В своей предыдущей книге «Йога сновидений» Эндрю Холечек направил нас по ночному пути осознанных сновидений и других измерений спящего сознания. Здесь он предлагает глубокие наставления по дневным практикам традиции тибетского буддизма. «Переживание бодрствования – это тоже своего рода сновидение, – пишет Холечек, – и всё не так плотно и реально, как нам кажется. Именно это прозрение превращает неосознанную жизнь в осознанную».
v 1.0 – Создание fb2 из издательского текста (Ruslan)
Andrew Holecek
Dreams of Light. The Profound Daytime Practice of Lucid Dreaming
© 2020 Andrew Holecek
© Перевод. О. Турухина, 2021
© ООО ИД «Ганга», 2022. Издание на русском языке, оформление
«Сны света» очаровывают тем, что развеивают чары, в плену которых мы обычно находимся, – чары видения вещей не такими, какие
Эндрю Холечек – мастер йог сновидений и практик осознанности. Из его книг я узнал больше, чем из многих других книг по данной теме. Я крайне рекомендую его новую работу «Сны света», а также все его остальные книги.
Это важная и очень прагматичная книга, позволяющая привнести дневные практики в мир осознанных сновидений. Холечек не просто писатель – он эксперт, прошедший по этому пути. Благодаря использованию метафор и ярких примеров мудрость Холечека сияет в его наставлениях, позволяющих читателю последовать по его стопам. Я получил огромное удовольствие от прочтения этой книги.
Книга «Сны света» – это глубокое исследование пустотности, иллюзии и ума ясного света. Глубокие познания Эндрю, его поэтичный стиль и сострадательное сердце освещают каждую страницу этой дивной книги. «Сны света» многому вас научат и привнесут осознанность во все аспекты вашей жизни.
В «Снах света» Эндрю Холечек очень умело, осознанно и сострадательно учит нас тому, как пробудиться от иллюзорных сновидений наших дневных переживаний, указывая на ту основу открытости и свободы, которой является наша вечная природа. Эта книга – находка для всех, кто хочет углубить свою практику осознанных сновидений или ищет ясный путь к просветлённому восприятию в гуще повседневной жизни.
Откровения Эндрю Холечека об иллюзорной, подобной сновидению природе повседневной жизни, опирающиеся на глубокую мудрость, общую для науки, религии и философии, потрясут ваш мир. Холечек убедительно демонстрирует, что ничто никогда не бывает таким, каким кажется, и что это знание обладает силой освободить нас. Всем, кто ищет «настоящих себя» в жизни бодрствования или в сновидениях, эта книга даст бесценный набор инструментов для дневных практик, идеально дополняющих ночные техники осознанных сновидений и йоги сновидений, описанные в его предыдущей книге. Холечек не просто учитель осознанных сновидений – духовный путь, который он освещает, меняет всё.
В своей обычной жизни мы похожи на тех, кто видит сны и верит, что эти сны реальны. Мы думаем, что бодрствуем, но это не так. Мы думаем, что этот занятой ум, наполненный мыслями и эмоциями, и есть мы. Однако когда мы на самом деле пробуждаемся, наше ложное понимание того, кто мы есть, и страдание, вызванное этим заблуждением, исчезает.
Осознанные сновидения и йога сновидений – чудесные практики для психологического и духовного роста. При их полном развитии они представляют собой революцию в высшем образовании – уникальный ночной университет. Вместо того чтобы тратить треть своей жизни, теряясь во тьме неосознанного сна, вы можете включить внутренний ночник, «бодрствовать» большую часть ночи и открыть внутри целый мир. От возможностей быстрой трансформации и бесконечных открытий захватывает дух.
Осознанные сновидения – это радикальное, трансформирующее средство, однако, как и любая продвинутая образовательная программа, они не всегда даются легко. Я много лет путешествую по миру, обучая ночным практикам, и люди с энтузиазмом встречают возможности, ожидающие их каждую ночь. Однако без надлежащей подготовки воодушевление сменяется разочарованием. Надежд так много, но многие надежды не сбываются. Одним людям с трудом удаётся обрести осознанность, а затем поддерживать её. Другие могут иметь завышенные ожидания или быть слишком нетерпеливы. Третьи сталкиваются со страхом или тревогой относительно того, что может поджидать их в темноте. В темноте вы имеете дело с тонкими состояниями сознания, и сила привычки особенно велика во сне и сновидениях. Чтобы поступить в этот внутренний институт высших знаний и не быть отчисленными, требуется моральная поддержка, а также некоторая коррекционная работа. Эта книга призвана предоставить вам эту необходимую основу.
Соединим две метафоры: чтобы получить доставку ночью, вам нужно отправить её днём надёжным транспортом. Вам нужен вездеход, или, в нашем контексте, практика для всех состояний сознания. Это то, что сможет доставить вашу осознанность из сознания бодрствования в глубокую темноту, а затем вернуть вас в состояние бодрствования с горой прозрений, которые вы соберёте за время путешествия. В этом заключается роль дневной практики иллюзорной формы. Она – идеальный вездеход, практика, применимая ко всем состояниям сознания.
Между практикой иллюзорной формы и йогой сновидений (включающей осознанные сновидения) существуют особые отношения. С одной стороны, иллюзорная форма является лучшей подготовкой к йоге сновидений, а также основным средством против множества помех, сопровождающих эту практику. С другой стороны, видение иллюзорности всего является плодом йоги сновидений. Таким образом, практика иллюзорной формы обрамляет йогу сновидений. Она одновременно является идеальной предварительной практикой для йоги сновидений (в этом случае она называется
В моей предыдущей книге «Йога сновидений. Наполните свою жизнь светом при помощи осознанных сновидений и тибетских йог сна» (вышла на русском языке в издательстве «Ганга» в 2022 г. –
Практики иллюзорной формы помогают вам обнаружить, что те небеса, которые вы ищете, – уже здесь, на земле. Мир форм, из которого стремятся сбежать многие искатели духовности, не представляет проблемы. С материальным миром, в котором вы живёте прямо сейчас, всё в порядке. На самом деле в конце пути материальное оказывается духовным. Практика иллюзорной формы доставляет вас обратно, прямо в материальный мир, на этот раз снабдив вас освобождающим видением. Это то же старое место, которое вы покинули, когда начали духовный путь, однако теперь оно видится в осознанном и разоблачающем свете. В данной книге наше путешествие заключается в том, чтобы включить этот свет.
Поскольку практика иллюзорной формы – это хлеб в сэндвиче йоги сновидений, её альфа и омега, её репетиция и последнее представление, она является необходимой практикой. Этот вывод подтверждают классические тексты, называющие йогу сновидений частным случаем иллюзорной формы. Иллюзорная форма является основной практикой, а йога сновидений призвана поддержать её.
Иллюзорную форму может практиковать кто угодно. Это легко. Это отличная новость для тех, кто испытывает трудности с тонкостями йоги сновидений. Выполняя эту дневную практику, вы сделаете те же выводы, к которым ведут её ночные аналоги, а обретя мастерство в практике иллюзорной формы, можете обнаружить, что чаще осознанно сновидите. Таким образом, вы можете реализовать сущность йоги сновидений через практику иллюзорной формы. Итак, если вас занимают практики осознанных сновидений и йоги сновидений, но вы испытываете с ними сложности, практика иллюзорной формы – это то, что вам нужно.
Открытие иллюзорной и подобной сновидению природы реальности – это высший пункт назначения, и этой вершины можно достичь, пройдя как ночным, так и дневным путём[2].
Все ночные медитации имеют дневные аналоги – практики, в которых ум так же тонок, как и в темноте, и этот ум будет освещён в медитациях на восьми сознаниях, описанных во второй части данной книги. Эти медитации расширяют наш медитативный зрачок днём. Без таких дневных медитаций сложно распознать сознание сновидений и сна. То, чего вы не видели при свете дня, будет сложно узнать ночью. Вы просто пройдёте мимо этих состояний. Однако если вы уделите время знакомству (тибетское слово, обозначающее медитацию, –
Иллюзорная форма и йога сновидений – дневная и ночная практики – поддерживают друг друга, так что работа с ними обеими создаёт своего рода лестницу между двумя состояниями сознания, которая в конце концов позволяет вам подняться к их фундаментальному единству. Представьте себе лестницу треугольной формы, широкую внизу и сужающуюся кверху. Когда вы начинаете подниматься по этой лестнице, бодрствование и сновидения так же различны, как чёрное и белое, как день и ночь, но чем выше вы поднимаетесь, тем они ближе друг к другу. Эта лестница также является мостом. На её вершине иллюзорная форма и йога сновидений позволяют вам пережить единство осознавания, которое в буддизме называется единым вкусом. В христианской терминологии – всё обретает вкус Бога.
Это может казаться слишком возвышенным состоянием, однако объединение сознания бодрствования и сознания сновидений – одно из определений как осознанных сновидений, так и иллюзорной формы. Иными словами, привнесение сознания бодрствования в состояние сновидения определяет осознанное сновидение, а привнесение состояния осознанного сновидения в состояние бодрствования (а значит, видение повседневных проявлений подобными сновидению) определяет практику иллюзорной формы. Плод обеих практик – это пробуждение к недвойственности или пустой природе обоих состояний.
Практика иллюзорной формы и йога сновидений открывают улицу с двусторонним движением, которая никогда не пустует и по которой в обоих направлениях постоянно мчатся прозрения. Это взаимно обогащающие практики. То, что вы практикуете в медитации иллюзорной формы, усилит то, что вы практикуете в своей работе с йогой сновидений; и наоборот – то, что вы практикуете в йоге сновидений, усилит вашу практику иллюзорной формы.
Легко понять, как наши действия в течение дня влияют на то, что мы переживаем ночью. Например, если днём наши переживания кошмарны, нам, скорее всего, будут сниться кошмары. Сложнее понять то, как наши действия ночью влияют на наши дневные переживания. Мы в определённой степени видим это, когда «встаём не с той ноги» и плохая ночь отбрасывает тень на весь день. Мы также видим это, когда просто не высыпаемся. Однако ночные практики выводят эту незнакомую двунаправленную дорогу на совершенно новый уровень. Они показывают нам, как каждый день вставать с правильной ноги и как хорошая ночь осознанных сновидений может наполнить светом наш день.
С практикой иллюзорной формы мы в течение дня устанавливаем набор всплывающих подсказок, которые обращают на себя внимание нашего бессознательного ума ночью, пробуждая нас к тому факту, что мы в сновидении, то есть, по сути, предупреждая нас об иллюзорной природе ночных переживаний. Ночная осознанность позволяет увидеть, что сновидение – это сновидение. Мы взламываем бессознательные и сверхсекретные серверы, обнаруживая их истинную природу – то, что сновидения не такие плотные и реальные, как мы думаем. Само это прозрение трансформирует неосознанное сновидение в осознанное.
Подобным же образом в ночных медитациях мы устанавливаем набор всплывающих подсказок, которые привлекают наше осознавание в течение дня, предупреждая нас о том факте, что мы
Области сознания, которые вы взламываете, являются крайне засекреченными и тайными, поскольку эго не хочет, чтобы вы знали правду – то, что на самом деле происходит за сценой или по ту сторону простых видимостей. Эго – архетип неведения – хочет, чтобы вы оставались во тьме и глубоко спали, окутанные миром форм. В этой книге мы попытаемся раскрыть, отпустить и «рассекретить» форму, тем самым разоблачая и рассекречивая тайны эго. Мы перейдём из мира овеществлённой формы в мир иллюзорной (невещественной) формы и покажем, почему этот переход так важен.
Итак, с этими дневными и ночными практиками вы увидите то, что удерживало вас во тьме, а значит, в духовном сне днём и ночью. Для пробуждённых существ, развивших такую непрерывную осознанность, нет настоящего различия между бодрствованием, сном, сновидениями и даже смертью. Христианский теолог Барбара Браун Тейлор пишет:
Когда солнце заходит и более медленные, тихие и осязаемые ритмы ночи открывают двери, закрытые в течение дня, приходит очередь других событий. Без сомнения, за этими дверями скрываются пугающие вещи, но за ними есть и много чудесного. В конце концов с некоторой практикой мы узнаем, что все эти двери ведут в одну и ту же комнату… Для Бога темнота не темна, а ночь светла, как день[3].
Буддизм подчёркивает важность правильного воззрения – первого фактора Восьмеричного благородного пути[4]. Тот факт, что воззрение – это первый из восьми факторов, указывает на его важность. Без правильного воззрения сложно понять, куда мы идём, не говоря уже о том, как туда добраться. В традиционном контексте правильным воззрением называется философия, система взглядов или школа мысли – например, когда мы спрашиваем: «Каково ваше воззрение в этом отношении?». Однако правильное воззрение также имеет более прямой, более буквальный смысл (феноменологический, а не фигуральный). Здесь воззрением называется непосредственное изменение того, как вы видите явления. В своём путешествии мы задействуем оба типа воззрения: сначала мы выстроим философское воззрение (воззрение пустотности), а оно в конце концов изменит ваше видение[5].
Для того, кто реализовал эти мудрые практики, формы по-прежнему проявляются, однако теперь они воспринимаются в свете осознанности. То, каково это восприятие на самом деле и как видят явления просветлённые существа, – тема, к которой мы будем возвращаться на протяжении всей книги.
Распространённый миф гласит, что гений – это тот, кто «всё знает», человек с огромными резервуарами знаний. Хотя некоторые гении действительно обладают такой способностью, настоящий гений – это, скорее, тот, кто «всё видит», тот, кто может посмотреть на то же, что видят все остальные, но увидеть это уникальным образом. Пикассо и Эйнштейн, безусловно, принадлежали к этому племени. Духовные гении, которыми мы стремимся стать, видят всё. Однако в каком-то смысле они видят не больше, чем лежит на виду, – они видят меньше. Они видят, что всё
Есть ли что-то более трансформационное, чем изменение нашего видения вещей? Даже на повседневном уровне, употребляя меняющие сознание вещества, мы делаем это для того, чтобы изменить своё видение. На более возвышенном уровне освобождение в духовном смысле означает освобождение от предметов, от мира форм. Однако это не означает, что мы избавляемся от форм и улетаем в какие-то бестелесные небеса. Это означает, что мы освобождаемся от своих текущих
Правильное воззрение означает
Мудрец видит сон, но знает, что это сон, так же, как знает, что состояние бодрствования – это сон. Утвердившись в состоянии высшей реальности, мудрец беспристрастно свидетельствует остальные три состояния – бодрствование, сновидение и сон без сновидений – как наложенные на него картинки. Для мудреца все три состояния одинаково нереальны. Большинство людей не способны понять этого, поскольку для них стандартом реальности является состояние бодрствования, тогда как для мудреца стандарт – это сама реальность[6].
Ночные медитации и практика иллюзорной формы утверждают вас в состоянии высшей реальности, того, что в буддизме называется пустотностью, где вы можете беспристрастно, но сострадательно свидетельствовать все проявленные состояния или все формы, не соблазняясь этими формами.
Современный ум сложен, и на следующих страницах также предостаточно сложного материала. Однако практика иллюзорной формы проста. Вообще-то она настолько проста, что сложному уму может быть непросто в неё поверить. Весь представленный далее сложный материал направлен на то, чтобы удовлетворить современный ум и в конце концов склонить его к покорности. Всегда помните, что сама реальность проста. Сложны лишь заблуждения.
Итак, не позволяйте простоте следующих практик заставить вас усомниться в их глубине. Чем выше уровень практики, тем она проще. В конечном счёте сложность не может устоять перед простотой. Простак способен обезоружить софиста. Хорошо направленным простым ударом Давид повалил на землю Голиафа.
Практика иллюзорной формы имеет три аспекта: медитации на иллюзорном теле (прорыв сквозь формы), на иллюзорной речи (прорыв сквозь звуки) и на иллюзорном уме (прорыв сквозь мысли). «Иллюзорный» – это кодовое слово, означающее «пустой», так что практика иллюзорной формы в действительности является практикой пустотности.
В следующих главах мы разберём, что означает «пустой».
В обычной жизни мы вступаем в отношения с миром посредством тела, речи и ума и уплотняем свои переживания посредством мыслей, слов и действий. Практика иллюзорной формы работает с этими тремя вратами, чтобы растворить ощущение плотности мира[7]. Она развивает подобный лазеру взгляд, позволяющий нам видеть сквозь простые проявления вглубь реальности, прорываясь через формы, звуки и мысли, обычно удерживающие нас в ловушке мучений и неудовлетворённости жизнью в общепринятом смысле.
Медитация на иллюзорном теле – самая интуитивно понятная из этих трёх практик. В данной книге будет снова и снова повторяться простое упражнение, состоящее в том, чтобы напоминать себе видеть формы этого мира как подобные сновидению. Практика иллюзорного тела бросает вызов авторитету бодрствования в общепринятом смысле, наделяя бодрствование в течение дня новым смыслом. Медитация иллюзорного тела использует силу воображения для создания шаблона, соответствующего реальности: мир
Мы постоянно наполняем мир своими проекциями. В практике иллюзорного тела мы используем проективную способность ума, которая помогает нам увидеть всё так, как есть на самом деле. Мипам Ринпоче говорит: «Сначала увидь это своим умом, тогда ты увидишь это своими глазами». Гьятрул Ринпоче добавляет: «Тренируясь в том, чтобы видеть весь одушевлённый и неодушевлённый мир как лишённый собственного существования, вы не просто навязываете это видение миру. На самом деле эта практика выступает катализатором для обретения прозрения в природу реальности. Она начинается как процесс в воображении, но ведёт к прямому восприятию реальности»[8]. Вы перепрограммируете себя истиной.
К счастью, поскольку мир по своей природе иллюзорен, хорошая привычка видеть явления как иллюзорные вырабатывается быстрее, чем плохая привычка видеть явления как плотные. Именно поэтому, согласно утверждению буддизма, при наличии правильных методов мы можем достичь пробуждения за одну жизнь, даже если спали много эонов. Засыпать – это всегда дольше, чем просыпаться.
Идея иллюзорной речи может казаться менее очевидной. Однако, подобно физическим формам, слова, затвердевая, могут причинять нам боль. Они не такие плотные, как пули или бейсбольные биты, но правильно заряженное слово или фраза могут нанести мощнейший удар. Когда кто-то в первый раз говорит вам: «Я тебя люблю», это заставляет ваше сердце трепетать. Когда кто-то выкрикивает вам в лицо: «Да пошёл ты!» – это бьёт по вашему самолюбию. Слова не могут убивать в буквальном смысле (хотя шок от слов, сообщающих плохую новость, может вызвать сердечный приступ), однако они могут подтолкнуть нас к убийству. «Война слов» может разжечь настоящую войну.
Практика иллюзорной речи состоит в том, чтобы видеть сквозь плотность слов или прорываться через звуковые сигналы, которые швыряют нас то вверх, то вниз. Кульминация практики иллюзорной речи – это слышать с открытыми ушами, слышать всё с равностностью, не подвергаясь воздействию того, что говорят другие. Слова по-прежнему могут трогать нас, но только если мы позволяем им это делать.
Движение от тела к речи, а затем к уму в практике иллюзорной формы – это последовательный переход от грубых форм к тонким, а затем – к тончайшим. Хотя мысли и эмоции довольно бесформенны, они являются самыми могущественными формами. Всё, что мы говорим (речь) или делаем (тело), начинается с наших мыслей или чувств. Тонкое ментальное содержание подобно небольшому рулю, меняющему направление огромного океанского лайнера. Малейшие внутренние изменения могут иметь огромные внешние последствия.
Мы относимся к внешнему миру так же, как к своему внутреннему миру. Если мы жестоки с собой, мы обычно жестоки с другими. Если мы можем перестать овеществлять содержимое своего ума и видеть мысли и эмоции как подобные сновидению, наш мир также смягчится. Таким образом, практика иллюзорного ума сосредоточивается на (тонком) проекторе, а не на (грубых) проекциях.
Практика иллюзорного ума – это один из подходов к медитации, обеспечивающий бо́льшую остроту. Когда мы выполняем эту практику, важно осознавать, что мысли никогда не бывают проблемой. Проблема в том, что мы верим всему, что думаем. Проблема в овеществлении. Если оставить мысли в покое, они естественным образом самоосвобождаются, подобно снежинкам, падающим на горячий камень. Однако мы редко оставляем их в покое. Мы поливаем их ракетным топливом своего внимания и сломя голову летим в горячие драмы и трагедии своей жизни.
В целом то, как вы относитесь к своему уму, естественным образом распространяется на то, как вы относитесь к своей речи, телу и действиям тела. То, как вы относитесь к своей речи и телу, также распространяется на то, как вы относитесь к своему уму. Эти три аспекта иллюзорной формы поддерживают друг друга. Чем лучше у вас получается один из них, тем лучше начинают получаться остальные два. С практикой вы можете обнаружить подобное сновидению сознание глаза, которое видит подобные сновидению формы; подобное сновидению сознание уха, которое слышит подобные сновидению звуки; и подобный сновидению ум, который воспринимает подобные сновидению мысли.
Приведённый далее материал опасен для здоровья вашего эго. Он не для слабых духом. Учения о пустотности, иллюзорной форме и их научных основаниях могут нанести серьёзный удар. Этот удар лучше принимать постепенно. Традиционно предлагается продвигаться в понимании и переживании пустотности и иллюзорной формы шаг за шагом. Если вы попробуете слишком быстро принять удар полной силы, это может стать большим потрясением.
Пробуждаться, даже в повседневном смысле этого слова, не всегда приятно. Буддизм выступает за «постепенный подход к мгновенному просветлению». Будить себя (и других) не спеша – более вежливо. У всех нас бывали моменты, когда нас резко будили от мёртвого сна, так что мы были ошеломлены, сбиты с толку и часто испытывали раздражение. Чтобы избежать резкого пробуждения на духовном пути, не спешите. Иначе вы можете почувствовать себя так, словно на вас среди ночи вылили ведро ледяной воды.
Я рекомендую читать по одной главе или одному разделу за раз. Размышляйте над ними, переваривайте их и постепенно усваивайте материал, медитируя на нём. Я изучаю и практикую эти учения уже несколько десятилетий, однако при написании книги обнаружил, что мне приходится продвигаться вперёд очень медленно. Когда я разрешил себе не спешить, содержание стало в разы более интеллектуально стимулирующим, эмоционально возбуждающим и духовно сокрушительным.
Хотя материал развивается от главы к главе, многие главы стоят особняком, что позволяет перескочить их, если вы почувствуете, что оказались в зыбучих песках. Часть 3 ориентирована на тех, кто больше интересуется наукой. Если это о вас, то, перескочив туда, вы можете обеспечить себе перезагрузку. Если вы скорее склонны к духовности, у вас могут найти отклик учения из частей 1 и 2. Практики рассыпаны по всем главам. Экспериментируйте с ними. Позвольте интуиции направлять вас.
Позвольте учениям работать над вами.
В нас глубоко сидит тенденция думать с точки зрения сущности – это видно в том, как настойчиво мы обнаруживаем её в материальных объектах… Однако никакой основополагающей или изначально присущей им сущности нет.
Сновидение ведёт нас к сновидению; иллюзии нет ни конца, ни края.
Представьте, что едете домой на машине после весенней грозы. Вы поворачиваете за угол и видите прекраснейшую радугу. Она настолько восхитительна, что вы останавливаетесь на обочине, чтобы полюбоваться видом. Вы восхищаетесь сияющей игрой света и пространства. Вам даже не придёт в голову сказать: «Я хочу её. Я куплю эту радугу. Я возьму её и увезу домой», потому что вы знаете – там нет ничего такого, чем вы могли бы обладать. На самом деле, осознавая, что радуга скоро исчезнет, вы ещё больше цените её красоту.
Так видят мир пробуждённые. Для них всё является радужным телом, которое можно считать более поэтичной формулировкой иллюзорной формы. Представьте, как изменились бы ваши отношения с реальностью, если бы вы осознали, что всё – это просто мимолётная игра света и пространства, светоносности и пустоты. Ваши мысли по сути являются ментальной радугой. История вашей жизни подобна одному из тех эфемерных ореолов, которые вы иногда видите вокруг солнца. Непостоянство – это фундаментальное выражение пустотности, однако непостоянство не отменяет ваших переживаний радужных форм. Оно усиливает их. Именно поэтому мы любим цветы и утренний туман. Аромат хрупкости, благоухание приближающейся смерти и исчезновения делает всё более живым.
Вы сидите на радуге. Вы держите радужную книгу в своих радужных руках. Вы съедите радужную еду, которая превратится в ваше радужное тело. В первой части этого путешествия я помогу вам завернуть за угол материализма, предложу выйти из машины и полюбоваться радужным видом реальности, захватывающим пейзажем пустотности.
Пустотность – это сердце буддизма, а значит, сердце йоги сновидений и практики иллюзорной формы. Буддолог Серенити Янг формулирует главную мысль: «Иллюзорная природа сновидений служит основным примером пустотности»[9]. Мингьюр Ринпоче добавляет: «В дневное время феномены
Пустотность сложна интеллектуально и тяжела эмоционально. Читая текст на этих страницах, осмысляя его и выполняя практики иллюзорной формы, вы можете обнаружить, что какая-то ваша часть не хочет слышать эти учения и выполнять эти практики. Пустотность – это конец формы в известном нам смысле, конец материализма, который сродни смерти для полностью сформировавшегося материалистического эго. Однако, чтобы мы могли воскреснуть в пробуждённом состоянии, конвенциональные формы должны умереть. Лакар Ринпоче пишет:
Мы настолько зависимы от взгляда вне себя, что почти полностью утратили доступ к своему внутреннему существу. Взгляд внутрь вселяет в нас ужас, поскольку наша культура ничего не говорит о том, что мы там найдём. Мы даже можем думать, что рискуем потерять рассудок, если заглянем туда. Это один из последних и самых хитроумных приёмов эго, не дающих нам обнаружить нашу истинную природу. Мы делаем свою жизнь настолько занятой, чтобы не иметь ни малейшего шанса заглянуть в себя. Даже идея медитации может пугать людей. Когда они слышат слова «отсутствие эго» или «пустотность», они думают, что переживание этих состояний будет похоже на несчастный случай: оказавшись за бортом космического корабля, они будут вынуждены вечно болтаться в тёмном и холодном вакууме. Ничто не может быть дальше от истины. Однако в мире, которым правят отвлечения, тишина и неподвижность пугают – мы защищаемся от них шумом и бешеной занятостью. Вглядываться в природу своего ума – последнее, на что мы готовы отважиться[10].
Поскольку пустотность настолько требовательна, учения развиваются в три этапа. Первый этап – это
Несмотря на свою важность, переживание нестабильно. Вы обретаете его, а затем снова теряете. В силу наших обусловленных привычек этот новый способ видения обычно выветривается, когда старые тенденции вновь утверждают своё влияние. Вы просыпаетесь, но затем снова впадаете в сон. Переживание сравнимо с утренней росой – оно испаряется. Оно всегда имеет начало и конец. Однако при устойчивом усердии переживание созревает и наступает третий этап –
Этому движению к полной реализации, или полному пробуждению будды, способствует применение трёх инструментов мудрости (или, на санскрите, трёх видов
Мы не можем удержать семена Дхармы лишь в своём интеллекте, или сознательном уме. Мы должны наполнить ими всего человека и посадить их в почву сознания-хранилища [в наше тело]… Ночью наш сознательный ум может отдыхать и перестаёт работать, однако наше сознание-хранилище продолжает свою работу. Когда садовники уходят отдыхать, почва продолжает трудиться, чтобы помочь семенам прорасти и взойти. Рано или поздно мы довольно естественно приходим к прорыву. Из нашего сознания-хранилища прорастают цветы и плоды…
Не сознательный ум, не ваше интеллектуальное понимание приведёт вас к просветлению или прозрению, а более глубокая мудрость вашего сознания-хранилища[14].
Вам нужно практиковать пустотность, чтобы пережить её напрямую. Концептуальный ум не может полностью приложить себя к этим учениям. Он может помочь вам приблизиться к ним, однако последний шаг постижения пустотности превосходит интеллект[15]. Как предупреждает мастер медитации Аджан Чаа, «если вы попытаетесь понять это интеллектуально, у вас, скорее всего, взорвётся мозг»[16]. Однако пока мозг ещё не взорвался, мы будем использовать его – и начнём с этапа
В каком-то смысле работа с тремя инструментами мудрости может вызывать фрустрацию, особенно у интеллектуалов. Большинство академически ориентированных людей не хочет, чтобы у них взрывался мозг. Учёным часто кажется, что если они не могут ухватить что-то концептуальным умом, этого не существует. Близкий враг артикуляции – это овеществление. Похоже, что чётко формулирующие свои мысли теоретики склонны уплотнять свою ясность, предполагая, что острые границы их отточенного ума реальны. Однако для других людей, особенно имеющих склонность к духовности, работа с тремя инструментами мудрости может стать облегчением. Пустотность – не просто заумное предприятие: в конечном счёте это путешествие сердца. Размышление означает рефлексию скорее на уровне сердца, нежели головы, а значит, здесь больше чувств. Медитация означает погружение в чистое бытие. Так учения полностью входят в ваш организм и становятся вами. Санскритолог Кристофер Уоллис пишет:
Внезапные скачки прозрения… происходят тогда, когда понимание или ментальные конструкты, с которыми мы работаем, достаточно приближаются к реальности и вдруг коллапсируют в ней, растворяясь в прямом (неконцептуальном) переживании. Подобно тому как
Вам по-прежнему придётся использовать свою смекалку и применять инструменты слушания и размышления, глубоко исследуя эти темы, подобно хорошему учёному. Однако в какой-то момент вам также придётся
Иными словами, вы постигнете пустотность в момент глубокого расслабления и отпускания. Однако её постигнет не ваш концептуальный ум. Парадокс пробуждения в том, что вы направляете так много усилий на обучение, в то время как на самом деле достаточно расслабиться и открыться. Не давайте моим словам отговорить вас от попыток концептуального понимания пустотности, но учтите, что практика пустотности (то есть практика иллюзорной формы) содержит стадии, запредельные простому концептуальному пониманию. Уоллис пишет: «Некоторые люди называют это заумным, и это так, но в противоположном смысле: мы пытаемся преодолеть ограничения обусловленного ума. Эти размышления могут казаться уму сложными, поскольку обычно параметры ума гораздо уже, нежели охват того, что мы пытаемся здесь рассматривать». Когда мы говорим о пустотности, мы говорим о самом «нутре» просветления. Сложность же, как объясняет Уоллис, заключается в том, что «мы пытаемся использовать концепции, чтобы выйти за пределы ума! Это не просто, особенно если вы продолжаете пытаться разобраться в концепциях, вместо того чтобы интуитивно смотреть в направлении, в котором они указывают [посредством созерцания / медитации]»[19].
Говоря об иллюзорной форме, мы говорим о «прикладной» пустотности, или о
Основополагающий способ медитации на природе иллюзорного тела, то есть медитации на пустотности формы, – это просто напоминать себе, что формы мира подобны сновидению. Практика состоит в том, чтобы повторять себе почти как мантру: «Я вижу сон» или «Это сновидение» – настолько часто, насколько вы можете, и действительно
Когда вы вкладываете в это своё сердце и действительно чувствуете, что видите сон, ваше восприятие мира меняется. Попробуйте. На несколько минут остановитесь. Оглядитесь по сторонам и медленно скажите себе с прочувствованным намерением: «Это сновидение… это сновидение». Говорите это с уверенностью. Изменился ли ваш мир? Стал ли он более мягким и менее реальным?
Чтобы усилить эффект этого упражнения, попробуйте повторять «Это сновидение» вслух, а не только про себя. Вы можете даже завести будильник, чтобы он звонил раз в час, напоминая вам говорить: «Это сновидение». Вы также можете связать практику с триггером: например, говорить это каждый раз, когда слышите звук сирены или входите в дверь.
Я изучал и практиковал пустотность несколько десятилетий. Ещё раз повторю, что
Если у вас нет системы для отношения к тому, что полностью бессистемно (пустотность), вы можете полностью выпасть из всех систем, пытаясь понять то, что пережили. Прямое переживание пустотности, или, попросту говоря, истина вашего изначального несуществования, может быть пугающей для полностью оформившегося эго (см. обсуждение этого страха в главе 12). Пустотность – это смерть, или превосхождение, «я». Пустотность – это отсутствие «я». Без надлежащей подготовки, вместо того чтобы раскрыть ваш ум, переживание пустотности может сломать его. Именно поэтому многие внезапно пережившие пустотность, оказываясь не готовы к этому, с трудом задним числом проходят этап понимания после первоначального проблеска пустотности. На абсолютном или трансцендентном уровне они «всё поняли», но на относительном или концептуальном уровне они этого не понимают. Многие люди оказываются сбиты с толку – у них больше вопросов, чем ответов. «Что это была за фигня?» «Как это понимать?!»
Так или иначе большинству людей требуется работа на этапе понимания – либо до переживания пустотности, либо после него. Это особенно уместно, если люди хотят поделиться своим переживанием с другими и вдохновить их открыть свой ум. Если вы ещё не освоились в понимании, вам будет сложно поделиться своим переживанием. У вас не будет нужного для этого языка. В связи с этим в данной книге мы последуем более традиционному подходу развития концептуального понимания, предваряющего прямое переживание. Так что впитывайте материал этих глав и применяйте учения посредством практик иллюзорного тела, иллюзорной речи и иллюзорного ума, с которыми будете знакомиться на протяжении книги. Не ждите немедленных результатов. Учения и практики иллюзорной формы тонкие и движутся навстречу огромной приливной волне укоренившихся привычных паттернов. Для переваривания этого материала, не говоря уже о его усвоении, требуется время.
Важно понимать, что переживание пустотности, если оставить его таким, какое оно есть, абсолютно блаженно. Оно может быть болезненным для вашего эго, но для вашего духа это полная свобода. Пустотность – это сама природа реальности. Как выразился Сэмюэл Беккет, «ничто не может быть реальнее, чем ничто».
Проблема в том, что мы редко оставляем его таким, какое оно есть. Мы связываем это переживание с тем, что уже знаем, со своим текущим пониманием реальности, опираясь на свой теперешний уровень понимания. Мы ничего не можем с собой поделать. Однако сложно связать несвязываемое и поймать неуловимое. Эго обычно громко заявляет о себе и присваивает это переживание, выхолащивает его, цепляется за него, пытается его воспроизвести, продать, подавить, возвысить себя за его счёт или использовать его каким-нибудь другим из множества неуместных способов, возникающих из отсутствия понимания. Это объясняет важность правильного понимания.
Когда я начал изучать пустотность, я просто не мог её понять. Она слишком противоречила моим обычным способам видеть и думать. Мой ум был слишком чёрствым и закрытым. Именно это отсутствие гибкости призваны смягчить ментальные йоги иллюзорной формы и йога сновидений. Они растягивают ум настолько, что вы в конце концов можете охватить им такие обширные темы, как пустотность. Итак, когда вы ощущаете растяжение или сопротивление – это хороший знак. Это означает, что вы правильно выполняете ментальную йогу. Вы начинаете приоткрывать свой ум. Это ощущение роста.
Тонкость пустотности сродни тонкости квантовой механики. Физики утверждают, что если вас не шокируют выводы квантовой механики, вы не поняли её. Подобным образом, если вас не потрясает пустотность, вы, скорее всего, её не понимаете[21]. В «Алмазной сутре» Будда признаёт, что эти учения очень сложно принять: «Если и есть люди, способные, выслушав эту сутру, не испытать шок, ужас или страх, знайте, что они крайне редки»[22].
Эти уроки шокируют, поскольку нападают на то, что наше эго лелеет больше всего. Полностью сформированное эго окрашивает мир по своему овеществлённому подобию. Пустотность оскорбляет эго. Эго – это «мать всех форм», и нападение на любую форму – это нападение на его детей. Нет большей ярости, чем ярость матери, защищающей своего ребёнка, и именно эта ярость поднимается в тот момент, когда учения пустотности нападают на формы этого мира. Социолог Джеймс Коулман пишет:
Наш ум активно работает над конструированием своих заблуждений и их оживлением, и мы упорно сражаемся с попытками отказа от них. В результате большинство из нас проживает свою жизнь во сне: во сне независимости, автономии, разобщённости, обретений и потерь – во сне страдания… Культура, которая нас поддерживает, которая определяет наш мир и придаёт форму нашим устремлениям, – не более чем наше общее сновидение. И всё же это крайне мощное сновидение, и мы на свою беду игнорируем его огромнейшую силу. Нет более надёжного способа подвергнуться остракизму и исключению, чем поставить под угрозу то сновидение, которое вы разделяете с другими… Мы до ужаса боимся увидеть свои сновидения как ту иллюзию, которой они на самом деле являются, и защищаем их до последней капли крови[23].
Сражаясь с этим материалом, я проходил через нечто похожее на фазы биполярного расстройства. Одна моя часть была маниакальной. Я не понимал пустотность, и всё же мне было мало. Я знал, что здесь есть что-то глубокое и что я должен докопаться до этого. Это было похоже на совершенно новый мир. Затем моя мания сменялась унынием. Я раздражался, злился и пытался защищаться. Мне казалось, что моему концептуальному уму поставлен мат. Много лет спустя я осознал, что мои чувства напоминали пять стадий горевания, описанные Элизабет Кюблер-Росс: отрицание, гнев, торг, депрессию и, наконец, принятие.
Моё старое видение реальности, моё драгоценное видение явлений умирало, и я циклически проходил эти стадии. Отрицание: эти учения не могут быть правдой. Что происходит с моим миром?! Гнев: самая восстанавливающая из всех эмоций[24]. Торг: редактирование учений так, чтобы они лучше мне подходили. Депрессия: с точки зрения эго пустотность, или иллюзорная природа реальности, действительно вызывает депрессию. Наконец, принятие: пустотность – это действительно природа всех явлений. Лучше мне научиться иметь с этим дело. Когда я наконец смог переработать утрату тех вещей, которые были для меня дороже всего, включая само понятие «вещи», моё пожизненно омертвелое видение реальности сменилось новым оживляющим взглядом.
Сила воззрения и правильного понимания может провести нас через горе, помочь нам с сопротивлением и углубить наше понимание того, что требуется для прохождения этого уровня интеллектуальной и духовной трансформации. Если мы знаем, что после необходимой смерти эго нас ожидает рождение в новой реальности, мы с большей лёгкостью отпускаем старое и впускаем новое.
Ученики тайского мастера медитации Аджана Чаа рассказывали мне, что, когда впервые пришли к нему учиться, он встретил их вопросом: «Итак, вы пришли умереть?». Учения о бардо говорят об этой форме смерти. Точно так же, как и йога сновидений, учения о бардо применимы в повседневной жизни к тем маленьким смертям, которые происходят внутри нас. Учения о бардо помогают нам преодолеть разрывы в нашей реальности, зияющие дыры в непрерывности, которую мы проецируем на свою жизнь. Бардо применимо к любому мгновению, когда из-под наших ног уходит земля. Пема Кхандро Ринпоче пишет:
Бардо называется то состояние, в котором… мы больше не можем держаться за старую реальность, при этом по-прежнему не имея представления о том, какой будет новая. Здесь нет опоры, нет уверенности, нет точки отсчёта… Чем больше мы учимся распознавать это ощущение прерывания, тем больше мы готовы и способны отпустить представление о какой-то конкретной реальности… До сих пор мы держались за идею того, что нашим жизням присуща непрерывность, создавая для себя ложное ощущение комфорта на искусственном основании… В контексте смерти и рождения шуньятой [пустотностью] называется прямое переживание разрыва, ощущающееся в самом центре нашего существа, когда мы перестаём прибегать к изготовлению искусственной реальности… Если у нас достаточно надёжное представление о том, что происходит в этом промежуточном пространстве без основы, разрыв может превратиться в восторг[25].
Я делюсь этим, чтобы поощрить вас быть терпеливыми, настойчивыми и сохранять чувство юмора, когда вы начнёте погружаться в этот материал и умирать для своих старых представлений. Прежде чем произойдёт прорыв, должен возникнуть разрыв.
Вернёмся к нашей главной метафоре: вы очень давно спали, укутавшись в мир форм. Уловить проблеск пробуждения или обрести момент полной осознанности может любой, однако для того, чтобы все сновидения стали осознанными, а все формы воспринимались как иллюзорные, требуется время. Для превращения переживания в реализацию нужно терпение.
Чтобы плавно подойти к более теоретическим аспектам, о которых мы поговорим в следующих главах и которые являются теоретическими лишь потому, что вы ещё не пережили их сами, я бы хотел поговорить о непосредственном применении пустотности, которую мы исследуем. Если вы увидите, насколько пустотность практична с точки зрения вашей повседневной жизни, вам будет легче увидеть ценность исследования её более глубоких аспектов.
Это то, чему учил Будда: страдать значит неправильно воспринимать реальность… Страдание возникает прямо здесь – между тем, как всё есть на самом деле, и тем, как мы хотим, чтобы всё было.
В буддийском контексте практика [йоги сновидений] направлена на постижение пустотности.
«Пустотность» – это самый распространённый перевод санскритского слова
«Открытость» мне нравится по нескольким причинам. Во-первых, в открытости нет нигилизма или угрозы. Слово «пустотность» может казаться холодным и пугающим, как далёкое космическое пространство. Оно не кажется гостеприимным. Открытость теплее и дружелюбнее. Если окончание духовного пути означает падение в вакуум, это вряд ли вас заинтересует. Однако если оно означает открыть глаза, ум и сердце, это может показаться вам более привлекательным.
Во-вторых, слово «открытость» нравится мне потому, что оно представляет концепцию иллюзорной формы как нечто такое, что может практиковать любой. Сущность практики иллюзорной формы в том, чтобы открыть и расширить ограниченный ум. Слово «будда» происходит от санскритского корня
В-третьих, открытость – это то, что можно
Мне также нравится это телесное качество открытости, поскольку оно позволяет мне чувствовать, когда я
Восприятие всегда формируется через контраст. Вы воспринимаете вещи с точки зрения того, чем они не являются. Вы видите эти чёрные буквы потому, что они контрастируют с белым фоном страницы. Без контраста было бы сложно распознать пустотность. Таким образом, усиленное ощущение сжатия, противоположное открытости / пустотности, можно использовать как фон, который может помочь нам почувствовать и уловить пустотность. Это похоже на видение пространства. На самом деле вы не можете увидеть пространство – смотреть в буквальном смысле не на что. Однако пространство становится «видимым», когда возникают формы, когда вещи создают фон или контраст, позволяющий вам воспринимать невидимое. Тем самым вы трансформируете препятствие (сжатие) свободе (открытости) в непосредственную возможность пережить её. Чувствуете напряжение? Отлично. Используйте это чувство как возможность открыться.
Нехватка личного пространства может стать хорошей возможностью для работы с темой контраста. Когда вы чувствуете себя переполненным или испытываете стресс, вы можете использовать эту перегрузку как сигнал, напоминающий о практике открытости. Когда кто-то подрезает вас на дороге и вторгается в ваше пространство, ощутите защитное сжатие и дышите через него. Также, если ваш день переполнен делами, прикоснитесь к этому чувству и попробуйте расслабиться и открыться. Дыша через ощущения сжатия, вы словно наполняете его пространством, что позволяет вам расслабиться.
Таким образом, ещё один термин, помогающий размышлять о пустотности, – это «пространство», или «простор». Как и пустота, пространство есть везде. Даже объекты, занимающие пространство, «сделаны» из пространства. Позже вы увидите, что всё возникает в пустоте, является её выражением и растворяется в ней. Вещи или формы, которые, как нам кажется, заполняют пространство, сами полны пространства – на эту тему мы посмотрим с научной точки зрения, когда будем говорить об иллюзии плотности в главе 13.
Одна из проблем попыток использовать контраст между сжатием и простором (или открытостью), чтобы «вчувствоваться» в переживание пустотности, – в том, что мы привыкли к текущему положению дел. Мы так долго оставались в состоянии сжатия, что перестали ощущать то, насколько мы закрываемся. Мы можем уловить вторичные сжатия, о которых говорилось в предыдущих примерах, однако первичное сжатие продолжает ускользать от нас, став стандартным состоянием нашего бытия. (На языке йоги сновидений такое текущее положение дел называется отсутствием осознанности.) Это сжатие нам настолько близко, настолько стало тканью самого нашего ощущения «себя», что мы не видим его. Мы не чувствуем того, что мы не чувствуем. Мы словно так давно отморозили свою руку, что забыли, как она ощущалась.
Вспомните последний раз, когда у вас была судорога и как приятно было растянуть сведённое судорогой место. Теперь представьте, что судорога продолжалась всю вашу жизнь и вы адаптировались к ней. Вы совершенно забыли, каково это – жить без судороги. Судорога стала вашим нормальным состоянием. С точки зрения иллюзорной формы судорога – это ваш духовный спазм длиной в жизнь. В один прекрасный день посредством духовной практики или таких медитаций, как йога сновидений и иллюзорная форма, вы возвращаетесь к своему настоящему нормальному состоянию – к состоянию открытости, которое переживается как ощущение раскрытия, расслабления и отпускания в противоположность сжатию. Это блаженство. Однако это состояние также невероятно обычное, поскольку оно для вас естественно.
Иными словами, просветление блаженно не потому, что вы достигаете какого-то далёкого и ускользающего состояния открытости, а потому, что вы расслабляете свою первичную судорогу. Чем сильнее вы были напряжены, тем более блаженной поначалу кажется эта открытость. Она ощущается так ярко благодаря контрасту. Если вы продвигаетесь по пути, постепенно уменьшая количество спазмов, окончательное соскальзывание в открытость может оказаться совершенно непримечательным[26]. С точки зрения эго тихое погружение в фундаментальную реальность – это настоящее крушение надежд. Как сказал всеми любимый монах дзен Судзуки-роси, «просветление было моим самым большим разочарованием».
Обнаружение первичного сжатия, проявляющегося как чувство, что явления плотные, устойчивые и независимые, что «я» и «другой» обладают истинным существованием, – это фокус тонких учений о пустотности. Большинству из нас явления действительно кажутся плотными, устойчивыми и независимыми. Это аксиома, данность. Мы настолько погрузились в сон, настолько сжались, настолько спазмировались. Мы не видим того, что мы не видим.
Вы можете использовать переживание пробуждения в ночном сновидении (двойном заблуждении), чтобы помочь себе пробудиться в дневном сновидении (первичном заблуждении); аналогичным образом в практике иллюзорной формы вы можете использовать свои вторичные спазмы, чтобы иметь дело с первичной судорогой. Вы можете настроиться на первичную судорогу, в буквальном смысле прочувствовав её вторичные проявления. Прикосновение к этому ощущению изначально сопровождается логическими умозаключениями, или этапом понимания пустотности, однако в конце концов ощутимое качество судороги идёт к тонкому, а затем к разительному облегчению, которое ведёт к прямому переживанию.
Если настроиться на чувственное ощущение этих судорог, можно увидеть их бесчисленные вторичные проявления. Вчувствуйтесь в совершенно любой импульс, раздражение, мгновение страсти, агрессии или цепляния – и вы вчувствуетесь в ежемоментные судороги, сжимающие наши жизни. Присмотритесь к мысли, к тому, как вас засасывает содержимое ума, и вы почувствуете тонкое цепляние. Судороги вездесущи.
Как ощущается первичная судорога на самом личном уровне? Она ощущается как «я» – невнятное, но всепроникающее ощущение «я». По иронии сама его вездесущность маскирует присутствие первичной судороги[27]. Я не чувствую спазма, поскольку постоянство первичной судороги устранило контраст, а с ним и мою способность обнаруживать его. Это похоже на попытку почувствовать вкус своего нёба. Поскольку ваш язык постоянно касается нёба, вы потеряли способность замечать то, что у него на самом деле есть вкус.
Чтобы отчётливее почувствовать первичную судорогу, спросите себя: «Кто я?». Обратите внимание на то, как сжимается ваше осознавание. Оно может сжаться вокруг вашего тела, ваших мыслей и эмоций или какого-то ядра, которое сложно описать словами, но так или иначе оно вокруг чего-то стягивается. Есть ощущение сужения, напряжения или фокуса. Возможно, вы не можете ответить на вопрос «Кто я?», однако само исследование может помочь вам установить связь с первичной судорогой, которую вы теперь можете определить как
Чтобы лучше почувствовать это, давайте сыграем в «игру контраста», используя постулат о том, что восприятие формируется на контрасте. Мы говорили, что пустотность, или отсутствие «я», ощущается как открытость… простор… и расслабленность. Вы можете пережить это в повседневной жизни, например когда действуете неэгоистично или выражаете неэгоистическую (безусловную) любовь. Неэгоистичные поступки приятны, потому что дают вам почувствовать открытость.
Первичная судорога – противоположность такой неэгоистичности. Это ориентированное на эго чувство закрытости, сжатия и стресса. Вы ощущаете его, когда действуете из эгоистических побуждений, а также когда выражаете гнев или ненависть. Многим людям эгоистические действия кажутся неприятными, поскольку в них ощущается закрытость. (К несчастью, некоторые люди проявляют эгоизм настолько последовательно, что он стал для них привычным положением вещей и утратил свой неприятный оттенок.)
В качестве физического упражнения на контраст примите положение лёжа и на протяжении следующей минуты сжимайте все мышцы своего тела. Сожмите кулаки и зубы, зажмурьтесь, задержите дыхание и замрите. Делайте это до тех пор, пока можете удерживать дыхание. Затем расслабьтесь. Отпустите и откройтесь. Это проблеск ощутимого чувства пустотности.
Эго можно определить как присвоенное или спазмированное осознавание, эгоистическую и сжатую форму сознания, лежащую в центре нашей вселенной и обманывающую нас. Как выразился философ Дэниел Деннет, «„я“ – это центр нарративной гравитации». Признайтесь: ведь вы же чувствуете себя центром вселенной в буквальном и переносном смысле? Ведь всё в вашей жизни вращается вокруг вас, не так ли? Именно так. И именно поэтому вы страдаете. Центр вашей вселенной не существует. Всё в вашей жизни вращается вокруг иллюзии, всё сконцентрировано вокруг ничто. Ядро пусто.
Практика иллюзорной формы разоблачает эту центральную иллюзию, обман, который мы выстраивали всю свою жизнь. Мы защищаем эту иллюзию зубами и кулаками. Это разоблачение может шокировать, однако открытие иллюзорной природы самого ощущения «я» – это сердце освобождения. Постижение этого расслабляет изначальную судорогу. Тогда иллюзия «я» рушится подобно карточному домику.
Понимание того, что восприятие формируется через контраст, поможет вам осознать несколько духовных ловушек, встречающихся на пути к осознанности. Когда вы наконец улавливаете проблеск пустотности, это переживание может вызывать эйфорию, однако оно блаженно лишь потому, что контрастирует с первичной судорогой, за которой оно было скрыто[29]. Чем сильнее предшествующая агония, тем сильнее последующий экстаз. Представьте, что вы внезапно избавились от зубной боли или другой хронической боли. Резкое прекращение боли блаженно, но лишь в силу контраста. До возникновения зубной боли вы были в состоянии, которое не воспринимали как блаженство. Это было просто ваше обычное состояние, свободное от боли. Однако после достаточно сильной боли возвращение в это обычное состояние ощущается как блаженство – по крайней мере поначалу. Со временем контраст, созданный болью, улетучивается, а с ним и ощущение блаженства, и вы возвращаетесь в своё обычное состояние без боли.
Смысл опять же в том, что переживание
Многие люди имели подлинный опыт пустотности. Его может пережить кто угодно и когда угодно. Переживание само по себе никогда не представляет проблемы. Проблема в том, как вы относитесь к этому переживанию и
Как определить, что вы привязаны к переживанию пустотности, и что с этим делать? Во-первых, если вы цепляетесь за любое переживание, вне зависимости от того, духовно оно или нет, вы снова сжимаетесь. Желать больше хорошего – это нормально, однако убедитесь, что видите свою тенденцию цепляться, а затем убедитесь, что отпустили её. Если вы чувствуете, что переполняетесь ощущением собственной важности из-за какого-то переживания, – это цепляние. Отпустите его. Переживание пустотности не раздувает эго – оно заставляет его сдуться. Оно возвышает ваш дух, одновременно позволяя эго усохнуть.
Во-вторых, чтобы стабилизировать переживание до последнего этапа – реализации,
Центральный нарратив нашего путешествия – это трансформация препятствия в возможность. Это классический алхимический или тантрический подход к сложностям жизни. В то же время это ещё один двунаправленный процесс, а значит, возможность также может превратиться в препятствие. Вы можете взять подлинное духовное переживание и превратить его в тонкую западню. Это происходит сплошь и рядом, поэтому полезно иметь учителя, который может диагностировать эту проблему и предложить лекарство от неё. Без этого можно серьёзно застрять. Если вы цепляетесь за духовные переживания, вы просто меняете свою свинцовую цепь на золотую. Вы по-прежнему в кандалах.
Духовные переживания могут стать самой опасной из всех ловушек, ведь они так приятны. Однако вы словно слизываете мёд с лезвия бритвы. Кхенпо Ринпоче говорит: чтобы взрастить своё медитативное переживание, иногда приходится его уничтожить, то есть уничтожить или отпустить привязанность к этому переживанию. Чтобы
Всё начинается тогда, когда мы произносим «я». Всё, что за этим следует, – иллюзия.
Эмпирическое «я» не нужно принимать за полностью реальное. С этого начинается иллюзия.
Частью постижения реальности могут быть приятные переживания, однако это не единственная часть. Подлинное постижение пустотности и иллюзорной формы включает открытие пустотности, а с ней –
Когда запутанность усложняется, я чувствую себя прекрасно. Чем лучше пугающие видения, тем лучше становится мне.
Когда хулиганы ведут себя всё хуже, мне крайне хорошо. Превращение страдания в блаженство так приятно, что неприятное становится приятным[30].
Буддизм описывает восемь основных переживаний, создающих каркас сансарической жизни, или восемь мирских забот: похвала и критика, слава и позор, наслаждение и боль, обретение и потеря. Все мы желаем похвалы, славы, удовольствия и обретений и пытаемся избежать критики, позора, боли и потерь, не так ли? Эти восемь забот – продукты надежды и страха, поскольку мы надеемся на первое и боимся второго. Осознание того, что эти восемь забот пусты от собственного существования, позволяет нам относиться к ним с равностностью.
Реализованные существа не боятся критики, позора, боли и потерь, а также не поднимают шума из-за похвалы, славы, удовольствия и обретений. Они не предпочитают сансару или нирвану, поскольку пребывают в «едином вкусе» феноменов, во вкусе пустотности. Как писал Трунгпа Ринпоче, на этом уровне «удовольствие и боль становятся украшениями, которые приятно носить». Миларепа же сказал: «Когда удовольствие и боль – не два разных явления, / Полностью достигнуто мастерство в этом наставлении».
Если похвала и критика фундаментально иллюзорны, зачем сжиматься от унижения, когда кто-то вас оскорбляет, или раздуваться от собственной важности, когда кто-то вас хвалит? Если потери и обретения имеют единый вкус, то потеря перестаёт быть такой горькой, а обретение – чрезмерно сладким. Вместо того чтобы позволять взлётам и падениям жизни, или надеждам и страхам, швырять вас вверх и вниз, благодаря постижению пустотности вы живёте сбалансированной жизнью, катаясь на всех её волнах.
Равностность – это не апатия. Она не означает, что вы перестаёте что-либо чувствовать или подавляете свои эмоции. Постижение пустотности означает, что вы на самом деле чувствуете больше, поскольку вы более пробуждённые. Однако это также означает, что эти чувства теряют силу причинять вам вред. События жизни трогают вас и, когда это требуется, побуждают к действиям, но вы больше не подвержены их неблагоприятному влиянию. Вы чувствуете больше, но это не так вас беспокоит.
Равностность, рождающаяся из понимания иллюзорной природы явлений, – это секрет счастья. Это не просто относительное счастье, обыденное наслаждение, которое мы испытываем, когда соединяются причины и условия, делающие нас счастливыми. Это абсолютное, безусловное счастье, не зависящее ни от каких условий и позволяющее нам оставаться удовлетворёнными несмотря ни на что.
Без равностности вы постоянно тянете или толкаете. Когда что-то происходит, вы тут же реагируете на это. Разве не верно, что реактивность в форме бесконечного цепляния и отвращения определяет нашу жизнь? «Я хочу это», «я не хочу это» – ощущение «этого», чувство, что есть нечто такое, что вам нужно схватить либо оттолкнуть, возникает из неведения. В буддизме неведение считается первичным из трёх «коренных ядов», к которым также относятся страсть и агрессия. Эти три базовых стиля неправильного отношения, характеризующего сансару, являются ещё более фундаментальными, чем восемь мирских забот. Похвала, слава, удовольствие и обретение – это то, за что мы цепляемся; критика, позор, боль и потеря – это то, что мы отталкиваем[31].
Будучи основным из трёх коренных ядов,
Понаблюдайте за своим умом – и вы заметите, как часто вы сжимаетесь вокруг своих мыслей и эмоций.
С другой стороны, вы можете заняться практикой осознанности от мгновения к мгновению, используя инструмент мудрости – медитацию или практику иллюзорного ума. Когда мы позволяем мыслям и эмоциям приходить и уходить без цепляния и сжатия, это способ практики пустотности и установления открытых отношений с содержанием собственного ума. Когда вы отпускаете мысль, вы прекращаете овеществлять её, и она трансформируется из неосознанной мысли в осознанную. Осознанная мысль – это распознанная мысль. Вы видите в ней то, чем она является, подобно тому как осознанность в сновидении освобождает вас от сновидения. «Тибетская книга мёртвых» многократно повторяет: распознавание и освобождение одновременны.
Мы можем определить медитацию как «привыкание к открытости», и эта фраза имеет несколько смысловых уровней. На глубочайшем уровне она означает привыкание к пустотности, или знакомство с ней. На более относительном уровне она означает оставаться открытыми всему, что возникает в вашем уме и в вашем мире. Если вам это удаётся, любые возникающие мысли и эмоции самоосвобождаются, подобно облакам, растворяющимся в небе. Как писал Чогьям Трунгпа, «хорошие и плохие, радостные и грустные – все мысли исчезают в пустотности, подобно следу птицы в небе». Конечно же, птица не оставляет никакого следа, а значит, нет и следов кармы.
Экологи говорят об уменьшении углеродного следа (количества выбросов углекислого газа и других соединений углерода в результате использования ископаемого топлива), что означает уменьшение личного загрязнения. В мире иллюзорной формы вы стараетесь уменьшить свой кармический след, выбрасывая меньше реактивности. Если вы вообще не оставляете кармических следов, карма перестаёт следовать за вами.
Распространённое наставление по медитации предлагает ученику смешать ум с пространством, что означает встречать всё возникающее с качеством открытости. Это не означает, что вы наивно уступаете всему происходящему или слепо принимаете его – вы даёте этому пространство. У вас есть для этого место. Если происходит что-то негативное, вы остаётесь открытыми этому, не совершая реактивных действий. На самом деле вы обнаруживаете, что, не реагируя, можете действовать точнее и честнее.
Медитация – это последний из трёх инструментов мудрости (слушание, размышление и медитация), ведущих к переживанию пустотности, и посредством этой практики раскрытия вы наконец понимаете её – когда вы отпускаете мысли, вы наконец позволяете возникнуть пустотности. Итак, когда в медитации или в жизни у вас возникает порыв закрыться, практика состоит в том, чтобы открыться. Когда вы чувствуете, как ваш ум становится уже, медитация состоит в том, чтобы сделать его шире. Когда вы чувствуете, что напрягаетесь, медитация состоит в том, чтобы расслабиться. Вы можете практиковать это, когда испытываете сильное желание сплетничать, критиковать или жаловаться. Чтобы открыться, попробуйте заткнуться! Если вы будете держать рот закрытым, ваше сердце сможет открыться.
Привыкая к открытости, вы тренируетесь в равностности и обретаете готовность говорить «да» своим переживаниям. Вы положили коврик с надписью «Добро пожаловать» у передней двери своего ума и повесили светящийся знак «Выход» над задней дверью. Вы ненадолго позволяете остаться любым гостям, которые к вам приходят, а затем позволяете им уйти. Это способ
В моём кабинете есть фотография Тхить Куанг Дыка – горящего монаха, совершившего самосожжение в знак протеста против религиозных гонений во время войны во Вьетнаме. Это непостижимый для ума образ: человек сидит в позе равностности, тогда как его тело безжалостно пожирают языки пламени. Сложно даже вообразить, как кто-то может сидеть с равностностью в таких экстремальных условиях. Как такое возможно? Это возможно потому, что огонь не может сжечь пространство.
Когда ум открывается и смешивается с пространством, он становится несокрушимым. Внутреннее пространство ума не то же, что внешнее пространство, но оно и не отлично от него. Пространство совершенно уникально. Это самое мягкое и самое нерушимое, что есть в мире. Вы не можете разрезать его, взорвать его бомбой или сжечь. Ничто не может приземлиться в пространстве. Оно содержит всё, не подвергаясь влиянию чего бы то ни было.
Это равностность, это медитативный ум. Это то место, из которого благородный монах свидетельствовал охватившее его адское пламя.
Возможно, вы не горите заживо, однако все ваши страдания по-прежнему возникают из вашей неспособности дать место переживаниям. Узкий ум говорит: «У меня нет для этого места» или «Мне некуда это поместить!». Так вы переживаете сжатие. С медитацией вы уходите во внутреннее пространство и развиваете способность вмещать пламя жизни, тем самым прекращая страдания. Вы настраиваетесь на свой несокрушимый Большой ум.
Когда на меня обрушиваются шум, боль или тревога и я страдаю от них, это связано с тем, что я не могу стать больше шума, боли или тревоги. Они поглощают меня, и я теряюсь в них. Я сжимаюсь вокруг зоны их атаки и страдаю прямо пропорционально этому сжатию. Таким образом, моя практика, моя йога состоит в том, чтобы открыться шуму, боли или тревоге и стать больше них. В данном случае больше – это действительно лучше. В следующий раз, когда вам будет больно, вернитесь к образу смешивания своего узкого ума с большим пространством. Напомните себе: «Я больше этой боли. Я могу дать место этому стрессу. Я обладаю способностью вместить этот страх».
Последовательные стадии медитации на пустотности – это последовательные стадии раскрытия. Все йоги, о которых мы говорим, направлены на то, чтобы растянуть ум, широко раскрыв его.
Многим людям «пустотность» кажется бесчувственным, бездушным словом, холодным, словно далёкий космос, а значит, важно замечать те теплоту и заботу, которые вы ощущаете, когда переживаете пустотность. Вы прикасаетесь к пустотности, когда открываете свой ум. И на санскрите, и на пали слово «ум» («читта») также означает «сердце». В практике иллюзорной формы вы открываете своё «сердце-ум». Сердце и ум неотделимы друг от друга, однако в целях учения мы можем сказать, что аспект интеллекта, или «ума», – это пустотность, а аспект чувств, или сердца, – это сострадание. Иными словами, сострадание – это оборотная сторона пустотности. Это две стороны одной медали. Пустотность ассоциируется с мудростью, или прозрением в природу всех явлений, а спонтанным выражением этой мудрости является сострадание, или желание принести пользу всем существам.
Таким образом, сострадание – это мудрость в действии. Практику иллюзорной формы можно было бы назвать «прикладной пустотностью». Вы действуете с состраданием, когда открыты миру. Сострадание – это практика, в ходе которой вы берёте своё прозрение в природу реальности и используете это видение, чтобы вывести других из темноты. Вместо того чтобы слепо блуждать во тьме неведения, вы можете, открыв глаза, проникнуть сквозь поверхностную видимость явлений и приблизиться к сути, чтобы более эффективно помогать другим. Индийский мудрец Нагарджуна, который довёл учения о пустотности до нового уровня утончённости, писал: «Без сомнения, если практикующие развили понимание пустотности, их умы будут преданны благополучию других»[32].
Сейчас мы уже установили, что слова «эго», «я», «форма» и «вещь» – почти синонимы. Мы установили, что синонимами являются слова «иллюзорный» и «пустой», и пришли к пониманию того, что практика иллюзорной формы – это практика пустой формы; это медитация, опирающаяся на понимание этого и размышление о том, что наше ощущение «я», или эго, иллюзорно, или пусто. Наконец, пустотность понимается как отсутствие эго, отсутствие «я», бесформенность и не-вещность.
Таким образом, те, кто постиг пустотность, выражают свою реализацию как безграничную неэгоистичность. То, что казалось теоретическим (пустотность), становится крайне практичным (сострадание). Это открытие становится новым секретом счастья. Буддийский мастер Шантидева написал знаменитую фразу: «Вся радость, которая есть в мире, возникает из желания счастья другим. Все страдания, которые есть в мире, возникают из желания собственного счастья».
Мы должны преодолеть тиранию обычных видимостей.
Нео: «Я думал, что это не реально».
Морфеус: «Реальным это делает твой ум».
До сих пор мы пытались принять идею пустотности, говоря о том, что это такое. Мы говорили, что это почти синоним открытости, ясности, равностности и безграничного сострадания. Мы сравнивали её с такими неуловимыми повседневными феноменами, как сновидения и радуги, и говорили в разрезе переживания фундаментального блаженства или смешивания ума с пространством. Мы сказали, что пустотность означает отсутствие эго, отсутствие «я», бесформенность или не-вещность.
Однако в этой главе мы главным образом проясним, чем пустотность
Мы установили, что пустотность не цепляется, не сжимается, не реагирует реактивно и не является состоянием апатии. Однако, что ещё важнее,
В ведийском подходе к аналитическому отрицанию
Мистик XIV в. Мейстер Экхарт писал: «Душа растёт не через прибавление, а через вычитание». Изучение и практика пустотности подразумевают много отсечения: мы отсекаем видимости, или заблуждения, чтобы достичь реальности, или истины, мы прорываемся через неосознанность, чтобы прийти к осознанности[34]. Чтобы пробудиться и пережить пустотность, вы должны взломать все слои неведения, скрывающие её. Отсекаются концепции и вещи, отсекается всё, что скрывает истину. Эта интеллектуальная хирургия необходима, поскольку большинство из нас ошибочно верит, что явления существуют так, как кажется, словно в неосознанном сновидении. Чтобы устранить это глубоко засевшее убеждение, вам придётся вскрыть фасад простых видимостей.
На научном Западе, где правят бал измерения и математика, вы «не считаетесь», если не умеете считать. Однако прорыв к истине также означает вычитание самих чисел. Писатель Джонатан Бриклин, говоря от лица философа Уильяма Джеймса, написал: «Для Джеймса чувство единства со вселенной не означает, что вселенная – это единица». На самом деле вселенная – это нуль-вселенная. Это обнуление поддерживает Мейстер Экхарт: «Никто не может пустить корни в вечности, не избавивших от чисел». Недвойственность может подразумевать единство или другие формы монизма, однако любая форма «един-ства» по-прежнему будет бить мимо цели. В конце концов, недвойственность – это отрицание, а не утверждение, вычитание, а не сложение.
Дзогчен Понлоп Ринпоче называет это необходимое отсечение «крайним путём к середине». Поскольку все мы – экстремисты в своей крайней вере в материализм и фундаменталисты в своей страсти к формам, сначала нам необходимы крайности, чтобы отсечь плотное видение вещей[35]. Мы так сильно растянулись в направлении материализма на пути между материализмом и нигилизмом, что теперь, чтобы оказаться посредине, нам нужно растянуться в направлении нигилизма – утверждения о том, что ничего не существует. Однако эта противоположная крайность не является нашей целью. Место равновесия, которое мы ищем, – это реальность (пустотность), которая лежит посредине между нигилизмом и этернализмом, между тем, что в настоящий момент кажется нам существованием, и несуществованием.
Многие учения о пустотности подразумевают осмысление аналогий иллюзии. Некоторые из этих аналогий заимствованы из «Алмазной сутры», то есть из «сутры рассечения». Алмаз может рассечь всё что угодно. В этой сутре сказано: «Ты должен смотреть на этот мимолётный мир так: как на звезду на рассвете, как на пузырёк в потоке, как на вспышку молнии в летнем облаке, как на мерцающий светильник, как на призрака, как на сновидение». Если эти аналогии для вас не работают, придумайте свои собственные. Возможно, вам легче сравнить это с голограммой, виртуальной реальностью или рассматривать формы как подобные радуге.
Вы можете усилить эти размышления о пустотности через возвращение к осмыслению иллюзорного тела, которое напоминает вам: «Это сновидение» или «Возможно, я вижу сон?». Запишите эти фразы на стикерах и расклейте их по всему дому. Приклейте их внутрь ящиков, шкафов и в другие места, чтобы напоминать себе об иллюзорной природе явлений. Поначалу это может казаться вам искусственным, однако эти записки будут снова и снова встряхивать вашу память.
Вы также можете взять характеристики своих сновидений и наложить их на реальность бодрствования. Сновидения большинства людей очень визуальны. Хотя в них могут быть звуки и тактильные ощущения, главными являются визуальные образы. Чтобы воспроизвести это, попробуйте в течение дня носить беруши и посмотрите, как быстро ваша реальность бодрствования станет похожей на сновидение. Для симуляции разрывной природы сновидений попробуйте совершать резкие движения головой или при моргании оставлять глаза закрытыми немного дольше, чем обычно. Используйте воображение, играйте и найдите то, что работает для вас. Для меня это упражнение оказалось особенно мощным. Если я соединяю несколько техник – вставляю беруши, резко двигаю головой и удлиняю время морганий – мой мир теряет свою вещественность поразительно быстро.
Если вы прорубили свой путь сквозь заблуждение материализма, метод
«Сутра сердца», буддийское резюме учений о пустотности, утверждает:
В пустотности нет формы, нет чувства, нет восприятия, нет формирующих факторов, нет сознания; нет глаза, нет уха, нет носа, нет языка, нет тела, нет ума; нет визуальных объектов, нет звуков, нет запахов, нет вкусов, нет осязания, нет дхарм; нет дхату – от дхату глаза до дхату ума, нет дхату дхарм, нет дхату сознания ума; нет неведения, нет прекращения неведения, нет старения и смерти, нет прекращения старения и смерти; нет страдания, нет источника страдания, нет прекращения страдания, нет пути, нет мудрости, нет достижения и нет недостижения[38].
Эта сутра говорит: прежде чем вы сможете прокричать «да!» природе реальности, вам придётся много раз сказать «нет».
Мантра «Сутры сердца», а значит, мантра пустотности, – это: «Гате гате парагате парасамгате бодхи сваха», что означает: «Ушёл, ушёл, ушёл за пределы, полностью вышел за пределы, да будет так». Как сказано в сутре, реальность «запредельна этому, запредельна тому», запредельна любым словам и концепциям. Что бы вы ни сказали о ней – она не является этим. Применяя слушание как инструмент мудрости, вы слушаете с пониманием того, что в конце концов вы на самом деле ничего не можете сказать о пустотности. На это «Сутра сердца» отвечает: «Да будет так». Этому элегантному духовному заключению вторит философ Людвиг Витгенштейн: «О чём невозможно говорить, о том следует молчать». В конце концов вам придётся провалиться в молчание – последнюю фазу медитации, ведь именно там вы переживаете реальность.
Однако вы ещё не дошли до конца. Вы ещё не полностью исследовали медитации, которые позволят вам полностью пережить пустотность. Вам придётся начать там, где вы есть, с языка и концепций (уровень слушания), с того, что вам представляется, и что-то сказать. Итак, мы начинаем свой путь деконструкции формы со слов и только потом проваливаемся в безмолвие; мы начинаем с чего-то, прежде чем сможем прийти к ничто; мы работаем с формами, прежде чем достигнем бесформенности; мы начинаем с относительного, прежде чем придём к абсолютному; мы начинаем с концептуального понимания, прежде чем погрузиться в прямое переживание.
Пустотность означает, что, если вы присмотритесь к чему бы то ни было, вы не найдёте в этом ничего плотного, устойчивого и независимого. Ничто не имеет собственной «вещности»
Если вы присмотритесь, то обнаружите взаимосвязанную сеть причин и условий. Вы обнаружите длинный, глубокий, широкий и быстрый поток
Ещё один хороший пример – метеорология. Количество причин и условий, создающих погодные системы, почти бесконечно, и это аналогично тому, как проявляется реальность. Текущая погода на улице – это мимолётный продукт непрерывно колеблющихся паттернов, порождаемых огромной группой систем давления, температур, высоты, влажности, скорости ветра и т. д., а всё это в свою очередь порождается гигантским комплексом внутренних взаимозависимых процессов. В буддизме это называется взаимозависимым происхождением.
Если не исследовать всё это, можно по привычке сказать: «На улице снежно. Сегодня солнечно. Сегодня дождливо. Сегодня ветрено. Сегодня жарко. Сегодня холодно». Но что именно «дождливо» или «снежно»? Если оглянуться, легко увидеть: этого «что» на самом деле нет. Есть только дождь, снег или жара. Другие примеры взаимозависимого происхождения (отсутствия собственного существования, ни-чтожности) – это рынок ценных бумаг и экономика в целом. Что вообще такое рынок ценных бумаг? Что вообще такое экономика?
Подобным образом вы по привычке произносите вещи наподобие «Я грущу. Я злюсь. Я в депрессии. Я завидую» или любую другую из сотен фраз, описывающих погоду ваших переживаний. Но где это «я» на самом деле? Если вы внимательно присмотритесь, а это непросто, поскольку это что-то очень личное, вы и здесь не найдёте никакого обозначаемого объекта, никакого «я». Вы просто называете ощущение или переживание, к которому цепляете ярлык «грусть» или «гнев», «депрессия» или «зависть», а также приписываете их тому, кто ощущает или переживает, называя его «я». Учения о пустотности предлагают вам увидеть, что «я» не переживает ничего из этого. Вы вешаете ярлыки на пустоту. Вы путаете карту с территорией, которой не существует. Вы наклеиваете записку с напоминанием на пространство.
Когда вы таким образом применяете учения о пустотности к внутренним феноменам, это ведёт к открытию отсутствия «я», или шокирующей истины не-«я»[40]. Если вы переживаете безличные ощущения или энергию и воспринимаете их очень лично, вы можете совершить фундаментальную ошибку, вызванную ненасытным цепляющимся эго. Ощущение, на которое вы навешиваете ярлык «гнев», становится не просто гневом, а «моим» гневом. Невыразимое чувство становится выразимым, если вы прикрепляете к нему ярлык – например «грусть». Теперь это «моя» грусть. Поскольку вы так давно по привычке приписывали эти ощущения тому, кто ощущает (эго), вы принимаете как данность существование «я», испытывающего все эти переживания. Однако это иллюзия. Вы словно говорите, что дождливо, снежно или жарко пространство, тогда как на самом деле есть просто дождь, снег или жара. Нет ничего – ни-чего, что испытывало бы эти «переживания».
Учения о пустотности показывают нам, что в реальности нет никакого бытия – есть лишь становление. Нет никаких продуктов – есть лишь процессы. Нет никаких существительных – есть лишь глаголы. Нет никаких вещей – есть лишь паттерны. Нет никакой онтологии – есть лишь эпистемология. Бытие, продукты, существительные, вещи, онтология – всё это иллюзии.
«Единственная реальность – это ум и наблюдения, однако наблюдения не являются наблюдениями вещей. Чтобы видеть вселенную такой, какая она есть на самом деле, мы должны отбросить свою тенденцию концептуализировать наблюдения как вещи, – пишет физик Ричард Конн Генри. – Вселенная совершенно нематериальна, она ментальна и духовна, и мы должны научиться воспринимать её как таковую»[41].
Из-за языка и концепций вы, сами того не ведая, запираете себя в ловушке мира ошибочных ярлыков. Например, слово «дерево» (или любое другое существительное) даже близко не подходит к тому, чем на самом деле является дерево, – фантастически многогранной сетью физических, химических, биологических и экологических процессов, уходящих корнями в начало времён. «Дерево» – это удобный ярлык, туго заворачивающий обширный и сложный процесс. Вы используете существительные – ограниченные карты – из соображений удобства, не осознавая, насколько ложно они представляют реальность[42].
Представьте, что вы держите свечу в комнате с сотней людей, каждый из которых также держит по свече. Вы зажигаете свою свечу, а затем используете её пламя, чтобы зажечь свечу человека, стоящего рядом, который затем зажигает свечу следующего человека. Этот процесс повторяется до тех пор, пока не будут зажжены все свечи. Является ли пламя последней свечи тем же самым, что и пламя первой свечи? И да и нет. Вы не можете сказать, что они одно и то же, но при этом не можете сказать, что они разные.
Встаньте у реки. Является ли река той же сущностью, которой была минуту назад? И да и нет. Философ «изменений и потока» Гераклит знаменит своим изречением о том, что в одну реку невозможно войти дважды. Он имел в виду, что вы не можете дважды войти в одну и ту же
Давайте поговорим о личном. Посмотрите на то, что мы называем рукой. Что именно мы называем рукой? Где
Я прекрасно помню первый раз, когда мне было предложено подобное исследование. Я был в центре медитации, где проходил курс по пустотности, и два инструктора разыграли подобный диалог, или полемику. Через несколько минут я почувствовал сильное раздражение и встрял в разговор. Я бесцеремонно сообщил инструкторам, что это всего лишь софистика, дешёвая интеллектуальная салонная игра. Пожалуйста, давайте пропустим демонстрацию о руке и перейдём к чему-нибудь духовному! Я просто ничего не понимал, я не хотел этого понимать, я боялся это понять. На самом деле учение произвело на меня сильное впечатление, показав, что в глубине меня ничего нет! Я не мог с этим справиться.
Однако, возможно, вы окажетесь более терпеливыми, чем я, и позволите мне продолжить, перейдя к чему-то ещё более личному и, вероятно, ещё более раздражающему: к тому, чтобы посмотреть на то, что мы называем «я». Где именно
Как насчёт того, чтобы посмотреть на что-то совсем личное – на ваши мысли и эмоции? Являются ли ваши мысли и эмоции вами? Если да, то какие из них являются вами? Как и в случае с яблоком, когда мысль или эмоция становится вами? Кто вы, что вы и где именно вы находитесь?
Нейроучёный Ричард Дэвидсон и психолог Дэниел Гоулман пишут: «Когнитивная наука говорит нам, что ощущение „я“ возникает как свойство множества нейронных подсистем, переплетающих друг с другом, помимо других потоков, наши воспоминания, восприятия, эмоции и мысли. Ничто из этого само по себе не было бы достаточным для полного ощущения „я“, однако при их правильной комбинации у нас появляется уютное чувство своего уникального существа… В техническом смысле выход за пределы „я“ подразумевает ослабление активации сети пассивного режима, соединяющей мозаику воспоминаний, мыслей, импульсов и других полунезависимых ментальных процессов в последовательное ощущение „я“, или „меня“»[43].
Исследование ни-что – это не философская игра. Вопросы, которые мы задаём, бросая вызов статусу существования, лежат в основании таких тем, как аборты и когда именно начинается жизнь; что такое разум и когда именно возникает сознание; а также в основании проблем конца жизни и того, когда именно отключать системы жизнеобеспечения. Такие вопросы лежат в основе нашего счастья и страдания. Если не исследовать их и оставить без ответов, они становятся основанием для заблуждений. Если исследовать их и дать на них ответы, они трансформируются в сущность мудрости. Они лежат в сердце реальности и практики иллюзорной формы.
Реальность – для тех, кто не выносит сновидений.
Сила ментальных проекций настолько велика, что часто полностью стирает данные, которые мы воспринимаем во внешнем мире.
Мысли – это незаменимый инструмент нашей повседневной жизни. Без них мы не можем функционировать в мире. Однако в своём применении к пустотности мысли ограничены. Как может такое «основанное на вещах» явление, как мысль, отразить то, что по сути своей невещественно? Настоящее переживание пустотности – это следствие «взрыва мозга», или превосхождения концептуального мышления. Подобно трамплину, мысль может подготовить нас к погружению в глубокие воды пустотности, однако с трамплина нужно спрыгнуть. Концептуальное понимание не следует принимать за переживание, не говоря уже о реализации.
Как мы видим, главный вызов в понимании пустотности и в применении практики иллюзорной формы в повседневной жизни – это сложность изменения нашего образа мышления. Мы можем не осознавать этого, но большинство из нас почти полностью мыслят в терминах вещей. В конце концов, мысль – это ментальная форма, а формы, как и наше восприятие форм, определяются границами. «Вещь-ность» мысли не является проблемой сама по себе – до тех пор, пока мы не принимаем мысль за точное восприятие реальности.
По мере того как этап «понимания» становится всё более утончённым, легко скатиться в убеждение, будто вы можете «додуматься» до пустотности. Однако какой бы тонкой и элегантной ни была карта, она никогда не станет территорией. Слушание и размышление о пустотности – это инструменты прекрасного декрещендо, но лишь медитативный ум может привести вас в абсолютную тишину[44].
Физик Брайан Джозефсон утверждает: «Мы думаем, что мыслим ясно, но это лишь потому, что мы мыслим неясно», и основанием этого отсутствия ясности является «вещественность мышления». Вторичное помрачение сознания всегда возникает из этой фундаментальной ошибки познания. Измените то, как вы думаете о вещах, и вы измените то, как вы их видите. Это изменение меняет всё. Это переход от неосознанности к осознанности, от неведения сна к мудрости пробуждения.
Элегантность пустотности отражается в том, что ничего не возникает само по себе и не проявляется независимо. Вспомните нашу погодную аналогию из главы 4: всё возникает во взаимозависимом происхождении.
Если зрение и восприятие в целом – это форма трансляции между внешней и внутренней географиями, то вопрос зрения, того, как мы видим, заключается в том, как мы осуществляем трансляцию между этими сферами… Восприятие – это союз, тантрический акт со складками и красками ландшафта… Представить акт видения как брак между тем, кто смотрит, и тем, на что смотрят, значит быть вплетённым в ткань изменчивого поля света, энергии, красоты и всего, на что может упасть взгляд. Это означает осознать, что здесь, как и во всех браках, существуют тысячи способов почитания союза. Как и в любых интимных отношениях, то, что мы привносим в обмен, определяет качество переживания[45].
Эту ленту Мёбиуса элегантно описал физик Дэвид Бом, ученик Эйнштейна:
Реальность – это то, что мы принимаем за настоящее.
То, что мы принимаем за настоящее, – это то, во что мы верим.
То, во что мы верим, опирается на наши восприятия.
То, что мы воспринимаем, зависит от того, что мы ищем.
То, что мы ищем, зависит от того, что мы думаем.
То, что мы воспринимаем, определяет то, во что мы верим.
То, во что мы верим, определяет то, что мы принимаем за настоящее.
То, что мы принимаем за настоящее, – это наша реальность[46].
В своих учениях о пустотности буддизм нападает как на овеществление, так и на мышление до тех пор, пока процесс, вызывающий их взаимное существование, не растворяется, обнаруживая иллюзорную природу того и другого. Поскольку мышление и овеществление возникают вместе, или совозникают, то, растворяя одно из них, вы растворяете второе. У вас не может быть субъекта без объекта, «здесь» без «там», вещей без мыслей и мыслей без вещей. Когда вы видите насквозь то или другое, растворяется и то и другое, и вы остаётесь с пустыми руками. В ваших руках остаётся ни-что, у вас нет никаких мыслей, и это подводит вас к овладению просветлением.
Когда вы заняты процессом веще-мышления, вы получаете такие же результаты, как царь Мидас. Вы проецируете качества эго (ум веще-мышления) на всё, что вас окружает, и превращаете мир в то, что эго считает золотом: вы видите вещи как плотные, устойчивые и независимые. Эго – это архетип, воплощение существования, и оно замораживает мир в его овеществлённом образе. Есть выражение: «Мы видим вещи не такими, какие они есть, а такими, какие есть
Жизнь не сложная – сложные мы.
Если вы проснулись в унынии, мир кажется унылым. Ваше настроение влияет на ваши переживания. Вы склонны сосредоточиваться на негативном и находить доказательства, подпитывающие ваше настроение. Люди кажутся грубыми, всё раздражает. Напротив, если вы просыпаетесь с любовью, мир кажется любящим. Вы склонны сосредоточиваться на позитивном, и ваш мир отвечает вам добротой. Теперь люди любящие и заботливые.
Этот принцип иллюстрирует притча о двух деревнях:
Путник встретил фермера в поле и спросил его, какие люди живут в ближайшей деревне. В ответ фермер спросил: «А какими были люди в последней деревне, через которую ты проходил?».
Путник ответил: «Это были добрые, дружелюбные, щедрые люди».
Фермер сказал: «В следующей деревне ты встретишь таких же людей».
Через некоторое время другой путник, направлявшийся в эту же деревню, подошёл к этому же фермеру и спросил, какие люди живут в ближайшей деревне. В ответ фермер снова спросил: «А какими были люди в последней деревне, через которую ты проходил?».
Второй путник ответил: «Они были грубыми, недружелюбными и нечестными».
Фермер сказал: «В следующей деревне ты встретишь таких же людей»[47].
Подобно ребёнку с книгой-раскраской, каждый из нас раскрашивает реальность собственным состоянием ума. Такое раскрашивание проецирует наши собственные бессознательные аспекты на мир и загоняет нас в ловушку убеждённости, будто эти проекции реальны, точно так же, как нас затягивает неосознанное сновидение или пиксельные образы людей, появляющихся на киноэкране. Мингьюр Ринпоче говорит:
Именно индивидуализированное, независимое «я» приписывает эти же качества другим феноменам. «Я» с его собственной «я-йностью» переживает и свою машину так, словно она обладает собственной «машин-ностью», фиксированной идентичностью, независимой от причин и условий. Однако она не обладает такой идентичностью. Когда фиксации ложного ощущения «я» растворяются, объекты вокруг нас также начинают терять свою кажущуюся плотность[48].
Гештальт-психологи говорят о
Пока ощущение непрерывности остаётся хорошим, мы сами хорошие. Мы сводим концы с концами. Однако если эту непрерывность нарушает трагедия, мы перестаём быть такими же хорошими. Когда всё рушится и обнаруживаются неотъемлемо присущие реальности разрывы, мы паникуем. С точки зрения эго плохая непрерывность – это катастрофа.
Десять лет назад я присутствовал на лекции в Бодхгае – в месте, где Будда достиг пробуждения. Уважаемый тибетский лама учил о пустотности. В какой-то момент он посмотрел на стену у себя за спиной и сказал: «Причина, по которой вы не можете пройти сквозь эту стену, не в том, что стена плотная, а в том, что вы плотные». Затем он добавил, что, когда мы смягчаемся на духовном пути, смягчается и мир. Всё становится проще – и мы становимся проще.
Почему мы не позволяем себе пройти сквозь стену? Почему мы берём текучую, прозрачную, гибкую и подобную сновидению реальность и замораживаем её, превращая в сталь и бетон? Одна из причин в том, что это удобно. Признавать все переменные, порождающие наш мир, допускать существование почти бесконечных взаимосвязей, подвижных частей, причин и условий, составляющих реальность, соглашаться на «безосновность» земли или «бес-стен-ность» стены очень неудобно. Вместо того чтобы уважать сложность, мы из соображений удобства игнорируем её или отмахиваемся от неё. Для видящего порядок эго реальность хаотична. В бессознательной попытке привести её в порядок эго портит её. В конце концов мы оказываемся в аккуратном мире ярлыков, предельно далёком от разрывной реальности.
Для этого намного проще свести реальность к управляемым пакетам переживаний. Например, аппетит к упрощённому веще-мышлению представляет собой сущность той игры в обвинения, в которую мы иногда играем в повседневной жизни. Выгодно валить всю вину на единственную сущность и игнорировать сложную истину о том, что порождает то или иное событие. Когда наш близкий человек слетает с катушек, когда с катушек слетает политическое движение, культура или общество, удобно обвинять и назначать причиной этого отдельного человека, идеологию или убеждение.
Когда мы попадаем в ловушку поиска единственных и простых причин, это ведёт к тому, что социологи называют предвзятостью одиночного действия. Например, люди, озабоченные восстановлением экологии, могут начать сортировать отходы, думая, что этого единственного действия достаточно. Другие могут думать, что избавление от того или иного политического лидера может решить все экономические или социальные проблемы. Третьим может казаться, что для достижения просветления достаточно медитации, что для снижения веса достаточно упражнений или что для успеха достаточно образования.
Мы также замораживаем безосновную природу реальности из страха. С точки зрения эго пустотность и практика иллюзорной формы не дают устойчивой опоры. В них нет точек отсчёта, нет привязи, нет места для личной идентичности. Этот прыжок с трамплина может вызвать будоражащее ощущение освобождения – если нет земли, нет и необходимости в парашюте, однако для большинства из нас вслед за единственным испуганным ударом сердца на сцену врывается эго, которое берёт управление переживаниями в свои руки.
Когда свобода открытого пространства переживается как падение, наступает паника. На уровне понимания это может ощущаться как интеллектуальное головокружение, когнитивная потеря опоры. Это похоже на чувство, которое возникает, когда вы внезапно поскальзываетесь на льду и пытаетесь вернуть равновесие. Однако мы перестаём паниковать от отсутствия опоры, ведь мы паниковали так долго, что потеряли ощущение контраста. Цепляние за формы превратилось в неосознанную привязанность к вещам, но мы не чувствуем этого, поскольку были привязаны к ним с незапамятных времён. Тем не менее когда то, что мы принимаем как должное, исчезает, когда пустотность выражает себя как непостоянство и смерть, происходит болезненное открытие нашего уровня цепляния. Именно тогда мы с трудом пытаемся заполнить или заморозить пространство в попытке хотя бы отчасти восстановить ощущение опоры[50].
Мы проводим значительную часть своей жизни, бессознательно избегая некомфортного ощущения отсутствия опоры, заменяя неподвижность активностью, тишину – звуками, а простор – формами. Вспомните о том, как вы себя чувствуете, если долгое время сидели неподвижно. Вам не терпится чем-нибудь
Я уже обращался к идее близких врагов, то есть к идее того, что везде, где есть свет, есть и тени, и чем ярче свет, тем темнее тень[51]. Например, близкий враг уверенности – это высокомерие, теневая сторона сострадания – это жалость, а равностности – апатия. Вглядитесь в любое благородное качество – и вы увидите его неблагородную сторону. Эти учения о пустотности очень яркие, а значит, отбрасывают пропорционально тёмные тени.
Мы уже видели, что в тени пустотности скрывается нигилизм, однако практика иллюзорной формы также приглашает других близких врагов. Неподалёку можно обнаружить
Ещё одна ловушка возникает в форме «духовного избегания»; этот термин был предложен психологом Джоном Уэлвудом для описания «использования духовных идей или практики для избегания или преждевременного превосхождения относительных человеческих потребностей, личных сложностей и задач развития». По словам Уэлвуда, духовное избегание может проявляться как стерильный «односторонний трансцендентализм», как духовность, оторванная от шероховатостей относительной реальности. Этот близкий враг может придерживаться исключительно абсолютистского видения, пренебрегая относительной истиной, используя «пустотность для обесценивания формы и единство для унижения индивидуальности»[53]. Иными словами, духовное избегание порождает эскапизм.
Духовность почти по определению контрастирует с материальностью, однако этот контраст легко превращается в близкого врага противопоставления. Дух противопоставляется материи. Мы часто ассоциируем страдания с миром форм, и поэтому многие люди вступают на духовный путь в надежде сбежать. Они хотят убежать от страданий, но поскольку склеивают страдания с формой, им приходится убегать от мира форм. Они вступают в явное или скрытое противостояние с физическим миром.
Отречение от материализма – хорошая штука, но близкий враг отречения – это отказ от всего материального или его радикальное отвержение. Опять же, форма не является проблемой. Проблемой является неправильное отношение к форме. Проблема – это восприятие формы как плотной, устойчивой и независимой. Пустотность и учения об иллюзорной форме предназначены для того, чтобы помочь нам правильно видеть формы, то есть заглянуть вглубь них, а затем начать видеть сквозь них, вместо того чтобы презрительно смотреть мимо них.
Как мы уже видели, буддийская медитация делает акцент на важности правильного воззрения, которое в данном случае означает выход за пределы относительного воззрения при одновременном его включении. Здесь мы видим, что наличие лишь абсолютного воззрения (пустотности) представляет проблему. Вместо того чтобы посмотреть в глаза относительной реальности форм, исключительно абсолютистское воззрение пренебрежительно отворачивается от относительной реальности[54]. Так духовность становится привилегией, чем-то элитным, презрительно относящимся к мирским заботам. Это эскапизм.
Абсолютное хромает без относительного, а хромая, мы не доберёмся туда, куда хотим попасть. Относительное слепо без абсолютного – мы понятия не имеем, куда идём. Действительно пробудиться значит превзойти относительный мир форм, одновременно принимая его. Мы пробуждаемся в абсолютном воззрении пустотности, но делаем резкий разворот на 180° и вновь пробуждаемся в мире форм. Тантрический будда Гуру Ринпоче сказал: «Ваше воззрение должно быть обширным, как небо, но поведение должно быть тщательным и скрупулёзным, как ячменная мука мельчайшего помола».
Это принятие как возвышенного, так и мирского контрастирует с ещё одной ловушкой – с
Буддизм – это нетеистическая традиция, которая не верит в небеса или Бога, а значит, казалось бы, избегает этой ловушки[55]. Но так ли это? Лакмусовой бумажкой может служить вопрос о том, может ли буддизм конструктивно подойти к климатическому кризису. На это учёный и специалист по дзен Дэвид Лой отвечает: «Это зависит от того, как мы понимаем отношения между сансарой и нирваной». Что такое нирвана – другая реальность или просто другой способ переживания сансары? Выражаясь в наших терминах, что такое пустотность – другая реальность или просто более зрелый способ переживания форм? Лой продолжает: «Если нирвана – место или состояние, превосходящее этот мир, то это разновидность космологической двойственности». Опасность этого воззрения в том, что «если ничего не реально, то ничего не важно. Видение иллюзорности всего препятствует участию в социальной жизни или вопросах экологии. Зачем напрягаться?.. Важный момент здесь в том, что „цепляние за пустотность“ может действовать так же, как космологическая двойственность: и то и другое обесценивает этот мир и его проблемы». Здесь, как указывает Лой, действует близкий враг пустотности: «Видеть этот мир как иллюзию значит пребывать в пустотности, оторванной от его форм, так что прекращение страданий подразумевает непривязанность к судьбе существ вместо непривязанности к собственному эго»[56].
Не так давно я слышал, как один буддийский учитель заявил, что глобальное потепление – не его проблема, поскольку после смерти он отправится в чистую землю. Космологическая двойственность, духовное избегание и эскапизм живут и процветают. Блестящие учения о пустотности и иллюзорной форме могут ослепить нас, не давая видеть суровые факты относительной реальности. Наша жажда света может заставить нас сбиться с пути.
Истинный бодхисаттва – это тот, кто постигает мудрость пустотности и одновременно выражает мудрость сострадания. «Поскольку ощущение отдельного „я“ остаётся фундаментом проблемы, страстная преданность благополучию других, включая другие виды, является важной частью её решения, – пишет Лой, стирая любые различия между вызовами климатического кризиса и вызовами постижения пустотности. – Таким образом, участие в проблемах мира не является отвлечением от нашей личной духовной практики – оно может стать её неотъемлемой частью»[57].
Путаница между маленьким «я» и большим Я – это ядро иллюзии условий человеческого существования, и пробуждение в целом связано с тем, чтобы разглядеть эту иллюзию.
Мы не должны позволять себе отвлекаться от истины на странности проявлений. Факт остаётся фактом, даже если он нарушает наши представления о вселенной, а наши представления о вселенной ужасно инфантильны.
Согласно более конвенциональному подходу, осознанные сновидения – это то, к чему вы приходите через практику. Выполняйте подготовительные практики, используйте техники индукции, тренируйте свой ум в течение дня – и вы начнёте осознанно сновидеть. Это относительный путь усилий или делания, который является полностью действенным подходом к обретению этих особых сновидений.
Однако с неконвенциональной точки зрения йоги сновидений осознанные сновидения на самом деле являются естественной формой сновидений. Согласно этому более радикальному подходу, единственное, что вам нужно сделать для осознанного сновидения, – это открыть свой ум и расслабиться. Естественное состояние вашего ума – уже всегда осознанное. Это духовный подход к осознанности, абсолютный путь расслабления, или бытия.
Я упоминаю эти разные методы потому, что те же принципы применимы к переживанию иллюзорной формы, которую мы также могли бы назвать
С неконвенциональной точки зрения видение явлений как иллюзорных – это естественный способ видения. Мы без нашего ведома были обучены видеть мир неосознанно, воспринимать всё двойственно – как плотное, устойчивое и независимое. В более абсолютном подходе к дневной осознанности единственное, что вам нужно сделать, чтобы видеть мир как иллюзорный, – это открыть свой ум и расслабиться. Естественное состояние вашего ума уже осознанно, и когда вы расслабляетесь в осознанном уме, мир предстаёт подобным сновидению[58].
Разбору этих двух подходов посвящены следующие три главы, которые послужат картой для понимания измерений ума, порождающих осознанное или неосознанное видение, невещественный или овеществлённый мир. Практика иллюзорной формы требует осознания того, из какого измерения ума мы действуем в настоящий момент и куда нам нужно отправиться внутри себя, чтобы обнаружить внешний иллюзорный мир. Джон Кабат-Зинн, создатель программы уменьшения стресса на основе внимательности, говорит об этом внутреннем путешествии так: «Если мы глубоко знаем ум, мы получаем красоту, искусство и все чудесные вещи. Если мы не знаем ум, мы получаем Освенцим». Итак, давайте раскроем чудесные качества нашего ума, исследуя его различные уровни.
В процессе исследования уровней ума помните центральный постулат нашего путешествия:
Восточные модели ума можно свести к трём уровням: психика, субстрат и ум ясного света. Восприятие овеществлённого мира возникает тогда, когда вы смотрите на вещи из поверхностного измерения своей психики. Видение иллюзорного мира возникает из ваших глубочайших измерений, из ума ясного света. Эти два видения коррелируют с практикой иллюзорной формы, когда мы смотрим на мир из задней части своих глаз и с поверхностной части своих глаз. Когда вы смотрите с поверхности, это неглубокое видение психики. Когда вы уходите в заднюю часть своих глаз – это глубинное видение ума ясного света.
Один из способов сделать шаг назад от мира форм – это практика иллюзорного тела, когда вы смотрите на вещи так, словно глядите на них из задней части своих глаз или даже из затылка. Это более глубокий взгляд, и его не захватывают поверхностные проявления. Можно сказать, что наш неосознанный взгляд возникает на самой внешней поверхности наших глаз, тогда как осознанный взгляд происходит из более проницательной позиции. Сделайте шаг назад к этому более глубокому взгляду. Когда что-то полностью захватывает нас, в психологическом смысле мы оказываемся «на краешке стула». Однако если мы наблюдаем более объективно и осознанно, мы «откидываемся назад».
В задней части вашего черепа расположена зрительная кора – та часть вашего мозга, которая обрабатывает визуальную информацию. Углубляясь в эту область, мы словно обходим визуальную обработку, которая ведёт к разделению реальности на «себя» и «другого»[59]. Вы также можете попробовать смотреть на мир, используя широкоугольное зрение: увеличить апертуру осознавания, расслабив взгляд и «сосредоточившись» на периферийном зрении. Экспериментируйте. Посмотрите, что работает для вас.
В формате традиционного ретрита практикующие удаляются в затвор, чтобы уйти от отвлечений и погрузиться в более глубокие аспекты самих себя. Эта форма ретрита важна для доступа к тонким состояниям ума и их стабилизации. Однако вы можете применять этот принцип более непосредственно, уходя в ретрит там, где находитесь, удаляясь от проявлений, возникающих от мгновения к мгновению, через смещение в заднюю часть своих глаз. Эта форма ретрита тоже важна, поскольку показывает вам, что вы можете получить доступ к тонким состояниям ума, а значит, реальности, прямо здесь и сейчас.
Психика и субстрат соответствуют относительным уровням ума, тогда как ум ясного света соответствует абсолютному измерению. В своей книге «Йога сновидений» я описываю эти уровни, начиная с психики. Однако здесь я начну наше путешествие с ума ясного света, с естественного состояния, и покажу вам, как оно искажается и как вы замораживаете свет, превращая его в плотные формы.
Лично для меня принцип видения вещей такими, «какие мы сами», повторялся на трёх уровнях опыта, подобных вложенным уровням фракталов: я понимаю, как он действует, когда оглядываюсь на почти четыре десятилетия медитации и вижу, насколько больше во мне стало пространства; я переживаю его снова, когда ухожу в ретрит и за несколько недель постепенно расслабляюсь; я также свидетельствую его в отдельных сессиях медитации, когда раскрываюсь в течение часа. Это переживание наиболее отчётливо, когда имеет место на коротком промежутке времени, во время моих ежедневных сессий медитации, поскольку возникающий так быстро контраст между сжатием и расслаблением наиболее отчётлив.
Вот как это работает для меня. Я часто вхожу в свою ежедневную медитацию в торопливом и сжатом состоянии ума. Мои мысли, как и мой мир, кажутся плотными и реальными. Я медитирую с открытыми глазами, так что это не чистая метафора. Я в буквальном смысле смотрю на плотный и независимый мир. Однако в течение часа я расслабляюсь, смягчаюсь и открываюсь. Мой ум наполняет пространство, и все напряжения в моём теле / уме исчезают. Когда я это делаю – хотя, скорее, это процесс
В начале сессии я переживаю плотный мир снаружи. Я полностью в ловушке овеществлённой реальности. Однако когда я расслабляюсь, весь мой мир отвечает мне тем же. Моё ощущение плотности растворяется, и мир постепенно растворяется во мне – или я растворяюсь в мире. К концу сессии, поскольку здесь больше нет ощущения плотного, устойчивого и независимого «я», нет и соответствующей плотности там. «Я» и «другой» тают в недвойственности.
Можно сказать об этом по-другому: в начале сессии я нахожусь в состоянии амнезии. Я забыл, кто я. Я по-прежнему отождествляюсь со своим телом и сжимаюсь вокруг этого «ядра „я“». Я становлюсь жертвой в преступлении кражи личности. Однако, как сказал Ваджрный регент Осэл Тензин, «сущность духовной практики – это памятование». К концу сессии я с облегчением выдыхаю: «Ах, теперь я вспомнил.
Поскольку я не полностью привык к открытости (старые привычки умирают с трудом), то после окончания сессии я опять закрываюсь и наблюдаю, как моё ощущение «я» и мира вырастает снова. Однако с каждой сессией моя память становится лучше: я забываю всё реже и вспоминаю всё быстрее.
У этого процесса есть физические показатели. Когда мой ум расслабляется, то же самое происходит с телом. Я обнаружил, что компульсивное мышление и физическое напряжение – две стороны одной медали. В результате вы можете подходить к состоянию медитативной поглощённости с двух сторон – со стороны тела и со стороны ума. Например, вы можете прийти на занятие йогой в спешке и стрессе, но, поработав со своим телом в течение часа, заметите, насколько спокойным становится ваш ум. Вы также можете выполнить сессию медитации и, поработав со своим умом, через час заметите, насколько расслабленным стало ваше тело. Можно двигаться сверху вниз или от тела вверх, но результат будет одним и тем же.
В течение сессии медитации сначала мой ум погружается в тело (в мою личную землю), а затем моё тело-ум погружается в настоящую землю. «Я» растворяется в земле и становится ей. Когда я только сажусь с беспокойным умом, моё дыхание часто бывает поверхностным и быстрым. Я взвинченный и «ветреный». Однако когда мой ум расслабляется, моё дыхание замедляется. Если выражаться языком внутренних йог, я «останавливаю ветер». Мой ветреный ум похож на воздушного змея, который носят и швыряют внутренние ветры, так что, когда ветер останавливается, мой ум падает на землю. Когда я прохожу продолжительный ретрит и у меня есть возможность действительно успокоиться, моё дыхание полностью стихает. К концу этих более глубоких сессий медитации мои мысли полностью прекращаются, и я буквально перестаю дышать. «Я» умерло, и это прекращение существования сопровождается остановкой дыхания[60].
Однако сокрушительное прозрение, по мере моего привыкания к нему затухающее всё медленнее, заключается в том, что ощущение «я» и «другого», внешнего и внутреннего сотворяются в один миг. Это интимная демонстрация пластичности реальности и того, как ландшафт ума определяет форму ландшафта ужасающего и экстатического сновидения жизни. Вывод чрезвычайно практичен: никто не отвечает за мир, который я воспринимаю, за то, насколько плотными мне кажутся вещи, а значит, за то, насколько я страдаю. Переживание того, как я закрываюсь в двойственности или расслабляюсь в недвойственности, начинается и заканчивается мной.
Ум ясного света – это более глубокое измерение нашего существа. Понять его сложнее всего, поскольку мы проводим бо́льшую часть своей жизни, застревая на поверхностных уровнях ума, что делает более глубокие уровни далёкими и абстрактными. Однако также крайне важно понять его, поскольку с позиции ума ясного света всё естественно проявляется как иллюзорное. На этом уровне мы перестаём притворяться. У нас получилось. Мы пробудились к природе реальности, подобной сновидению.
Поверхностному эго сложно понять глубины отсутствия эго, полностью проявленной форме сложно соотнестись с бесформенностью, а концептуальному уму сложно постичь неконцептуальное. Буддизм даёт этому неконцептуальному уровню десятки имён (что иронично, поскольку он, по сути, неописуем): природа будды, благая природа, сущностная любовь,
Ум ясного света прекрасно увязывается с осознанными сновидениями, поскольку, в отличие от наших обычных «тёмных», или неосознанных сновидений, осознанное сновидение – это «освещённое» сновидение, в котором сияет свет осознавания.
Ум ясного света – это ум будды, само ядро нашего существа, которое уже всегда пробуждено. Это просветлённый, или недвойственный ум, предшествующий времени и пространству. Хотя он – основа всей проявленной реальности, он не поддерживается миром пространства и времени, а значит, не подвержен губительному действию старения, болезней и смерти. Поскольку он совершенно бесформенный, а значит, бессмертный, его называют неизменной природой. Он пронизывает всё, однако ничто не влияет на него. Ум чистого света божественный, совершенно чистый и абсолютно полный. Это природа всего бытия и всех существ. Всё возникает из него при рождении и возвращается в него со смертью. Это колыбель и могила, чрево и гроб всей проявленной реальности.
На санскрите этот неописуемый уровень бытия называется термином «великая мать» –
Ум ясного света – это трансцендентный ум, часто изображающийся как нечто, стоящее над суетой конвенциональной реальности. Это то, к чему мы пробуждаемся и
Этот важнейший момент является сутью нетеистических традиций, объявляющих, что духовное путешествие – это не движение вверх и наружу, а спуск вниз и внутрь. Если ум ясного света – это ядро того, кем мы являемся, то как его достичь? Как постичь то, чем вы уже являетесь? Единственный путь – это открыться и расслабиться (неизменное и неизбежное наставление на духовном пути). Это может быть проще, чем вы думаете, и, как ни парадоксально, от этого сложнее. Ничего не делайте. Но делайте это действительно хорошо. Это искусство медитации, мастерство недеяния. Кристофер Уоллис пишет:
Ум никогда не ухватит Осознавание [ум ясного света]. Он может лишь смириться с этим фактом, а смирившись, растаять в вечно присутствующем поле Осознавания… Его невозможно сделать объектом восприятия, поскольку это сам центр вашей субъективности. Вы не можете увидеть точку, в которой происходит всё видение, вы можете лишь
Этот уровень ума доконцептуален, а это означает, что думающий ум не может его ухватить. Конечное не может вместить бесконечное. Лучшая аналогия ума ясного света – это пространство, которое удерживает всё, при этом не подвергаясь никаким влияниям. Вы не можете разрезать, сжечь, взорвать или уничтожить пространство. Бесформенное не подвержено влиянию мира форм, однако пронизывает все формы. Подобно пространству, ум ясного света – это ни-что, пустотность, и всё же он «вмещает» всё. Это полностью невещественный ум.
Два аспекта этого ума – «ясность» и «свет» – фундаментально неотделимы друг от друга. Их важно понять, поскольку именно фрагментация этих двух аспектов порождает овеществлённую форму и двойственность вообще. Таким образом, их союз порождает восприятие совершенно чистой иллюзорной формы, или недвойственности. Медитация на иллюзорной форме является практикой, восстанавливающей этот союз.
«Ясностью» называется пустотность ума, а значит, если вы присмотритесь к своему уму, вы не найдёте ни-чего. Ум пуст от собственного существования. Разумеется,
«Ясность» можно использовать в более разговорном смысле в виде производного глагола «прояснять», говоря о прояснении или очищении от омрачений, заблуждений, блоков, сомнений, кармы и т. д. Это прояснение в смысле освобождения, устранения беспорядка, опустошения, открытия, рассеивания и отпускания, «ясного отсечения», связанного с принципом
«Светом» называется светоносность ума, а значит, пустотность – это не нигилистическая пустота: она обладает качеством знания, или познания. Если пустотность можно сравнить с пространством, светоносность подобна свету, заполняющему пространство. Без света мы не можем видеть. Свет ума – это не то же самое, что физический свет, однако это и не что-то другое, подобно тому как пространство ума – это не то же самое, что физическое пространство, но и не что-то другое.
Светоносность, как и пустотность, – это сложная для понимания концепция. За 45 лет Будда трижды повернул колесо Дхармы (для обозначения этой полной совокупности учений Будды буддисты используют термин
На «свет» можно посмотреть в контексте сновидений. Когда вы видите вещи в течение дня, это происходит потому, что от объектов отражается свет. Фотоны от чего-то отскакивают и попадают в ваши глаза. Но как вы видите вещи в своих сновидениях? Откуда берётся тот свет? Очевидно, что там нет внешнего источника, внешнего солнца или лампочки. Очевидно, что в вашем уме нет реального объекта. Однако образы сновидений по-прежнему возникают. Это происходит потому, что их освещает свет ума. Если точнее, они
В буддизме «светоносность» имеет два основных определения. Первое – это «постижение», светоносность как знание или осознавание. Когда вы говорите: «Я вижу, что вы имеете в виду», это означает, что вы что-то поняли. Это видение является формой знания. Когда в вашей голове зажигается свет или происходит внезапная вспышка озарения – это выражение светоносности как осознавания.
Второе определение светоносности – это проявление. Светоносность – это то, что проявляется. В этом случае светоносность в конце концов становится
Дзогчен Понлоп Ринпоче сказал: «Пугало выглядит как человек, но не является им. Точно так же мы кажемся плотными и реальными людьми, хотя на самом деле наши тела – это тела света, и всё остальное тоже таково»[65]. Когда умирают высокореализованные существа, считается, что их тела возвращаются в матрицу света, из которой они родились. Это порождает знаменитое
Как примирить эти два кажущихся несопоставимыми определения? С одной стороны, светоносность – это осознавание. С другой стороны – это проявление. Соединив эти две интерпретации, мы приходим к удивительному выводу: проявления самоосознающие, рефлексивно осознающие; они знают сами себя. В конечном счёте нет ни субъекта, ни объекта, ни даже сознания, которое, кажется, соединяет эти две части, ведь, по сути, их нет. Двойственность – это иллюзия, грубая ошибка восприятия.
Понимание ума ясного света, а затем его переживание в медитации усиливает мгновенное качество духовного ретрита. Я провёл в формальных ретритах годы, скрываясь от мирских отвлечений в уединённых хижинах. Эти внешние ретриты являются бесценными возможностями для того, чтобы увидеть проблески ума ясного света, а затем стабилизировать его. Однако ум ясного света доступен прямо здесь и сейчас. Чтобы получить доступ к нему, не нужно проводить жизнь в уединённой хижине. Привыкнув к внешнему ретриту, вы можете войти во внутренний ретрит мгновенно. В этом отношении перемещение в заднюю часть глаз или головы символизирует возвращение к уму ясного света. Это код доступа к данной форме мгновенного ретрита.
Мастер медитации – это тот, кто может мгновенно удалиться в ретрит ума ясного света. На высочайших уровнях мастера никогда не покидают ума ясного света. Они всегда в ретрите (технически – всегда в
Некоторые традиции мудрости говорят о «вспышках» ума ясного света, что означает внезапные
Этот эзотерический разговор об уме ясного света имеет важные экзотерические следствия. Понимание, а затем переживание ума ясного света – это главная тема всего духовного пути. Учитель дзен Норман Фишер, называющий игру ума ясного света таковостью, пишет:
Когда мы воспринимаем феномены как
По словам Фишера, эта таковость «глубокая, чистая и тихая. Однако когда дуют ветры заблуждений, её поверхность волнуется, в результате чего возникает то, что мы называем страданием». Поднимаются волны, которые забывают, что они сделаны из воды. Фишер пытается показать: «Заблуждение – это место, из которого мы бежим. Просветление – это пункт назначения, в который мы стремимся. Однако это ложный пункт назначения… [по сути] идти некуда и нет такого пути, по которому можно идти. Мы всегда были там… Практика – это одновременно мгновенный (у нас бывают проблески прозрения) и постепенный (она развивается на протяжении всей жизни) сдвиг идентичности»[67]. Существует лишь истина. Ложное кажется существующим лишь потому, что у нас нет ясного видения истины.
Таким образом, дневная практика осознанных сновидений – это практика распознавания (подобно тому как традиционная практика осознанных сновидений – это распознавание сновидения как сновидения). Посредством практики иллюзорной формы мы совершаем сдвиг идентичности, переходя от полного отождествления с формой (психикой) к идентичности, которая выходит за пределы формы, но включает бесформенный ум ясного света. Пункт назначения ложный потому, что нам нужно лишь открыться и расслабиться в том, кем мы действительно являемся, в уме ясного света, – и мы окажемся на месте. Точнее говоря, мы окажемся нигде. Нам лишь нужно распознать свою более полную идентичность, чтобы прийти к тому, что мы действительно ищем.
Теперь у нас есть инструменты для понимания названия этой книги, «Сны света». Во-первых, «Сны света» задумывались для того, чтобы подсветить ваше понимание осознанных сновидений как «освещённых» сновидений, когда включается свет осознавания и вы можете видеть происходящее, а значит, и то, куда вам нужно двигаться. (В отличие от осознанных, неосознанные сновидения – это «тёмные» сновидения, в которых вы бродите во тьме неведения, понятия не имея о том, что действительно происходит. Вы слепы к тому факту, что видите сон, и темнота бессознательного ума полностью контролирует вас.)
Во-вторых, эта книга также должна продемонстрировать, что «сон», или «сновидение», – это кодовое слово для любого проявления ума. В этой главе мы обнаружили, что всё проявленное – это замороженный (овеществлённый) свет, в конечном счёте свет ума, а точнее, ум ясного света. Иными словами, «свет» – это многозначное кодовое слово не только для осознавания и мудрости, но и для проявлений или формы. Таким образом, фраза «сны света» указывает на тот сокрушительный факт, что все видимости – это рефлексивно сознающие проявления ума мудрости. Все эти кажущиеся плотными формы – просто излучение ума, осознающее само себя.
Если вы будете вчитываться и проявите бдительность, то обнаружите, что эта книга является формой замаскированной помощи. Здесь происходит больше, чем видно невооружённым глазом. Например, «темнота» – это кодовое слово для неведения, а «свет» и «светоносность» – коды для осознавания. «Сновидение» – это тайное слово для любого проявления ума, а «неосознанность» – зашифрованное обозначение того, как мы теряемся в проявлениях ума, засыпаем в мире форм и блуждаем в собственных проекциях. Итак, эта книга, по сути, о том, чтобы заменить темноту неведения светом осознавания, чтобы понять ум и его игру.
Традиции мудрости говорят о сумеречном языке, коде дакини, тайной передаче и других формах зашифрованной коммуникации, в которой может открываться множество уровней смысла, если научиться взламывать код. Часть моего плана заключается в том, чтобы дать вам код доступа, который позволит вам расшифровать этот тайный язык и взламывать ранее закрытые серверы не только слов, но и самого сознания.
Как сказано в «Тибетской книге мёртвых», «возникая из себя для себя, чтобы освободить себя, подобно встрече старого друга, самоосвещающее самоосознавание самоосвобождается». Это невероятно глубокое утверждение, рык недвойственности, способный сокрушить двойственный ум. Однако этот рык прямо пропорционален силе нашего сна и направлен на то, чтобы разбудить нас, если только мы сможем его услышать, размышлять над ним и медитировать на нём.
Итак, «Сны света» говорят о реальности бодрствования и предоставляют воззрение, порождающее чистое восприятие, или священное видение, а значит, священный мир. С просветлённой точки зрения реальность не состоит из материи. Реальность состоит из ума, или, по-японски,
Каково божественное переживание мира? Мы не можем пережить его головой – только сердцем. Итак, мы жертвуем своей головой в духовном обезглавливании (описанном в главе 11) и улавливаем проблеск того, как видят мир пробуждённые существа, или того, как мир видит себя сам. Мингьюр Ринпоче даёт нам представление об этом:
Возможно, это похоже на пробуждение в сновидениях, происходящих каждую ночь в моём теле формы. Прошлой ночью мне снился прекрасный сон. Мне снилось, что моё тело формы растворилось и остался лишь очищенный ум… Теперь моё иллюзорное сновидение снова приняло видимость плотной формы. Однако я не чувствую себя плотным. Ничто вокруг меня не выглядит плотным. Вся эта комната словно плывёт у радужного причала – формы возникают и исчезают в пульсации сияния.
Пространство и сияние неотделимы от формы. Это ещё одно прекрасное сновидение… Я заметил, что проплывающие очертания, хотя и начали напоминать привычные формы, по-прежнему казались скользящими по воде. Они казались скорее прозрачными, чем плотными, состоящими скорее из света, чем из плоти и крови, скорее напоминали сновидение, чем образы дня. Однако я не мог сказать, вижу я сон в своей повседневной жизни или в своём иллюзорном теле. В любом случае у меня не было никакого желания просыпаться от этого сновидения. Я наслаждался этим сновидением[68].
Чтобы почувствовать, что такое ум ясного света, попробуйте это простое упражнение. Ложитесь и смотрите в небо без облаков. Используйте внешнее пространство, чтобы вызвать ощущение внутреннего пространства, внешний свет, чтобы вызвать внутреннюю светоносность. Помните, что внешнее пространство – не то же самое, что внутреннее пространство ума, но и не отлично от него; внешний свет – не то же самое, что внутренний свет ума, но и не отличен от него. Таким образом, мы можем использовать внешнее для стимуляции внутреннего. Смешайте свой ум с пространством и светом. Практика вглядывания в небо – это часть традиции дзогчен, считающейся высочайшей в школе ньингма тибетского буддизма, и мощный способ, позволяющий соприкоснуться с умом ясного света. Позвольте своему осознаванию раствориться в пространстве[69].
Наряду с сильнейшим ощущением открытости и освобождения, которое вызывает эта практика, вы можете ощутить некоторый страх. В этом пространстве нет места личной идентичности – а это угроза эго. Если вы испытываете страх, заметьте мгновенное защитное сжатие, создающее само ощущение «я» (формы) из пространства (бесформенного). Это чувство намекает на то, как субстрат, а затем и психика возникают из пространства, после чего заслоняют, затемняют его. Именно к этим омрачениям мы обратимся далее.
Всегда осознавайте подобные сновидению качества жизни и уменьшайте привязанность и отвращение. Практикуйте добросердечное отношение ко всем существам. Будьте любящими и сострадательными, что бы ни делали с вами другие. Если вы видите их действия как сновидение, они теряют свою важность. Главное – поддерживать позитивное намерение в сновидении. Это сущностный момент.
Когда мы видим мир ясным взглядом, с открытым видением ума ясного света, мы видим вещи такими, какие они есть на самом деле, – как мир иллюзорной формы. Почему так сложно видеть вещи таким образом? Откуда берётся «катаракта заблуждений»? Причиной нашего искажённого видения является в буквальном смысле искривляющая ум сила бессознательного, воплощённая в субстрате ума и подобная искажающей линзе, преломляющей свет ума ясного света. Чтобы удалить катаракту, нам нужно её понять.
Психика – это то, что сознательно воспринимает вещи и цепляется за них, а уровень ума, бессознательно порождающий ощущение того, что снаружи есть нечто такое, за что можно ухватиться, – это ум-субстрат. (На относительном уровне «снаружи» действительно существует. Однако мы воспринимаем его неправильно. Если мы не будем осторожны, утверждение о том, что «снаружи» ничего нет, может легко скатиться в нигилизм или солипсизм.) Субстрат – это бессознательный уровень,
Субстрат подобен призме неведения или омрачений, которая принимает сияние ума ясного света и превращает её в прошедшую через сильные фильтры и окрашенную проекцию[70]. Если оставить его так, как есть, сияние ума ясного света проявляется как чистая видимость: видимости на этом уровне реализации совершенно не загрязнены овеществлением. Они очищены от обвинений в истинном существовании. Они видятся как пустые формы или совершенно чистая иллюзорная форма, подобная сновидению. Поскольку восприятие на этом уровне свободно от какого бы то ни было ощущения субъекта, объекта и сознания, которое кажется соединяющим субъект и объект, это называется
Подобная трёхчастная концепция, где тройка «воспринимающий – восприятие – воспринимаемое» понимается как три аспекта одного процесса, есть в кашмирском шиваизме (в недвойственных тантрических школах индуизма, почитающих Шиву), в частности в трика-йоге – в традиции «троицы»[71]. Рассматривать эти аспекты как отдельные считается ошибкой, подобной той, которую можно совершить, если посмотреть на трезубец, большей частью погружённый в воду: вы видите то, что кажется тремя отдельными торчащими зубцами, однако если заглянете под поверхность воды, то увидите нечто единое. Эта скрытая объединяющая сущность – Сознание Богини, или Шива. Мастер Ксемараджа писал: «Она ведёт к слиянию всего в полной недвойственности, заставляя наслаждаться всеми вещами в бесшовном союзе».
В буддизме Сознание Богини – это ум ясного света, с которым связано понятие единого вкуса, уже рассмотренное ранее. С этой пробуждённой точки зрения в недвойственности всё имеет сладкий вкус. Здесь часто используют метафору солнца и его лучей, указывая на то, что бесконечные лучи исходят из единого источника, однако остаются связанными с ним, даже когда кажутся отделёнными от него. Эти аналогии указывают на то, как в итоге связаны единственность и множественность[72].
Тройная чистота, лишённая иллюзии «постигающий – постижение – постигаемое», – это истинное знание, которое в буддизме противопоставляется сознанию. Тройная чистота – это то, как знают мир будды («будда» также означает «тот, кто знает»). Санскритская этимология слов «мудрость» и «сознание» даёт подсказки о происхождении этого контраста. «Мудрость» на санскрите –
Именно поэтому нетренированный двойственный ум проваливается в бессознательное состояние, когда мы погружаемся в глубокий сон без сновидений. «Без сновидений» означает без форм или без «другого», а переживая отсутствие «другого», сознание отключается. Однако ум, тренированный в подлинном знании в ходе своего ночного образования (особенно йоги сна), не отключается. Погружаясь в сон без сновидений, он наполняется светом. Он освещает себя в недвойственном осознавании. Это ещё одна причина, по которой йогу сна называют
В своей книге «Йога сновидений» я дал широкое определение ума-субстрата. Наше нынешнее путешествие более тонкое и рафинированное, так что пришло время усовершенствовать наше понимание омрачений. Теперь мы можем лучше понять, что скрывается в темноте ночи, а значит, в темноте нашего глубочайшего
Как подтвердит любой психолог со времён Фрейда и как тысячелетиями утверждали духовные мастера, бессознательный ум управляет сознательным переживанием. До тех пор пока вы не вынесете силы тёмной стороны на свет осознавания, вы будете оставаться пленником огромного закулисного ума. Вам может казаться, что вы живёте сознательной или осознанной жизнью, но, как вы уже убедились, это просто не соответствует истине. Джеймс Коулман пишет: «Наше сознательное осознавание на самом деле больше похоже на крошечную точку света в огромной и таинственной ночи. Значительная часть того, что мы делаем и воспринимаем, диктуется могущественными силами, скрывающимися во тьме, – силами, которые мы редко осознаём и ещё реже понимаем»[73].
Так что же раскалывает мир на «я» и «другого»? Откуда возникает заблуждение овеществлённой двойственности? Бессознательное, или ум-субстрат, состоит из двух аспектов – восьмого сознания, также известного как сознание-хранилище, и седьмого сознания, или сознания омрачённого ума. Понимание этих тонких и подсознательных видов сознания поможет нам обнаружить основания неосознанности. (Мы говорим об открытии бессознательного ума за 1700 лет до Фрейда.) Давайте посмотрим, как мы порождаем овеществлённый мир плотных форм, или как становимся неосознанными в самом глубоком смысле, и что необходимо сделать, чтобы овеществлённый мир снова стал иллюзорной формой, чтобы мы стали полностью осознанными в своей повседневной жизни.
Седьмое и восьмое сознания – это глубочайшие и самые первичные из восьми сознаний, описанных в традиции йогачары (способа объяснения переживаний, который служит одной из теоретических систем для ночных медитаций йог сновидений и сна[74]). Вместе восемь сознаний составляют «двойственный ум», а первые пять из этих сознаний – пять чувств: зрение, слух, обоняние, вкус и осязание. Шестое сознание – это ментальное сознание, которое мыслит[75].
Шестое сознание постоянно занято тем, что интегрирует наши переживания остальных сознаний. Это суперклей, создающий непрерывный нарратив синхронизированных визуальных образов, звуков, запахов, вкусов и мыслей. Если в ваших переживаниях возникает разрыв, шестое сознание спешит его заткнуть. Оно яростно поддерживает иллюзию бесшовного опыта и видимость того, что у вас всё схвачено[76].
Приглядитесь к своим переживаниям – и вы увидите, что ваше ощущение «я» – это просто нарратив, непрерывная история, которую вы постоянно рассказываете себе и другим. Вы можете увидеть проблеск этого, когда просыпаетесь глубокой ночью и понятия не имеете, где находитесь или даже
Как утверждает буддолог Карл Бруннхёльцль, об этих восьми сознаниях очень важно понимать то, что они не представляют собой «восемь отдельных „умов“ или даже статических качеств единого ума. Скорее, разные цифры в нумерации сознаний обозначают разные функции ума, которые действуют как непостоянные в данном мгновении, и изменчивые процессы (подобные постоянно движущимся, меняющимся и взаимодействующим течениям в океане), но ни одно из которых не имеет истинного существования»[77]. Иными словами, мы можем описать эти функции ума, но должны избегать ловушки их овеществления и превращения в плотные сущности.
Восьмое сознание, или, на санскрите,
Сознание-алайя – это всего лишь общая сумма добродетельных, недобродетельных и нейтральных тенденций, составляющих поток ума живого существа. Таким образом, оно не похоже на контейнер, отдельный от своего содержимого, а скорее напоминает постоянный поток всех капель воды, которые называют «рекой». Иными словами, нет никакого основополагающего постоянного субстрата или сущности – есть лишь мгновенные ментальные импульсы, составляющие этот постоянно меняющийся поток различных латентных ментальных тенденций. В силу определённых условий, в основном движений омрачённого ума [седьмое сознание] (их можно сравнить с движением под действием ветра или сильного течения), проявляются различные мгновенные видимости субъекта и объекта. То, что кажется существующим (объекты), внутренним (ум и чувства) или и тем и другим (тело), не является таковым – всё это лишь различные аспекты сознания-алайи, предстающие как близкие или далёкие[78].
Восьмое сознание пронизывает всё тело при жизни и покидает его со смертью (с его уходом наши конечности становятся холодными и безжизненными). Оно несёт карму в следующее воплощение, занимая свежее тело в процессе перерождения. Сознание-хранилище – это то, что хранит, а затем переносит все наши привычки день за днём, жизнь за жизнью. Когда Чогьяма Трунгпу спросили, что именно перерождается, он ответил прямо: «Ваши дурные привычки»[79]. Дзогчен Понлоп Ринпоче пишет:
Фундаментальная природа нашего ума [ум ясного света]… это источник или корень как чистых, так и нечистых проявлений. Поскольку она – основа всех проявлений, её также называют
Восемь сознаний заблуждения – это не что иное, как временно искажённые формы мудрости, а не выразимое словами переживание восьмого сознания служит как предполагаемая основа для нашего ощущения «я». Дзогчен Понлоп Ринпоче пишет:
Непосредственное переживание алайя-виджняны обнаруживается в самом нашем ощущении непрерывности от мгновения к мгновению… Нам кажется, что мы тот же человек, который существовал в прошлом и существует в настоящем, а также будет существовать в будущем… Эта непрерывность от мгновения к мгновению становится основанием для приписывания существования «я». Как только мы воспринимаем «я», мы тут же воспринимаем «другого», и двойственность становится полной[81].
Восьмое сознание, или
Сознание-субстрат можно рассматривать как стволовое сознание по аналогии со стволовыми клетками, которые способны превращаться в широкий набор высокоспециализированных клеток в зависимости от биологических условий, в которых они развиваются. Подобным образом, при зачатии человека сознание-субстрат начинает возникать как человеческий ум и восприятия органов чувств в зависимости от постепенного формирования человеческого мозга и нервной системы. Ум и различные формы сенсорного и ментального сознания возникают не из мозга (как часто предполагается, но так и не было доказано современной наукой), а из сознания-субстрата. В момент смерти эти человеческие ментальные функции не просто исчезают, как считают материалисты (опять же без убедительных доказательств), а снова растворяются в сознании-субстрате, которое продолжается в бардо и следующих жизнях[82].
Когда мы засыпаем, что является конкордантным выражением процесса умирания, пять сознаний чувств уходят в шестое, которое известно нам как мыслящий ум. Когда наше тело лежит, а пять физических сознаний больше не взаимодействуют со своими объектами, наш думающий ум «поднимается» более отчётливо (шестое сознание работает без сенсорных отвлечений), как может подтвердить любой, кто когда-либо пытался уснуть. Когда мы наконец действительно засыпаем, шестое сознание (а также седьмое) уходит в восьмое вместе с нашим погружением в глубокий сон.
Восьмое сознание считается сознанием-хранилищем потому, что в этой части ума-субстрата хранятся все те семена или отпечатки, возникшие из действий прошлого, которые в конце концов расцветают как проявленные переживания. Когда какое-то из этих кармических семян созревает, оно расщепляется на наблюдаемый объект и наблюдающий субъект, причём объекту приписывается существование, отдельное от наблюдающего его сознания. Так рождается
Восьмое сознание – это не только основа наших переживаний, но и их
Понимание этого двунаправленного процесса поддерживает медитацию и практику иллюзорной формы. Мы видим мир как плотный из-за омрачающих семян в сознании-хранилище. Тренируясь видеть его как подобный сновидению, мы замещаем «плотные» семена семенами «сновидений», меняя плохие неосознанные привычки на хорошие осознанные привычки.
Мы практикуем постоянно. Например, если мы поддаёмся желанию разозлиться, мы усиливаем эту склонность. В будущем наша тенденция злиться проявится с большей лёгкостью, поскольку мы практикуем гнев. Мы сажаем семена колючего сорняка. Если мы воздерживаемся от взрывов гнева и замещаем гнев состраданием, мы усиливаем эту склонность. В будущем наша тенденция к состраданию проявится с большей лёгкостью, поскольку теперь мы практикуем сострадание. Мы сажаем семена благоухающих рододендронов.
Для разъяснения концепции кармических семян Тхить Нят Хань использует образ поля и фермера[83]. Восьмое сознание – это поле, а сознательный ум (шестое сознание) – это фермер. В нашем поле лежат семена, которые мы принесли с собой в эту жизнь, а также семена, засеянные нашими родителями, школой и обществом. Мы поливаем некоторые семена своими мыслями и действиями, и они всходят. Другими семенами мы намеренно или ненамеренно пренебрегаем, и они погибают. Однако это поле уникально тем, что семена также взаимодействуют друг с другом под землёй, на бессознательном уровне. Если у нас достаточно здоровых семян, посаженных нашими мыслями и поступками, они могут трансформировать нездоровые семена, не дав им созреть в сознательные переживания. Это своего рода подземная прополка. Наша задача – стать хорошими фермерами, внимательно заботясь о своих мыслях и поступках. Примите и удобряйте те поступки и действия, которые действительно приносят пользу вам самим и другим, и откажитесь от тех, которые этого не делают, – выполите их.
Когда возникают подходящие причины и условия, семена, или предрасположенности, расцветают и наполняют наши переживания либо ароматом, либо зловонием. Иногда семя созревает постепенно, и вы можете ощутить его созревание в сновидении. Осознанные сновидения развивают осознавание, позволяющее вам уловить этот процесс. Сначала семена дают всходы на бессознательных уровнях ума, в которых они хранятся и в которых имеют место сновидения. Сначала они дают проростки «под землёй». Вы как духовный садовник, деликатно относящийся к собственным сновидениям, можете подготовиться к физическому созреванию семян, обойти его или даже очистить его. Иными словами, вы можете очищать карму в своих сновидениях, прежде чем она проявится в физической реальности. Если вы хорошо поработаете над проектом, то с меньшей вероятностью столкнётесь с проблемами, когда дело наконец дойдёт до строительства.
У меня было много подобных сновидений-предчувствий, обычно возникающих непосредственно перед рассветом и обладающих особым зарядом. В них ощущается важность. В силу этой особой подачи я уделяю этим сновидениям внимание и руководствуюсь ими в своих действиях. Хотя невозможно узнать, что произошло бы, если бы я ничего не сделал, с учётом модели уровней ума и реальности имеет смысл очищать латентные тенденции на уровне бессознательного ума. В этом заключается огромное преимущество йоги сновидений: она позволяет посмотреть специальный трейлер предстоящих кармических развлечений, а также даёт возможность «переключить канал». Алан Уоллес пишет:
Если вопрос – «Может ли карма созреть в состоянии сновидения?», то ответ – «Безусловно, может»… Например, процесс очищения ума на довольно глубоком уровне посредством медитации может на самом деле кристаллизовать карму, которая даст плоды в ваших сновидениях. Это один из способов очищения кармы, не дающий ей полностью созреть в состоянии бодрствования. Лучше избавиться от неё во сне[84].
Иногда в нашей повседневной жизни семена созревают очень быстро, словно зёрна поп-корна, лопающиеся в микроволновой печи. Антрополог Гейлон Фергюсон пишет: «Это может привести к внезапной вспышке гнева, после которой мы спрашиваем себя: „О чём я только думал?!“. На самом деле мы не думали, а реагировали на основании укоренившихся привычных паттернов защиты и гнева. Сильные привычные паттерны „думали“ за нас»[85]. Заметить и очистить такую проклюнувшуюся карму гораздо сложнее, поскольку она проявляется очень быстро и подсознательно, или неосознанно. Именно при такой неосознанности нетренированный ум обычно теряется в эмоциональных вспышках. Однако медитация позволяет вам поймать такую неосознанную тенденцию, не позволяя ей поймать вас. Вы можете проснуться, осознать подобный импульс, когда он начинает нарастать, и заменить взрывную реактивность спокойной
Это способность «ловить и отпускать» останавливает карму, поскольку останавливает реактивность. Возникновение импульса – это результат кармы, но если вы не реагируете на него, он не создаёт новую карму. Иными словами, импульс самоосвобождается подобно искре костра, безобидно растворяющейся в ночном небе. Он не оставляет следа или кармы. Однако в неосознанном уме искра падает в бензобак, и тут же вспыхивает пожар реактивности. Так кармический бак продолжает наполняться, а мы продолжаем взрываться.
Подлинный духовный путь превосходит все концепции и системы убеждений. Он заключается не в том, чтобы усиливать иллюзию ума о собственном «я» в форме идентичности. Не в том, чтобы быть буддистами, святыми или стать лучше. На самом деле он заключается в том, чтобы безжалостно деконструировать все наши иллюзии.
Будучи хранилищем всех наших кармических семян, восьмое сознание является основой сансары, хотя само фундаментально нейтрально. Хулиганить начинает седьмое сознание. Оно смотрит на восьмое сознание и ошибочно принимает его за ощущение «я». Седьмое сознание принимает восьмое за устойчивое, хотя и невидимое «я». Седьмое сознание довольно близоруко, ведь если бы оно присмотрелось получше, оно бы осознало, что там ничего нет. Принимая восьмое сознание за «я», оно совершает свою самую большую ошибку[87].
Ошибки плодятся, поскольку затем седьмое сознание смотрит наружу на сознания с первого по шестое и воспринимает их как «другого». Оно ошибочно принимает первые пять сознаний за объективный внешний мир, а шестое – за «другого» на уровне содержимого ума. Иными словами, мы не воспринимаем свои мысли как «я» – мы воспринимаем их как «моё»: это
Седьмое сознание иногда называют
Седьмое сознание также называют слепым подстрекателем, который берёт на себя руководство без чёткого ощущения направления или последствий поступков. Оно кричит: «Пошли! Нужно двигаться дальше!» – хотя даже не знает, куда движется и почему. Оно похоже на слепого и плохо информированного командира, ведущего войска (сознания с первого по шестое) в бой, а значит, к созданию кармы. Тибетское слово для обозначения кармы,
Карл Бруннхёльцль пишет:
Омрачённый ум [седьмое сознание] – это просто очередное выражение ума, не распознающего собственной природы. С технической точки зрения это сознание, полностью сосредоточенное внутри и поэтому ошибочно принимающее пустотный аспект сознания-алайи за «я», а её светоносный аспект [ясность] – за «другого». Считается, что оно настолько близко к алайе, что ошибочно воспринимает её таким образом… Омрачённый ум – это самый базовый случай неузнавания чего-то в силу крайней близости к этому [как в неосознанном сновидении]. Это начальная точка фундаментальной субъектно-объектной двойственности, которая затем разветвляется в проявлениях остальных шести сознаний и их объектов, постоянно фильтрующихся через эту базовую озабоченность собой и загрязняющихся ею… Омрачённый ум – это постоянно присутствующее цепляние за «я»[88].
Учёная Элизабет Каллахан добавляет: «При неправильном понимании пустотности мы верим в постоянную, отдельную и единую сущность – „я“. Не распознавая проявления ясности, мы воспринимаем „других“. Перепрыгивая с одного на другое, мы околдованы и одурманены собственными проекциями и повсюду отбрасываем тень собственного неведения»[89]. Итак, вместо того чтобы жить в сиянии ума ясного света, мы оказываемся и живём в тени овеществлённой формы.
Здесь мы видим, как два неотделимых друг от друга качества ума ясного света – пустотность и светоносность, являющиеся встроенными сущностными качествами восьмого сознания (и всех остальных сознаний), – расщепляются раздваивающимся седьмым сознанием, тем самым порождая неосознанность в её самом фундаментальном смысле. Неосознанность возникает тогда, когда мы теряем сущность (пустотность) ума в игре (светоносности) ума[90]. Становясь неосознанными, мы лишаемся ума. Или по крайней мере его половины.
Начальные стадии медитации в основном направлены на то, чтобы уменьшить игру и помочь себе снова уловить сущность. Сидя в неподвижности и тишине, мы устраняем отвлечения, которые обычно засасывают нас в неосознанность, и помогаем себе распознать пустотность, обретая осознанность в самом фундаментальном смысле. Вновь уловив сущность, мы опять вступаем в игру, однако на этот раз с полной осознанностью. Без этого мы можем оказаться в тонкой ловушке блаженства пустотности и начать игнорировать формы. Итак, мы снова входим в мир форм, в мир игры, но теперь берём с собой пустотность, что ведёт к переживанию иллюзорной или более не вещественной формы.
Мы сможем увидеть, как этот раскол, или фундаментальная ошибка (одновременно являющаяся промахом, или недостатком и расколом), расщепляющая светоносность и пустотность, происходит от мгновения к мгновению, когда мы теряемся в своих повседневных мыслях или ночных сновидениях, если мы ознакомимся со следующим утверждением Каллахан:
Фундаментальное состояние ума не только пустое, но и ясное. Ясность обладает качеством сияния или движения, и
Ясность, или ветер, создаёт заблуждение лишь тогда, когда вас захватывает движение или уносит ветер. Потерянность в этом движении является корнем того, что нейроучёный Джадсон Брюер называет
Учёный Кристофер Хэтчел доходчиво объясняет и обобщает основной момент того, как ум ясного света (изначальная осознанность) уносится от себя в восьмое сознание (неосознанность), а значит, в то, что мы воспринимаем как овеществлённую форму. Здесь он описывает происхождение вселенной с точки зрения дзогчен – Великого совершенства. Этот процесс повторяется с возникновением каждого проявления ума. Эхо Большого взрыва звучит в маленьких взрывах каждой мысли и каждого сновидения:
Поднимается гностический ветер… и осознавание улетает в пространство… Это описывает изначальную основу-присутствие, когда осознавание движется вовне и вливается в череду сменяющих друг друга событий… Если осознавание распознаёт эти проявления как себя, оно проходит через врата к чистоте [и выражается как сияние чистой иллюзорной формы]… однако когда часть осознавания не распознаёт себя в основе-присутствии, а ошибочно интерпретирует собственные проявления как что-то другое, нежели оно само [тогда рождаются загрязнённые проявления]… этот процесс называется блужданием
Блуждание – это ещё одно название отвлечений, или неосознанности, которое прекрасно отражает личный уровень этой космогонии. Отвлечение искажает реальность, разрывая её на «себя» и «другого» от мгновения к мгновению, от космоса к космосу. Отвлечение указывает на то, как мы уходим от этого изначального источника, от своего просветлённого ума ясного света, каждый раз, когда погружаемся в мысль или сновидение, каждый раз, когда теряемся в движении и форме.
Наконец, подрывная природа седьмого сознания обусловлена не только его бессознательными махинациями, но и его скоростью. Оно работает со скоростью молнии, постоянно соотнося переживание со «мной», со ссылкой на «себя», порождающей иллюзию «себя» – самого вашего ощущения «я». Разумеется, это сжатие, или ссылка, ни на что не указывает или указывает на пустую природу восьмого сознания. Однако сжатие / ссылка создаёт ложное ощущение того, что за ней что-то есть. Проявление не гармонирует с реальностью. Не пытайтесь поверить на слово мне – или мастерам йогачары. Присмотритесь и убедитесь в этом сами. Где именно находится то, что вы называете «я»? Если вы действительно попробуете присмотреться к нему, то ничего не найдёте. Не найти ничего – это лучшая находка.
Медитация на иллюзорной речи даёт ещё один способ ощутить захватывающую дух скорость седьмого сознания. Слушайте свой родной язык так, словно он иностранный, и замечайте, насколько молниеносно вы наделяете простой звук смыслом. Нейтральные звуковые волны попадают в ваше ухо, но вы тут же проецируете на них смысл. Заметьте, насколько сложно выпутаться из этого мгновения склеивания звука и смысла. Происходят два процесса, но вы воспринимаете их как один. Ещё сложнее ускользнуть от стремительной скорости ссылочного седьмого сознания и «родного языка» эго, который немедленно наделяет смыслом не только звуки, но и всё вообще. Например, замедляя ум в медитации без объекта или в практике иллюзорной речи, вы можете «разбивать» всё на части до тех пор, пока не обнаружите этот процесс и в конце концов не освободитесь от него.
Традиционный способ медитации на природе иллюзорной речи – это отправиться в каньон и закричать в него. Выкрикните оскорбление, адресованное самому себе. Затем слушайте эхо и относитесь к звуку как к пустой форме. Теперь выкрикните в ущелье слова похвалы. Шестое и седьмое сознание мгновенно направляют этот звук, теперь наделённый смыслом, обратно в штаб-квартиру – в пустую штаб-квартиру иллюзорного «я».
Вместо того чтобы слушать эхо, вы можете записать, как кто-то другой хвалит или ругает вас. В общем, вы уловили идею. Замечайте, как воздействуют на вас овеществлённые слова. Это воздействие может быть особенно мощным, если вы попросите похвалить или поругать вас кого-то авторитетного, поскольку сами авторитетные фигуры наделяются такой силой, которая не присуща им изначально. Вы невольно проецируете на них эту силу, которая затем возвращается к вам пощёчиной.
Некоторые учения предлагают пройти «проверку рынком», чтобы измерить вашу уверенность в иллюзорной природе речи: отправляйтесь в публичное место, сделайте что-нибудь возмутительное (но не опасное) и посмотрите, как вы отреагируете на вербальные нападки окружающих. Социолог Бернард Макгрейн разработал подобное упражнение: придите в публичное место и стойте совершенно неподвижно, пока вокруг вас ходят люди. Если к вам кто-то подойдёт, не взаимодействуйте с ним. Стойте неподвижно и молчите. Замечайте реакции проходящих мимо людей. Наблюдайте собственную реакцию, когда люди косо на вас смотрят или говорят о вас[96]. Вы можете с удивлением обнаружить, насколько сильно вас беспокоит то, что говорят о вас незнакомые люди.
В учениях Абхидхармы, крайне точной и «атомистической» традиции буддизма, сказано, что человек на самом деле не может видеть и слышать одновременно, не может одновременно ощущать запахи и вкусы, чувствовать тактильные ощущения и слышать и т. д. Сенсорные переживания регистрируются в сознании последовательно, а не одновременно. Иллюзия одновременности, то, что нейроучёные называют
Результатом всей этой подсознательной резни, всего расщепления, раскалывания и рубки становится так называемый сознательный опыт – психика. Она живёт на горе из обломков, не подозревая о разрушении, о разрыве реальности на «себя» и «другого», которое продолжает происходить на этих глубоких бессознательных уровнях. Психика полностью погружена во тьму, совершенно не осознанна и потеряна в мире проявленной формы.
Психика – это самый поверхностный уровень нашего существа в океане неведения. Она наносит последние штрихи на конструкты ума-субстрата, заполняя любые разрывы, чтобы полностью укрепить проявления нашего овеществлённого ума. С этой самой поверхностной точки зрения вещи действительно возникают снаружи: они плотные, устойчивые и независимые. Это совершенно двойственный, полностью «затемнённый» ум. Чтобы увидеть этот внешний уровень, достаточно взглянуть на свой повседневный опыт.
Большинство из нас проводит «здесь наверху» всю сознательную жизнь, скользя по её поверхности и живя в темноте. С этим уровнем проще всего отождествиться. И это проблема. Психика – это то, кем мы, как нам кажется, являемся, поэтому мы очень привязаны к ней. Поскольку этот уровень ума переживает полностью овеществлённый мир, он определяется цеплянием. Когда чему-то приписывается плотное существование вовне, есть тенденция цепляться за это. Психика – это то, что переживает материалистический мир и выражается в жажде обретения материальных форм.
С точки зрения восьми сознаний психика состоит из думающего и испытывающего эмоции ума, шестого сознания, и, как уже было сказано выше, присваивает пять физических сознаний органов чувств. Эти первые шесть сознаний ориентированы наружу и уносят осознавание в кажущийся внешним мир, в этом движении полностью овеществляя его. Они – окончательное выражение ветра ума, со свистом выдувающего нас в мир. Это вишенка на торте заблуждения.
Первые шесть сознаний непостоянны и неустойчивы, но в основном сознательны, пока мы носимся между слухом, зрением, обонянием, мышлением, вкусом и осязанием. Седьмое и восьмое сознания более постоянны, но по большей части бессознательны. Они действуют даже тогда, когда мы спим и видим сны[97].
Психика также очень близорука, что неудивительно, ведь она проводит всю свою жизнь в темноте. Когда она смотрит наружу, она видит то, чего нет. Она видит некую «наружу», которая на самом деле не существует, а затем «вещи», которые на самом деле не существуют (всё пусто). Когда же она наконец смотрит внутрь, то оказывается так ослеплена, что не видит ничего, кроме темноты собственного неведения.
Однако вам нужно начинать с внешнего, а значит, более привычного: оттуда, где вы есть, и с того, что вы знаете. Вы начинаете снаружи и двигаетесь внутрь, в великие внутренние комнаты. Узнавая неосознанность на самом поверхностном уровне, вы начинаете улучшать своё зрение. Вы удаляете катаракту заблуждений. Изучая более глубокие уровни (субстрат и ум ясного света), вы постепенно ослабляете хватку за психику и её формы, медленно скатываясь вниз, в бесформенность и мир иллюзорной формы. Даже на уровне карты простое знание о субстрате и уме ясного света может придать вам уверенности, для того чтобы отпустить психику и «проснуться». Вы более охотно лишаетесь своего ума, чтобы обрести реальность.
Давайте применим карту восьми сознаний, чтобы лучше понять территорию, на которой мы оказываемся, когда наблюдаем свой ум в медитации. Чтобы понять, как медитация работает с этими восемью сознаниями, мы сначала посмотрим на внешние и самые доступные уровни – на легко заметные пять сознаний органов чувств, а затем постепенно поработаем над переходами к невидимым уровням. Путь медитации в целом продвигается от внешнего к внутреннему, от грубого к тонкому, от сознательного к бессознательному, от двойственности к недвойственности, так что давайте последуем по этой направленной внутрь траектории.
Путь начинается с первой основы внимательности, с внимательности к телу, или внимательности с опорой, которая возвращает осознавание к телу, когда ваш ум блуждает. Возвращение осознавания в тело означает привязывание осознавания к пяти чувствам и их объектам восприятия. Вы садитесь медитировать и становитесь внимательными к тому, что видите, слышите, обоняете, ощущаете на вкус и осязаете. Вы буквально «приходите в чувства» и используете их, чтобы «заземлиться» в настоящем, поскольку ваши чувства могут действовать лишь в настоящем моменте. Вы не можете видеть прошлое или слышать будущее, поэтому используете своё сознание органов чувств, чтобы обосноваться в настоящем мгновении.
Обращаясь к своему телу и физическим чувствам, вы замедляете свой ум, шестое сознание. Сидячая медитация бойкотирует неуёмную активность шести сознаний, начиная с первых пяти, что положительно сказывается на шестом. Это «сидячая забастовка» против постоянной занятости. Обычно повседневные дела маскируют неуёмную активность ума. Садясь медитировать, вы ставите на тормоза свою быструю жизнь, а физическая неподвижность создаёт среду повышенной контрастности, благодаря которой вам становится проще наблюдать движение ума – шестое сознание. Вы используете первые пять сознаний, способные действовать лишь в настоящем моменте, чтобы лучше увидеть шестое, постоянно мерцающее между прошлым, настоящим и будущим.
Иными словами, сидячая медитация снимает камуфляж движения и позволяет вам увидеть то, чего вы никогда прежде не видели. Теперь у вас есть драгоценная возможность осознать содержимое своего ума – как сознательного (шестого), так и в итоге бессознательного (седьмого и восьмого). Когда вы только начинаете медитировать, может казаться, что вам стало хуже: «Никогда раньше у меня не было столько мыслей!». Вообще-то было – вы просто никогда раньше этого не видели. Вы начинаете видеть, насколько вы на самом деле бессознательны. Таким образом, внимательность к телу поддерживает второй этап – внимательность к уму, а точнее, внимательность к сознательному уму.
По мере того как вы медитируете, шестое сознание начинает успокаиваться. Останавливая тело, вы в конце концов останавливаете ум. Ветры успокаиваются, волны мыслей замедляются, взвесь оседает на дно – и вы можете посмотреть вниз сквозь прозрачную воду и увидеть то, чего не видели никогда прежде. Вы начинаете видеть проблески самых глубоких слоёв ума, обычно седьмого и восьмого сознаний, которые обычно подсознательны.
Здесь медитирующий переходит от
Чтобы раскрыть седьмое сознание и познакомиться с ним, мы начинаем практиковать бесформенную внимательность, или внимательность без объекта, которую иногда называют практикой открытого осознавания. Вместо того чтобы возвращаться к каким бы то ни было внешним или внутренним объектам (к телу, свече, мантре) или опираться на них, медитирующий позволяет уму покоиться на всём, что возникает. Вы открыты всему. Седьмое сознание крайне предвзято, оно предпочитает то или это, отвергает одно, предпочитая другое, и эта липкость обнаруживается в практике открытого осознавания. Пытаясь оставить ум открытым, вы осознаёте, насколько часто он бывает закрыт. Эта практика снова создаёт контрастную среду, позволяющую вам увидеть то, чего вы не видели никогда прежде. Вы обнаруживаете бессознательную и неумолимую тенденцию к сжатию своего бесформенного осознавания вокруг физических или ментальных форм[98].
Это сжатие, или закрытие, осознавания является режимом, в котором эго функционирует по умолчанию, и его открытие может оказаться болезненным. Теперь это уже не просто «У меня никогда раньше не было столько мыслей!», а «Я и не догадывался, что моё осознавание настолько закрыто. Я понятия не имел, что мой ум настолько липкий!». Вы всё сильнее чувствуете уколы, когда осознавание прикалывает себя к той или иной форме. Само эго – просто форма присвоенного или приколотого осознавания, сжатого вокруг телесной формы, поэтому для него совершенно естественно продолжать сжиматься, сокращаясь вокруг любых форм. Это странная разновидность онтологического мазохизма. В конце концов вы обнаруживаете, что сами мысли являются лишь одним из выражений этого сжатия, закрытием бесформенного осознавания внутри ментальной формы[99]. Вы осознаёте прежде неосознанные процессы, обретая контроль над тем, что до сих пор контролировало вас.
Однако это открытие ведёт не только к смирению, но и к освобождению. Разве можно освободиться, если вы даже не подозревали, что попали в ловушку? Вынося бессознательные процессы на свет осознавания, вы получаете возможность освободиться от них. Вы словно вскрываете психический нарыв, делая болезненный, но необходимый надрез. Лишь когда все аспекты бессознательного ума становятся сознательными, вы достигаете просветления. До этого момента ночь продолжает управлять днём. В уме будды, или пробуждённого, нет тьмы, нет бессознательного[100]. Все восемь сознаний очищены. Сознание трансформировалось в мудрость. Очищенное седьмое сознание трансформируется в мудрость равностности.
Вы можете почувствовать этот сдвиг в своей медитации и в итоге – в своей жизни, когда замечаете, что ваш ум стал менее липким. Вместо того чтобы приклеиваться к образам, звукам, запахам или мыслям и усложнять их (на санскрите это называется
Похоже, что его эмоциональная жизнь включает примечательно динамичный диапазон сильных и ярких эмоций: от сильной грусти до большой радости. Особенно уникально то, как быстро и бесшовно он переходит от одной эмоции к другой, – такие быстрые переходы указывают на отсутствие липкости… На одном конце спектра липкости находятся полное застревание и неспособность освободиться от мучительных эмоций или зависимых желаний, а на другом –
Трансформация седьмого сознания порождает мгновенную свободу, способность сразу освобождаться от пытающихся поймать вас в ловушку мыслей и эмоций. Способность делать это непрерывно возникает лишь при полном просветлении, однако вы можете практиковать
В начале вашей медитации по-прежнему присутствует непродолжительное пребывание на объектах первых шести сознаний, когда возникают звуки, образы, запахи и мысли, пока вы развиваете равностное («единый вкус») отношение ко всему, что возникает в осознавании. Это всё ещё ситуация «я осознаю это или то». Однако с развитием практики вы перестаёте склеивать осознавание с объектами осознавания. Это уже не осознавание
Кроме того, с этим созреванием медитация ведёт к открытию, что иллюзию объекта создаёт сам жест сжатия. Иными словами, сжатие открытого осознавания происходит не
Во-вторых, если переформулировать эту мысль, сжатие равно овеществлению. Когда открытое осознавание сжимается вокруг восприятия, оно овеществляет восприятие, делая из него вещь (внешний объект), что мгновенно влечёт за собой необходимость присутствия здесь чего-то (субъекта), что воспринимало бы её[103]. Таким образом, сжатие порождает не только иллюзию воспринимаемого объекта, но и иллюзию воспринимающего субъекта. Это болезненная сансарическая акция «два по цене одного», бессознательные роды, в результате которых возникают «я» и «другой». Одна схватка – два рождения. Поздравляем, эго, у тебя близнецы!
Это эпистемологическое сжатие повторяется онтологически как схватки наших матерей при родах, выталкивающие нас в физическую форму. Процесс сансарических родов снова повторяется в ментальных схватках или цеплянии, которое происходит на протяжении жизни и продолжает от мгновения к мгновению порождать иллюзию вещественной формы, двойственность, «себя» и «другого», саму сансару[104].
Критически важный переход от осознавания
Духовный путь можно рассматривать как постепенное уменьшение слоёв сжатия от грубых к очень тонким. Перестаньте цепляться / сжиматься, и перед вами развернутся откровения. Вы начнёте ощущать присутствие, лежащее в основании всего поля, но никак не затронутое им. Эта открытость является основой вашего бытия, «дном» вашего относительного ума. Возможно, оно также является вашей первой сознательной дегустацией восьмого сознания, фоновым «излучением» двойственного ума. Это прекрасная форма духовного редукционизма. Осознавание звука, осознавание мыслей, осознавание чего бы то ни было (загрязнённое, поскольку по-прежнему двойственное) сводит всё к общему знаменателю самого осознавания.
Это тонкая концепция, на которую можно посмотреть под другим углом. Сбалансированный и открытый покой на объектах осознавания (практика, трансформирующая седьмое сознание) – это трамплин к покою в самом осознавании. Вы осознаёте, что постоянство, которое вы прежде приписывали собственному ощущению «я», на самом деле является постоянством самого осознавания. Опять же, с этим осознаванием вы в конце концов становитесь внимательны к восьмому сознанию, вынося этот бессознательный процесс на свет сознания. Вы с меньшей вероятностью путаете ощущение непрерывности сознания с «я». Вы видите ошибочность ощущения того, будто вы один и тот же человек, продолжающий существовать от мгновения к мгновению, от прошлого к настоящему, от настоящего к будущему. Благодаря медитации на осознавании осознавания вы в конце концов осознаёте, что продолжается само сознание, а не «я», наложенное на это сознание (слепым седьмым сознанием).
Очищаясь таким образом, восьмое сознание трансформируется в зерцалоподобную мудрость. Так называется ум, который, подобно зеркалу, не загрязняется тем, что он отражает или воспринимает. Он видит всё, но остаётся нетронутым. Он пребывает в мире форм, но не принадлежит миру форм. Философ Чжуан-цзы провозгласил: «Совершенный человек использует ум подобно зеркалу: он воспринимает, но не удерживает; он допускает, но не цепляется». Отразите это.
Несмотря на всю утончённость медитации без опоры, есть ещё один, последний, шаг. Медитация открытого осознавания, или осознавание осознавания, – это всё ещё не медитация на уме ясного света, который некоторые учёные называют девятым сознанием. По-прежнему есть очень тонкое чувство двойственности, едва заметное мерцание сознания, которое по определению всегда двойственно. Мудрость же полностью недвойственна.
Медитация открытого осознавания помогает расслабить ум, а значит, может способствовать полному расслаблению в совершенно бесформенном осознавании ума ясного света. Открытое осознавание – это также то, во что вырождаются медитации на уме ясного света. Иными словами, когда медитация на уме ясного света затухает, она превращается в открытое осознавание. Эта последняя тончайшая медитация на уме ясного света будет темой главы 11, в которой мы наконец опустошим сознание.
Продолжая практику, мы видим всё меньше различий между состоянием сновидения и состоянием бодрствования.
Феномены не имеют собственного существования; всё возникает из пустотности и никогда не отделяется от пустотности.
Однако гораздо проще воспринимать это в ночных сновидениях, чем признать собственную пустотность, когда мы смотрим на себя в зеркало.
Сама практика иллюзорной формы очень проста. Однако не позволяйте её простоте скрыть от вас её глубину. Чтобы придать силу практике и оценить её глубину по достоинству, мы должны сделать стоящее за ней воззрение ещё тоньше. Иначе зачем нам заниматься этим? Прояснение нашего понимания иллюзорной формы ведёт к углублению в пустотность, а это не так просто и не так приятно. Прояснение этого воззрения продолжает врезаться в наши любимые предположения, отсекая их, и бросает вызов нашим глубоко укоренившимся убеждениям[105]. Чтобы сделать этот вызов не таким резким, мы продвигаемся крошечными шагами.
Как было сказано в начале нашего путешествия, одно из самых нелицеприятных оскорблений практики иллюзорной формы – это удар по нашему убеждению в том, что прямо сейчас мы бодрствуем, что переживаемое нами в течение дня действительно реально. Чтобы понять, почему это убеждение ошибочно, мы должны очистить определение иллюзорности настолько, чтобы оно бросило вызов нашему пониманию реальности. Иллюзия имеет смысл лишь в сравнении со своей противоположностью, реальностью, так что, работая с первым, мы работаем со вторым.
Утверждение, что внешний мир иллюзорен, не означает, что он полностью нереален или не существует, – такое воззрение было бы нигилизмом. В данном контексте «иллюзорный» означает, что явления на самом деле не такие, какими кажутся. Всё не то, чем кажется. В Оксфордском словаре английского языка «иллюзия» определяется как «факт или ситуация, когда некто обманут видимостями или вводится ими в заблуждение… ложное представление или идея; обман, заблуждение, фантазия». Индолог Уэнди Донигер О’Флаэрти даёт определение иллюзии в буддийских терминах: «Утверждение, что вселенная – это иллюзия (майя), не означает, что она нереальна; оно означает, что она не то, чем кажется, что нечто постоянно
Даже слово «факт» указывает на хрупкость, на иллюзорную природу того, что мы считаем фактами. «Факт» происходит от корня
Одно из ключевых положений традиции йогачары – это понятие
Таким образом, с точки зрения ума они имеют в виду «создание в уме», «формирование в воображении» и даже «принятие за реальность», «симуляцию» и «вымысел»… Эти термины указывают на непрерывную созидательную, но основанную на заблуждении активность ума, неустанно производящего всевозможные двойственные видимости и переживания, тем самым в буквальном смысле создавая собственный мир[108].
Двойственный мир – это то, что мы конструируем. Смысл йоги сновидений и иллюзорной формы в том, чтобы пробудить нас от этого конструирования и принять ответственность за создание собственных страданий и счастья[109]. Именно это «открытие занавеса», или устранение омрачений, делает бо́льшую часть духовного пути
Итак, видимость и реальность – это не одно и то же. Мы страдаем потому, что застреваем в простых проявлениях. Путь к избавлению от страданий – это открытие реальности, скрытой за поверхностными проявлениями. В контексте йоги сновидений и иллюзорной формы
Как мы уже видели, мы не пробуждены, или не осознанны, к тому, что происходит ночью (к тому, что проявляется в наших сновидениях), так как не пробуждены, или не осознанны, к происходящему в течение дня. В обоих случаях нас засасывают проявления и мы принимаем вещи за чистую монету. Мы просто соглашаемся с этим, вследствие чего становимся неосознанными.
Когда ночью вас швыряет из стороны в сторону неосознанное сновидение, это происходит потому, что вы принимаете проявления сновидения за реальность. Вы захвачены тем, что сами сконструировали. Это чудовище кажется таким реальным, страх опоздать на самолёт ощущается так реально, падение в тёмную пропасть выглядит так реально. Точно так же, когда вас швыряют из стороны в сторону проявления вашего дня, вы спите в неосознанной жизни. Этот чудовищный начальник кажется таким реальным, страх не успеть закончить дела к сроку ощущается так реально, падение в тёмную пропасть одиночества или депрессии выглядит так реально.
В практике йоги сновидений и иллюзорной формы мы не отрицаем видимости. Однако мы ставим под сомнение их статус. Мы ставим под сомнение их авторитет. С относительной точки зрения всё действительно кажется реальным. Кажется, что снаружи есть плотные, устойчивые и независимые объекты – совсем как в неосознанном сновидении. Однако если присмотреться, с абсолютной точки зрения это иллюзия. Мастер медитации Кхенпо Цултрим Гьяцо Ринпоче, эксперт в учениях о пустотности, говорит: «Обнажённый взгляд означает смотреть прямо, проницательно смотреть в самую сущность глазами мудрости, мимо проявлений, прямо в суть»[110].
Кхенпо Ринпоче советует в качестве практики, позволяющей пережить иллюзорное тело, носить призматические или преломляющие линзы – такие, которые часто раздают на рождественских световых шоу. Эти линзы, особенно если надеть их ночью, создают ореолы и радужные очертания вокруг объектов, которые сильно напоминают о сновидениях. Подойдёт любая линза, которая меняет ваше восприятие мира.
Как узнать, что вы не сновидите прямо сейчас? Можете ли вы быть абсолютно уверенными в том, что это не сновидение? «Возможно, жизнь – это сновидение?» – древний как мир философский, научный и религиозный вопрос. Платон исследовал его в диалоге «Теэтет». О нём писал индийский философ Ади Шанкара, центральная фигура в ранней традиции адвайта-веданты, а такие французские философы, как Рене Декарт и Жан-Поль Сартр, бились над ним много веков спустя. Европейские интеллектуалы, включая Артура Кёстлера, Альберта Эйнштейна, Вернера Гейзенберга и Курта Гёделя, высказывались за то, что прямо сейчас мы действительно сновидим. Сейчас споры вокруг этого вопроса по-прежнему ведут учёные, мастера созерцательных практик и когнитивные учёные[111].
В своей замечательной книге «Последовательные стадии медитации на пустотности» Кхенпо Цултрим Гьяцо Ринпоче использует аналогию сновидения на протяжении всего описания стадий пробуждения. На вопрос о том, сновидите вы сейчас или нет, он отвечает:
Возможно, вам хочется сказать: «Сновидения никогда не бывают такими же отчётливыми, как это, цвета в них не бывают такими же яркими, а формы, звуки, прикосновения и вкусы – такими же ясными и точными». Однако другой может не согласиться и сказать, что его сновидения даже более живые, чем эти дневные переживания. Делает ли это его сновидения переживанием бодрствования, а его бодрствование – сновидением? Означает ли это, что если ваши чувства ослабевают и вы перестаёте переживать явления так же ясно и точно, ваша жизнь становится сновидением?..
Вы можете рассмеяться в ответ на предположение о том, что вы сновидите прямо сейчас. Вы можете подумать, что если бы вы спали и видели сны, все перестали бы с вами взаимодействовать. Если бы вы проснулись, они бы сказали вам, что вы видели сон, так что сновидение с бодрствованием перепутать невозможно. Однако нет такой обязательной причины, по которой вам не может присниться сон, будто другие люди разбудили вас и сказали вам, что вы только что пробудились от сновидения.
Наконец, приходится признать, что нет такой характеристики переживания бодрствования, которая ясно отделяла бы его от сновидения. Это просто вопрос степени и эмоциональной предрасположенности.
[Я не] говорю, что не существует никаких различий между переживаниями бодрствования и сновидения. [Я лишь] говорю, что это различие не является сущностным или вещественным[112].
Кхенпо Ринпоче описал краеугольное учение нашего путешествия, сочетающееся с другой ключевой идеей, сформулированной мастером медитации махасиддхой Оргьенпой:
Различие, которое мы проводим между проявлениями бодрствования и проявлениями сновидения, основано исключительно на том факте, что мы не пробуждаемся от своих переживаний бодрствования. Переживание бодрствования продолжалось с безначальных времён и никогда по-настоящему не прерывалось – на него лишь накладывались дополнительные слои заблуждений времени сновидений. Мы знаем, что сновидения не реальны, поскольку время от времени просыпаемся от них, и поэтому видим контраст. Однако у
Именно такое пробуждение обрёл Будда. (В этом плане он был осознанным сновидцем высочайшего уровня.) Он не только пробудился к иллюзорной природе своих сновидений, трансформировав их в осознанные сновидения, но и пробудился к иллюзорной природе дневных проявлений, трансформировав неосознанную (овеществлённую) форму в осознанную (невещественную или иллюзорную) форму. Сделав это, он полностью освободился от форм. Таково определение пробуждения или полной осознанности.
Пробудиться от конвенциональных переживаний сложнее, чем достичь короткого пробуждения в осознанном сновидении, поскольку мы так давно – как выразился Оргьенпа, «с безначальных времён» – не имели осознанности в отношении природы реальности. Однако именно данная форма осознанности является целью постижения пустотности и практики иллюзорной формы. Чтобы создать контраст, позволяющий нам заметить нереальность конвенциональных проявлений, мы используем три инструмента мудрости. Мы постепенно создаём контраст через слушание о пустотности, размышления о ней и, наконец, через её переживание.
Руководствуясь утверждениями Кхенпо Ринпоче и Оргьенпы, мы можем обрести далеко идущие прозрения и лучше понять процесс пробуждения. Давайте начнём с того, что Кхенпо Ринпоче сказал о нашей потребности в безопасности, стабильности и таком восприятии реальности, которое создаёт это утешительное ощущение опоры.
Один из способов определять реальность – это рассматривать её как нечто стабильное и постоянное, надёжное и неизменное. Чем стабильнее нечто, тем более реальным оно кажется. Если что-то есть всегда, оно должно быть реальным. С другой стороны, центральным критерием в определении сновидения является его нестабильность. Чем более нестабильно переживание, тем больше оно напоминает нам сновидение. (Эти качества стабильности и нестабильности пригодятся нам дальше, когда мы обратимся к теме знаков сновидения – одному из способов проверки того, бодрствуем мы или нет.)
Стабильность также является важнейшим качеством здорового рассудка. Если кого-то считают душевнобольным или безумным, его называют нестабильным. Здоровый рассудок ассоциируется с контактом с реальностью, и просветление можно было бы определить как абсолютное здравомыслие. Вы просветлены, если полностью в контакте с реальностью. Как писал психиатр Морган Скотт Пек, «психическое здоровье [здравомыслие] – это непрерывный процесс преданности реальности любой ценой»[114]. Большинство из нас преданны лжи, обману простых видимостей, а значит, в средней степени безумны.
Причина, по которой мы объявляем свои сновидения сновидениями, не в каком-то изначально нестабильном качестве ландшафта сновидения, а в нестабильности нашего ума. Нет такого неотъемлемого качества, такого независимого ландшафта сновидения, в котором вы проводили бы свои ночи. Это просто ваш ум, свободный от ограничений органов чувств. Из чего ещё могут быть сделаны сновидения? Итак, когда нетренированный ум освобождается от ограничений, результатом становится нестабильное переживание – то, что мы называем сновидением.
Однако когда ум стабилизируется посредством медитации, а затем оказывается на воле, освобождаясь от ограничений органов чувств в состоянии сновидения, сновидение перестаёт походить на сновидение. Оно становится всё более реальным. Такой стабильный ум – острый и проницательный. Он видит сквозь материальность реальности бодрствования, проникая за фасад того, что кажется плотным, устойчивым и независимым. Вы начинаете воспринимать осознанную форму или иллюзорную форму. Таким образом, реальность бодрствования становится не такой реальной. Этот потрясающий двунаправленный процесс, рождающийся из медитации, ведёт к глубинным прозрениям. Сновидения становятся всё более реальными. Реальность бодрствования всё больше напоминает сновидение. Нереальное становится всё более реальным, а реальное становится всё более нереальным, до тех пор пока оба состояния не сольются в недвойственной равностности: они не реальны и не нереальны. Такова реальность[115].
Таким был мой собственный опыт более 40 лет медитации, усиленный моей практикой йоги сновидений и иллюзорной формы. Мои сновидения бесконечно более реальны, чем были 40 лет назад, а мои переживания бодрствования намного более иллюзорны. В последние несколько лет я начал произносить в своих осознанных сновидениях длинные речи с такой же ясностью и точностью, как и в жизни бодрствования. Эти лекции так же логичны, последовательны и выразительны, как то, что я могу сказать в течение дня. Сегодня утром в своём сновидении я целиком сыграл вторую часть «Сонаты для фортепиано» Бетховена (Op. 13) с фокусом и осознанностью. Я ничем не отличаюсь от вас, за исключением того факта, что десятилетиями работал над стабилизацией своего ума днём и пробуждением в сновидениях ночью. Любой, кто достаточно попрактикуется, может начать получать результаты.
Для полностью стабилизированного и проницательного ума мастера медитации сновидения так же стабильны, как реальность бодрствования, а значит, границы между днём и ночью исчезают. Это удовлетворяет основному критерию реальности. Однако это происходит изнутри. Вам больше не нужно быть ограниченными внешними данными от органов чувств, чтобы достичь состояния стабильности. Ваш ум стабилен вне зависимости от внешних обстоятельств[116].
Давайте соединим тему стабильности с прозрениями Оргьенпы и двумя нашими центральными темами – пустотностью и практикой иллюзорной формы. Причина, по которой мы всё ещё не пробудились от конвенциональных переживаний, заключается в том, что мы не переживали более стабильного, а значит, и более реального состояния, нежели реальность бодрствования. Мы не переживали контраста, более глубокого состояния ума, с позиции которого этот мир бодрствования действительно кажется напоминающим сновидение. Для этого переживания духовного пробуждения нам нужно две вещи.
Для начала нам нужно распознать внутри себя нерушимое состояние ума – неизменное, несокрушимое и совершенно стабильное качество ума. Именно это качество ума, которое в предыдущих главах мы называли
Как всё проявляется с точки зрения неизменной природы, с (абсолютно) пробуждённой позиции? Как проявляется ваша (относительная) реальность бодрствования, когда вы полностью осознанны? Как иллюзорная форма. Подобно сновидению. Проваливаясь в суперстабильный ум, вы наконец создаёте контраст, который позволяет вам увидеть свою реальность бодрствования такой, какая она есть.
Ранее мы говорили об иллюзорной форме как о практике, в которой нужно «притворяться, пока не получится». Если вы пришли к неизменной природе, у вас получилось. Вы прошли эволюционный путь от загрязнённой иллюзорной формы, от целенаправленной практики, в которой вы видите явления подобно сновидению («притворяетесь»), до совершенно чистой иллюзорной формы, спонтанного «исполнения» или распознавания того, что реальность – это на самом деле сновидение (у вас «получилось»).
Во-вторых, нужно подчеркнуть, что с другой стороны, снаружи, то, что в настоящий момент кажется нам стабильной реальностью бодрствования, не так уж стабильно. Оно только
Итак, первый подход к переживанию контраста, необходимого для духовного пробуждения, – это внутренняя стабилизация, а второй подход – это внешняя дестабилизация (а точнее, распознавание внешней нестабильности). Поскольку в нас так глубоко укоренилась кажущаяся плотность внешнего мира, нам понадобится вся помощь, которую мы можем получить, чтобы устранить это овеществление. В этом будет заключаться наше путешествие в третьей части данной книги. Мы займёмся этим внимательным исследованием, призвав себе в помощники психологию развития, физику, когнитивную науку, философию и нейронауку.
Поскольку устранение овеществления внешнего мира ведёт к переживанию отсутствия основы, или «отсутствия вещей», эго, мать всех вещей, не хочет о нём и слышать, не говоря уже о том, чтобы о нём размышлять или медитировать на нём. Под угрозой его дети. Как и любая мать, защищающая своё потомство, эго выплёскивает свою ярость в форме защит, чтобы поддержать жизнь нашего обычного видения вещей. Вот почему полезно для начала развить некоторую внутреннюю стабильность. Если вы видите даже проблеск внутренней стабильности, уже не важно, что происходит снаружи. Когда вы принимаете абсолютное прибежище в стабильности вашего глубочайшего ума, уже не важно, насколько нестабильным всё кажется где бы то ни было ещё. Вы пробудились в первичном сновидении и теперь можете свидетельствовать это сновидение, не позволяя ему швырять вас из стороны в сторону. Нестабильность перестаёт восприниматься как таковая – вместо этого вы переживаете непрерывно меняющуюся игру пустой и открытой реальности. Вы обнаружили свой окончательный дом, из которого никто не сможет вас выселить. Чогьям Трунгпа говорит: «Даже если против вас ополчатся будды трёх времён, вы останетесь в нерушимой ваджрной природе [будды]»[118].
Рамана Махарши также протягивает руку помощи:
Все эти разговоры о нестыковках в мире сновидений возникают только сейчас, когда вы бодрствуете. Когда вы видели сон, сновидение было идеально интегрированным целым. Иначе говоря, если в сновидении вы испытывали жажду, иллюзорное питьё иллюзорной воды утоляло вашу иллюзорную жажду. Однако всё это было для вас реальным, а не иллюзорным, пока вы не узнали, что иллюзорно само сновидение. С миром бодрствования то же самое. Ощущения, которые вы сейчас испытываете, скоординированы таким образом, чтобы создать для вас ощущение реальности мира[119].
Но мы забежали вперёд. Мы должным образом деконструируем внешний мир в третьей части. Мы можем смазать шестерни этой деконструкции, исследуя вопрос того, бодрствуете вы прямо сейчас или нет, через работу со знаками сновидений.
В мире осознанных сновидений практикующие повышают свою чувствительность к странным событиям, происходящим в их сновидениях, к знакам, которые могут подсказать им, что они на самом деле видят сон. Помните, что одной из основных причин неосознанности в сновидениях является то, что мы принимаем происходящее за чистую монету. В ваш гараж только что вошёл розовый слон? В сновидении это кажется нормальным. Машина только что растаяла, превратившись в озеро? Ничего странного. Мы не сомневаемся в авторитете, в реальности происходящего, и это не даёт нам обрести осознанность. Обучаясь осознанным сновидениям, люди тренируются распознавать знаки сновидений ночью, работая с ними днём.
Мы работаем со знаками сновидений, используя необычные события как триггер для проведения «проверки состояния»: мы проверяем, бодрствуем мы или сновидим, посредством простого теста. Классическая проверка состояния – это посмотреть на часы, посмотреть в другую сторону, а затем снова посмотреть на часы. Если вы бодрствуете в повседневной жизни, то когда вы посмотрите второй раз, часы покажутся вам такими же, как и раньше. Они стабильны. Однако если вы сновидите, вы заметите нестабильность. Может измениться время, цвет часов, их размер или форма. Если вы выработаете чувствительность к этому, такой аномалии или нестабильности будет достаточно, чтобы дать вам подсказку о том, что вы, возможно, видите сон. Моя любимая проверка состояния – это подпрыгнуть, когда происходит что-то странное. Если я опускаюсь на землю, то убеждаюсь: я бодрствую в повседневной жизни. Однако если я продолжаю подниматься или, опустившись, проваливаюсь сквозь землю, я вижу сон.
Проверки состояния (иногда их называют проверками реальности) в течение дня – это простой, но эффективный способ поставить под вопрос статус вашей реальности. Например, если в ваше окно ударяется птица, с полки внезапно падает книга, по вашему крыльцу проходит незнакомая кошка или за вашим окном проносится дрон, проведите проверку состояния. Эта привычка распространится на ваши сновидения. Вы начнёте ставить под вопрос странности, происходящие в ваших сновидениях, и пробудите себя к тому факту, что видите сон.
Один из моментов, отличающих осознанные сновидения от йоги сновидений, состоит в следующем: в мире осознанных сновидений считается, что если вы провели проверку состояния и убедились в том, что не спите, значит, вы бодрствуете. Вы подпрыгнули, опустились на землю и подтвердили, что бодрствуете в повседневной жизни. В мире йоги сновидений это не так. С точки зрения йоги сновидений вы можете бодрствовать в относительном или конвенциональном смысле (проверка состояния подтверждает, что вы не в ночном сновидении), однако вы по-прежнему сновидите в абсолютном или духовном смысле. Вы не в двойном заблуждении ночного сновидения, однако если вы принимаете проявления бодрствования за реальность, вы по-прежнему в основном заблуждении дневного сновидения, по-прежнему считаете явления реально существующими.
В мире йоги сновидений знаки сновидений можно использовать в повседневной жизни, чтобы помочь себе пробудиться к тому факту, что вы сновидите прямо сейчас и находитесь в ловушке первичного заблуждения. Как и в ночном сновидении, есть несколько знаков сновидений, которые возникают в состоянии бодрствования и которые вы можете использовать для обретения осознанности в течение дня. Однако между знаками сновидения бодрствования и знаками сновидения сна есть существенное различие: большинство знаков сновидения бодрствования возникали так долго, что перестали казаться странными. Эти знаки сновидений – бесконечные иллюзии чего-то вовне (мы подробнее рассмотрим их в третьей части), и мы настолько привыкли к ним, что принимаем их как данность или аксиому. Мы адаптировались к странности простых видимостей и принимаем их за действительно реальные, тогда как на самом деле они не являются таковыми. Это делает первичное заблуждение таким неуловимым и является одной из причин того, что в духовном смысле вы крепко спите. Повторюсь: нам не хватает контраста. Это настоящее слепое пятно.
Иными словами, основные знаки реальности, использующиеся для подтверждения того, что вы бодрствуете в мире осознанных сновидений, на самом деле являются знаками сновидений в мире йоги сновидений. То, что вы прежде использовали для подтверждения своего бодрствования (в случае осознанных сновидений), теперь используется для подтверждения того, что вы по-прежнему спите (в случае йоги сновидений).
Среди множества знаков сновидений, способных указать вам на факт того, что прямо сейчас вы сновидите, мы сосредоточимся на знаках видения явлений как плотных, устойчивых и независимых. Этот фокус является одним из способов исследования термина «двойственность». Кому из нас мир не кажется плотным, устойчивым и независимым? Он кажется таким всем нам. Мир предстаёт как двойственный. Такое видение не является чем-то из ряда вон выходящим. Оно такое, какое есть. Вещи «вовне» – это объекты, на которые мы ссылаемся для того, чтобы
Однако для пробуждённого, для будды, двойственное видение является чем-то из ряда вон выходящим. С его осознанной точки зрения, видеть вещи плотными странно, воспринимать их устойчивыми – ещё более странно, а думать, будто они независимы, – вообще какой-то бред. Мы вернёмся к тому, как будды видят мир, в следующей главе. А пока обратите внимание, что для действительно осознанного человека всё по-прежнему возникает, формы по-прежнему проявляются, но воспринимаются такими, какие есть: пустыми, то есть лишёнными плотности, устойчивости и независимости. В конце концов они видятся как иллюзорные формы. Когда вы обретаете осознанность в течение дня, подобно тому как обретаете осознанность ночью, сновидение продолжается, однако вы пробудились к нему и видите его насквозь.
Практика иллюзорной формы настолько основополагающая и настолько плодотворная потому, что вы практикуете, учась видеть так же, как видит будда.
Даже единственный проблеск такого недвойственного восприятия показывает, как странно утверждать, будто внешние вещи плотные, устойчивые и независимые. Однако уловить проблеск недвойственности, глядя с позиции двойственности, непросто – подобно тому как ребёнку непросто посмотреть на вещи глазами взрослого. Мы должны эволюционировать до этого возвышенного осознанного видения, дойти до этого уровня, начав работу там, где мы есть, с того, как мы видим вещи. Мы должны начинать с относительного, чтобы найти путь к абсолютному.
В восприятии будды все переживания сансарических существ не более материальны, чем сновидения. Всё это напоминает сновидение.
Будда стал Буддой потому, что осознал: всё это сновидение, включая его самого.
На что похоже непосредственное переживание иллюзорной формы? Что значит воспринимать мир как подобный сновидению? Эта глава способствует проблеску такого чистого видения, которое можно постичь лишь тогда, когда оно наконец предстанет перед вашими собственными медитативными глазами. Я подойду к этому переживанию под несколькими разными углами, каждый из которых будет напоминать точку на полотне в стиле пуантилизма. Пуантилизм возник из импрессионизма, и это лучшее, что мы можем сделать, пытаясь объяснить пустотность и иллюзорную форму с концептуальной точки зрения. Эти точки создают впечатление (импрессию) того, каково видеть мир с пробуждённой позиции, и могут вдохновить вас заняться практикой и увидеть всё своими глазами.
В классических текстах приводится 12 аналогий иллюзии. Для пробуждённого существа всё проявляется подобно отражению луны в воде, миражу, сновидению, эху, визуальному искажению, городу
Когда мы прорываемся сквозь
Явления перестают быть тяжёлыми и серьёзными, становясь более игривыми. Груз плотности становится легче. С этой более просветлённой точки зрения реальность превращается в площадку, где играют
Как ни парадоксально, постижение пустотности ведёт к огромной признательности за формы, поскольку дарует яркое осознание непостоянства. Вы осознаёте, что всё имеет срок годности. Всё недолговечно, словно радуга. Если бы что-то обладало истинным существованием, оно было бы постоянным. Непостоянство – это выражение пустой природы. Признавая радость этого постижения, мастер медитации Аджан Чаа однажды взял стакан и сказал: «Посмотрите на это. Стакан прекрасно справляется с тем, чтобы удерживать воду. Он блестит на солнце. Когда я стучу по нему, он поёт. Но когда-нибудь его сдует с полки порыв ветра – или собьёт со стола мой локоть. Если задуматься, стакан уже разбит. Вот почему сейчас он доставляет мне такое удовольствие»[124].
Мы принимаем вещи как должное, если считаем их постоянными. Напротив, если вы рядом с человеком, которого никогда больше не увидите, и вам это известно, эта эфемерность делает встречу более драгоценной. Пересмотрите все свои переживания в свете непостоянства и смерти – и увидите, как они оживут. Лакар Ринпоче делится наблюдением:
Что наша жизнь как не танец преходящих форм? Всё всегда меняется, разве нет? Всё, что мы сделали в прошлом, сейчас кажется подобным сновидению, разве нет? Друзья, с которыми мы выросли, призраки детства, те взгляды и мнения, которых мы когда-то страстно и безоговорочно придерживались, – мы оставили всё это позади. Сейчас, в данный момент, чтение этой книги кажется вам отчётливо реальным. Но и эта страница вскоре станет лишь воспоминанием[125].
В даосизме
Например, когда вы со своими детьми, вы видите их проделки насквозь. Представьте, что вы сидите на крыльце и наблюдаете, как ваши дети играют с соседскими детьми. Неожиданно они начинают ссориться и плакать, потому что один ребёнок взял игрушку, принадлежащую другому. Благодаря своему совершенному взрослому зрению вы вмешиваетесь и сострадательно решаете проблему, потому что видите лучше их, – вы знаете, что нужно сделать. Подобным образом совершенные существа, пробуждённые существа, обладают взрослым зрением и смотрят с состраданием на ссоры и крики мира, спорящего из-за своих игрушек. Чагдуд Тулку Ринпоче напоминает нам:
Всегда распознавайте подобные сновидению качества жизни, а также уменьшайте привязанность и отвращение. Практикуйте добросердечное отношение ко всем существам. Будьте любящими и сострадательными, как бы ни поступали с вами другие. То, что они делают, не будет иметь такого значения, если вы видите это как сновидение. Хитрость в том, чтобы поддерживать в сновидении позитивное намерение. Это важнейший момент. Это истинная духовность[127].
Развив зрение, проливающее свет на явления, посредством практики иллюзорной формы, вы больше не покупаетесь на свои мысли или внешние объекты, подразумевающиеся в этих мыслях (ложное ощущение реальности вещей). Духовное видение рассекает материализм. Если вы видите сквозь проявление, это проявление уже не вызывает у вас такого интереса. Материя больше не имеет веса. Консюмеризм – последнее, что приходит вам в голову. Если всё возникает подобно радуге, зачем утруждать себя покупкой или коллекционированием радуг? Чогьям Трунгпа писал:
Воззрение иллюзорной формы становится очень практичным, экономя вам кучу денег и спасая от множества забот. Когда что-то разрушается или исчезает, когда люди умирают, а отношения заканчиваются, с воззрением иллюзорной формы вы осознаёте: это свойственно всем явлениям. Радуги всегда растворяются. Когда вы настраиваетесь на реальность, растворение проявлений перестаёт больно жалить вас.
В нашем контексте слова «проявление» или «видимость» подразумевают поверхностность. Для совершенного человека «то, каким меня видят другие» и «то, как я вижу других» несущественно. Совершенный человек не озабочен репутацией и статусом. Совершенному человеку интересны истина и глубина, а не глянец и блёстки. Архетип простых видимостей – это Голливуд, храм всего поверхностного и неискреннего. Голливудский невроз таблоидов прямо пропорционален его одержимости видимостями, миром высокой моды, гламуром и конвенциональным успехом. В самих по себе моде, славе или богатстве нет ничего плохого, однако если не видеть сквозь блестящие проявления, легко оказаться в их власти.
Тралег Ринпоче даёт практичный комментарий о том, как можно видеть иллюзорность своими глазами:
Объекты по-прежнему будут казаться вам плотными, однако вы не будете верить в их плотность. Вы не будете страдать от какой бы то ни было системы убеждений и придерживаться обычных наивных предположений, заставляющих вас воспринимать объекты как плотные и навязчивые. Вы перестанете проводить различия между тем, каким всё является, и тем, каким всё кажется… Вы будете просто видеть природу самих вещей и перестанете проводить различие между сущностью и проявлением[129].
Иными словами, вы перестанете терять сущность в игре. Вы
Базовая медитация иллюзорного ума состоит в том, чтобы просто наблюдать свой ум, а обнаружив, что вы захвачены содержимым ума, сказать про себя: «Проснись». Вернитесь к своему телу и дыханию, которые всегда осознанны, так как всегда присутствуют в настоящем. Говоря: «Проснись», вы признаёте, что отвлеклись. Это не укор. Не нужно останавливать игру своего ума или прогонять мысли прочь. Просто пробудитесь к игре, не позволяя себе быть захваченным ей.
Практика иллюзорного ума очень проста: вы просто не покупаетесь на всё, что думаете. Обычно мы относимся к своему уму неосознанно, покупаясь на всё, что в нём возникает. Однако благодаря осознанному мышлению, развивающемуся в практике иллюзорного ума, вы видите мысли тем, чем они являются на самом деле, а значит, видите их прямо насквозь. Они по-прежнему приходят и уходят, но мы больше не следуем за ними.
Когда вы видите иллюзорную природу своих мыслей и эмоций, они теряют власть над вами. Если же вы продолжаете уплотнять их, вы будете и дальше покупаться на них – и покупаться на всё остальное. Так начинается консюмеризм.
Буддийская монахиня Пема Чодрон описывает то, каким просторным кажется мир, когда вы видите его проницательным взглядом:
Говоря: «Всё это сновидение», вы также могли бы сказать: «Всему найдётся место». У нас очень много пространства, и мы можем свободно перемещаться в нём. Наши умы по-настоящему обширны. Мы ничем не ограничены… Если мы сможем ослабить хватку своих мыслей и рассматривать их как сновидения, мы сделаем этот мир и свою способность переживать этот мир куда более обширными[130].
Для сравнения с этим открытым миром представьте, что находитесь в маленьком тёмном кинотеатре. Вы сидите в первом ряду, в трёх метрах от экрана, и не видите ничего, кроме движущихся изображений. В силу такого расположения у вас почти нет выбора – вы теряете себя в фильме. Вся обстановка кинотеатра задумана таким образом, чтобы пленить вас.
Ещё сильнее может пленить виртуальная реальность (VR). Вы надеваете очки, которые ограничивают ваше зрение изображениями, демонстрирующимися в нескольких сантиметрах от ваших глаз. Вы не можете отвернуться – если вы повернёте голову, изображения повернутся вместе с вами. Системы виртуальной реальности устроены так, чтобы полностью засасывать вас, поглощая вас настолько, что образы кажутся очень реальными.
На последнем уровне погружения, когда образы демонстрируются на экране вашего собственного ума, этот процесс повторяется самым интимным и захватывающим образом. Эти ментальные образы уже не в трёх метрах от вас. Они не в нескольких сантиметрах от вас. Они швыряются вам прямо в лицо или, если можно так выразиться,
Чем ближе к вам образы, тем больше они очаровывают вас и тем более реальными кажутся видимости. Такова феноменология неосознанности, проявляющаяся в трёх последовательных стадиях поглощённости (фильм, VR и ментальные образы в вашей голове). Каждый следующий уровень погружения создаёт всё более мощные иллюзии реальности – и всё более высокую степень неосознанности. Когнитивные учёные называют такое неосознанное переживание реальности
Итак, давайте станем осознанными. Давайте вернёмся в наш театр и разрушим рамки[132]. Представьте, что вы снова сидите в первом ряду и полностью поглощены фильмом, когда вдруг сильный порыв ветра срывает с кинотеатра крышу. Затем падают стены, а вас отбрасывает назад, на 30 метров от экрана. Кинотеатр внезапно заполняется светом и пространством. Вы видите над своей головой облака, чувствуете ветер, слышите лай собак. Пространство осознавания становится намного обширнее (метаосознавание). Фильм по-прежнему продолжается, однако теперь он утратил свою волшебную силу. Он идёт дальше, но вы не идёте с ним. Видя пространство вокруг сюжета, вы видите сквозь сюжет. Развлекательная ценность фильма равна нулю, и теперь вы осознанны к тому, что происходит на самом деле.
Давайте проделаем то же самое с очками виртуальной реальности. Снимите их. Пусть изображение на экране остаётся в вашем поле зрения, но держите его на расстоянии вытянутой руки. С каждым сантиметром пространства изображения всё меньше очаровывают вас. Они по-прежнему есть, но уже не имеют над вами силы. То, что когда-то настолько поглощало, теперь выглядит глупо. С этим новым видением вы обретаете осознанность к тому, что происходит на самом деле. Более широкий контекст метаосознавания освобождает вас.
Последний шаг – это снятие внутренних «очков», или в данном случае «очков ума», и создание пространства между вами и игрой вашего собственного ума. Здесь задачка посложнее, поскольку эти очки прочно закреплены на вашей голове (и поэтому в главе 12 мы открутим вам голову). Экран всегда перед вами или внутри вашего лица, и вы вложили в это шоу такую развлекательную ценность, что вам намного сложнее выбраться из него. Однако если вы хотите освободиться от содержимого собственного ума, вам придётся отойти в сторону. Вам придётся открыть свой ум, заполнить его светом и пространством и стать осознанным к тому, что в нём действительно происходит. Именно это помогает сделать медитация – она приучает вас к открытости.
Знакомство с сюрреалистическим искусством, например с работами Сальвадора Дали, Жоана Миро, Ива Танги, Рене Магритта, а также таких дадаистов, как Андре Бретон, является практикой иллюзорной формы, которая способна вызвать ментальный сдвиг к большей открытости. Пабло Пикассо, а также импрессионисты и пуантилисты были гениями разрывного видения реальности. Муариц Корнелис Эшер – один из моих героев выворачивания ума наизнанку. Почти любое нерепрезентационное искусство может помочь вам посмотреть на реальность по-новому, вызвать ощущение иллюзии. Кроме того, вводить ум в сюрреалистические состояния прекрасно умеют оптические иллюзии.
Также смотрите фильмы, напоминающие сновидения, такие как «Наука сна», «Пробуждение к жизни», «Ванильное небо», «Начало», «Малхолланд-драйв», «Шоу Трумана», «Лестница Иакова» и «Последняя волна». Устройства виртуальной реальности прекрасно сдвигают восприятие и наиболее приближены к опыту осознанного сновидения из всего, что я испытывал в реальности бодрствования. Хотя переживание VR завораживает, момент настоящего откровения наступает тогда, когда я снимаю очки. Первый раз, когда я сделал это примерно после часа экспериментов с разными программами VR, я оглядел комнату и обнаружил, что думаю: «Ого! Какое в этой программе разрешение!». Моя реальность бодрствования казалась точно такой же, как мой виртуальный опыт. И то и другое было одинаково реально – или нереально.
Последовательные стадии медитации на осознанности, входящие в практику иллюзорной формы, требуют одного: вы должны поместить свои переживания в более широкое пространство осознавания. Вам не нужно менять содержимое игры или шоу вашего ума. Вам нужно лишь сделать своё отношение к этому содержимому более просторным и принимающим.
У меня есть кот Макс, который одновременно является моим учителем. Я зову его Безумным Максом из-за его способности сводить меня с ума. Макс постоянно мяукает. Если он дома, а особенно в моём маленьком кабинете, это просто бесит. Однако я заметил, что когда Макс мяукает на улице, это меня не раздражает, потому что там намного больше пространства. Одно и то же событие, разные условия – и очень разные переживания. Моя практика состоит в том, чтобы взять это пространство снаружи и принести его с собой, когда я возвращаюсь внутрь, – сделать мой ум просторным, где бы я ни находился.
Когда ваш ум узкий, раздражение становится огромным; когда ваш ум огромный, раздражение становится крошечным.
Когда мы овеществляем проявления, а затем верим в них, это сгущает, уменьшает и туго стягивает космос. Результатом становится узкий ум, а также все страдания, возникающие из этого сжатия. Пробуждённое существо, напротив, обладает Большим Умом, видящим обширные взаимосвязи, глубинную экологию внутри и вокруг всего. Когда пробуждённое существо видит дерево, оно видит не только видимость дерева. Оно видит в дереве реальность солнца, воздуха, воды и всех элементов, составляющих дерево и продолжающих поддерживать его существование. Пробуждённые существа обладают фантастическим прозрением в отношении явлений. Благодаря этому прозрению они могут видеть, что все атомы дерева когда-то были атомами далёкой звезды и прошли бесконечные перерождения в бесчисленных других вещах, для того чтобы лишь на время обрести приют в этой вещи, стоп-кадр которой мы теперь называем «деревом».
Тхить Нят Хань называет такие взаимосвязи
Если вы поэт, то ясно увидите, как по этому листу бумаги летает облако. Без облака не было бы воды, без воды не могут расти деревья, а без деревьев невозможно произвести бумагу. Итак, здесь есть облако. Существование этой страницы зависит от существования облака. Бумага и облако очень близки. Давайте подумаем о чём-нибудь ещё, например о солнечном свете. Солнечный свет очень важен, поскольку без солнечного света не вырастет лес – и не только лес, но и мы, люди. Итак, лесорубу солнечный свет нужен, чтобы срубить дерево, а дереву солнечный свет нужен, чтобы быть деревом. Таким образом, вы можете увидеть солнечный свет в этом листе бумаги. Если вы заглянете ещё глубже, посмотрите глазами
Взаимобытие – это космическая генеалогия, связывающая всё со всем[134]. Как сказал поэт Уильям Блейк, «если очистить двери восприятия, всё предстанет перед человеком так, как есть, бесконечным. Но человек закрыл себя настолько, что видит лишь через узкие щели своей пещеры».
Становясь «ничем», вы сразу становитесь всем. Как сказал Тулку Ургьен Ринпоче, «когда вы едины со вселенной, вы везде и нигде». Страдания других становятся вашими собственными, и вы хотите облегчить их. Нисаргадатта Махарадж сказал: «Мудрость – это знание того, что я ничто. Любовь – это знание того, что я всё. Между этими двумя берегами течёт моя жизнь».
Таким образом, взаимобытие – это основа сострадания. Если быть пустым от себя означает быть наполненным другими – значит, мы все глубоко связаны друг с другом: «Быть просветлённым значит быть близким ко всем существам» – объявил Доген, отец школы сото-дзен. Даосский философ Чжуан-цзы выразил недвойственность себя и другого схожим образом: «То, что я называю совершенным видением, значит видеть не других, но себя». Эти утверждения отражают недвойственность в глубочайшем смысле: мы все наполнены друг другом. Так пробуждённое существо действительно чувствует вашу боль. Мудрость пустотности проявляется как полнота сострадания. В нас возникает импульс помогать другим, поскольку мы осознаём, что никаких других нет. Мы помогаем самим себе.
Чтобы лучше установить связь с другими, полезно продолжать растворять собственное конвенциональное ощущение проявлений, поскольку именно это отделяет нас от других. Кхенпо Цултрим Гьяцо Ринпоче учил: то, что «снаружи», является
Таким образом, с точки зрения иллюзорной формы единственная «вещь», которая существует, – это отношения. Что же это за вещь? Это вещи в отношениях с другими вещами – или, точнее, отношения в отношениях с другими отношениями. Для меня как для пианиста чудесным примером является музыка. Отношения между нотами во времени создают мелодию; одновременные отношения между нотами создают гармонию; отношения между длительностями нот создают ритм. Все феномены – просто великая симфония, которая звучит целую вечность, и у каждого из нас есть место в оркестре[135].
Прикрой свою грудь ничем, оберни голову мантией несуществования.
Голову с плеч!.. Раствори своё тело в Видении: стань видением, видением, видением!
Мы подошли к границе карты. Мы исследовали восемь сознаний посредством медитаций, которые помогают получить доступ к очень тонким измерениям ума. Теперь давайте перейдём к созерцаниям и медитациям, которые позволяют нам погрузиться глубже любого уровня сознания, в мудрость, в ум ясного света, лежащий в основе всего. На этом уровне восприятия вы достигнете бездонного дна, с которого всё лежащее наверху будет естественным образом видеться как иллюзорное. Здесь, в основе ума, существует возвышенная и подсознательная территория, где мы очищаем сознание и переживаем мир пустой формы. Наконец, чтобы увидеть мир глазами пробуждённого существа, мы двинемся к переживанию отсутствия центра – или к переживанию отсутствия головы.
Пробуждённые существа не видят сущностной разницы между бодрствованием, сном, сновидениями и даже умиранием. Их восприятие также полностью очищено от ощущения «я» и «другого». Давайте посмотрим, каким может быть это «видение глазами чистоты», взглянув на то, что для нас гораздо привычнее: на тройную
Первый шаг – это посмотреть на ночные сновидения с точки зрения сознания бодрствования. Мы полагаем, что обычные сновидения содержат объект, или образ сновидения, сновидца, или субъект, воспринимающий эти образы, и некое сознание, связывающее эти две части. Однако если вы присмотритесь к сновидению, то обнаружите, что это предположение – иллюзия. Нет ни объективного образа, ни субъективного наблюдателя, а значит, нет и соединяющего их сознания. Остановитесь и присмотритесь. Можете ли вы найти того, кто видит сон?
Далее направьте свой медитативный взгляд на само сновидение. Можете ли вы обнаружить хоть что-то, кроме самого образа сновидения? Где именно проигрывается сновидение? Кто воспринимает и что он воспринимает? Если вы по-настоящему присмотритесь, то не найдёте никого, кто сидел бы в кинотеатре ума. Это пустой дом. Образы сновидения проявляются, но нет никого, кто мог бы присутствовать на показе.
Что же происходит? Как вообще воспринимаются образы сновидений? Когда субъект устранён, но объект и сознание остаются, нам приходится сделать тонкий, но поразительный вывод: объект равен сознанию. Объект знает себя. Нет того, кто видит сон. Сновидение рефлексивно осознанно.
Мы снова вернулись к светоносности – свету ума, озаряющему и знающему себя. Остановитесь и задумайтесь обо всём этом, ведь скоро это размышление пойдёт ещё глубже.
Поскольку иллюзии субъекта и объекта совозникают, одно не может быть без другого: независимо существующего образа также не существует. Если нет ни субъекта, ни объекта, нет и сознания, которое их соединяет. Согласно окончательному анализу, мы даже не можем сказать, что объект равен сознанию, поскольку наше определение сознания двойственно: мы всегда сознаём что-то (и поэтому теряем сознание, когда в глубоком сне без сновидений проявляется ни-что).
На самом деле мы даже не можем говорить об «объекте», поскольку его нет. Есть лишь недвойственное осознавание, освещающее себя в мнимой форме объекта, в данном случае ментального объекта, или образа сновидения[136].
Теперь попробуйте применить это же исследование к мыслям. Приглядитесь к своему уму. Можете ли вы найти того, кто думает? Кто воспринимает или знает ваши мысли? Нет никакого гомункула, никакого человечка внутри, который наблюдал бы игру вашего ума. Мысли возникают без того, кто думает.
Наконец, примените это исследование к вещам. Возьмите это прозрение и выведите его «наружу». Присмотритесь и проверьте, сможете ли вы найти того, кто воспринимает внешний мир. Для этого размышления вам придётся действительно остановиться. Того, кто воспринимает, невозможно найти. Не верьте мне на слово. Посмотрите. Нам кажется, что «снаружи» что-то есть, однако пристальный взгляд обнаруживает иллюзорность этого. (В третьей части данной книги мы займёмся иллюзией внешнего, трюизмами «плотности» и «независимости», которые на самом деле не такие уж истинные.)
Подобные размышления делают возможным более глубокое понимание того, как пробуждённые существа знают кажущийся внешним мир. Иными словами, когда вы в один прекрасный день пробудитесь духовно и посмотрите на свою реальность бодрствования, вы сделаете поразительное открытие: нет ни «я», ни «другого», ни
Прямо сейчас, когда мы захвачены первичным сновидением так называемой реальности бодрствования, а значит, неосознанны, большинство из нас считают с точностью до наоборот: что снаружи есть объект, здесь есть субъект, а также есть некое сознание, соединяющее их. Это наш обычный двойственный (загрязнённый) способ восприятия. Это ошибочное восприятие мучит тех, кто по-прежнему блуждает в первичном сновидении, по-прежнему спит в двойственности (сансаре). Однако после духовного пробуждения, видя мир с точки зрения ума ясного света, вы будете оглядываться на проявления бодрствования точно так же, как сейчас оглядываетесь на проявления сновидений. Вы осознаете, что эта двойственная форма восприятия является ошибочным, очень ограниченным и фундаментально ложным способом видения и знания. Мастер индийской философии недвойственности Шанкара сказал: «Если вы говорите, что переживание зависит от переживающего, мы отвечаем, что, согласно нашему воззрению, переживание и есть переживающий». Эту мысль продолжает Кришнамурти:
В тот первый день, когда я был в этом состоянии [сильной боли] и яснее сознавал своё окружение, у меня возникло… совершенно необычайное переживание. Там был человек, который ремонтировал дорогу; этим человеком был я сам; киркой, которую он держал, был я сам; тот камень, который он ломал, был частью меня; хрупкая травинка была самим моим существом, и дерево рядом с человеком было мной самим. Я почти что чувствовал и думал как дорожный рабочий. Я чувствовал ветер, проносившийся сквозь дерево, и крошечного муравья на травинке. Птица, пыль и даже шум – всё это было частью меня. Вдруг неподалёку проехала машина: я был водителем, двигателем и шинами; пока машина удалялась от меня, я удалялся от себя самого. Я был всем – или, скорее, всё было во мне. Неживое и живое, гора, червяк и всё, что дышит[137].
Кристофер Хэтчелл называет это чистое восприятие мира «тантрической эпистемологией, пытающейся утвердить возможность таких моделей восприятия, которые не соответствуют двойственному субъектно-объектному формату». Он пишет, что в такой эпистемологии «объекты, воспринимаемые умом, – не что иное, как экстернализация умом самого себя». Согласно воззрению дзогчен, высочайшей формы знания в тибетском буддизме, «окружающие нас кажущиеся плотными внешние объекты – на самом деле своего рода уплотнённое знание»[138].
Хэтчелл связывает эту головоломную тему с сиянием ума ясного света, основы реальности, которое затемняется (субстратом), порождая двойственные проявления нашего мира:
Считается, что все существа, объекты и проявления мира возникают из «основы»
Затуманенному двойственному уму сложно понять такой уровень чистоты. Мы говорим о том, как воспринимают явления пробуждённые существа. Чтобы справиться с вызовом описания недвойственного с двойственной точки зрения, неконцептуального под концептуальным углом, божественного через профанное видение, мы работаем с тремя инструментами мудрости – слушанием, размышлением и медитацией. С этими инструментами мы в конце концов можем пережить чистое восприятие через медитацию. Именно тогда мы действительно видим. Очищенный медитативный ум не против недвойственности. В каком-то смысле размышление «чище» слушания, а медитация «чище» размышления. Каждая стадия очищает предыдущую, поскольку является менее концептуальной и больше опирается на переживание.
Дзогчен Понлоп Ринпоче объясняет, что подлинный гнозис возникает на глубочайшем уровне знания, где исчезают концептуальные и двойственные ограничения:
Когда мы достигаем последней стадии ненахождения «ничего вообще», воспринимающее сознание трансформируется. Это больше не «воспринимающее» сознание, поскольку объект восприятия и акт восприятия не продолжаются [они очищены]. Подлинного существования объекта больше нет – остаётся лишь прозрачное проявление и такое же прозрачное осознавание. Нигде нет плотного существования. Без плотного существования невозможно очертить или определить идентичность. Таким образом, разделение на «я» и «другого», субъект и объект становится иллюзорным. В этот момент происходит прямое постижение абсолютной природы ума, запредельной субъектно-объектному расщеплению[140].
Дзогчен Понлоп показывает нам свободу, следующую из этого чистого знания, когда разрыв между «я» и «другим» в конце концов залечивается. Действительно видеть явления как сновидения или как иллюзорные – это намного больше, чем просто идея о видении мимолётной природы проявлений, о которой мы часто слышим:
«Чистым проявлением» называется восприятие реализованных существ, полностью распознавших природу ума как ясную, светоносную пустотность. Когда такие существа смотрят на мир, они не видят плотно существующих явлений, отдельных от природы ума. Они видят и ценят танец проявлений как светоносную игру чистого осознавания. Таким образом, они не фиксируются на проявлениях и не цепляются за них как за реальные, и их взаимодействие с ними свободно от любой тени привязанности[141].
Видение явлений как подобных сновидению – это революция восприятия, эпистемологическое землетрясение, изменение знания, меняющее всё. Йога сновидений и практика иллюзорной формы ведут к этому освобождающему результату.
Это размышление нужно, чтобы взять то, что вы узнали из «образцового сновидения» (ваших ночных сновидений), и использовать это для освещения первичного сновидения (вашей реальности бодрствования). Вы берёте эту форму рефлексивного осознавания, недвойственного знания или тантрической эпистемологии и применяете её к тому, как вы знаете все формы: и днём, и ночью. Сделав это, вы получите переживание, описанное философом Кеном Уилбером:
Ощущение того, что я – это «я», свидетельствующее окружающие объекты, полностью растворяется: Видящий теперь един со всеми видимыми вещами, субъект и объект теперь «не два», мир «снаружи» и мир «здесь» сводятся к одному переживанию единого вкуса. Я больше не свидетельствую гору – я и есть гора… Я больше не заперт по эту сторону своего лица, глядя на мир, который мгновение за мгновением возникает «снаружи». Есть только мир… и я весь этот мир. Все вещи и события возникают так-из-себя и самовидятся, самосуществуют, самоосвобождаются. Больше нет объекта, воспринимаемого субъектом… Я больше не вижу этот стол – этот стол видит себя[142].
Чтобы увидеть иллюзию субъекта и объекта в своём состоянии бодрствования, вы должны развить более глубокое видение, делающее возможным такое восприятие. Вам нужно пробудиться от состояния бодрствования. Прямо сейчас вы можете по-прежнему спать в первичном сновидении, однако с позиции ума ясного света, истинно пробуждённого состояния, вы можете посмотреть на свою жизнь бодрствования и обрести то же самое прозрение, которое ваше бодрствующее сознание даёт вашему сознанию сновидения.
Ещё один способ обрести это видение – отрубить себе голову.
Буддийская традиция говорит о трёх вратах – теле, речи и уме, – а также о трёх основных способах, которыми мы устремляемся наружу, в мир, – действиях, словах и мыслях. Открытие этих врат посредством трёх аспектов практики иллюзорной формы делает возможным беспрепятственное течение осознавания. Ум ассоциируется с сердцем, речь – с горлом, а тело – с головой. Бывая в Непале или Тибете, я по-прежнему удивляюсь тому, что, говоря: «У меня так много всего на уме», люди указывают на своё сердце.
Несколько исследований показало, что люди интуитивно располагают своё ощущение «я» за глазами, что неудивительно, учитывая тот факт, что мы физически ориентируемся при помощи зрения и что «я» – это конструкт, созданный мозгом. Если эго в первую и главную очередь является эго тела (как говорил Фрейд), которое представляет ваша голова, то почему бы не избавиться от неё? Я уже говорил о том, чтобы сначала использовать свою голову, а затем – взорвать её. Если этого ещё не случилось, давайте, фигурально выражаясь, отрубим её.
На более буквальном и трагичном уровне совсем не случайно, что большинство взрослых, умирающих в результате самоубийства с применением огнестрельного оружия, стреляют себе в голову[143]. Я убеждён, что большинство людей, лишающих себя жизни, пытаются убить не себя, – они пытаются убить свои страдания. Страдание – это неправильное отношение к боли, грустная история, прицепленная к нежелательным ситуациям, и эти грустные истории рождаются в голове. На самом деле пуля должна оборвать жизнь презренного нарратива, а не жизнь вообще. Это хорошее намерение, но выстрел приходится мимо цели. Медитация и другие виды оружия мудрости берут на мушку настоящую цель и могут в буквальном смысле спасти нам жизнь. В христианстве самоубийство считается смертным грехом, а греческое слово, обозначающее грех,
Чтобы исследовать восприятие пробуждённого существа, в первой части этой главы мы работали с размышлением как с инструментом мудрости, что сродни приближению к гильотине. В следующей медитации вы сделаете последние шаги на помост и положите свою буйну голову в выемку. Если этот стиль обезглавливания кажется вам слишком мрачным, пусть лезвие опустит божество. Божество мудрости (помните, мы работаем с тремя инструментами мудрости) – это Манджушри. Он держит в правой руке острый как бритва меч, готовый нанести удар и отсечь внешние проявления или любое ощущение «другого». Однако это обоюдоострый меч: он также рубит в другую сторону, отсекая любое ощущение «я».
В «Сутре сердца», в нашей сутре о пустотности, есть длинный фрагмент об отсечении, содержащий фразу «нет глаз, нет ушей, нет носа, нет языка, нет тела, нет ума», и мы можем обобщить всё это в реальной практике «нет головы». Для меня как для душного интеллектуала, голова которого часто повёрнута не в ту сторону, это духовное предположение является мощной практикой.
Для первого эксперимента с этой медитацией я рекомендую вам принять позу сидя. Сила этой практики заключена в её резкости, в том факте, что вы можете открыться в один миг. Вы можете рубануть в любой момент, на подушке или вне её, но мы начнём постепенно и сделаем это сидя. После нескольких минут медитации посмотрите вверх и представьте, что у вас буквально нет головы. Представьте, что ваш пятикилограммовый когнитивный шар для боулинга сняли и тяжести ссылки на «себя» больше нет. Вы обнаруживаете себя нигде… и везде.
Мингьюр Ринпоче делится своим опытом:
Центра вашей вселенной больше нет. Теперь вы – это пространство без центра. До духовного обезглавливания ваза, на которую вы смотрели, была «снаружи» и отдельна от вас. Теперь она лежит на ваших плечах. Поверните тело – и там, где когда-то была ваша голова, окажется стол. Продолжайте поворачиваться и замечайте, как весь мир входит в свободное пространство, где когда-то была ваша голова. Ощущение того, что есть нечто видимое и есть тот, кто смотрит, возникают как единое ощущение. Нет ничего снаружи, по ту сторону вашего лица, и ничего здесь, с этой стороны. Нет ни субъекта, ни объекта – ничего. Как сказал Кабир: «Я научился у Него видеть без глаз, слышать без ушей, пить без рта». Мингьюр Ринпоче продолжает описание собственного выдающегося опыта:
Подобно тому как капля воды, попадающая в океан, становится неразличимой, безграничной, неузнаваемой, но по-прежнему существует, мой ум слился с пространством. Больше нельзя было сказать, что
В книге «Как жить без головы. Дзен, или переоткрытие очевидного» Дуглас Хардинг описывает переживание отсутствия головы во время прогулки в Гималаях, навсегда изменившей его жизнь:
Тут же стало заметно, что это ничто, эта дыра на месте, где когда-то была голова, не была обычным отсутствием, просто ничем. Напротив, она была очень наполнена. Это была обширная и обширно наполненная пустота, ничто, где находилось место всему… Я потерял голову и обрёл мир… Это было превосходное чувство… Его полное присутствие было моим полным отсутствием… Оно напоминало внезапное пробуждение от сна обычной жизни, конец сновидения… Это был момент ясности в запутанной истории жизни[146].
Когда ваша голова исчезает, субъект и объект сливаются в недвойственном осознавании. Проявления просто знают себя, без ссылки на того, кто знает, пропадающего без следа. Эта практика напоминает восприятие сновидения: ваше тело сновидения не имеет головы, однако вы воспринимаете. Поскольку у вас есть сильная привычка к жизни в теле, а значит, и в голове, вы по-прежнему рефлексивно отсылаете переживания сновидения к сновидцу, хотя никакого сновидца нет. Мастер медитации Тилопа учил:
Когда восприятие не имеет точки отсчёта, наблюдатель и наблюдаемое «не два». Хардинг продолжает:
Сама эта точка, этот мой наблюдательный пункт, эта конкретная «дыра, где должна была быть голова» –
Попрактиковавшись в этой медитации в положении сидя, попробуйте её в других ситуациях. Я могу вызвать мгновенную вспышку этой практики – с той же скоростью, с которой Манджушри отрубает мне голову. Я стою в очереди в продуктовом магазине и, срубив себе голову ещё в ряду № 3, внимаю с безголовым изумлением ярким образам и звукам, окружающим меня. Однако они уже не «вокруг меня» – теперь они «надо мной». Теперь кассир – часть меня, находящаяся там, где когда-то был мой череп. И арбуз, который он кладёт в бумажный пакет, и сам пакет – это тоже я. Отсутствие головы – фантастически игривая, мгновенная и шокирующая практика.
Английский поэт и теолог Томас Траэрн писал: «Ты не насладишься миром по-настоящему до тех пор, пока само море не потечёт по твоим венам, пока ты не будешь укрыт небесами и увенчан звёздами».
Затем я выхожу на улицу, и, как сказал Чогьям Трунгпа, «небо превращается в синий блин и падает нам на голову… Наше видение становится совсем другим… Мы говорим о том, как создать пространство на месте головы. Это пространство, или пространство над нами, очень важно. Нам интересно, как пространство может подарить нам отношения с реальностью»[149]. В практике отсутствия головы мы мгновенно смешиваем свой ум с пространством. Учения дзогчен говорят о радикально неделимом пространстве-осознавании, плоде недвойственной мудрости. Пространство на месте головы – ключ к этой мудрости.
Если свистеть в темноте, светло от этого не станет.
Мы можем отвернуться от убеждения, будто иллюзорные переживания реальны, и устранить его. Мы словно уже уснули и видим сны. С этим ничего не поделать. Однако внутри сновидения мы можем бросить вызов своему убеждению о том, что сновидение реально. Мы можем осознать, что это лишь сновидение и что оно не реально. Когда внутри сновидения мы обнаружим, что сновидение – это просто сновидение, станет возможным пробуждение.
Йога сновидений и медитации иллюзорной формы, такие как медитация на чистом восприятии или смешивание ума с пространством, обнаруживают великую иронию пробуждения: когда мы пробуждаемся в духовном смысле, мы пробуждаемся
Таким образом, с точки зрения эго это пробуждение не всегда желанно. Эго боится этих учений. План эго – заморозить мир по своему образу и подобию: сделать его плотным, устойчивым и независимым. Плотный «другой»
Духовный путь, напротив, ведёт к двухчастному
Мингьюр Ринпоче пишет: «Смысл не в том, чтобы убеждать себя, что мы действительно можем ходить по воде, а в том, чтобы понять: плотность, которую мы обычно приписываем своим телам, не реальна. Такое обретение более реалистического видения того, кем и чем мы являемся, имеет долгосрочные преимущества. Принятие нашей собственной сущностной пустотности и пустотности всех феноменов препятствует нашим импульсам цепко держаться за вещи, которые на самом деле невозможно удержать»[150].
Логика проста: чтобы танцевать безумное танго двойственности, нужны двое: «я» и «другой». Одно невозможно без другого. Растворите любое из них – и танец двухчастного эго со скрежетом остановится. Чогьям Трунгпа говорит:
[Запутанный] ум развивает свою особую природу тогда, когда восприятие начинает задерживаться на чем-то ещё кроме себя самого. Ум принимает факт восприятия чего-то другого за собственное существование… Ум задерживается на другом, чтобы получить обратную связь, доказывающую фундаментально ошибочное убеждение, будто он сам существует… Мы можем жаловаться на правительство, экономику или ключевую процентную ставку, но эти факторы вторичны. Процесс, изначально лежащий в корне проблем, – это конкуренция, возникающая в результате видения себя лишь как отражения другого. Это автоматически выражается в проблемных ситуациях. Они – дело наших собственных рук, результат наших собственных стараний[151].
Когда овеществлённый мир наших проекций тает у нас на глазах, эго не на что опереться и не на что встать. Его больше невозможно имплицитно определить или противопоставить чему бы то ни было, кроме него самого[152]. Когда из-под ног эго выдёргивают ковёр ложной реальности, оно отправляется в полёт по безосновному пространству, по пространству отсутствия эго – и свободы. Однако неготовое к этой свободе эго паникует[153]. Сама эта паника, это защитное сжатие, замораживает пространство и создаёт иллюзию опоры. Чогьям Трунгпа однажды сказал, что пространство – это буддийская версия Бога, и мы боимся этого Бога.
Представьте, что вас выбросили из самолёта[154]. Большинство из нас придёт в полную панику. Вы также можете вспомнить последний раз, когда вы испытывали сильное смущение, например перед публичным выступлением или презентацией. Взрывающееся внутри смущение может парализовать кого угодно, вызывая виртуальную кататонию, неспособность говорить или двигаться. Самосжатие замораживает пространство ситуации, усиливая наше ощущение «я».
То же самое чувство есть глубоко внутри нас прямо сейчас (и на периферии может ощущаться как подсознательная экзистенциальная тревога) – оно замораживает открытую природу реальности, делая из неё безопасные плотные формы и автоматически создавая ощущение «себя» и «другого». Таким образом, паника и страх – это сама сущность плотной, устойчивой и независимой формы. На этом фундаментальном уровне страх и овеществление буквально синонимичны[155].
Давайте развернём эту идею. «Упанишады» содержат знаменитое утверждение: «Где есть другой, есть и страх». Верное, хотя и поверхностное толкование состоит в том, что «другой» порождает страх. Другие действительно могут причинить нам боль, и мы боимся этого. Однако более глубокое следствие в том, что ощущение «другого» рождается из страха. Тот, кого мы воспринимаем как «другого», и есть страх, обретший форму. «Другой»
Можно поспорить и сказать, что мы больше всего хотим свободы. С этим точно согласятся заключённые. Будучи узниками сансары, большинство людей на пути также согласятся с этим. Однако на более глубоком уровне мы боимся той свободы, которой так горячо желаем. Мы громогласно требуем пространства, но приходим от него в ужас. Чогьям Трунгпа писал: «Если всё открыто – полностью открыто, смертельно открыто, смертельно просторно – это ощущается как огромная угроза»[157].
Мы ужасно боимся этого, поскольку в безгранично открытом пространстве наше привычное «я» не имеет места привязки, не имеет точки отсчёта. Мы можем бояться потерять голову в этой безграничности, так как думаем, что в результате лишимся и ума. Однако помните, что ваш ум – в вашем сердце, так что настоящие «вы» в полной безопасности. Единственное, что вы действительно потеряете, – это ваше эго. Маленькое «я» должно раствориться, чтобы мы постигли своё подлинное Я. Мы должны стать ничем, прежде чем сможем стать всем, как показывают практики, связанные с умом ясного света.
Нарратив пространства, открытости, пустотности и свободы разыгрывается на многих сценах: от духовной до политической. В «Братьях Карамазовых» Фёдор Достоевский отмечает, что «ничего и никогда не было для человека и для человеческого общества невыносимее свободы!». В своём философском романе 1880 года он исследует страх свободы в политическом контексте:
Говорю тебе, что нет у человека заботы мучительнее, как найти того, кому бы передать поскорее тот дар свободы, с которым это несчастное существо рождается. Но овладевает свободой людей лишь тот, кто успокоит их совесть… Нет ничего обольстительнее для человека, как свобода его совести, но нет ничего и мучительнее[158].
Этот страх свободы ещё глубже (а избегание свободы ещё активнее), когда мы сталкиваемся с ним в духовном контексте. Страх объясняет, почему большинство из нас не вкладывают в духовный путь всё своё сердце. Он объясняет, почему мы не полностью отреклись от сансары. Однако когда мы понимаем природу этого страха, мы можем превзойти его. Такие практики, как иллюзорная форма, специализируются на страхе, поскольку имеют дело с темнотой неведения, где всегда скрывается страх, просочившийся глубоко внутрь нас и напоминающий постоянную судорогу. Будучи изначальной эмоцией сансары, страх лежит в основе любого сжатия и образует сердце самосжатия, которым является эго[159]. Чогьям Трунгпа объясняет происхождение неведения и страха, а также то, почему страх «поджидает» нас в глубокой духовной практике:
Алайя [ум ясного света] – это основа возникновения сансары и нирваны… В ней есть живая, творческая энергия… Творческая энергия алайи стала настолько сильной, что откололась от алайи и стала авидьей [неведением]… игнорирующей или забывшей алайю. Это первое «сгущение» эго, и
Я не антрополог и не зоолог, но все животные, которых я видел, демонстрируют страх. Все люди, которых я встречал, когда-либо испытывали страх. Эта эмоция общая для всех живых существ. На чисто биологическом уровне страх служит основой первичной реакции «бей, беги или замри», необходимой для выживания. Если бы у наших предков её не было, они стали бы завтраком на Серенгети. И мы не сидели бы здесь, размышляя о природе страха.
Страх продолжает управлять человеческой эволюцией по сей день. Однако в какой-то момент страх, обеспечивший биологическую эволюцию, способствуя физическому выживанию, начал задерживать человеческое развитие, теперь способствуя выживанию эго[161]. Нейроучёный Антонио Дамасио пишет: «У своих не-человеческих и человеческих предков мы унаследовали сложную систему аффектов, уместную в обстоятельствах, значительно отличающихся от наших… Она хорошо работала для приматов, а позже – для людей, собирателей и охотников, но гораздо хуже работает в усложнившихся культурах»[162].
Будучи людьми, стремящимися к духовной эволюции, мы столкнулись с препятствием эго, продолжающего испытывать страх, биологически унаследованный нами. Страх эволюционно возник для того, чтобы поддерживать жизнь формы или тела – чтобы защищать нас. Эго, «мать всех форм», отождествляется исключительно с формой. Чтобы выйти в своей эволюции за пределы духовных ограничений эго (а значит, за пределы форм и исключительного отождествления с ними), мы должны эволюционно преодолеть первичную эмоцию, возникшую для обеспечения физического выживания.
Страх всё ещё может спасти вам жизнь, однако нам нужно превзойти его, в то же время включив его. Мы используем свой страх, чтобы отпрыгнуть в сторону, когда нас вот-вот собьёт поезд, но отодвигаем его в сторону, когда духовный путь вот-вот деконструирует («убьёт») наше эго. Иными словами, мы работаем над тем, чтобы оставить страх на биологическом уровне и в то же время превзойти его на духовном уровне. Без этого страх будет непрерывно работать на овеществление эго, которое мы сейчас пытаемся перерасти.
Вступая на духовный путь, мы пытаемся пройти эволюционный путь от материального к духовному, от эго к отсутствию эго, от полностью проявленной формы к бесформенности (пустотности). С точки зрения эго эта затея возвращения к уму ясного света создаёт «ощущение неминуемой аннигиляции», которая сродни смерти, однако, как советует Чогьям Трунгпа, «в этот страх необходимо полностью войти, чтобы произошло возвращение». Чтобы стать бесстрашными на духовном уровне, мы не избавляемся от страха. Мы входим прямо в него и проходим
Если мы входим в страх с пониманием его ценности и эволюционных оснований, мы в большей степени готовы найти ему подходящее место. Нам легче оставить его в физическом мире, которому он принадлежит. Обретая понимание страха, мы становимся с ним друзьями и можем поблагодарить его за то, что он помогал нам эволюционировать в мире людей. Однако затем нам нужно отпустить его. На этом этапе духовной эволюции страх не только является рудиментарным, но и ведёт к регрессии. Он служит защите иллюзии, простой видимости (эго) и не подпускает нас к реальности (отсутствию эго). Без правильного отношения к страху эволюция превращается в регресс.
У меня есть чудесный маленький пёс Таши. Это самый милый щенок на свете, но у него есть одно раздражающее качество. Когда на улице темнеет, он лает при малейшем намёке на то, что снаружи кто-то есть. Когда я беру его на прогулку ночью, он лает на урны и тени. Он создаёт проекции опасностей, которых нет. Мне это кажется милым и часто смешным, но он абсолютно серьёзен. Его страх реален, хотя вызывающие его объекты нереальны. Когда ночью я нахожусь дома, он часто начинает лаять так, словно снаружи скрывается нечто опасное. Раньше я проверял дверь и смотрел, нет ли кого-то снаружи, но там никогда никого не оказывалось. Он боится того, чего не существует. Страх заставляет его защищать дом от ничего – или, может быть, это
Я люблю своего пса за то, что он постоянно меня чему-то учит. Своим страхом темноты, тем, как он рычит на полное ничто, он доходчиво иллюстрирует важный урок. Я осознаю, что не слишком отличаюсь от Таши, когда принимаю что-то за реальное снаружи, приписывая существование, а значит, и опасность, иллюзорным сущностям, возникающим из темноты моего неведения. Я осознаю нашу с Таши общую эволюционную траекторию, когда лаю на простые видимости других, словно снаружи действительно есть что-то реальное. В нас есть общий первичный страх.
Разумеется, Таши нуждается в своём страхе, чтобы эволюционировать в мире животных. Однако я должен превзойти свой страх, чтобы эволюционировать в мире людей. Без этого я продолжу рычать на вещи, которых нет, защищая иллюзорную сущность (эго), которая на самом деле причиняет мне боль.
Духовная эволюция не так проста, особенно принимая во внимание то, что страх, который мы должны превзойти, встроен в наш организм. Историк Юваль Ной Харари описывает это так: «Хотя сегодня мы можем жить в квартире многоэтажного дома с битком набитыми холодильниками, наша ДНК думает, что мы всё ещё в саванне»[163]. Чтобы проделать путь от зверя к будде, мы должны понять, что привело нас сюда (здоровый страх) и что сейчас не даёт нам добраться до нашей духовной цели. Это интегральный подход к страху, уважающий и включающий его помогающую роль, одновременно превосходя его ограничения. У страха есть своё место. Нам просто нужно найти это место и поместить его туда.
В нашу ДНК встроен не только страх, но и эволюционные преимущества захваченности простыми видимостями. Когда речь идёт о точном видении вещей, здесь биологическая колода также перетасована невыгодным для наших духовных устремлений образом. Во многом естественный отбор действовал против того, чтобы мы видели истину, особенно истины пустотности и отсутствия эго. Нам может помочь эволюционная психология, которую писатель Роберт Райт определяет как «изучение того, как естественный отбор повлиял на устройство мозга, чтобы направить нас по ложному пути и даже поработить нас»[164], подвергнув обману иллюзии на службе эго. «Теория эволюции предсказывает, что если определённые иллюзии, например о природе „я“, о других людях и других вещах, помогают генам достичь следующего поколения, то естественный отбор будет благоволить этим иллюзиям», – продолжает он. Таким образом, естественный отбор работает против восприятия нами истин иллюзорной формы, истин пустотности и отсутствия эго, поскольку «не видеть истину может быть полезно для воспроизведения генов. Вот почему нам так сложно увидеть её»[165].
Когнитивный нейроучёный Дональд Хоффман утверждает:
Эволюция не благосклонна к соответствующим действительности или точным восприятиям. Такие восприятия реальности вымирают… Мы не видим реальность так, как есть. Нас формируют уловки и «хаки», позволяющие нам выживать. Эволюция дала нам интерфейс, скрывающий реальность и направляющий адаптивное поведение… Осмельтесь предположить, что восприятие нужно не для того, чтобы видеть истину. Оно нужно для того, чтобы у вас рождались дети[166].
Выражаясь языком дарвинизма, самосохранение – сама причина страданий в их буддийском понимании – является наилучшим способом обеспечения воспроизведения генов. «Эволюционная теория объясняет, почему поддержание иллюзии постоянного „я“ является задачей с очень глубокими и толстыми корнями, – утверждает Райт. – Мы склонны к одержимости целостностью „я“ и содержащего его тела, так что наше настойчивое желание видеть „я“ как заканчивающееся на границе тела совершенно разумно с точки зрения естественного отбора»[167].
Однако это не так уж разумно с точки зрения духовной эволюции. На этом этапе эволюции сохранение „я“ или тела путается с сохранением эго, поскольку эго в первую и главную очередь является эго тела. Итак, трюк снова в том, чтобы сохранить тело, при этом превзойдя эго.
Когда вы сидите в медитации и ваше ощущение «я» растворяется, вы сливаетесь с истиной, несмотря на мучительную силу естественного отбора, который должен помешать вам это сделать[168]. «Переживание большего „я“, или не-„я“, напоминает нам о том, что видение по умолчанию („я“ заканчивается там, где заканчивается моя кожа) является продуктом определённого природного творческого процесса, целью которого не является ясное видение, ясное восприятие мира. Истина – не его цель», – объясняет Райт[169]. Его цель – это самосохранение, которое опирается на обман. Хоффман поясняет: «Эволюция снабдила нас пользовательским интерфейсом, „целенаправленно“ скрывающим реальность… Вы можете контролировать реальность, на самом деле понятия не имея, чем она является… Отбор не требует от нас знания о том, что мы не видим истину»[170].
Медитация – это практика рассеивания чар обмана. Такие практики, как иллюзорная форма, идут наперекор естественному отбору, утверждая, что мы не обязаны принимать его программу. Мы можем изменить нарратив. Однако для этого нам придётся плыть против течения своего эволюционного наследия.
Даже если вы не полностью верите принципам эволюционной психологии – тому, что естественный отбор – это наш творец и что структуры ума определяются его правилами, – вам пойдёт на пользу понимание огромного влияния эволюционных факторов на ваше духовное развитие. «Вашему уму не предназначено естественным отбором ясно видеть мир – ему предназначены восприятия и убеждения, которые позаботятся о ваших генах», – объясняет Райт[171]. Естественный отбор не будет поддерживать вас в вашем духовном углу ринга. Он предпочитает видимость – реальности, иллюзию – истине, эго – неэгоистичности. Это ставит вас в невыгодное положение.
Это короткое отступление, посвящённое естественному отбору, показывает, что, как и в случае роли страха, решение лежит в том, чтобы превзойти и включить, чтобы понять роль и место естественного отбора, позволяя ему остаться на этом месте. Без этого механизм эволюции продолжит дурачить вас, заставляя верить в цепляние за формы с целью их сохранения.
Мы страдаем прямо пропорционально тому, насколько плотным нам кажется содержимое нашего ума[172]. В учениях обычно говорится, что мы страдаем в силу своего цепляния. Но почему мы цепляемся? Потому что думаем, будто вещи или мысли, за которые мы цепляемся, реальны.
Цокньи Ринпоче говорит, что когда мы попадаем на крючок цепляния, то ослабить хватку и уменьшить страдание может помочь мантра: «Это кажется реальным, но это не истинно». Это мантра иллюзорной формы.
Как показывает эволюционная психология, покупаться на плотность вещей значит покупаться на фальшивые новости. Наше истинное существование, реальность нашего ощущения «я» – самые большие фальшивые новости в истории. Сразу под заголовком этой передовицы говорится о том, что мы продолжаем сдаваться на милость своих неосознанных сновидений, принимая их за реальность. Если относительная реальность фальшива до основания, то бо́льшая часть того, что возникает из этой сконструированной основы (в йогачаре это обозначается термином
Последние исследования этих фальшивых новостей, проведённые когнитивными психологами Гордоном Пенникуком и Дэвидом Рэндом, дают полезное описание изначальной патологический лжи, хотя рассматривают её с политической точки зрения, а не с онтологической, как это делаем мы. «В целом, – пишут они, – похоже, что нашу политическую культуру всё больше наполняют люди, поддерживающие фантастические или откровенно ложные утверждения, часто согласующиеся с их политической идеологией… люди используют свои интеллектуальные способности, чтобы убедить себя в том, что они
Пенникук и Рэнд утверждают, что, хотя люди имеют склонность к дезинформации, этой слабости можно противопоставить сильное критическое мышление: «Многие исследования в когнитивной психологии показали, что даже немного рационального мышления очень полезно для формирования верных убеждений». Однако для этого требуются усилия, а «данные показывают, что основным фактором, объясняющим принятие фальшивых новостей, может быть когнитивная лень». Похоже, что большинство из нас просто ментально ленивы. Выражаясь буддийским языком, мы предпочитаем сон. Психологи заключают: «Наши исследования указывают на то, что для решения проблемы политически заряженной дезинформации следует направлять ресурсы на распространение верной информации, а также на обучение людей критическому мышлению и поощрение к нему. Вы не обречены быть неразумными». Или верить в то, что фундаментально не заслуживает веры.
Хотя силы лжи огромные и грозные, их можно победить. Когда мы осознаём, что эго (а также буквально любая другая форма онтологии) – это фальшивая новость, мы можем при помощи критического мышления и бесстрашия рассечь обман и стабилизировать истину. Страх истины, страх реальных новостей лежит в основании любой формы обмана, поэтому давайте вернёмся к тому, что в ядре нашего относительного бытия лежит страх.
На духовных уровнях эволюции, которые являются нашим главным интересом на пути медитации, фундаментальный страх, о котором мы говорим, – это, по сути, ужас от самой истины, от жгучей реальности нашего изначального отсутствия эго, от абсолютности нашего неизбежного несуществования[174]. Когда мы отрицаем иллюзорную природу ощущения «я», мы выражаем свой страх смерти. Где находится этот страх? Возможно, мы отбрасываем его на периферию своего опыта, с глаз долой – из сердца вон?
Болезненная ирония в том, что, пытаясь избежать страха, мы консервируем его в ядре своего существа. Говоря буддийским языком, он становится центром нашей мандалы сансары[175]. Затем мы выстраиваем свои жизни вокруг этой экзистенциальной тревоги, делая всё возможное, чтобы избежать того, что на самом деле является осью нашего относительного бытия. Возможно, вы убрали страх с глаз долой (из сознания), но он остаётся лежать в ядре (бессознательного) ума и самого нашего ощущения «я». Буддийский психотерапевт Брюс Тифт пишет:
Организуя структуру своего характера вокруг избегания… непереносимо сильных чувств… мы парадоксальным образом помещаем эти худшие страхи в центр своего ощущения «я»… Мы идём вперёд по жизни так, словно всё устроено и подготовлено, однако огромная часть нашего осознавания, интеллекта, дисциплины и творческих способностей втайне направляются на то, чтобы мы никогда не узнали о своей тревоге. По иронии в результате этого мы начинаем организовывать свои жизни вокруг того центрального чувства, которого избегаем. Мы оказываемся в замкнутом круге [определение
Почему мы это делаем? Потому что это даёт нам очень утончённое ощущение эгоистического прибежища. Если со страхом и связан какой-то оттенок чувства, то это оттенок ощущения плотности. Страх – это очень плотная эмоция. Когда вы прикасаетесь к своему страху, вы чувствуете нечто крайне сконцентрированное и сильно сжатое. Нечто реальное. Страх выполняет основную функцию эго. Этот подсознательный терроризм порождает ощущение овеществлённого «я» и вторичное чувство того, что это «я» нужно защищать. Когда мы начинаем вглядываться в это ощущение «я» и бросаем вызов его диктатуре, страх, подобно сильному репелленту, отпугивает нас от истины[177]. Учёный Стивен Ходж пишет:
Наше так называемое
Подобно Тотошке из «Волшебника страны Оз», духовная практика тянет за занавеску неведения, разоблачая то, что на самом деле происходит за пугающими видимостями. Тифт продолжает:
Наши упорные попытки не чувствовать тревожащих эмоций [таких как страх] порождают очень убедительное ощущение того, что мы обладаем некоей основополагающей, фундаментальной природой. Кажется, что наши жизни действительно формируются вокруг чего-то, и это что-то ощущается нами как большая проблема. Снова и снова, день за днём на протяжении десятилетий практикуя стратегии избегания, мы убедили себя, будто наш опыт указывает на существование центральной точки, вокруг которой вращается наша жизнь… Как ни странно, это убеждение стоит у нас на службе, поскольку
Именно это – отсутствие центра, или, в наших терминах, иллюзорная природа «я», – ужасает эго. Это так же ужасно, как не иметь головы. Страх – это хотя бы
Страх можно рассматривать как болезненное сердцебиение эго[180]. Будучи базовой эмоцией сансары, он задаёт основное «настроение» самосжатия и лежит в основании целого набора вторичных чувств и эмоций. Присмотритесь к тому, почему вы делаете то, что делаете, и вы с большой вероятностью обнаружите страх и попытки его избежать. Ваш бессознательный ум словно постоянно шепчет вам на ухо: «Любой ценой избегай ужасающей истины несуществования, иллюзорной природы своего бытия».
Для большинства из нас эта стратегия избегания продолжается всю нашу поверхностную жизнь. Она проявляется как активная леность – беспрестанная занятость, не дающая нам приблизиться к истине и заставляющая сворачивать с ведущего к ней духовного пути. Вместе со своей партнёршей – надеждой – страх порождает восемь мирских забот, о которых мы говорили ранее.
Избегание страха также проявляется как грусть, гнев и депрессия. Загляните поглубже в депрессию – и вы вполне можете обнаружить там гнев; копните поглубже в гнев – и вы, скорее всего, найдёте грусть; посмотрите за грусть – и вы обнаружите страх; посмотрите за страх – и вы обнаружите его корни в экзистенциальной тревоге. Иными словами, основа всех этих вторичных эмоций (грусти, гнева и депрессии) – это страх иллюзорной природы нашего бытия.
Сущность «Сутры сердца» выражена в словах: «Форма – это пустота, пустота – это форма. Форма – не что иное, как пустота, пустота – не что иное, как форма». Что возникает из союза формы и пустоты? Пустая форма, или иллюзорная форма. Каков результат видения мира как иллюзорной формы? Конец страха. Афоризм «Где есть другой – есть страх» сменяется другим: «Где есть отсутствие другого (отсутствие эго) – есть бесстрашие». Бояться нечего. В «Сутре сердца» также сказано: «Поскольку нет омрачения ума, нет страха. Они превосходят ложь [неосознанность] и достигают полного пробуждения».
В «Тибетской книге мёртвых» сказано: «Пустота не может причинить вред пустоте». Поскольку страх является центром мандалы сансары, сансара коллапсирует, когда вы осознаёте, что бояться совершенно нечего. Жизнь (после такой формы смерти) продолжается со вкусом бесстрашия, поскольку на глубочайших уровнях ничто не может причинить вам вред. Теперь эволюция продолжается без ограничений.
Первый принцип в том, что вы не должны обманывать себя, хотя вы именно тот человек, которого проще всего обмануть.
Мир дан мне лишь однажды, а не дважды: как мир существующий и как мир воспринимаемый. Субъект и объект – всегда одно. Нельзя сказать, что граница между ними была разрушена результатами последних достижений физики – этой границы никогда не существовало.
Наше (двойственное) видение вещей как плотных, устойчивых и независимых коренится так глубоко, что для его устранения может потребоваться несколько разных методов. Когда-то мы думали, что мир плоский, потому что он казался таким. Однако мы ошибались. Когда-то мы думали, что Земля – центр вселенной, потому что она казалась им. Однако мы ошибались. Мы по-прежнему думаем, что явления плотные, устойчивые и независимые, потому что они кажутся таковыми. Однако мы ошибаемся. Внешность бывает обманчива. В следующих главах мы используем нейронауку, физику и другие науки, чтобы порубить в щепки ложное воззрение двойственности, откалывая от него по кусочку за раз, аналогично тому как мы делали это, используя медитации на пустотности и иллюзорной форме, которые исследовали до сих пор. Применяя древнюю мудрость и современное знание, мы можем превратить своё неосознанное двойственное воззрение в блаженные осколки.
По моему собственному опыту, изучение науки, стоящей за иллюзорной формой, укрепляет мою духовную практику. Это мощное применение наших первых двух инструментов мудрости – слушания и размышления. Я уверен, что современные дисциплины могут помочь нам в понимании учения с многовековой историей. Если бы Будда жил в наши дни, он принял бы науки как способ освобождения людей из ловушки форм и страданий материализма[181].
Буддизм использует для деконструкции реальности два аналитических метода. Абхидхарма (относящаяся к первому повороту колеса учения, или хинаяне) сосредоточивается на устранении овеществления плотного ощущения «я». Мадхьямака (относящаяся ко второму повороту колеса учения, или махаяне) сосредоточивается на устранении овеществления нашего плотного ощущения «другого» или мира явлений. Такими же эффективными в разрушении фасада простых видимостей могут быть научные исследования. (Мастер медитации Цокньи Ринпоче утверждает, что изучение квантовой механики может деконструировать реальность так же эффективно, как изучение мадхьямаки[182].) Каким бы ни был источник методов – буддийским анализом или научным исследованием, если что-то не проходит критического исследования, скорее всего, оно нереально.
На следующих страницах мы посмотрим, как наука может помочь нам прорваться сквозь несвятую троицу
Мингьюр Ринпоче напоминает, почему нам нужно прорваться сквозь иллюзию плотности, как бы она ни проявлялась:
Когда мы знакомимся с заблуждением плотности, например плотности стола, формы обычно теряют свою важность, что в свою очередь помогает освободиться от оков цепляния и привязанности… Осознание [иллюзорной природы] стола, дома, домашнего любимца или красного кабриолета удаляет тот клей, который обычно заставляет наш ум прилипать к самому объекту. С этим осознанием объект теряет приписанную ему, сконструированную, ценность. Наше восприятие больше не помыкает нами. Теперь, со спокойным умом, мы можем свободно наслаждаться качествами объекта. Мы можем наслаждаться его цветом, формой или запахом, не теряя равновесия под ударами страстного желания, осуждения или зависти… То, что мы видим, очень отчётливо. Однако оно не реально. Оно непостоянно, несубстанционально и не независимо[183].
Слова Ринпоче подчёркивают, что отсечение и отрицание, к которым мы стремимся в таких медитациях, как практика иллюзорной формы, должны не отвращать нас от переживания жизни, а улучшать его.
Уже больше 100 лет физики знают: то, что наши человеческие чувства принимают за плотную материю, – иллюзия. Квантовая механика разоблачает ошибку плотности, демонстрируя, что вещи в основном состоят из пустого пространства – примерно на 99,9999999999999 %. Лишь 0,00000000000001 % атома действительно существует. Этого факта достаточно для того, чтобы разбить вдребезги идею плотности. В науке, как и в буддизме, чем ближе вы присматриваетесь – тем меньше находите.
Чтобы получить представление об этом отсутствии плотности вещей, вообразите, что ядро атома подобно мухе, сидящей в центре Хьюстонского астродома[184], а электроны (определяющие «границу» атома) подобны мошкам, жужжащим над его куполом. Атом, строительный блок материи, в основном состоит из пустого пространства. Если говорить о структуре физической реальности, кирпичи, из которых она построена, оказываются не такими уж прочными.
Чтобы получить более непосредственную аналогию иллюзии плотности, откройте на своём компьютере фотографию. Если вы увеличите изображение, станет очевидно, что фото состоит из пикселей. Если вы увеличите его ещё раз, а затем ещё раз, привычная форма в конце концов превратится в решето и потеряет свой характер. Форма открывается пространству, и ощущение плотности исчезает. Вся реальность такая же пикселизированная и такая же пустая.
Физики сообщают нам, что такой вещи, как плотная частица, не существует, а значит, нет и такой вещи, как «вещь». Если вы соедините эти микроскопические не-вещи, или ни-что (атомы), друг с другом, как это происходит, когда вы видите макроскопические объекты, вы всё равно не получите никакой вещи, даже если вам
В статье, посвящённой технологии виртуального тела, журналист
В XVIII в. философ Джордж Беркли утверждал, что реальность полностью существует в нашем уме. Эта идея была отвратительна Сэмюэлу Джонсону, который заявил: «Я отрицаю это!» – и пнул камень. Два века спустя поэт Ричард Уилбур написал вторичное возражение:
Среднее человеческое тело (около 70 кг) состоит примерно из семи миллиардов миллиардов миллиардов, то есть из 7 000 000 000 000 000 000 000 000 000, атомов. Однако все эти атомы ничего собой не представляют. Вы можете думать, что ваше тело состоит из материи, однако если вы из чего-то и состоите – то это из пространства. Часто приводят такое сравнение: если взять все атомы, из которых состоят все люди на этой планете, и извлечь из этих атомов всё пространство, то всё человечество окажется размером не больше кубика сахара. В следующий раз, когда будете класть кубик сахара в свой утренний кофе, представьте, что в вашей чашке растворяется всё человечество. На нейтронной звезде, в схлопнувшемся ядре крупной звезды, материя настолько плотная, что одна её чайная ложка весит миллиард тонн. Если высосать из объектов всё пространство, они становятся очень тяжёлыми – как в буквальном, так и в переносном смысле.
Пока вы читаете эту книгу, через ваше тело каждую
Тогда благодаря тесным взаимоотношениям с простыми обстоятельствами своей жизни вы можете сделать потрясающее открытие. Когда вы пьёте свою чашку чая, вы можете обнаружить, что пьёте чай в вакууме. Фактически, это даже и не
Если вспомнить, что эго – это в первую очередь эго тела, то данные учения имеют непосредственные следствия для вашего духовного освобождения. Эго надевает свою шляпу на эту самую близкую нам форму, однако эта шляпа на самом деле повисает в пространстве. Джонатан Бриклин пишет: «Факт тела – это не факт „я“. Хотя тело кажется достаточно стабильным, чтобы в нём могли заключаться переживания, оно скорее является адресом, нежели жильцом. К тому же этот адрес не совсем определённый, поскольку, будучи далеко не [плотным], тело, как и вся материя, представляет собой клубы энергии, энергетическую конструкцию»[187].
Так откуда же возникает иллюзия плотной материи? На внешних границах атома электроны создают электромагнитную силу, отталкивающую другие электромагнитные силы, подобно двум направленным друг на друга северным полюсам магнитов. Физики часто называют частицы
Давайте обратимся к другой иллюзии чувств – к иллюзии плотной непрерывности. Если не присматриваться к движению, оно может казаться непрерывным, однако эта иллюзия непрерывности возникает тогда, когда отдельные образы пересекают порог определённой частоты. Ваша визуальная система может обрабатывать от 5 до 10 образов в секунду, по-прежнему воспринимая их по отдельности, однако при большей частоте они воспринимаются как непрерывное движение[188]. Классический пример – это просмотр фильма, в котором перед вашими глазами проносятся от 16 до 24 кадров в секунду. 16 образов в секунду – это порог скорости того, что когнитивные учёные называют
Как у буддизма ваджраяны, так и у современной физики есть и другие аргументы против иллюзии плотности. Согласно буддизму ваджраяны, мир не состоит из материи. Он состоит из света. Этот свет не то же, что физический свет, но он и не отличается от него. Квантовый физик Дэвид Бом объясняет это воззрение с научной точки зрения:
Масса – это феномен соединения летающих туда-сюда лучей света, как бы замораживающего их в определённый паттерн. Итак, материя – это, по сути, сгущённый или замороженный свет. Даже Эйнштейн улавливал намёки на эту идею. Можно сказать, что, подходя к свету, мы подходим к фундаментальной активности, на которой основано всё существование. Свет в его общем смысле (не только обычный свет) – это средство, из которого разворачивается, становясь собой, вся вселенная… [Частицы] – это рябь в бескрайнем океане света[189].
Бом намекает, что происходящее «там снаружи» схоже с происходящим «здесь внутри»: «Структура ума может быть схожа со структурой вселенной, и в фундаментальном движении, которое мы называем пустым пространством, на самом деле заложена колоссальная энергия – движение. Конкретные формы, возникающие в уме, могут быть аналогичны частицам, а приближение к основе ума может ощущаться как свет»[190].
К продвинутым практикам ваджраяны относятся медитации, буквально проявляющие внутренний свет и повторяющие аспекты возникновения космоса. В этих практиках вы созерцаете видения ясного света и в конце концов сами убеждаетесь в том, что мир состоит из замороженного света. Согласно Кристоферу Хэтчеллу, движение лучей света, возникающих в таких медитациях,
…создаёт ощущение наличия невидимого вибрирующего измерения, запредельного объективному миру, или фоновой энергии, лежащей в основе проявлений… Встреча с движением там, где мы ожидаем неподвижности, даёт почву для сомнений в плотности самих проявлений, и
Если мы ассоциируем свет с осознаванием, это может вызвать лавину дальнейших следствий, и свет наделяется, предполагает Хэтчелл, силой «принимать форму в проявлении [как проявление]. Таким образом, свет представляет собой самую фундаментальную энергию осознавания»[192].
В качестве упражнения в практике иллюзорного тела сделайте следующее: встаньте перед зеркалом и задумайтесь о том, что все проявления – точно такие же, как это отражение. Ничто из предстающего в зеркале не содержит материи. Затем похвалите своё отражение (соединяя практику иллюзорного тела с практикой иллюзорной речи). Покажите на себя пальцем и скажите: «Ты самый чудесный человек!», «Никто не может сделать того, что делаешь ты!». Осыпайте себя восторженными комплиментами и замечайте свои ощущения. Затем посмотрите на эти чувства и заметьте, что они также иллюзорны, соединив свою практику с практикой иллюзорного ума.
После этого раскритикуйте себя. Покажите себе средний палец. Покажите на себя пальцем и скажите: «Ты бесполезный кусок дерьма! Ты полный неудачник». Обратите внимание на то, как это ощущается, и вглядитесь в природу этих негативных чувств. Эти практики могут помочь вам обрести такую равностность, что, даже если кто-то будет вас оскорблять, вы не примете это на свой счёт. Вы сможете идти по миру так, что слова других будут влиять на вас не больше, чем они влияют на зеркало.
Медитация зеркала описана в классических текстах. Когда я начал выполнять её в последний год своего трёхлетнего ретрита, она казалась мне искусственной и глупой. Однако мне необходимо было выполнять её много недель подряд, и я решил делать это от чистого сердца. Практика ожила и начала изменять меня. Сейчас, когда другие хвалят или критикуют меня, это уже не так окрыляет или унижает меня. Я по-прежнему чувствую эти слова, однако теперь им негде приземлиться. Я не принимаю их на свой счёт, поскольку вообще не принимаю их.
Защита мастера тай-цзи основана не на сопротивлении, а на текучести. Чем жёстче наше ощущение «я», тем большую поверхность мы подставляем под удар. Ничто не может поразить бессамостность пространства, отсутствие в нём какого-либо «я», – и эта бессамостность является самой «текучей» средой из возможных.
Видеть сквозь иллюзию устойчивости вещей, возможно, проще, чем сквозь остальные две иллюзии. Чтобы открыть глаза на океан непостоянства – одно из самых прямых выражений пустотности, просто посмотрите в зеркало. Почитайте книги по истории или раздел с некрологами. Все крупнейшие цивилизации и империи прошлого исчезли. Все древние диктаторы мертвы. Когда Судзуки-роси попросили кратко выразить суть буддизма, он просто сказал: «Всё меняется».
Когда Судзуки-роси умер, Чогьям Трунгпа рыдал от горя утраты своего дорогого друга. Однако он быстро отпустил эту утрату, поскольку знал: ничто не длится вечно. Большинство из нас пролетают мимо истины непостоянства, поскольку она так болезненна, и испытывают шок, когда эфемерность явлений неизбежно поднимает свою голову. Видя сквозь иллюзию устойчивости, мы можем в значительной степени избежать ненужного горя. Хотя заявление об этом может резать слух, горе прямо пропорционально нашему уровню овеществления. Чем более плотным и устойчивым мы считаем нечто, тем больше будем страдать, когда в момент смерти обнаружится его пустая природа.
В запоминающейся сцене экспериментального романа Джорджа Сондерса «Линкольн в бардо» президент оплакивает потерю своего сына:
Я ошибался, когда видел его фиксированным и стабильным и думал, что он будет со мной всегда. Он никогда не был фиксированным или стабильным – он всегда был лишь мимолётной, временной вспышкой энергии. Я мог бы знать это. Разве он не имел одну внешность при рождении, другую – в четыре, третью – в семь и не изменился полностью в девять? Он никогда не оставался одинаковым – даже на миг.
Он пришёл из ниоткуда, обрёл форму, был любим и неизбежно должен был вернуться в никуда.
Но я не думал, что это будет так скоро.
Не думал, что он уйдёт раньше нас.
Два временных проявления мимолётности прониклись чувствами друг к другу.
Два клуба дыма испытали взаимную любовь.
Я ошибочно считал его плотным, и теперь мне приходится за это платить.
Я не стабилен, не стабильна Мэри, и даже здания и памятники здесь не стабильны, как не стабилен и город с его пригородами, и весь мир вообще. Всё меняется, меняется прямо сейчас, каждый миг[193].
Его Святейшество Дилго Кхьенце Ринпоче, выдающийся хранитель учений тибетского буддизма XX века, заметил:
Сейчас мне 78 лет, и за свою жизнь я очень многое повидал. Умерло так много молодых людей, умерло так много людей моего возраста, умерло так много стариков. Так много людей, которые были наверху, упали вниз. Так много людей, которые были внизу, поднялись наверх. Так много стран изменилось. Было так много волнений и трагедий, так много войн и болезней, так много ужасных разрушений по всему миру. Однако все эти изменения не более реальны, чем сновидение. Если вы посмотрите глубже, то осознаете: нет ничего постоянного и неизменного – ничего вообще, даже размером с самый маленький волосок на вашем теле[194].
По большей части наше ощущение «я» – самый драгоценный объект, на постоянство которого мы молимся, – возникает из тела, которое кажется плотным и стабильным. Но присмотритесь. На клеточном уровне ваше тело яростно меняется. Единственное, что постоянно, – это изменения. Внутренняя поверхность вашего желудка меняется каждые пять дней; ваша кожа обновляется каждые две недели; все красные кровяные тельца полностью заменяются раз в 120 дней. Раз в 300–500 дней вы получаете новую печень. Ваши лёгкие полностью меняются раз в 6 недель; ваши вкусовые рецепторы меняются раз в 10 дней. Вообще-то, сколько бы вам ни было лет, клеткам вашего тела не больше 10[195]. Ваше (клеточное) тело – это тело десятилетнего.
На уровне атомов обновление вашего тела происходит с головокружительной скоростью. Ваши атомы беспрестанно влетают в существование и улетают из него. 98 % атомов вашего тела не было ещё в прошлом году. За пять лет поменяются все атомы вашего тела до единого. Физически вы совершенно другой человек, нежели тот, кем были пять лет назад.
Иллюзия того, что такие вещи, как наше тело, устойчивы или постоянны несмотря на эти постоянные изменения, является результатом
Вы не можете войти дважды не только в одну реку, но и в одно тело[197]. Тело, на которое вы смотрите прямо сейчас, – это даже не то тело, которое начало читать это предложение. Если бы вы могли видеть форму такой, какая она есть на самом деле, вы бы стали свидетелями бешеной воронки непостоянства. Ваше тело состоит примерно из 38 млрд клеток, которые постоянно умирают и заменяются. Количество химических реакций, происходящих в вашем теле
Однако на этом иллюзорном камне эго возводит свою церковь. Из ощущения «я» вырастает ощущение «другого». Лакар Ринпоче пишет:
В настоящий момент наше тело, без сомнения, является центром всей нашей вселенной. Мы бездумно ассоциируем его со своим «я» и эго, и эта бездумность и ложная ассоциация постоянно усиливают нашу иллюзию неделимого, плотного существования. Поскольку кажется, что наше тело так убедительно существует, также кажется, будто существует наше «я» и существуешь «ты», а весь иллюзорный, двойственный мир, который мы беспрестанно проецируем вокруг себя, выглядит совершенно плотным и реальным[199].
Устойчивость Земли, из которой возникает ваше тело, также является иллюзией, вызванной кратким сроком вашей жизни и эффектами слепоты к изменениям. Вы не чувствуете расплавленных потоков под своими ногами и того, что сама Земля является динамическим организмом. Однако, подобно вашему телу, Земля постоянно преобразуется. Если бы вы могли увидеть движение континентов так, как есть, и наблюдать бурлящие вихри лавы под вами, ваше эго могло бы пошатнуться, словно при землетрясении. Кора земли, по толщине пропорционально соответствующая кожуре большого яблока, постоянно смещается и раскалывается – жестокий факт, обнаруживающийся при извержении вулканов и землетрясениях. Это смещение и расколы создают океаны и континенты. В перспективе геологического времени столкновения континентов (например такие, в результате которых образовались Гималаи) уменьшают количество континентов и укрупняют их, тогда как расколы континентов (например такие, которые раскрывают океаны) создают новые, более мелкие континенты.
Планете Земля примерно 4,5 млрд лет. Специалисты в области тектонофизики, изучающие движение континентов, утверждают, что за это время возникло и исчезло несколько суперконтинентов и земля продолжает своё неумолимое движение. Примерно 2,8–3,6 млрд лет назад существовал суперконтинент Ур, на смену которому пришёл суперконтинент Кенорленд (2,1–2,7 млрд лет назад), на смену которому пришла Протопангея-Палеопангея (0,6–2,7 млрд лет назад), на смену которой пришла Колумбия (1,5–1,8 млрд лет назад), на смену которой пришла Родиния (0,75–1,25 млрд лет назад), на смену которой пришла Паннотия (600 млн лет назад), на смену которой пришла Пангея (300 млн лет назад). Как будет выглядеть поверхность нашей планеты ещё через 300 млн лет?
Давайте снова уменьшим масштаб и обратимся внутрь, чтобы исследовать некоторые иллюзии «устойчивых вещей», источником которых является ваш мозг, начиная с интерпретации яркости. Когда вы выходите из помещения на яркий солнечный свет, количество света увеличивается в 1–20 млн раз. Однако если вынести на солнце эту книгу, она не покажется вам в миллион раз ярче. В силу феномена восприятия под названием
Восприятие цвета также остаётся довольно постоянным при меняющемся свете, и эта иллюзия называется
Тенденция мозга создавать иллюзии непрерывности и плотности также создаёт иллюзии, в результате которых объекты кажутся устойчивыми. Вероятно, вы предполагаете, что ваше восприятие непрерывно, однако не только вы мечетесь от одного чувства к другому (в один миг вы видите, а в следующий – слышите, обоняете, чувствуете вкус или осязаете), но и каждый процесс восприятия данного чувства сам состоит из дискретных мгновений ума. Например, с точки зрения визуального восприятия ваше видение бесшовного мира иллюзорно. Ваши глаза
Если бы наша картина мира с точностью совпадала с информацией, проецируемой из глаза в мозг, мир был бы действительно странным местом. Для начала, мы совершаем движения глазами в среднем три раза в секунду. Если нам доводилось смотреть видео, снятое постоянно дёргающейся камерой, нас очень быстро «укачивало» и начинало тошнить. Используя собственную версию автоматического слежения, мозг сам меняет для нас образ, создавая иллюзию стабильности… Для глаз… мир – это бессмысленный двумерный монтаж несвязанных точек света, сродни тому, что можно увидеть, если встать слишком близко к картине художника-пуантилиста[200].
Подобно стробоскопу, сознание пульсирует мгновениями ума, которые длятся от 15 мс (согласно буддизму) до 250 мс (согласно науке). Каждое мгновение осознавания словно представляет собой миниверсию цикла бодрствования – сна. Знаете вы это или нет, но вы «мигаете» и ненадолго засыпаете раз в каждые 100–150 мс (100 мс = 1/10 с). Когда вы на что-то смотрите, вам кажется, будто вы видите непрерывный объект, однако как объект, так и ваше сознание крайне дискретны. Вещи не такие, какими кажутся. Можно сказать, что всё проявляющееся имеет свой перцептивный и онтологический ритм – или ритм осознавания (с вашей стороны) и ритм проявления (со стороны объекта)[201].
В заключение давайте рассмотрим некоторые макрокосмические данные, которые также бросают вызов нашему ощущению неподвижности и стабильности. Глядя на восход солнца, вы, вероятно, не вспоминаете о том, что это не Солнце поднимается из-за горизонта, а Земля совершает поворот. Ваши глаза играют с вами шутку. Земля движется быстрее реактивного самолёта, кружась, как волчок, со скоростью более 1 500 км/ч. Вдобавок к этому безумному вращению Земля крутится вокруг Солнца, двигаясь по орбите со скоростью 107 000 км/ч, а само Солнце мчится по галактике Млечный Путь со скоростью более 800 000 км/ч. Сама наша галактика Млечный Путь, являющаяся лишь одной из более чем двух триллионов других галактик, известных во вселенной, рассекает космос со скоростью более 2 млн км/ч. Стабильность? Полная иллюзия[202].
«Мы здесь, чтобы пробудиться от иллюзии своей отдельности», – известный призыв Тхить Нят Ханя. Проникнуть сквозь иллюзию того, что вещи независимы друг от друга, а мир независим от нас, возможно, сложнее всего; однако рассечение этой иллюзии – способ полностью рассечь фасад двойственности. «Глубокое и проницательное постижение этой истины на опыте подобно обретению осознанности в сновидении или пробуждению от сновидения: субъект переживания по-прежнему есть, но больше не испытывает заблуждений в отношении своей природы», – утверждает философ Эван Томпсон, объясняя, что «мы по привычке переживаем своё „я“, словно оно является независимо реальной сущностью, тогда как на самом деле оно не существует таким образом или не обладает таким бытием. Оно существует как зависимо возникающее, а значит, пустое от какой бы то ни было независимой реальности»[203]. Хотя «я» – это не «субъективная иллюзия», Томпсон пишет: «То, как „я“ проявляется, действительно связано с иллюзией… Эта иллюзия, или заблуждение, заключающаяся в том, чтобы считать „я“ имеющим независимое существование»[204].
Ни один человек и ни одна вещь – это не остров, и это подчёркивает идея взаимобытия, сформулированная Тхить Нят Ханем. Всё, что возникает, возникает в результате обширной сети взаимозависимых связей. Это не просто «паутина жизни», как можно нередко услышать. Это паутина всего. Если мы разрушаем эту паутину, то получаем не только духовные последствия – такое разрушение ведёт к экологической катастрофе.
Такие научные дисциплины, как общая теория систем, экология и глубинная экология, имеют своё мнение насчёт этой иллюзии независимости. На личном уровне вы можете рассматривать своё тело как независимую сущность, однако все триллионы атомов в нём временно позаимствованы у вселенной. Когда вы умрёте, вы выплатите кредит, поскольку вернёте эти атомы своему изначальному заимодавцу, который будет снова одалживать их до бесконечности для создания других приходящих форм. На санскрите считается невежливым говорить, что некто умер. Более учтивое выражение –
Ваше тело – это сумасшедшая комбинация, составленная из элементов, собранных со всех уголков планеты – планеты, которая сама состоит из разнообразных элементов, собранных со всего космоса. Физик Чет Реймо пишет:
Было бы прекрасно пометить атом углерода… чтобы проследить его путешествие. Каждый атом углерода, который когда-либо существовал, по-прежнему существует. Атомы углерода в коре Земли когда-то, до рождения Земли, были частью пыльных туманностей космоса. Атом углерода на поверхности земли снова и снова делает круг, подобно паломнику или цыгану: из камня в море, оттуда – в воздух, а затем в тело живого существа. Он вступает во всевозможные союзы. На некоторое время он может соединиться с парой атомов кислорода и отправиться в дорогу как СО2. Он также может присоединиться к толпе азотов, водородов и кислородов в белке бабочки-траурницы. Он может держаться за своих собратьев в упорядоченных рядах алмаза или куске графита[205].
Мы в буквальном смысле дети Млечного Пути, вскормленные звёздами. «Задумайтесь! Атомы летят сквозь мироздание подобно ветру, – размышляет Реймо. – Галактики и звёзды, планеты и луны, бактерии и синие киты – все они просто упорядоченные соединения 92 атомных элементов. Дайте мне 92 элемента – и я дам вам вселенную»[206]. Каждый из нас – и всё остальное на Земле – состоит из звёздной пыли. На стержне моей ручки вместо «Сделано в Китае» можно было бы легко написать «Сделано в созвездии Ориона», как утверждает Реймо.
Путешествие, которое проделывает каждый атом, одновременно космическое и личное. С каждым из 23 000 вдохов, которые вы совершаете ежедневно, вы вдыхаете 100 000 000 000 000 000 000 000 атомов космоса, сырого космического материала, который затем временно поселяется в органах и тканях – в самой структуре вашего тела. С каждым выдохом вы выдыхаете такое же поразительное количество атомов, выплёвывая свои внутренности обратно в космос. Затем ветер подхватывает эти части, прежде бывшие вашими личными, и разбрасывает по планете, где другие живые существа вдыхают крупинки вас, с широко открытым ртом глядя на закат.
С другой стороны, прямо сейчас вы вдыхаете частички существ, живших на протяжении всей истории. В этот самый миг в вашем теле, вероятно, есть атомы, которые когда-то были в теле Будды, Гитлера, Христа, Бетховена или ещё кого-то, ходившего по этой планете. Когда традиции мудрости объявляют: «Христос в вас», это выражение содержит больше, чем пылкие духовные речи. Ваше тело – поразительная мозаика с потрясающей родословной. Гамлет выразил глубокую истину, когда сказал: «Король может прошествовать через кишки нищего». Это утилизация невообразимого уровня – использование вторсырья космического масштаба. Где вы во всём этом? Нигде и везде. Независимые «вы» – это полная иллюзия.
Биологи Умберто Матурана и Франциско Варела бросают прямой вызов иллюзии независимости иным способом. Матурана и Варела утверждают, что нервная система не собирает информацию «извне» – в неё ничто не поступает снаружи внутрь. Вся система представляет собой замкнутую цепь. Нервная система – это самоуправляемое целое, в котором «внутри» и «снаружи» теряют смысл. Есть лишь связи между ощущением и поведением, впечатлением и выражением. Матурана утверждает:
«Описание внешнего мира говорит совсем не о внешнем мире – оно говорит о
Этой иллюзии также бросает вызов анализ буддийского автора и физика Джереми Хэйворда. Он использует пример того, что происходит, когда кто-то кладёт руку на раскалённую печь, и предлагает описание реакции человека с точки зрения недвойственного видения:
Внешний наблюдатель скажет: «Организм отдёрнул руку, потому что знал, что там что-то горячее». Однако с точки зрения нервной системы стимуляция чувствительной поверхности вызвала дисбаланс в системе, который компенсировался ответом моторной поверхности. Нервная система ничего не знала ни о печи, ни о том, что вызвало возмущение на чувствительной поверхности и её собственный последующий дисбаланс. Отчётливо видно, что нет необходимости предполагать, будто в нервной системе есть нечто «представляющее» горячую печь [что-то «вовне»] в данной ситуации[208].
Продолжив эту линию размышлений, представьте команду людей, которые провели всю свою жизнь под водой на подводной лодке. Они могут настраивать переключатели радара и сонара, чтобы прокладывать путь по своей территории, а затем замечать эффекты этих настроек, чтобы поддерживать движение, однако у них нет непосредственного опыта мира за пределами подводной лодки. Внешние наблюдатели могут говорить о «поведении» подводной лодки, однако с точки зрения команды, которая напоминает нервную систему, её члены просто реагируют на внутренние состояния инструментов, чтобы поддерживать правильный курс.
Спутывание этих двух точек зрения – точки зрения команды и точки зрения внешнего наблюдателя – ведёт к ошибочной идее, будто организм представляет свою среду, тогда как, с его точки зрения, он просто перестраивает свои внутренние состояния, чтобы они оставались слаженными. Матурана и Варела объясняют: «Такие сущности, как пляжи, рифы или поверхности [внешние объекты], реальны лишь для внешнего наблюдателя, но не для подводной лодки или штурмана, выступающего как её компонент»[209]. В другом тексте Варела отмечает: «Мы можем понимать, что мир, в котором мы живём, не является отдельным или далёким. Кроме того, в нём у нас также не остаётся никаких фиксированных точек отсчёта»[210].
В 1991 году Кристин Скарда, философ и теоретик нейронауки, которая вскоре после этого стала буддийской монахиней, выдвинула радикальную идею, ещё больше поставившую под сомнение иллюзию независимости. Скарда работала в Калифорнийском университете в Беркли над классической проблемой того, как мозг устанавливает отношения с независимыми внешними объектами, когда вдруг, по её воспоминаниям: «Всё вывернулось наизнанку, и я увидела, что всё понимала наоборот». Скарда открыла, что её старые способы восприятия обманывали её, создавая иллюзию независимости, и что на самом деле её метод восприятия разрушал изначальное состояние неотъемлемой взаимосвязанности. Скарда осознала, что она и её коллеги-нейроучёные задавали неправильный вопрос.
Настоящий вопрос был не в том, как субъект вступает в отношения с независимыми объектами, которые он затем внутренне представляет в своей системе восприятия. Всё
Как утверждает коллега Скарды, профессор психологии и когнитивной науки Элеанор Рош, инновационная точка зрения Скарды состоит в том, что «органы чувств принимают целое, а наши нейроны
Однако Скарда столкнулась с ограничениями научного метода. Её недвойственное видение оказалось непроверяемым и неизмеримым. Никакие научные инструменты не могли доказать её радикальную новую парадигму, так что она оказалась в сфере философии и даже духовности. В конце концов прозрения Скарды привели её в буддизм и в продолжительный ретрит. Её жизнь – прекрасный пример того, как слушание и размышление может привести к последнему шагу – медитации.
Сила взглядов Скарды придала ей смелости вступить на путь медитации, поскольку лишь в ней недвойственный проблеск реальности можно взрастить до устойчивого видения. Наука и философия могут указать в этом направлении, однако не приведут вас к этому. Они предлагают воззрение, но не средства движения по пути[214].
Идея внутреннего и внешнего движется к своему краху в науке и духовности. Профессор офтальмологии Томас Б. Кзернер утверждает: «Хотя насыщенные визуальные гобелены вашего окружения кажутся внешними и отдельными от вас, это разноцветное творение вышито полностью внутри вашего мозга». Видный физик Джон Уилер сказал об этом прямо: «Снаружи нет никакой „наружи“».
Мы продолжаем поддаваться очарованию попыток определить материю, постоянных попыток поймать её, думая, будто мы поймали её, а затем теряя её. Мы бесконечно соблазняемся материальными творениями своих концептуальных построений. Высшие существа, знающие характеристики всех феноменов и природу всех феноменов, никогда и ничем не соблазняются. Они пребывают в бесконечной игре пустой видимости просветления, не пытаясь ничего ухватить, и не могут быть захвачены.
Наше путешествие вглубь иллюзорной формы поставило под вопрос многие фундаментальные аксиомы – то, что мы принимаем как данность. Принимать что-то как данность значит принимать это как неизменно реальное, и к настоящему моменту вы уже должны знать, что это скользкая дорожка. В этой книге мы напали на крепость «я» и цитадель «другого», ударили по твердыне плотности, устойчивости и независимости, а также обстреляли традиционное двойственное видение реальности. Мы вторглись в святая святых эго. Мы осквернили все представления, которые нельзя осквернять. Это путешествие не для слабонервных.
Практика иллюзорной формы не является сложной интеллектуально, но может быть некомфортной эмоционально. Какая-то часть вас, вероятно, уже ничего и слышать не хочет о пустотности и иллюзии. Эти учения раскрывают человеческую страсть к неведению и потребность эго прятаться в темноте. Намного проще двигаться с потоком конвенциональной реальности, даже если он ведёт вас к обрыву, чем развернуться и поплыть против течения. Однако, признав своё сопротивление, вы можете начать работать с идеей пустотности и в конце концов подружиться с ней.
При столкновении с тщетностью веще-мышления незаменимую поддержку мне оказал юмор. Не нужно принимать вещи так серьёзно. Пока эти учения делали своё дело, разрушая моё видение реальности, я принимал прибежище в смехе и развил чувство юмора висельника. Овеществлённая реальность – это большая шутка с очень несмешной концовкой. (Чтобы превратить «грех» в «смех», достаточно заменить две буквы.) Вы можете думать, будто у вас есть вся информация о реальности, однако, как подчёркивает научный писатель Тор Норретрандерс, «шутки доказывают, что [предоставленная вам] информация не последовательна: в начале шутки слова обозначали противоположность того, что, как казалось, происходит, и был такой контекст, который обнаружил недостаточность или неверность первого контекста». Норретрандерс утверждает, что хорошая шутка «должна быть выстроена сознательно, чтобы позволить своему окончанию привести к
Те из нас, кто не понимает глупости простых видимостей, кто по-прежнему спит, продолжают, сами того не ведая, обманывать себя. Это шутка над нами, но мы этого не понимаем. Подобно настоящим лунатикам мы продолжаем наталкиваться на вещи и совершать действия, не зная, почему мы их совершаем или какими могут быть последствия. Когда, блуждая во сне, мы причиняем вред себе и другим, божественная комедия жизни превращается в трагедию.
Для рассечения глупой веры в плотность, устойчивость и независимость может потребоваться научное и духовное разоблачение нескольких других иллюзий. Одна из таких иллюзий – иллюзия настоящего момента. Специальная теория относительности Эйнштейна подкосила традиционные представления о времени. Одно из следствий этой теории в том, что чем быстрее вы движетесь, тем сильнее замедляется время. Когда что-то приближается к скорости света, время буквально замирает. Знаменитый парадокс близнецов – это мысленный эксперимент, выдвигающий предположение о том, что близнецы будут стареть по-разному в зависимости от своей скорости. Если один из близнецов полетит в ракете на очень большой скорости, то вернувшись на Землю, обнаружит, что его сестра постарела сильнее, чем он сам. Они будут переживать время по-разному. Какое же время является реальным? Оба времени в равной степени относительны[216].
Общая теория относительности Эйнштейна объявляет, что гравитация также влияет на время. Часы в сильном гравитационном поле тикают медленнее часов в поле слабой гравитации. Эйнштейн написал другу: «Различие между прошлым, настоящим и будущим – просто иллюзия, пусть и очень стойкая».
Вы можете подумать, что эти наблюдения о времени не имеют отношения к вашей жизни, поскольку связаны с крайне необычными ситуациями. Но посмотрите на то, как мы позволяем времени, пусть и иллюзорному, поймать нас в ловушку в обычной жизни. Исследование иллюзии времени может поставить под сомнение стабильность явлений, которые вы принимаете как должное, аксиом, по которым вы проживаете свою жизнь.
Например, является ли моё «сейчас» таким же, как ваше? Если вы живёте в Непале, а я живу в Денвере, ваши 2 часа ночи – это почти что мои 2 часа дня. Мы находимся в 12 часовых поясах друг от друга. В этом смысле моё сейчас – это не ваше сейчас. Когда вы смотрите на звёзды, вы не видите их такими, какие они есть сейчас. Вы смотрите на мёртвое прошлое. Часто это прошлое закончилось миллиарды лет назад. Ближайшая звезда, наше Солнце, находится от нас на расстоянии 150 млн километров, а значит, что свету, летящему со скоростью 300 тыс. км/с, требуется примерно восемь минут, чтобы добраться до нас. Когда вы смотрите на Солнце, вы видите его не таким, какое оно есть, а таким, каким оно было восемь минут назад. Если бы Солнце вообще исчезло, вы бы узнали об этом лишь через восемь минут. Солнце, которое вы видите, – это не то Солнце, которое есть.
Среди сотен миллиардов солнц видимой вселенной, на которые вы смотрите, многих уже не существует. Они умерли и исчезли, однако вы при своей жизни не узнаете об этом. Звезда на краю известной вселенной удалена от нас почти на 14 млрд световых лет, а это означает, что вам пришлось бы ждать 14 млрд лет, чтобы узнать, что происходит с ней «сейчас».
Когда вы идёте по пляжу, наслаждаясь восходом, это тоже иллюзия. Атмосфера Земли искривляет лучи Солнца подобно линзе, так что вы видите образ Солнца, спроецированный вдоль горизонта, ещё до того, как «там» действительно появится физическое Солнце. Разумеется, роскошный закат в конце дня – это тоже мираж. Солнце уже село восемь минут назад. Как написал поэт Ли-Янг Ли, «свет опоздал».
По сути, практикующий медитацию постоянно имеет дело с понятием настоящего мгновения. В конце концов, медитация заключается в возвращении в «сейчас». Однако даже настоящее мгновение – это иллюзия. Вероятно, вы согласитесь, что будущего ещё не существует, а прошлого уже не существует. Если посмотреть с точки зрения настоящего, легко увидеть, что прошлое и будущее иллюзорны. Но что в этом контексте является настоящим? Это воображаемая линия, проведённая между двумя несуществующими сущностями. Сама она тоже в действительности не существует. Помедитируйте на этом. Посмотрите сами. Можете ли вы точно сказать, где находится настоящее мгновение? Если действительно всмотреться в этот вопрос, настоящий момент расползается, словно капелька ртути, на которую надавили пальцем.
Я не предлагаю вам бросить медитацию и застрелиться, хотя всё это отсечение иллюзий может казаться занятием довольно нигилистическим. На самом деле вам нужно найти правильное воззрение и застрелить заблуждения. Вы как практикующие медитацию возвращаетесь к видимости настоящего мгновения, поскольку оно намного реальнее прошлого или будущего. Однако с абсолютной точки зрения внимательность, ведущая вас в настоящее мгновение, – это также предварительный шаг. Она приводит вас в сейчас, а сейчас может привести вас в вечность. Настоящее мгновение – это просто точка входа.
Настоящее мгновение – это воронка, ведущая в то, что некоторые буддийские мастера называют четвёртым мгновением, хотя сам этот термин является искажённым наименованием, поскольку речь здесь вообще не идёт о мгновении. Мы говорим об измерении переживания, вход в которое лежит через дверь настоящего и которое превосходит традиционные три мгновения прошлого, настоящего и будущего. Четвёртое мгновение – это то, что автор Сурья Дас называет «Стандартное время будд», часовой пояс ума ясного света. Это нерождённое, а значит, неумирающее измерение вашего бытия, никогда не входящее в пространство и время и дарующее ту вечную жизнь, которой жаждут многие: «Если под вечностью понимать не бесконечную продолжительность времени, а вневременье, то живущий в настоящем живёт вечно», – сказал философ Витгенштейн. Вот где настоящий источник молодости[217]. Однако чтобы войти в этот часовой пояс бессмертия, вам придётся умереть. Эго, отождествляющееся исключительно с формами и проявлениями времени, должно отпустить эти иллюзии, а значит, и себя. Его время должно закончиться.
Науке и духовности также есть что сказать о свободе воли – одной из наших самых желанных свобод. Все мы думаем, что мы более или менее контролируем собственный ум. Мы принимаем сознательные решения, направляемые собственными волевыми актами. В основном мы делаем то, что хотим. Но так ли это? Философ Дэвид Хьюм называл проблему свободной воли самым дискуссионным вопросом метафизики. Психолог Сьюзен Блэкмор утверждает, что свободная воля – это «самая обсуждаемая проблема во всей философии, восходящая к древним грекам и даже более раннему времени»[218].
Идея свободной воли тесно связана с идеей «я» – с центральным заблуждением, которое рассеивается на духовном пути. Устраните изначальную иллюзию «я» и посмотрите, как растают
Прийти к этому вам могут помочь некоторые научные открытия, играющие роль растворителя, уничтожающего эти иллюзии. Как утверждают нейроучёные Ганс Корнхубер и Людер Дике, мозг демонстрирует так называемый
В серии революционных экспериментов, опирающихся на эксперименты Корнхубера и Дике, нейрофизиолог Бенджамин Либет показал, что люди переживали сознательный акт воли к движению примерно через 300 мс
Объясняя понятие потенциала готовности – того, что ваш мозг, а не ваш сознательный ум, принимает решение запустить движение мышц, Либет пишет: «Очевидно, мозг „решает“ начать действие или по крайней мере подготовиться к его началу ещё до возникновения регистрируемого субъективного осознания того, что имело место такое решение. Можно заключить, что инициация в мозгу даже спонтанного произвольного действия… может начинаться
Другие исследователи, использовавшие технологию фМРТ (функциональной магнитно-резонансной томографии), заметили, что сигналы мозга предсказывают некоторые решения ещё
Психолог Дэниел Вегнер, автор книги «Иллюзия сознательной воли», утверждает: «Когда мы смотрим на себя, мы воспринимаем простую и часто очевидную причинную последовательность: я подумал об этом – и это случилось, тогда как реальная причинная последовательность, лежащая в основе нашего поведения, сложна, состоит из множества линий и неизвестна нам тогда, когда происходит»[222]. Вегнер выдвигает предположение, что чувство свободной воли возникает в три этапа. Сначала мозг начинает планировать действие. Затем эта мозговая активность порождает мысли о действии. Наконец происходит действие, и мы приходим к ложному выводу, что наши мысли, будучи свободной волей, вызвали действие.
Мы можем очень быстро реагировать в случае чрезвычайных ситуаций и т. п., однако то, что должно происходить быстро, происходит
Иллюзия свободной воли становится очевидной в активности бодхисаттвы, спонтанно возникающей из «бессознательного» (сверхсознательного) ума ясного света. Когда сознательное эго временно прекращает существовать, потрясённое травматическим переживанием, вы можете «прийти (в более глубокие и недвойственные) чувства», и за дело берётся бессознательный ум ясного света. Вы естественным образом протягиваете руку, чтобы спасти другого, потому что в таких случаях чувства «другого» просто нет. Вы рискуете жизнью, чтобы спасти «себя». Учитель дзен Дэвид Лой пишет:
В случае действия… ментальное «наложение» намерения также накладывает поверх действия мысль, тем самым поддерживая иллюзию отдельного деятеля; однако без такого наложения мысли не переживается никакого различия между деятелем и действием или между умом и телом. Недвойственное действие спонтанно (поскольку свободно от объективированного намерения), безусильно (поскольку свободно от овеществлённого «я», которое должно прикладывать усилия) и «пусто» (поскольку некто полностью
В уме ясного света нет времени задержки. На этом глубоком уровне тело и ум синхронизированы. Ум ясного света действует тогда, когда требуется действие, не задумываясь о себе, поскольку на этом уровне нет никакого «себя». Вы, если можно так выразиться, становитесь зрителем собственных действий. Время замедляется или исчезает. Всё становится сюрреалистическим или сверхреалистическим. Вы вошли во вневременную зону своего глубочайшего сердца-ума и спонтанно делаете то, что должно быть сделано. Добро пожаловать в часовой пояс Стандартного времени будд.
Двойственному эго, напротив, приходится разбираться в происходящем, прежде чем совершить действие, и на это требуется время[224]. Нужна секунда, чтобы расщепить реальность на «себя» и «другого», а затем совершить действие из этой фрагментированной позиции. На этом поверхностном уровне тело и ум не синхронизированы. Таким образом, видение эго не синхронизировано и сфокусировано на себе, в отличие от сверхсознательного ума ясного света, в котором нет ни колебаний, ни задержки в долю секунды, ни расщепления[225].
С точки зрения ума ясного света вы абсолютно свободны от конвенциональной свободной воли или желания действовать в собственных интересах, поскольку на этом глубочайшем уровне вы привязаны к реальности, а не к эго. Это абсолютный уровень свободы, обнаруживающийся в привязанности к реальности и другим. Выступая представителем реальности, вы немедленно делаете то, что должно быть сделано, поскольку времени в буквальном смысле нет, а значит, нет времени и на то, чтобы ссылаться на себя[226]. Судзуки-роси заключает: «Строго говоря, просветлённых существ нет. Есть лишь просветлённая активность»[227].
«Те вы, которыми, как вам кажется, вы являетесь, не обладают свободной волей, – пишет Кристофер Уоллис, – однако Вы, которыми вы являетесь на самом деле, есть не
Вернёмся к науке как к растворителю иллюзии личной свободной воли и двинемся глубже – туда, откуда возникает это упрямое чувство. Норретрандерс описывает исследования, которые привели «к ещё более потрясающему осознанию того, что сознание совершает обратную подстройку времени, в результате чего осознавание внешнего стимула переживается так, словно возникло непосредственно за стимулом, хотя на самом деле проходит полсекунды, прежде чем мы осознаём его»[229]. Это подтасовка временно́й бухгалтерии. Сознание обманывает само себя и даже понятия не имеет, что делает это; мы не видим того, что мы не видим, а это по определению является неосознанностью. Это слепое пятно в глазу ума, или, как выразился специалист в когнитивных науках Дуглас Хофстадтер, «„я“ ума», эго. Эго может думать, что совершает действия, однако это иллюзия.
Означает ли это, что вы беспомощная жертва приказов своего бессознательного ума, запертая в детерминистской вселенной? К счастью, нет. Вот последний и важнейший момент иллюзии выражения свободной воли: сознание возникает
Эта идея имеет колоссальные последствия для любого практикующего медитацию. Она означает, что когда вы сидите в медитации, вы на самом деле не можете контролировать того, что всплывает в вашем уме, и не стоит даже пытаться это делать[232]. Вы не можете остановить игру своего ума. В пробуждённых песнях Миларепы есть строки: «Импульс ума к случайной мысли не остановят сотни с копьями… Движение думающего ума не запереть в железный ящик»[233]. Однако вы можете и должны попытаться контролировать своё
Свободная воля выражается в центральном аспекте медитации – в обучении тому, что принимать, а что отвергать. Право вето означает: пусть у вас и нет свободы решать, что делать, – у вас есть свобода решать, чего не делать. У вас есть выбор: я не буду действовать исходя из эгоистической мысли; я не поддамся импульсу повысить голос; я не изменю своему партнёру.
Практика иллюзорной речи основана на понимании того, что мы уплотняем речь, наполняя смыслом и ценностью слова других. «Что скажут люди?» имеет вес. Слова создают и разрушают репутацию. Обеты монахов или обеты брака могут ограничивать опыт почти так же, как физические ограничения. Например, мощными ограничителями являются десять заповедей.
Буддийская традиция определяет десять добродетельных и десять недобродетельных деяний, которые делятся на действия тела, речи и ума. Четыре деяния из десяти относятся к речи: ложь, клевета, грубая речь и пустословие. Таким образом, категория неправильной речи содержит больше недобродетельных действий, чем категории неправильных действий тела и неправильных действий ума. Сплетни – это смесь лжи, клеветы, грубой речи и пустословия. Сплетни и распускание слухов обычно подразумевают попытки заставить других согласиться с нашими взглядами, помочь нам сделать свои взгляды более плотными и реальными. Если мы не совсем уверены в чём-то, мы прибегаем к помощи сплетен, чтобы подкрепить собственные нестабильные впечатления.
Религии и духовные традиции предписывают так много ограничений потому, что пока мы не превзойдём эгоистический ум, его следует сдерживать[235]. Обратите внимание, что большинство из десяти заповедей говорят о запретах. Многие буддийские афоризмы лоджонга, или тренировки ума, также сосредоточены на том, чего не следует делать[236]. Кроме того, есть пять буддийских обетов: 1)
Девиз популярного бренда гласит: «Просто сделай это». Но девиз «Просто не делай этого» заслуживает такой же популярности. Хотя на духовном пути очень важно открываться и говорить «да» всему, что возникает, также важно учиться говорить «нет» действиям, которые рождаются из того, что возникает, воздерживаясь от поведения, спровоцированного мыслями и эмоциями, которые могли бы причинить вред нам самим и другим[237]. Наконец, принимая решения и пытаясь применить свободную волю, размышляйте так: если это полезно другим, не думайте об этом – просто делайте. Если это причиняет вред, даже не думайте об этом – просто не делайте этого.
Исследуя иллюзию свободной воли, мы рано или поздно обнаруживаем, что говорим о
Йоханссон и Халл сообщают, что участники их исследований слепоты выбора «часто не в состоянии заметить вопиющего несоответствия собственных намерений и полученных результатов – и всё же готовы предложить основанные на самонаблюдении причины [а не реальные причины] того, почему они выбрали именно то, что выбрали»[239]. Иными словами, вы не только зачастую не замечаете того, что получаете нечто иное, чем то, чего действительно хотите или что изначально выбрали, но и выдумываете убедительные причины в защиту своего «свободного выбора».
Иллюзия свободного выбора имеет глубокие последствия для повседневной жизни, начиная от партнёра, которого вы выбираете, заканчивая политиками, за которых вы голосуете, и продуктами, которые вы покупаете. Фокусники часто используют слепоту выбора, чтобы одурачить зрителя, заставив его думать, что он свободно выбирает карту из колоды или определённую страницу из книги. Используя метод под названием
Форсировка работает потому, что ваш мозг постоянно и активно ищет порядка, паттернов и объяснений и обладает встроенным отвращением ко всему, что случайно, не содержит паттернов и не может быть описано словами. При отсутствии объяснений вы создаёте их насильно. Когда вы думаете, будто что-то выбираете, хотя выбор меняют за вас или неким образом искажают, вы продолжаете гнуть свою линию и оправдывать свой «выбор»[240].
Наука не только оспаривает реальность наших любимых иллюзий выбора, свободной воли и настоящего момента, но и может использоваться для подробного исследования иллюзии реальных воспоминаний. Одна из наших самых драгоценных способностей – это способность помнить. Без воспоминаний невозможно учиться. Любовь питается воспоминаниями. Музыка имеет смысл лишь благодаря памяти. Потеря памяти – это трагедия, почти что делающая нас «умалишёнными». Моя мать страдала от болезни Альцгеймера, и поражение её памяти оказалось опустошающим.
Психолог Сью Блэкмор пишет:
Память играет настолько важную роль в восприятии, что процессы памяти и восприятия невозможно отделить друг от друга… Мы всё время создаём модели «я» и мира. Они постоянно выстраиваются из информации органов чувств и верифицируются ей, а также поддерживаются воспоминаниями. Результатом этого является то, что мы кажемся себе человеком, находящимся внутри тела и воспринимающим стабильный внешний мир… Разделение на информацию, основанную на входящих данных, и на информацию, извлекаемую из памяти, не такое уж очевидное. Информация из внешних и внутренних источников сливается ещё на начальных этапах перцепционной обработки[241].
Иными словами, память вплотную связана с нашим восприятием реальности и вообще-то помогает нам его конструировать. Однако у памяти есть более глубокая теневая сторона. Воспоминание связано с удержанием информации, а когда где-то замешано удержание, нужно быть осторожным. В частности, воспоминания – это то место, где вы генерируете своё ощущение идентичности и удерживаете его. В дьявольской троице плотности, устойчивости и независимости именно память в основном создаёт иллюзию устойчивости. Итак, трюк в том, чтобы использовать свои воспоминания, но не позволять им использовать вас. Если вы исследуете иллюзорную природу памяти, то обнаружите, что, настаивая на своих воспоминаниях, вы стоите на зыбучем песке.
Память может ощущаться как единый и надёжный ресурс наподобие банка памяти, в который вы уверенно вкладываете события из своей жизни и из которого их извлекаете. Однако эта надёжность иллюзорна. Сама память состоит не менее чем из четырёх основных подразделов, которые, вступив в сговор, могут создать ощущение непрерывности и стабильности.
Тревожный факт заключается в том, что все ваши воспоминания в высшей степени ненадёжны. Вам может казаться, что вы просто нажимаете кнопку повторного воспроизведения на видеорегистраторе вашего ума, но каждый раз, когда вы вспоминаете событие, вы на самом деле реконструируете его. Макник и Мартинес-Конде рассказывают, как это работает:
Когда ваш мозг откладывает новое воспоминание, на самом деле он кодирует скудное собрание личных подробностей и осмысленных стыковок. Когда ваш мозг позже извлекает воспоминание, он использует это собрание как каркас для реконструкции изначального опыта. Пока событие разыгрывается в вашем уме, у вас может возникнуть сильное впечатление, что оно воспроизводится с высокой точностью, тогда как лишь часть его содержимого действительно верно. Всё остальное – куча подпорок, декораций, дублёров и архивных съёмок, которые ваш ум собирает на ходу в бессознательном процессе, известном как
Когда мы вспоминаем событие, конфабуляция, возникшая в результате одного акта воспоминания, смешивается со следующим воспоминанием. Затем конфабуляция может стать постоянной особенностью памяти, неотличимой от оригинала. Иными словами, вы принимаете конфабуляцию за реальность, что ведёт к очевидным проблемам. Как говорится в цитате неизвестного автора: «Некоторых из худших вещей в моей жизни никогда не было». Ваша память – это не точная копия какого-то оригинального события. Это копия копии копии… которая с каждым новым копированием или воспоминанием становится всё более сфабрикованной. Ваша память хороша ровно настолько, насколько хорошо ваше последнее воспоминание о чём бы то ни было – именно поэтому история из жизни дедушки меняется каждый раз, когда он её рассказывает. Он думает, что вспоминает настоящее событие, тогда как на самом деле это просто тысячная часть копии с копии, напечатанной на принтере, в котором вот-вот закончатся чернила[243].
Мозг хранит информацию по частям, и «вызывание» воспоминания на самом деле является его конструированием, подобным сборке частей пазла. Однако это очень скользкий пазл. Количество частей и их форма постоянно меняется.
В классическом исследовании Лофтус удалось внушить людям фальшивые воспоминания и продемонстрировать, что свидетельствами очевидцев можно манипулировать[244]. Это очень важный момент. Например, как сообщают исследователи, с 1990 года, когда в криминалистике стало использоваться тестирование ДНК, 73 % из 239 обвинительных приговоров, опиравшихся на показания свидетелей, было отменено на основании теста ДНК[245]. Свидетели нередко ошибаются. Зачастую они «свидетельствуют» о своих бессознательных конфабуляциях. Как выразилась Лофтус, «клянётесь ли вы говорить правду, только правду или то, что, как вам кажется, вы запомнили?».
Неизбежная фальсификация воспоминаний имеет колоссальные последствия во всех аспектах жизни: от юридических вопросов до терапии (вытесненных эмоциональных травм, открытых на основании «реальных» событий прошлого), политики и рекламы. Иллюзии воспоминаний всех мастей возникают из вашей потребности в осмыслении мира. Ваше желание найти смысл заставляет вас выдумывать его. Вы создаёте конфабуляции.
Когда вы над чем-то размышляете, вы обычно проигрываете старые воспоминания. Психолог сказал бы, что 95 % того, что вы думаете сегодня, – это новая формулировка ваших вчерашних мыслей, которые являются новой формулировкой позавчерашних. Достаточно посидеть в медитации неделю, чтобы увидеть истину этого. Это одна и та же история с немного разными поворотами сюжета, и эти повороты выворачивают истину из исходного события. Каждый раз, когда вы жмёте на кнопку повтора на воспоминании о каком-то событии, вы замазываете воспоминание и событие своими конфабуляциями. Вы плетёте паутину лжи и оказываетесь в плену собственных обманов.
Ещё один способ прорваться сквозь форму и установить, что мир, который вы видите вокруг – сновидение, это посмотреть на свой опыт вчерашнего дня с точки зрения сегодняшнего. Когда вы проживали вчера, оно казалось очень плотным и реальным. Однако с точки зрения сегодняшнего дня оно кажется подобным сновидению. Теперь посмотрите на сегодня с точки зрения завтрашнего дня. Ведь верно, что сегодня кажется подобным сновидению с точки зрения завтра? Также посмотрите на прошлую неделю или прошлый год с точки зрения сегодняшнего дня. Возможно ли, что прямо сейчас вы сновидите? Насколько плотным покажется сегодня с точки зрения следующей недели или следующего года?
Сканирование мозга не может показать различий между ложным и истинным воспоминанием, как не могут этого сделать и психологи. Невролог Оливер Сакс написал:
Кажется, что в уме или в мозге нет такого механизма, который отвечал бы за истинность… У нас нет прямого доступа к исторической истине… нет никакого способа прямой передачи или записи в мозге событий мира; они переживаются и конструируются крайне субъективным образом… Наша единственная истина – это нарративная истина, истории, которые мы рассказываем друг другу и себе: истории, которые мы постоянно перекладываем из категории в категорию и совершенствуем[246].
Эго всегда ищет порядок, паттерны и непрерывность, чтобы создать ощущение безопасности. Оно испытывает отвращение к хаосу, к отсутствию паттернов, к разрывности и сопротивляется подобной сновидению природе вещей. Если порядок и паттерны отсутствуют, эго насильно создаёт их. Различие между распознаванием паттернов (часто являющимся основой прозрения и творчества) и
Подобно психотерапии, буддийская духовность – это средство распознавания паттернов и разоблачения конфабуляций или лжи, которую мы, сами того не подозревая, говорим себе, а затем передаём как истину другим. Буддизм разоблачает эту ложь, вскрывая фундаментальную конфабуляцию эго, матери всех обманов, прародителя всех ложных видимостей. В каком-то смысле это неудивительно. Если относительный фундамент вашей реальности опирается на ложь, всё, что вы выстраиваете на этом скользком основании, будет отражать изначальную неправду.
Плотность, устойчивость и независимость держат вас в ловушке. Воспоминания ловят вас в свой капкан. Время сажает вас в свою тюрьму. Когда вы привносите эти заблуждения (для большинства из нас являющиеся бессознательными данностями) в осознавание, вы можете лучше понять своих тюремщиков. Из тюрьмы легче всего сбежать тогда, когда вы знаете, из чего она построена. Размышляя над иллюзиями повседневной жизни, вы можете освободиться от них и переживать мир таким, какой он есть на самом деле.
Процесс освобождения состоит из четырёх шагов. Во-первых, вы определяете иллюзии эго. Если вы этого не сделаете, то продолжите верить в обман и вечно принимать иллюзии за реальность. (Первый шаг в решении проблемы – это осознать, что у вас есть проблема.) Во-вторых, вы узнаёте о том, как эти иллюзии обманывают вас, словно выведываете у фокусника секреты его фокусов. Вы узнаёте о том, как постоянно втираете себе очки и почему делаете это. В понимании этого секрета вам могут помочь как наука, так и духовность. В-третьих, перестав втирать себе очки, вы обнаруживаете истину, скрытую за иллюзией. Иллюзия имеет смысл лишь на контрасте с реальностью. Сотрите иллюзию – и реальность выйдет на передний план.
Четвёртый шаг происходит тогда, когда обнаруживается реальность. Теперь вы работаете, чтобы стабилизировать это открытие. Вы так долго дурачили себя, что даже когда истина наконец открыта, обычно возвращаетесь к иллюзии в силу привычки (кармы). Чары, которые наводит эго, трудно преодолеть.
Каждый практикующий медитацию сталкивается с одними и теми же сложностями: наша семья бессознательно обманывала нас, наши друзья, учителя и почти все на этой планете сговорились поддерживать эту иллюзию[248]. Наша задача – проделать дыры в этих иллюзиях и увидеть проблески скрытой за ними реальности, а затем трансформировать проблески в устойчивое видение. Однако не стоит недооценивать давление товарищей, направленное на поддержание коллективного сновидения и подчиняющее нас себе. Социолог Джеймс Коулман писал:
Нет более верного способа подвергнуться остракизму и исключению, чем поставить под угрозу сновидение своих товарищей… Если мы всё же сходим с общего пути [коллективного заблуждения], нам раз за разом – тонко и не очень – велят вернуться на него. Ухмылка, колкий сарказм или холодный взгляд напоминают нам о судьбе, ожидающей тех, кто угрожает любимым сновидениям. Сила этих сновидений такова, что очень мало людей видят их насквозь, и они создают водоворот страданий; но даже тогда подобное прозрение является скорее исключением, нежели правилом[249].
В контексте практики иллюзорной формы «спать» значит принимать иллюзии за реальность: вы не знаете того, чего вы не знаете. Вы не живёте как в прекрасном сне – вы живёте ложью. Вы не заинтересованы в пробуждении, поскольку даже не знаете, что спите. Вы живёте в автоматическом неведении. Как это ни печально, такое неосознанное состояние охватывает бо́льшую часть мира.
Но затем происходит что-то такое, что начинает вас пробуждать, и вы осознаёте, что вы не знаете. Что-то сотрясает ваш мир – смерть, катастрофа или хаос в личной жизни, и вы улавливаете, что что-то не так. Вы ощущаете разрыв в своём уютном мирке, горький привкус пустотности. Так рождаются ищущий и поиск знания. Вы вступаете на духовный путь.
По мере продвижения по пути вы в конце концов узнаёте то, что знаете. Вы видите все фокусы эго и больше не обманываетесь ими. Ваши духовные глаза видят дальше фасада, вы обнаруживаете недальновидность сансары и отрекаетесь от неё. В буддизме этот момент называется
Наконец вы достигаете этапа, когда «не знаете, что знаете». Вы руководствуетесь самопроизвольной мудростью. Вы полностью пробуждены и достигли
Осознанные сновидения мягко бросают нам вызов и подталкивают нас к большей удовлетворённости нашей реальной ролью выдающихся творцов и к гордости за неё.
Само сновидение не позволяет вам сомневаться в своей реальности. То же самое касается состояния бодрствования, поскольку вы не можете усомниться в реальности мира, который видите, когда бодрствуете. Как может ум, который сам создал этот мир, принять его нереальность?
Одно из чудес осознанных сновидений и йоги сновидений – это то, что они дают возможность исследовать творческую силу ума. Эти силы наиболее очевидны именно в сновидении, где создаются целые миры, кажущиеся не менее реальными, нежели физический мир. Если вы покупаетесь на свои ночные сновидения, они способны ввергнуть вас в ад ужасающих кошмаров или вознести в экстатические сферы блаженства. Такова божественная сила ума, освобождающегося от ограничений в ночном сновидении. Аналогичным образом, если вы покупаетесь на силу того же самого ума в течение дня, он способен отправить вас в ад или на небеса в вашей жизни бодрствования. Вы можете этого не знать, но вы – творческий гений. Как днём, так и ночью нужно знать одно: сансара и нирвана не «снаружи». И то и другое – сновидения ума, создаваемые им самим.
На самом фундаментальном уровне лежит сила ума овеществлять реальность, замораживать её в плотных, устойчивых и независимых формах. Однако вы утратили способность замечать эту форму силы ума, поскольку её воздействие продолжается уже очень долго. Вы уснули в своей творческой игре. Чтобы глубже понять эту силу, давайте посмотрим на три хорошо известных способа «создания» реальности, к которым прибегает ум: эффект плацебо, расстройство множественных личностей и гипноз.
Крайне распространённый эффект плацебо имеет огромные последствия. На самом деле «эффект плацебо» – это неправильное название. Лучше было бы назвать это «эффектом ума», который является самым надёжным эффектом в фармакологии. Плацебо – это убедительная демонстрация слияния ума и тела и выдающейся способности ума влиять на материю.
Исследования с использованием технологий сканирования мозга (фМРТ, компьютерная томография и позитронно-эмиссионная томография, ПЭТ) показали, что мозг, по сути, не знает разницы между тем, что воспринимается физически, и тем, что визуализируется. Визуальная кора активно работает вне зависимости от того, что вы делаете – видите, сновидите или визуализируете. Подумайте о зебре – и ваша визуальная кора тут же активируется. Даже воспоминания проигрываются через вашу визуальную кору. Для мозга и тела то, что визуализируется (или видится во сне), так же реально, как то, что воспринимается физически. Учёный и специалист по сну Стивен Лаберж пишет: «События, которые мы переживаем, пока спим и видим сны, оказывают на наш мозг (и в меньшей степени на тело) воздействие, на удивление схожее с воздействием, которое возникло бы, если бы мы действительно переживали соответствующие события во время бодрствования… Возможно, именно поэтому сновидения кажутся такими реальными: для нашего мозга сновидение о том, что мы что-то делаем, эквивалентно реальному действию»[250]. Именно поэтому ночной кошмар может заставить ваше сердце биться быстрее, а тело – потеть, а сексуальное сновидение может подарить вам физический оргазм.
Аналогичным образом ваш мозг часто не может отличить убеждение (то, что вам дают плацебо) от реальности (то, что вам дают лекарство). 35 % людей, получающих плацебо, испытывают значительный физический эффект. Их тело меняется в результате их убеждения. Вместо «Я в это поверю, когда увижу» мы получаем «Я это вижу, когда в это верю». Бесчисленные исследования показывают, что у пациентов, получающих сахарную таблетку, наблюдается желанный лечебный эффект. Более чем в 50 % случаев плацебо оказывались такими же эффективными, как аспирин и даже морфий. По оценкам исследователей, эффект плацебо отвечает за аналгезию на 30–60 %. Это означает, что хотя аспирин имеет доказанное физическое действие, до 60 % этого действия может быть вызвано вашей верой в силу аспирина.
В своём бестселлере «Анатомия болезни» журналист Норман Казинс, ставший основателем программы психонейроиммунологии Медицинской школы Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, высказал знаменитую мысль о том, что плацебо работает «не благодаря какому-то волшебству таблетки, а благодаря тому, что человеческое тело является для самого себя лучшей аптекой и само прописывает себе наиболее успешные рецепты»[251].
Учёные описали десятки заболеваний, включая ангину, язвы, артрит, болезнь Паркинсона, рассеянный склероз, рак, диабет, астму, повышенное кровяное давление и лихорадки, которые оказались чувствительны к плацебо. Окрашенная жидкость-плацебо устраняет бородавки. Одно провокационное исследование показало, что так называемая фиктивная хирургия (когда пациент получает обезболивание, ему делают надрез, но сама операция не проводится) облегчала боль при остеоартрите
Противоположность эффекта плацебо – это эффект
В своей книге «Сонный паралич. Кошмары, ноцебо, связь ума и тела» Шелли Адлер (профессор семейной и общественной медицины в Калифорнийском университете в Сан-Франциско) описывает своё исследование другого эффекта ноцебо, когда сила убеждения, похоже, оказалась ответственной за смерть по меньшей мере 117 мужчин-хмонгов. Работа Адлер была сосредоточена на культурном феномене «ночных нападений давящих духов», тесно связанном с атонией и сонным параличом.
В традиционных культурах сонный паралич часто связывают с ночным злом. В Китае такой паралич называется
Хмонги, которых исследовала Адлер, были переселены со своей родины в Лаосе после Вьетнамской войны и в конце концов обосновались в Соединённых Штатах. Через несколько лет эти здоровые молодые мужчины начали умирать во сне от загадочной болезни. Доктора назвали этого загадочного убийцу
Адлер пишет: «Поскольку смысл имеют биологические последствия, а разные культуры содержат разные смыслы, биология может работать по-разному в разных контекстах. Иными словами, биология „локальна“ – одни и те же биологические процессы в разных местах могут оказывать разное „влияние“ на людей»[256]. Таким образом, ум напрямую влияет на биологию или физическую реальность[257].
Некоторые из самых головокружительных доказательств творческой силы ума относятся к описаниям случаев людей, страдающих от диссоциативного расстройства идентичности – ДРИ (которое раньше носило название «расстройство множественных личностей»). К 1990 году только в США этот диагноз был поставлено более чем 20 000 людей. Исследователи ДРИ подробно описали случаи, когда тело человека проходит через радикальную и часто мгновенную трансформацию в зависимости от той личности, которая берёт управление в свои руки. Например, одна личность может быть близорукой, тогда как при главенстве другой личности («субличности», или «параллельного сознания») вдруг проявляется дальнозоркость. Одна личность может страдать от диабета, опухоли, дальтонизма, аллергии на цитрусовые или кошек, тогда как другая личность в том же теле не страдает от этого[258]. Пьяный может мгновенно протрезветь, когда контроль переходит к другой личности, а также может произойти мгновенное изменение цвета глаз.
Если взрослой субличности при ДРИ даётся доза препарата, после чего контроль переходит к детской субличности (в том же взрослом теле), то «ребёнок» может пережить передозировку. Доктор Гретхен Сликер сообщает: «В области нейрофизиологии наблюдались и исследовались поразительные изменения физиологических процессов, когда пациенты переключались с одной личности на другую: менялись паттерны мозговых волн, мышечный тонус, кровообращение, кожные реакции, аллергии и болезни»[259]. Художественные таланты, коэффициент интеллекта и способность говорить на иностранных языках также могут меняться вместе с субличностью.
В статье 1988 года в журнале
В той же статье описаны тщательные проверки «буквально во всех системах органов тела», которые проводились над людьми с ДРИ для оценки изменений в разных личностях. Такие изменения часто происходят менее чем за пять секунд и вызывают глубокие физиологические сдвиги. Мгновенно меняются анализы крови, а это означает, что одна личность обладает совершенно иным набором антител или тромбоцитов, чем другая. Одна из личностей может сообщать о головной боли, демонстрировать «неожиданную боль или нечувствительность к боли», «изменения дыхания, гастроэнтерологические расстройства, нарушения менструального цикла, сексуальные дисфункции» и «другие реакции на препараты». У других личностей могут наблюдаться судороги, сильное сердцебиение, внезапная потеря голоса (или изменение голоса), а также не только смена почерка, но и рабочей руки (с правой на левую или с левой на правую). Одна личность может сильно потеть в жаркой комнате, а следующая личность в том же теле будет нечувствительной к жаре. Одна из личностей может страдать от анорексии, булимии или внезапно покрыться сыпью. В одном из случаев на теле пациентки появлялись следы от игл, когда она переключалась на свою зависимую от наркотиков личность, тогда как у другого пациента появлялись «рубцы и следы на спине и ногах, когда у него случались флешбэки, возвращавшие его к случаям физического насилия»[261].
Такой феномен, как стигматы (что в переводе с греческого означает «метка»), – ещё один пример власти бессознательного ума над физическим телом. Стигмата – это спонтанное и не имеющее физических причин кровотечение из ран на теле, повторяющих раны Христа на кресте. Стигматики могут за день терять до 0,7 л крови. Уже в 1894 году насчитывалось 320 описанных случаев этого феномена, и с тех пор были задокументированы ещё тысячи случаев. Места ран стигматиков обычно повторяют места ран на его или её любимом распятии. В некоторых случаях кожа образует формы, напоминающие головки гвоздей, торчащих из ран, а некоторые стигматики способны открывать и закрывать свои раны усилием воли[262].
Гипноз является ещё одним окном, через которое можно увидеть силу ума. Примерам нет числа. Гипнотизируемому могут сказать, что перо, которое его вот-вот коснётся, раскалено, – и от контакта с пером образуется волдырь. Гипноз использовался для удаления бородавок и лечения других кожных заболеваний, а также для удаления родинок. Многочисленные исследования показывают, что загипнотизированный человек может влиять даже на важнейшие телесные процессы, которые обычно считаются недоступными для сознательного контроля. Больные гемофилией могут останавливать неконтролируемое кровотечение посредством самогипноза. Хирургические операции могут проводиться с одной лишь гипнотической анестезией в качестве обезболивающего. (Я сам обучался медицинскому гипнозу и использую его на выразивших согласие пациентах при небольших хирургических вмешательствах, не прибегая к местной анестезии.) Загипнотизированный также может контролировать аллергические реакции, частоту пульса, температуру тела, близорукость, паттерны кровообращения и даже своё физическое развитие. Нейроучёная Кэндис Перт пишет:
Знаменитый психиатр и гипнотерапевт Милтон Эриксон обращался к подсознательному уму нескольких молодых женщин, у которых, несмотря на всевозможные уколы гормонов, совершенно не росла грудь. Пока они были в глубоком трансе, он внушал им, что они ощущали тепло и покалывание в груди и теперь их грудь начнёт расти. Хотя ни одна из них ничего не помнила о происходившем в его кабинете, за два месяца у всех женщин выросла грудь[263].
Когда субъект гипноза выходит из гипнотического транса, ему можно сказать, что определённый физический объект, например стул, станет для него невидимым. После этого субъект может смотреть прямо на стул, но совершенно его не видеть[264]. Сенсорные данные из внешнего мира в значительной степени фильтруются бессознательными процессами, которые могут полностью подчинить себе сознательный опыт.
То, как тело может столь радикально и быстро меняться в ответ на творческую силу ума, как это происходит в случае с плацебо и ноцебо, с диссоциацией, проявляющейся как множественные личности, а также с контролем физических процессов посредством гипноза, указывает, что тело крайне гибко и податливо. Доктор Перт говорит, что тело скорее похоже на колышущееся пламя, чем на кусок мяса. Тело в том смысле, в котором вы обычно его воспринимаете (кусок мяса), – это иллюзия. При правильном видении это колеблющийся паттерн непрерывной трансформации. Научный обозреватель Джеймс Кингсленд заключает:
Циник может сказать, что такие эксперименты – всего лишь свидетельство того, что эти феномены «просто в голове». Возможно, он будет прав, но тогда можно с такой же лёгкостью отмахнуться от наших пяти чувств, мыслей и эмоций как от того, что «просто в голове», поскольку любое сознательное переживание можно вызвать простым внушением. Мудрый скептик должен рассматривать подобные открытия как очередное напоминание, чтобы продолжать задавать вопросы: «Возможно, я вижу сон?», «Возможно, меня загипнотизировали?», «Реально ли это?». Нашим поведением и сознательными переживаниями легко манипулировать посредством внешнего внушения[265].
До 12 лет около 85 % детей высокогипнабельны. Такая податливость внушению в определяющие годы развития может вызвать «транс», продолжающийся десятилетиями. Скажите ребёнку явно или скрыто, что мир плотный, устойчивый и независимый, и ребёнок превратит эту информацию в своего рода постгипнотическое внушение, которое повлияет на всю его жизнь[266]. Историк Юваль Ной Харари пишет:
По сравнению с другими животными люди рождаются преждевременно, когда многие их жизненные системы ещё не до конца развиты… Рождаясь недоразвитыми, они могут обучаться и социализироваться в гораздо большей степени, нежели любое другое животное. Большинство млекопитающих выходят из утробы, как глазированная керамика из печи: любая попытка их переделать лишь повредит им или сломает их. Люди выходят из утробы, как расплавленное стекло из печи. Их можно крутить, растягивать и придавать им форму с удивительной степенью свободы. Именно поэтому мы можем воспитывать своих детей, делая из них христиан или буддистов, капиталистов или социалистов, милитаристов или пацифистов[267].
Мы использовали метафору пробуждения, обсуждая плод духовного пути, но она так же уместна в разговоре об отмене раннего гипнотического внушения. Будда, или пробуждённый, – также «разгипнотизированный».
Среди чудесных творений ума нет более величественного и ужасного, чем изобретение эго. В волшебной игре творчества ум создаёт нечто из ничего. Шестое, седьмое и восьмое сознания вытаскивают кролика из пустой шляпы ума ясного света, но этот ловкий зверёк выпрыгивает из рук фокусника и, подобно любому хорошему кролику, тут же приступает к размножению. Эта концептуальная пролиферация
Медитация – самый естественный способ прерывания этого нарратива, однако для некоторых людей этой цели может служить и благоразумная индукция изменённых состояний сознания. «Эти яркие, фантасмагорические переживания теперь известны нам как изменённые состояния сознания, – объясняет Кингсленд, – однако они говорят нам о повседневном сознании гораздо больше, чем мы хотели бы допустить. Они являются мощной демонстрацией бесконечно творческой виртуальной природы всего, о чём мы когда-либо думали, что когда-либо чувствовали или воспринимали. Изменённые состояния также дают нам бесценные инструменты „перенастройки“ ума… Они обладают огромным потенциалом, который человечество ещё не использовало»[269].
И медитации, и изменённые состояния сознания способны «встряхнуть снежный шар», так что снежинки улягутся в новые паттерны, более соответствующие истине.
Это изображение творческой силы ума становится ещё более насущным, когда мы обнаруживаем, что даже восприятие – это нечто сотворённое. Об этом мы будем говорить в наших последних главах.
Изучение того, как мы видим, помогает нам видеть.
Мы видим не глазами – мы видим мозгом.
Учения о пустотности и иллюзорной форме совместно занимаются уничтожением иллюзии того, будто снаружи действительно есть нечто независимое от нас. Эта иллюзия независимости в сердце двойственного восприятия является основой неосознанности и в конечном счёте всех наших страданий. Однако занимаясь осознанными сновидениями и практикой иллюзорной формы, глядя на мир и напоминая себе: «Это сновидение», вы постепенно отсекаете эту иллюзию.
Наука также способна разоблачить эту самую неуловимую иллюзию двойственности. Когда мы говорим о процессе зрения, сложно установить, к чему относится визуальное восприятие: к неврологии, психологии, физике или даже к педагогике, поскольку всё это смешано в одной картине. В этой и следующей главах будут рассмотрены все эти области.
Понять иллюзии жизни проще, если мы поймём тех захватчиков, которые заточили нас в темницу этих иллюзий. В случае визуального восприятия наш захватчик – это тюремщик по имени
Физик Артур Зайонц выдвигает сходное утверждение: «Познание подразумевает два действия: мир представляет себя, но мы должны „повторно представить“ его. Мы со всеми нашими способностями и ограничениями подходим к представлению мира, чтобы придать форму, облик и смысл этому содержанию. Красота и творческие образы, которые мы создаём на основании переживаний, – это лишь образы – плоды воображения»[271]. Если обратиться к философии, Томас Метцингер добавляет: «Сознательный мозг – это „онтологический двигатель“, создающий модель реальности, сконструированную из предположений о том, что существует, а что нет»[272]. Проблема, разумеется, в том, что этот двигатель заклинило в обратном режиме работы. На глубочайшем уровне ума ясного света нет никакой онтологии. Лишь на самых поверхностных уровнях восприятия, на уровне поверхностной психики кажется, что онтология существует.
Вы наивно полагаете, что воспринимаемое вами (проявления) соответствует тому, что есть на самом деле (реальности), вследствие чего репрезентационизм также называют
Невролог Антонио Дамасио называет репрезентационизм
Проблема термина «репрезентация» не в его двусмысленности – поскольку все могут догадаться, что он означает, – а в том, что он подразумевает, будто ментальный образ или нейронный паттерн неким образом «представляет» в уме и в мозге с определённой степенью надёжности объект, на который указывает репрезентация, так, словно структура объекта воспроизводится в репрезентации… Когда мы с вами смотрим на внешний объект, мы формируем сравнимый с ним образ в своём мозге. Это хорошо нам известно, поскольку мы с вами можем описать объект очень схожим образом, вплоть до мелочей. Однако это не означает, что образ, который мы видим, является копией того, чем является объект. С абсолютной точки зрения мы не знаем, каков объект[274].
Это одновременно поразительная и глубокая идея: вы ничего не репрезентируете пассивно. Вы активно со-творяете свои восприятия внешнего мира и, в глубоком смысле, сам мир. На абсолютных уровнях
Мы интуитивно верим, что поток информации, протекающий через наш ум, – однонаправленный, восходящий и поступающий из мира в наше сознательное осознавание через органы чувств, тогда как на самом деле значительная часть траффика движется в противоположную сторону. Грубые, но работающие модели реальности мозга, устанавливающиеся с жизненным опытом, предполагают или заранее предугадывают причины поступающих в тело чувственных данных, и именно из этих предположений, а не из сырых данных, состоят сознательный опыт и поведение[277].
Хотя все наши чувства подвержены репрезентационизму, зрение доминирует над остальными чувствами. Зрение также создаёт нашу предрасположенность к пассивной роли наблюдателя (бессознательная позиция работы «камерой»). Барбара Браун Тейлор пишет:
Проблема обычного видения… в том, что зрение естественным образом отдаёт предпочтение внешним видимостям. Оно внимательно к поверхности вещей, что делает его, по сути, поверхностным чувством. Мы позволяем своим глазам скользить по деревьям, мебели, машинам, лицам, слишком часто принимая зрение за восприятие… Другая проблема – это скорость. Наши глаза скользят по вещам так быстро, что мы по-настоящему не уделяем им внимания… Это заставляет меня задуматься о том, как зрение сделало меня слепой, давая мне дешёвую уверенность в том, что один быстрый взгляд на объекты может сказать мне, чем они являются[278].
Доминирование зрения можно выразить в цифрах: визуальная кора занимает около 30 % мозга, сравните это с 8 % для прикосновений и 2–3 % для слуха. Таким образом, зрение занимает 1/3 объёма мозга и около 2/3 рабочих ресурсов мозга. Визуальная кора получает до 1 млрд сигналов от каждой из ваших сетчаток каждую секунду – или в сумме до 2 млрд в секунду, тогда как всё остальное ваше тело посылает в мозг всего лишь один дополнительный миллиард (в сумме 3 млрд сигналов в секунду)[279]. По сути, вы – визуальное существо.
В то же время можно утверждать, что зрение – это ваше самое репрезентационное чувство, создающее наиболее мощную иллюзию «внешнего» мира. Сьюзен Блэкмор заключает: «Наше интуитивное понимание зрения ошибочно. Мегаошибочно». Опять же, снаружи нет никакой «наружи». К реальности слеп глаз ума, или наш способ видеть, а не сами чувства. Чувства не расщепляют мир на «себя» и «другого». Нас ослепляет и связывает ум. Мы говорим о мудрости того, чтобы «прийти в чувства» в медитации, поскольку вы используете чувства, чтобы заземлиться в настоящем мгновении. Если оставить только их, они прикручивают вас к реальности подобно болту. Медитация затягивает этот болт.
Все наши чувства подвержены репрезентационизму. Если вы любите научные обоснования, то можете деконструировать репрезентационизм, существующий в вашем слухе, вспомнив, что слова – это просто волны, области сжатия и разрежения, которые ударяются о ваше ухо, которые заставляют вашу барабанную перепонку вибрировать, которые передают электрохимические импульсы в слуховые части вашего мозга, которые смешиваются с сигналами из других частей мозга и которые вы наделяете смыслом. Слова – это просто вибрации. В звуковых волнах изначально нет «хорошего» или «плохого» – это характеристики, которые мы им приписываем.
Вы можете расширить эту практику иллюзорной речи, слушая слова на своём родном языке и пытаясь «отвыкнуть» от них, снова превратив их в чистый звук. Возьмите слово «собака» и повторяйте его вслух пару минут. Вы увидите, как повторение слова нейтрализует его изначальную репрезентацию, лишая его смысла. Вы начинаете слышать звук иначе. Затем попробуйте более весомое и заряженное слово, что-нибудь очень оскорбительное, и повторяйте это так же, как слово «собака». Посмотрите, насколько больше времени вам потребуется, чтобы лишить смысла это тяжёлое слово.
Стивен Лаберж просит участников своих семинаров по осознанным сновидениям слушать повторяющуюся запись слова на протяжении нескольких минут, при этом не сообщая им, что это за слово. Задача состоит в том, чтобы заметить, сколько слов слышится в повторяющихся звуках. Когда я участвовал в этом упражнении, он использовал слово
Когда вы теряете духовное зрение ума ясного света, ваше физическое зрение также страдает. У вас появляется своего рода духовное двойное зрение, и теперь вы видите мир с точки зрения «себя» и «другого». Однако ваше недвойственное зрение восстанавливается, когда вы возвращаетесь на уровень ума ясного света. Двойное зрение корректируется, и вы наконец начинаете видеть – так, как никогда прежде. Чогьям Трунгпа писал:
Вы переживаете обширный мир разворачивающихся восприятий. Это безграничный звук, безграничные визуальные образы, безграничный вкус, безграничные чувства и т. д. Сфера восприятия безгранична – настолько безгранична, что само восприятие – изначально, невообразимо и запредельно мысли. Есть так много восприятий, запредельных воображению. Есть так много звуков. Есть такие звуки, которых вы никогда не слышали. Есть образы и цвета, которых вы никогда не видели. Есть чувства, которых вы не ощущали никогда прежде. Есть бесконечное поле восприятия… За пределами обычного восприятия, в вашем состоянии бытия существуют суперзвук, суперзапах и суперчувство. Их можно пережить, лишь тренируясь в глубинной медитации… Итак, практика медитации проявляет сверхъестественное… ваши восприятия становятся
Сверхъестественное восприятие – это открытое восприятие пробуждённого существа. Однако большинство из нас – дети проклятых: мы блокируем открытый поток чувственного осознавания, присваиваем его себе и, говоря словами Ринпоче, «изгоняем всю обширность или возможность более глубокого восприятия из своих сердец, фиксируясь на собственной интерпретации феноменов»[282].
Бросая вызов репрезентационизму, помните о двух моментах. Во-первых, не впадайте в противоположную крайность
Если оставить конструктивизм без присмотра, он докатится до солипсизма (от латинского
Практика иллюзорной формы стремится к срединному пути между репрезентационизмом и конструктивизмом, к пути, который не овеществляет ни одну из этих крайностей. Согласно этому воззрению, организм и его мир возникают в совместном танце со-творения. Одно не возникает из другого. Ни мир (репрезентационизм), ни организм (конструктивизм) не может быть первичным в процессе со-возникновения. Алан Б. Уоллес пишет:
Похоже, это ставит под сомнение само существование независимо существующей вселенной, состоящей из феноменов, которые мы определили как физические. Наше обычное переживание бодрствования обретает качество, напоминающее сновидение… [Однако] из этого не следует, будто не существует вселенной, независимой от человеческого ума (физической или иной): скорее, из этого следует, как утверждал Кант, что когда мы пытаемся воспринимать и постигать вселенную, мы делаем это, используя чувственные и когнитивные способности человека, которые не предоставляют нам доступа к реальности, существующей независимо от наших способов исследования[284].
Это совозникновение «себя» и «другого» ведёт ко второй проблеме, к которой нужно быть внимательными, когда вы ставите под сомнение свои восприятия: вам нужно поддерживать какую-то матрицу реальности, нечто реальное. Без этого всё скатывается в нигилизм, солипсизм и патологический постмодернизм (происходит регресс к состоянию радикального релятивизма). Без чего-то реального мы не можем говорить об иллюзии. Иллюзия в противоположность чему? Ложная видимость в противоположность чему? С буддийской точки зрения «что-то», или абсолютная природа реальности, – это пустотность[285]. Открытие реальности / пустотности – это сущность нашего пути, а вызов конвенциональным проявлениям – это один из способов идти по пути, возвращаясь к реальности. Указание на ложь может подогреть наш поиск истины.
Представьте, что входите в свой гараж на закате и видите в углу большую свернувшуюся змею. Вы в панике отскакиваете, щёлкаете выключателем, чтобы получше её рассмотреть, и обнаруживаете, что это просто верёвка. Какое облегчение! Змея была иллюзией, а реальностью оказалась верёвка. Проблема была в вашей ошибке – вы приняли верёвку за змею. Дело не в том, что верёвки нет. Вы придумываете змею, а не верёвку (последнее было бы крайностью конструктивизма). Помните, какова изначальная эмоция сансары? Лежащий в самом основании страх, сохраняющий эго. Этот страх, по сути, является результатом того, что вы повсюду «видите змей». Включив свет осознанности, вы можете увидеть, что ваш страх безоснователен. Змеи исчезают.
Концептуальный итог, который может вызвать фрустрацию у создающего концепции эго, в том, что никакого
Однако прямо сейчас наша цель – найти слова для описания более глубоких истин, скрытых за воззрением репрезентационизма, а также посмотреть на то, как нас обманывают наши органы чувств. Цель изучения и практики в том, чтобы устранить ложные воззрения (такие как репрезентационизм / двойственность) в процессе, постепенно раскрывающем вечно присутствующее правильное воззрение (пустотность / недвойственность). Устраните облака – и станет виден свет солнца. Взгляд на «воззрение» с буквальной или визуальной точки зрения может помочь нам увидеть, как нас захватывают в свои ловушки ложные концептуальные воззрения.
Исаак Лидски, постепенно лишившийся своего зрения и открывший новые способы «видеть», пишет:
Ваше переживание зрения неразрывно связано с вашим концептуальным пониманием мира… Зрение задействует ваше знание, ваши воспоминания, мнения, эмоции и внимание ума… То, что вы видите, является сложным концептуальным построением, которое создаёте вы сами, однако вы переживаете его пассивно, как прямую репрезентацию окружающего мира. Вы создаёте и поддерживаете собственную реальность, собственную истину[286].
Ошибка веры в то, будто всё, что вы видите, – просто информация, транслирующаяся из ваших глаз, – это заблуждение сведения восприятия к приёму сигналов. Восприятие – это не приём сигналов. Восприятие – это результат конструирования. Реальность предоставляет нам фрагменты данных, почти что в стиле цифровых технологий, которые мы склеиваем для создания своей версии реальности, производя
Если бы визуальное восприятие было пассивным приёмом, а не активным конструированием в мозге, можно было бы ожидать, что большинство нервных волокон будут подходить к коре от сетчатки – органа, которым мы «объективно» видим. Однако от сетчатки к визуальной коре идёт лишь 20 % этих волокон. Остальные 80 % подходят из областей мозга, управляющих такими функциями, как память, эмоции и убеждения. «Мы не получаем уже готовый, заранее собранный визуальный мир, – пишет невролог Оливер Сакс. – Нам приходится конструировать собственный визуальный мир настолько хорошо, насколько мы способны»[287]. Учёные называют это теорией восприятия
Восприятие не определяется лишь паттернами стимуляции – скорее, это динамичный поиск лучшей интерпретации доступных данных… Чувства не дают нам прямой картины мира – скорее, они предоставляют нам свидетельства для проверки гипотезы, которая лежит перед нами. Действительно, мы могли бы сказать, что восприятие объекта – это и есть гипотеза, предложенная и проверенная сенсорными данными[288].
Вы не видите того, что чувствуете. Вы видите то, что, как вам кажется, вы чувствуете. Вы буквально «разбираетесь в чувствах»[289]. Всё, что вы слышите, вкушаете, осязаете, обоняете и видите, – это предсказание или интерпретация, сгенерированные моделями, которые вы сконструировали в своём уме. Вашему сознанию представляется интерпретация, лучшая догадка из возможных, а не репрезентация. Философ Эммануил Кант выдвинул знаменитое утверждение о том, что вы не видите вещь в себе
Ещё один удар по репрезентационизму наносят исследования на котятах, которых с рождения выращивали в окружении, состоявшем из вертикальных полосок. В такой среде они не могли развить способность различать горизонтальные очертания, что в буквальном смысле делало их слепыми к горизонтальным полоскам. В других исследованиях кошки, которым вообще не давали видеть формы в важнейший период развития между четвёртой и шестой неделями жизни, становились полностью слепыми. Эти эксперименты показывают, что одного глаза недостаточно для зрения, а также предполагают, что некоторые детекторы очертаний не присутствуют с рождения, а развиваются благодаря визуальной стимуляции. Вы буквально должны научиться видеть.
Детекторы очертаний не только развиваются в начале жизни, но и приходят в упадок без использования. Это тот случай, когда, не пользуясь чем-то, мы это теряем. Вы можете потерять способность видеть то, что вы когда-то видели.
С другой стороны, люди с врождённой слепотой, которые позже обрели зрение, учатся видеть мир так же, как и зрячие. Ричард Грегори рассказывает историю С. Б., которому пересадили роговицу:
Когда с его глаз только сняли повязки и он уже не был слеп, С. Б. услышал голос хирурга. Он повернулся на голос и увидел лишь пятно. Он осознал, что это, должно быть, лицо, поскольку от него исходил голос, но он не мог увидеть его. Он не увидел мир объектов сразу же, подобно тому как это происходит с нами, когда мы открываем глаза[292].
Грегори пишет, что люди с восстановленным зрением обычно испытывают психологические сложности и иногда предпочитают вернуться в привычную темноту. В этом же духе один доктор, изучивший 66 случаев восстановления зрения у страдавших роговичной слепотой, пришёл к такому выводу: «Чтобы научиться видеть, необходимо преодолеть бесчисленные и необычайные сложности»[293]. «В возвращении зрения слепому с рождения человеку больше работы педагога, чем хирурга»[294], – высказывает своё профессиональное мнение хирург, выполняющий такие операции.
Барбара Браун Тейлор пишет: «Если мы решим зайти за ту границу, за которой нам перестают помогать наши глаза и уши, мы можем наконец достичь вершины духовного пути, ведущего к Богу, существующему в полной и ослепительной темноте»[295]. Дневные практики йоги сновидений могут только выиграть, если будут дополнены интенсивным ретритом, помещающим вас в полную темноту на много дней или недель для исследования самых тёмных уголков вашего ума[296]. Майстер Экхарт учил, что основа души темна, и меня самого во время прохождения тёмного ретрита всегда преследовало чувство, будто я возвращаюсь в свой изначальный дом, в лоно моего собственного существа.
Когда я провожу обычные ретриты по медитации, я предлагаю участникам оставаться в молчании после окончания формальных сессий практики. Я говорю им: «Молчание помогает набрести на самих себя». Тёмные ретриты, как и полное безмолвие смерти, помогают
Тёмный ретрит (который нельзя проходить без обширной подготовки и надлежащего руководства) напоминает о том, почему астрономы устанавливают свои телескопы на отдалённых вершинах гор[297]. Полностью избавляясь от местного светового загрязнения, которое может «отвлекать» далёкий свет, идущий из глубин космоса, астрономы могут увидеть то, чего не видели никогда прежде. Аналогичным образом при полном отсутствии отвлечений в тёмном ретрите, используя «внутрескоп» медитативного глаза, вы можете заглянуть в глубокое внутреннее пространство и увидеть то, чего не видели никогда прежде. Свет ума ясного света в итоге выделяется из темноты, подобно тому как формы возникают из пустоты. Тёмный ретрит, возможно, является самым мощным способом переживания чистой иллюзорной формы и «тантрической эпистемологии», о которой шла речь в главе 11.
Когда я прохожу такие ретриты, важно не столько то, что я вижу, когда выключаю слишком яркий свет, сколько то, что я вижу, когда внешний свет снова включается после окончания ретрита. Я вижу мир по-другому. Иногда объекты кажутся нечёткими, и я не могу разобраться, на что именно смотрю[298]. Иногда кажется, что объекты окружены сиянием. Поначалу мои переживания после ретрита бывают бессвязными, не имеющими опоры и очень напоминающими сновидение. Мне приходится выполнять переход постепенно, но даже при этом он часто оказывается резким. После такой открытости я ощущаю сжатие как щемящую онтологическую боль осознавания.
Моё эго изо всех сил пытается заново выстроить привычный мир плотных форм, и я переживаю вспышки раздражения, а иногда даже паники, пока оно натужно старается сделать это. Выход из ретрита чем-то напоминает мой опыт выхода из кислотного трипа. Чтобы вернуть свои старые способы видения, мне требуются время и экспресс-курс по двойственному восприятию. Или это старые способы видения возвращают меня себе? Хотя в конце концов, вернувшись в мир, я теряю свой новый способ видения, я также не воспринимаю явления по-старому. Меня уже не настолько обманывают простые видимости. Майкл Поллан пишет:
Наши восприятия мира предлагают нам не буквальную расшифровку реальности, а, скорее, бесшовную иллюзию, сплетённую как из данных наших органов чувств, так и из моделей в нашей памяти. Обычное сознание бодрствования ощущается достаточно прозрачным, однако является не столько окном в реальность, сколько производной нашего воображения, своего рода контролируемой галлюцинацией… Возможно, тем чувством прозрачности, которое мы связываем с обычным сознанием, мы обязаны привычности и привычке, а не правдоподобию[299].
Подобно тому как прозрения йоги сна и сновидений, ночных форм тёмного ретрита можно привнести в жизнь бодрствования, я беру свои прозрения из более продолжительных и интенсивных тёмных ретритов и привношу их в свои дни. Первые несколько месяцев после ретрита мой мир кажется более мягким и текучим. По иронии, становясь слепым, я снимаю со своих глаз шоры и заново учусь видеть.
Рассказ Лидски о том, как он по-настоящему ослеп и учился новым способам видеть, удивительным образом напоминает мой опыт тёмного ретрита: «Примечательно, что, когда зрение утратило свою прежде безусловную центральность в моём мире, возникли другие пути восприятия, – пишет он. – Я развивал новую, невизуальную систему обработки данных для взаимодействия с миром… Я пришёл к пониманию подлинной природы своего зрения, когда потерял его»[300]. Как в темноте, так и на свету, отрубая монолитную норму двойственного видения, вы можете отучить свои чувства от действующего по умолчанию репрезентационизма.
В книге 1991 года биолог и нейроучёный Франциско Варела вместе с коллегами из сфер философии и психологии выдвинул идею
В книге описано исследование, в котором несколько котят (когда они уже отстанут от кошек!) росли в темноте и видели свет исключительно в контролируемых условиях. Когда свет включали, одной группе кошек позволяли передвигаться, как обычно. Каждая из этих активных кошек была пристёгнута к тележке, где пассивно сидела другая кошка, также выращенная в темноте. Таким образом, визуальный опыт двух котят был одинаковым. Когда через несколько недель таких процедур обе группы кошек были выпущены на свободу, активная группа вела себя нормально, тогда как кошки из пассивной группы вели себя как слепые. Они натыкались на предметы и падали с поверхностей. Авторы написали: «Это прекрасное исследование поддерживает взгляд энактивизма, согласно которому объекты видятся не посредством визуального извлечения очертаний, а посредством визуального направления действием». Авторы утверждают, что, согласно этому взгляду, «ум и мир возникают вместе в энакции… Познание и среда одновременно создаются в действии»[302].
Если экстраполировать этот взгляд на сферу духовности, энактивизм указывает на совозникновение «себя» и «другого», взаимно создающих, или со-творяющих, друг друга. Это пример взаимной причинности. Одно невозможно без другого. Воззрение энактивизма можно проиллюстрировать некоторыми переживаниями. Если вы положите руку на обнажённое бедро, очень скоро ваша рука «исчезнет» в бедре. Оставьте руку совершенно неподвижной, и вы не сможете сказать, где кончается ваша рука и начинается бедро. Подобным образом, если вы полностью перестанете двигать открытыми глазами, ваше визуальное поле может стать пустым. Постоянное подрагивание глаза смахивает образ с визуальных рецепторов, не давая им адаптироваться, в результате чего они могли бы перестать посылать сигналы о присутствии объекта мозгу. Я не перестаю удивляться этому. Мои глаза могут быть широко открыты, и при этом я не буду видеть ровным счётом ничего[303].
Мир, который мы переживаем, возникает изнутри так же, как и снаружи – если не больше… Восприятие – это контролируемая галлюцинация. Когда мы соглашаемся со своими галлюцинациями, мы называем это реальностью.
Человеческое существо – это часть целого, которое мы называем вселенной, часть, ограниченная в пространстве и времени. Оно переживает себя, свои мысли и чувства как нечто отдельное от всего остального, своего рода оптическую иллюзию собственного сознания. Стремление освободиться от этого заблуждения – одна из тем истинной религии. Не питая его, но преодолев его, можно прийти к достижимой степени покоя ума.
Я из кожи вон лезу, чтобы уничтожить иллюзию того, будто снаружи, полностью независимо от нас, действительно что-то есть, поскольку именно эта иллюзия так глубоко укоренена в нас. На каждом этапе своего исследования пустотности и иллюзорной формы мы имеем дело с данными, по кусочкам уничтожающими эту иллюзию. Только так, постепенно, вы можете позволить учениям коснуться вас. Эта информация радикальна и не всегда принимается с распростёртыми объятиями. Уплотнённое эго, или, как выражается Цокньи Ринпоче, «овеществлённое „я“», просто не хочет этого слышать. Да, возможно, первый раз вам удастся с налёту послушать или прочитать учения о пустотности, однако для интеграции этих данных посредством обработки последним инструментом мудрости – созерцанием и медитацией – требуется время. Если этот материал не потряс вас до глубины души, вы, скорее всего, по-прежнему находитесь на уровне слушания. Он ещё не дошёл до вас. Если вы действительно примете его в своё сердце, он может остановить сердце эго[304].
В этой главе мы оторвём свой взгляд от визуального восприятия и рассмотрим другие чувства и их роль в репрезентационизме, а затем поговорим о том, как ум и его привычки развития обрабатывают эту сенсорную информацию, создавая новые миры. Земля начнёт уходить у нас из-под ног, когда мы обнаружим, что даже идея ума сопряжена с тонким овеществлением. Было бы более точным говорить о множественных умах, составляющих наше ощущение «я», о спектре идентичности, связанном с каждым умом, а также о соответствующих мирах, порождаемых этими умами. Иными словами, всё пусто, или лишено собственного существования, – даже ум, размышляющий о пустотности.
Даже входящие данные, которые вы принимаете через свои органы чувств, указывают на иллюзорность репрезентационизма. Вернёмся к зрению: наши клетки-фоторецепторы реагируют лишь на крошечную долю электромагнитного излучения, а именно на 0,00000000001 % всего имеющегося излучения. Иными словами, вы воспринимаете лишь одну десятитриллионную электромагнитного излучения, пронизывающего наш мир. Вы не имеете никакого представления о той информации, о той реальности, которая проходит через радиоволны, микроволны, рентгеновские лучи, гамма-лучи, а также инфракрасные и ультрафиолетовые частоты. Майкл Поллан пишет: «Этот негостеприимный и бдительный страж впускает лишь узкую полоску реальности, „ничтожную струйку того сознания, которое помогает нам выживать“… Чтобы сформировать восприятие чего-то в мире, мозг принимает небольшое количество сенсорной информации, поскольку ему нужно разработать информированную догадку»[305].
Каждую секунду вы сознательно обрабатываете (в лучшем случае) лишь 16 из (по меньшей мере) 11 000 000 бит информации, которые ваши чувства передают в ваш мозг (см. таблицу 1). Отношение того, что вы ощущаете, к тому, что вы действительно воспринимаете, примерно равно 1 000 000 к 1. Ваша сознательная часть принимает намного меньше информации, чем ваши бессознательные части. Иными словами, ваш сознательный опыт
Таблица 1. Информационный поток в сенсорных системах и сознательном восприятии
В этой фильтрации самой по себе нет обмана. Это просто то, что вам приходится делать, чтобы выжить в мире, наводнённом информацией. Этот процесс становится сомнительным лишь тогда, когда вы не видите, как многого вы не видите.
Однако количество данных, регистрируемых вашим сознательным осознаванием, – это количество данных, прошедших фильтрацию или цензуру для усиления ваших предубеждений о мире, и именно это создаёт ограничения и порочный круг. Вы не слышите, не видите и не ощущаете вкусов того, чего не хотите видеть, слышать и ощущать на вкус. Ваши чувства воспринимают то, что поддерживает ваши текущие взгляды. Когда европейские корабли впервые подошли к берегам Северной Америки, для коренных жителей это было таким невозможным зрелищем, что они отфильтровали его. Они не могли уловить того, что было прямо у них перед глазами, и буквально не видели кораблей[307].
Есть похожая история об антропологе Колине Тёрнбулле и его опыте с пигмеями мбути, живущими в крайне густых джунглях Африки. Однажды Тёрнбулл вывез мбути по имени Кенге из джунглей на широкую просеку:
В двух милях от нас на поле паслось стадо буйволов. Кенге никогда не видел таких крупных объектов на таком большом расстоянии. Поэтому он не увидел буйволов вдали. Его мозг не был настроен на создание такого опыта. Вместо этого он увидел насекомых вблизи. Когда он спросил Тёрнбулла, как называются эти странные насекомые, Тёрнбулл поехал в их сторону, чтобы продемонстрировать ему их размер. По мере приближения насекомые-буйволы становились для Кенге всё крупнее, и это также было для него новым опытом. Кенге испытал дискомфорт и спросил Тёрнбулла, не было ли здесь какого-то колдовства[308].
Психологи Эндел Тулвинг и Дэниел Шактер пишут: «Человек, воспринимающий привычный объект, не сознаёт, что воспринимаемое им в равной степени является выражением памяти и выражением восприятия»[309]. У нас есть встроенная тенденция слышать то, что мы хотим слышать, и «пренебрегать всем остальным», как пел Пол Саймон. Итак, нам сложно изменить свои взгляды – буквально и фигурально, и вы можете легко наблюдать это, например в том, как по-разному видят одну и ту же политическую проблему либералы и консерваторы.
Неврологи Макник и Мартинес-Конде подтверждают это предположение. «Удивительно большая часть ваших восприятий фундаментально иллюзорна», – пишут они. Ваш мозг конструирует не только визуальную реальность, но и вашу интерпретацию всей реальности вообще: «То, что вы видите, слышите, чувствуете и думаете, основано на том, что вы ожидаете увидеть, услышать, почувствовать и подумать. Ваши ожидания в свою очередь основаны на всём вашем предыдущем опыте и воспоминаниях. То, что вы видите здесь и сейчас, – это то, что доказало вам свою полезность в прошлом»[310]. Переформулируя это утверждение, они заявляют:
Восприятие – это не процесс пассивной поглощённости, это процесс активного конструирования. Когда вы что-то видите, слышите или чувствуете, входящая информация всегда фрагментирована и двойственна. По мере продвижения вверх по иерархии коры каждая область, обладающая собственным специализированным набором функций, анализирует поток данных и задаёт вопрос: является ли это тем, чего я ожидаю на основании моего последнего опыта? Нужно ли мне заполнить какие-то пробелы в потоке данных? Согласуется ли это с моим прошлым опытом? Подтверждает ли это то, что я уже знаю о мире? Ваш мозг постоянно сравнивает входящую информацию с тем, что уже знает, чего ожидает или во что верит. Все переживания сопоставляются с предыдущими убеждениями и априорными предположениями[311].
Бесчисленные ожидания и переживания, бесчисленные сознания ведут к неисчислимым способам видения одного и того же события. У миллиона человек, читающих одну и ту же книгу или смотрящих один и тот же фильм, будет миллион разных восприятий того, что они прочитали или увидели. (Однако язык способен оформлять наши предположения и бессознательно подталкивать нас к видению явлений с определённой точки зрения. Генри Дэвид Торо писал, что, изучая индейские названия привычных объектов, он начал видеть эти объекты по-новому.) Сказать, что мир – это иллюзия, значит сказать, что существует столько же способов видеть, сколько существует смотрящих.
К этим смотрящим также относятся иные формы жизни, воспринимающие этот мир иначе, чем люди, и значительно превосходящие нас в числе. Мы едва ли можем себе представить ту фильтрацию восприятия, которая имеет место в этих видах. Представьте, что собираете на одном стадионе разных животных – десятки птиц, рыб, червей, лошадей, кошек, зебр, змей, улиток, мух, слонов, мошек и т. д. Представьте, что даёте им всем посмотреть на то, что мы называем камнем. Наконец, представьте, что они могут описать увиденное. Думаете, они увидят и опишут одно и то же? Летучие мыши воспринимают ультразвуковую реальность; змеи видят инфракрасную реальность; бабочки, пчёлы и пауки видят ультрафиолетовую реальность. Какая реальность реальна? Это зависит от того, кто смотрит. Если бы всё живое на Земле могло демократически проголосовать о том, что находится вовне, человеческая версия реальности не прошла бы по количеству голосов[312].
Нейроучёная Кэндис Перт пишет:
Нет никакой объективной реальности! Чтобы мозг не потонул в постоянном наплыве сенсорных данных, необходима своего рода система фильтрации, которая должна позволить нам направлять внимание на то, что кажется наиболее важными частями информации нашему телу-уму, и игнорировать остальное… Наши эмоции (или психоактивные наркотики, овладевающие их рецепторами) решают, чему следует уделять внимание. Олдос Хаксли приблизился к этому пониманию в «Дверях восприятия», когда назвал мозг «редуцирующим клапаном». Он также был прав, когда предположил, что через эту штаб-квартиру проходит лишь крошечная струйка того, что может приниматься в каждый момент.
Если наше ощущение внешнего мира фильтруется на путевых станциях, насыщенных пептидными рецепторами, каждый из которых имеет свой эмоциональный тон, разве можем мы объективно отделить реальное от нереального? Если то, что мы воспринимаем как реальное, фильтруется градиентом прошлых эмоций и знаний, то ответ: не можем[313].
Для дальнейшей аннигиляции воззрения репрезентационизма задумайтесь о том, что обработка, фильтрация или цензура информации, которую вы принимаете, требует по крайней мере половины секунды – с точки зрения неврологии это очень долго. Тор Норретрандерс пишет: «Полсекунды на самом мощном компьютере в мире (мозге), где нам приходится сводить 11 млн бит ощущений к 10–15 битам сознания и стирать остатки… [где мы] сводим 11 млн бит к 16 битам, чтобы использовать эти 16 бит как карту 11 млн»[314].
Так себе карта. Не удивительно, что многие из нас чувствуют, будто чего-то не хватает. В нашем сознательном опыте
Ещё одно следствие примечательной работы Бенджамина Либета о потенциале готовности заключается в том, что сознание живёт на 0,5 секунды в прошлом: вы переживаете полусекундную задержку между реальностью и своим восприятием реальности, между презентацией и вашей «ре-презентацией». Либет утверждает, что, поскольку мы на полсекунды отстаём от «объективной» реальности, сознание додумывает историю, которая называется
Ранее мы говорили о том, что можно посмотреть на звёзды и осознать, что мы видим иллюзию: мы глядим на далёкое прошлое. На минуту пропитайтесь идеей того, что взгляд на
Феномен синестезии наносит очередной удар по той вере в репрезентационизм, которая ещё могла у вас остаться. Синестезия, которая имеет не менее 54 разновидностей и наблюдается примерно у одного из ста взрослых, – это перекрёстное смешение чувств друг с другом, ведущее к переживанию мультичувственного восприятия[315]. Некоторые синестеты буквально слышат формы, чувствуют звуки и видят шумы. Звук может вызывать ощущение вкуса, а визуальное восприятие движения – заставить человека слышать такие звуки, как постукивание или гудки. Для других людей буквы и числа имеют цвет. Один синестет чувствует в руках то, что ощущает на вкус в своём рту: вкус перечной мяты вызывает у него ощущение высоких и холодных стеклянных колонн. Для него каждый вкус представляет отдельный трёхмерный объект. Композитор Александр Скрябин часто видел цвета, когда слышал звук. При
Если вы ощущаете вкус звука или слышите формы, что это репрезентирует? Синестезия – это более яркая версия того, как вы становитесь жертвой мультисенсорной иллюзии, ещё один пример того, как ваши чувства, которые, по-вашему, объективно представляют мир, могут вас обмануть.
Репрезентационизм по-прежнему у нас на мушке, и у нас ещё не закончились способы разоблачения этой иллюзии. Давайте развеем
За прошедшую сотню лет исследователи показали, что люди проходят через стадии психологического развития, а также установили, что на каждой стадии развития человек воспринимает другой мир. Материалисты могут поспорить, что каждая стадия воспринимает этот мир по-своему, однако никакого
Сотни специалистов по развитию – от Жана Пиаже до Кэрол Гиллиган, Джейн Лёвинджер, Клера Грейвза, Лоренса Колберга и Роберта Кигана – составляли свои карты этих стадий[316]. Их общее предположение заключается в том, что каждый следующий уровень даёт всё более точное и репрезентативное видение «реального» мира, что видение младенца просто не такое зрелое или реальное, как видение взрослого. Образование отчасти учит детей вырастать и видеть мир так же, как видят его взрослые (это педагогика восприятия, описанная в главе 16 с точки зрения обучения зрению).
Однако в противовес ожиданиям, созданным мифом данности, на каждом уровне развития или трансформации «здесь внутри» происходит соответствующая трансформация «там снаружи». Если вы внимательны, то, расширяя и реорганизуя свой внутренний ландшафт ума, вы замечаете соответствующую реорганизацию внешнего ландшафта. Мир меняется вместе с вами. Вы не столько растёте
Кен Уилбер, который много пишет о человеческой эволюции, объясняет: «Различные феноменологические миры –
1) вера в то или видимость того, что реальность просто дана мне (в противовес истине того, что я участвую в её со-творении);
2) вера в то или видимость того, что сознание отдельного человека раскроет истину (в противовес реальности того, что оно раскрывает частичную версию истины);
3) неспособность понять, что обнаруживаемая кем-либо истина отчасти сконструирована межсубъектными культурными сетями;
4) вера в то или видимость того, что зеркало природы (репрезентационизм) является адекватной методологией (в противовес реальности того, что субъект не отражает или не представляет реальность, а он участвует в её со-творении, или энакции).
«Миф о данности, приковывающий ум к иллюзиям, выживает в тех предприятиях, воображаемый образ которых претендует на освобождение, однако этот миф порождает детей лжи», – пишет Уилбер[319].
Это прикосновение царя Мидаса, работающего сверхурочно, чтобы создавать новые слои золота, новые уровни реальности. Уилбер продолжает: «Мы не воспринимаем эмпирические объекты полностью реалистичным, заранее заданным образом – скорее, структуры знания субъекта наделяют известный объект различными характеристиками, так что они начинают казаться принадлежащим объекту, хотя на самом деле это не так; скорее, они являются со-творениями знающего субъекта… Реальность – это не восприятие, а концепция, по крайней мере отчасти. Онтологии как таковой просто не существует»[320].
Вместе с эволюцией человечества возникали различные способы видения. Эти способы видения подобны привычкам, которые в конце концов принимают буквальную форму. Они становятся тем, что Уилбер называет космическими привычками, которые также можно было бы интерпретировать как уровни реальности, бытия и знания: «Только возникнув, они приняли относительно открытую и творческую форму, однако с возникновением и многократным повторением определённой реакции создавалась космическая привычка, которую было всё сложнее поменять»[321]. Привычка овеществилась до реальности, а затем «была передана людям будущего как глубоко укоренившиеся привычки… [которые] кажутся данными извне (однако в действительности эволюционируют)… Установленные формы действительно кажутся данными извне как уже существующие структуры, однако на самом деле являются космическими привычками»[322].
Возможно, этим способам видения положил начало какой-то визионер, затем поделившийся своими взглядами с другими, принявшими эти взгляды, превратив их в космические (коллективные) способы знания (и бытия), которые затем были переданы следующим поколениям, принявшим их за внешние данности (реальность), а не за психологические, социальные и культурные данности (передающиеся «из рук в руки»), которыми они на самом деле являются. Единственная истинная часть «данности» – это не миф о данности (то есть данность того, будто есть нечто, независимо существующее снаружи), а, скорее, то, что наши овеществлённые способы видения мира были переданы нам нашими предками. Мы унаследовали мировоззрения, дурные кармические привычки, которые получили от своих родителей и учителей, и объявили о существовании плотного, устойчивого и независимого внешнего мира. Было бы неплохо избавиться от этого наследства.
Если рассматривать структуры или уровни человеческого развития как эволюционные привычки, то чем более старой является привычка, тем глубже она засела[323]. Эти привычки, или уровни, подобны дефектам или разрезам, сделанным в песчанике реальности потоками сознания – индивидуального и коллективного. Знаете вы это или нет, но каждый раз, когда вы повторяете какой-то способ видения, вы углубляете борозду, или «ложный» способ видения, делая его сильнее. Затем вы невольно по умолчанию обращаетесь к этим привычкам, падая в те самые борозды, которые проложили сами и которые прокладывали для вас ваши предки. Ваше восприятие вещей как плотных, устойчивых и независимых – просто то место, куда вас несёт устоявшийся поток в силу индивидуальной и коллективной привычки, – вы делает ущелье заблуждения всё глубже и глубже и опускаетесь в него.
Именно по этой причине нам так сложно выкопать себя из сансары. Мы так давно видим мир как плотный, устойчивый и независимый, и эта привычка или ошибка, ставшая состоянием по умолчанию, настолько глубока, что стала Большим каньоном ложного восприятия. Это такой широкий и глубокий разлом, что лишь очень немногие люди не проваливаются в него. Большинство из нас овеществляют мир и ничего не могут с этим поделать. Только будда свободен от привычек, а значит, выбрался из этого глубокого и тёмного рва.
В целом практика иллюзорного ума использует мирные методы освобождения. Однако бывают моменты, когда мысли и эмоции завладевают нами, когда они становятся такими плотными и тяжёлыми, что требуются более гневные методы. В следующий раз, когда вы начнёте сводить себя с ума по мелочам, вы можете ударом молнии разрушить плотность ситуации, внезапно выкрикнув ПХЭТ! Эта «мантра прорыва» – своего рода добро с кулаками. Она предназначена для проникновения в грубые и плотные состояния ума. Это звуковая форма
Очевидно, что кричать ПХЭТ! следует наедине с собой, иначе другие подумают, что вы сошли с ума. Остро сфокусируйте свой ум, а затем внезапным ударом отсеките плотность. ПХЭТ! Попробуйте и посмотрите, сработает ли это. Если одного удара молнии недостаточно, зарядите второй. Я обычно не делаю больше трёх выкриков подряд, оставляя между ними перерывы в несколько минут. Если это помогает вам разрядить внутреннюю обстановку, делайте это. ПХЭТ! считается гневным методом освобождения, молнией осознанности, озаряющей облако заблуждений.
Когда ваше ложное восприятие наконец стало очевидным, вы пробудились ото сна и обрели правильное воззрение, то вы можете перестать углубляться в Большой каньон и начать прокладывать путь наверх. Вы делаете это посредством духовного пути в целом и таких практик, как иллюзорная форма, направляющих поток вашего сознания к истине, в частности. Каждый раз, когда вы говорите: «Это сновидение», вы перенаправляете поток своего ума от простых видимостей к реальности. В конце концов просто в силу привычки, повторений и привыкания вы начинаете по умолчанию двигаться к (иллюзорной) реальности, а не к своим ошибочным (плотным) воззрениям. Хорошая новость в том, что поскольку видение мира как иллюзорного находится в гармонии с реальностью, а слова «подобный сновидению» описывают то, каков мир на самом деле, выход из колеи двойственных восприятий может быть гораздо быстрее тех эволюционных процессов, которые создали эту колею.
Уилбер даёт совершенно чёткое толкование подобной сновидению природы того, что «снаружи», подчёркивая, что «все реальные объекты в первую и главную очередь являются перспективами. Они НЕ „воспринимаются в перспективе“, а „ЯВЛЯЮТСЯ перспективами“… Полагать, будто в неисторическом мире есть нечто изначально существовавшее и ждущее часа своего открытия, – это просто метафизика (а также миф о данности)»[324]. Иначе говоря, «чисто физические объекты» не существуют, а «„физический мир“ – это не восприятие, а интерпретация», как утверждает он[325]. Мы живём не в заранее заданном «реальном» мире, ожидающем нашего восприятия, – мы живём как часть «взаимно раскрывающих перспектив, ожидающих выражения в действии»[326].
Это также можно сформулировать иначе: единственное, что действительно существует, – это
На что можно опереться в этой реальности? На точки зрения. На перспективы. На отношения. Ранее в этой книге мы говорили о том, насколько необходимо
Разоблачение иллюзии двойственности – дело на всю жизнь. Путь к свободе от этой иллюзии начинается с осознания природы ловушки. Язык этой книги в основном оформляет представления о двойственности и подобной сновидению природе реальности в буддийских терминах, однако в следующих наблюдениях Сэма Харриса, специалиста по философии и нейронауке, также можно легко увидеть общее описание иллюзорной формы:
Заявления мистиков довольно прозорливы с точки зрения неврологии. Ни один человек никогда не переживал объективный мир – и мир вообще. В данный момент вы переживаете видение. Мир, который вы видите и слышите, – не более чем модификация вашего сознания, физический статус которой остаётся загадкой. Ваша нервная система раскладывает недифференцированное гудение вселенной на отдельные каналы зрения, звука, запаха, вкуса и прикосновения, а также других, менее известных чувств, таких как проприоцепция, кинестезия, интерорецепция и даже эхолокация. Визуальные образы, звуки и пульсации, которые вы переживаете в данный момент, подобны различным частям светового спектра, проходящим через призму мозга.
На каждый нейрон, получающий данные от внешнего мира, приходятся от 10 до 100 таких, которые их не получают. Таким образом, мозг в основном говорит сам с собой, и, за исключением обоняния, информация из мира не идёт напрямую от сенсорных рецепторов в кору, где, по всей видимости, выделяется содержание сознания. В сети всегда находятся один-два разрыва – синапсы, дающие рассматриваемым нейронам возможность интегрировать обратную связь или информацию от других областей мозга. Такая интеграция-загрязнение сигнала объясняет, почему некоторые наркотики, эмоциональные состояния и
Любая дисциплина, поддерживающая осознание неосознанной природы наших восприятий, помогает укреплять правильное воззрение пустотности, выводящее нас за пределы двойственности. Философия, психология, нейронаука и физика могут указать путь, но пройти по нему должны мы сами.
Карл Бруннхёльцль описывает смерть репрезентационизма в терминах классических
1) внешние объекты видятся не чем иным, как умом;
2) следовательно, внутренние объекты не наблюдаются как таковые;
3) сам ум, познающий внешние объекты, так же необнаружим, как и они;
4) когда не обнаруживается ни то ни другое, обнаруживается недвойственность[330].
Первый шаг в этой последовательности говорит о том, что иллюзия внешних объектов возникает из проекции запутанного ума[331]. Шаги с первого по третий подразумевают видение мира как сновидения, как «только ума». Это первые шаги к пробуждению от сновидения. Вы должны осознать, что сновидите (не осознаёте), прежде чем пробудитесь от сновидения (обретёте осознанность). Четвёртый шаг знаменует путь видения – в этот момент предварительные шаги утверждений о том, что этот мир подобен сновидению, отбрасываются.
Вы действительно просыпаетесь и напрямую видите пустотность. Учёный Брюс Холл привносит учение о «только уме» в мир сновидений:
Вместо того чтобы утверждать «только ум» как истинную природу необусловленной реальности, [это] описывает заблуждение, сновидения того сна, от которого пробудился Будда… Однако если «только ум» – это лишь скептицизм в отношении овеществлённых внешних сущностей, как избежать противоположной крайности редукционизма? Мир не полностью реален и не полностью нереален – он подобен сновидению. Сновидение обладает собственным присутствием и непрерывностью, однако его объекты не обладают субстанциональностью внешних объектов… Если мир сновидений сансары – это «только ум», то свобода буддийского пути возможна – мы можем «поменять свой ум». Если миры медитации – это «только ум», можно создать антисновидение внутри сновидения заблуждений о мире. И самое главное – от сновидения можно пробудиться[332].
Смысл в том, что если ничего не постигается, то нет и того, кто постигает. Без объекта нет и субъекта. Без «снаружи» нет «внутри», без «другого» нет «себя». Это недвойственность, плод йоги сновидений и практики иллюзорной формы.
Когда смотришь на объекты, объектов нет – они видятся как ум.
Когда смотришь на ум, ума нет – он пуст от любой сущности.
Когда смотришь на то и другое, двойственное цепляние освобождается от основания.
Да постигнем мы светоносность, истинную природу ума.
Для нас тот свет, который слепит нам глаза, – это тьма. Наступает лишь тот день, к которому мы просыпаемся. День ещё рассветает.
Эго – это исключительное отождествление с формой. Когда форма растворяется при растворении эго во сне, растворяются и эксклюзивные права эго на осознавание. Вы можете приоткрыть свои внутренние глаза, оставить их открытыми, чтобы они привыкли к темноте, и увидеть мир совершенно по-новому. При этом вы расширяете своё ощущение идентичности, а значит – реальности. Вместо того чтобы отождествляться исключительно с грубой внешней формой (сознанием бодрствования), вы начинаете отождествляться с тонкой внутренней формой (сознанием сновидения), а затем – с бесформенным (сознанием сна).
Так линейное западное представление о сознании трансформируется в восточный круг. Вместо западной модели ума с выключателем – когда сознание может быть либо включённым, либо выключенным; либо чёрным, либо белым; либо бодрствующим, либо спящим; либо мёртвым, либо живым, – вы получаете более утончённый восточный реостат, позволяющий сознанию скользить от грубого уровня к тонкому и к очень тонкому. Для ума действительно пробуждённого существа осознавание не выключается никогда.
Нетренированный ум отключается, когда засыпает, однако тренированный ум способен удерживать несколько «фотонов» осознавания и оставаться осознанным во сне и в сновидении. Мэтью Уокер, профессор психологии и нейронауки Калифорнийского университета в Беркли, выдвигает провокационное утверждение, предполагающее, что йога сновидений может указывать направление человеческого прогресса:
Возможно ли, что те, кто сновидит осознанно, представляют следующую итерацию в эволюции
Взгляд из сновидений и состояния без сновидений может быть очень тонким, но это не означает, что он бесплодный. Он глубоко влияет на тонкие и грубые взгляды, в конечном счёте возникающие из него.
Бакминстер Фуллер использовал аналогию с триммером, чтобы показать, как тонкие сдвиги могут вести к большим изменениям. Представьте, что мимо проходит огромный океанский лайнер, такой как «Куин Мэри». Этой громадиной управляет крошечный штурвал. Фуллер говорит: «На краю штурвала есть крошечная штучка, которая называется
Вдобавок к этому сдвигу осознавания и контроля поддержание осознанности в трёх состояниях (днём, а также в ночной деятельности сновидений и сна) сопровождается ощущением полноты (что является одним из способов интерпретации термина «дзогчен», который иногда переводят как «Великая полнота»). Превращая линию в круг, вы завершаете путешествие ума. Вы возвращаетесь по кругу к тому, с чего начали, к внешним проявлениям и мирским формам. Однако теперь, как выразился Т. С. Эллиот, вы «впервые узнаёте это место»[336]. Вы наконец-то пробуждаетесь и видите всё так, как есть на самом деле: вечно пустым и вечно проявляющимся. Тинлей Норбу Ринпоче пишет: «Рыбы играют в воде. Птицы играют в небесах. Обычные существа играют на земле. Высшие существа играют в игре проявлений»[337].
Вы обнаруживаете, что в конце пути вы на самом деле не достигаете просветления. Вы просто перестаёте заблуждаться. Проявления больше не могут вас обмануть. Вы наконец видите насквозь тех «себя», которыми вы себя считаете. 2600 лет назад Сиддхартха не достиг просветления. Сиддхартха исчез. Возможно, он и сел медитировать под деревом бодхи той судьбоносной ночью, однако поднялся из-под этого дерева уже Будда.
Ваше путешествие с этой книгой началось с внешних проявлений и целенаправленной
Практика иллюзорной формы создаёт новую позицию, с которой мы рассматриваем мир. Архимед произнёс свою знаменитую фразу: «Дайте мне точку опоры – и я сдвину землю». Классическая архимедова точка – это точка снаружи, с которой можно яснее увидеть вещи. Духовная архимедова точка – это точка глубоко
В 1948 году астроном Фред Хойл сказал: «Когда появится фотография Земли, сделанная вне её… возникнет новая идея, одна из самых могущественных в истории». Подобным образом если вы можете увидеть себя и свой мир с новой точки зрения, это меняет всё. Вы занимаете совершенно новую позицию и находите своё место в космосе. Автор Фрэнк Уайт, предложивший термин «эффект обзора», обозначающий трансформационный опыт видения планеты Земля из космического пространства, взял интервью у 30 астронавтов, чтобы узнать, как этот радикальный сдвиг перспективы изменил их жизни[338]. Сирийский астронавт Мухаммед Фарис сказал: «Из космоса я увидел Землю – невероятно красивую, без шрамов национальных границ». Когда при взгляде из космоса национальные границы исчезают, разделение сменяется единством, а сознание расширяется. «У вас мгновенно возникает глобальное сознание, ориентация на людей, сильнейшая неудовлетворённость состоянием мира и непреодолимое желание что-то с этим сделать. С Луны международная политика выглядит такой мелочной», – сообщает астронавт Эдгар Митчелл. Он заключает: «Мы отправились на Луну технарями, а вернулись гуманитариями»[339].
Подобным образом, когда вам становится доступен взгляд на реальность
Когда я впервые нырнул с аквалангом у берегов острова Косумель в Мексике, я пережил мощный эффект взгляда изнутри. Я находился примерно в полутора километрах от берега в ветреный день и заканчивал готовить своё снаряжение, чтобы погрузиться под воду. Лодку швыряло на волнах взад-вперёд, отчего усиливалась не только моя тревога, но и моя тошнота. Наконец я нырнул, но мне пришлось ждать других ныряльщиков, прежде чем я смог выпустить воздух из своего компенсатора плавучести – надувного жилета, державшего меня наплаву. У меня на лице были очки, во рту – регулятор дыхания, однако волны на поверхности били меня по лицу и болтали, как несчастный поплавок.
После нескольких бесконечных минут я наконец получил указание выпустить воздух из жилета и начать погружение. Всего через несколько секунд мне открылся совершенно новый мир. Раздражающую зыбь поверхности сменили глубокая тишина и неподвижность в обширной панораме прозрачного синего света. Оглядываясь вокруг, поражённый глубиной открывшегося вида, я бросил взгляд на поверхность. Я видел, как из стороны в сторону качается лодка и отчаянно дёргаются вверх-вниз маркировочные буи. Зыбь на поверхности никуда не делась, но она больше не влияла на меня. Мне не нужно было избавляться от волн, чтобы пережить этот глубокий покой. Мне достаточно было погрузиться под них.
Вне ночных медитаций и практики иллюзорной формы это переживание было самым близким к той свободе, которую предлагают эти практики. Когда мы находимся в ловушке мира форм, мы как бы беспомощно раскачиваемся на поверхности беспокойного океана – мы в буквальном смысле оказываемся во власти волн. Однако чтобы освободиться от форм, достаточно погрузиться глубже их поверхности. Формы по-прежнему есть «где-то наверху», однако вы превзошли их волнение или, в данном случае, опустились ниже него. Чтобы освободиться, необязательно нырять глубоко. Любой, кто когда-либо занимался плаванием, знает, что достаточно погрузиться чуть глубже поверхности, чтобы пережить тишину и неподвижность глубины.
Чем глубже вы погружаетесь, тем более глубинным становится ваше переживание. Йога сновидений погружает вас на пару метров, а йога сна позволяет достать до дна. Иллюзорная форма ведёт вас к сердцу обеих практик. Йога сновидений показывает вам, как посмотреть на сознание бодрствования и воспринимаемые им поверхностные объекты с совершенно новой точки зрения. Йога сна позволяет вам посмотреть вверх как на сновидения, так и на сознание бодрствования с ещё более глубокой точки зрения, позволяющей увидеть иллюзорную природу их обоих. Учения о пустотности направляют вас прямо на путь, обнаруживающий иллюзии и освобождающий от всех состояний, одновременно позволяя полностью и осознанно участвовать в них.
Что касается эффекта обзора, Уайт замечает: «Тот факт, что это видение возникает, когда человек находится в условиях нулевой гравитации, является неотъемлемой частью опыта». Когда вы висите в открытом космосе или плаваете в морских глубинах с аквалангом, вы свободны от влияния гравитации массивных объектов. Подобным образом, когда вы свободно парите в безграничном внутреннем пространстве ума, вы свободны от гравитационной силы
Слово «сансара» переводится на тибетский как
Традиции мудрости говорят о духовных силах, или
Поскольку это воззрение обладает таким трансформационным потенциалом, его необязательно переживать постоянно, чтобы оно изменило вашу жизнь, – так же как астронавтам необязательно возвращаться на орбиту, чтобы сохранить те изменения, которые возникли в них в результате увиденного. Эта фундаментальная трансформация напоминает происходящее в околосмертном опыте или мощном психоделическом трипе: достаточно один раз увидеть это, чтобы ваша жизнь изменилась навсегда. Это будет вечно преследовать вас, давая новое понимание жизни. Такое переживание описывает Мингьюр Ринпоче:
Я почти умер, и это освободило меня. Что это за свобода? Умирать снова и снова; жить без страха смерти. Жить без страха жизни… Моё сердце расширялось от такой любви, которой я никогда прежде не переживал. Свет бесконечной признательности, возникшей из центра моего существа, омывал всех… Мир раскрыл свои двери и пригласил меня войти. [В больнице] я ходил по коридорам через иллюзорные комнаты мимо рядов временных пациентов, мимо тихих стонов, облупившейся краски и добрых медсестёр. Это пустое тело прошло через врата нового сновидения – через ворота больницы, чтобы продолжить путешествие этого сновидения, помогать другим пробуждаться и знать, что освобождение возникает из распознавания сновидения как сновидения. Своими сновидениями мы все вместе создаём своё существование[340].
Таковы практика иллюзорной формы и сердце учений о пустотности. Хотя практика иллюзорной формы отрицает плотность вещей, она парадоксальным образом усиливает наше ощущение ценности вещей. Так весь мир приглашает нас в свои иллюзорные объятия, к свободе жить без страха смерти и без страха жизни, к свободе бесстрашно любить. Ведь мы до самой глубины своего естества знаем, что пустотность не может причинить вред пустотности.
Придать этой книге её окончательную форму мне помогла группа талантливых читателей. Я благодарю Карла Брюнхольцла, Гейли Ирли, Винни и Дэвида Эдгертонов, Джереми Хэйуорда и Эрика Холсаппла. Мои друзья в «Саундз Тру» поддерживали меня на всех этапах этого путешествия – спасибо Тэми Саймон и Дженнифер Иветт Браун за то, что верили в меня. Дар моего редактора Гретчен Гордон не перестаёт меня поражать. Я глубоко благодарен ей за широту видения, внимание к деталям и доброе сердце. Наконец, Синди Уилсон была в моём углу ринга на всём протяжении бесконечных исследований и написания текста. Такую команду можно увидеть лишь во сне, и она сделала эту книгу реальной.
Первый тип практики иллюзорного тела называется загрязнённым, поскольку он остаётся концептуальным. Вы притворяетесь. Совершенно чистая иллюзорная форма означает, что практика была полностью очищена от концептуальных наложений. В этот момент вы приходите к прямому восприятию реальности. У вас получилось.
Как и у всего остального, у практики иллюзорной формы и видения подобной сновидению природы реальности есть теневая сторона. Нам необходимо заручиться надёжным относительным ощущением «я»: по знаменитому выражению психиатра Джека Энглера, «Прежде чем вы сможете стать никем, вы должны стать кем-то». У эгоистических уровней развития есть своё место, но они должны оставаться на этом месте. Без ощущения устойчивого основания развития можно скатиться в такие патологии, как
[Barbara Brown Taylor.
Когда не видишь разницы между сновидениями и днём —
Это лучшая медитация.
Когда не видишь разницы между здесь и там —
Это лучшее освоение их природы.
Итак, эти практики на самом деле действуют в трёх направлениях. Используя осознанные сновидения как отправную точку, они протягивают осознавание назад, в жизнь, и вперёд, в смерть.
Сам Восьмеричный благородный путь составляет сущность Четвёртой благородной истины – истины о прекращении страдания. Четыре благородные истины – это первое учение Будды, которое содержит краткое описание всего пути к пробуждению. Это истины о страдании, о происхождении страдания, о прекращении страдания и о пути, ведущем к прекращению страдания. Восьмеричный благородный путь состоит из практик правильного воззрения, правильного намерения, правильной речи, правильного поведения, правильного образа жизни, правильного усердия, правильного памятования и правильного сосредоточения.
Тема правильного воззрения распространена в буддизме, где часто говорится о прозрении, прямом восприятии, пути видения, просветлении, божественных глазах, высшем видении, чистом восприятии и т. п. В то же время есть множество упоминаний ложных воззрений, загрязнённого восприятия, слепоты, темноты, ослабленного зрения и т. д. В «Сутре совершенства мудрости в двадцати пяти тысячах строк» описаны пять наборов глаз, позволяющих видеть: 1) глазами плоти называется сверхъестественное зрение, когда очищенный физический глаз может видеть очень далеко; 2) божественные глаза позволяют вам видеть последствия кармы; 3) глаза прозрения – это прозрение бодхисаттвы в пустотность; 4) глаза Дхармы связаны с сострадательным действием: они позволяют бодхисаттве видеть, как лучше помочь другим; 5) глаза Будды – это окончательная реализация будды.
Цит. по [Stephen Mitchell.
Практика иллюзорной формы – это духовная кислота, растворяющая реальность подобно своей биохимической тёзке, «кислоте», или ЛСД.
[Gyatrul Rinpoche.
[Serinity Young.
[Sogyal Rinpoche.
В буддизме говорится о
Очень легко застрять на уровне переживаний (тиб.
В современных терминах
[Thich Nhat Hanh.
Искусное путешествие по стадиям пустотности описано в книге Khenpo Tsültrum Gyamtso Rinpoche,
Цит. по [Jack Kornfield.
[Christopher D. Wallis.
[Sogyal Rinpoche.
[Christopher Wallis.
Более подробно о важнейшем отличии между состояниями сознания (пробуждением) и стадиями сознания (ростом) читайте в [Ken Wilber.
Утверждается, что когда Будда впервые представил учение о пустотности, у 500 из его старших учеников случился сердечный приступ. (В этой притче представлена архетипическая цифра – как и в случае пустотности, не нужно принимать ничего слишком буквально.)
Мастер дзен Линьцзи использовал подобную тактику шока, когда сказал: «Не позволяй заблуждениям других овладеть тобой. Что бы ты ни встретил внутри или снаружи, тут же уничтожь это: если встретил будду – убей будду; если встретил патриарха – убей патриарха; если встретил архата – убей архата; если встретил своих родителей – убей своих родителей; если встретил своего родственника – убей своего родственника, и ты достигнешь освобождения. Не привязываясь ни к каким вещам, ты свободно пройдёшь сквозь них». [Thomas Yuho Kirchner, ed.
[James William Coleman.
Когда всё рушится, лучший способ «собраться» – это разозлиться. Гнев – это одна из самых восстанавливающих эмоций. Когда я гневаюсь, я чувствую себя плотным и
[Pema Khandro Rinpoche. The Four Essential Points of Letting Go in the Bardo. July 15, 2017. URL: lionsroar.com/four-points-for-letting-go-bardo/].
Когда вы видите проблеск нирваны, переживание (тиб.
Об этой вездесущности мы будем говорить как о подсознательном постоянстве седьмого и восьмого сознаний (см. главу 7).
С точки зрения буддизма, само это сжатие порождает скандху форм.
Это одна из причин, по которым первая
Цит. по [Khenpo Tsültrim Gyamtso Rinpoche.
Реактивность ведёт к эмоциональности, ещё долго поддерживающей жизнь переживания после того, как оно должно было умереть, тем самым продолжая накапливать карму. Эмоциональная реактивность имеет встроенный физиологический срок годности: если оставить её в покое, химические вещества, являющиеся биологическими коррелятами эмоциональной реакции, выводятся из вашего организма за 90 секунд. Они самоосвобождаются. В своей книге «Мой инсульт был мне наукой» Джил Болти Тейлор пишет: «Через 90 секунд после возникновения первичного триггера химический компонент моего гнева полностью исчезает из моей крови, и моя автоматическая реакция прекращается. Однако если я продолжаю злиться по прошествии этих 90 секунд, это происходит потому, что я позволила этой дуге продолжать работу. Каждый миг я делаю выбор: зависнуть в своих нейронных сетях или вернуться в настоящий момент, позволив этой реакции растаять как мимолётному психологическому явлению» [Jill Bolte Taylor.
[Chr. Lindtner
Цит. по [Stuart Kelly.
Прорыву через простые проявления, позволяющему добраться до реальности, посвящены первый и второй повороты колеса учений Будды. Именно этому посвящены Абхидхарма, Мадхьямака и Праджняпарамита (а также практики чод, трегчо и т. д.). Первый поворот колеса Дхармы рассекает реальность на части; второй поворот рассекает даже эти части до тех пор, пока не остаётся лишь ни-что, пустотность, абсолютная истина, совершенно чистая реальность. Моя книга «Сила боли. Трансформация духовных трудностей в радость» [Andrew Holecek.
В учениях бардо эта страсть к формам настолько фундаментальна, что после нашей смерти она зашвыривает нас в форму и в следующее рождение. Соблазн форм – это основа реинкарнации. Форма, к которой мы в буквальном смысле сильнее всего привязаны, – это наше тело. Если мы не готовы к его потере (к которой готовят нас учения бардо), то паника, вызванная после смерти бесформенностью, или отсутствием тела, может непроизвольно забросить нас в следующую форму. В частности, когда мы умираем, доминирует
Этот путь стабилизации является путешествием через десять
[Anam Thubten.
Перевод выполнен Переводческим комитетом «Наланда» (Nalanda Translation Committee, 1619 Edward Street, Halifax, Nova Scotia, Canada).
В известной тибетской молитве говорится: «Из океана сансары да освобожу я всех существ». Это можно переформулировать так: «Из океана овеществлённого существования да освобожу я всех существ».
Известная «Самдхинирмочана-сутра» подразделяет всё собрание буддийских учений на три поворота колеса Дхармы. Первый поворот уничтожает иллюзию «я». Второй поворот разрушает иллюзию «другого». Вместе эти два поворота представляют собой путь отрицания, или
[Richard Conn Henry. The Mental Universe //
Здесь в нашем обсуждении будет уместна фраза философа Альфреда Коржибски: «Карта – это не территория». В нашем случае карта – это
[Daniel Goleman and Richard J. Davidson.
Кристофер Уоллис пишет: «Практикующий… должен регулярно проводить созерцательные исследования того, действительно ли он / она достигает [неконцептуальных] состояний
[Laura Sewall.
[David Carse.
[Parable of the Two Villages // WikiWikiWeb. URL: Wiki.c2.com/?ParableOfTheTwoVillages (accessed September 29, 2019)].
[Yongey Mingyur Rinpoche with Helen Tworkov.
В буддизме эти «точки» и «пиксели» называются
Согласно учениям тибетского буддизма, именно эта паника швыряет нас в следующую форму, в непроизвольное воплощение. Когда после смерти мы «возвращаемся в прах», когда эго растворяется в отсутствии эго в бардо умирания, мы сжимаемся в страхе бесформенности, и это сжатие выталкивает нас из бардо дхарматы в бардо становления. Затем это сжатие повторяется буквально, когда схватки выталкивают нас из утробы матери в бардо этой жизни. В дальнейшем это сжатие бесконечно повторяется, когда мы сжимаемся или цепляемся за формы этого мира после рождения.
Это ещё один двунаправленный принцип, означающий, что чем темнее тень, тем ярче свет. Именно поэтому исследование полной темноты смерти посредством йоги бардо ведёт к самому яркому свету – к свету самого просветления.
См.
[John Welwood. Intimate Relationship as a Spiritual Crucible //
Смотреть в глаза формам относительной реальности – это определение
При этом буддизм поддерживает идеи чистых земель и миров богов. Таким образом, некоторые формы буддизма кажутся довольно теистическими.
[David R. Loy. Can Buddhism Meet the Climate Crisis? //
[Ibid., 41].
В тибетском буддизме есть важнейший момент под названием
С точки зрения внутренней йоги, видя мир как иллюзорный, мы уходим в центральный канал. Реджинальд Рэй говорит об этом так: «Когда мы теряемся в каких-то обстоятельствах или ситуации, какой бы тревожащей, сбивающей с толку и хаотической она ни была, мы можем мгновенно вернуться в центральный канал и восстановить связь со своим изначальным бытием [умом ясного света]. Чогьям Трунгпа называл это движение обнулением. Затем, хотя никто в нашем непосредственном окружении понятия не имеет о том, что мы делаем, мы можем вернуть своё внимание к своей деятельности, но теперь уже исходя из совершенно другого места. В нерождённом коренятся и ждут нас такие возможности, которых мы прежде не могли себе даже представить» [Reginald A. Ray.
Эта медитативная поглощённость является переживанием
В моей книге «Йога сновидений» также говорится о том, что это «пробуждение вниз» может описывать происходящее тогда, когда мы проваливаемся в сон без сновидений, в то место, где в любую ночь можно постичь ум ясного света.
[Christopher Wallis.
Однако он коррелирует с очень тонкой праной, которая на этом уровне соответствует телу (тонкий ветер на этом уровне
Цит. по [Renee Weber.
[Dzogchen Ponlop.
[Norman Fisher. Everything’s Made of Mind //
[Ibid., 55–56].
[Yongey Mingyur Rinpoche with Helen Tworkov.
С этой практикой вы обнаруживаете, что облака (мысли) – это просто несубстанциональные и временные проявления и что солнце (ум ясного света) сияет всегда, видите вы его или нет.
«Белый» свет ума ясного света проходит через призму, превращаясь в радужные цвета пяти семейств будд, которые в конце концов кристаллизуются, или овеществляются, до проявленного существования. Всё принадлежит одному из семейств этих изначальных видов света, и это учение также отражено в каббале. Еврейский мистик Цви Иш-Шалом пишет: «Если вы пропустите свет
Рамана Махарши учил
Физики указывают на эту абсолютную связность в таких бросающих вызов самому понятию пространства теориях, как квантовая запутанность. Всё во вселенной спутано со всем остальным, поскольку в момент Большого взрыва всё было в контакте со всем остальным в изначальной бесконечно плотной сингулярности, в единстве, «выразившем» себя как множественность физической вселенной.
[James William Coleman.
Традиция йогачары возникла в буддийских культурах в IV в. н. э. и является одной из двух главных философских школ махаяны наряду с мадхьямакой, или школой срединного пути. Йогачара известна своими учениями о «только уме», трёх природах и восьми сознаниях, которые помогают нам понять происхождение простых видимостей. Большинство её учений возникли в результате медитативного опыта, а термин «йогачара» означает «практика йоги» (или практика медитации). Традиция йогачары повлияла на дзен-буддизм и имеет дело с природой ума и природой переживаний, возникающих в медитации. Как пишет буддолог Дэмиен Кион в «Словаре буддизма», «Мысль йогачары, вероятно, является самой сложной и утончённой философией, разработанной в индийском буддизме» [
«Сознание», будучи по природе двойственным, не является чем-то фундаментальным. Фундаментальным в буддизме считается осознавание-мудрость. Если ум ясного света сияет без искажений, это сияние проявляется как
Шестое сознание также состоит из двух аспектов. Первый и более известный – это думающий ум; второй – это точное ментальное восприятие, способное напрямую воспринимать объекты органов чувств, будучи задействованным предшествующим моментом сознания органа чувств.
[Brunnhölzl.
[Ibid., 29].
Если говорить максимально просто, после смерти
[Dzogchen Ponlop.
[Ibid., 201–202].
[B. Alan Wallace.
[Thich Nhat Hanh.
[B. Alan Wallace.
[Gaylon Ferguson. What Mind Is Made Of //
Философ Эван Томпсон ввёл термин «квантовая феноменология», которая «опирается на крайне тонкое наблюдение и… описывает тонкие, или микроскопические, феномены, невидимые при менее тонком наблюдении на более грубых, или макроскопических, уровнях». Медитация развивает эту квантовую способность. См. [Evan Thompson.
Само седьмое сознание состоит из двух основных аспектов – ума болезненных состояний и мгновенного ума. Коротко можно сказать, что мгновенный ум создаёт искры возникновения и исчезновения остальных шести сознаний из восьмого сознания, а затем возвращает их в него. «[Это] динамический импульс ума, „выталкивающий“ латентные тенденции шести сознаний из их скрытого существования в алайе, заставляя открыто проявляться и воспринимать соответствующие им объекты, тем самым создавая бесшовный поток субъектно-объектных взаимодействий… Нельзя сказать, что [это] „центр“ или что-то, отдельное от остальных шести сознаний. Это просто термин, обозначающий побуждающий импульс, заложенный в каждом мгновении сознания… [Это] непосредственная движущая сила, или „двигатель“, сансары, тогда как ум болезненных состояний решает, в какие приятные или неприятные места мы будем двигаться» [Karl Brunnhölzl, trans.
[Ibid., 30, 33].
Предисловие Элизабет Каллахан к «Глубоким внутренним принципам» Третьего Кармапы Рангджунга Дордже [Rangjung Dorje, the Third Karmapa.
Одна из целей прохождения ретритов и занятий ежедневной медитацией в том, чтобы замедлить эту игру. Обычно мы теряем сущность в игре, когда игра достигает «скорости убегания», то есть когда она уносит нас и мы теряем осознанность. Замедление помогает нам распознать сущность и вернуться к ней.
Э. Каллахан, предисловие к [Rangjung Dorje, the Third Karmapa.
[Judson Brewer.
Цит. по предисловию Э. Каллахан к [Rangjung Dorje, the Third Karmapa.
[Dzogchen Ponlop.
[Christopher Hatchell.
Описано в [Bernard McGrane.
После духовного пробуждения седьмое сознание трансформируется в мудрость равностности, и это происходит на уровне восьмой бхуми. Восьмое сознание трансформируется в зерцалоподобную мудрость лишь с достижением состояния будды, или десятой бхуми.
Этот процесс повторяется, имея фрактальную природу, в путешествии нового рождения. Он описывает то, как осознавание не просто сжимается
Эта медитация не только мыслительная, но и крайне телесная. В конце концов она показывает, насколько неосознанно ваше тело, насколько оно тоже пронизано напряжением / сжатием. Это ещё одно болезненное откровение, которое возникает, когда вы растягиваетесь, чтобы раскрыть не только свой ум, но и тело. В духе двунаправленности вы приходите к открытию того, что компульсивное мышление также является формой напряжения / сжатия. Реджинальд Рэй пишет: «Оказавшись „внутри“, мы также перестаём видеть напряжение как что-то
Поскольку тело и
[Daniel Goleman and Richard J. Davidson.
[Gaylon Ferguson. What Mind Is Made Of //
Замороженный способ восприятия становится перспективой, а как нам поможет увидеть в главе 17 Кен Уилбер, есть
Когда фундаментальная рана двойственности заживает, это не означает, что всё растворяется в едином месиве и мы не можем
Для учеников в традиции тибетского буддизма отмечу, что в этой главе речь пойдёт о первом из трёх аспектов иллюзорной формы (каждый следующий из которых является чище предыдущего), о том, что технически называется
[Wendy Doniger O’Flaherty.
[Brunnhölzl.
Эти согласующиеся викальпы растворяют несогласующиеся, создавая пространство для неконцептуального и изначально чудесного постижения нашей всеохватной идентичности» [из личной переписки]. Это прекрасно согласуется с практикой иллюзорной формы, которая, в предложенной терминологии, становится такой согласованной викальпой. При достижении свершения в практике иллюзорной формы она созревает до совершенно чистой иллюзорной формы, благодаря чему практика становится полностью согласованной с реальностью.
Слово «создавать»
Кхенпо Цултрим Гьяцо Ринпоче представил это в центре Карма Дзонг, Боулдер, штат Колорадо, в октябре 1995 года. Перевод Сары Хардинг.
Одно из последних изящных высказываний на эту тему: [James Kingsland.
[Khenpo Tsültrum Gyamtso Rinpoche.
Цит. по [Khenpo Karthar Rinpoche.
[M. Scott Peck.
Это намёк на диалектическую форму спора под названием
Йога сновидений известна как «мерило пути». Она показывает вам, где вы находитесь. В сновидении ум становится реальностью, и для некоторых практикующих это открытие может быть слишком большим откровением. Это ещё одна причина, по которой йога сновидений считается практикой высокого уровня. Для того чтобы быть открытыми обратной связи, которую дают ваши сновидения, требуется зрелый взгляд.
Этот аспект пустотности связан с традицией
[Chögyam Trungpa.
[David Godman, ed.
В буддизме
Три классических переживания (тиб.
Из «Самаджираджа-сутры», цит. по [Helena Norbert-Hodge.
Это отсылка к афоризму лоджонга, или тренировки ума: «В постмедитации следует стать ребёнком иллюзии». Здесь слово «постмедитация» имеет двойной смысл. Оно указывает на выход из формальной медитации и практику видения мира как иллюзорного, так что иллюзорная форма становится практикой постмедитации. Оно также указывает на медитацию как покой в природе ума, в уме ясного света, что является более продвинутой практикой, чем обычная медитация. Когда вы оставляете эту форму медитации и берёте с собой медитативный ум, вы естественным образом становитесь ребёнком иллюзии и мир спонтанно проявляется как иллюзорный. Практика превращается в игру. Термин «дети иллюзии» очень освежает – для меня он противоположен «взрослым заблуждения». У детей свежий взгляд и открытый ум. Их мир новый и увлекательный. С возрастом мы склонны сжиматься, а мир становится всё меньше и тяжелее, всё более плотным. Это не означает, что нам нужно вернуться в детство (что по терминологии Кена Уилбера было бы «до-/надзаблуждением»), это означает, что нам нужно пойти дальше заблуждения. Нужно добавить, что когда речь заходит о фокусах, детей провести сложнее, чем взрослых. Для ребёнка вся его жизнь – это волшебное шоу – одним фокусом больше, одним меньше. Дети не удерживают ожидания от мира так, как взрослые. Для того чтобы дети выработали ожидания от своего мира, которые располагают их к тому, чтобы видеть окружающее как плотное, устойчивое и независимое, а значит, менее волшебное, требуются годы.
Цит. по [Arnaud Maitland.
[
Кристофер Уоллис пишет: «Иногда люди думают, будто великие мастера йоги способны читать мысли или обладают другими сверхъестественными способностями. На самом деле у них просто намного меньше омрачений, и это такая редкость в нашем мире, что кажется волшебством или сверхъестественной способностью… Мастер йоги с очищенным
[Chagdud Tulku Rinpoche.
[Chögyam Trungpa.
[Traleg Rinpoche. Empty Splendor //
[Pema Chödrön.
В когнитивно-поведенческой терапии термином, аналогичным
Осознанные сновидения помогают создать новые рамки сновидений, тогда как йога сновидений работает над устранением любых рамок. Например, осознанные сновидения эффективны для облегчения ночных кошмаров, поскольку позволяют нам создать новый контекст для ужасного содержимого сновидения. Йога сновидений работает с самим принципом кошмара, то есть, по сути, с овеществлением содержимого ума и реальности. Психотерапевт Джудит Маламуд пишет: «Нас приводят в ужас не сами события наших кошмаров: мы до смерти пугаемся из-за того, что принимаем эти события буквально. Когда мы осознаём: „Я вижу кошмар“, мы перестаём видеть кошмар. Осознанность успокаивает ум и тело и делает сновидение безопасным. По сути, когда мы узнаём, что сновидения безопасны, мы учимся не бояться собственной ментальной активности. Такое бесстрашие должно вести к расслаблению защит при встрече с собой. Ученики узнают, что ум – свободное и безопасное пространство» [Judith R. Malamud. Learning to Become Fully Lucid: A Program for Inner Growth // Jayne Gackenbach and Stephen LaBerge, eds.
Цит. по [Jack Kornfield.
Изучение пустотности является буддийским способом доктринального развития данного воззрения, однако вы также можете укреплять это воззрение посредством изучения экологии, глубинной экологии, теории систем, квантовой механики и любой «холистической» дисциплины, описывающей обширную взаимосвязанность космоса. Ещё одно учение духовной экологии, относящееся к традиции индуизма, – это «сеть Индры».
Это наделяет принцип бардо, где бардо означает «промежуток», новым статусом. Бардо часто понимают как зазор между явлениями, однако по сути всё является бардо. Есть только промежуток.
Изначальная форма знания критически важна, когда речь заходит о понимании переживаний бардо. Если нет тела, кто видит то, что происходит в бардо? В «Тибетской книге мёртвых» Чогьям Трунгпа пишет: «Эти выражения дхарматы проявляются не физически или визуально, а энергетически… Мы говорим не об обычных субстанциях или о грубом уровне элементов, а о тонких элементах». С точки зрения воспринимающего, восприятие [видений бардо] – это не видение и не восприятие, а также не совсем переживание. Это не видение, поскольку в видении вам необходимо смотреть, а зрение – это направленный наружу способ отделения себя от видения. Вы не можете воспринимать, поскольку, начав воспринимать, вы вводите это переживание в свою систему, что также подразумевает двойственный стиль отношений. Вы не можете даже знать этого, поскольку пока есть наблюдатель, говорящий вам о том, что это ваши переживания, вы также отделяете эти энергии от себя. Очень важно понимать этот базовый принцип [Francesca Fremantle and Chögyam Trungpa, trans.
[Mary Lutyens.
[Christopher Hatchell.
[Ibid., 56].
[Dzogchen Ponlop.
[Ibid., 30].
[Ken Wilber.
Социологи утверждают, что не стоит использовать фразу «совершить самоубийство», поскольку это похоже на «совершить преступление». Слова имеют значение.
[Yongey Mingyur Rinpoche with Helen Tworkov.
[Ibid., 226–227].
[Douglas E. Harding.
[Лекция Кхенпо Цултрима Гьяцо Ринпоче «Шаматха и випашьяна махамудры» в дхарма-центре «Роки Маунтин», лето 1991 г. Перевод Джима Скотта].
[Harding D.
[Chögyam Trungpa.
[Yongey Mingyur Rinpoche with Helen Tworkov.
[Chögyam Trungpa. The Four Foundations of Mindfulness // in Rob Meade Sperry, ed.
Ощущение (внутреннего) «я» в значительной степени возникает из нашего ощущения (внешнего) «другого», о чём и говорится в этих цитатах. Мы устанавливаем своё физическое (а затем и психологическое) положение, занимая позицию относительно «другого». В значительной степени это осуществляется визуально или посредством экстероцепции, порождающей явное ощущение «я» через подразумеваемые внешние объекты. Однако ощущение овеществлённого «я» также возникает скрытым образом через интероцепцию, через такие чувства, как проприоцепция, порождающие тонкую ссылку на «я», а значит, ещё более увёртливое овеществление или чувствуемое ощущение «я».
Восприятие всегда создаётся на контрасте. Явления всегда отчасти определяются с точки зрения того, чем они
Помните, что медитация – это привыкание к открытости, пространству или свободе. Поскольку мы так долго оставались в ловушке сансары, теперь нам приходится привыкать к свободе (нирване) постепенно. Запутанному уму приходится пройти через детоксикацию, отвыкание и постепенное отпускание зависимости от форм. Все мы наркоманы форм. Путешествие в пустоту, или детоксикация от исключительного отождествления с формой, требует времени.
Я прыгал с парашютом, поэтому знаю это чувство. Иногда я ощущаю что-то похожее, вываливаясь из осознанного сновидения и пытаясь осознанно провалиться в сон без сновидений. Иногда это вызывает кратковременную панику из-за ощущения предстоящего растворения во сне без сновидений (которое может ощущаться как уничтожение), после чего я тут же выпрыгиваю в осознанное сновидение и принимаю ложное прибежище в этом уровне форм. Эти формы могут быть тонкими, но сновидение – это хотя бы
Как мы увидим, страх также является синонимом неведения. Овеществление по сути является продуктом неведения. Когда мы видим явления как плотные, устойчивые и независимые, мы видим своё неведение, облачённое в форму. Овеществление – это неведение, принявшее форму.
И вновь темнота и неведение синонимичны страху. Итак, неведение равно «другому», а темнота порождает «другого». Вы можете заменить слово «форма» на слово «другой».
[Chögyam Trungpa.
Fyodor Dostoevsky,
Мы могли бы заключить, что сердце эго – это неведение, и это действительно так. Однако неведение обычно слишком тонко, чтобы с ним работать. Страх – это прикладное неведение, эмоциональное выражение неведения. Мы можем чувствовать страх гораздо отчётливее, чем неведение, так что работа с собственным страхом позволяет нам работать с неведением. Мы всегда боимся того, чего не знаем.
[Chögyam Trungpa Rinpoche and Rigdzin Shikpo. The Bardo //
Философ, палеонтолог и геолог Тейяр де Шарден утверждает (наряду со многими другими), что эволюция не остановилась. Она просто переместилась внутрь. Эволюция продолжается в великом внутреннем пространстве ума. Из грязи к божеству – дух эволюции и эволюция духа неумолимо прокладывают себе путь внутри. Наша иммунная система эволюционировала таким образом, чтобы обнаруживать то, что не является нами. От этого зависит наша жизнь. Может быть, это просто метафора, а может быть, этот биологический феномен отзывается психологическим эхо, но так или иначе выживание на макроскопическом уровне часто «заражено» микроскопическим наследием. Эго «заточено» атаковать всё, что угрожает его (иллюзорному) выживанию, всегда возникая в форме «другого» или не-«я».
[Antonio Damasio. An End to Suffering //
[Yuval Noah Harari.
[Robert Wright.
Цит. по [McLeod, Melvin. Why Buddhism Is True.
[Donald Hoffman. Do We See Reality As It Is? // TED2015. March 2015. Vancouver, BC, video, 21:51. URL: ted.com/talks/donald_hoffman_do_we_see_reality_as_it_is/discussion?en].
[McLeod. Why Buddhism Is True, 43].
Когда вы умираете, ваше ощущение «я» явным образом растворяется с растворением вашего тела и вашим слиянием с дхармакаей, или «телом истины». Если вы не «умерли прежде, чем умереть» или не распознали истину пустотности / отсутствия эго в медитации, вы сожмётесь от страха в бардо и начнёте свой непроизвольный спуск в другую форму. Так начинается новый круг сансары, рождающийся из своего рода посттравматического стрессового расстройства, которое в данном случае является «постистинным стрессовым расстройством», или неспособностью справиться с шокирующей истиной о вашем изначальном несуществовании, то есть с истиной дхармакаи, пустотности или смерти (тел формы, или рупакай). Если вы можете принять эту шокирующую истину на своих условиях в этой жизни, она уже не будет такой шокирующей, когда откроется во время смерти.
Цит. по [McLeod. Why Buddhism Is True, 43].
[Donald Hoffman. Donald Hoffman: The Case Against Reality. Aeon Video. November 5, 2019. URL: Aeon.co/videos/its-impossible-to-see-the-world-as-it-is-argues-a-cognitive-neuroscientist?utm_sourceAeon+Newsletter&utm_campaign589a95332a-EMAIL_CAMPAIGN_2019_12_12_01_31&utm\_mediumemail&utm_term0_411a82e59d-589a95332a-70645277].
Цит. по. [McLeod. Why Buddhism Is True, 33].
Исследование 2014 года, опубликованное в журнале
[Gordon Pennycook and David Rand. Why Do People Fall for Fake News? //
Выражаясь языком внутренних йог, этот страх снова является в основном страхом тела истины, или
С точки зрения двенадцати
[Bruce Tift.
Мы стараемся не заглядывать глубоко внутрь, поскольку эго боится того, что может там найти: ни-что, пустотности, дхармакаи, которая, с точки зрения эго, является смертью, архетипом нежелательного. Мы бежим от собственного центра как от чумы – подобно тому как бежим от смерти. Именно поэтому важна хорошая карта: она меняет смерть на дхармакаю, давая нам то, к чему мы можем стремиться, вместо того, что наводит на нас ужас. Страх абсолютной темноты сменяется жаждой вечного света. Вместо того чтобы любой ценой избегать собственного центра, мы стараемся любой ценой добраться до него и превращаемся в настоящих духовных воинов, ставящих поиск истины превыше всего. Теперь мы готовы заплатить самую высокую цену – позволить эго умереть.
[Stephen Hodge with Martin Boord.
[Tift.
Именно страх вышвыривает нас в эту жизнь, в форму (пере-воплощение) из бесформенных бардо, следующих за смертью, и продолжает подталкивать нас всю нашу жизнь, заставляя видеть мир как нечто, состоящее из плотных, устойчивых и независимых форм. В бардо этот страх состоит из трёх частей. Первый уровень страха возникает в конце бардо умирания, когда обнаруживается наша бесформенная природа. На данном уровне этот страх является страхом уничтожения, превращения (возвращения) в ничто (дхармакаю). От этого страха мы сжимаемся, оказываясь в светоносном бардо дхарматы, где высвобождается термоядерная сила светоносной природы ума (самбхогакаи). В этой сияющей светоносности мы снова сжимаемся от страха, оказываясь в последнем из бардо смерти – в кармическом бардо становления. Если этот процесс бардо не осознаётся, страх (боязнь своего запутанного ума) усиливается до тех пор, пока мы не сжимаемся до полностью проявленной формы (нирманакаи), оказываясь в бардо этой жизни. Это изначальное сжатие повторяется вновь, когда мы цепляемся за мысли и объекты (сжимаемся), словно от них зависит наша жизнь.
Одним из примеров элегантного «перекрёстного опыления» между буддизмом и наукой является серия замечательных конференций, организованная Институтом ума и жизни. С 1987 года прошло около 30 «Диалогов ума и жизни», на которых учёные встречались с духовными лидерами, включая Его Святейшество Далай-ламу, и это лишь один из элементов более глобальной миссии института: «Благодаря поддержке Института ума и жизни исследователи провели десятки важнейших исследований и написали более 200 журнальных статей, глав и книг; они приняли участие более чем в 300 публичных выступлениях; снискали престижные должности в учебных заведениях и места руководителей; а также получили более 62 млн долларов для дальнейшего финансирования» [URL: mindandlife.org/mission/].
Пуристы от мадхьямаки верно замечают, что в таких дисциплинах, как квантовая механика, нет сотериологии. Свобода от страданий является целью мадхьямаки, но не целью квантовой механики. Однако обе дисциплины интересуются природой реальности. С точки зрения мадхьямаки мы деконструируем не столько внешний мир, сколько своё цепляние за него.
[Yongey Mingyur Rinpoche with Helen Tworkov.
«NRG астродом» (англ.
[Joshua Rothman. Are We Already Living in a Virtual Reality? //
[Chögyam Trungpa.
[Jonathan Bricklin.
Было установлено, что опытные практики медитации имеют более высокое «разрешение», или сниженное «мигание внимания». Если вы попробуете обнаружить две визуальные цели, показанные вам с интервалом менее 500 мс, ваш нетренированный ум обычно упускает вторую цель, хотя замечает первую. Он «мигает». Самое быстрое осознаваемое восприятие обычно обнаруживается в диапазоне между 100 и 250 мс, хотя исследования показывают, что «отличники», или опытные практики медитации, способны улавливать целевые стимулы, показанные лишь на 17 мс. Практикующие медитацию в буквальном смысле видят больше. См. [Evan Thompson.
Цит. по [Renee Weber.
[Ibid., 48–49].
[Christopher Hatchell.
[Ibid., 127].
[George Saunders.
[Sogyal Rinpoche.
[Nicholas Warp. Your Body Is Younger Than You Think //
См. удивительный пример этого здесь:
На самом деле всё течёт и меняется даже сильнее, и вы не можете дважды войти в одно «я». Мы приписываем плотное ощущение «я» своему потоку сознания, текущему быстрее любой реки. Ощущение «я» ещё более иллюзорно, чем ощущение тела.
Поразительное описание трансцендентного соматического переживания (напоминающего мне духовные переживания продолжительного медитационного ретрита) – это удивительный опыт обширного левополушарного («центр дома вашего эго») инсульта Джилл Болти Тейлор, задокументированный в книге «Мой инсульт был мне наукой» [Jill Bolte Taylor.
[Sogyal Rinpoche.
[Andrea Rock.
Несколько исследований указывают на то, что опытные практики медитации обладают более высокими способностями восприятия, благодаря чему создаётся возможность для восприятия этих разрывов. См., например: [Helen Slater et al. Theta Phase Synchrony and Conscious Target Perception: Impact of Intensive Mental Training //
Нам может казаться, что мы – центр вселенной, однако астрофизики говорят нам, что
[Thompson.
[Ibid., 365].
[Chet Raymo.
[Ibid., 65].
Цит. по [Tor Norretranders.
[Jeremy W. Hayward.
[Humberto R. Maturana and Francisco J. Varela.
[Francisco Varela. Living Ways of Sense-Making //
Цит. по [Linda Heuman. No Turning Back //
[Ibid.].
[Ibid.].
Когда психика тает в субстрате, который затем растворяется в уме ясного света, возникает недвойственное воззрение. Когда мы покоимся в уме ясного света, невыразимое единство «себя» и «другого», а также полная иллюзия независимости становятся прямым и неоспоримым переживанием. До полного просветления, когда это воззрение полностью стабилизируется, мы по-прежнему сжимаемся, отодвигаясь от ума ясного света в силу привычки (кармы), и возвращаемся в субстрат, а затем – в психику. Двойственность возникает вновь. Однако воспоминание об уме ясного света или недвойственности остаётся навсегда и ведёт нас домой подобно маяку, ведущему в безопасную бухту.
[Tor Norretranders.
См. видео «Если вселенная обречена, что её заменит?» физика-теоретика Нимы Аркани-Хамед, чтобы узнать о последних вызовах фундаментальным конструктам физической реальности:
Это одна из причин, по которым божества в йоге божества изображаются молодыми. Когда вы визуализируете себя божеством, это божество – ваша истинная природа – не стареет. Вы погружаетесь в источник молодости, в свою неизменную, а значит, неподвластную старению природу.
[Susan Blackmore.
[Blackmore.
[Benjamin Libet, Curtis A. Gleason, Elwood W. Wright, and Dennis K. Pearl. Time of Conscious Intention to Act in Relation to Onset of Cerebral Activity (Readiness-Potential). The Unconscious Initiation of a Freely Voluntary Act //
[Stephen L. Macknik and Susana Martinez-Conde, with Sandra Blakeslee.
Цит. по [Macknik and Martinez-Conde.
[David Loy.
«Разбираться в происходящем» буквально означает акт «выделения», «акт придания формы чему-либо или создания определения чего-либо», акт определения «другого». С точки зрения гештальт-психологии это выделение формы на каком-то фоне, выделение ощущения «другого» на фоне «я».
Слово
Такая привязка к реальности – это самайя, или тантрические узы, делающие доступным самый чистый уровень свободы от превратностей психики.
Цит. по [Jack Kornfield. Bringing Home the Dharma //
Подобная неэгоистическая активность также связана с улучшением показателей в спорте, танцах и любых других занятиях. Это позволяет понять психологию «потока». Когда мы входим в «зону» активности, где действуем «вне своего ума», по факту мы действуем, исходя из зоны бессознательной телесной мудрости за пределами ограниченного ума психики. Вы можете увидеть это на спортивных каналах в любые выходные. Например, один теннисист играет «вне своего ума», красиво паря и выбивая мячи из любой части корта. Другой игрок – не «в зоне», он швыряет ракетку и разговаривает сам с собой, отдаваясь на милость психики. Игрок «в зоне» опустился из головы в тело, тогда как игрок «вне зоны» заперт в своей голове и слишком много думает. Он «забивает себе голову» (осознаванием). Игрок «в зоне» считывает своего противника и всё своё окружение, потому что остановил свой болтливый ум и настроился. Игрок «вне зоны» не может ничего считывать, так как слишком занят болтовнёй своего ума и отключился.
Спросите любого спортсмена или танцора, который входит в эту волшебную зону, и он скажет вам, что переживает нечто почти духовное. Эти спортсмены и танцоры также скажут вам, что на этом уровне «свободная воля» имеет другое значение. Они почти не думают и не решают, поскольку это выкидывает их из «зоны» в голову (этим, например, объясняются временные спады во время продолжительного теннисного матча). Когда они «в зоне», они не занимаются спортом или танцем. Спорт или танец занимается ими. Действия становятся «безвыборными». Многие спортсмены забредают в эту «зону» случайно. В 2000 г. в финале теннисного турнира
[Christopher Wallis.
[Norretranders.
[Benjamin Libet. Unconscious Cerebral Initiative and the Role of Conscious Will in Voluntary Action //
В духе пустотности можно поставить под сомнение даже это. Психолог Макс Велманс, чья теория рефлексивного монизма перекликается с аспектами тантрической эпистемологии, пишет: «Либет показал, что переживаемому намерению совершить действие предшествует запуск этого действия в мозге. Тогда чем отличается переживаемое решение запретить осуществление этого намерения либо активно или пассивно поддержать его исполнение?» (цитата по [Bricklin.
Рождение того, что происходит в нашем уме от мгновения к мгновению, продиктовано законами кармы, подобными тем, которые определяют наше физическое рождение от жизни к жизни: тяжёлая карма, ближайшая карма, привычная карма и случайная карма. Посмотрите на свой ум – и вы увидите эти силы кармы перехода в действии. Привычная карма разыгрывается как наши привычные мысли; ближайшая карма разыгрывается как влияние одной мысли на возникновение следующей; случайная карма разыгрывается как мысли, возникающие из ниоткуда, без очевидной связи с чем бы то ни было; тяжёлая карма разыгрывается как самые глубокие борозды мыслей, в которые мы обычно проваливаемся по умолчанию.
[Khenpo Tsültrim Gyamtso Rinpoche.
Моя книга «Медитация Поколения i. Как медитировать в мире скорости и стресса» [Andrew Holecek.
Я бы также предположил, что это причина, по которой эволюция «создала» сонный паралич: он является способом ограничить необузданный ум, не давая ему «запускать» действия во время фазы быстрого сна. Было бы интересно провести исследование с участием мастеров медитации и посмотреть, устраняются ли эти ограничения в более возвышенном уме. Иными словами, вопрос в том, переживают ли мастера медитации, преодолевшие эгоистический ум, сонную атонию в фазе быстрого сна. Если обратиться к другому концу спектра развития, стоит заметить, что во время беременности развивающийся младенец проводит очень много времени в быстром сне, погружённый в сновидения даже в те моменты, когда пинается и сжимает кулачки, а значит, на
Не клевещите на других; не завидуйте; не будьте легкомысленны; не создавайте ложных толкований. Это лишь некоторые из «запрещающих» афоризмов. В буддийских монастырях монахам и монахиням приходится придерживаться сотен правил. Снаружи это может походить на тюрьму, однако изнутри эти правила помогают упростить жизнь и сдерживать ум. Такая тюрьма даёт настоящую свободу.
Чогьям Трунгпа говорил о «Большом Нет»: «Я заметил, что все слишком потакают собственному миру. Мне пришлось сказать Нет… Это Нет означает, что вы не поддаётесь тому, что потакает вашей реальности» [Chögyam Trungpa Rinpoche. The Big No // Chronicles of Chögyam Trungpa Rinpoche. January 8, 1979. URL: chronicleproject.com/the-big-no/].
Учёный Реджинальд Рэй выражает точку зрения буддийской психологии: «Первые три скандхи определили ход наших действий ещё до того, как мы вообще осознали возможность выбора. Таким образом, наш „выбор“, наше ощущение контроля – просто выдумка. Это самообман. На самом деле всё не так» [Reginald A. Ray.
[Petter Johansson and Lars Hall.
[Macknik and Martinez-Conde.
[Sue Blackmore. A Theory of Lucid Dreams and OBEs // Jayne Gackenbach and Stephen LaBerge, eds.
[Macknik and Martinez-Conde.
Это обсуждение обретёт новый смысл после того, как вы прочитаете главу 16, «Иллюзия двойственности». Воспоминание не «ре-презентирует» оригинальное представление, оно воспроизводит нашу его версию. Это репрезентация репрезентации…
Вы можете найти это инновационное и пугающее исследование, введя в Гугле запрос
[Hal Arkowitz and Scott O. Lilienfeld. Why Science Tells Us Not to Rely on Eyewitness Accounts //
Цит. по [Nicole Krauss. A Last Glimpse into His Mind //
Книга «Гёдель, Эшер, Бах» [Douglas Hofstadter.
Это одна из причин, по которым мы уходим в ретрит. Чтобы стабилизировать правильное воззрение, полезно уйти от неправильных. Возвращаясь из ретрита, вы продолжаете стабилизировать правильное воззрение, проводя время с правильными людьми, сангхой. Патрул Ринпоче не стесняется в выражениях: «Приняв прибежище в Сангхе, не путайся с тиртхиками [неверущими] и другими подобными людьми, не имеющими веры в учение Победоносных и в провозгласившего его Будду» [Patrul Rinpoche.
[James William Coleman.
[Stephen LaBerge. Psychophysiology of Lucid Dreaming // Jayne Gackenbach and Stephen LaBerge, eds.
[Norman Cousins.
[Brian R. Wolf and Joseph A. Buckwalter. Randomized Surgical Trials and ‘Sham’ Surgery: Relevance to Modern Orthopaedics and Minimally Invasive Surgery //
[Sharon Begley. Placebo Nation: Just Believe //
См. [Alexis C. Madrigal. The Dark Side of the Placebo Effect: When Intense Belief Kills //
На Западе демонов в мужской форме, являющихся к женщинам, чтобы заняться с ними сексом, называют инкубами, а их женскую версию, являющуюся к мужчинам, чтобы совершить половой акт, называют суккубами.
[Shelley Adler.
Антропологи показали, что сенсорное восприятие также имеет культурную специфику. «Всё больше исследователей готовы выступать за то, что сенсорное восприятие зависит от культурной тренировки внимания в той же степени, в которой зависит от биологических способностей», – пишет антрополог из Стэнфорда Т. М. Лурманн [Luhrmann T. M. Can’t Place that Smell? You Must Be American //
[Daniel Goleman. Probing the Enigma of Multiple Personality //
[Gretchen Sliker.
[Philip M. Coons. Psychophysiologic Aspects of Multiple Personality Disorder: A Review //
[Ibid., 47–51].
[Michael Talbot.
[Candace B. Pert.
[Talbot.
[James Kingsland.
В тибетской традиции тулку ламы часто демонстрируют срочность обнаружения маленького тулку (намеренное перевоплощение), стараясь найти его как можно быстрее. Возможно, это связано с тем, что чем старше он становится, тем сложнее его «разгипнотизировать». Чем больше вы учитесь тому, что мир плотный, устойчивый и независимый, тем больше вы в это верите. Результаты промывания мозгов становятся всё более стойкими.
[Yuval Noah Harari.
В связи с тем, что отношение к веществам, вызывающим изменённые состояния сознания, в США и в России существенно различается как в медицине, так и в законодательстве, в русском издании данный раздел был существенно отредактирован и сокращён по сравнению с оригиналом. –
[Kingsland.
[Sue Blackmore. A Theory of Lucid Dreams and OBEs // Gackenbach and LaBerge.
[Arthur Zajonc.
Цит. по [J. A. Hobson, Edward F. Pace-Schott, and Robert Stickgold. Dreaming and the Brain: Toward a Cognitive Neuroscience of Conscious States //
В своём провокационном выражении «картезианский театр» философ Дэниел Деннет указывает на репрезентационизм. Представьте крошечный театр в мозге, в котором сидит гомункул (миниатюрный человечек), пассивно наблюдающий всё происходящее. Это воззрение напрямую ведёт к непреодолимым проблемам
Цит. по [B. Alan Wallace.
Цит. по [Tor Norretranders.
[James Kingsland.
[Barbara Brown Taylor.
[Isaac Lidsky.
Жутковатый пример этого – запись аудиогаллюцинации, см. ссылку:
[Chögyam Trungpa.
[Chögyam Trungpa.
Искусство может вернуть наше ощущение жизни, прервав концептуальные наложения, которыми мы штукатурим реальность. В наибольшей степени этой способностью останавливать ум и возвращать нас к нашим чувствам обладает современное искусство. Оно делает явления «незнакомыми», а наше их восприятие менее привычным (поэт Аллен Гинзберг определил этот процесс, подчеркнув, что «первая мысль – это лучшая мысль»). Встряска от хорошего искусства может влиять на наш способ видения ещё долгое время после того, как мы прекратим контакт с произведением искусства, поскольку эффект отучения или отвыкания может глубоко расстраивать конвенциональный (обычный, привычный, эгоистический) ум.
Коаны дзен также заставляют нас посмотреть на вещи по-новому. Например, коан «Как звучит хлопок одной ладони?» является духовной загадкой лишь тогда, когда мы удерживаем его в наших привычных паттернах мышления. Учитель дзен Генри Шукман пишет: «Единственный способ решить коан – это неким образом отказаться от своего привычного понимания в надежде, что возникнет новый способ видения, при котором кажущаяся бессмысленность коана становится своего рода новым здравым смыслом, новым способом видеть» [Henry Shukman. The Unfamiliar Familiar: Learning to See the World Anew //
С точки зрения западного взгляда на ум сновидения считались бы солипсическими, однако более открытое восточное воззрение оставляет пространство для других влияний. Я сам в данном вопросе являюсь агностиком. Некоторые из моих самых сильных и трансформирующих сновидений имели место под влиянием (при вторжении?) на мои сновидения «сил», казавшихся внешними по отношению к моему миру (и уму?). Я не против открытых вопросов.
[Wallace.
С точки зрения традиции йогачары проблема противопоставления иллюзии и реальности изящно выражена в учении о трёх природах. Термин
[Lidsky.
[Sacks.
[Gregory.
Что по смыслу соответствует термину йогачары
[Norretranders.
[Amanda Gefter.
[Gregory.
[Arthur Zajonc.
[Ibid., 6].
[Taylor.
В тибетском буддизме главной подготовкой к смерти является 49-дневный ретрит бардо, то есть семь недель, проведённые в темноте. Это сильнодействующее лекарство, симулирующее темноту смерти. В большинстве традиций оно вышло из регулярного употребления в силу сопряжённых с ним опасностей. Здесь абсолютно необходимо понимание пустотности (а значит, и пустой формы). Если вы ошибочно принимаете видения, возникающие в темноте, за реальность, эта ошибка может привести к безумию. Если вы можете воспринимать видения как то, чем они на самом деле являются (видя их насквозь), это может привести к просветлению. Как обычно, овеществление лежит в сердце всех уровней безумия. См. [Tenzin Wangyal Rinpoche.
Тёмный ретрит имеет две формы: уровня
Здесь глагол «разобраться» отражает понятие гештальт-психологии о «выделении», или извлечении, фигуры из фона.
[Michael Pollan.
[Lidsky.
[Francisco J. Varela, Evan Thompson, and Eleanor Rosch.
[Ibid., 175, 177].
Грегори описывает ещё один аспект зрения, который мы могли бы в общем смысле назвать энакцией: «Граница сетчатки чувствительна лишь к движению. Это можно увидеть, если попросить кого-то помахать объектом с той стороны визуального поля, где стимулируется только граница сетчатки. Это покажет, что движение было замечено, но установить, каков объект, невозможно. Когда движение прекращается, объект становится невидимым…
См. [Karl Brunnhölzl.
[Michael Pollan.
11 млн – это очень скромная оценка числа битов, передающихся в мозг, поскольку в ней не учитываются внутренние ощущения. С учётом оценок количества нервных клеток в нашем теле (в диапазоне от 10 до 100 млрд), каждая из которых способна обрабатывать один бит информации в секунду, учёные предположили, что мы отфильтровываем или отбрасываем от 10 до 100 млрд (!) битов каждую секунду.
[Candace B. Pert.
[Isaac Lidsky.
[Endel Tulving and Daniel L. Schacter. Priming and Human Memory Systems //
[Stephen L. Macknik and Susana Martinez-Conde, with Sandra Blakeslee.
[Ibid., 141–142].
Если пойти ещё дальше, согласно буддийской космологии мир людей является лишь одним из по крайней мере 33 миров сансарического существования (не говоря уже о мирах за пределами сансары, таких как чистые земли). Кхенпо Картхар Ринпоче говорит об этих мирах: «На более продвинутом интеллектуальном уровне в высочайших учениях Будда объяснял, что эти миры не имеют точного местонахождения. Всё это кармическое восприятие. Возьмём, например, эту комнату. Для нас это хорошая, комфортная комната. Это человеческое кармическое восприятие. Если бы здесь оказалось адское существо, эта комната превратилась бы для него в расплавленную, кипящую лаву. Она перестала бы быть комнатой. Подобным образом для голодного духа эта комната стала бы очень жаркой и его переживание было бы болезненным. Если бы здесь оказался бог, комната стала бы дворцом или раем. Одно и то же место может по-разному восприниматься разными существами». См. сайт Монастыря Цурпху, раздел «Вопросы и ответы»: tsurphu.org/index.php?option com_content&view article&id88:questions-answers&catid31&Itemid161&langen (дата обращения 1.10.2019).
[Pert.
[Tor Norretranders.
См. [Richard E. Cytowic.
В книге Кена Уилбера «Интегральная психология» [Ken Wilber.
Мир «сделан» из ума. Вспомните утверждение из книги «Светоносное сердце» К. Бруннхёльцля: «То, что кажется существующим (объекты), внутренним (ум и чувства) или и тем и другим (тело), не является таковым – всё это лишь различные аспекты сознания-алайи, предстающие как близкие или далёкие».
[Ken Wilber.
[Ibid., 178].
[Ibid., 231].
[Ibid., 239].
[Ibid., 240, 243].
Здесь всё так же хорошо работает приравнивание привычки к карме. Согласно «Калачакра-тантре», коллективная карма (космическая карма) порождает целые системы миров. Центральное положение Калачакры: «как внутри – так и снаружи». Весна Уоллес пишет: «Поскольку весь космос возникает в существовании в силу эффекта привычных [кармических] предрасположенностей умов живых существ, можно считать его копией тел живых существ. Таким образом, конфигурация и размеры космоса рассматриваются в этой тантрической системе как аналогичные структуре и размерам индивидуального тела и коррелирующие с ним. Кроме того, поскольку космос возникает и растворяется как проявление индивидуального ума, „Калачакра-тантра“ рассматривает космос как фундаментально недвойственный с индивидом. В силу их общей материальной природы космос и индивид рассматриваются как взаимопроникающие даже с точки зрения обычного существования, а в силу их фундаментальной недвойственности космос и индивид неизбежно влияют друг на друга» [Vesna A. Wallace.
[Wilber.
[Ibid., 260].
[Ibid., 256].
Отношения как базовый закон существования применимы ко всем уровням реальности, начиная от физического (что отражено в принципах взаимобытия) и заканчивая духовным. Этот постулат повторяется в учении йогачары о
[Wilber.
[Sam Harris.
[Karl Brunnhölzl, trans.
Ум осознаёт, что не существует ничего, кроме ума.
Затем он постигает, что ум также не существует.
Мудрые осознают, что не существует ни того ни другого,
И пребывают в дхармадхату, где это отсутствует.
Обратите внимание, что шаг 1 не утверждает идеалистического или солипсического взгляда на реальность, который обычно ошибочно считают буддийской школой «только ума»
[Ibid., 18].
Из Молитвы устремления махамудры Гьялвы Кармапы Рангджунга Дордже, цит. из учений Кхенпо Цултрима Гьяцо Ринпоче, 4 марта 2014 г., Тек Чог Линг (перевод на английский Элизабет Каллахан). Веб-сайт Кхенпо Цултрима Гьяцо Ринпоче: ktgrinpoche.org/quote/mahamudra-aspiration-prayer.
[Matthew Walker. Why Do We Dream? //
Цит. по [Linda Gabriel. The Power of Trim Tabs //
Некоторые учёные видят в этом проблему. Повторяя наше обсуждение в главе 15, социолог Нил Гросс пишет: «Человеческий мозг – это категоризирующая машина. Наши когнитивные системы непрерывно распределяют элементы нашего восприятия по категориям и подкатегориям, чтобы мы могли эффективно функционировать в мире… Если бы наш мозг не применял категориальное знание, обычно до того, как у нас появляется возможность сознательного осмысления, мы переживали бы всё словно впервые. Нас приводили бы в замешательство даже простейшие задачи» [Neil Gross. Prejudice Is Blind //
[Pema Khandro Rinpoche. The Four Essential Points of Letting Go in the Bardo, //
См. [Frank White.
Пройдя по Луне, Эдгар Митчелл «пережил такое, для чего в его предыдущей жизни не было никакой подготовки. Приблизившись к планете, которую мы считаем своим домом… он понял, что этот прекрасный голубой мир, в которой он возвращается, является частью живой системы, гармоничной и целостной, и что все мы – участники… „вселенной сознания“… Понимание, снизошедшее на него при возвращении из космоса… представляет собой другой способ знания. Это переживание радикально изменило его мировоззрение» [Alliance for Global Consciousness: IONS (Institute of Noetic Sciences). URL: allianceforglobalconsciousness.org/ions (accessed October 2, 2019)]. Через два года Митчелл основал Институт ноэтических наук. Он связывает своё переживание в космосе с
[Yongey Mingyur Rinpoche with Helen Tworkov.