умереть и с такой раной невозможно выжить, — лоб Эрита пересекла глубокая морщина. — А она хорошо разбирается в ранах.

— Я сам выдел, как воздух выходил у него со спины, не задерживаясь в теле. Грака редко ошибается, но и Эссу умирает уже не в первый раз, — Рэту пожал плечами, что уж тут поделаешь.

— Но это еще не все. Три пальца утверждает, что с Эссу были незнакомые охотники, они пришли из семей длинноногих.

— Эссу любит ходить к большой реке с горькой водой, наверное, встретил их там и позвал в семью Гррх.

— Нет, Эпей ночью подслушал, что длинноногие и семья Гррх хотят летом разорить стоянки темнокожих, которые проживают на равнине, после этого каждая семья получит свою часть охотничьих угодий девятиглавого племени. Семья Гррх даст каждому охотнику, который отправится с ними в поход по острию копья и ножу из растаявшего камня.

Рэту проняло, это было огромное количество крепкого оружия, удобство владения которого он успел оценить, не нужно было после каждой охоты менять острия копий и колоть камень на ножи.

— Семье из под Белой горы тоже нужны земли для охоты на равнине, если темнокожих там не будет, то мы сможем вернуться в степи, откуда когда-то в горы ушла наша семья.

— Если семья Гррх и длинноногие не смогут их победить, а они не смогут, потому что темнокожих очень много, то нашей семье придется отправиться на Закат как большеносым и семье Граки. Но даже если они победят, то разрешат ли они нам вернуться на равнину?

— Не вся семья Граки ушла на Закат, только ее брат Эси и еще несколько охотников. Кто-то остался, но спрятался подальше в горы.

— Я отправлюсь в семью Гррх проведать, как живет моя дочь Эсика. Нам нужно принять какое-то решение.

Меньше всего это было похоже на охоту. Настроение Андрея передалось и серьезной Эсике и теперь они вдвоем беспечно бродили по весенней степи, наполненной запахами распустившихся цветов. На одном из холмов он сорвал ей целую охапку маков, которую она теперь неуверенно крутила в руках, не зная, что с ними делать. Тогда он сплел ей венок из ромашек и надел на голову. Красиво. Девушка стала похожа на одну из древнегреческих богинь, которую художники и скульпторы часто изображали с луком и венком. Только подбородок не так сильно выражен и меховая жилетка вместо туники. Он подхватил ее на руки и стал кружиться на месте, после чего оба упали на высокую траву. Поддавшись чувству, Андрей поцеловал ее в губы. Был ли это первый в этом мире поцелуй, он не знал, но заблестевшие глаза Эсики показали ему, что она всем довольна.

Они прошмыгнули мимо Энку, который разделывал на поляне небольшого добытого оленя. Как не странно, никаких колких комментариев на счет их бестолковой охоты от него не последовало, только головой покачал. Андрей попросил его нарубить мясо кусками для завтрашнего сбора семьи, уже прошло много дней с тех пор, как они вернулись от длинноногих, а они так и не собрались все вместе. А традицию посвящения в семью Гррх новых членов никто не отменял.

— Старшая, нам нужно четыре ожерелья из бусинок темнокожих для новых женщин наших мужчин, мы их подарим завтра на сходе, когда примем в свою семью.

— Хмм, — девочка вопросительно приподняла вверх бровь, но больше ничего не сказала. И даже не удивилась вдруг проявившейся активности вялого с утра Эссу.

Андрей сразу же отправился к Младшей, чтобы заказать форму для диадемы из двух соединенных тонких полос металла, к которой должны были быть прикреплены полированные лепестки бронзы и бусинки. Еще вылепили форму для тонкого кинжала, не такого грубого как их обычные мачете. Теперь к мастерам.

Эрру с Упеша не понимали, зачем полировать капельки пролившейся бронзы, а затем еще и дырявить их, но решили не спорить. На счет ожерелий им уже сообщила Старшая, ну, уж тут они расстараются, тем более делают они эти украшения в числе прочих и для своих новых женщин тоже. Заказал у них же широкий пояс из кожи, к которому должны были крепиться ножны с кинжалом. Вроде все, подарки для Эсики готовы. Пусть это и выглядело по ребячьи, но объявить всем о том, что она стала его женщиной он решил именно на сходе. А до того пусть это событие останется тайной.

— Ду-дуу-дуууууу…

Рог Рэту. Всего неделя прошла, как от них ушел Эпей, который привел свою сестру для Эрру, и теперь он звучит опять. Белогорцы проявляли какую-то нездоровую активность. Неужели сам рыжий пожаловал, вот уж кому он с удовольствием начистил бы лицо.

Нет, не рискнул предатель явиться лично, отправил вместо себя авторитетного Эрита. Отец Эсики не стал утруждать себя политесами и сразу же заговорил о деле.

— Нам стало известно, что Гррх и семьи длинноногих хотят прогнать девятиглавое племя, как его ты называешь Эссу, с большой равнины и поделить между собой принадлежащие им охотничьи угодья. Семья из под Белой горы тоже хотела бы получить часть степи, которая примыкает к «Трем зубам» и дальше на восход.

Андрей задумался. Будь это Рэту, он бы ответил ясным отказом и еще бы подтвердил свое это решение зуботычиной, но перед ним стоял все-таки отец его женщины. Эрит по-своему интерпретировал его долгое молчание.

— Наши охотники готовы отправиться вместе с вами.

Ага, все-таки не хотят выглядеть совсем уж нахлебниками, но гонору им поубавить надо. Пусть почувствуют вину за содеянное.

— Вы предали нас, забрали всю еду, оружие и бросили в тот момент, когда я умирал от болезни.

— Это было сделано ради благополучия семьи из под Белой горы, все считали тебя мертвым, а всем остальным мы предлагали пойти с собой. Они сами решили остаться. А еда нам была нужнее, у нас много детей и женщин, ты хорошо позаботился о них, Эссу, — чего совсем не было в голосе Эрита, так это раскаяния. Похоже, забота о семье оправдывает в это время все.

А вот про эпизод с приглашением жить с белогорцами члены его семьи не рассказали, неужели из-за него обрекли себя на жизнь в маленькой семье, которая толком не может ни защититься, ни прокормить своих членов.

— Согласно правилам нашей жизни предложение белогорцев мы должны обсудить на сходе семьи Гррх, оно назначено на завтра. Эрит тоже будет присутствовать.

Авторитетный охотник кивнул в знак согласия(и он перенял этот жест) и ушел искать собственную дочь, оставив Андрея в раздумьях. Нет, с одной стороны сильные мужчины для их летнего похода совсем не помешают, их присутствие хоть и немного, но повышает шансы на общий успех. С другой — белогорцы проявили себя ненадежными союзниками, и это при том, что семья Гррх кровно с ними связана. К тому же расположена Белая гора далековато от предложенного им места сбора у Болота. Это придется белогорцам пересечь всю равнину, чтобы соединиться с основными силами, чтобы затем с общим отрядом идти обратно к «Трем зубам», или же добираться до каньона и уже отсюда вместе семье Гррх идти к Болоту.

Из кустов неожиданно появился Лэпу. Вот не было никого и через секунду стоит прямо перед ним. Полезный навык у лесовиков выработался по маскировке среди деревьев. Стоит теперь, мнется с ноги на ногу.

— Я видел оружие Эсики для метания тонких копий, хромой длинноногий менял на нем сломанную изогнутую палку. Эрру использует неправильное дерево, поэтому оно и треснуло. В семье Гррх плохо разбираются в деревьях, я могу найти в лесу подходящую прочную палку. Но мне нужен большой крепкий нож семьи Гррх, чтобы правильно ее обработать.

И этот хочет оружие из растаявшего камня. Андрей отдал ему свое мачете, ножи у него почему-то не задерживались, и отпустил без сопровождающих в одиночную прогулку вверх по ущелью, куда они практически и не ходили. Если Лэпу не захочет, то в лесу его никто не увидит.

В дыму и копоти мастера напоминали богов огня. Андрей заинтересовался непонятной конструкцией у первой камеры печи, где горели дрова. Это был большой сломанный кувшин, трещины которого заново замазали глиной, с длинным носиком, который был направлен к огню. Из него торчала палка, привязанная к лучковой дрели. Упеша заметил его интерес к конструкции и несколько раз повел смычком. Пламя стало заметно ярче. Это же поддув! Внутри виднелись широкие пластины коры, собранные в виде пропеллера, которые при движении дрели крутились и подавали воздух к носику. Андрей признался себе, что до такой конструкции он, пожалуй, не додумался бы. Ему в голову пришли только кузнечные меха, но как их делать он не знал. А тут пожалуйста — примитивно и эффективно. Изобретение выросло из практики людей, которые часто работают с тающими камнями. Вонючий дым из печи на этот раз повалил быстрее, чем в прошлый раз — время плавки заметно сократилось. Интересно, можно ли железо расплавить с помощью этого механизма, хватит ли температуры. Но где его возьмешь, это железо.

К моменту разливки металла по формам собралось много людей, зрелище, когда в дыму и в искрах из печи вытекает блестящий металл, любили все. Появился и Эрит, настороженно смотревший на жидкий горящий камень — для него это все в диковинку.

«…и обманул Колобок злого темнокожего и ушел по своим делам…», — его сказку перед сном детям прочитала Старшая в Доме Гррх. Андрей вместе со всеми дослушал историю, улыбнулся и безмятежно уснул. Произведение зажило своей отдельной жизнью, но он был не против этого, такая концовка даже лучше оригинала.

Вокруг черепа медведя царила характерная для дня схода племени суета: бегали дети вокруг костров, чтобы утащить кусок жарящегося мяса или рыбы, женщины разливали по чашкам суп, Энку громко кого-то отчитывал за то, что тот не уследил за мясом, и оно подгорело. Все как всегда. Наконец люди расселись полукругом.

Делу — начало! Андрей вытолкнул в центр Эрита и объявил всем, что он принес с собой послание от семьи с Белой горы. Такого подвоха от него седобородый охотник не ожидал и замешкался, но к его чести быстро овладел собой. В итоге быстро в нескольких фразах предложил помощь четырем семьям в походе на темнокожих.

— Что вы за это хотите? — Энку в безвозмездную помощь не верил.

— То же, что и остальные семьи — оружия из растаявшего камня для охотников и равнину у «Трех зубов».

Раздался недовольный гул. Андрей испугался, что члены семьи, недолюбливающие белогорцев, еще чего доброго откажутся от их помощи. Это в его планы не входило, пора брать все в свои руки.

— От белогорцев придут к нам две руки охотников, а за это мы им ничего не дадим, только острия, ножи, и равнину у «Трех зубов», до которой всем нашим четырем семьям так далеко, что охотиться мы там все равно не сможем. Эссу считает, что Эрит принес нам хорошую весть. Гул приутих — переваривают сказанное.

— Мой план таков — через семь закатов Эхоут и Лэпу вернутся в свои семьи, а еще два раза через семь закатов мы вместе с белогорцами уйдем к Болоту и начнем освобождать нашу равнину от девятиглавого племени.

Нехотя согласились, что Эссу прав и белогорские охотники им не помешают. Андрей заметил, что Эрит облегченно выдохнул, уж седобородый то понимает, что если поход окончится неудачей, то им только и останется, что бежать на Закат.

После пира началось принятие в семью сразу четырех женщин охотников.

— Да живет семья Гррх, — этот клич звучал каждый раз, когда Старшая вручала женщине ожерелье в знак принадлежности к семье. Но она почему-то осталась стоять в центре полукруга и после окончания церемонии и теперь выразительно смотрела на него и Эсику. Сюрприза не получилось, разве что для Эрита, который странно смотрел, когда он с Эсикой вышли к той, которая говорит женщинам и детям семьи что им делать.

— Эсика становится отныне женщиной Эссу и ей полагается ожерелье в знак того, что она та, кто она есть, — Старшая как-то буднично вручила покрасневшей девушке такое же ожерелье, как и другим женщинам.

— Эссу вручает Эсике в знак того, что она стала его женщиной этот головной убор и нож с поясом, — женская часть семьи охнула, когда он надел ей на голову диадему с висюльками. Кажется, от мастеров семьи теперь не отстанут, пока каждая из них не будет обладать такой же.

Завершился сход семьи уже в сумерках пением «Битвы» под музыку ленмены Упеши. Завтра начнется подготовка к походу, что принесет семье Гррх?

— Хрясь, — дерево рухнуло, и едва не пришибло рубившего его Энку. Большеносый погрозил упавшей сосне кулаком.

— Сколько нам еще нужно этих проклятых деревьев, уже два заката их рубим.

— Ты же не хочешь идти шесть закатов по равнине, если можно быстро спуститься вниз по реке на плоту. И не устанем, и безопасно. И не так уж и много нам их нужно.

— Я здесь больше устану сосны твои таскать, чем по степи ходить.

В чем-то большеносый был прав, проблема была не столько в том, чтобы дерево срубить, а сколько оттащить его от ущелья до реки, где мастера должны были собрать из них три больших плота.

Половину луны назад на плоту отправились в свои семьи Эхоут и Лэпу. Оба намекали, что не прочь вернуться в каньон, когда поход завершится. Понравилось им здесь. С ними сплавили вниз по течению и большую часть копий, ножей и щитов, предназначенных для охотников семей длинноногих. Не тащить же лишнюю тяжесть с собой, когда молодой лесовик какой-то шедевр сотворил, а не плот. В первом пробном плавании на озере плавучее средство послушно перемещалось с помощью весла, позже все вместе перетащили его на реку. Где Лэпу так много сухих и крепких стволов нашел, так и осталось его тайной. А вот им уже пришлось рубить сосны и тащить стволы к реке. Готовый плот из сырой древесины был бы для них неподъемен. Чтобы не терять время на хождение в каньон и обратно у озера устроили временную стоянку. Теперь со дня на день ждали прибытия Эрита с охотниками.

По прикидке Андрея получалось, что для спуска по реке им и белогорцам достаточно трех плотов. На одном должны были расположиться охотники Гррх, на еще двух по несколько белогорца. Можно было бы ограничиться и двумя плотами, но тогда не получилось бы взять с собой припасы из сушеного мяса и рыбы, а терять время на охоту он не был готов. Их единственный козырь в этом походе — скорость.

Эхекка и Энзи рухнули на землю, тяжело им далось последнее бревно, которое они только оттащили к реке. Да и жарко, лето все-таки.

— Подождем этого Рэту, пусть поможет нам дерево до реки таскать, — высказал общее мнение Энку.

Андрей промолчал, по его договоренности с Эритом белогорские охотники уже должны были прибыть в каньон. Неужели решили отказаться от своих слов? В любом случае он изначально на них и не рассчитывал, а если еще два дня не появятся, то в поход состоится уже без них.

На временной стоянке чувствовалась всеобщее возбуждение. Не только для самих охотников предстоящий поход был чем-то новым, но и для их женщин тоже. Когда их мужчинам во время охоты угрожала опасность от крупных зверей, то это было привычно и понятно. Так было всегда. Если ты не победил зверя, то тогда ты вернешься голодным и на этом все, у тебя будет еще попытка найти его завтра. Но охота на человека это другое, если ты его не убьешь — тогда уж он тебя. Отсутствие права на ошибку было необычно, будоражило кровь, и женщины пытались разобраться в непривычном чувстве.

Белогорцы вышли к временной стоянке под вечер. На этот раз обошлось без звучания рога. Десяток охотников, как и обещал Эрит. Против ожидания с ними был и Рэту, делавший вид, что не замечает косых взглядов Энку.

— Зачем вам столько деревьев без веток, — Эрит не мог понять, для чего понадобились им так много стволов сосны.

— На восходе мы поплывем на них по реке к стоянкам длинноногих, так мы не устанем в дороге.

В глазах белогорцев читалось недоумение. Нет, они не были трусами, но для них вода была враждебной стихией, от которой лучше держаться подальше. Если бы не отсутствие беспокойства у Рэту и Эрита, то они могли бы и отказаться от такого путешествия. Да и Эпей выглядел невозмутимым, Андрей по понятным причинам недолюбливал его, но не мог не признать, что трусом он отнюдь не был.

— Я уже плавал на связанных деревьях, это не опасно, — Рэту притушил последние угли страха.

До темноты успели перетащить все стволы деревьев к берегу, туда же принесли веревки и кожаные ремни из каньона. Эрру пообещал, что уже к полудню завтрашнего дня все три плота будут готовы, и они смогут тронуться в путь.

С момента, как Андрей объявил, что следующим днем они отправляются в Общий поход, в каньоне стало как-то непривычно тихо. Детей рано отправили спать, мужчины и их женщины разбежались по своим углам, Андрей же остался с Эсикой на временной стоянке.

Андрей думал о том, что на такой большой срок они свой родной каньон еще никогда не покидали. Конечно, на стоянке имеется достаточный запас мяса и рыбы, с женщинами и детьми останутся мастера и младший средиземноморец, но чувство беспокойства все равно никуда не исчезало и мешало уснуть. Потому и встал с первыми лучами солнца и нырнул в озеро. Холодная вода смыла все тревожные мысли. За ним прыгнула в воду и Эсика, завизжала, и тут же выскочила обратно. Ничего, полезно купаться.

— Я пойду с вами, никто лучше меня не кидает тонкие копья.

— Нет. Ты не знаешь, что делают темнокожие с женщинами грэлей. В походе всякое может случиться.

Фыркнула и убежала куда-то. До того, как стать его женщиной, она была более послушна. Ну ладно, не до ее капризов сейчас.

Плоты строили на самом берегу. Эрру и Упеша споро скрепляли бревна веревками и широкими кожаными ремнями. Наконец с трудом столкнули в воду первый из них и прикрепили к берегу длинной веревкой. Охотники белогорцев со страхом смотрели на покачивающееся сооружение, больше чем на половину погрузившееся в воду. Выдержит ли? Андрей доплыл до плота, залез него и помахал им рукой. Скоро был готов и второй плот, а за ним и третий. Все три соединили самой толстой веревкой, какую только смогли сплести мастера. В случае опасности можно будет подтянуть их друг к другу или перебросить часть груза на другой плот.

— Эсика должна отправиться с вами, — незаметно подкралась Старшая.

— Другие женщины остаются на стоянке, чем она лучше остальных.

— Она кидает стрелы как никто другой, и с ней вам будет легче победить. А если вы проиграете, то и мы не продержимся в каньоне. К тому же Эсика уже перенесла все свои стрелы из каньона на берег.

Отплыли без лишней помпы. Охотники Гррх расположились на плоту побольше, белогорцы на двух других. Андрей вяло помахал рукой оставшимся на берегу мастерам и женщинам с детьми, которые мрачно следили за удалявшимися от берега бревенчатыми сооружениями, увозивших их мужчин куда-то в неизвестную даль.

Плоты со стороны выглядели большими, но когда посередине сложили припасы и оружие, то оказалось, что сидеть на них можно только по краям. Хорошо еще, что река очень спокойная и на ней нет волн. Правда, их было пятеро, а белогорцам без груза на двух плотах должно было быть гораздо комфортнее.

А хорошо ты придумал, Эссу, вроде и сидим, и двигаемся, и поесть время есть, — Энку сидел на самом краю плота, свесив ноги прямо в воду и перекусывал подсушенной рыбой. — А сколько нам так плыть?

— Я не знаю, река может петлять по равнине и это удлинит путь, но полагаю, что завтра мы уже должны быть на месте.

Мимо них медленно проплывали берега, они старались держаться середины реки, чтобы не сесть на мель. Спустившиеся на водопой быки с недоумением глазели на плывущих по реке людей. Солнце скоро зайдет и нужно будет остановиться на ночлег, чтобы завтра отправиться дальше.

— Впереди берег, — Энзи не поддался общей расслабленности и смотрел во все стороны. Загалдели и на плотах белогорцев.

Андрей встал во весь рост и увидел, что впереди река совершает крутой поворот и их несет прямо на косу. Течение заметно ускорилось.

— Подтягивайте плоты белогорцев, попробуем все вместе проскочить поворот.

Идущие параллельным курсом плоты вытянулись в линию, а затем стали закручиваться один вокруг другого.

— Тяните за веревки!

— Не получается, запутались вокруг бревен.

Их плот налетел на оказавшийся впереди плот белогорцев, раздался глухой стук удара, кто-то с воплем попадал в воду и теперь держался, вцепившись руками за дерево.

Еще удар, это уже сзади на них налетел второй плот белогорцев, Андрея скинуло в воду и его голова оказалась прямо промеж плотов. Он успел нырнуть, прежде чем они столкнулись снова. Могло и голову раздавить.

Первый плот уже выкинуло на косу, второй чуть поодаль застрял на камнях, а вот третий, экипаж которого полностью оказался в реке, вынесло на чистую воду, и он не уплыл только благодаря веревке.

— Тащите за веревку, пока не лопнула.

Общими усилиями подвели к берегу ниже по течению, но уже у самого берега течение вынесло его на большой камень. Такого издевательства творение Эрру и Упеши не выдержало — с треском лопнули связывающие бревна веревки и ремни, и оно начало рассыпаться на отдельные стволы.

— Еду вытаскиваете, еду, — не хватало еще лишиться припасов в самом начале похода.

Легкий Энзи как цирковой артист перепрыгивающий с одного катящегося бревна на другое, ухватил мешки, обрубил связывающие их с плотом веревки и выкинул на берег.

Ночевать остались прямо на косе. К великому облегчению Андрея никто не утонул. Не хотелось бы начинать поход с незапланированных потерь. От одного из плотов остались только несколько отдельных бревен, поэтому утром решили продолжить плавание на двух уцелевших.

— Столько рубил эти деревья, а теперь оставляем их все здесь, — Энку с сожалением посмотрел на остатки плота, которые остались валяться на косе.

— Зато все живы, припасы и оружие не утонули, — перебравшийся на их плот Эрит старался видеть во всем позитив.

Дальнейшее плавание прошло без происшествий, река успокоилась и беспокойств им старалась не доставлять. Надо бы отметить этот крутой поворот на карте на будущее.

На стоянку правобережных длинноногих вышли как-то неожиданно. С реки ее видно не было и если бы не ловившие рыбу на реке их старые знакомые Эшунка с Эзуми, то отправились бы они, наверное, прямиком в море.

— Мы ждали вас раньше, уже несколько дней мужчины не ходили на охоту, только рыбу ловили в реке, — Вичаша был недоволен произошедшей заминкой.

— Это мужчины с Белой горы задержались в дороге, — Эрит выступил вперед и оба авторитетных охотника оценивающе посмотрели друг друга.

Удивительно, если бы не характерный для длинноногих подбородок у Вичаши, то их можно было подумать, что их родила одна женщина — оба пожилые, но еще крепкие мужчины с седыми бородами. Похоже, они друг другу понравились. Авторитетные охотники нашли общий язык и, забыв про Эссу, отправились осматривать стоянку. А ведь если бы не этот поход, то они бы никогда так и не познакомились.

Эхоута на стоянке не оказалось, уже несколько дней как он перебрался к левобережным длинноногим. Отнес им острия для копий и занимался подготовкой. Туда же отправились Андрей с Энку и Эсикой, остальные должны были перейти на другой берег утром следующего дня. Андрей не хотел задерживаться у длинноногих, планируя отправиться к Болоту уже завтра.

Пожалуй, наставник из Эхоута вышел получше, чем из Эхекки. Длинноногие бежали в атаку все вместе, более- менее сохраняли дистанцию и не скидывали на землю щиты. Даже индивидуалист Энку оценил красоту строя. Появлению Андрея они не удивились, видимо их заметили по прибытии. Все обрадовались новости, что отправляются на темнокожих уже завтра, видно сильно Эхоут загонял их за эти дни, и тот же час разбежались по своим землянкам.

На этот раз белогорцы прибыли вовремя, с первыми лучами солнца. Все понимали, не дойдут до вечера к Болоту, тогда потеряют дополнительный день у лесовиков. Андрей осмотрел объединенный отряд. Основу его составляли опытные охотники в расцвете сил, те, кто помоложе и пожилые, остались на своих стоянках — совсем без охраны женщин и детей не оставишь. Только изящная фигура Эсики с тонким кинжалом и луком выделялась среди крепких тел с плетеными щитами и копьями с блестящими наконечниками. Может и зря он поддался ее уговорам и взял с собой. Трава за прошедшее с последнего визита на Болото сильно подросла и идти пришлось друг за другом, поочередно меняясь впереди колонны. Так незаметно и вышли к уже знакомому холму у восточной окраины Срединного болота. Все, привал и жечь костры как сигнал для лесовиков.

— Ду-ду-дуууу…, — Рэту решил действовать испытанным методом, только не учел, что длинноногие звука горна никогда не слышали и попадали на землю.

А ведь горны Энку и Рэту можно использовать и в нападении. Два сигнала, например, это наступление, три — нужно спасаться. Да много каких сигналов можно придумать. Андрей обругал себя, что эта мысль к нему пришла сейчас, а не тогда, когда они готовились к походу. Еще до того, как от костров повалил дым рядом с ним из неоткуда возник Лэпу. Ждать «лесовиков» не пришлось.

Хотелось пить. Высокая трава мешала ходить и при этом совершенно не защищала от палящего солнца. Уже два дня, как они выступили от Болота в нехоженую часть равнины в поисках стоянки кроманьонцев. Воду с собой в бычьем пузыре, которую взяли «лесовики», выпили еще вчера. Что интересно, никто их примеру не последовал. Остальные семьи до этого жили в местности, где проблем с поиском ручья или мелкой речушки не возникало. Самое плохое, что никто и понятия не имел, как долго им еще идти, поскольку карты стоянок темнокожих, по понятным причинам, у них не было. Андрей поглядел на свое вытянувшееся в колонну воинство и вздохнул, лица охотников были угрюмы, и веселье первого дня похода сменилась апатией.

— Впереди небольшой холм с кустами, там должна быть вода, — к нему подбежал Лэпу, который на пару с Энзи проводил разведку на пути их растянувшегося отряда.

На холме все с отвращением отбросили надоевшие плетеные щиты и упали на землю в чахлой тени редких кустов. Увы, но поиски ручья, или на худой конец скопившейся дождевой воды, ничего не принесли. Похоже, теперь отряд тяжело будет сдвинуть с места.

— Под теми кустами трава кажется гуще и более яркая, — Лэпу не оставлял надежду найти все-таки воду. Они пошли к указанному им месту, где уже находились еще два «лесовика». На взгляд Андрея, растительность здесь мало чем отличалась от такой же на месте, где они только что были.

За час жителям с Болота удалось с помощью ножа и палок выкопать ямку глубиной более полуметра. Почва стала влажнее, но они, почему то, остановились.

— Если дальше копать, то вода уйдет вниз, в песок, — пояснил Лэпу. — Будем ждать, когда яма заполнится водой.

Ждать пришлось долго, их было много, а вода заполнялась слишком медленно. Кое-как утолив жажду, пошли дальше на восток.

— Эссу, там разделанная туша большерога, — Энзи примчался как угорелый.

— От туши ничего не оставили, унесли все, кроме рогов, содержимого кишок и куска шкуры, значит стоянка где-то близко, — одновременно вынесли свой вердикт Эрит и Вичаша.

–..или на стоянке очень много охотников, — это уже Рэту предостерег от преждевременной радости.

— Пусть Рэту и Энзи пойдут по следу и узнают, где находится стоянка темнокожих, они лучше всех читают следы, а мы медленно двинемся за вами.

Разведчики вернулись очень быстро.

— Дальше течет небольшая река, следы ведут до нее, темнокожие должны быть на другом берегу, но мы не стали ее переходить, нас могли заметить, не так далеко от того места в небо поднимался дым.

И откуда здесь посреди степи река.

Жаждавший драки Энку требовал немедленного перехода реки вброд и нападения на темнокожих, которые судя по дыму расположились неподалеку, но Андрей убедил всех, что лучше подождать сумерек. Так и сидели все в траве, пока солнце не зашло за горизонт.

Речку перешли по узкому броду. Им даже следов не пришлось искать, так как сразу же наткнулись на прилично утоптанную тропинку — на этом месте явно часто здесь пересекали водную преграду. Как собаки взявшие след первыми по ней побежали Энзи и Лэпу, но еще до того, как они вернулись, стало понятно, что стоянка совсем рядом — в небо поднялись еще несколько дымов от костров, видимо, кроманьонцы стали готовить свой ужин.

— Стоянка расположена с подветренной стороны холма, землянок четыре раза пальцев рук и еще один большой шатер, сделанный из накинутых на высокие палки шкур. Горят три костра, самый большой изз которых у шатра, — Энзи успел уже осмотреть стойбище темнокожих во всех подробностях.

В шатре, наверное, местный «самый мудрый» или вождь, если у них такой уже появился. Смущало количество землянок, если в каждой из них находится хоть один охотник, то мужчин на этой стоянке едва ли не больше чем в их отряде.

— Нападем рано утром с двух сторон, вверх по холму они убежать не смогут, останется перекрыть им выход на равнину и дальше на восход, — Рэту тоже успел осмотреть расположение стоянки.

План рыжего был интересным, проявились у него способности к военному планированию, да и опыт схваток с темнокожими чему-то, да научил. Эрит и Вичаша выслушали и ничего не возразили. Осталось распределить роли.

После споров решили, что многочисленные правобережные длинноногие и семья Грхх нападут слева, а белогорцы и семья Вичаша с противоположной стороны. Предпочитавшие действовать сами по себе «лесовики» перекроют выход на открытую равнину, если будет кому туда бежать. Сигналом для совместной атаки должен был стать тройной сигнал рога Энку.

Летние ночи коротки. Андрей не успел даже промокнуть в утренней росе, когда стало быстро светлеть. Энку, подпрыгивающий от нетерпенья, бросил на него вопросительный взгляд. Пора.

— Эссу, ты обещал мне, что если я умру ты положишь в мою яму нож и топор для Другого мира.

— Ты еще не сразился с однорогом, Энку, рано тебе еще в Другой мир.

— Бу-буу-бууу…

В утренней тишине звук горна большеносого разносился на многие километры.

— Ду-дуу-дууу..

Рэту ответил, хотя об ответном сигнале забыли договориться, но он и сам догадался. Андрей увидел, как из землянок выскакивают разбуженные ревом горна темнокожие. Кто-то из них недоуменно смотрел по сторонам, но кое- кто выходил уже со своими копьями или луками. Неужели этот звук им знаком, может кто-то с этой стоянки участвовал в нападении на семью Гррх зимой?

— Щиты, щиты не забудьте, — без опеки Эхоута длинноногие охотники норовили оставить их по пути в траве, стремясь быстрее приблизиться к ближайшим землянкам.

— Грэль, грэль…

Их приближение наконец-то заметили, но страха в возгласах Андрей не услышал, скорее удивление. Кажется, кто-то решил, что добыча сама идет в их руки. Ну что же, вас ждет сюрприз.

С их стороны стоянки собралось уже полтора десятка темнокожих, которые стали сбиваться в кучу. Это хорошо, что они не разбегаются.

— Грэль, грэль…

— Бежим вместе, быстрее, щиты теснее.

На коротких дистанциях неандертальцы развивали просто сумасшедшую скорость.

Увидев приближающие к ним с быстротой ветра блестящие острия копий, темнокожие попятились, но было уже поздно. Их просто смели в одну секунду, втоптали в траву общей массой тел, набравшей ускорение.

Андрей охнул, когда они влетели в кроманьонцев, копье туго вошло в чье-то тело, прошло его насквозь и попало в следующее. Он отпустил древко и растерянно остановился. А где противник? Не только он испытал шок. Охотники в изумлении осматривали мокрую от крови траву, на которой лежали трупы темнокожих.

— Что встали, подняли щиты, вперед, — Энку еще не ощутил вкуса драки, очень ж быстро все закончилось.

Как не странно, в этой части стоянки горячих схваток больше не было, все разбегались при виде блестящих остриев копий, длинноногие и сыновья Гррх врывались в землянки, из которых раздавались крики. Андрей не хотел думать, что там происходит. Но и их было не так много, чтобы быстро обойти все землянки.

— Эсика, Энку, Эхекка, пойдемте со мной, — Андрей вспомнил про шатер, наверняка там что-то интересное.

Шатер стоял отдельно от других землянок на небольшой возвышенности. Едва они вышли на открытое пространство перед ним, как несколько стрел полетело в их сторону. Вот и щиты пригодились. Хорошо, что наконечники у них из кремня. Вроде и всего метров двадцать, а пробить не могут. Четверо стрелков не боялись ответного огня — у грэлей нет луков. И очень удивились, когда стрела Эсики пробила ногу одному из них. Вместе с кричащим раненым спрятались за камнем. Это был их конец, в несколько секунд это расстояние одолел Энку со своим топором Гррх, а в этом мире нет еще страшнее оружия для ближнего боя.

Андрей откинул шкуры прикрывающие вход в шатер. Никого нет. Внутри царил беспорядок, словно кто-то быстро собирался. Валялись шкуры, рассыпанный красный порошок, оружие, какие-то завертки из шкур, рассыпанные костяные бусинки. Тот, кто здесь жил, убежал.

— Бу-буу-буу…, — Энку дал сигнал, Рэту со своими охотниками должен быть уже рядом.

Но появились почему-то «лесовики». Лэпу виновато развел руками, не смог удержать старших охотников семьи от участия в драке. А как же проход на равнину, никто не должен уйти, иначе у них могут быть неприятности.

С пригорка было видно, что сражение на стоянке уже закончено, мужчины отряда не спеша ходили по ее территории, выискивая еще живых темнокожих. Среди них был и измазанный кровью Рэту, помахавший им рукой. А вот по направлению к равнине виднелись почти не видимые в траве, удалявшиеся темные фигуры. Упустили, а если предупредят остальных? Нельзя их отпускать.

— Догони их, Эхекка, обязательно догони. Они не должны уйти.

— Мы не сможем все это унести с собой, — Рэту смотрел на огромную кучу из одежды, обработанных шкур и оружия темнокожих, которая выросла на площадке у шатра.

Охотники из отряда не могли себе и представить, насколько многочисленны семьи темнокожих и удивлялись количеству добра, по подсчетам Андрея получалось, что на разгромленной ими стоянке обитали не меньше двухсот человек. Если бы они не смогли одним ударом опрокинуть мужчин кроманьонцев, то победа не далась бы им так легко.

— Заберем с собой только еду, веревки, стрелы для Эсики и одежду. Остальное придется оставить, — Андрея у самого рука не поднималась, все бросить, но что делать-то, впереди лежит долгий путь по оставшимся восьми стоянкам темнокожих, а пройти его нужно налегке.

Не давала ему покоя и другая забота. Здесь же у шатра стояли два десятка потрепанных охотниками его отряда женщин с плачущими маленькими детьми, а вот с ними что делать? Понятно, если бы кроманьонцы смогли бы додавить их в Битве за каньон, то вряд ли бы пощадили женщин и детей семьи Гррх и белогорок, но он вырос в XXI веке, и сама мысль об убийстве детей и женщин была ему противна.

Рэту кинул камень в самого громкого малыша, темноволосая мать успела прикрыть его собой и охнула от удара. Забава рыжему понравилась, он потянулся за следующим снарядом.

— Стой, Рэту, они нам еще понадобятся.

— Мы не можем оставить их в живых, ночью любая из этих женщин убьет тебя во сне, а если и не убьет, то сбежит и предупредит темнокожих на других стоянках.

— А если забрать их в свои семьи, их женщины произведут на свет детей для нас.

— Говорят, что когда наша семья жила еще на равнине, у нас были несколько женщин темнокожих. Но все мальчики, которых они родили, были больные, а если и выживали, то сами не могли иметь детей.

Плохо, получается, существует генетическая несовместимость по мужской линии. А жаль. Мирного смешения видов не получится и эта равнина будет принадлежат только одному из них.

— А если рождались девочки?

— Они были здоровые.

Постепенно на площадке у шатра собрался весь отряд, кроме Эхекки. Возбуждение после сражения уже схлынуло, началась подготовка к пиру. Вот и пригодился большерог, добытый вчера охотниками темнокожих, от него осталось больше половины туши. По настоянию Андрея, нарубили его по обычаю семьи Гррх на небольшие куски, к его радости в шатре обнаружили и «белую эссу» в кожаном мешке — точно «самый мудрый» в нем обитал, такой же мешок он позаимствовал в свое время в семье Ам.

Андрей ел без аппетита, его глаза все время натыкались на женщин и детей темнокожих, в итоге он не выдержал и отнес им жареного на костре мяса. Передал матери того самого ребенка, в которого не попал Рэту, странно посмотревшей на него. Пусть поедят.

— Они скоро умрут Эссу, зачем ты тратишь на них наше мясо, мы возьмем его завтра в дорогу, — Энку от удивления даже перестал жевать.

— Я не хочу, чтобы их убивали.

— Без мужчин они и так не выживут, — у них закончится еда, женщины пойдут за добычей и быстро погибнут.

Большеносый был кругом прав, но что-то подталкивало Андрея именно к этому решению и переубедить его не смогли ни Эрит с Вичашей, ни Рэту с лесовиками. Охотники Гррх отмолчались, но по всему было видно, что и они считают его решение оставить в живых темнокожих, мягко говоря, неумным.

— Эхекка, Эхекка пришел, — быстроногий появился у шатра и молча бросил на землю три головы темнокожих. Андрей присмотрелся — подростки. Мог ли кто-то из них быть «самым мудрым»? Вряд ли. Может он погиб в сражении, оставалось уповать на эту случайность.

Плохо все-таки, что не знают они языка темнокожих. Расспросить бы кого-нибудь, где находится ближайшая стоянка, например, ту же кроманьонку со смышлеными глазами, которая получила камнем от Рэту. Вчера утром она долго провожала удивленным взглядом их покидающий разгромленную стоянку отряд, никак не могла поверить, что они остались живы. Еду, правда, они им не оставили, но Андрей не сомневался, что ее еще много припрятано по углам землянок.

Его разукрашенное позаимствованными у кроманьонцев ожерельями воинство пересекло уже несколько мелких речушек. В этой части равнины проблем с водой у его обитателей, похоже, не было. Опыт подсказывал, что следующее поселение темнокожих должно быть как минимум в трех- четырех днях пути, а значит идти им еще день- два.

— Была бы и здесь река, похожую на текущую от нашей стоянки до длинноногих, быстро бы добрались, — Энку напекло голову, и он надел на нее большой лопух, сорванный у одной из речек.

— Должна быть, куда-то же несет свою воду большая река из того замерзшего озера, которое мы пересекли по льду, когда спасали Лэнсу и сына Иквы. Знать бы только, как именно она течет, и спокойна ли на всем своем пути.

— Вот ты и запоминай Эссу, после того, как убьем всех темнокожих, мы часто будем ездить из одной семьи в другую.

Андрей не переставал удивляться животному и птичьему богатству степи. В окрестностях каньона это не так бросалось в глаза, здесь же, в середине равнины, нельзя было и шагу ступить, чтобы из под ног не вылетели тетерева, куропатки или серебристые птицы с красной шеей. У одной из речек Эсика буквально в течение пары минут подстрелила с дюжину уток им на ужин, вызвав своей меткостью одобрение мужчин. Это не считая огромных стад быков, оленей и большерогов, встретили и носорогов-отшельников, эти всегда предпочитали держаться в одиночестве. Заслышав рев мамонтов, отряд обходил их по максимально возможной траектории — с Большим зверем лучше не связываться.

— Как-то очень уж тихо, должны бы уже встретить кого-нибудь, мы находимся в одном закате от следующей стоянки темнокожих, а зверь здесь непуганый — Рэту не поддался всеобщей успокоенности, не нравилась ему окрестная тишина.

— Еще целый день пути, ты же видишь, сколько здесь дичи, нет необходимости отходить далеко от стойбища и тащить потом тяжелые туши быков или оленей, — Вичаша с рыжим не согласился. — Нам будет хорошо здесь, когда все закончится.

— Вот и твоя река, текущая от озера у «Трех зубов», Эссу, — едва утром двинулись в путь, как они наткнулись на водную преграду. В отличие от других встреченных речек эта была намного шире, а при желании и судоходной для плотов. Теперь понятно, почему зверям здесь так вольготно живется — попробуй, перетащи тушу, например, бизона через нее.

— Глубоко, не пройдем, — мокрый Энзи вылез из воды и отряхнулся. Тупик.

Разбились на два отряда, один из которых пошел вверх по течению, а другой — вниз, но увы, брод через реку они так и не нашли; везде глубина уже у самого берега достигала подбородка взрослого охотника.

— Вернемся или будем искать другую дорогу? Если кто-то успел сбежать с первой стоянки, то он уже предупредил остальных темнокожих, и теперь мы не успеем напасть незаметно, — Рэту успел продумать все варианты.

— Мы сметем их даже если они подготовятся, — Энку не мог не сказать что-то против рыжего, но Андрей то понимал, что Рэту прав. Но возвращаться из похода, на который он возлагал такие надежды, просто так?

И здесь к ним прибежал запыхавшийся Лэпу.

— Я нашел лес, там, дальше вверх по течению, под обрывом. Деревьев мало, но хватит сделать несколько плотов.

Андрей был готов расцеловать юного лесовика.

Удивительно, и как только Лэпу сумел заметить эти несколько деревьев, которые каким-то чудом выросли на крутом склоне, спускающимся до самой воды, верхушки самых высоких из них едва достигали линии берега и прятались в высокой траве. Нечего было и думать вязать плоты на берегу, каждый ствол поднимали наверх веревками и относили ниже по течению, пока Лэпу не сообщил, что остался только подлесок или совсем уже кривые сосны.

Как же хорошо, что он настоял на том, чтобы взять с собой веревки, найденные на стоянке кроманьонцев. Были они не такие толстые, как у его мастеров, но и плыть им всего ничего — должны выдержать. Переправу отложили уже на следующий день, надвигались сумерки, а разделять отряд ночью никто не рискнет.

— Как бы не аукнулись нам эти два дня задержки, — подумал Андрей.

На такое кажущимся простым делом, как перейти на другой берег с помощью плотов, у них ушел еще один день. Четыре раза они загружались на плоты и спускались на них по течению вниз, подталкивая их с помощью длинных палок к противоположному берегу. Затем с помощью веревок тащили плоты вверх по течению и Лэпу с Энзи, как самые ловкие, направлялись на них за оставшимися на правом берегу охотниками.

— Можно было не поднимать их снова вверх по течению, а спуститься всем ниже, тогда Лэпу и Энзи управились бы быстрее, — Эриту с Вичашей надоело бесконечное ожидание.

Андрей возразил.

— Ниже река разливается гораздо шире и их может унести совсем уж далеко.

На противоположном берегу чувствовалось присутствие человека. Стада животных сразу же куда-то исчезли, птицы перестали вылетать из под ног.

— Они должны быть совсем близко, далеко от реки жить они не станут, — Рэту отправил Энзи с Эхеккой на разведку. Как-то незаметно он снова вернул себе общее военное руководство отрядом.

Вернулись разведчики совсем уж поздно, до стоянки они не дошли, оказалась она не так близко, как они предполагали, зато обнаружили еще одну мелкую речку, от берега которой на восток расходились натоптанные тропинки.

Рано утром напасть не получится, пока они дойдут, на стоянке все давно проснутся и будут заниматься своими повседневными делами. Это плохо — темнокожие успеют разбежаться по равнине. Эрит предложил отправиться в путь еще в темноте, но безлунная ночь этому не очень располагала, да и отдохнуть надо бы людям.

Стоянки темнокожих, которые он до сих пор видел, были расположены с южной стороны холма, который защищал их от северного ветра. Эта тоже не являлась исключением, но была и особенность, недалеко от нее на запад возвышался небольшой холмик, на обратной стороне которого они сейчас и находились.

— Темнокожих здесь больше чем на первой стоянке, — Рэту сгибал пальцы, считая землянки. Андрей сам насчитал около шестидесяти жилищ, ну и конечно же в центре располагался шатер — куда уж без него. Выходит, что здесь больше трехсот кроманьонцев. Это уже не семья, а племя.

— Что мы ждем, надо как в прошлый раз атаковать с двух сторон, — Энку не сиделось на месте, он нежно поглаживал древко своего блестящего топора.

— Мы не успеем незаметно подойти до них, а там не меньше шести раз пальцев рук мужчин, разбегутся и будут издалека кидать стрелы. Ты быстро устанешь догонять их.

— Надо собрать их в одном месте, чтобы не успели скрыться на равнине, — Рэту продолжал перебирать варианты. — Но как это сделать?

Его слова направили мысли Андрея в другое русло — засада! Им нужно заманить их в ловушку. Он довольно улыбнулся, что заметили и окружающие его охотники.

— Ты что-то придумал, Эссу, не зря я называл тебя мудрым, — от внимательного большеносого не укрылась смена его настроения.

— Эхекка и кто-то еще такой же быстрый должны пробежаться вокруг стоянки темнокожих и вернуться сюда, думаю, большинство мужчин стоянки захотят поучаствовать в такой охоте, а здесь мы встретим их встречным ударом щитами и копьями с блестящими наконечниками.

— Это должна быть я, за женщиной из нашей семьи они побегут с большей охотой.

— Нет, Эсика останется здесь!

— Мы отправим с Эсикой и Эхеккой еще и Энзи, — предложил Рэту. — За такой редкой добычей точно побегут все охотника этой стоянки.

— Она останется здесь, но покажется на вершине холма, когда они погонятся за Эхеккой, — это было компромиссное решение Андрея. — А быстроногий пусть возьмет с собой копье темнокожих с наконечником из камня.

Стоянка жила своей обычной жизнью. Вчера мужчины убили у водопоя на небольшой реке сразу трех быков, поэтому охотиться на равнину сегодня никто не пошел. Только несколько женщин с детьми отправились за корешками. Еще было далеко до полудня, но уже наступила жара. Все мужчины и женщины сняли с себя одежду из шкур и по обычаю натерлись животным жиром. «Самый мудрый» наблюдал за разделкой быков, норовя забрать себе лучшие куски. Ночью умерли два младенца. Проклятая «летняя болезнь» — надо бы их на закате отнести и закопать в обрыве под холмом.

— Грэль, грэль, — крик разносился с восточной стороны стоянки.

Какой еще грэль, последние семьи грэлей ушли отсюда в горы еще до его рождения. Если их и можно где встретить на равнине, то только поближе к горам. Иногда он жалел, что это так, грэль редкая добыча и «самым мудрым» из семей людей нужны их мозги, особенно в жару, когда на всех стоянках от болезней начинают умирать дети. Вождь девятиглавого племени Ахой отправляет иногда отряды охотников за ними в горы, но этой зимой с его стоянки никто с ними не пошел, поскольку каждый общий поход должен быть согласован осенью, а этого не было. Неужели могучий Хррх принял его вчерашнюю жертву, поджаренный свежий язык только что добытого быка, и отправил им грэля. «Самый мудрый» поспешил на восточную окраину.

Грэль попался на редкость тупой даже для этого глупого племени, внешний вид которого вызывал отвращение у настоящий людей — эта бледная кожа, большие головы, ледяные глаза и волосы цвета сухой зимней травы. Карикатура на человека. Грэль стоял, разинув рот, вместо того, чтобы спасаться бегством, и смотрел на их стоянку. Какой-то он неправильный, отметил «самый мудрый», волосы короткие, бороды и вовсе нет, и копье похоже на то, что используют мужчины семьи, расположенной за широкой рекой.

— Грэль, грэль, — половина мужчин семьи быстро подхватили копья и помчались за разумной добычей.

— Он нужен живым, оставьте луки и стрелы, — в дар Хррх нужно принести еще живого грэля.

Охотники никак не могли догнать грэля. Он не исчезал полностью в траве, не отрывался далеко, казалось, еще немного и они его настигнут. Но каждый раз, когда дистанция сокращалась, грэль, подгоняемый страхом, прибавлял в скорости, и опять между ними лежало расстояние в два броска копья. Наверное, из-за страха, вместо того, чтобы бежать прямо на восток, он помчался в противоположною сторону — в направлении большой реки. Грэль сам загонял себя в ловушку. Это хорошо, вытянувшиеся было в линию мужчины снова собрались вместе. Зачем торопиться, прижмут его к реке, нападут все одновременно и возьмут живым для «самого мудрого».

Как кроманьонские охотники бежали за Эхеккой, им видно не было. Он должен был показаться им на восточной стороне, затем хорошенько попетлять по равнине, обогнуть стоянку и вывести прямиком на место засады. Андрей в нетерпеливом ожидании грыз ногти на руках, время тянулось как еда Жжж из опрокинутого горшка.

— Я их вижу, Эхекка ведет их прямо сюда, — первым быстроногого и бегущих за ним темнокожих заметил Энзи. — Они скоро будут на этом холме.

Рэту загнал всех мужчин на обратный склон холма, они выстроились в линию и приготовили щиты. За их спинами спряталась Эсика со своим луком, она должна была подстрелить темнокожих, которые уцелеют после первого удара и попытаются ускользнуть. Показываться ей темнокожим Андрей запретил, и так бегут сюда со всех ног.

«Самый мудрый» видел со стоянки, что грэль выдыхается, он останавливался, сгибался пополам, хватал открытым ртом воздух, поднимался вновь и пошатываясь пытался бежать дальше, наконец он взобрался на вершину холма, в сторону которого он почему-то бежал — в самом деле странный грэль вышел на них сегодня- и упал на другую сторону. Ему даже показалось, что ветер донес до него слабый клич охотников его семьи.

— Хррх, Хррх..

— Ахой, Ахой..

А может, в самом деле, только показалось.

Покачивающийся Эхекка появился на фоне неба — еще тот артист оказался —, покрутил головой и только тогда их заметил, затем резво спрятался за стену щитов и упал за их спинами. Рэту настоял, чтобы они выстроились немного в стороне, тогда противник не сразу их увидит и успеет собраться в одном месте у подножья холма.

Андрей видел, как они недоуменно крутили головами в поисках Эхекки.

— Вперед!

Сначала в кроманьонцев бросили короткие трофейные копья, затем на них лавиной понесся лес копий с блестящими остриями. Темнокожих было столько же, сколько и их, они выставили вперед свои копья в ожидании поединков, но никто не собирался драться с ними один на один.

— Гррхх..

— Ахой..

Удар был страшной силы, у Андрея потерявшего на бегу щит он выбил воздух из легких и он согнулся, тщетно пытался вдохнуть — кого-то рядом убивали блестящим ножом, мелькал топор Энку, как змея грациозно проскользнул мимо него Энзи. Он наконец смог выпрямиться и увидел, что трое самых сообразительных пытались убежать вверх по склону и теперь лежали со стрелами в спине.

— У них не было с собой тонких копий и ножей, — в голосе Рэту звучало искреннее удивление.

— Они не собирались драться, а хотели поймать Эхекку. Оставшиеся мужчины этой семьи не будут столь беспечны.

«Самый мудрый» не знал, что и думать. Вслед за уставшим грэлем за холм перевалили и мужчины его семьи, но с тех пор прошло много времени, а обратно так никто не пришел. Неужели не смогли его догнать. Да быть такого не может. Не зря этот грэль показался ему каким-то неправильным. Да откуда он вообще здесь взялся вдали от гор! Мужчины и женщины на стоянке стали проявлять признаки беспокойства.

Наконец-то! Над холмом появились фигуры мужчин и не торопясь двинулись в сторону их стоянки. Но уже через несколько мгновений он отказывался верить собственным глазам — это были не охотники его семьи, а больше трех десяток грэлей.

— Грэль, грэль, — не только он обладал острым зрением, мужчины бросились за своими копьями и луками со стрелами, а женщины собирали детей и прятали их по землянкам.

Андрей заметил начавшуюся на стоянке беготню, он настоял на том, чтобы не бежать в ее сторону со всех ног, а идти спокойным шагом. Если устанут раньше времени, то потеряют основной свой козырь — удар щитами и копьями на максимальной скорости в собравшихся вместе темнокожих, после которого только что и остается, как добивать раненых и убегающих с поля боя.

Эта стоянка отличалась по расположению от предыдущей, попасть в нее можно было только через один вход возле которого теперь и собирались оставшиеся на стоянке мужчины. С других сторон она была защищена стеной холма и оврагом, в которую скидывали нечистоты. Андрей насчитал не менее пяти десятков мужчин, не все они были опытными охотниками, мелькали и седые бороды, и совсем юные лица.

— Рассыпаются, — прозвучал недовольный голос Рэту, противник выстроился полукругом и теперь собирался встретить их стрелами. — Поднимите щиты.

Они пригнулись за щитами, на которые стали падать долетавшие на излете стрелы. Слева от него вскрикнул кто-то из белогорцев, стрела попала в ногу, слишком уж высоко он поднял свой щит.

— Быстрее, бежим все вместе, — стена щитов и копий набрала максимальную скорость, но страшный удар лишь отчасти достиг своей цели, он смял темнокожих, которые остались у самого входа на стоянку, остальные разбежались и собирались спокойно расстреливать их из луков.

— Все вовнутрь, заходим на стоянку, а не бежим за ними по равнине, — голос Рэту перекрыл шум боя, рыжий сообразил, что бесполезно гоняться за мужчинами противника в чистом поле.

— Какое странное украшение, — отметил Андрей, влетевший вслед за Эсикой на стоянку темнокожих, у входа положили на камень здоровенный, разукрашенный красной краской череп мамонта.

Решение Рэту перевернуло ход сражения, мужчины-кроманьонцы оказались в глупом положении, в то время, пока грэли громили их землянки, они очутились за ее пределами. Белогорцы и длинноногие Вичаши вместе с Эсикой охраняли вход, а остальные бросились убивать всех до кого только могли добраться. Услышавшие вопли убиваемых на стоянке женщин, мужчины темнокожих на равнине решились на самоубийственную атаку, но еще до того, как они добрались до черепа мамонта, несколько из них получили по стреле от Эсики, а добежавших до входа смела встречная атака. У входа на стоянку быстро выросла гора трупов. На этот раз все получилось как надо, судьба этого поселения кроманьонцев была решена.

Андрей со всех ног бежал к шатру, он хотел схватить «самого мудрого» этой стоянки. Но опять его встретило пустое жилище — «самый мудрый» на стоянке был, похоже, одновременно и самым умным и успел покинуть обреченное стойбище. Неужели все они бегут куда-то в определенное место? Ведь и предыдущий «самый мудрый» отправился не на эту ближайшую стоянку, что было бы логично, а куда-то еще.

Радости победы не было, только усталость и нервное истощение. Еще несколько часов они громили оставшиеся землянки, только изредка подбирая понравившиеся трофеи. А когда все, наконец, собрались, то Андрей увидел, что пленных на этот раз нет совсем. Не хотят, чтобы он опять отпустил врага, подумал он, может это и к лучшему. Впереди еще не одна такая стоянка.

«Самый мудрый» выполз из вонючего рва и скрылся в высокой траве. Он должен достигнуть стоянку Ахоя как можно быстрее и сообщить о нападении, это долг каждого «самого мудрого» всех семей девятиглавого племени.

Лопату бы нам, хотя бы одну на весь отряд, весь следующий день они по очереди копали ямы для погибших в битве двух правобережных длинноногих. Твердая каменистая земля плохо поддавалась отломанным у черепа мамонта бивням и деревянным палкам. Один из убитых был опытным охотником, он неосторожно налетел на копье в землянке, куда слишком рьяно бросился за женщиной-кроманьонкой, второму, помоложе, просто не повезло — стрела на излете попала за ухо и он мгновенно умер. Андрей осмотрел его и так и не понял, что произошло — стрела вошла в голову совсем неглубоко и крови почти не было, загадка.

— Положим им в яму их ножи и острия копий, пригодятся в Другом мире, — Энку не хотел слушать возражения охотников семьи длинноногих, которые совсем не горели желанием закапывать ценное оружие из растаявшего камня, пригодится семье в дальнейшем.

— Они еще послужит семье, блестящие острия и ножи отдадут их женщинам и детям, а им положим с собой ножи и копья темнокожих, которых они убили, — Андрей пытался вывернуться из щекотливой ситуации.

Большеносый насупился, предложение Андрея ему не понравилось, но, в итоге, все же сдался.

— Но мне в яму ты положишь топор Гррх! Не отдавай его Икве.

Охотников закопали и образовались два холмика земли. Чего-то не хватало.

— Дайте сигнал из рогов.

Такое прощание мужчинам отряда понравилось. Попросили повторно дунуть в горны, потом еще раз, после чего разровняли землю, накидали на нее камней, снова грунта и разожгли костры. Не хотелось бы, чтобы кто-то нашел последнее пристанище мужчин из их отряда, будь это зверь или человек.

— Не все хотят идти дальше, Эссу, особенно «лесовики», они никогда не уходили так далеко от своего Болота, — они с Эсикой поднялись на холм над стоянкой и смотрели на волнуемую ветром высокую траву.

— Мы нашли только две стоянки, а их должно быть еще семь, усталость пройдет, отдохнем еще день-два и двинемся дальше на восход, — он обнял ее за плечи. — Мы не сможем еще раз собрать такой отряд, чтобы освободить для себя эту равнину, темнокожие уничтожат все семьи поодиночке еще до зимы. А я хочу, чтобы у наших детей было будущее.

Эсика прижалась к нему еще сильнее.

— Надо уходить с этого места, — Рэту терпеливо дожидался его на стоянке. — Нам везло до сих пор, что мы заставали темнокожих врасплох, и они не могли далеко убежать от своих женщин и детей. Но теперь они знают о нас, на этой стоянке многие убежали.

— Подождем еще день, пусть охотник с Белой горы подлечит свою ногу. Не все могут так долго без устали ходить по равнине как ты.

Рэту недовольно покачал головой и ушел, а Андрей хотел, чтобы мужчины после двухдневного безделья вновь ощутили желание выйти в степь. Нельзя после взятой из последних сил вершины, сразу же идти штурмовать следующую, еще более высокую, не дойдешь и до середины горы. Так они и провели эти два дня, поедая мясо быков темнокожих, пока от туш не пошел запашок, и купаясь в мелкой реке.

Тем утром, когда они, наконец, покинули стоянку, началась гроза. Раскаты грома раздавались так близко, что некоторые охотники со страху попадали на траву, отказываясь идти дальше. Андрей никогда не был суеверным, но и он засомневался, не стоит ли подождать еще день, прежде чем начать искать следующую цель. Но летняя гроза коротка, выглянуло солнце, и над степью повис водяной пар — нет, надо идти, они и так засиделись на месте.

— Мы зашли слишком далеко на восход, Эссу, — к костру, где он завтракал с Эсикой подошли Эрит и Вичаша. — Люди идут уже четыре заката и нет никаких следов жилищ темнокожих. Не наступило ли время повернуть в сторону «Трех зубов». Охотники уже выражают нетерпенье, все устали от Общего похода.

Андрей и сам подумывал, не ошибся ли он, вычисляя расположение стоянок кроманьонцев, и не пора ли искать их южнее. Колебания прекратил Энзи.

— Впереди река, очень большая.

Это он еще поскромничал, назвав ее просто большой, таких полноводных рек Андрей здесь еще не встречал. Другой берег был плохо виден в утреннем тумане — ширина в этом месте у нее была метров двести, не меньше. Тем лучше, эта река станет естественной границей их земель с востока, вряд ли через нее можно так легко переправиться. Конечно, обидно, что они потеряли столько времени, двигаясь в этом направлении, где нет темнокожих, но зато теперь они лучше знают, что собой представляет большая равнина.

— Чему ты радуешься, Эссу, — Рэту не понимал его удовлетворенного вида.

— Отсюда начнутся земли наших пяти семей, которые протянутся до Закатных гор. Мы немедленно поворачиваем на солнечную сторону — пойдем вдоль реки.

А ночью ему приснился сон. Его преследовал незнакомый «самый мудрый» верхом на огромном мамонте. Удирая от него, он залез на верхушку высокой сосны, где могучий зверь не мог его достать, и пригрозил противному старику кулаком. Но мамонт встал на задние ноги, совсем как медведь, а затем стал крушить бивнями толстое дерево…

Проснувшись, Андрей не медлил ни секунды, сразу же бросившись всех будить. Сны его еще не подводили — значит опасность совсем близко и нужно уходить прочь от берега реки, где их отряд остановился на ночь.

Пусть ущербная луна и подросла в последние дни, но в ее тусклом свете передвигаться можно было с трудом. Самое интересное, что все серьезно отнеслись к его путаным объяснениям про плохой сон, и никто не роптал, убегая на запад в ночную степь. Большеносый что ли всем рассказал, по какой причине они оказались так вовремя на стене в момент нападения темнокожих на каньон.

— Темнокожие шли по нашим следам от последней стоянки с черепом Большого зверя, — Энзи слез с одинокого дерева, откуда осматривал окрестности. — Их еще не видно, но от реки в небо поднимаются дымы.

— Так почему мы бежим, не для того ли мужчины наших семей вышли все вместе, чтобы найти темнокожих? — Энку перестал понимать хоть что-то. — Это удача, что они сами идут к нам в руки.

— Мы не сможем их всех убить, они нас преследуют, при этом зная, что наши охотники перебили больше ста мужчин двух их семей, значит, их сейчас гораздо больше и они нас не боятся, — слова Рэту остудили пыл большеносого.

— Или у них есть какой-то план.

— Дым впереди, — подбежал задыхающийся Лэпу.

Неужели темнокожие подожгли степь? Да нет, лето, трава зеленая. Но что тогда, дымы позади, дымы впереди, неужели загоняют в определенное место как стадо быков. Но они не быки!

— Идем прямо на них, их не может быть везде одинаково много. Темнокожие ждут, что мы повернем снова на солнечную сторону, — Андрей увидел, что охотники отряда не понимают, для чего им идти навстречу опасности, если ее можно избежать.

Словно в подтверждение его слов дымы появились с еще одной стороны, свободным от них оставалась только юг. Теперь он был уверен, что западня их ожидает именно там.

К сожалению, всех кроманьонцев жегших костры им перебить не удалось, большинство разбежалось при их появлении, и теперь сопровождали отряд на приличном расстоянии, иногда отправляя в их сторону свои стрелы.

— Еще три дыма с солнечной стороны, — Рэту выглядел растерянным.

Андрея осенило. Это же сигнальные дымы. Так они сообщают друг другу, куда направляются грэли. Похоже, что скрыться от темнокожих будет не так легко, а до спасительной темноты, под покровом которой можно было бы оторваться от погони, еще далеко — день только начался.

— Они нас догонят, Эссу, мы шли всю ночь и весь день, люди устали, а их все больше, — Эрит и Вичаша говорили очевидное, скоро их окружат и засыплют стрелами, не приближаясь близко. Да и прилетать они стали в гораздо большем количестве. Угнетало и то, что противника, скрывающегося в траве они не видели и не могли достать его своими копьями и ножами.

— Если мы дойдем до холмов, то можно будет скрыться в оврагах, трава там не такая высокая и мы, наконец, увидим, как много темнокожих нас преследуют.

Предложение Рэту выглядело наиболее разумным.

— Грэль, грэль, — помалкивавшие до этого кроманьонцы начали громко перекликаться, не нравилось им, куда они направляются.

Причина появившейся у них тревожности скоро стала ясна, когда они подошли ближе к холмам, на одном из них, с широкой плоской вершиной, стали видны жилища — стоянка! Так вот где ты спряталась. Вид очередного стойбища темнокожих воодушевил охотников, которые стали двигаться с большим энтузиазмом. Атаковать места обитания кроманьонцев для них теперь дело привычное, ясное и понятное. Это не изматывающее ожидание невидимой угрозы, с которой они живут целый день.

— Гррх…

— Ахой…

Все-таки они загнали их в ловушку, точнее они сами в нее залезли. Малочисленный заслон перед холмом сбили даже не заметив — что им могли противопоставить эти пять темнокожих. А вот внутри никого не было — ни женщин, ни детей, ни охотников. Судя по успевшей охладиться золе, покинули они ее еще утром. Все растеряно остановились — боевой запал ушел в пустоту. Андрей в сопровождении Рэту, который тоже почуял неладное, ринулся ко входу на стоянку, где тоже стоял разукрашенный краской череп животного, но не мамонта, а большерога с развесистыми рогами.

— Опоздали, Эссу.

Андрей и сам видел, что бежать уже поздно. Они потеряли время, пока поднимались на холм и теперь к нему по равнине с разных сторон приближались как черные змеи три отряда темнокожих, в каждом под сотню охотников, не меньше.

— Зато мы можем отдохнуть здесь, — приободрил он рыжего. — Сразу они не нападут.

— Этот большой охотник и стоящий рядом с ним старик были и когда мы спасали Лэнсу с сыном Иквы, и когда напали на семью Гррх, — Энку со злостью плюнул на череп большерога.

— Это вождь девятиглавого племени.

— А кто такой вождь?

— Старший охотник, как Эрит у белогорцев, или Вичаша у длинноногих, но он сам решает, как жить семье, не спрашивая остальных мужчин. У нас так не принято.

Темнокожие никуда не торопились. Уже второй день обе стороны соревновались в терпении. Ни кроманьонцы не шли на штурм, ни неандертальцы не торопились с прорывом. Чтобы позлить противника Энку и Рэту время от времени давали сигнал из своих рогов, что неизменно вызывало беготню у подножия холма и смех на его вершине. За это время они успели разобрать землянки и сузить вход так, что в него могли пройти не больше четырех мужчин в ряд. По периметру устроили сплошную стену из шестов и шкур.

Сплошного кольца из охотников темнокожих вокруг холма не было, да и невозможно было его им создать с таким количеством мужчин, но расположились они таким образом, что если бы они вздумали сбежать с холма, то настигли бы они грэлей на равнине довольно быстро. А там бы потихоньку добили стрелами, а отставших и раненых — копьями. Не хотят зря рисковать и идти на штурм. Поумнели.

— Надо заманить их сюда, у нас заканчивается сухое мясо, еще несколько дней и не сможем здесь оставаться, — Рэту говорил правду, время работало не на них.

Такое количество охотников из девятиглавого племени раньше собирались только раз в году — на осеннюю Большую охоту и последующий обмен поделками на временной стоянке. Даже на зимнюю охоту на грэлей из каждой семьи пришли только по десять мужчин, этого оказалось достаточно, чтобы уничтожить их стоянку в горах и прогнать мужчин- грэлей далеко в горы за ущелье, где они, наверное, уже умерли с голоду. Но со второй стоянкой в ущелье, на которой жила маленькая семья странных грэлей без бороды и волос на голове, ничего не вышло. Пять раз пальцев рук охотников остались лежать там, прежде чем Ахой решил уйти. Про эту семью ему рассказывали — они носили обувь, как настоящие люди, и кидали стрелы, чего за другими грэлями не водилось, могли они каким-то неведомым образом издавать страшные звуки. После поражения в каньоне пришлось даже перенести на лето нападение на грэлей у Большой воды. А предстоящей зимой Ахой хотел еще раз наведаться в ущелье. Зимой воевать сподручнее — всегда можно выследить бежавших по следам. Но планам не суждено было сбыться. Грэли сами пришли с Большой воды сюда, убивать настоящих людей.

Ахою прекрасно видел двух грэлей, обеспокоенно обсуждающих что-то на площадке у черепа Зверя с большими рогами. Один без бороды, а второй самый обычный. Когда «самый мудрый» из самой западной стоянки сообщил о нападении, то он ему сначала не поверил. Нет, до того, как их выгнали в горы, грэли могли убить охотников в степи, если им подвернется такая возможность, так погиб когда-то его отец, но чтобы напасть на стоянку, где много охотников? Скорее он поверил бы, что такое проделает стадо быков. Ахой приказал собраться охотникам ближайших стоянок, чтобы перехватить убегающих обратно после удачной охоты на людей грэлей, но мужчины не нашли их — грэли не вернулись на свои стоянки!

Затем пришел «самый мудрый» с большой стоянки, расположенной еще восточней, сообщивший о втором нападении. Этот рассказал больше — там были не только прибрежные грэли, но и старые знакомые из ущелья, которых узнали по отсутствию бороды и коротким волосам. Присутствовала в этой истории и загадка — на второй стоянке жили восемь десятков мужчин, а грэлей по словам «самого мудрого» было не больше четырех десятков. Как они смогли всех перебить, это у него в голове не укладывалось. Само сражение старик не видел, как только грэли ворвались на стоянку, он спрятался в овраге для нечистот. Поэтому ничего прояснить не смог и Ахой решил действовать осторожно.

К счастью, на второй стоянке грэли задержались на несколько дней, и Ахой успел предупредить все семьи племени, которые отправили своих мужчин для охоты на грэлей. Их собралось три отряда и в каждом почти сотня мужчин. Грэлям теперь не уйти. Они скрытно шли по следам этих животных, похожих на людей, когда стало ясно, что они упрутся в Большую реку, но повернут ли они на солнечную сторону или отправятся к реке без берегов? Дальнейшие действия зависели от их решения — пойдут на солнечную сторону, они должны были пустить три дыма, если к морю, то два. Жаждавший мести «самый мудрый» из семьи Большого зверя уговорил его напасть на них рано утром, но почувствовавший непостижимым опасность враг ночью покинул берег Большой реки и отправился на закат. Ничего, далеко они уйдут. Уже не таясь, три отряда загоняли их на юг, но словно читая их мысли, они не поддались на хитрость и шли прямиком к еще одной западной стоянке — пришлось срочно увести оттуда всех женщин и детей. Теперь же они сами оказались в ловушке на стоянке семьи Зверя с большими рогами. Бросятся в атаку, то никто не станет с ними драться — зачем терять людей в прямой схватке, в которой может случиться что угодно? Их пропустят в степь и засыплют стрелами. А долго без свежей воды и еды в такую жару на холме они не высидят.

— Я знаю этого грэля без бороды, охотники из моей старой семьи захватили его на равнине прошлым летом и он был у нас, когда Ахой напал на нашу стоянку, — удивился неразлучный с ним «самый мудрый», так и не снявший не смотря на жару свою меховую шапку.

— Почему же ты не съел его мозги?

— У людей с плоскими лицами не было такого обычая, его хотели убить, когда луна станет полной, но вы пришли раньше.

Оба грэля зашли обратно на стоянку и Ахой собрался отдохнуть на травке, когда на площадку вышло два десятка грэлей с копьями с блестящими наконечниками.

— Ду-ду-дууу…

— Бу-бу-бууу…

Неужели решили прорваться? Но их же совсем немного, или жажда и голод не оставили им выбора? Правда, здесь только один отряд из трех, но остальные, перекрывающие другие направления с холма, скоро будут здесь, тем более они и не собираются с ними драться, а просто будут сопровождать убегающих грэлей по равнине.

Предложенный Андреем план Рэту понравился. Выйти в поле, и после короткой схватки имитировать бегство обратно на стоянку, а всех, кто погонится за ними, должны были встретить в узком проходе два ряда щитов и Эсика. Щиты решили с собой не брать, им важнее скорость.

— А если они не погонятся, а разбегутся по равнине?

Такой вариант Андрей исключить не мог, но неужели из трех отрядов никто не увлечется, вот не верил он в такую железную дисциплину в каменном веке.

Шли не торопясь, чтобы противник оценил их малочисленность и успели подойти остальные два отряда. Сверху было видно, как кроманьонцы забегали по равнине, собираясь в кучу и поднимая свой боевой дух воплями, а к ним на подмогу бегут со всех сторон их товарищи.

— Ахой…

— Хррх…

Все-таки они не утерпели и вступили в схватку. Расположившийся позади группы Андрей видел, как Ахой что-то кричит, показывая рукой в сторону степи, но кто слышит приказы в горячке боя? Наоборот, он дезориентировал свой отряд, часть которого разбежалась, а часть решила сражаться. Как бы и самим не увлечься и не упустить тот момент, когда к противнику поспеет подмога.

— Назад, уходим обратно, — но его не слышали. Он бил древком копья по спинам, чтобы привлечь внимание, Рэту хватал увлекшихся за одежду, вытаскивая из схватки — теперь бежать.

Андрей слышал за спиной улюлюканье кроманьонцев, которые преследовали бегущих в панике грэлей, хорошо, что на бегу из луков не постреляешь, вряд ли бы они тогда без больших потерь достигли входа стоянки. Он увидел, как Энку с щитом, скалит зубы в предвкушающей улыбке, перекрывая за ними проход.

— Гррх…

Язык распух от жажды. Андрей лежал в тени натянутой на копья шкуры и любовался горой трупов. На месте, которое хорошо просматривалось снизу, они сложили убитых кроманьонцев. Андрей насчитал круглым счетом семьдесят тел, из них добрых два десятка пришлись на долю Эсики. Она потом долго выковыривала из них свои стрелы. А вот те, что без головы, это уже большеносый постарался, без топора так легко ее не отсечешь. Но и они лишились троих, и что характерно, все потери пришлись на действия у холма — увлеклись схваткой и не вернулись вовремя. Правда, темнокожие выставили на обозрение только два тела «лесовиков», третьего пропавшего — Энзи, среди них не было.

Он объявился ночью и никто и не заметил, откуда он пришел.

— С трех сторон все перекрыто, но ночью, когда темнокожие хуже видят, можно пройти по оврагам на равнину и бежать до реки, где остались наши плоты. На другом берегу они нас не догонят.

Сидеть еще сутки без воды никто не хотел, поэтому они покинули стоянку этой же ночью. Впереди Энзи с Лэпу, за ними остальные. Шли друг за другом, стараясь не терять из виду силуэт идущего впереди.

— Сколько мы будем так бегать, надо напасть на них, пока они не разбежались по равнине, — Энку никак не мог успокоиться.

Под утро хлынул ливень, все упали на дно оврага и пили текушею по дну вперемешку с глиной воду. Кого волнует, что вода не очень чистая, когда так хочется пить.

— Они идут по нашим следам, — Эрит с тревогой наблюдал за дымами на закате. Дымы появились на второй день, противник был свеж и быстр, и теперь стремительно их догонял их оголодавший отряд. То, что они ускользнули через овраги, дало им полдня форы, но она стремительно таяла.

— Мы повернем к морю и выйдем к реке, где остались наши плоты.

Ночью умер белогорец, который так и не смог до конца залечить свою рану, Рана воспалилась, он метался в горячке, а под утро затих. Это был уже пятый охотник, который не вернется в свою семью из этого похода.

— Мы ведь так и не освободили для себя равнину, — Рэту накинул еще травы на яму с его телом.

— Да, это так. Но мы попробовали и попробуем еще раз, — Андрей пытался с оптимизмом смотреть в будущее.

— У нас не будет еще одной попытки, осенью или зимой они придут в наши семьи. Мы сильно их разозлили.

Что тут скажешь, Андрей и сам так думал.

— Они и так бы пришли, но теперь их будет меньше.

Так себе утещенье, конечно.

Везение, позволявшее ускользать от многочисленного и свежего противника, закончилось на следующий день, когда неожиданно уперлись в подготовленную для обороны еще одну стоянку темнокожих. Пока ее обходили, очутились в проходе между двумя широкими холмами, разделявшими равнину. Здесь то их и настигли.

— Уходите быстрее, пока они не обошли холмы и не заперли здесь всех, мы задержим их здесь столько, сколько сможем, — сдружившиеся в походе Эрит и Вичаша не хотели бежать дальше. С ними остались по два охотника с каждой из семей, кроме «лесовиков», которые и так потеряли уже двоих.

— Энку тоже остается от семьи Гррх, — тон поглаживающего свой топор большеносого не допускал возражений. Да и Андрей понимал, что кто-то да должен от его семьи остаться здесь, иначе другие не поймут.

— Тебе рано еще в другой мир, Энку, твой однорог ждет тебя на равнине. Продержитесь, сколько сможете, и прорывайтесь за нами. И кого он обманывает?

Бежали в полной тишине, только время от времени раздавались всхлипы Эсики. У Андрея на душе кошки скребли, еще семеро остались в проходе, он потерял почти треть отряда и не смог освободить для неандертальцев эту равнину. Это был разгром. Ему казалось, что он слышит крики, раздающиеся от прохода между холмами.

— Ахой…

— Гррх…

Но это, конечно, были игры его воображения. Слишком уж далеко они уже отошли.

А вот и река. Вышли не совсем туда, куда планировали и теперь спускались ниже к месту, где оставили плоты. Мужчины облепили эти два маленьких плота как муравьи кусочек еды Жжж — четверо расположились на поверхности, а остальные держались за него находясь в воде. Хорошо, что плыть недалеко. Они стояли над обрывом, когда к другому берегу реки вышли темнокожие, в их числе иих высокий вождь в шапке из волчьей шкуры. Пусть форсируют реку, если смогут. Андрей погрозил ему кулаком. Мы еще поборемся.

— Они должны были появиться с началом новой луны, Эссу, но с тех пор прошло уже много дней, а все еще никто не пришел, — Эсика, с уже заметно округлившимся животом погладила его по руке.

Перед тем как каждая семья отправилась своей дорогой после мягко говоря не совсем удачно сложившегося похода, все договорились, что через две полные луны все соберутся у озера на первый в их истории общий базар. Там же семья Гррх должна была передать обещанную компенсацию за погибших охотников в виде бронзовых наконечников и горшков. На берегу озера устроили временные шатры, принесли из каньона веревки, бронзовые острия, ножи и горшки, предназначенные для обмена на принесенные другими семьями обработанные шкуры, еду Жжж и бивни мамонтов. Не то, чтобы все это было так уж нужно семье Гррх, но Андрей хотел завлечь все семьи во взаимную торговлю. Глядишь, станут больше общаться, начнут перенимать друг у друга полезные новинки, как это принято у темнокожих.

— Не придет никто, жалко, хорошо бы увидеть еще раз длинноногих и белогорцев, мы славно дрались все вместе против темнокожих.

Это был Энку. Прошла половина луны после возвращения сыновей Гррх на свою стоянку, когда в ущелье раздался сигнал горна большеносого. Андрей тогда подпрыгнул от радости, услышав знакомый звук рога — это и в самом деле был Энку со своим топором. Теперь его лицо украшал новый шрам на другой половине лица, Андрей даже счел, что такая симметрия смотрится эстетичней, чем было раньше, но вряд ли мысли о красоте посещали голову Энку. В остальном это был все тот же его друг и опора семьи, только сильно осунувшаяся. Ничего, подкормим.

Темнокожие долго не могли к нам подойти, натыкаясь на щиты и острия наших копий. Мы даже решили, что отряд уже достаточно оторвался от темнокожих и хотели бежать за вами, но они обошли холмы по кругу и закрыли нас в проходе с двух сторон. Их было слишком много, Эссу, а под вечер они стали кидать на нас сверху большие камни. Я и Вичаша были последними, кто остался в живых. Копье мое сломалось, щит потерялся я и бросился на них с одним топором, и так прорвался на равнину. Темнокожие меня не искали и сразу покинули это место. Из-за раненой ноги я не мог уйти далеко, так и лежал десять закатов в траве у тех холмов, пил утреннюю росу, а из еды — только птичьи яйца. Ты же придумаешь песню про то, как мы сражались в этом Общем проходе?

— У нас будет много сказаний про поход четырех семей, а Старшая и Эсика запишут их в глине, чтобы про него знали и наши потомки.

Андрей выполнил свое обещание. Каждый вечер у костра он пересказывал по одному эпизоду из похода четырех семей. Теперь все знали про их набег во всех подробностях. Наиболее популярной стала история про последнее сражение похода — «Семеро смелых».

Между землянками бегали друг за другом дети с палками и игрушечными щитами, потом они что-то не поделили и начали драться. Андрей прислушался.

— Я буду Энку с топором!

— Нет, я буду Энку!

— Ты будешь Энзи невидимым, который вывел всех из западни.

И опять никто не хочет быть мудрым Эссу, — улыбнулся Андрей. Все-таки хорошо, когда по стоянке бегают дети. Еще несколько поколений и Энку с Энзи станут легендой. Или не станут, ведь он так и не смог освободить равнину. Им нужно больше людей, копий, стрел и еды. И самое главное — необходимо выиграть время, которого у них совсем нет. Ахой отомстит уже этой зимой, в пору, когда девятиглавое племя охотится на неразумных грэлей.

На следующий день пришли белогорцы. На душе у Андрея отлегло — хоть кто-то появился на объявленный им базар. И тут Рэту показал, что у него не только военные таланты присутствуют, но и торговые. С собой он привез соль, много соли и ничего кроме соли. И теперь требовал взамен исключительно горшки, острия и ножи из бронзы. Устав с ним спорить о цене обмена оставил его наедине со Старшей — пусть помучается, у упрямой девочки он никогда лишнего не выменяет.

К ним подошла Грака, которая держала на руках малыша с рыжими волосами и с ней была девочка. У Андрея перехватило дыхание.

— Папа!

— Имела, девочка моя, — его дочь за этот год заметно подросла. Обняла его ноги.

— Я бы не ушла никогда отсюда, но мне сказали, что ты умер. Ты же расскажешь вечером сказку?

— Конечно, я знаю еще много сказок.

— Грака захотела увидеть семью Гррх, хотя я ей говорил, что маленькому Эссу рано в такие походы. И Имела давно мечтала увидеть тебя, — смущенно проговорил рыжий.

Эссу? Андрей замешкался. Вроде бы приятно, когда в честь тебя дают имя новорожденному, с другой стороны он вполне себе еще жив.

К вечеру пришли и две семьи длинноногих, которые тоже принесли с собой соли. Ярмарка началась. Еще бы и лесовики появились, но их не так легко выманить из их болота.

Эти дни всем запомнилась надолго. Никогда еще в одном месте не собиралось такое количество людей из разных семей. Андрей отметил, что многие гости совершают попытки найти подход к мастерам Гррх, пытаясь заказать для себя небольшие ножи, ожерелья или флейты, эти поползновения он зарубил на корню. Для обмена предлагалось только то, что было вынесено на базар.

— У нас теперь больше соли и шкур чем нужно, а мы отдали все горшки, ножи и острия. Еще ты подарил им флейты, — Старшая подвела итог базарных дней.

— Мы сделаем себе новые, они должны захотеть прийти сюда еще раз в следующем году, для этого другие семьи должны видеть свою выгоду. Длинноногие и белогорцы видели «школу», знают что такое «карта», узнали как делают острия и ножи, сети для ловли рыб и силки, как обрабатывают камень и кости, как сушат мясо и рыбу на зиму, пусть у них проснется интерес к образу жизни Гррх, тогда со временем, и они захотят так жить. Все хотят постоянно иметь еду, чтобы половина детей не умирала зимой, как это у них происходит, и не бояться темнокожих.

Завершилась первая в истории трех семей ярмарка грандиозным пиром, на котором хором несколько раз исполнили «Семеро смелых». На следующий день длинноногие погрузили все пожитки на плоты, которые они соорудили с помощью Лэпу и отправились вниз по реке. Вслед за ними потянулись и белогорцы, которым до своих гор придется идти пешком. Имела решила остаться в каньоне, Андрей думал, что подразумевая это развитие событий ее и взяли на базар. С едой у семьи с Белой горы как всегда не очень хорошо и с наступлением осени желательно от лишних ртов избавиться.

— Все уже готово, Эссу, я сделал то, что ты просил.

Эрру принес с собой красивое ожерелье из обработанных разноцветных камней. По совету Андрея мастер огранил их, и теперь красные, синие и зеленые камни переливались в солнечном свете. Настоящий шедевр, главное, чтобы никто из женщин семьи не увидел. Он спрятал его в специально изготовленную для украшения резную коробку.

— Никому не говори о нем, ожерелье мне нужно для очень важного дела.

Через несколько дней после завершения ярмарки ему приснился очередной сон, в котором ему привиделись сожженные стоянки длинноногих, белогорцев и разоренный каньон Гррх. Судя по наличию снега, дело происходило зимой. Он тогда проснулся, посмотрел на спящую Эсику, которая спала на шкурах криворога на спине, чтобы не навредить ребенку в животе, и долго думал, вглядываясь в «дагар» ручей, отражающий лунный свет.

Неужели все зря и этих людей уже не спасти. А как же его ребенок, которому зимой исполнится только несколько месяцев, а Имела, Лэнса, вся семья Гррх. Для чего судьба забросила его в это тело из будущего, если ничего нельзя изменить. Может, его присутствие здесь было единственным шансом для этого альтернативного человечества и он не смог его использовать в полной мере. Принесенные им в это время собранные за века знания исчезнут, так и не дав всходы. И тогда ему в голову пришла идея.

— Я видел дом Гррх много раз Эссу, зачем ты нас сюда привел так рано? — Энку всем своим видом показывал, что у него много дел, и он хотел бы объяснений, что он здесь делает ранним утром, да еще в компании со Старшей и Эсикой.

— Ты знаешь об этом выходе из пещеры на равнину, Энку, мы его закрыли и оставили только небольшую дыру для дыма, но с тобой много что может случиться, я хочу, чтобы и женщины знали, что в случае крайней опасности можно отсюда выбраться и завалить ход снаружи камнями.

— Зачем нам это знать? — звонкий голос Эсики стал хриплым.

— Это на всякий случай, мне нужно уйти по делам на половину луны, но может так случиться, что я совсем не вернусь, а я думаю, что зимой на нас могут снова напасть.

— Что ты задумал, я должен идти с тобой! Топор Гррх не будет лишним ни в одном деле.

— Нет, это касается только меня, а ты, мой друг, присмотри за тем, чтобы все в каньоне было в порядке. Я постараюсь управиться быстро.

Эсика присела, прислонившись к стене пещеры, и завыла.

— Он вернется, Эсика, он всегда возвращается, — обычно толстокожий Энку бросился ее утешать, кидая при этом на Андрея злые взгляды.

Он ушел в тот час же, запретив провожать его дальше входа в каньон. Оглянувшись в последний раз, увидел всех троих на стене — Энку, Старшую, и сидяшую на стену Эсику.

— Почему он не взял с собой копье с острием из растаявшего камня и нож, — Старшая обратила внимание на то, что у Эссу старое копье с каменным наконечником и такой же нож.

— Значит, он не собирается ни с кем драться, — сделал вывод большеносый.

Андрей шел вдоль западного берега реки, главное не пропустить место, где они добыли тура на обратном пути в первое посещение длинноногих. Он помнил, что с этого места нужно отправиться прямиком по равнине в северном направлении. И тогда еще через день, он достигнет Мертвую стоянку кроманьонцев, обитатели которой погибли от неизвестной болезни. Место, которое нужно обходить стороной, но именно туда ему сейчас и надо. Он вспомнил про него в ту ночь, когда ему приснился сон про разгромленные стоянки неандертальцев и тогда в голове у него щелкнуло — нужно запустить эту заразу на кроманьонские стоянки. Судя по тому, что обитатели Мертвой стоянки все погибли, иммунитета против этой болезни у них нет.

Но не мог же он пригласить темнокожих прогуляться на мертвое стойбище. Андрей помнил о еще одном событии: как нельзя кстати скоро должны собраться в одном месте все охотники девятиглавого племени — кроманьонцы всегда собираются осенью — и если они заболеют, то быстро разнесут болезнь по всем своим стоянкам. А это шанс, освободить, наконец, эту равнину от их присутствия. Но у плана были и изъяны: первый — непонятно, каким способом их заразить, а второй — как бы при этом не заболеть самому. Подумав, решил использовать для передачи болезни красивое ожерелье, которое он тайно заказал Эрру — такую диковину все захотят подержать в руках. Мастер возился две недели, но результат того стоил. А со второй проблемой, кроме как совета самому себе быть осторожнее ничего путного в голову не пришло.

Андрей едва не прошел мимо, но вовремя заметил знакомый холм. Да уж, понятно, почему он не увидел стоянку издалека. Высокие шатры сложились и представляли собой кучи мусора из шкур и гнилых палок, между которыми валялись уже побелевшие кости и черепа. Может, и нет уже здесь никакой болезни? Сгинула под лучами летнего солнца. Разобрал один из шатров и едва не упал от смрада. Тела еще не полностью разложились под кучей шкур. Оттащил их подальше и не придумал ничего умнее, как вдыхая воздух через раз поддеть ожерелье на палку и положить на одно из этих тел. Нет, так не пойдет, надо убрать одежду. Как он не старался аккуратнее разоблачить тело, все равно вымазался. Ругая себя за свою неуклюжесть, быстро вымыл руки водой из бычьего пузыря.

За этот и последующий день он разобрал все шатры и обмазал ожерелье разложившейся плотью всех более или менее сохранившихся трупов, да так, что ожерелье покрылось подсохшей пленкой коричневого цвета. Несколько звеньев ожерелья он почистил, для того, чтобы нашедшему его темнокожему видна была красота обработки камней и захотелось счистить пленку пальцами и с остальных. Дальше находиться на Мертвой стоянке Андрей счел бессмысленным и, положив украшенье в коробочку, двинулся на восток. Следующая задача — найти место, где пройдет сбор охотников девятиглавого племени. По предположению Андрея, временная стоянка должна была располагаться где-то посередине равнины, чтобы охотникам с разных стоянок было удобно туда добраться. Наверняка это место где-то к югу от Большой реки, не случайно Ахой смог летом собрать так быстро охотников из нескольких семей, из-за чего, собственно, поход четырех семей вынужденно завершился.

Шел он точно по тому пути, по которому они спасались бегством от догоняющих их темнокожих, но только в обратную сторону. Плот остался на том же месте, где они его бросили, поэтому переправился через реку он без особых проблем. Вот и воспетый в песне проход между двух холмов, где остались Эрит и Вичаша. Поиски тел или брошенного оружия ничего не дали — кроманьонцы убрали все подчистую. А вот дальше начались хождения вслепую, поскольку где именно находится место сбора темнокожих Андрей не знал. Это еще хорошо, если начнут собираться сейчас, а не через неделю или месяц. Но он терпеливый, подождет.

Все же не зря Энку говорил, что он очень везучий. Без большой доли удачи не наткнуться в степи на следы, оставленные группой людей еще до того, да еще так, что трава успела вновь подняться. Он пошел по примятой траве: осталось самое сложное — достичь стоянки и положить коробку с ожерельем так, чтобы на него непременно кто-то наткнулся, ну и самому желательно остаться незамеченным.

Место для кроманьонской ярмарки было выбрано идеально. Холмы образовали посреди равнины большой амфитеатр, защищенный со всех сторон их крутыми склонами. Сейчас он был заполнен людьми, которые все прибывали маленькими группами. Базар, видимо, только начинался. Андрей рассмотрел среди посетителей много женщин и детей. Ну, точно базар. Попасть на него можно было только по двум проходам, где Андрей заметил несколько дежурящих охотников с копьями. Побаиваются, видимо, после их летнего рейда по стоянкам темнокожих. Он позлорадствовал. Оставить отравленный подарок решил ночью прямо на тропе недалеко от дежурящих темнокожих. Вытащил ожерелье, чтобы осмотреть напоследок. Машинально намочил палец и потер один из камней, слизь совсем ссохлась, подействует ли биологическая бомба?

Под утро змеей пополз по высокой траве как можно ближе к входу. На фоне ночного неба был даже виден силуэт дремлющего темнокожего, оставив в шагах двадцати от него коробку, вернулся обратно. Надо еще убедиться, что ее найдут и занесут вовнутрь.

Его вырвал из сна чей-то вопль, поеживаясь в мокрой от росы траве, открыл глаза. Нашли! Тот самый дремавший охотник держал в руках его ожерелье. Теперь он быстро стирал с нее грязь, с восторгом наблюдал за игрой света на гранях камней.

Не жадничай, оставь и другим почистить!

Вокруг счастливчика собралась толпа и ожерелье пошло по рукам. А вот и старые знакомые — Ахой и «самый мудрый» в неизменной меховой шапке. Теперь осторожно уйти отсюда, и уже через неделю он будет дома в своей семье.

Андрей на четвереньках отполз с холма, потом встал на ноги, и в этот момент на него накатила слабость. Он лег на траву. Голова кружилась. Приступ вроде быстро прошел, но настиг снова через сотню шагов. В горле запершило. Неужели заразился? Но когда? Вчера, когда он рассматривал ожерелье? Не похоже, очень уж мало времени прошло, не слышал он таких мгновенно распространяющихся болезнях, должен быть инкубационный период. Значит, заразиться он мог только пять дней назад на Мертвой стоянке.

В этот день он так и не смог никуда уйти, с каждым часом он чувствовал себя все хуже и хуже. Поднялась температура, а стоило ему выпить воды, как тут же согнулся в рвотном позыве. Со стоянки темнокожих до него доносились вопли, но он слышал их, словно через ватную преграду, пока мысли не проглотило забытье.

Через три дня ему вроде бы стало легче, температура спала, он смог немного поесть. Андрей подумал, что не такая уж это и смертельная болезнь оказалась, раз уж он до сих пор жив. Ситуация на Мертвой стоянке с людьми, которых смерть застигла во время бегства, рисовала ему куда более апокалиптические картины. Может дело в его организме, все-таки кроманьонцы и неандертальцы это два разных вида, хоть и родственные. Но оказалось, что болезнь дала ему только передышку, вновь он очнулся только через несколько дней — кто-то смеялся совсем рядом.

— У-ха-ха…

На него, не мигая, смотрела небольшая гиена, которая никак не могла понять, стоит ли ей уже приступить к трапезе, или пока еще рано.

— Брысь, — Андрей пригрозил ей копьем. Но она не ушла, пока он не вспорол ей брюхо ножом.

Он чувствовал себя лучше, озноб прошел, и осталась только слабость. Сколько же дней прошло? Три дня после первого забытья и еще несколько после. Как хочется есть. Остатки сушеного мяса исчезли в несколько мгновений. А что там у темнокожих?

Никаких признаков беспокойства у кроманьонцев Андрей не заметил. Но ведь прошло уже достаточно времени, и болезнь должна была о себе дать знать. Где-то он ошибся, может слизь подсохла и солнечные лучи убили микробы. Опять все зря?

Посмотреть на необычное зрелище сбежались все пришедшие на осенний базар люди из семей девятиглавого племени. Их привлекли крики охотников, которые наблюдали за двумя проходами к площадке между холмами. И теперь они не верили своим глазам, прямо к ним, пошатываясь, шел улыбающийся грэль. Выглядел он так, словно только-только вышел победителем из смертельной схватки с крупным хищником — со следами когтей, порванной одеждой и в уже подсохшей крови. На несколько мгновений наступила тишина, затем все окружили его плотным кольцом. Он пошатнулся от удара первого камня, затем еще одного.

— Стойте!

Ослушаться «самого мудрого», с которым советуется сам Ахой. не рискнул никто. Толпа волновалась, но никто больше камнями и палками не бросался.

— «Самый мудрый» принесет его в жертву отцу девятиглавого племени Хррх на прощальном пиру, завершающим Большую охоту.

— Нам не страшен серый волк, серый волк…

Андрей стоял привязанный кожаными ремнями к вкопанному в центре базара столбу и напевал песенку про волка. Его удивляло, что ему дали столько времени, следующим утром исполнится пятый день как он здесь. Когда после схватки с гиеной он вышел к этой временной стоянке из своего убежища, то не рассчитывал, что проживет еще так много. У него теперь было достаточно времени понаблюдать за жизнью кроманьонцев. Люди как люди, едят мясо, меняют между собой поделки. И не подозревают, что у столба стоит не злой грэль, а биологическая оружие.

Первые сутки ему не давали ни воды, ни еды. Наверное, решили, что грэль и так выживет. Но утром третьего дня, когда почти все спали, к нему подбежала темноволосая женщина и дала кусок жареного мяса и воду. Он узнал ее, это была та самая кроманьонка, в которую кидал камни Рэту. Даже темнокожим ничто человеческое не чуждо, жаль, что они не оставили ему выбора.

— Беги отсюда, если хочешь остаться живой.

Не понимает. Очень жаль. Андрей проводил ее взглядом.

Кто-то небольно ударил его древком копья. Андрей поднял глаза. Надо же, сам Ахой в шапке из волчей шкуры. Впервые подошел за пять дней. На его лице, поросшем курчавой черной бородой, совершенно не видно злобы. Только любопытство. На пальце он крутил его ожерелье и что-то говорил с вопросительными интонациями. Андрей разобрал только слово «грэль». Видимо спрашивает, действительно ли эту вещь сделали грэли. Утвердительно кивнул в ответ и показал пальцем на себя. Кажется, поверил. Удивленно покачал головой и ушел.

На стоянке вовсю шли приготовления к пиру — разжигали в ямах огромные костры, разделывали дичь, раскладывали на земле шкуры криворогов, на которых так удобно сидеть, поедая горячие куски мяса. Кажется, ярмарка скоро завершится и ему тогда придет конец. Всю эту идиллию разрушил отчаянный женский крик. Андрей повернул голову и увидел, как толпа быстро обступает мужчину, который скорчился в рвотных позывах, затем свернулся калачиком и затих. Посеревший «самый мудрый» в шапке опасливо обошел его по дуге. А ведь он знает, что это такое. Андрей торжествующе улыбнулся. Наконец-то.

«Самый мудрый» заметил его улыбку, подскочил и начал что-то орать прямо в лицо. С другого конца стоянки раздался еще один крик. А ведь эта болезнь вызывает у них панические атаки, понятно, почему побежали от своих шатров люди на Мертвой стоянке. У себя он таких симптомов вроде не замечал.

Пира не получилось, все кто мог, бежал сейчас с этой временной стоянки со всех ног. К нему приближался Ахой с копьем. Он понял, что это конец и удивился собственному равнодушию — ему было уже все равно. Он сделал все, что хотел, и в первый раз в жизни менеджер по продажам пластиковых окон и дверей Андрей Кузнецов был по настоящему счастлив.

На притоптанном снегу небольшой поляны под скалой сидели трое мужчин. Один- старик в засаленной меховой шапке, который грел сейчас руки над чахлым костром, второй- большой мужчина с черной бородой, жаривший прямо в пламени насаженного на копье разделанного зайца, а третьим был совсем худой грэль, который с надеждой смотрел на капающий с тушки в угли жир. Заметивший этот взгляд здоровяк взмахнул рукой и грэль покатился по снегу.

— Лучше бы он тогда меня сразу убил- Андрей исподтишка посмотрел на Ахоя. В тот день, на охваченной паникой ярмарке темнокожих он уже приготовился к смерти. Намерения вождя девятиглавого племени были ясны и без слов, он уже размахнулся копьем, когда на его руке повис орущий «самый мудрый».

— Хррх, Хррх, — это были единственные слова, которые он разобрал среди его воплей.

Кто его знает, что он этим хотел сказать. То ли то, что Хррх не велит приносить жертву в этот день, то ли место и время для этого не подходящее и необходимо еще подождать, но вредный старик на этот раз его спас- Ахой опустил свое копье. Дальнейшие действия «самого мудрого» подтвердили предположение Андрея о том, что со смертельной хворью, которую он напустил на кроманьонцев, он был знаком. А как иначе объяснить происшедшее в дальнейшем. Вместо того, чтобы бежать на свою стоянку, как это сделали все остальные находившиеся на ярмарке, «самый мудрый» и вождь девятиглавого племени отправились на добровольный карантин совсем в другую сторону. В горы- на юг. И даже не на плоскогорье, где находилась стоянка белогорцев, а еще дальше за ущелье, где жили семьи родственные большеносым, о которых мало что было известно достоверно.

— Держи, грэль, — Ахой кинул ему плохо прожаренную ножку длинноухого.

За эти месяцы Андрей стал более-менее понимать, что ему говорят. Язык темнокожих был богаче неандертальского, во всяком случае того неандертальского, который использовался до его появления в этом времени. Он связывал это со сложной социальной структурой кроманьонцев и большим количеством людей в их племенах. А если взять материальную культуру? Каждой из многочисленных поделок, которая изготавливалась на стойбищах темнокожих, нужно дать свое название- вот и развилась лексика.

— Грэль, скажи «Ам».

— Ам, — Андрей послушно повторил за ним.

Это было немудрящее развлечение Ахоя и «самого мудрого»- говорящий по человечески грэль. Аттракцион вызывал у них искреннее удивление, как если бы в его время в зоопарке мартышка вдруг начала повторять слова вслед за посетителями.

— Скажи «длинноухий».

— Длинноухий.

И как у них в голове укладывается разгром их стоянок грэлями и отношение к ним как к животным. В конце концов, в качестве трофеев им достались несколько копий с бронзовыми наконечниками и прекрасное ожерелье Эрру из разноцветных камней, которое Ахой носит на шее, такое ни одна обезьяна не смастерит. А все равно отказывают грэлям в праве называться настоящими людьми.

— Кто мог пойти на Запретную стоянку и принести оттуда безумную болезнь? — вождь девятиглавого племени и «самый мудрый» в очередной раз переживали события, случившиеся на Большом осеннем сборе.

— Мы этого не узнаем, Запретная стоянка расположена дальше всех на Закат, рядом живут только грэли на берегу реки без берегов. Это Хррх снова пробудил болезнь.

— Надо принести ему в жертву грэля.

— Еще не время, когда родится новая луна, мы уйдем с ним по замерзшей воде за Большую реку. Это будет дар заречному племени- у них давно уже нет грэлей, а отдав его, мы сможем жить в одной из их семей.

— Не ты ли говорил, что нужно объединить семьи с этой стороны реки в единое целое, иначе племя, куда ты хочешь отправиться, придет на эту равнину и прогонит всех прочь, потому что у них больше людей, чем было у нас. А теперь ты сам хочешь уйти к ним.

— Им нет нужды убивать нас, равнина теперь свободна. А сильный опытный охотник и «самый мудрый» нужны всем. Мы подождем, пока река замерзнет.

Чем дольше их слушал Андрей, тем больше склонялся к тому, что столкновения девятиглавого племени с семьями грэлей для Ахоя и «самого мудрого» былитолько локальным эпизодом в подготовке к отражению наступления заречного племени темнокожих- на всякий случай они зачищали тылы. Вот только грэли огрызнулись так, что и самого племени кроманьонцев не осталось. Но что случится если придут с востока многочисленные темнокожие живущие за Большой рекой? Неужели их судьба это бесконечная война за эту равнину? Рано или поздно неандертальцы ее проиграют- невозможно всегда побеждать- и на этом их история закончится. Это у темнокожих много племен и исчезновение одного из них они даже не заметят- их место займет другое- а у неандертальцев осталось только несколько семей на этой равнине и неизвестное количество на Закате. Может в бесплодных горах кто-то еще прячется, если уже не вымер. Они, к примеру, находятся уже долго в землях за ущельем, а так никого и не встретили. Бежать надо, и лучше всего по пути к Большой реке, когда ему освободят ноги от кожаных ремней. Он все время думал о семье в каньоне. Все ли там хорошо, родила ли Эсика, ходят ли дети в «школу», хватает ли им еды…

— Грэль, следи, чтобы костер не потух ночью.

Легко сказать следи, а если дров почти нет, да и то что есть не настоящие дрова, а кусты высохшего на корню колючего кустарника. Андрей задремал под могучий храп «самого мудрого» и не заметил, как в отблесках прогорающего костра появились коренастые фигуры.

Силен был Ахой, он успешно отбивался сразу от трех противников, пока четвертый ударом плашмя древком копья по голове не умерил его пыл. «Самый мудрый» и не думал лезть в драку, а Андрей всем видом показывал, что он здесь совершенно лишний. Все-таки не вымерли живущие за ущельем семьи, появились как нельзя вовремя и освободили его.

— Я Эссу..

Тычок копьем прервал его. Надежды на свободу ушли еще вчера, когда их троих привязали друг к другу одной веревкой и в сопровождении четверых победителей они отправились прямо на восток. Прав был Рэту, когда нелицеприятно отозвался о семьях за ущельем, но вот куда они идут? На всякий случай Андрей пытался запомнить дорогу, хотя окружающие скалы припорошенные снегом и казались совершенно одинаковыми.

Ахой бесил своим поведением, он временами демонстративно останавливался, из-за чего ударами палками награждали всю их троицу или же громко угрожал не понимающим его неандертальцам всеми возможными карами. В противоположность ему «самый мудрый» вел себя тихо. Андрей даже засомневался, уж не являлся ли именно он главной фигурой в девятиглавом племени, а большой вождь всего лишь вывеской с мускулами. Но куда они идут так долго? Скоро стемнеет.

— Как же здесь загажено, — пленившие их охотники привели их в неприметную пещеру, состоявшую из двух залов. В том, который побольше, он заметил еще несколько мужчин, а вот второй представлял собой скорее яму, соединенную с основным залом галереей, и использовался как мусорная свалка. Вот в него их и скинули, даже не подумав освободить руки и ноги. Андрей успел насчитать в сумерках силуэты семерых охотников разного возраста, а куда делись их женщины и дети?

Пещера выглядела необитаемой, не было видно следов костра и даже если предположить, что им негде собрать дров, кругом только колючки на скалах, то уж шкуры криворога и другие признаки обитаемого жилища быть здесь должны. Жизнь у них явно тяжелая, не случайно они бросали всю дорогу на них голодные взгляды. Внешне они походили на большеносых, только ростом пониже- даже до Энку не дотягивали. Наконечников на копьях Андрей у них не заметил, концы палок были просто заострены и обожжены для крепости. А вот каменные ножи у них имелись.

Где-то за спиной в темноте подал свой голос Ахой, который влез в нечистоты. Времени у него, похоже, совсем нет, надо выбираться. Он начал щупать кругом руками, надеясь наткнуться на острый камень и перерезать ремни. Не ему одному пришла в голову эта мысль, он услышал, как рядом крутится «самый мудрый». Интересно, если эта большая яма полностью изолирована, то каким образом их вытащат отсюда в темноте? Факелов у хозяев пещеры он не видел.

Ладони наткнулись на что-то округлое. Череп? Судя по размеру он был детский. Андрей с омерзением отбросил его прочь. Неужели здесь не просто свалка, но еще и могила? Наконец он дополз до неровной стены их ямы, нащупал острую грань каменного выступа и стал остервенело тереть об нее ремнями на руках.

Откуда-то падал свет позднего зимнего солнца. Так вот почему им не нужны были факелы. Это не пещера, а расщелина с боковым входом. И мусор сюда скидывают сверху, где кто-то живет. Стали различимы силуэты Ахоя и «самого мудрого», который пытался перерезать ремни о найденную в яме кость. Андрей заколебался, с одной стороны шансы освободиться в одиночку совсем уж мизерные, а с другой- стоит бежать отсюда всем вместе, так потом он снова станет пленником.

«Самый мудрый» разминал затекшие руки и подозрительно смотрел карими глазами на грэля. Андрей не стал резать кожаные ремни, а просто распутал их, используя тонкую кость- узел был совсем простой. Ахой наконец-то затих и молча ждал освобождения.

Стало совсем светло. Андрей осмотрел яму- выход был только в ту сторону, откуда их сюда и закинули. Далеко вверху видно было небо и на некоторых кустах, которые росли на самом краю расщелины, застрял не долетевший до дна их ямы мусор.

— Бежать, всем сразу бежать, — за все время, которое он провел в плену Андрей впервые показал, что может связать целые предложения на языке темнокожих.

— Мы не сможем без ножей и копий уйти тем же путем, которым нас сюда привели.

— Уйдем наверх, — он показал пальцем в небо.

Стены их естественной тюрьмы не были отвесными, где-то до середины их высоты можно было подняться по узкому карнизу, а вот что находилось дальше, скрывала тень.

Андрей полз по карнизу, прижавшись спиной к скале, и старался не смотреть вниз. За ним таким же способом продвигался Ахой, страхуя рукой «самого мудрого». Вот последнее, на взгляд Андрея, он делал совершенно зря, более легкий старик держался на узкой ступени увереннее вождя девятиглавого племени. Карниз завершился и дальше вверх до самого вверху шел ровный как стена камень. Тупик. Они оказались в глупом положении- если вернутся мужчины неандертальцев- то совершивших побег сразу же заметят, они как ладони видны посреди скалы и не могут даже двинуться.

Внизу раздались крики- неандертальцы заметили исчезновение добычи. По стене застучали камни, хорошо, что докинуть не могут, слишком высоко. Но что делать дальше, не лезть же вниз, собьют еще на полпути.

— Куда ты завел нас, грэль? — Ахой со злобой косится на него, а вот голову повернуть в его сторону не рискует, боится потерять равновесие.

Взгляд Андрея зацепился за отверстие в скале в метре от его головы, ниже которого были видны старые потеки от воды…

— Куда, грэль? — под крик «самого мудрого» он повис над бездной на вытянутых руках, пока рывком опершись локтями о край дыры не пролез вовнутрь. Больше всего Андрей боялся, что яма осталась от выпавшего куска скалы. Тогда бы он оказался в безвыходной ситуации: ни на карниз больше не спуститься, ни наверх не вылезти. Но нет, трещина в скале была сквозной, он прошел дальше, проход расширился- появилась еще одна дыра, которая вела вниз, видимо в нее и уходила вода текущая сверху, а вот наверх он наоборот сужался. Он повернул обратно, заметив его голову, появившуюся в дыре, Ахой вздохнул с облегчением, а вот Андрей заколебался. Не оставить ли эту парочку здесь, но сможет ли он тогда один прорваться обратно на равнину?

— Прыгай!

Грузный вождь девятиглавого племени висел на его руке и едва не утянул Андрея вниз, пока он с трудом не смог затянуть его внутрь. За ним последовал «самый мудрый», проявивший неожиданную для его возраста сноровку. Расщелина, которая вела наверх, оказалась неожиданно длинной. Это Андрея устраивало, так они окажутся подальше от стоянки недружелюбных неандертальцев, главное, чтобы она не сузилась настолько, что они не смогут в нее протиснуться. Свет, который проникал в проход из мусорной ямы давно не доходил до них и они шли в полной темноте.

— Земля, — идущий первым Ахой остановился.

Неужели все? Андрей пробрался вперед. Руки нащупали мягкую глину, а не камень. Поверхность должна быть близко, земляная пробка могла образоваться от эрозии осыпающихся скал или же почву принесло талыми водами. Земля легко поддавалась, а затем неожиданно руки наткнулись на снежный наст- они пробились. Прежде чем оказаться в низине между скалами пришлось разрыть метра два снега, нанесенного в нее ветрами.

Яркое солнце слепило глаза, отражаясь от снега. Андрей полез повыше, где-то рядом должна находиться стоянка неандертальцев, от которых они сбежали. Его предположение подтвердилось, она располагалась всего в метрах ста от них. И сейчас на ней явно было оживленно- мужчины и женщины бежали за восточную окраину стоянки, что-то там согнувшись рассматривали- видно там и находится расщелина, из которой они сбежали, не могут понять, куда они делись- и возвращались обратно к жилищам. Андрей присмотрелся. Ничего себе. Это не были ни землянки, ни шатры из костей мамонта, на которые накинули шкуры, что практиковали кроманьонцы. Домики были…домиками. Сложенные из более или менее ровных плоских камней, высотой метра два с половиной, а вместо крыши накинуты шкуры. Наверняка и внутри стены и пол устланы шкурами криворога. А если подумать, то другого способа соорудить себе жилище у неандертальцев живущих за ущельем и нет. Землянку в скалистом грунте тяжело выдолбить, а останков мамонтов в горах нет, вот и заставила нужда изгаляться. А уж обращаться с камнем в этом времени умеют все. В небольших жилищах теплее, чем в огромных пещерах. Эх, взять бы пару этих умельцев в семью Гррх…

— Отсюда можно уйти, только пройдя мимо жилищ грэлей, — Ахой и «самый мудрый» обсуждали возможность убраться отсюда.

На стоянке тем временем стало тише. Мужчины куда-то подевались, а женщины и дети залезли обратно в свои домики. Неужели все охотники отправились в пещеру, чтобы найти их?

— Куда идти, грэль?

Андрей быстро полз по снегу вниз, стараясь как можно быстрее дойти до площадки, где была расположена стоянка. За ним молча следовали Ахой и «самый мудрый», которые присоединились к нему после недолгого колебания.

— Эой, эой..

Их заметили, между домиками забегали люди, правда, Андрей увидел только одного мужчину с копьем без наконечника, который бросился навстречу опередившего его Ахоя. Неандерталец не попал, высокий вождь девятиглавого племени проскользнул мимо направленного на него копья и сбил противника. Ахой поднял камень, чтобы опустить его на голову упавшего неандертальца, но Андрей успел оттолкнуть его и приставил к его груди поднятое со снега копье.

— Быстро, бежать! — самый мудрый остановил едва не начавшуюся драку и увлек их за собой, стараясь обогнуть стоянку по дуге. У края расщелины лежало полностью накрытое шкурами тело охотника- видны были только голова и босые ноги. Умер от болезни? Или разбился? Дальнейший путь бедняги был понятен, его скинут сверху вниз в яму, где он наткнулся на череп ребенка. Андрей заметил что-то яркое у него на груди. Остановившись на мгновение поднял странный предмет и стал вертеть его в руках. Это был увесистое рубило из красноватого камня, удобно лежащее в ладони. Странно, и следов использования нет, не так уж и просты эти неандертальцы, живущие за ущельем.

— Грэль дать Ахой, — старик в меховой шапке указал на копье. — Ахой идти еда.

Расставаться с копьем не хотелось. С другой стороны, раз уж им нужно пересечь эти горы и спуститься к Большой реке и никуда им в это время друг от друга не деться, то нужно доверять друг другу. Да и кто помешает опустить ночью тому же Ахою камень ему на голову и забрать копье.

— Вернуть копье Эссу, Большая река.

Вождь девятиглавого племени был умелым охотником. Андрей и не заметил слившегося со снегом в метрах десяти от них зайца, а Ахой сбил его броском копья. Он поднял длинноухого на руки, какой тяжелый, килограмм семь в нем точно есть. Освежеванного красным рубилом зайца оголодавшая троица умяла в тот же вечер. Мясо получилось не до конца прожаренным, но в отсутствие нормальных дров выбирать не приходилось.

— Хррх хочет, чтобы здесь жили настоящие люди, а не грэли, — «самый мудрый» говорил будто бы про себя, но так, чтобы Андрей услышал каждое слово. Не храпевшему же у прогоревшего костра Ахою он это рассказывал.

— Грэли тоже люди, не такие как темнокожие, но- люди. У них есть семьи, дети, они многое умеют, грэли отважные и смелые, — Андрей тоже не смотрел на него и отвечал в сторону Ахоя.

— Настоящих людей много, здесь жили девять больших семей, а за Большой рекой таких семей еще больше. Они придут сюда, где на равнине и болотах так много дичи. Грэлям нет здесь места, так захотел Хррх. Поэтому их так мало и они скоро исчезнут. Если бы девять объединившихся семей как они этого и хотели убили всех грэлей, то пришедшее через две или три зимы из-за Большой реки племя и на знало бы, что они когда-то существовали.

— Они останутся на этой земле, уж я постараюсь, — это Андрей подумал уже про себя, перед тем как уснуть.

Только на третий день они смогли покинуть горы и выбраться на равнину.

В лучах заходящего солнца блестела замерзшая Большая река. В этой части равнины она не была такой широкой как ниже по течению в своем беге к соленой реке без берегов. Сказывалась близость гор, где находился ее исток. Кто знает, может быть это та же река, что разделяет земли белогорцев и неандертальцев живущих за ущельем. Здесь было достаточно дров и троица наслаждалась жарким теплом идущим от костра. Ахой как-то странно на него посматривал. Неужели из-за того, что он вернул копье без наконечника себе? Завтра они уйдут на восток через Большую реку, а он- на запад, к своей семье в каньоне. Андрей улыбался представив, как его встретят члены семьи Гррх.

— Грэль, грэль, вставай, — кто-то шепотом звал его и несильно тормошил за плечо.

Это был «самый мудрый». Чего это он, вроде бы еще темно.

— Уходи, грэль, утром Ахой убьет тебя.

Наверное, ему надо было сказать старику «спасибо», но он не знал, как звучит это слово. Поэтому он хлопнул его в знак благодарности по плечу и отправился на запад.е.

— Не нужно тебе, Эсика, каждый день на стену ходить, холодно уже. И так маленький Эрит без молока остался, хорошо еще, что у Иквы его на двоих хватает, — последние месяцы Энку каждый день перед заходом солнца поднимался на стену, чтобы увести оттуда в дом Гррх женщину Эссу. Эсика все никак не могла смириться с тем, что ее мужчина так и не вернулся обратно. — Он вернется, он очень везучий, но сейчас тебе надо думать о ребенке.

Поникшая девушка, которая держала в руках завернутого в шкуру криворога младенца, безропотно направилась вслед за большеносым. После ухода Эссу, прошло уже больше трех месяцев. Много чего случилось с тех пор в семье Гррх: появились на свет ее Эрит и сын Энку, завершилась суета с заготовкой припасов на зиму, пришел по первому снегу в каньон беспокойный Эхоут. Эхекка и Энзи готовились к отражению зимнего нападения темнокожих, о котором предупредил Эссу. Вот только сам он не пришел- ни через половину луны, ни через полную, ни даже через три. Но ведь он обещал вернуться. И Эсика верила, что так оно и будет, поэтому и приходила ежедневно на стену каньона, чтобы первой встретить его по возвращению домой. Ей ведь столько надо рассказать ему.

1. Рубило из красного кварцита, похожее на то, что главный герой украл у неандертальцев живущих за ущельем было найдено на раскопках в пещере Сима-де-лос Уэсос. Ему более 400 тыс. лет.

2. Домики из камня не вымысел. Собственно, так и научились строить дома в местах, где не было крупных животных, но было много камня.

Тонкий наст снега хрустел под ногами Андрея двигавшегося прямиком на запад. Далеко же он удалился от каньона семьи Гррх- второй день шел на Закат, а местность все еще оставалась незнакомой- кругом простиралась холмистая равнина, которую пересекали узкие балки с редким кустарником. Прохудившаяся одежда плохо защищала от постоянного северного ветра, который настырно пробирался к телу через каждую дырочку в прикрывавшей его шкуре криворога. Пожалуй, эта зима будет холоднее предыдущей, хорошо еще, что отросшая борода хоть как-то прикрывала шею. Андрей почти бежал. Нет, он не боялся погони, просто пытался согреться.

Не повернуть ли севернее? Где-то там должна была быть река, на которой они оставили летом плоты, а рядом с ними мертвые стоянки кроманьонцев. Оттуда он быстро найдет дорогу домой. Зимнее солнце быстро катилось за горизонт, пора бы подумать о ночлеге. Вот и подходящая занесенная снегом узкая балка. Андрей успел до темноты обрубить красным рубилом ветки с небольших кривых елок, накидал их на пол снежной берлоги и стал дожидаться утра.

Не спалось. Андрей обдумывал слова «самого мудрого» о многочисленном племени на восточном берегу Большой реки. Есть ли у семьи Гррх и других семей неандертальцев время, прежде чем они пересекут Большую реку? А ведь вся эта широкая равнина от плоскогорья и до морского побережья является для кроманьонцев пограничной территорией между напирающими с востока племенами и Пиренеями. Этаким первобытным фронтиром, место богатое дичью, которую малочисленные семьи неандертальцев не в состоянии выбить полностью. Прав был «самый мудрый», если бы девятиглавое племя их уничтожило, то через несколько поколений никто бы и не вспомнил, что жили здесь странные люди с глазами цвета льда. А не последние ли это семьи неандертальцев в истории Земли? Очень даже может быть, если только кто-то не спрятался на Пиренеях или в горах. Но и они будут обречены, когда фронтир сдвинется на Закат. А дальше конец земли- океан. Не убежишь.

Андрей зашевелился в своем убежище, с потолка за шиворот упал кусочек снега, растаял и потек холодным ручейком по спине.

— Вот и от нас останется только едва заметный след как от подсохшей струи на грязном теле — подумал он. — Если только не найдется какой-то выход.

Утром Андрей, как и решил накануне, повернул на север и довольно скоро наткнулся на реку, которая, как он предположил, являлась границей между Болотом и самыми западными стоянками кроманьонцев. Но он ошибся. Он уже довольно долго шел по льду широкой реки, и чем дольше двигался, тем все более странной выглядела ее долина. Прямо со льда, сквозь потерявшие свою листву стволы деревья на крутых берегах, были видны темные входы в пещеры в белых известковых скалах. Заблудился. Хорошо здесь, наверное, живется гррх- залез в пещеру и никто не рискнет их потревожить всю долгую зиму до наступления весны. Но он не медведь, ему нужно домой, в каньон. Повернуть обратно? Но так потеряет еще один день. Да и сходить с замерзшей реки не хотелось, очень уж удобно идти по ее ровной поверхности.

— Ррр…

Андрей подпрыгнул на льду, выставив вперед копье. Рычание не было громким, скорее предупреждающим, но, тем не менее, ноги предательски задрожали. Ррр- царь зверей. Среди деревьев, недалеко от берега, он заметил на снегу большое желтое тело, а рядом разорванная туша оленя. Лев поднял свою голову без гривы и повторил рык. Старый самец внимательно смотрел на него, а Андрей медленно пятился к противоположному берегу. Хорошо, что зверь сыт и вряд ли рискнет разнообразить свою трапезу еще и двуногой добычей рискуя получить сдачи.

— Рррр…

Чем дальше он отходил, тем больше беспокойства звучало в рычании льва. Странно это, он ведь удаляется он него, должен бы и успокоиться, а почему он один? Те львы, которые пришли на пир после Большой охоты темнокожих недалеко от Холмов ушедших прибыли к горе из бизонов всей семьей.

— Рррр, — лев выскочил на лед и захромал за ним.

Причина, из-за которой старый лев жил один стала понятна — состарился, вдобавок повредил лапу и более сильный самец прогнал его из прайда. Андрей проваливаясь в снегу бежал вверх по склону холма, а лев хоть и медленно, но приближался к нему, догоняя добычу на своих трех лапах. Впереди показалась пещера, а чуть поодаль была видна узкая расщелина у подножья холма. Рядом с пещерой валялись кости, так вот почему Брр заволновался, он здесь живет. Стоило отвернуть от пещеры, как лев сбавил обороты, но полностью так и не остановился. Спасительная дыра в земле, куда он нырнул, в действительности была не такой уж и узкой, но медведь или лев уж точно не смогут в нее пролезть. Андрей осторожно сделал несколько шагов вниз в темноту и обернулся. Мощная фигура заслонила дневной свет и Ррр просунул в дыру лапу, но тут же отдернул. Умный. Судя по всему в своей долгой жизни он встречался с двуногими. Свет, которому уже ничего не мешало, беспрепятственно лился в трещину, может быть лев отправился в свою пещеру? Андрей высунул копье вверх и заорал от боли- Ррр ударил по нему лапой и древко стукнуло ему по локтю. И чего он к нему прицепился? Шел бы к себе в логово или доедать оленя. Так долго можно здесь сидеть, нет ли у этой пещеры другого выхода, как это было в Доме Гррх в каньоне?

Андрей поводил вокруг копьем, пытаясь определить размеры грота, и обнаружил коридор в пару метров в ширину. Видимо вход в пещеру обрушился, оставив только небольшую трещину. Может оно и к лучшему, крупных зверей здесь точно быть не должно. Под ногами захрустели сухие ветки. Андрей замер. Было совершенно тихо, но кроме как людям топлива принести сюда некому. Нащупал несколько веток с сухими листьями, сложил в кучку и развел огонь. Свет костра осветил продолговатый зал шириной в шесть, а длиной в метров двадцать. Андрей вскрикнул от неожиданности и отскочил назад, под ногами что-то с сухим треском сломалось — в неровном свете пламени прямо на него со стены смотрела морда огромного быка. Рисунок! Он испугался рисунка. Бык был нарисован черной краской и достигал в длину не менее пяти метров. И где только неизвестный художник такого огромного зверя увидел. Андрей провел по рисунку пальцами. Силуэт оказался выцарапан в стене чем-то острым, а уже потом эти линии выделили краской. На стене под быком была нарисована красная корова, которая смотрела в противоположную сторону. А на что он наступил? Оказалось, на нечто, похожее на ложку или половник, ручку которой он неосторожно отломил, наступив ногой. В углублении застыл какой-то жир, из которого торчала веревка. Это же светильник. И как он сам не додумался, мастерил коптящие факелы для освещения дома Гррх. А из чего его сделали? Неужели кто-то опередил Младшую и создал первую в этом мире керамику. Андрей вертел светильник в руках — нет, это оказалась не обожженная глина, а искусно обработанный камень. На отломанной ручке были видны вырезанные узоры. Зажег фитиль от костра и в зале появился еще один источник света.

На него со всех стен смотрели быки. Туры, зубры, бизоны…И еще какое-то копытное, которое он не смог опознать. Андрей обнаружил в зале полтора десятка заправленных жиром светильников и поджег их все сразу. Стало совсем светло. Удивленный увиденным даже забыл про рассерженного хромого льва, ожидавшего появления двуногого наверху. Могли ли оставить изображения неандертальцы? Да нет, конечно. Для них и его схематичный рисунок семьи был откровением. Девятиглавое племя? Но похожих светильников ни на одной их стоянке он не видел. Да и странное животное, которое он не смог опознать, сбивало с толку. Он то хорошо усвоил, что в этом мире фантазия художника жестко ограничена реальностью, Андрей помнил, как Эрру не мог вырезать изображение совы с рожками только потому, что подобной химеры не встречается в природе. Неопознанное животное раздражало своим четким изображением и Андрей, подобрав кусок угля, пририсовал ему один рог.

Устав думать для чего кому-то понадобилось рисовать столько быков Андрей решил осмотреть всю пещеру. Из зала быков вели два выхода. Один примерно такой же, как тот, в котором он находился, только поуже. Быки, лошади, олени здесь были не только на стенах, но и даже на сводах. Когда поднял вверх руку со светильником, то показалось, что они перебегают через потолок с одной стены на другую. Чтобы разрисовать своды художники соорудили леса из стволов деревьев, которые закрепили в выдолбленных в стене отверстиях. Второй проход оказался совсем коротким и выводил в округлый зал.

— Вот уж порезвились.

Зал был изрисован весь: стены, потолки и даже на полу обозначили какие-то жирные точки и геометрические фигуры. Помимо привычных красноватых быков и лошадей обнаружился и большерог. Округлое помещение продолжилось узким лазом, который облюбовали для себя любители рисовать тигров и львов, среди кошек затесалась смотрящая прямо на него лошадь. Дальше коридор сузился и Андрей повернул назад в округлый зал. Второй проход вел куда-то вниз. Любопытство взяло вверх над осторожностью, и он спустился в какой-то колодец.

— Египет какой-то, — подумал Андрей.

На дне шахте был нарисован странный сюжет: в центре был изображен падающий человек с птичьей головой, который уже поразил коротким копьем быка. Словно ему не понравилась то, что он увидел, от них обоих удалялся однорог. Вокруг были еще нацарапаны какие-то знаки похожие на те, какие были на рукоятке его светильника.

Святилище. Это могло быть только сакральное место. Эти точки, рисунки в виде зубьев, ромбы и квадратики тоже что-то означают. Ничто не указывало на то, что в пещере кто-то постоянно жил. И это не темнокожие из девятиглавого племени погубленные наведенной им неизвестной болезни. Те были падки на раскрашенные черепа крупных животных, установленных у входа на стоянки. Вот зря он в своей самонадеянности решил, что равнину и предгорья населяют только неандертальцы и люди из племени Ахоя. Есть здесь еще и другие люди, не могут не быть. Жир в светильниках не испортился и вполне себе горел, а значит, оставили его в пещере не так давно. Некоторые рисунки выглядели незаконченными и кто-то обязательно придет дорисовать своих быков или лошадей. Странно, что людей почти и нет на стенах, только один рисунок в шахте, да и то человек с птичьей головой. И хищники почти отсутствуют. Мысли о странностях стиля древней живописи навели на него дрему, и в первый раз за последние месяцы он уснул, чувствуя себя в полной безопасности.

— Рррр… — отброшенное мощной лапой копье в очередной раз упало рядом с Андреем. Чертов лев, решил устроить осаду. Сверху манил к себе солнечный свет, который падал в расщелину, а он застрял в расписанном гроте. Хромой лев никак не желал оставить его в покое и убраться в свое логово или на охоту. Второй день они играли в одну и ту же игру: Андрей высовывал копье наружу, чтобы убедиться, что Рррр убрался, а тот ударом по древку показывал, что все еще караулит его наверху. Время от времени он швырял в него снизу камни, если замечал желтую шкуру.

Живот урчал, напоминая, что неплохо бы выбраться из этой ямы и заняться поиском еды. Но был и плюс- за время проведенное в у него было достаточно времени, чтобы обдумать дальнейшую жизнь семьи Гррх. Увы, как не удобен для жизни каньон и прилегающая равнина, но остаться здесь они не смогут. Никто не выживет в беспрерывной войне. Надо уходить. Но куда? В идеале туда, куда в ближайшие десятки тысяч лет никто не придет- в Америку. Хорошо бы построить корабли, усадить на них всех и отправиться на запад в поисках новых земель. Но в реалиях каменного века задача невыполнима. Здесь последнее слово кораблестроения это плоты Лэпу. Придется идти пешком. После индейцев и аж до Колумба в Америке так никто и не появился. Если все получится, то у потомков семьи Гррх будет время и размножиться, и отбить атаку предков индейцев. Их вроде и было под сотню, этих переселенцев из Евразии, не больше. Ну а если, несмотря на все знания, которые он принес с собой, они не смогут защититься и повторят судьбу ацтеков, майя и инков, то тогда да, при всей его симпатии к неандертальцам придется признать, что это и в самом деле тупиковый вид человека…

— Рррр, — в рыке льва появились какие-то упращивающие нотки. Неужели кто-то появился и хочет отогнать хищника с этого места. Запахло дымом.

— Ыыыы…, — наверху стало шумно. Рррр еще раз подал голос, но он звучал с большего расстояния и как-то обиженно. Отходит. Андрей поднял копье и выскочил наружу.

Солнце больно ударило по отвыкшим от яркого света глазам, отразившись от снега. Андрей зажмурился и выставил вперед копье.

— Ыыыы..

Осторожно открыл слезящиеся глаза. Поодаль стояли пятеро темнокожих с горящими ветками — двое пожилых мужчин и три подростка — и с изумлением на него смотрели. Какой-то агрессии они не показывали. Не похожи они были на плосколицых из девяти семей, скорее чем-то напоминали длинноногих, только более стройные, не такие высокие и темнокожие.

— Я, Эссу из семьи Гррх, — показал Андрей на себя пальцем. Потом повторил фразу на языке девятиглавого племени.

— Уто, — выдавил из себя худой старик. — Что говорящий старый человек делал в Доме памяти нашей семьи?

Кроманьонец выговаривал слова на языке племени Ахоя так, словно говорил на иностранном языке, а не родном.

— Эссу прятался под землей от хромого льва. Уто прогнал его и теперь Эссу может идти домой далеко на закат. И он не старый.

— Старый человек не сможет пройти через земли девяти семей Хррх незамеченным. Они называют их грэлями и убивают.

— Девяти семей больше нет, семья Гррх разорила их стоянки, вождь девятиглавого племени ушел за Большую реку, — Андрей принял горделивую позу, демонстрируя, что он не просто заблудившийся «старый человек», а представляет сильную семью.

— К закату в Дом памяти придут охотники нашей семьи, Эссу может остаться и отправиться в путь, когда завтра утром появится солнце. Но в Дом памяти он больше не войдет.

Весь опыт пребывания в каменном веке говорил Андрею, что подобное приглашение является ловушкой и его не убили до сих пор только потому, что не уверены в исходе схватки, но приглашение он вопреки всему принял. Очень уж умным был взгляд у этого Уто, такой не станет рубить с плеча. Да и не хотелось отправляться в дорогу, когда через несколько часов начнет смеркаться и придется сразу же искать место для ночлега.

— Несколько наших семей пришли на эту равнину из-за Большой реки во времена, когда здесь жили только «старые люди». Мы дрались, мирились, менялись женщинами. В одну из зим стало холодно и все звери ушли с равнины. Осталась только наша семья. Так записано в Доме памяти.

— На стенах нарисованы только звери!

— Ты не умеешь читать.

— А сколько людей в семье Уто?

— Два раза пальцев рук.

— Ыыыы, — их беседу прервали трое появившихся охотников. Уто что-то сказал им резким тоном на языке, из которого Андрей не понял ни единого слова, потоптавшись некоторое время у костра, они спустились в пещеру.

Полный желудок настроил на благодушный лад. Андрей чувствовал себя в безопасности, что-то было в этом Уто такое, что вызывало у него доверие. Интересно, сколько веков назад пришла его семья на эту равнину. И судя по всему, их история подходит к логическому концу. Они или сольются с племенами, которые придут из-за Большой реки, или вымрут в год неудачной охоты.

— От нашей семьи останется Дом памяти, — Уто словно прочитал его мысли.

Андрей обдумывал услышанное. Затем решился.

— Есть и другие земли, далеко на Восходе. Там много зверя, и она так обширна, что Уто может идти много зим и так и не дойти до ее края. В этой земле нет ни «старых людей», ни темнокожих.

— Семья Гррх хочет покинуть эту равнину?

— Эссу еще не знает этого. В семье Гррх нет вождей и «самых мудрых» как в племенах темнокожих, которые говорят, как должны жить остальные. У нас все решается на сходе семьи.

— На Восходе нет свободных земель, иначе племена из-за Большой реки не приходили сюда в поисках добычи.

— Эти земли совсем далеко на Восходе, нам нужно будет идти много зим, прежде чем мы достигнем их. Если семья Гррх так решит, то мы уйдем или этой зимой, или следующей.

Тишина. Андрей молча глядел на костер. Молчал и Уто, словно ожидая того предложения, ради которого говорящий «старый человек» с волосами цвета солнца и затеял этот разговор.

— В семье Гррх мало людей. Есть еще несколько семей «старых людей», но я не знаю, захотят ли они отправиться в Восточные земли. Семья Уто может отправиться с нами, там всем найдется место.

— Утром я дам ответ, — Уто оставил Андрея у костра и спустился к остальным в разрисованную пещеру.

Всю ночь снилась семья Гррх. Эсика на стене каньона с завернутым в шкуру криворога ребенком — не застудила бы его — Энку отправляющийся на равнину вместе с неугомонные Эхоутом и быстрым Эхеккой, Энзи и Лэпу, рассматривающие мертвую стоянку темнокожих с пригорка, Эрру, мастерящий сеть для подводной рыбалки…Андрей проснулся с чувством глубокой тоски по дому. Быстрее, в каньон. Он слишком задержался в землях темнокожих, а впереди еще столько дел.

— Это Уони, он пойдет с тобой, — Уто вытолкнул вперед одного из подростков, которые пришли с ним вчера. — Эссу отправит его к нам за две луны до того, как «старые люди» уйдут в Восточные земли. Сегодня он оставил свой знак в Доме памяти и стал охотником.

Что-то в угловатом подростке было не так. Глаза. Они были голубого цвета. Андрей с удивлением крякнул.

— У нас были в семье раньше женщины «старых людей», которые доставались нам после сражений, или когда брали их для наших мужчин, у нас до сих редко, но рождаются дети с глазами цвета льда, — пояснил Уто.

Юноша с любопытством смотрел на «старого человека». Уони никогда их не видел, только женщины иногда пугали непослушных детей, что их заберет «старый человек», если они не перестанут шалить.

— Идите два дня по руслу реки, затем повернете в сторону, откуда зимой всегда дует ветер. К закату еще трех дней Эссу и Уони должны пройти между горами и выйти к реке. Вдоль ее русла вы сможете попасть на закатные земли.

Уони оказался на редкость молчаливым подростком. За пять дней, что они провели вместе, прежде чем выбраться из долины между гор на равнину, он с трудом освоил с десяток слов. Языка девятиглавого племени он не знал, как и Андрей ни слова не понимал из той тарабарщины, на котором общались в семье Уто. Зато на каждом привале он рисовал на снегу палкой фигуры разных животных. Вот уж в самом деле семья художников. Как-то Андрей нарисовал рядом с изображением его лошади морду медведя и подписал привычной надписью Г-Р-Р-Х, затем по технологии «ручки, ножки, огуречик..» еще и силуэты всех членов своей семьи и показал рукой на запад. Быстрее бы домой.

«Три зуба» возникли перед ними как-то внезапно. Они шли по совету Уто на север, и вдруг откуда-то совсем рядом появился такой родной холм с узнаваемыми каменными глыбами. А вот и горный «язык», по которому можно подняться на нагорье белогорцев. Андрей подпрыгнул от радости.

— Эссу, отдых, — Уони тяжело дышал, не успевая за набравшим ход «старым человеком».

— Завтра после полудня мы будем дома, голубоглазый, ты не представляешь, каково это, вернуться домой, где тебя не было так долго.

— Пойдем в каньон, Эсика, маленький Эрит замерзнет, сегодня поднялся северный ветер, — Энку не забывал своего обещания заботиться о женщине Эссу и пытался в очередной раз согнать ее со стены в дом Гррх.

Молодая женщина, которая до тех пор рассеяно смотрела со стены вдруг привстала и показала рукой на ущелье. На губах у нее играла рассеянная улыбка. Энку повернул голову, между стволов деревьев пробирался Эссу с отросшей бородой и молодой темнокожий.

— Ты не любишь приходить один, Эссу. И где ты был так долго, — поприветствовал он своего друга на стене, прежде чем успел подхватить внезапно ослабшую Эсику.

Описание пещеры с наскальной живописью полностью соответствует пещере Ласко во Франции, которая находится недалеко от того места, куда произволом автора был закинут Андрей Кузнецов.

— Голову придерживай, у тебя же были дети, должен знать как обращаться с маленькими, — Эсику удивляла его неуклюжесть — не бойся, положи его на шкуру.

Андрей с облегчением опустил сверток с сопящим во сне Эритом на пол. Легче было со злым Ррр управиться, чем освоить науку молодого отца.

— Вот Энку совсем с малышом не возится, Иква сама как-то справляется, — проворчал он для порядка.

— Ты сам его у меня забираешь, чтобы погулять с ним и Имелой по каньону, — синеглазая обняла его сзади своими тонкими руками. — Как хорошо, что ты вернулся. Я верила, что ты жив, ты даже с Холмов Ушедших смог уйти, чего еще никому не удавалось.

Первый день после возвращения прошел в какой-то суматохе: в мельтешении знакомых лиц, объяснениях каждому, где он так долго пропадал и хвастовстве членов семьи Гррх достигнутыми успехами. Младшая тянула за руку в сторону своей керамической мастерской, Старшая в «школу», Эрру и Упеша хотели показать сложенную из скользкого камня печь в Доме Гррх и результаты последней плавки бронзы, а Энзи с Эхоутом рассказать о найденных ими пустых стоянках темнокожих..

Андрей волевым решением прекратил эту вакханалию, объявив, что все сообщит на сходе семьи через три дня, чтобы не пересказывать одну и ту же историю каждому в отдельности. Заодно там же поделится и важными новостями о будущем семьи, которые надо будет всем вместе обсудить. Два последующих дня он выходил из своей землянки только погулять с сыном, остальное время отсыпался, или болтал с Эсикой о всяких бытовых мелочах. Вот и сейчас он шел по протоптанной дорожке с Эритом на руках вдоль замерзшего ручья рассказывая Имеле очередную историю и увидел спешащую куда-то по своим Старшую.

— Я жду тебя, Энку, Энзи, Эхоута и Эхекку сегодня на поляне у «дагара» на ручье к закату солнца. Нам нужно обсудить одну проблему, — Андрей решил, что первобытная демократия первобытной демократией, но обсудить с самыми важными членами семьи заранее завтрашний сход и заручиться их поддержкой не помешает.

— Так ты говоришь, что за Большой рекой живет большее племя темнокожих, которое скоро придет на равнину? — Энку не видел особо озабоченным. — Если они полезут к нам, то мы перебьем их так же, как сделали это с девятиглавым племенем.

— Мы не справились с девятью семьями и в «Общем походе» погибло много охотников из наших семей, — Энзи смотрел на вещи трезвее вспыльчивого большеносого. — Эссу убил их каким-то одному ему ведомым способом. Как ты сделал это, Эссу?

— Я наслал на них безумную болезнь, думаю, что большинство из них умерли, а если кто и остался, то не сможет пережить эту зиму.

— Неправильно это, — Энку нервно погладил свой топор. — Темнокожих надо убивать в бою.

Эхекка не стал комментировать информацию и покачал головой. Ну да, его дело маленькое, быстро бегать в дозоре, да готовить молодых охотников.

— Думаю, это не все важные новости, которые Эссу хотел сообщить завтра на сходе семьи, — проницательная Старшая смотрела ему прямо в глаза. — Что он еще хочет сказать.

— Нам надо уходить из каньона.

— !?!?

— На Закат? — неугомонный Эхоут обрадовался. Вот уж кому лишь бы не сидеть на месте.

— Нет, в другую сторону — на Восход.

Все заговорили одновременно, и галдеж продолжался до тех пор, пока Старшая не сформулировала вопрос, заботивший всех присутствующих.

— Ты сам сказал, что на Восходе большое племя темнокожих, которое хочет переправиться через Большую реку, а за этим племенем есть еще и другие многочисленные племена. Выходит, что на пути навстречу солнцу нет свободных земель и добычи. Иначе, почему они идут оттуда к нам?

— Мы должны пройти между идущими на Закат племенами темнокожих, а вот дальше на восход находится обширная свободная земля. Она настолько велика, что можно идти много-много зим и не встретить никого из людей- ни темнокожих, ни «старых людей», как они нас называют. Но кто-то там, наверное, живет, я не знаю точно. А еще дальше лежит наша цель- две огромные земли соединенные перешейком, куда еще не ступала нога человека. Там столько добычи, что даже ребенок сможет прокормиться в одиночку. Нет числа стадам быков и оленей и даже Брр и Ррр настолько разленились, что не идут на охоту, а ждут пока быки сами подойдут к их логову.

— Не перестарался ли в описании восточного рая, — подумал Андрей. — Уж охотники точно знают, что хищники регулируют поголовье травоядных, и не дадут им излишне размножиться.

— А если темнокожие придут и туда, — дотошная Старшая прервала долгое мечтательное молчание мужчин.

— Двести поколений наших потомков смогут жить совершенно спокойно, за это время темнокожие придут только один раз. Но их будет немного. Я точно это знаю.

— Это даже лучше, чем попасть в Другой мир с топором Гррх и копьем с наконечником из растаявшего камня, — Энку нервно привстал. — Но если бы это место было доступно, то темнокожие о нем знали бы и заняли его своими племенами. Так сколько до него идти?

— Десять- пятнадцать зим, а может и дольше. Нам предстоит долгая дорога, друг мой.

Описанные Андреем просторы подавляли. В головах людей каменного века расстояния исчислялось переходами от стоянки и до места, откуда можно дотащить на стоянку добычу. День- два максимум в поисках зверя и сразу же обратно. Но идти только вперед без остановки десять зим? Они не могли представить такое большое количество переходов.

— С нами будут женщины и дети, припасы и оружие, семье Гррх придется пересекать широкие реки и болота. А если нападут темнокожие, то нам тяжело будет отбиться. Так как же мы пройдем, Эссу?

— Мы будем двигаться зимой, когда реки и болота замерзнут, а летом разобьем временные стоянки в подходящем месте и накопим припасы. Если все пойдет так, как я задумал, семья Гррх отправится в Долгую дорогу с наступлением холодов в следующую зимой.

— У нас есть «карта», Эссу, которую ты нарисовал для учебника «Географии», где я видела две большие земли далеко на восходе соединенные узким перешейком, она поможет нам найти дорогу в Восточные земли?

— Даже с помощью «карты» легко сбиться с верного пути, но мы найдем способы не заблудиться. Однако, я собрал всех вас не только для того, чтобы вы поддержали меня на сходе семьи. Есть задание и посложнее. Семья Гррх не уйдет одна, мы должны взять с собой в Долгую дорогу семьи длинноногих, белогорцев и даже лесовиков. Если кто-то найдет людей из семьи Граки, то и они нам не помешают. Что скажете?

— Зачем нам они? — Энзи удивленно приподнял свои тонкие рыжие брови. — Рэту и Эпей никогда не уйдут отсюда, теперь вся равнина у «Трех зубов» принадлежит белогорцам и у них наконец-то достаточно еды для всех. Длинноногие хотят жить только у реки без берегов, а лесовики не мыслят жизни без своего болота.

— Нас мало, Тень, мужчинам Гррх где-то придется брать женщин, а женщинам искать новую семью для себя. Надежды на то, что мы встретим в дороге «старых людей» почти нет. Или мы спасемся все вместе, или погибнем.

— Ты же знаешь что делать, Эссу, чтобы они пошли с нами?

— Я не знаю, — честно сказал Андрей. — Надеюсь, вы что-то придумаете. И начинайте сейчас же. В племя за Большой рекой ушли вождь девятиглавого племени Ахой и «самый мудрый». Ахой силен, но не очень умен, а вот от слуги Хррх можно ожидать чего угодно и я не знаю, сколько у нас времени.

Его женщина заметила, что он пришел озабоченный. Андрей не стал скрывать причину своей тревоги.

— Мы так хорошо живем в каньоне, у всех есть еда, дети не умирают зимой и ходят в «школу» и получают за это дополнительную порцию еды. Тяжело будет убедить людей оставить все это и уйти в неизвестность.

— Я знаю, синеглазая, но другого выхода у нас нет.

Хорошо дома. Но пора и заняться делами.

Утром следующего дня Андрей улизнул от Эсики и первым же делом отправился в свое любимое детище — в «школу».

«Мудростью случая данными мне знаниями…», — занятия уже начались и слова, привычно проговариваемые Старшей, звучали для Андрея как божественная симфония. Надо бы подумать над тем, как перенести «учебники» на другие носители, более легкие, не смогут они тяжелые глиняные таблички взять с собой. И во время Долгой дороги «школа» по возможности должна функционировать.

— А цвет почему изменился? — Андрей держал в руках острие для копья из последней плавки. Вместо привычного серебристого цвета бронза стала классической коричневатый с красным отливом.

— Сын Иквы вместо синих — которые закончились — принес разные камни. Мы пробовали их добавлять к зеленым камням, но «металл», как ты называешь растаявший камень получался или слишком мягким, или хрупким. А два дня назад он принес блестящие темные камни и плавка получилась более быстрой, а острия и ножи снова стали такими, какими и были когда у нас еще были синие камни. И вонючий запах исчез из печи, — Эрру легко перерубил палку красноватым мачете, чтобы продемонстрировать качество растаявшего камня.

— Пусть сын Иквы подробно опишет все найденные им камни, а вы с Упешей как вы их используете для получения жидкого камня. Старшая все запишет, может еще где-то найдем похожие.

— Старшая уже приходила, чтобы описать жидкие камни.

Молодец девочка, может потихоньку и «учебник» уже написала по первобытной металлургии.

— Нам нужно два раза пальцев рук волокуш и саней для семьи. И еще, сделайте столько остриев для копий, стрел и ножей, чтобы заняли целую волокушу.

— Надо сказать Младшей, чтобы приготовила формы для ножей и наконечников для копий.

— Я скажу, как раз к ней и направляюсь.

Это было красиво. Младшая, вместе с Ам и Уони из семьи художников высунув языки расписывали горшки. На коричневой неровной поверхности возникли черные быки и красные коровы, похожие на тех, которые Андрей видел на стенах святилища семьи Уто.

— Не забудьте и Гррх нарисовать, — посоветовал не заметившим его прихода художникам.

Младшая и Ам оторвались от своего занятия, одновременно взвизгнули, повисли на нем и тараторили, тараторили и тараторили. Он не смог вставить и слова, пока обе не выдохлись и не замолчали.

— Как же мне вас всех не хватало, — подумал Андрей и погладил девочек по голове.

— Мы не уметь из земля делать камень как «старый человек», — коверкая слова испортил лирический момент Уони.

Голубоглазый темнокожий, оказывается, выучил в каньоне больше слов на языке семьи Гррх, чем за все время пути с ним.

— Младшая, ты видела светильник, который принес Уони? Слепите такие же, но только из глины, и обожгите. И самое важное, изготовьте с Ам столько форм для наконечников и ножей, пока Эрру не скажет, что ему их достаточно.

Младшая вздохнула, ей больше нравилось лепить горшки, которые так красиво расписывает голубоглазый темнокожий, или кувшины с чашами, но что поделать, семье нужно оружие для охоты.

Андрей обратил внимание, что до сих пор не встретил никого из охотников. Только на стене каньона нашел сидевшего в задумчивости Энку.

— Куда все подевались?

— Эхоут и Лэпу ушли вниз по реке к длинноногим и лесовикам, Энзи и Эхекка к Белой горе, хотят встретиться с Рэту и Эпеем. Ты же сам сказал, что надеешься на то, что они что-то придумают, чтобы длинноногие и семья с Белой горы отправилась с нами в Долгую дорогу.

— А как же сход?

— Семья Гррх доверяет Эссу, все, что он до сих пор делал, шло на пользу всем ее людям. Но ты должен показать, что у нас нет другого выхода.

Видимо, члены семьи давно не собирались вместе и успели накопить разнообразные новости и теперь на сходе оживленно делились ими между собой. Гррх, красные камни в белом черепе которого красиво отражали языки пламени от факелов, равнодушно слушал гул голосов собравшихся возле него людей.

— Эссу хочет сообщить вам нечто важное, о чем узнал во время своего отсутствия в семье Гррх, — высокий голос Старшей перекрыл шум, и наконец-то установилась тишина.

— Кххх-кхх, — Андрей прокашлялся, выпил воды, чтобы прочистить вдруг запершившее горло и пересказал всем то, что он уже сообщил в узком кругу.

— А что случится, если мы останемся здесь? — прервал долгую паузу немногословный Упеша.

— Мы будем драться за эту равнину, пока какое-то племя не убьет всех наших мужчин и не заберет себе женщин.

— Я уже убегал от реки без берегов где жили много поколений моей семьи, чтобы спасти своих родных, не придется ли нам умереть уже в Восточных землях, если Эссу ошибется?

— Эссу знает что говорит, с тех самых пор, как он вернулся с Холмов Ушедших, везение не покидало его рыжую голову. Это подтверждаю я, Энку.

— Что же, да будет так, — Эрру ответил и за себя и за своего напарника средиземноморца. Остальные покачали головами в знак согласия.

Андрей чувствовал, что надо что-то еще сказать. Он понимал людей семьи, зачем что-то менять и подвергать себя опасностям неизведанного пути, когда и так все идет хорошо. Никто открыто не возразил против его планов отправиться в Долгую дорогу, но в тоже время на сходе воцарилось какое-то уныние. С таким настроением все будет у них валиться из рук.

— Семья Гррх самая молодая семья на этой равнине, но у нас есть то, чего нет у других семей людей и темнокожих- у нас действуют правила жизни семьи Гррх, которые обязаны соблюдать все, наши дети всегда накормлены, а женщины не должны выбирать каждую зиму, кому из детей жить, а кому умирать, только потому, что на всех не хватит еды. У нашей семьи есть знание о мире, которое дало нам лучшее оружие. Теперь же, чтобы сохранить все это-мы должны уйти. И тогда еще много-много поколений нашей семьи будут жить в мире и сытости и вспоминать о всех нас- о могучем Энку с топором, умелых Эрру и Упеше, мудрой Старшей, Энзи, неуловимом как тень, быстрым как ветер Эхекке и всех других. Мы останемся навсегда в их памяти только потому, что когда-то приняли правильное решение и отправились в Долгую дорогу.

Андрею стало даже немного не по себе от своего красноречия, не хватил ли лишку? Но нет, лица окружающих заметно повеселели после его слов. Лесть самое действенное оружие- кому же не хочется, чтобы его имя звучало в веках.

— Да живет семья Гррх! — закончил он свою речь.

— Да живет семья Гррх! — прозвучал дружный ответ.

Череп Гррх на постаменте довольно ухмыльнулся, услышав свое имя, сверкая красными глазами.

И хотя все вроде уладилось, ленмена Упеши в завершение схода звучала как-то особенно грустно.

Вопросы, вопросы, вопросы. В последующие дни на голову Андрея они обрушились со всех сторон. Сколько нужно саней? Какое количество вяленого мяса и рыбы взять с собой? На какой материал переписать глиняные «учебники», брать ли с собой собранные зерна дикого ячменя или собирать его на месте летних стоянок, налепить ли еще горшков и кувшинов, или хватит имеющегося количества…И не на все из них у него были готовые ответы. Легче всего решился вопрос с «учебниками». Андрей подал Старшей идею, что можно бы нацарапать их на кору деревьев — уж про берестяные грамоты в его время читал каждый школьник — с остальным она разобралась сама. А вот оставшиеся проблемы решались со скрипом. Не хватало подходящего дерева для саней, камней для производства наконечников и ножей из жидкого камня, веревок, шкур для ремней и одежды. Единственное, что имелось в достатке, так это расписанные горшки Младшей.

Две недели пролетели в один миг, пока Андрей не почувствовал, что окончательно выдохся и объявил выходные для всех. К этому времени вернулись Эхоут и Лэпу, посещение которыми семей длинноногих и лесовиков многое должно было прояснить.

— Эзуми из семьи погибшего Вичаши колеблется, он хочет поговорить с Эссу и придет вслед за нами через несколько закатов, вслед за ними появятся и несколько человек из числа заречных длинноногих, но они должны сначала обсудить предложение отправиться в Долгую дорогу на сходе семьи, как у них это принято. Я сказал им, что в Восточные земли омывает река без берегов, в которой водится столько рыбы, что сама выбрасывается на берег — Эхоут свою задачу, кажется, выполнил. Во всяком случае, длинноногих заинтересовать он смог. Наверняка и ужасы ожидавшегося нашествия племен темнокожих из-за Большой реки во всей красе описал.

— Жители Болота придут через одну луну все сразу и уже не вернутся к себе в леса, — скромно молчавший Лэпу обрадовал его своим известием.

— Как тебе это удалось?

— В «Общем походе» погибли трое из лесной семьи, а самого старшего охотника придавило деревом в Болоте. Их осталось всего четыре мужчины и восемь женщин с детьми. Я сказал, что в семье Гррх никто не голодает и она примет всех. Они знают в дереве больше остальных людей и темнокожих. С ними наши мастера быстрее сделают сани и волокуши.

— Разве мы не отправляемся в Долгую дорогу следующей зимой? — почему же в семье Гррх уже усиленно к ней готовятся, ведь уйдем мы только через много лун — Эхоута удивлял царивший на стоянке аврал.

— Мне будет спокойнее, если все будет готово, и мы сможем в любое время уйти в Долгую дорогу, не тратя время на сборы.

Что-то подгоняло Андрея, точнее кто-то. И был это никто иной как плюгавый «самый мудрый» из девятиглавого племени. Он сам видел, как его уводили после разгрома семьи Ам, а через несколько месяцев пленившее его племя Ахоя отправилось громить стоянки грэлей. Нужно быть готовым ко всему. А пока надо дождаться Энзи и Эхекку с новостями о решении белогорцев.

— Это плохое дерево и сани сломаются через несколько дней пути, — Лэпу пнул ногой заготовку для полозьев, которую собирался обработать Упеша. — Лучше использовать середину ствола от кедра, это самое крепкое дерево.

— Его труднее обрабатывать и его мало в каньоне.

— Как мало, да его полно в ущелье.

— Эссу, нам нужны еще топоры, чтобы рубить деревья, камень быстро крошится, — обратился он слушавшему их перепалку Андрею.

Юный лесовик был прав, но на топоры уходит много металла. Может делать их не такими большими, как топор Гррх Энку. У большеносого это скорее секира для сражений, а не хозяйственное орудие.

В итоге сошлись на том, что два небольших топора изготовят, как только сын Иквы принесет достаточное количество зеленых и черных камней. Надо подождать, когда в каньон переселятся жители Болота, уж с их умением обрабатывать дерево проблема с нужным сырьем для саней быстро разрешится.

Андрея беспокоило исчезновение Энзи и Эхекки. Вроде бы путь до Белой горы гораздо короче чем до длинноногих, между тем Эхоут с Лэпой уже несколько дней как вернулись, а от отправившихся к белогорцам все еще ни слуху, ни духу. Могло ли с ними что-то случиться в дороге? Да нет, уж с кем с кем, а с Энзи такое маловероятно. Или Рэту опять ведет свою игру и задержал их в семье?

— Бу-бу-бууу…

Сигнал рога Энку был одиночным, а не тройным, а значит прямой опасности для них нет. Андрей поспешил к выходу из каньона, но прежде чем он дошел до стены, увидел идущих навстречу Энзи, Эхекку и сопровождающего их Энку.

— Белогорцы пойдут с нами, — выпалил Энзи прежде чем Андрей успел произнести хоть одно слово.

Андрей вздохнул с облегчением. Все-таки он переживал за семью с Белой горы. Она не чужая для них всех: Эссу, Эхекка, Эсика, Энзи- все они пришли в каньон с нагорья и не хотелось оставлять их одних на равнине без шансов отбиться от экспансии темнокожих.

— Но как ты убедил упрямых Рэту и Эпея?

— Они не хотели и слушать о том, чтобы отправиться в Долгую дорогу, но я сказал, что уходят все семьи с равнины и они останутся одни, хотя я в этом не был уверен. Тогда они призадумались. А когда вернувшиеся с охоты мужчины с Белой горы сообщили, что видели большое стадо быков, бежавшее без всякой причины, то они стали не такими категоричными. Я убедил их, что бегут они от бесчестной охоты темнокожих. Нам помогла и Грака, я подговорил ее, чтобы она повлияла на Рыжего. Но белогорцы хотят, чтобы после прихода в Восточные земли все семьи снова стали жить сами по себе по своим обычаям.

— Так и будет, Энзи. Так и будет. Ты выяснил, почему бежали быки?

— Чтобы выяснить это мы с Эхеккой и задержались. В двух переходах от «Трех зубов» мы видели потухшие костры и следы на снегу. Это в самом были деле темнокожие, но их было всего несколько человек, которые вышли на охоту.

— Это не охота, Энзи, это племя из-за Большой реки присматривает равнину для себя. Нам надо торопиться.

Андрей готовившийся в каньоне к Долгой дороге и не подозревал, какой переполох в семье из под Белой горы и у длинноногих вызвали посещения людей Гррх. Всего два года назад жизнь в семьях неандертальцев текла своим чередом, одним, раз и навсегда установленным порядком- мужчины добывали еду, женщины искали корни пырея, а в сезон собирали ягоды и зерна недоспевшего ячменя, дети потихоньку росли на стоянках и готовились ко взрослой жизни. Появившиеся поколения назад с востока темнокожие, конечно, мешали жить и потихоньку занимали всю равнину, но к этой опасности все постепенно привыкли, как привыкают к неизбежной напасти от которой нельзя спастись — ежегодному голоду зимой, или увечьям, которые охотники получают на охоте. От новых людей, не похожих на семьи равнины, можно было уйти в горы или же убежать на Закат, как это сделали большеносые или семья Граки. Так и жили год за годом.

Все изменилось, когда Эссу пришел с Холмов Ушедших. Как-то незаметно основанная им семья Гррх привязала к себе все другие оставшиеся между Большой рекой и Закатом семьи. Мужчины и женщины из старых семей переходили в семью Гррх, появился общий «базар», где можно было выменять себе что-то нужное, мужчины из разных семей, которые раньше и не знали, да и по большому счету и не хотели знать друг о друге, сдружились после «Общего похода». А горшки, сети, твердые наконечники для копий, силки для мелкой дичи, которые мог установить и ребенок, заготовка мяса и рыбы впрок с помощью «белой эссы»- эти полезные нововведения были подсмотрены в семье Гррх, а вещи обменены на шкуры быков и большерогов. Жизнь в семьях стала сытнее, а благодаря непонятному исчезновению темнокожих еще и безопасней. Перемены были полезны, но происходили как-то слишком…быстро. А теперь вдруг Эссу затеял отправиться всем вместе в Долгую дорогу.

— Мы не хотим уходить, но и не можем остаться, как мы объясним людям, что мы отправляемся в Долгую дорогу на много-много зим? — обычно спокойный Рэту нервно ходил по своей землянке вокруг сидящих на шкурах криворога Эпея Три Пальца и Эдины. — Не все перенесут этот путь.

— Не хочет ли Эссу объединить наши семьи, чтобы все жили по правилам Гррх? Ты сам говорил Рэту, что это не тот Эссу, которого оставили на Холмах Ушедших. Кто знает, что у него в голове. Старый Эссу никогда бы не ушел из под Белой горы.

— В семью Гррх и так приходят люди из других семей. Не ты ли храбрый Три Пальца отвел свою сестру с детьми к хромому Эрру, — вмешалась прислушавшаяся к разговору Грака, на руках которой спал ребенок. — А Энзи сказал, что как только мы придем в Восточные земли, каждая семья будет жить так, как она того желает.

— Энзи и Эхекка утверждают, что видели следы у костра, которые оставили несколько темнокожих, если племя из-за Большой реки придет на равнину, то эта зима станет только передышкой до наступления следующей. Одни мы не справимся, — чистый лоб Рэту пересекла морщина.

— Люди не испугаются каких-то там следов, которые видел, а может и не видел Энзи. Для них важно, что в семье сейчас все хорошо, а далеко в будущее они не заглядывают.

— Еще много новых лун появится на небе, прежде чем Эссу отправится в Долгую дорогу. Не будем торопиться, время у нас еще есть, мы примем верное решение, уйти или остаться — подала голос молчавшая до того Эдина.

Эзуми смотрел вслед уходящей семье лесовиков. Они провели ночь на стоянке длинноногих и теперь отправлялись вверх по течению замерзшей реки в каньон семьи Гррх. Эзуми понимал их решение, их было всего четверо мужчин, восемь женщин и полтора десятка детей. Тяжело было бы выжить в Болоте. Но у правобережных длинноногих нет подобных проблем. Наоборот, теперь охотники в поисках добычи стали заходить далеко вглубь равнины, а не жаться к побережью, как это было раньше. Эзуми не устоял перед напором Эхоута, когда дал согласие присоединиться к семье Гррх и уйти в Долгую дорогу, да и кто бы устоял? Когда Эхоут еще не ушел с Эссу редко кто в семье мог отказать ему в осуществлении его авантюр. Только Вичаша мог управиться с ним. Мудрый Вичаша, как жаль, что ты остался прикрывать отход остальных в том узком ущелье, откуда и не вернулся, уж ты бы точно принял правильное решение, которое пошло на пользу семье. Эзуми не хватало его взвешенности и способности видеть на пару шагов вперед. А может и не нужно брать всю ответственность на себя? Не отправиться ли сейчас же вместе с Эшункой на левый берег и узнать, что решила другая, более многочисленная семья длинноногих? А потом сделать точно так же. Эзуми повеселел- в случае чего он снимал с себя часть ответственности, сославшись на общее решение.

Жизнь на стоянке левобережных длинноногих била ключом. На первый взгляд хождения мужчин и женщин туда-сюда выглядели хаотичными, но Эзуми знал, что каждый из них выполняет часть общей работы. В этом они чем-то походили на семью Гррх, только вместо «школы» был «детсад», где за юными отпрысками по очереди приглядывали крепкие мужчины. Вот и сейчас, несколько охотников наблюдали, как визжащие дети кидают друг в друга снежки или скатываются с крутого берега на лед замерзшей реки. Женщины, которые летом собирали коренья и ягоды, а затем распределяли еду по землянкам, сейчас занимались своим хозяйством. Соседей с противоположного берега, конечно, заметили, но подошли к ним мужчины, только отправив детвору к матерям. Так уж у них было заведено- кто-то да должен всегда за присматривать за младшими.

— Суетятся, не так уж у них все и спокойно, как хотят показать — позлорадствовал Эзуми, прихлебывая из чаши уху из речной рыбы. Не одного его выбили из колеи вести, которые принес с собой беспокойный Эхоут.

— Хорошие горшки взяли вы у семьи Гррх, вкусно рыба получилась, — похвалил он вслух угощенье хозяев. — Но только ли хорошее приходит к нам из их ущелья?

Словно плотину прорвало, помалкивавшие до сих пор левобережные длинноногие заговорили все одновременно. Тема явно стала больным местом для семьи.

— Никуда я не уйду..

— Теперь и Болото стало нашим, когда оттуда ушли лесные жители..

— Зачем тебе Болото, если через одну- две зимы рядом с ним снова появится стоянка темнокожих..

— Уходить надо на Закат, а не Восход…

— Я уйду в Долгую дорогу, в семье Гррх много крепкого оружия и храбрые мужчины..

— Молодые охотники на зверя не прочь отправиться в Долгую дорогу, а вот более зрелые и те, кто ловит рыбу в реке без берегов, опасаются, — подумал Эзуми. — И как они договорятся, если семья разделилась почти пополам? Все-таки должен в семье быть авторитетный охотник, такой как Вичаша, слово которого будет неоспоримым в подобных случаях.

— А что решили вы? — не придя к согласию, мужчины обратились уже к своим гостям.

— А ведь и они ждут того, как поступим мы, — понял Эзуми. Никто не хочет остаться один. Уйдем мы — не останутся на берегу моря и они. И наоборот. Со всей ясностью он понял, что решать судьбу двух семей придется именно ему и момент этот уже наступил. Под тяжестью груза необходимости принять судьбоносное для всех решение у него опустились плечи. Эзуми на мгновение показалось, что где-то за кругом сидящих охотников стоит хмурый Вичаша. Он моргнул и наваждение исчезло. А как бы мудрый поступил на его месте? Эзуми ни разу не видел, чтобы авторитетный охотник что-то советовал с лицом, на котором читалась хотя бы тень сомнения? Неужели седобородый всегда был уверен в себе? Да быть такого не может. Просто свои сомнения он держал при себе. И ему нужно поступить так же.

— Когда Вичаша в «Общем походе» остался в ущелье, чтобы задержать врага и дать нам время дойти до спасительной реки, то перед тем как уйти он сказал мне: «Если я не вернусь, Эзуми, то именно ты должен дать семье понять, что бы я им посоветовал сделать в трудной ситуации».

Эзуми самому нравилось, как полились слова из его рта. Плечи его расправились, он почувствовал уверенность в себе. Эшунка с удивлением на него глядел, не узнавая брата.

— Что бы сказал Вичаша, если бы он сегодня был с нами и попробовал вкусную горячую уху из горшка? Когда Эссу спас меня и Эшунку с его женщиной и детьми в реке без берегов, безбородый поступил так, как должен был сделать каждый из семьи длинноногих. Вичаша отметил это. Когда Эссу предложил отправиться в «Общий поход», то он дал нашим мужчинам крепкие наконечники и ножи из растаявшего камня. Эссу заботился о наших мужчинах так, как должен поступать длинноногий. И Вичаша опять отметил это. На «базаре», где собрались все семьи, Эссу дал нам много горшков, в которых можно варить рыбу, наконечники и ножи из растаявшего камня, обменяв их на шкуры быков и большерогов, и тогда Вичаша сказал мне, что не нужны Гррх наши шкуры, а Эссу хочет, чтобы длинноногим было хорошо.

Эзуми передохнул и посмотрел на внимательно слушавших его охотников.

— Я, Эзуми, думаю, что если бы Вичаша не остался тогда в ущелье, а был сейчас с нами, то он бы опять поддержал Эссу, как всегда это делал, и наша семья отправилась бы в Долгую дорогу.

Эзуми показалось, что за спинами мужчин длинноногих опять появился Вичаша. На сей раз седобородый довольно улыбался. Значит, он все правильно сделал, теперь он был уверен в этом.

— Я был рядом с тобой, когда Вичаша и Эрит отправились в ущелье, мудрый не говорил ничего из того, что ты только что рассказывал, — они возвращались к себе, пересекая реку по льду, и только Эшунка никак не мог успокоиться.

— Это неважно, все у нас будет хорошо, — Эзуми был совершенно спокоен, неуверенность последних дней покинула его.

Если бы неведомый наблюдатель каким-то непостижимым способом смог бы ночью подняться достаточно высоко, чтобы разом осмотреть всю равнину между Большой реки и до самых гор на Закате, то на всем огромном пространстве увидел бы только несколько огоньков от костров в каньоне, в предгорьях и на побережье. При условии, что этот трюк удался бы ему и год назад, то он бы, конечно заметил исчезновение огоньков, которые прежде занимали всю центральную часть равнины. Зато совсем рядом, через Большую реку, огоньков становилось все больше и больше, и чем дальше на восток, тем ближе они располагались друг к другу. У одного из них, расположенного на самом восточном берегу Большой реке, после заката солнца собрались несколько мужчин, которые тихо что-то обсуждали.

— Почему ты все время куда-то уходишь и оставляешь меня одного в этой семье, — чернобородый мужчина швырнул прочь обгрызенное ребро горбатого быка.

— Так было угодно Хррх, — старик в меховой шапке не обратил внимания на недовольство бывшего вождя девятиглавого племени. — Сегодня днем я привел троих «самых мудрых» из семей с этого берега Большой реки. Все они согласны, что до наступления тепла необходимо пересечь реку и занять земли девятиглавого племени.

— Почему же мы еще не на другом берегу?

— Ты забыл, Ахой, о безумной болезни. Охотники из других семей уже были на другом берегу и сожгли несколько мертвых стоянок. Тех, кто спасся из девятиглавого племени, убили издалека тонкими копьями. Только когда все шатры будут сожжены и оставшиеся в живых убиты, мы сможем занять равнину. Так сказал сделать Хррх. Через одну луну соберутся «самые мудрые» и вожди всех семей с этой стороны реки, будь готов к этому. А пока можешь взять несколько мужчин и отправиться к Мертвой стоянке, откуда возродилась болезнь. Мне непонятно, почему она пришла снова. Сожгите ее. Неподалеку находятся земли грэлей, которые живут у реки с горькой водой. Постарайтесь, чтобы они вас не видели.

Ахой довольно оскалил зубы. Наконец-то он покинет это место, на которое они наткнулись, едва перейдя Большую реку. Конечно, он понимал, что им невероятно повезло- их не убили сразу же, как только они появились между землянок стойбища и их окружили охотники. Ахой уже думал, что кто-то воткнет в него копье с костяным или каменным наконечником и собирался дорого продать свою жизнь. Их спас «самый мудрый», заставивший положить его копье на снег, а после они оказались в шатре «самого мудрого» этой стоянки. Вождь девятиглавого племени уснул под разговор двух стариков. На следующий день оба последователя Хррх куда-то ушли, а он так и остался здесь. Ахой скучал- размеренная жизнь, где охота сменялась всеобщим обжорством была не для него. Для человека, который вел вперед целое племя из девяти семей, она казалась пресной.

На первой же охоте он проткнул насквозь молодую телку своим копьем. Мужчины семьи подходили к жертве, качали головой и с уважением смотрели на возвышающегося над ними на целую голову чужака. А вечером на него напали двое, оставшиеся лежать на снегу с разбитыми головами. Впавшего в ярость Ахоя державшего в руках окровавленный камень с трудом оттащили от тел другие мужчины семьи. Он забрал себе женщин убитых и давал им и их детям лучшие куски добычи, как и «самому мудрому» стоянки. Никто не посмел возразить. Теперь Ахой решал, когда всем идти на охоту и распределять добытое. «Самый мудрый», который время от времени посещал ближнюю к реке стоянку, одобрил его поступок.

— Теперь ты самый сильный охотник в этой семье, но еще не наступило время переходить реку. Я дам знать, когда нужно будет это сделать, — говорил он ему.

И наконец-то этот миг наступил. Завтра же он и еще трое охотников отправятся к Мертвой стоянке, как и сказал «самый мудрый». Заскрипит снег под их ногами, холодный ветер припорошит их бороды мелкой замерзшей водой- скука начнет отступать. Ахой раньше всех ушел от костра, чтобы сообщить новость мужчинам стоянки и подготовиться к походу. У костра остались только «самые мудрые».

— Ахой не очень умен, как он сумел объединить девять семей на другом берегу?

— На то была воля Хррх и поддержка «самых мудрых» всех девяти семей. Поддержат и сейчас. Он силен и может повести охотников за собой. Этого достаточно. А при необходимости он умеет усмирять свою ярость.

Старик покачал своей головой. На узком лице с широким носом читалось недоверие.

— Быть сильным недостаточно, чтобы люди пошли за тобой. Я уже говорил, что мужчины все чаще находят следы охотников чужих семей идущих с восхода. К середине зимы мы пересечем Большую реку, тем более что земли на равнине теперь свободны.

— На равнине живут еще и грэли…

Собеседник не ответил, возможно, он счел, что плосколицый «самый мудрый» пошутил.

«Лесовикам» непривычно было так много ходить. Они привыкли охотиться на своем болоте поросшем лесом. А там, между деревьев, нет необходимости много бегать за дичью. Надо уметь затаиться так, что даже пугливый лесной олень не заметит слившегося со стволом сосны охотника, пока не станет слишком поздно и короткое копье не воткнется в его округлый бок.

К тому времени, когда неожиданно появился Лэпу, дела в маленькой семье обстояли совсем плохо. Лучшие охотники не вернулись из «Общего похода» и голод сразу же стал привычным обитателем лесных землянок. Эссу не обманул и в семье осталось их оружие из растаявшего камня и горшки для женщин, но что толку, если некому использовать крепкие копья и острые ножи. В горшках вместо мяса варили теперь собранные женщинами ягоды, чтобы напоить детей горячим отваром и притупить чувство голода. И тут появился Лэпу, который принес с собой целый ворох сушеного мяса завернутого в шкуру. Кто его знает, возможно, если бы не отчаянное положение и жирный бульон из мяса, которым накормили всех женщин и детей, лесовики никогда бы и не согласились принять приглашение семьи Гррх отправиться в Долгую дорогу. Но когда у тебя всего четыре охотники один из которых еще старик, на которых приходится восемь женщин и три раза пальцев руки детей, то выбора уйти или остаться по большому счету и нет. Наоборот, жители Болота решили не дожидаться следующей зимы и отправиться в каньон сразу же, как только соберут свои нехитрые пожитки и погрузят их на сани. Лэпу научил их хитрости изготовления волокуш и саней, а уж в обработке дерева равных лесовикам на равнине никого и не было.

— И в самом ли деле топором из растаявшего камня можно срубить дерево толщиной в два кулака?

— Я сам такой видел в «Общем походе», у Энку большеносого был топор Гррх, ему и ствол в четыре кулака нипочем. Деревья, из которых мы в походе делали плоты, были срублены топором Энку, — встрял в разговор один из молодых мужчин.

Старик пораженно промолчал. Каменными топорами они для своих нужд рубили скорее жердочки, а не большие деревья.

— Я попрошу Эссу, чтобы мастера сделали нам такие топоры, — Лэпу решил добить бывших сородичей, чтобы у них не осталось и тени сомнения в принятом решении. Пожалуй, из всех людей Гррх у него была самая легкая миссия. Всего через несколько дней после того, как Лэпу ушел с Болота, семья лесовиков двинулась вслед за ним.

Впрягшиеся в сани женщины без сил опустились на лед реки. Привал.

— Говорил вам, не берите с собой все старые шкуры, тяжело будет тащить, — старый охотник, который шел в середине обоза уселся рядом с ними. Еще двое мужчин ушли вперед, а один страховал людей позади.

— Если до каньона так тяжело идти, то какой же будет Долгая дорога, — женщины приуныли.

— Эссу что-нибудь придумает, до следующей зимы еще много лун, — отмахнулся старик. — И там будет много сильных мужчин, а не только женщины и дети как у нас. Мы обязательно дойдем до восточных земель, где нет людей и много зверья, лесов и болот.

Обоз остановился, и лучшей возможности напасть на него могло и не представиться. Двоих охотников, которые ушли далеко вперед, не было видно, а шедший последним молодой охотник тоже куда-то исчез. Узколицый из семьи расположенной на берегу Большой реки вопросительно посмотрел на Ахоя, лежавшего рядом на обрывистом берегу. После долгой паузы вождь девятиглавого племени отрицательно покачал головой. Еще не время. «Самый мудрый» просил осмотреть Мертвую стоянку и сделать это так, чтобы грэли не узнали об этом. И пусть среди них внизу на реке и одни женщины, дети и старик, нападение придется отложить. Не любит вредный старик, когда что-то не по его желанию происходит.

— Какой странный наконечник копья у старого грэля, блестит на солнце, это где такой камень они нашли, — узконосый продолжал рассматривать остановившийся на льду обоз.

— Такой камень только у грэлей и встречается, очень крепкий, не ломается, когда в кость попадешь. Достались нам несколько этим летом несколько копий с таким острием, но потеряли их, когда безумная болезнь появилась. Нам надо быстрее к Мертвой стоянке, пока грэли к ней не приблизились. Она недалеко от реки.

Кто-то побывал на Мертвой стоянке вопреки запрету «самого мудрого». Ахой убедился в этом, осторожно осмотрев обвалившиеся шатры, он заметил, что в одном месте скелеты уложены в ряд. Зверь такое никогда не сделает, только человек. Как бы то ни было, теперь понятно, почему возродилась безумная болезнь- ее принес нарушитель запрета на посещение этого места. А кто именно, это уже и не важно, сам и сгинул где-то на равнине, вместе со всем племенем. Мужчины собрали сухую траву и топляк с реки, чтобы выжечь всю территорию Мертвой стоянки. Так сказал сделать «самый мудрый», хотя Ахой и не находил связи между огнем и распространением болезни. Ну, старику видней, раз приказал сжечь все старые стоянки девятиглавого племени, а заодно убить и тех, кто каким-то чудом выжил.

— Какой красивый камень, — узколицый поднял что-то с земли рядом со скелетами и почистил о свою одежду. — Хорошо его обработали, очень гладкий.

Камень выглядел очень знакомым, Ахой снял с шеи ожерелье, которое нашли прошлой осенью недалеко от места, где проходила ярмарка девятиглавого племени и сравнил с находкой. Это было звено с его украшения, которое кто-то потерял, когда находился на Мертвой стоянке.

Дым. Толкавшие сани лесовики остановились. Со льда было видно, как где-то не так далеко от берега в небо поднимается черный дым. До каньона им еще полдня пути, надо будет сказать об этом Эссу.

Полезное это все-таки дело, сделать паузу в несколько дней посреди тяжелой работы. Проснувшийся Андрей чувствовал себя отдохнувшим и свежим. Он вытянулся на полу, захрустев пальцами. Хорошо.

— Агу-гу-гу…

Насосавшийся материнского молока маленький Эрит довольно замурлыкал. Эсика в ответ засюсюкала. Идиллия.

— Бу-бу-буу..

Рог Энку. Большеносый хочет сообщить что-то важное, не станет он подавать сигнал, чтобы просто с кем-то поговорить со скуки. Пора браться за дела. Пощекотав Эрита Младшего за животик, Андрей вышел из шатра.

— Люди с Болота пришли, — мотнул Энку головой в сторону медленно приближающихся к стене каньона саней.

Подбежали Старшая, Эхекка и Энзи. Так уж было заведено, что услышав горн, они должны были собраться все вместе.

— Женщины, дети и почти нет мужчин, — прикинув, насколько увеличится ежедневный расход припасов, Старшая печально вздохнула.

— Есть кому теперь сани мастерить, — в противоположность ей подбежавший к их компании запыхавшийся Лэпу сиял как начищенный наконечник из растаявшего камня.

Андрей понимал озабоченность Старшей, почти три десятка лишних ртов, из которых только трое могут отправиться на охоту с другими мужчинами, чтобы добыть пропитание. Но искать зверя по равнине он их не отправит, они нужны семье Гррх как мастера по обработке дерева. Лэпу обещал, что как только лесовики присоединятся к ним, они смогут изготовлять по паре саней в день. Заодно и Эрру со средиземноморцем избавятся от нелюбимого дела и сосредоточатся на выплавке бронзы. И еще, это была его затея, собрать все семьи вместе и отправиться в Долгую дорогу, значит и решать связанную с этим проблему увеличившегося числа едоков придется ему самому.

Старшая вдруг взвизгнула и пригрозила кулаком побежавшему вниз к лесовикам Лэпу, а затем рассмеялась. Ущипнул и убежал. Все с удивлением посмотрели на Старшую. Непривычным было для холодной девочки такое проявление эмоций, а уж то, что Лэпу после этого крепко не досталось и вовсе удивительно.

После разговора с лесовиками от утреннего хорошего настроения не осталось и следа. По их описанию места получалось, что странный черный дым, который они видели, шел со стороны Мертвой стоянки. В самом костре на равнине ничего удивительного нет: могли и охотники длинноногих развести, чтобы погреться, хотя и удивительно, что они так далеко ушли от берега моря. Но такой же дым видел и Энзи, когда находился в семье из под Белой горы. На равнине явно происходило что-то странное, Андрей не верил в такие совпадения, похоже, что он видит только разрозненные детали картины. И лучше с этим ребусом разобраться сейчас, за полгода до отправления в Долгую дорогу, чтобы потом не столкнуться с сюрпризами.

— Эссу, а сколько всего нам нужно саней?

Простой вопрос Лэпу поставил его в тупик. Точно было известно число людей только в семье Гррх и теперь у лесовиков, а вот что касается белогорцев, не говоря уж о семьях длинноногих, то здесь он мог оперировать только примерными цифрами. Это еще не считая семьи «художников», если те вдруг решатся покинуть свою расписанную пещеру.

— Одни сани придутся на четырех человек, иначе они выйдут слишком тяжелыми, не получится толкать.

— Я узнаю у Эхоута и Энзи сколько людей живет у Белой горы и у длинноногих, — Старшая как всегда взяла на себя самую скучную работу. — Имеющегося у нас сушеного мяса и рыбы не хватит в дорогу, а зимой мужчины не смогут добыть много зверя. Надо что-то придумать.

— Запиши имена всех, кого они вспомнят. И раздели свой общий список на мужчин, женщин и детей младшего возраста, — раз уж пришла необходимость, то почему бы не провести первую в мире перепись. — С Уони я сам поговорю.

Найти молодого кроманьонца оказалось не легкой задачей. Все, кого он спрашивал о его местонахождении, отвечали, что видели его с Младшей и Ам, а вот где они сейчас им не известно. Наконец повстречалась женщина Эрру, которая сказала, что видела эту троицу, направлявшуюся в пещеру Гррх.

— Чтоб меня, — как только Андрей вошел в Дом Грхх, то он забыл, для чего он сюда направлялся.

Большой зал пещеры был освещен двумя десятками светильников, в свете которых были видны нарисованные на стенах изображения медведей. Заметив его, все трое довольно оскалили зубы, ожидая похвалы.

— У гррх окрас другой, не такой темный — проворчал пришедший в себя Андрей. — Но это хорошо, что вы разрисовали Дом Гррх, пусть здесь останется память о нашей семье после того, как мы уйдем отсюда. Уони, а сколько людей в вашей семье?

— Четыре раза пальцев рук, — выдавил из себя подросток после долгой паузы. То ли обдумывал, стоит ли делиться этой информацией, то ли про себя считал.

Хорошо, что у них есть полгода, успеют и сани изготовить, и еду запасти. Подсушенное мясо и рыба незаменимы в пути, но в санях нет лишнего места. А если измельчить часть сухого мяса и залить топленым жиром? Объем станет меньше, а калорий больше. А хранить можно в горшке Младшей. Вкус, может и не всем понравится, но когда дети голодны зимой, выбирать не приходится. Только где столько мяса взять? Андрей вспомнил гору быков, которая осталось лежать у Холма ушедших после Большой охоты девятиглавого племени. Поставить бы тогда рядом временную стоянку, на год вперед можно было бы припасов сделать.

— Надо бы посмотреть, что за дым видели лесовики по пути в каньон — Энзи как всегда подкрался незаметно. И как только нашел его, по следам прошел что ли?

— Мы с Энку тоже пойдем, были мы с ним как-то рядом с Мертвой стоянкой, видимо кто-то поджег ее — в той местности нечему больше гореть — дорогу я хорошо помню.

А вот то, что он побывал на Мертвой стоянке еще раз в одиночку Энзи знать необязательно.

— Это грэли наслали безумную болезнь, которая уничтожила девятиглавое племя, вот что я нашел на Мертвой стоянке — Ахой почти кричал, показывая «самому мудрому» мелкий красивый округлый камень.

— Камень похож на такие с твоего ожерелья, но почему ты решил, что его сделали грэли? Они не могут так красиво его обработать.

— Мне сказал тот странный грэль, который пришел на ярмарку девятиглавого племени.

«Самый мудрый» замолчал. При всем своем недалеком уме Ахой нащупал нечто такое, что пропустил он сам. Могла ли быть взаимосвязь между появлением грэля и эпидемией? Никакой. Он никогда не слышал, чтобы грэли разносили безумную болезнь. Но ожерелье, с которым Ахой не расстается, нашли незадолго до того, как на ярмарке появился грэль, а он, по утверждению вождя, признался, что изготовил его сам. Но грэль мог и неправильно понять Ахоя. А теперь и звено ожерелья нашлось на Мертвой стоянке. Может он и ошибся, когда поддавшись порыву спас грэля в ту ночь, перед тем как они перешли Большую реку. Что-то связывало все эти события, хотя и не напрямую.

— Это уже неважно, принес болезнь грэль или охотник из девятиглавого племени, который посетил Мертвую стоянку и там случайно рассыпавший найденное ожерелье. Завтра мы будем есть мясо быка на сходе семей узколицых, где выберут нового вождя племени и будет обсуждаться переход через Большую реку. Старый вождь утонул в Большой реке пять лун назад и по обычаю узколицых, каждый возглавляющий одну из семей мужчин может стать новым вождем всего племени, конечно, если его поддержат большинство «самых мудрых». Будь готов ко всему.

— А грэли..

— Не думай об этом, Ахой. Займи лучшие земли для своей новой семьи, ты знаешь равнину лучше, чем остальные. А грэлям нет здесь места.

Недовольно Ахой нагнулся перед выходом из шатра, чтобы не стукнуться головой о низкую перекладину, сделанную из ребра Большого зверя. Какой он все-таки большой и сильный.

— Все ли стоянки девятиглавого племени сожжены и все ли выжившие убиты, — из задумчивости «самого мудрого» вывел старик из семьи Ахоя.

— От девяти стоянок остались только угли, можно переходить реку, я слышал, что некоторые из семей узколицых уже отправили людей, чтобы начать обустраивать стойбища на другой стороне Большой реки. Надо завтра определить место каждой из семей на том берегу, чтобы не было недовольных.

Сколько их здесь. Ахой был поражен количеством собравшихся на сходе людей. Одних «самых мудрых» было больше двух десятков. Их сразу видно, все старые, в шапках из лисицы, а некоторые и с палками. Отдельно от них стояли молодые сильные мужчины — вожди или авторитетные охотники. Ахой отметил, что и среди них есть какое-то разделение, мужчины разбились на группы по 3–4 человека.

— У узколицых заведено не так, как было в девятиглавом племени. Три-четыре семьи расположенные рядом у них объединяются в роды, а уже роды образуют племя. Кроме вождей семей есть и вождь всего племени, его выбирают, если больше половины «самых мудрых» захотят этого.

Устройство жизни в племени узколицых показались Ахою сложными. Сам он стал вождем по праву самого сильного и удачливого охотника. «Самые мудрые» у них тоже были важны, но не настолько, чтобы решать вопросы всего племени. Их дело было общаться с Хррх, или лечить покалеченных на охоте мужчин и заболевших женщин и детей.

— Я убил двоих мужчин, прежде чем возглавить семью с левого берега Большой реки, а «самый мудрый» не вмешался.

— Они первыми напали на тебя, если бы было иначе, то тебя прогнали бы из семьи. К тому же Ахой сильный охотник и «самый мудрый» решил, что он принесет больше пользы если останется, а не уйдет.

«Самый мудрый» отошел от Ахоя и присоединился к выстроившимся кругом вокруг большого белого камня служителям Хррх. Вожди из родовых семей окружили их, образовав, таким образом, второе рыхлое кольцо. Ахой замешкался, он просто не знал, к какому роду относится его семья и кому стать поближе, в итоге растолкал всех стоящих рядом и остался в одиночестве.

— Хррх, Хррх..

Ахой переминался с ноги на ногу, солнце стояло уже высоко в небе, а «самые мудрые» все продолжали стоять вокруг белого камня. Время от времени кто-то выходил из круга, чтобы угольками оставить на неровной каменной поверхности рисунки в виде пары точек или неровных зубцов. Остальные сопровождали это действия криками. Наконец-то валун осыпали красноватым порошком, и на этом первая часть схода закончилась. Время есть жареное мясо.

К делу, ради которого, собственно говоря, и собрались, приступили после обеда. Вот тут страсти разгорелись уже нешуточные. Перейти Большую реку и разделить угодья между своими семьями каждый род решил самостоятельно, а споры возникли из-за того, кому какой кусок равнины должен был достаться. Никто не хотел обосновываться рядом с предгорьями или у моря, а вот окрестности Болота и середина обширной равнины между реками привлекали многих.

— Мы хотим жить у «Трех зубов», — Ахой последним из всех авторитетных охотников высказался по месту перехода. Против резко выступили сразу двое мужчин — вот так он наконец-то увидел, кто представляет остальные семьи рода — но их сразу же угомонили старики, а больше всех старался «самый мудрый» бывшего девятиглавого племени.

Ахой оскалился. Глупцы, мимо «Трех зубов» проходят летние пути настоящих быков и бизонов, а само эта место перекрывает все пути в предгорья и дальше на Закат. И холмы с крутыми обрывами удобны для загонной охоты и там рано или поздно пройдет осенняя ярмарка. А сбор всего племени сулит много выгод семье, на территории которой она проходит.

— Почему никто не хочет стать вождем племени узколицых? — Ахой не понимал что происходит, раз за разом мужчины находили какую-то причину, чтобы отказаться от этой чести. Свое недоумение он адресовал «самому мудрому».

— Вождь не получает части общей добычи, как это было принято у нас, но должен следить за тем, чтобы все роды и семьи выступили вместе, в случае необходимости. Чтобы мужчины разных родов не заходили на угодья своих соседей и не охотились на чужую добычу. Вождь проводит много времени в пути, а не все любят длинные походы, как это нравится тебе, Ахой. К тому же старики семей, которые собрались сегодня, могут заменить вождя в любое время, если сочтут нужным.

— Я хочу! Не для того ли я здесь?

— Кроме мужчин твоей новой семьи узколицые других родов тебя не знают. Подожди немного, но вождем должен стать кто-то из твоего рода.

— Авхай удачливый охотник, может даже читать следы, которые вчера оставил олень пробегая по сухой траве. У его женщины и детей всегда есть еда, — сказал старик из новой семьи Ахоя.

— Да он никогда не удаляется дальше, чем на один переход от стоянки, очень уж ленив, — удивился кто-то предложенной кандидатуре.

Но у стариков семей узколицых были свои резоны. Во всяком случае, восемь из пятнадцати старейшин захотели увидеть новым вождем племени именно Авхая, решение, которое вызвало удивление даже у самого полноватого мужчины. Уставшим охотникам, впрочем, было уже все равно, все хотели быстрее вернуться в свои семьи. Ахой прибодрился, не похож новый вождь племени на человека, который сильно будет утруждать себя делами. А значит, его легко будет склонить в нужную сторону. Не это ли имел в виду «самый мудрый» когда сказал, чтобы он был готов?

— Нашему роду надо отправиться как можно быстрее на другой берег Большой реки, поближе к «Трем зубам». Я позабочусь о том, чтобы дорога была легкой, — к своим семьям они направлялись вместе, и у Ахоя было время поговорить с новым вождем.

Большую реку они пересекли в день, когда луна на небе обрела максимальную яркость. Ахой торопился, он несколько раз побывал в двух других семьях рода, чтобы отправиться в путь всем вместе. Авхай самоустранился от дел связанных с переходом, с видимым облегчением переложив все хлопоты на широкие плечи высокого охотника. А тот сейчас с видимым удовольствием вдыхал морозный воздух, на этом берегу ему дышалось явно легче. В день, когда луна перестанет быть видна на небе, все три семьи рода уже разобьют стоянки на новом месте.

Андрей наблюдал за Энзи, который рассматривал следы вокруг сгоревшей Мертвой стоянки.

— Их было четверо, один очень тяжелый, и пришли они сюда с реки Это были темнокожие. Надо проследить, откуда они пришли.

Наст снега на крутом берегу провалился под тяжестью Энку и он скатился с крутого берега на лед замерзшей реки. Большеносый поднялся и стал осматриваться вокруг.

— Здесь отдыхали люди, у которых были сани, долго стояли — крикнул он им снизу.

— Это были жители Болота, которые направлялись к нам, больше некому, — предположил Андрей.

— …и эти четверо долго за ними следили сверху, — Энзи продолжал читать следы.

— А почему не напали? Они бы легко победили, у лесовиков было только трое мужчин.

Они шли по следу, который вел от Мертвой стоянки. Вроде как было неразумно удаляться от каньона, но интуиция подсказывала Андрею, что за всякими непонятными событиями в этом времени скрываются большие неприятности. И желательно заранее знать об их наступлении. До наступления темноты успели дойти до следующей стоянки кроманьонцев.

— Даже голову Большого зверя разбили, — Энку толкнул ногой сброшенный с камня череп мамонта у входа на стоянку. — А потом все сожгли.

Энзи растер между пальцев пепел.

— Сожгли ее раньше и не эти четверо. И здесь были люди, одного убили тонким копьем, — Энзи поднял с земли стрелу с костяным наконечником. — Но некоторые успели бежать.

Кто-то очищает равнину от старых стоянок, боится заразы. И как только догадались, что болезнь может остаться на старых вещах или переносчиками ее могут стать люди. Поэтому их и убивают на всякий случай. Кто-то умный до этого додумался. Или мудрый в лисьей шапке… Хотя у тех, кто перенес безумную болезнь, уже сформировался к ней иммунитет и никого они не заразят, но этого приказавший очистить равнину не знает.

— Луна завтра исчезнет и появится только через несколько дней, а то можно было бы и ночью двигаться, — сидевший на щите Энку подложил в костер недогоревший до конца шест, который ранее служил опорой для землянки. — Идти по следу до следующей стоянки нет смысла, наверняка ее тоже уже сожгли.

Андрей и сам так думал, если уж самую дальнюю Мертвую стоянку сожгли, то остальных эта участь должна была настигнуть гораздо раньше. Но что делать то? Возвращаться, так ничего толком и не узнав?

— Завтра до полудня пойдем прямо на восход, а потом повернем к «Трем зубам».

Энзи рвавший зубами источавшее аромат поджаренное мясо вдруг замер, бросил свою палочку с едой, схватил копье и исчез в темноте. Затем раздался визг, звук удара и детский плач. Все произошло так быстро, что Энку едва успел подхватить топор Гррх, а Андрей еще даже не поднялся на ноги, как молодой неандерталец появился вновь в свете костра, таща за волосы женщину, а за ними, подвывая, шел маленький мальчик.

— Это они убежали отсюда, когда стоянку сожгли, — Энзи ударом в лицо заткнул кричащую кроманьонку. — Ждала, пока мы уснем, чтобы подобрать кости.

Большеносый достал свой нож, чтобы убить пленников.

— Грэль, грэль..

К удивлению Андрея женщина обращалась именно к нему. Он повернул ее начавшее распухать лицо.

— Стой, Энку.

Это была темноволосая женщина, в ребенка которого кидал камни Рэту. А потом, когда он стоял привязанный за столб на ярмарке, она принесла ему кусок мяса и воды.

— Она помогла мне, когда меня захватили темнокожие.

Энку был разочарован, а Энзи подхватил свой щит, женщину и куда-то потащил, мешать ему Андрей не собирался. Законная добыча.

Мальчик грыз брошенную Энзи палочку с мясом так быстро, словно боялся, что ее у него отберут. И как только они выживали вдвоем с матерью так долго. Или убитый поджигателями стоянок был кем-то из их родных и помогал им?

Женщина надрывалась с ребенком, стараясь не отстать от их небольшого отряда. Глядя на ее мучения даже Энку время от времени брал его на руки, чтобы темноволосая передохнула.

— Как тебя зовут? — спросил Андрей на языке девятиглавого племени.

— Асила, — женщина удивленно на него посмотрела.

Энзи, который по своему обыкновению шел впереди отряда, взобрался на гребень холма и сразу же упал на землю. Андрей подполз к нему и поднял голову. А потом поднялся на ноги, предосторожность Энзи запоздала, их уже заметили. Совсем недалеко от холма темнокожие возводили новую стоянку: стоял накрытый шкурами большой шатер, от него отходили во все стороны шатры поменьше, образуя хаотичные закоулки. И по обыкновению кроманьонцев у входа установили череп крупного животного, на этот раз это был носорог. Правда, еще не подкрашенный. Темнокожие остановили работу, показывая пальцем в их направлении.

— Поворачиваем к «Трем зубам», — Андрей узнал, что хотел. Переселение племени из-за Большой реки началось.

Все-таки упрямые эти темнокожие. Андрей надеялся, что они не пойдут за ними, а останутся достраивать свою стоянку. Но нет, сейчас ему был хорошо виден с десяток мужчин, которые шли по их следу уже второй день. Оторваться не получалось, мальчика они несли по очереди, поскольку отощавшая от долгой бескормицы темноволосая сама едва поспевала за ними.

— Скоро мы достигнем озера, а там и до предгорий недалеко, где расположилась семья из под Белой горы — Энку тяжело дышал, не нравились ему долгие пробежки.

Небольшая замерзшая река, петлявшая между неглубоком ущелье, должна была вывести их прямо на озеро. Скользя по льду они вылетели на ее ровную поверхность и буквально врезались в группу из четверых темнокожих, которая, судя по все, направлялась прямиком в ущелье.

— Гррх, — первым сориентировался Энку, который подсек ногу ближайшему охотнику. Энзи молча ударил ножом в лохматую бороду, а оставшемуся позади Андрею хватило пространства размахнуться копьем и воткнуть его в живот противнику. Оставшийся один мужчина удирал от них по льду в сторону противоположного берега, на котором были видны шатры еще одной стоянки. За ним никто не пошел.

— Бежим, нам надо оторваться от них до темноты.

Рэту был не в духе. Третий день вместе с Эпеем Три пальца они наблюдали за возведением стоянки вновь появившихся темнокожих. И он вынужден был признать, что появляется она в самом неудобном для белогорцев месте, полностью перекрывая короткий пусть с предгорий на равнину. И поставили ее грамотно- с безветренной стороны холма с одной стороны и озером с другой. Никто не подойдет незамеченным. Такое соседство — постоянная опасность для семьи с Белой горы и непонятно что со всем этим делать.

Новость о появлении темнокожих принесли молодые охотники, когда еще луны не было видно на небе, а сейчас она сияет почти в полную силу. Прошло совсем немного времени, а стоянка уже почти готова. То и дело от нее уходили в заросшее лесом ущелье и возвращались обратно мужчины, которые рубили там подходящие палки для землянок и шатров. Вот и сейчас туда отправились по своим делам четверо темнокожих, когда они почти дошли до устья небольшой реки вытекавшей из ущелья, которая впадала в озеро, на них неожиданно вывались еще одна странная компания, состоящая из трех мужчин, женщины и ребенка.

— Это Энку, только у него такой топор, что может отрубить ногу взрослому мужчине, — Эпей щурился, пытаясь разглядеть детали кровавой сцены на другой стороне озера.

Между тем, перебив противника, победители спасались бегством, убегая в их сторону, а в противоположную пустился наутек уцелевший в схватке темнокожий.

— Это Эссу, Энку и Энзи, а с ними темнокожая женщина и ребенок, — Три пальца показал свои зубы в улыбке, когда бегущие вышли на середину озера. — Скоро будут здесь. А из ущелья за ними еще охотники вышли, но не могу разобрать, кто это.

Никто за ними не бежал. Андрей перешел сначала на трусцу, а затем на быстрый шаг. Его примеру последовали и другие. Выбравшись на берег озера Андрей опустил на снег мальчика Асилы — рука уже занемела под его тяжестью — и начал счищать снегом с наконечника копья кровь темнокожего. Его примеру последовал и Энку.

— Кто-то наблюдает за озером, с камней выше по берегу очистили снег, — Энзи беспокойно осматривал окрестности.

Он не ошибся, Андрей увидел, что из-за валунов на которые обратил внимание Энзи появились Рэту и Три пальца и теперь знаками подзывали их к себе.

На ночь расположились в небольшой ложбинке между огромными камнями, которую Рэту и Эпей использовали в качестве ночного убежища. Оборудовали его с комфортом: землю покрыли пушистыми еловыми ветками поверх которых застелили облезлые шкуры криворога, посередке оставили выложенное камнями место для костра и даже небольшой горшок с собой прихватили для готовки горячего варева. Энку сейчас тщетно пытался разжечь огонь, выбивая тучи искр из кусков кремня.

— Не горит, отсырело дерево, у рыжего всегда так — большеносый в раздражении пнул ногой выложенные конусом сухие ветки.

Энзи отодвинул льнущую к нему Асилу, снова собрал ветки вместе, а затем откуда-то из одежды достал небольшой сверток из обработанной шкуры. Когда он развернул его, то Андрей увидел какой-то темно-серый порошок, похожий на неочищенную от глины соль. Набрав его совсем немного в свою ладонь, осыпал ею подсыревшие дрова. Всего двух ударов камня хватило ему, чтобы валежник задымил, а затем загорелся бодрым огнем.

— Эрру дал в дорогу, сказал дрова посыпать, если много воды будет, сказал, что Упеша с собой принес, который с солнечного моря к нам пришел, — Энзи ответил на вопросительные взгляды собравшихся. Андрей попробовал порошок на вкус- ощущалось что-то металлическое, но не порох, как он сначала подумал. Полезное приобретение в зимнюю дорогу, надо бы узнать у Упеши, из чего его делают.

— Они перекрыли нам тропы на равнину, Эссу, мы не сможем охотиться и делать запасы для Долгой дороги, пока здесь стоит стоянка темнокожих, — Рэту выглядел обеспокоенным. — Еще одна появилась на месте, где темнокожие держали Лэнсу и сына Иквы, но она нам не так мешает, как эта на берегу озера.

— У нас нет времени на то, чтобы собирать мужчин семей в еще один «Общий поход». Мы не просто так оказались у «Трех зубов», нас преследовали темнокожие с еще одной новой стоянки.

— Но убив темнокожих на этой стоянке белогорцы смогут без страха выходить на охоту еще довольно долго, а затем все мы отправимся в Долгую дорогу.

— Ты не понимаешь Рэту, дело не в темнокожих, которые поселились у «Трех зубов» и так вам досаждают. Новые стоянки появились одновременно на всем пространстве от моря, где живут длинноногие и до ваших предгорий. А еще они сожгли все старые стойбища, в том числе и Мертвую стоянку, расположенную совсем рядом с каньоном семьи Гррх. Это переселение не одной-двух семей, а сильного нового племени из-за Большой реки, и они уже разделили между собой нашу равнину. Их очень много, в одной этой семье рядом с вами больше людей, чем в семьях белогорцев, Гррх и лесовиков вместе взятых.

— А если они сами нападут на нас? — Энку ловил каждое слово их беседы.

— Думаю, пока у них нет на это времени, сначала темнокожие должны построить до конца свои стоянки.

Авхай нервничал. Только вчера все было прекрасно: переход от Большой реки прошел очень спокойно, в дороге умерли только две старые женщины и младенец; на новом месте быстро выросли шатры, чему очень помогло наличие леса в ущелье через озеро. У входа на новую стоянку даже успели поставить голову настоящего быка с огромными рогами, которую самый мудрый уже успел осыпать красным порошком в знак того, что теперь это их новый дом. И вдруг трое охотников погибают совсем рядом со своей стоянкой, а выживший четвертый рассказывает о напавших на них грэлях.

В грэлей Авхай не верил. Или верил в такой же степени, какой верят рассказам у вечернего костра любящих преувеличить охотников, частенько описывающих встреченных волков величиной с быка или Брр чуть меньше однорога. Страшно, интересно, любопытно, но в глубине души понимаешь, что такого не бывает, и это хорошо. Однако выживший охотник описывал напавших точь в точь как в подслушанных в детстве рассказах взрослых — огромных и сильных зверей с человекоподобными, но бледными лицами, одетых в грубые шкуры, а сила у них такая, что могут руками оторвать ногу взрослому мужчине. Один из убитых и в самом деле был без ноги, вот и думай, что хочешь. Правда, косматых рыжих бород из легенд у них не было, спасшийся мужчина сказал, что бороды и волосы у них были короткие. А пришедшие следом десяток мужчин из рода Носорога подтвердили, что преследовали нескольких грэлей, подкравшихся к их стоянке. Теперь же они предлагали всем вместе на них поохотиться и Авхай не знал, на что решиться — то ли принять предложение, то ли поостеречься. И почему он не воспротивился, когда Ахой ушел на другую стоянку их рода, которую построили на месте временного стойбища сгинувшего здесь племени. Это было очень удобно, когда большой чернобородый решал проблемы перехода, отправки охотников за дичью и распределением добычи. С утра он послал за ним быстрого юношу, но когда они еще вернутся. А медлить нельзя- десять «носорогов» могут рассказать, что в роду Быка мужчины испугались троих грэлей и не ответили на убийство своих охотников. Еще хуже, если они будут преследовать грэлей в их угодьях и без их разрешения. Тогда с родом Быка перестанут считаться.

— От нашей семьи с «носорогами» пойдут десять охотников, но если не найдете грэлей до заката, то возвращайтесь назад, — Авхай нашел, как ему казалось, нужное решение. Грэли наверняка уже далеко, преследование их за убийство мужчин семьи состоится и семью Быка не в чем будет упрекнуть.

— Мы не можем уйти сейчас к себе, они выйдут к Белой горе по нашим следам, — Рэту категорически отказывался покинуть озеро и отправиться домой. Андрей понимал, что рыжий в чем-то прав, но и сидеть на этом месте он смысла не видел. Они уже узнали все, что хотели.

— Но вас е с Эпеем есть возможность уйти с нами на равнину и отправиться к Белой горе кружным путем. Возможно, они совсем не пойдут за ними.

— Мы не можем этого знать.

— Если они не появятся сегодня, то значит, темнокожие не решились пойти по нашему следу. Было бы хорошо, если Рэту отправился с нами в каньон, Эзуми уже должен был прийти в семью Гррх. Он расскажет, появились ли стоянки нового племени у их моря и не беспокоят ли они их. А после мы решим, есть ли у нас время до следующей зимы. Нам совсем не нужно сейчас драться с темнокожими, мы должны готовиться к Долгой дороге.

— Мы подождем.

Упрямый рыжий осел, который хочет раздразнить зверя. У Андрея чесались руки врезать Рэту по голове палкой.

Двадцать. Андрей насчитал два десятка точек на противоположной стороне озера, которые двигались в их направлении. Все-таки решились на преследование. Он со злостью посмотрел на Рэту — ушли бы с утра и их наверняка бы не догнали, а редкие хлопья начавшего идти снега надежно прикрыли следы. А теперь что? Просто так от них не отстанут и даже если они победят, то это только подвигнет более многочисленного противника к активным действиям попозже. Им тоже не нужны беспокойные соседи. А ведь можно было просто уйти.

Кроманьонцы вышли на середину озера.

— Они думают, что мы уже ушли и никуда не торопятся, — Энку удивился беспечности противника. — Надо напасть на них прямо на льду — темнокожие этого не ожидают.

— Их много, они не подпустят нас близко своими стрелами, мы заманим их в ложбину между камнями, где мы ночевали, — план Рэту был хорош, в узком месте численность врага не будет играть определяющей роли. Неужели он так быстро его придумал?

Когда темнокожим оставалось дойти сто метров до берега, Эпей прошел между камней и выскочил на лед. Затем стал вертеть головой, словно только заметил приближающегося противника, закричал и побежал назад.

— Грэль, грэль, — радостно загалдевшие кроманьонцы резво побежали за одинокой добычей.

Андрей вжался в ребристый валун. Нельзя, чтобы их заметили раньше времени. От его дыхания начала подтаивать наледь на поверхности камня, пока он, наконец, не приподнял голову.

— Эсику бы сюда, — подумал он. Столпившиеся у прохода на берег темнокожие представляли собой идеальную мишень для лучника. А уж для такого меткого стрелка, какой являлась его женщина…

— Не то рыжий придумал, они разделились, — Энку нервно поглаживал свой топор.

Андрей и сам видел, что первая десятка давно уже ушла по следам Эпея и Рэту, а вторая только-только приближалась к берегу. То ли это был продуманный план, чтобы избежать внезапного нападения, то ли случайно так получилось, потому что отряд состоял из охотников двух семей, но от этого было не легче. Непонятно, что делать.

— К берегу, встретим их внизу, — он не видел другого выхода, кроме как разогнать противника, а потом бежать на помощь к Рэту. — А ты, Энзи, иди к ложбине.

Десять «быков» не торопясь приближалась к берегу озера. Перед уходом Авхай прошептал старшим охотникам, чтобы не торопились в драку. Если роду «носорогов» так нужны эти грэли, что они уже два дня их преследуют, то пусть и бегут за ними первыми, а они и так уже потеряли трех мужчин. В узкий проход можно было войти только по двое, а из-за больших острых камней на земле колонна растянулась. Это многим спасло их жизни.

— Гррх…

— Хррх..

Набравшие скорость Андрей и Энку ударили в щиты идущую впереди пару кроманьонцев, которые рухнули прямо на острые камни. А вот следующих противников перед ними не оказалось. Под ногами кто-то орал, пока Энку не заткнул его своим топором, залив все вокруг кровью, второй же кроманьонец, кажется, разбил себе голову при падении и не подавал признаков жизни. Где же остальные? Выбравшись из прохода, они очутились на льду озера. По ее глади на свою стоянку бежали оставшиеся в живых темнокожие. Стычка закончилась едва начавшись.

— Трусы!

— Они не трусы Энку, темнокожие не хотят рисковать. Они дождутся удобного случая и вдесятером убьют тебя издалека стрелами. А теперь быстрее к ложбине.

На месте засады все было уже кончено.

— Они прорвались через ложбину, у нас не было сил их удержать, — Рэту выглядел удрученным. — Энзи догнал двоих, остальные ушли.

— Всего не предусмотришь, Рэту, если бы они не разделились, мы бы их всех убили. А теперь берем их вещи и уходим.

Трофеев получилось совсем мало. Вернувшись к озеру они обнаружили, что второй из убитых исчез. Видимо, потерял сознание от удара, а когда они ушли, очнулся и убежал. Счастливчик. От его менее везучего собрата им достался большой кусок вареного мяса и обувь с хорошей подошвой, которую Андрей отдал Асиле.

— Какие у них узкие лица, — Прежде чем двинуться в дорогу Энзи осмотрел разутый труп. — Это другие темнокожие, не похожие на тех, с кем мы дрались прошлым летом.

— Семье из под Белой горы не будет здесь покоя, тем более сейчас, когда знают о том, что вы живете неподалеку. Здесь вас не удастся сделать припасов для Длинной дороги. Приведи семью в каньон, Рэту.

Андрей объяснял упертому рыжему очевидные вещи, которые он не хотел принять.

— Но семья из под Белой горы всегда жила здесь, это наша равнина, наши горы и наши звери, мясом которых мы кормим свою семью.

— Наше время уходит, Рэту. И боюсь, что его совсем не осталось. Приведи всех в семью Гррх. Мы должны уйти, как только будем готовы. Зачем ждать следующую зиму, если мы можем не пережить лета.

Фигуры Рэту и Эпея три пальца исчезли в усиливающемся снегопаде, а Андрей все смотрел им вслед.

— Как думаешь, они придут через луну, как сказал рыжий? — в голосе Энку были нотки изрядного сомнения.

— Мы не будем больше никого ждать, тем, кто не хочет спастись, нельзя помочь.

Падавший с неба пушистый снег застревал в черной бороде Ахоя. Посланный за ним Авхаем юноша не успевал за ним и бывший вождь девятиглавого племени вынужден был ждать, пока он отдохнет. Оставить его одного он не мог, это был бы немыслимый поступок для семьи, за который могли и изгнать. Путь, который обычно преодолевали за три заката, они преодолели за полтора, но не успели. И как так получилось, что стоило ему отлучиться со стоянки, как произошло нападение.

— Мы потеряли четверых мужчин и ты, Авхай, не можешь даже сказать, кто это сделал?

— Это были грэли. У одного из них был огромный топор, которым можно отрубить ногу взрослого мужчины.

— А сколько их было?

— Трое, но «носороги» говорят, что в камнях прятались еще двое рыжебородых. Ты, Ахой, говорил, что здесь самое лучшее место на равнине, но наша семья уже потеряла четверых мужчин.

— Так и есть Авхай, так и есть…Но мы должны очистить окрестности от грэлей. Люди не уходят с богатых зверем мест только потому, что там появится стая волков. И с ними можно справиться. И я знаю, где живут грэли с предгорий, видимо это они наблюдали за нами. Это они носят большие бороды. Мы уничтожим их.

— И когда мы пойдем в охоту за ними?

— Не торопись, с нами пойдут «носороги», а возможно и другие роды, если они успеют обустроить свои стоянки. Мы выступим через луну и сначала ударим там, где отступило девятиглавое племя. Там живут грэли с короткими бородами и большими топорами. К лету равнина будет наша.

Наутро Ахой в сопровождении старика семьи из рода Быка ушел на стоянки расположенные у Болота. Там должен был находиться «самый мудрый», который вместе с ним перешел к узколицым из девятиглавого племени.

— Смотри, Эссу, такие сани удобнее в Долгой дороге, чем те, которые мы используем, — Лэпу показал на какие-то санки- переростки. На взгляд Андрея для серьезного похода они не совсем годились. Несолидные какие-то. И много ли груза на них утащишь.

— А полозья чего так далеко назад выходят?

Лэпу засиял. Лихо стал на широкие полозья позади саней, ухватился за перекладину и помчался по поляне, отталкиваясь ногой от снежной поверхности.

Хм… Самому попробовать что ли. Это было незабываемо. Время от времени отталкиваясь ногой Андрей сумел набрать просто бешеную скорость. А когда выбрался на ручей, то не успел затормозить на повороте и вылетел с его поверхности в сугроб. Что-то хрястнуло. Неужели сломал, нет, детище лесовиков выдержало.

— Хорошо придумал, — Андрей с уважением посмотрел на Лэпу. — Для женщин с маленькими детьми будет в самый раз.

Вчера состоялся тяжелый разговор с Эзуми и людьми Гррх, которым он объявил, что в Долгую дорогу они отправятся уже через одну луну, а не следующей зимой, как было запланировано.

— У длинноногих ничего не готово для Длинной дороги, — Эзуми выглядел растерянным. — У нас нет достаточно еды, нет саней, мы хотели все заготовить летом.

— Вы не успеете, на всей равнине появились стоянки узколицого племени, пока они не очень досаждают, но как только они устроят свои жилища, длинноногие могут забыть вкус мяса. Темнокожие не пустят их на равнину.

— У нас мало припасов, — в очередной раз напомнила Старшая. — А если в каньон придут длинноногие и белогорцы, то все съедят еще до того, как мы уйдем в Долгую дорогу.

— Завтра же Энку и остальные отправятся на охоту, все мясо что добудут, сушите в пещере Гррх. И у нас нет времени, запомните это.

Утром он остановил Энзи, который собирался на охоту вместе со всеми.

— Подожди, Тень, для тебя у меня есть важное дело.

Невозмутимый Энзи не показал удивления, когда они прошли через разукрашенные медведями залы Дома Гррх, разобрали искусственную стену и прошли наверх через узкий проход, который они когда-то разведали вместе с Энку. Перед ними лежала равнина, а ущелье с лесом и каньоном осталось позади.

— Пройди до конца этой равнины и разведай, куда она выходит, узнай, проходима ли дорога для саней и выведет ли этот путь нас до прохода в горы мимо «Трех зубов». А дальше до Большой реки дорогу я знаю.

Энзи мотнул головой в знак согласия и отправился по равнине прямо навстречу солнцу. Жалко, что у него только один такой Энзи.

В тот же день ушел в свою семью и Уони. По уговору с Уто он должен был предупредить семью «художников» за месяц до того, как «старые люди» уйдут в восточные земли. Ам и Младшая заревели в голос на стене каньона, когда голубоглазый помахал им на прощанье копьем с серебристым наконечником, которое Андрей дал ему подарок.

Совсем дети. Или это он незаметно сделал их такими?

А теперь за работу, в ближайший месяц им многое предстоит сделать.

— Так ты говоришь, что это были грэли из того каньона? — «самый мудрый», казалось, совсем не удивился неожиданному появлению Ахоя на стоянке у Болота и теперь, не показывая эмоций, чесал свою покусанную насекомыми ногу.

— Да, у них были короткие бороды и волосы на голове, кроме того, один из них отрубил топором ногу нашему охотнику.

— Такой топор я видел только у грэля на стене в каньоне, — согласился «самый мудрый». — Но не все семьи дадут мужчин, чтобы отправиться в каньон сейчас.

— Если не ударить зимой, то летом мы не сможем охотиться на равнине. Уже сейчас они напали на нашу семью, а косматые грэли у «Трех зубов» следили за нами, мы нашли их логово. Надо бить сейчас, когда они не ожидают этого. А летом мы нападем на грэлей у моря и на нагорье.

«Самый мудрый» с уважением посмотрел на Ахоя. Он явно поумнел в последнее время и не стремился схватить кусок больше, чем мог проглотить.

— Я обсужу это с «самыми мудрыми» из других родов, останься пока на этой стоянке, ответ ты получишь через несколько дней.

Размолотый в порошок диоксид марганца (пирозюлит) обнаружили в нескольких пещерах неандертальцев. По предположению ученых он мог использоваться для розжига сырых дров, поскольку снижают температуру возгорания более чем на 200 градусов.

— Пятьсот восемьдесят пять человек мужчин, женщин, стариков и детей из всех семей включая белогорцев, для них нужно семьдесят больших саней и двести саней Лэпу, на каждые сани нужно три завертка сушеного мяса и рыбы на половину месяца пути и один заверток сорванного зеленым зерна…

— Озвученные Старшей числа давили к земле. Где столько всего взять-то? А она все не унималась.

— …пятьдесят завертков подсушенного лукочеснока, десять пучков травы для больных, двести наконечников для копий из растаявшего камня, пятьдесят луков и стрел для женщин и младших охотников..

— Хватит, я понял, что у нас мало что готово, но время еще есть.

— …и один череп Гррх, — Старшая улыбнулась. — «Учебники» я уже перенесла на березовую кору.

Больше всего беспокоил вопрос продовольствия. Конечно, и длинноногие не придут с пустыми руками, но с едой в этом времени вопрос сложный. Через две недели закончатся взятые с собой припасы, а если в пути не удастся добыть зверя в достаточном количестве, то Долгая дорога может стать совсем короткой. Еще и зима на дворе, холод, незнакомая местность… Чем ближе было время отправки в Долгую дорогу, тем авантюрнее казалось Андрею затеянное им переселение. Может, в самом деле, как предлагает Рэту, сражаться до конца за эту равнину? Нет, он не Рэту, он то знает исход этой битвы. Альтернативы Долгой дороге нет, или он не может ее придумать. И племя узколицых как назло переселилось на равнину раньше, чем он думал.

— Подождите, я с вами на охоту пойду, — остановил он Энку с Эхоутом, направляющихся к выходу из каньона. Надо пройтись по степи и привести мысли в порядок, а заодно и от Старшей на время избавится, а то от ее чисел только настроение портится.

Несколько дней усиленной охоты всеми мужчинами семьи принесли в результате двух быков, мясо которых быстро разделали и повесили вялиться в залах Дома Гррх. В обычное время — результат прекрасный, и одной семье Гррх такого количества хватило бы на месяц, если не дольше, но сейчас им нужно намного, намного больше.

Берег у озера был густо утоптан. Посередине озера, где лед был потоньше из-за бьющих со дна ключей разбили полынью и Узуту, сын мастера со средиземноморья, вместе с помощниками закидывал в нее сеть. Надеется снова зимующего осетра поймать, было бы неплохо, если ему это удастся — прибавится больше полутонны вкусного жирного мяса.

— Пойдем вдоль реки в сторону Холмов ушедших, — предложил Энку. — Давно там не были.

— Зимой там мало зверя, — пожал плечами Эхоут. — А если и появится, то углядеть его тяжело, холмы мешают.

Зато что зимой хорошо, так это отсутствие высокой травы и возможность передвигаться по льду. Под осуждающим взглядом большеносого Андрей даже закинул свое копье в волокушу, которую тянул Эхоут. Чего бояться, кругом ни души — ни зверя, ни человека. Зря они на закат отправились, половина дня прошла, а кроме редких зайцев ничего не попалось.

Послушно тянувший волокушу Эхоут вдруг замер. Андрей прислушался, вроде тихо кругом. Показалось ему что-то? Но и Энку что-то услышал.

— Большой зверь, — на лице его было написано разочарование. На мамонтов они не охотились. Причины Андрей не понимал. Понятно, что гигант тундростепи добыча сложная, легче быка или большерога добыть, чем умного и сильного лохматого слона, зато при удаче мяса Большого зверя хватит семье надолго. А возможно причины лежат в чем-то еще, но Андрей не слышал, чтобы кто-то говорил о прямом запрете на охоту на Большого зверя, или это настолько очевидно, что и упоминать незачем?

Не зря животные избегали этих холмов. По какой причине оказался здесь самец со сломанным бивнем они никогда не узнают. То ли проиграл битву другому самцу и ушел из стада, то ли просто заблудился, преследуя покусившегося на мамонтенка саблезубого тигра или волка, но в итоге он не рассчитал своей тяжести и неудачно упал с не такого уж и высокого обрыва. И теперь не мог подняться. Весь снег рядом с собой, до которого смог дотянуться он уже слизал.

— Ногу сломал, — Энку обошел неестественно привставшего на две ноги при их появлении рыжего мамонта. — Не сможет ходить. День или два уже здесь лежит.

После этих слов запустил копьем ему в шею. Тоже самое, но с другой стороны шеи буднично проделал и Эхоут.

— Кровь должна выйти, а то он еще несколько дней здесь будет живой лежать, пока Ррр или Брр его не найдут.

— Не знал, что достаточно одну ногу повредить мамонту, чтобы его обездвижить. Любая собака ускакала бы на трех лапах, — подумал Андрей.

Пойти за помощью вызвался он сам, не хотел смотреть за мучениями могучего зверя, хотя и понимал, что он жив, пока на него не наткнулась стая волков или гиен. А так он поможет семье Гррх, заменив собой как минимум восемь быков.

Какой он все-таки огромный. Для перевозки мяса Большого зверя в каньон отправились все свободные мужчины. Разделали его прямо на месте и по настоянию Андрея с собой взяли только мякоть распластанную ножами на пластины для сушения и жир для светильников- не потащишь же со собой еще его огромные кости в дорогу. Оставили их уже появившимся падальщикам — куда уж без них. Забрали только целый трехметровый бивень для Эрру, которой хотел изготовить из него рукояти для ножей.

Все раскрашенные изображениями медведей залы Дома Гррх были под завязку забиты подвешенными в несколько ярусов тонкими пластинами вымоченного в солевом растворе мяса без жира. Не на морозе же его сушить, получится только мороженое мясо. После того, как они с Энзи вновь открыли и расширили выход из пещеры здесь был постоянный сквозняк, что было весьма кстати. Дней за десять точно все подсушится, настроение у Андрея стало получше. — цифры Старшей его уже не пугали. Но у открытого прохода был и минус — теперь пришлось держать людей на всякий случай не только у входа в каньон, но и выхода из пещеры на равнину. Сегодня здесь дежурил Эхоут. Взяв с собой Эсику с ребенком и Имелу поднялся к нему.

Не в характере Эхоута было сидеть на одном месте, о его наличии на посту свидетельствовали только многочисленные следы, которые все более широкими кругами расходились вокруг входа в пещеру. Что интересно, рядом с отпечатками его широких ступней были видны на снегу и более узкие с кроманьонской подошвой с вырезанной на ней елочкой и совсем уж мелкие.

— Хмм..

— Это Асила, которая пришла с вами. У Энзи есть женщина из длинноногих, а у Эхоут жил один, — Эсика не придала никакого значения переходу кроманьонки в другую землянку.

Ну и ладно, если это не вызовет каких-то проблем в семье, то пусть будет так.

— На этой узкой равнине между ущельем и горами нет крупных зверей- не могут сюда проникнуть, — появившийся в компании Асилы и ее сына Эхоут показал, что не упускал из поля зрения вход в Дом Гррх.

— Когда придут длинноногие, то мы можем разместить их всех здесь, а то в каньоне становится тесно.

— А где Энзи, его нет уже много дней?

Сколько он себя помнил, он любил бывать на равнине или в горах один. Только в полном одиночестве он полностью сливался с окружающим миром и чувствовал себя свободным. В семье не было принято, чтобы мужчины охотились в одиночку, поэтому Энзи был вынужден идти за зверем с другими мужчинами, но при первом же удобном случае старался от них отвязаться, чтобы вновь появиться уже только к ночному костру. За это щуплого, нелюдимого подростка не любили. Но он неизменно приносил с собой добычу, поэтому его терпели, удивляясь его удачливости. Но удача была не причем. Другие охотники казались ему слепыми и глухими, а еще очень шумными. Никто из них не обращал внимание на пар, который идет от оленя в морозном лесу, не мог разобрать следы криворога, оставленные на хребте заснеженной горы и не слышал характерное довольное рычание гррх, который он издает, когда найдет еду Жжж. Умения, которые казались ему естественными и которые помогали дотащить до ночного костра очередную тушу криворога.

Когда Рэту после битвы за каньон увел обратно всех белогорцев из семьи Гррх, он решил остаться в новой семье Эссу. Очень уж разительным был контраст между горой трупов темнокожих у стены и многомесячные попытки белогорцев спастись от них же бегством. И ни разу не пожалел об этом. В семье Гррх он чувствовал себя счастливым, каким-то образом Эссу всегда находил ему занятие, что было ему по душе. Вот как сейчас, когда он идет обратно от «Трех зубов» в каньон, жуя на ходу кусок сушеного мяса, заедая его снегом. Будь на его месте кто-то другой, то он уже через день вернулся бы в каньон с вестью для Эссу, что дорога через равнину непроходима, поскольку в западном направлении она перекрывается ущельем, отходящим вверх от каньона до самых гор. Но Энзи не был бы Энзи, если бы не изучил весь обрыв до конца и не заметил, что в одном месте ущелье сужается, а часть деревьев растут на острове, находящимся на одном уровне с равниной. Это оказалась цепь каменных столбов, на каждом из которых теснились несколько высоких елей. Эрозия и паводки разрушили в этом месте когда-то сплошную стену, оставив от нее только зубцы из самых твердых пород. Энзи перекинул ствол упавшего дерева на ближайший из них и перешел с равнины на каменистый остров в ущелье. В метрах десяти от него был еще один, а дальше цепь столбов тянулись почти на одинаковых промежутках друг от друга до противоположной стороны ущелья. Жалко, что не все они были одинаковой высоты. Он перебрался через ущелье и дошел до «Трех зубов» — дорога проходима, но смогут ли ее использовать для саней, об этом пусть болит голова у Эссу.

Под вечер Энзи не отказал в себе в удовольствии еще раз посмотреть на строящуюся у «Трех зубов» стоянку темнокожих. С раздражением отметил, что она уже полностью готова, больше шатров на выбранном месте не поместилось бы при всем желании, а подробности планировки стойбища скрыли наступившие сумерки. Заночевал он в той же ложбине, которую оборудовали Рэту с Эпеем, даже облезлые шкуры криворогов остались на месте, на которых он и устроился, стряхнув с них перед этим нанесенный за эти дни снег.

— Хррх…

— Хррх..

На льду озера стояли два десятка темнокожих с копьями и луками, вокруг которых ходил старик в шапке. Их появление ранним утром задержало Энзи у озера, когда он уже собирался продолжить свой путь. Не похоже, что они идут на охоту. Только вот куда? Неужели к Белой горе.

— Хррх…

Старик начал доставать из кожаного мешка красноватый порошок и осыпать им собравшихся охотников, среди которых он заметил и большого темнокожего с черной бородой. Он то здесь откуда, вроде не было его в прошлый раз, когда они сражались у озера. После завершения церемонии темнокожие развернулись и пошли в сторону ущелья, у которого они в прошлый раз на них неожиданно наткнулись. Все-таки не к Белой горе пошли, а куда-то на север. К длинноногим? В каньон Гррх? А может просто решили устроить Большую охоту? Надо и об этом рассказать Эссу. Энзи подхватил свое копье и отправился по уже разведанной короткой дороге в каньон Гррх. Скоро только едва различимые на снегу следы свидетельствовали о его недолгом здесь пребывании.

— Ты стал худой и злой, — утром Эсика обняла его за плечи. — Накричал вчера на Старшую.

Андрей вздохнул. Не похудеешь тут. Дни стали совсем короткими, а гора необходимых дел, которые непременно надо было успеть сделать до установленного им срока, все никак не хотела уменьшаться. Он бегал с утра до ночи от мастеров к Старшей, от нее к Младшей, а потом к лесовикам, зачастую забывая даже пообедать. И так по кругу день за днем. От этого вороха проблем у него стали сдавать нервы и вчера он сорвался из-за какого-то пустяка на Старшей. Надо бы ей сделать подарок. А если придут длинноногие, то придется почти сразу же уходить в Долгую дорогу, иначе они у него быстро съедят все накопленные с таким трудом запасы мяса. С этими мыслями он вышел из шатра и споткнулся на сидящего у выхода Энзи. Вернулся.

Энзи принес прекрасную новость — есть все-таки дорога с верхнего выхода и до «Трех зубов». Андрей понимал, что их караван, состоящий из почти трехсот саней, растянется в дороге и будет уязвим для возможного нападения. А теперь появлялась возможность проскочить самый опасный равнинный участок пути до Большой реки по безопасному маршруту. Пусть он не такой удобный — придется пересечь ущелье и толкать сани в гору — зато никто им не будет угрожать кроме отчаявшихся от зимней бескормицы хищников. Но с ними они справятся. А вот вторая новость была тревожной. По описанию Энзи среди кроманьонцев находился старый знакомый — Ахой, который направился куда-то с двумя десятками охотников. Хорошо бы, если кроманьонцы в самом деле на Большую охоту отправились, но до сих пор все связанное с вождем девятиглавого племени заканчивалось столкновениями с темнокожими. Вот зря Рэту его не послушался и не ушел от озера, спровоцировав столкновение. Но и сами они, конечно, не безгрешны.

— Когда отдохнешь день-два, то отправляйся на равнину навстречу длинноногим. Не ввязывайся в драку с темнокожими, если ее можно будет избежать. Нам важнее, чтобы длинноногие дошли сюда. Хочешь — иди один, или возьми с собой кого-нибудь по своему выбору.

— Пусть Эхекка идет, он быстро добежит сюда в случае, если понадобится помощь, а я останусь на месте.

Старшая смотрела исподлобья. Ну да, виноват. Подарил ей тонкий стилет, такой же, какой был у Эсики. Вроде отошла, улыбается, разглядывает подарок со всех сторон, любуется рисунком на лезвии в виде небольшого медведя с короткой мордой, а потом вдруг протянула обратно.

— Эссу, отдашь его Лэпу, пусть подарит мне его через десять дней.

Интересно, а что у нас через десять дней. Вопрос явно проявился на его лице и Старшая сразу же ответила.

— Через десять дней Новый год по календарю семьи Гррх. Разве не ты, Эссу, сказал, что в семье Гррх будет праздноваться каждый Новый год, где будут рассказывать о том, что случилось в прошлом году и строить планы не следующий?

Не скажешь ведь, что не следил за календарем, хорошо, что есть Старшая.

— Я помню про Новый год, просто с этой подготовкой к Долгой дороге не смотрел на твой календарь на скале.

— И украшение для волос с остриями для стрел я тоже заказала Эрру для себя и Асилы.

Только тут до Андрея наконец-то дошло в чем собственно дело. В самом деле — заработался.

— Ты будешь женщиной Лэпу! Очень хорошо. Как раз собирался к нему.

— У нас не хватит людей, чтобы перетащить дерево через Дом Гррх. На месте легче сани делать, — Лэпу предложению Андрея собирать сани на верхней равнине отнюдь не обрадовался.

— У тебя каждый лесовик делает готовые сани один. А если он будет изготавливать только определенную деталь, то саней вы изготовите гораздо больше за тоже время. Подключите детей, младших охотников и свободных женщин, уж полозья они смогут как-нибудь дотащить.

Промышленной революции не вышло. Все равно каждый из лесных мастеров продолжал самолично делать сани целиком.

— Нет двух одинаковых деревьев, Эссу. Поэтому все части саней и выходят разными, смотря какое дерево попадется. Нельзя взять полозья от одних саней и приделать их к другим — не подойдут они, — Лэпу пояснил, почему так вышло.

Так прошел еще один день.

— Они уходят. Грэли, которые жили у соленой воды по обе стороны от впадающей в нее реки, покидают прибрежные земли.

«Самый мудрый» был озабочен. Новости принесли охотники из рода «Оленя с большими рогами», которые поселились недалеко от поросшего лесом болота. А до этого они же не обнаружили никого и на Болоте, далеко, правда они не заходили, про живущих в лесу ходили нехорошие слухи, поэтому сочли, что небольшая семья грэлей, которая там обитает, переселилась вглубь леса, а то и вовсе вымерла. «Самый мудрый» тогда решил, что лесные грэли и в самом деле перемерли с голода, но теперь засомневался. Бесследно исчезла одна семья грэлей, теперь куда-то уходят еще две. Но куда? На закат? Это надо выяснить.

— Пусть охотники проследят за тем, куда они направляются. Не нападайте, просто проследите, наверняка они идут очень медленно — вы их быстро догоните.

За первый день они прошли совсем немного. Эзуми с ужасом думал, каково это будет в Долгой дороге, если даже по льду реки в светлое время они едва сумели совсем ненамного уйти от своей стоянки. Это лесовикам было хорошо- мало людей и много саней. А вот у длинноногих — все наоборот. Дерева мало, но много детей, женщин и стариков. Эзуми отгонял от себя мысли о возможном нападении темнокожих. Как отбиться, если самые быстрые молодые охотники ушли далеко вперед, мужчины обеих семей держатся особняком, а самые слабые отстали от всех и только он с братом как-то пытается им помочь.

Быстро темнело. Все давно уже выбрались со льда на берег и пытались разжечь костры, чтобы согреться. Он услышал шум драки. Оказалось, кто-то не озаботился взять с собой топлива и теперь пытался стащить дрова у соседней семьи. Конфликты из-за украденных дров или еды вспыхивали и последующие дни, пока обе отправившиеся в каньон семьи снова не разделились. Теперь они передвигались по отдельности. Однако ночью кто-то из заречных длинноногих снова попытался украсть у соседей еду- вспыхнула массовая драка, едва не закончившаяся применением копий и ножей.

— Они перебьют друг друга прежде чем достигнут каньона, — Энзи уже дважды обошел медленно движущихся по льду караван длинноногих. — А в «Общем походе» мужчины семей длинноногих были очень дружны.

— Там не было голодных женщин и детей, — предположил Эхекка. — Поэтому они так сейчас себя ведут. Должны обеспечить их всем необходимым, которого на всех не хватает.

Энзи решил понаблюдать за длинноногими с обрыва, с которого река хорошо просматривалась в обе стороны. Но вдруг резко остановился на полушаге — сверху, ударяясь о сложенный основанием скалы пологий спуск, к реке скатился небольшой круглый булыжник. Камень мог упасть под тяжестью снега или же потревоженный небольшим зверем, вырывшим себе нору рядом с обрывом, но на всякий случай решили понаблюдать за подозрительным местом с некоторого расстояния.

Последние из длинноногих давно уже исчезли с поля зрения, а у обрыва так ничего и не происходило. Энзи уже начал подумывать о том, что слишком уж перестраховывается, когда вдруг откуда-то из ложбины расположенной у самого края обрыва вылезли четверо темнокожих и отправились на восток. Все-таки он был прав, за длинноногими наблюдают не только они. И хорошо, если только эти четверо. Эхекка ухватился поудобнее за древко копья, но Энзи остановил его.

— Беги в семью Гррх и скажи Эссу, чтобы выдвигались навстречу длинноногим. И пусть возьмут с собой побольше саней.

Могли ли они перебить этих четверых наблюдателей. Пожалуй, если бы подготовили им засаду, то шансы на победу были довольно высоки. Но если бы наблюдатели не вернулись вовремя, то темнокожие отправили бы еще людей. И кто знает, сколько их было бы.

«Самый мудрый» слушал охотников, которые наблюдали за переселяющимися куда-то семьями грэлей. Конечная их цель ему была не совсем ясна. По реке идти зимой, конечно, удобнее, но если им нужно на закат, то вдоль берега реки с соленой водой попасть туда проще. И как они собираются с женщинами и детьми пересечь высокие заснеженные горы? Что их гонит в такой рискованный переход? Загадка.

— Они идут в каньон, — подал голос пришедший вчера с охотниками рода Быка Ахой. — Надо напасть на них, пока их передвижение сдерживают женщины и дети.

— Земли вокруг каньона и ущелья не прокормят такое количество людей, тем более зимой — «самый мудрый» отмахнулся от предположения бывшего вождя девятиглавого племени. — Зачем нам нападать, если они и сами уходят.

— Уже пришли мужчины из рода Носорога, здесь же, на болоте, охотники из рода Оленя и еще те, кого привел я сам. Это легкая добыча. Чего нам бояться? Мы дадим Хррх много грэлей мужчин, а «самым мудрым» приведем грэлей женщин.

— Делай как считаешь нужным, еще есть время, пока не пришли мужчины из других родов, чтобы отправиться к каньону. Только пусть людей ведет Авхай, а то «носороги» и «олени» не пойдут с вами.

Эзуми с тревогой наблюдал, что они все ближе подходят к семье длинноногих с другого берега реки. Последние дни они двигались так, чтобы мужчины идущие впереди каравана его семьи видели последних женщин из другого, но никак не ближе. Почему они остановились? Он растолкал стоящую толпу и увидел, что перед первыми санями молча стоит Энзи, которого окружили несколько злых охотников длинноногих. Увидев Эзуми, он влепил кулаком самому активному длинноногому, который рухнул на лед.

— Все имеющиеся сани из обеих семей выведите вперед. Посадите туда самых маленьких из детей. С ними пойдут все женщины, половина охотников и старики. Все тяжелое оставить здесь. И пусть идут и ночью, в свете луны лед реки хорошо виден. К ним на помощь уже идут люди Гррх с санями. Остальные останутся здесь и будут дожидаться, пока они не дойдут до каньона. Я видел темнокожих, которые наблюдали за вами, они сочтут, что вы легкая добыча. Я бы и сам так подумал. Эзуми, берись за дело, а я посмотрю, где мы можем их перехватить. Пока я вернусь, здесь должны остаться только охотники и тяжелый груз.

На льду валялись сваленные в кучу шкуры, кожаные мешки, замороженная рыба. Рядом со всем этим брошенным добром переминались с ноги на ногу два десятка мужчин, которые негромко переговариваясь между собой, время от времени поглядывали на Эзуми, словно спрашивая, а что им теперь собственно делать. Застоялись. Наконец и он решил, что дольше ждать Энзи нельзя.

— Перегодите реку вещами, натяните шкуры так, чтобы они достигали до груди мужчины, так мы спасемся от их стрел, — Эзуми решил, что если темнокожие и будут догонять их, то легче всего им это будет делать по реке. Здесь они их и встретят.

— Хорошо ты это придумал, Эзуми, — тихо, чтобы не услышали другие мужчины, сказал ему незаметно возникший рядом Энзи. — Но здесь они могут обойти нас по берегу, очень уж он пологий, и выйти на равнину, тогда уже нам придется их догонять. Выше по течению река делает крутой поворот — отправляясь летом в «Общий поход» мы едва не разбились там на плотах — встретим темнокожих там.

Эзуми с благодарностью посмотрел на него — не хочет ронять его авторитет среди длинноногих, вот не любят у них, когда чужаки командуют. Пусть он и не Вичаша, но сделает все для спасения семьи.

Ропот, которым сопровождался приказ Эзуми разобрать уже почти готовую баррикаду и перенести ее выше по реке утих, когда они дошли до предложенного им места. Охотники были все опытные и сразу оценили его преимущество. Теперь им не нужно будет думать о том, что делать, если их просто обойдут по берегу. Здесь река наткнулась на скальной массив и прорубила в нем себе дорогу, создав каньон с крутыми берегами. А резкий поворот реки поможет им до последнего оставаться незамеченными. Новый барьер начали сооружать прямо за поворотом, чтобы идущий по реке противник до последнего их не заметил.

— Устали все, — Эзуми смотрел на свалившихся от усталости мужчин семьи, которые отдыхали, завернувшись сразу в несколько шкур. — Тяжелые дни выдались — они покинули стоянки, на которых выросли, пошли зимой в поход с женщинами и детьми — такого никогда раньше не было — а теперь еще драться предстоит.

— Но ты выбрал лучших — я видел всех этих мужчин в «Общем походе», у них копья с остриями из растаявшего камня. А значит, они знают, чего ожидать и у них нет страха перед темнокожими. Но хорошо бы, если Эссу пришел быстрее, чем они дойдут сюда. Настоящие испытания у них еще впереди.

Авхай уныло грыз не до конца прожаренное жесткое мясо старого большеголового быка. С куда большим удовольствием он бы сейчас оказался в своем шатре на новой стоянке у «Трех зубов» и лакомился сочной передней ногой молодого криворога, а не морозился на льду реки в погоне за семьей грэлей. Ну, уж если не у «Трех зубов», то хотя бы на стоянке рода «Оленя», откуда мужчины племени должны были отправиться охотиться на грэлей в ущелье. И какой смысл гоняться за ними сейчас, если они сами идут туда, куда им нужно? Пусть соберутся все вместе и нет необходимости гоняться за каждой семьей по отдельности. Но нет, этому Ахою не сидится на месте, а самое плохое, что и ему, как вождю племени узколицых, необходимо идти со всеми, иначе мужчины из других родов откажутся следовать за ним.

— Дальше движемся прямо по льду, они не смогут сойти с реки, — Ахой, казалось, совсем не устал и даже не присел, чтобы отдохнуть, в отличие от всех остальных. — Женщинам и детям будет тяжело передвигаться по снежной равнине.

Словно в подтверждение его слов они скоро наткнулись на брошенные грэлями вещи, которые они оставили лежать прямо на льду. Находка приободрила, значит, они так устали, что избавляются от груза. Все заметно прибавили шагу, предчувствуя завершение погони. Вот только на взгляд Авхая не стоило им торопиться, конечно, их много, но и грэли просто так не дадутся — даже лиса у норы, где находится ее приплод может броситься на медведя. Они приближались к месту, где река совершала резкий поворот между скалами. Авхай увидел, как первые завернувшие в него резко остановились, а на них сзади напирают отставшие. В несколько мгновений отряд превратился в толпу. Откуда-то в нее полетели дротики, кто-то невезучий, кому короткое копье попало в горло, упал на лед, захлебываясь своей кровью, остальные заметались.

— Назад, все назад, — это кричал Ахой.

Толпа отхлынула от поворота реки как уходящая волна от берега моря, на льду осталось лежать одинокое тело. Да что же там такое?

Авхай осторожно по краю подошел к повороту и выглянул из-за большого округлого камня. Прямо за ним, на расстоянии броска дротика, река была перегорожена. Грэли не просто уложили свои вещи на лед, но и успели прикатить не вмерзшие в землю большие камни и вынесенные потоком реки на берег толстые бревна — и где только взяли такие ровные на безлесой равнине. Между камнями и деревом были выставлены копья со странными белыми наконечниками. И не видно ведь грэлей, спрятались за камнями, деревом и накинутыми на них шкурами. Авхай, чтобы разглядеть их, высунулся из-за камня и тут же отпрянул. Рядом с головой пролетел дротик, наконечник которого, ударившись о камень, разлетелся на несколько частей. Никто из узколицых метнуть его с такой силой не смог бы.

— Хитро это грэли придумали, словно знали, что мы за ними идем, — Авхай вернулся к обескураженным охотникам племени узколицых. — И где, Ахой, их женщины и дети, о которых ты говорил?

— Кто-то предупредил грэлей и они отправили женщин одних, мы обойдем эти скалы и догоним остальных.

— Для этого нам придется повернуть назад и идти еще половину дня, а к тому времени уже стемнеет, мы не догоним сбежавших грэлей. Надо возвращаться и ждать охотников из других родов. А потом всем вместе отправиться в ущелье, о котором ты говорил.

Ахой колебался. Слова Авхая были разумны, но он сам организовал этот набег и возвращаться совсем без ничего ему не хотелось.

— Мы пройдем через эти камни и стволы деревьев. Там не может прятаться много грэлей, нам помогут луки и стрелы, которых у них нет.

Энзи видел, как скользя по камням, два десятка темнокожих на максимально возможном удалении от них пытаются подняться по скалам на повороте реки. Хоть и с трудом, им удалось достичь середины нагромождения крупных камней, из которых был сложен берег. Выше подняться не смогли, там отвесный камень. Хотят перебить их сверху стрелами? Но они хорошо защищены шкурами. Пусть кидают, если хотят. Но они не стреляли. Чего ждут? Он услышал хруст намерзшего за ночь тонкого слоя льда под множеством ног.

— Готовьте короткие копья.

На них бежали темнокожие числом превосходящие их раза в три- четыре и стоило им высунуться, чтобы метнуть в них свои дротики, как в них полетели стрелы.

— Прячьтесь от стрел под шкурами, они не смогут их пробить, — голос Эзуми звучал довольно уверено.

Рядом с них закричал раненый охотник, потом еще один.

Эзуми вытащил из плеча раненого стрелу. Как? Как стрела может пробить шкуру большерога? Окровавленный наконечник не сломался, как это бывает с камнем, а остался целым.

— Это кость, — Энзи выглядел озабоченным. — Она не ломается как камень.

Тем временем бегущие на них темнокожие растерянно остановились перед баррикадой — не всем хватило духу лезть прямо на копья — а затем откатились назад. Крики высокого темнокожего не смогли их остановить.

— У них осталось время напасть еще раз, затем наступит темнота, — Энзи посмотрел на небо. — И их лучники после заката не смогут слезть со своей скалы.

— А что потом?

— Будем ждать, пока не придет Эссу.

— Но это два или три дня, раньше никак не успеть.

Было бы лучше, если темнокожие поняли, что победа обойдется им дорогой ценой и убрались к себе. Незачем им здесь драться, когда семьи длинноногих скоро достигнут каньона Гррх. Это было бы, кстати, тем более и коротких копий почти не осталось. Хотел похлопать Энзи по плечу, но он куда-то исчез.

Мирно разойтись не вышло. Скоро снова послышался хруст льда под множеством ног. На этот раз они не отвернут перед препятствием. Их можно было бы отогнать копьями, если бы не лучники. Между тем жидкий поток стрел почему-то иссяк. Со стороны берега раздался грохот падающих камней и крики. Топот прекратился. Эзуми увидел, как рядом с местом, где стояли темнокожие с луками, сверху обрушились камни. Теперь же они побросали свое оружие вниз и пытались как можно быстрее покинуть опасное место. Штурм не состоялся. Длинноногие сопроводили бегство противника улюлюканьем.

— Энзи, — кто-то обладающий острым зрением увидел его между камней.

И как только сумел туда взобраться. Жалко, не удалось ему обрушить камни прямо на лучников. Вернулся он на реку уже почти в темноте.

— Надо возвращаться на стоянки рода Оленя, мы два заката стоим здесь, семью грэлей уже не догнать, — Авхай хорошо чувствовал настроение охотников. Азарт преследования ушел, людям надоело стоять в узком ущелье и безуспешно штурмовать укрепление грэлей, которых они толком за это время еще и не видели, а остальное время отдирать ото льда на берегу вмерзшие в лед дрова, чтобы поддержать ночной костер и приготовить еду. И хотел донести это до Ахоя.

— Я никогда не видел, чтобы кто-то защищался таким образом, не прячась в скалах и в лесу, а из камней и стволов деревьев делая этот лес и скалы для своих нужд. И нам остается только преодолеть эту их преграду, тогда мы сомнем их.

Хмурые мужчины узколицого племени нехотя направились к повороту реки, где и остановились, внутренне готовые при первом же броске дротика противником повернуть назад. А его все не было.

— У них закончились короткие копья!

Кроманьонцы осмелели. Кто-то из лучников пустил стрелу в затаившегося за преградой противника, впившуюся в бревно, затем следующую, улетевшую за баррикаду. Грэли не отвечали.

— Хррх, — выставив копья, темнокожие побежали на ненавистную преграду.

Но добежать они не успели, на полпути их встретил град камней. Хорошо еще, что летели снаряды по дуге, не рискнули грэли вылезти на преграду, чтобы прицелиться получше. Опасаются стрел. Самые быстрые взобрались на баррикаду, откуда их смело летящими с близкого расстояния булыжниками. Нападавшие откатились назад.

— Пригодились камни, — Эзуми был доволен. Пусть и не убили никого из темнокожих, зато и из своих никто не пострадал, да и атака отбита. А еще он испытывал внутреннее удовлетворение, что это он придумал собрать округлые камни удобные для броска, раз уж коротких копий не осталось. Пусть и нельзя их закинуть так далеко, как стрела летит, но если попадет в голову, то и шапка не поможет.

Разозленные неудачей темнокожие, более не опасающиеся дротиков, расположились прямо напротив. Из луков никто не стрелял — и у них, похоже, стрел осталось не так и много. Нападать они больше не рисковали. Патовая ситуация. Энзи с блестящим ножом в руке легко вскочил на преграду и уселся прямо на бревно. Его появление было встречено криками темнокожих, на которые он не обратил внимание. Внимание мужчины семьи Гррх привлекла палка толщиной в запястье мужчины. Он поднял ее, осмотрел со всех сторон и одним ударом перерубил пополам. Крики затихли. Грэль показал что-то немыслимое. Ножом из крепкого камня такого не сделаешь.

Еще одна попытка нападения случилась спустя довольно продолжительный промежуток времени. Но вышла она довольно вялой. Узколицые не дошли даже преграды, попробовали по примеру противника покидать камни — вышло не очень удачно — и вернулись обратно. Наверное, просто надоело им стоять на одном месте.

— Бу-бу-бууу… — гудение шел с сзади.

Эзуми встрепенулся, звук рога Энку он слышал много раз, а значит, Эссу скоро будет здесь. Но как они могли так быстро успеть сюда из каньона Гррх? Похоже, это не понимал и Энзи, настороженно взявший в руки копье.

Новость Эхекки о приходе длинноногих заставила бросить все дела по подготовке к Долгой дороге. Навстречу движущемуся в каньон каравану срочно отправились все, кто мог. Даже лесовики, от работы которых зависело, когда они смогут отправиться в путь. Андрей ругал себя за то, что недооценил всей сложности передвижения с женщинами, детьми и тяжелым грузом. Знал же, что саней у прибрежных жителей почти нет, а значит, им придется тащить все на себе. И какова при этом будет скорость передвижения. А если бы Энзи не додумался поставить заслон и не отправил остальных налегке, опередив, таким образом, нападение темнокожих? В этом случае история семей длинноногих скорее всего завершилась бы. Пусть станет ему уроком, что передвигаться с отрядом мужчин это одно, а вот попробуй сделать это, когда с тобой еще и все члены семьи.

Увидев издалека валяющиеся на льду реки тела длинноногих Андрей поначалу похолодел. Но вроде зашевелились, когда услышали рог Энку. Он вздохнул с облегчением. Оказалось, что они шли всю ночь и просто свалились от усталости, ожидая подхода остальных. Караван сильно растянулся, они потом долго собирали отставших, которых отправили на санях в каньон, и только после этого он отправился на помощь к длинноногим оставшимся в заслоне.

И все-таки Лэпу сделал чудо-сани. Даже Энку оценил, который поначалу побаивался на них передвигаться. По льду реки, да еще по спуску, они неслись просто с невероятной скоростью.

— На этих санях и Брр можно догнать, — вынес свой вердикт Энку, который останавливался, чтобы время от времени дать сигнал своего рога.

— Это если он по льду реки будет убегать, в степи так разогнаться не удастся. И зачем тебе Брр, чтобы съел тебя? — Эхоут не упустил случая подшутить над большеносым.

Они едва не влетели на всей скорости в заслон длинноногих. Очень уж неожиданно он появился. Хорошо поставили, на месте, которое практически не просматривается и его нельзя обойти. А в случае надобности можно построить еще одно укрепление выше по течению. И бревна от разбившегося плота в «Общем походе» плота пригодились.

— Мы ждали вас завтра, — на лице Эзуми была написана искренняя радость.

— Нам помогли сани Лэпу, на льду они разгоняются быстрее чем бежит Брр.

Новость, что женщины и дети благополучно добрались до своей цели, сняла тяжелый груз с души охотников длинноногих. Можно уходить, прекратив это бессмысленное стояние на реке по большому счету закончившееся ничем. Убитый в первый день темнокожий, несколько раненых стрелами и камнями с обеих сторон, вот и весь результат. Но не последуют ли темнокожие за ними, если они покинут свое укрепление? Андрей, движимый любопытством, взобрался на баррикаду, где уже стояли Энку и Эхоут. Пожалуй, мужчины девятиглавого племени были организованнее, чем пришедшие из-за Большой реки узколицые. Те не стояли как стадо быков, рассматривая противника с расстояния доступного для стрелка из лука. Нет, они не нападут. Не сейчас.

Словно прочитав его мысли, кроманьонцы потянулись вниз по течению реки. Стояние на реке закончилось вничью.

— Бу-буу-бууу… — проводил их звуком своего рога Энку.

Больше, они их, наверное, и не увидят. Их ждет Долгая дорога.

— Гррх, — прокричали они им в спину.

Вот зачем, спрашивается, было загружать вещами сани так, что теперь их и сдвинуть тяжело. Нет, будь это волокуша, проблем бы не было, но небольшое творение Лэпу грозило в любую минуту развалиться под грузом шкур, рыбы и бог знает чего еще, что домовитые длинноногие не захотели оставлять на льду реки.

— Что такое бегемот, Эссу? — толкавший сани Энку вытер льющийся по лицу пот.

— Это зверь величиной с однорога, только он в озерах живет, а не на суше — в местах, где всегда тепло и вода никогда не замерзает.

— Разве есть места, где всегда лето? — от удивления Энку остановился.

— Есть и такие, но мы никогда туда не попадем.

Большеносый надолго замолчал. Размышляет.

— А может это и есть тот самый Другой мир?

— Нет Другого мира, я уже говорил тебе.

Энку многозначительно хмыкнул, словно утверждая: «Ты говори, а мы то знаем, как там на самом деле обстоит дело».

— И где, Ахой, обещанные тобой грэли? — «самый мудрый» не выглядел огорченным, скорее на лице его читалось недоумение.

— Они ушли в каньон, как я предполагал.

— Почему же ты так решил, я думал, что они завернут к морю и отправятся на Закат.

— Им на помощь пришли грэли из ущелья, я видел их. С ними был и грэль, который побывал у нас в плену. Они как-то узнали, что мы нападем и перекрыли нам путь. Мы могли их убить, но тогда умерли бы и многие из наших родов.

— Тогда ты поступил мудро.

Ахой заколебался, но все-таки сказал.

— Это Авхай настоял. Если бы он не любил так сильно поесть и спать в своем шатре, то стал бы хорошим вождем.

Высокий охотник давно ушел из шатра, а старик все молчал. «Самый мудрый» из рода Оленя терпеливо ждал, не прерывая тишину, пока он подумает.

— Они уходят.

— Они уже ушли, грэли с реки без берегов.

— Не только они, но и грэли с короткой бородой из ущелья тоже уйдут. Вокруг каньона нет столько дичи, чтобы могло прокормиться несколько семей. Они вместе собираются куда-то еще — для грэлей, на которых напал Ахой, каньон это только временная стоянка, место общего сбора. По этой причине они туда и завернули, а не отправились прямо на Закат. Нам не нужно на них нападать, на этой равнине скоро не останется грэлей.

Как не странно, в голосе «самого мудрого» не было радости.

— Но мужчины всех родов уже пришли сюда, поздно отменять охоту на грэлей.

— Да, это так.

— Папа, а как выглядит бегемот? — Имела со своим вопросом подбежала не вовремя, как раз когда он проверял степень просушки мяса в Доме Гррх. Но все равно ведь не отстанет. И надо же, с собой у нее совершенно случайно имелась доска с глиной, которую школьники использовали в «школе» на уроках.

Художественными талантами Андрей никогда не отличался, поэтому бегемот в его исполнении получился довольно страшным — с открытой пастью, огромными клыками и недобрым взглядом маленьких глазок. Дочь аж взвизгнула от восторга.

— А где его шерсть?

— Нет ее.

Кажется, не поверила. Схватила рисунок и куда-то убежала.

Андрей продолжил обход залов Дома Гррх. Мясо, подсушенное еще осенью, по твердости напоминало камень. Тонкие куски можно было легко сломать руками, в местах слома в образовались мелкие крошки. И весит мало и питательность высокая. А если совсем размельчить, то еще можно дополнительно место сэкономить, пусть на вид и будет не очень, но в случае крайней нужды поддержит их силы. А вот последние партии мяса еще сыроваты, дней пять-шесть еще нужно, пока дойдут до готовности.

Мимо него то и дело сновали длинноногие, которые таскали на верхнюю равнину детали саней. Преследовавшая их проблема нехватки рабочих рук исчезала с их приходом. Когда вышел на свежий воздух, то услышал голос Старшей, распекавшей кого-то. Как оказалось, кучи срезанного жира не успели растопить для светильников.

— Стой, зачем его растапливать?

Старшая не поняла вопроса. В самом деле, а чем светильники заправить?

Но у Андрея возникла другая идея. Зачем жир быков пускать на светильники, когда у них достаточно осталось не такого вкусного от мамонта. Лучше уж тогда раскрошить пересушенное мяса и залить его жиром. И ягод можно сушеных добавить для вкуса.

— А где его хранить, если всем раздать, то его быстро съедят.

Положим в отдельные сани, а раздавать будем только в случае крайней нужды. Одного куска мяса с жиром хватит на целый день охотнику.

В каньоне теперь и ступить было некуда. Пода дошел до стены Андрей то и дело укорачивался от несущихся куда-то детей, или спешащих куда-то взрослых. Нашел на ней Энку. Ему, с его любовью к одиночеству, не нравилось наступившее многолюдье, спасался от него на стене. Но ничего, скоро они двинутся в Дорогу и не будет иметь значения, кому что нравится.

— Семья из под Белой горы так и не пришла в каньон, Эссу, а с появлением новой луны на небе мы уйдем отсюда. Этот рыжий опять обманул тебя.

— Это их выбор, Энку. Нельзя кому-то помощь против его воли.

А вечером он пришел к Эхекке.

— Отправляйся к Белой горе, скажи им, что мы будем проходить у «Трех зубов» через десять дней после появления новой луны.

Он даст им еще один шанс.

— …И тогда грэль с такой силой метнул свое короткое копье, что оно пробило горло «носорогу» стоявшему прямо передо мной, — Ахой поморщился. Никогда не сталкивавшиеся с грэлями узколицые мужчины после «Стояния на реке» распространяли всякие небылицы. — А ножи у них такие острые, что ими одним ударом можно перерубить палку любой толщины.

Ножи у грэлей и в самом деле острые, несколько штук даже достались мужчинам девятиглавого племени в качестве трофеев, но затерялись во время бегства от «безумной болезни». Надо сказать «самому мудрому», чтобы завтра перед отправкой мужчин племени на охоту на грэлей притушил их страхи.

— Хррх..

«Самые мудрые» семей племени рассыпали красный порошок на собравшихся мужчин. К вечеру этого дня они достигнут реки, а затем по ее льду пойдут прямиком в ущелье, в которое сбежали прибрежные грэли.

— Даже на Большую охоту никогда не собиралось столько мужчин, — Авхай окинул взглядом движущуюся толпу охотников племени узколицых, которая заполонила равнину. — Но если грэли опять спрячутся за камнями и деревом, то поможет ли нам это?

— На этот раз мы проникнем в их каньон, им не спастись, — Ахой уже укрепился в мысли, что стена семьи грэлей на этот раз им не поможет. Надо только захватить ее с наскока.

Заблудившийся на охоте Эссу пытался догнать уходящих по равнине вдаль людей, которых углядел с высокого холма. Но при попытке спуститься в степь ноги не держались на скользких камнях, он падал, поднимался, покатился по склону вниз. Наконец он добрался до следов, которые оставили проходящие. Следы, много следов, тяжело будет заблудиться, он догонит по ним неизвестных охотников и найдет дорогу домой. На следующем шаге он провалился в занесенную снегом яму и, растянувшись на снегу, уткнулся носом прямо в притоптанный снег. На оставленных обувью неизвестных следах он разглядел нанесенный на подошву рисунок в виде елочки.

Давно не приходил Эссу во сне, Андрей тихонько, стараясь не разбудить Эсику и детей, вышел из шатра. Позднее зимнее утро встретило привычным мелким снегом и холодным ветром. Скоро между шатрами и землянками замелькают проснувшиеся люди, станет шумно, поэтому Андрей отправился обдумать увиденное на стену каньона, где уселся на ее краю, свесив ноги в обрыв.

Интересно, сколько у них осталось времени. Раз уж Эссу увидел идущих по их душу кроманьонцев, то не больше несколько дней. Достигнут реки и поднимутся тем же путем, каким пришли к ним длинноногие. Да еще не обремененные женщинами и детьми. Уйти сейчас? Так их быстро догонят, следы такого количества людей не скроешь. Не ко времени темнокожие отправились в поход на них.

Рядом мягко приземлился на камень Энзи, а за ним притопал и Энку.

— Эсика искала. Следы вели сюда, — Энзи, как всегда, лаконичен. Теперь ждет пояснений.

— К нам идут темнокожие.

Прониклись. А откуда он это знает, никто не спросил. Слушают дальше.

— Лесовики не успели изготовить нужное количество саней. И даже если прямо сейчас мы начнем укладывать мясо, рыбу, шкуры и другие вещи в сани, то сможем уйти только через день.

— Так чего мы сидим, пора начинать, — Энку вскочил на ноги. А лесовики пусть поработают еще и сегодня, а потом переходят из ущелья в каньон.

— Уйдем путем, который разведал Энзи, на равнине нас легко нагонят.

— И на верхней равнине нагонят, если мы не закроем проход.

— Надо обрушить стену, ведущую в малый зал, а сам проход завалить камнями.

На стоянке семьи Гррх царил хаос. Никто не хотел оставлять ничего из вещей на старой стоянке. Облезлые шкуры криворога, горшки с отбитым горлом, балки для шатров — все могло пригодиться. Андрей остановил Эрру, который надрываясь, тащил камни для плавильной печи. Ну, куда их, и для еды места нет. Хорошо еще, что часть длинноногих заранее поселили на верхней равнине, иначе в пещере образовалась бы пробка. Так продолжалось до тех пор, пока Старшая железной рукой не навела подобие порядка, жестко лимитировав груз объемом имеющегося на санях Лэпу короба. А в больших санях он не должен был выглядывать за приделанные борта. Вечером лесовики принесли изготовленные за день в ущелье детали последних саней, а завтра они их соберут уже на верхней равнине.

— Эссу, а ты не забыл, что сегодня Новый Год, — Старшая выглядела обиженной.

Андрей заколебался — до праздников ли сейчас. Но с другой стороны, каньон стал их домом на несколько лет, именно здесь родилась семья Гррх, каждый камень в нем стал для них родным — и «школа», и «дагар» с ручьем, и пещера Гррх, и земляничные поляны. Надо бы и в самом деле попрощаться с этим местом.

— Женщины уже готовят еду, есть подарки для детей, осталось украсить ель.

Эту песню любили все. Загрустила Эсика, вспоминая отца, затихли длинноногие, которые потеряли в «Общем походе» своего авторитетного охотника, ну а Энку, так вот же он, отмеченный двумя шрамами.

— Эссу, пора, — Старшей не терпится одеть диадему. Но сначала Эхоут и Асила.

Похоже, что Старшая забыла предупредить темнокожую, очень уж у нее запуганный вид был, когда ее вытолкнули под свет факелов к Эхоуту.

— Сегодня Асила становится женщиной мужчины из семьи Гррх, вы все видите это. Отныне и она входит в нашу семью.

— Да живет семья Гррх.

Андрей надел ей на голову диадему с висюльками из растаявшего камня, ожерелье и стилет. Эхоуту он подарил еще один нож из растаявшего камня с ручкой из бивня мамонта. Эрру постарался.

— Старшая, которая говорит женщинам семьи Гррх, что они должны делать, становится женщиной Лэпу.

Старшая засияла, все-таки она подросток, пусть и наделенная от природы на редкость развитым умом. Разве что не подпрыгивала от радости, когда он надевал ей диадему и ожерелье, а после вручил уже подарок от себя — нож с изображением совы, который заранее заказал мастерам.

— Каньон был местом, где родилась наша семья. Но теперь нам нужен новый дом, который мы обязательно найдем. Мы отправимся туда уже через день, и о том, как мы ушли в Долгую Дорогу, когда-нибудь будут рассказывать у костров наши потомки.

— Да живет семья Гррх!

Расскажи нам «Сражение», Эссу. Это была наша первая драка, — сытый Энку хотел услышать свою любимую песню. Увидел, что Упеша достал ленмену.

Всего одного дня им не хватило, чтобы перенести оставшиеся вещи на верхнюю равнину, завалить проход в пещере Гррх и отправиться наконец в Долгую Дорогу. Неприятную новость принес Эхоут. Проверявшие выставленные силки подростки увидели вдали множество костров по обеим сторонам реки. Обычным шагом охотника оттуда можно дойти до каньона за половину дня. Темнокожие, больше некому. Вовремя лесовиков убрали из ущелья, могли попасть в западню. А теперь придется отвлечь самых сильных мужчин на охрану стены. Ничего, они обломают об ее камень свои зубы.

За прошедшее со времени битвы за каньон год стену сильно укрепили. По краям соорудили башенки, откуда лучники могли пускать стрелы в бок нападающим, по всей ее длине, как и хотел Андрей, построили мерлоны из сложенных камней, площадку над стеной расширили, теперь там могли прятаться сразу несколько метателей коротких копий или лучников. Единственным уязвимым местом оставалась выдолбленная в камне лестница. Ну а куда без нее, надо же как-то переходить из каньона в ущелье и дальше на равнину. И завал из поваленных деревьев перед ней не сделаешь, самим будет мешать, а то еще хуже, послужит он укрытием для противника. Но и в вверху лестницы можно сделать дополнительный зубец и обрушить его в случае опасности. Хоть что-то. Пусть идут.

Они и шли. На снегу у выхода из ущелья обнаружились множество свежих следов, Ахой надеялся, что они поймают неосторожных охотников грэлей еще до того, как достигнут каньона и наскоком займут стену. Тогда грэли окажутся в ловушке, но, увы, в ущелье они увидели только срубленные каким-то способом стволы толстых деревьев, на каждое из которых мужчине его рода пришлось бы потратить целый день. И что интересно, нет характерных следов от работы рубилом в виде углубления на пнях. Срез почти ровный.

Так и дошли почти до самой вогнутой полумесяцем стены. Охотники не сразу и поняли, что они достигли своей цели, а когда Ахой объяснил, что им нужно подняться на нее, то это вызвало страх. Стена подавляла необычным видом и выглядела совершенно неприступной, если вдруг кто-то вздумает ее оборонять. Сбоку была видна лестница, но вверху ее запирал зубец с рост мужчины, собранный из плоских камней. Можно по одному ползти по центру, она не отвесная, но тогда тебя проткнут копьем сбоку.

— Зачем ты привел нас сюда, Ахой? — в голосе Авхая проявились непривычные для него злые нотки. — В этом месте не имеет значения, что нас гораздо больше чем грэлей, все повторится как в стоянии на реке- мы будем кидать стрелы, пока они не закончатся, а они короткие копья.

— Если мы займем стену сейчас, поднявшись по лестнице, то грэлям уже никто не поможет. Прошлой зимой нам это почти удалось, не хватило самой малости.

— Бу-бу-бууу…

Их ждали. Между зубцами появилась коренастая фигура с рогом настоящего быка в одной руке и серебристым топором в другой. Скоро стена заполнилась, грэли с любопытством смотрели на собравшихся внизу темнокожих.

— Если однажды нападение не удалось, то и при повторении в том же месте оно снова не удастся. Мы сможем перебить грэлей, если встретим их ищущими зверей на наших землях, потому что нас больше. Но в этих скалах нет разницы, сколько нас и сколько их.

— Они всегда бежали, когда видели нас, а мы их догоняли. Так было всегда, сколько я себя помню: в горах, когда мы загнали их в бесплодные скалы, на равнине, где они прятались у реки без берегов и только здесь прошлой зимой они не стали прятаться, а дрались на стене.

— Перекроем им выход и подождем, пока у них закончится еда. И пусть охотники осмотрят ущелье, возможно, есть еще путь в каньон, помимо этой стены. Ее нам не преодолеть.

Энку скучал. То ли дело было прошлой зимой — стена была залита кровью, на самом ее краю тогда установили кол, на котором торчала высунув язык отрубленная им голова мужчины из девятиглавого племени. А эти узколицые, собравшиеся под стеной вроде и не собирались идти на штурм. А ведь он предвкушал, с каким шумом обрушится на них сложенная вчера у лестницы каменная стена. От нечего делать, поставил кривую палку, на том же месте, где раньше находился шест с головой. Понравилось. Приделал еще палки, которые изображали руки и ноги, а вместо головы собрал снега, как это делают дети. Увлекшись, отправил крутившегося рядом сына Иквы к Младшей за красным порошком и кусками от старой шкуры криворога., в которое и одел свое чучело, изображавшее темнокожего. Напоследок густо все вымазал красной краской. Красота. Снизу раздались вопли.

Появившийся на стене Эссу, который уже успел отослать половину мужчин со стены на переноску грузов — незачем терять время — сотворенное чучело одобрил. Убедившись, что ничего не поменялось, опять исчез по своим делам. Скука пришла снова.

Все шло как-то слишком гладко. Весь оставшийся груз уже перенесли на верхнюю равнину, там же находились у своих саней женщины, дети и мужчины длинноногих. Только изредка кто-то вспомнивший о закопанной в земле на голодный день крупной мозговой кости и, несмотря на запрет, возвращался забрать ее — в дороге пригодится. В каньоне остались только охранявшие вместе с Энку стену несколько мужчин, благо темнокожие никаких активных действий не предпринимали. Ничто не мешало им уже ночью перекрыть проход в малом зале, а затем завалить снаружи крупными камнями выход на верхнюю равнину. Но Андрей решил, что все это можно будет сделать утром следующего дня, вдруг кроманьонцы решатся на ночное нападение. Очень уж тихо они себя ведут. А заодно и проведет последнюю ночь в каньоне Гррх, где теперь тихо и можно, наконец, выспаться.

У выхода из ущелья мужчины узколицых поставили несколько шалашей. В одном из них сейчас собрались «самые мудрые», авторитетные охотники родов и Авхай с Ахоем. Последний старался держаться подальше, в тени, в конце концов, это была его идея с внезапным захватом стены, которая благополучно провалилась.

— Мужчины нашего племени говорят, что грэли хотят навредить нашим родам, они сотворили на стене мужчину нашего племени и он был обсыпан красным порошком по нашему обычаю, а к вечеру его голова растаяла и полилась как кровь. Сможет ли Хррх защитить нас от этого. Не пройдут ли теперь мимо этой равнины звери, не настигнут ли болезни людей на наших стоянках?

— Грэли не властны над людьми Хррх, они могут навредить только себе и себе подобным, но и не помешает принести в жертву Хррх грэля, а если его нет, то быка.

Ответ «самого мудрого» был встречен молчанием.

— Охотники рода Быка, которых я отправил поискать другой путь в каньон, нашли дорогу, по которой можно в него проникнуть. Она проходит по отвесному камню, поросшему лесом, и в одном месте можно спуститься прямо по ветвям деревьям до самой земли, до этого скинув вниз свои копья и луки со стелами, — Авхаю не терпелось похвастаться своей удачной идеей. — Мы сможем ударить сразу с двух сторон: и по лестнице на стене, и прямо из каньона. Они не выдержат такого нападения. Отправим мужчин уже ранним утром.

— Бу-буу-бууу..

Энку решил расшевелить темнокожих. С сожалением отметил, что они уже привыкли к его рогу. Раньше они испуганно озирались, услышав непривычный звук, а сейчас даже не обернулись, продолжают, что-то мастерить там внизу. На стене осталось всего несколько человек, все остальные уже на верхней равнине ожидают их прихода.

— Пора нам, Энку, пока они не поняли, что стену никто не охраняет, нам нужно успеть покинуть каньон.

— Хррх..

Вокруг начали падать запущенные снизу стрелы. С чего вдруг кроманьонцы решили пострелять. Неужели собираются в лоб атаковать? И в самом деле, с полсотни темнокожих направились к лестнице. Не маловато ли для штурма?

— Кидайте короткие копья.

Андрей злился. В замешкавшуюся на скользкой лестнице толпу полетели несколькодротиков. Послышались крики. Короткое копье нашло свою цель. Вперед не идут, но и не возвращаются назад. Словно время тянут для чего-то. Показался противнику между зубцами, пусть разглядывают, ответом были крики и несколько стрел перелетевших через стену.

— Бросайте в них камни!

В темнокожих полетели булыжники. Никто не любит, когда его избивают без возможности дать сдачи. Нервы у кроманьонцев не выдержали и они бросились вверх по лестнице.

— Гррх! — Энку смог все-таки обрушить на них сложенную вчера каменную стену.

Грохот был страшный, пусть никого и не придавило, но результат был достигнут — кроманьонцы прекратили свой странный штурм и вернулись в ущелье.

— Быстрее, пока они не полезли снова, Андрей решил использовать временную передышку для бегства.

Защитники стены оставили ее и побежали в сторону пещеры Гррх, на ней осталось только одинокое безголовое чучело кроманьонца, легкий ветерок покачивал его и оно словно в недоумении спрашивало, куда это все вдруг подевались.

— Где они все? — исхудавший за время похода Авхай все-таки решился спуститься в каньон по пути, который разведали мужчины рода Быка. Стена должна была находиться на закат, куда они сейчас и направлялись прямо по замершему ручью. Там сейчас имитирует штурм Ахой с охотниками из других родов. Но вокруг стоянки должны быть люди и их следы. В каньоне же ничего этого не было. Вот не бывает такого, чтобы все сидели в своих шатрах и землянках, оставив без внимания территорию вокруг стоянки. Кто-то идет на охоту, дети и женщины собирают подмерзшие ягоды калины и ищут сухие дрова. Да мало ли дел, которые требуют покинуть уютное место у горящего костра. А сюда, похоже, после прошедшего позавчера снега так никто и не прошел.

— Следы!

Это была не просто натоптанная тропка, а целая дорога, словно день за днем сотни людей тащили по ней тяжелые грузы. И была она сейчас совершенно пуста. Вот не любил Авхай подобные загадки, для этого существуют «самые мудрые», которые должны разъяснять непонятное другим. За это, собственно, они и получают лучшую часть добычи. Он направился прямо по дороге, которая привела их в пещеру. У них не было с собой факелов, поэтому едва сунувшись вовнутрь, тут же вылезли обратно.

— Идем к стене, — уж она точно никуда не делась.

— Грэли!

На них бежали несколько грэлей, которые держали в одной руке что-то странное из плетенного дерева, а в другой направленные на них копья с серебристым наконечником.

— Гррх!

— Бежим! — команда Авхая запоздала, все и так пустились наутек. Только несколько замешавшихся охотников рода Быка были сметены с дороги, словно деревья весенним потоком с гор. Грэли нырнули в пещеру, которая, видимо, служила им домом. Через некоторое время наблюдавшие издалека за пещерой мужчины Быка увидели, как она выдохнула пылью, словно ожила на некоторое время.

— Уходим, — терпение Авхая окончательно лопнуло.

На краю стены покачивалось безголовое чучело. «Самый мудрый» наблюдал, как Ахой готовит мужчин племени к очередному прорыву наверх по заваленной камнями от рухнувшей стены лестнице. Что-то было не так. За все время, которое он находился здесь, между зубцами не мелькнул ни один грэль.

— Пусти стрелу на стену, — сказал он одному из мужчин.

Никто не среагировал ни на первую стрелу, ни на вторую, ни на последующие. Западня?

Не он один чуял неладное. И когда на стене появились силуэты людей, то все вздохнули с облегчением — понятный враг лучше неизвестной ловушки.

Находившиеся на стене люди начали кричать им и размахивать руками. «Самый мудрый» узнал одного из них.

— Авхай.

«Самый мудрый» терпеливо ждал у входа в пещеру, куда зашли с факелами мужчины узколицого племени.

— Большой зал и остальные свободны, а один из малых проходов завален камнями, — Авхай стряхнул пыль со своей одежды. — Через него они и бежали. Тебе надо бы посмотреть, там что-то странное на стенах и потолке.

— Они не бежали, а покинули эту равнину.

«Самый мудрый» вошел в пещеру. Вся она была покрыта рисунками медведей. А в одном месте, почти у самого пола, был нарисован странный зверь с открытой пастью и клыками.

Проход наверх завален, уставшие ожиданием длинноногие оживленно готовились толкать сани. Энзи отправился вперед, показывать дорогу. Андрей усадил в сани Эсику с сыном и Имелой, а сам приготовился толкать сани, ожидая, когда начнут движение стоящие впереди. Прощай, каньон.

— Ну что, в путь- дорогу!

— В Долгую Дорогу, — ответила Эсика.

Караван жил своей насыщенной внутренней жизнью. То он полз по снежной равнине со скоростью сытого питона, то останавливался по непонятной причине на час и более, а то вдруг без всякой видимого основания ускорял своей бег. Андрей был вынужден признать, что сейчас является обычным звеном этой гусеницы-переростка — идут все, и он идет, стоят — и он вынужден подчиниться общему ритму. Контроль над происходящим полностью утрачен. На остановках подмерзшие без движения в санях дети начинали разбегаться по окрестностям, матери и старшие браться и сестры ловили их и, надавав оплеух, возвращали обратно. Если так пойдет, то половина отправившихся в Долгую дорогу потеряется еще до того, как они дойдут до Большой реки. Это еще хищников нет на этой равнине или кроманьонцев.

За световой день они не прошли и половины пути до разведанного Энзи перехода через ущелье. Начало темнеть, оставив Эсику с детьми, Андрей пошел искать причину происходящей анархии. Встретил растерянных Эзуми и Энку. Тоже не знают, что делать — много незнакомых людей, не успевают контролировать неизбежные мелкие происшествия и вызываемые ими остановки. Их нашли Старшая с Лэпу, в глазах такое же замешательство. Поднялись выше по поляне, чтобы виден был весь поезд из саней. Теперь он напоминал огненного змея — вылезшие из саней одновременно зажгли костры для приготовления пищи. Воздух заволокло дымом от сырых дров. Если их не увидят, то уж точно унюхают. Одного костра на несколько саней вполне достаточно, и дрова сэкономят и меньше внимания привлекут. Все смотрят на Андрея, ждут его решений. А что он скажет, нет у него опыта подобных переходов и готовых рецептов по прекращению складывающегося хаоса тоже нет. Но хоть какое-то подобие порядка навести надо.

— С рассветом подойдите все к моим саням.

Бульон приготовленный из не до конца высушенного мяса мамонта имел странный привкус, на взгляд Андрея не очень приятный, но зато хорошо согревал. Имела с Эсикой морщились, но все доели.

— Бык вкуснее, — вынесли обе свой вердикт.

— Мясо быка мы будем есть, только если совсем еды не останется.

— Эссу, нельзя ли готовить, когда солнце еще высоко, тяжело детям целый день не есть до темноты, они мерзнут.

— Тогда придется разводить костры дважды в день, а это займет много времени.

— Вечером можно варить ягоды, чтобы согреться.

Давно уснула в коробе саней Эсика с маленьким Эритом и Имелой, а Андрей устроился около костра. В голову лезли всякие глупости о запланированной неудаче затеянной им авантюры. В первый день они прошли путь, который взрослый охотник не торопясь покроет за пять раз меньшее время. А сколько таких дней им предстоит? А уж что произойдет при нападении? Если темнокожие набросятся на голову колонны, то в ее середине об этом и не узнают, настолько они растянулись. Похоже, что необходимо разбить отряд на отдельные части, назначить ответственных за них мужчин и как-то наладить систему оповещения о случившихся происшествиях.

У костра мелькнула тень, рядом с ним уселся Энзи.

— К полудню мы дойдем до ущелья, надо будет к тому времени перекинуть деревья через каменные столбы, иначе мы застрянем на этой равнине.

— Я отправлю с тобой Лэпу и лесовиков. Подожди здесь до утра.

— Надо подумать и над тем, Эссу, чтобы одни сломавшиеся сани не останавливали всех.

Караван, который должен был двинуться в путь с наступившим рассветом все еще стоял на месте. Уставшие сидеть без дела в санях дети вылезли из них и разбежались по окрестностям, вызывая раздражение своих матерей, которые не понимали причины столь долгой задержки. То и дело в середину их санного поезда вызывали то одного, то другого мужчину из семей длинноногих или Гррх.

Андрей не стал изобретать велосипед и скопировал привычную для его времени пирамидальную систему управления, которая уже была частично использована в семье Гррх, где назначались ответственные за определенные направления.

После обсуждения предложений Андрея караван решили разбить на отдельные отряды по десять саней, за каждый из которых должен был следить один охотник, отвечающий за наличие в нем еды, шкур и всего необходимого в дороге. В свою очередь он входил в более крупный отряд из тридцати саней, следить за которым должен был один из трех охотников по выбору. Он же должен был добиться того, чтобы идущие впереди или позади отряды всегда находились в поле зрения. Более крупное разделение Андрей счел неразумным, запутаются и сами начнут теряться. В случае необходимости мужчина, отвечающий за тридцатисанный отряд, мог обратиться за помощью к рожденному прямо здесь Совету Долгой Дороги, в который вошли Энку, Эзуми, Эшунка, Энзи, Эхоут, и Старшая, как та, которая говорит женщинам, что им надлежит делать.

И как их всех запомнить? Назначить охотников отвечающих за санные отряды, состоящие из представителей семей длинноногих, Андрей доверил Эзуми. Лучше знает способности своих людей. Теперь же наблюдал мельтешение незнакомых лиц, с каждым из которых Эзуми или его брат направлялись к формируемому отряду и обратно.

— Дэсте, дэсте, — послышалось Андрею. Что за «дэсте» такое?

Эзуми пояснил, что так длинноногие называют отряд мужчин, отправившийся на равнину добыть зверя. А теперь и санный отряд.

Сани тоже пришлось переставить — все хотели находиться рядом со своими близкими — что добавило беспорядка. К полудню потянуло дымом, проголодавшись, людиначали разводить костры для приготовления пищи — стало очевидно, что сегодня они уже никуда не пойдут. День пути потерян. Может и к лучшему, есть время оценить нововведения, чтобы не пришлось проводить срочные коррективы в дороге.

— Сани мастеров и Младшей поставим в середину. В них все ценное — наконечники из растаявшего камня и горшки. Они еще и разделят дэсте длинноногих между собой, — Эхоут, не умевший сидеть на одном месте, уже успел обойти весь караван по кругу.

— Я тоже буду держаться рядом с ними. А ты побудь впереди вместе с Энку, там сложнее всего, потому что нужно самим искать проходимую дорогу — остальные двинутся по вашему следу. Хорошо бы, сделать смешанные десятисанные дэсте состоящие из людей, которые родом из разных семей, но пока еще рано.

— Через несколько зим, Эссу, они и сами забудут из каких они семей, а затем, как и я, превратятся в людей Гррх.

— Думаю, одного вечернего костра на десять саней достаточно, мы слишком бросаемся в глаза.

Сбор Совета Долгой Дороги продолжился после полудня. Андрей увидел, как прикрепленные к десяткам мужчины обсуждают детали введенных Советом перемен. А у него вызрели дополнительные предложения.

— Если в дороге идущая впереди дэсте остановилась, то тоже самое должны сделать и остальные, иначе все они смешаются и будут мешать друг другу.

— Но надо выяснить и причину остановки, а как это сделать?

— Можно спросить мужчину, который следит за тридцатисанным дэсте, а он сообщит кому-нибудь из Совета. А когда будет время, мы сделаем сигнальные рога, как у Энку, только поменьше, и отдадим их в каждый отряд.

— Дай сюда! — «самый мудрый» забрал небольшой горшок с отломанным горлышком и трещиной по всей поверхности у молодого охотника. Теперь крутил его в руках, пытаясь понять предназначение странного предмета. Много странных вещей нашли они на стоянке грэлей и вот еще одна. Рисованные на черном фоне рыжие медведи косили на него глазом с выпуклого бока, он не мог не признать, что выглядят они как живые. На дне горшка он заметил следы копоти, неужели его можно использовать вместо кожаного мешка, который применяется для варки мяса. Но из какого мягкого камня его можно так вырезать, ему такой был незнаком. Вернув охотнику его трофей «самый мудрый» отправился в пещеру грэлей.

Мужчины племени узколицых уже успели разобрать рухнувшую стену и он прошел в малый зал. Выход, через который грэли его покинули обнаружили довольно быстро, но он был закрыт снаружи как пробкой огромным камнем — не вытащить, разве что стену долбить вокруг него, чтобы сам вывалился. А если его придавливает еще один камень? Зря потеряют время.

Это уже понял и стоявший с мрачным видом у входа в пещеру Ахой.

— Мы сможем догнать их, если обогнем ущелье со стороны заката.

— А ты знаешь, куда они направились? На закат, восход, а может быть в горы?

— Нет, но мы узнаем.

— Зачем, грэли покинули равнину. Пусть мужчины возвращаются каждый в свой род и сообщат, что грэли испугались охотников племени узколицых и ушли навсегда.

Ахой чувствовал себя обманутым, вроде и противник повержен, но нет ни грэлей, которых можно отдать Хррх, ни шкур, ни запасенного ими мяса.

А вот кто был рад бескровной победе, пусть и не принесшей трофеев, так это Авхай. Движимый любопытством он собрал осколки разбитых горшков, подобранных на месте мастерской пролитых капель растаявшего камня, а теперь с любопытством рассматривал потерянные кем-то разноцветные бусинки. Точь в точь такие же, как на ожерелье у Ахоя, найденном незадолго до появления «безумной болезни» в девятиглавом племени. Неужели кто-то обронил их в спешном бегстве? «Самый мудрый» рассмотрел их получше. На каждом из мелких камешков был едва заметный изъян. Нет, их не потеряли, это обработанные бусинки, которые сделавший их грэль счел не подходящими для украшения. Ожерелье изготовили именно здесь, в этом каньоне.

— Значит, это был все-таки ты, грэль — старик вернул камни Авхаю. — Мы возвращаемся. А я пойду с вами к «Трем камням» в род Быка.

Скоро они оставили за спиной стену каньона, на которой все так же поскрипывала от ветра чучело без головы.

— Держи его, — женщина едва успела выхватить из коробамалыша, когда сани рухнули вниз.

— Третьи уже на этом месте, это чудо, что до сих пор никто не разбился, — Андрею оставалось только подсчитывать в голове потери. — А что делать, если нельзя перекинуть настил из бревен шире столба, на который он опирается.

Из-за узкого столба посреди ущелья, который к тому же был еще и повыше остальных, переход затянулся на два дня. Лесовики быстро соорудили мост, начав его, как не странно, с другой стороны ущелья. Сначала очистив от деревьев пространство для последней части конструкции на противоположной стороне ущелья, а уже затем продолжили по очереди сооружать пролеты из сосен, выросших на каменных столбах. Но в этом месте никак не получалось накинуть больше 5 стволов — как раз ширина полозьев — да еще приходилось толкать сани снизу вверх по шершавой коре, и не все с этим справились. После первых упавших саней на мост стали запускать только по одному — поэтому ожидающие своей очереди дэсте образовали целый городок, выстроившись в несколько рядов прямо у ущелья. Давка, скученность, запахи костров. Снег стал грязным от мусора. Сборище представляло собой прекрасную мишень для стрелков из лука.

Андрей обратил внимание на замершего Энзи. Как-то не похоже на него.

— Кто-то смотрит на нас, Эссу. Я уверен в этом. Но не могу определить откуда. Очень уж шумно кругом.

— Темнокожие?

— Будь это те самые темнокожие, которые заперли нас в каньоне, они бы давно напали. Мне нужно выбраться отсюда, чтобы понять, кто и откуда за нами наблюдает.

— Возьми с собой Эхоута и Энку, время у нас есть, на другую сторону все дэсте переберутся только завтра.

Все трое сразу же помчались вдоль ущелья в сторону гор. Андрей их понимал — мало радости стоять день за днем в такой толчее. Он бы и сам с удовольствием к ним присоединился, но кто-то должен следить за происходящим у моста.

— Что ты там мог увидеть, Энзи, до самых гор только птичьи следы встретились.

— Ты не видишь всего, Энку. Эти деревья, трава, камни — они все живые. Нужно уметь понимать, что они говорят.

— Как камень может быть живым? Ему больно, когда ты делаешь из него наконечник для копья?

— Это другое, — Энзи обрубил дальнейшее обсуждение темы.

Он чувствовал взгляд и никак не мог определить, откуда он исходит, пока не заметил в середине горы темное пятно, которого там не должно было быть.

— Там пещера.

Теперь они напоминали хищника, который, наконец, почуял добычу. Впереди бежали Эхоут и Энзи, за ними пыхтящий от усилий большеносый.

Энку едва не сшиб катящийся сверху камень, от которого с легкостью увернулись оторвавшиеся от него охотники.

Они окружили вход пещеру, который спрятался за стволами деревьев. И как Энзи умудрился его увидеть?

— Вылезайте!

Андрей смотрел как вертят в руках чаши для бульона приведенные мужчинами Гррх люди. Не могут сообразить, для чего они нужны. Хорошо еще, что в азарте охоты не перебили их, кто-то из прятавшихся в пещере мужчин узнал Энзи, хотя с их встречи в семье у Белой горы и прошло несколько лет. Это оказались спрятавшиеся в горах остатки семьи Граки — трое мужчин, пять женщин и четверо детей — нашедшие дорогу на эту безлюдную, изолированную долину. Потому их давно никто и не видел. И как только до сих пор не перемерли? Судя по тому, что дети все среднего возраста, младенцы у них не выживают. Да и оборванныя засаленные шкуры вместо одежды красноречиво показывали, что жизнь у них трудная. Люди семьи Граки молчали — такого количества людей в одном месте они и представить не могли и вогнало их в ступор.

Иква показала им, как пить бульон из чашек. Дети жадно рвали зубами жестковатое мясо. И что теперь с ними делать?

— Грака и ее мужчина не смогли уйти на Закат, потому что его убили недалеко от ущелья. После этого она жила в нашей семье, пока не стала женщиной охотника из под Белой горы, где и находится сейчас.

В ответ — молчание. Андрей вздохнул. Не понимают о чем он. И где Старшая, эти люди из семьи, в которой она родилась. Пусть разбирается.

Говорящая женщинам, что они должны делать так торопилась, что запыхалась от бега. Андрей с облегчением передал ей все связанные с обнаруженной семьей проблемы. Захотят, пусть присоединяются к ним, а нет — доживают отпущенное им удачей время на этой пустой равнине.

Последние сани пересекли ущелье только на следующий день. С грохотом попадали вниз сброшенные с каменных столбов бревна. Незачем оставлять путь возможным преследователям. По словам Энзи далее до «Трех зубов» дорога не такая уж и тяжелая. Андрею надоело находиться в середине каравана, оставив толкать сани одного из мужчин из семьи Граки, которых Старшая разбросала по саням семьи Гррх, помчался вперед, пока не нашел Энзи и Энку.

— Мы пройдем мимо озера, Эссу, где появилась новая стоянка темнокожих, не заметить нас они не могут, очень уж нас много.

— Вот именно, нас много. Они не посмеют напасть. А дальше и до Большой реки никто не живет.

И в самом деле, мимо озера они прошли спокойно. Не верилось, что их появление не обнаружили, скорее, решили не связываться. Для мужчин одной семьи они не по зубам.

Чем ближе они подходили к «Трем зубам», тем хуже становилось настроение Андрея. Окрестности холма были пусты. Нельзя скрыть местонахождение целой семьи — кто-то все равно подожжет костер, построит себе шалаш или отправится на охоту, оставив свои следы на снегу. Ничего этого не было.

— Рыжий опять обманул тебя, — Энку понял причину его озабоченности. — Семья из под Белой горы должна была уже несколько дней как находиться здесь.

— Мы подождем их.

— Нельзя ждать долго, пока всех нас связывает только необходимость держаться вместе в дороге.

— На третий день мы уйдем отсюда.

Создание временного лагеря оказалась задачей даже более сложной, чем необходимость придерживаться определенной дистанции между дэсте в пути. Неверно рассчитали требуемое для каждого отряда место и сани начали напирать друг на друга — наступила теснота. Пришлось дополнительно их растаскивать, что прибавило суматохи. Теперь — ждать.

— Грэли, они здесь! — Ахой не дал объесть «самому мудрому» сваренное ребро быка, где остались самые нежные волокна мякоти, примыкающие к кости.

— Ты знал, что они появятся, — до Ахоя стала очевидной причина, из-за которой старик решил вдруг посетить род Быка. — Почему же ты тогда отправил всех мужчин на их стоянки?

— Известно ли тебе, Ахой, почему племя узколицых перешло Большую реку? Им пришлось это сделать, потому что с восхода появляется все больше людей. И они поселились бы на равнине, даже если бы девятиглавое племя не убила «безумная болезнь». А если грэли уходят, то нужно убедиться, что это в самом деле так и не мешать им. Они не представляют, что их ждет.

— Надо сообщить «носорогам» и другим родам, что грэли у «Трех камней».

— Нет в этом нужды, ты слишком много говоришь о грэлях, а должен заботиться о людях племени узколицых.

«Самый мудрый» отослал чернобородого охотника. Но все равно, надо бы на всякий случай самому поглядеть, что они затевают.

Первым темнокожих заметил Эзуми, протянувший руку в направлении одного из холмов. Они не прятались, спокойно стояли на самом гребне. У подножия «Трех зубов» началась паника, которую притушили мужчины, отвечающие за свои десятисанные отряды..

Их всего-то пятеро, Андрей пересчитал кроманьонцев. Явно не на битву собрались. Ничуть не удивился, узнав в одном из них «самого мудрого». Этот старик с самого начала его появления в этом времени постоянно путался под ногами. И как не крути, по одному ему ведомой причине спас его от Ахоя, когда он был в плену.

— Отгоним их отсюда? Надо ночью обогнуть холм, на котором они находятся и напасть сзади — у Эхоута созрел план вылазки.

— Не стоит, они просто ждут, пока мы уйдем. Чтобы мы правильно поняли их намерения темнокожие и пришли малым числом.

Ночь прошла спокойно. А следующим днем к присутствию темнокожих настолько привыкли, что перестали обращать на них внимание. Андрей даже отправил Лэпу в не такой уж и близкий лес мастерить сани, взамен утерянных в ущелье. И белогорцам пригодятся, хотя надежды на их появление почти не осталось.

На следующий день кроманьонцы предприняли какой-то странный маневр. Старик в шапке и еще один охотник перебрались на холм, который находился посередине между их лагерем у «Трех зубов» и остальными темнокожими. И стали там, словно ожидая чего-то.

Хочет поговорить? Почему бы и нет. В каждой истории должна быть понятная точка, на которой она завершается.

— Энзи, пойдем со мной к ним, но больше никто, — Андрей остановил взявшихся за копья Энку и Эхоута.

— Ты, грэль, изменился, с тех пор, как мы расстались на Большой реке, — старик с любопытством рассматривал Андрея. — Куда вы идете? Стоит ли моему племени ожидать чего-то похожего на то, что принес ты девятиглавому племени? Вождь Авхай, стоящий рядом со мной хочет это знать.

Он раскрыл ладонь, на которой лежали обработанные камни, которые использовал Эрру для «подарка» темнокожим. Раскрыл его все-таки.

— Нет, вы можете быть спокойными, мы покидаем эту равнину и уходим отсюда навсегда.

Старик, кажется, удовлетворился ответом.

— На восходе вам будет тяжело, там живут многочисленные племена, которым уже не хватает места для охоты, — сказал он перед тем, как вернуться к остальным кроманьонцам. — Что он говорил? — Энзи не понял ни единого слова.

— Пожелал нам дойти туда, куда мы хотим.

Едва старик вернулся к своим, как они тут же не оборачиваясь ушли на закат. Ну что же, вот она и точка в истории их жизни на этой равнине.

— Люди недовольны, устали ждать, — Эхоут протянул руки поближе к костру, — холодает. А вчера гиена напала на ребенка, много костей вокруг нас раскидано, привлекает всякое зверье.

— Отправимся завтра, — Андрей и сам понимал, что бесконечно ждать появления белогорцев нельзя. Начнем разворачивать дэсте в походное положение, а то завтра провозимся с этим до обеда. Но и Эхекки тоже еще нет.

И все-таки они пришли. Под вечер того же дня, когда санные отряды уже выстроились на отдалении друг от друга.

— Как много людей, — Рэту растерянно смотрел на бесконечные ряды саней и суетящихся рядом с ними мужчин и женщин. — Мы все вместе могли бы снова освободить равнину для себя, вместо того, чтобы отправляться в неизвестность.

— Ты забыл «Общий поход» и чем он закончился? И большинство людей здесь это женщины, дети и старики, а не мужчины. Почему вы опоздали? — Андрей был раздражен.

— Мы шли дольше, чем думали, женщины и дети задержали нас в пути, и все пришлось нести на себе.

Андрей поостыл. Все-таки изначально Долгая дорога планировалась на следующую зиму, а не так уж и легко в течение нескольких дней сорваться с насиженного места, да еще без волокуш и саней.

Из-за появления семьи из под Белой горы пришлось формировать новые десятисанные отряды. В отместку за опоздание отправил их в хвост каравана, а сам перешел вперед, поскольку дальнейший путь до Большой реки был известен только ему.

— Эссу, а когда к нам присоединится семья Уони, — Младшая донимала его этим вопросом уже несколько дней. Запал ей этот голубоглазый «художник». Нашла Андрея впереди санного поезда и не собирается никуда уходить. Ждет.

— До них еще два заката пути, я договорился с Уто — это авторитетный охотник семьи «художников» — что они все могут пойти с нами, если пожелают, а не только Уони.

Рельеф изменился. Вместо ровной равнины с покрытой снегом травой толкать сани пришлось толкать между холмами по тесным проходам, усеянными булыжниками. Полозья противно скрипели, преодолевая очередной камень.

— Плохое место, Эссу, мы идем по узкой дороге, а если кто-то начнет кидать сверху камни или короткие копья, то мы не сможем ни убежать, ни вернуться обратно, — Энку нервничал.

— Энзи и Эхекка осматривают дорогу, прежде чем по ней пойдут остальные. И нас так много, что только совсем храбрый осмелится напасть. А скоро мы дойдем до реки, будет гораздо легче.

Проголодавшись, Андрей начал ковыряться в санях в поисках куска мяса. В руки попало что-то твердое и тяжелое. Развернул шкуру — красное рубило, которое он забрал у неандертальцев, которые жили за ущельем. После возвращения домой забросил в шатер и забыл о нем — зачем оно, если есть легкий нож из бронзы. А у Эсики, видимо, рука не поднялась оставить красивую вещицу в каньоне.

— Откуда он у тебя! — Энку вцепился в рубило обеими руками.

— Забрал у людей за ущельем, они еще строят шатры из камня.

— В прежние времена люди за ущельем иногда давали большеносым такие рубила за женщин, — Энку загрустил, вспомнил свою семью, погладил красноватый камень руками.

— Оставь его себе.

Холмы раздвинулись, они стали ниже, а пространство между ними шире. Скоро они совсем сгладились и они вышли на текущую с нагорья реку. Андрей повеселел, теперь-то они разбегутся, тем более двигаться предстояло вниз по течению.

Со стоянки семьи они ушли вдвоем — седой старик и юноша с большим мешком из шкуры криворога. Если бы кто-то не знал, что его рисунок уже находится на стене в Доме памяти, то сказал бы, что это мальчик.

Когда Уони принес новость, что семья Гррх отправляется в Долгую дорогу раньше, чем они договаривались, то Уто сообщил об этом всем мужчинам семьи. Ответ был однозначен — семья не уйдет в восточные земли вместе со «старыми людьми». О решении сообщил ему сам Уто. Голубоглазый юноша был огорчен, ему понравилось в семье Гррх. Принесенный им из семьи Гррх разрисованный горшок с медведями подержали в руках все мужчины и женщины семьи. А когда он показал, как в нем варить мясо, то это произвело неизгладимое впечатление на всех. С того дня горшок Уони стоял у шатра Уто, в нем варили мясо для детей.

— Ты мог бы отправиться с ними один, — это были его слова. — Но с тобой пойду и я.

— Почему? Ведь ты не дойдешь до восточных земель. Эссу говорил, что дорога займет много зим.

— Я долго прожил в нашей семье, свой рисунок в Доме памяти я оставил еще тогда, когда не родился отец твоего отца. Мне не так уж и много осталось. Напоследок, я хочу посмотреть, как живут другие семьи на этой земле и «старые люди». Иногда дорога интереснее цели.

В семье «художников» не было принято спрашивать, почему кто-то принял решение уйти из нее. И когда Уто сообщил всем, что покидает стоянку навсегда, а вместе с ним уйдет и Уони, то им дали с собой половину туши криворога, два копья и по каменному ножу. Учитывая, что горшок Уони остался в семье, это сочли справедливым. И вот уже несколько дней они терпеливо ждали появления «старых людей» недалеко от Дома памяти и находящегося рядом с ним логова старого Ррр. Эссу задерживался.

Хорошо все-таки передвигаться на санях по замерзшей реке. Словно в XXI веке перешел с разбитой грунтовки сразу на автотрассу с твердым покрытием. Средняя скорость тут же возросла — дети на санях закричали от восторга, а взрослые не всегда успевали вовремя среагировать на неожиданные остановки. Поэтому, когда Андрей остановился, увидев фигуры Уто и Уони, то не все успели притормозить и в него врезались идущие позади сани, а в них последующие — на реке образовался затор.

— Почему вы пришли вдвоем? Где остальные?

— Семья решила, что дорога «старых людей» не для нее. Уйти решились только я и Уони.

— Ррр, — подал голос старый знакомый, хромой пещерный лев живущий недалеко от Дома памяти. Но на открытое место не вышел, а вскоре и вовсе замолчал. Может, увидел Уто?

Тогда и смысла нет останавливаться надолго. Голубоглазый «художник» перешел в сани Младшей и Ам, а старик решил остаться пока в его компании.

Давно уже оставили они позади место обитания семьи любителей наскальной живописи, когда откуда-то издалека до них дошел обиженный рев льва. Прощался с Уто, что ли. Андрей так и не понял, какая у них взаимосвязь, во всяком случае, старик ни разу не проявил беспокойства от близкого нахождения хищника рядом с Домом памяти.

— Это вы хорошо придумали, Эссу, передвигаться на соединенных между собой стволах деревьях, даже мужчины не смогли бы идти так быстро, как делаете это вы с женщинами и детьми.

— Что он говорит? — встрепенулся Энку.

— Похвалил, что у нас есть сани.

— А тебе, Уто, придется выучить язык «старых людей», речь девятиглавого племени здесь понимаю только я.

— А тебе известен путь в Восточные земли?

— Нет, но я знаю, в каком направлении нам идти.

Скоро они добрались до места, где река делала резкий поворот в сторону гор. Именно на это место он вышел, когда сбежал от Ахоя и «старого мудрого» от Большой реки. Андрей остановился, очень уж удобно было двигаться по льду и не хотелось снова толкать сани по снежной равнине.

— Почему встали? — Энзи с Эхоутом не могли понять причины задержки. Река была такой же широкой без видимых препятствий, а до ночи еще долго.

— Можно и дальше двигаться по реке, я думаю, что она течет в Большую реку, больше неуда, однако путь этот мне незнаком. А можно туда же пойти через равнину.

— По льду удобнее, и дрова можно собрать рядом в лесу.

Андрей все еще был в сомнениях, пока сани как-то сами собой не пошли по реке. А будь что будет, куда еще ей деваться, кроме как впадать в Большую реку.

До темноты все было нормально, когда река вдруг резко нырнула между скалами в узкую теснину без берегов. Направиться туда Андрей не решился, пока еще есть возможность лучше переночевать на берегу.

Ночью задул ледяной ветер.

— Все холоднее и холоднее, в горах в этом году совсем криворога не стало, — появился Рэту.

— Если Большой зверь с осени задом к ветру стоит, который от реки без берегов дует, то и вся зима будет холодной, — озябший Энку забыл о своей неприязни к рыжему, и подлез поближе к костру. — А я сам видел на охоте, так оно и было.

— Детям холодно, которые в санях спят, там-то костра не разведешь.

Андрей вскочил на ноги и побежал в середину каравана. Сидит здесь, греется. А как там маленький Эрит, Имела, про это и думать забыл.

Эсика крутилась вокруг саней, а Имела сидела с малышом завернутым в несколько шкур у костра, на котором в горшке кипело варево из сушеных ягод. Горшок бы этот прямо в короб и грел бы их всю ночь, пока не остыл. Но куда его без крышки, да и большой слишком, разольется кипяток. Был бы он бутылкой…Стоп. Делали же когда-то для настоек Граки узкие горшки с длинным горлышком, да еще и с затычками из глины..

— Где Старшая?

На весь караван обнаружилась дюжина «бутылей». Одну Андрей забрал себе, остальные раздали в сани, где были младенцы возрастом до года.

— Все хотели иметь горшки для варки мяса, — пожала плечами Младшая. — Теперь горшки с длинным горлом можно наделать, только когда печь заново отстроим и глину найдем подходящую.

«Грелка», в которую налили кипящего отвару, медленно грелась, но и тепло отдавала почти всю ночь. Эрит, довольно посапывая во сне, прижался к ней. Как бы это не последние дети оказались, которые родились на этом континенте. Выживут ли появившиеся на свет младенцы в условиях бесконечной дороги?

— Мы хотим идти впереди, рядом с тобой, — Эсика прижалась к нему под накидкой из шкуры большерога.

— В первом дэсте опасно, если кто нападет, то именно на нее, поэтому там находятся лучшие из мужчин Гррх. Но можете перейти в третью по счету дэсте.

Казалось, холоднее быть уже не может, но к утру мороз стал совсем уж невыносимым. Из леса раздавался сухой треск деревьев, Андрей увидел образовавшиеся трещины на некоторых стволах сосен. Пришлось вначале сварить горячий отвар, чтобы люди согрелись, а уже потом направить сани в узкую скалистую расщелину, через которую понесла свои воды замерзшая река. Неужели прошлая зима была аномально теплой, а теперь все вернулось на круги своя?

— Не помню, чтобы деревья от мороза трескались, — Уто не подтвердил его предположение. — В семье говорили, что когда-то было так холодно, что река у Дома памяти очищалась ото льда только к середине лета. Но сам я не видел такого.

Река, которая до сих пор текла широким потоком, словно решила поиграть с самонадеянным Андреем. В некоторых местах она сужалась до пары метров — представив, какая там может быть глубина, он поежился. Хорошо, что лед крепкий. По его расчетам, они уже должны были добраться до Большой реки. Однако, река продолжала петлять и все глубже забиралась в горы. Больше всего Андрей боялся, что они наткнутся на какой-нибудь замерзший водопад, в этом случае они потеряют массу времени на возвращение назад. Нервное напряжение Андрея передалось и окружающим — разговоры приутихли, слышен был только скрип множества полозьев о лед.

— Самый удобный путь не всегда самый короткий, — пробормотал Энку.

Треск удара от упавшего впереди на лед валуна заставил его подпрыгнуть на месте.

— Стой! — Андрей остановил Эхоута, который хотел осмотреть камень, частично пробивший толстый лед, и теперь на половину торчащий над его поверхностью. — Камни сами по себе сверхуне падают.

— Бу-буу-бууу, — Энку дал тройной сигнал своим горном, все услышавшие должны были немедленно остановиться.

— Ду-дуу-дуу… — это уже Рэту, который находится в замыкающих санях.

— Давно рыжего не слышно было, — проворчал большеносый.

Прошло четверть часа, если не больше. Ничего не происходило. Может, иногда, и падают камни просто так с неба?

Андрей двинулся к валуну, но не успел сделать и с десяток шагов, как прямо на первый камень упал еще один, вогнав его под лед.

Все-таки не падают. Так им всю реку разобьют.

— Я их вижу, — Энку удалось углядеть кого-то. — Выше скал, между кустарником.

Сколько Андрей не напрягал зрение, так ничего подозрительного и не заметил. И кому понадобилось прятаться в этом бесплодном месте?

— Они могли бы скинуть камень прямо на нас, но не сделали это.

— Выходит, они боятся, потому что нас много и хотят, чтобы мы повернули обратно?

— Так они могли бы нас тогда просто оставить в покое, и мы прошли бы мимо, даже не увидев их. Я и сейчас их не вижу.

— Они не знали, что мы не останемся на этом месте. Энзи и Энку, обойдите их, сгоните их со скал, — Андрею надоело стоять и ждать.

Заметив движение на реке невидимый противник заволновался и выдал себя.

— Эой, эой..

Что-то знакомое послышалось Андрею, где-то он подобный язык слышал.

— Гррх…

Неужели догнали? Андрей побежал за мужчинами своей семьи.

— Стой Энзи, не убивай их, — это кричал уже Энку.

Успел как раз вовремя. Кидавших камни в реку оказалось всего семь человек — двое мужчин, три женщины и трое детей разного возраста. Поняв, что их местоположение раскрыто, они почему-то побежали к реке, где их прижали к берегу большеносый и Энзи. Охотники теперь угрюмо на них смотрели, выставив вперед копья с заостренными концами, а женщины схватили булыжники. Так это же «каменщики», живущие за ущельем и строящие дома из камней, поэтому и показался ему их язык знакомым. Он же был у них в плену, но почему они здесь.

— Энку, покажи им красное рубило.

— Эой, эой…

Мужчины опустили копья. Исподлобья смотрят на Энку. Все-таки они на него похожи, разве что пониже на полголовы. Эдакие булыжники на ножках, попробуй к таким еще подступись.

— Энку, спроси их, почему они оказались так далеко от своей стоянки.

Большеносый неуверенно что-то сказал и получил ответ, который и перевел рублеными предложениями.

— Очень холодная зима. Не было еды. Все умерли. Они перешли ущелье и спустились ближе к равнине..

Взять их с собой. Хотя бы в благодарность за то, что не съели в плену, а ведь могли бы. Здесь они долго не протянут. Равнина не бесплодные горы, но с едой сейчас и на ней немногим лучше.

— Скажи им, что если хотят, могут пойти с нами. Только ты будешь за них в ответе.

— Они согласны, но хотят забрать вещи, которые оставили в лесу.

Среди обычных шкур «каменщиков» Андрея заинтересовало одно одеяние. Он осмотрел его. Сделанный из нескольких соединенных из шкур криворога оно даже на вид выглядело теплым. Надел его — мягкое, теплая шерсть хорошо грела, еще бы рукава им придумать вместо этих дырок. Вернул обратно. И как добились такой обработки, интересно.

— А как шкуру обработали? Очень уж она мягкая?

— Руками мяли, жиром мазали, старики ее жевали, пока не померли все. «Угам» называют, — перевел Энку.

На Большую реку вышли неожиданно. Какая она все-таки огромная, противоположный берег едва был виден. Длинноногих водными просторами не удивить, а вот остальные застыли на месте. Никогда такого не видели. Подыскали подходящее место для того, чтобы взобраться на крутой западный берег.

— А ведь Долгая дорога начинается только сейчас, когда мы пересекли Большую реку и тем самым покинули равнину, которая была домом для многих поколений семей неандертальцев, — подумал Андрей. Прощай, равнина.

— Куда дальше? — на него смотрели множество глаз.

— Идем прямо на Восход, там наш новый дом.

Равнина по западную сторону Большой реки ничем не отличалась от таковой на другом берегу. Такая же сухая трава припрошенная снегом. Только иногда попадались островки кустарников, до которых не успели добраться прожорливые мамонты или крупные копытные. Словно и не уходили никуда.

— Хорошо было по реке двигаться, нет ли еще какой, которая течет на восход?

Андрей с сожалением покачал головой.

— Все они несут свою воду в реку без берегов, у которой жили длинноногие. Мы можем их только пересечь по льду.

В план Андрея двигаться прямо на восход почти сразу же пришлось вносить коррективы, когда они уперлись в каменистые холмы. Отправившиеся на поиск дороги Энзи с Эхоутом вернулись ни с чем. За холмами начинались не такие уж и высокие горы, которые тянулись, насколько хватило глаз. Они были вполне проходимы для охотников, но не для загруженных саней. Судя по всему, они примыкали к хребтам и нагорьям, где раньше жили «каменщики». Придется их обойти.

Горный массив все расширялся и расширялся и даже не думал заканчиваться. Иногда они заворачивали совсем уж на север, чтобы обойти его врезающиеся глубоко в долину «языки». Андрей старался держаться ближе к нему, чтобы можно было собрать дров на поросших лесом склонах. Однообразие пути стало угнетать. Но зато стих северный ветер и спали морозы.

— С тех пор как мы пересекли Большую реку успела умереть старая луна и родиться новая, — потихоньку переместившийся в голову колону Рэту чертил на снегу палкой черточки. — Людям надо отдохнуть, пойти на охоту, поесть свежей дичи.

Слова рыжего упали на благодатную почву. Не успел Андрей согласиться, как все начали куда-то разбегаться.

Энку дал сигнал сбора Совета Долгой дороги, а то ищи потом их всех.

— Три дня и ни одним больше. Сообщите это мужчинам, которые следят за своими дэсте. Пусть пересчитают людей, а если не могут сами, то за них это сделает Старшая или кому она это дело поручит.

Охрану места остановки поручили Рэту, который, как оказалось, уже успел подобрать под это дело подходящих людей. Наверное, военное дело, это единственный данный ему свыше талант. А сам Андрей решил провести дни отдыха со своей женщиной и детьми.

В этот день впервые за месяц они поели свежую дичь, Андрей и сам не представлял, насколько соскучился по поджаренному на углях мясу, заменившему сегодня поднадоевшую вяленную мамонтятину. Те же эмоции испытывали, кажется, все. Эхоут, которому никогда не сиделось на месте, удачно сходил на оленя.

— Почему мы не встретили ни одного темнокожего за все то время, как ушли от Большой реки? — Энку ковырял в зубах веткой сосны.

— Если ты кого-то не видел, то это не значит, что не видели и тебя, — Эхоут усмехнулся. — Но никто не рискнет напасть на такое количество людей.

— Мы жмемся к горах, а темнокожие любят селиться на равнине, — сытый желудок развязал язык и молчаливому Энзи.

Вопрос занимал и Андрея, но ответа у него не было. Племя узколицых людей перешло на равнину под давлением семей, которые жили восточнее. Они идут на восход больше месяца, но до сих пор так не увидели ни одного кроманьонца. Возможно прав Эхоут, или Энзи, а может и оба сразу.

Три дня пролетели мигом, отдохнувшие от надоевших саней люди нехотя снова готовились толкать их. Андрей обратил внимание, что Эсика сняла с себя опутывающие ее одежду обработанные шкуры.

Теплеет. Надо торопиться, пока подмерзший слой снега позволяет двигаться.

— Бу-буу-бууу…

Двойной сигнал горна Энку впереди колонны сообщил всем, что пора двигаться в путь.

Что касается маршрута Долгой дороги, по поводу чего поступает довольно много вопросов от читателей. На данный момент неандертальцы пытаются обогнуть Центральный массив с севера, далее их ждет долина Роны и Альпы. И автор не забыл про Дунай, который течет именно туда, куда им нужно, говоря о том, что все реки текут на север. Это Андрей забыл.

Интересно, сколько они прошли за ушедший день? Наверняка, немного. Андрей провел пальцем по снегу, на поверхности осталась глубокая борозда, хотя он и не прилагал для этого никаких усилий — снег стал мягким. Он вздохнул. Странная зима не уставала удивлять своими сюрпризами — на смену ужасающим морозам вдруг пришла оттепель.

— Снег налипает на полозья, Эссу, — Старшая смотрела на него так, словно это в его силах было нагнать сейчас холод, чтобы им стало легче катить сани.

К утру белый покров на прошлогодней траве стал тоньше раза в два. Если так пойдет дальше, то им придется разбить стоянку прямо там, где они сейчас находятся. И не назовешь это место очень уж удобным — с юга все те же горы, вдоль которых они идут уже больше двух месяцев, а с севера — пустая тундра без всякого намека на дичь. К вечеру того же дня случилась катастрофа: температура воздуха поднялась еще выше — грязноватый снег сохранился только местами, а равнина стала напоминать лицо больного страдающего кожной болезнью, покрытое мучными пятнами. Караван окончательно встал.

— Мясо Большого зверя закончилось, осталось только подсушенное бычье и немного рыбы, и хватит его на несколько дней, не больше, — опять Старшая появилась.

— Все равно мы здесь застряли, займемся охотой.

На следующий день мужчины партиями по четыре человека широкой полосой отправились во все стороны равнины. Андрей примкнул к Энку и Эхоуту, сочли, что и втроем справятся.

— Не стоит отходить далеко, если найдем быка или оленя, то как мы его дотащим до стоянки без саней, — Эхоут счищал с обуви толстый слой налипшей густой грязи вперемешку с сухой травой.

Проделывать эту процедуру приходилось чуть ли через каждые двадцать шагов — иначе, идти становилось совершенно невозможно. Словно булыжники на ногах тащишь.

Звери словно все перемерли в этой части степи. Ни этим днем, ни последующим им никто не попался. Надо возвращаться, может другим охотникам улыбнулась удача.

Мордобой на стоянке был в самом разгаре. Несколько длинноногих и белогорцев вцепившись между собой катались по грязи, остальные вооружившись копьями, стояли напротив друг в друга и выкрикивали оппонентам оскорбления.

— Тухлая рыба.

— Вонючий криворог!

Этого еще не хватало. Оказалось, что ночью кто-то из белогорцев попытался украсть подсушенное мясо из саней дэсте длинноногих, но его вовремя заметили, повязали и сильно избили. Теперь же мужчины из под Белой горы пришли отомстить обидчикам. Обстановка в караване накалялась.

Андрей в порыве злости собрался выгнать вора, что было для него равносильно смертному приговору.

— Не делай этого, Эссу, — Эсика пыталась отговорить его от этого шага. — Рэту приходил, просил простить. Это от страха перед голодом.

Андрей вздохнул, большинство мужчин уже вернулись с охоты и все как один пришли с пустыми руками. Еще несколько дней и таких сцен может стать много — голод плохой советчик разуму. Их спасало только то, что из сушеного мяса получался жирный бульон, который придавал чувство сытости. Питались бы они просто вяленым мясом, их запасы давно бы истощились. Мысли о том, что может случиться в скором будущем если так пойдет дальше, он от себя отогнал.

— Соберем завтра Совет.

Энку, Энзи, Эхекка, Эхоут, Старшая — лучшие из Гррх стояли позади него. Напротив Рэту и Эзуми, косятся друг на друга. За каждым из них мужчины из их семей, отвечающие за санные отряды. Лесовики и «каменщики» стоят где-то с краю. Андрей кивнул Старшей, говори.

— Сушеного мяса быка почти не осталось. Мы его раздали в равной доле по всем саням, но не все обращались с ним как должно. Где-то его уже нет — съели.

Собравшиеся заволновались. Послушался гул голосов, все забыли про драку.

— Но осталось размельченное сушеное мясо политое жиром. Если давать ежедневно по куску на каждые сани, то хватит на три дня.

Пора и Андрею сказать слово.

— Плитки с мясом будут раздаваться мужчинами и женщинами Гррх. Их нужно варить в горшке, затем разделить на всех людей в санях. Сначала по обычаю Гррх надо накормить детей, а затем и взрослых.

Вроде молчат, слушают. Еда то теперь только у Андрея.

— С сегодняшнего дня, если кто попытается украсть еду у другого, то наказание только одно — изгнание.

— Если кто-то, не захочет исполнить то, что решил Совет, наказание одно — изгнание.

— Все мужчины, которые идут на охоту должны сообщить об этом Эзуми и Энку, добытое делится на всех, иначе наказание одно — изгнание.

— В случае, если нам будет угрожать опасность от незнакомых людей, то надо сказать об этом Рэту, который говорит мужчинам, что они должны делать.

— Еду по саням будет раздавать Старшая. У Энку и Эзуми три дня, чтобы попытаться добыть еду на охоте.

В горшке варилась плитка принесенного Старшей размельченного сушеного мяса с жиром. Против ожидания — запах был вполне сносным, вот только от мяса осталось только несколько волокон на дне, растворилось все в воде.

Появился Энзи, Эсика дала ему чашку с бульоном, которую он выпил в несколько глотков.

— Это плохое место, Эссу, я обошел равнину вокруг нас по кругу на расстоянии в день и не встретил ни одного свежего следа зверя. Надо уходить отсюда, пока люди не стали грызть ветви деревьев.

— Но кругом грязь, на санях не пройти.

— Пусть и медленно, но мы будем двигаться.

Мужчины, присматривающие за дэсте, были сбиты толку. Только-только на Совете Долгой дороге объявили, что они скоро пойдут искать зверя на равнину, как теперь появилась новость, что караван отправится дальше, как только вернутся все ушедшие на охоту. Но как передвигаться на санях, когда полозья почти полностью тонут в грязи.

Караван широким фронтом рассыпался по равнине. Ни одни сани не пройдут по следу, который оставили другие дэсте, застрянут в колее. Поэтому толкавшие их поневоле выстроились в шеренгу, чтобы не мешать друг другу.

Эсика поскользнулась на луже и вытянулась во весь рост в жирном месиве. Андрей помог ей подняться и уселся рядом. Нет сил больше. Имела, помогавшая толкать сани, жалобно смотрела на них. Все, дальше они сегодня не двинутся, посадил ее в короб к Эриту. Большую часть расстояния они покрыли сегодня ранним утром, когда утренний морозец прихватил грязь.

— Один кусок остался мяса с жиром, Старшая сказала, что нет больше ничего, — Эсика всхлипнула.

— Разломи его на три части и свари одну, остальное оставь на завтра.

Неужели он ошибся, может, не надо было слушать Энзи и стоило остаться на месте, пытаясь добыть еду охотой? Но за все время как они идут, ни один зверь им так и не повстречался.

— Горы заканчиваются, стали обрывистыми и заворачивают в солнечную сторону, — вымазанный черной грязью Эхоут протянул руку в юг. — Дойдем до их границы, а там видно будет, не могут звери исчезнуть сразу отовсюду.

— Это если с голоду не помрем, у «каменщиков» ребенок умер сегодня, — Энку был скептичен. — Но я в тебя верю, ты везучий.

Бульон вышел совсем жидким. Имела пристально смотрела, как он наливает его себе в чашку. Не наелась.

— Возьми. Я уже пил его у Энку.

До ночи прошли еще немного. Прав был Эхоут, близки границы горного массива, еще несколько дней и они достигнут примыкающую к нему с востока долину. Вечером подогрели в горшке воду, в которую Эсика накидала для вкуса горсть сушеных ягод.

— Расскажи сказку, — выпив напиток, Имела повеселела.

— …и подарила ему птица шкуру криворога. И как только он расстилал ее на земле, появлялась на ней вкусная еда — и жареное мяса большерога, и вареная рыба, и ягоды, и даже еда Жжж..

— Вкусная сказка, — Эсика уложила в короб сопевшую Имелу. — Была бы у нас такая, утром все проснулись сытые.

— Завтра будет лучше, мы дойдем куда-нибудь, где можно поохотиться.

Андрей смотрел, как Эсика крошит в горячую воду остатки плитки из сушеного мяса с жиром. Все, последний кусок. Ничего не поменялось ни вчера, ни сегодня. Караван остановился.

— Папа опять у Энку бульон пил?

— Нет, у Эхоута, — Андрей улыбнулся.

Голода он не чувствовал, только слабость и иногда кружилась голова. Караван встал сразу, словно у него в один миг закончились силы для борьбы с этой грязью. У людей их тоже не было, даже для того, чтобы бежать отсюда, в надежде попробовать спастись в одиночку.

— Поднялся холодный ветер, Эссу, — его нашел Энзи. — Все еще может перемениться.

— Снег, снег идет, вставай, — Эсика его тормошила. Заторможенный Андрей вылез из под шкуры и не узнал равнину. Она была вся покрыта белым покрывалом. Северный ветер помог им.

Не один он чуял надежду, вокруг суетились люди — пусть у них нет еды, но теперь они могут быстрее покинуть это гиблое место. В этот день они прошли больше, чем за несколько предыдущих. Далеко позади остался горный массив, они шли по ровной равнине с редкими холмами. Караван постепенно снова превращался в единое целое — шеренга саней заново стала колонной.

Вернулись Энзи и Эхекка, которые должны были разведать дорогу.

— Впереди река, Эссу, — сказал довольный быстроногий. — Она течет в солнечную сторону, а не как все другие в сторону холода.

— Две реки, которые соединяются в одну, — уточнил Энзи. — Мы дойдем до них уже завтра. Одна течет с восхода, а другая с холодной стороны.

Ночью громко плакал маленький Эрит и никто не мог его успокоить. Пришла Грака, что-то украдкой отдала Эсике и вскоре он, наконец, замолчал.

— Он был голоден, — ответила она ему. — У меня оставался кусочек мяса, твоя женщина дала ему его.

— Завтра все изменится, мы добудем еду.

К двум холмам, между которыми текли реки они приблизились уже к полудню. Погода продолжала преподносить сюрпризы, подул южный ветер. Температура быстро росла. Может в этих колебаниях и кроется причина, из-за которой в это время года животные избегают этого места? Вдали на востоке виднелись белые облака.

— Прямо на восход видны горы, эта река течет с них, — Энку тоже смотрел на восток. — И они очень высокие, это снежные вершины, а не белые облака.

Так это Альпы. Выходит, эта равнина лежит между Альпами и обширным горным массивом, который они обошли. И судя по всему, они находятся в долине реки, которая течет по узкому проходу прямо в Средиземное море, больше некуда. Потому здесь и такая странная погода, то теплый воздух со средиземноморья доберется, то холодный — северный.

— Мы не сможем дальше двигаться, нужно подобрать место до следующей зимы, — догнавший его Эзуми говорил разумно.

Большую стоянку решили основать прямо на холме, месте слияния двух рек. Так они будут защищены почти со всех сторон.

— Надо всем отправляться на охоту, Эссу. Многие не ели уже по несколько дней, — заметно исхудавший Энку пришел с копьем с каменным наконечником. Бережет свое бронзовое острие.

— Нет в этом необходимости, снег уже тает, только зря потратите силы. Мы находимся прямо на реке, добудем себе рыбы.

— Но на ней толстый лед!

— У нас есть крепкие топоры из растаявшего камня. Мы разобьем его.

— Никогда о таком не слышал, — большеносый был удивлен.

Разбить лед оказалось не так легко, как предполагал Андрей. Он то думал, что все выйдет как на озере у каньона, когда им удалось поймать в полынье осетра и спастись от голода. Не тут-то было. Уже несколько часов лесовики стучали по льду топорами — отдать их в чужие руки они отказались — и посреди реки образовалась яма глубиной более полуметра, но до воды они так и не добрались. «Каменщики» кидали в нее время от времени раскаленные камни, которые шипели, порождая облака пара. Наконец, очередной булыжник упал на дно ямы и вдруг исчез — пробились до воды. Собравшаяся кругом толпа радостно заорала.

Но это было только начало, до темноты едва успели немного расширить дыру во льду — придется продолжить работу завтра. Никто этой ночью не жаловался на голод, все в нетерпенье ждали наступления следующего утра. А в полночь Андрей проснулся от странных звуков, доносившихся с реки. Светила яркая луна, а вокруг лунки размахивали топорами лесовики, решившие не терять времени в ожидании восхода солнца.

— И где рыба, Эссу, — в голосе Энку прорезались нотки разочарования. Полынью расширили до метра, в нее несколько раз закинули сети, которые потом с трудом вытянули обратно, течение в этом месте было довольно быстрым, а рыбы все не было.

— Надо расширить ее еще больше, — Андрей и сам ничего не понимал. Может не в том месте разбили они лед?

Полынья стала шире. Лэпу с топором наклонился над ней, чтобы выровнять края, как вдруг из воды выскочила довольно большая рыба, угодила ему в лицо и разевая рот осталась лежать на льду. От неожиданности мужчина Старшей уронил топор, который благополучно ушел на дно реки. Растяпа. Но сейчас Андрей не мог на него долго злиться за утерянный топор. Есть здесь рыба, а значит, сегодня они наконец все поедят.

— Хороша, — Андрей взял трепыхающуюся добычу в руки. Серебристая рыба, украшенная четырьмя темными полосами, была длиной с его руку. Хватит на одного человека. Теперь можно и сети закинуть.

Гора рыбы высилась у полыньи. Андрей, который первоначально планировал ограничиться раздачей по две головы на сани, быстро отменил лимит. Пусть берут столько, сколько смогут съесть. Кажется, вся речная живность собралась у освобожденного ото льда участка реки. Время от времени ошалевшие форель или окунь выпрыгивали прямо на лед.

— Всегда говорил, что ты везучий, — довольно икнувший Энку скинул ногой обратно в реку прыгающую на льду рыбу и присел рядом. — Где такое было, чтобы еда сама к тебе в руки шла. В Другом мире надо бы тоже рядом с тобой держаться, если ты туда попадешь.

— Я и сам не знаю, почему ее так много собралось в этом месте, но рыбы нам хватит до того времени, когда подрастет трава и сюда снова придут быки и олени.

Летняя стоянка постепенно превращалась в крепость, защищенную с трех сторон водной преградой. На широком холме стояли сани мастеров и место для «школы», а у его подножия — несколько рядов саней, между которыми оставили широкие проходы. Проникнуть на стоянку можно было только со стороны междуречья, где река, текущая с гор резко заворачивала на юг.

Снег давно уже сошел и из земли начала пробиваться новая трава. Рыба в полынье перестала ловиться в прежнем количестве, а скоро и вовсе исчезла.

— Лед на реке трещит, Эссу, — его нашел Эзуми. — У нас такое случалось, когда лед вот-вот должен был разломиться на куски и отправиться в море.

На всякий случай запретили выходить на реку, а в одну из ночей их всех разбудил грохот. Течение как острым ножом вскрыло ледяную корку посередине реки и теперь толстые куски льда, напирая друг на друга, образовали заторы, из которых сила воды выталкивала одинокие льдины на берег. Прошло еще несколько дней, прежде чем вода полностью очистилась ото льда. Весна пришла окончательно.

— А не загнали ли мы себя в ловушку, — подумал Андрей. — В случае чего бежать нам будет некуда, со всех сторон вода. Но, поразмыслив, пришел к выводу, что плюсов все-таки больше. Это место — их новый дом. Пусть и останется таким только лишь до следующей зимы, он должен быть защищен.

Совет дороги был настроен благодушно. Пусть и приелась ежедневная уха и жареная рыба, но угроза голода покинула караван, а скоро можно будет идти на охоту по подросшей траве. Андрей быстро разворошил этот улей.

— Завтра после восхода солнца начнет снова работать «школа». Все дети должны посещать ее, если только Старшая не сочтет это излишним.

— А если кто не захочет отправить ребенка в «школу»? — среди недовольных, как не странно, больше лесовиков и «каменщиков».

— Тогда он не получит полуденную еду.

— В любое время, если Эрру и другим мастерам понадобится помощь, то все должны отправить к ним нужное количество мужчин, женщин или детей. Тоже самое касается и пожеланий Граки, из семьи из под Белой горы. Кто хочет на охоту, должен сказать об этом Энку или Эзуми, но в любом случае не отходите дальше, чем на три заката. А завтра с Энзи и Энку я отправлюсь осмотреть земли между двумя реками.

— На восходе здесь может быть жарко, а к закату — холодно, и наоборот, — Энку вытер пот с лица. — Чем дальше на север они шли, тем шире становилась равнина между двумя реками. Пока одна из них не завернула под прямым углом прямо на восход. Они двинулись вдоль нее, стараясь не отходить далеко.

Впереди показались невысокие, пологие холмы. Впрочем, вполне проходимые. Гряда оказалась довольно узкой и вдруг перед ними появилась небольшая, закрытая со всех сторон долина, которую зигзагом прорезала река. Видны были поросшие лесом пологие возвышенности по сторонам от ее берегов, которые постепенно поднимались террасами, заканчиваясь круглыми холмами.

— Олени у реки, и быки. Эссу, надо было нам здесь на лето остановиться. И лес рядом с рекой.

— Такое удобное место многим может понравиться, и мы не знаем кому именно.

Племя речных людей так давно жило в долине между двумя горными массивами, что они и сами забыли, откуда они сюда пришли. И их было так много, что никто не рисковал охотиться на угодьях их семей, начинающихся далеко на севере и простирающихся на десять переходов до самого теплого моря. Все племена и семьи, которые шли с восхода на закат, предпочитали пройти севернее, иначе себе дороже. И тут мужчины племени принесли с собой новости, которые нужно было обсудить старикам семей.

Старейшины молчали, обдумывая только что услышанное. Кто-то даже усомнился в правдивости слов охотников, но другие сразу же поверили им — такое тяжело придумать. И ни разу при этом не запутаться, особенно когда вас трое.

— И сколько было этих… людей? — кто-то желал все-таки еще раз удостовериться.

— Они заняли всю равнину у двух рек, вдоль которой мы спускаемся летом до самой горькой воды. Это случилось в день, когда выпал последний снег.

— Как они выглядели?

— Мы не подходили близко. Издалека показалось, что они все разные. Есть и высокие, и низкие. И они другие.

— !?!?

— Кожа у них как снег, волосы как высохшая трава.

— Не бывает таких людей.

Мужчины пожали плечами. Не бывает, так не бывает. Это не их дело.

— Почему вы сразу не вернулись, как только их увидели и не сообщили нам, луна на небе успела умереть, с тех пор как сошел последний снег.

— На обратном пути мы добыли двух быков в большой яме, еще один, в которого мы попали вчера, убежал, — мы принесли еду в семьи.

Охотники ушли, снова повисло молчание, пока его не прервал скрипучий старческий голос.

— Я знаю, кто занял нашу равнину, это «старые люди».

Помутневшая от весенней талой воды река текла неподалеку от Андрея. Закрытая долина оказалась довольно удобной, на самом берегу росли ивы, чуть выше начиналась линия лиственных лесов, а еще выше цеплялись за склоны сосны. Может и в самом деле переселиться сюда до зимы?

— Кровь быка, прошел вчера и поднялся выше, — Энку нарушил ход его мыслей.

Они шли по кровавому следу по старой листве, затем пролезли сквозь густой кустарник, когда он повернул назад к реке, и, наконец, наткнулись на огромного быка у самого берега. Он был на последнем издыхании, глаза стали мутнеть и бык, увидев их, только мотнул своей украшенной большими рогами головой. Энку топором Гррх прервал его мучения. А вот и причина его смерти — Энзи вытянул из его бока дротик увенчанный костяным наконечником.

Место летней стоянки это долина реки Рона, которая течет между Центральным массивом и Альпами. У двух холмов, где соединяютсяРона и Сона будет построен город Лион.

Большая яма — на языке речного племени так называются обширные котловины, характерные для Роннской низменности.

— Мудростью случая данными мне знаниями… — сын Иквы запнулся, все-таки это был его первый в жизни урок. Старшая ободряюще кивнула ему и он продолжил. — Зеленые камни, встречаются в невысоких горах или холмах, лучше у обвалов возле ручьев их искать. Рядом часто находятся и синие камни. Чтобы получить крепкие острия для копий и ножи мастера смешивают их в печи и кладут на четыре зеленых камня один синий. Синие камни издают плохой запах. Вместо него можно положить камень раннего утра, тогда острия будут не белые, а цвета солнца.

Он показал детям два камня, которые только что описал.

Старшая решила расширить школьную программу уроком о минералах. Помимо детей на занятие пришел Уто из семьи «художников» и взрослые «каменщики», сдружившиеся с сыном женщины Энку. Ранее все вместе они обошли окрестности стоянки, но, увы, ничего интересного на равнине не нашли, надо отправляться в предгорья.

— А какие камни еще бывают? — детям урок нравился. Это не занудная «математика» с цифрами, которой их с утра «кормила» Старшая.

— Белые, очень мягкие, ими можно рисовать, серые, из них получаются острия для копий, черные, которые никуда не годятся, пачкают руки и крошатся…

Андрей остановил его перечисление.

— Где ты видел такой камень?

— В ущелье, где был дом Гррх — сын Иквы не понимал, почему Эссу вдруг проявил интерес к бесполезному камню.

— Если найдешь такой, то принеси мне.

Все было хорошо в междуречье, где они обосновались, но только вот деревья не росли. Для готовки использовали принесенный весенними паводками с гор речной топляк, пока его хватало, но надолго ли? А если Эрру прожорливую печь запустит, то как произвести плавку без запаса древесины. И, оказывается, у него в каньоне был уголь, а он и не подозревал об этом. За всем одному не уследить.

— Завтра идить гора. камень..

«Каменщики», кажется, соблазняли сына Иквы отправиться в предгорья искать камни, о которых он только что рассказал в «школе». Надо взять процесс в свои руки.

— С вами пойдут мужчины, которых отправит Рэту. И я, кажется, знаю, куда вам лучше направиться. И обратитесь к Эрру, пусть даст вам острия из растаявшего камня и ножи. Хватит им бегать с заостренными палками.

Отряд, который он направил в долину, где они добыли быка вышел внушительным. Помимо каменщиков к сыну Иквы примкнули и лесовики, собиравшиеся построить там плоты, четверо длинноногих, которых приставил Рэту и даже неугомонный старый Уто.

— Надо бы и нам с ними пойти, — Энку скучал на стоянке. — Рэту не очень хорошо знает мужчин длинноногих, кто знает, надежных ли людей он отрядил для защиты сына Иквы и Уто.

— Их и так много, кто рискнет напасть на такой большой отряд. Пойдем лучше посмотрим, как Эсика с женщинами и младшими охотниками стреляет из лука.

«Старые люди». Среди стариков семей речного племени многие и не слышали о таких. И как только старый Арху про них вспомнил? На этой равнине и раньше появлялись люди, языка которых они не понимали, но они быстро уходили дальше на закат, а не строили свои стоянки на их земле. И внешне от них самих они не отличались.

— Их много пришло, мужчинам одной или двух семей не справиться с ними. Мы соберем охотников всего племени как на Большую охоту и прогоним «старых людей» с нашей земли.

— Не надо торопиться. Им нужно искать быков и оленей на равнине, нам легче перебить их по несколько человек, когда они пойдут на охоту, чем пытаться захватить всю стоянку, — старый Арху был мудр.

Из всех стоянок речного племени семья Арху располагалась ближе всего к месту, где две сестры-реки соединяли свои воды. Он сам основал эту семью, когда еще волосы у него оставались черными, а голос не треснул от мороза холодной зимой. Тогда он ушел со своими братьями и их женщинами из старой семьи, где стало очень уж много людей, поближе к Большой яме, позже к ним пришли и другие мужчины. Очень уж место оказалось удобным. Яма снабжала их деревом, на ее террасах паслись быки, олени и кабаны, река со спокойным течением была богатая рыбой, которую добывали заостренными копьями без наконечника. И он не хотел рисковать, отправляя мужчин охотиться на «старых людей». Но почему их так много и откуда они пришли? По слухам они остались только в горах далеко на Закате — живут в норах, едят сырое мясо, бьют зверя заостренными палками, а их женщины умеют лечить всякие болезни. Все эти вопросы требовали ответов.

— Отправляйся в Большую яму, там обязательно появятся чужие люди, не могут не появиться, а если будут двигаться вдоль реки, захвати кого-нибудь из них живым, — его внук Айол, уже давно взрослый, крепкий мужчина. Самый надежный охотник его семьи.

Уто вдохнул свежий утренний воздух. Хорошо. С тех пор, как он покинул семью «художников» он чувствовал себя лучше — перестали болеть колени, ноги и руки налились силой, он словно вернулся на много зим назад. Это было верное решение отправиться в Долгую дорогу. Жаль только он так и не увидит эти Восточные земли. «Старые люди» между тем разделились на группы. Сын Иквы и те, кто пониже ростом, с наступлением рассвета отправились искать разноцветные камни у подмытого рекой высокого берега. Длинноногие ушли на охоту, а с ним остались только лесовики, принявшиеся рубить деревья. Хороши же у них топоры, несколько ударов хватило, чтобы повалить толстое дерево. Он помог им дотащить до реки очищенные от ветвей стволы, после чего они принялись вязать свой первый плот. А хорошо придумали, зачем идти через равнину до стоянки, когда можно спуститься по воде на связанных вместе бревнах. Уто еще не видел такого способа передвижения, только слышал, как «старые люди» упоминали о нем, рассказывая об «Общем походе» — одном из эпизодов их войны с девятиглавым племенем.

Первый плот был скоро готов. Он был широк и тяжел, собравшись все вместе с трудом столкнули его в реку, привязав с помощью веревки к растущему рядом дереву. Уто с опаской взобрался на него — даже не шелохнулся. Бывший авторитетный охотник семьи «художников» попрыгал на бревнах, которые и не думали расползаться, чего он опасался. «Старые люди» не в первый раз удивляли его. Эти «сани», с помощью которых они передвигались по снегу, необычайно твердые острия копий и ножи, сушеное мясо и рыба, горшки, в которых удобно варить мясо и отвары, а теперь и плоты. Откуда они все это умеют? И почему окружающие их темнокожие люди считали «старых людей» не совсем людьми? Он видел, что все удивительное и необычное расходится из семьи Гррх, а остальные перенимают у них полезные в жизни новинки. Но почему именно Гррх? Этого он понять не мог.

— Черный камень! — до него донесся радостный крик сына Иквы. Нашел все-таки.

Уто и лесовики поспешили на голос. Юноша держал в руках черный булыжник величиной с голову лошади.

— Не пачкает руки и крепкий. Это другой камень, не такой как в каньоне, хотя и похож.

Остаток дня сын Иквы пребывал в задумчивости, рассеяно гладил черную поверхность булыжника, а с утра быстро куда-то исчез вместе со своими помощниками. Вернулись они довольно скоро, с головы до ног перемазанные черной пылью и с мешками из бычьей шкуры, в которых оказались блестящие черные камни.

— Я подумал, что если зеленые камни всегда встречаются рядом с синими, то и неподалеку от найденного черного камня должен быть тот, который нам нужен, обнаружил его выше по течению ручья — сын Иквы были доволен собой. Он нашел сразу два вида черного камня и пусть теперь Эссу разбирается, какой из них ему был нужнее.

Напасть или дождаться другой, более удобной возможности. Айол грыз ветку и не мог решиться на какое-то действие. В итоге осторожность взяла вверх — очень уж много «старых людей» пришло в Большую яму и ему с тремя охотниками с ними не справиться. За эти несколько дней, в которые он наблюдал за ними из убежища, он хорошо их разглядел. Что ему бросилось в глаза, так это то, что они совершенно разные. Нет, настоящие люди тоже не все одинаковы, но внутри одной семьи, рода или племени все выглядят почти на одно лицо. Здесь же он видел, что ушедшие на охоту едва ли не на полторы головы выше тех, кто остался добывать камень для наконечников копий недалеко от реки. Зато те выглядели покрепче. Не бывает таких различий в одной семье. Общее у них было только то, что у них не росли бороды и волосы на голове у всех оказались обрезанными. Надо рассказать об этом Арху. Совсем уж странным выглядело присутствие в этой компании «настоящего человека» — худощавого старика с седой бородой. Сначала Айол решил, что это пленник, но когда он пошел помогать тащить бревно из леса, валившим в нем с невозможной скоростью деревья «старым людям», то ему стало понятно, что и он принадлежит их семье. Но как такое может быть? Он пробыл в Большой яме еще несколько дней, пока «старые люди» не покинули ее. Айол видел, как они грузят мешки с камнями для остриев, что показалось ему странным. Даже поднялся на место, где они его добывали и не нашел годного серого камня, только черный и ломающийся. Для чего он им понадобился? Пусть об этом думает Арху.

Он не ошибся, когда отправил в Большую яму своего внука. Другие мужчины могли и напасть на появившихся там чужаков, и кто знает, чем бы все это закончилось. Арху протянул ему вкусный кусок ноги кабана, поджаренный целиком на костре. Пусть этот зверь весной и не такой жирный, как осенью, но всяко вкуснее жилистого большеголового быка.

— Но как они могли уйти по воде? — он дождался, когда молодой мужчина доест вкусное мясо. — На одном стволе дерева можно летом переплыть реку, но нельзя сделать это сразу многим мужчинам, с добытым мясом, мешками из шкур и другим грузом.

— Они их соединили и бревна не расползались, а остались вместе. Я не знаю, как они это сделали. И таких связанных деревьев было у них как пальцев на руке. На два они сели сами, а на остальные положили двух быков и оленя, плохой черный камень и сухое дерево.

Арху молчал. Слова Айола только добавили загадок в историю с появлением на равнине «старых людей».

— Эти люди не одна семья, я уверен в этом. Не принадлежат они и одному роду или племени. Они все разные.

Арху вдруг осенило. Конечно же, это сброд, который бежит от общей опасности как вместе бегут звери от лесного пожара, решили спастись от какого-то бедствия или нападения людей, которые ранее прошли на закат мимо речного племени. Но останутся ли они у двух рек или отправятся дальше? Его семья подождет, но хватит ли терпенья у других родов племени, ведь скоро в солнечную сторону вслед за подросшей травой потянутся и стада быков и оленей, а за ними и охотники на временные летние стоянки. У Айола нет времени отдых, надо предостеречь остальные семьи племени. А сам он пойдет в Большую яму, «старые люди» туда снова вернутся, им нужны лес, дрова и камни.

— Звери идут сюда с холодной стороны, и с каждым днем их становится больше, только вчера охотники добыли пять быков и трех оленей, — Энку разглядывал небольшой рог добытого на днях молодого настоящего быка, собирался отнести его к мастерам, чтобы сделали сигнальный горн. Как говорящий мужчинам «Долгой дороги», что они должны делать, он хотел вручить его каждому охотнику, который следил за тридцатисанным отрядом.

— Не кажется тебе странным, что за все время мы не видели людей, которые должны жить на этой равнине, — Андрею не нравилось, что пошел уже второй месяц после их прибытия в междуречье, а они так и не встретили ни одного кроманьонца. Между тем их охотники с каждым днем все дальше отходили от стоянки, могло ли случиться такое, что они пришли в совершенно свободную от людей местность? Да нет, конечно.

— Они знают о нас, поэтому и избегают этих угодий. Очень уж нас много. Пусть и дальше так идет, — Энку не видел проблемы. Не беспокоят, ну и хорошо.

От разговора их отвлекли крики, которые доносились с реки. Оба поспешили к берегу. По медленному течению к стоянке спускались сразу несколько больших плотов. Андрей разглядел на первом из них худощавую фигуру Уто и рядом с ним сына Иквы.

— Хорошо это они придумали, чем через всю равнину идти, решили по реке спуститься, — от избытка чувств Энку дал тройной сигнал из рога.

Плоты с трудом причалили берегу, течение, пусть и медленное, норовило вынести их в середину потока. Андрей подумал, что неплохо бы соорудить причал чуть выше стоянки, где имелась небольшая заводь.

Иква погладила сына по голове, что не говори, а он много полезного принес в семью Гррх. Вот и сейчас Эссу ходит довольный вокруг кожаных мешков, набитых найденных им черным камнем, слушая его рассказ о пребывании в долине. Ажиотаж после прибытия плотов стих, их разгрузили и все разошлись по своим делам. Остались только приплывшие, Рэту с Энзи и Иква с младенцем на руках.

— А нельзя нам хотя бы часть Долгой дороги на таких плотах проплыть, очень уж много лун до зимы, а как снег выпадет, то пересядем на сани, — большеносый все еще находился под впечатлением прибытия плотов. Особенно ему понравилось, что и сын Иквы и даже Уто не показывали никаких признаков усталости. Плыть это не пешком несколько дней бычьи туши по равнине таскать.

— Если отправиться по реке с горькой водой, то мы достигнем восточных земель на одну зиму раньше. Но на плотах это сделать тяжело. Море это не река, там могут подняться высокие волны и опрокинуть их.

— Жаль, — Энку загрустил. Очень уж заманчиво было бы уплыть отсюда, избежав необходимости преодолевать овраги, узкие ущелья и нападения темнокожих. — А зачем тебе нужен был этот черный камень?

Вопрос занимал всех. Судя по выпачканным рукам все пытались оценить его свойства и так и не нашли для него никакого применения.

— Несите их к мастерам.

Андрей отметил, что Эрру не послушал его и все-таки привез разобранную печь. Не иначе как раскидал камни по саням. Теперь вот соорудил ее заново. Только плавить в ней сейчас нечего, с собой успели забрать только совсем немного синих и зеленых камней, но и их хватит для демонстрации.

— Мало у нас дров, не расплавятся камни, — Эрру боялся испортить с таким трудом привезенную руду. — А если еще в печи застынут, то придется ее заново разбирать.

Но Эссу только улыбнулся на его предостережение. При помощи Упеши он загрузил камни в печь. К удивлению Эрру, он не стал заполнять дровами место для костра, а оставил достаточно свободного места. И что теперь? Дрова ярко горели в печи, Эрру порывался добавить еще, чтобы печь не успела остыть, но Эссу остановил его и под шумный выдох мастеров накинул на них целую кучу привезенного сыном Иквы черного камня. Пламя затухло, повалил темный дым напополам с мелкой пылью. Андрей громко чихнул. Упеша понял в чем дело и бросился поддувать воздух в печь, и скоро черные камни занялись спокойным багровым огнем.

Давно уже разлили по формам растаявший камень, а черное топливо все еще не прогорело до конца. Эрру время от времени ворошил его в печи, пока, наконец, от него не осталась только зола.

— Этих мешков нам надолго хватит, — выдал он свой вердикт.

— Да, но еду лучше готовить на обычных дровах, а черный камень использовать для печи или зимнего костра.

— А для чего нужен другой черный камень?

Андрей повертел его в руках — твердый и крепкий, с маслянистым блеском.

— Если появится время, то сделайте из него ожерелье.

Уто не верил своим глазам. На его глазах Эссу заставил гореть камень и самое удивительное, что все восприняли это как нечто само собой разумеющееся. Кажется, он близок к разгадке тайны, откуда у «старых людей» появились столь необычные вещи. Их научил изготовлять их не кто иной, как авторитетный охотник маленькой семьи Гррх Эссу.

— Быки, быки…

Андрей находился на самой высокой точке стоянки, рядом с мастерами. Он оглянулся и увидел медленно движущееся с севера вдоль реки огромное стадо. Бизоны? Только они собираются в подобных количествах. Стадо проходило мимо них в течение трех дней и охотники остановились только когда у них начала заканчиваться соль. Все пространство стоянки было завалено шкурами, головами, кишками, которые Андрей заставил освободить от содержимого, вымыть в воде и подсушить. Пригодятся для начинки сухим мясом. Заготовленной еды им точно хватило бы на пару месяцев пути. Может и в самом деле рискнуть и пересечь Средиземное море на плотах, а не ждать наступления следующей зимы? А сейчас наступило время объесться свежим мясом.

Как легко они расслабляются. На стоянке царила сытая лень. Ей поддалась даже Старшая, которая не понимала, зачем Эссу срочно понадобился Лэпу и другие мужчины, входящие в Совет дороги. Пока привязавшаяся к нему Эсика не шепнула ему, что она ждет ребенка, который должен появиться на свет уже этой зимой. Совет все-таки собрался, когда Энку по его просьбе прогудел в свой рог сигнал сбора.

— У нас закончилась «белая эссу» и необходимо направиться на ее поиски, — Андрею не понравилось, как все вяло согласились. Ни споров, ни желающих что-то делать. Хорошая жизнь не способствует активности. Того гляди, еще откажутся куда-то уходить из междуречья, где столько добычи.

— И еще, возможно мы отправимся в Долгую дорогу не зимой, как планировали, а уже этим летом по морю.

— Река с горькой водой опасна. Плоты лесовиков могут развалиться от волн. Ты сам, Эссу, когда-то спас меня в подобной ситуации и знаешь это, — Эзуми никуда не хотелось уходить. В эти дни увлеченные им в Долгую дорогу длинноногие наконец-то почувствовали покой и сытость и ему не хотелось ничего менять.

— Это будут другие плоты, я покажу Лэпу как их сделать. И пусть Рэту отправится на поиски соли, скоро рыба пойдет, которая зимовала в верховьях реки и без нее нам ее не заготовить.

Стрела с твердым наконечником из растаявшего камня просвистела и наполовину вошла в трухлявое бревно. Андрей наблюдал, как Эсика занимается своим любимым делом — пока Имела возится с маленьким Эритом обучает женщин и младших охотников стрелять из лука. Не у всех выходило так ловко стрелять как у нее, тем не менее, скоро бревно стало похожим на дикобраза.

— Еще по три стрелы и на сегодня хватит, — Эсика мотнула своими завязанными хвостом светлыми волосами и вернулась к нему. — Что ты рисуешь на песке?

— Новый плот, на котором можно пересечь реку с горькой водой.

— Почему он напоминает искривленную палку?

— Это называется «лодка», на ней можно плавать, если выдолбить ствол дерева подходящей формы.

— Но в бревне нет места для припасов, женщин и детей. А если кто встанет, то может упасть в воду.

За последние дни Андрей перепробовал множество вариантов плотов подходящих для плавания вдоль берега моря. Но все было не то. Теперь вот дошел до идеи лодки из цельного ствола, но и он его не устраивал. Где взять столько подходящих деревьев? Пришел Лэпу со Старшей, все ждет, когда Эссу додумает свой плот. Посмотрел на рисунок и остался недовольным.

— Лесовики могут выдолбить ствол дерева с крепкими топорами из растаявшего камня, но их понадобится много, мы не успеем до лета и даже до зимы.

— Положить бы на две лодки плот, тогда и места хватило бы и сидеть не нужно, — Старшая не была настроена столь скептично. — А плоты можно сделать из саней, их у нас много.

— Две «лодки» не выдержат тяжелый плот, — Лэпу не сдавался.

Андрей улыбнулся. Молодец, Старшая.

— В этом нет необходимости. Мы свяжем «лодки» между собой тонкими жердями, — и как он сам не додумался до идеи катамарана? Надо попробовать, вдруг получится.

— Что они здесь ищут? — Арху оказался прав, «старые люди» вернулись в Большую яму, но вопреки его предположению не охотились и не рубили лес, а осматривали обвалы берега на реке или рыскали по террасам до самых вершин, окружавших Яму холмов. Опять камень понадобился? Он своими глазами убедился, что Айол был прав — все они выглядели по разному. На этот раз в Яму пришло много «старых людей» с длинными волосами цвета солнца, а у некоторых росла борода. Словно совсем другая семья наведалась. Видимо, они не нашли что искали, устав бродить по камням собрались все вместе у реки и улеглись на широкие плетенки из веток, которые для чего-то все они носили с собой. Узнать бы, что им нужно. Не нравилось ему столь близкое соседство к его семье странных людей. Айол вернулся вчера, предупредив ближайшие к ним семьи. Но вопреки его предостережению мужчины речного племени не вняли его словам и отправились в солнечную сторону вслед за стадами быков на Большую, где неизбежно столкнутся с чужаками. Сейчас он вернется к себе. А на Большую охоту мужчины его семьи опоздают.

— Нет здесь «белой эссы», — Рэту бросил в костер толстую сухую палку, которая весело затрещала, занявшись красным пламенем.

— А где ты брал ее, когда мы жили у Белой горы? — Энзи был согласен с рыжим, следы животных были равномерно распределены по всей долине, а не вели куда-то в одну сторону, как это бывает, когда они приходят издалека полизать соленые камни.

— Это место нашел Эссу вместе с Эруком, еще до того, как его отнесли на Холмы ушедших. Небольшая пещера в горах, куда звери не могли добраться, они спрятались там от Белого зверя, а затем он показал мне ее. Внутри вместо камня она целиком состояла из «белой эссы». Но он забыл про это, и когда появилась семья Гррх, то снова и снова просил принести ее.

— Тогда мы зря теряем время, нет здесь такой пещеры, заберем черный камень, дрова и отправимся вниз по течению на свою стоянку.

На временной стоянке жизнь шла своим чередом. Прошли южнее казавшиеся бесконечными стада быков, на равнине появились красавцы большероги, предпочитавшие передвигаться мелкими группами, и настоящие быки. Иногда пробегали однороги, предпочитавшие держаться в одиночку. А Андрей все время проводил на сооруженной недавно пристани в заводи, пытаясь добиться от лесовиков создания мореходного плота.

— Дно «лодки» должно быть ровным и широким, его надо обтесать, — Лэпу сделал небольшой катамаран, но он слишком сильно погружался в воду, а небольшие волны так и норовили перевернуть всю конструкцию. Теперь они вместе пытались понять, почему так происходит.

— Вода проникает спереди, надо сделать высокий нос.

Пожалуй, Лэпу прав, надо поднять нос, укрепить киль и уравновесить бревном позади. А уже потом делать палубу из крепких палок. Пусть учится и пробует различные варианты катамаранов у пристани в заводи.

— Бу-буу-бууу, — Энку трубил срочный сбор.

На холме у мастеров было не протолкнуться. Андрей растолкал всех и прошел в середину полукруга. На земле лежали два тела двух мужчин и мертвого ребенка. Все по виду вроде бы из длинноногих. Обоих охотников убили ударами копья в спину, а мальчику размозжили голову, наверное пытался дать отпор. Андрея замутило. Вот и дождались кроманьонцев.

— Они были с детьми, мужчины присматривали за ними. Ушли еще утром на равнину.

— Мы их догоним.

Эзуми с благодарностью посмотрел на него. Дети и охотники принадлежали к семье заречных длинноногих, которые до сих пор предпочитали держаться особняком. Ему было нужно утвердиться среди них.

Черный камень — кроме угля сын Иквы обнаружил и гагат. Минерал, который используется в качестве украшений.

Течение реки было на редкость спокойным, Рэту улегся на нагретые солнцем бревна, прикрыл глаза и задремал, положив руку на древко копья. По словам «каменщиков» плыть им до своей стоянки еще полдня, а стоять на плоту, осматривая окрестности, ему надоело, пусть Энзи этим занимается, любит он это дело. И чего бояться, за почти три луны, которые они находятся между двумя реками они кроме дротика в раненом быке так и не увидели никаких следов темнокожих.

— Аааа…

Рэту вскочил на ноги. Кричал один из низкорослых «каменщиков», лицо которого было залито кровью, а рядом с ним Энзи держал в руках стрелу. Повезло, будь он сам на его месте, воткнулась бы ему прямо в грудь, а так чиркнула по макушке.

— Уху, уху..

Со стороны крутого в этом месте берега раздались крики, Рэту увидел стоящих в полный рост темнокожих, один из которых с недовольным лицом выцеливал из лука еще одну жертву. Еще бы ему радоваться, когда промахнулся в такого близкого расстояния.

— Прячьтесь!

Стрела пробила щит, за которым он присел и костяной наконечник вылез прямо у его лица. Сквозь щель в плетенке он разглядел разочарованного темнокожего.

— Уху, уху..

Рэту казалось, что с момента нападения прошла целая вечность, но словно прилипшее к небосводу на одном месте солнце показало, что это не так. Рядом громко ругался Три пальца, которому стрела пущенная с боку оцарапала плечо. Хорошо еще, что тонких копий с костяными наконечниками у их противников не осталось, а каменные не могли пробить их щиты. Плохо, что они ничего не могут поделать и вынуждены сидя на корточках прятаться за щитами, пока их сверху вниз не торопясь закидывают стрелами. Будь с ними Эсика с ее луком, то все бы могло обернуться совсем по-другому. Но ее нет, остается только терпеть, ожидая, когда от них отстанут. Но отстанут ли, что может быть азартнее, чем безнаказанно убивать себе подобных.

— Рядом с берегом слишком медленное течение, нам надо уйти на середину реки, — Энзи крутился на плоту, закрываясь щитом, и попытался оттолкнуть плот палкой от дна. Не получилось, глубоко.

Наконец их плавательное средство уткнулось в топкий берег и остановилось.

— Наверх! — Рэту уже был готов броситься на темнокожих и с голыми руками, лишь бы не оставаться на месте, чувствуя себя беспомощной жертвой.

— Уху, уху…

Увы, яростный удар строя с блестящими остриями копий и щитами пришелся в пустоту — темнокожие пустились наутек. Заметив, что их не преследуют, они остановились на безопасном расстоянии и теперь угрожающе трясли копьями.

Рэту чувствовал себя обманутым, ни разу такого не случалось, чтобы темнокожие выдержали натиск строя вооруженного щитами и копьями. В довершение неприятностей толстая веревка соединявшая плоты между собой перетерлась и два из них груженые черным камнем и дровами самостоятельно уплыли вниз по течению.

— Так они за лето всех нас перебьют, — Эпей осматривал царапину на плече, а мы даже не знаем, где находятся их стоянки.

Прежде чем они смогли освободить свой застрявший на берегу плот остальные успели скрыться из виду. Они плыли дальше по убаюкивающему течению словно ничего и не произошло, только плечо Три пальца и голова «каменщика» напоминали о нападении. А ушедший в себя Рэту напряженно о чем-то думал, так и не выдавив из себя до прибытия на стоянку ни единого слова.

Эхоут злился на Эссу, который оставил его на стоянке дожидаться возвращения из долины Рэту и Энзи. Сам он уже несколько дней как с Энку и длинноногими отправился по следу темнокожих, которые убили мужчин и ребенка, наказав догнать их, как только рыжий вернется. Не умевший сидеть и ждать беспокойный Эхоут кружил вокруг стоянки от причала, куда должны были прибыть плоты и до холма мастеров, откуда река просматривалась лучше всего.

— Плоты!

Наконец-то. Из-за поворота реки показались два плота, которые медленно ползли в направлении стоянки. Когда они подошли поближе, то Эхоут увидел, что они загружены черным камнем и древесиной. Один из них вынесло прямо к причалу, а вот второй достать они не смогли и он отправился вниз по течению. Но где Рэту и Энзи?

— Плывут!

И как только поместились все на одном плоту. Эхоут сразу понял, что остальные они потеряли не по своей вине. Очень уж напряжены были лица у прибывших, да и ранения Эпея и «каменщика» от него не укрылись.

Новости, которые принесли Рэту и Энзи ему не понравились. Совет Долгой дороги рассчитывал на лес из долины, а теперь получалось, что темнокожие в любой момент могут перехватить их на реке текущей по степи. И не всем может так повезти, что отделаются только царапинами как Эпей и «каменщик».

— Мы должны как можно быстрее догнать Эссу и длинноногих еще до того, как они найдут стоянку темнокожих забравших детей.

Эхоут пытался вразумить Рэту, который вместо того, чтобы немедленно отправиться догонять Эссу, зачем-то пошел к Эсике и вернулся назад с Лэнсой и другими младшими охотниками. Еще и «каменщиков» взял с собой, загрузив их стрелами. Так они не смогут догнать Эссу и выносливых длинноногих, которые оторвались на несколько дней пути.

— Это я должен говорить мужчинам, что они должны делать, пока Совет дороги не решит иное, — отбил его претензию Рэту. — А сейчас нам надо торопиться, с нами младшие охотники, они не так быстры.

Энзи, без эмоций на лице слушавший их перепалку первым двинулся по одному ему видимому следу, показав тем самым, что время для разговоров вышло. За ним потянулись Рэту с Эхоутом, младшие охотники с короткими копьями и луками, а замыкали вытянувшуюся колонну пыхтящие «каменщики».

— Мы не сможем догнать темнокожих до того, как они дойдут до своей стоянки, — не любивший скоростные переходы Энку тяжело дышал, опираясь на свой топор Гррх. Устал, большеносый.

Андрей вынужден был признать его правоту. Слишком уж большая фора была у кроманьонцев, хорошо еще, что в подросшей весенней траве не спрячешь следы такого количества людей, и они куда-нибудь да приведут их. Только вот куда, не попасть бы в западню. Они ведь ничего не знают о живущих здесь людях — ни об их количестве, ни способе жизни. Ярость, овладевшая ими после первых дней нападения на «детсад» длинноногих, толкавшая их по следу потихоньку остыла и в голове стали появляться трезвые мысли. Хватит ли сил людям Долгой дороги спасти детей, которых темнокожие зачем-то забрали с собой? Еще вопрос — для чего они это сделали, проще было бы убить их прямо на месте нападения. Может это ловушка, знают, что они отправятся по следу и ждут в удобном для засады месте. И не разумнее ли будет вернуться назад? Андрей посмотрел на бредущих рядом длинноногих. Нет, нельзя поворачивать обратно, конечно, они послушаются его, но запомнят, что Эссу сделал не все что мог, чтобы помочь вернуть детей, а учитывая, что с ним сейчас в основном отцы украденных детей, то воспримут они это крайне остро. Они теперь одна семья и живут по правилам Гррх, по крайней мере до того времени, пока не достигнут восточных земель и не разойдутся. А в семье Гррх не принято бросать своих.

— Если мы сможем двигаться так же быстро, то к закату завтрашнего дня мы настигнем их, — Энку читает следы не так хорошо, как Энзи, но и он заметил, что трава не успела подняться после прохода темнокожих. Преследователи уже наступают им на пятки, дети явно их тормозили.

— Отдохнем и двинемся дальше, скоро мы догоним их, — воодушевил он длинноногих. Хорошо бы Рэту их к тому времени появился, у него всегда есть чем удивить темнокожих при столкновении.

— Охотники из семей, которые находятся выше нас по реке, столкнулись со «старыми людьми», — Арху только вернулся из Большой ямы и сидел на шкуре криворога, массируя вечно ноющую правую ногу, когда Айол сообщил ему эту новость. — Они захватили детей чужаков и держат их на ближней стоянке, хотят показать добычу старшим охотникам семей речного племени.

Айол выглядел довольным, что вызвало раздражение у Арху. Чему он радуется. «Старых людей» много, а если они найдут дорогу на стоянку, чтобы отомстить за своих детей, то умрут не только они, но и люди речного племени. А держат пленников в семье, где он родился, что сулит ей неприятности. Но это оказалось еще не все.

— Наши мужчины видели «старых людей» на реке, когда они спускались из Большой ямы на бревнах. У них только копья и они не знают, что можно убивать издалека, мы легко их прогоним с равнины, используя луки и стрелы. Охотники их легко бы перебили на реке, если бы «старые люди» не прятались за плетеными палками, на которых они лежат, как это делаем мы на шкурах.

Не очень удобно, наверное, лежать на палках, неужели у них нет шкур. Старший охотник семьи закряхтел и поднялся на ноги.

— Я же сказал только наблюдать за тем, что они делают, а не убивать их.

Внук промолчал. Не удержались, бывает.

— Мы с тобой сегодня же отправляемся на ближнюю стоянку, посмотрим, как выглядят «старые люди».

Когда дело касалось семьи, то старый Арху не знал усталости.

По следу похитителей они шли еще два дня. И если сначала он вел прямо на север, то позже завернул на восток, а затем и вовсе обратно на юг. Не только Андрей заметил странные петляния по равнине преследуемых ими кроманьонцев.

— Обмануть нас хотят, или решили на другую стоянку пойти, которая поближе находятся, — Энку тоже был озадачен.

Рельеф стал меняться. Начали попадаться холмы, которые скоро перешли в невысокие горы. А под вечер они прошли через проход в речную долину, похожую на ту, в которой они добывали черный камень, только гораздо больше. Следы можно было больше не искать, они достигли своей цели.

— Хорошее место для стоянки они выбрали, — завистливо сказал Энку. — Не хуже, чем у нас в ущелье было.

Стойбище темнокожих располагалось на вершине высокого безлесого холма, у подножия которого текла река. Незаметно не подойдешь — с трех сторон крутые склоны с проложенными дождевой водой рвами, а пройти можно только по хребту, где он смыкается с такими же голыми холмами.

Их заметили. На краю холма стали собираться люди, которые показывали в их сторону руками. Андрей не видел смысла немедленно что-то предпринимать и они остались ночевать прямо у реки, под ненавидящими взглядами множества темнокожих, пока наступившие сумерки не скрыли их силуэты.

— Бу-буу-буу…

Андрей проснулся от громкого звука и вскочил на ноги, спросонья не сразу сообразив, что это гудит рог Энку. Сквозь тучи на небе с трудом просвечивала луна, а улыбающийся большеносый, похоже, решил, что самое время попугать кроманьонцев.

— Представляешь, Эссу, как они испугались, теперь не уснут до утра из-за страха.

— Так и мы не уснем, смотри, Эзуми бежит сюда, думает, случилось что-то плохое.

— Тогда еще раз их напугаю, раз уж все равно все уже проснулись, а потом уж поспим.

Андрей успокоил подбежавших длинноногих, сказав, что это была его затея, а то они уже недобро посматривали на Энку.

— Бу-буу-буу…

У черепа большерога покрашенного красной краской, который был установлен на камне на площадке у входа на стоянку собрались старшие охотники и мужчины речного племени. Было многолюдно. Все по очереди осматривали два копья со светлыми наконечниками, которые охотники этой семьи принесли из удачного набега на «старых людей», убив их прежних владельцев недалеко от места слияния двух рек. Странное оружие.

— Друм, — острие копья наполовину вошел в дерево. Рука у старого Арху была все еще тверда. Он с трудом вытянул застрявший наконечник из сосны, осмотрел его и, не обнаружив трещин, передал оружие Айолу.

— Это не камень, не кость и не дерево — Айол стукнул один наконечник копья о другой и прислушивался к произведенному звуку, затем с сожалением вернул оружие их владельцам. — Я тоже хочу такое острие.

— «Старые люди» в Большой яме! — от интересного занятия их оторвал крик. Все побежали к краю холма, откуда видна была почти вся долина.

Арху, подволакивая правую ногу, отправился вслед за всеми. Неужели его опасения подтвердились и их ждет тяжелый бой, который унесет жизни многих мужчин речного племени. Сверху отряд «старых людей» был виден как на ладони. Старший охотник с удивлением отметил, что их пришло совсем немного — три раза пальцев рук. На что они рассчитывают? На этой стоянке уже собралось раза в три больше мужчин речного племени, которые, как и он сам, пришли посмотреть на пленных детей. И это еще не подошли старшие охотники и мужчины с дальних стоянок.

В адрес «старых людей» понеслись проклятия, жалко, что далеко они расположились, никак не докинуть стрелу. Внимания на находившихся наверху врагов «старые люди», впрочем, не обращали, а рассыпались вдоль реки, стараясь собрать дрова до темноты. Арху увидел, что на костер они поставили нечто похожее на круглые кожаные мешки, в которые предварительно набрали воду и закинули куски мяса. Это было странно и вызывало беспокойство. Нет, в его семье тоже варили мясо, но для этого закидывали в кожаные мешки раскаленные камни.

— У них копья с крепкими наконечниками, когда мы завтра их всех убьем, то я заберу себе один, — у Айола от предвкушения заблестели глаза.

Среди ночи людей на стоянке неожиданно пробудил ужасный звук, который вдруг разнесся по всей Большой яме. Раздался плач вырванных из сна детей и голоса успокаивающих их женщин. Мужчины схватили копья и замерли у костров. Что это, какой-то незнакомый зверь? Он должен быть просто огромным, даже Большой зверь не ревет так громко. Через некоторое время звук повторился, вызвав повторную панику на стоянке. Многие охотники так и не уснули больше этой ночью.

— Энку, Энку… — Арху услышал тонкие голоса детей. Это были пленники, которых держали в землянке в посередине стоянки. Кем бы не являлся этот зверь, он явно им был знаком.

Ожидание того, что звук может повториться мешало спать и только под самое утро Арху ненадолго уснул. Восход солнца не принес облегчения — правая нога ныла сильнее обычного и поев холодного мяса он поковылял на сход старших охотников, где должно было решиться судьба детей «старых людей».

Когда их привели и они сжались в кучу в середине круга, то ненадолго установилась полная тишина. Старшие охотники семей речного племени никогда раньше не видели «старых людей» и их облик большинству из них показался безобразным. Все было чужое — глаза цвета безбрежной реки с горькой водой, волосы как снег, кожа настолько белая, что казалось она просвечивает.

— Их надо скинуть вниз с холма, чтобы это видели пришедшие в Большую яму «старые люди», а после этого напасть на них. Их пришло совсем мало, хотя Арху утверждал, что «старых людей» гораздо больше, чем охотников речного племени.

Предложение встретило одобрение. Тем более все прекрасно разглядели, что у расположившихся внизу мужчин «старых людей» нет ни одного лука. Скорее всего, он им незнаком. Победа обещала стать легкой.

Арху охватило чувство приближающейся неминуемой катастрофы. Убийство при нападении из засады им еще могут простить, это обычное дело если чужаки забрались на не принадлежащие им охотничьи угодья, но если убить детей прямо у них на глазах, то этого им никогда не простят. Между «старыми людьми» и речным племенем развернутся бесконечные стычки с нападениями из засады и набегами на стоянки. А между тем они расположились ближе всего к его семье.

— Детей надо отпустить.

Скрипучий голос Арху стал причиной наступившей тишины. Среди старших охотников он слыл человеком осторожным, но предложить отпустить добычу просто так, на это должны быть основательные причины.

— Сюда пришла только малая часть «старых людей». У них крепкие острия копий, они могут двигаться по рекам на деревьях, я видел, как ониварили мясо и ставили при этом кожаные мешки прямо на огонь. Мы ничего про них не знаем, они могут быть опасными.

— Арху только один из старших охотников, остальные думают, что «старые люди» должны уйти с равнины и чем больше мы их убьем здесь, тем скорее это произойдет. И лучше это сделать сейчас, когда их пришло не так много.

Дети завизжали, когда их потащили к крутому склону.

— Зачем их убивать сейчас? Мы скинем их с обрыва, когда мужчины речного племени нападут на них, это отвлечет «старых людей» от сражения, — Арху не сдавался.

Это предложение понравилось. Было в нем рациональное зерно.

— Но одного можно и сейчас, это моя добыча, — с этими словами охотник, у которого один глаз не видел и был покрыт белой пленкой, столкнул вниз подвернувшуюся под руку кричащую девочку.

Белый глаз был в своем праве.

Со стороны холма раздался крик. Андрей увидел, как с вершины падает тельце, которое покатилось по одному из рвов до самого подножья. Длинноногие побежали за ним под злорадные крики кроманьонцев, а он сел на камень — ноги как-то внезапно ослабели. Это была девочка, светлые волосы которой покраснели от крови. Они долго молча стояли вокруг нее полукругом, только один из длинноногих сел рядом с ней. Наверное, отец. Энку толкнул его плечом.

— Она уже в Другом мире?

— Я не знаю, но на всякий случай мы подготовим ее к этому, — что он еще мог сказать, когда на него с надеждой смотрели столько глаз.

Он поручил вырыть яму в месте, которое не просматривалось с холма, отец помыл тело девочки в реке, а затем ее завернули в чистую шкуру криворога и положили в яму.

— Пригодится, — Энку снял одно из своих ожерелий и положил ей в руку. Его примеру последовали и некоторые из длинноногих.

Чего-то не хватало. Андрей быстро вырезал из сухого дерева фигуру оленя, получилось не очень похоже, но и он не Эрру, и положил игрушку ей в другую руку. По обычаю семьи Гррх тело укрыли цветами, а только потом засыпали землей и завалили сверху большими камнями, чтобы звери не разрыли. Андрей заметил, что длинноногий потерявший ребенка улыбается.

— Хорошо мы ее подготовили к Другому миру, Эссу, — большеносый был доволен.

— Теперь мы должны спасти остальных.

Легко сказать. На стоянку вела натоптанная дорога от реки, но идти по ней было бы самоубийством. Все это время за их перемещениями внимательно наблюдали темнокожие, на внезапную атаку в таких условиях надеяться нельзя. Нужен другой путь, не такой явный. Они обошли холм по периметру, но так и не нашли неприметного прохода наверх, на что он втайне надеялся.

— Обойдем по холмам, по-другому наверх не попасть. А там атакуем щитами и копьями. Их не может быть больше чем нас.

Стоянка кроманьонцев давно скрылась за поворотом реки, а они все не могли найти подходящую тропу, ведущую наверх, пока не обошли всю долину и не попали на хребет. Плохая новость — леса на нем нет и незаметно не подойти, заметят. Хорошая же состояла в том, что он не совсем ровный и при определенном везении можно не бросаясь в глаза пройти по ложбинам составляющих его холмов.

Вот не надо считать себя умнее других, тем более не зная местности. Стоянка оказалась совсем рядом, он даже видел крашеный красной краской череп оленя, который темнокожие по своему обычаю установили у входа. Но между ними и стоянкой стояли больше сотни мужчин, половина из которых были вооружены луками. Медлить нельзя, их перебьют стрелами.

— Сомкните щиты, атакуем!

Погребение девочки примерно повторяет такое же, найденное в пещере Шанидар в Ираке.

— Быстрее, смыкайте щиты.

Некоторое время у них ушло на то, чтобы перестроиться в две шеренги. Будь с ним длинноногие, которые участвовали в «Общем походе», получилось бы это сделать быстрее, но у пришедших с ним нет такого опыта. Теперь только не терять свое место в строю на неровном холме, когда они начнут разбег. Жаль, что темнокожие оказались готовы к их приходу — все уже вооружены и ждут, когда они подойдут поближе. Словно знали.

Кроманьонцы с интересом за ними наблюдали. «Старые люди» не побежали на них, а начали какую-то возню, которая походила на детскую забаву — выталкивали вперед мужчин, кто ростом пониже, а высоких поставили позади. Андрей заметил, что копейщики остались прикрывать проход на стоянку, а вот лучники небольшими группами рассыпались по окрестностям. Плохо, он рассчитывал сбить их всех одним ударом.

— Бу-буу-бууу…

Сигнал атаки, который дал из своего горна Энку заставил замереть темнокожих, но убедившись, что звук связан с нападающими, а не с незнакомым зверем, они прибодрились.

— Быстрее, быстрее.

Надо успеть набрать максимальную скорость, чтобы общая масса тел одновременно врезалась в собравшихся в кучу кроманьонцев. Они вошли в зону досягаемости для стрелков из лука, которые принялись осыпать их стрелами. Вооруженные копьями темнокожие попятились, стрелки посылали одно тонкое копье за другим, но казалось, что несущееся на них многоногое чудовище, ощетинившееся блестящими наконечниками копий, не замечает этого. Бежать уже поздно, их догонят и перебьют ударами в спину.

— Гррх..

Андрей находился в первой шеренге, стараясь не вырываться вперед, перед самым ударом отбил наверх направленное на него острие и привычно сгруппировавшись, врезался щитом вместе со всеми в противника. Оружие вырвалось из рук, больно ударив древком по уху. Над ним пролетели копья второй шеренги.

— Ножи!

Услышал ли кто его вопль или и сами догадались, что в свалке, в которое превратилось сражение, длинное оружие бесполезно. Под ногами дергались тела, когда он ткнул лезвием под ребро кроманьонцу, неосторожно повернувшемуся к нему боком. Блестящий топор отрубил руку чью-то руку с большим каменным ножом прямо у него перед лицом. Кто-то противно выл над ухом, а затем внезапно умолк на самой высокой ноте.

— Уху, уху..

Андрей потерял нож и искал его между лежащих тел, когда его обхватили сзади руками и повалили на землю. Темнокожий удерживал его, навалившись всем своим телом, и пытался задушить руками, вцепившись ему в горло. Андрей видел, как налился от напряжения кровью его глаз, второй был незрячий и словно покрыт белой пленкой. Звуки боя исчезли, в глазах потемнело, когда его лицо словно чем-то облили. Руки ослабели, он отодрал их от своего горла и присел. В уши ворвались крики боя, но он не мог подняться, и продолжал сидеть, вдыхая в себя воздух. Зрение вернулось, кроманьонец с бельмом лежал рядом без половины головы, содержимым его черепа, по-видимому, Андрея и облило. Ему стало противно, он не мог подняться на ноги.

— Щиты, поднимите щиты, — он узнал голос Энку.

Андрей нашел свой нож, подобрал копье и огляделся. На поле боя все было кончено, остались только люди Долгой дороги и мертвые копейщики темнокожих. Часть из них успела отойти под защиту лучников, которые расположились на безопасном расстоянии по обе стороны пути ведущего на стоянку. Они не кидали стрелы — явно находились в шоке от развернувшейся перед ними картины.

— Встаем в строй, снесем их тоже! Они боятся нас.

Пожалуй, он погорячился с немедленной повторной атакой. Двое длинноногих погибли в свалке — в рукопашной схватке никто не застрахован от удара каменным ножом в бок. Еще один неудачно напоролся на острие копья в самом начале сражения — в момент первого удара, а остальные имели повреждения ног от случайных стрел, или ранения от ножей. Кроманьонцы отошли от шока, в каменном веке у всех крепкие нервы, и начали стрелять в них из луков. А самые ушлые решили зайти с боков. Если они пойдут вперед сейчас, то их просто перестреляют их в спину. Атаковать в таких условиях это самоубийство.

— Разворачиваемся, остановимся на холме.

Судя по тому, что никто не возразил, все поняли тщетность затеи добить противника. Они подобрали свои копья, обобрали убитых темнокожих, взяли с собой погибших длинноногих и под защитой щитов поковыляли назад, пока не расположились на невысоком пригорке. Здесь к ним сзади и сбоку не подобраться.

— Где этот рыжий, когда он нужен, — Энку проворчал скорее по привычке. Рэту, Эхоут и Энзи вряд ли что-то кардинально поменяли бы в исходе боя.

Удобное место нашел себе Арху. С косогора чуть выше стоянки прекрасно было видно место сражения, да и поваленное дерево, на которое он уселся, пришлось как нельзя кстати, правая нога болит сильнее, когда долго стоишь на одном месте.

Мужчинам речного племени не пришлось спускаться к реке, чтобы напасть на «старых людей». Арху видел, как они подобрали тело погибшей девочки и исчезли с поля зрения. Не хотят, чтобы за ними наблюдали в такой момент. Затем, вместо того, чтобы подняться по кратчайшему пути на стоянку, собрали свои вещи и куда-то ушли. Неужели поняли, что не смогут отбить детей? Исчезновение противника вызвало оживление на стойбище, только Айол огорчился, очень уж ему хотелось иметь копье с блестящим наконечником. А вот Арху сомневался, что «старые люди» уйдут просто так, очень уж длинный путь они проделали для того, чтобы дойти до этой Большой ямы. Неужели даже не попытаются спасти пленных? Арху не понимал, почему все радуются, что может быть хуже, чем когда ты не знаешь, где находится противник, и даже не догадываешься о его намерениях.

— Сюда можно подняться или по тропе от подножья холма, как это мы всегда делаем, или по хребту. Надо бы проследить за тем, чтобы нас не застали врасплох. И пусть мужчины ходят вооруженными, если «старые люди» нападут, то не останется времени искать копья, луки и стрелы по землянкам.

Остальные старшие охотники считали Арху очень осмотрительным и осторожным. Иногда, даже излишне острожным. Но к совету прислушались. А когда прибежал посыльный предупреждением о том, что «старые люди» приближаются к их стоянке, то стало понятно, что Арху оказался прав.

С возвышения ему было хорошо видно, как долго «старые люди» готовятся к нападению. Так вот для чего им эти плетенные палки, вовсе не для того, чтобы лежать на них, как предположил его внук. Выходит, что они знают о луках и стрелах и нашли средство защиты. А ведь и Айол находится среди охотников, которые сейчас ожидают схватки. Арху вздрогнул от страшного звука, похожего на тот, который мешал ему спать предыдущей ночью. Как только он прозвучал «старые люди» как один прикрылись плетенными палками, да так, что остались видны только головы, ноги и блестящие наконечники копий, после чего побежали на мужчин речного племени. Даже на таком расстоянии это выглядело страшно. А скорость, которую они набрали? Не может человек так быстро бежать, подобное доступно разве что Брр, когда он догоняет добычу.

Схватка вышла скоротечной, Арху обрадовался, когда увидел Айола среди охотников, отступивших к лучникам. А вот большинству находившихся рядом с ним мужчин не так повезло, они остались лежать на земле. «Старые люди» не стали продолжать бой, собрали свое оружие, убитых и остановились в прямой видимости на одном из холмов, показав тем самым, что отнюдь не все еще закончено.

Айол сидел на траве, покачивая пораненную руку. Арху осмотрел ее — повезло внуку, наконечник копья вспорол кожу по всей длине плеча, еще немного и воткнулся бы прямо в кость, мог и без руки остаться. Ободряюще хлопнул его по спине. Пусть придет в себя, а он пока осмотрит место битвы.

Трава была густо залита кровью. Таких ран, какие были у мертвых мужчин речного племени Арху еще не видел — отрубленные руки и ноги, разрубленные туловища, у Белого глаза, которого он с трудом узнал, отсутствовала половина головы. И все они лежали рядом полукругом, словно попали под руку одному противнику. У остальных убитых раны были обычные: глубокие — от копий на животе или спине, и широкие — если кому не посчастливилось попасть под лезвие острого ножа.

Арху насчитал почти три раза пальцев рук лежащих на траве тел и вздохнул. Никогда такого не было, чтобы в один день речное племя лишалось стольких мужчин. У старших охотников племени, в том числе и у него, в ближайшие несколько дней будет много работы, надо похоронить большое количество людей согласно обычаю. Но дадут ли им на это время «старые люди»? Не проще ли было последовать его совету и отпустить детей чужаков.

— Надо бы проводить их в Другой мир, Эссу, — вымазанный с ног до головы чужой кровью Энку убедился в том, что подошедшие было к холму лучники повернули обратно. Им тоже сейчас не до сражений.

— Найдем им достойное место, если мы закопаем их здесь, то могилы могут найти и разрыть.

На холме оставили только наблюдателей. Андрей заметил, что и кроманьонцы поступили точно так же, забрав тела убитых, они ушли на стоянку. Что же, ничто человеческое им не чуждо, они тоже должны похоронить своих мертвых. Подходящее место нашли в ложбине, где обнаружился полноводный ручей. Быстро перегородили его камнями, соорудив небольшой «дагар». Андрей несколько раз целиком обмазывался илом и смывал его, ныряя в проточной воде, затем оставил отмокать в течении одежду. Жалко золы нет.

— Не осталось на тебе крови, Эссу, хватит тереть свою кожу, — большеносый выгнал его из «дагара» и нырнул в него сам. За ним последовали и остальные.

Три ямы вырыли не на берегу ручья, а повыше, чтобы их не размыло весенним паводком. Как не было жаль, но Андрей не возразил, когда в могилы положили копья с остриями из растаявшего камня и ножи. А Энку еще и по расписанной медведями чаше им добавил, чтобы охотникам было из чего пить бульон в Другом мире. Если так пойдет он скоро и сани с ними закопает, чтобы им легче было все это таскать. Надо бы подумать над погребальным каноном, чтобы ограничить количество вещей, которое можно забрать на тот свет.

— Бу-буу-бууу..

После того как могилы завалили камнями Энку дал прощальный сигнал из своего горна. Возвращаться не хотелось, Андрей видел, что и длинноногие не очень то горят желанием воротиться обратно на холм. Тяжелый был день и раны еще свежи, надо бы дать им зажить. Да и одежда еще не просохла. Как нельзя кстати кто-то заколол успевшего откормиться за весну кабана, который к несчастью для себя вздумал спустился к ручью попить воды. Добыча вызвала оживление в отряде. За время похода сушеное мясо и рыба успели всем поднадоесть.

Слегка промаринованное мясо роняло жир в угли, вызывая шипение. Запах жарящийся кабанятины распространился по поляне. Они объелись так, что ни о каком возвращении не могло быть и речи. Отправил за наблюдателями, пусть тоже отдохнут, вряд ли темнокожие сегодня что-то предпримут. Андрей вытащил свою одежду из ручья и с огорчением увидел, что грязь практически не отстиралась. Но у него ведь теперь есть зола. Надо попробовать постирать с ней. Разворошил один из костров, на котором до этого жарилось мясо и стал ждать, пока она остынет.

— Что ты задумал, Эссу? — сытый Энку с интересом наблюдал, как он голышом вытягивает из ручья одежду и теперь посыпает ее золой. — Ого!

Андрей и сам ничего не понимал. Он смочил водой золу на одежде и она вдруг покрылась тонким слоем белой пены. Нанес золу на голову и такой же пеной покрылись и волосы. Смыл ее, нырнув в «дагар», волосы стали мягкими.

— И мне дай.

Эзуми тоже захотел покрыться пеной, но у него ничего не получилось. Зола смывалась без похожего эффекта. На лице длинноногого было нарисовалось разочарование.

— Подожди.

Андрей, кажется, понял, в чем дело. Он разворошил еще один костер и собрал пепел, на который капал раскаленный жир с шампуров. Получилось.

Эзуми положил на теплый камень свою чистую одежду.

— Жалко, что много такого пепла с жиром не собрать, тогда и не нужно было бы каждый раз одежду выкидывать, как вонять начнет.

— Когда вернемся, покажем Старшей, вдруг придумает что-то.

Арху поморщился. Умершему не досталось тонкое покрывало из кожи большерога обшитое бусинками из бивня мамонта, как это было принято. По обычаю речного племени убитый должен был сидеть, прислонившись к стене ямы, а в руках держать свое лучшее оружие. Но копье Белого глаза зачем-то забрали с собой «старые люди», как и его ожерелье. Старый охотник дал ему свое украшение, Айол принес копье с треснувшим наконечником и немного красного порошка, которым Арху слегка посыпал тело Белого глаза. Похоже, что и запасы краски у старшего охотника этой семьи иссякли. Не рассчитывал он на такое количество убитых.

Третий день они хоронили охотников, которые погибли в сражении со «старыми людьми». Чтобы вскопать яму нужных размеров у четверых мужчин уходило по половине дня. Тяжело это ножами землю рыхлить, затем руками ее вынести. А если еще камень попадется? Не управились бы и в этот срок, если бы на стоянку не пришли старшие охотники и мужчины с отдаленных семей. За холмом наблюдали в полглаза — привыкли к расположившемуся там неприятелю. Да и «старые люди», судя по всему, не были готовы снова идти бой.

— …и тогда «старые люди» обернулись в многоголового зверя, у которого было рук без числа и в каждом копье с блестящим острием, и много ног было у этого зверя, а потому и бежал он быстрее Брр. Пальцев одной руки тонких копий попал я в него, но не наносили они ему вреда. И копья наших охотников не приносили им урона, они перебили всех мужчин с копьями и ушли на холм, который находится над стоянкой.

Арху прислушался к голосам мужчин, которые пришли помочь закопать могилу Белого глаза. Историю сражения со «старыми людьми» охотникам с дальних стоянок рассказывал молодой мужчина, который находился среди лучников. Так он всех запугает.

— Не превратились они в зверя, они спрятались от стрел за плетенными палками, которые тонкие копья не могли пробить. И я сам видел, как «старые люди» унесли с собой своих мертвых, их можно убить и копьем, и ножом.

С прибытием мужчин из северных семей на стоянке снова стало многолюдно. Они успели натоптать дорожку до ямы, где сидели пленные дети «старых людей». Смотрели на них, качали головами, удивлялись их необычному облику. Просили дать им одного с собой, чтобы показать их в родных семьях, а то живущие в них не поверят, что существуют такие странные люди.

К концу дня все могилы погибших завалили камнями. Трехдневная тяжелая работа по захоронению погибших на этом закончилась и старшие охотники вновь собрались, чтобы обсудить дела речного племени.

— Если бы мы отдали детей «старых людей» обратно, как я и говорил, то людям речного племени не пришлось бы три дня копать могилы, — Арху доел поджаренный язык большеголового быка и заговорил о делах, не собирался он ждать, когда наедятся и остальные.

— Больше всего умерло мужчин нашей семьи, — старший охотник с красными от краски руками отшвырнул ребро, на котором оставалось еще достаточно вкусного мяса. — И если «старые люди» получат свое, то они вернутся сюда снова. Решат, что мы слабы. И явятся ли тогда на помощь мужчины других семей речного племени, тем более, что наступает пора, когда быки и олени идут в солнечную сторону, и готовится Большая охота?

— Мы предлагали убить детей, но Арху помешал этому. Стали бы тогда «старые люди» биться или они вернулись на свою стоянку? Этого никто не знает.

Дальше Арху не слушал. Месть завладела старшими охотниками речного племени и его слово мало что значит в общем хоре. Все они здесь равны. Старшие охотники не понимают того, что понял он. Будь на месте «старых людей» любая из семей речного племени, то они бы давно отступили при таком соотношении сил. Зачем рисковать мужчинами, потеряв которых ты рискуешь существованием всей семьи. А эти пришли и не хотят уходить. Значит, дети для них не менее ценны, чем жизни охотников и они не забудут, кто забрал их жизни. А Арху всего лишь хочет, чтобы его семье ничего не угрожало, ему не нужны жизни ни этих детей, ни «старых людей».

— «Старые люди» сильны, когда они нападают все вместе, когда начнется сражение, то мы выведем детей, чтобы они их видели. Это отвлечет их.

— Они закопали всех убитых, а ночью жгли костры и ели быка, которого добыли в долине.

Два охотника прошли в сумерках в обход дозоров неприятеля почти до самой стоянки и вернулись обратно.

— Тогда темнокожие нападут завтра, мы мешаем им ходить на охоту и ловить рыбу в реке — Андрей поворошил дрова под костром, в котором варился пойманный заяц. Вблизи стоянки совсем не было дичи, не любит зверь селиться рядом с человеком.

— Их больше, Эссу, и длинноногие поймут правильно, если мы вернемся назад, — Эзуми сказал то, о чем и сам Андрей подумывал.

— Темнокожие хитры, второй раз они не будут ждать, когда мы собьем их щитами. Они разбегутся и будут кидать в нас свои стрелы, — голодный Энку выудил из горшка большой кусок мяса длинноухого, откусил и закинул обратно — не доварилось еще.

— Мы не нарушим правила Гррх и не уйдем просто так.

Энку промолчал, иногда Эссу в упрямстве превосходил даже его самого.

Все не так. Утром Андрей построил мужчин и убедился, что повторная атака дастся им нелегко. Несколько человек были ранены стрелами в ноги, еще с десяток имели не до конца зажившие порезы рук. Если взять в отдельности, вроде бы и не так страшно, но если кто-то из мужчин не сможет сохранить свое место в строю, а другие не метнут вовремя свои копья, то вместо удара кулаком получишь тычок пятерней.

— Останемся с обратной стороны холма, атакуем, только если подойдут совсем близко. На короткую дистанцию сил у них хватит.

Андрей стоял во весь рост и наблюдал, как группы кроманьонцев по нескольку человек охватывают холм в полукольцо. Под полторы сотни будет. И вроде как в последнем сражении их было даже меньше, неужели еще подошли. Не бегут сломя голову и правильно делают. Похоже, он принял верное решение, когда повременил с атакой.

В метрах двадцати от него в землю воткнулась стрела. Недолет. Еще одна прилетела сбоку.

— Надо было камни поставить и за ними прятаться, как это мы в каньоне на стене делали.

— Не вышло бы, Энку, здесь с боков могут обойти, не будешь же кругом камни ставить. Подождем, когда вместе соберутся и тогда ударим их сверху вниз.

— Ты везучий, Эссу, я верю в тебя.

Дойдя до места, откуда до них долетали стрелы темнокожие стали как вкопанные. Он бы преувеличил, если бы сказал, что они находятся под дождем смертоносных снарядов. Изредка в щиты прилетала то одна, то другая стрела с кремниевым наконечником. Жалко охотникам не видя цели пускать свои стрелы непонятно куда.

Это скучно, стоять на месте и стрелять из лука, когда противник никак на это не реагирует. Может и нет его на обратной стороне холма, ушел по заросшей лесом ложбине. Затянувшееся действо надоело даже женщинам и детям, которые остались на стоянке и шаг за шагом они подходили ближе, чтобы лучше разглядеть что происходит.

Спрятавшись за щитом, Андрей вышел на вершину. Заскучавшие было темнокожие приветствовали его появление криками, отряды их расположились теперь гораздо ближе друг к другу. Еще через некоторое время они собьются в кучу и останется выбрать правильное время для удара. К сожалению, не один Андрей это заметил, он явственно различил командные крики — кто-то разогнал отряды по их местам, а в сторону стоянку с каким-то заданием побежали с десяток мужчин. У него сжалось сердце в предчувствии беды.

Арху вернулся на свое поваленное дерево на косогоре. Ему оттуда было прекрасно видно, как мужчины речного племени окружили с трех сторон холм, на котором засели «старые люди» и теперь ждут, когда же хони ринутся на них в атаку. Они хорошо подготовились на этот раз, все вооружились луками, а в момент нападения мелкие отряды должны были рассыпаться вдоль дороги и окружить своего врага. Пусть у «старых людей» крепкие наконечники копий и острые ножи, но помогут ли они им под стрелами, которые летят со всех сторон.

Со стоянки вышли все женщины и дети, которые теперь криками подбадривали своих мужчин, словно они могли их услышать. Сражение затягивалось, крики женщин стали нетерпеливее. Скоро кто-то из старших охотников может решить, что самое время спровоцировать засевшего противника. Пора.

Никто не обратил внимание на Арху, который медленно похромал по направлению к стоянке. Все знали, что из-за ноги он не может сражаться, и вынужден теперь смотреть со стороны, как бьются мужчины речного племени. На стойбище было пусто, все члены семьи находились снаружи. Арху прошел прямо к яме, где держали детей «старых людей». У нее сторожил подросток с копьем, который был занят увлекательной игрой — дразнил пленников и тыкал в них сверху тупым концом своего оружия. Он не заметил, как неслышно подошедший старый охотник аккуратно стукнул его по голове и, не дав упасть в яму, уложил рядом на землю.

Арху бережно уложил юношу на землю и посмотрел вниз. Надежда, которая появилась у детей, сменилась тоской. Темнокожий. Он приложил палец к губам — не шумите. Поняли ли? Взяв копье, опустил его в яму. Не понимают. Показал жестами, как за него хвататься. Наконец самый смелый мальчик взялся за древко и он вытянул его наверх. Не побежал, ждет остальных. Скоро все стояли рядом с ним и не понимали что им делать. Дети сбиты с толку. Снова показал жестами, не шумите, идите за мной. Послушались.

Арху когда-то родился и вырос на этой стоянке, кому как не ему знать все неприметные тропы, которые ведут в Большую яму и дальше, в его семью.

— Наверное, ты знаешь, что делаешь, Рэту — Эхоут мягко отпустил ветвь орешника, за которым прятался. В сражении, за которым они наблюдали с самого утра ничего не поменялось — темнокожие обложили холм, на котором засел Эссу с длинноногими и похоже, что никуда не торопились.

К стоянке на высоком холме они вышли еще вчера. Эхоут рвался сходу напасть на нее, тем более, что тропу, которая вела наверх, никто не охранял. Неугомонный посчитал, что прежде чем кто-то из врагов достанет свое копье или лук из землянки, они успеют перебить охотников темнокожих. Эхоут едва не подрался с Рэту, когда тот отверг его план и запретил приближаться к реке. Эпей Три Пальца и Энзи с трудом разняли вцепившихся в друг друга мужчин. Вдобавок, словно издеваясь над неуемным Эхоутом, рыжий приказал хорониться всем в невысоком подлеске, будто они зайцы, прячущиеся от лисы, а не вооруженные мужчины из семьи Гррх. Запрет касался всех, кроме Энзи — он незаметно исчез среди белого дня и неслышно появился уже только ночью.

— Длинноногие и Эссу сражались и потеряли троих. Я видел могилы. Детей с ними не было — если темнокожие их еще не убили, то спрятали где-то на стойбище. Следы людей Долгой дороги вели на хребет, мы отправимся за ними, как только наступит восход.

Трое. Повисло молчание. В драке ведь чего только не случается.

— Если бы среди них был Эссу, то большеносый не вышел бы из того сражения до тех пор, пока темнокожие не убили его, а заодно и длинноногих — Энзи ответил на вопрос, который они себе задавали.

Звук рога Энку они услышали, когда только-только успели дойти до ручья. Сигнал прозвучал два раза, значит, их атакуют. Они не успели прийти к ним на помощь. Судя по лицу Рэту, это обстоятельство его ничуть не огорчило.

— Эссу не примет бой там, где не сможет долго обороняться или бежать.

Энзи провел отряд вверх по ложбине и теперь они наблюдали за сражением из густого орешника. Эхоут в очередной раз отпустил скрывавшую его ветку с крупными листьями, которая вернувшись на место, укрыла его светловолосую голову и посмотрел на Рэту, который снова отрицательно помотал головой. Ждет подходящего момента, а когда он наступит, знает только он один.

В застывшем бою что-то поменялось. Несколько лучников темнокожих, отправившиеся на стоянку по какой-то своей надобности похоже, что вернулись с какими-то неожиданными новостями. Рэту видел, как они возбужденно размахивают руками в собравшейся вокруг них толпе охотников. Что у них могло случиться на стойбище?

— Уху, уху..

Заскучавшие охотники речного племени решили поднять свой боевой дух, а может и спровоцировать осажденных на атаку. Крики, впрочем, быстро утихли. Третья часть из них снова ушла на свою стоянку, а остальные принялись за еду, которую принесли женщины.

— Они что-то придумали, подождем, — Рэту выглядел встревоженным. Возвращение темнокожих на стойбище ему не нравилось. Ввяжешься сейчас в бой, рискуешь в любой момент получить от них удар в спину.

Темнокожие не стали долго испытывать их терпение и быстро вернулись, правда, вместо луков они принесли с собой короткие копья.

— А вот это плохо, — Рэту занервничал, как только они начнут взбираться на холм, мы нападем на них.

— Почему, у Эссу и длинноногих длинные копья, они не подпустят их к себе.

— Стрелы не пробьют плетенные палки Эссу, а от брошенного короткого копья они не спасут.

— Мясо едят, — Энку завистливо вздохнул. Противник отошел от них и теперь подкреплялся принесенными женщинами припасами.

А вот Андрея заботило совсем другое, кроманьонцы не полезли под удар щитами, на что он надеялся, а терпеливо дожидались или их ухода, или неподготовленной атаки. А теперь вдруг принесли с собой дротики. Хитрые, понятно, почему они заселили весь мир. Удара с убойного расстояния метровыми копьями щиты людей Долгой дороги не выдержат, строй расстроится, а завершат разгром лучники. Темнокожим останется только добить противника. Простой бой превращался в какую-то шахматную игру, в которой нужно учесть действия разных фигур противника. До сих пор в этом времени все было просто, драка стенка на стенку — кто сильней и многочисленней, тот и победил. Андрей, трезво оценивавший свои таланты, сомневался, что сможет вовремя принять правильные решения.

— Идут, мы их встретим, — Энку тоже увидел изменения в рядах темнокожих.

Андрей отбросил сомнения, им надо выдержать первый удар дротиками, а дальше будет видно.

Они выстроились в два ряда на вершине холма, когда начнут кидать короткие копья, то снизу вверх им будет это делать не так удобно. Вооруженные метательными снарядами кроманьонцы осторожно к ним приближались, их подбадривали криками расположившиеся сбоку лучники и отставшие мужчины с длинными копьями.

— Уху..

Дротик прошил щит насквозь вонзился в грудь длинноногому. Его положили на траву, Эзуми осторожно вытянул из тела острие из кости. Короткое копье летело с такой силой, что пробило щит, толстую шкуру быка и сломало ребро. Рукой так не метнешь. Копьеметалка.

— Рассыпаемся, — Андрея от напряжения пробил пот. Забыл про эти желоба, которые позволяют метать дротики намного дальше. Но и попасть таким образом можно только в крупную цель. В довершение неприятностей на них начали падать пока еще редкие стрелы. Кажется, враг переиграл его, он начал подумывать, что неплохо бы и отступить, пока еще не поздно.

— Бу-буу-буу..

Энку поднял вражеский дротик, со злостью отправил его обратно и дал сигнал в свой рог.

— Ду-дуу-дууу..

— Рыжий! Это его горн — недолюбливающий Рэту большеносый на этот раз обрадовался.

Темнокожие замешкались, бег вооруженных дротиками мужчин застопорился, они завертели головами в поисках источника звука. Откуда-то из окаймлявшего хребет густого кустарника вышли пятеро охотников «старых людей», а за ними несколько пальцев рук подростков, вооруженных странными кривыми луками.

— Гррх…

Далеко они, клич едва был слышан на холме.

Сбитые с толку кроманьонцы прекратили атаку и сбились в кучу. Они оказались зажатыми между двумя отрядами «старых людей», один из которых все также стоял на холме, а второй стремительно приближался. Наконец они решили разделиться и встретить противника по отдельности.

— Лучшей возможности может и не представиться, — тихо сказал Энку.

— Строимся. Дай сигнал атаки.

Хорошо начинался день для мужчин речного племени. После первой осторожной атаки на засевших на холме «старых людей» был сделан выбор в пользу осады. План был хорош — убивать детей на глазах противника, а когда он полезет их выручать, то попадет в ловушку как бык в незнакомых горах, угодивший в расщелину скалы. Останется только перебить их на открытом месте стрелами. Но охотники посланные на стоянку за детьми «старых людей» вернулись ни с чем — детей в яме не оказалось, а охранявший их подросток сказал, что кто-то ударил его по голове и он ничего не помнит. С происшествием разберутся позднее, а пока старшие охотники племени приказали атаковать отрядом вооруженными короткими копьями. Никакие плетенные палки не помогут от копья брошенного с близкого расстояния. Но тут в самый разгар атаки откуда-то появился еще один отряд «старых людей». К счастью, среди них было только пальцев одной руки взрослых, а остальные подростки. Плохая новость — что юноши были вооружены луками, пусть короткими и сделанными из кривых палок, но луками, а значит не получится теперь их безнаказанно перестрелять издалека. Подумав, старшие охотники решили разделиться. Часть мужчин с луками и копьями отправилась навстречу возникшему из неоткуда отряду, а вооруженные дротиками должны были продолжить атаку на холме.

Быстро приближавшиеся «старые люди» неожиданно остановились — подростки с корявыми луками остались позади, а вперед вышли трое мужчин с волосами цвета солнца, один с белыми как снег, а с ними еще двое совсем небольшого роста, но шире в плечах раза в полтора. Все с копьями и плетенными палками. Люди речного племени остановились на расстоянии полета стрелы.

— Ду-дуу-дууу…

После тройного сигнала подростки «старых людей» разом натянули и запустили стрелы с блестящими наконечниками. Потом еще и еще. Куда? Не летят тонкие копья так далеко, да еще и из кривого лука.

Имевшие несчастье оказаться впереди мужчины с копьями один за другим падали на землю. Остальные попятились, но было поздно. После очередного залпа нервы оставшихся на ногах не выдержали, они побежали в сторону стоянки, куда уже неслись со всех ног почуявшие неладное женщины, тащившие на себе детей.

Кроманьонцы вооруженные дротиками на этот раз не очень то и спешили и похоже занимались сейчас тем же, чем и Андрей. Наблюдали, как отряд Рэту выстроился и ждет нападения.

— Смотри-ка, и Лэнса с ними, — зрение у Энку было превосходным. Младшие охотники натянули свои луки и не ожидавшие такой дальнобойности их оружия темнокожие попадали на землю. Стойкие они все-таки. Каждый из юношей выпустил не меньше двух десятков стрел, прежде чем они побежали. Пора и им.

— Стариков не убивайте, — успел сказать Андрей, прежде чем они лавиной упали сверху на деморализованного противника.

— Гррх..

Так плохо закончился для людей речного племени хорошо начинавшийся день.

Энку сердито скинул с камня крашеный череп большерога и сидел теперь на нем.

— Плохая драка получилась, все темнокожие разбежались по долине. И детей не оказалось на стоянке, мы ее всю перерыли.

— Если бы Рэту не взял с собой младших охотников, мы не смогли бы победить.

— Я тоже только двоих догнал, вы хотя бы до этого с ними дрались, не зря я эти луки не люблю — Эхоут тоже остался недоволен победой.

— Прежде чем завершится Долгая дорога ты успеешь еще много раз посражаться, мой драчливый друг — утешил его Андрей.

Стоянку после разгрома темнокожих они разорили дотла. К неудовольствию победителей людей на ней почти не оказалось. Только несколько замешкавшихся женщин с детьми. Хозяйственные «каменщики» уже собрали в несколько больших куч обработанные шкуры, младшие охотники собрали брошенные темнокожими копья и дротики.

— Мы найдем детей, раз уж их здесь нет, то они еще живы. Пойдем, посмотрим на стариков.

Они стояли в яме, которая находилась по центру стоянки, время от времени что-то говоря друг другу. Никакого видимого страха — гордая осанка людей привыкших говорить другим, что им делать и презрительные взгляды в сторону охранявших их сейчас низкорослых «каменщиков». Андрей показал на себя и назвал свое имя. Теперь смотрят с интересом.

— Где наши дети? — сказал Андрей на языке девятиглавого племени. — Я отпущу вас, если они будут живы.

С трудом, но поняли. Вроде и живут эти племена не так уж и далеко друг от друга, а языки звучат по разному.

— Не знать! Дети убежать.

— Куда?

— Не знать!

— Зачем вы украли их?

Молчат. Хотя и так понятно, считают их захватчиками на своей территории, а с непрошенными гостями здесь не церемонятся.

— Раз уж они не знают, где дети, то их надо убить, — практичный Энку не видел смысла и дальше с ними возиться.

— Возьмем их с собой, Энзи уже нашел несколько троп, которые ведут отсюда к долине, мы пойдем по следу. А младшие охотники и «каменщики» пусть строят плоты и плывут к нашей стоянке по воде.

Арху сморщился, наступив на правую ногу. Очень уж быстро они бежали со стоянки, он явно ее перегрузил. Все, привал, тем более им попалась у реки небольшая уютная поляна, подросшая трава на которой словно так и просила прилечь на нее. Хорошее место, редко найдешь в лесу такую, только почему-то лесным оленям она не по нраву, нет их следов.

— Отдыхаем.

Смышленые. Тут же все растянулись на земле. Дети «старых людей», несмотря на свой необычный облик, мало чем отличались от своих сверстников из его семьи. Самых маленьких он нес на руках, когда бежали со стоянки, теперь они старались держаться к нему поближе. Чувствовали защиту. А настороженность остальных уже прошла. Он отметил, что похоже все они родственники, очень уж одинаково выглядели — все белоголовые, худощавые и с выраженными подбородками. У крепышей из числа «старых людей», за которыми он наблюдал в Большой яме, подбородка считай, что и вовсе не было. Арху вытащил из-за пазухи большой кусок вареного мяса, завернутого в лопух, и разделил его между ними по кусочку. Они начали меняться порциями — тем, кто выглядел помладше, в итоге достались куски покрупнее. Странные обычаи заведены в семьях «старых людей», у настоящих людей все произошло бы точно наоборот.

Все, пора идти дальше. Арху встал на ноги, когда заметил, что толстая ветвь на одном из прилегающих к поляне деревьев сильно раскачивается, несмотря на отсутствие ветра. Он успел выставить копье, когда что-то массивное мелькнуло в воздухе и сбило его с ног.

Кто-то лил ему на лицо воду и мокрая трава приятно холодила затылок. Живой. Арху открыл глаза, вокруг него полукругом собрались дети «старых людей», то один из них, то другой бежал к реке, чтобы принести в свернутых листьях лопуха воду.

Увидев, что он очнулся, они все вместе заверещали своими тонкими голосами, указывая на центр поляны. Арху приподнялся. Брр. Старый огромный самец с одним клыком, от второго остался неровный обломок. Лучше бы он и когти свои обломал, которыми располосовал его одежду на животе, заодно выдрав кусок мяса на груди. Старший охотник обругал себя, заметил ведь, что нет никаких следов копытных на поляне, ни лесного оленя, ни большерога, ни даже раздвоенных кабаньих — вепри любят лакомиться корнями растений. Наконечник копья вошел Брр прямо в живот и обломался где-то внутри. Надо бы снять шкуру, это редкая добыча, а уж для старого охотника и вовсе немыслимо убить Брр. Ох и удивятся в его семье, когда он появится с детьми в количестве пальцев двух рук, да еще со шкурой грозного хищника. И хорошо бы внук внял его совету и бежал, как только «старые люди» начнут побеждать. Арху промыл рану водой, которую принесли дети, вымазал кашицей, которую получил, пожевав растущую у реки пахучую траву.

Через некоторое время они отправились дальше вдоль реки. Арху шел впереди, на руках у него снова устроились самые маленькие дети, не могут они столько ходить. А те, кто постарше кряхтели под тяжестью шкуры страшного Брр. На опустевшей поляне у голой туши старого хищника появились первые падальщики.

— Я нашел следы детей, с ними был старый охотник с больной сильной ногой, — Энзи все-таки сумел разобраться во множестве следов, которые оставили вокруг стоянки бегущие с нее темнокожие.

— Думаешь, это темнокожий?

— У него оружие темнокожих.

Кто бы это мог быть. Может пленные старики знают.

Старейшины речного племени все так же спокойно стояли в своей яме. Они понимали, что в живых их не оставят, это было бы немыслимо и непонятно.

— У кого из старых охотников вашего племени больная нога?

Поняли. Молчавшие до того старики начали что-то оживленно обсуждать между собой. Андрей терпеливо ждал.

— Арху.

— Где находится его семья.

Не отвечают. Не хотят навести чужаков на стоянку своего племени.

— Арху забрал наших детей с собой.

Чтобы они поняли, Андрей нарочито похромал, показывая, что держит за руку воображаемого ребенка. Из ямы понеслись гневные выкрики, кажется, они не знали о поступке Арху.

— Арху, река..

Один из стариков показал на солнце и три пальца.

Три дня пути? Но это пешком по заросшим лесом террасам и холмам. А если по реке, то будет гораздо быстрее.

На захваченной стоянке стало малолюдно. Все трофеи снесли вниз на берег реки, где младшие охотники и длинноногие под присмотром «каменщиков» валили деревья для плотов. Удобно все-таки передвигаться по рекам, и десятую часть трофеев они бы с собой не смогли забрать возвратись они тем же путем, каким пришли сюда.

Энзи и Рэту собирались в дорогу — проверяли оружие, чинили сандалии, заворачивали вареное в горшках мясо в листья.

— Мы поплывем по реке, а не пойдем по следу.

Оба молча переглянулись, но Эссу редко шутит, поэтому ждут пояснения.

— Я знаю, куда их забрали, на плоту мы быстрее догоним их.

Очередное дерево не выдержало натиска топора Гррх и с треском рухнуло с лесного склона. Младшие охотники потащили его на ровное место, где принялись очищать ствол от веток. Энку стер пот с лица, на котором от натуги покраснели оба его шрама.

— Сколько еще этих деревьев нам надо, топор уже затупился.

— Еще два раза пальцев рук, — Андрей на пару с Лэнсой подхватил очередное бревно и потащил к берегу, где вязали плот с помощью длинных нарезанных кожаных ремней.

— Если хочешь, то можешь перейти в наш отряд.

Лэнса за прошедший год стал выше на полголовы, еще пару лет и нужно будет ему искать женщину.

Сын Эссу заколебался.

— Я останусь в семье из под Белой горы.

— Нет уже семьи из под Белой горы, все мы люди Долгой дороги.

Три плота были готовы уже к вечеру. Андрей не видел смысла забирать с собой много людей, если бы этот Арху хотел нанести вред детям, он не увел бы их с этой стоянки. Оставшиеся здесь младшие охотники и длинноногие отправиться за ними позже, когда свяжут достаточное количество плотов для себя.

— А этих куда? — Энку возмутился, когда утром Эхоут привел к берегу стариков со связанными руками, которые теперь опасливо смотрели на покачивающиеся в воде бревна.

— Эссу знает что делает, они покажут дорогу — ответил ему Энзи, прежде чем Андрей успел открыть рот.

— Смотри, боятся, — большеносый переключился на старейшин, которые столпились у плотов, отказываясь ступить на них. Теперь он подталкивал их древком копья.

— Ты тоже боялся, когда в первый раз увидел их в моей старой семье длинноногих, — огрызнулся Эхоут.

Надо отдать старейшинам должное. Уже довольно скоро после отплытия они перестали жаться к середине плотов, где, по их мнению, было безопаснее всего, и крутились по всей их поверхности. А потом и вовсе последовали примеру людей Долгой дороги, уселись на край плотов, свесив ноги в воду, с любопытством обозревая берега реки.

— Щиты!

Крик Рэту был слышен, наверное, по всей долине. Одинокая стрела пролетела над их головами, без плеска нырнув воду.

Но больше никто по ним не стрелял.

— В стариков боятся попасть, — поднялся на ноги сидевший за щитом Рэту. — Это хорошо, что мы их с собой взяли.

И сколько им еще плыть до места, где находится стоянка этого Арху?

Пахучая трава была противна на вкус. Арху прожевал ее и наложил получившуюся кашицу на рану. След от когтей Брр стал красным и он уже не мог нести самых младших детей на руках. Сколько он уже видел таких ран от когтей, зубов или рогов. Крепкие мужчины не обращали на них внимания, а через день становились горячими как нагретый камень, просили пить и заканчивали свой путь, сидя в ямах со своим оружием и осыпанные красной краской. Ему хотелось пить, поэтому они с детьми спустились к реке. Хорошее место, отмель, напротив крутая скала. Никто их не увидит, разве что рыбы выглянут из воды. Дети поймали руками несколько мелких рыбешек и поделили между собой. И ему принесли его долю. Арху прикрыл глаза, до стоянки его семьи еще полдня пути, если хватит сил пройти через заросшие холмы Большой ямы.

— Эссу, Энку, — его разбудили громкие крики детей.

Он слышал похожие имена от них, когда раздался странный звук рядом со стоянкой на горе. Арху открыл глаза. Дети бегали по берегу и размахивали руками, а по реке плыли связанные бревна «старых людей», которые уже направлялись прямо к ним.

— Эссу, Энку.

Андрей не верил своим глазам, совсем рядом по берегу бегали дети длинноногих, которые размахивали руками, стараясь привлечь их внимание. Рядом на шкуре Брр лежал темнокожий, который держал в руке маленькую рыбку. Не снесло бы ниже течением. Энзи не выдержал, взял в зубы длинную веревку и поплыл к берегу.

— Плохо, сильно воспалилась, — Рэту достал горшочек с мазью Граки и обработал рану Арху. — Не знают темнокожие, как такую красноту лечить.

Старик со скрипучим голосом с интересом наблюдал, как «старый человек» с огненными волосами чем-то мажет след от когтя Брр. Хорошее средство, оно холодило рану, стало легче. Пригодилось бы его семье.

— Арху, плыть..

Другой «старый человек» показал на плавающие бревна. Что же, по воде до его семьи совсем рядом. Он посмотрел на связанных старших охотников и показал на них.

— Арху.

«Старый человек» рассмеялся. Старикам развязали руки.

Туда. Арху показал, где нужно ему сойти на берег. Старшие охотники племени остались с ним, помогут дойти до стоянки. — Тебе.

«Старый человек», который немного понимал их язык, вручил ему серебристое острие для копья, такого же цвета большой нож и горшок с мазью расписанный медведями. Что же, будет подарок для Айола, если внук выжил, он так хотел добыть их в бою. Старшие охотники речного племени долго смотрели вслед уплывшим по реке бревнам. А вечером им много нужно обсудить о жизни речного племени.

— Сильный старик этот темнокожий, в одиночку Брр убил. Только зря ты Эссу ему острие из растаявшего камня дал и нож, синих и зеленых камней сын Иквы в этих землях не нашел. Самим бы пригодились, — впечатления от последних событий не отпускали Энку.

— Мы покинем это место через одну луну, найдутся еще нужные камни, а Арху в скором времени, думаю, придет к месту слияния двух рек. Прогнать нас темнокожие не смогли, теперь захотят узнать, как долго мы еще собираемся занимать равнину.

Они плыли через долину, где добывали черный камень. Андрею не терпелось быстрее добраться до стоянки людей Долгой дороги. Скоро лето, и хорошо бы пересечь Средиземное море до наступления холодов. Все зависело от того, сможет ли Лэпу создать устойчивый плот для морских путешествий. Соблазн сэкономить год пути был велик — отпадет необходимость ждать зимы, чтобы обойти Альпы и по замерзшему Дунаю и добраться до Черного моря. А вот куда дальше. В Малую Азию или через степи Причерноморья? Дорога покажет.

— Пристанем к берегу.

Раз уж они плывут через лес, почему бы не заготовить древесину для плотов.

— Куда столько! — Энку погрозил кулаком «каменщикам», которые завалили плоты обрубленными ветками. Родственные большеносым семьи всегда жили в бедных растительностью горах, и будь их воля, сейчас охотно прихватили бы с собой и щепки.

— Оставь их, Энку, тебе не доводилось есть зимой мясо сырым, только потому, что не из чего развести костер, — Андрей помог закрепить на плоту вязанку хвороста.

— Подождем здесь остальных, не сегодня к закату, так завтра доплывут сюда.

Чтобы не терять время зря Андрей вместе с «каменщиками» отправился посмотреть на месторождение угля, которое нашел сын Иквы. Обнаруженный им черный камень представлял собой пласт метровой ширины, зажатый между другими породами. Не размой ручей обрыв, не удалось бы его найти. Чтобы потянуть время собрали несколько мешков угля и отнесли на берег. Пригодится.

— Опять черный камень? У нас с ним в прошлый раз плот унесло, — Рэту и не подумал помочь им таскать тяжелые мешки, продолжая лежать на травке.

— А почему палкой не оттолкнулись ближе к берегу?

— Так он без людей плыл, да если бы кто на нем находился, то не достали бы до дна, чтобы оттолкнуться. А ты, Эссу, через реку без берегов хочешь отправиться.

— Дорога покажет, — Андрей повторил понравившуюся фразу.

— Бу-буу-бууу…

Энку заметил движущихся по реке длинноногих и младших охотников. Быстро они управились, из-за огромных куч захваченной на кроманьонской стоянке добычи плоты напоминали плавучие холмы. Увидев на берегу Эзуми и спасенных детей длинноногие радостно закричали, несколько человек прыгнули в воду и поплыли к берегу, чтобы подтащить плоты веревками к суше. Прав Рэту, нужно что-то придумать с управлением плотами, не получится в море таким способом к земле причалить.

— Хорошо, Эссу, что мы смогли спасти детей, не отступили, когда на холме нас обложили. Теперь для длинноногих авторитетный охотник это ты, а не Эзуми, — сентиментальный Энку с умилением наблюдал трогательную встречу родителей и детей.

Из долины, где водился черный камень, отплыли уже следующим утром. Всем не терпелось быстрее отправиться в путь — их заждались дома.

Айол метнул в дерево копье с острием светлого цвета, которое подарил ему Арху. Старший охотник семьи усмехнулся, внук никак не мог наиграться его подарком. На стволе одинокого дерева, которое росло недалеко от стоянки, в последние дни прибавилось много отметин. Хорошо все-таки, что Айол выжил в сражении со «старыми людьми». Следы когтей Брр у на груди Арху почти зажили и завтра они отправятся с ним в Большую яму, там появится возможность испробовать острие на настоящей охоте. Вот только почему внук стал таким угрюмым после возвращения в семью.

— Старшие охотники не простили тебя, — Айол принес копье назад и рассматривал острие. Ничего, он опять не обнаружил никаких повреждений.

Арху надолго замолчал. С тех пор, как старшие охотники отправились в свои семьи, прошло несколько дней. Напрямую его никто ни в чем не обвинил, но он чувствовал трещину, которая появилась между ним и другими старейшинами.

— Я обменял их жизни на жизни детей «старых людей».

— Многие думают, что если бы ты не увел детей, то мужчины речного племени могли и победить.

— Я спас и нашу семью, и другие семьи речного племени.

— Не все так думают.

— Когда мы вернемся из Большой ямы, то отправимся к «старым людям». Я думаю, они не останутся на этой равнине, а отправятся туда, куда лежит их путь.

Если он скажет другим старшим охотникам, что «старые люди» покидают эту равнину, то сможет представить это как свою заслугу. И кому тогда будет интересна история с детьми? Но ему нужно время. Надо торопиться.

Большая яма. В этой речной долине охотились только мужчины его семьи и она не раз выручала их зимой, когда звери покидали равнину между горами. У Арху вновь заныла нога и он решил не спускаться к реке, а остаться у ведущей в Яму тропы, и он отпустил Айола одного искать добычу на приречных полянах, на которых любят пастись олени. На какое-то мгновение ему показалось, что на проплешине одного из холмов мелькнули силуэты. Солнце, светившее в глаза мешало разглядеть их получше. Арху вытер выступившие слезы. Странно, нет никого. Почудилось? Игра теней? Кроме мужчин его семьи в Яме быть никого не должно, а они не станут прятаться. Может прав внук и ему грозит опасность от старших охотников других семей? Он обдумывал ситуацию, когда пришел Айол, принесший разделанного молодого оленя.

— Мы не станем сейчас возвращаться на стоянку, а пойдем к «старым людям», — они доедали поджаренную на костре печень оленя, когда Арху сообщил внуку эту новость. Не стоит терять время.

Плывший на расстоянии броска копья плот семьи из под Белой горы относило течением в сторону небольшого скалистого острова. Андрей видел, как тщетно пытается Эпей Три пальца с помощью короткого весла отвести его от камней, окруженных белой пеной. Плот налетел на преграду, заскрипел и накренился, с поверхности посыпались в воду люди, затем лопнули связывающие бревна ремни и он рассыпался…

Андрей проснулся. В последние дни ему мешали спать кошмары, которые были связаны с морскими происшествиями. Вчера приснилось, что плоты Долгой дороги попали в густой как кисель туман и он остался в одиночестве в этом белом месиве, где как в вате тонули все звуки. За день до этого во сне плоты накрыло огромной волной и бревно, за которое он успел зацепиться, носило по морю, пока не выбросило на пустынный берег какого-то острова.

— Угу, угу, — маленький Эрит пытался делать первые в своей жизни шаги, вцепившись в палец Эсики. Оставив малыша на попечение Имелы, Андрей со своей женщиной отправился к пристани, которая после их возвращения со спасенными детьми стала самым оживленным местом на стоянке.

— Сносит, — Лэпу пытался управлять большим плотом с помощью прародителя весла, бегая от одной его стороны до другой. — Очень уж тяжелый, с маленьким полегче выходит.

— Глупый ты Лэпу, если короткой палкой, которая расширяется в конце, можно направить в нужную сторону маленький плот, то для большого плота надо удлинить эту палку, — Старшая недоуменно посмотрела на своего мужчину.

— А как ее держать в руках, она тяжелая, — лесовик разозлился.

Зря Старшая назвала его глупым. Пока они отсутствовали, Лэпу сумел, на взгляд Андрея сотворить почти чудо, на которое он и не надеялся. На выдолбленные бревна с загнутыми носами настелили палубу из бревен толщиной с кулак. В итоге у него получилось некоторое подобие палубы, на которую водрузили сани без полозьев. Юноша из семьи «художников» с помощью Младшей и Ам успел даже разрисовать ростры красной краской. Однако, несмотря на свою красоту плыть в нужном направлении это сооружение не желало. Мысль Старшей в принципе двигалась в правильном направлении, но вот до того, что необязательно держать длинное весло в руках она не додумалась.

— Закрепи на одном конце плота крепкую палку, на которую весло будет опираться, тогда и управлять легче будет, и не устанешь, — посоветовал он Лэпу.

— Так эта палка крутиться должна во все стороны, — Лэпу не мог понять ценность идеи. Правильно его Старшая обозвала глупым.

— Сходи к Эрру и Упеше, может мастера что-то придумают.

Но и он сам, конечно, хорош, так поздно додумался до уключины, но с другой стороны и надобности у них в ней до сих пор не было. А сделать бы еще парус, чтобы меньше зависеть от течения. Но где взять необходимое полотно, из растительных волокон они пока только веревки умеют вить.

Андрей чертил на песке катамаран Лэпу, натурный образец которого покачивался у причала. Вздохнул и приделал корме большее весло на уключине, после чего пририсовал посередине палубы мачту, приделав к ней квадратный парус, постаравшись соблюсти пропорции.

— Это что, Эссу? — любопытная Старшая сразу заметила различия между стоявшей у пристани поделки Лэпу и рисунком Андрея.

— Парус.

Молчит. Ждет пояснений, знает, что Эссу не ограничится одним непонятным словом.

— Им можно ловить ветер, тогда связанные бревна Лэпу двигались бы туда, куда нам необходимо. Только я не знаю, из чего его сделать.

— Накренится плот, если крепкую палку поставить, — Лэпу тоже принялся изучать рисунок.

— Можно тяжелое бревно привязать с нужной стороны, — Старшая не видела проблемы. — А этот «парус» должен быть длиной с двух мужчин длинноногих и такой же ширины.

— Он должен быть легким и прочным, Старшая, — Андрей безнадежно махнул рукой, где такой взять-то, в этот спешившие куда-то по берегу реки дети перепахали рисунок своими ногами. Куда это они так торопятся?

— Двое темнокожих пришли, один из них старик, который Брр убил, — прояснил Энзи, который не упускал ничего из того, что творилось вокруг стоянки.

Они спустились к реке, чтобы попить воды, когда на обрыве, неслышно, словно тень облака, появился худощавый «старый человек» с волосами цвета солнца. Айол схватился за копье, но Арху заставил его опустить оружие и теперь ждал развития событий.

— Энзи, — показал на себя чужак.

— Арху, — ответил старший охотник.

До расположенной в междуречье стоянки «старых людей» шли еще полдня. Айол думал над тем, что делал этот юноша так далеко от своего стойбища. Не похоже на то, что он охотился, никто не ходит в одиночку на зверя. Показались выстроенные рядами коробки из дерева. В некоторых из них спали дети. Хорошее место выбрали чужаки, не подойдешь незаметно, с трех сторон стойбище прикрыто водной гладью, а со стороны Большой ямы голая равнина. Юноша исчез так же незаметно, как и появился, а вокруг них стали быстро собираться люди. Арху с каменным лицом смотрел на окружившую их толпу, которая, впрочем, не проявляла неприязни. Но когда его окружил десяток галдящих детей, морщины на его лице разгладились. Узнали.

— Мы не ждали тебя так рано, — сквозь толпу прошел старший охотник «старых людей», подаривший ему серебристое острие.

Арху вдыхал ароматы мяса, который испускал большой каменный бурдюк, расписанный медведями. Они сидели на берегу реки и помимо Эссу, как назвался старший охотник «старых людей», на вкусный запах пришли коренастый «старый человек» со шрамами на лице и большим топором, молодой человек с огненными волосами и с умным взглядом, высокий молчаливый мужчина, которого он видел, когда его нашли вместе с детьми, девушка с волосами цвета снега и самое удивительное, что компанию им составил и пожилой настоящий человек.

— Равнина между закатными и большими горами всегда была местом охоты речного племени, — Арху надоело молчать и он решился прервать тишину вопросом, ради ответа на который он и проделал этот путь.

— Так продолжится и дальше, люди Долгой дороги не останутся у слияния двух рек, Арху, убийца Брр — похоже, что Эссу понял, для чего он пришел.

— Тебя понимают здесь только Эссу и я, убийца Брр, я осознаю твою тревогу. На закате, откуда все мы пришли, тоже становилось все меньше добычи, потому что с восхода приходили все новые семьи людей — настоящий человек зачерпнул для него чашей из горшка жирного бульона. — Уже этим летом «старые люди» отправятся отсюда дальше на восход искать свободные земли.

— Почему ты с ними?

— Они приняли меня в семью Гррх, в одну из нескольких, отправившихся в Долгую дорогу. А Гррх может стать каждый, кто согласен жить по правилам этой семьи.

— Арху может передать старшим охотникам речного племени, что через одну луну мы уйдем отсюда, — Эссу внимательно слушал их диалог. — Не нужно мешать нам. Можешь отдохнуть здесь несколько дней, прежде чем отправиться в обратный путь.

Арху принял его приглашением.

— Вставай, — едва встало солнце, как он пинком разбудил внука, который спал на шкуре быка прямо на земле. Эссу сдержал обещание, никто не препятствовал их перемещениям по стоянке. На первый взгляд жизнь на ней мало чем отличалась от такой же в любой семьи речного племени. Но опытный взгляд Арху замечал и отличия, которые он поначалу списал на особенности «старых людей». Но чем больше накапливалось этих отличий, тем больше он осознавал, что имеет дело с другим образом жизни. Его огорчало, что Айол не понимает этого.

— Ты заметил, что до полудня не видно детей?

— Они собирают их в одном месте, чтобы легче было присматривать за ними, — внук не видел в этом ничего особенного.

— А что не все из мужчин идут на охоту, а занимаются другими делами?

— И в нашей семье такое бывает, если кто увечье получит на охоте.

Айол скучал. Он не понимал, почему Арху так долго находится на месте, где держат старших детей. Под присмотром девушки со светлыми волосами они чертили на плоском камне какие-то знаки. Вместе с ними ее внимательно слушал и Уто, седоволосый настоящий человек.

— Что они делают?

— С помощью этих знаков можно передать слова, и спустя долгое время после того как они прозвучали, их сможет понять другой человек.

Уто понял, что Арху не поверил ему. Дождался, когда девушка отпустит детей, взял с собой плоскую дощечку с намазанной на ней глиной и отошел с ним так далеко, чтобы их никто не мог услышать.

— Скажи что-нибудь.

Арху замешкался, не так то и легко вдруг придумать короткую фразу, наконец, он вспомнил, как себя называют себя эти люди и произнес «Люди Долгой дороги».

Старик неуверенно начертил на глине несколько знаков, после чего они вернулись к Айолу и светловолосой.

— Старшая, что здесь написано?

Девушка не понимала языка речного племени, но, тем не менее, ясно произнесла слова, которые Арху только что сказал старику.

Уже давно Уто и девушка покинули это место, а убийца Брр все продолжал рассматривать начертанные на камне знаки, пытаясь постичь их тайну.

— Через закат мы вернемся к себе, пора старшим охотникам речного племени узнать, что «старые люди» скоро покинут равнину.

Внук не понимал, почему они потеряли столько времени на этом месте. Ведь на стоянке «старых людей» происходит столько интересного. Узнать бы, где они нашли камень, из которого делают крепкие серебристые острия, или как связывают деревья, чтобы передвигаться на них по воде и для чего им черный камень, который они собирают в их Большой яме.

— Мудростью случая, — несколько раз вслух произнес Арху фразу, которую часто повторяли дети, прежде чем они отправились дальше.

Голос девушки, которая учила детей читать знаки, был слышан издалека. Весь берег был завален охапками сухого тростника, а она как раз отчитывала какую-то пожилую женщину за то, что мало его принесла. Неужели у них так плохо с дровами, что они собирают не дающую углей сухую траву? Да нет, на отмелях достаточно еще принесенных весенним паводком сухие гладкие коряги.

— Что они делают? — Айол обратил внимание Арху на женщин, которые под присмотром все той же девушки веревками вязали сухой тростник. Хотят лежать на нем как на выделанной шкуре быка? Закончив работу, женщины свернули получившуюся «шкуру» так, что она заняла совсем мало места. Странно только, что подошедший к ним Эссу так внимательно следит за их работой. Старший охотник «старых людей» настолько увлекся, что только рассеянно мотнул головой, когда Арху сказал ему, что они возвращаются в свою семью.

Айолу не терпелось испробовать каменный бурдюк, который подарили им «старые люди» и время до вечернего отдыха тянулось для него невыносимо долго. Арху сжалился над ним и на ночной отдых они остановились раньше обычного. Солнце даже не успело пройти половину послеполуденного пути до заката. Еще до того, как он развел костер, внук успел набрать воду в расписанный медведями бурдюк, положить в него мясо и принести ровные камни, на которые его поставил. Теперь он заворожено наблюдал, как поднимается пар над кипящей водой.

— Если «старые люди» останутся, то речное племя могло бы взять у них много таких бурдюков.

— Они не останутся, я не видел, чтобы они строили землянки или натягивали шатры. Эссу сказал правду, они уйдут в восточные земли.

— Но Уто рассказал, что с восхода к ним приходили все больше людей, так зачем идти туда, где нет свободных земель?

— Я не знаю этого, но если успею побывать у «старых людей» еще раз до того, как они покинут эту равнину, то обязательно узнаю.

Арху обхватил гладкую ручку в виде медведя на конце палки для ходьбы — еще один подарок «старых людей» — и стал подниматься от реки вверх по террасе. Он часто использовал эту тропу, когда возвращался с охоты в Большой яме на стоянку семьи. Айол задержался на одной из полян ниже по течению, где он обнаружил свежие следы кабана. Ему послышался треск ветвей под множеством ног и Арху остановился. Кто-то торопился перерезать ему путь. Напротив него стояли мужчины в количестве пальцев одной руки. Он узнал их, это были охотники из семьи, которую разорили «старые люди», когда пришли за своими детьми. У них нет времени и желания разговаривать с ним. Арху сжал копье и приготовился к схватке, похоже, на этот раз он учел не все.

Плот с торчащей мачтой, двойным носом и огромным веслом на корме выглядел на редкость несуразно. Как назло на реке установился полный штиль, Андрей уже изгрыз все ногти в ожидании ветра, даже залез на мачту по привязанным для подъема на нее ступеням.

— Не лез бы ты туда, Эссу, не выдержит дерево, — Энку как и все тоже изнывал в ожидании испытания нового плота.

Что говорить о переживаниях Лэпу, который намучался в последние дни с установкой мачты и Старшей, придумавшей использовать парус из тростника. Сам Андрей до этого никогда бы не додумался, очень уж сильно в голове отложились картины кораблей его времени с парусами из плотной ткани. Так и мучил бы всех, пытаясь создать подобие парусины.

— Ветер, ветер, — дети, которым передалось нетерпение взрослых, запрыгали на берегу.

Лэпу как-то радостно хрюкнул и бросился отвязывать плот. И в самом деле, со стороны невидимого отсюда моря подул южный ветер.

— Подожди, — Андрей не хотел никаких случайностей, и они не отплыли от берега, пока он не убедился, что бриз не собирается утихать.

Плот медленно крутился, прежде чем он приноровился к рулевому веслу и смог установить его носом навстречу течению.

— Не лезь, сломаешь, — остановил он Энку, который приноравливался к мачте, собираясь опустить парус. Эту миссию доверили юному Лэнсе, который легко взлетел по ступеням и развязал связывающие камышовое полотно веревки.

Тростниковое чудо затрепывало на ветру как огромный флаг.

— Держите концы.

Толстые кожаные веревки били по рукам, прежде чем их ухватили и привязали к бревнам. Пойманный ветер раздул парус и постепенно ускоряясь, стал разгонять плот. Андрей едва успевал реагировать веслом, пытаясь держать ровный курс. Права была Старшая, нужно еще бревно для балансировки снизу привязать, чтобы не сносило, когда они идут под парусом, или еще что-то придумать. С берега раздались одобряющие крики людей Долгой дороги, которые с удивлением наблюдали, как плот поднимается вверх по течению реки.

— Теперь мы быстрее достигнем Восточных земель, Эссу, — Энку понравилось передвигаться без усилий, любуясь происходящим на берегу.

— Дорога покажет, друг мой. Дорога покажет.

Айол замер на толстом суку раскидистого дерева, стараясь не выдать себя шумом ветвей. Большая семья кабанов, следы которой он обнаружил утром под ним утром, как он и предполагал, вновь появилась на поляне. Еще бы не объявилась, когда у реки столько травы с сочными корнями. Он слышал довольное повизгивание молодых свиней с поросятами. Наконец, с десяток животных улеглись в тени прямо под ним. Айол улыбнулся, его терпение вознаградилось.

Визг пронзенного сверху насквозь копьем со светлым наконечником животного был слышан, наверное, во всей долине. Охотник спрыгнул с дерева и добил ножом раненого кабана, остальные свиньиразбежались по прибрежным камышам. Арху ждет его на тропе, которая ведет из Большой ямы в их семью, они успеют еще поесть сочной кабанятины, прежде чем отправятся на стоянку.

Волосы у Арху были седы, но он все еще был крепким мужчиной. Кем бы не оказался его противник, победа ему далась нелегко. У тела старшего охотника семьи, на расстоянии, куда доставало его копье, Айол нашел три лужи крови. Он прошел по оставленным пятнам крови, затем нашел еще одну большую лужу крови на месте отдыха напавших мужчин. Дальше следы ног на поверхности вытоптанной тропы стали более четкими. Несут на себе убитого? Если поторопиться, то можно догнать убийц, но тогда до его возвращения тело Арху разорвут звери. Внук не хотел для него такой участи. Мужчины семьи закопают отца его отца согласно обычаю — сидя в яме, с оружием в руках и осыпанным краской.

Прежде чем отправиться в дорогу он спрятал каменный бурдюк «старых людей» у приметного камня с двумя вершинами, взял с собой, сколько смог унести мяса кабана и, перекинув тело через плечо, медленно поплелся на стоянку, делая время от времени остановки на отдых.

Арху сидел яме с копьем в руках и седые волосы стали красными от цветного порошка, которым его осыпал Айол. Мужчины начали засыпать могилу основателя семьи землей, осталось завалить ее камнями, чтобы рыхлую почву не раскопали звери. Сегодня вечером они выберут нового старшего охотника, которым станет самый сильный и умелый мужчина семьи. Мужчины сочли Ахану достойным, его мать и отец Арху были рождены одной женщиной и сам он умелый охотник.

— Арху смог убедить «старых людей» покинуть равнину?

— Он спас детей «старых людей», они послушались его, — схитрил Айол. — Чужаки не хотят драться с мужчинами речного племени. Они подарили мне каменный бурдюк для варки мяса.

— Надо сообщить новость старшим охотникам семей речного племени, Арху все правильно сделал.

— Но у меня осталось еще дело, которое надо исполнить.

Ахану задумался. Он бы предпочел, чтобы возвращаясь от «старых людей» Арху умер от несчастного случая или болезни, не с руки маленькой семье ссориться с остальными семьями речного племени. Но и оставить убийство просто так он не может.

— Я отправлю с тобой своих братьев, они сильные мужчины, если напавших на Арху было несколько человек, как ты говоришь, один ты не справишься.

Айол вернулся на место, где он нашел мертвого Арху. Кровавые пятна, помятая трава на месте, где они положили тело во время отдыха, отпечатки множества ног в грязи у ручья — убийцы сильно наследили и им не удастся раствориться на просторе речной равнины, очень уж тяжелый груз они несут с собой. Они проследовали вдоль реки и скоро дошли до следующей Большой ямы. Все указывало на то, что на Арху напали охотники семьи, рядом со стоянкой которой они сражались со «старыми людьми». Айол нахмурился, уж лучше бы убийцы пришли откуда-то с верховий реки, а эти вроде как и родня. Если он отомстит, то в Больших ямах станет неспокойно.

Со скалы хорошо была видна тропа, ведшая к реке со стоянки. Раньше по ней часто сновали женщины и дети, которые спускались за водой, но сейчас она была пуста.

— Айол!

Он не успел повернуться, когда ощутил сильную боль в спине.

— Аааа..

Он увидел, что один из его попутчиков собирается метнуть в него дротик, а второй приготовил копье. Айол сделал шаг и что есть силы, оттолкнувшись от скалы, полетел в текущую внизу реку.

— Так он умер? — Ахану не понравилось, что братья не нашли тело Айола.

— Он получил тяжелый дротик в спину и спрыгнул в реку. Мы обыскали все вокруг, но не нашли тело, его унесло течением.

— Завтра вы пойдете в ближние семьи и расскажете старшим охотникам, что мудрый Арху убедил «старых людей» покинуть равнину, в обмен на то, что он спас их детей они согласились. На обратном пути кто-то в Большой яме напал на него и он умер. Айол пошел по следам убийц, но сорвался со скалы и разбился.

Ахану нравился Айол, это был умелый охотник, который еще долгие годы добывал бы для семьи быков, оленей и кабанов. Но самой маленькой семье речного племени нужно спокойно охотиться в своей Большой яме, иначе им не выжить.

— Сколько нам нужно плотов?

— Шесть десятков, не меньше, — в голосе Старшей звучала уверенность человека, который много раз все перепроверил. — А готовы два десятка.

Андрей приуныл, придется снова отправиться за лесом в речную долину или лучше перейти туда вместе с лесовиками и свободными от охоты мужчинами? Тем более, если верить Арху со скрипучим голосом, то у них до отбытия заключен мир с речным племенем.

Лэпу, однако, идею делать плоты в речной долине сразу же отверг, для этого пришлось бы переместить туда всю стоянку, кто-то ведь должен лес рубить, добывать еду, вить веревки, вязать паруса. В итоге отправили за бревнами мужчин под началом Рэту, которые должны сплавить по реке необходимое количество бревен. Сам же Андрей решил провести несколько дней с Эсикой и детьми.

— Не ходи за ним по пятам, — Эсику находила смешной его чрезмерную опеку над ползающим везде маленьким Эритом. А вот Андрей не мог заняться своими делами и удивлялся легкомысленности своей женщины, поскольку ему казалось, что в любой момент малыш может покатиться вниз с пригорка, застрять в яме, упасть в реку с плота, на котором он обучал искусству управляться длинным веслом десятников. Раздался треск, это плот после неловкого движения рулевого врезался углом в пристань.

— Опять промахнулся, — слонявшийся от нечего делать по стоянке Энку прокомментировал неудачу длинноногого. — Пойдем на охоту, Эссу, скучно здесь.

— Поплывем на плоту на закатный берег реки, мы там еще не были. И Эхекку возьмем с собой.

Андрей согласился, лучше уж пройтись по заполненной запахами весенней степи равнине, чем тратить нервы, следя за малышом. Его женщина и дочь сами управятся.

— Вижу большеголовых быков, — легкий Эхекка залез на верхушку мачты и осматривал окрестности.

Пока пристали к берегу и закрепили плот за ствол ивы, бизоны куда-то ушли. Но можно пройтись до холмов, которые виднеются вдалеке. Андрею показалось, что на западном берегу реки разнотравье пышнее, чем на восточном. Возможно, это горы, с которых течет много мелких ручейков и речек подпитывают растительность необходимой влагой. Андрей совершенно расслабился и просто вдыхал ароматный воздух, затем, под возмущенными взглядами попутчиков долго собирал крупные красные маки на холме, набрав целую охапку цветов тут же разбросал их вокруг. Идиллию разрушил раздавшийся из-за холмов глухой рев.

Мамонты? Не похоже. Энку подхватил копье и, яростно топча траву, побежал на холм повыше. Андрей с Эхеккой едва за ним поспевали. Этого еще не хватало.

— Везучий ты, Эссу, надо было раньше с тобой на охоту пойти, — большеносый не прятал своей радости. Высокая трава не могла скрыть торчащий из нее двухметровый рог и мохнатое туловище рыже-серого окраса. Настоящий однорог. Под ложечкой заныло от предчувствия беды, отговорить Энку исполнить его мечту не по силам ни ему, ни кому-нибудь еще в этом мире. Андрей прикинул размеры животного и растроился, метров шесть в длину, не меньше, такой же как тот, которого Энку отпустил с самкой по пути от каньона к длинноногим. Но здесь-то самки нет!

Большеносый деловито осматривал древко копья, на его лице читались сомнения, выдержит или нет. В итоге решил, что достаточно крепкое дерево.

— Эссу и Эхекка остаются, Энку идет, — тон не допускал никаких возражений.

Настоящий однорог, тем временем, нашел речушку с растущей на топком берегу осокой и лакомился ею. Им были видны только его зад и торчащий горб.

— Бу-буу-бууу…

Прежде чем передать им свой рог Энку дал из него сигнал. Однорог перестал жрать траву и зашевелил своими небольшими ушами. К счастью, Энку не побежал на зверя с копьем наперевес, чего Андрей опасался, а быстро спустился с холма и исчез в траве. Ничего не видно.

Однорог что-то почуял и явно принюхивался. И вдруг сорвался с места и побежал, быстро перебирая длинными ногами. Раздался громкий рев, Андрей видел, как оставивший в теле зверя копье Энку отлетел от него метров на двадцать, напоминая прыгуна с шестом. Мощное животное бесилось, пытаясь найти обидчика, вытаптывая все вокруг. Жив ли большеносый?

Исполин перестал топтать траву. Он продолжал реветь, но почему-то не бежал прочь, а прилег на землю. Теперь был виден только его рог. Скоро он затих.

Когда Андрей убедился, что настоящий однорог мертв, они стали рыскать в траве, пытаясь найти своего товарища. Энку лежал без сознания, видно крепко прилетело. Вроде дышит. Андрей принес от реки воды и смыл ему кровь с головы. Еще один шрам у него на лице добавился — наискосок на лбу.

Большеносый открыл глаза и бессмысленно смотрел в небо. Андрей забеспокоился и помахал ладонью у него перед лицом. Вдруг зрение потерял от удара по голове.

— Не маши руками, Эссу, — голос Энку был спокоен, но вставать он не спешил.

— Один удар.

— Какой удар? — Андрей не мог понять, причем тут удар.

— Настоящего однорога можно убить только одним ударом, если попасть в нужное место, если промахнешься, то все, он тебя затопчет.

— Тебе удался удар, Энку.

Пусть полежит еще. Странно, что не завел привычных для него в такой ситуации разговоров про Другой мир. Андрей вернулся к настоящему однорогу, на которого, как на валун, взобрался Эхекка. Копье Энку почти полностью вошло в тушу животного — удачно он попал, сначала угодил между ребер, а затем сам зверь упал на оружие, загнав его еще глубже. Древко выдержало. В длину гигант как он изначально прикинул оказался с шесть его шагов, а в холке достигал метра два с половиной, не меньше. И что делать с этой горой мяса? С десяток человек нужно, чтобы его разделать. И бросить жалко, и не унесешь. Как чувствовал, когда взял с собой легконогого Эхекку. Далеко они не отплыли, он быстро добежит до стоянки и позовет помощь, а он пока отгонит мелких хищников, которые скоро соберутся на запах крови. Только бы Брр и Ррр не заявились пообедать. Вот и сходил развеяться, цветочки понюхать.

— А можно из его рога сделать сигнальный горн, — бледноватый Энку приковылял к своей добыче и нежно погладил покрытого длинной шерстью зверя.

— Так он больше тебя. А если там сплошная кость?

— Упеша сможет его высверлить. Поставим на корабль, его издалека будет слышно.

Айолу повезло дважды. В первый раз, когда острие дротика задело ребро и не смогло его пробить. Во второй, когда удачно упал в реку, ничего себе не переломав. Он спрятался в кустах и братья Ахану не дошли до них всего несколько шагов. Кровь текла, а он даже не мог осмотреть на рану, чтобы остановить ее. Кое-как, наощупь залепил рану травами и лег на живот. Хуже было осознание того, что по большому счету, ему сейчас некуда идти. Появись он на стоянке, так кто поверит, что мужчины семьи хотели его убить без всякой причины. Нет, в семью ему нельзя, но и в одиночку ему не выжить. Под эти мысли внук Арху уснул.

Проснувшись, он ощутил сильный голод. К счастью, братья Ахану не нашли его кожаный мешок с вареным мясом и ножом, который валялся под скалой. А вот копье со светлым острием они забрали. Никаких планов на счет ближайшего будущего у него не появилось и он отправился в Большую яму своей семьи, не сидеть же под скалой, пока его не найдут. Заодно и каменный бурдюк можно откопать.

В последующие дни началась борьба за существование. Еда закончилась, а он не мог быстро двигаться, чтобы поймать птицу, о более крупной добыче он и не помышлял. Обходился лягушками и прочими мелкими обитателями камышовых зарослей. Вот и сейчас половину дня он провел в прибрежных камышах заводи, пока удачно не ухватил плавающую птицу. Айол запек утку в углях и, наконец то, наелся. Торопиться ему некуда и у заводи он провел еще несколько дней. Хороший у него нож, он без труда вырезал себе крепкую палку и заострил ее, охотиться ему стало легче. А когда он заколол спустившегося к реке молодого кабана, то вообще решил остаться на этом месте. Угроза голода пропала, а идти ему и так некуда.

Вечером одного из похожих друг на друга дней он учуял запах дыма. Он ушел из речного племени, но оно напоминало о своем существовании. Айол узнал их, рядом с этими тремя мужчинами он сражался у стоянки на горе со «старыми людьми». Один из них только начал выздоравливать после тяжелого ранения, Айол видел, как плетью висит его рука. Другой прихрамывал. Только по сильной нужде, если в семье стало мало мужчин, отправятся больные охотники на добычу зверя. Внук Арху не сомневался, что это именно эти мужчины убили отца его отца. Опять идут в Большую яму его семьи, где они поджидали Арху.

Первым умер мужчина, у которого Айол не видел следов ранений. Он воткнул ему в спину копье без острия и тело упало прямо в костер. Его узнали. Айол окончательно убедился, что именно эти охотники убили Арху — стоят молча, приготовили копья, знают почему он напал.

Раненого в руку он убил дротиком, который подобрал в траве, сам при этом едва сдержав крик боли от стрельнувшей раны на спине. Третий был обречен, он не мог быстро двигаться и после недолгой схватки Айол воткнул ему в горло свой нож. До темноты он успел убрать следы борьбы на поляне. Три тела уплыли вниз по течению реки, костер он притушил, а мешки и оружие убитых забрал с собой. Не похоронят их сидя в яме, с оружием в руках и покрытых краской. На душе Айола наступил покой, он отомстил за Арху.

Следующим утром он покинул камышовую заводь, больше его здесь ничего не держало.

Энку не расставался с рогом настоящего однорога. Кряхтя под тяжестью, он донес трофей до плота и сидел теперь рядом с ним. Они ждали усиления ветра, чтобы подняться вверх по течению. Андрей опасался, что загруженное мясом судно не сможет преодолеть силу реки. Эхекка привел на помощь три десятка охотников, которые помогли разделать тушу гиганта и, загрузившись мясом, отправились на стоянку.

— Хороший горн получится, громкий — большеносый погладил свою добычу.

— Это если Эрру и Упеша согласятся с ним возиться.

— Так синих и зеленых камней сын Иквы не нашел, не из чего им острия и ножи плавить, только веревки вьют целый день. Что им еще делать.

Ветер, тем временем, усилился и Эхекка полез на мачту, чтобы спустить парус. Андрей направил судно к середине реки, парус набрал ветра и, к его облегчению, они медленно двинулись к стоянке. Скоро они догнали бредущих с грузом вдоль берега реки длинноногих и «каменщиков», которые проводили их завистливыми взглядами.

— Теперь все захотят научиться длинной палкой управляться, — хохотнул Энку. — Тяжело столько мяса на спине унести.

— Дохлые быки по реке плывут, — Эхекке все было хорошо видно с высокой мачты.

Энку оживился и между наваленными на палубе кучами мяса пробрался на нос судна..

— Это не быки, это темнокожие.

По реке плыли три трупа кроманьонцев. Утонули?

— Их убили, этого ударили в спину копьем и закинули в костер, — Энку поймал одного из покойников, осмотрел тело и выкинул обратно в воду.

Для Андрея происшествие выглядело странным. А все странное представляет опасность. Убить мужчину из семьи, для этого должны быть веские основания. А если их трое, это может угрожать существованию всех ее членов, кто тогда пойдет охотиться и обеспечит мясом женщин и детей. Пора уходить из этой равнины, которая поначалу казалась такой уютной.

Они с трудом нашли место у пристани для своего плота, если лесовики и дальше с такой скоростью продолжат вязать плоты, то у стоянки скоро станет совсем тесно.

— Через половину луны мы сможем отплыть отсюда, — на пристани его терпеливо ждала Старшая. — Осталось связать два десятка плотов и загрузиться.

— Отправим часть длинноногих с Эзуми ниже по реке, пускай ждут нас там. На стоянке нет места. Пусть начнут грузиться уже завтра.

На следующий день у длинноногих началось бесконечное хождение между стоянкой и пристанью и обратно. Вот любит человек обрастать массой ненужных вещей, с которыми тяжело расстается. Старые шкуры, ветхая одежда, изготовленная еще из кожи лосося на берегу холодного моря, обрезки стволов, — все, по мнению длинноногих, могло пригодиться в путешествии. За руль Андрей поставил десятников, которых лично обучал управляться веслом, строго наказав, ждать их у первой же удобной для временной стоянки заводи.

Он и не представлял, какую лавину сдвинул, отправив часть длинноногих ниже по реке. Оставшиеся люди Долгой дороги начали сносить ближе к пристани весь свой скарб, завалив весь берег и создав тем самым массу неудобств для мастеров, изготавливающих плоты. Он остановил Упешу, который согнувшись, тащил большой камень из разобранной печи для плавки.

— Здесь мы не нашли подходящий камень для печи, можем не найти и в Восточных землях, — средиземноморец был практичным человеком.

Он что, до Америки собрался эту тяжесть перевозить, изготовленную из его могильного камня?

Старшая подсчитала примерное количество бревен, которое им еще понадобится. Он наказал ей отправлять людей ниже по реке по мере изготовления плотов и следующим же днем вместе с Эхеккой отбыл в речную долину. А Энку пускай подлечится.

Хорошо же мы здесь все очистили. Андрей не сразу и узнал делянку, где они добывали дерево. На нее указали только сваленные в кучу стволы деревьев. Ближние к реке террасы стали голыми, на них торчали одинокие елки, которые лесовики сочли непригодными для плотов. Где-то выше раздавались голоса и треск стучащих по дереву каменных и бронзовых топоров.

На берегу объявился Рэту со стволом дерева, которое он кинул в общую кучу.

— Сколько их еще рубить, половину луны провели в этой долине, — рыжий был недоволен.

— Я скажу столько, — Андрей принялся пересчитывать лежащие на берегу бревна.

— Еще сотня и можно отправляться на стоянку.

Рэту хлопал глазами, как и все взрослые охотники, так и не научился считать.

— Я скажу, когда будет достаточно.

День за днем Айол преодолевал расстояние, которое лежало между ним и Большой ямой его семьи. Он никуда не торопился, едва почувствовав усталость, делал долгие перерывы, иногда по два-три заката останавливался на одном месте, охотясь на оленя или пытаясь руками поймать рыбу на отмели. С того дня, как он отомстил за Арху, он не понимал, что делать дальше. Жизнь до сих пор была проста и понятна. Слушать Арху, идти на охоту, принести добычу. И вдруг все это исчезло. Теперь он сам по себе.

Как ни медленно он двигался, но рано или поздно он должен был достигнуть цели своего перехода. Так и произошло. Знакомый поворот реки, лесные поляны, звериные тропы. Айол пересек всю Большую яму и вдруг оказался на безлесой террасе. Ну да, рядом «старые люди» добывают дерево. Они собирались уйти уже в эту луну. Он остановился, ведь настоящий человек, который был среди «старых людей» рассказал Арху, что членом их семьи может стать любой. Айол побежал к берегу реки, он спустится вместе с ними к их стоянке и отправится в восточные земли. Это лучше, чем жить одному.

Никого. Берег был пуст. Айол почувствовал обиду на себя. Столько времени потерял, неспешно направляясь в Большую яму и поэтому не успел присоединиться к «старым людям». На брошенных у реки стволах, которые им не подошли, он обнаружил совсем свежие срезы. Ушли недавно. Успеет ли он пешком дойти до места слияния двух рек, прежде чем они отправятся в путь. До вечера он сидел на берегу в надежде, что они вернутся. Вдруг деревьев не хватило. Но нет, больше никто не пришел.

Раннее весеннее утро принесло с собой свежесть с реки. Рана на спине Айола заныла, и он стал ходить по берегу, чтобы согреться. У воды лежали в количестве пальцев руки кривые бревна. Айол остановился. Вот оно, решение. «Старые люди» ушли на связанных бревнах, почему бы и ему не сделать то же самое.

Он разрезал на ремни свою одежду и стал вязать бревна между собой. Было страшно, когда он столкнул плот в воду, Айол долго не мог решиться отчалить от твердой земли. Сначала лег на него животом и поплыл рядом с берегом, помогая себе руками. Если начнет тонуть, то успеет спастись. И наконец, отважился выйти на середину реки.

Каменный бурдюк забыл, пришла в голову запоздалая мысль.

Но ничего, если он догонит «старых людей», у него будет еще такой бурдюк с медведями. А он обязательно догонит.

У пристани сиротливо болтались три плота. Вчера отправились вниз по реке мастера и лесовики, теперь пришло время грузиться и семье Гррх. Лэпу расстарался — палубу по периметру закрывали перила, посередке поставили длинный низкий шатер, где можно было спрятаться от солнца или дождя, мачту он сделал съемной, хотя Андрей не видел в этом смысла — собирался использовать ее для постоянного наблюдения. На самую верхушку закрепили череп Гррх, куда же без него.

— Тяжелый, — Энку на пару с Эхоутом перенес на палубу рог однорога. Заваленный всякой всячиной плот мастеров заметно покачнулся. Точно от Эрру не отстанет, пока горн ему не сделают.

Андрей напоследок обошел всю стоянку, где только скопившийся за несколько месяцев мусор напоминал о пребывании на месте слияния двух рек людей Долгой дороги. Как-то даже грустно стало, успел привыкнуть к этой стоянке.

— Пора отплывать, все готово, — пришла Старшая.

Не стоит дальше затягивать. Но не успели оттолкнуть плоты от берега, как Энку что-то заметил.

— Еще один мертвый темнокожий плывет. Нет, живой, головой вертит.

Когда кроманьонец настиг их, то Андрей узнал его. Спутник авторитетного охотника со скрипучим голосом. Что он здесь делает?

— Арху умер, Айол идти со «старыми людьми», — сказал темнокожий, когда его выудили из воды. Крепкий вроде мужчина, столько проплыл с нагноившейся раной на спине и на кривых бревнах.

— Что он говорит? — все с интересом разглядывали мокрого темнокожего.

— Хочет стать гррх.

Подложив под голову свернутую шкуру, Айол расслабленно лежал на животе между наваленными на палубе вещами. «Старые люди» не прогнали его, а взяли с собой в восточные земли. Он умелый охотник и принесет много пользы новой семье. Жизнь снова приобретала смысл.

Тяжелый плот плавно несло по течению. Андрей сам встал за рулевое весло. На палубе продолжалось постоянное хождение, все пытались определиться со своим местом и распихать вещи так, чтобы они не путались все время под ногами. Большую проблему создали дети, которые так и норовили пробраться между перилами поближе к воде, пока палубу не огородили щитами.

— Долго плывем.

Андрей и сам был удивлен. Уже далеко за полдень, а вокруг ничего не меняется, все те же берега с редкими, поросшими камышом заводями. Онпредполагал, что они находятся намного ближе к морю. Лэпу вскарабкался на мачту.

— Вижу плоты.

— Бу-бу-бууу….

Рев рога Энку должен сообщить остальным, что они приближаются. Ответный звук горна Рэту дал понять, что их услышали. Андрей заколебался. Пожалуй, поздно уже сегодня выходить в открытое море, лучше сделать это завтра с утра.

В хорошем месте их ждал Эзуми. Соединенное с рекой мелководное чистое озеро с каменистыми берегами было заполнено плотами. Ожидавшие их прибытия более полумесяца длинноногие даже успели построить на берегу шатры, не спать же под открытым небом. Андрей направил плот к берегу, на лице Эсики явственно нарисовалось разочарование — не успели отплыть, как снова задержка.

— Здесь река разделяется на несколько рукавов, которые теряются в зарослях. До моря по чистой воде можно дойти только по одному из них, — Андрей слушал Эзуми и думал, что это была здравая мысль отправить длинноногих сюда пораньше, разведать удобный путь. Хороши же они были бы, если застряли в узких протоках дельты реки на своих неуклюжих плотах.

Придется длинноногим плыть впереди, а он возглавит караван, когда они достигнут открытого моря. И постараться не терять друг друга из вида.

— Я знаю куда двигаться, Эзуми. В море мы поплывем вдоль берега на восход.

— А ночью?

— Ночи мы проведем на твердой земле.

— Не везде земля подходит для того, чтобы плоты могли пристать к ней. Так было у моря, где раньше жили длинноногие, вместо песка на берегу часто встречались камни, о которые бились большие волны.

— Это другое море, Эзуми. Оно теплое и в нем много небольшой земли, где можно остановиться.

Вечером, впервые со времени их прихода в долину между горами, собрался Совет дороги.

— Как мы узнаем куда двигаться, Эссу, на реке без берегов нет гор, долин, следов зверей? — Рэту заметно нервничал, мужчинам семьи из под Белой горы было привычно полагаться на видимые ориентиры. Они никогда не видели моря, в отличие от длинноногих, а только слышали о нем.

— Я знаю это, Рэту, и мы не уйдем далеко в море, будем высаживаться на берег, если это необходимо.

— А как долго плыть?

— Луну, может две. Дальше мы пойдем на санях.

— Хорошо бы наконец куда-то дойти, где можно остаться надолго.

Плоты стояли так близко, что Андрей легко перепрыгивал с одного на другой. Решил еще раз осмотреть их, вдруг длинноногие или белогорцы забыли взять с собой что-то из необходимого в пути. Под ногой сопровождавшего его Рэту треснул горшок и из него медленно потек подтаявший на солнце жир.

— А что в других горшках?

— Мясо, рыба, жир..

Вроде все на месте. И два маленьких весла не забыли, если вдруг совсем ветра не будет. И запасной парус лежит свернутым, которым по настоянию Старшей, оборудован каждый плот. Андрею казалось, что он что-то упустил и должно быть что-то еще. Какой-то привычный предмет морских путешествий, но так ничего и не вспомнил.

Первым из озера к реке отплыл плот Эзуми, за ним один за другим на расстоянии метров двадцати друг от друга, чтобы не повредить рулевые весла, потянулись другие дэсте длинноногих. Красиво. Они пойдут последними, и у Андрея есть время оценить движение растянувшейся вереницы судов со стороны. Пора и им, его уже ждут.

— Я слышу шум, — Младшая полезла на мачту, чтобы разглядеть источник непривычного звука.

— Это море бьется о берег, — Андрей улыбнулся, скоро шум моря станет для нее обыденностью.

Заросли камыша по берегам стали гуще, а затем вдруг разом пропали. Аккуратно обогнув мелкие илистые островки, нанесенные рекой, они вышли на чистую воду. На соседнем плоту Упеша зачерпнул ладонью воду, попробовал ее на вкус и засмеялся. Не думал, видимо, что когда-нибудь снова увидит родное море.

Они отошли подальше от берега. Море подавляло своими размерами. Легкая волна без труда раскачивала тяжелый плот. Люди затихли. Эхекка взобрался на мачту и раскрыл парус, который понес их по воде. Послышались приветственные крики. Теперь все зависит только от рулевых. Главное, не терять из виду берег, иначе потеряются.

Плот постоянно сносило ветром в открытое море, у Андрея занемели руки и он передал управление Эхоуту. К берегу вплотную подступали горы, судя по всему, они очутились в каком-то заливе и теперь плыли вдоль многочисленных скалистых бухт на север. Хорошо бы пересечь ее напрямую на восток, но было боязно.

Сзади послышались какие-то звуки. Андрей обернулся и увидел Энку, который перелез через перила и лежал на самом краю плота с приступом рвоты. Совсем зеленый стал. Укачало. Как там остальные? Остальные были ничем не лучше, Эсика лежала плашмя под навесом рядом со Старшей, смуглая кожа Ам стала какой-то серой. А ведь на других плотах, наверное, творится то же самое.

— Воды!

— А нет у нас воды, — крепкому Уто качка была нипочем, но обыскав весь корабль он вернулся с пустыми руками.

Так вот что его беспокоило, когда осматривал плоты перед выходом в море, не было емкостей для воды. Он про них забыл, а другим и в голову не пришло, что воду теперь надо брать с собой.

— Веди к берегу.

Энку тем временем оклемался и дважды дунул в свой рог. Ветер донес ответный слабый сигнал Рэту. Услышали. Подходящую закрытую скалистую бухту с твердым берегом нашли только под вечер. Андрей вынес с плота на руках Эсику и положил на траву. Эхоут нес Асилу, которорую перекинул через плечо, а Лэпу — Старшую. Мужчины к концу дня пришли в себя, а вот женщины чувствовали себя не очень. Хорошо, что воду искать не пришлось, рядом текла с гор небольшая река.

На берегу начали разводить костры для готовки ужина. Андрей без аппетита ел похлебку из сушеного мяса. Рядом хлопотали повеселевшие на твердой земле женщины.

— Это «водная болезнь», Эссу, забыл тебе о ней сказать, — его нашел Эзуми. — Женщины и дети ею болеют.

— А еще все мужчины из под Белой горы, родичи большеносых с каменистых гор, и лесовики, — появился бледноватый Рэту.

— Ты видел высокие горы, которые тянутся вдоль всего берега, Рэту. У нас ушла бы одна зима, чтобы обойти их на санях.

— «Водная болезнь» пройдет через несколько дней, мы долго жили у реки без берегов, я знаю, что говорю, — Эзуми утешил рыжего.

Длинноногий оказался прав. Следующим днем женщины уже вовсю хозяйничали на плоту во время плавания. Только в самое жаркое время прятались от солнца под навесом.

— Жарко, Эссу, — почти голый Энку безуспешно пытался копьем проткнуть большую рыбину с синей спиной, которая старалась проглотить брошенные им в море обглоданные кости.

— Будет еще жарче, и не стой на солнце, когда оно высоко.

День тянулся за днем, они шли вдоль берега, который заворачивал все дальше к северу, когда одной душной ночью они остановились на стоянку в округлой бухте под высокой скалой.

Никому не спалось. Жарко. Яркая серебристая дорожка полной луны пересекала спокойное море.

— Земля!

Голос принадлежал Энку. Они и так на земле, опять его укачало, что ли.

— Там!

На горизонте словно повисло в воздухе изображение большого скалистого острова. Оптическая иллюзия? Насколько он помнил по карте, в этой стороне два больших острова, которые расположены рядом. Это могла быть только ближняя Корсика. Но разве она видна с побережья материка? Небольшая туча частично заслонила луну и мираж исчез.

Словно приглашая скосить путь, а не тащиться вдоль побережья, утром подул устойчивый северный ветер.

— Плывите за нами, — Андрей решился.

Ветер быстро нес их по волнам. Теперь только далеко на юге с трудом различался берег, который они покинули утром, пока и он окончательно не исчез в дымке.

— Люди боятся, они привыкли видеть берег, — его нашла Эсика.

— Мы скоро его снова увидим.

По полудню ветер внезапно исчез и наступил полный штиль. Парус покачивался на мачте как маятник, Андрей видел, как другие плоты постепенно догоняют их.

— Ветер обязательно скоро задует.

Но он все никак не появлялся. Попробовали грести короткими веслами, но все быстро устали.

Чем ближе падало солнце к линии горизонта, тем все более хмурыми становились лица людей. Им было страшно оставаться в темноте над водной бездной. Да и у Андрея испортилось настроение. Как бы не потеряли отряды друг друга, как их потом найти в безбрежном море.

— Уони, зажги светильники. А один повесь на верхушку мачты, пусть все его видят.

Люди Гррх, которые сбились в кучу под навесом, приободрились. Летняя ночь коротка, солнце быстро встанет.

— Смотри, Эссу, кругом огни.

Андрей осмотрелся, море заполнилось светлячками. Фонари зажгли и на других плотах, теперь они не потеряются. Только быстрее бы наступило утро.

— Папа, расскажешь сказку, все равно никто не спит, — Имела лежала рядом с сопящим маленьким Эритом, как и все ожидая рассвета.

Что ей рассказать. Опять про Колобка? Так эту сказку она знает наизусть.

— Жил на большой земле, которая находится на солнечной стороне этого моря, один человек.

— Он жил в семье Упеши?

— Может быть. Он очень любил плавать на таком же плоту, как и наш. Звали его Синдбад. И однажды отправился он на нем в Южные земли…

— Разве бывают такие большие птицы, что смогут поднять наш плот? — Уони и Ам, одновременно всплеснули руками.

— Все бывает, — усмехнулся Андрей.

— А где это, Южные земли?

— Там очень жарко, людям Долгой дороги не надо туда.

Наступило утро, солнце уже стояло в зените, а поверхность моря все так же недвижима, только мелкая рябь иногда беспокоит ее. Андрей нервничал. Так и запасы воды у них закончатся.

— Облака с закатной стороны, — его нашел перешедший на их плот Упеша, который озабоченно посматривал на запад. — Надо закрепить все вещи ремнями.

Андрей уже успел пожалеть, что поменял маршрут, спрятались бы сейчас в уютной бухте на побережье и переждали возможную бурю. Средиземноморец хорошо знает повадки родного моря, не будет просто так его предупреждать.

Одинокий порыв ветра дернул парус, потом еще раз и, наконец, устойчиво подул с севера на юг.

— Быстрее, нам надо опередить закатные облака.

Андрей видел, как засуетились люди на других плотах, ветер крепчал, а бревна плота начали неприятно скрипеть.

Энку согнал всех ближе к мачте, пусть держатся за нее в случае необходимости.

— Земля! — Уони сполз с мачты на палубу и замахал руками.

Он и сам уже увидел. Далековато. Успеют ли.

— Обойдем ее с восточной стороны, она со всех сторон окружена водой, — безопаснее пройти узким морем между островом и Италией, чем рисковать оказаться у побережья Африки. Если доплывут, конечно.

— Облака идут в солнечную сторону, — Упеша внимательно следил за приближающейся бурей. Похоже, она зацепит их только краем. — Но за ними идут еще.

— Это не земля, а один сплошной камень, — Эхоут рассматривал прибрежные скалы приближающегося огромного острова, сразу же переходящие в высокие, поросшие деревьями горы.

По бревнам застучали крупные капли дождя. Плот подпрыгнул на большой волне и беспокойный, вместе с веслом улетел с палубы в открытое море.

Упеша без слов сунул ему в руку веревку и прыгнул за Эхоутом, который бешено стучал по воде руками.

При помощи Энку вытянул обоих на палубу. Вот только весло так и осталось в море. Сейчас их несло течением вдоль узкого мыса острова. Кажется, они успели обогнуть остров с восточной стороны и спрятаться от бури.

Андрей оглянулся. Не они одни попали в это течение, больше половины плотов лишись парусов, и тем не менее, не отставали от них.

— Аааааа…

Работая короткими веслами на пару с Энку они успели отвернуть от скал и врезались в берег, покрытый булыжниками. За ними один за другим на него выкидывало плоты людей Долгой дороги.

— Выносите плоты дальше на землю.

Сильно их потрепало. На некоторых плотах лишились всех припасов, теперь пытались достать с мелководья уцелевшие горшки и завертки шкур. Лесовики вязали заново разошедшиеся от ударов бревна и устанавливали упавшие мачты. Хорошо, что не погиб никто, и то потому, что глубина у берега не доходила и до пояса взрослого мужчины. А если бы попали в эпицентр бури? Про это и думать не хотелось.

— Мы не сможем здесь надолго остаться, Эссу, — Энзи и Рэту обошли побережье и вернулись обратно. — Воды здесь нет и вглубь земли не пробраться. Все скалами закрыто.

— Как только море успокоится, мы пойдем вдоль восходного берега. Дальше в солнечную сторону находится еще одна земля окруженная водой, гораздо больше чем эта.

Лэпу вылез из под днища их плота, который стоял на берегу. Лицо у него было задумчивым.

— Что случилось?

— Ремни из кожи растягиваются, поэтому бревна и расходятся. И веревки перетерлись.

— Сколько еще выдержат?

— Дней десять, затем надо вязать все заново.

— Найдем удобное место с подходящим лесом, там все и починим. Заодно и отдохнут все. А завтра мы должны плыть дальше.

Уже несколько дней они шли вдоль западного побережья острова, а он все никак не хотел заканчиваться. Андрей не знал, что и думать. За Корсикой на всех географических картах через пролив должна была находиться большая по размеру Сардиния. А ее все не было. Мимо проплывали все те же скалы и редкие бухты, где они набирали воду. Мог ли он что-то перепутать?

На палубе начался переполох, Энку наконец попал копьем в большую рыбу с синей спиной и вытащил с помощью Энзи ее на палубу, теперь она бешено прыгала на бревнах, пока ее не успокоил удар топора по голове.

Метра два с половиной в длину и с полтонны веса, оценил Андрей ее размеры. Есть чем поужинать вечером.

— Земля! — Эхекка слетел с мачты и тыкал пальцем на восток.

Еще один мираж как у Энку случился? Так вроде день на дворе, а не лунная ночь. Какая земля может быть, если здесь море между островом и материком. Может скалу увидел торчавшую над водой?

— Земля, — подтвердил Энку. — Длинный берег.

Зрению большеносого Андрей доверять привык. А скоро и сам он разглядел береговую линию, которая терялась где-то на севере. Неужели, Италия?

Между тем скалистый берег Корсики стал гораздо ниже, вместо сплошного камня появились песчаные пляжи, а кроме того он явно начал заворачивать на восток в сторону Италии.

— Где море, Эссу?

Неизбежное скоро и произошло. Два берега соединились и плоты людей Долгой дороги стояли в образованном ими заливе. На том самом месте, где по представлению Андрея должно было плескаться море, росли густые леса. Но не мог же он настолько ошибиться. Надо разобраться, что произошло.

Энку протрубил высадку и побежал помогать оттаскивать плоты на пляж. Судя по всему, на этом месте придется провести несколько дней, и им лучше разведать окрестности.

Под ногами шуршала прошлогодняя листва, покрывавшая черную землю. Они шли вверх — в горы. Андрей решил осмотреть западную часть острова, который внезапно превратился в полуостров, чтобы с какой-нибудь скалы осмотреть окрестности. Вдруг есть водный путь, который не виден со стороны моря. Лиственные леса вскоре сменились еловыми лесами, скорость продвижения упала.

— Не думал я, что так скоро придется снова в горы лезть, — пот тек по телу Энку и грозил образовать лужу у ног. Отвык за время морского путешествия пешком ходить. — Солнце скоро сядет, пора и передохнуть до завтра.

— Вода шумит, — Энзи исчез в лесу и вскоре появился вновь. Он провел их к невысокому, метров тридцать в высоту, но полноводному водопаду, который, падая со скалы, выбил в твердом камне чашу из чистой воды.

Выше водопада начинался высокий горный хребет, посреди которого выделялась одинокая гора с голой вершиной. С нее точно все будет видно, но поднимутся они на нее уже завтра.

Прежде чем достичь хребта им пришлось пересечь еще два узких глубоких каньона, которые образовали соединяющиеся у водопада небольшие реки. Что удивительно, в одной из рек вода оказалась ледяная, а в другой вполне сносной для купания. Энзи не раздумывая направился вдоль реки с более холодной водой. Ему виднее. Лес скоро закончился и начался высокий колючий кустарник. А дальше до самой вершины только крупные обломки сероватого крепкого камня.

— Осторожнее, — Андрей едва успел увернуться от камнепада, который вызвало неосторожное движение Энку. Наверх вел туннель, который состоял из булыжников, словно река здесь текла не так давно, но высохла. Не стоило здесь задерживаться. Не сразу и понял что дошли, пока не стукнулся об остановившегося Энзи. Вершина оказалась плоской с единственным обрывом в нужную им восточную сторону. На отдалении тянулись скалы, в тени которых каким-то чудом в эту жару сохранился белый снег.

— И где твое море, Эссу?

Андрей и сам видел, что нет никакого моря с восточной стороны. Горы переходили в лесную низменность, которая соединялась с большой землей на востоке. Только намного южнее виднелась полоса недоступного им моря. Они оказались в ловушке.

С Лазурного берега и в самом деле видна Корсика, оптический эффект такой, же как и при мираже в пустыне. Говорят, феномен наблюдается в зимние лунные ночи.

В ледниковый период остров Корсика неоднократно соединялся с Аппенинским полуостровом. О чем главный герой, увы, не знал.

— Мудростью случая данными мне знаниями… — еще до их возвращения Старшая рассудила, что они задержатся на этом месте и решила возобновитьзанятия в «школе». Судьба продолжала шутить над ним, как еще объяснить, что дети в этот момент заучивали наизусть «Географию». Увидев Андрея, который пришел с авторитетными охотниками людей Долгой дороги, Старшая отпустила подопечных, предварительно вручив каждому по куску вареного мяса на обед.

— Разве может земля вырасти там, где до этого находилось море? Да еще и лес на этом месте появиться — Энку чесал затылок. В его представлении вода могла поглотить землю, как это случается весной в горах во время паводков, но не наоборот. — И что нам теперь делать?

— Вернемся обратно тем же путем, как и приплыли и обойдем Камень с закатной стороны.

Приуныли. Судя по лицам, предложение никому не понравилось.

— А еще можно пересечь большую землю пешком за половину луны и выйти к другому морю на противоположной стороне, но тогда придется оставить плоты и большую часть вещей здесь.

Все одновременно запротестовали, пока Старшая не прекратила начавшийся галдеж.

— Разделимся и осмотрим все вокруг, вдруг найдется водный путь на другую сторону выросшей земли. Лэпу сказал, что починка плотов займет еще много времени.

Удобен все-таки этот небольшой плот, который они использовали еще тогда, когда Энку добыл однорога. Легкий, с небольшим парусом, маневренный. На нем Андрей, Энзи и Энку планировали осмотреть побережье материка. И Эхекка с ними, чтобы было кому лезть на мачту. В противоположную сторону — в лес —, еще до рассвета направился Рэту с десятком длинноногих и белогорцев. Рыжему комфортнее находиться на твердой земле.

Пологий берег с бесконечными пляжами совсем не походил на пенящиеся скалы Корсики, или Камня, как назвали его люди Долгой дороги. Удобно, можно пристать к земле в любом месте, где пожелают, но надо торопиться, нужно быстрее найти проход в море, которое волею судьбы оказалось отрезанным от них выросшей землей.

— Грязная вода, — прокричал с мачты Эхекка.

Это уже интересно, где-то рядом несет свои мутные воды большая река. Энзи молча обогнул илистые островки в устье и вошел в реку. Мог бы и спросить, надо ли им туда.

— Темнокожие любят у реки стоянки ставить, — Энку на всякий случай взялся за топор, но никаких следов присутствия человека они так и не обнаружили. Река сначала завернула на север, а затем сделала разворот на юг, пересекая плоскую равнину почти без холмов. Только однажды появление плота потревожило семью оленей, которое спустилось к реке на водопой. Побаиваются, не так уж здесь и безлюдно, раз знают людей. Сейчас люди Гррх пересекают чужие охотничьи угодья, если кто их увидит, то убьет с полным на то основанием. Если сможет, конечно.

Течение реки усилилось, плот с трудом преодолевал напор воды, пока окончательно не застрял в невесть откуда появившихся густых зарослях камыша. Все, приплыли? Но где исток этой большой реки. Не видно ничего.

— Озеро, — Энзи выбрался на высокий берег реки и осматривал окрестности, — до него осталось совсем немного, надо прорубить камыш.

— Сам бы и рубил, — Энку у берега пытался смыть жирный черный ил, покрывавший его с головы до ног. Остальные выглядели ничем не лучше, за исключением терпеливо ждущегона плоту чистенького Энзи. Чтобы добраться до озера им пришлось прорубить метров сто камыша, подняв в воздух стаи уток. Глубина была совсем небольшая, вот только ил оказался на редкость топким, хорошо ножи не потеряли, когда проваливались в него по пояс.

Озеро было небольшим, окруженным все тем же вездесущим камышом. Андрей внимательно осмотрел берега, пока не обнаружил проход в еще одно озеро. Похоже, что их здесь несколько, соединенных неглубокими заросшими протоками. Заночевали на островке с двумя большими ивами, на который наткнулись в очередном водоеме, здесь людей Гррх никто не потревожит. Ни зверь, ни человек.

— Дальше на восход начинаются горы.

— Я видел, Энзи, но надо найти дорогу на солнечную сторону, вокруг выросшей у Камня земли.

— А если земля выросла не только у Камня, но и перекрывает море где-то еще?

Андрей задумался. Он собирался пройти вдоль берега материка и проплыть между Сицилией и Италией. А что если и Сицилия сейчас не остров, а полуостров? Тогда их морское путешествие затянется. А то и вовсе унесет течением плоты куда-нибудь в Африку.

Стена из камыша стала разреженнее, а очередное озеро и вовсе забралось в холмы и отличалось от остальных чистой водой и каменистыми берегами. Осмотр показал, что подпитывается оно десятком мелких речушек, текущих с восточных предгорий, которые не подходят для плавания плотов. Все, приплыли, тупик. Они высадились на землю, а Энзи пропал среди холмов. Любит Тень бродить в одиночестве.

Вернулся он неожиданно скоро.

— По ту сторону холмов находится еще одно озеро.

Радость притухла, когда Андрей разглядел находку. Нет, четверо крепких мужчин идущих за половину дня дотащили до него свой легкий плот, но проделать это с тяжелыми морскими плотами не смог бы никто. Их и на берег то с трудом вытаскивали, перекатывая через бревно.

— Может рыжий найдет дорогу, — Энку передалось его плохое настроение.

Из озера вытекал совсем короткий исток, впадавший в широкую реку, текущую откуда-то с восточных гор. Эхекка, вставший за рулевое весло, едва справлялся с быстрым течением. Успокоилась река только когда разлилась по равнине, а к вечеру донесся знакомый шум прибоя.

— Обошли мы выросшую у Камня землю, Эссу, — голос у быстроногого был довольно кислый.

У устья реки расположился большой остров, который стал их убежищем на ночь. Чего опасаться, заселенных островов они пока не встречали.

— Совсем жарко, а ведь еще только утро, плохие здесь земли, — Энку пытался спрятаться от солнца в тени паруса. Пллот направлялся на север вдоль бесконечной полосы песчаных пляжей. — Вот и Камень.

По левую сторону появились знакомые резкие очертания гор на фоне синего неба, которые с каждым часом проступали все четче. Море сужалось, становясь все спокойнее, а ближе к ночи земля окружила их с трех сторон. Как и договаривались, на месте, где соединялась поднявшаяся земля и материк, их ожидал Рэту.

— Долго вы, два восхода здесь стоим, — новости у рыжего тоже были неутешительные, прохода между Камнем и материком не оказалось. Везде рос старый лес вперемешку с кустарником. Пока ждали, увязавшийся с ними Айол сумел заколоть кабана, причем копьем прямо с дерева. Полезный темнокожий оказался. Похоже, не осталось теперь другого выхода, кроме как возвращаться назад и обходить Камень с западной стороны.

— Все готово. Женщины принесли одежду из беличьих хвостов и раковины.

Потревоживший покой Адзэлы юноша старался не смотреть ему в глаза. Именно он находился в тот день рядом с его сыном Атэкой, когда копье людей, пришедших от Снежных гор, угодило тому в лицо.

Атэка, самый удачливый молодой охотник племени между озерами и закатными горами, захлебнулся собсвенной кровью и уже три заката ждет в пещере, пока его отправят в другой мир. Лицо ему пришлось густо замазать желтой краской, чтобы скрыть отсутствие челюсти. Мужчины племени принесли подарки, которые пригодятся ему в Другой земле. Чего только там не было — шапка, украшенная раковинами и зубами оленя, одежду, на которую женщины племени нашили подвески с бусинками из длинных клыков огромного зверя с длинным носом, который водится в землях за Снежными горами, редкий нож из крепкого камня с холодного побережья моря, четыре украшенных жезла из рогов огромного оленя, живущего среди обширного леса из деревьев, которые не скидывают свою листву, находящегося дальше на восток от их озер.

Могилу для Атэки построили из черных камней, сложив их друг на друга на такую высоту, что бросить взгляд вовнутрь мог только взрослый мужчина. Адзэла сам повернул его голову на левую сторону и вложил большой нож в правую руку. Все согласно обычаю. Бережно надел шапку и одежду из беличьих хвостов — это сейчас тепло, но кто знает, каково придется сыну, когда Атэка оживет в Другой земле. Вдруг там холодно. Тело положили на толстый слой красного порошка и выложили вокруг просверленные раковины — будет что подарить встреченным женщинам там, куда он отправился. Вот и все, осталось завалить землей и камнями. Мужчины уйдут, а Атэка, который должен был стать старшим охотником племени после него, останется в этой пещере.

Однажды давным давно, непривычно холодной зимой из-за Снежных гор к равнине у озер впервые пришли чужие люди. Они нападали на стоянки семей и убивали всех мужчин и детей. Кто-то испугался и убежал в пустынные южные земли, где даже дождь большая редкость и совсем мало зверя. Трусы. Что сталось с беглецами, никто не знает, они ушли и не вернулись. Отец Адзэла не устрашился и объединил семьи, живущие у озера, в единое племя. Мужчины семей вместе напали на чужаков и убили их всех. Они отстояли свои охотничьи угодья. Пришло время, когда его отец неудачно упал во время охоты и сломал шею. И тогда молодой Адзэла возглавил племя после его смерти. Это было против обычаев, но те, кто могли возразить, давно убежали в солнечные земли, остальные поддержали его. С тех пор прошло много зим, а из-за Снежных гор раз в несколько лет продолжали приходить чужаки. И вот теперь они появились вновь, а первой их жертвой стал его старший сын Атэка.

— Как это случилось?

— Мы загнали кабана в лесной овраг в двух днях пути от стоянки и преследовали его, когда на выходе из него на нас неожиданно напали. Ловкий Атэка бежал первым и ему попали копьем в лицо. Я убил напавшего чужака, а остальные бежали. Их было немного — пальцы одной руки, — молодой охотник по- прежнему старался не смотреть ему в глаза.

Юноша ни в чем не виноват, они напоролись на идущих впереди охотников чужаков, остальные бредут за ними со своими женщинами и детьми. Так случалось уже несколько раз после первого появления людей из-за Снежных гор. И у них есть еще пальцев двух рук восходов солнца для того, чтобы все мужчины племени у озер успели собраться вместе и встретить чужаков копьями, дротиками и стрелами с острыми наконечниками, похожими на половину луны. Это тоже был обычай, который установил отец Адзэла.

Пляж был завален вещами. Их пришлось снести на берег из-за затянувшегося ремонта плотов, который затеял Лэпу. Несколько бревенчатых исполинов лежали на суше, остальные так и плавали связанные друг с другом на воде. Не было для них места на узкой полоске земли между морем и растущими деревьями.

— Белогорцы боятся идти вокруг закатной стороны Камня, говорят, плоты не выдержат долгого плаванья, — вечером Эсика поделилась с ним новостями.

— Мы слишком задержались здесь, а они так и хотят где-то остаться навсегда, — пробурчал Андрей.

Но он и сам должен был признать, что с того дня, как они вернулись с безуспешного поиска прохода в море за поднявшейся землей среди людей Долгой дороги наступило какое-то успокоение. Достаток еды и отсутствие опасности расслаблял. Они словно забыли, что должны скоро отправляться дальше — все дальше от моря стали появляться новые шатры, охотники на несколько днейуходили бить зверя, а длинноногие приспособились ловить сетями больших рыб с синей спиной. Да и сам он хорош, со скуки помогает лесовикам вязать плоты, а самое главное, подготовку к походу, пустил на самотек.

— Мы скоро отправимся дальше, обязательно отправимся.

Едва наступило утро, как Андрей отыскал Энку. Повезло, что большеносый не ушел на охоту. Тройной сигнал рога разбудил спящих людей. Почти сразу появился Энзи, а позднее Эзуми, Рэту и вечно зевающая по утрам Старшая. Смотрят на него с недоумением.

— Через два восхода мы покидаем Камень, сегодня никто не идет на охоту, а помогают Лэпу и лесовикам чинить плоты, завтра начинаем грузить на них вещи.

— Белогорцы…

— Молчи, Рэту, — Энзи положил руку ему на плечо и рыжий благоразумно прикусил язык.

Берег моря напоминал потревоженный муравейник — мужчины вытягивали тяжелые плоты на берег, а после ремонта сталкивали обратно в море, несли веревки, нарезали ремни, устанавливали мачты. Только в самую жару Андрей разрешил дать людям отдых на несколько часов. А к вечеру, ошалевший от суеты Лэпу сообщил, что все плоты в полном порядке и можно начинать загружать их вещами.

— Подождем до завтра, Лэпу, все устали, — Андрей улыбнулся. Все уснут сегодня еще до заката солнца.

Ночью его разбудили раскаты грома. Поднялся ураганный ветер, который поднял с пляжа тучи песка, тут же полил сильный ливень, потушивший едва тлеющие ночные костры. Раздался плач испуганных детей.

— Все в лес! — Андрей подхватил на руки Эрита и Имелу, прищурил глаза от летящего со всех сторон песка и при свете молний, побежал под защиту деревьев. Эсика, спотыкавшаяся о разбросанные везде вещи едва поспевала за ним. Шторм продолжался всю ночь и только под самое утро они смогли вернуться на берег моря.

— Теперь мы точно никуда не поплывем, — Энку растерянно вертел головой. Пляж был усеян обломками бревен, обрывками ремней и веревок. Всем тем, что еще вчера было плотами людей Долгой дороги.

На людей напало какое-то оцепенение. После долгого топтания на месте мужчины начали собирать в кучу целые бревна, женщины откапывали занесенные песком горшки и шкуры, потянуло дымом костра, на котором готовили утреннюю еду.

— Почему ты улыбаешься, Эссу, — Энку толкнул его плечом. Кажется, решил, что он слегка помешался от горя.

— Мы уйдем отсюда завтра, как я и говорил. В конце концов, никто из вас не хотел плыть вокруг Камня.

— Но как? Связанные бревна разбиты, мы не сможем быстро их починить, — лица у Эзуми и Рэту вытянулись. Похоже, они были готовы поспорить.

— Эссу знает, что надо делать, — была у голоса Энзи странная особенность. Звучал он тихо, но слышали его все. И никто с ним никогда не препирался. И теперь не стали.

— У нас осталось двенадцать больших плотов, которые находились на берегу. Еще несколько мы соберем из уцелевших бревен. Будет тесно, но и плыть недалеко. Мы поднимемся по реке до озер, а дальше пойдем по земле до следующего моря.

То ли голос Андрея звучал уверенно, то ли людям Долгой дороги нужна была ясная цель на ближайшие дни, но уже довольно скоро уцелевшие плоты покачивались в море. На них начали грузить горшки, шкуры, оружие. Не так уж и мало вещей сохранились. Даже рог однорога нашелся, из которого мастера к радости Энку сделали огромный горн. Не такой уж он и тяжелый оказался, когда усилиями высверлившего его Упеши внутри него образовалась полость и сохранился только твердый верхний слой.

— Боооооо… — это Энку опробовал новый горн. Звук его был, наверное, слышан на всем острове, если не на материке, возвещая, что уже завтра они покинут Камень.

Плохой, наверное, год за Снежными горами случился, раз эти люди в попытке спастись от голода бросили свои холодные северные равнины и вместе с женщинами и детьми прошли долгим путем до их озер. Что могло у них произойти? То ли стада быков и оленей не появились весной в привычное время, решив изменить свой извечный маршрут, то ли траву сковала корка льда и животные погибли от бескормицы. А за ними вынуждены были уйти и люди. Адзэла не хотел думать об этом. Ночью он видел огни, которые светились на холмах, там чужаки готовили мясо убитых на их угодьях оленей и быков. Чем дольше они здесь задержатся, тем меньше останется еды для его племени.

— Мужчины племени готовы встретить чужаков, которые идут вдоль реки. Через восход они с женщинами и детьми займут равнину между холмами и нашими озерами и не смогут убежать оттуда, — брат Адзэлы был вчера вместе с ним и видел эти огни на холмах. Он тоже знает, что другой удобной дороги для чужаков нет.

— Не уйдут ли они сами в солнечные земли?

Вопрос молодого охотника проигнорировали. Разве покинет кто-то места, где трава зеленеет круглый год, всегда успешная охота, а женщины и дети часто получают свою долю еды у ночного костра.

Следующим днем Адзэла клеил костяные наконечники к стрелам. Всем хорошо место у озера, но только нет доброго камня. Каждой весной часть мужчин племени отправлялись в восходные горы, чтобы на временной стоянке изготовить на всех ножи и наконечники для копий и стрел. Но их не хватало, и им приходилось использовать расколотые кости. Конечно, она тверже, но и времени на одно острие уходит по несколько дней.

— Чужаки спустились с холмов на равнину, пора закрыть им дорогу вдоль озер, — брат звал его. Пришло время в очередной раз защитить угодья племени от пришельцев из-за Снежных гор.

— Старая песня, Эссу, давно мы ее не пели, — Энку расчувствовался. Тем более под аккомпанемент ланмены Упеши «Сражение у Трех зубов» звучала она как-то совсем грустно.

Андрей решил, что нехорошо будет, просто покинуть Камень, где они провели столько времени и вечером перед отплытием решил посидеть у костра со старыми друзьями, с людьми, с которых и начиналась семья Гррх. Пришел и любопытный Уто, не упускавший возможности поближе узнать «старых людей».

— Жалко, что не увидим бы больше Белую и Круглую горы, ущелье Гррх, «Три зуба», — подала голос Грака, она сегодня пришла с Рэту и маленьким Эссу, который теперь крутился у вокруг них. Давно ее не видел.

— Мы найдем лучшие земли, Грака. Они тоже станут для тебя дороги.

Повисло молчание, каждый вспоминал что-то свое.

— Давай, Упеша, про Битву в каньоне, — Энку разрядил обстановку, захотел послушать про свои подвиги.

— Блестит секира Энку в лунном свете…

Погрузневшие плоты едва возвышалась над морской поверхностью. Из-за отсутствия места люди сгрудились посередине, только совсем маленьким детям огородили небольшое пространство, где они могли присесть. Ветер с трудом толкал неповоротливые громадины, казалось, они едва двигаются. Но нет, Камень отдалялся от них, постепенно уменьшаясь в размерах.

— Вверх по реке сначала пойдут плоты с мужчинами, а за ними все остальные, — Рэту решил подстраховаться, они сейчас очень уязвимы.

— Нет там темнокожих, — на взгляд Энку рыжий перестраховывался, но тот проигнорировал его слова. Только Рэту говорит мужчинам, что они должны делать в походе.

Проход в камышах между озерами пришлось прорубать заново, для больших плотов он оказался узковат и первый же из них намертво застрял в иле, пришлось перевести людей с него на другие плоты, пока два десятка мужчин, утопая в грязи, не протолкнули плот на чистую воду.

Андрей ухмыльнулся: мужчины пытались отмыться отгрязи в мутной воде озера, сейчас они цветом кожи мало отличались от темнокожих от которых бежали. Дальше должно стать легче, им осталось проплыть еще несколько озер, где нет столь мелких протоков, и можно будет готовиться к пешему походу.

Последний плот пристал к каменистому берегу озера уже в темноте. Уставшие люди Долгой дороги нехотя сносили на твердую землю необходимые вещи. Завтра они разберут плоты, сделают волокуши и пытаются найти проход между невысокими горами, чтобы достичь моря на восточной оконечности этой земли. А там как получится.

Полдень. Уже второй день две толпы стояли на равнине друг против друга и никто не мог решиться ударить первым. Не ожидал Адзэла, что чужаков из-за Снежных гор окажется так много. В прежние года все проходило по другому — пришельцы пытались пройти между озером и холмами небольшими группами, а мужчины его племени, которые лучше знали местность, убивали их из засады. Теперь же чужаки двигались все вместе. И было их не меньше, чем людей его племени. Позади мужчин шли женщины и дети, за них они станут драться до конца, не побегут. Атаковать? Так непонятно, кто победит в драке и какой ценой. Рисковать нельзя, жизнь племени в его руках, как была до этого в руках его отца, а после него вождем станет его младший сын.

Бездействие всем надоело. Молодой охотник вышел из толпы, но недалеко, чтобы до него не добила стрела и начал долгое представление. Стучал древком копья по земле, демонстрировал противнику разные части тела, показывал, что он сделает с чужаками, когда, наконец, доберется до них. Устав, он под одобрительные крики соплеменников вернулся к своим улегся на землю.

— Чужаки! — сын его брата показывал в сторону озера.

Как так, там нет прохода, не могли пришедшие из-за Снежных гор пересечь обширную водную гладь. На ближних к озеру холмах в самом деле появлялись люди. Похоже, и для них их нахождение здесь оказалось неожиданным, они остановились, а рядом с ними появлялись все новые и новые фигуры с блестящими наконечниками копий.

— Ду-дуу-дууу….

Незнакомый звук повис над равниной.

Описание могилы Атэки по мотивам раскопанной могилы Арен Кандид(23,5- 24 т.л. н — граветская культура), неофициально называется «Могилой принца» из-за богатого убранства и большого количества положенных в нее предметов.

Как не странно, камень в каменном веке часто был дефицитом. Найдено множество временных стоянок на месте, где добывали подходящий кремень. Иногда такие палеолитические «мастерские» находились на удалении нескольких десятков километров от местоположения постоянных стоянок.

— А ты говорил, что нет вокруг озер темнокожих, — Рэту злился на Энку. На равнине под холмами стояли две вооруженные толпы мужчин, явно собиравшиеся выяснить отношения между собой. Теперь же, позабыв на время о собственных распрях, они с удивлением смотрели на людей Долгой дороги. Так много темнокожих Рэту не видел ни разу в жизни, даже во время «Общего похода» их было меньше. В подобной ситуации он оказался впервые, поэтому осторожничал и не предпринимал активных действий, ограничившись построением в две шеренги мужчин со щитами и копьями. Вдруг само все прояснится.

— Третий лишний, — пробурчал Андрей себе под нос. Хорошо бы потихоньку уйти отсюда, оставив кроманьонцев разбираться между собой, но оставят ли они их в покое? В лучшем случае уйти отсюда они смогут только через день, когда перегрузят все свои вещи с плотов на волокуши. А потом при желании их легко догонят — скорость передвижения каравана мала, мужчинам на случай нападения придется неотлучно находиться рядом с женщинами и детьми. И поход до восточного моря при таких условиях обещал стать мучительным испытанием. Надо все решить на этой равнине.

— Мы нападем на них прямо сейчас.

Рэту не верил своим ушам. Всегда осторожный Эссу вдруг решил ввязаться в драку с превосходящим их числом противником.

— Говори мужчинам, что они должны делать, — ровный голос Андрея подстегнул его.

— Кто это, Адзэла, они не похожи ни на нас, ни на чужаков из-за Снежных гор.

Его брат вертел головой во все стороны, стараясь держать в поле зрения и чужаков, и непонятных людей. Очень уж быстро все поменялось на равнине у озер.

— У них кожа как снег, а волосы как солнце.

— Ду-дуу-дууу..

Адзэла вздрогнул, снова этот непонятный громкий звук. Словно подстегнутые им люди на холмах быстро задвигались и разделились на две части, блестящих наконечников копий стало гораздо больше. Он чувствовал исходящую от них угрозу и повернул лицом к холмам мужчин своего племени. Они встретят их своими копьями и стрелами и защитят равнину у озер.

— Чужаки из-за Снежных гор, они тоже повернулись к холмам, — удивленный голос брата заглушил страшный вопль.

— Гррх..

На них неслось чудовище со множеством ног, голов и блестящими копьями. Не может человек так быстро бежать, словно это лавина в Снежных горах, всего через несколько ударов сердца оно оказалось совсем рядом. Адзэла только потому не встретил удар в одиночестве, что пятился назад вместе со всеми.

— Гррх..

Ноги Адзэла оторвались от земли и он улетел куда-то назад. Отдышавшись, поднялся и подобрал копье. Все-таки это были люди, чудовище исчезло, а вокруг кипела привычная драка один на один. Вот только у их противника оказались в руках удобные длинные блестящие ножи, наносившие глубокие раны. Так их быстро всех перебьют в ближней схватке. Сметая всех на своем пути, к нему приближался невысокий широкоплечий мужчина с огромным блестящим топором. Адзэла бросился к нему с копьем наперевес, но тот ловко увернулся от острия и перерубил древко длинного оружия.

— Бежим.

И они бежали, чтобы спастись. Все вместе — и мужчины с равнины у озер, и чужаки из-за Снежных гор, оставившие на произвол судьбы своих женщин и детей. Их никто не преследовал. До самой ночи к ручью на границе леса и равнины выходили охотники их племени и уцелевшие чужаки. Адзэла отрешено жарил рыбу на костре, когда к нему подсели брат и незнакомый прихрамывающий мужчина с длинным носом на плоском лице.

— Этот чужак знает, кто на нас напал.

— Я никогда их сам не видел, но говорят, что раньше они жили в пещерах высоко в горах. Их называют грэлями, у них кожа как снег, потому что они редко покидают свои пещеры, а днем они могут сойти с ума от прямого солнечного света или превратиться в камень. Поэтому грэли вылезают из под земли только ночью, чтобы украсть себе женщину и добыть еду.

Адзэла с трудом, но понимал язык чужака.

— У них нет женщин?

— Разное утверждают. Кто-то говорит, что у грэлей красивые женщины, хотя их никто не видел, а другие, что рожают им только людские женщины, украденные на стоянках.

— А что же они едят в своих пещерах?

— Летучих мышей, таких же грэлей как они сами, если повезет одолеть противника в драке за каменное жилище, людей, — лицо чужака скривилось, ведь они оставили своих женщин и детей грэлям. — Еще они хорошо обрабатывают камень и умеют лечить раны.

Так вот откуда у них необычные острия.

— Почему вы пришли сюда?

— Трава высохла, а олени и быки так и не появились. Дети, которые родились в последние три зимы, умерли. Чтобы найти добычу наши семьи отправились в солнечную сторону. В дороге остались почти все дети и женщины. Здесь хорошие угодья, на равнине и в лесу много быков, оленей и кабанов, пригодное было бы место для племени, но теперь я не знаю, сколько человек осталось в живых из наших семей.

Плосколицый чужак замолчал. Молчал и Адзэла, в обычаях племени, которые составил его отец, ничего не говорилось о том, что делать, когда сделать ты ничего не можешь.

А ведь не так уж мало их уцелело, почти половина из тех, кто вышел сражаться с грэлями, смогли дойти до границы равнины. Многие из них ранены, стоят, настороженно смотрят на держащихся отдельно чужаков. И те, и другие бросают взгляды на Адзэла, ждут, когда он примет какое-то решение. А он стоит перед выбором, как когда-то его отец.

— В нашем племени осталось мало охотников, мужчины не смогут добыть достаточно зверя, чтобы женщины и дети не голодали. Чужаки же лишились своих женщин и детей. Нам теперь всем хватит места на равнине у озер. Мы соберем тела умерших и похороним их всех согласно обычаю, не делая различия между нашими мужчинами и чужаками из-за Снежных гор.

Так на равнине у озер родилось новое племя.

Андрей наблюдал за Энку, который осматривал наконечник подобранного копья кроманьонцев. Большеносый стучал им по своему топору, бросил в подвешенное на бревне шкуру быка, пытаясь определить, сможет ли оно пробить ее, а в конце зачем-то еще и облизал.

— Почему оно похоже на укушенную луну, Эссу?

В самом деле, острие по форме напоминало узкий серп, с заостренным лезвием на одной стороне и притупленной второй.

— Не знаю, может, работы так меньше, не нужно обе стороны обрабатывать, достаточно одной, — Андрей отмахнулся. И без Энку дел много.

Спонтанное решение, атаковать собравшихся на равнине кроманьонцев, закончилось победой. Рэту все правильно рассчитал, противника, не успевшего понять, что происходит, буквально втоптали в землю ударом с двух сторон. Андрей осмотрел тела, похоже, что большинство из них разгоряченные схваткой люди Долгой дороги убили уже тогда, когда они лежали оглушенные на траве. Судя по всему, здесь находились мужчины двух племен, очень уж по-разному они выглядели. Одни высокие и сухощавые, вторые- немного пониже и с плоскими лицами. А вот женщины и дети успели убежать, о чем все сокрушались. Признаться, Андрей этому обстоятельству был даже рад, меньше головной боли, куда их всех потом девать, после того как мужчины воспользуются своим правом победителя.

На поле боя выросли кучи трофейного оружия, рядом уложили на чистой траве тела убитых. Под две сотни трупов получилось. И что с ними делать, не закапывать же. Была бы поблизости река, скинули бы кроманьонцев в нее, чтобы течение унесло подальше, а так оставили лежать, где и были. Пора на берег, проследить, как идет подготовка к дальнейшему походу.

Как не жаль, но придется оставить плоты на озере, а ведь сколько труда было вложено в их изготовление, но толстые бревна не потащишь по травянистой равнине. Лэпу с лесовиками ободрали настилы и мастерили из тонких стволов волокуши, на которые женщины грузили необходимые вещи. Андрей пнул ногой брошенные мешки с углем, тяжелые, их везли через море из междуречья между горными массивами, а теперь так и останутся валяться у берега озера. А рядом кучи обработанных шкур, одежды и много еще чего.

— Жаль, снега нет, легче было бы их тащить, — Эрру потрогал полозья волокуши.

— Мы дойдем за луну до следующего моря, а дальше снова пойдем на плотах.

— А потом?

— Сделаем запасы, а зимой погрузимся на сани.

Эрру только вздохнул.

Андрей захотел побыть один и пошел вдоль берега, пока не очутился на безлюдном каменистом пляже. Долго плескался в чистой воде, пытаясь смыть с тела грязь и чужую кровь, а заодно и привести мысли в порядок. Странно, его тошнило, когда он, спасая Граку, проломил череп кроманьонцу, а после сегодняшней битвы он не смог обнаружить в себе каких-то особенных эмоций, хотя и погибло под двести человек.

— Попробуй.

И здесь нет покоя, Старшая стояла на берегу и что-то протягивала ему. Какая-то темная субстанция, пахнет жиром и травами.

— Нанеси на голову.

Андрей послушался и с удовольствием заметил, что волосы покрылись белой пеной с приятным запахом. Нырнул глубоко в воду и открыл глаза, разглядывая разноцветные камни на дне.

— Это Грака перетопила жир с золой и добавила своих трав, — Старшая счастливо улыбалась.

А он и забыл про фокус с отмывкой шкуры криворога при помощи жира с пеплом, но Старшая, похоже, все держит под контролем. Волосы стали какими-то мягкими.

— Половина необходимых для похода волокуш готова, — начала она отчет.

— Старшая, тебе не жаль темнокожих, которых мы убили? — Андрей перебил ее скороговорку. Все еще занимался самокопанием.

— Что? Жаль, что пришлось драться, могли там и наши люди погибнуть…Лэпу говорит, что остальные волокуши он сделает завтра, только помощь нужна, я отправлю к нему женщин и младших охотников, а послезавтра мы сможем двинуться в дорогу, но нужно знать, куда именно мы пойдем.

— Завтра вылепим карту из глины, позови Младшую и Ам.

Эсика и Имела подозрительно смотрели на его волосы, долго их гладили, пытались скрутить обратно в сосульки и даже обнюхали, а потом заявили, что тоже хотят такие.

— Спросите у Старшей, она знает, как это сделать.

Похоже, что у Граки прибавится работы.

Ночью его разбудил Энзи.

— Эссу, вставай, на равнину вернулись темнокожие.

Андрей вскочил на ноги. Тишина. После такой новости на стоянкедолжны реветь горны, мужчины искать оружие, а женщины и дети — безопасное место. Что-то не так. Тень не станет зря поднимать шум. Значит, нет опасности.

— Они забирают своих убитых.

— Не станем им мешать, — рассудил Андрей. — Пока они заняты своими мертвыми, им будет не до нас. Но не спускай с них глаз.

Они бы не справились за ночь, если бы грэли не уложили убитых в несколько рядом. А так им не пришлось терять время, чтобы найти в траве брошенные тела при тусклом свете луны. Адзэла на пару с плосколицым чужаком нес окоченевшее тело с узкой глубокой раной на спине. Это был уже третий убитый за ночь, которого они принесли к ручью на границе равнины и леса.

— Все мертвые остались лежать там, где и были, никто не пропал, а ты говорил, что грэли едят людей.

— Наверное, у них пока достаточно мяса быков и оленей, — предположил чужак.

У оставшихся в живых не было возможности отнести убитых в пещеру или выкопать каждому могилу, поэтому всех уложили в две подходящие по размерам расщелины, вложив в руки по каменному ножу и, слегка присыпав красным порошком, затем обрушили на них мягкую глину со склонов, а сверху накидали крупных камней. Адзэла отметил, что обычаи чужаков мало чем отличаются от их собственных.

Этим же днем к ручью вышли несколько женщин и детей людей из-за Снежных гор. По их словам, они прятались в лесу и по его кромке обошли всю равнину, пока не наткнулись на них. Повезло, что не попались в острозубую пасть Брр, который любит нападать на детей, прыгая на них с деревьев. А теперь они все отправятся на свои стоянки, где и решат, что делать с неожиданно появившимися опасными соседями.

Адзэла все больше времени проводил с плосколицым чужаком. Он рассказывал о жизни за Снежными горами, где водились необычные звери — Большой зверь с длинным носом, олени с такими огромными рогами, что не могли даже зайти в лес, потому что застревали между деревьями, медведях, в холке выше взрослого охотника. А чужаку были удивительны деревья, которые не сбрасывают листву зимой, густой кустарник, трава, которая не желтеет. Показал он и редкий наконечник из черного камня, похожий на лист дерева.

— Мы охотились в лесу, когда из оврага выскочил кабан, я проткнул его копьем с этим острием насквозь и он не сломался, — похвастался плосколицый. — За ним бежали чужие охотники, которые напали на нас. Одному из них попало в лицо коротким копьем, а у нас убили умелого охотника и ранили меня в ногу.

Адзэла замер только на несколько мгновений и как ни в чем не бывало, продолжил разговор дальше. Он понимал, что без охотников из-за Снежных гор им будет тяжело добыть достаточно зверя, чтобы хватило еды на всех, а в племени еще не прошла настороженность после их прихода. Время для мести еще не пришло.

— Оставленные у озер мужчины сказали, что грэли не покидали берег озера, они не идут охотиться на равнину или в лес, зато у них много построек из дерева, на которые складывают оружие, шкуры и еду.

— Если они не строят землянки и шатры, то значит и не собираются оставаться на равнине у озер. Но я должен убедиться, что новая стоянка грэлей находится достаточно далеко от наших угодий. Мы пойдем по их следу, когда они покинут эти земли.

Это случилось совсем скоро. Ночью охотники принесли новости, что грэли оставили берег озера и ушли в сторону восхода. На месте они оставили много ценных вещей, которые пригодятся новому племени. Чтобы перенести их на стоянку не хватит оставшихся мужчин, придется и женщинам потрудиться, так много шкур, обработанного дерева и много все еще чего лежит там.

Адзэла с опаской ступил на связанные бревна, которые плавали на воде. Они даже не шелохнулись. Чужак предположил, что грэли каким-то способом приплыли на них и привезли с собой вещи, которые валяются теперь на берегу.

— Такие деревья растут за Снежными горами, — чужак отодрал кору с бревна. — Но чтобы срубить дерево такой толщины, у взрослого мужчины уйдет несколько дней.

— Значит, они пришли из-за Снежных гор, как и вы. Но зачем они несли с собой черный камень?

Чужак не знал этого. Подержал его в руках, разбил два из них ударом друг об друга и выбросил в воду. Бесполезный камень.

Адзэла рассматривал вылепленную из глины большую картину странного вида, чем-то напоминающую ногу человека. У него в племени дети лепили разное из глины, по большей части различных животных, взрослые же вырезали из мягкого камня фигуры толстых женщин, которые легко перенесут длительное отсутствие еды и не умрут при родах. Поэтому такие статуэтки клали в могилыженщинам, чтобы им легче жилось в другом мире. А грэли зачем то искусно слепили ногу, на которой видны горы, озера, маленькие деревья. Непонятно. Он разбил картину ударом ноги. Остались бы они в своих пещерах за Снежными горами, всем было бы лучше.

Загруженные поклажей мужчины и женщины покидали равнину у озера. Они были довольны, много шатров можно соорудить с помощью найденных шкур и стволов деревьев для нового племени. Подумав, Адзэла сказал забрать на стоянки и черный камень, для чего-то он ведь понадобился грэлям, не стали бы они издалека везти бесполезный камень, а для чего именно он обязательно выяснит. Сам же он с чужаком пойдет по широкому следу, который оставили грэли, отправившиеся на восход.

Трава под большим деревом, которое растет вверх сразу несколькими стволами, было сильно примята. Наверное, грэли выбрали его местом для ночного отдыха. Отдохнут и они с плосколицым чужаком. Они шли по странно петляющему следу уже третий день. Еще немного и они покинут охотничьи угодья своего племени. Дальше начинаются горы, где берут свое начало реки, впадающие в их озера.

— Мы бы легко их догнали, если бы не петляли по следу, а шли прямо на восход, — чужак разглядывал странный предмет, найденный им у костра грэлей, потом протянул его к Адзэле.

— Нам не нужно с ними драться, а только убедиться, что грэли не останутся на наших землях, — Адзэла рассматривал рисунок медведя на обломке выпуклого камня. Постучал по нему ножом, раздался ясный звон. Принюхался, внутренняя сторона камня пахла мясной похлебкой. Неужели его вырезали из цельного куска бурдюк для варки мяса? Прав был чужак, грэли весьма искусны в обработке камня.

Следующим днем они едва не столкнулись с мужчинами грэлей, хорошо, плосколицый вовремя услышал их голоса. Едва они спрятались в густых колючих кустах, как мимо промелькнули сверкающие острия копий. Только просидев там половину дня и расцарапав себе тела до крови острыми шипами, они рискнули выбраться обратно на тропу. Адзэла решил, что не имеет смысла и дальше преследовать грэлей, если бы не тонкий слух чужака, то им пришлось бы с ними сразиться с ними и никто не скажет, как закончилась бы эта драка. Не стоит рисковать, тем более они находятся там, куда редко доходят охотники их племени.

Напоследок они забрались на вершину поросшей деревьями горы. Среди густого кустарника внизу был хорошо виден след, который оставили бредущие грэли. Он тянулся далеко на восход и терялся среди начинающихся предгорий. Чтобы лучше разглядеть его плосколицый встал на самом краю обрыва, где деревья не загораживали обзор своими ветвями. Пора. Адзэла достал свой нож и вонзил его ему в спину. Чужак умер сразу, крик так и не вырвался из его горла. Тело упало вниз и исчезло среди деревьев.

— Молодого охотника, которого ты убил, звали Атэка, — объяснил он ему, словно плосколицый мог его услышать.

— Дело было сделано и Адзэла отправился в обратный путь на равнину у озер. Он расскажет мужчинам племени, что они наткнулись на засаду грэлей и чужак храбро сражался. Он убил двоих сильных охотников с белым цветом кожи и волосами цвета солнца, но не смог убежать от остальных, потому что сильно хромал.

Эту историю еще долго рассказывали на всех стоянках семей на равнине у озер, пока люди не забыли, что кто-то из них появился на свет на этой равнине, а кто-то когда-то пришел из-за Снежных гор. Так родилось новое племя.

Чем дальше они уходили на восток, тем гуще становились заросли колючего кустарника, между которыми высились редкие незнакомые огромные деревья, состоящие из нескольких стволов. Энзи пока удавалось найти между ними ровный путь, но все чаще он заводил их в болота, которые приходилось обходить по широкой дуге. Через половину луны после того, как они покинули равнину у озер, караван добрался до предгорий. Андрей решил объявить передышку на несколько дней, идти дальше наобум он не видел смысла — надо разведать удобный проход на ту сторону гор, чтобы снова и снова не приходилось возвращаться обратно и терять время. Тем более из-за непривычной жары, плохой воды и скудного питания в отряде началась дизентерия, жертвой которой стал ребенок «каменщиков». Людям надо дать отдых.

— Ребенок умер из-за плохой воды, проследи, чтобы люди пили только воду, которую кипятили в горшках, — нашел он Старшую перед тем, как отправиться на поиски дороги вместе с Энзи, Энку и чувствующим себя в лесу как рыба в воде Лэпу. С той же целью в другую сторону ушел Рэту с белогорцами.

Энзи довел их до места, где начинались заросли колючего кустарника, листья которого были словно покрыты плесенью. Разведать дорогу дальше он не успел.

— Мы пройдем здесь, если только прорубим в нем себе дорогу, — Энку прихлопнул насекомое, которое уселось на расцарапанное в кровь плечо. — Больше половины дня идем, а не видно, где он заканчивается.

— Поищем путь в низине, эти колючки растут только в сухих местах, — сдался Андрей.

В этом направлении колючий кустарник сменился лесом из больших деревьев. Идти было не пример приятнее, обширная крона деревьев давала густую тень, а расстояние между стволами позволяло протащить и волокуши. Только вот на лице Лэпу повисла недовольная мина, которая становилась все кислее, по мере появления между деревьями редкого еще зеленого кустарника. Лес стал как-то быстро мельчать, а потом как-то разом исчез. Идущий впереди Энку провалился по пояс в какую-то яму, из которой его с трудом вытянули. Все, они застряли в болоте.

Андрей пытался длинной палкой достать до дна, но, кажется, дна у болота как раз и не было. Поскользнувшись, упал лицом прямо в жижу, оставил жердь в трясине и, ругаясь, вылез обратно на твердую почву. Бесполезно. Словно насмехаясь над ним, молчавшие до этого местные лягушки дружно заквакали. Бросил в них палку — замолчали. Плохо, что другого пути кроме как пройти через болото, у них нет. Южнее горы становились гораздо круче, и не то что на волокушах, но и налегке их не преодолеть. А севернее параллельные каменистые гребни тянулись до самого горизонта. Между ними только один холмистый проход, да вот только проклятое болото запирало его как пробка бутылку.

Энзи и Энку пытались найти дорогу вокруг топи, но вернулись ни с чем, лежат теперь в жидкой тени кустарника, спасаясь от одуряющей жары и отмахиваясь от насекомых.

— Где Лэпу?

— Он вырос на болотах, Эссу, если кто и найдет дорогу, так это будет мужчина Старшей.

— У холодного моря другие болота, там легко между деревьев проходили большой олень, бык и другие звери. Видел ты их здесь?

— Он скоро вернется, Эссу.

Но Лэпу не появился ни по полудни, ни даже к закату солнца. Андрей ходил по краю болота, его состояние передалось и Энку, который нервно тарабанил пальцами по ручке топора. Даже на лице Энзи мелькнула тень беспокойства.

— Лэпу!

Андрей не выдержал и несколько раз выкрикнул его имя. Но если Лэпу и услышал его, то ответ напрочь бы заглушило кваканье совсем распоясавшихся к ночи лягушек.

Едва рассвело, как оставив храпящего на траве Энку, Андрей вместе с Энзи пошел искать следы пропавшего лесовика. Знать бы еще, где именно Лэпу зашел в болото в поисках тропинки ведущей на другую сторону. По границе топкой земли они дошли до непроходимых зарослей колючего кустарника, когда были вынуждены остановиться. Переждав жару, повернули обратно. Никаких следов, Лэпу пропал.

— Мясо жарят, птицу, — Энзи принюхался. Они были недалеко от места, где оставили Энку, и, похоже, большеносый не терял времени зря в их отсутствие.

Но это был не он. На разведенном в яме костре, на вертелах на рогатинах, изливая свой жир готовились две гусиные туши. Над ними изображая странный танец вприпрыжку размахивала большим лопухом худощавая угловатая фигура, стараясь жарче раздуть угли.

— Лэпу!

— Ыыыы, — лесовик повернул к ним свое вымазанное пеплом лицо, показав в улыбке белые зубы. — Энку скоро придет, он пошел к ручью набрать воды.

Гусь был бесподобен. Да еще и с солью, которую откуда-то достал запасливый Лэпу. Пусть в этих краях и нет крупных животных, сейчас Андрей, который только что жадно очистил от мяса сочащуюся жиром ножку птицы, нисколько об этом не жалел.

— Где ты был ночью? — все наелись до отвала и теперь лениво пытали мужчину Старшей.

— Я нашел проход на другую сторону болота.

Расслабленность как рукой сняло.

— Но как, даже Энзи не смог этого сделать? А мне не удалось даже нащупать дно в этой трясине.

— Энзи не жил на болотах как лесовики, ему привычнее в лесу или на равнине. Дальше к северу от этого места я заметил в топи кусты, которые растут только на твердой почве и смог пробраться до них. За день, передвигаясь по ним, я дошел до другой стороны болота. Но прямого пути по твердой земле нет, в нескольких местах придется повалить деревья между кочками, иначе не пройти. И дорога сильно петляет. Тяжело будет волокуши перетащить. Почти посередине болота находится небольшой каменистый остров, я остался на нем ночью, потому что не успел вернуться до заката. Если не успеем пересечь трясину за день, то женщины и дети смогут дождаться на нем рассвета.

И как здесь пройдешь? Тропа Лэпу ничем не отличалась от остальной поверхности болота, подернутой зеленой тиной и крупными листьями водных растений. Шаг в сторону — провалишься в бездонную липкую грязь. Ориентиром для прохода служили пучки невысоких растений с мелкими листьями и в самом деле растущих на твердой земле, только по щиколотку покрытой жидкой грязью. Хорошо здесь только вездесущим лягушкам, да еще роившимся повсюду насекомым. Немного углубившись в болото, Андрей повернул обратно, раз Лэпу сказал, что они смогут пройти, то и нет смысла терять еще день, проверяя его слова. Да и чувствовал он себя здесь неуютно.

— Возвращаемся за остальными, Рэту, наверное, уже ждет нас на стоянке.

— Рыжий всегда опаздывает, — произнес привычную фразуЭнку.

Рэту не опоздал. Они встретили его еще до того, как достигли стоянки. Под придирчивым взглядом Граки он обдирал кору с молодого дубка, а еще несколько женщин рядом на поляне ковыряли землю, выкапывая из нее корни растений.

— Плохое здесь место, Эссу.

Оказалось, Рэту вернулся уже через день, наткнувшись на южной стороне на непроходимую кручу. А на стоянке выяснилось, что дизентерия не только не спала, но и успела уложить больше половины людей. Хорошо, что Грака отварами из своих трав и настоем из коры дуба поставила многих на ноги. Но люди еще слабы, пройдет несколько дней, прежде чем они окрепнут и смогут уйти отсюда.

— Лэпу нашел дорогу, но нам придется снова оставить часть вещей.

Как-то сама собой сложилась в этой местности традиция своеобразной сиесты. Едва солнце начинало забираться в зенит, как все разбегались по тенистым местам и покидали их только ближе к вечеру, когда приходило время разжигать костры для ужина. Привычка ходить летом практически голышом сыграло плохую шутку — белая кожа людей Долгой дороги быстро обгорала, а тело покрывалось волдырями. Тяжелее всего переносили ожоги дети, которым было скучно днем сидеть на одном месте, они выбегали под палящее солнце, а вечером лежали на животе и плакали от боли. Помог, как не странно, совет Граки, поливать ожоги собственной мочой. И в самом деле, способ избавлял от острой боли.

— Хорошо Уто, у него кожа черная, не обгорит — Эсика лежала на животе и завистливо наблюдала за старым охотником из семьи «художников», который безмятежно прогуливался по стоянке в самую жару.

— И тебе было бы хорошо, если бы догадалась не проводить время под полуденным солнцем и не обожгла спину, — проворчал Андрей. Имела в этот момент занималась тем, что сдирала со спины длинные лоскуты старой кожи, ей уже полегче, только маленький Эрит не пострадал, и то потому, что не мог самостоятельно далеко уйти из шалаша.

Лэпу с лесовиками и «каменщиками» вернулся к болоту с заданием, до их прихода хоть как-то обозначить тропу через трясину, а где это необходимо соорудить из деревьев мостки между кочками. Андрей все еще надеялся протащить на другую сторону хотя бы несколько волокуш. Плохо им будет, если останутся практически без вещей. В дороге нужны не только еда и оружие, но и одежда, выделанные шкуры, горшки. Лето имеет свойство быстро заканчиваться, не хотелось бы встретить холода, не имея возможности построить утепленную землянку или шатер.

— А что находится на другой стороне болота?

— Холмы, а за ними еще одно море, где расположены много островов. Мы легко его пересечем до начала зимы.

Ближе к вечеру обитатели стоянки повылезали из своих убежищ и принялись отбирать вещи в дорогу. Вместо десяти саней на один отряд было решено оставить только три, на которых должны были перевозить маленьких детей, еду и немного вещей. До Андрея донесся рассерженный голос Эрру, которому что-то возражала Старшая.

— Никто не будет нести твои тяжелые камни, когда места нет даже для одежды.

— Я сам потащу их, — Эрру с Упешей положили разобранную печь в оставшиеся волокуши и не подпускали к ним Старшую.

Андрей думал, что печь осталась еще на Камне, но нет, упрямые мастера принесли ее и сюда. Не иначе и там раскидали отдельные блоки по саням.

— Берите, но если начнете отставать от остальных, я сам ее выкину.

Первые лучи солнца осветили брошенные волокуши и кучи одежды. Похоже, это становится плохой традицией, на каждой временной стоянке оставлять свои пожитки. Но что делать, Андрей был бы доволен, если удастся перенести через тропу Лэпу хотя бы то, что они взяли с собой.

— Быстрее, нам надо спрятаться в лесу до того, как наступит жара, — Энзи и Энку встали впереди колонны, а Андрей, идущий с Имелой на руках, и Энку подгоняли отстающих в конце отряда. Бодрое поначалу движение притормозилось. Чем выше поднималось солнце в небе, тем медленнее передвигали люди ноги. Да еще непредвиденная толчея у встреченного ручья отняла много времени — все бросились набирать в горшки холодную воду, мешая друг другу, пока Эзуми и Рэту не навели порядок.

Андрей упал в тени раскидистого дуба. Наконец-то лес, им осталось до вечера пройти его насквозь, его противоположная сторона упирается болото. Утром они начнут переправу.

— Мастера еще не пришли, остальные все здесь.

— Энзи проведет вас дальше, а я с Энку вернусь за Эрру.

Ожидаемая проблема, как он и предполагал, тяжелый груз не позволил им придерживаться общего темпа передвижения, вот и отстали. Как бы не хотелось остаться в лесу, но придется покинуть ее прохладу.

— И чего они все тяжелое с собой берут, то черный камень, то печь, — Энку с большим лопухом на голове, защищавшим его голову от солнца выглядел довольно комично. — Не будь с ними сына Иквы, оставил бы их догонять нас.

— Не будет печи, не станет и наконечников, ножей и топоров из растаявшего камня.

— Найдется и в новых землях подходящий камень для печи.

— Может быть, но с тех пор, как мы покинули свою долину, похожего камня мы так и не нашли.

Они дошли почти до ручья, а отряд мастеров словно куда-то провалился. Неужели настолько отстали?

Энку вертел по сторонам своей украшенной лопухом головой пока не указал на просеку в колючем кустарнике, который они прорубили, когда искали проход в горах.

— Сюда, они завернули в колючки.

Что их там задержало, должны были уже дойти до тупика и повернуть обратно.

Совсем скоро до них донесся глухой звук, словно обухом топора бьют по камню.

В тени невысокой зазубренной скалы среди брошенных волокуш стояли задумчивые Эрру и Упеша, рассматривавшие округлый черный камень, а вокруг них носился сын Иквы, и не похоже, что они куда-то торопились.

— Смотри, Эссу, что сын Иквы здесь нашел.

Камень оказался неожиданно тяжелым, не ожидавший этого Андрей не удержал его в руках. Поднял и почистил от пыли. Теперь явственно проявился блеск. Интересно.

— Много нашли таких камней?

— Три раза пальцев рук, их кто-то собрал на одном месте. И они… тянутся друг к другу.

— ?!.

Эрру забрал камень у Андрея, достал из волокуши еще один и показал, что даже когда держит их на вытянутой руке, то нижний камень не падал на землю. Камни соединяла неведомая сила.

Магниты. Увлекшийся Андрей снова и снова проделывал знакомый с детства фокус, наблюдая, как с легким щелчком соединяются притягивающиеся камни, а затем с усилием их разъединяя.

— Мы заберем их, и эти камни могут растаять и из них получатся крепкие наконечники и топоры.

Тяжелые. Загруженную камнями волокушу мастера едва сдвинули с места. Энку же демонстративно не замечал их трудностей. Только когда Эрру пообещал ему сделать нож из найденных камней, Энку взялся им помогать. Но все равно шли очень медленно, может и удастся как-нибудь уговорить упрямого Эрру избавиться, наконец, хотя бы от этой печи. На выходе из леса их ожидали Энзи с Эхеккой, которые при их появлении вздохнули с облегчением.

Что-то поменялось в поведении трясины. Болото заметно пованивало, чего в свое последнее посещение этого места Андрей не заметил. Странное оно было в это утро, словно ожило и начало дышать. На поверхности время от времени появлялись пузыри, которые лопались с легким хлопком. Имела попросилась к нему на руки, страшно стало девочке. Не только людям Долгой дороги не нравилось происходящее, даже постоянные обитатели болота, лягушки, на время замолкли.

— Идите за мной и не отходите ни на шаг в сторону, — Лэпу первым ступил на тропу, за ним, после паузы, потянулись и остальные.

В болото зашли Рэту, Эрит Три пальца, Эдина. Теперь их очередь. Андрей шел в конце колонны, солнце стояло уже довольно высоко, когда он с трудом затащил волокушу на тропу Лэпу. Сзади ее толкала Эсика, внутри- Имела, которая держит на руках Эрита. Лесовики сделали что могли, чтобы как-то обозначить дорогу, но идущие впереди изрядно оттоптали растения, которые служили ориентиром, их почти и не видно в грязи. Поэтому Андрей больше полагался на палку, которой проверял наличие твердой земли под слоем грязи.

— Стой, отдохнем, не могу больше — Эсика уселась прямо в грязь. — Здесь совсем нет деревьев и тени, только высокая трава. — Она тяжело дышала, лицо ее покраснело от ожогов, глаза слезились.

— Корням деревьев нужна опора, а здесь нет твердой земли.

Позади напирали, Андрей поднял ее на руки и посадил к детям. Нельзя останавливаться, иначе останутся ночевать на болоте, не имея возможности сдвинуться с узкой тропы.

Сзади раздался крик, Андрей повернулся и увидел, как женщина длинноногих барахтается в трясине. Она вцепилась в его протянутую палку, но у него не хватило сил вытянуть ее обратно на тропу, да еще сам одной ногой ушел куда-то в глубину. Им помог подоспевший «каменщик», втащивший обоих обратно на твердую землю.

Пока они возились, идущие впереди белогорцы куда-то подевались. Спина Эрита была вроде здесь, и раз, исчезла за кустами. Андрей ругался, могли бы и посмотреть, не отстал ли кто из идущих позади. Как теперь ориентироваться. И так невеликая скорость передвижения превратилась в топтание на месте, они явно не успевали пересечь болото до наступления темноты.

— Камни и деревья, — Эсика обрадовано показала рукой на расположенный рядом с тропой островок твердой земли.

Иногда и наличие обычных деревьев является поводом для радости.

— Здесь и останемся до утра, Лэпу говорил, что остров находится посередине болота. Не успеем до заката на другую сторону.

Какое необычное место среди болота. Островок представлял собой нагромождение камней, в которых каким-то образом проросли деревья. Андрей поразмыслив решил, что это один огромный булыжник, который время развалило на отдельные скалы. Во всяком случае, сразу за камнями он не смог нащупать палкой дна, так и торчат как остров в море.

Оставив Эсику с детьми на острове, Андрей отправился помогать остальным. Уже в сумерках, вместе с Энку кое-как дотащили волокушу с притягивающимися друг к другу камнями, за ними налегке ковыляли изможденные Эрру и Упеша.

— Костер негде развести, — настроение Энку совершенно испортилось.

Небольшой остров явно не был рассчитан на сотню людей, которые нашли на нем прибежище. Все сидели вплотную, стараясь не совершать лишних движений — о том, чтобы вытянуться во весь рост и речи не шло. Но никто не жаловался, пусть и тесно, зато под тобой твердая земля, а не бездонная трясина. А летние ночи короткие, не задержатся они на этих камнях.

— И топь громче дышать стала, да еще запах противный усилился.

— Это ночью звук лучше слышен, вот и кажется, что громче.

Андрей протиснулся к Эсике с детьми, кое-как растолкав присевших на корточки людей. Посапывал только маленький Эрит, остальным мешала спать гнетущая обстановка окружающего их болота. Да и ему было как-то тревожно.

— Папа, сказку, — Имела вцепилась в его руку.

В тишине голос Андрея был слышен многим, а историю «Колобка» не все еще слышали, поэтому восприняли ее с интересом. Имела уснула, а за ней задремал и он сам.

— Огни, огни, — его разбудили встревоженные голоса.

Андрей вскочил со спящей Имелой на руках. Все болото вокруг острова было усыпано разноцветными огоньками — желтыми, синими, красноватыми. Они появлялись из ниоткуда, какое-то время покачивались на высоте примерно его роста, а затем бесшумно исчезали. Противный запах густо повис в воздухе.

— Куда? — свободной рукой он успел схватить женщину, которая пыталась пойти навстречу голубоватому огоньку. В толпе был слышан тревожный шепот, напряжение нарастало.

— Бу-буу-бууу..

Молодец Энку, знакомый звук горна придал всем уверенности. Словно испугавшись его, огоньки, наконец, пропали, а с ними и запах.

— Такого у Круглой горы я бы никогда не увидел, — Энку пролез к нему вместе с сыном Иквы. Голос у него был довольно радостный. — Хорошо, что я тогда пошел с тобой, Эссу.

Андрей не разделял его веселья, как и остальные временные жители острова, он не смог больше заснуть до утра, когда их нашел Лэпу. И как только прошел по болоту почти в темноте.

— Я так и думал, что вы остались на острове. Решил сам вас провести. Рэту сказал, что не заметил, где вы отстали.

Паршивец рыжий. Не выспавшийся Андрей чувствовал раздражение. Он все еще думал о ночных огнях — странное природное явление, может это болотные газы? Но почему тогда пламя было словно заключено в пузыри? Решил не ломать об этом голову, тем более, впереди их ждало продолжение вчерашнего кошмара.

Идти с Лэпу оказалось гораздо легче. Похоже, он назубок выучил каждый поворот этой тропы. В какой-то момент Андрею показалось, что начался подъем. Появились редкие пока деревья, он ткнул жердью в трясину и палка, погрузившись в нее наполовину, опрелась в твердую землю. Неужели дошли. Еще через пару сотен шагов появилась трава. Андрей лег на землю и сорвал пучок колокольчиков. Настоящие, а не обманчивые болотные цветы, растущие на воде. Рядом легла на траву вымазанная в грязи Эсика, похоже силы оставили ее окончательно.

Появился чистенький Энзи, а за ней и Старшая. Андрей покачал головой, все обсудим потом, сначала надо привести в себя порядок. Лэпу проводил их до небольшой речки, которая ниже по течению терялась в болоте, здесь же на возвышенности, пробила себе дорогу между холмов и текла по каменистому руслу.

В голове не было никаких мыслей. Руки сами подбирали подходящие камни для «дагара», перекрывавшего течение реки. Ему помогала Имела, а на берегу ждала пока они закончат строить запруду Эсика. Тяжело ей далась тропа Лэпу, облупленный нос заострился, а ребра торчали больше обычного, слово подсушили ее. Они долго лежали в проточной воде, пока постепенно не вернулись силы.

— Рыба, рыба, — Имела показала на мелкий ручей, который впадал в их речку чуть выше по течению.

Андрей перекрыл его прутьями, и скоро поймал четыре пятнистые рыбы зеленоватого оттенка с большой головой. Подумав, убрал свою ловушку, хватит им на вечер.

— Останемся сегодня здесь, не хочу никого видеть, — Эсика вышла на берег и собирала хворост для костра.

Андрей согласился. Имела давно уснула, наевшись запеченной рыбы и не дослушав сказку про злого волка и трех кабанят, еще раньше уютно устроился на шкуре криворога маленький Эрит. Ну, ему немного надо. А они с Эсикой еще долго после наступления темноты поддерживали костер, всматриваясь в лепестки пламени. Сегодня он со своей маленькой семьей, а все проблемы подождут до завтра.

Пляшущие огни известный феномен. Периодически наблюдаются на болотах или кладбищах. Предмет средневековых суеверий.

Рыба, которую поймал главный герой это мраморная форель. Водится в бассейне Адриатики, так что люди Долгой дороги близки к цели.

Приятно все же идти по твердой земле, а не болоту, даже если это не плоская равнина, а пологие холмы, поросшие редким кустарником, которые еще и с нормальными листьями, а не с острыми колючками, которые оставляют глубокие царапины. У трясины задержались еще на несколько дней, прежде чем двинуться дальше. Людям был необходим отдых после изматывающего прохода по тропе Лэпу, и волокуши надо бы починить.

— Холмы на восточной стороне становятся выше, Эссу, но одолеть их вполне возможно.

Вернулся Энзи, которого отправили разведать дорогу, не хотелось бы разворачиваться назад после нескольких дней пути, наткнувшись на непроходимый крутой обрыв или скальную кручу. В незнакомых горах это обычное дело.

На обед Эсика развела в кипятке плитку сушеного мяса с подтаявшим жиром. Андрей заметил, как Имела слизывает со дна своей чашки крошки мяса и пошел искать Старшую. Не наелась.

— Нам нужна свежая дичь, — Старшая пожала плечами. — Еды осталось мало, в последний раз мы добывали быка еще до того, как дошли до болота.

— В этом месте мы не встречали быков или оленей.

Узкий проход в горах, который запирался огромной трясиной, становился все шире, у Андрея появилась надежда, что за несколько дней пути они смогут пройти по нему прямиком к морю. Смущала, правда, мысль, что как-то очень уж быстро все получается. Может ли горный хребет быть таким узким, что они преодолеют его за такой короткий промежуток времени? Первоначально он предполагал, что от болота до побережья Адриатики идти им в лучшем случае еще половину луны.

— Вода! Вода! — первые преодолевшие холмы повозки остановились.

Неужели? Андрей взобрался на вершину холма. С него была видна водная гладь с узкими пляжами со светлым песком, над которыми нависали лесистые холмы. Озеро. Большое, но озеро. На противоположном берегу едва проступали очертания гор. На водной поверхности и в поросших камышом заливах кипела бурная жизнь. Тучи гусей, уток и другой водоплавающей птицы взлетали в воздух и садились обратно.

— Вот тебе и свежая дичь, а в озере еще и рыбы наловим, если она там, конечно, водится, — Андрей приободрил подоспевшую Старшую.

— Обойти озеро получится только вдоль берега, а еще и горы на другой стороне видны. Тяжело придется.

Спину щекотал прилипший между лопаток утиный пух. Андрей изрядно помучился, прежде чем изловчился, и скрутившись, словно тренер по йоге, дотянулся до него рукой. Каждое утро младшие охотники уходили вдоль берега до очередной заводи, где набивали множество птицы. Затем догнавшие их с караваном женщины чистили ее, оставляя на берегу горы перьев. Надо отойти от этого места, где берег, словно снегом, был покрыт утиными и гусиными перьями, которые ветер разносил по пляжу. Если бы у кого-то появилось такое желание, то он легко бы отследил их передвижение по этим кучам птичьего пуха.

Вдоль берега по колено в воде передвигались Упеша с сыном, которые ловили рыбу. Вопреки его опасениям озеро ею буквально кишело, в таком количестве он ее видел только когда лосось на нерест шла. Озеро оказалось мелководным, а рыбалка делом довольно легким, иди себе с сетью вдоль берега, как сейчас Упеша, пока она не станет неподъемной от трепыхающейся в ней добычи. А дети и вовсе ловили мелкую рыбешку руками, запекая ее затем в углях.

Жалко только впрок рыбы во время ежедневных переходов не заготовить, жарковато. Андрей остановился на полушаге, почему он уперся именно в вяление мяса или рыбы, совершенно забыв про копчение. К сожалению детали этого процесса, сугубо в прошлом городской житель представлял слабо. Но так-то понятно, что разделанную птицу или рыбу нужно подержать какое-то время в горячем дыму, желательно в замкнутом пространстве, пока она не прокоптится. Но вот как это осуществить?

— Зачем ты ковыряешь землю, Эссу? — Упеша тем временем счел количество пойманной добычи достаточным на сегодня, вытащил сеть на берег и сложил рыбу в корзину, которую нес на спине.

Андрей тем временем рыл траншею на склоне небольшого бугра. У подножья он хотел развести костер в яме, а дым вывести через земляной дымоход на вершину бугра. Ничего другого он придумать не смог. Траншею он собирался накрыть камнями и присыпать землей, а на выходе сделать коптильню. Правда, пока не знал из чего.

Все оказалось проще, чем он думал. Оценил ли его идею Упеша, непонятно, но помочь не отказался. Пока Андрей чистил рыбу, он сделал самое сложное — над «дымоходом» поставил на каркасе из палок шалаш из старых шкур.

— Подожди, надо рыбу сначала почистить и солью обработать, да и ветки собрать для костра.

Андрей чихнул. Дым упорно не хотел подниматься по предназначенному для него земляному «дымоходу», чадя вокруг ямы.

— Закрыть надо яму для костра камнями, — на неурочный дым — до вечерней еды еще далеко — начали собираться любопытные.

В итоге яму выложили плоскими камнями, оставив только выход к «дымоходу» и все заработало как надо. Шалаш Упеши, где в несколько рядов подвесили выпотрошенную рыбу, вовсю дымил, привлекая внимание все новых зрителей, пока ближе к закату солнца Андрей не решил, что, пожалуй, достаточно.

На земле образовалась целая лужа жира, в которой лежали несколько развалившихся рыб. Все они свалились с самого нижнего ряда, распавшись на куски, те, что висели повыше, наоборот, словно усохли.

— Подожди, — Старшая ударила по рукам Лэпу, который собирался попробовать упавшую на землю рыбу. — Долго ее можно хранить, Эссу?

— Те, что висят, пригодны до половины луны, если совсем уж жарко не станет. А развалившиеся придется съесть сразу. И птицу можно так обработать, правда времени на это уйдет больше, зато и не испортится, пока до восточного моря не доберемся.

— Вкусная рыба, мясо совсем мягким стало, — Эсика облизала пальцы и вытерла их о шкуру криворога. — Старшая сказала, чтобы в каждом отряде такую печь сделали.

Чем дольше они шли вдоль берега, тем ближе подбирались к горам, которые возвышались на восточной стороне озера. Андрей смотрел на узкую полоску пляжа, с которой в вечернее небо поднимались многочисленные дымы от костров, на которых люди Долгой дороги готовили вечернюю еду. На пару с Энку, который сейчас с довольным видом хрумкал выковырянным из земли луко-чесноком, Андрей ждал возвращения Энзи — он должен был найти удобную дорогу до восточного моря, а чтобы скоротать время теперь наблюдал за ныряющим на западе в воды озера красноватым солнцем.

— Здесь много рыбы и птицы, есть дерево для костра, но почему здесь нет людей, Эссу? — Энку доел лук и отвлек его от созерцания заката.

Андрея и самого заботил этот вопрос. За все то время, что они двигались вдоль берега, им не попалось никаких следов человека. А места здесь вполне пригодные для жизни, уж получше бесплодных гор будут, в которых, например, раньше обитали «каменщики».

— Не знаю, может на другой стороне озера кто живет, или дальше в горах. А возможно и спрятались, нас много, боятся чужаков.

Энзи появился, когда совсем уж стемнело. Как всегда бесшумно возник из темноты.

— Горы, примыкающие к озеру с восточной стороны, напрямую пройти нельзя, я осмотрел два прохода, которые используют звери, спускающиеся с гор на водопой. Один из них закончился высоким обрывом, а второй уперся в отвесную скалу.

— А если обойти скалу?

— Я взобрался на нее и обнаружил, что на другой стороне насколько далеко, насколько видит глаз, простираются узкие долины и хребты. Их не одолеть. Тогда я отправился в солнечную сторону и обнаружил, что недалеко отсюда начинается широкая долина, по которой течет впадающая в озеро небольшая река. Чтобы дойти до нее надо только прорубить для волокуш дорогу в кустарнике среди холмов.

— Если пойдем в солнечную сторону, то путь через горы до восточного моря удлинится. Это если повезет и не упремся в гору, с которой берет начало эта река.

— Ты везучий, Эссу, найдем мы дорогу, — оптимизм Энку ничто не могло поколебать.

Что не говори, а после того, как они дважды вынуждены были оставить часть своих волокуш и вещей, приготовления в дорогу стали проходить заметно быстрее. Раньше люди Долгой дороги провели бы у озера еще несколько дней, собирая свои пожитки, а сегодня не успели с утра уйти «каменщики» и лесовики, чтобы прорубить просеку в кустах, как всего через несколько часов за ними потащили свою поклажу и остальные. Энзи был точен, этим же днем они вышли в долину между двумя хребтами, по которой между полянами с редкими деревьями на буграх, петляла небольшая речка. Странно, леса в ней, считай, что и нет. Возможно, сносит его паводками, потому только на высоте и держатся деревья. Как бы то ни было, передвигаться здесь удобно, жаль только, что движутся они пока прямиком на юг, а не восток.

К вечеру Эхекка добыл криворога. Это было первое животное, которое они встретили с тех пор, как пересекли болото.

— Почему шерсть у него такая короткая? У криворогов, которые водились рядом с Круглой горой она была длиной с полруки, а у этого и с ладонь не будет — Энку удивленно гладил шкуру горного козла.

— Наверное, здесь не так холодно, как в местах, где жили большеносые, может даже снег зимой не пойти. Не нужна ему такая длинная шерсть, только колючки собирать.

— А мясо у него такое же?

После вынужденной многодневной диеты из рыбы и птицы сочные куски мяса на шампурах из веток, да еще промаринованные с луко-чесноком, заросли которого росли на лугах у реки, казались настолько вкусными, что Андрей даже замычал от восторга. Соскучились они по свежей дичи. Похоже, что и остальные испытывали похожие чувство. Какое-то время ничего не было слышно, кроме дружного чавканья.

— Шерсть короткая, но такой же вкусный, — Энку разбил топором бедренную кость криворога и с аппетитом высасывал из нее мозг.

Через день долина между хребтами стала сужаться, появились узкие боковые ущелья. И чем выше они поднимались, тем успешнее становилась охота, кроме криворогов стали попадаться и небольшие быки с короткими ногами, которые при виде людей резво поднимались по крутым склонам. Совсем это не похоже на поведение их равнинных сородичей. И не он один это заметил.

— Животные здесь знают людей, Эссу, — появился озабоченный Рэту, белогорцы которого возглавляли караван. — А в долине много удобных мест для засады.

Андрей отправил с ним часть длинноногих, при нападении больше достанется тому, кто идет впереди. Лучше уж перестраховаться, чем потом жалеть.

А затем заморосил дождь. Впервые с того времени, как они покинули Камень. Он накрапывал весь день, усилился ночью, а к утру полил настоящий ливень, который крупными каплями пузырил образовавшиеся лужи. Где-то впереди раздался непонятный рокот.

— Уходите от реки, — Андрей увидел бегущего и размахивающего руками Эхоута, который отгонял всех подальше от берега. Раздался сигнал горна Рэту, который повторил Энку.

Эсика подхватила детей и помчалась в сторону гор. За ней побежали все остальные. Отстали только Эрру и сын Иквы, которые изо всех сил тянули свою волокушу.

— Бежим!

— Там острия и ножи!

Они толкали тяжелую волокушу втроем, когда на помощь прибежали Эхоут и Эхекка. Рокот усиливался, а они не успевали догнать остальных.

— На камень!

Едва успели втащить тяжелый груз на большой округлый валун и взобраться на него сами, как внезапно камень превратился в островок на середине реки. Это выглядело страшно, когда огромная масса грязной воды разом поглотила чистые воды мелкой речушки, которую в обычном состоянии, не замочив ног, можно по камням пройти с одного берега на другой.

— Если вода поднимется еще немного, то нас унесет, — Эхоут кричал, чтобы перекрыть грохот реки. Течение без труда переворачивало огромные камни, которые с треском врезались в их валун. Но он держался.

— Дождь уже не такой сильный, вода должна спасть.

Они просидели на камне весь день. Река несла всякий мусор — вырванные с корнем деревья, зацепившуюся за сухие ветки траву, проплывали мимо и туши криворогов и коротконогих быков, которых стихия застала врасплох.

— Темнокожий! — Эхекка показал рукой на плывущий по течению раздувшийся труп кроманьонца.

Прав был Рэту, живут в этих горах люди, а им лучше избежать с ними встречи.

Ночью дождь прекратился, в небе засверкали звезды. Шум воды стал постепенно затихать. Но покинуть свое убежище они смогли только следующим днем, когда река стала постепенно возвращаться в свое русло.

— Столько глины нанесло, — спрыгнувший с камня первым Эхоут по колено провалился в жидкую грязь.

— Подсохнет до завтра, день сегодня жаркий.

С трудом спустили вниз тяжелую волокушу, удивительно, и как только смогли ее занести наверх. К ним уже бежали люди, а радостная Эсика надолго повисла на нем.

— Мы решили, что вас тоже забрала река.

Неожиданный паводок сильно ударил по людям Долгой дороги. Водой унесло больше половины волокуш, где находились припасы еды, шкуры и горшки. Утонули две женщины длинноногих, а еще пропал Уони из семьи «художников». Андрей был мрачен. Стихия забрала больше жизней, чем последняя стычка с кроманьонцами у озер, где они оставили свои плоты. Да и голубоглазый друг Младшей и Ам ему нравился. Надо пройти эти негостеприимные горы как можно скорее, пока еще остались хоть какие припасы.

Не успевшая просохнуть грязь противно чавкала под ногами. Никто не захотел дожидаться, пока глина подсохнет, и они в тот же день покинули это место. Окружающие долину горы, сложенные светлыми известняками, продолжали теснить ее, сейчас это был уже неширокий каньон между двумя хребтами. Пейзаж продолжал меняться — траву сменили каменистые булыжники, почти исчезли деревья.

— Днем жарко, а по ночам становится холодно, — Эсика подвинулась ближе к костру.

— Мы поднялись высоко в горы, здесь всегда так.

На стоянке раздались радостные крики, среди которых он различил голоса Младшей и Ам. Чего это они?

Причина их радости вгрызлась в копченую гусиную ногу, хлопая голубыми глазами. Уони нашелся.

— Меня сбила волна, когда я тащил волокушу с горшками. — Уони укусил слишком большой кусок мяса и с трудом его прожевал. — Река долго меня несла, а потом я врезался в ствол толстого дерева. Смог за него зацепиться, таки сидел на нем два дня, пока вода не спала. Когда вернулся, то никого уже не было, но я догнал караван по следу, вы хорошо натоптали. Только горшки жалко, которые река унесла.

— Младшая снова их слепит, когда остановимся на некоторое время в подходящем месте.

Андрей был рад за Уони, хоть какая-то хорошая новость за день.

Река как-то незаметно пропала. Вот только журчал между камней ручеек, в который она превратилась, а гляди, уже и нет его. Андрей надеялся, что он ушел под землю, как это уже несколько раз бывало, чтобы вновь появиться через некоторое расстояние, но нет, на этот раз исчезла насовсем. Так и не понял, где у него исток.

Впереди раздался грохот обвала, за ним через некоторое время прозвучал рог Рэту.

— Стойте на месте, — Андрей остановил побежавших было вперед Эзуми с длинноногими.

Камнепад произошел в самом узком месте каньона, перекрыв его более чем на половину ширины. Но обойти завал можно. Все-таки, подозрительное совпадение. Или это последствия прошедших дождей и он зря ищет в происшедшем чью-то злую волю?

Эпей Три пальца тряс окровавленной головой, он шел впереди и в него попали отскочившие осколки камней. Ему помогли смыть кровь, кажется, отделался ссадинами. Ничего, череп у него крепкий, быстро придет в себя.

Рэту задрал голову вверх, осматривая стены каньона.

— Что думаешь?

— Ничего не видно, но на всякий случай будем держаться противоположной стороны ущелья.

Андрей остался вместе с белогорцами, еще и Энзи, которого в последнее время все чаще видели с Айолом, на всякий случай с собой забрал. С его способностью видеть больше чем другие в такой непонятной ситуации он лишним не будет.

Это место ему сразу не понравилось. Еще уже чем то, где произошел камнепад. Андрей остановился одновременно с Энзи, который тоже что-то почувствовал. Прижавшись к белому камню, осматривает отвесные скалы на противоположной стороне.

— Не видно вершины скалы, слишком близко мы стоим.

— Но если кто-то там есть, то и нас он не видит. Надо их напугать. Рэту, дай сигнал из рога.

Словно наверху дожидались звука горна. Едва он прозвучал, как полетели крупные камни, но вот только они не успели дойти до места, куда они падали. Зря стараются.

— Энзи! — слова Рэту запоздали, зачем-то забрав с собой еще и Айола, Тень исчез.

Камни падать перестали, то ли запас у метателей закончился, то ли по другой причине, но уже довольно долго стояла тишина.

— Идем дальше, — смысла ждать чего-то еще Андрей не видел.

Тяжело определить в горах, сколько ты прошел. Вроде шли целый день, а оглянешься, скала, которую ты выбрал ориентиром, все так же близко, а вокруг тот же утренний пейзаж с однообразными белесыми камнями. Андрей подумал, что Энзи задерживается, не похоже это на него. Он пришел только утром с головой темнокожего, которую держал за волосы, причем шел им навстречу, а не догонял, что было бы логично.

— Темнокожий собирал камни на краю обрыва, — пояснил Энзи свой груз, — не успел убежать. Я обошел каньон поверху, а спуститься в него смог только выше этого места, где он снова расширяется, а склоны становятся пологими.

— Это плохо. Значит, и спуститься в него легче. Сколько их?

— Пальцев двух рук.

— Немного, но мы растянулись, а они могут выбирать удобный момент для атаки.

— Ты не видел, куда ведет это ущелье?

— Это чужие горы, Эссу, мы не можем знать, куда заведет нас эта дорога.

Каньон и в самом деле стал шире, да еще, к радости Андрея, ущелье ощутимо заворачивало на восток. Первым преследователей, которые смотрели на них со скалы, заметил Рэту. Да они особо и не прятались, понимали, что не станут за ними гоняться. Через день на них перестали обращать внимания, привыкли к сопровождающим их фигурам, которые словно нарочно выбирали самые видные места. А потом они пропали. Или не хотят больше попадаться им на глаза.

Андрею не нравилось, подобное исчезновение. Пока кроманьонцы маячили перед глазами, все были напряжены и готовы к нападению. А вдруг ждут, пока они расслабятся и устроят засаду. Поделился своими опасениями с большеносым.

— Наверное, мы покинули их угодья, вот и перестали появляться. Да и следить за нами скучно, мы идем как старая женщина, которой уже пять раз пальцев рук зим пережила. Можно пойти на охоту, вернуться с тушей криворога, а мы все еще будем на том же месте — Энку верил в лучшее.

Андрей сел на камень и тут же, обжегшись, вскочил обратно. Днем солнце палило нещадно, зато ночью приходилось спать на холодных камнях. Все уцелевшие шкуры отдавали детям.

— Ду-дуу-дууу..

Опять Рэту. Подождал немного, сигнал не повторился. Значит, нет опасности, но что-то важное хочет сообщить.

Ущелье закончилось. Рэту с белогорцами стоял на широком плато, по краям которого росли низкие сосны. С востока на него смотрела гряда высоких гор, некоторые из которых были украшены на самых вершинах снежными шапками.

— Нет, Рэту, мы не повернем назад.

После бесконечного каменистого ущелья глаз не мог нарадоваться зеленому ковру альпийского луга. Они отдыхали здесь второй день, а рыжий при каждом удобном случае требовал повернуть обратно, пока не поздно.

— Но мы не одолеем эти горы, нужно их обогнуть. А темнокожие перестали нас преследовать только потому, что знали, где мы окажемся.

— Эти горы можно пройти, Рэту. Видишь, почти посередине хребта зияет дыра, словно гора обвалилась. Через этот перевал мы попадем на другую сторону. Восточное море не может быть так далеко, я это знаю.

— Но мы и не можем наверняка знать, есть ли там этот проход. Вдруг перевал непроходим.

— Но возвращаться и терять год пути мы тоже не станем. Я все сказал.

Андрей перешел в конец каравана, чтобы помочь мастерам толкать волокушу, которую они умудрились каким-то образом протащить через ущелье. Похоже, со своими камнями они уже никогда не расстанутся. Он терпеливо ждал, пока мимо пройдут белогорцы, «каменщики», длинноногие, лесовики, которые направлялись навстречу высоким горам. Нет, Рэту, ты умен, можешь выбрать наилучшее решение в бою или избежать ненужного риска, но не понимаешь главного, в Долгой дороге ты не дойдешь до конца, если будешь часто поворачивать назад.

Герои в этой главе обогнули Тразименское озеро, одно из крупнейших в Италии.

Андрею предстоит пройти сквозь хребет Гран- Сассо в Центральных Апеннинах.

Отряд сильно растянулся на узкой скальной круче, по которой, как по мосту, он двигался в сторону возвышающегося на востоке горного хребта. По обе стороны — крутые обрывы, у подножья которых начинаются каньоны прорезанные ледниками. Двигались медленно — наступишь в спешке на неустойчивый камень и у тебя останется достаточно времени подумать, что нужно было быть осторожнее, прежде чем долетишь до острых камней далеко внизу.

Над ними кружила пара больших орлов. Птицы то парили высоко над головой, то оказывались совсем близко, чуть ли не под ногами, когда восходящий поток воздуха выносил их из ущелий ближе к «мосту». В такие моменты Энку пытался сбить их камнем, но пока безуспешно. Теперь грозил им кулаком. Андрей оценил их размеры — метра два размах крыльев, не меньше. Его нервировало столь пристальное внимание пернатых хищников к их каравану.

— Следи за Имелой и Эритом, — предупредил он Эсику. На взрослых орел не нападет, а вот детей может представить опасность.

Андрей успокоился, только когда они покинули опасный «Орлиный мост» и вышли к подножьям гор. Перевал остался позади и орлы потеряли к ним интерес, нарезая круги над своим «мостом». Вдруг одна из птиц прервала свой парящий полет и камнем упала вниз. Показалось, что со скалы сорвалось какое-то животное.

— Охотятся они здесь, Эссу. Налетят сверху на криворога и скинут в пропасть, на несколько дней им хватит мяса — Рэту проводил взглядом птиц, которые полетели в долину. — Отстали, наконец-то, теперь наедятся вдоволь.

Люди Долгой дороги сгрудились на небольшом ровном пространстве, не понимая, куда идти дальше. В горах зрение часто подводит, скрадывая расстояние, проход, который они видели издалека, исчез, закрытый ближними склонами. И на этот раз они уперлись в самые высокие вершины этих гор. Андрей терпеливо ждал возвращения Энзи и Айола, которые отправились на поиски пропавшего перевала.

— Мы в ловушке. Это не путь на другую сторону гор, а подъем на возвышенность между двумя хребтами, — вести Энзи принес неутешительные.

— А если обойти эти горы стороной?

— Не получится, с солнечной стороны пропасть, ты сам ее видел, когда мы шли по «Орлиному мосту», пройти можно только между хребтами. Другого пути нет.

Вернуться обратно, как предлагал Рэту? Нет, не хотел Андрей снова пробираться через узкое ущелье и речную долину, тем более на такой случай кроманьонцы могут лучше подготовиться к повторной встрече с ними. Кстати, куда они подевались? С момента, как они покинули каньон, следы их присутствия исчезли.

— Мы пробьемся между горными вершинами.

Сначала пропали редко растущие кусты, затем пришла очередь и травы, которая устала бороться с камнями от разрушающихся скал.

— Упрись!

Куда там. Веревки лопнули и волокуша улетела в пропасть, при каждом ударе о склон которого от нее отваливались различные части, так что на дно ущелья она долетела уже в виде кучи мусора. Если так и дальше пойдет, то к морю они спустятся только с тем, что смогут унести на руках.

— Не успеем, Эссу, до темноты на высокогорье выйти, — Рэту облизал пересохшие губы, вода почти закончилась, а ручьи для пополнения запасов давно не попадались — До восхода останемся на склоне горы.

Им повезло с местом для ночлега. Когда достигли нависающей над ровной площадкой белой скалы, Андрей решил прекратить дальнейшее восхождение. Хорошее, защищенное от ветра убежище. Если потесниться, то места здесь хватит не только им, но и догнавших их Младшей, Ам и Уони.

На склоне горы виднелись силуэты людей, которым не так повезло с местом для ночлега как им. Стараясь успеть до темноты, они в спешке собирали крупные камни, выкладывая из них низкие стены, обозначая, таким образом, опасные участки.

— Оставь и мне место на скале! — его отвлек возмущенный голос Имелы. Андрей оглянулся. Торопливо дожевывая кусок копченой рыбы, Уони наносил на поверхность белоснежной скалы изображение медведя. Рядом уже гарцевала красная лошадь. «Художника» теребила его дочь, которая тоже хотела оставить свой след на стене. Наконец добилась своего и с довольным видом, высунув от усердия язык, нарисовала пухлое животное с большой пастью, в котором с трудом, но угадывался ее любимый «бегемот». Верхняя часть скалы осталась свободной, дети туда не смогли дотянуться. Андрей решил ее заполнить. Скоро на меловой скале появилась красная летающая тарелка, а рядом фигура в скафандре с двумя повисшими антеннами на голове, что делало его похожим на жука, вставшего на задние лапки.

— Папа, что это?

— Летающая волокуша и человек, который ее построил.

— Была бы у нас такая, мы бы могли перелететь на ней эти горы. А где ты ее видел?

— Я не видел, я ее выдумал.

— Разве можно нарисовать то, чего никогда не видел, — Уони выглядел изумленным, даже кусок рыбы выпал изо рта.

— Ложитесь спать и ешьте поменьше рыбы, воды у нас уже нет, половину горшка потратили на краску.

Но прежде чем они уснули, Эсика вымазала руку оставшейся краской и оставила рядом с «космонавтом» отпечаток своей ладони. Не в первый раз она оставляла свой «автограф» рядом с наскальными рисунками.

На них падали огромные камни, от которых некуда было бежать, разве что сразу прыгнуть прямиком в пропасть. Он схватил детей и пытался пройти с ними сквозь мечущуюся на небольшом пятачке толпу, когда светлая глыба покатилась прямо на него, сминая оказавшихся на ее пути людей…

Проснувшийся Андрей остаток ночи смотрел на низкие крупные звезды, дожидаясь наступления утра. Мучило внезапно вновь проявившееся желание выкурить сигарету. Наконец сумерки достаточно рассеялись, для того чтобы он смог пробраться в начало колонны и разбудить Рэту.

Рыжий был сбит с толку неожиданным появлением Эссу, которому чуть свет вдруг приспичило разведать оставшийся участок склона ведущего на высокогорье. Да еще потребовал оставаться всем на месте, пока они не вернутся с разведки.

Склон терялся где-то наверху. Андрей выдохся и улегся на нагретые солнцем камни. Может зря он снам так доверяет, не мог Эссу знать, что их ждет в этом походе. С другой стороны, все предупреждения до сих пор оправдывались.

— Стой! — Андрей остановился, едва завернув за поворот. Он видел это место в своем сне. Небольшой пятачок, над которым нависают скальные глыбы, которые на глаз кажутся неустойчивыми. И судя по всему это последняя преграда, перед выходом на нагорье. Площадка была покрыта камнями, которые принес паводок. Оставил он свой след и на склоне, подмыв его так сильно, что под скалой образовался глубокий карниз.

— Здесь прошли люди, — Энзи, закинув голову, изучал крутой склон. — На камнях следов не осталось, но кто-то оперся пятерней на нанесенную водой глину. — Ждут нас наверху, Эссу.

— Откуда темнокожие поняли, куда мы идем? Мы ведь и сами этого не знали?

— Это их горы, другого пути на другую сторону, видимо, нет. А эти скалы лучшее место для засады. Его не обойти.

Застоявшийся Энку поднял удобный для броска гладкий камень и швырнул наверх. Не докинул и до половины скалы, но эффект от его действий получился неожиданный. Глыбы на самом верху стали покачиваться.

— Прячьтесь! — Рэту быстро среагировал и побежал, увлекая всех, прочь от этого места.

Андрей замешкался, как завороженный смотрел на покачивающуюся большую белую глыбу, которая вот-вот должна была отвалиться от скал и свалиться ему на голову. Отбежавший на безопасное расстояние Энзи что-то кричал ему, а он все так же стоял столбом. Пришел в себя только когда первый камень с грохотом пронесся мимо, увлекая за собой булыжники. Он явно не успевал добежать до остальных и бросился к склону, где спрятался под карнизом и закрыл глаза. Удар, в лицо впились каменные крошки.

Вновь их он открыл только когда шум падающих камней затих и наступила тишина. Повернул голову и прямо перед собой разглядел острый угол светлого камня. Не смог разрушить его убежище. Карниз завалило снаружи. Андрей стал коченеть. Холодно лежать без движения. Что там, никто не собирается его спасать?

— Эссу, Эссу.

Белый камень покачнулся и встал на ребро. Андрей прополз в образовавшуюся щель и запрыгал на месте, чтобы согреться.

Подножие скалы было завалено огромными камнями, ее словно кто-то обгрыз, образовав в почти вертикальном камне неровные ступеньки, взбираться на нее, однако, теперь стало гораздо удобнее. А вот и причина камнепада, на самом верху стали видны суетящиеся люди. Собирают камни, взамен сброшенных вниз. Видимо, это любимое занятие местных обитателей — скинуть на голову проходящим тяжелый булыжник.

— Рэту, мы должны захватить эту скалу прежде чем они принесут много камней, говори мужчинам, что они должны делать.

— Мы не знаем, сколько их наверху.

— Людей кидающих камни не может быть много! Это те же темнокожие, которые шли за нами по ущелью.

Андрей засмотрелся на грациозные движение Энзи, который легко уклонялся от летящих в него сверху камней умудряясь при этом использовать копье в качестве шеста, чтобы перескочить с одного камня на другой.

— Гррх!

Подошедшие младшие охотники пустили стрелы, до цели долетели меньше половины, но и этого хватило, чтобы и без того жидкий поток камней иссяк. Не успел противник собрать их в достаточном количестве.

Пора и им. Взобравшись на Энку влез на «ступеньку», высотой со взрослого человека, затем помог залезть на нее большеносому. По спине больно ударил камень величиной с кулак. Погрозил невидимому противнику и полез дальше.

— Гррх!

Мимо пролетело тело темнокожего, кажется, Тень уже достиг цели.

Наверху стоял один Энзи, довольно далеко на юг отбежали несколько человек, пока не скрылись за очередным подъемом. Сразу за скалой открывалось широкое нагорье с зеленой травой, пробивающуюся между белыми камнями, окруженное со всех сторон вершинами гор, с которых, несмотря на лето, в него стекали длинные языки ледников. Хоть проблем с водой у них не будет.

— Кидающие камни убежали, Эссу. Их было всего пальцев одной руки.

Андрей подобрал брошенное копье — плохо обработанное заостренное дерево. И никакого наконечника, даже каменного. Между тем у племени живущего у озер острия копий были из кости, похоже, жизнь у сбежавших «кидающих камни» нелегкая. Внизу осмотрел тело погибшего кроманьонца. Оказался более плотным по телосложению, чем жители побережья, ростом пониже, а кожа какой-то сероватой.

Они возились с оставшимся после обвала куском скалы, пытаясь сделать путь на нагорье проходимым для волокуш. Первоначально Эрру хотел построить дополнительные ступеньки, чтобы по ним можно было подняться, но в итоге «каменщики» предложили обрушить оставшуюся часть скалы и пройти по насыпи. Понятно, что следующей весной ее унесет оползнем, но их уже здесь не будет.

Дальние родственники большеносых долбили мягкую сердцевину скалы. И не боятся же, а если ошибутся и глыбы упадут раньше, чем они задумали? Тогда они останутся навечно под этими камнями. По какому-то признаку определив, что достаточно, они остановились и перешли наверх, где принялись расширять найденную ими едва заметную трещину, вгоняя в нее колья. А потом направили в нее мелкий ручей.

— Ждать.

На второй день у Андрея начало кончаться терпенье, скала стояла на своем месте, впитывала воду, но ничего не происходило. Отряд оказался разделен на две половины — тех кто остался внизу и тех, кто успел подняться на нагорье. На все вопросы у «каменщиков» был один ответ.

— Ждать.

Ночью их разбудил грохот. Дождались-таки. Результат стал виден только утром и Андрей не мог не признать, что «каменщики» свое обещание выполнили. Площадка перед скалой исчезла, вместо нее образовалась пусть и крутая, но вполне проходимая насыпь. Измученные вынужденной остановкой люди не стали дожидаться, когда уберут мешающие движению камни и быстро заполонили насыпь. Андрей махнул рукой, их уже не остановить.

— Жарко здесь, а лед продолжает лежать на склонах, — Эсика обсасывала отбитый камнем кусочек слежавшегося снега.

— Это высокие горы, ночью здесь холодно, он не успевает весь стаять за день.

Очередной подъем по белым камням, затем длинный спуск. И так несколько раз ко дню. Казалось, что нагорье состоит только из пологих каменистых холмов, окруженных со всех сторон отдельными вершинами.

— Море, море, — люди остановились.

Андрей побежал на крик. В этом месте восточная часть хребта сравнялась с нагорьем и с естественной смотровой площадки была ясно видна синяя полоса моря. Не так уж оно и далеко оказалось.

— Там и земля видна за морем, Эссу, — обладавший острым зрением Энку щурил свои большие глаза. — И высокие горы.

— Мы на верном пути, — настроение у Андрея улучшилось. Он глянул вниз с самого края и отпрянул назад. Бездна. Неужели они смогли подняться так высоко.

Они достигли высшей точки нагорья. Пространство между хребтами сузилось, а поверхность оказалась почти полностью покрыта снегом.

— И здесь кривороги водятся, — Рэту удивленно рассматривал оставленные животными следы.

И в самом деле, водились. Охотники длинноногих даже добыли одного, с короткой красноватой шерсткой и прямыми тонкими рогами, больше на мелкого оленя похожего, чем на криворога. Определить принадлежность животного по вкусу мяса Андрею не удалось, разделанной туши хватило только детям, как того и требовали правила семьи Гррх. Остальные только принюхались к дразнящему дыму.

Белая гора. Их путь лежал мимо самой высокой вершины на этом хребте, состоящей из четырех отдельных пиков. Дальше начался спуск, выход с южной стороны нагорья между двумя горами был четко виден. Андрей не мог не признать, что идти по снегу гораздо легче, и если не будет каких-то сюрпризов, то совсем скоро они спустятся на плато, которое они видели с «Орлиного моста».

— Ду-ду-ду..

Рэту хочет предупредить о чем-то. Пройдя еще немного, все нехотя остановились. Людям не терпелось быстрее покинуть это место.

— Смотри, Эссу, — рыжий разбросал тонкий слой снега, под которым обнаружился слой льда. — Под нами давно уже нет земли, только старый лед. Подожди!

Рэту несколько раз ударил камнем по льду, под тонким слоем намерзшего снега показалась широкая трещина, уходившая куда-то в глубину. В нее легко провалится не только человек, но и целая волокуша.

— Лед твердый, нам нужно только обходить трещины стороной.

Проход, ведущий с нагорья, становились все уже. Андрей подумал, что солнце не попадает сюда даже в самые жаркие месяцы. Темп их передвижения замедлился, впереди шли «каменщики», которые своими топорами простукивали показавшиеся им подозрительными места на льду. Им, выросшим в промерзших горах, хождение по ледникам было дело привычным.

— Стой!

Они дошли до южной оконечности нагорья. Зажатый между хребтами ледник вырвался на свободу и, став гораздо шире, стекал на обширное плато. Не нравился Андрею его вид, то тут, то там на нем были видны вынесенные ледяной рекой камни. Их греет солнце, а значит, и трещин может быть гораздо больше.

— Держи ее! — Лед под ногами одной из женщин белогорок затрещал и она пропала в открывшемся провале. Мужчины уперлись, веревки выдержали, и скоро ее вытянули обратно.

Это был уже не первый случай, как все-таки хорошо, что он задержал караван и заставил всех обвязаться группами по пять человек веревками. И держать между собой дистанцию, чтобы не провалиться всем вместе.

— Смотри Эссу, они снова появились, — Энку показывал пальцем назад. — Кидатели камней.

Андрей оглянулся. У самого выхода ледника с нагорья стояли четыре человека. Люди с серой кожей смотрели им вслед, и не похоже, что они снова хотят заняться своим любимым делом и начать скидывать на них булыжники. Где они были все время, пока они пересекали нагорье? Никто ведь не заметил наверху следов их пребывания. И почему они напали? Неужели решили, что люди Долгой дороги хотят надолго остаться в их горах и лишить их законной добычи в виде непонятных криворогов с красной шерсткой? Ответов на эти вопросы он никогда не узнает. Что же, они оставляют им эти скалы и отправляются своей дорогой.

Западная граница ледника постепенно расплылась. Сначала чистый лед смешался со снегом и мелким камнем, затем превратился в грязное месиво, с которого текли ручьи с мутной водой. Андрей посмотрел наверх. Четырехглавая белая гора была прекрасно видна отсюда. Даже не верилось, что они прошли ее с другой стороны. Отсюда была заметна и граница ледника, который заканчивался большим озером посреди зеленых альпийских лугов.

Хорошее озеро. Когда они дошли до него, то все, не сговариваясь, одновременно остановились. Андрей решил, что несколько дней отдыха им не повредит, тем более оставшиеся волокуши требовали ремонта, да и все морально устали от постоянного напряжения.

Нашла все-таки. Андрей лежал на нагретой солнцем траве на самом берегу, спрятавшись от приставучей Старшей, но она и здесь его отыскала. Вроде и не видел никто, куда он уходил.

— Как ты нашла меня.

— Ты любишь в одиночестве греться на теплых камнях, или лежать на траве у берега.

— Сколько волокуш сохранилось?

— Всего пятнадцать. Еще одну мастера толкают, но в ней только черные камни.

И это из более чем двухсот, с которыми они покинули родную равнину.

— Еды осталось на треть луны. А еще почти все горшки и чаши разбились. Нам нужно несколько спокойных лун, Эссу, чтобы все восстановить.

— Оружие?

— Острия для копий и стрел все в целости, их везут отдельно, как горшки Граки и «учебники».

Пора им идти дальше, в более богатую дичью и лесом местность. Старшая ушла, Андрей продолжил заниматься приятным бездельем и слушать тишину.

— Не дергай! — Андрей узнал голос Упеши. И здесь нет покоя. На пару с сыном мастер тащил сеть по мелководью. Никак не может поверить, что не водится рыба в этом озере. Вчера он обошел весь берег с копьем, выискивая добычу, теперь вот за сеть взялся.

— У озера не встречается крупный зверь, только вот это в силок младших охотников попалось — Энку принес показать крупную серебристую птицу и теперь с неодобрением смотрел за бесплодной рыбалкой Упеши.

Следят все за ним, что ли. Отдых был испорчен и Андрей поднялся на ноги. Подержал птицу в руке, вроде тяжелая, на троих хватит наесться.

— Много птицы набили?

— Ее не хватит надолго.

— Мы уже прошли большую часть пути до моря, если выйдем завтра, то дойдем до него за несколько закатов.

Андрей не рискнул идти вдоль реки, вытекающей из озера. Не нравилось ему, что дальше она бежит через глубокий каньон. Убедился уже на собственном опыте, что от горных ущелий лучше держаться подальше. Если не наткнешься на непроходимые пороги, так в узком месте кто-то обязательно захочет скинуть тебе на голову тяжелый камень. Поэтому решил проследовать через ровное плато, а дальше как получится.

Пейзаж менялся. Скалистые горы с альпийскими лугами и глубокими ущельями сменились уже не такими высокими, поросшими кустарником. Стали попадаться одинокие деревья, а спуск с очередной горной равнины вывел их в холмистую местность с густыми дубовыми лесами.

Вечером они наелись свежего мяса. Айол заколол кабана и по его словам лес буквально кишел этими любителями желудей. Судя по поднимавшимся в небо кострам, не он один удачно поохотился в этот день.

— Ветер появлился, — Эсика привстала и ловила телом принесенную с востока прохладу. Чем ниже они спускались с гор, тем душнее становилось ночи. — Такой же дул ночью, когда мы оставались на берегу, перед тем как прямиком по морю отправиться на Камень.

Они собирались покинуть место ночевки. На одной руке у Андрея устроилась зевающая Имела, в другой — копье. Эсика уложила маленького Эрита в подобие кожаной сумки и повесила себе на спину, когда появился глупо улыбающийся Айол.

— Море, Эссу.

— Какое море.

— Оно видно прямо с вершины этого холма, надо только подняться на него.

Вчера они совсем немного не дошли до него. Андрей смотрел на извилистый пляж, к которому вплотную примыкали поросшие лесом невысокие горы. Лучше места для постройки плотов для нового морского путешествия им, пожалуй, не найти.

Главный герой прошел по центру хребта Гран-Сассо и вышел на плато Кампо Императоре и далее к Адриатическому побережью.

С хребта Гран-Сассо в хорошую погоду и в самом деле видно море и лежащие на другом берегу Адриатики Балканы.

Следы глубоко впечатывались в раскаленный песок. Плохо, что нельзя побежать вприпрыжку по пляжу, чтобы не обожгло ступни — мешало тяжелое бревно, которое он нес на себе. Дойдя до линии прибоя Андрей скинул груз с плеча и залез в воду, охлаждая ноги. Надо было сандалии надеть.

— Плохое здесь дерево растет, тяжело из него плоты вязать, — Лэпу скалил зубы, наблюдая за его страданиями.

Постройка плотов шла ни шатко, ни валко. Три десятка катамаранов с палубой, вот и все, на что сподобились за половину луны. Лесовики во всем винили растущие здесь деревья с раскидистой кроной, которые с трудом поддавались топору. И нести очищенные от веток стволы далеко — через весь лес на холме и широкий пляж до самого берега моря. А время, между тем, поджимало, по календарю Гррх наступила вторая половина лета и до наступления осени им нужно найти подходящее место, где можно сделать припасы на зимнюю дорогу.

Берег моря оказался местом для временной стоянки малопригодным — за время своего пребывания они выбили всех кабанов и редких оленей на окрестных холмах и с каждым днем охотники вынуждены были все дальше уходить вглубь материка. Нет, пора им покинуть эти берега.

Андрей внутренне приготовился к сопротивлению своему решению, но его не последовало. Никому не нравился берег моря у холмов. Но у Совета Долгой дороги возникли вопросы.

— Лэпу говорит, что им нужно еще столько же времени, чтобы изготовить необходимое количество плотов, — Старшая призвала отказаться от спешки.

— В этом море множество островов, мы поплывем от одного к другому, плавание не будет опасным, а на плотах поместим больше людей, чем обычно.

— Но мы должны знать, куда мы плывем.

И в самом деле, куда? Переплыть на противоположный берег, который они видели с высокого хребта, а дальше на восток через Балканы и причерноморские степи? Но Энку ясно разглядел там горы, совсем не хотелось снова рыскать в лабиринте незнакомых ущелий.

— Пойдем на солнечную сторону вдоль берега, а потом на восход, пока не выйдем на большую землю.

Они дрейфовали недалеко от пляжа. Андрей ждал западного ветра, чтобы переправиться через узкое море, а дальше двигаться вдоль его берега. За последние дни удалось сделать еще с десяток простых плотов без мачты, поэтому чрезмерной тесноты, которой он опасался, удалось избежать. Вот только ветер совершенно исчез. Штиль.

— Вода как река течет вдоль берега в солнечную сторону, — Упеша лежал на самом краю плота, опустив в воду руки. Жарко.

Прибрежное течение?

— Идем вдоль берега, — Андрей решился, море можно пересечь и в другом месте. Только бы течение не подвело.

Оно не подвело. Последующие дни плыли медленно, не распуская паруса, только иногда корректируя курс веслами. Мимо тянулись широкие пляжи и только под вечер, когда плоты обошли узкий мыс и очутились в широком заливе, течение резко поменяло направление и сменилось на северное. Пейзаж изменился, пляжи исчезли, а море словно затопило невысокие белые горы, образовав многочисленные бухты. В одной из них и заночевали, решив не искушать судьбу.

— Пещера, прямо на море смотрит, — Энку показал на середину горы.

Сразу и не заметишь. Прямо мечта, а не убежище. Вход шириной метров пять и высотой под три, и видно ее только с моря. А с равнины, которая расположена наверху, еще попробуй спуститься и найти ее.

— Эссу, — Энзи хочет что-то показать.

Куча раковин. Большие, маленькие, средние. И все пустые. Кто-то сильно постарался, прежде чем достал их из моря и раскрыл, добывая содержимое для пропитания. И кто бы это ни был, он хорошо плавает, уже у самого берега довольно глубоко, это не по отмели ходить, подбирая вынесенных приливом моллюсков.

— Свежая, их добыли сегодня, — Энзи понюхал морскую ракушку.

— Как думаешь, эти люди спрятались в пещере?

— Больше негде. Должно быть, это небольшая семья темнокожих, боятся нас, никогда не видели так много людей.

Вот, казалось бы, прячется кто-то в пещере, но тебя не беспокоит, так оставь его в покое, тем более что завтра ты навсегда покинешь это место. Но нет, любопытство толкало Андрея все ближе зияющей дыре в скале, пока ноги сами не привели его прямо к входу.

— Есть кто? — возможно, фраза прозвучала глупо, но ничего другого ему в голову не пришло.

Тишина. Может, сбежали на плоскогорье, которое начинается выше?

— Есть кто? — повторил он и зашел внутрь.

Раздался пронзительный женский визг и брошенный камень больно ударил его в грудь. Андрей выскочил наружу, на шум уже бежали люди Гррх.

То ли они накопили много сил за дни вынужденного безделья во время плавания, то ли им их придал азарт охоты, но скоро неровная площадка у пещеры с трудом вмещала всех желающих выковырять темнокожих из их дыры.

— Завалить вход камнями, пусть сидят там, пока не умрут с голоду, — предложил Рэту.

— Если в тебя бросили камнем, а не копьем, то оружия у них нет, оставим их где они есть, — Энзи не видел причин рисковать. В темноте много чего может случиться непредвиденного.

Пока обсуждали варианты, Энку принес кучу сухих и свежих ве ьк, сложил их у входа и поджег. Дождавшись пока костер разгорелся, протолкнул горящие палки как можно дальше вовнутрь и закрыл выход старыми шкурами.

— Сами выйдут.

Прошло довольно много времени, дым валил из щелей неплотно прикрывающей выход из пещеры «занавески» из шкур, но наружу так никто и не вылез. Андрей подошел поближе, послышался надрывный детский кашель. Решили задохнуться, но не выходить?

— Эссу, что ты делаешь? — голос Энку прозвучал обиженно.

На земле валялись провонявшие дымом шкуры, у входа тлели прогоревшие головешки, которые он выбросил наружу, а сам Андрей поджег сухие ветки для освещения и бросился вовнутрь. За ним полез ругающийся Энку.

Вроде пришли в себя. Молодая женщина, мальчик и девочка лет четырех-пяти и юноша возраста Лэнсы. У всех четверых на шее ожерелья из разноцветных ракушек. Вовремя он их вытащил, свежий ветер с моря быстро привел их в чувство.

— Они не темнокожие, — Эсика смыла копоть с лица детей и стала видна светлая кожа. Да и черты лица совсем не похожи на кроманьонские.

С тех пор, как они покинули свое ущелье, неандертальцы им ни разу не встретились. Андрей постепенно склонялся к мысли, что семьи на равнине были каким-то чудом сохранившимися последними людьми этого вида, разве что кто-то сумел дойти до Пиренеев, как часть семьи Граки или большеносые Энку. И вдруг такой сюрприз. Как они здесь выжили? Андрей заметил, что и пленники в замешательстве. Похоже, что и для них подобная встреча неожиданна. Кого они ожидали увидеть? Темнокожих?

— Принеси им еды.

Рыбу проигнорировали, а вот на мясо жадно набросились. Андрей терпеливо ждал, пока от вареного кабана останутся только обглоданные кости.

Разговор не получился. Они просто не понимали, что он у них спрашивает. Оставил их с Упешей и ушел спать, может у средиземноморца получится наладить контакт, все-таки он раньше жил у того же моря, что и эти люди, пусть и на противоположном берегу.

Упеша и разбудил его утром.

— Смотри, Эссу.

Женщина из пещеры поднялась на высокий берег, взяла в руки тяжелый камень и вдруг ласточкой нырнула в море. За ней последовал в воду и юноша, дети терпеливо ждали их возвращения.

Прошло довольно много времени, прежде чем они снова появились на поверхности, на этот раз без камня, вылезли на берег и вытряхнули из кожаного мешка собранную добычу. Дети стали открывать их и сразу же проглатывать содержимое, скоро на берегу образовалась куча пустых раковин.

— Ты смог что-то узнать?

— Ее мужчина утонул несколько лун назад, молодой охотник и она рождены одной женщиной, а это ее дети.

— Давно они здесь находятся?

— Эти люди всегда жили в этой пещере, на охоту совсем не ходят, зверя на верхней равнине мало. Когда начинается буря, то они не могут ловить рыбу и собирать раковины, тогда они голодают, потому что не умеют сушить рыбу, как это мы делаем.

Не умеют. Давно ли сами научились делать припасы.

— «Ныряльщики» значит, долго они здесь не протянут, ты предложил им пойти с нами?

Упеша не успел ответить, на берегу появилась Старшая, к которой со всего берега с криками сбежались дети. Началась раздача еды. Андрей показал ей в сторону мальчика и девочки «ныряльщиков». Ракушки были на время забыты, а куски мяса быстро исчезли в их животах. Вылезшие на берег взрослые удивленно посмотрели на них, собрали целые раковины и отправились в свою пещеру. Ну не хотят, так пусть и дальше ныряют в свое море, пока их случайно не обнаружат охотники кроманьонцев. А им пора плыть дальше.

Течение не поменяло свое направление, чтобы преодолеть его им пришлось ждать устойчивого ветра. Наконец он заполнил паруса и плоты один за другим поплыли вдоль берега в солнечную сторону. Андрей привязал грузовой плот к катамарану и приказал отчаливать.

— Подожди, Эссу. Люди моря вышли из пещеры.

К ним бежали дети с ворохом ожерелий из ракушек, а за ними торопились женщина и юноша, которые несли завернутые в шкуры вещи. Видимо все взвесили и поняли, что вчетвером им здесь не выжить. А может вкус мяса понравился. На рыбной диете не разгуляешься.

Быстро они освоились. Андрей наблюдал, как дети «ныряльщиков» гоняются друг за другом по грузовому плоту, куда определили всех прежних обитателей пещеры. Взрослые окунали головы в воду, пытаясь оценить глубину. Удивляются, что не видно дна.

Плоты перевалили через узкий мыс, тормозившее движение течение пропало, и ветер беспрепятственно понес их на юго-восток. Земля исчезла, Андрей начал волноваться, обещанных им островов не наблюдалось, только отражающиеся в волнах солнечные зайчики до самого горизонта. А плоты, на которых они находятся, не чета тем прежним, брошенным на равнине у озер, расползутся при небольшом волнении.

— Земля!

Андрей выдохнул с облегчением, скоро они настигли высокой, осыпающейся прямо в море, западной оконечности острова. Здесь не пристать. Подходящая для стоянки бухта нашлась на другой стороне, благо плыть недалеко, кусок суши, выступающий из моря, совсем небольшой.

Андрей обратил внимание, что люди моря не стали сразу сходить на землю, а принялись нырять в воду прямо с плота. Значит, глубина в бухте небольшая.

— Запах какой сильный, — Энку вылез на берег и водил своим большим носом, пытаясь определить источник аромата.

— Это хвоя деревьев издает его, — Андрей сорвал шишечку с ветки высокого кипариса, размял его и принюхался. — Они растут здесь повсюду.

Люди Долгой дороги расползлись по острову. Андрей с Эсикой и детьми поднялся на самую высокую точку острова. К югу виднелись два мелких острова, а еще дальше высился еще один, гораздо больше. Вдоль него они пройдут завтра.

Имела собрала мелкие зеленоватые плоды с раскидистого дерева и теперь с аппетитом грызла их.

— Покажи!

Раскусил одну. Горькая. Внутри оказалась косточка. Похоже, это незрелые оливки. Поспеют через пару месяцев.

— Хрю, — из кустов выскочила молодая свинка, едва не сбив Андрея с ног. Увидев людей, остановилась как вкопанная, уставившись любопытными глазками. Это стало ее роковой ошибкой.

Интересно, откуда здесь взялись кабаны, до ближайшей суши несколько километров, а материк и вовсе скрывается где-то в дымке за проливом.

Андрей спешил разделать мясо до темноты. Он обнаружил красивый грот, в котором отсутствовали две стены, и сквозивший ветер помогал легче перенести надоевшую жару. Словно почуяв предстоящий пир, откуда-то появился Упеша с семьей «ныряльщиков», с собой они принесли несколько мелких колючих рыбешек. Молодая женщина заулыбалась, увидев Андрея, выпрямила спину, демонстрируя грудь, что заметила и подошедшая с хворостом Эсика, которая, фыркнув, демонстративно уселась рядом с ним. «Ныряльщица» сникла.

Остатки мяса и запеченной рыбы завернули в листья, костер почти прогорел, когда средиземноморец наконец сказал, зачем он, собственно, пришел.

— Плоты надо чинить, Эссу, Лэпу осмотрел их, жгуты из травы и веток быстро перетираются.

— Нам негде взять кожаных ремней, пока не достигнем Большой земли, где много быков и оленей.

— Опасно это. Придется в море ближе держаться друг к другу. Люди моря говорят, что несколько дней оно останется спокойным.

— Отправимся дальше утром, не стоит терять время, перевязывая веревки, крепче от этого они не станут.

Ночная духота сменилась утренней прохладой. Андрей набрал воды в ручье у бухты, хорошо, хоть один горшок Эсика сохранила, большинство семей обходились кожаными мешками. На берегу Энку что-то рассказывал вернувшимся из глубины острова людям, оживленно размахивая руками.

— Ночью вода загорелась у берега.

— Как загорелась? Как костер?

— Нет, холодным пламенем, цветом похожим на небо, до утра так светилась.

Андрей подумал и решил, что это мелкие водоросли. Интересное явление, ему даже захотелось понаблюдать его, но терять еще один день, дожидаясь темноты из-за собственного любопытства? Уж лучше подольше проплыть, пока продолжается обещанный «ныряльщиками» штиль.

Энку ему не поверил. Даже голову в море окунул, пытаясь что-то разглядеть в чистой воде.

— Морская трава была на пляже, когда на Камне шторм случился, весь песок тогда завалило. Здесь ее нет — берег чистый, а на дне каждый камень виден. Не все то ты знаешь, Эссу.

— Я знаю, что ничего не знаю, — ответил Андрей, чем ввел большеносого в ступор — А теперь плывем дальше.

«Ныряльщики» не подвели. Почти половину луны море оставалось спокойным. Остров с кипарисами давно исчез за горизонтом, как и два других, которые они с него видели. Несколько дня плыли мимо большого острова, похожего формой на молодую луну, гористого в широкой части на севере, а в южной — плоского и такого узкого, что временами было видно море на его противоположной части. А затем вдоль изрезанного многочисленными заливами побережья. Андрей сначала решил, что это очередной остров, но нет, очень уж он большой, видимо, это материк. Они преодолели узкий каменистый длинный мыс без единого дерева, формой напоминавший высунутый язык и оказались на чистой воде. Все, Балканы пройдены.

— Пора остановиться на несколько дней и чинить плоты, — Лэпу проводил взглядом красные скалы. С каждым днем лицо его становилось все озабоченнее. — Еще немного, и они расползутся прямо в воде.

— Но ты меняешь порвавшиеся веревки каждый вечер, когда выходим на твердую землю.

— Этого недостаточно, не все можно поменять, придется разобрать бревна и связать их заново.

— Погода непредсказуема, Лэпу. Мы должны проплыть как можно больше, пока море позволяет сделать это. В любой день может подняться сильный ветер, тогда мы спрячемся где-нибудь, и у тебя появится больше времени.

Лэпу стал мрачен. Не хочет зря рисковать.

— Хорошо, остановимся на несколько дней на следующем острове, — добился все-таки своего, упрямец. Не возвращаться же теперь на мыс, тем более ни единого кустика на нем не росло, не из чего вить веревки.

После многодневного плавания от острова к острову в открытом море как-то неуютно — тяжело куда-то идти, если нет ориентиров, а вокруг бескрайняя водяная пустыня. Андрей с облегчением вздохнул, когда заметил на юге каменистую землю. Если бы он не пообещал Лэпу сделать передышку, они обогнули бы его еще сегодня и последовали дальше, до вечера еще далеко.

Женщина «ныряльщиков» на грузовом плоту замахала руками. Хочет сообщить что-то? Вместе с Энку подтянули его вплотную.

— Люди моря говорят, что скоро поднимутся высокие волны, — перевел Упеша ее слова.

Не могла она ошибиться? На взгляд Андрея, ничего не предвещало предсказанную ею бурю — на небе ни облачка, водная поверхность едва подернута рябью, все ровно так же, как и в предыдущие дни. С другой стороны, это она жила на море, а не он, и повадки стихии ей должны быть известны.

— Плывем к острову!

Мачта противно заскрипела, когда внезапный порыв сильного ветра ударил по парусу. С хлопком оторвалась удерживающая ее за палубу веревка, затем вторая. Парус теперь болтался на ветру как огромный флаг. Андрей видел, как бегают люди на других судах, пытаясь направить их в нужную сторону. Ничего, спасительная бухта острова уже видна, осталось совсем немного.

Плот развалился как-то сразу. Не такая уж высокая волна совсем недолго продержала его на своем гребне, когда «флаг» трепанулся под силой ветра и повалил мачту вниз. Твердая палуба под ногами вдруг сразу исчезла.

— Цепляйтесь за бревна, — успел он выкрикнуть и через мгновение Андрей с головой погрузился в море. Звуки исчезли, только какое-то глухое бульканье в ушах.

— Эссу! — вопль ворвался в уши, когда голова очутилась на поверхности. Кричала Эсика, вокруг качались на волнах бревна в обрывках веревок, между которыми барахтались люди и всякий мусор. Его женщина одной рукой вцепилась в повалившуюся мачту, а другой держала маленького Эрита. Вот и Энку, выпучив глаза, обнял бревно, а в руке держит свой топор. Он же совсем не умеет плавать. Где Имела? Оттолкнувшись от одного обломка, поплыл следующему, потом еще к одному. Но ее нигде не было видно.

— Дыр-быр… — Андрей повернул голову на голос. «Ныряльщица» толкала Эсику с ребенком в сторону грузового плота. И брат ее плывет рядом, подняв над водой голову маленького сына Энку. Но где его дочь?

Он увидел ее, когда волна подняла его повыше. Имела держалась за обломок рулевого весла и ее уносило в открытое море. Андрей поплыл за ней и никак не мог догнать. Выдохся. Отдохнул совсем недолго, лежа на спине, пока боковая волна не заполнила рот и нос горькой водой. Шторм усиливался, он не успевал поднять голову, чтобы разглядеть хоть что-то, как через него перекатывалась следующая волна. Руки ослабели. Он почти не двигался, барахтаясь на одном месте. Когда вынырнул в очередной раз, по спине что-то больно ударило.

Короткое бревно, Андрей повис на нем, набираясь сил. Он попал в сильное течение, попытался плыть назад, но лишь зря потратил силы.

— Имела!

Андрей выкрикивал имя дочери, но ответа так и не дождался. А когда море приподняло его бревно, то он увидел, что остров, у которого они находились, остался далеко позади. Ему стало все равно, он не нашел Имелу.

Море волновалось. Прошла ночь, и наступил новый день. Его так и продолжало нести куда-то на юг. Хотелось пить, плечи и спина обгорели на солнце и покрылись волдырями. Андрей успел рассмотреть каждую трещину на коре бревна и даже отодрал ее местами, чтобы пожевать и сбить мучившую его жажду. Однако, сделал только хуже, язык полностью онемел. Много раз он хотел освободить бревно от своего присутствия и отпустить в свободное плавание, но руки отказывались разомкнуться.

Решил, что отпустит его, если до захода солнца его не вынесет на какой-нибудь остров. Солнце давно село, а он так и держался за свое бревно. Море почти успокоилось, Андрей даже умудрился задремать, пока наблюдал за лунным лучом на воде.

Его кто-то больно ударил. Андрей проснулся, спросонья хотел нырнуть под воду, чтобы спрятаться от опасности, но натолкнулся на твердую землю, вскочил на ноги и от неожиданности повалился обратно. Неужели земля. Еще один удар. Открыл глаза. Он находился на белом песке, рядом со своим бревном, а над ним навис огромный гусь.

— Брысь! — швырнул в него галькой, но только разозлил ненормальную птицу, которая шипя, норовила выклевать ему глаза. Наконец он удачно попал ему по голове подвернувшимся тяжелым камнем.

Надо же так вымахать. Гусь вырос в высоту метра на полтора, а весил, как упитанный криворог. Вряд ли он мог вообще летать, с таким-то весом и короткими крыльями.

Вечерело. Андрей нашел подходящий кусок дерева, положил на нее прошлогоднюю траву, взял сухую палочку и начал быстро крутить ее в ладонях, пытаясь разжечь костер. Появился слабенький белый дымок, замерцали искры, он встал на колени и стал раздувать их. Скоро на холме над берегом разгорелся большой костер. Он подкинул в пламя сырые ветки, черный дым будет виден далеко в море.

Первый день на суше, который начался с нападения гигантского гуся, прошел словно в тумане. Андрей изводил себя мыслями, что не прислушался вовремя к словам Лэпу и они не вернулись обратно, чтобы перевязать плоты, из-за чего, в конечном итоге, и погибла его дочь. Но и лесовик хорош, мог бы пораньше сказать о проблеме, а не когда они уже покинули материк, а до ближайщей земли оказалось неожиданно далеко. Снова и снова он вспоминал очертания островов, мимо которых они проплывали последние дни, выуживал из памяти картинки удобных бухт, где можно было сделать необходимую остановку, представлял, как помогает «лесовикам» обматывать стволы деревьев веревками. Как не странно, самокопание не помешало ему распотрошить гуся и запечь его целиком в выкопанной им в песке большой яме. И даже уснуть, провалившись в сон без сновидений.

Следующим днем он зашел вглубь суши. Его вынесло на оконечность острова, достаточно широкую, чтобы иметь собственную горную цепь. Вершины были хорошо видны прямо от моря. Далеко от пляжа, прочем, Андрей старался не отходить — надо было поддерживать костер, чтобы его могли заметить со стороны моря. Но и сидеть на одном месте ему не хотелось. Пора обзавестись оружием и осмотреть окрестности.

Андрей рубил толстую ветку дерева используя вместо топора расколотыйна пластины камень. Получалось не очень — после многочисленных ударов ствол сильно размочалился, разделившись на отдельные волокна, но дерево не сдавались. Разозлившись, Андрей решил подпилить срез острым краем рубила, и, в конце концов, отодрал ветку руками. Эх, сюда бы топор Энку и нож из растаявшего камня, тогда бы он в два счета сделал себе копье. Или хотя бы каменное рубило, из тех, что легко делал Рэту. Вроде бы и камни такие же, и скалывал отщепы, точно так, как это делал рыжий, но не получался у него острый край- кромка выходила толщиной с его палец. Много ли такой нарубишь. Хорошо, что наконечник для копья не нужен, все равно его нечем закреплять к древку — ни смолы, ни кожаных ремней у него нет. Придется заострить палку и обжечь конец, как это делали «каменщики» до того, как пришли в семью Гррх.

Утром Андрей нацарапал три палочки на белой скале, обозначая, таким образом, число дней, которые он провел на этом острове, поднялся на голый холм над пляжем и закинул бревно, на котором сюда приплыл, в костер, будет тлеть до вечера. Повалил черный дым. Он должен быть хорошо виден с моря, конечно, если кто-то пройдет мимо этого берега. Огромный остров вытянулся с запада на восток и шансы на то, что плоты людей Долгой дороги вынесет именно к этому пляжу, были не очень высоки. Но он старался не терять надежду.

Андрей шел вдоль ручья, поросшего густым кустарником. Вышел на живописную земляничную поляну и принялся увлеченно собирать сладкие ягоды. Кроты, что ли, здесь водятся. Земля местами была покрыта бороздами, словно кто-то пытался докопаться до корней растений.

— Ууу… — с края поляны раздался странный писк.

Послышалось шуршание раздвигаемых кустов и на открытое пространство, фыркая, вышел покрытый короткой рыжей шерстью мамонтенок. Андрей спрятался за большое дерево, если появятся родители, то лучше от них держаться подальше.

Шло время, зверь, фыркая, вытаптывал траву на поляне, а взрослых мамонтов все не было. Странно, ни разу не видел, чтобы самки оставляли детенышей одних. Может, заблудился?

— Ууу..

Андрею с его убежища был виден его зад, мамонтенок упал на колени и дергал хоботом траву. Наконец он повернулся, стали видны короткие бивни, измазанные землей.

Мамонтенок выглядел все более необычным. По размерам — словно недавно родился, чуть выше пупка ему будет, а бивни носит, словно взрослый самец. Вот если взять взрослого Большого зверя и каким-то способом уменьшить его раз в пять, тогда получилось бы животное, которое сейчас жевало траву.

— Га-га-га..

На поляну вперевалку вылез уже знакомый ему гигантский гусь и явно не собирался просто наблюдать, как карликовый мамонт ест вкусные ягоды.

Гусь замахал короткими крыльями, словно предлагая убраться посторонним с его поляны, а когда мамонт не отреагировал, то набросился на него, пытаясь ущипнуть зверя сверху, благо длинная шея позволяла это сделать. Последний не желал уступать поляну, воинственно поднял свой короткий хобот и пытался затоптать большую птицу. Хоть ростом и не вышел, но все-таки довольно плотно сложен — тяжелый.

— Уууу..

На помощь мамонту бежал еще один, точно такой же.

Гусь проиграл, он злобно шипел, раздавал удары, но вдвоем маленькие Большие звери выпроводили его со своей поляны.

Андрей, который с азартом наблюдал за комичной битвой, потихоньку, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, покинул это место.

Четвертая царапина на скале. Мясо запеченного гуся начало пованивать. Поел сколько смог осилить, а остатки выкинул в море. Из головы не выходили увиденные им вчера странные мамонты. Чем-то они привлекли его. Бросив в костер бревно, поднялся на знакомую поляну.

Пусто. Только следы от бивней да редкие уцелевшие ягоды. Прождав довольно долго, Андрей отправился выше по ручью. Странный остров. Те, кто должен быть большим, как мамонты, здесь превратились в лилипутов. И наоборот — виды от природы не отличающиеся размерами выросли в каких-то гигантов. И судя по всему, хищников здесь совершенно нет, не говоря уж о людях. Иначе эти большие гуси, при всей своей драчливости, не чувствовали бы себя столь вольготно.

Местность стала более гористой, Андрей подумывал о том, чтобы вернуться обратно, когда заметил пещеру. Небольшой грот в белой скале, у входа которого валялись камни. Осмотрел один из них, совсем не похоже, что он отвалился от этой скалы, гладкий серый камень зернистой структуры, очень крепкий, не похож на здешний известняк, видимо, принесло откуда-то дождем. И край острый. Второй булыжник напомнил ему что-то. Вспомнил, куча бракованных пластин, которая осталась после того, как Рэту сделал из кремня ножи и наконечники для копий. Здесь была мастерская, а это отходы.

Зря он самонадеянно решил, что нет на острове людей. Выставив вперед копье, Андрей заглянул в пещеру и не увидел ничего, кроме сгущающейся сразу за входом темноты. Бросил в нее камень, который через некоторое время ударился о препятствие. Большая. Надо прийти завтра пораньше и исследовать ее.

Скалу украсила пятая царапина. Андрей привычно закинул в костер сырые дрова и отправился к найденной пещере. Долго наблюдал за ней издалека, вдруг постоянные обитатели вчера отсутствовали, а теперь вернулись в свое жилище. Но нет, тишина, ни одной живой души.

У выхода из пещеры потрескивал костер, который разгонял тени в небольшом зале, освещая прислонившийся к стене скелет человека. Бывший обитатель этого места любезно оставил огороженный камнями очаг для огня, но когда он в этом гроте он горел в последний раз, скелет ответить не мог. Андрей предположил, что это было очень давно, зола давно превратилась в твердую землю.

Он взял в руки череп и опиравшиеся о стену кости с глухим звуком посыпались на пол.

Андрей вышел на дневной свет и вертел череп в руках. Какие зубы большие. Измерил пальцем собственный клык и сравнил с таким же у находки. Получалось, что у того больше раза в полтора. Заметил и другие различия. Там, где у него за зубами на нижней челюсти было пустое место, у черепа расположился здоровенный моляр. Удобно, ему, наверное, было пищу жевать. Пересчитал все зубы, получилось тридцать четыре, на два больше чем у него.

Вернулся обратно в пещеру и положил череп на кучу костей. Кем бы не был этот человек, жил он очень давно, вот пусть и остается там, где он его нашел. Рядом с костями Андрей обнаружил два грубых двусторонних рубила из кварца, до сих пор не потерявшие своей остроты. Одно розоватое, а другое — из серого камня. А вот они ему пригодятся. Больше ничего интересного в пещере не нашлось, только отпечаток ладони красной краской на стене, совсем как те, которые оставляет при всяком удобном случае его Эсика.

Костер дымился, а Андрей напряженно всматривался в пустое море. Глаза заслезились от напряжения. Ничего. Дежурство на скале начинало выглядеть бессмысленным. По его расчетам, люди Долгой дороги должны были уже проплыть мимо этого острова, не могли же они так надолго задержаться для ремонта плотов, наверняка их вынесло восточнее. Он догонит их, большой караван с грузовыми плотами не может быстро двигаться.

Восьмая черточка на скале. Рубило найденное в пещере в последний раз чавкнуло и ровный ствол повалился на землю. Он очистил его от веток и потащил к пляжу. Повезло с находкой, несмотря на грубый вид, древний топор рубил хорошо. Еще несколько бревен, и он начнет строить плот. А сейчас пора добыть еду на дорогу.

Чистая вода просматривалась до самого дна. Но чем-то она не устраивала рыбу. Или она пряталась где-то в глубине. Раздосадованный на неудачную рыбалку, отправился на охоту.

— Ууу…

Старый знакомый вернулся. Карликовый мамонт сорвал хоботом небольшой куст на границе земляничной поляны и теперь спешил набить рот сочными листьями молодого платана. Повернулся боком, Андрей взялся за копье и… опустил его. Куда ему столько мяса, килограмм под триста он точно весит. Пожрав всю зелень, мамонт не торопясь пошел к ручью, пить захотел. Проводив его взглядом, Андрей углубился в лес. Деревья здесь росли только местами. Огромные одинокие платаны, высокие кипарисы, знакомые дубы с несколькими стволами, а между ними обширные поляны с редкими кустами. Видно мамонты не дают образоваться сплошному покрову. Набрел на скалистую гряду, сложенную из серых и красноватых полос зернистого камня. Вот и сырье, из которого обитатель пещеры сделал свои рубила.

Со скалы посыпались прошлогодние листья. Андрей поднял голову, на самом краю бодались два олененка, ловко перепрыгивая с одного уступа на другой, совсем как горные кривороги, они пытались столкнуть соперника прямо ему на голову. Наконец, одному из них это удалось, олененок сорвался и упал прямо на камни, засучил своими короткими ногами и затих. Победитель обратил внимание на Андрея, уставился на него своими глазами- бусинками, счел недостойным внимания и исчез среди камней.

И зачем ему такие рога лопатой, при таком-то росте. Украшения на голове зверя были в сравнении с телом неожиданно длинными. Олень оказался ростом с полметра, не больше, правда плотно сложенным и похож был на взрослого самца. Андрей уже не удивился этому обстоятельству. Его радовало, что он поест сегодня оленины, да и шкура лишней не будет. Интересно, есть ли на этом острове маленькие быки, кабаны или лошади? А может даже и люди ему по пояс. От такого предположения Андрей улыбнулся, скелет в пещере был вполне себе нормальных пропорций, разве что зубы выделялись своими размерами.

Время поджимало. Чтобы связать плот у Андрея ушло еще два дня. И как только Лэпу умудрялся найти нужное количество веревок для ремонта. Он изрыл камнями землю на возвышенности, чтобы добраться до гибких корней, растущих на его краю деревьев, но добытого количества с трудом хватило перевязать продольные жерди, скреплявшие конструкцию. Укрепил их ремнями, нарезанными из шкуры маленького оленя. Но все равно, выглядело его плавучее средство не совсем надежно.

Двенадцатая палочка. Он провел на этом берегу почти половину луны и все без толку. В память об Имеле нацарапал рядом с черточками еще и изображение бегемота.

Плот оставил глубокую борозду на песке, прежде чем он вытолкал его на чистую воду и он закачался на волнах. На нем лежали его сокровища — заостренное копье без наконечника, жареная оленина в листьях, кварцевые рубила из пещеры, короткое весло, запасные ремни из оленьей шкуры. Не так уж плохо, если учесть, что на этот берег его вынесло с одним бревном, которое давно сгорело в костре. Человек быстро обрастает вещами, даже на необитаемом острове.

Предположение, что он находился на оконечности острова, подтвердилось. Андрей двигался вдоль его восточного берега прямиком на юг. С запада почти до самой воды спускались скалистые горы, местами забирающиеся глубоко в море.

Похоже, он достиг крайней точки полуострова, дальше береговая линия резко заворачивала на восток. Плот опасно поскрипывал, Андрей решил не искушать судьбу и пристал к суше, чтобы перевязать веревки, благо неподалеку впадала в море небольшая речушка. Можно с запасом напиться воды. Хранить ее, чтобы взять с собой, ему все равно негде. Не успел он обзавестись подходящей емкостью.

Веревки из корней деревьев почти перетерлись. Андрей провозился почти до вечера, закрепляя новые узлы на жердях, после чего оттащил плот глубже на сушу, двигаться дальше смысла он не видел. Костер решил не разводить, так и просидел в темноте до утра.

Надо бы оставить какой-то знак, что он здесь был. Вряд ли кто-то пропустит доступный источник пресной воды, если будет следовать этой дорогой. На красноватом камне недалеко от берега появились тринадцать черточек и рисунок головы медведя.

Ландшафт изменился, каменистые высокие берега сменились равниной поросшей лесом. Андрей напряженно всматривался в берег, выискивая места пригодные для стоянки большого количества плотов. Но караван словно провалился в морской пучине.

Однообразные дни сменялись друг за другом. Остались позади несколько больших полуостровов, узких бухт со множеством рифов и отмелей и голых каменистых островов. Два дня он провел на маленьком острове, ожидая окончания поднявшегося шторма. Андрей наловчился днем бить рыбу своим копьем прямо с плота, а на вечерних стоянках запекал ее в углях. Однажды убил гигантского гуся, который пытался прогнать непрошенного гостя с берега, считая его своей территорией.

Двадцать две царапины и очередная голова Гррх. Солнце стояло уже довольно высоко. Андрей нехотя перевязал узлы и столкнул плот в море. Вчера он заметил, что разговаривает сам с собой. Это беспокоило его. Неужели ему так и суждено остаться на этих берегах, повторив судьбу найденного им в пещере скелета.

Земля внезапно перестал тянуться на восток. Узкий мыс обозначил его границу и повернул на юг. По инерции проплыл еще день, пока не убедился, что движется в обратную сторону — на запад. Он обошел этот остров. Нет смысла плыть дальше.

Добавил еще одну палочку на камне. Пересчитал. Получилось двадцать девять. Надо пройтись вдоль берега с копьем и попытаться загарпунить крупную рыбу с синей спиной, пока не задул горячий южный ветер. Обычная его еда в последние дни. Что не говори, а эта сторона острова не такая удобная для жизни, как северная. Задолго до полудня начиналась невыносимая жара, которую он пережидал до вечера в широком овраге, в тени невысоких шаровидных деревьев.

— Вставай, Эссу, надо собрать дрова для костра.

Андрей уговаривал себя выйти из тени и разжечь костер. Отвечал себе вслух, что это бесполезно, никто не увидит идущий от него темный дым.

— Вставай, Эссу.

Кряхтя поднялся, собрал сухие колючки, срубил несколько шаровидных деревьев, которые быстро прогорали, хотя вроде бы и были сырыми.

Тридцать пять палочек. Рыба ему поднадоела, но в этой части острова не водились ни карликовые мамонты, ни олени, ни даже драчливые гуси. Да и чем им здесь питаться на выжженных горячим ветром склонах холмов. Только однажды ему повезло, попалась здоровенная крыса, величиной со среднюю собаку. Андрей на этом острове уже ничему не удивлялся.

— Вставай, Эссу.

Андрей поднял свое розоватое рубило, покачал его на руке и бросил на землю.

Вода в ручье отразила его поросшее бородой лицо. Он не узнал себя. Руки с отвращением нащупали спутанные волосы, достигающие плеч. Так не пойдет, он пока член семьи Гррх и сам ввел правило иметь короткие волосы.

Рыба с тупым носом и бляшками парила в нагретой воде мелководья, время от времени лениво помахивая хвостом. Копье Андрея проткнуло ее насквозь и воткнулось в песок.

Впервые за последние дни развел костер и с аппетитом поел запеченную в углях рыбу. Даже соль у него была из выпаренной чашевидном камне морской воды. Пожалуй, еды хватит еще и на завтра. Огонь горел всю ночь, а утром, перед тем как спрятаться в овраге, он закинул в него шаровидное дерево.

До вечерней прохлады еще далеко, Андрей задремал в тени.

— Вставай, Эссу.

Неужели опять стал разговаривать сам с собой.

— Везучий ты, Эссу, только Старшая и Эсика верили, что ты жив — кто-то толкнул его копьем. — Пора отплывать, люди устали ждать.

Андрей вскочил на ноги. Его будил Энзи, а рядом стояли Энку с топором и Лэпу.

— Подождите.

Прежде чем залезть на плот, где его ждали, он нарисовал последнюю палочку. Тридцать восьмую.

— А теперь плывем.

1. После плотокрушения ГГ вынесло на критский полуостров Родопос. На плоту он прошел вдоль северного берега Крита.

2. Критский мамонт самый маленький из этого вида хоботных. В высоту достигал 1 метра, весил, правда, более 300 килограмм.

3. Карликовый олень тоже один из самых маленьких в мире.

4. Скелет в пещере не придуман автором. На Крите и в самом деле нашли ашельские орудия возрастом под 100 тыс. лет. Как они туда попали — загадка. Крит никогда не соединялся с материком, даже в пиковые периоды ледникового периода.

— Тридцать восемь дней, — слова Андрею давались с трудом, отвык говорить за время проведенное на острове.

— Что ты сказал, Эссу?

— Тридцать восемь дней я был один. Расскажите обо всем, что произошло, пока меня не было.

Энку открывал рот и снова закрывал его, пытаясь вспомнить все подробности, очень уж много времени прошло с момента крушения и исчезновения Эссу, и после долгой паузы, начал говорить.

Плот неожиданно развалился и Энку, так и не выпустивший из рук свой топор, успел обнять мачту. Повезло, что бревно оказалась рядом, сам то он совершенно не умел плавать. Волна за волной с головой накрывали большеносого, да так, что тот не поспевал вдохнуть свежего воздуха, в нос проникла горькая вода. Наконец водяные горы на время оставили его в покое, Энку прокашлялся.

— Эссу! Имела!

Голос звучал совсем рядом и принадлежал Эсике. Плот, где находились «ныряльщики», оказался недалеко, но Энку никак не мог до него добраться, боялся отпустить спасительную мачту. Но она вдруг самостоятельно поплыла к плоту, кто-то толкал его вместе с бревном.

— Дыр-быр.

Ему помогла «ныряльщица». Энзи и Упеша втащили его на палубу и Энку сел на бревна рядом с женщинами, обнявших своих детей. Плот оказался переполнен людьми. Убедившись, что живых в море не видно, юноша- «ныряльщик», ловко управляясь веслом, направил плот вслед за прячущимся в бухте от шторма караваном. А ведь это «люди моря» всех спасли, хорошо, что Эссу не дал ему задушить их дымом в пещере.

Словно ничего и не произошло. Все как всегда. На берегу суетились лесовики, которые чинили плоты, женщины под зорким взглядом Старшей кормили детей, а Упеша и «люди моря» ловили рыбу на узкой песчаной косе.

— Повезло нам, смотри, что в лесу женщины нашли, гибкие и прочные, все деревья ими увиты, — Лэпу показал длинные и тонкие ветви незнакомого растения. — Скрутим из них веревки и перевяжем заново плоты, а завтра поплывем дальше. Тем более и море успокоилось.

— Куда?

— В Восточные земли.

— Но с нами нет Эссу, только он знал дорогу.

— Эссу найдется, его наверняка прибьет к ближнему острову, ты же сам всегда говоришь, что он везучий. А пока его нет, нас поведет Старшая, Эссу рассказал ей, как попасть в Восточные земли, если с ним что-то случится.

Энку покачал головой. Дело ведь не в том, чтобы знать куда идти, а в том, пойдут ли люди за Старшей так, как они шли за Эссу. Лэпу он о своих опасениях ничего не сказал, а вот с Энзи и Эзуми обсудить ситуацию лишним не будет.

— Эти каменные острова не лучшее место для стоянки, — длинноногие не сойдут с Долгой дороги, пока не достигнут обширных земель, где много быков и оленей. Хорошо бы и море рядом оказалось, оно здесь теплое, — в словах Эзуми звучали мечтательные нотки.

— А если вы найдете такие земли? — Энзи всегда задавал прямые вопросы.

— Я старший охотник двух семей длинноногих, но не могу решать все один. Надо обсудить с другими мужчинами.

Энзи и Эзуми давно ушли, Упеша и «ныряльщики» с сетью полной рыбы спрятались от жаркого солнца в тени деревьев, пляж опустел. Энку остался один. Уклончивый ответ Эзуми ему не нравился, хотя и ничего плохого он вроде бы и не сказал. Просидев еще немного, пошел искать Икву, которая по его просьбе присматривала в эти дни за Эсикой, женщина Эссу после прибытия на остров, вопреки его опасениям, держалась на редкость спокойно. Разве что очень уж молчаливой стала, не желая ни с кем обсуждать судьбу сгинувших в море Эссу и Имелу. Постоянно с маленьким Эритом сюсюкала. Подозрительно это, как бы не натворила чего нехорошего.

Плоты один за другим покидали удобную бухту. Энку удивлялся толщине новых веревок свитых из тонких прочных ветвей, так легко они не перетрутся. Повезло им с растениями, которые растут на этом острове. Исподтишка посмотрел на Эсику.

— Они живы, я знаю это, — синеглазая заметила его взгляд.

Сильное течение несло плоты на юг, легкий встречный ветер тщетно пытался притормозить их движение. Очертания оставленного ими острова постепенно скрылись за горизонтом, и вокруг, насколько хватило глаз, простиралась пустынная водная гладь. Энку заерзал на месте. Он чувствовал себя неуютно, последнюю луну, после того как они отплыли от пещеры «ныряльщиков», они двигались от острова к острову, а теперь вдруг земля совсем пропала.

— Эссу говорил, что мы должны выйти к большому острову, обойти его и двигаться дальше на восход, — Старшая увидела, что ему не по себе в открытом море и попыталась приободрить. Но большеносый вдохнул с облегчением только когда услышал чей-то радостный крик возглас — Земля!

Вряд ли именно про этот остров Эссу рассказывал Старшей. Он был значительно меньше того, который их плоты покинули этим утром и выглядел на редкость уныло — беспорядочное нагромождение камней с редкими деревьями и кустарником. Плывущие впереди белогорцы предпочли проплыть мимо, а Энку попросил Лэпу направить плот к берегу, остров был расположен ближе всего к месту крушения, вдруг Эссу вынесло на него.

Никаких следов. Они пристали к песчаному пляжу небольшой бухты формой напоминавшей горшок Младшей с узкой горловиной и ничего не нашли. Энзи отправился дальше вдоль линии прибоя, а большеносый взобрался наверх. С вершины скалы, при его появлении с шумом сорвалась туча птиц. Сколько их здесь, стаи пернатых садились на окрестные холмы, и взлетали обратно, но никаких следов человека. Разочаровавшись, спустился обратно, надо догонять остальных, нет здесь Эссу.

Отплыть сразу не получилось, Энзи еще не вернулся. Они прятались от жгучего солнца в короткой тени больших камней. Жара. Прождали его до самого вечера, когда Тень по своему обыкновению незаметно возник перед ними и бросил на песок обломок бревна. Раздраженный из-за вынужденного простоя большеносый сразу же остыл.

— От рулевого весла большого плота остался, — Лэпу сразу же определил принадлежность бревна.

— Это Имела, я видела, как она держалась за весло, надо осмотреть весь остров и найти ее, — Эсика вскочила на ноги и взяла Эрита на руки, намереваясь немедленно двинуться в путь.

— Подожди, дерево могло прибить к берегу и без нее, — Энку боялся отстать от остальных. Река без берегов непредсказуема, вдруг начнется шторм и отрежет их на несколько дней от остальных людей Долгой дороги.

— Кроме весла я нашел сложенную в кучу скорлупу разбитых птичьих яиц, кто-то их собрал и съел, это могла быть и Имела.

Зной спал. Энку с трудом поспевал за быстрым шагом Энзи, который двигался, едва касаясь песка. Женщин и Лэпу оставили на месте, чтобы не мешались под ногами. Большеносый придирчиво осмотрел кучу скорлупы собранную на плоском камне, о которой рассказывал Энзи и вынужден был признать его правоту — ни одно животное не сложит пирамиду, а вот Имела любит их собирать из всего, что под руку попадется. Как сейчас из остатков еды. Сам бы он на ее месте просто проглотил бы яйца целиком. Они приятно хрустят во рту. Плохо, что следов нет на песке, наверное, Имела покинула пляж и отправилась собирать яйца вглубь острова. Найдут ее завтра, не могла она далеко уйти.

Короткую летнюю ночь они скоротали у моря, а едва рассвело, отправились обыскивать холмы, пугая своим появлением птиц. Дочь Эссу словно испарилась. Обыскав окрестности и не найдя ее вернулись обратно к пирамиде из скорлупы. Энку смел ее рукой, что усесться на камень и проглотить собранные между делом белые яйца.

— Подожди, — Энзи что-то заметил.

Нацарапанная голова Гррх. Тень долго рассматривал изображение, словно пытаясь выведать у медведя, куда делся создатель рисунка. После чего быстро пошел к линии, где пляж заканчивался, а волны моря начинали бить прямо в ребристые камни.

Энку перелез через очередную узкую скалу и перед ним открылся округлый пляж, окруженный белыми скалами, покрытыми птичьим пометом. Энзи уже пересекал его, направляясь к небольшой пещере, от которой в его сторону бежала с криком Имела. И как он понял куда идти по расположению рисунка на камне?

Энку понес дочь Эссу на руках, все быстрее получится, чем если она пойдет своими ногами. Им нужно догонять остальных, времени у них мало.

— А где папа?

— Его унесло в море так же, как и тебя. Мы найдем его.

Течение тянуло плот в солнечную сторону. Энку смотрел, как Имела без аппетита жует кусок рыбы. Поднадоела она всем за время проведенное в море. А может просто расстроилась, что Эссу пропал в море. Сам бы он сейчас не откзался бы от большого куска вареного или жареного мяса криворога.

— Почему ты пряталась на пляже? Мы с трудом нашли тебя.

— Море выкинуло меня на песок, захотела пить, и нашла воду в пещере. А на скалах много гнезд птиц, зачем куда-то ходить, когда рядом есть еда.

— А скорлупа на камне..

— Два заката назад под вечер я пошла вдоль берега осмотреть остров, не нашла воды и вернулась обратно. А скорлупу от яиц собрала на плоском камне.

Жаль все-таки, что нашлась Имела, а не Эссу. Но вслух, конечно, Энку свою мысль не озвучил. Хорошо бы старшего охотники семьи Гррх нашли опередившие их люди Долгой дороги и он ждет их вместе со всеми.

Большая земля. Старшая торжествующе посмотрела на всех — вот он, остров, о котором говорил Эссу. Они на правильном пути. Энку проводил взглядом гористый мыс, который остался с восточной стороны. Где-то здесь их должны ожидать остальные люди Долгой дороги.

— Дым, — Лэпу показал рукой в сторону берега. Стоянка близка.

— Бу-буу-бууу…

Энку прогудел в свой рог. Их услышали, на берег прибежали множество людей, помогли вытянуть плот на песок. Вот только Эссу среди них не было.

Энку с наслаждением отрывал зубами темные куски мяса от огромной ноги сваренного в большом горшке гуся, жалко, не везде такие птицы водятся, величиной с криворога, одной хватит на семью. По правде говоря, он и не слышал о таких. От удовольствия зажмурил глаза, наконец-то настоящее мясо, а не рыба. Приятный момент испортил появившийся Эпей Три пальца.

— Рэту зовет тебя на Совет Долгой дороги.

— Пока Эссу не найдется, Старшая должна говорить, что нам всем делать, а не рыжий.

Мужчина Эдины только хмыкнул.

Энку не ожидал ничего хорошего от предстоящей встречи старших охотников. Неспроста Рэту хочет собрать всех именно сейчас, когда Эссу нет с ними. Наверняка что-то задумал. Поэтому на Совет с ним пошла не только Старшая, но еще и Энзи. Пусть он и мало говорит, но в его присутствие многие прикусят свои языки.

— Пальцев одной руки и еще два захода солнца прошло с тех пор, как Эссу унесло море и мы до сих пор не нашли его. Совету Долгой дороги надо решить, что делать дальше. Люди волнуются.

Пока Рэту говорил о том, что и так все знали, но не для того же он всех собрал, чтобы сообщить очевидное.

— Я все чаше слышу, как охотники с Белой горы говорят за вечерним костром, что без Эссу мы не найдем дорогу в Восточные земли, не пора ли остановиться надолго на месте, где пасутся много быков, оленей и криворогов.

Энку обратил внимание, что Эзуми хранит молчание. Неужели длинноногие и белогорцы без его ведома все обговорили.

— Эссу найдется, будем плыть вдоль берега, он заметит нас и даст о себе знать. Обойдем этот остров и достигнем Большой земли, я знаю дорогу. И место, о котором ты говоришь, не так легко найти или оно может быть занято. С тех пор как мы покинули свой каньон, то чем дальше мы двигались на восход, тем больше темнокожих мы встречали, не отдадут они свои охотничьи угодья.

— А знаешь ли ты, Старшая, куда идти после того, когда достигнем края моря и выйдем на Большую землю?

Старшая запнулась. Она знала, о чем все думают. Дело не в том, проведет ли она их правильной дорогой, а в том, что никто не последует за женщиной, которая еще даже не принесла своему мужчине ребенка? Пусть даже она и первая среди женщин. Да и можно ли идти, доверившись «карте», которую нарисовал голубоглазый «художник» со слов Эссу.

Энку услышал смешки, которые умолкли, когда вскочил на ноги Энзи.

— Семья Гррх не сойдет с Долгой дороги.

— Мы верили Эссу и не остановились бы, пока не дошли до Восточных земель. Но ты сам, Энзи, раньше жил у Белой горы и знаешь, что место стоянки выбирает не старший охотник, а все мужчины семьи, — голос Рэту зазвучал примирительно.

— Новый месяц только показался, если до того дня, когда он снова спрячется в темноте Эссу не объявится, то каждая семья может выбрать свой путь самостоятельно, — отмалчивавшийся до сих пор Эзуми попытался всех примирить.

Энку угрюмо жарил оставшуюся половину гуся на костре, на красных углях шипел капающий с мяса жир, разнося кругом вкусный запах. Без слов раздал готовую еду женщинам и детям, а сам пошел за границу стоянки. Мыс ровно посередине разделяли желтоватые горы, так похожие на те, что были у Круглой горы. На них сейчас падали лучи заходящего солнца и ему на мгновение показалось, что за ними в небо поднимается рассеянный столб дыма. Проморгался, посмотрел снова. Нет, дым исчез, это была игра теней.

— Бу-буу-бууу…

Энку дал сигнал и бросил беглый взгляд на берег. Ничего не произошло, только незнакомые ему видом зверьки насторожено подняли головы, реагируя на необычный звук. Он посмотрел на луну на небе, через несколько дней она станет полной, а Эссу так и не нашелся. И чем дальше они плыли, тем меньше он верил, что увидит его снова.

Они двигались вдоль южной стороны острова. Большие деревья исчезли и на суше попадались только кустарник с кривым стволом и зеленым круглым навершием, который с треском горел в кострах, но почти не давал углей. Постоянный горячий ветер иссушил здесь землю. Пропали и большие гуси и пришлось снова перейти только рыбу.

Звучала ленмена Упеши, мастер- средиземноморец наигрывал на своей флейте «Сражение». Давно он не слышал свою любимую песню о делах у «Трех зубов». Вокруг Упеши уселась кругом вся семья Гррх, а еще лесовики, «каменщики», люди моря, младшие охотники.

А ведь нас не так уж и мало, тех, кто не сойдет с Долгой дороги, — подумал Энку. Даже если белогорцы и длинноногие решат основать новую постоянную стоянку.

— Гррх!

Мелодия закончилась. Жара уже не казалась такой нестерпимой. Вон, даже идущая к нему Старшая с уже большим животом не такая красная и потная. Он ободряюще улыбнулся ей.

— Он не появлялся на солнечной стороне острова.

— Я знаю, Старшая, но что мы можем сделать.

— Он жив, Энку. Хотя только я и Эсика верим в это. Даже у тебя я вижу сомнение. Надо плыть назад и обойти остров с севера и найти Эссу. Без него белогорцы и длинноногие сойдут с Долгой дороги, не хотят они идти за мной.

На лице Энку, видимо, отразилось удивление. Как завернуть против течения такое количество плотов. И как объяснить такой маневр людям. Рэту и Эзуми точно на такое не согласятся.

— Не всем надо возвращаться, достаточно одного быстрого плота Лэпу и несколько человек.

Они отплыли уже утром следующего дня, оставив старшими среди мужчин Эхоута и Эхекку. Хорошо бы быстроногий смог удержать привыкших к нему младших охотников в семье Гррх, если белогорцы и длинноногие не захотят дожидаться их возвращения у восточной оконечности острова.

Проводить их пришел Уто, палка прихрамывающего старого темнокожего глубоко проваливалась в охладившийся за ночь песок. Совсем высох за время плавания и кожа почернела от солнца.

— Отыщите его, если я и не дойду до Восточных земель, то хочу, чтобы Уони из нашей семьи увидел их.

На маленьком плоту кроме него поместились только Лэпу и Энзи, зато он был очень маневренным, а легкий парус, поймавший горячий ветер, легко преодолевал силу прибрежного течения. До вечера они проплыли расстояние, на преодоление которого у тяжелых плотов людей Долгой дороги до этого ушло несколько дней.

— Деревья снова появились и трава зеленая — утомившийся за рулевым веслом Лэпу обратил внимание на изменившуюся на суше растительность.

Дышать в самом деле стало легче, а когда Энзи принес странного оленя, который в холке ему и до колена едва доходил, то у сытого Энку впервые за последнее время пропали тревожные мысли и он до утра забылся в спокойном сне без сновидений.

Лэпу обогнул гористый мыс и направил плот вдоль северного берега острова, когда Энзи показал в сторону берега. Зачем им туда, на сигнал рога ведь никто не откликнулся.

— Деревья повалены недалеко от моря, — объяснил он. — А на острове не водится Большой зверь или однорог, которым по силам это сделать. Обыщем берег.

— Сюда, — они побежали на голос Лэпу, который радостно скакал у огороженной камнями большой кучи слежавшейся золы, первые следы пребывания человека на этом острове. Все-таки ему не привиделся тогда дым, который он увидел с западной стороны этого мыса. Но где же сам Эссу?

—..одиннадцать, двенадцать, — Лэпу считал черточки на скале рядом с изображением пухлого животного, который так нравился Имеле. — Что это значит? — спросил он Энзи.

— Эссу так обозначал дни, которые провел на этом месте. Он ушел отсюда два раза пальцев рук заходов назад. Сделал себе плот и поплыл вдоль берега. Последуем за ним на восход. Мы скоро догоним его.

Следующую остановку Эссу они нашли совсем скоро, когда пристали к берегу набрать воды.

— Гррх, — поприветствовал Энку изображение головы медведя на красноватом камне рядом с нацарапанными черточками. Их плот быстрее и скоро они догонят Эссу.

И тут погода испортилась. Два дня они не могли выйти в море, ожидая, когда оно перестанет нагонять на берег огромные волны. Лэпу воспользовался передышкой, чтобы заменить веревки скрепляющие бревна плота. А когда, наконец, они поплыли дальше, то им перестали попадаться следы ночных стоянок Эссу. Не мог же он ночевать прямо в море.

— Эссу мог остановиться на одном из небольших островов, смотри как много их в заливах, — успокоил большеносого Энзи.

Остров вдруг перестал тянуться на восход, линия берега повернула на солнечную сторону. Обжигая ступни ног на горячих от солнца камнях, осмотрели голый мыс, похожий на длинный высунутый язык. И не зря это сделали, с камня на них смотрела очередная голова Гррх, а рядом Лэпу насчитал четыре раза пальцев рук и еще три черточки.

Они плыли вдоль берега, когда Лэпу показал пальцем на странный предмет, плывущий по воде. Это оказался горшок с длинным горлом, который использовала Грака для своих снадобий. Пустой, видимо случайно кто-то уронил. Так получается, что люди Долгой дороги уже были здесь, устали ждать и отправились дальше на восход. Может и Эссу с ними, а они зря совершили такой долгий путь вдоль противоположной стороны острова.

— Мы движемся обратно, на закат, — Лэпу показал рукой в сторону ныряющего в море солнца.

Самым разумным было причалить к берегу и подумать над верным решением, что они и сделали.

Лэпу потрошил пойманную рыбу, а Энку своим топором рубил кустарник с круглой кроной, который, похоже, заполонил всю эту сторону острова.

— Продолжим до полудня плыть на закат, если и не найдем Эссу, то мы еще успеем догнать остальных, — Энку согласился с предложением Энзи, ничего лучшего ему в голову не пришло.

— Скоро новая луна родится, — устроивившийся на камне, который все еще хранил дневное тепло, Лэпу глядел в звездное небо. — Не принесла уже ли Старшая ребенка.

Энзи хмыкнул. Молод их лесовик.

— Еще две луны должно родиться, прежде чем у тебя появится новый человек Гррх, у нее не такой большой живот. Спи, поплывем на закат пока утром задует горячий ветер.

— Дымом пахнет, — Энку вертел головой во все стороны, но не мог определить источник запаха. Они с трудом вытащили плот на берег, и кому пришло голову устроить стоянку в таком неудобном месте изобилующим каменистыми отмелями.

Энзи поднял валяющееся копье, неодобрительно покачал головой. Нехорошо оружие оставлять без владельца. По протоптанной тропинке дошли до оврага, из которого торчали чьи-то ноги. У Энку сдавило горло, как это бывает, когда до достижения желанной цели остались какие-то мгновения.

— Вставай, Эссу, — сказал Энзи.

— Везучий ты, Эссу, только Эсика и Старшая верили, что ты жив. Пора отплывать, люди устали ждать, — голос у Энку был какой-то хриплый.

Эссу вскочил на ноги и неверящими глазами смотрел на них. Они долго ждали его на плоту, а он все еще возился. Искал по кустам красное рубило, подобрал свое копье и нацарапал очередную черточку на камне. Наконец он закончил свои дела и оттолкнул плот от берега.

— А теперь плывем.

Имелу нашли на острове Андикитира, расположенном между Китирой и Критом.

Рэту навалился на рулевое весло и увел плот от столкновения с торчащей из воды скалой. Вырвавшееся из уключины бревно упало в воду, окатив его брызгами. Течение в этом месте оказалось неожиданно сильным. Оглянулся назад, не видно ли плотов длинноногих, которые следовали за ними, нет, пропали куда-то. Он не огорчился и не обрадовался. Когда луна завершила свой путь на небе, а отправившиеся искать Эссу мужчины Гррх так и не вернулись, белогорцы и длинноногие незамедлительно отчалили от острова — теперь у каждой семьи своя дорога. На острове остались только люди Гррх.

Белогорцы двигались вдоль берега, к которому местами совсем близко подходило множество мелких островов. Первоначально Рэту посчитал, что это большой остров, вроде того, на котором водились огромные птицы, но изрезанная бухтами и заходящими далеко в море каменистыми мысами линия берега все тянулась и тянулась куда-то на восход. Тогда старший охотник белогорцев решил, что это и есть та самая Большая земля, о которой говорила Старшая. Морское путешествие завершилось. Белогорцы высыпали на берег, наконец-то их плавание по теплому морю закончится, и они навсегда перейдут на сушу.

Но радость оказалась преждевременной. От берега моря и насколько хватало глаз тянулись выжженные солнцем глинистые холмы. Не самое лучшее место для стоянки. Возможно, если бы они двинулись вглубь этой земли, то нашли бы и зеленые луга, и многочисленные стада быков, но Рэту не хотел рисковать, передвигаясь с женщинами и детьми по незнакомым местам, и решился плыть дальше вдоль берега.

— Плывем на восход.

Рэту и Эпей с трудом загнали ворчащих женщин обратно на воду, белогорцы не хотели возвращаться на скрипучие плоты.

И он оказался прав в своем решении, побережье становилось все более плоским и зеленым.

— Большая река, — Эпей вытянул свою трехпалую руку в сторону восхода.

Река это хорошо. Это пресная вода, которую можно набрать в горшки и забрать с собой на плот, это быки и олени, приходящие на ее берега попить воды, деревья, из ветвей которых можно изготовить крепкое копье.

Рэту поймал направленные на него напряженные взгляды. Если и теперь проплывут мимо, то члены семьи взбунтуются. Он направил плот в устье реки, а за ним вверх по течению прошли и остальные, пока посреди заросшего камышом берега не нашлось удобное место для остановки.

Как-то сам собой чуть поодаль от воды вырос первый шалаш, рядом с ним мужчины забивали в землю заостренные колья для следующего.

— Веревки перетерлись на больших плотах, пора их менять — Три Пальца вертел в руках обрывки волокон и смотрел на Рэту.

— Они нам не понадобятся, мы не выйдем больше в море.

Раньше веревки при необходимости можно было взять у Эрру или у Лэпу. Но их нет теперь с ними. Конечно, белогорцы и сами могут их изготовить, но дело это небыстрое, а у людей есть и другие заботы. Да и не нужны им больше эти плоты.

— Мы поплывем дальше, вверх по течению, пока плоты не развалятся, в устье реки за нами придут длинноногие, здесь все как они любят — равнина, море и река рядом, а нам больше нравится нагорье, похожее на то, какое было у Белой горы.

Эпей понимал, что дело не только в длинноногих. В семье белогорцев сейчас не так много мужчин, чтобы чувствовать себя в безопасности на открытой со всех сторон равнине. А вот если найти в горах уединенную долину, то ее легче защитить от чужаков или спрятаться в окрестных ущельях от опасности, если врагов окажется много. Уходя от Гррх, рыжий рассчитывал, что у белогорцев будет больше охотников, но не все из семьи захотели пойти с ними. Да что говорить, если даже сын женщины Эпея Лэнса остался в семье Гррх вместе с другими младшими охотниками.

Бревно под ногой провалилось в воду и отправилось в обратное путешествие вниз по течению реки. Опять веревки перетерлись. Лицо Рэту скривилось в гримасе, он рассчитывал проплыть еще хотя бы день и высадиться на сушу ближе к уже ясно видневшимся горам, но придется выгружаться и добираться до них пешком.

— Сходим на берег, — крикнул он людям на следующем за ними плоту.

— Берег…Берег, — люди передавали криком радостную новость с одного плота на другой.

Грака взвалила на спину кожаный мешок со своими горшками, взяла за руку маленького Эссу и с сожалением посмотрела на разбросанную по берегу гору вещей. На плоты много что влезало, но пешком все не понесешь. Может завернуть маленького Эссу в шкуру быка, так хоть будет на чем спать, прежде чем они найдут место для постоянной стоянки. Подумав, отказалась от этой затеи. Нет, лишнего ей с собой не взять, тяжело придется.

— Будь у нас волокуша, то на нее много что поместилось, — такой же тяжелый выбор, как и у нее, стоял и перед Эдиной.

— Надо самим ее сделать. Рядом с рекой растет много деревьев, а у мужчин есть большие ножи из растаявшего камня.

Грака стиснула зубы от бессилья. Охотники семьи желали как можно скорее уйти от берега реки, а не искать подходящие по форме для волокуш молодые деревья. Не хотят терять время, до наступления холодов им нужно найти подходящее место для стоянки, а воздух утром стал уже ощутимо прохладнее, лето заканчивалось.

Глупцы, как они собираются строить шалаши, если оставят здесь все обработанные шкуры. Пусть так, она справится и сама, у нее остался подаренный Эссу большой блестящий нож, а у Эдины каким-то чудом сохранились веревки из корней сосны.

Где-то впереди солнечные лучи отражались от наконечников копий ушедших вперед охотников. Оставшиеся в середине колонны женщины с завистью смотрели на заваленную шкурами волокушу, на которой удобно устроился маленький Эссу. И пусть волокуша Граки и Эдины вышла неказистой, не сравнить с творениями мастеров Гррх, но зато в ней поместились и шкуры, и горшки, и зубы большого зверя, а кривые полозья неплохо скользили по густой траве.

Через несколько восходов солнца белогорцы вплотную приблизились к горам. Река, вдоль которой они шли, нырнула в ущелье между горами. Рэту в нерешительности остановился и объявил остановку, очень уж круты оказались отроги гор, не похоже на плоскогорье у Белой горы. Водится ли здесь достаточное количество зверей, чтобы прокормить их семью.

— Рэту, бей копьем!

Мужчинам, которые ушли на охоту, повезло, они наткнулись на стадо криворогов и гнали их прямо на него. Одно животное споткнулось о камень, упало и вскочило на ноги уже с дротиком в боку, остальные обогнули людей по дуге и ринулись прямо в ущелье. Рэту обрадовался, значит, их много водится в этих горах и сомнения его напрасны, голод им не грозит.

Криворог оказался светло коричневой масти, с длинными тонкими ногами и загнутыми остриями вперед крупными рогами. Жаль только, что шерсть у него коротка, не чета тем лохматым криворогам, которые водились у Белой горы, не так приятно будет лежать на шкуре у зимнего костра. Зато мясо оказалось довольно вкусным.

— Жирный криворог попался, — наевшись, Эпей облизал липкие пальцы. — Как думаешь, Рэту, нет ли в этих горах темнокожих. С тех пор, как мы ушли от Белой Горы, мы не встречали других людей кроме них. Разве что ныряльщиков, которых Энку хотел дымом убить.

— Темнокожие не любят горы, им нравится жить на равнине.

Три Пальца не стал продолжать разговор, хорошо, если это так.

Грака и Эдина изо всех сил тянули волокушу. Они отстали от отряда и давно шли последними. Не так то и легко идти с таким грузом, когда под ногами не густая трава, а булыжники и острые камни. За последние дни белогорцы так и смогли найти подходящее место для стоянки. Ущелье окружали высокие горы, которые местами сужали ее до расстояния броска копья, и ни одной тропы, которая ведет наверх. Где же удобные для жизни, прячущиеся в горах долины, которые хочет найти Рэту.

Река пропала, окружающие ущелье скалы перешли в лесистые холмы, на одном из которых белогорцы расположились для отдыха. На восход тянулось зеленое плоскогорье, а на закат, откуда они пришли, виднелись острые вершины, самые высокие из которых были покрыты снежными шапками. Они прошли ущельем, которое пересекает эти горы. Воздух стал довольно сухим и холодным.

— Нет в этих горах подходящей для нас долины, но мы обязательно найдем ее, — Рэту решил двигаться на восход.

— Белая гора далеко отсюда, ты не найдешь ее здесь, Рэту. Люди устали, а эти холмы подходящее место для стоянки, — Грака уговаривала своего мужчину наконец остановиться.

Рэту не стал ей отвечать, а молча отправился в начало колонны.

Зеленые холмы поросшие высокой травой с метелками на концах и текущая между ними неглубокая река. Эдина сильно дернула за веревки, пытаясь выдернуть застрявшую волокушу. Раздался треск и толкавшая ее сзади Грака вытянулась на траве. Маленький Эссу провалился на землю, а вокруг него обработанные шкуры и горшки с длинным горлом. Волокуша окончательно развалилась. Вокруг собрались женщины и дети, а потом вернулись и ушедшие вперед мужчина.

— Быки, — Эпей увидел спускающееся к противоположному берегу реки большое стадо настоящих быков.

Вокруг разносился запах жареного мяса. Женщины набирали воду в последний еще не разбившийся большой котел разрисованный медведями, чтобы сварить в нем свежую убоину. Охотники добыли молодого быка, который бросился на них, защищая свое стадо. Они не стали догонять остальных животных. Не уйдут они далеко от реки, а им еще идти дальше и лишний груз ни к чему. Но ни в этот день, ни в следующий, никто никуда не так и пошел. Так белогорцы нашли для себя новый дом.

Эпей и два охотника белогорцев пересекли реку вброд и отправились по следам стада быков. Везде эта высокая трава с метелками на конце, которые доставали ему до плеч и щекотили голую кожу. Женщины и дети выковыривали из них мелкие зерна, которые потом жевали сырыми или же варили в котле. Ему нравилось новое место стоянки, помимо быков в высокой траве повсюду встречались следы кабанов, видели они издалека и оленей. Только Большого зверя нет, что было удивительно.

Перепрыгнули через очередной журчащий ручей, который впадал в небольшое округлое озеро, укрывшееся под скалистым берегом. Похоже, местность изобиловала водой, которая стекала с гряды северных гор. Эпей обратил внимание на притоптанную траву. Может зверь прошел, в охотничем запасе пошли по следу. Хорошо бы молодого криворога добыть.

— Пещера, — один из мужчин показал на провал в скале.

Чтобы пробраться вовнутрь пришлось пригнуться, очень уж узким оказался лаз. Здесь кто-то недавно побывал, кустарник у входа выдрали с корнями и свалили в кучу, даже листья не успели еще завянуть. Здесь побывал не зверь, а человек. Что ему нажно было у скал? Эпей закинул в пещеру камень и убедился, что за входом находится большое помещение, где вполне можно спрятаться от непогоды. Как-нибудь они придут и лучше разведают эту пещеру. В хорошее место привел Рэту семью, пусть она и не похожа на плоскогорье у Белой горы, о которой он все время говорит.

Эпей земетил колючий кустарник с незнакомыми ему яркими ягодами, который рос на одном из пригорков. Решил, что дойдут до него и пора поворачивать обратно, иначе не успеть на стоянку до темноты. Вкус ягод ему не понравился, суховатые какие-то, но решил собрать немного для Граки. Эпей краем глаза заметил, что собиравшиеся обойти кусты с другой стороны охотники белогорцев вдруг застыли на месте. Три пальца выставил вперед копье и через несколько мгновений уже стоял рядом с ними. На расстоянии броска копья стояли, вытаращив глаза, двое темнокожих мужчин. Настолько удивились, что даже копья свои с черными наконечниками забыли вперед выставить, так и стоят, опершись о древка.

— Уходим, — несколько зим назад, до того, как отправиться в Долгую дорогу Эпей бросился бы на них без всяких раздумий. Но сейчас он понимал, у белогорцев и так мало мужчин, не стоит ввязываться в драку без нужды.

У края обширного поля поросшего высокой травой с пушистыми метелками стоял высокий мужчина с черной бородой с изрядной проседью. И хотя день был жарким, на голове у него плотно сидела шапка, сделанная из выделанной тонкой кожи лисицы, потому и не заметно, побелели ли его волосы на голове под стать бороде. Старик долго стоял на месте и полез, ломая стебли ногами, вглубь поля.

Адэха, так звали старика, остановился, обломал колос арунта, выковырял зерна, закину их в рот и тщательно разжевал. Поспели, теперь осталось пальцев рук дней, чтобы женщины и дети успели собрать зерна, после этого арунта сбросит их на землю и они станут едой для мышей.

Адэха не было именем, которым изначально отец назвал его при рождении. Так звали того, кто находился в Роду и передавал племенам Хррх волю изначального змея, а свое настоящее имя он давно забыл. Он был совсем молодым охотником, когда племя, которое живет за озером в дне пути от Рода, отправило его сюда. Пришло время, и находящиеся в Роду выбрали его Адэха. До этого он обучился многим тайнам, самым важным из которых было правильное определение времени сбора арунты, когда зерна уже наберут силу, но в тоже время еще достаточно сильно скреплены к венку, чтобы не опасть на землю.

Через узкий проход, пройдя по длинному коридору он вошел в Род и сел на скамью в большом зале. Он любил здесь находиться в одиночестве, в округлой искусственной пещере среди плоских фигур каменных великанов, удерживающих свод. Род, который был расположен на ровной площадке между холмами, подавлял своими размерами. Особенно впервые выбравшихся из своих землянок на стоянках охотников, которые никогда его не видели. Из большого зала по узким каменным проходам можно было попасть в другие жилища Рода, которые окружали его, как лучи света окружают солнце. Раз в год поздней осенью мужчины племен переселялись к Роду ближе к завершающей свой путь луне. Они приносили с собой часть собранного женщинами зерна для обитателей Рода и другую еду. В эти дни вместе с мастерами они строили новые залы и тащили уже готовых плоских великанов из места, где их в течение года освобождали из плена мастера по камню. В ночь, когда луна умирала, Адэха должен был принести жертву на алтаре и отпустить на свободу пойманного живым криворога. Адэха с неудовольствиемвспомнил, что забыл кинуть травы запертому уже две луны в каменной ловушке криворогу. Говорят, раньше охотники ловили живого криворога прямо перед праздником, но однажды им не удалось этого сделать и на следующий год арунта осыпалась раньше срока. Наступил голод. С тех самых пор, когда мужчинам удавалось в течение лета поймать молодого барана, то его держали в ловушке до осени.

Адэху отвлек от мыслей шум, кто-то бежал по коридору в большой зал. Это было странно, в Роду редко кто куда-то торопился. В зал ворвались два молодых мастера, которые только утром отнесли в пещеру на озере найденные ими красивые блестящие камни. Судя по тому, как тяжело они дышали, бежали они издалека и не останавливались для отдыха. Адэху терпеливо ждал, пока они отдышатся. И, наконец, дождался.

— Мы видели странных людей не из наших племен.

— Они напали на вас?

— Нет, выставили вперед копья и остались на месте.

— Что показалось вам странным?

— Это были три охотника, у них кожа как снег, волосы цвета сухих стеблей арунты и блестящие наконечники копий.

— И у вас наконечники отражают лучи.

— Это другой камень, не черный, как у нас, а как молодая луна. И..они другие.

Адэху не смог добиться пояснения, в чем именно они другие. Один утверждал, что у чужаков большая голова, другой, что плечи у них намного шире, чем у самого крепкого охотника из их племен. А сами они вызывают страх одним своим видом.

Адэху отпустил юношей. Кожа цвета снега? Разве бывает такая, или волосы как сухая трава. Он знал все племена, которые живут вокруг Рода на много-много дней пути. Из каждого из них приходили служители Хррх, которые проводили здесь целый год, пока их не сменяли такие же, но из другого племени. И никто из них никогда не говорил, что встречал кого-то похожего на это описание. С другой стороны, и нет причин не доверять молодым мастерам. Судя по тому, что они не напали сразу же, как это обычно бывает, то чужаки люди острожные. Вдруг они покинут эту местность и вернутся туда, откуда пришли. Но на всякий случай необходимо подготовиться к возможной встрече. В Роде нет сильных охотников, только мастера, служители Хррх и он сам. Адэха вышел из зала, созвал находящихся в Роде говорящих с Хррх, и отправил их в ближние племена с новостью, что пора собирать зерна арунты.

— И пусть каждое племя пришлет по одной руке мужчин, Роду может грозить опасность.

— Прямо на восход находится большой остров, не видно, куда берег заворачивает — Лэпу спрыгнул с мачты на покрытые шкурами бревна плота.

— Это не остров, мы достигли Большой земли, — Андрей давно с нетерпеньем ждал этого момента, когда они доплывут до восточной оконечности Средиземного моря. — Найди место, где можно пристать к берегу.

Лэпу удивился, еще далеко до полудня, а Эссу решил снова отдохнуть.

— Почему мы целый день провели в этом жарком месте, где не нашли даже ручья, — Энку отвлек Андрея и Старшую, которые спорили у нацарапанного на стене рисунка. Их со скучающим видом слушали Эхоут и Эхекка.

— Эссу хочет плыть за длинноногими и белогорцами, а я думаю, что мы должны сойти на берег и идти дальше по земле.

— Наш путь лишь частью совпадает с их дорогой вдоль берега, Старшая. Если мы высадимся здесь, то зимой, когда мы снова выйдем на Долгую дорогу, нам придется пройти по узкому проходу между морем и высокими горами. Ты сама видишь извилистую линию на рисунке, не лучшая дорога из двух возможных.

— Но она короче! И мы обогнем море с северной стороны, — Старшая не сдавалась.

Энку скривился, не самое приятное дело толкать сани по незнакомым ущельям. Но и плыть вслед за семьями длинноногих и белогорцев он тоже не хотел.

— А какой другой путь?

— Там тоже есть горы, но не такие высокие, а море мы обогнем с солнечной стороны. А дальше за тем морем лежит равнина без края, где много быков, оленей…

— …и однорогов.

Андрей видел колебания большеносого, надо его подтолкнуть в нужную сторону.

— Эссу знает что делать, — скучающему Эхоуту давно надоело долгое обсуждение, ему не сиделось долго на одном месте.

Когда Андрей вернулся с нашедшими его Энку, Энзи и Лэпу в семью Гррх, то обнаружил, что белогорцы и длинноногие покинули людей Долгой дороги. Эхоут рассказал, что они хотели забрать себе часть остриев из растаявшего камня, горшки и веревки, но люди Гррх при помощи младших охотников смогли отстоять свои вещи.

Андрей поначалу не знал, что и делать, весь его план пошел наперекосяк, из ступивших на Долгую дорогу людей осталось меньше половины. Продолжить путешествие в Восточные земли самостоятельно? Но сможет ли семья Гррх в одиночку заселить два огромных континента, при условии, что дойдет до них, неся неизбежные на таком длинном пути потери. Через несколько дней вспыхнувшие на Рэту и Эзуми обида и злость постепенно угасли, вернулась ясность мышления, и у него родился новый план. Они догонят сошедшие с Долгой дороги семьи, а там он найдет какой-нибудь выход. Даже если придется избавиться от Рэту и Эзуми. Им нужны эти люди.

Но он понимал, что в семье Гррх могут не понять его мотивов, очень уж люди злы на белогорцев и длинноногних, поэтому он преподнес все так, словно они сами выбрали более удобный путь из всех возможных. Пусть даже умненькая Старшая и раскусила его игру. Фыркнула и ушла с Лэпу на плот, выставив вперед свой большой живот.

Очередная остановка в бухте на несколько дней. Охотники разбежались за добычей по просторам Большой земли, ныряльщики и средиземноморцы занялись привычным делом — ловлей рыбы сетями на мелководье. Андрей не торопился догонять отколовшиеся от них семьи, к удивлению людей Гррх причаливая к берегу без всякой на то надобности. Надо дать им время освоиться на новых местах. Пусть поживут без веревок для силок и сетей, крепких остриев для копий, ежедневной еды для детей в «школе». А потом явится семья Гррх и они с радостью вернутся на Долгую дорогу. Такой был его немудрящий план, все равно ничего лучшего он не придумал. Не силой же их заставлять.

Андрей наблюдал за младшими охотниками, которые под присмотром Эхекки пускали стрелы в прикрепленные к дереву щиты. Наконечники показались ему странными, не похожими на тяжелые кремневые или изящные из растаявшего камня.

— Сын Иквы нашел блестящий камень, острые наконечники получаются для стрел, если разбить правильно, — Эхекка заметил его интерес к стрелам.

Длинный узкий наконечник уколол палец, Андрей слизнул капельку крови. Это же обсидиан, какой был у средиземноморцев, когда они их нашли. Только цвет сероватый, а не черный. Неужели сын Иквы обнаружил месторождение.

— Здесь! — сын Иквы показал на множество камней, которые валялись недалеко от берега.

Нет, это оказалось не месторождение, как он надеялся, а толстые заготовки величиной с голову теленка. Кто-то оставил их здесь довольно давно, чтобы забрать позже, но не смог за ними прийти. Во всяком случае, часть камней оказалась погребена под наносами глины. Что же, им они точно пригодятся, тем более тающие камни им давно не попадались и кто знает, найдут ли они их снова.

С моря веяло вечерней прохладой. Ночная духота, которая мучила их все морское путешествие, в последние дни отступила. Пока Эсика варила в горшке мясо, Андрей рассказывал Имеле о времени проведенном в одиночестве на острове. Она громко смеялась над историей, где на поляне сошлись в драке маленький Большой зверь и огромный гусь.

— Не бывает маленьких Больших зверей, — его женщина улыбалась, прислушиваясь к их болтовне.

— А когда мы остановимся на постоянную стоянку? Старшая скоро должна принести ребенка.

— Скоро, уже скоро.

Белогорцы высадились на Киликийской(Чукуровой) низменности и прошли Тавровы горы через Аманские ворота.

В пещере, которую обнаружил Эпей три пальца, по легенде родился Авраам, расположена она в городе Эдесса(Шафлыурса).

Род, это древнейший донеолетический храмовый комплекс Гебекли- тепе, возраст примерно 14 тыс. лет, то есть сооружен в разгар последнего ледникового максимума мезолитическими племенами. По подсчетам специалистов, для транспортировки некоторых мегалитов требовалось участие до 500 человек.

Месторождения обсидиана, который нашел сын Иквы, часто встречаются в Малой Азии.

Эзуми злился на себя. Если бы он не поддался уговорам Рэту, то длинноногие остались бы с семьей Гррх. И все сейчас было бы хорошо. Наверное.

На противоположной стороне реки несколько мужчин вытолкнули на заводь небольшой плот, который закачался у берега, и, выйдя на чистую воду, погрузили в нее небольшую сеть.

Эзуми позлорадствовал — заречные длинноногие проведут на реке весь день и вернутся на свою стоянку ни с чем. Так же вчера это было с охотниками его семьи, стоянка которой расположена на противоположном, восточном берегу реки. Уже несколько дней как рыба куда-то пропала. Сначала решили, что слишком много выловили у берега на стоянке, но оказалось, что ниже и выше по течению ее тоже нет.

Вытянув сеть полную водорослей, среди которых прыгали несколько мелких рыбешек с красными плавниками, мужчины заречных длинноногих завернули за поворот реки и пропали с поля зрения. Решили попытать счастья в другом месте.

На поляне стало пусто, но ненадолго. Женщины спустились к реке набрать воды в горшки, чтобы сварить в них корни осоки. Под их недобрыми взглядами Эзуми почувствовал себя неуютно и вернулся на стоянку. Может мужчины появились, которые ушли на поиски добычи на равнину.

И это все? Три возвратившихся после двухдневного отсутствия охотника принесли зайца и половину птицы. Один из них свежевал длинноухого, а остальные терпеливо ждали, когда начнется разделка тушки.

— Мы дошли почти до самых гор и не встретили ни быков, ни оленей, только зайца подбили палкой, когда возвращались.

— Длинноухого отдайте женщинам, пусть сварят в горшке и накормят детей похлебкой.

Охотники заворчали, но все-таки отнесли мясо женщинам. Эзуми видел, как они незаметно отхватили по куску от тушки для себя, но сделал вид, что не заметил.

— Если рыба не вернется в реку, то в следующий раз мужчины поделятся едой только со своими женщинами и детьми, а не со всеми — его брат Эшунка наблюдал за сценой от начала и до конца. — Надо уходить отсюда, здесь нам не выжить. На равнине не нашли больших зверей, и мы не знаем, когда вернется рыба в реку.

Эзуми вспомнил, как они сюда попали. Длинноногие плыли по теплому морю вслед за белогорцами. С каждой стоянкой все слабее были видны огни их ночных костров на берегу, пока, однажды, совсем не пропали. Рэту не стал их дожидаться и исчез где-то среди извилистых бухт. Эзуми старался не показать своим людям, что не знает, как быть дальше, а просто двигался вдоль берега, надеясь найти подходящее для стоянки место. А там как-нибудь само все наладится.

На всем пути они встречали следы белогорцев — отломанное бревно от плота, остывшая зола костров, утерянные весла. Наконец, на реке они нашли брошенные плоты и вещи. На этом месте Рэту окончательно сошел на сушу. Берега, поросшие лесом, равнина, растянувшаяся до видневшихся на восходе гор, где должно быть много зверя, море в устье реки. Место выглядело удобным для стоянки, странно, что Рэту не остался здесь надолго, а отправился в неизвестность. Длинноногие такой ошибки не совершат.

Через несколько дней от них на другую сторону реки ушли заречные длинноногие. Семья снова разделилась на две. Словно и не было Долгой дороги — будто вернулись времена, когда они жили на берегах реки, впадающей в холодное море.

Эзуми не смог их удержать. А где-то в глубине души он даже испытал облегчение, меньше людей — меньше и забот, как их всех прокормить. Не надо думать кого отправить на охоту и как правильно поделить добычу, чтобы всем досталось. Поначалу все шло хорошо — в реке водилось достаточно рыбы, чтобы ее хватило на семью. Но вот только нет ее теперь. Столь привлекательное на первый взгляд место для стоянки оказалось гиблым.

— Куда нам идти, Эшунка?

— Равнина отрезана горами от остальной земли и прижата к морю, поэтому на ней и нет больших зверей. Мы уйдем отсюда вслед за белогорцами, пересечем горы и попадем на Большую землю.

— Охотники находили кости убитых быков, значит, они здесь водились.

— Кто-то перебил их и ушел отсюда. И это был не Рэту со своими мужчинами, черепа совсем белые.

Окружающий сейчас семью длинноногих мир казался Эзуми слишком большим и непонятным. У холодного моря, все было проще: рыба не уходила из реки, темнокожие могли напасть на мужчин, которые ушли на охоту, если повстречают их, но к этому все привыкли. А теперь опасности предостерегали со всех сторон и ни к одной из них они не готовы. Ноша ответственности за семью давила на него, а он не мог с этим справиться.

Над костром булькал котел с нарисованными медведями, в котором варились корни водной травы. Вокруг собрались дети, которые терпеливо ждали, пока две женщины разделят между ними варево. Эзуми вздохнул, Сильно похудели, а два восхода назад умер младенец, который родился уже на этом берегу. Эзуми отправил остальных женщин к реке собрать еще корней в дорогу. Пусть эта еда и не дает сытости, но все лучше, чем ничего, в дороге все пригодится.

— Скажите людям на другой стороне реки, что мы уходим. Пусть решают сами, останутся они здесь или пойдут с нами.

Вичаша и Эрит с укоризной посмотрели на него. Старшие охотники длинноногих и белогорцев безмолвно сидели у костра, на котором жарилась продетая через толстую палку задняя нога криворога, ожидая, пока он подсядет к ним. Андрей сел на камень с плоским верхом пока Эрит грубым каменным ножом не отрезал для него кусок сочащего жиром мяса. Вкусное, подгоревшая корочка с налипшими кусочками золы и сочной мякотью, все как он любит, давно такого не пробовал. Но почему они молчат? Вичаша поймал направленный на него взгляд и начал говорить. Андрей видел, как старший охотник длинноногих открывает рот, выговаривает слова, но не слышал ни звука, словно внезапно заложило уши…

Андрей выполз из шалаша, где прятался от солнца, на свежий воздух. Странно, чего это он уснул посреди белого дня. Вокруг текла обычная жизнь временной стоянки — все бездельничали. Поймал маленького Эрита, который надел его летнюю обувь на кожаных шнурках и, волоча ее по траве, пытался с важным видом куда-то улизнуть. Явно его копирует, неужели у него такой напыщенный вид.

Не нравился ему сон. Эрит с Вичашей люди серьезные, чтобы просто так беспокоить без причины. Не делали этого при жизни, а уж после смерти тем более не станут. Наверное, у длинноногих и белогорцев дела идут не очень хорошо. Андрей мотнул головой, словно отгоняя наваждение, пожалуй, они засиделись на этой временной стоянке.

Половину луны провели они на этом берегу, правда у столь длительной остановки была и уважительная причина, охотники встретили большое стадо настоящих быков в дне пути от стоянки и смогли добыть полдесятка крупных животных. Разделка и переноска туш заняла много времени, а затем, соскучившиеся по мясному изобилью люди Гррх устроили пир на несколько дней.

— Бу-буу-буу…

Давно не звучал звук рога Энку. Андрей стоял рядом с ним и ждал появления остальных людей Гррх. Время тянулось, похоже, никто не торопится, расслабились все от обилия еды. Наконец, пришли.

— Нам пора плыть дальше. Снесите до завтра вещи на плоты.

— Плоты готовы, — Лэпу почесал свой нос. — Но только, если плыть нам не дольше пальцев двух рук, потом придется останавливаться и перевязывать веревки.

— Нам хватит десяти дней.

Старшая подгоняла женщин, чтобы успеть уложить слоями мясо с солью в горшки. Жалко, что выпаренной морской соли маловато. Подсушить мясо не вышло, жарко, а подходящей прохладной пещеры в окрестностях не обнаружили. Что осталось, сварили вместе с костями и завернули в листья — в пути все пригодится.

Энку положил на бревно плота вареную кость, стукнул по ней топором, счистил осколки и, наслаждаясь, шумно высосал мозг. Любимое лакомство большеносого.

— Эссу половину луны сидел на берегу, а теперь мы собрались за день и плывем по морю, — Энку не понимал, почему они так быстро свернули стоянку.

Андрей только хмыкнул в ответ.

— А сын Иквы только нашел место, где отбили те камни с острыми краями.

Энку не отставал, ему явно хотелось поговорить о том, куда они так торопятся.

— Найдет он еще нужные нам камни там, куда мы идем.

Намусорили. Место стоянки длинноногих на реке было завалено всяким хламом. Андрей отвернулся от Старшей, которая ходила с недовольным видом. Не нравилось ей, что они идут вслед за отколовшейся от них семьей.

— На этом месте стояли сначала белогорцы, я нашел их плоты, а уже затем пришли длинноногие, — Энзи вертел в руке обломок вытянутого горшка, одного из тех, которые использовала для хранения своих снадобий Грака.

Почему же ни те, ни другие не остались на этом месте?

На противоположной стороне реки обнаружили еще одну покинутую стоянку, что удивило Андрея. Но это было еще не все, рядом с руслом лежали кучи уже подсохшего камыша. Одну из них разворошил своей палкой старый Уто. Для чего длинноногим понадобился в таком количестве камыш, весь берег от него очистили.

— У них закончилась еда, варили корни речной травы — объяснил седой кроманьонец. — Поэтому и ушли отсюда.

— Но в реке водится рыба!

Андрей смотрел, как лесовики сбивают волокуши. Он был мрачен. Мужчины нашли неподалеку разрытую землю, заваленную камнями. Если судить по размеру ямы, в нее положили умершего ребенка. Достаточно небольшой случайности в этом мире, чтобы семья оказалась на грани исчезновения. «Ныряльщики» сказали, что из реки ушла рыба, а в местности вокруг не оказалось крупных животных. И вот, спустя половину луны, люди бегут с этого берега в незнакомые земли. И сколько их останется по пути в выкопанных в степи ямах, заваленных камнями.

— Лэпу, позови в помощь младших охотников, пусть рубят деревья для саней, а женщины начнут грузить вещи на готовые волокуши. Мы идем по следу, который ведет на восход.

Зажали. Длинноногие сами заперли себя в тупиковом рукаве незнакомого ущелья, из которого не было выхода. Эзуми выглянул за наваленные мужчинами семьи камни, темнокожие никуда не торопились, заметив его, один из них завертел над головой веревками, затем резко остановился. Над головой Эзуми просвистел камень. Ловко, и стрелы не надо тратить. Камней в горах много.

Неудачи преследовали длинноногих и после того, как они покинули несчастливое место стоянки. Через день пути они закопали еще одного ребенка, а еще через восход- следующего. Дети умирают первые, когда в семье нет еды, так было всегда. Корни водных растений закончились, а живность, казалось, навсегда покинула эту равнину, даже длинноухие исчезли. Хорошо, горы совсем рядом, может там им повезет и они наткнутся на криворогов.

— Кто-то на заходе разжег костры, — Эшунка поднял его ночью.

Далекие огоньки, казалось, занимают всю равнину. Только путь на восход оставался свободным. Если у каждого из костров находится по несколько человек, то людей там собралось в несколько раз больше, чем в семье длинноногих.

— Они не знаю о нас, иначе не развели бы огонь.

— Но узнают завтра, когда увидят притоптанную траву.

Эзуми понимал, что брат прав, не спрятать следы пребывания на равнине сотен человек. Если бы не женщины и дети, то они бы уже через день скрылись в горах. А теперь остается надеяться только на удачу.

— Избавимся от шкур для шатров и мешков из кожи, так мы пойдем быстрее.

Не помогло. Медленно, они движутся слишком медленно для того, чтобы оторваться от преследователей. Фигуры их стали отчетливо видны уже к полудню следующего дня. Но что он мог требовать от изможденных людей, они идут настолько быстро, насколько позволяют их силы. У них не осталось времени закопать еще одного умершего ребенка заречных длинноногих, высохшее тельце просто оставили в траве.

— Что-то не дает им двигаться быстро, они должны бы уже догнать нас.

Эшунка был прав, темнокожие приближались медленнее, чем могли бы. Может и с ними идут женщины и дети?

Вот и ущелье с протекающей по ней небольшой рекой. Эзуми с мужчинами замыкали отряд. Темнокожие буквально наступали на пятки и у охотников длинноногих появилась возможность их разглядеть.

— Они что-то несут в кожаных мешках, — раздался чей-то голос.

И в самом деле, у каждого второго на руках тяжелый груз. Остальные держат по два копья, с черными наконечниками — из камня, или белыми — из кости. Одно копье свое, а второе принадлежит тем, кто сейчас опустил мешок на траву и смотрит на них неверящим взглядом. Понятно, почему преследователи не смогли ускориться.

Колонна длинноногих втянулась в узкий каньон. Эзуми почти успокоился, если и нападут, то они смогут отбиться, Как оказалось, радовался он преждевременно. Идущие впереди остановились, а затем повернули назад, все сгрудились на одном месте, началась толчея.

— Там нет выхода, — Эшунка пытался перекричать крики возмущенных женщин.

Камень на камень. Острые края резали пальцы, но кто обращает на это внимание, когда семье грозит опасность. Самое узкое место прохода скоро перегородила рукотворная насыпь, настолько высокая, что за ней мог стоя укрыться взрослый мужчина. Мокрый от пота Эзуми прислонился к ней спиной, вовремя он вспомнил, как Энзи когда-то заставил их перегородить замерзшую реку санями и бревнами, и пусть под ногами у них не лед, а твердый камень, насыпь защитит их.

— Эой, эой..

Через преграду с неожиданной силой полетели камни, кто-то охнул от удара. Пришедшие в себя длинноногие стали кидать их в ответ. Эзуми ждал нападения, но оно так и не состоялось, ни в этот день, ни последующий. Их решили взять измором.

В ущелье жались к стене женщины и дети, пытавшиеся спрятаться в узкой полосе тени от прямых лучей солнца. Эзуми жадно отпил теплую воду из горшка, остановился на двух глотках. Еще день, и пить им станет нечего. А ведь совсем рядом в каньоне течет река, иногда ночью ему казалось, что слышит ее журчание, но им до нее не добраться.

— Темнокожих уже не так много, не видно тех, кто нес мешки, — наблюдавшие за врагом мужчины длинноногих заметили, что противник уменьшился в числе.

Попытаться вырваться из ловушки? По большому счету другого выхода у них и нет, с каждым днем без воды и еды они становятся только слабее.

Чем-то они себя выдали, или просто не повезло. Их ждали. Стоило мужчинам перемахнуть через рукотворную насыпь, как на них обрушились гладкие камни и стрелы.

— Эой, эой..

Два тела остались лежать по ту сторону стены, остальные вернулись и спрятались за насыпью. Ночью они перенесли погибших обратно, а утром завалили их камнями под насыпью.

Еще один день под жарким солнцем.

— Вода закончилась, Эзуми, люди лижут утром холодные камни, чтобы собрать с них капли росы. Мы должны вырваться из ущелья, — Эшунка спрятался прямо под насыпью, здесь камни темнокожих его не достанут.

Эзуми не успел ответить, что они уже пробовали и ничего у них не вышло. За насыпью что-то произошло, раздались крики, какие издает человек, которому грозит опасность.

— Бу-буу-бууу…

Эзуми улыбнулся, никогда он так не радовался звуку рога Энку.

— По следу длинноногих идут темнокожие, все мужчины, прошли на этом месте пальцев одной руки дней назад и еще два — Энзи рассматривал найденное в золе давно потухшего костра обглоданное ребро криворога. Как много, оказывается, можно узнать по обгоревшей в углях кости.

— Сколько их?

— Они развели много костров.

Андрей стоял, опершись о копье, размышляя о словах Энзи. Не похоже, что это охотники. В большом количестве мужчины темнокожих собираются только на загонную охоту, но на этой равнине нет дичи. Разве что решат поохотиться на длинноногих. Непонятно.

Его задела тяжело груженая волокуша из-за которой выглянул толкавший ее Лэнса. Тяжело ему, не видит ничего за награможденными шкурами. У них много вещей, вот и идут так медленно. И ничего не выбросишь, все нужно для новой зимней стоянки. Даже камни сына Иквы, которые он рассовал по всем волокушам. Что же делать, они могут не успеть на помощь длинноногим.

— Пойдем налегке, а остальные догонят нас по следу.

— Нехорошо это, женщинам и детям нужна защита, — Энку идея не понравилась.

— Половина мужчина останется с ними.

Андрей с завистью посмотрел на дожидающихся его и Энку у речки недалеко от входа в ущелье легконогих младших охотников. А ведь у каждого из них кроме короткого8копья еще и лук со стрелами. Сам он с трудом передвигал ноги, отвык от долгих переходов. Упал на траву рядом с брошенным щитом, пытаясь отдышаться. Что-то Энзи не видно.

— Тень сказал ждать его здесь, — Эхекка ухмыляется, видя его страдания.

По своему обыкновению Энзи появился только когда у всех начало кончаться терпение.

— Темнокожие, много, недалеко отсюда, закрыли длинноногих в ущелье.

Энку сразу оживился, спустился к воде и любовно начищает топор Гррх песком. Радуется предстоящей драке.

Все смотрят на него, ждут решения.

— Доберемся до них, младшие охотники выпустят свои стрелы, а дальше ударим копьями.

План был не хуже, чем мог бы предложить Рэту. Все равно никто ничего другого не предложил.

Хорошо устроились темнокожие. В ущелье, на берегу реки в тени каким-то чудом выросших на камнях деревьев. Стерегут выход из бокового каньона.

Их заметили, раздались крики, темнокожие забегали по временной стоянке, а из каньона показались еще мужчины со странными веревками в руках. В щит с силой ударил камень, рука занемела. Плохо пришлось бы, угоди он в голову, подумал Андрей. Ловко их метают.

Энку дал сигнал из рога, нет смысла скрывать свое появление. Сердце не успело ударить и с десяток раз, как младшие охотники успели выпустить по четыре стрелы. Темнокожие, кто по несчастливой случайности оказался ближе к ним, попадали на землю. Те, кому повезло остаться на ногах, попятились. Не ожидали такого урона от смертоносных снарядов со светлым наконечником.

Пришло время взрослых охотников.

— Держите строй.

Сколько уже раз они затаптывали противника, который не мог ничего противопоставить несущейся с недоступной для темнокожих скоростью стене щитов и блестящих копий. Так случилось и на этот раз.

— Гррх..

— Эой, эой..

Андрей в прыжке метнул копье, попал, древко вошло в спину пытавшегося увернуться от него темнокожего. Удар щитом. Он не любил момент столкновения, никогда не знаешь, не наткнешься ли случайно на выставленное копье или нож. Пронесло. Воткнул в бок длинным ножом еще одному, не успел убежать, помешали свои же, которые оказались расторопнее, перекрыли ему дорогу и успели скрыться в ущелье.

— Гррх…

Где-то впереди мелькал топор преследующего врага Энку.

Сражение закончилось. Андрей бросил щит и нырнул с головой в прохладную воду реки. Стало легче, и он выбрался на берег. Из каньона вышли мужчины длинноногих, поняли, что темнокожих больше нет и остановились. Из-за их спин выскочили женщины и дети и, не обращая внимания ни на своих мужчин, ни на валяющиеся тела темнокожих, ни на покрытых кровью людей Гррх побежали к реке и теперь жадно пили воду.

Андрей стоял и смотрел, как младшие охотники бродят по месту сражения, собирая брошенное оружие. Их громко ругал Энку, потому что среди тел не нашлось его ножа, который большеносый уронил в драке. Длинноногие кусая губы терпеливо ждали, пока в больших горшках сварится мясо, найденное в вещах темнокожих. К нему подошел Эзуми, но он сделал вид, что не заметил старшего охотника длинноногих.

— Смотри, Эссу, что они несли, — Эхекка подтащил к ним тяжелый мешок, в котором оказались зерна каких-то злаков. — Пальцев одной руки таких нашли.

— Мешков было намного больше, — Эзуми набрал зерно в ладони и просыпал обратно между пальцев.

— Положите его в горшки, где варится мясо, все лучше, чем есть корни речной травы, — съязвил Андрей.

— Я думал, что ты умер, Эссу, — Эзуми виновато посмотрел на него. Чувствует свою вину. Молчит.

— Вы потеряли детей, одного мы нашли на берегу реки, а второго, оставленного в траве на равнине.

— Еще два ребенка умерли в ущелье.

— Зачем ступать на Долгую дорогу, если некому будет пройти ее до конца.

Злость прошла, может, и в самом деле было нужно, чтобы длинноногие поняли, что они не находятся на берегу родного холодного моря, а в чужом и враждебном мире, где им не выжить в одиночку.

— Когда придут остальные люди Гррх, мы пройдем этим ущельем на другую сторону этих гор.

Ему показалось, что Эзуми согласился с облегчением.

Знать бы еще, что там за этими горами, где они разобьют стоянку, в стороне, куда направлялись кроманьонцы с мешками зерна.

Адэху подбросил свежей травы криворогу в каменной ловушке. С удовольствием заметил, что животное на редкость упитанное. Гораздо больше в нем мяса, чем в его сородичах, которые дожидаются на горных пастбищах, пока их обнаружат охотники. Почему так, он не понимал, ведь на воле летом много травы, больше чем животное получает в Роду.

Несколько закатов назад пришли мужчины из племен из-за гор, которые принесли собранную женщинами арунту. Хороший урожай в этом году, все помещения Рода забиты мешками, которые принесли племена Хррх. Хватит и мастерам, и на помощь племенам, если зимой охота не удастся.

Адэху вышел из каменной ловушки. На ровной площадке перед входом в Род, что-то происходило. Мужчины племен, которые принесли арунту, собрались в огромную гудящую толпу. Его заметили и расступились, и он беспрепятственно дошел до самого центра сборища, где стояли мужчины из племен из-за гор. Да что там у них? Один из охотников передал ему большой блестящий нож.

1. Арунта, это дикий предок всем знакомой пшеницы. Именно в этих краях, где находились огромные поля диких злаков состоялся переход к земледелию. Но между временем действия романа и этим событием еще лежат тысячилетия, племена охотников просто собирают зерна, как и прочую растительную пищу.

2. Праща кроманьонцев — древнейшее метательное оружие. Ну и удобное, камни везде найдешь, в случае необходимости.

Странный нож. Широкое, но тонкое и крепкое лезвие, сужающееся к концу, такое не изготовишь из колющегося черного камня. Блестит на солнце. Ручка удобно легла в руку, Адэху не удержался и нанес удар по ветке одиноко растущего у Рода дерева. Сук, толщиной с древко копья, отделился от ствола, зашуршав начавшими желтеть листьями.

— Где ты нашел его?

Под завистливыми взглядами мужчин Адэху вернул оружие владельцу, охотнику из племени за горами. Странно, что он только сейчас показал всем свою находку, мужчины этого племени принесли мешки с арунтой еще несколько закатов назад.

— Охотники племени шли в Род с мешками арунты, когда встретили у гор семью странных людей. Они спрятались от нас в ущелье и перекрыли проход стеной из камней, такой же, какой сложен Род. Многие мужчины ушли с арунтой, а мы остались ждать, пока они не выйдут, чтобы убить их и забрать себе их вещи и молодых женщин.

— Так этот нож ты забрал у убитого мужчины чужой семьи?

— Нет, на нас напали другие люди, стрелы которых летят так быстро, что могут пробить человека, а наконечники копий не ломаются при ударе. Чужак на голову ниже меня с большим топором уронил нож в драке, а я подобрал его и убежал. Но два кулака наших мужчин остались там.

— Так много?

— Никто из охотников племен Хррх не видел подобных людей. Кожа у них как снег…

Опять. Адэху не слушал дальше. Неужели на их земли откуда-то издалека переселяются новые племена. Когда мастера встретили охотников, похожих по описанию, то он вызвал для защиты Рода по пять мужчин из каждого племени. Но прошло много времени, женщины племен успели собрать арунту, а чужаки так больше никому на глаза и не попались. Адэху посчитал, что мастера что-то перепутали и успел позабыть об этом случае.

Неизвестные люди на охотничьих угодьях это плохо. Мужчины племен Хррх не заходят на чужие земли, если такое и случалось в азарте погони за вепрем или оленем, то служители Хррх и старшие охотники быстро гасили ссоры, поделив добычу поровну.

Округлые стены большого зала Рода. Адэху смотрел как опытный мастер обрабатывает песком фигуру вепря, чтобы камень стал приятным на ощупь и гладким как булыжник в горной реке. Закончив работу, мастер ушел и Адэху не торопясь стал прогуливаться через центр зала от одной стены до другой. После каждого шага загибал один палец, пока не сжался кулак. Когда сжал кулаки столько же раз, сколько пальцев на руках, он уперся в стену. Счет успокоил его, мысли пришли в порядок. Не нужно спешить, людей в племенах Хррх много, только на предстоящий праздник арунты пришло больше охотников, чем их может быть в любом пришлом племени, включая женщин, детей и стариков. А пока надо понаблюдать, как строится новый зал Рода.

Шумно. Не любил Адэху крика множества людей, голоса которых сливаются в противный гул. Большую часть времени в Роду довольно тихо, но не сейчас. На выровненной площадке стоял гладкий камень с плоским верхом. На него скоро должны поставить фигуру сына Хрхх, который поддерживает небо. Вокруг навалены камни, которые охотники собирают по округе. По кругу расставлены фигуры людей, украшенные вырезанными изображениями животных. Когда сын Хррх навечно встанет посередине зала, мастера подогреют на костре белый камень, смешают с землей и выровняют — земля станет твердой и не пропустит воду. А маленькие фигуры скроются в камне.

А вот и сам сын Хррх, высота его почти в три мужчины. Адэху засмотрелся на работу мастера. Как ровны и изящны грани линий, изображающих голову и руки, казалось, он взмахнет ими и отправится по воздуху к своей сестре, дочери Хррх, у которой голова змеи, как и у отца. Чтобы принести отломанный камень понадобилась сила всех пришедших мужчин, которые толкали его по стволам срубленных деревьев.

— Сын Хррх не удержит небо один, зал очень большой.

Адэху пересек обозначенные наваленными камнями границы нового зала и насчитал в два раза больше кулаков, чем в любимом большом зале. Мастер был прав, не удержит сын Хррх небо в одиночку.

— Ему поможет дочь Хррх, его женщина, родительница людей.

Отбитый от скалы камень был огромным. Гораздо больше того, из которого изготовили сына Хррх. Адэху нахмурился, не должна змееголовая быть выше своего мужчины. К счастью, мастер после тщательного осмотра обнаружил трещину и удачным ударом молотка из крепкого черного камня уменьшил длину монолита до требуемой. Завтра камень отнесут ближе к новому обиталищу змееголовой и через два кулака закатов, когда мастер придаст ему черты человека, установят на подходящем плоском камне в новом зале. Надо только просверлить его в середине, чтобы отличался от такого же у сына Хррх.

Андрей любовался открывшимся видом. Остались позади крутые горы, которые они пересекли по узкому проходу, на восток начиналось плоскогорье с зелеными холмами, а на юг, до самого горизонта, плоская равнина, украшенная рощами с красно-желтой листвой. Прекрасное место для стоянки. Недалеко отсюда Энзи нашел следы белогорцев, но сами они ушли в неизвестном направлении. Андрей не стал их искать.

Большеносый бурчит что-то неразборчивое себе под нос.

— Чем ты недоволен, Энку?

— За все время, что мы покинули землю между двумя реками, мне ни разу не попались следы Большого зверя. И однорогов с большерогами ни разу не видели. Где они?

— Не знаю, но ты выглядел довольным, когда вчера жарил свежую печень криворога. А еще на этой равнине водятся быки, олени, и вепри, не так пусто, как по ту сторону гор. Нам хватит времени заготовить мяса для Долгой дороги, пока не выпадет снег. А в холодных землях на восходе много Больших зверей.

В небо поднимался черный дым. Странно, до вечера еще далеко и не время готовить еду.

— Это Эрру что-то жжет, вчера он с сыном Иквы камни собирал в полудне пути отсюда, мало что хромой, а ходит он быстро — пояснил Энку.

Любопытство погнало Андрея обратно на стоянку, а понукаемый им Энку уныло плелся позади. Он находил мастеров скучными, вечно заняты, не станут они слушать историю о том, как он вчера в одиночку добыл быка с большими рогами, удачно попав тому копьем в бок.

Многолюдно здесь, подумал Андрей. Помимо Эрру и Упеши с помощниками вокруг печи(быстро соорудили, и где только нашли подходящий камень) бегали и Младшая с Ам и голубоглазым «художником», и сын Иквы с кем-то из младших охотников.

— Открывай, — Эрру решил, что содержимое печи пора разлить по формам.

Камень, прикрывавший выходное отверстие для жидкого металла выбит… но ничего не произошло.

Покрасневший от жара Упеша сбил все пальцы, пытаясь очистить путь для горящего жидкого камня молотком, наконец, вывалилось нечто неприятногосерого цвета, за которым из отверстия с трудом потек тягучий металл.

— Не получилось, Эссу, — Эрру грустно смотрел на испорченные глиняные формы. Тяжелый растаявший камень придавил их неприглядной бурой кучей, которую невозможно обработать. Разве что метнуть его вместо камня, как это делают темнокожие. Только в самом конце плавки поток растаявшего камня стал пожиже и заполнил форму для большого ножа и топора.

— И печь опять разбирать, внутри тоже много застыло.

— А где вы нашли подходящий камень для печи?

— Это наша печь, мы ее разобрали и положили в разные сани дэсте, некоторые, правда, потерялись, когда две волокуши упали в пропасть, а еще часть утонула, когда плот развалился и ты исчез в море, пришлось их заменить обычными, но они разваливаются от жара.

Андрей не верил своим ушам. Тысячи километров по морям, земле, горам и болотам проделала печь, сделанная из его могильного камня, найденного на Холме Ушедших. Мастера ее не выбросили, даже когда пришлось освобождать сани и плоты только для самого необходимого — оружия, еды и одежды.

— Может не те камни в печь положили, поэтому они до конца не растаяли.

— Синие и зеленые камни закончились, в печь положили камни, которые притягиваются друг к другу и те, которые мы с сыном Иквы вчера нашли у озера. Там много разных.

Видимо, не хватило температуры, решил Андрей, или еще чего. А что, интересно, нашел сын Иквы, может он что поймет.

— Это недалеко, полдня пути, на берегу озера, — сын Иквы в нетерпенье бежал вприпрыжку. Ему хотелось скорее похвастаться своей находкой и казалось, что остальные идут слишком медленно. А тут еще и Эссу остановился на холме, собирает яркие суховатые ягоды и никуда не торопится.

— Их можно зимой сварить в горшке и давать детям вкусный ягодный бульон, — пояснил он дожидавшимся его охотникам пользу шиповника.

Сын Иквы вел их по едва заметной тропинке вдоль озера. Странно, не похожа она на звериную тропу. Энзи незаметно проскользнул вперед и скрылся за кустами.

— Эой..

Над головой пролетел камень, Андрей от неожиданности присел на месте, а оставшийся на ногах Энку бросился вслед за Тенью. В густом кустарнике что-то происходило — шуршание веток, прервавшийся на высокой ноте крик, и тишина. Энзи выволок к ним за руку мертвого темнокожего, в боку рана от удара ножом.

— Убежали они, Эссу, — Энку сокрушался, что не смог догнать быстрого противника. — Еще двое с ним было.

Андрей осмотрел тело. Что-то в нем казалось ему неправильным, но он не мог понять, что именно. Юноша, не взрослый охотник, ровесник его Лэнсы.

— Он не охотник, — Энзи принес небольшой мешок и вытряхнул его на землю. Вместо запаса еды или запасного каменного ножа, что должно быть с собой идущего на поиски дичи мужчины, на землю вывались какие-то камни.

Все страннее и страннее. Кто бы ни жил на этой равнине, он теперь знает об их прибытии. И, судя по отсутствию припасов у мертвеца, стоянка его семьи находится недалеко.

Сын Иквы уже никуда не торопился — перебирал камешки, стучал ими друг об друга и прислушивался к звуку, почистил один об траву и лизнул.

— Они все одинаковые. Никогда таких камней не видел. Их подбирали один к одному.

— Зачем?

— Я не знаю.

— Тогда отведи нас к месту, которое вы нашли с Эрру.

Андрей был разочарован. Он надеялся разжиться самородками металлов, обсидианом, ну или хотя бы каменным углем. На деле же сын Иквы и Эрру обнаружили какие-то коричневатые желваки, которые легко ломались от удара, открывая желтоватую середину. Если их закинули в печь с притягивающимися камнями, то неудивительно, что последняя плавка закончилась неудачей.

Солнце еще высоко, но обратно на стоянку решили возвращаться уже завтра. Хорошее место, рядом небольшое озеро, невысокая скалистая гряда и густой лес, где полно дров для костра, на котором сейчас жарятся жирные, подбитые палкой тут же на озере утки.

— А где сын Иквы?

Андрей заметил, что юноша уже давно не попадался ему на глаза. Поиски ничего не дали. Ни на берегу озера, ни в лесу его не нашли.

— Мешок темнокожего с камнями тоже пропал.

Куда его понесло? Андрей занервничал, пусть еще и тепло, но световой день становится все короче, а солнце неумолимо катилось за горизонт. Ужинали в молчании, хорошее настроение пропало, а едва рассвело, как все разошлись в разные стороны, нарезая все более широкие круги от места стоянки.

Их окликнул Энзи.

— Он что-то искал недалеко от места, где я убил темнокожего.

— Нашел?

Энзи пожал плечами и уже увереннее пошел по найденному следу.

Сын Иквы безмятежно спал на траве прямо у входа в пещеру. Рядом валялись два светильника с выгоревшим до конца фитилем. На лице его отражалась счастливая улыбка, а вокруг лежали аккуратно собранные кучи разноцветных камней — синие, зеленые, черные, серебристые, прозрачные, цвета крови и бог весть еще какие.

Андрей остановил Энку, который хотел поднять его пинком ноги. Человек не спал всю ночь, увлеченный любимым делом, даже про еду забыл. Пусть отдохнет. Заглянул в пещеру, дневной свет частично освещал только примыкающий к выходу зал, видны проходы в другие помещения, но без светильников там делать нечего. Хорошо, что у Энзи они всегда с собой.

— Я весь день думал, зачем темнокожий нес с собой в маленьком мешке эти камни. Они не годны для острия, и ножа из них не сделаешь. А чтобы найти и собрать их нужно много закатов, — сын Иквы с аппетитом уплетал жареную утку. — А потом понял, что они тащили их, чтобы где-то спрятать.

— Ты мог сказать нам, что уходишь, — Андрей старался быть мягок.

— Я забыл, — сын Иквы захлопал зелеными глазами. — Недалеко отсюда я нашел еще один мешок, который обронили темнокожие, когда убегали отсюда. В нем были камни как застывшая кровь.

У сына Иквы хватило сил ограбить только один зал пещеры из трех, самый маленький. Тусклый свет выхватил из темноты большие кучи отобранных камней, которые хранились в остальных. Это сколько же времени их собирали, сотни лет, тысячи? Им не хватит сил унести их все, придется прийти еще раз с младшими охотниками и женщинами.

— Эой…Эой..

Большой зал Рода. На низких каменных скамейках вдоль стен сидели старшие охотники племен Хррх. Адэху с неудовольствием отметил, что кто-то из стариков дремлет. Ночное бдение завершалось, скоро рассвет. Адэху поджег в каменной чаше траву, пахучий дым поднялся наверх и стал покидать помещение через широкую щель между крышей и стенами.

— Эой… Эой…

Едва солнечный свет проник в помещение, как старшие охотники поспешили покинуть большой зал, засиделись. В узком каменном проходе возникла давка. Последним вышел Адэху.

— Эой..

Мужчины племен Хррх, собравшиеся у Рода, приветствовали их появление, в нетерпении ожидая наступления праздника.

Криворог упирался. Он не хотел покидать каменную ловушку, в которой ему вдоволь давали свежей травы. Адэху схватил за длинные рога брыкающееся животное и смог таки дотащить до одинокого дерева. Его окружили вопящие мужчины Хррх, криворог заметался, пытаясь найти выход. Не нашел его, бегал по кругу, высоко вскидывая жирный зад, обессилел и лег на землю.

— Освободите путь, — Адэху решил, что пришло время дать криворогу свободу.

Загнанное животное не сразу поверило, когда увидело проход в человеческой стене, через который были видны зеленые холмы и манящие горы. Медленно прошло по образовавшемуся коридору, а едва покинув его, набрало скорость и под улюлюканье охотников скрылось посреди подсыхающих зарослей арунты.

Праздник начался. Вокруг Рода в небо поднимался дым многочисленных костров, на которых готовилась еда для охотников Хррх. Два заката они будут есть столько мяса, сколько смогут, а затем отправятся по своим племенам с вестью, что криворог успешно покинул Род, унеся с собой все неудачи, а на следующий год женщины снова соберут достаточно зерен арунты. Так происходило каждый год, но не сейчас, у них еще одно дело перед возвращением на свои стоянки.

Адэху грыз жареное мясо, оказавшееся твердоватым для его зубов. Два кулака закатов назад отправившиеся отнести редкие камни в пещеру три мастера вернулись вдвоем, чужаки убили одного из них. Тело юноши нашли мужчины племени, в котором он сам когда-то родился, оно лежало прямо на берегу озера. Но это было не худшее из случившегося, когда мастера снова отнесли в пещеру новые камни, то выяснилось, что она пуста — племя странных людей забрало все, что бережно собирало много поколений мастеров Рода.

В чем-то ему повезло — чужаки необычного облика появилось тогда, когда стала желтеть листва на деревьях и в Роду находятся мужчины племен, пришедшие на праздник арунты. Их много и нет необходимости просить старших охотников прислать еще людей. Конечно, Адэху предпочел бы, чтобы чужаки исчезли с их земель так же, как это сделало другое, похожее на них обликом племя, но теперь нет выхода — необходимо вернуть камни обратно в пещеру, а их уничтожить. Беспокойное соседство опасно для Рода.

Люди племен Хррх радовались празднику до самой темноты. Старшие охотники уже сказали им, что через закат они пойдут на самую увлекательную охоту — на человека.

— Эой…

Странный нож получился. Андрей осматривал уцелевшее литье из последней плавки. Младшая излишне увлеклась при лепке глиняной формы и клинок получился слишком длинным. Неудобно нести с собой и рубить кусты. Зато голова Гррх с раскрытой пастью вышла как живая. Блестящее лезвие было покрыто темным узором. Не похоже на бронзу.

— Дай его мне, мой нож из растаявшего камня потерялся в последней драке, — Энку взял клинок в руку и не собирался его выпускать.

— Он же в половину тебя длиной!

Не слышит. Ну и ладно. У них теперь много разных камней, когда переберут печь, мастера смогут подобрать нужные пропорции для плавки.

— Энзи бежит на стоянку! — увлеченно рубивший воздух Энку удивленно остановился. Завидное у него все-таки зрение.

У Андрея заколотило сердце в предчувствии плохих новостей. Тень не станет просто так бежать с явным намерением, чтобы его видели издалека.

— Дай сигнал, Энку. Собери всех.

Женщины ушедшие собирать дикий лук на лугу, или мужчины ловящие рыбу в ручье услышав тройной сигнал горна Энку должны незамедлительно вернуться на стоянку. Хорошо, что после долгого перерыва снова открылась «школа», дети под крылом у Старшей и не надо их сейчас собирать по окрестностям.

— Мужчины темнокожих идут сюда, — Энзи почти не запыхался и дышал ровно.

— Охотники семьи Гррх часто дрались с темнокожими, — Энку новость явно не впечатлила.

— Их много, я никогда не видел столько мужчин в одном месте, они собрались на стоянке из каменных шатров в дне пути отсюда.

При всех своих талантах считать Энзи так и не научился.

— Не бывает каменных стоянок, только «каменщики» строили такие, потому что в горах у них дерева и шкур не найдешь. И в них холодно зимой.

Энзи реплику большеносого проигнорировал и молча смотрел на Андрея. А тот переваривал новости. Что за каменная стоянка, куда они вообще попали, если в семьях, обитающих в этом месте, такое количество мужчин. Решил, что сначала надо отбиться, а в остальном разберется потом.

— Сколько у нас времени?

— До середины дня.

Присутствие Адэху сдержало скорость передвижения мужчин племен Хррх. Без него они дошли бы до стоянки чужого племени к вечеру того же дня, а так пришлось ночевать среди холмов. Никто не боялся, что их обнаружат раньше времени, с женщинами и детьми не уйдешь с насиженного места от врага, а местоположение их стоянки известно, его нашли мужчины бывшего племени Адэху после убийства мастера камней.

У вечернего костра мужчины жарко обсуждали облик женщин чужаков. Мало кто поверил, что у них кожа как снег и такие же волосы, как рассказывали сразившиеся с ними мужчины из племени, пришедшего из-за гор. Но многие про себя втихомолку решил, что если это и в самом деле так, то подобных женщин сразу убивать не стоит, а лучше забрать с собой в племя.

Адэху старался не подать вида, что у него побаливают ноги. Давно ему не приходилось столько ходить.

— Солнце не успеет достичь и середины неба когда мы увидим стоянку чужаков, — проводник из его бывшего племени ответил на его вопрос.

Немного осталось. Адэху прибодрился, почувствовал себя бодрее. Дальше в дело вступят камни и копья мужчин племен Хррх, которые уже предчувствуют схватку. Одинокий чужак увидел их и неожиданно быстро побежал прочь. Никто за ним не погнался, ушел предупредить остальных на стоянку. Надо отдохнуть и выйти к противнику свежими.

— Стойте!

Никогда не видел Адэху, чтобы кто-либо встречал врага таким образом. Чужаки выстроились в несколько рядов, словно ровная палка, да так, что один край был к ним ближе, чем другой. Из-за сплетенных палок были видны только головы и ноги, да острия копий. Красота линий, похожая на узор, выведенный уверенной рукой мастера на фигуре сына Хррх, заворожила его. Как это отличается от беспорядочной толпы охотников племен, которых больше в несколько раз.

— Бу-буу-бууу..

Раздался громкий незнакомый звук, который заставил всех сжать голову в плечи. Но ничего произошло.

— Нападайте..

Нельзя держать людей долго в предчувствии драки, они устанут от ожидания.

Есть еще немного времени до полудня. На стоянке людей Долгой дороги царил хаос, который Андрей пытался направить в нужное русло. Детей и часть женщин все-таки решили отослать подальше в сторону леса, хотя и понимал, что если проиграют, то долго они там не протянут. Жалко, что здесь равнина, не спрятаться, только два невысоких холма, между которыми темнокожие на них, видимо, и выйдут. Был бы с ними Рэту, он бы придумал, как правильно встретить врага. Придется разбираться самому.

— Я не пойду в лес! Никто лучше меня не кидает стрелы — Эсика и не думала его слушаться, отправила маленького Эрита и Имелу со Старшей. С ней еще два десятка молодых женщин, которых она обучала правильно стрелять из лука.

Андрей вобрал воздух в грудь и выпустил его. Не время спорить, надо найти им место безопаснее.

— Идут, — появился быстроногий Эхекка, который находился в дозоре. Пора строиться.

— Уто, а ты то куда? — Андрей остановил хромающего старого кроманьонца с копьем на плече копье.

— Я все еще хочу увидеть Восточные земли.

Улыбается. Надо его определить в задний ряд шеренги, бегать быстро все равно не может.

Ровный строй с несколько рядов. Младшие охотники и женщины Эсики поодаль следят за тем, чтобы их не обошли по флангам. Мужчины Гррх ждут врага. Что-то не нравилось Андрею в построении. Очень уж много темнокожих придет по словам Энзи, если ударить их первыми, разбежавшись строем, то можно завязнуть и их накроет человеческой волной. А если разбить эту волну?

— Что-то не то ты придумал, Эссу, как бежать всем вместе и бить одновременно, если я стою ближе к темнокожим, чем Эхоут на другом конце? Да я его и не вижу!

— Тебе не надо его видеть, мы не будем бежать на них, это они нападут на нас.

Мужчины переминались с ноги на ноги. Непривычно. Ближе всего к врагу оказались «каменщики» вместе с Энку, рядом с последним «каменщиком» стоял первый длинноногий, замыкали строй Эхоут и люди Гррх.

— Это косой строй, не выбегайте из него, когда темнокожие сначала нападут на Энку и «каменщиков», дождитесь их на своем месте. Это тебя касается, беспокойный Эхоут.

— Бу-буу-буу..

Темнокожие наконец появились и увидев их остановились, с любопытством рассматривая странного противника. Энку радостно улыбнулся, наконец-то закончены занудные перестроения и начнется драка.

— Стоять, не выбегайте.

Кроманьонцы не могли понять, что происходит. Они кинули в чужаков все камни, которые принесли с собой, но те, вместо того, чтобы ответить тем же, а потом броситься навстречу с копьями, дубинами и ножами, как это всегда происходит в таких случаях, продолжали стоять на месте.

— Эой…Эой..

Рев сотен здоровенных глоток едва не оглушил Андрея. Кроманьонцы нестройной, но большой толпой побежали на них.

— Ну, держись, Энку.

— Гррх..

«Каменщиков», которые попали под первый удар уже и не видно под темной волной. Они и сами как невысокие камни, из которых торчат копья. Попробуй, подступись. Перед ними образовался бруствер из тел и темнокожие стали обтекать их, подставляясь под удар ножом в бок. Наконец, она достигла и центра, где стоял Андрей.

— Эой..

Удар в щит. Андрей покачнулся, кроманьонец сам повис на копье. Не сумел его стряхнуть с острия и дальше сражался только ножом. Копьем пусть работают из заднего ряда.

— Гррх…

Голый бок, удар из-за щита. Кажется, этот уже был мертвым, просто повис в воздухе прижатый своими товарищами к строю противника. Удар, еще удар. Глупо было встать в первый ряд, он потерял контроль над происходящим. Кто-то вытолкнул Андрея из строя и встал на его место. Энзи. Тень уж точно никогда не теряет головы.

Андрей помчался на правый фланг.

— Мы тоже хотим драться, они стоят спиной к нам, надо ударить — Эхоут прыгает на месте.

— Стой на месте, скоро дойдут и до вас.

Дальше спрятались в траве женщины.

— Мы достанем до них стрелами, Эссу, чего мы ждем.

Эсика кусает губы в азартном нетерпенье.

— Ждите сигнала.

Энку взобрался на бруствер из тел. В левой руке окровавленный длинный нож, в правой — топор Гррх. Взгляд мутный, не сразу и узнал Андрея. «Каменщики» с опаской смотрят на большеносого.

— Дай сигнал для стрелков из лука.

— Бу-буу-бууу..

На поле боя повисла тишина, которую прервали крики боли мужчин кроманьонцев. Младшие охотники и женщины Эсики били в спину с двух сторон практически в упор.

Залп из стрел, еще один, еще. Темнокожие не выдержали. Что-то сразу сломалось и они побежали. За ними развалившийся строй людей Долгой дороги с копьями в руках. Но это уже не имело значения.

«Каменщик», «лесовик», шесть длинноногих и младший охотник из семьи Гррх, бросившийся преследовать врага, вместо того, чтобы остаться на месте.

— Не забудьте их копья, и ножи положите — Энку суетился вокруг вырытых ям, смотрит, удобно ли им сидеть в них. — Вдруг в Другом мире рядом окажется темнокожий.

— Буууууу…

Андрей сидел рядом с Энку на бруствере из трупов. Не побежал большеносый добивать врага. Похоже, и его оставили силы.

Мастера ругались с длинноногими, потому что те не хотели брать с собой мешки с камнями, которые сын Иквы нашел в пещере. Андрей навалил на волокушу собранное оружие, еду, шкуры и маленького Эрита сверху, который все норовил куда-то убежать. Волокуша, протестуя, заскрипела.

— Куда идем мы, Эссу? — Энку смеялся над его попыткой усадить на место неугомонного малыша.

— На новую стоянку, друг мой, на каменную стоянку.

Позади они оставили девять каменных холмиков.

По расчетам Клауса Шмидта, руководителя раскопками в Гебекли-Тепе, для переноски его монументов требовалось до 500 человек. По одному из предположений, для «женских» статуй использовали постаменты с отверстием.

Изображений змей на статуях довольно много, что явно имеет религиозную окраску.

Часто встречаются и изображения барана, что нехарактерно для этого археологического памятника, где преобладают «несъедобные» животные.

Искривленный рог бы огромен. Половину дня потратил Арко, чтобы освободить его глины на обвалившемся берегу ручья. С трудом поднял его и бросил на землю. Не отнести его одному на стоянку, тяжелый. Придется прийти еще раз с сильными мужчинами, а пока спрячет под обрывом.

Такие рога иногда находили во время охоты, но никто не знал, какому животному он принадлежит. Иногда Арко представлял его как огромного быка с загнутыми назад рогами, или в виде оленя. Кто-то даже говорил, что эти животные ушли жить в пещеры и иногда выходят из них по ночам, чтобы поесть свежей травы.

Олень. Арко метнул копье, но промахнулся, животное скрылось между деревьями. Молодого охотника охватил азарт. Он подхватил оружие и побежал за добычей. Ветки хлестали по лицу, однажды он скатился в овраг, едва не переломав себе ноги, тело украсила очередная царапина, но он никак не мог приблизиться на расстояние броска.

Арко вышел из леса на равнину, он никак не мог понять, куда завела его погоня. Не очутился ли он на охотничьих угодьях соседнего племени, не хотелось бы повстречать чужих мужчин. Он заметил оленя, который поднялся на заметный холм с тремя большими камнями на вершине, которые от назвал тремя великанами. Хорошее место для ночевки. Он уснул с мыслями о найденном роге, из которого в племени зимой сделают красивые бусинки.

Утро. Олень щипал траву у подножия холма, низко опустив голову, украшенную рогами. Удивительно, но он не убежал отсюда. Арко колебался, стоит ли продолжать охоту, но ноги сами понесли его вниз по склону.

Невкусно. Арко собрал птичьи яйца на берегу озера и теперь глотал их содержимое. Погоня за оленем измотала его, прежде чем навсегда исчез в лесу, который покрывал почти всю равнину до самого моря. Попробуй, найди, на какой из многочисленных лесных полян он сейчас щиплет траву. Хорошо бы, если удалось подбить птицу и поджарить ее на костре. От этой мысли рот заполнился слюной и он стал красться вдоль берега озера.

— Воооом..

Странный незнакомый громкий звук. Арко пытался определить, откуда он идет, а затем на всякий случай залез в чащу.

— Вооом..

Рев стал ближе, кто бы это ни был, он двигался со стороны равнины в его направлении.

Арко влез на дерево на краю леса. Странно, никого нет. Что-то было ни так. Холм на равнине, он двигался! Молодой охотник замер, стараясь не издать ни звука. Закрыл глаза, чтобы пропало наваждение.

Пришел в себя от плеска воды. На берегу стояло огромное животное. Оно вбирало воду из озера длинным носом и отправляло ее в рот, от которого отходили длинные изогнутые рога! Только это не рога, а зубы. Арко охватил восторг.

Длиннозубый зверь долго лежал в грязи, плавал около берега, вышел поесть свежих кустов. Против ожидания, для такого большого животного поел он совсем мало. Это старый зверь, понял Арко. Недолго ему осталось.

Над степью поднялась пыль. Большое стадо большеголовых быков тоже захотело пить и направлялось к пологому берегу озера.

Большезубый беспокойно принюхался, подняв свой длинный гибкий нос.

— Воом..

Он не собирался никому уступать берег. Стоящие впереди стада самцы встали в нерешительности, они тоже не видели такого зверя. На них напирали сзади, против воли подвигая все ближе к упрямцу.

Большой зверь угрожающе заревел, чем вызвал ярость у самцов быков. Они тоже не привыкли никому уступать. Несколько десятков из них врезались в старого зверя и сбили его с ног. Арко приподнялся на ветке — ничего не видно в поднявшейся пыли.

Гигант смог встать на ноги. Раскидал своими длинными зубами огромных быков, словно это были не могучие животные, а какие-то трусливые гиены. Стадо разбежалось, но недалеко. Большой зверь медленно передвигая ногами ушел на равнину. Арко присмотрелся, на боку у него на рыжей шерсти росло темное пятно. Длинный рог пробил ему шкуру. Арко стало грустно и он ушел от берега.

Ноги занесли его в ущелье. Он шел вдоль ручья, перепрыгивая по настроению с одного берега на другой, пока не уперся в высокую скалу. Как странно она развалилась, по краю лежала полоса камня, словно созданная для того, чтобы по ней ходили. Такой же удобный спуск нашелся и с другой стороны, который вел в закрытый каньон.

Арко на время забыл про длиннозубого. Наступил на что-то острое и схватился за ступню. Какой странный камень попался, красно-черный с одной стороны, а с другой похож на обыкновенный кусок глины. Он нашел еще несколько похожих камней, края обломков совпали и проявилось изображение медведя. Арко отпрянул.

Пещера. Жалко, что внутри темно. Арко собрал сухих веток и разжег внутри костер. Он провел в каньоне много времени, осматривая стены пещеры, которые были украшены изображениями животных. Странный олень, с огромными рогами, зверь, с рогом на носу, толстое смешное животное, сидящее в воде, и, конечно, большезубый. Были на стенах и необычные люди совсем не похожие на мужчин и женщин из его племени.

Только через несколько дней он вернулся в свое племя.

— Где ты был так долго, Арко?

— Я знаю, куда ушли животные с длинными рогами. С ними ушли и люди, которые находились рядом с ними.

— И где эта земля?

— Она далеко отсюда.