— Дед? Опять? — тон немного повышается, потому что приплыли. Все возвращается на круги своя. Захожу на кухню и наблюдаю картину: дед над раковиной наполняет пустые бутылки мутной жидкостью.

— Не опять, а снова.

— Я же прикрыла на прошлой неделе твое кустарное производство.

— Ну, а я виноват, что они все ходЮтЬ и ходЮтЬ. Я на свою пенсию не проживу, лишней копеечка не будет.

— Ага! А потом ты и сам не удержишься, и понеслось. А мне потом дежурить у твоей кровати в больнице. Выливай!

— Не буду, — упрямится противный старикашка.

— Я тебе сказала, выливай, — цежу, стараясь сделать тон пожестче. — Или это сделаю я.

— Не посмеешь, — глаза за толстыми старомодными линзами хлопают, но понимают, что слово свое сдержу. Так и есть. Сгребаю все добро, состоящее из пяти поллитрушек и тащу в ванную, где запираюсь на замок.

— Открой! Леська, зараза, открой! Кому говорю?

— Поори, — отвечаю двери, но меня, кажется слышат и за ней, пока все содержимое смывается в унитаз.

— Ты маленькая дрянь, — переходит дед на оскорбления. Он у нас воспитанностью и не отличался, но такое рвение получить назад самогон даже забавляет. — Я сделаю что-нибудь с собой, — уже громче, колотя кулаком.

— Давно пора, чтобы мы не мучили друг друга.

Экспрессии у моего семидесятилетнего старичка было не занимать. Нет, я нисколько не обижалась на его оскорбления. Да, и оскорблениями не считала, зная, что за него говорит злость. За двадцать один год привыкла. Тем более, что ближе к меня человека не было, даже при наличии родителей. Если когда-то он меня воспитывал, теперь настала моя очередь, видимо.

Тарабанил, наверное, ещё минут десять и орал в праведном гневе, пока я решила заодно и полочки в ванной протереть. А что? Успокоится, потом можно будет говорить нормально. А так, зная его загоны, до ночи орать будет, потому что я же не смогу промолчать.

— Тебе денег не хватает? — когда я вышла с мусорным пакетом, в котором звенела пустая тара, Николай Семёнович притих. Сидел за столом, обхватив руками голову.

— Хватает! — опять рявкнул.

— Ну, и все! А друзьям-собутылтникам и прочим, кто шатает по ночам, скажи, что лавочка прикрыта.

— Змея.

— Знаю! Ещё по заначкам сейчас пройдусь.

Дверной звонок затарахтел трелью.

— Опять проходной двор?

— Открывай сама, и сама разговаривай. И так опозорила.

— Чем? Ты сам себя позоришь таким поведением. Выпей валерьянки, успокойся.

Звонок повторился, я пересекая просторную кухню, направилась открывать. Уже приготовилась к тираде, чтобы выгнать непрошеных, но в проёме замелькала форма наших доблестных блюстителей порядка.

— Вечер добрый! — поприветствовал меня участковый. Были мы знакомы уже не один год. Можно даже сказать, что с детства, хотя Денис был старше. Помнила я рыжего парнишку, водящегося с дворовой компанией. А тут даже руку к башке приставил.

— Чем мы заинтересовали участкового?

— Соседи снизу жалуются на шум, — отчеканил Денис.

— Правильно, потому что я выполняю твою работу, — мусорный пакет перекочевал к нему в руки. — Этот притон ты должен был прикрыть, а не я. Плохо работаете, гражданин начальник.

Вот, ещё и младший лейтенантик попал под горячую руку.

— Николай Семёнович, опять? — выкрикнул этот, чтобы дед его услышал.

— Тебя забыл спросить, ментёнок.

— О, как всегда, в ударе, — хмыкнул Денис, а потом снова громко. — Обыск будем устраивать, или сами отдадите?

— Какой обыск? Права не имеешь, — выскочил дедушка. Аж лицо побагровело. Того и гляди, кони двинет. За что же мне это наказание?

— Я сама все отдам, — нырнула в кладовую, где за УЗК была припрятан ещё парочка бутылок.

— О! А это будет конфискатом, — хмыкнул участковый.

— Ироды! — завопил вредный старикашка.

— Я это уже слышала. Придумай что-нибудь новое. Иди, чайник ставь. Травки тебе заварим.

— Сама пей свою отраву, — прилетело, но тапочки по паркету зашаркали. Обиженно так.

— И кому мы помешали? Одиннадцати ещё нет.

— Человечек снизу поселился, подумал, убивают кого-то. Он же не в курсе ваших семейных дел.

— Кто такой?

— Спортсмен! Хоккеист.

— Я бы его с удовольствием прибила. И тебя заодно.

— Я-то в чём виноват?

— Работать, Диня, надо. Мне теперь придется снова сюда переезжать.

— Уверена?

— Ему внимания не хватает, поэтому и бесится.

— Ну, тогда, может, сходим куда-нибудь, раз ты переезжаешь?

— А не пошёл бы ты лесом?

— Ладно, я всего лишь попытался. Мне будет спокойнее, если дед твой будет под присмотром. Район-то не проблемный, пару-тройку алкашей не считаем, но Николай Семёнович бывает один на неделю работы подкидывает.

— Потому что нечего расслабляться.

Распрощалась с летёхой, набрала маму.

— Что там? — поинтересовалась она.

— Там много чего. Собери мои вещи.

— Все так плохо?

— Опять дебоширить начал, — поделилась я.

— Леська, может его в дом престарелых, а?

— И это говорит мне женщина, которую он вырастил, — если честно, я уже даже обижаться перестала, поняв давно, что дедушка теперь стал моей личной проблемой.

— Там будет хотя бы постоянный присмотр.

— Нет. Его не отдам.

— Ну, смотри сама, мать Тереза.

До этой святой женщины мне было далеко. А теперь ещё и на целых полчаса дольше добираться до института. Зато до работы ближе. Дилемма.

Родители и двое моих младших братьев жили в новом районе города, обжив шикарную квартиру в выстроенном три года назад жилом комплексе. Они привыкли к хорошей жизни, где из проблем был только совместный бизнес, а остальное их не касалось. Я же так не могла. Казалось, маме в тягость, что дед стал такой проблемный. Раньше, заскочит на полчасика раз в неделю проведать стариков и считала свою миссию выполненной. А после смерти бабушки деда понесло. Он словно с цепи сорвался, став хуже ребенка. И оставлять его без присмотра надолго было чревато последствиями. То в больнице окажется, а то начинаются проблемы с полицией. Накопится, а потом "бац", и сидишь в луже. Я пыталась несколько раз остаться у него жить, но не уживались. Это сейчас я начала воспринимать его "оскорбления" нормально. Он остался один, ему страшно, он просто хочет внимания. И я сейчас брала на себя полую ответственность, чтобы ему его дать. Попробовать стабилизировать ситуацию. Маму, конечно, можно было понять. Хотя, нет! Нельзя! Но в итоге выходило "а кто, если не я?".

— Что, жить остаёшься? — донеслось из кухни. — Отдай меня уже в дом престарелых и перестань мучиться. Мать права, тебе оно надо?

— Вот, знаешь что? Мне хочется прям тебя послать, — влетела я к нему. — Но есть у меня дедушка Коля, который много лет назад объяснял, что старшим грубить нехорошо.

— Скажи своему деду Коле, что он мудак.

— Ну, я думаю, он это и так знает. Пойду мусор вынесу, чтобы успокоиться. И форточку открой, пусть проветриться, дышать невозможно, — скривилась. Хотя нос адаптировался и нифига уже не чувствовал.

Денис полные бутылки конфисковал, а пустые так и стояли у порога. Да, надо было избавиться от тары. Спускаюсь на пролет, а там…

— От билетиков? Конечно, не откажусь, — летёха стоял у дверей квартиры, которая находилась под нами, довольно приложив руку к груди.

— О! Продажная ты сволочь оказывается, гражданин начальник, — не выдержала, прокомментировала.

— Ну, я это… — захлопал глазками Дениска.

— Вижу! Дедову самогонка за пазуху, а ещё билетики ему дайте. Зря прикармливаешь, сосед, — хмыкнула, оглядывая парня, стоящего в дверях.

Почему-то все хоккеисты представлялись мне в виде Овечкина: беззубые мужики, кому за тридцать. А этот молод, хоть и малость помят. Видимо, отдыхал. Ну ничего! На том свете отоспишься.

— Вообще-то, это из-за тебя шум поднялся, — упрекнул Дениска.

— Конечно, потому что ты только алкашей по району гонять на патрульке можешь. Да малолеток кошмарить.

— Ты в курсе, что это оскорбление сотрудника при исполнении?

— Наручники ещё на меня надень. А нет, чтобы избежать штрафа я должна буду сходить с тобой на тупой боевик.

— Похоже, я попал на семейную разборку, — подал голос сосед.

— Ты просто попал, котик! Вызовешь ещё раз этого, — указала на Дениса, — спалю балкон.

— Культурное общество, мля! — выдал господин хоккеист.

— Районом ошибся, — парировала я, убегая вниз.

Ну, да! Дурной пример заразителен! Я скоро как дед начну кидаться на людей. А пошли они все нафиг! Нет у меня сегодня настроение быть милой и пушистой.

Это что было? Офигеть, всего за минуту почувствовал себя таким ничтожеством. М-да, с такими соседями звёздной болезни мне не видать. Так ещё и без жилья оставят.

Девчонка рыжим ураганом промчалась мимо оставив от себя гаденькое впечатление. А ведь мордашка премилая, и фигуру успел заценить, хотя мельком, и из-за мешковатой куртки было не понять. Но профессиональный намётанный глаз решил, что к такой мордашке должен был прилагаться полный набор. Ещё бы молчала, тогда впечатление оставила за собой исключительно положительное. Но нет же, прёт воспитание вместе с гадостью.

— Это кто? — поинтересовался у летёхи, который видимо и растерялся от такой борзоты, и провожал ее взглядом полным надежды на светлое будущее. О, нет, такому переходить дорогу — себе дороже.

— Соседка сверху.

— Это я уже понял, — хмыкнул, все ещё слыша ее удаляющиеся шаги. — Зовут как?

— Эту не зовут, обычно она сама приходит, — уклонился он от ответа. Ну, ладно, не будем давить. К тому же, ее имя мне ничего не даст.

Оно по сути и не нужно. Общаться с такими чокнутыми чревато последствиями. Мне они ни к чему. Переспать я могу с любой поклонницей моего таланта забивать шайбы, а отношения после нескольких неудачных попыток меня не интересуют. Сложно это все, да, и лишний раз напрягаться нет желания. Только спустя двадцать пять лет понял, что есть легкодоступные, кому моя тачка дороже собственной чести. М-да! Бабушкино воспитание про честь и нравственность. Только вот для современных реалий оно не адаптировано, к сожалению.

— Малолетка?

— Да, не, это она выглядит просто, как школьница.

— Ладно, спасибо за то, что посчитали нужным предупредить, — поблагодарил участкового, который провожал мою закрывающуюся дверь, как побитая собачонка. Билетов на вип-места ему не досталось. Не будем разводить коррупцию с такой соседкой. Почему-то ей поверил. Есть такие чокнутые, которые сначала делают, а уж потом думают. Видимо, она из этого же теста. По бешеному взгляду видел, подожжет, если приспичит.

И? И думаю! Словно впечатался в память этот рыжий хвост и горящие зелёные глаза. Даже головой покачал, отгоняя непрошеные мысли. Надо отдыхать. Завтра важный матч, поэтому после такой бурной тренировки просто необходимо залечь на свой ортопедический матрас. И лучше всего, не просто лечь, а уснуть. Но я прислушиваюсь и чувствую как сердце пропускает удар, когда слышу шаги. Она?

Не скажу, что я знаю своих соседей. Не большой охотник заводить подобные отношения, но некоторые лица примелькались. А вот ее я видел впервые. Нет, надо с этим что-то решать. Пусть обзовет ещё раз, чтобы окончательно убедиться в ее хабальстве и можно будет выдохнуть спокойно.

Поэтому выхожу снова на лестничную площадку. Но там, переваливаясь через ступеньки бредёт бабулька, ворча себе под нос ругательства. Лифт ещё утром встал, а чинить его вроде и не собираются.

— Марья Петровна, вы куда такие тяжести по лестнице? — Лисичка появляется словно из-под Земли, нагоняя бабушку.

— Дык, прикупила вкусностей. А лифт зараза не работает. Завтра пойду жаловаться.

— Они, наверное, и ждут, что Вы придете, — хмыкает. На щеках появляются едва заметные ямочки, а только потом замечает меня, пялящегося на эту картину. — Не хочешь помочь бабушке, мистер спортсмен? — последнее произносит с каким-то упрёком.

— Давайте пакеты, — спохватываюсь, понимая, что затупил.

Бабулька смотрит недоверчиво, потом переводит взгляд на Лисичку, которая утвердительно кивает, только потом передает свое добро.

— На пятый, — командуют мне. Пристраиваюсь сзади, не обгоняя двух дам, при чем это позволяет мне рассмотреть пятую точку той, что моложе. Эта картина мне оооочень нравится. Аккуратная, аппетитная, затянутая в темную ткань джинсовых брюк. Даже упускаю нить разговора, пока на меня снова не кидают вопросительный взгляд.

— Что?

— Ты ещё и глухой? — уточняет Лисичка.

— Нет, просто уставший.

— Это многое объясняет. У тебя спросили, — повышает она тон, проговаривая каждое слово будто слабослышащему, — пироги с курицей и капустой ешь?

— Ем, — соглашаюсь.

— Вот и приходите завтра, — приглашает бабулька.

— С удовольствием, но вынужден отказаться. Завтра никак.

— КудаЙто ты намылился? — вопрошает бабулька.

— Работаю.

— А чего это Вы нас вдвоем приглашаете? Я вообще его не знаю, — возмущается рыжулька.

— А ты думаешь чёЙта он стоял? ЭНта тебя выглядывал, — спалила старушенция, когда мы уже добрели до нужной двери. Снова прищуренный взгляд в мою сторону, говорящий о том, что придется сейчас объясняться.

— Ошибаетесь. Вышел, думаю, может будет идти женщина, которой понадобиться моя помощь, — не признаваться же.

— Ой, так все и поверили, — всплеснула та рукой, открывая квартиру.

Ну, все! Все доставили, Лисичка оставаться не стала, попрощалась и двинулась вниз. Ей на третий, мне на второй…

— Стой, Лисичка, — вырвалось… На ней будто стоп-кран дёрнули. Если бы я вовремя не тормознул, врезался бы.

— С чего это я Лисичка?

— Потому что я не знаю как тебя зовут.

— А по каким критериям ты придумывал мне прозвище?

— Твой цвет волос.

Хотелось, конечно, добавить то, что лисицы часто болеют бешенством, но не стал.

— Мг… — задумалась. — Мне не нравится. Мое имя меня устраивает больше.

— И?

— Нет, не И. Олеся, — представилась она.

— Назар, — даже руку в ответ протянул. Ее оглядели, будто я предложил букетик из змей.

— А я не спрашивала твоего имени.

— Считай, я тебе его навязал.

— Из чего я делаю вывод, что баб Маня права. Ты меня высматривал?

— Только, чтобы извиниться.

— Я слушаю, — руки в стороны, будто готова принять неизбежное.

— Прости меня, Олеся, за то, что вызвал участкового.

— Боишься, что сожгу тебя или, действительно, раскаиваешься?

— Каюсь! Искренне. Все понял и осознал. Готов понести наказание.

— Паяц! — хмыкнула, вздергивая свой курносик. А он у неё идеальный. Пластика что ли, или матушка-природа постаралась?

— Нет, спортсмен, — попытался скопировать её манеру произносить это слово. Вдруг по подъезду раздался заливистый смех, эхом отражающийся от зелёных стен. Он был звонкий, заразительный, немного высоковат для ее голоса. Но…она смеялась на столько искренне, что и я не удержался от улыбки.

— Моя неприязнь на столько просматривается?!

— А это была неприязнь? Я думал, упрек.

— Прости, — отдышалась она. — Я со школы не перевариваю вашу братию. Такие мальчики были популярны. А когда встречаешься с ними, окружающие тебя каждый раз пытаются окунуть в чан с дерьмом, так, что потом отмыться тяжело.

— Тебя обидел какой-то козел?

— О, нет! Душу изливать я тебе точно не собираюсь. Ни сегодня, ни сейчас, никогда. И вообще, кажется, я помешала твоему отдыху.

— Выпроваживаешь?

— Какой ты, оказывается, догадливый!

— И затея пригласить тебя куда-нибудь будет бесполезной, — предположил.

— Снова проявил мастерство догадливости. Ни за что!

— Я настойчивый.

— Поверь, я умею отшивать.

— Это не свидание, если что!

— Не убедил.

Она достала из кармана ключ, сделала оборот и без прощания скрылась за дверью. А я…Стоял, наверное, ещё пару минут, прислушиваясь к своим ощущениям. Вот черт! Кажется, попал! Вот оно мне надо? Ага! И я о том же! Но мозг уже начал генерировать идеи, как затащить Лисичку на свидание.

Ночка была та ещё. Во-первых, отвыкла я от этой кровати и подушки. Всегда на новом месте засыпаю плохо. Во-вторых, дед сначала долго вертелся за стенкой. А когда я все же уснула, начал шататься по дому. Вот чего не спиться-то? И в отместку проснулся в половине шестого, гремел на кухне посудой, готовя завтрак. Делал он его мастерски. У него и блины были отменные, и сырники лучше, чем у бабушки, и каши варил мне. Я, которая за пять часов сна ни черта не отдохнула, поплелась к шести на запах.

— О, домашний тиран проснулся! — поприветствовали меня вместо привычного «доброе утро».

— И Вам не хворать, господин самогонщик и алкоголик.

— Садись, пока оладушки не остыли.

— Я бы зубы сначала почистила.

— Так ты сама ходячая зараза, ни один микроб тебя не возьмёт, — совершенно будничным тоном.

— Видимо, это генетическое. Не от тебя ли передалось?

— Нет, от бабки твоей. Всю жизнь мне мозги пилила. Вот где талант!

— Поднаберусь опыта, и обо мне с таким же благоговением заговоришь.

— А я тебе что ли тренажёр? Найди своего лоха и пробуй свое искусство.

— Так в том и проблема, что они сбегают. А ты до конца своих дней со мной!

— Упаси господь! — даже перекрестился.

— Ты же атеист до мозга костей.

— С тобой и в сатану поверишь!

— Ну, раз закончили обмен любезностями, давай молча покушаем. А то у меня сегодня дел по горло.

Я заканчивала в этом году институт, параллельно уже полгода работала консультантом и моделью в свадебном салоне. Сначала попала на фотосессию для рекламы, а хозяйка, которая сама же являлась дизайнером, создав много-много лет назад свой свадебный бренд, пригласила на работу. Я сначала отнеслась с сарказмом, мол, продавать капризным невестам платья. Я же не продавец, я же будущий финансист. К тому же прекрасно справлялась с работой маминого секретаря. Но, попав в этот бизнес, меня затянуло. Каждый раз это положительные эмоции, это новые образы, новый опыт в плане творчества, потому что я и витрины оформляла, и со мной советовались по поводу будущих моделей. Даже самый капризный клиент приносил большее удовольствие, чем командный тон родительницы. Родители решили, что это предательство с моей стороны, и затаили обиду. Но когда ты попала в слаженный коллектив, где исключительно партнёрские отношения, тогда все становилось неважным. К тому же зарплата у меня была в разы выше. Но и учебу на последнем курсе бросить не могла, от того и разрывалась.

— До вечера не ждать?

— И не мечтай расслабляться. Попрошу баб Маню, если что будет сигнализировать.

— Задолбала со своим контролем.

— А ты со своим эгоизмом. Хуже ребенка.

— Гестапо.

— Могу устроить.

В общем, пререкались до самого моего ухода. Наверное, от радости заплясал, когда хлопнула дверь. Хоть скрытую камеру устанавливай.

— Доброе утро, соседка! — Назар возник как из под земли. Я даже шарахнулась. Конец марта, в половине восьмого вроде уже светло, но ты попробуй так сразу разгляди в полумраке подъезда человека.

— О, Господи! Если ты ещё сейчас заведешь свою шарманку, будешь послан на три советские, — схватилась за сердце.

— Не выспалась?

— Почему? Я всегда такая, привыкай, если решил провожать меня до дверей каждое утро.

И увязался же за мной, пиявка!

— Я могу ещё и подвозить тебя. Только скажи куда.

— У великих спортсменов не бывает своих дел?

— Бывают, и очень много, — передо мной даже подъездную дверь открыли, придержали. Прям все по этикету. — Я просто хочу подружиться.

— Давай, сделаем вид, что мы подружились и пойдем каждый в своем направлении. Я — направо, а ты — нафиг.

— Я могу и обидеться, — в голосе звучал чистый сарказм. Ха!

— А вчера ты был более догадливый. Сегодня буду сама объяснять: я этого и добиваюсь.

— Ну, можно было бы и без хамства.

— А тогда как бы ты узнал, куда тебе лучше всего пойти?

— Меня там не ждут, — растянул губы в кривой ухмылке. Почему-то сразу вспомнилась его улыбка вчера на лестничной площадке. Кстати, да, он симпатичный. А такие пользуются популярностью у женского пола. Кажется, даже что-то там затрепыхалось внутри. Или просто предприняло попытку. Но не важно, важно, что я быстро распрощалась. Не опаздывать же, и отправилась начинать свой длинный трудовой день.

Радовало только то, что в воздухе уже отчётливо слышалась весна по пению птиц, перекликающихся с дневной капелью. По запаху, разлитом в воздухе, который был терпкий, въедливый. Не скажу, что гормоны шалили, к тому же не так давно я все ещё была в отношениях, но их сожрала моя занятость. В то время, когда я должна была проводить со своим молодым человеком, я работала. Ну, и кому понравится видеть вечно уставшую ноющую тётку, в которую превратилась двадцатилетняя девушка? Вот и я о том. У нормальной девушки проблем не должно быть. Это только парням можно жаловаться. В общем, потраченные два года на выстраивание кирпичного домика, где бы царил уют, покой и взаимопонимание, рухнул под натиском жестокой реальности. Но порой, даже жалко себя становилось. Хотелось иногда поддержки в виде сильного плеча, но пока только получалось вариться в собственном соку.

И ещё была одна новость — нам отменили дипломную работу. Вместо этого придумали ситуативный экзамен. Мол, посмотрим, как вы выкрутитесь в критичной ситуации и разберётесь с цифрами. Поэтому учебой я была уже не так сильно загружена. Лекция, большой перерыв на библиотеку, и два практикума. Мое критическое мышление за столь длительную тренировку работало уже как отлаженный механизм, в котором смазали шестерёнки и расставили их по местам.

Вот так и прошли три дня в скитании между учебой, работой и невыносимым дедом, который рядом со мной малость притих. А самое главное, что я не видела противного соседа. Неужели и правда пошел туда, куда я ему сказала?

И именно в тот момент, когда он исчез, я почему-то стала о нем думать. Закон подлости? Возможно!

Именно поэтому в очередной раз после долгого, но интересного дня, после плотного ужина и пререканий с дедушкой, я решилась…

Поисковик: действующие игроки команды «Витязи» хоккей КХЛ

(прим. авт. команда является вымышленной, в лиге она оказалась хоть и случайно, но находится на одном из высоких мест. В этой же команде играет Денис Брук. Это для тех, кто знаком с Женей Богатыревой))))

Ага! Официальный сайт. Кликаю мышкой, там мелькают лица в колоночке, пока не нахожу нужное. Назар Вершинин и в скобочках «СКАЛА». Это типа прозвище. Вообще фигня! Мне не нравится. Ладно, дальше. Опять в поисковик, но уже имя и фамилия с пояснением, что он хоккеист. МММ! Даже страничка в Википедии есть. Значит, не все так запущенно. Ну, ещё бы! В молодежной сборной играл, потом в Китай его перетащили. Вернулся относительно недавно и сразу к нам. Нападающий. Играет во второй пятерке, при чем за этот сезон не было ни одного матча, когда бы он сам не забил или не забили с его передачей. Все его кличут молодым дарованием, которое раскрылось только сейчас. Ну, возможно…

Так же на сайте было несколько видео, как он красиво обходил защитников и забрасывал шайбу в ворота. Не понимала, конечно, ничего я в этой игре, но мне понравилось. От него прям пёрла энергетика силы и уверенности. Уф, хоть бы крыша не потекла. К тому же таблоиды пестрили, что он встречался целый месяц с инста-моделью и блогером Маргаритой Аблязовой. Была у нас на работе поклонница ее творчества, но я на таких дурочек даже не подписывалась. Расстались. Мг, так он теперь холост…Так, стоп Леся! Это не для тебя и не про тебя.

Даже от раздражения свернула все вкладки и убрала ноутбук от греха подальше. Ага тебе! Телефон-то был в руках, а в Гугле высвечивалась ссылка на его официальный аккаунт в Инстаграм. Ну, если я ещё немножко посмотрю, никто же не умрет?

Чувствую себя школьницей, подглядывающий за кумиром. Листаю фотографии аккуратно, рассматриваю внимательно, подмечая все детали. Например, что у него глаза голубые, что короткая стрижка ему не идет, что губы у него красивые и форма хоккейная сидит отлично… Фотографий не много, но все они по делу, сделаны практически все профессионально. Не выдерживаю ещё одного соблазна, потому что красный кружок вокруг Аватарки означает, что у него есть не просмотренные сторисы. Ничего же не будет от одного раза? Тем более с его аудиторий в несколько тысяч, вряд ли он увидит меня среди жаждущих. Тыкаю пальчиком по экрану. О! А теперь понятно, почему его не видно. У них серия выездных матчей. А, ну, да! Если они в плей-оффе, тогда две игры они играют у команды соперников.

Так я эксперт! А пару часов назад вообще ничего не ведала о данном виде спорта. Знания абсолютно лишние, потому что мне они в будущем не понадобятся. Но поздно метаться, потому что все! Я легко могу претендовать на звание диванного эксперта. Научиться бы только разговаривать с телевизором.

Как оказалось, я не одна была неравнодушна я. Хотя за коллегой замечала некоторые наклонности к спортивным новостям.

— Девчонки, наши там крушат соперников, — из своей швейной мастерской вылезла растрёпанная Алинка, у которой глаза были по пять копеек.

— А как ты поняла, что они наши? — поинтересовалась Танечка, отвлекаясь от клиентки.

— Я про Витязей, — отмахнулась Алинка. — Лесь, ну, хоть ты меня поддержи.

— А я вообще не увлекаюсь, — постаралась ответить как можно более равнодушно, когда сердце немного ёкнуло.

— Да как вы не понимаете. Если сейчас они их дёрнут, то до полуфинала останется одна игра.

— Ага, если не проиграют, — вырвалось. А говорила, что не заинтересована.

Вчера только узнала, что в плей-офф выходят по восемь команд из конференции. Конференции две — Запад и Восток. Так как наши стояли в турнирной таблице выше, то первые две игры проводились на их площадке. Они третьи, соответственно играют с теми, кто на шестом месте. В общем, игра до четырех побед. Дома одну игру слили, и если сейчас выиграют, то это будет уже третье очко в их копилку.

И теперь спрашивается: нужна ли мне эта информация? Нифига не нужна.

И все же счёт одним глазом просматриваю. 1:5 в конце второго периода это ещё ничего не значит. Бывало из такой ямы за эти двадцать минут вылезали некоторые команды. Глаз радует фамилия Вершинина. Одна заброшенная и вторая с его передачей.

— Алин, — на Алинкин призывный клич даже директор салона вышла, стуча каблучками по паркету, — я придумала тебе подарок на день рождения.

— Какой?

— Сходим поболеть с тобой за ребят всем коллективом. А после в бар. Билеты и выпивка за счёт салона.

— Тонечка, это же совсем другой разговор, — расплылась я в улыбке. Хоть мне перспектива и не улыбалась, но посмотреть на то, к чему я могу окончательно пристраститься, необходимо. И речь об игре, а не отдельно взятом игроке. Хотя…Попробуй пойми женскую голову, когда она выдает исключительно поганые идеи.

Она мониторила меня. Ну, ведь правда, это она. Если честно, с десятью тысячами подписчиков трудно отыскать ту самую, особенно, когда охваты переваливают за пару тысяч. Половина из которых мои китайские поклонники. Но наткнуться на копну рыжих волос на аватарке не ожидал. При чем, одна из первых. Везение ли, когда я знаю только ее имя?

Обрадовался словно младенец. И что это даст? По крайней мере, можно изредка ею любоваться. Подписок у меня не так много пусть будет одной из этих полусотни счастливчиков.

Если честно, только недавно пристрастился к соцсетям. До этого особого внимания и не обращал. У меня была небольшая кучка поклонников, да и хватит. Но если ты личность известная, то и рожа твоя должна мелькать в интернете. И лучше, если любить тебя будут на твоей же страничке. Угораздило меня так вляпаться именно в Китае, и в итоге, большую часть подписчиков у меня составляло тамошнее население. К тому же соцсети стали средством дополнительного заработка. Реклама! Мелькнул в какой-то вещице в инсте, а твои поклонники уже бегут покупать её. Показал гель после бритья, происходит то же самое. Это же не плохо, да и я не лох, чтобы отказываться. Вот только у пеня был принцип — не злоупотреблять. Не нравится, я и смотреть на это не буду. А магазины все слали и слали кучу вещей.

В общем, не получалось отделять себя от того же Инстаграма. К тому же как-то встречался с блогершей, которая пилила контент и меня. И в последний раз даже с инста-моделью. Хорошо, что вовремя свалил. Она мечтала о кольце на пальчике, а я сомневался в ее интеллектуальных способностях, хотя в постели была очень даже ничего. Деградировал за два месяца и теперь вновь куда-то морда намылилась.

Нет, с Лисичкой я вряд ли буду тупеть. Вон, вроде мордашка умненькая. Тьфу, ты! Ощущение, будто о собаке говорю. А самое главное, что не мелькает в ее профиле хотя бы намек на отношения. Либо скрывает, либо свободная. А в этих двух случаях у меня точно есть шанс. Пусть пока не отношения, так как большой любовью к этой хамке я не воспылал, но на уровне физического влечения удовлетворить потребности можно. А она вон какая, так и хочется укротить, но при этом постараться не остаться без какой-либо конечности.

И так, решился! Главное, начать, а там оно само должно пойти, хотя как бы и не обязано.

Назар: Привет! Надеюсь, ты скучала?

Олеся: Ого! И ни одной ошибки даже в знаках препинания 😱 Шаблон?

Назар: Обижаешь! Опыт показывает, что девушкам это нравится.

Олеся: К твоим девушкам думаю, вряд ли это относится.

Назар: И ты так легко в этом признаешься?

Олеся: Ну, а что скрывать? Все равно понял, что я мониторила тебя. Только не зазнавайся, это в целях собственной безопасности. Вдруг ты какой маньяк.

Назар: 😆 и что интернет об этом говорит?

Олеся: Пока фотографий, где ты закапываешь труп, не нашла. Но я не сдамся.

Назар: Я бы тоже на это посмотрел. А ещё на тебя!

Олеся: Ты и так на мои фотки пялился. Пялился же?

Назар: Конечно! Там парочка есть, с которыми я буду уединяться в особо тоскливые вечера.

Олеся: Черт! Кажется, надо профиль закрыть.

Назар: Поздно! Я их заскринил 😁

Олеся: Значит, наклонности маньяка у тебя есть.

Назар: Они открылись, как только познакомился с тобой. И действуют исключительно на тебя. Может, это реакция на рыжий?

Олеся: Красиво заливаешь! Но все равно, НЕТ!

Назар: Что мне сделать, чтобы ты согласилась?

Олеся: Не люблю ставить условия и загонять человека в рамки. Так что, ничего!

Назар: И на мое дикое обаяние ты тоже не повелась 🧟 ‍ ♂ ️

Олеся: Потому что думаю головой, а не другим местом 😋

Назар: В таком случае, предлагаю обменяться телефонами и думать дальше над нашей проблемой сообща 😅

Олеся: Это твоя проблема! Я к ней отношусь только косвенно. А на счёт телефонов…Ты глупый?! Мы же людей запутаем, которые нам будут звонить или писать 😆

Назар: 😂 ладно, уделала! А номерами?

Олеся: У меня перерыв закончился, поэтому отвечу на твой первый вопрос: НЕ СКУЧАЛА!

Назар: А на последний?

Но в ответ лишь тишина. Или не хочет этой встречи, или цену себе набивает. А я…Я даже не заметил, что сижу с глупой улыбкой, пялюсь в телефон, пока автобус, маневрируя по городу, везёт нас к ледовой арене.

После перелета отдых, и вечерняя тренировка. Послезавтра очередной матч, и если все пройдет так же гладко, то можно надеяться на полуфинал. Но это в перспективе. На деле мне нужно было провернуть ещё два дела. Во-первых, встретиться с другом, с которым не виделся с новоселья. Во-вторых, свозить бабулю в ателье, где она собиралась заказать себе новое платье. Ну, я же хороший внук, и друг отличный.

С Китом Сабакинских мы подружились как-то сразу. Жили тогда на одной лестничной площадке. Не помню, по-моему, парни меня пригласили по соседски на вечеринку.

С Китом было ощущение, словно брата нашел, с которым нас жизнь разбросала когда-то. Хотя в последнее время общались чуть реже из-за постоянной занятости. У меня регулярный чемпионат, у него подготовка к универсиаде. Но такими друзьями, как он, я предпочитал не разбрасываться.

— За***ан, но живой, — улыбнулся он.

Говорили, как всегда, о многом, и ни о чем одновременно. Просто обсуждали последние новости. Он даже поделился историями своей личной жизни. С Карамелькой, как он именовал свою девушку, все ещё притирались характерами, учились находить компромиссы, пытались даже репетировать будущую семейную жизнь, живя на выходных вместе. До сих пор мне вспоминал то двойное свидание, на которую я привел Риту. Хотя нет, не само свидание, а девушку. Ритка на фоне его Янки явно проигрывала, неся иногда такую ересь. Меня это забавляло.

— Нашел я девушку под стать твоей Карамельке, — захотелось поговорить об этом. Наверное потому что знал, что меня поймут и советом поддержат.

— Да, ну! Таких ещё выпускают?

— Ага! В ограниченном формате. Ржавеющих и скрипящих.

— Тр***ул?

— Там на хромой кобыле не подъедешь. Я её ещё даже на свидание не затащил.

— И она знает, кто ты?

— Так от этого только хуже, — пожаловался я.

— Ого! Мне она уже нравится. Или цену себе набивает?

— Если бы! Кажется, меня впервые отбрили, и меня это крайне задевает.

— Фото есть?

Достаю телефон и демонстрирую. Кит внимательно рассматривает, и, кажется, слишком долго, что я начинаю ревновать. Ага! Обычное фото к своему другу. Клиника, видимо…

— Хорошо, что у меня есть Карамелька. Так бы посоперничали, — выдает он.

— А по сопатке?

— Не хочу! Мне мой нос очень даже нравится.

— Тогда хватит пялиться.

— Ой, да, ладно! Никто на честь твоей ненаглядной покушаться не собирается. Но если вдруг помощь понадобится, подсоблю!

— Кавказскую пленницу устроить?

— И в этом тоже! Хотя я в тебе разочаруюсь, мужик, если её придется воровать.

— А там только кляпом можно справиться.

Посидели ещё немного, перейдя на более безопасную тему, потому что не хотелось показаться романтичным говном, расплывающимся по столу. Надо держать марку секс-символа. Я, конечно, не бесчувственный м*дак, который только тр***ает то, что движется, но и по свиданиям хожу иногда. Да-да! То самое бабушкино воспитание.

Кстати, о ней…На следующий день после утренней тренировки, я направился прямо за город. Мои старички проживали на свежем воздухе, вкушая всю прелесть наступившей весны. Хотя, там, она чувствовалась частично, потому что снег потемневшими кучами продолжал плавиться на мартовском солнце, но все еще не собирался сходить. Жили они в двухэтажном коттедже, посреди двора росли огромные сосны, а его окружал высокий забор. Поселок охранялся, посторонние сюда попасть просто так не могли, поэтому мне ещё пришлось подтверждать свою личность и дожидаться ответа бабули, что я именно к ним. Охранник на КПП был новеньким. А когда услышал мою фамилию весело присвистнул. Ох, и здесь поклонники. Пора бы привыкнуть, но все ещё не мог.

— Блудный внук вернулся! — бабуля заключила меня в свои объятия и довольно засияла, когда я появился в гостиной.

— Лариса Витольдовна, я думал Вы уже собрались.

— А ты быстрее хочешь избавиться от меня? Нет уж, дорогой! Раз приехал, я буду этим пользоваться по-полной. Сначала обед, а потом уже поездка.

— Знаешь ли, — потёр я лоб, — у меня сегодня тренировка чуть раньше. Приехал тренер из Москвы, чтобы подтянуть мои показатели по скорости катания.

— Я помню, дорогой, что ты женат на своем хоккее. И все же не теряю надежды понянчить реальных правнуков. Мы все с тобой успеем!

— Ладно, поверю тебе!

Если моя Лариса Витольдовна говорила, что успеем, это означало, что успеем! Когда-то она была самым грозным литературным критиком, но для меня она всегда оставалась любимой бабушкой.

Через три недели они с дедом отмечали золотой юбилей, поэтому платье к этому событию подбиралось в соответствии с ее изысканным вкусом. Сегодня должна была состояться первая примерка, на сколько я знал. Поэтому, когда мы приехали к свадебному салону, я ничуть не удивился. Не интересовался работой данного заведения, но слышал лишь положительные отзывы от бабули. И…где-то уже видел эмблему бренда…

— Добрый день, дамы! — Лариса вплыла, как королева. Девчонки на ресепшене подобрались. Да, у всех ее осанка и умение держаться вызывали подобную реакцию. Это ведь не просто женщина, а целый символ женственности ушедшей эпохи.

Я мог бы подождать в машине, но решил, что от чашечки кофе, который пью крайне редко, не откажусь.

— Добрый день, Лариса Витольдовна, — поприветствовал её знакомый мне голос.

Ресепшн был отделен от главного зала стеной, за которой находилось ещё какое-то помещение, поэтому Яне мог видеть обладательницу этого голоса. Но…Черт! Не может быть такого везения!

— Мы можем приступить?

— Конечно! Все готово! Я сейчас позову Алину, чтобы она посмотрела на выточки. Чай? Кофе?

— Стакан холодной воды с лимоном, — ответила бабуля. А я застыл, приготовившись увидеть ЕЁ. И офигел…

Как я уже говорила, работа в моей нынешней жизни занимала достаточно важную нишу в данный момент. Особенно мне нравилось здесь быть девочкой-девочкой. У нас, конечно, не было дресс-кода, но выглядеть мы должны были хорошо. Под этим словом понималась ухоженность в образе и, естественно, отсутствие безразмерных худи и спортивок. На каблуках ходить никто не заставлял, но даже лицо без косметики нас учили носить правильно.

Правда, я в последнее время что-то пристрастилась к лёгким платьям, пиджачкам, локонам и стрелочкам на веках. И увидев сейчас Назара, эти самые стрелочки поползли вверх.

Мать твою за ногу! Да, совсем не по-девчачьи! Я работаю в том месте, где Назар Вершинин мог появиться только если бы собрался жениться. Но, по всей вероятности, делать это он не собирался. От этого и вопрос, который очень хотелось озвучить вслух: «Какого хрена?».

Алинка, метнувшаяся было из мастерской к клиентке, завороженно замерла, уставившись на хоккеиста.

— Матерь божья! — ладонь скользнула к приоткрытому рту. — Ущипните меня.

— По-моему, если я в тебя иголку твою воткну, ты вообще не почувствуешь, — закатила я глаза, понимая, что эту ненормальную не переделать уже.

Я ее подталкиваю к клиентке, а она пялиться на Назара.

— Алина, иди! — смотрю Лариса Витольдовна тоже косо посматривает на нас. А эту дурочку трясет. Вот они — фанаты хоккея.

Пока наша дежурная швея на ватных ногах удаляется работать, мне предстоит провести операцию по её спасению.

— Это твоя мама? — вместо приветствия и расспросов про дела.

— Бабушка! — не без гордости в голосе.

— Слушай, у меня к тебе дело на миллион.

— Деньги не интересуют, — нахальная ухмылка и я чувствую, как начинаю цепляться на этот крючок. — Но, думаю, мы можем договориться.

— О, господин хоккеист, это жестоко! — воскликнула я. Таша, оставшаяся на ресепшене, заинтересованно пялилась на нас. В коллективе она была новенькой и мы не успели ещё как следует познакомиться, поэтому и объяснять ей ничего не придется.

— Плохому примеру быстро учишься.

— Ладно, посмотрим ещё на то, что ты сможешь сделать. Девочку видел, которая чуть не описалась от твоей неземной красоты?

— Из моих фанаток?

— Хрен тебе на рыло. Она за команду болеет. Очень болеет. У неё завтра день рождения и мы идём всем коллективом болеть за вас вместе с ней.

— Даже ты?

— Даже я, — как-то стыдно было в этом признаваться, если честно. — Мы можем для нее сюрприз какой-нибудь сделать?

— Давай, обсудим за ужином.

— Не так прытко, ковбой, — даже пальчиком пригрозила. — Сначала дело, потом оплата от меры счастья моей подруги.

— Похоже, у меня есть все шансы даже в постель тебя затащить.

— Ну, — я тормознула, — не на столько у нас с ней близкие отношения.

— Мне нужна предоплата. А вдруг ты потом обманешь.

— Ладно! — вздохнула я тяжело, понимая, что Назар даже от того, что выслушал мою просьбу и согласился, уже заслуживает благодарности. — В девять вечера буду на балконе. Выходи, поболтаем.

Он сначала оголил свои белые зубы, а затем весело рассмеялся. Видимо, идея моя зашла.

— Такого у меня ещё не было.

— Ну, если ты меня перестанешь бесить, ещё много нового попробуешь.

Сказано, сделано!

Вообще не имею привычки отказываться от своих слов. Мне проще их вообще не давать…обещания, я имею в виду.

Пол вечера воевала с дедом. Это у нас вообще процедура самая обычная, повторяемая каждый день. Я словно подростка усыновила, только ему не семнадцать, а семьдесят один. Всё на какие-то приключения тянет. Хотя, я прекрасно знала, что здесь другое. Он делал это, чтобы поскорее меня выжить, мол, он стал обузой. Дурак старый!

— Треснула бы, чтобы вся эта старческая дурь из головы повылетала, — заключила, выходя на балкон. В пылу негодования, совсем забыла о своем свидании.

— Это ты мне? — послышалось снизу. Черт! Меня аж передёрнуло от неожиданности.

— Могу и тебе тоже.

— С дедом снова нелады? — снова вопрос.

— Есть немного.

— Тебе надо успокоиться. У меня есть, — зазвенело стекло, — морковный сок, виски, пиво, спрайт, энергетик. Что будешь?

Хорошо, что он не видел, что я расцвела в улыбке. Мило, однако. Он не так безнадёжен.

— У меня тут в руках бутылка «Боржоми».

— Это что-то на стариковском?

— Это что-то на «нормально питаться надо».

— Тогда я знаю решение этой проблемы, — весело воскликнул он. Голос у этого мерзавца был просто потрясающий. От него вибрировало все внутри.

— Просвети!

— Тебе нужно переехать квартирой ниже. Тут с питанием все нормально.

— А не торопишься ли, господин хоккеист?

— Ненавижу, с каким пренебрежением ты говоришь о моей профессии.

— Подожди-ка! Что-то ты быстро съехал с темы о переезде. Я думала, поуговариваешь, — веселилась я.

— Давай, хотя бы на шаг приблизим этот неизбежный момент, — довольно самоуверенно, но мне это начинало чертовски нравиться.

— Как?

— Познакомимся поближе. Расскажи мне о себе.

— Это будет больше напоминать исповедь, а не знакомство.

— Это были твои условия. Спускайся. Или я могу подняться.

— Хорошо, поднимайся, — сдалась, потому что говорить с человеком, не видя его, как-то не очень приятно. Ладно, когда в руках телефон. И то, я ещё не встречала людей, которые бы говорили в расслабленной позе. Я, например, всегда хожу из комнаты в комнату. Психологи утверждают, что подсознательно мы хотим найти собеседника. И я им склонна верить. А тут ведь не отойдешь от раскрытой форточки даже.

— Твой дед меня с лестницы не спустит?

— Ну, ты же хоккеист, должен уметь прорываться через защиту, — усмехнулась. Он прав, через деда пройти будет трудно без моей помощи.

Через минуты три раздался дверной звонок. Я прислушалась. Ничерта не слышно, что там происходит. Хоть бери и выходи из укрытия. А я не могу. Я тут себе креслице подогрела, и под пледом тепло.

— Леська, скажи своим кобелям, чтобы по ночам не шастали, — заскрипел дед.

— Он может и кобель, но не мой, — заключила я громко, чтобы быть услышанной.

— Это пока, — раздался хрипловатый голос Вершинина.

— Мечтатель мальчик, — пояснила я.

— Так он с претензией на долго и счастливо? — показался дел на балконе.

— Для тебя не вариант. Если перееду, то этажом ниже.

— Проблема, — почесал старый ворчун затылок. — Не пускать?

— Пускай! Он вроде зарабатывает неплохо. Неплохо ведь, господин спортсмен? — вопрос чуть громче Вершинину.

— Не жалуюсь.

— Вот! Значит, с потенциалом. Купит дом побольше и увезет меня подальше.

— Это мне нравится, — раздобрел дедушка. — Пущай посидит.

С появлением Назара перед моими ясными очами, сердечко чуть тахикардию не словило. Так ему тесно и волнительно стало. Смотрю на него и понимаю, что затягивает меня водоворот этих серых холодных глаз.

— Вы только это, — снова появился мой сосед по квартире, — не вздумайте сношаться на моем балконе.

— Будь спокоен, мы кроватью воспользуемся для такого случая, — парирую я.

— Змея, — и главное, так уверенно.

— Знаю! Топай, давай, смотри своего Малахова.

Тапочки зашоркали, а он все продолжал бурчать. Ох, если я буду такой противной в старости, лучше сразу прибейте.

— Веселая у вас семейка! — он даже губы поджал для убедительности и головой покачал, мол, неожиданно. — Теперь я понял в кого ты пошла характером.

— Меня только внешностью бабуля наградила. Во всем остальном собрала от родственников самое плохое, — не стала хвалиться. А мою милую мордашка он и так заценил. Стал бы этот дурачок таскаться за уродиной, которая так упорно его отшивает? Вон, даже по глазам вижу…Разглядывает с таким интересом, будто диковинка какая.

— Ты слишком самокритична.

— Не факт. Просто хорошо себя знаю.

— И ты теперь пытаешься меня отпугнуть?

— Возможно! Я сначала думала, откуда ты такой грамотный, и словарный запас прям не как у спортсмена. Благодарность бабушке?

— Ага! — согласился Вершинин, пристраивая свой симпатичный зад (я же успела уже заценить) на свободное кресло. — Родители постоянно в разъездах были, я с периодичностью полгода через месяц жил у них. А потом и вовсе переехал, потому что надоело, что меня постоянно с места дёргают.

— А кто у нас родители?

— Творческие люди, художники. Постоянно в поиске нового, загадочного. Сейчас, например, они уже семь месяцев находятся в Италии. До этого полтора года жили в Африке, рисовали пустыню.

— Ну, нифига себе! Слушай, Вершинины? Ты их фамилию носишь? — вспомнила я об одной выставке, на которой была в прошлом году, — Назар согласно кивнул. — Матерь, Божья! На их вернисажи билеты хрен купишь.

— А ты знаток?

— Скорее интересующийся. Мне это нужно, чтобы со своими родственниками не деградировать, — объяснила я. — Но от твоих родителей я пребывала под большим впечатлением. Вернее, от их работ. А ты рисуешь?

— Немного. Мне изначально сказали, что генетика хорошая, но таланта нет. Это они поняли по детским рисункам.

— Обиделся?

— Нет! Взял в руки клюшку. Тогда-то и появился тот самый талант.

— Хм! Возможно мир потерял прекрасного художника.

— Но обрёл не менее прекрасного хоккеиста, — он приподнял свой морковный сок, чтобы чокнуться.

— Твоя самооценка, конечно, мне нравится. Но пока согласиться не могу. Завтра посмотрю сама.

Затем разговор переключился на работу. Я ещё немного расспрашивала его о правилах в хоккее, чтобы завтра не быть совсем уж «темной» и…на этом расстались. Перед игрой господину хоккеисту был необходим хороших отдых и полноценный сон. А мне…мне он тоже бы не помешал. Но дело в том, что лёжа в постели я думала о нем. Мне понравилось не только находиться рядом, но и говорит с ним, слушать его. Я ждала неотесанного орангутанга, а получила приятного собеседника. Эх, не влюбиться бы теперь!

Как сделать так, чтобы девушка увидела в тебе не просто тупого качка, а интересного парня?

Во-первых, качком я никогда не был. Да, спорт помогает поддерживать тело в очень хорошей форме, но я никогда не считал гору мышц чем-то красивым. Статую Аполлона видели? Вот я чуть красивее! В общем, идеал из идеалов с завышенной самооценкой. А тут постепенно рыжая бестия понижает её. Какому нормальному мужчине это понравится? И, да! Я считаю себя настоящим мужчиной. Эдакий плохиш с замашками джентльмена. Хотя первого во мне не так много, как любят девушки. А вот, например, мой агент считает меня полнейшим уродом. Вуа-ля! Но это не мешает нам работать уже четвертый год вместе.

Ладно, вернёмся к тому моменту, когда у тебя бешено колотиться сердце, от адреналина мутнеет рассудок, но ты должен думать. Поэтому берешь себя в руки и двигаешься…двигаешься…двигаешься… До того момента, пока не прозвучит финальная сирена. И она должна звучать не просто, как пустой звук, а с радостным ликованием твоих болельщиков. А если ещё толпа скандирует твое прозвище, это вообще мед для ушей.

Мне иногда кажется, что я и лёд это две неразделимые вещи. И я даже помыслить не могу, что когда-нибудь мне придется закончить карьеру. Это будет не скоро. Пока веду шайбу, обходя соперника. Выхожу один на один с вратарём. За доли секунды успеваю оценить ситуацию. Удар…Шайба влетает прямо в «домик», что у нас означает — между ног вратаря. По числу реализованных шайб я первый в своем дивизионе. И я очень надеюсь, что это все ещё не пик моей карьеры!

Это третий период, и подозреваю, что для нас он может окончиться положительно. И все же, даже с максимально разгромным счётом нельзя расслабляться. А у нас, если ты ведёшь в две шайбы, многие начинают, мягко говоря, играть в защите. Зачем напрягаться, когда все почти сделано? И эта тактика приносит соперникам ещё один гол, пока я отсиживаюсь на скамейке. И это, сука, хваленое первое звено, которое открывает наши матчи. Отлично! У нас ещё удаление! Зае***сь! И в довершении всего, соперники берут тайм-аут, после которого снимают вратаря и выпускают на поле шестого игрока.

— Второе звено, — командует тренер. — В нападении Скала и Брук!

И так! Нас четверо, плюс вратарь, против шестерых. Гуманизмом совсем не прёт. К тому же, я и отдышаться толком не успел. Но, дело в том, что защитники в нашем звене сильные, хотя мы ещё так себе сыграны. Как говориться, я его слепила из того, что было. Полторы минуты нам ещё играть без пятого полевого. Но мы активно держим оборону. Делаю выпад, когда соперники передают шайбу. И мне удается её отобрать. Последние две минуты до окончания матча. Вижу как на меня летит громила, но вовремя отдаю шайбу Бруку, тогда, как меня сминают об бортик. Удар получается мощный. Поэтому не вижу, как Денис мчит вперёд. Щелчок! И слышу вой трибун! Забил! Красавчик! В меньшинстве реализовывает шайбу! За это стоит сегодня выпить, если, конечно, плечо цело. Потому что в пылу адреналина, поднялся, но теперь чувствую, что ноет. Окончание уже проходит без меня. Надо мной колдует врач, а на площадке раздается сирена!

Да! Я выдрал эту победу! Есть время восстановиться до полуфинальных матчей. А то, что они будут, я теперь не сомневаюсь!

И потом все, как замедленной съёмке. Брук у нас герой матча, поэтому он на финальное интервью идёт. Под крылышко к своей женушке. Ещё пресс-конференция. А перед этим мы должны поздравить подругу Лисички с днём рождения. Пиар-мененджер команды уже все организовал. Мол, герои, и о болельщиках не забывают. Поэтому потные и вымотанные премся не в раздевалку, а снова на лёд. На сцене, где выступает наша команда черлидинга. А талисман команды уже вводит девушку на всеобщее обозрение. Говорят ей какие-то слова, дарят что-то, а команда поздравляет её как и положено в подобных случаях — стучим клюшками по льду! Несколько ребят ещё остаются с ней фотографироваться, мне же светит поход во врачебный кабинет. Плечо заморозили, но ведь скоро это действие закончится.

Но опасаться не приходится. Всего лишь ушиб плечевого сустава. Это мы знаем как лечить. А под присмотром нашей команды врачей, делать это, обычно, не сложно. Через неделю уже смогу играть. А вот с тренировками пока проблема. Никаких сильных физнагрузок на больную часть. А первые три дня вообще постельный режим.

На пресс-конференцию выходу уже с бандажом, на котором подвешена рука. Мне бы домой, но пресса жаждет видеть меня. Отвечаю на несколько вопросов, а потом вместе с Совиным качу домой. Для прессы сегодня приехали все на командном автобусе, кроме этого раздолбая. С сокомандниками я в хороших отношениях, но вот близкую дружбу вожу с единицами. С этим придурком контакт наладился не сразу, но это было лет десять назад, когда мы юниорами играли в одной команде. С тех пор и дружим!

— Завтра с утра заедь!

— Я к тебе в таксисты не нанимался, — рапортует тот.

— Знаю, но деваться тебе некуда.

— Меня бесит, когда ты такой го***н, — закатывает он глаза. — Ты не мог район выбрать поновее?

— А этот чем не устраивает?

— Мрачно тут у тебя! — оглядывается он вокруг, въезжая во двор. — И тесно, знаешь ли.

— Зато квартира ох***ная и соседи весёлые!

Кстати, о соседях. Я и забыл. Ещё перед общением с прессой увидел от нее сообщение. Но я говорил ведь, что игра для меня это все! Поэтому полное погружение ровно до того момента, пока я не отказываюсь на кровати. Парни собрались отмечать победу в клубе, а у меня сил сегодня уже нет. У нас, как минимум, ещё дней пять перерыва, поэтому этот поход явно не первый.

Олеся: Ты как? Видела как тебя впечатали в бортик. Это было больно.

Назар: Живой! Только проблема в том, что в традиционную позу нам придется ненадолго отложить.

Олеся: Эм! Ты, кажется, ошибся! Это я, твоя соседка, которая с тобой спать не собирается.

Назар: Так я спать и не предлагал!

Олеся: Я так понимаю, ты отлично себя чувствуешь!

Назар: Нет! Выйдешь на балкон?

Олеся: Не сегодня!

А затем мне прилетает селфи на фоне толпы симпатичных девушек и какого-то клуба.

Вот дьявол! У нее вечеринка, а я тут губу раскатал. Явно попахивает чем-то не очень здоровым. Включу машинку для закатывания губы в список подарков на день рождения.

Ещё больше меня впечатляет то, что она в джерси «Витязей». Не знаю, какой там номера но явно не мой. Неправильный болельщик! Надо другой номер носить! И вместо этой «реплики», что продают в бутиках, я подарю ей оригинал. И пусть все видят, чья фамилия у нее на спине.

На радостях даже в шкаф полез. У заядлого хоккеиста явно отыщется лишний свитер!

Назар: У меня для тебя есть подарок.

Олеся: Ты все продолжаешь зарабатывать плюсики к карме?

Назар: У меня есть мотивация. К тому же, кажется, твоей подруге очень понравился сюрприз.

Олеся: Твоя взяла! Я обещаниями просто так не разбрасываюсь.

Назар: Куда пойдем?

Олеся: Удиви меня! И вообще, мне пора! Не хочу весь вечер сидеть на телефоне.

Назар: Как вернёшься домой, дай знать.

Олеся: Если не забуду! Спокойной ночи!

Ну, вот! Кто-то говорил, что никогда и ни за что! Прошло чуть больше недели и этот барьер сломан! Не слишком ли много усилий ради одной нелогичной девчонки? Но дело в том, что это теперь получалось автоматически. И я не удивлюсь, если таким образом я дотяну до наших внуков. Ха! Упертый баран!

— Мне надо будет ещё раз сходить, проораться, — мы продолжаем делиться впечатлениями и на следующий день после того, как Алинка обнаруживает на сайте команды фото с собой.

— А я тебе говорила, что это затягивает, — объявила она. Не могу не согласиться, но и тему почему-то не получается перевести. К тому же мне с утра прислали сообщение, что в шесть за мной заедут. Не собиралась я прямо с работы ехать на это сомнительное свидание, но я же сама отдала бразды правления в его руки. Пусть рулит, а мы прикинемся беспомощным пассажиром. Единственное попросила не тормозить рядом с салоном. Не хочу, чтобы завтра девчонки судачили. Алинка и так уже что-то подозревает после этого сюрприза, остальные, кстати, тоже. Даже всевидящее око Таши меня накрыло, мол, тёрлась рядом с этим красавчиком. Ну, не одной мне оценивать уровень его красоты. Хотя, Вершинин был лишь чуть красивее обезьяны… Да-да, сама себе противоречу. Но так ведь легче себя убедить, что это не мой человек.

К свиданию уже готовилась на работе. Благо косметику нашли у той же Таши, а укладка легла на мои хрупкие плечи. Хотя что там укладывать мои рыжульки? Придать форму, чтобы не торчали, да и все! К тому же сегодня стиль был спортивно-романтичный: юбка из темной джинсы выше колен, но не мини, на пуговках, водолазка, бомпер. Самое оно, чтобы хоккеист снова открыл рот, когда я подплывала уже к знакомому автомобилю. Гуглила. Это была «Audi Rs7». Серая, матовая, красивая. Если честно, кроме последнего, все мои парни были без машин. Поэтому меня можно было смело отнести к тем «тёлкам», которых тачки не интересуют. Но прокатиться на такой мне уже хотелось. Ох, алчная сучка, морочащая ТАКОМУ парню мозги. Не хорошо, госпожа Ушакова. За такое сажать надо. Но вместо заслуженного наказания мне предложили сесть на переднее пассажирское. Альтернатива, конечно, намного лучше, учитывая, что Вершинин, несмотря на то, что я себя убеждала днём в его отвратительной внешности, выглядел как с картинки. Пальто, белые кроссы, узкие брюки, и даже рубашка. На голове волосы аккуратно в резинку поместились. Никогда не думала, что мне понравится парень с длиной шевелюрой. Но, видимо, современная мода, диктует свои правила. А, может, ещё какие-то убеждения. Кстати, виски и затылок коротко стрижены. Когда же мне перестанет в нем все нравится и начнет снова раздражать? Даже то, что левая рука у него была подвешена, выглядело очень эффектно. Ох, не к добру это все, Лесенька.

— Извини, не знал какие ты цветы любишь. Даже в Инстаграме разведку провел, а там их много.

— Все верно, — ответила я, принимая большой букет крупных ромашек в крафтовой бумаге под газету, — я в принципе люблю цветы, а какие не важно. Они прекрасны, — уткнулась носом в жёлтые сердцевинки.

— Ты желательно прикрой ими свои ножки, — перевел он взгляд ниже, даже кадык дёрнулся. — Я пока однорукий водитель, поэтому отвлекаться опасно.

Батюшки! У меня, кажется, щеки покраснели от такого сомнительного комплимента. Но черт, как приятно! И все же совету последовала. Наверное только поэтому мы доехали в целости и невредимости. Куда? Я думала, что заморачиваться он не станет, отвезет меня либо в ресторан, либо в кино, в крайнем случае на каток. Мол, удивлю разнообразием меню, либо фильмом. Но не тут-то было. Простым этого чувака точно не назовешь.

— Говоришь, снова в инсте моей шарился? Я ведь не говорила напрямую.

— Ты интересовалась в крайнем посте куда можно сходить на выходных, чтобы обогатиться культурно. Я решил не дожидаться уик-энда.

Стояли мы на пороге галереи, где уже неделю шла фотовыставка малоизвестного, но очень интересного фотографа. Я же упоминала, что люблю подобные мероприятия. К тому же, я все тянула, потому что дел было много, а этот триумфатор закруглялся. Поэтому я даже в последний вагон не попадала.

— Ах, ты жук хитрожопый! Знала бы, юбку подлиннее одела, — инстинктивно я ее попыталась натянуть вниз, но, конечно, это не увенчалось успехом.

— Брось это дело! Не мешай мне наслаждаться вечером, — снова его довольный оценивающий взгляд, я в ответ закатываю глаза и шагаю в мир искусства.

Выставку, которую можно было обойти за час, задерживаясь на некоторых работах, мы смотрели все два с половиной. Хотелось мне напитаться этим спокойствием, что веяло от всех работ. Я безмерно благодарна была своему спутнику, потому что он стойко ждал, пока я проведу сеанс психосвязи с фотографиями, стоя у некоторых по десять, а то и больше, минут. Для меня это был показатель. Меня не тянули, не торопили, не ныли под ухом. Даже тоном не показывал. Только дыханием выдавало. Слышала его негромкие вздохи, но при этом улыбалась.

Когда мы вышли на улицу, уже заметно стемнело. Воздух насыщенный апрельский, шум города и свет фонарей…Я обожала это все, и как завороженная задрала лицо вверх, прикрыла глаза и прислушалась е своим ощущениям. ХОРОШО! Спокойно. В душе что-то клокочет, сердце стучит надрывно. То ли гормоны снова шалят, то ли этот молодой человек, что стоит рядом, вызывает такие эмоции. А скорее всего, все сразу.

— Голодная?

— Мг! — соглашаюсь, не открывая глаз, пребывая в состоянии безмятежности.

— Устрицы, фуа-гра?

— Стейк, картошка-фри и кола, — отвечаю, прислушиваясь к своему организму. Он однозначно очень голоден.

— Я тоже не откажусь от холестерина и сахара, — улыбается он во все свои тридцать два. Вижу это, переводя на него взгляд. В его серых глазах пляшут огоньки. Или это отражение фонарей? Красиво! Мы стоим близко, плечом к плечу, и я могу разглядеть какие длинные у него ресницы. Всегда задавалась вопросом, нафига они парням. И брови, темные, густые, красивой формы…У меня же они крашенные. Например, если я совсем без макияжа, то становлюсь абсолютно рыжей. Поэтому приходится ресницы и брови раз в две недели красить, ибо тогда жопонька случается, если меня кто встретит с утра. Там можно получить заикание, даже несмотря на милую мордаху.

— Тогда чего же мы ждём? — интересуюсь.

— Пока ты закончишь релаксировать. Тебе понравилось?

— В отличие от тебя, очень.

— Мне тоже понравилось, только я не любитель часами рассматривать одну и ту же работу.

— А как же генетика?

— Потому и не люблю, — усмехается он. — Но на тебя готов смотреть вечно.

— Льстец! — морщу носик. — Но все равно приятно. Ладно, я так и быть, сегодня не буду обламывать себе кайф, поэтому готова принимать твои сомнительные комплименты.

— Тогда поехали! Буду их сочинять.

— А это хамство! — хмыкаю, но следую за ним к парковке. Один вечер — это же не преступление?

А я правда не могу отвести от нее взгляда. Не знаю, от Леси исходит какое-то внутренне сияние, когда она так вдохновлена. Мы сидим в небольшом ресторанчике, где подают просто восхитительные отбивные. Я иногда здесь заказываю еду, когда нужны калории. А так, в обычные дни, особенно перед играми стараюсь питаться правильно. Но скорее всего, моя задница первые две игры полуфинала будет приклеена к скамье. И хорошо, если эта скамья запасных. Но не в моем случае. Трибуны! Я буду обычным болельщиком. Надеюсь на лучший исход своей травмы.

— Так ты теперь не можешь тренироваться? — спрашивает моя собеседница.

— Пока не могу. Но вместо тренировок у меня теперь процедуры физиотерапии, а потом массаж.

— О, массаж! — мечтательно закатывает свои зелёные глазки, а у меня в этот момент обостряется фантазия.

Едва я увидел ее сегодня в этой короткой юбке, чуть там же на набросился на неё. По крайней мере, мое тело отреагировало подобающе. Эта нимфа мне сегодня точно будет сниться. А тут массаж…Образ моих рук на ее спине с гладкой кожей, покрытой тысячами веснушек…Они скользят к пояснице…

— Эй, даже не смей думать об этом, — отвлекает меня от фантазии её звонкий голос.

— О чем? — искренне удивляюсь я.

— В твоём взгляде явственно читается похоть.

— Есть немного, — признаюсь. Но с ней это делать как-то легко. Признания сами собой срываются с губ. И в этот раз девчонка не краснеет, на мое удивление, а покойно продолжает есть.

— У нас предлагают не тот массаж, который в салонах. Тебя мнут так, что потом мышцы все воют. Но после приходит облегчение.

— Наверное, от того, что остался жив. У меня так со спортом. Выхожу на беговую дорожку, чувствую, что подохну. А потом такой кайф, что ты закончила.

Я смеюсь. В ведь она в чем-то права. Но это правда смешно. Тем более с какой беспечностью она это говорит.

— Но я могу предложить тебе услуги массажиста. Эта рука многое умеет, — демонстрирую свою здоровую конечность.

— Не сомневаюсь, что навыки рукоблудия у тебя отточены хорошо.

Эта девчонка просто соткана из противоположностей. От комплиментов краснеет, а сама пошлит без стеснения. И я задаю вполне логичный вопрос:

— И где ты раньше была?

— В жилом комплексе «Альбатрос».

— Не хило так! У нас там пол команды семейных живёт.

— Вот и я была семейная.

— Замужем? — с сомнением уточняю.

— Нет, с родителями.

— И почему переехала?

— Если бы я знала, что у меня будет такой сосед то подумала бы десять раз.

— И при этом ты с ним сходила на свидание, и так и не ответила на вопрос.

— Ну, на свидание меня затащили хитростью, а переехала я из-за деда.

— Он у тебя своеобразный человек, — еле подобрал необидное определение. Меня, конечно, бабушка троллит, но до откровенного хамства никогда не доходило.

— Да, нет! Он хороший. Просто…Понимаешь, меня, как и тебя растили бабушка с дедушкой. Родителям было некогда, у них бизнес. Они буквально жили на работе. До тринадцати лет было все отлично, а потом мама родила. Ещё и двоих. И тут она вспомнила, что у нее есть дочь, которая просто обязана ей помогать. Так у меня, считай, украли детство. Нет, я не жалуюсь, я очень люблю мальчишек! Просто, когда другие девочки ходили на кружки, общались друг с другом, влюблялись в мальчиков и ходили на свидания, я была в декретном отпуске, так сказать. Когда поступила, решила, что хочу работать. Хотела свои карманные деньги, и хоть чуть-чуть получить независимость от родителей. Мама заерепенилась, мол, зачем я буду работать на чужого дяденьку, если у них есть фирма. И я пошла вторым секретарем. В мои обязанности входили не только бумаги, но и забрать мальчиков, отвезти мальчиков, сделать с ними уроки. По сути то же самое, только с оплатой. Мне надоело, я ушла. Переехала к деду, не зная даже, что всё это время он скандалил с мамой по поводу моей эксплуатации в качестве няни. Он хотел для меня свободы. А теперь думает, что таким же грузом лег на мои плечи, вот и вредничает. Все пытается меня спровадить. Но, видимо, это у меня за годы выработанный рефлекс — заботиться о ком-то.

— Могу свою персону предложить.

— Если только женишься. Это работает только с родственниками.

— Уделала!

— О! А у нас тут кто-то брака боится, — прищуривается Леся, опирая свой прелестный подбородок на кулачок. И глаза эти лисьи хитрые-хитрые, с таким прищуром, что им невозможно сопротивляться.

— Ну, как бы не тороплюсь я туда. Сначала цель, потом брак.

— Типа дерево посадить и дом построить?

— Ну, в каком-то роде, да!

— Это глупо. Мне кажется, когда рядом поддержка, легче чего-то добиваться. Может, потому что мне ее обычно не доставало.

— Так ты отвечаешь за себя. А в браке тебе придется отвечать как минимум за трёх человек сразу.

— Детей не обязательно заводить сразу после свадьбы, а если рядом хорошая жена, то и отвечать за себя можно просто вдвоем.

— Ты меня сейчас уговариваешь жениться? — разряжаю этот серьезный разговор, потому что чувствую, что через полчаса таких вот доводов, я уже завтра поеду в ЗАГС.

— Боже упаси, — закатывает глаза Лисичка. — Хотя меня удивляет, что ты так уперто добивался со мной свидания, со своими принципами. Ты же прекрасно осознаешь, что я не из тех, с кем можно переспать и выбросить из списка контактов.

— Почему-то это меня и цепляет. Все девушки, с которыми я встречался обычно велись на мою статусность. Мол, хоккеист, медийная личность, не беден, симпатичный. Хотя первый и последний пункты, как приложение.

— А ты не задумывался, что я просто хитроделаная?

— Первые несколько минут нашего знакомства.

— Выходит, раз ты так хорошо разбираешься в людях, ты сам позволял всем своим бывшим потребительское отношение к себе.

— Уделала во второй раз! Вот поэтому мне и интересно с тобой. В двадцать один ты должна снимать дурацкий тик-ток, а ты сидишь сейчас и сеанс психотерапии проводишь.

— Ммм! Я тебя цепляю, тебе со мной интересно…А не влюбляешься ли ты, дружочек? — бровки вздернула, и снова с прищуром. — Ты это дело гиблое брось.

— И что в этом плохого?

— Не привлекают меня отношения со спортсменом.

— Опять этот презрительный тон. Значит, если бы я был простым работягой с завода, то шансы имел куда больше?

— Вот когда я сама решу, что мне надо, тогда я тебе и отвечу!

Просто невыносимо сложный человек. У меня такое ощущение, будто я просто бьюсь об стену. Но это куда интереснее, всего того, что меня окружает. Оборону Лисичка держит покруче любого нашего защитника.

— Кого я вижу! Я думал он тихо умирает дома, а он таскается по ресторанам ещё и с такой красоткой.

Бортич! Куда же я без своего дорогого товарища? Не удивлюсь, если он притащился сюда специально. Я из его машины утром писал Лисичке, а этот идиот везде свой нос засунет.

— Как видишь, не дают мне погибнуть от одиночества, — здороваюсь с Марком, потом с Эндрю, который по-русски знает только «Водка, хоккей, матрёшка и пошел на х…».

— Стоит всю команду ждать? — интересуется Леся, оглядывая парней.

— Не, тут только мы в качестве группы поддержки, — салютует Марк.

— Не переживайте, думаю я в силах сама все что у него имеется подержать. Так что благодарю за помощь.

А где-то внутри разгорается ревность от того, как Бортич пялится на Лесю. И ещё свою фирменную улыбку применил, чтобы уж наверняка. Обычно девчонки велись. Растекались лужицей, забывали как дышать. Ну, там было от чего. Когда в тебе больше ста восьмидесяти роста, у тебя милая мордаха и тело древнегреческого бога, то шанса нет ни у одной.

— Будет тяжело, но у меня больше. Держать придется двумя руками.

— Я о характере, а ты пиписьками меряешься. Тебе сколько годиков, малыш? — тон у неё как у воспитательницы ясельной группы. Меня пробирает смех от того, как меняется лицо друга.

— Не обращай внимания, Лесь, это мой недалёкий друг Марк, а это ещё один товарищ Эндрю, — представляю парней.

— Алинка бы тут описалась от восторга, — замечает она.

— А ты не поклонница хоккея? — догадался Марк.

— Приятно, когда мужчина включает мозг. Даже не поклонница Назара, а тебе так тем более бесполезно стараться. Хотя я оценила попытку.

— Давно не встречал адекватных девушек, — хмыкает Бортич, выключая озабоченного клоуна.

— Сочувствую!

Дальше постарались обойтись без компании, но ужин уже и так шел к завершению. Домой добрались без происшествий, хотя плечо уже начинало ныть.

Прощались в подъезде. Я как воспитанный мужчина проводил ее до двери, потому что по-другому выходило, что это она меня провожает.

— Ладно, так и быть, признаюсь, — вздохнула Леся, переминаясь с ноги на ногу. — Я не пожалела о нашем свидании.

— Повторим? — я зажмурил один глаз, приготовившись услышать отказ, но меня приятно удивили.

— Думаю, стоит дать тебе шанс.

— Ого! Неожиданно.

— И заметь, я не прошу ничего для этого сделать.

— И чем я заслужила такую честь?

— Комплиментами рассыпаться не буду, чтобы ты не зазнался. Поэтому прими это, как факт.

— Тогда, может, поцелуй на прощание?

— Не наглей, господин спортсмен. Я не на столько очарована тобой.

— Ну, я думал прокатит, раз ты так расщедрилась.

— Черт с тобой, Вершинин, — выдыхает она тяжело. А затем прикасается к моей щеке. Ого! Вот это прогресс!

Её губы мягкие, горячие, а ещё от Лисички просто потрясающе пахнет. Что-то цветочное, нежное, притягательное. Но нет, нельзя пугать пташку! Пусть пока думает, что контролирует все. Это только первый шаг. А дальше больше, я в этом уверен.

Назар: И ты даже не отметила меня. Обидно 😔

Сообщение я увидела, когда летела в универ. Ну, как летела? Почувствовать крылья за спиной, это не означает полет. Но утро было солнечных, теплым, поэтому я, спрятавшись за солнечными очками, наслаждалась весной и своим радостным настроением. А ещё до этого залила в сторис свой завтрак, который я оформила просто божественно, а в сочетании с цветами он смотрелся ещё лучше. Был у меня такой талант — делать красивую картинку, чем я и пользовалась.

А вот главного виновника своего букета решила не отмечать. Зачем мне сомнительные гости на странице. Ещё сглазят.

Олеся: Прости, что не рассказала о твоих стараниях всему миру.

Назар: Хотя бы хайпанула.

Олеся: Сомнительное удовольствие. Я воздержусь от проклятий твоих фанаток.

Назар: Брось, у меня их не так и много.

Олеся: Весь лимит благодарности я исчерпала ещё вчера.

Назар: Мне интересно, если за старания я заслужила только лёгкий чмок в щеку, то что мне нужно сделать для настоящего поцелуя?

Олеся: У меня об этом обычно не спрашивали, просто брали и целовали.

Назар: Если что, представим, что идею ты мне не подкидывала!

Олеся: Не вздумай!

Назар: Поздно, Лисичка!

Олеся: Не называй меня так. Это бесит 🤬

Назар: Я джентльмен только по вечерам, сладкая!

Олеся: Я так и знала, что что-то с тобой не то.

Назар: Ты когда освободишься?

Олеся: Не сегодня! Я вечером к родителям. Мальчишки разбили в школе плафон, нужна воспитательная беседа.

Назар: Почему ты?

Олеся: А они больше никого не слушают. Так что бойся меня, СЛАДКИЙ🤢!

Назар: Если бы ты была нашим тренером, мы бы все по струночке ходили.

Олеся: А вы не ходите? Могу на пару суток вас одолжить для воспитательного процесса. Временно усыновлю, на крайний случай!

Назар: Не доводи до инцеста, сладкая.

Олеся: Извращенец!

Назар: Заметь, при этом ты не стала отрицать наличие такой возможности.

Олеся: Тебе просто показалось. Мне пора. Я у аудитории.

Переписка с Вершининым послужила неким пауэр-банком для сегодняшнего утреннего настроения. Кажется, это начало входить в привычку. Продержался этот заряд весь день, вплоть до того момента, пока я не переступила порог родительского дома.

— Ты опоздала. Обещала быть раньше, — натягивая сапожки заявила мама.

— А ты куда? — удивилась я.

— У нас деловой ужин. Посиди с ними до нашего возвращения.

— Нет, — набрав в лёгкие побольше воздуха, возразила.

— Что, прости?

Меня накрыло какой-то ударной волной облегчения. Я столько лет пыталась отказать ей, но не могла. А тут…

— Я не могу.

— Вообще-то это твои братья.

— Вот именно, не сыновья, — понесло меня. — Мы договаривались лишь о том, что я с ними поговорю. Для этого мне не нужен весь вечер.

— Ты мне предлагаешь сейчас раздеться? Паша, — взвизгнула, позвав папу. О! Тяжёлая артиллерия. Только папа не спешил, поправляя у зеркала галстук. Зато мои чертята выскочили, облепив меня с обеих сторон.

— Что ты возмущаешься, дорогая?

— Твоя дочь не собирается сидеть с мальчиками.

— Я тебе говорил, что сначала нужно ее спросить, — развел он руками.

— В этом доме меня вообще кто-то уважает?

— О! Речь об уважении зашла, значит, все серьезно, — хмыкнула я. Мне, конечно, было не сложно остаться с братьями, пообщаться, поиграть, но так же хотелось напомнить маме, что ответственность за них лежит сейчас исключительно на ее плечах.

— Я между прочим уже собралась.

— Вижу, — спокойно ответила я. — Но ты ведь не решила вопрос о том, с кем их оставлять.

— Леська, мы с тобой хотим, — заканючил Данька.

— Бывает! Я тоже много чего хочу, но пока у меня планы. А послезавтра я ваша хоть на весь день.

— Правда? — обрадовался Кирюха.

— Паш, мне раздеваться что ли? — продолжала истерить мама.

— Не знаю, я и сам могу поужинать с ними, я тебе говорил. Вызови няню.

— Она не может.

— Вот видишь, солнце, ты решила сегодня все за всех, а получается, осталась сама с носом, — папа чмокнул маму в щеку. — Хорошего вечера, дочка! — мне тоже достался поцелуй.

— Спасибо, папуль! — улыбнулась я.

И пока мама не устроила очередной скандал по поводу того, что он собрался на встречу без нее, мы удалились в комнату. Мальчики шли с понурыми головами, понимая, что им попадет сейчас морально по первое число.

А пока Назар прислал очередное сообщение: «Уже восемь, а ты все ещё не дома».

Вот так! Хоть кто-то беспокоился обо мне.

«Знаю! Буду благодарна, если меня заберёшь», — отправила ответное сообщение.

Назар: «Адрес»

Я отправила ему адрес родительского дома, попросив приехать в пределах получаса. Вот и повод. А у родителей мирный разговор, кажется, принимал более глобальные масштабы. Не хотела я становиться поводом для их скандала, поэтому так и хотелось выйти и сказать, что остаюсь. Но ещё у меня были обязательства перед дедушкой. Вернее, они были перед собой. Да-да, снова непосильная ноша, которую я на себя взвалила.

— Ты здорово её сегодня разозлила, — улыбнулся Даня. Это он о маме, как я поняла.

— Долила масла в огонь. Начали-то вы!

— Начинается, — затянул Кир, виновато потупив взгляд. Он в этой паре отвечал за все положительные качества. По крайней мере, вся совесть, кажется, досталась ему. Хотя можно было бы разделить на обоих. Но нет! Даня в свои девять не отличался чувством такта. Но неотъемлемым было одно — я все ещё имела на них влияние.

Отчихвостив обоих от и до, я поняла, что задача моя была выполнена на «ура»! И теперь пора бы красиво сваливать, вот только господин спортсмен прокатывал все сроки. Он ещё пять минут назад должен был меня ждать, но сообщения никакого, и двор пуст. Да, я выглянула.

— Довольна? — кидают мне в лицо, едва я появляюсь в коридоре.

— Ты к чему, мам? — делаю вид, что не понимаю.

— Тем, что портишь жизнь матери.

— Ты сама себе её испортила, когда решила родить меня, а потом близнецов. Если ты нас так ненавидишь, зачем рожала?

Конечно, я не справедлива, и я знаю, что могла бы здорово облегчить ей жизнь, сиди я сейчас на папиной шее. Но, видимо, плотину моей молчаливости прорвало. Не хотела я больше быть угодной, удобной и послушной. Это утомляет, знаете ли. Я вдруг эгоистично поняла, что хочу ходить на свидания, совершенно неожиданно пойти куда-нибудь после работы, не подстраиваясь под остальных. Если я ещё свою молодость запру в четырех стенах в роли няньки, то это будет полное фиаско моей жизни. Когда, как не сейчас?

Телефон пиликнул входящим голосовым.

— Я жду тебя, Лисичка! Можешь выходить, — оповестил его красивый голос.

— А! Променяла братьев на мужика! Неожиданно.

— Никого я не меняла, мам. Побудь с ними, чтобы они перестали тебя воспринимать, как предмет интерьера. Школьные проблемы детей должны решать родители, но не сестра. И ещё, это просто могло быть способом, чтобы на них, наконец, обратили внимание.

— Ты меня упрекает в том, что я не уделяю им внимание? Я вкалываю, как проклятая.

— Мам, не заводи пластинку. Знаешь, если бы мы жили хуже, может, были бы счастливее. Я и дедушку имею в виду. Мне пора. Мальчишки все осознали. Стоимость плафона вычти из их карманных.

Я не стала дожидаться ответной реплики, зато радужное утреннее настроение теперь как ветром сдуло.

Однорукий водитель стоял с каким-то мужчиной. Видимо, встретил знакомого. Ах, да! Он же говорил, что тут живёт несколько его сокомандников. Быстро же он нарвался на одного из них.

— Привет, Лисичка! — меня приобняли и чмокнули в щеку. Ух, ты! Это что-то новенькое, на что я ему не давала разрешения.

Мужчина, оказывается, был с коляской, в которой сидел симпатичный розовощекий карапуз. Завидев меня, малыш начал улыбаться во все свои четыре зуба.

— Сразу видно, мужик растет! Глазки как начал строить, — улыбнулся мужчина.

— Э, нет, приятель, так дело не пойдет! Эту девчонку я уже две недели окучиваю.

Но я уже была полностью поглощена ребенком.

— Я Денис, — представился мужчина.

— Олеся, — ответила я на рукопожатие.

— Кажется, у тебя тут девушку пытаются увести, — Денис наблюдал за разворачивающейся картиной с улыбкой.

Назар хоть и улыбался в ответ, но смотрел на меня с какой-то тревогой. Видимо, уловил мое первоначальное настроение. Распрощавшись с его знакомым, мы сели в автомобиль, и только тогда я смогла расслабиться.

— Сейчас едем кушать и ты мне все расскажешь, — поступило безапелляционное предложение. Я и так ему много о себе разболтала. Так что с меня не убудет.

Что-то Лисичка совсем потеряна. Это я понял с первого взгляда. Не нужно быть экспертом.

— Аппетита нет, — заявила, когда я выруливал со двора.

— Найдем!

— Тебе все это точно надо?

— Ну, мне интересно, что с тобой происходит, поэтому, думаю, что надо. В противном случае, я бы не ехал за тобой.

Выкручивать руль одной рукой тяжело, но не смертельно. На льду я и не такие фортеля выкидывал.

— Ладно, побудь сегодня моим психотерапевтом, — соглашается с глубоким вдохом. И пока я везу нас в небольшой ресторанчик с русской домашней кухней, который расположен недалеко от ледовой арены, Леся вещает о произошедшем. Рефлексирует по поводу своего поведения, поведения мамы, даже, кажется, в ее словах проскальзывает выражение "плохая дочка". Такие выводы мне категорически не нравятся. Я поражаюсь умению ее мамы делать ее виноватой во всех ситуациях. И сейчас в Лисичке говорят все детские обиды. Не видел ее ещё такой беззащитной. И единственная реакция, которая у меня может возникнуть на подобное, это желание защитить ее от всего мира.

— Совет нужен?

— Нет, — качает она головой. — Мне просто нужно было выговориться. Я и без советов все прекрасно понимаю. А теперь мне нужно перестать жаловаться и включить другую функцию.

— О, нет! Я думал, нормальная девушка в тебе вдруг нашлась. — улыбаюсь. Нравится! Мне оказывается, она любая нравится. И этот вывод я сделал только сейчас.

— Тебе придется с этим жить, господин спортсмен.

— Пока ты не начала. Марк пригласил нас завтра на вечеринку.

— Нас?

— По-моему, меня пригласили только из-за тебя, несмотря на то, что мы с ним друзья.

— Неожиданно. Не знаю, растерялась я.

— А что тут знать? Выпивки чуть-чуть, наркотиками не балуемся. Народу не много, только самые приближенные и девушки.

— Надеешься на ревность?

— Даже и не думал. Но одной рукой мне будет сложно отбиваться, так что телохранитель не помешает.

— Ты это тело вверяешь мне?

— Хотел бы я, чтобы это было взаимно, но может, хоть чуточку доверия заслужу. Перед полуфиналом это последняя вечеринка. Затем абсолютно спортивный режим и работа.

— Хорошо! Мы идём на вечеринку, — как-то уж очень легко соглашается Леся. Странно, к чему бы это? А вообще, почему я везде ищу подвох?

— О, как! — восклицаю, не в силах сдержать глупую радость.

— А что? Мы по всяким мероприятиям хожи, и цирк ваш посетим.

— Лучше и не скажешь.

И уже около подъезда вспомнила:

— Ты мне подарок обещал.

— Вот, черт! Я забыл о нем! — даже для убедительности по лбу себя шлёпнул. — Тебе придется зайти ко мне.

— Ни за что!

— Почему?

— Потому что я сегодня исчерпала лимит соглашений на авантюры.

— С чего ты взяла, что это авантюра? Это жест доброй воли. К тому же, ты у меня еще ни разу не была.

— Черт с тобой! Гулять, так гулять! Веди! Надеюсь, у тебя там нет никаких извращений.

— Даже если и есть, я тебе их не покажу. Пока.

Лисичка в моей квартире! Уму не постижимо. Не думал, что дождусь этого события. А это ведь, действительно, было событием, хоть фанфары включай.

Во-первых, я о ней постоянно думал. Нет, не специально. Я на процедурах, а сам думаю, что она бы посмеялась, назвав меня стариком на электрофорезе. На массаже — она бы злорадствовала по поводу того, что меня сейчас физически мучают. В ду́ше…Я снова представлял её, но уже в более откровенном образе. Представлял, какая она там под одеждой, какая у нее кожа, и это вызывало какой-то болезненный спазм внутри. И в кровати…Уф! Опасные мысли, особенно сейчас, когда она вертит головой, разглядывая мои хоромы. Трёхкомнатная сталинка, как и у её деда. Только вот у меня перепланировка от прошлых хозяев с гостиной, которую объединили с кухней, и ремонт под нео-классику. Тоже от прошлых хозяев. При переезде я лишь немного освежил все, да мебель свою завёз. Конечно, не без помощи дизайнеров. А как же? Я вроде бы звезда, при чем не просто местного разлива. По крайней мере, позволить себе могу.

— Похоже, не ту квартирку я выбрала. Переезжаю. И дед под моим присмотром, и я в роскоши. А?

— А я тебе намекал.

Почему-то очень гордился тем, что смог на неё произвести впечатление, хотя бы условиями жизни. И мне просто до жути не хотелось, чтобы она уходила.

— Кто же намекает? Я понимаю, что по вечерам ты джентльмен, а другую твою сторону я вижу только по переписке, но на твоём месте, я бы себя давно уволокла бы сюда.

— Не даёт моя оборотная сторона это сделать сейчас. А то бы запер дверь и не выпустил. Чай? Кофе?

Блин, теперь захотелось себя показать ещё и хозяйственным. С одной рабочей рукой, конечно, это сложно сделать, но покрасоваться перед Лисичкой было крайней необходимостью. Самореклама, так сказать.

— Вот именно, что мешает это "бы". Давай, ты отдашь подарок и я пойду.

Нет-нет, милая, не так быстро. Я еще не успел налюбоваться тем, как ты офигительно смотришься в этом интерьере, словно он создавался для тебя.

— Ну, чай, так чай! — не дал ей возможности отказаться.

— Ну, и ладно, — хмыкнула девчонка, плюхнулись на диван и стала наблюдать.

А я вдруг разволновался, засуетился, попутно болтал.

— У меня тут есть абсолютно безопасный для фигуры брауни. Бабуля заботится о моем физическом состоянии. Нарезки есть, будешь бутерброд?

— Ты меня только что в ресторане покормил, не помнишь?

Бровки приподняла в удивлении, уголки губ тоже приподняты в усмешек и этот прищуренный взгляд. О, я, кажется, стал его обожать. От него теперь вибрировали все внутренности в удовольствии.

— За сорок минут могла проголодаться.

— Не могла, — не согласилась Леся.

А затем…я почувствовал её ладонь на своем плече, она скользнула к лопатке и стало совсем горячо. Меня обдало волной жара, вместе с тем я почувствовал её умопомрачительный запах, который буквально ударил под дых. Да так, что я, кажется, стал возбуждаться. Ага! Давно говорил себе, что стоит дать организму разрядку, только вот он упорно хотел только одну девушку, что стояла сейчас рядом. Совсем близко, черт побери.

— Успокойся, давай решим все без суеты.

— Лисичка, — я шумно выдохнул через ноздри, — как джентльмен предлагаю тебе отодвинуться подальше от греха.

Совсем уж что-то расклеился, с таким-то прозвищем. Не Скала, а так, булыжник, с которым эта девчонка вытворяет что хочет, и сама того не осознает.

— Я всего лишь хотела помочь.

Отодвинулась на безопасное расстояние. Ей, Богу, как подросток. А я думал пережил этот период, когда от прикосновения девушки Скала-младший рвался в бой.

— Ну, тогда бери бразды правления в свои руки, а мне надо подышать.

— Что-то случилось? — похлопал она ресницами.

— Думаю, не обучен демонстрировать оказию девицам.

— Ой, — зажала она ладонью рот, а потом звонко рассмеялась. Перед тобой стоит возбуждённый мужик, а ты хохочешь. Девочка, ты нормальная? Не нормальная — это не про Лесю. Мне плохо — она радуется.

— А в постели Вы тоже оказию не демонстрируете? Все в темноте, да под одеялом? — донеслось до меня, когда я уже был на балконе. От чего-то тоже расцвел в улыбке. Смешно, но территория, на которую сейчас ступает девица Ушакова запретная. Говорить с ней о сексе? Серьезно?

— Без штанов я слышу только восхищения.

— Может, врут?

— Эй, Лисичка, хватит меня унижать-то уже. Испанский стыд и комплекс неполноценности просто так не проходят. Или ты доказательств жаждешь? Это я с удовольствием.

— Попредержите коня в конюшне, господин спортсмен.

О, конем мое "достоинство" ещё не именовали. Что у нее там в голове? Но мне, однозначно, понравилось.

— Сяду я верхом на коня. Ты неси по полю меня, — затянул я. Голос вроде был не дурен. Девчонкам обычно нравилось, особенно, когда я ещё и на гитаре брынчал. Три аккорда выучил и вперёд, покорять всех одноклассниц, а потом и однокурсниц и прочих. Эх, хорошие были времена.

— Что горлопанишь? — донеслось откуда-то сверху. Поднял голову, так и есть, ещё и дедушка присоединился.

— Серенады Вашей внучке пою.

— О, это дело нужное, — одобрил мужчина. — Она у тебя что ли?

— Ага, чай готовит.

— О, привет, дед! Чего не спится? — вылетела тут же Леся.

— Мать твоя непутёвая звонила, и весь сон, как рукой, — признался он.

— Жаловалась? — зачем-то влез я.

— Обвиняла, скорее всего. Все самое негативное тебе в воспитании передал.

— Сейчас приду, — засобиралась Олеся.

— Я тебе приду! Чай поди стынет.

— Ты выпивал сегодня? — уточняет.

— Ни капли. Поэтому и не усну. Маня пирогами накормила, заходила. Пойду на телевизор поругаюсь, а ты отдыхай.

— Есть, май фюрер! — отсалютовала Леся, а потом уже мне- Ну, и чего стоим, Штирлиц? Или не стоим?

А потом опять звонко! Вот зараза! Шутку юмора оценил, но отомстить не помешает. Так точно самооценку с пола придется сошкребать.

Едва мы входим в комнату, как меня накрывает. Хватаю ее за запястье и рывком к стеночке. Сейчас посмотрим, кто тут крепкий орешек.

— Назар, — в ее голосе слышится паника, глаза удивлённые, огромные такие…в них можно утонуть, и я с удовольствием это сделаю.

— Просто молчи, — касаюсь носом её макушки, вдыхая запах волос, от которого снова сносит крышу. Нет, я не сделаю ничего того, что навредит моему хрупкому положению в ее глазах. Просто прелюдия, без поцелуев. Я сильный, я сдержусь.

Здоровая рука живет какой-то своей жизнью, пробегается по ее джемперу, спускается к резинке джинсов и обратно. "НИЧЕГО ПУГАЮЩЕГО, НАЗАР" — предупреждающе прокручиваю в голове, чтобы не сорваться.

Снова пробегаюсь дыханием по ее коже от уха до ключицы, и только потом понимаю, что я в выигрыше. Девчонку тоже, похоже накрыло. Она чуть откинула голову, и прерывисто дышит, хватаясь за шкаф рукой, чтобы не свалиться. От этого осознания все тело снова прошибает током. И снова накатило болезненное возбуждение. Черт! Нельзя! Не сейчас. Хотя благоразумие от этих мучительных недоласк потихоньку покидает голову, перетекая ниже.

Сам не заметил, когда ладонь скользнула под ее джемпер. Да, кожа такая, как я себе и представлял, нежная, гладкая. Под моими прикосновениями она покрывается мурашками.

— Джентльмены так не поступают, — слышу я над ухом.

— Я не делаю ничего противозаконного, Лисичка, — отзываюсь севшим от возбуждения голосом. Подымаю голову и снова заглядываю в ее затуманенные глаза, в которых плещутся страх вместе с похотью.

— Чай. Брауни. Подарок. Благоразумие, — чеканит она слегка хрипловатым голосом. Я неохотно отстраняясь, шумно выдыхая.

— Надо пить чай, иначе я забуду о хороших манерах.

— Урок усвоен, больше не смеюсь над твоей эрекцией, — прочищает она горло и гордой походкой удаляется в зону кухни.

— Розпрягайте, хлопці, коней, Та й лягайте спочивать, А я піду в сад зелений. В сад криниченьку копать, — слышу её пение. Ага! Урок не очень-то и усвоен, но мне, действительно, смешно.

— Через четыре дня игра, — тренер стоял в медкабинете, почесывая лысый затылок. — Я как без него?

— Как-нибудь обойдетесь, — заявил доктор, вздохнув. Я в это время натягивал футболку, морщась от болезненных ощущений в плече. Но уже без обезболивающих, а это прогресс. Если не двигать рукой, совсем не болит.

— Прогноз?

— Если он будет выполнять все мои предписания, то через три дня разрешу умеренные физические нагрузки. Если опять же, не будет последствий, ко второй игре его восстановим.

— Я выполняю все предписания, — солгал и не моргнул. Постельный режим это точно не для меня. Но он есть в рекомендациях. Его я могу осилить, если рядом будет женское тело. И сейчас желательно, чтобы оно принадлежало девице Ушаковой. Тьфу ты! Опять о ней! Нельзя ли эти мысли оставить на потом? У меня сейчас тут вопрос серьезный решается. Я бы даже сказал, жизненно важный. А тут, снова Лисичка, как какая-то зараза прицепились. И ведь средства нет никакого.

— Понятно, — процедил тренер. — На прощание подарочек подсунули, суки.

— И не из такого дерьма вылазили, — заметил я.

— И то верно! Лечись, болезный. А я пойду оторвусь.

Опять орать будет на остальных. У него это как анти стресс. Но не обидно, потому что всегда по делу. Если прилетело в тык, значит, накосячил. А это мы умеем.

В команде старичков мало, в прошлом сезоне обновили состав на молодежь и мы были где-то в жопе. Даже в плей-офф не выползли, потому что команда за сезон так и не скаталась. Но зато в этом году выстрелили. Мы вообще в полуфинале быть не должны, а оно вон как все.

Дел накопилось много. Во-первых, у меня была назначена встреча с агентом для обсуждения рекламных контрактов. Букмекерская контора и какой-то магазин одежды…снова одежда. Посветиться в их тряпках некоторое время, в соцсетях запостить. Это-то не сложно, но смотря что там за товар. Бывает такая откровенная чушь.

После обеда навещаю бабулю с дедушкой, которые меня потеряли. Я после травмы к ним ещё на порог не показывался.

— Что это ты забываешь своих стариков? — с укором спрашивает бабуля, но при этом кормит.

— Если были бы у меня старики, я бы их ни за что не забывал.

— Подхалим, — хмыкает она.

Дед в своем репертуаре, молчалив, но если говорит, то только по делу. Он беспокоится сейчас о моей карьере. По-моему, он хвастает перед друзьями, что у него внук спортсмен. Кстати, среди них есть настоящие поклонники хоккея, на сколько я знаю. Но сейчас он сохраняет лицо. Зато бабушка говорит без умолку. И даже не ускользает от ее внимания то, что я посматриваю на телефон. Да, я жду сообщения от Лисички, которая сегодня просто спряталась в свой домик и даже на мое доброе утро ответила лишь смайликом. И все! Вне сети. Написал штук десять сообщений, но она их даже не читала. Позвонить я, конечно, мог. Но вдруг она занята, а я наседаю? И где мой мужской стержень. Кажется, эта девчонка схватила меня за яйца и начала так крепко сжимать.

— И кто она? — снова интерес в глазах моей прародительницы.

— А почему должна быть именно «ОНА»?

— Ну, не ОН же! А этот взгляд я знаю. Там столько искр. Я помню, тебе было лет пятнадцать, тогда ты так же себя вел.

— Да, мне нравится одна девушка. Причем, очень. И, кстати, с ней срабатывает только твое твое воспитание. Чуть наседаю, все, прячется в своей ракушке.

— Она не твоя фанатка?

— Больше того, она даже не поклонница хоккея. Для нее не показатель, что я спортсмен. Скорее, недостаток.

— Она мне уже нравится. Познакомишь?

— Думаю, ты ее знаешь.

— Даже так?

— Я сам был удивлен этому факту. Олеся Ушакова.

— Рыженькая девушка из салона? Эстет! Замахнулся ты!

— Я думал, не одобришь.

— А чего мне лезть? Девочка хорошая. Воспитанная, без лишнего пафоса, с хорошим чувством юмора. У неё хороший вкус, добрый взгляд, да и вообще, она куколка.

— Ого! Значит, у нас это семейное?

— Возможно! Но, если ты ее сможешь добиться. А я так понимаю, ты только на начальном этапе. Я буду гордиться, что смогла воспитать в тебе настоящего мужчину. Не мальчика, заметь! Такие девушки на дороге не валяются.

Для меня это было важно. Как ни крути, а к мнению своей бабушки я всегда прислушивался. Не говорю, что не делал наперекор, но житейского опыта у неё было больше, да и в людях она разбиралась отлично. И ее оценка меня даже окрылила. Конечно, если бы Леся ей не понравилась, я бы не отступился, но теперь у меня появилось ещё и благословение бабули, а это означало, что теперь все по-взрослому. Уже давно перешёл грань изначальной цели обычного перепихона. А ведь мысли при встрече с ней у меня были только пошлые.

На этом рефлексию я объявил закрытой.

Леся: Весь день на ногах, только присела. Ещё и телефон дома забыла. Думаю, сообщу, а то ты явно желал продолжения беседы.

Сообщение прилетело, когда я, развалившись в своей комнате, переходил в режим послеобеденного сна. Мне же прописан был отдых, почему бы и нет? У бабушки с дедом тут все родное. Домой решил не торопиться. Все равно вечером планировал после массажа на тренировку заскочить. Хоть посмотреть, как там парни убиваются.

Назар: А я думал, ты решила меня проигнорить.

Меня радовало, что она написала. Чувствовал себя счастливым младенцем.

Олеся: Я собиралась, но решила поблагодарить за подарок. От него так и веет чем-то собственническим, но, мне понравилось.

Ах, да! Вчера Лисичка сбежала после первой кружки чая. Все это время старалась отмалчиваться, а потом вдруг резко засобиралась. Пакет с джерси забрала, но так и не глянула.

Назар: Хочу фото, где на тебе ничего нет, кроме него.

Опять опасная территория. После стольких дней воздержания это не может быть хорошей идеей.

Олеся: Хорошо! А главное, что ты не сможешь проверить, действительно ли я без белья.

Я тихонько застонал от этой своей фантазии. И она как на зло подыграла. Представив её без ничего, как надевает свитер с моим номером и фамилией… Б***ь это лучшая фантазия из многих.

Расслабился, называется. И снова тело отозвалось на мое бурное воображение. Я ведь теперь даже глаза закрыть не смогу. Надо срочно что-то с этим решать. Я такими темпами скоро до импотенции дойду.

На вечернюю тренировку я попал уже на лёд. Примерил себе даже стульчик, потому что следующую игру я буду смотреть именно с этой позиции. А все естество так и рвалось туда, почувствовать скорость, взять в руки клюшку, стать выше на эти десять сантиметров. И парить…

— Болит? — рядом села Лерка. Красавица, умница, в своей короткой юбочке. Палочка-выручалочка.

Все девчонки в нашей группе поддержки, как на подбор. Это и понятно. Там ведь не только пластика важна и умение танцевать, это лицо команды. Там такие аппетитные персонажи имеются, что ой-ёй! А почему Лера была палочкой-выручалочкой? Потому что ни разу ещё не отказала. Надо? Поможет, чем сможет. А я этим бессовестно пользовался. И сегодня она, как нельзя кстати.

— Уже не так сильно.

— Ты сегодня к Марку идёшь?

— Да! — соглашаюсь, пожирая взглядом её длинные стройные ножки. И? Не скажу, что ничего не чувствую. У меня организм-то молодой, хорошо функционирующий. Просто ловлю себя на мысли, что сравниваю. Сравниваю Леру с Лисичкой. Это клиника? Возможно, потому что я не чувствую ту бурю эмоций, которую подымает внутри Леся. И даже «конь» не становится по стойке смирно. Так, лишь вялое перетаптывание, потому что давно ему ничего не перепадало.

— Ну, тогда увидимся там, — многообещающе, конечно. Но если сейчас ничего не получится у нас, то вечером и подавно. И? Я просто соглашаюсь. Вот как тот последний долбо***. Хотя легко ведь мог ее куда-нибудь затащить. И она бы с большим удовольствием опоздала на свою тренировку. Ох, Лисичка, попадись ты мне в руки, я за все оторвусь.

И я понимаю, что вишу на волоске, когда встречаю её у подъезда вечером. Естественно моему совету она не последовала. Рубашка, расстёгнута слишком низко, так, что у меня остаётся место для фантазии, потому что все в допустимых нормах. И кожаные шорты. В руках косуха, которую она пока не удосужились натянуть и застегнуть до подбородка. А в искрящихся глазах плещутся чертята. Специально же. Теперь она знает, как на меня действует, и дразнит.

— Не боишься последствий?

— Не-а, — улыбается она, чуть привстает на цыпочки и целует в щеку. Кажется, слишком долго задерживается в этом невинном касании, так, что я слышу её глубокий вдох. А я кайфую. Не было у меня ещё таких долгих ухаживаний за девушкой. Если только в школьном возрасте. А тут, несмотря на все желание сейчас просто затащить ее в квартиру, чтобы опробовать ортопедический матрас на комфортабельность, я просто наслаждаюсь этим моментом. И это совсем не я, потому что я обычно не рассыпаюсь угрозами, я просто беру. А тут просто тяну удовольствие, чтобы получить все сразу и в десятикратном размере. Какая там Лера со своим доступным телом?

— У меня иммунитет! — добавляет Леся.

— Интересная версия, просвети.

— Ты меня боишься, господин спортсмен.

— На слабо берешь?

— Я не играю, в отличие от некоторых. Поехали уже.

У меня существует такое правило в жизни: если было очень хорошо, значит, будет очень плохо. Тут ты хоть головой об стенку бейся. Хотя, если так посудить, зря я распинаюсь на счёт своей персоны. Попку зебры видит каждый. Не думаю, что на Земле есть человек, который беспроблемно потягивает всю свою жизнь коктейль на пляже.

Но сейчас кайф-мэном, как бы сказала моя Мира, я чувствую именно себя. И плевать, что вчера снова поцапалась с маман. На этом темная полосочка оборвалась и начался период под названием «Назар Вершинин».

Так, сначала, наверное, нужно рассказать, кто такая Мира. Оказывается, даже у самых занятых детей, которые беспробудно нянчаются с младшенькими братьями, бывают лучшие подруги. Да, вот так, единственная и неповторимая в своем роде, которая прошла со мной все ровно до того момента, пока мы не закончили школу. Теперь это «ВСЁ» она проходит дистанционно, находясь в сотнях километров от меня. Но, как ни странно, обзаводясь новыми знакомыми, это не меняет сути наших отношений. Этот человек по-прежнему тот, кому я могу рассказать абсолютно все без утайки.

Сегодня по видеосвязи она собирала меня на вечеринку. Мол, надо не просто напустить пыли в глаза, а спалить всех. Там ведь явно будут конкурентки за внимание Вершинина. А я, как выяснилось, опять же не без помощи Миры, не хочу его ни с кем делить. Если уж быть до конца откровенной, он раздражает своей самоуверенностью, но вот как раз-таки она на столько сексуальна в нем, что иногда с восхищением открываешь рот, понимая, что это все плывет тебе в руки. А я дура от этого отказываюсь.

Так, что касаемо самой вечеринки. Во-первых, я, сорвавшись как-то на втором курсе, перебывала на куче студенческих пати. Но не разу я не была на вечеринке, которая была словно взята из какого-то американского фильма. Нет, не стилизация, а именно организация. Незнакомые люди, все что-то пьют, танцуют, общаются. А кто-то говорил, что народу будет не много.

Инстинктивно я схватилась за руку Назара, боясь потеряться в загородных хоромах господина Бортича. Его я видела всего один раз, и доверия этот человек у меня не вызвал. Но ведь это было первое впечатление, а оно бывает обманчивым.

Через гостиную, где разворачивалось самое веселье, мы попали в святая-святых, как я уже выяснила позже, господина Бортича. Это была игровая. Кто-то играл в видеоигры, самого же хозяина мы застали за бильярдным столом. К Марку буквально приклеилась какая-то девица, пока он пытался закатить шар в лузу. Когда он отвлекался, она будто пыталась его высосать, впиваясь пиявкой в его губы.

— Наконец, доехали, родные! — он с пренебрежением отделался от девицы, подходя к нам ближе.

— А куда мы денемся? — хмыкнул Назар. Поприветствовал присутствующих каким-то фирменным рукопожатием типа «дай пять». Мне же от хозяина сего хаоса достались объятия. Вот так вот просто человек решил, что мы достаточно знакомы, чтобы мое личное пространство было нарушено.

— Ты просто бомбически выглядишь, — прилетел комплимент.

— Знаю, спасибо, — я даже глазами похлопала. — Мне сказали, что вечеринка будет тихая.

— Так и планировалось, но желающих отдохнуть оказалось больше. Это наши сокомандники, девчонки из группы поддержки. Даже жены имеются, вот эта свора, — указал он на уголок дивана, где скучковалось несколько девиц, которые откровенно меня разглядывали.

— Туда можешь не соваться, там компания точно не для тебя, — заметил подоспевший Назар.

— Съедят. Это наша элита, — чуть ли не подавился желчью Марк. — Хотя, должен заметить, там есть на что посмотреть.

— А я за натуральную красоту, — отчеканила, понимая, что таких идеальных носов в природе просто не может существовать. Тем более сразу у троих.

— Наша девочка! — меня снова удостоили объятий, только на этот раз Марк просто закинул мне руку на плечо, как будто мы заядлые друзья. — На бильярде играешь?

— Слабо. Шахматы, покер, баскетбол, пиво-понг!

— Скала, тебя скотину удача поцеловала в темечко, — расплылся Бортич в улыбке.

— Я всегда был везучим. И шайб я забиваю больше.

— А сейчас давай только не по больному.

В общем, втянулась я достаточно быстро. Весь приближенный круг моего соседа мне был представлен. При чем, вместо змеиного гнезда в виде жён, мне посчастливилось встретить одну из наших клиенток. При чем она сейчас вводила в весеннюю свадебную моду нашу новую коллекцию. Ее спутницу я тоже очень заинтересовала. Таким образом, обзавелась подружками на этот вечер, хотя Назар вроде и не пытался сбежать от обязанностей моего сопровождающего. Да и упускать его из вида было опасно. Как только отойдет, так сразу виснет на нем какая-нибудь шмара. Ну, так заискивающе откровенно пялиться на парня нормальная девушка не может. Там по одной походке можно было понять, что она от тебя хочет.

— О, а это палочка-выручалочка, — хмыкнула Сара, моя новая знакомая.

— Проясни, — попросила я.

— Лера из группы поддержки. Если ты свободный мужчина, доступ открыт. С половиной команды переспала.

— Лесь, ты бы лучше обозначила территорию, — предупредила Инна.

Неприятненько так, тем более, что с ней Назар говорил так мило, улыбался, и подпустил на небезопасное расстояние. Ревность или собственнический инстинкт, не знаю, что сыграло, но я послушала совета бывалого человека в этой компании. От потенциальных соперниц надо избавляться ещё в зачатке. Даже если ничего не получится. Этот мужчина пришел со мной, и все тебе!

Бригантиной подплываю к ним, мол, потеряшка нашлась.

— Ты тут, а я потеряла тебя из виду, — к Назару. Потом к этой… — Привет! Ты из группы поддержки или чья-то жена? — включаю дурочку.

— Скорее, общая, — кто-то кашляет в кулак, но я делаю вид, что не заметила.

Сама надёжно обхватываю предплечье Бортича, метя свою территорию. Коктейль бьёт немного, поэтому, видимо, я так осмелела.

— Из группы поддержки, — представляется она. Красивая. Хотя нет, не так. Эффектная! И фигурка точечная, даже грудь есть, не то, что у меня. И в личико, видимо, вложено немало средств. Наверное, чтобы стать популярной среди представителей спорта надо иметь внешность инста-дивы. Я себя чувствую в окружении этих красоток немного некомфортно.

— Валерия. Это… — Назар запинается, подбирая определение. И я тут же жалею, что мариную его столько. — Олеся. Надеюсь, моя будущая жена.

Ах, ты жук хитрожопый. Знает же как пролезть без мыла в любую щель. Плюс стопятсот к карме, господин спортсмен.

Фаталити, девочка! И комбинация такая, что лучше не придумаешь. В пору корону себе одевать.

— Ты никак остепениться решил? — усмехается она с таким ехидством, но мне плевать. В дамках сейчас я.

— Когда есть подходящий человек, даже самые заядлые холостяки сдаются. Хочу играть, — тут же якобы теряю интерес к девушке.

План — напиться. Мне все равно завтра только к двенадцати мальчишек забирать, так что высплюсь. Я давно не расслаблялась.

— Лесёк, как на счёт пиво-понга? — предлагает подоспевший Марк.

— Я не пью, — сразу сдался Назар. — Я в группе поддержке.

— Тогда Маркуша, ты в моей команде.

— А может, ты в моей?

— Я тебя умоляю, малыш. Когда опытная тетя берется за дело, ты пляшешь под ее аккомпанемент.

— Если мы выиграем не нахрюкавшись, я буду тебе ручки целовать.

И? Целовал! Мы так, лишь горло промочили, тогда как соперникам пришлось выпить все десять стаканов.

Давно я так не веселилась, давно так не танцевала. Утащила Вершинина в гостиную, где грохотала музыка, двигаясь близко-близко с ним. И даже, что он лапал меня всего одной рукой не могло остановить мое бурное воображение. Сердце гнало кровь с алкоголем по венам, раскрывая все потаённые желания. Я хотела этого молодого мужчину. Его запах будоражил все нервные окончания, его сильное тело находилось так близко, что я могла наслаждаться его теплом и бессовестно прикасаться к нему. Это был просто танец. Или не просто. Больше, наверное, это все напоминало прелюдию. И то, что он был сейчас со мной, было на столько волнующим. И это могло продолжиться где-нибудь в его квартире, пока не зазвонил мой молчавший до этого телефон.

Я как раз вышла подышать на террасу. Люди немного рассасывались. А во мне все ещё бурлило веселье.

— Олеся Павловна Ушакова? — поинтересовался незнакомый голос. Номер тоже был незнаком. Смогла бы, конечно, не ответить, но это было не про меня. Я только с подозрительных номеров звонки сбрасывала. А это был совершенно обычный, городской, кажется.

— Да, это я, — по голосу я поняла что-то случилось.

— Николай Семёнович Рогожин кем вам приходится?

— Дедушка, — мгновенно трезвею я.

— Ваш дедушка находится в третьей городской больнице. Его привезла скорая час назад. Диагноз можете уточнить у врача.

Твою ж мать! Я же говорила, что не может быть все так хорошо. Так, только не расклеиваться. Подобралась и вперёд.

— Вот ты где! — на террасе появился Назар. Подошёл ближе, видимо, разглядел на моем лице, что писец какой-то случился. — Что произошло?

— Дед, — тихо проскулила я. — В больнице.

— В какой знаешь?

— Да!

— Поехали.

— Назар, ты не обязан…

— Лисичка, давай без этого, ага? Едем!

Мне страшно. Мне очень-очень страшно, потому что у дедушки был микроинсульт. Прибывшая бригада скорой предварительно диагностировала, хотя по всем признакам, состояние дедушки уже нормализовалось. Баба Маня не дала ему сделать глупость и отказаться от дальнейшей помощи. Ругался, оказывается, пока его везли в скорой. А теперь вот ждём.

Я жду не одна, с Назаром. Он наотрез отказался уезжать, хотя у него ранний подъем, есть режим. А уже глубоко за полночь, а он здесь, как бы я не просила. И, да! Мне от его присутствия легче. А вот присутствие мамы напрягает. Меня отчитали при встрече, что я не досмотрела за дедом. Если она хотела во мне вызвать чувство вины, то у неё это почти получилось.

— Если ещё скажете слово в подобном тоне, я попрошу охрану Вас вывести, — рыкнул Назар и …моя мама, которая тебе скажет десять слов в ответ, просто заткнулась. Оценила моего спутника суровым взглядом, и молча села на стульчик, ожидая вердикта врача.

Через минут двадцать доктор появился. Выглядел он вымотанным, видимо, ночь тяжёлая. Хотя кто его знает, чем это вызвано.

— Все с Вашим дедушкой в порядке. Это пока. Мы стабилизировали ток крови к головному мозгу. Хорошо во время вызвали скорую. Теперь будем лечить, чтобы предотвратить риск настоящего инсульта и инфаркта. Так что пока больного госпитализируем.

— К нему можно? — поинтересовалась я.

— Ночь, девушка, — хмыкнул. — Он отдыхает.

— Я все равно не уеду.

— И откуда вас таких берут? — вздохнул доктор. — Давайте, заполним сначала документы, а уже потом разрешу Вам его навестить.

Поблагодарила доктора, а затем повернулась к Назару.

— Ты езжай! Я доберусь. Ты и так много сделал для меня.

— Я подожду.

— Не будь упрямцем. Мне одного хватает. Облегчи мне жизнь.

— Хорошо, — нехотя согласился он. Ну, вот и отлично! Пусть и не безоговорочно, но меня послушали, наконец.

Когда спустя минут сорок я попала в палату, дедушка не спал. Мама не стала дожидаться. Узнала о состоянии, пообещала, что заедет завтра, и уплыла. Ну, и черт с ней. Там вместо сердца, видимо, сухарь. Как можно будет спокойно спать?

— Ты почему бодрствуешь? — поинтересовалась, присаживаясь на край кровати.

— А ты чего не дома?

— К тебе вот приехала.

— Ночью?

— Ночью.

— Тебе делать что ли нечего? Марш домой отдыхать. Будешь ещё сидеть надо мной, будто я помер.

— А ты не помирай. Дед, ради меня, пожалуйста, не валяй дурака. У меня ближе тебя и мальчишек никого нет. Не бросай меня, — не знаю что начало плакать первым — стресс или алкоголь в крови, но слезы побежали сами.

— Совсем ошалела? Я на тот свет не собираюсь. Правнуков кто будет учить самого гнать? — видно было, что он немного расклеился, но старался не терять марку.

— Лучше рыбачить научи, — чуть посмеялась я. — Ладно, ты отдыхай. А я завтра приеду.

— Не надо.

— Надо! Мама, кстати, тоже была здесь.

— Важный момент, что была. Ну, все, езжай. Кавалер твой где?

— Отправила.

И даже не стала отрицать, что нет у меня кавалера. Хм, и слово какое странное. Мне нравится!

Я немного успокоилась. Дедушка хоть и сопротивлялся, ругал медицину, но я надеялась, что он все же понимает всю серьезность последствий.

Домой я добралась только перед рассветом. Еле шоркая ногами, все ещё в дерзком наряде и с размазанной тушью, которую пыталась смыть в больничном туалете, я медленно поднималась домой. В кровать! Был необходим отдых после таких потрясений. Но что-то заставило меня остановиться у другой двери, не доходя до своей. И палец сам непроизвольно нажал звонок. Мне надо было его видеть, несмотря на время. Да, это эгоистично, но попробуй остановить девушку, когда ей чего-то хочется. А хотелось мне только одного…

Сонная рожица появилась в дверях. Назар растерянно потирал глаза, стоя на лестнице в одних лишь спортивках. Оглядывать не стала. Просто встала на цыпочки, обняла за шею и поцеловала.

Видимо, он не сразу сообразил, что произошло, потому что стоял первые секунды истуканом. Но пока очнулся, я уже опробовала его жесткие непокорные губы на вкус.

— Что это было?

— Мна захотелось завершить этот бесконечный день чем-нибудь хорошим, — объяснила я. А что таить, все ведь было ясно как дважды два.

Сделала уже шаг, но меня мягко схватили за запястье и притянули к тёплому после постельки мужскому телу. И снова поцелуй, который я могла ощутить в полной мере. Вершинин целовался очень хорошо, на столько, что голова начинала отключаться. А осознание, что я шарю по голой спине, где при каждом его движении перекатываются мышцы, вызывало спазм внизу живота.

— Так, стоп, Лисичка, пока мы не наделали глупостей, — отстранился Назар тяжело дыша. — Идём!

Меня заволокли в квартиру, усадили на пуфик в коридоре и помогли снять обувь. Когда это делал полуобнажённые бог, который склонялся у моих ног, я чувствовала себя хозяйкой Олимпа.

— Будешь спать сегодня со мной.

— Только спать? — приподняла бровь, потому что уже завелась.

— Только спать, Лисичка. Солнце ещё не встало, поэтому пытаюсь сохранить хоть частичку благородства и не воспользоваться ситуацией.

— Ты точно не импотент? А с ориентацией все в порядке?

— Со мной все в полном порядке, сладкая, — он поднялся и по внушительной выпуклости в области паха, я поняла, что он не врёт. Вот только что опять не так? Сколько у него самовыдержки? Нет, я на продолжение не рассчитывала сегодня. Мне просто хотелось его поцеловать. Но он ведь сам не дал мне уйти, а теперь ещё и не скрывает своего возбуждения, но при этом отталкивает.

— Тогда почему?

— Я не хочу, чтобы у тебя это было на эмоциях. Знаешь, я потерплю, и тогда получу главный приз.

— Что именно?

— Всю тебя!

— Это жестоко, знаешь ли.

— Понимаю! Но время ведь у нас ещё есть. К тому же, мне сейчас противопоказаны физические нагрузки, — он чуть приподнял свою больную руку. Уже, видимо, намного лучше. Это хорошо! Потому что только его травма сейчас нас спасает. Я сейчас действительно на эмоциях, и пока сама не знаю правильно ли все это. Но…

— Мне надо в душ.

— Полотенце чистое в настенном шкафчике, а одеть найдем тебе что-нибудь.

Ну, конечно! Номер девятнадцать с фамилией Вершинин. Этого следовало ожидать. Футболка хоть и с коротким рукавом, вроде из натуральной ткани, но ярлыки команды не потеряла, а ещё и именная. Но несмотря на нашу небольшую разницу в росте, бедра она прикрывала. Ладно, для сна сойдёт. Хотя я и могла бы подняться на два лестничных пролета, завалиться на свою кровать в своей пижамке, но именно сейчас мне было страшно оставаться одной. И я даже не знаю, как Назар прочитал мои мысли, что не отпустил.

Когда я вошла в комнату, он лежал на кровати, закинув правую руку за голову. Глаза прикрыты, от первых утренних лучей тень ресниц падает под глаза.

— Если хочешь, соседняя комната свободна, — проговорил он чуть хрипловатым голосом.

— А место рядом с тобой?

— Его я хотел предложить изначально, но решил пойти издалека.

— Все ещё ночная сущность не отпускает? — я села на краешек, а потом забив на приличия, развалилась рядом. Хорошо! На столько хорошо, что почувствовала, как гудят мышцы. А матрас…Господи! На нем же одно удовольствие лежать.

— Твое похотливое желание почти сбылось, — хихикнула, отворачиваясь от него. Чего зря соблазниться? А смотреть там было на что. Те же самые чуть угадывающиеся кубики, или мощная широкая грудь, которую обычно не видно под одеждой…Не стоит сейчас об этом.

— У меня их много, Лисичка.

— Я лишь в одних трусиках, а поверх футболка с твоим номером.

— Зараза, — процедил он мучительно сквозь зубы, сопровождая это все шумным выдохом.

— Рассвет, — тихо поговорила в ответ.

И… Ощутила, как теплое тело прижалось ближе. Всё. С потрохами, потому что попкой я почувствовала на сколько сильно он заведен.

— Значит, плохой мальчик вступает в свои права, — проговорил он тихо, обжигая дыханием ухо.

Сильная мужская рука скользнула по бедру вверх, заставляя меня задохнуться от острых ощущений. Я чуть пошевелила попкой, подталкивая его к действиям.

— Тшшш! — проговорили опять же тихо, будто кто-то нас услышит. Но от этого по коже побежали мурашки, прям толпой, заставляя внутри все трепетать. А когда его рука скользнула мне в трусики, тут я уже не могла молчать, задыхаясь от ощущений, когда ловкие пальцы проделывали с моим телом ТАКОЕ. Эти бессовестные движения сопровождались покусывание мочки уха, поцелуями шеи. Дыхание тяжёлое, обжигающе кожу. И он, трущийся о меня. Боже! Это какая-то эйфория! Я глотала воздух, пытаясь не сорваться на крик, а он играл, находя самые чувствительные точки. Пока… Внутри все взорвалось…Это было похоже на маленькую смерть, потому что на это мгновение сознание покинуло это бренное тело, оставив после себя чувство восторга, которое отпускало постепенно, принося с собой лёгкость.

— Спи, Лисичка! — поцелуй в затылок и я просто провалилась в забытье.

Лисичка здесь. В моей комнате. Спит.

Открываю глаза и сразу же натыкаюсь на ее затылок. Она, по-моему, ни разу за это время не поменяла позу.

Я не могу удержаться, утыкаюсь в ее волосы носом и вдыхаю, заполняя ею лёгкие. Это потрясающее ощущение. Мышцы сводит от переизбытка эндорфинов в крови. И это все эта маленькая хрупкая девчонка. Скольжу взглядом ниже, задевая им край кружевных трусиков и округлую ягодицу, которая оголилась от того, что футболка задралась. Подавляю сдавленный вздох, потому что это огромный соблазн смотреть на нее, не имея возможности облапать её полностью. И не только облапать. Эта картина отдалась волной обжигающих искр где-то внутри, заставив тело напрячься. Черт!

Поэтому, чтобы не начать приставать, иду собираться на пробежку. Сегодня плечу уже гораздо легче, поэтому следую указанию врача. Не болит, не ноет, значит, можно потихоньку нагружать себя бегом. Попробую! Тренировку на льду посещу, но это будет позже, а все процедуры назначены на обед.

Бег немного освежает мысли, которые сейчас висят на тонкой грани. До безумия хочется переступить границу дозволенного, но боюсь, что со стороны Леси это будет простое утешение в моих объятьях. А сам я даже не знаю с какого момента начал хотеть большего, чем просто секс. Наверное, когда осознал, что такая девушка может осчастливить жизнь такого мудака, как я. Это с ней я веду себя по-другому, будто меняюсь. А в другой период с этим моим определением могла бы согласиться любая. Она другая. Она делает меня лучше. Ее хочется защищать. И это, черт возьми, не только на физическом уровне. А ещё я ее безумно хочу. И пока бегу, вспоминаю, как она стонала в моих объятьях. И как я позорно кончил в штаны, когда она тёрлась своим симпатичным задом о мой пах. Чувствую себя подростком, который от мастурбации перешёл к созерцанию голых тёток воочию. Но нет…нет, это не было позором! Это был новый опыт, который подтвердил, что я влип по полной. Она окутывает как паутина, обволакивает все внутренности…

Едва появляюсь дома, как чувствую запах кофе, разносящийся по квартире. Приятно, однако!

— Далеко бегал? — она ковыряется в шкафу, доставая тарелки. Ей идёт быть на моей кухне, в моей футболке, с сонным лицом. Пробегаю взглядом по ее длинным ногам…Ну, вот! Опять! Чувствую, как желание накатывает с новой силой.

— Километра четыре получилось, — оценил расстояние на фитнес-браслете. ю, чтобы отвлечься от созерцания этого вида.

— Как плечо?

Потрогал, даже руку попытался поднять. До уровня груди свободно, дальше неприятные ощущения.

— Ммм! Вроде неплохо. Но Мартыныч опять скажет, что всё запущенно.

— Мартыныч это кто?

— Это наш врач. Противный дядька.

— А, может, он просто заботится о вашем здоровье. Почему вы спортсмены такие нетерпеливые?

— Наверное, потому что мы болеем тем, чем занимаемся. Кофе угостишь?

— Тоже кофеинчик необходим?

Смотрю на неё и понимаю, что в этом взгляде скользят какие-то искринки. Она ни на что не намекает, но все изменилось. Даже её походка. Такая плавная, грациозная, как у кошечки. Видимо, хорошее утреннее настроение гарантирует то, что от нее невозможно оторвать глаз. Даже любуюсь тем, как в ее рыжих волосах путается солнце. Они отливают ещё более ярким оттенком. А лицо без макияжа выглядит совсем юным, трогательным. Особенно эти зелёные омуты!..

— Кто-то же шастает по ночам, не даёт законопослушным гражданам спокойно спать.

— Господи, кто это? Покажи, я его покалечу.

— Не вздумай! Мне ещё нужны её конечности, и вообще вся она.

— Правда нужна? — хлопает она глазищами.

— Правда! — признаюсь, наконец, не только себе. Леся делает по направлению ко мне шаг, но вибрирующий на столе телефон прерывает наш зрительный контакт. Закон подлости, потому что мне показалось что кто-то прям очень сильно хотел кинуться на меня и даже, может, утащить в спальню. А я бы уже не стал благородничать, как вчера. Если честно, мне сегодняшней ночи было мало. Это так, баловство.

— Мама, — выдыхает она тяжело.

— Опять обвинять?

— Скорее напоминать, что сегодня я гуляю с мальчиками.

— Если что, зови! Я в душе.

Не позвала. Справилась снова сама. Удивляюсь я ее терпению. На затюканную девочку она не похожа, хотя самооценку ей здорово портят.

Ну, раз у неё сегодня день развлечений должен быть, и я понимаю отлично, что ей сейчас не до этого, придется снова превратиться в благородного рыцаря и помочь выгулять пацанов.

— Я там тебе кофе оставила, ты давай пошевеливайся, а то остынет, — слышу из коридора.

— А ты куда? — выкрикиваю, натягивая боксеры.

— К себе!

Дверь хлопает. Ну, ё-мое! Это ведь ни в какие рамки не лезет. Я снова её упустил, или она сама упорхнула?

Я, конечно, не любитель обсуждать отношения с девушкой, но, кажется, нам было о чем поговорить. Или это я так заморачиваюсь? Если все пустить на самотек?

А через десять минут, когда я дописал холодный кофе, во дворе мелькнула ее фигурка. Не упустил! Она сбежала! Просто совершила, мать его, побег, а я не остановил. Идиотина! Я так вообще не упущу, если продолжу играть в благородство. Решено!

Через час я попал на тренировку. Снова смотрел, слушал и запоминал. Я ключевой игрок, поэтому я должен быть на своем месте, лале если пока не играю. А после массаж, немного силовой тренировки на ноги и можно было отправляться обедать. Надоело мне чувствовать себя никчёмным. Мне казалось, я так даже уверенность в себе теряю. Обычно это я от девчонок сбегал. А тут прям под дых! Ну, ничего! Далеко моя златовласка не убежит. Надо, полезу через балкон.

— Как там, Леська? — задал вопрос Марк, когда мы были на парковке.

— Храбрится, пытается показать на сколько она сильная.

— А дед её?

Вчера сбегая с вечеринки, пришлось объяснять другу, что к чему. А теперь его искренний интерес меня здорово удивил.

— Приехала только под утро. Сказала, что кризис миновал. Думаю, она у него сейчас.

— Ты к ней?

— Собирался.

— Я с тобой!

— А с чего такой нездоровый интерес к ее персоне? — ревность полоснула где-то внутри, припечатывая меня к асфальту. Смотрел коршуном на Бортича. Хотя понимал, что он не имеет в виду ничего дурного. И все же…

— Расслабься, придурок! — хмыкнул он. — Даже если бы я в нее по уши втрескался, не посмел бы. Она мне просто нравится по-человечески. Хочется поддержать. Да, вот такое я сопливое дерьмо.

— Похоже, она не только меня зомбировала, — усмехнулся я.

Во, как! Бортич, кому девушки нужны только для того, чтобы удовлетворить свои физические потребности, вдруг забеспокоился об одной. Куда бы это записать? Похоже, Лисичка не только на меня положительно влияет.

Чтобы зря не тащиться, набрал её. Пропустила несколько гудков, маленькая зараза. Я даже представил, как она смотрит на дисплей и думает, а не сбросить ли мой вызов. Не сбросила, ответила, когда я хотел уже перезванивать.

— Соскучился? — раздалось вместо приветствия. Ах, да! Мы же сегодня проснулись вместе. К чему эти церемонии?

— Есть такое! У меня тут окошко образовалось. Ты где?

— В торговом центре на Потанина, — хорошая девочка. Знает, что от меня бесполезно скрываться. — Я с мальчишками.

— Я думал, ты над дедом сидишь.

— Силела бы, но у меня сегодня по расписанию день с ними.

— Мы сейчас подъедем!

— Кто мы?

— Я и твой новый друг, а может и поклонник, — мазнул взглядом по Бортичу.

— Буду рада, если кто-то меня ненадолго сменит, а то к вечеру я просто сдохну от такой встряски.

— Супермен, готов взять на себя два девятилетних пацана? — обращаюсь к Марку. При этом Лисичка висит на проводе.

— Бить можно? — интересуется тот. Я отрицательно мотаю головой. — Тогда их нужно просто укатать до полусмерти?

— Все верно, Маркуша! — произносит она его имя так сладко, что у меня скрипит на зубах. Зараза! Надеюсь, это не для того, чтобы вызвать мою ревность, потому что мне это пи***ец как не нравится.

Через полчаса мы уже были на нужном нам этаже торгового центра. Игровая занимала достаточно обширный зал, но я без труда узнал рыжую гриву своей соседки. Она как раз была на входе детского игрового лабиринта, который поражал масштабом.

— Я уже смотреть на него не могу. Может, вы сами, а? — уговаривала она мальчишек.

— Ха, двое из ларца одинаковых с лица. И кто есть кто? — первым знакомится начал «усатый нянь».

— А ты кто? — набычились пацаны. Даже в позу встали.

— Друг! — миротворцем выступила Леся, к которой Маркуша полез обниматься. Ну, что за человек? Вечно руки не может при себе держать. — И этот тоже, — я был всего лишь удостоен робкой улыбки. Писец и норка в одном лице. Тому, значит, лобызания, а я так, постой в сторонке.

— Рожи у них знакомые, — заметил один из мальчишек.

— Кир, ты свой разговор немного фильтруй, — осадила Леся. — Рожа у тебя, а у них лица. Так, этот говорливый Кирилл. Второй, что потише, Даниилл, — представили нам рыжих сорванцов. Подрастающая банда, не меньше. Эту дурь, да в мирное русло.

Нас тоже представили, но это не возымело никакого эффекта. Видимо, эти двое уже встали на защиту чести сестры и в нас видели только соперников. Надо задабривать и дружить.

— Так, мелочь, у нас предложение. Сначала идем обедать, потому что по-другому ваша сестра сначала умрет с голоду. А потом уже будем плясать под вашу дудку, — я первым поднял белый флаг.

— Предлагаю после отправится в парк батутов. Были там? — выдвинул идею Марк. А что? В нашем спорткомплексе, который находится неподалеку от ледовой арены, такой имеется. И нас пустят по-блату. Тем более, что городская команда по прыжкам в воду снова укатила на сборы.

— Нет! — покачал головой тот, что Даниилл.

— А так можно было? — потёр подбородок Кирилл.

— Чтобы не быть треплом, я попробую договориться, — пообещал Марк.

— Ну, раз все пока идёт радужно, вперёд кормиться. Мужчины должны есть хорошо, — взялась за командование Олеся. — Я сегодня прям с охраной! И все четверо как на подбор, один краше другого.

— Я же все равно самый красавчик, — поиграл бровками Кирилл. М-да, через лет пять девки штабелями в ноги будут падать. Хороших ребят Леська воспитала. Ещё один повод задуматься о чем-то серьезном.

Обед прошел шумно. Забурились в кафешку, потому что нам фастфуд сейчас был противопоказан. Но и то было вкусно. И не зря пришли. Встретили новых собеседников.

Когда наша трапеза заканчивалась, в кафе зашли двое девушек. Одну из них я узнал сразу, да и она меня.

— Назар! Какая встреча! — Яна Новикова, которая встречается с ещё одним моим хорошим другом сделала ровно то, что делает Марк, когда видит Лисичку.

Янка светилась. Кучеряшки были аккуратно собраны в резинку, а губы улыбались. Не думал, что нахожусь в числе её любимчиков. А оно вон как!

Марк явно заинтересовался её подружкой. Эффектная девица. Но, та вообще уткнулась в телефон, переписываясь с кем-то и не обращала больше на нас внимания.

— Уехали наши парни. Веро первый раз переживает сборы. Недавно начала встречаться с сокомандником Кита. А я, кажется, скоро начну привыкать.

Иии…Бинго! Лисичка все же решила застолбить свою территорию.

— Привет! — она вроде приветливо улыбнулась, но глаза метали молнии. Так же было и в случае с Лерой вчера. — Я Олеся.

— Яна! — представилась Карамелька. — Девушка его друга, — предупредила сразу. Молодец!

— Не переживай, я всего лишь соседка.

— Надеюсь, у моего таких ярких соседок нет. Нету же? — взгляд на меня.

— Не было, когда я жил рядом.

— Вот ты совсем сейчас меня не успокоил.

— Это сейчас комплимент в мой адрес был? — поинтересовалась Леся.

— Получается, что да! — улыбнулась Яна. — Ты прости, я открываю в себе сейчас новые качества. Не думала, что я на столько ревнива.

— Я недавно тоже это поняла, — и взгляд сразу на меня. Да, ладно! Ох, ты ж, ё***ушки воробушки! Прямо так?

— Знаешь, хочу с тобой пообщаться. В подруги не набиваюсь, но мне кажется, нам стоит попробовать, — вот так прямо от Яны.

— Все, господин спортсмен, посредник нам не нужен. Можете возвращаться к трапезе, — даже ручкой отогнала. Вот это поворот.

По-моему, во фразе о будущей жене не было никакой шутки. Леська однозначно выигрывали на фоне всех моих знакомых.

Не знаю, о чем договаривались девчонки, потому что я не стал вмешиваться в зарождающуюся женскую дружбу. Упаси Бог встревать в подобное. Я за двадцать пять лет уяснил одно правило: что бы не происходило между девушками, лучше не лезь. Тебя просто морально уничтожат.

А потом был и зал батутов, и совместный ужин, и даже фильм посмотрели, когда Марк слинял на тренировку. В темном кинозале между нами сели бандиты Кир и Даник. Именовал я их отныне именно так. А когда они узнали о том, что мы с Марком хоккеисты, так ещё и террористами стали. «Чтобы дружить с нашей сестрой, вам придется здорово постараться понравится нам». Такие точно в жизни не пропадут и своего не упустят.

В перерыве, Бортич поработал нянькой, даже успели в больницу смотаться. Дед уже был бодрячком. Храбрился, ругался, в общем, видимо, шел на поправку. И Лисичка совсем расцвела. Расслабилась. И позволила себе побыть немного слабой девочкой.

Мальчишек домой увезли полусонных. Мне посоветовали не подыматься, но попробуй меня останови.

Единственное, в квартиру не стал заходить, да и Леся не задержалась на долго. Теперь оставалось доехать домой.

— Можем ещё кое-что сделать? — поинтересовалась она, выходя из подъезда.

— Конечно! — согласился я, понимая, что подпишусь на любую авантюру с ней.

— Тут сквер за углом вдоль набережной. Давай, пройдемся.

Мне оставалось только взять ее за руку, чтобы меня отвели.

Погода была чудесная, а в компании Лисички, она становилась ещё прекрасней.

— Я просто устала. Хочу тишины, покоя и твоего общества. Бегаешь, переживаешь, пытаешься кому-то что-то доказать… Я давно не делала то, что нравится мне.

— И что тебе хочется сейчас?

— Хочу куда-нибудь уехать. Я коплю деньги, и мечтаю после получения диплома, на несколько дней съездить в Грузию. Не знаю почему. Потом буду копить на Японию.

— Почему Япония? Тоже не знаешь?

— Знаю! Хочу погрузиться в иж мощную культуру. Не люблю путешествовать, но хочу немного почувствовать свободу, — она дошла до первой лавочки, села.

— По крайней мере, я не тот, кто хочет ее у тебя отнять.

Присел на корточки, обнимая ее колени. Да, черт! Меня давно уже подмяли под каблук. Ну, как давно? Мы знакомы пару недель, а я уже готов мокрой лужицей растекаться у ее прекрасных ног.

Пальцы непроизвольно погладил внешнюю часть оголенного бедра. По нежной коже побежали мурашки, и это было восхитительно.

— Кажется, я передумала гулять, — выдохнула она чуть прерывисто. И от этого звука начало просто вертолётить.

— Предложить тебе поздний кофе?

— Ага! И твой охренительный матрас.

— Футболка тебя все ещё ждёт.

— Она мне сегодня не нужна, — прозвучало многообещающе. Твою ж мать!

— Ты понимаешь, что нельзя так говорить за такой километраж от того самого матраса? — уронил голову на ее колени.

— А ты не подумал, что я могу сходить домой за пижамкой? — приподняла она насмешливо бровь.

— Но ты же со мной так не поступишь?

— Если я усну на этой скамейке, то никакие другие варианты рассматриваться не будут.

— Тогда я вообще не понимаю, чего мы сидим, Лисичка?

Входила я снова в эту квартиру не от чистой благодарности. Хотя Назар её заслужил абсолютно и бесповоротно. Давно обо мне никто не заботился. А тут, я расслабилась и снова смогла почувствовать себя слабой девушкой. Я, конечно, понимала, что делал он это все не на чистом энтузиазме. У него изначально был спортивный интерес, заключающийся в том, чтобы уложить меня в постель. Понятия не имею, каким образом мне выпал этот жребий, но он бесспорно сделал все, чтобы я сдалась. И при чем умело надавил на каждый рычажок. Сильные мужчины не могут быть несексуальными. И от него пёрла эта энергетика, так, что я чувствовала себя абсолютно защищённой. А если защищена, то можно потерять на время бдительность. Вот, что это такое!

Поэтому шла смело, зная, чем может закончится сегодняшний вечер. Плюс ко всему была ещё одна деталь, мы хотела этого оба. И возможно, даже скорее всего, завтра мне не понравится то, что я сдалась. При чем сдалась я с боем, но против него у меня не было шансов изначально. Сломить защиту любой девушки, даже самой стойкой, можно теми способами, которые выбрал Назар. Хоть руководство пиши. И если бы я знала, что он ко мне относиться на столько же серьезно, на сколько заботится, то может быть представила даже нашу дальнейшую счастливую жизнь. Но нет! Иллюзиями я разбрасываться не люблю, поэтому твердо знаю, что я совершенно не вписываюсь в его окружение, да и вообще в жизнь в целом. Мы из разных миров. И даже если я привыкла сопротивляться своим желаниям, то в этот раз просто не хочу. Я и так утром устроила что-то вроде побега. Ну, да! Не что-то, а действительно, побег. Все было как-то слишком идеально, чтобы быть правдой. Я, кухня, он такой красивый и немного потный после пробежки, его слова… И моя реальность влетела в эту идиллию с разбега голосом мамы. Пусть завтра будет очередной побег, но сегодня я получу желаемое врлоть до финального аккорда.

— Я в душ! — сразу предупредила. После долгого дня в бешеном темпе он был необходим.

— А я бы принял ванну.

Она у него была большая, удобная…

— Ну, тогда готовь ванну! Я пока перекус нам организую.

Я чётко видела, как дёрнулся его кадык. Видимо, не ожидал. Ха, я ещё умею удивлять!

— И чем быстрее ты это сделаешь, — продолжила я, — тем быстрее я разденусь.

— Твою ж мать, Лисичка, — выругался он, подымая глаза к потолку. Язык пробежался по нижней губе. Я бы тоже не отказалась облизать его губы, как бы это странно не звучало.

И уже такое дурацкое «Лисичка» перестало резать слух. Из его уст слушать такое обращение было кайфом.

— И трусишки снять не забудь, господин спортсмен, — кинула ему в спину, заставив чуть рассмеяться.

На кухне я себя чувствовала уже более уверенно. Разобравшись с ее функциональностью, я даже наслаждалась, что всё лежит там, где ему и положено. Не знаю, то ли Назар такой педант, то ли он просто редко пользуется этим, но это было очень удобно.

Фух! Что-то мысли блуждают везде, только не там, где им сейчас надо быть. Например, в ванной, где меня ждут. Или не ждут.

Соорудив на скоро бутерброды, отправляю их назад в холодильник. Сейчас точно не до них. У меня аппетит пропал. А для пополнения энергии они понадобятся.

Собрав все свое мужество, которое противоречило колотящемуся сердцу, вхожу в ванную.

Назар уже погружен в теплую воду с пеной.

— Присоединишься? — озвучивает он совершенно бесполезное предложение, потому что оно было моим изначально.

— Если только ты мне спинку потрешь, — голос звучит глухо. Наверное от того, что в ушах стоит звон от мечущейся в организме крови.

Вершинин тянется за мочалкой, а я в который раз отмечаю его грацию и красоту тела. Все на своих местах, никаких излишек. Словно его создавал скульптор. Ну, что ж, пора и мне явить его взгляду то, что имею.

Не стриптиз, конечно, но чувствовала я себя ужасно развратной, когда раздевалась перед ним. А этот наглец смотрел с таким восхищением, и даже не пытался оторвать взгляд. Сначала джемпер, потом джинсы. Хоть нижнее белье сегодня выбрала приличное. Видимо, подсознательно я этого ждала. Когда кружевной комплект полетел в кучу вещей, я вдруг ощутила такой прилив энергии. Назар смотрел так, что моя самооценка просто взлетела до небес.

— Черт! Я догадывался что ты прекрасна, но не думал, что на столько, — он облизал взглядом мою обнаженную грудь, только потом я залезла в воду, устроившись спиной к нему, между его ног. Меня мурашило так, что я даже забыла на мгновение как дышать. Это был чистейший кайф, ощущать его кожу своей оголеной спиной. Головой откинулась на тяжело вздымающаяся мужскую грудь, чувствуя, как колотиться его сердце. Ну, и соответствующая реакция не заставила себя долго ждать. Назар был возбуждён, как, впрочем, и я. Тут уже ничего не скроешь. Губы мягко коснулись шеи, заставив снова почувствовать прилив мурашек на коже, а затем, он прошёлся мочалкой по моим плечам, позвоночнику…словно исследовал, медленно, жадно, не оставляя мне шанса забыться. Это была настоящая пытка. Нет, он был нежен, аккуратен.

Затем со спины он перебрался на ключицы, ниже к груди. Прикосновение грубоватого материала к соскам заставило меня вздрогнуть и глубоко вдохнуть.

— Еще? — тихо на ухо, но, похоже, он улыбался. Я не могла говорить, только кивнула. И он повторил, вызывая во мне ответную реакцию. Я задыхалась. Меня разрывало изнутри от кайфа. Я жаждала его руки, я жаждала его губы. Господи, я никогда и ничего так рьяно не желала в этой жизни. А Вершинин…Он продолжал играть, пока я готова была умереть за один поцелуй.

— Сделай как утром, — задыхаюсь, хотя сама не понимаю о чем. Но я не могу справиться. Особенно, когда его рука скользит ниже, а пальцы уже касаются самых чувствительных мест на моем теле. Господи! Это просто что-то сверхъестественное. Меня кроет, потому что я снова теряю связь с реальностью, поддаваясь только одному первобытному порыву. Стоны он заглушает поцелуем, поворачивая мою голову, пока я, погруженная в эту эйфорию, не дохожу до стадии, когда перед глазами начинают плясать искры, а внизу живот наполняется тяжестью…А потом «БАМ»! Крик моего оргазма Назар вбирает с моих губ своими, пока я превращаюсь в тающую массу.

— Все хорошо? — доходит до моего сознания. Оказывается, я просто всем своим небольшим весом завалилась на него, не в силах поймать нить с реальностью.

— Зае***ь, — срывается довольное прежде, чем я успеваю осознать, что говорю матом. Ну, слова «хорошо» и всех его синонимов было бы мало, чтобы выразить восторг, который сейчас переполнял меня. Это было что-то новое, потому что кроме чувства приподнятости, во мне ещё поселилась расслабленность.

— Только что моя самооценка взлетела, — посмеивается Вершинин.

— Я знаю способ укрепить её положение.

— Правда? — наигранно удивляется он.

Мг! Когда поворачиваюсь к нему лицом, вода чуть колышется и выплёскивается на пол. Плевать! Пусть хоть соседей снизу затопит. Я не упущу сейчас этой возможности.

И пока он не успел опомниться, или остановить меня, я делаю то, что давно должна была… Входит в меня Назар резко, все ещё не понимая, что грань только что мы переступили. Впиваюсь в него поцелуем, пока бедра начинают свой размеренный танец. Вверх…вниз …Да! Да! Да!

И снова я погружаюсь в эту эйфорию, из которой совсем не хочу выбираться. Она душит, разрывает, дурманит…Это выше всех моих сил оторваться сейчас он него. Мне надо ещё, потому что в противном случае, я просто умру. Это как наркотик, который проникает в твою кровь постепенно, забирая остатки разума и не даёт выбраться. Сейчас есть только мы, этот первобытный ритм, его глаза, его губы, которые бессовестно терзают мою грудь… Есть мои стоны, то громкие, то просящие…Или это не я? Не знаю, все смешалось. Потому что хорошо. На столько хорошо, что я отказываюсь возвращаться назад. Я на грани…

— Тшшш, Лисичка, — тормозят меня. А? Что? Что такое? Открываю глаза, потихоньку ищу коннект с ванной комнатой и с человеком, которого я оседлала. Вот черт!

— Защита! — вспоминаю, хорошо, что не поздно.

— Не поверишь, я тоже об этом вспомнил.

— Где?

— В спальне.

— Хм! Значит, идём туда. Иначе через пару минут я снова могу наброситься на тебя.

— А ты думаешь, я против?

— Много говорите, господин спортсмен…

Да, действительно, я слишком много говорю. А надо действовать. Но опять слежу завороженно за тем, как она быстро пробегается по телу полотенцем, а затем стрельнув своими зелёными омутами, покачивая округлой попкой, скрывается в квартире.

Ни думать, ни анализировать не могу, настроенный только на животную похоть. А ещё хочу слышать её стоны, хочу чувствовать, как ее плоть сжимается вокруг меня…Мля! Выскакиваю пулей из ванной и стремлюсь за ней по пятам.

Она уже на кровати. Легла на спину, и я снова могу любоваться её потрясающими ягодицами. Да что там любоваться? Опускаюсь, прикасаясь губами к одной из них. Блаженство! Чувствую себя одержимым. Но если это так, то мне нравится. Языком скольжу по позвоночнику вверх, наваливаясь на неё всем телом. Лисичка чуть стонет, хватая ртом воздух. Ее губы чуть припухли от поцелуев, глаза горят…

Презерватив в тумбочке. Я ей полностью доверяю, вот только детей заводить пока не планирую. Но мысль иметь их от Леси вполне правильная. Вот только я пока не насладился ею.

Она приподнимается на руках, и я вхожу в нее быстро, резко, от чего, кажется, даже в глазах темнеет. В воде, конечно, тоже было кайфово, но вот так, когда тебе представлен такой вид и звуки её стонов будто мед для слуха, это фантастика. Но отключаюсь от реальности, ускоряя темп. Не хочу медленно, хочу, чтобы она кричала. Хочу видеть, как она кончает. Хочу слышать эти гортанные звуки.

Крышу сносит буквально после нескольких толчков, потому что я уже не соображаю. Эта эйфория ни на что не похожа. Кайф! Просто чистейший кайф, который не смешан ни с чем, и ни с чем не может сравниться. Она фантастическая, невероятная, неземная…Моя! Моя!

Не знаю, говорю ли я это вслух, или это всего лишь мои мысли, но комнату оглушает ее вскрик, который она заглушает, уткнувшись в подушку. Внутри все сжимается и я…всплеск и все! Я тону. Дышу, чтобы выбраться, но не могу. Или просто не хочу. Перед глазами пляшут разноцветные огоньки, а тело просто парализует от лютого удовольствия. Скручивает. Тащит на самый край пропасти.

Валюсь на бок, чтобы прийти в себя, машинально подтягивая разгоряченное девичье тело ближе. С ним этот момент длится чуть дольше.

— Сядешь на лошадь и чувствуешь: летишь! И все тяготы жизни забываются, — бормочет она, утыкаясь мне в грудь.

— А при чем здесь?… — и меня накрывает смех. Вот молчала же столько, а тут вспомнила.

— Я не помню, где я это слышала или видела, оно внезапно пришло на ум, но истина в этом есть, — растягивает лениво слова.

— Знаешь, а я слышал, что после хорошего секса девушки говорить не могут.

— Так то же после хорошего. А с тобой он был охренительный. Вот встать я точно не смогу, а пить хочу. И тебя снова хочу.

— Мля, Лисичка, ты с такими заявления воды не дождешься, — , хмыкаю, понимая, что снова возбуждаюсь. Ну да, трудно остаться равнодушным после таких слов.

— А ты быстренько! А потом посмотришь на сколько я хороша в роли наездницы.

В этой роли она, действительно, была хороша. Миссионерские позы нам сейчас не доступны, но мне безумно хочется видеть ее лицо, когда она кончает. Это просто жизненно необходимо. И когда она сверху, я могу наблюдать за ней. Кайф! Полнейший и бесповоротный. И снова отключаюсь, когда мир вокруг нас сжимается до пределов этой кровати. Моя невероятная девочка.

— Все, Бобик сдох, — сообщает она, когда в очередной раз приходит в себя.

Она все ещё сидит, вернее уже лежит, на мне. Ноги наши переплелись, а её грудь прижата к моей, голова покоится на здоровом плече.

— Слабак ты, Бобик, — заявляю со всей ответственностью, целую её а макушку. Охренительно пахнет, моя девочка!

Хотя, если честно, я тоже немного выдохся. Нужен маленький перерыв. Живой от меня Лисичка не уйдет.

— Не слабак, надо всего лишь пополнить запасы энергии.

— А я после еды становлюсь совсем ленивым и неповоротливым.

— А ты мне весь не нужен.

— Обидно, если тебя используют лишь в качестве вибратора.

— Ну, выбор твой. Где обещанная футболка? Не привыкла я нагишом дефилировать перед окнами.

После был поздний перекус. Вроде бы и времени прошло совсем мало, как казалось, но по всему выходило, что проторчали мы в спальне полтора часа. Поэтому за окном давно стемнело, а гул города немного стих.

Чувствую себя фетишистом, потому что не даёт мне покоя мысль, что на ней только моя футболка. И та, скрывает мало что, потому что еле-еле прикрывает ягодицы. Руки так и тянутся снова потрогать.

— У тебя секс когда-нибудь на кухонном столе был? — интересуюсь, оглядывая ее.

— Ты хочешь поговорить о моих бывших? — вздергивает бровки Лисичка, отправляя в рот бутерброд. По-моему, голодная только она. Мне сейчас точно не до еды.

— Нет, конечно. Я не мазохист.

— Не было, — прожевывает, запивает соком, вытирает руки, а затем усаживается передо мной на стол. — Но я готова к новому опыту.

Целую её колено, затем прокладываю дорожку из поцелуев по внутренней части бедра. Леся ахает, запускает пальцы в мои волосы.

Мои мышцы сводит все сильнее, а разум окутывает как паутиной какое-то зверское наслаждение.

Я уже добрался туда, куда так стремился, но звонок в дверь вытаскивает меня из маленького рая на Земле.

— Кто там? — тихо ругаюсь, добавляя мат, потому что звонок повторяется.

— Гостей ждёшь?

— Не обещали, — с разочарованием смотрю, как Леся свела бедра, когда я встал, и спрыгнула со столешницы.

На пороге Марк, Лера и Тамащук Пашка. Хотя Пашкой его можно назвать с натяжкой. Уже за тридцатник, женат был два раза, но никак не угомонится. Собирается на третий заход, только кандидатур не нашлось пока.

— Встретил их по дороге, поэтому мы пришли все, — заявил Бортич.

— Эм, — чешу затылок. Лера загадочно блуждает взглядом по моему обнажённому торсу. Видимо, то, что я ее отшил в последний раз, не дало ей покоя. — Вы совсем не во время.

— Раз пришли, не выгонять же, — за мной появляется Лисичка, подвязывая футболку под грудью. Свои потрясающие ноги она спрятала в джинсы. Плохая девочка! Хотя не светить же перед незваными гостями всеми ее прелестями.

— Черт, братан, я тупой, — Марк шлёпает себя по лбу.

— Ты хоть это признаешь, — вздыхаю я, отступая в сторону.

Лера с Пашей проскальзывают быстро, а Бортич задерживается, и снова обнимает Лисичку. Ладно, этому говнюку простительно.

А вот Лера…Похоже, она шла ко мне. Или это я такого высокого о себе мнения? Но не важно. Значит, смотрим хоккей сегодня вместо того, чтобы устраивать секс-марафон. Обидно. Потому что могу поклясться, я опасаюсь, что Леся снова завтра сбежит.

А она напевает:

— Конь мой вороной, с гривой огневой, ты вези меня домой, в табор мой родной.

Похоже, господа, это кабздец! Вляпался я по самые яйца! Да, что там яйца? Зафиналим тем, что я, кажется, влюбился.

Деда выписали! Долго не держали в больнице, потому что никто в здравом уме этого противного старикашку не выдержит. Другое дело я.

И если один мужчина прибыл, то другой убыл. В федерации вдруг выяснили, что у команды соперников очков по итогу вышло больше, поэтому и играть «Витязи» начинали на чужой площадке. А я тут размечталась, что пойду поддерживать команду. По крайней мере, теперь у меня было ради кого туда идти.

И если Марк тесно затесался в друзья, то с Назаром были некоторые неопределенности. Не то, чтобы я переживала по поводу наших отношений, но две безумные ночи что-то должны были значить. Хотя я сама ещё не определилась, что думаю по этому поводу. Он не давил, я не настаивала. И пока не думала, чего сама хочу.

Мои отгулы после возвращения дедушки домой резко закончились, поэтому я снова со всей ответственностью подошла к работе. У нас готовилась новая коллекция, и без меня она не могла стартовать. Вот так вот! А почему? Фотосессия. Свою недокарьеру модели я так и не оставила, тем более камера меня любила с детства. Ну, и лицо в соцсетях салона было уже узнаваемо. Скоро за бренд рыжей невесты буду требовать процент.

Отработав в таком режиме целых три дня, я поняла, что снова хочу в выходные. Но не тут-то было. Мы готовились к показу, а ещё дед снова начал чудить.

Прихожу я, значит, домой, а там… Дым! Полная квартира дыма так, что вообще ничего не видно.

— Дед, — зову, задыхаясь. Тут же прикладываю ко рту и носу рукав кардигана.

— На балконе я, — орет в ответ.

Пробираюсь наугад. На кухне уже более ли менее видны просветы, в гостиной, где открыта балконная дверь, почти дыма нет.

— Предположу, что ты захотел шашлык пожарить в доме.

— Нихрена подобного. Суп варил, на конечной стадии меня срубили таблетки, а рядом лежало полотенце. Чуть дом не сжег.

— Господи, хуже ребенка, — жест #рукалицо.

— Надо прекращать пить их, — вздыхает дед тяжело.

— Не вздумай! Я не хочу снова дежурить у больничной койки, а похороны организовывать тем более! — чуть повысила голос, надавив. Вроде пробрало! Только кого из нас?

Ликвидировать последствия решила самостоятельно. Дед был благополучно отправлен в магазин за продуктами. Как ни крути, а он хотел себя чувствовать полезным. А в итоге получалась медвежья услуга.

Телефон в сумочке начал надрывно разрываться трелью, пока я открывала по всей квартире форточки.

Назар! И не возникло даже мысли не ответить.

— Дома уже? — поинтересовался он.

— Это контроль?

— Это забота, Лисичка!

— Тогда приятно! Да, недавно вернулась. У вас там как дела?

— У нас хорошо! Особенно у меня! Я завтра выхожу на лёд!

— Разрешили? — не ожидала, что на столько обрадуюсь.

— Ага! Первую игру мы проёрили, поэтому врачи решили, что мне пора отрабатывать.

— Какого же Вы высокого о себе мнения, Назар Валерьевич!

— А без этого куда? Вот, например, хотел предложить тебе секс по телефону. Балдею от твоего голоса.

— Прости, но у меня сейчас секс с другим, — не хотелось отказывать, но нужно было, потому что кухня сама себя не отмоет.

— Что-то случилось?

— А у меня как всегда, без проблем не бывает.

Рассказала ему историю о том, как дедушка варил суп и переварил. Даже показала, переключившись на видеозвонок.

— Едрид Мадрид! — заметил Вершинин совершенно обоснованно. — И как вы в этой гари спать собираетесь?

— Обыкновенно!

— Самый раз воспользоваться ключиками.

— Да что ты такой неугомонный?

Ключи от его квартиры у меня появились буквально перед его отъездом. Если честно, подобного жеста я испугалась. Конечно, хотелось, но уверенности в правильности я не чувствовала пока. Да-да, не решила! Или растерялась. Но Назар меня успокоил: «Можешь распоряжаться ими как хочешь. Я не заставляю тебя перевозить ко мне вещи, не давлю. На это ты должна решиться сама. Но почувствовать, что мне спящему делают мин***т будет прикольно». Я обозвала его извращенцем, но ключи взяла. А вдруг решусь.

— Если не прекратишь, верну! — перешла я на угрозы.

— Хорошо, не буду настаивать. Но имей в виду, что я совсем не против.

— Имей в виду, что у нас кроме кастрюли и полотенца больше ничего не пострадало.

Едва я попрощалась с Вершининым, который в конце нашей милой беседы обозвал меня упрямицей, раздался новый звонок.

Это уже Мира решила обо мне вспомнить. Мы хоть и не созваниваемся каждый день, зато традиция желать друг другу доброго утра не утратила свою силу. А звонок означал, что появились новости или подруга просто соскучилась.

— О, вижу, у тебя все, как всегда! — в камеру сначала бросилось пожарище на месте плиты, только потом я удосужились переключиться на фронталку.

— Это ты постоянно подгадываешь момент, — буркнула я.

— Виновных наказала?

— Естественно. Авоську в руки и вперёд до ближайшей лавки за продуктами. Раз доставку мы не едим, то стариной тряхнуть сам Бог велел.

— Что-то ты звереешь, мать. Какие-то нацистские замашки.

— Я тебя умоляю, ничего с ним не станется. Покряхтит, поскандалит, да и все дела.

Конечно, я так не думала, потому что его только что выписали из больницы. Но марку надо было держать, как говориться. Сторону бессильного заботливого старика подруга не знала моего деда. Зато для меня он предстал во всех ипостасях.

— Года идут, а люди не меняются, — с придыханием сообщила подруга. — Кстати, я к тебе с новостью. Я скоро приеду.

— На сколько скоро? — я обрадовалась, но решила уточнить.

— На майские. На все десять дней взяла мини-отпуск. Хочу в родные пенаты. Как ни крути, а мегаполис тебя высасывает.

Конечно, наш город трудно было назвать провинцией, с трехмиллионным населением, с развитой инфраструктурой, огромным заводом на десяток тысяч рабочих мест. И все же по традиции повелось, что вся молодежь утекала в столицу. Эта самая традиция коснулась и моей подруги. Однако, не меня с моей гиперответственностью. Как же я брошу людей, которые во мне нуждаются? Но ведь я ни разу не спросила, так ли я им нужна, на сколько они мне. И по сему выходило, что я вроде как и не загнивала в своем городе, но в собственном соку мариновалась со своими причудами. Или лучше сказать, тараканами?

— Ты же в этих десяти днях найдешь время для любимой подруги?

— Совсем тю-тю? — покрутила она пальцем у виска. — Кроме родителей, сестрёнки и тебя, в этом городе меня никто больше не держит. Заодно познакомишь меня со своим таинственным хоккеистом.

— То, что я с ним переспала несколько раз, не делает его моим.

— Да, ладно, — расплылась в красивой улыбке Мира. — Я ведь на правах твоей единственной старой подруги могу потребовать подробностей?

— А ты не знаешь, как это делается? Вот смотри, существуют пестики и тычинки.

— Ты репетиторством решила заняться? — появился в этот момент дома дед.

— Ага! Мирослава забыла биологию.

— О, Мира, привет! — заглянул он в камеру.

— Здравствуйте, Николай Семёнович! Я тут вам правнуков выбить пытаюсь.

— Дело хорошее. Только давай, сначала мне невесту найдем. А потом уже и о правнуках поговорим.

— Не вопрос!

Дедушка перетянул все внимание Миры на себя. Так что я, иногда посмеиваясь, готовила ужин под их рокот. Как будто в детстве. Только бабушки нет, а Мира за несколько сотен километров от меня. Вот так бывает.

Ладно, меланхолия так же быстро прошла, как и появилась. Мне пора было готовиться к госэкзаменам, а я тут о своих маленьких слабостях. Так же никто не отменял работу. А ещё…Ещё я записалась на курсы скетч-рисования, и теперь по выходным у меня начинались занятия по стрип-дэнсу. Вуа-ля! Я ведь не догадывалась, когда планировала на май свое саморазвитие, что у меня появится намек на отношения. К концу его выезда я уже прекрасно осознавала, что такие экземпляры, которые заставляли почувствовать себя слабой девушкой, на дороге не валялись. А мне впервые в жизни было комфортно в таком статусе. Поэтому, ключики, дал он мне кстати. Хотя, наверное, именно они и повлияли на то, что я включила голову и начала анализировать.

Когда это наглый самоуверенный сосед стал настолько близким человеком? Вот и я как-то упустила этот момент.

Как приятно оказаться дома. При чем с самым хорошим настроением. Вторую игру мы выиграли. С трудом. Я трезво оцениваю наши шансы, понимая, что соперник просто расслабился. Наша команда и так далеко зашла в этом сезоне, поэтому послезавтра соперники будут биться не на жизнь, а на смерть. И думаю, мы с такой тактикой окажемся глубоко в заднице. Но плох тот рядовой, который не мечтает стать генералом.

Квартира меня встречала каким-то необычным уютом. Никогда такого не было. И не потому что было чисто. Я в принципе, не свинья какая, но уборщица явно вчера потрудилась на славу. Другое…запах. Просто невероятный аппетитный запах, которым тянуло со стороны кухни. И я буквально поплыл на него, бросив сумку и обувь на пороге.

Так и есть! На столе, прикрытые белым льняным полотенчиком стояла миска с пирожками, а в духовке томилась рыба с овощами. И кто это постарался? Не трудно догадаться. Хотя не подозревал, что моя соседка на столько хозяйственна. Если я скажу, что не зря купил цветы, это будет звучать по-мудацки? Думаю, да! Поэтому эту мысль отбросил в сторону. Я купил цветы, потому что хотел сделать приятное Лисичке, но она меня опередила.

Набрал её номер. Гудки были длинные, их было много, словно она не собиралась отвечать. Не ответила. Странно.

Вслед прилетело сообщение: «Не могу говорить, я на занятиях».

Какие нахрен занятия в семь вечера?

Назар: Просветишь?

Лисичка: Обязательно! Через минут сорок освобожусь.

Назар: Ты где? Я тебя заберу.

Леся: Не стоит. Я сама доберусь.

Вот это её «Я сама»…Я вообще не против самостоятельности девушки, но блин, она ведь реально не даёт шанса проявить свое мужское начало. Воспитали меня так. Я что могу с этим поделать? Поэтому с Лисичкой приходится быть настойчивым. Я соскучился, как тот Хатико. А после такого сюрприза сам Бог велел притащить ее домой, устроить красивый ужин и уже потом показать степень моей тоски по ней.

Для того, чтобы быть убедительным дублирую свое последнее сообщение. Может хоть так проберет.

Лисичка: Ты абьюзер 🤣

Вот уж не думал, что абьюз может проявляться в простом желании увидеть ее побыстрее. Ладно, смягчим.

Назар: Я просто до жути соскучился.

Лисичка: Это ты Лис, а не я. Не удивляйся, когда я геолокацию скину.

Художественная студия на проспекте Ленина. И как тебя туда занесло, рыжулька? Напрямую спрашивать не стал. На меня как всегда шикнули, мол, не отвлекай. Пора бы уже привыкнуть к ее постоянной занятости. Но иногда меня это бесит. Моя девушка должна быть доступна для меня все двадцать четыре на семь. Ага, как же? Замашки абьюзера! Мне ведь так прямо и заявили! Язык бы ей с мылом.

С грустью смотрю на духовку, понимая, что всё может остыть к нашему возвращению. Но желание провести домашний вечер за ужином вдвоем куда сильнее греха чревоугодия.

Хватаю пирожок, и мчусь по указанному адресу. Как раз пока добираюсь по вечерним пробкам, Лисичка выходит из здания. Вся такая весенняя, красивая, светящаяся. Даже в наступающих сумерках это трудно не заметить. Или это только я своими влюблёнными зеньками разглядеть могу? Знаю, что она не особо хочет афишировать наши отношения, но как тут удержаться?

Смотрит пристально, когда я выхожу из автомобиля. Останавливается, скрестив руки на груди. Выходящие за ней люди с интересом наблюдают за картиной.

— До среды? — отвлекает её какой-то ушлепок, худосочный, в стильных очечах. Лисичка лишь кивает ему в ответ. Ну, же, рыжулька! Решайся! Я здесь, я приехал и я просто до дрожи в руках хочу облапать тебя.

Ее соблазнительные губки растягиваются в улыбке и она делает шаг навстречу. Заключаю ее в объятья, чувствую, как внутри все клокочет от этого ощущения. Вбираю в себя её запах, а потом и вкус, прикасаясь к губам. Моя! Моя и точка!

— Ты просто невыносим, господин спортсмен.

— Знаю! Привыкай! Хотя не понимаю причину обвинения.

— А ты не думал, что у меня могут быть планы?

— Какие у тебя могут быть планы, когда я вернулся? Мы почти пять дней не виделись.

— Я же говорю, что невыносим.

Не пытаемся больше играть в словесный пинг-понг, потому что губам и языку я нахожу куда лучшее применение. Крышу снова сносит от одного касания к ней. Никогда не любил поцелуи, принимая это как само собой разумеющееся, но с Лисичкой научился получать почти эстетический кайф. От ее прерывистого дыхания вышибает почву из под ног. Штормит так, что я сам не могу нащупать точку опоры. Надо домой. Срочно! Сейчас! Иначе я буду показывать, как скучал на заднем сидении машины. А это в мои планы не входило. Потому что улица, несмотря на вечернее время, многолюдна. Я еще не до такой степени извращенец.

— Кстати, я тебя не поблагодарил за теплый домашний прием, — по дороге завожу разговор на нейтральную тему. Это гораздо безопаснее, чем разглядывать ее голые колени.

Как ни странно, конец апреля у нас выдался жарким, и поэтому госпожа Ушакова не упускает возможности продемонстрировать свои прекрасные длинные ноги. А я при этом чувствую себя счастливчиком. Ведь явно на неё заглядываются мужчины, вон, этот очкастый чуть слюной не подавился. А кому сие творение досталось? Вот от этого мое мужское эго с удовольствием нежится в лучах маленькой победы.

— Благодари, — довольно выдает она. Лиса, она и есть Лиса.

— Чуть попозже, когда мы доберёмся хоть до одной плоской поверхности.

Ну, вот, опять мое озабоченное начало рисует картины одну краше другой. И даже в спортивках становится тесно и неуютно. Мать моя женщина, я когда- нибудь перестану на неё так реагировать?

— Окей, подожду!

И снова чуть не забыл! На светофоре достаю с заднего сидения букет пионов. Как увидел эту чертовку, так и мысли все подрастерял.

— Вот это красота, — восхищённо произносит Леся, вдыхая аромат цветов. А он, действительно, заполняет весь салон. И такая неподдельная реакция на каждый букет.

— А вот теперь рассказывай, что ты забыла в художественной студии.

— Учусь рисовать скетчи. Сегодня был только первый урок, но у меня очень хорошо выходит.

— У тебя батарейка когда-нибудь садится?

— Не поверишь, но послезавтра у меня начинаются танцы. Завтра прилетает подруга, которую я полгода не видела. Плюс до показа у меня выходной обещается только девятого мая. Остальные две недели, буду пахать как лошадка.

— Я пока слушал, устал. И у меня логичный вопрос. Меня как вписать в этот плотный график?

— Будешь со мной к госам готовиться. Первый третьего июня сдаю.

— Теперь в это нужно вписать мои игры, на которых я хотел бы, чтобы ты была. Но думаю, что тогда ты точно не выгребешь.

— Куда я денусь?

— А ещё знакомство с моими родными. Ты приглашена на семейное торжество.

— С какого перепугу? — округлила она глаза.

— Бабуля о тебе знает.

— Откуда?

— Догадайся с первой попытки. И между прочим, я говорил только о симпатии. Но мой выбор полностью одобрили.

— А я-то и думаю, что она позавчера на примерке так на меня смотрела? А потом что-то выспрашивала, на чай пригласила. У меня подозрение закралось, но я подумала, что со мной ты так не мог поступить. А ты вон как!

— Ничего плохого в этом не вижу.

— Так как я ей в глаза теперь буду смотреть?

— Так же, как и я твоему деду.

— Не пойду, рано ещё для официального знакомства. И вообще, в каком статусе?

Вот и подошли мы к крайней точки невозврата. Да, и возвращаться мне как-то не хотелось.

— Пойдешь! В качестве моей девушки. А если будешь сопротивляться, я попрошу бабушку лично тебя пригласить.

— Это не честно.

— Абсолютная честность, — не согласился я.

Остаток пути спорили о целесообразности данного знакомства. Понятно, конечно, что Леся боялась. Но я был абсолютно готов к такому повороту событий. Итогом стала моя фраза: «Это не значит, что после я сразу потащу тебя под венец». Не знаю на сколько подействовало, но соседка моя немного успокоилась и даже расслабилась. Нет уж с такой нагрузкой и нервными потрясениями нам и до дурки недалеко. Поэтому целесообразнее в такой ситуации было расслабиться. И вот тут уж встал выбор: приступить к трапезе или сразу заняться непотребством. А что? От вкусной еды тоже можно получить кайф. Головоломку решила опять Леся (чёртовы сильные женщины).

— Ты накрываешь на стол, а я за конспектами.

— Леся, пять дней… — прорычал я.

— За час не умрёшь.

— Нет уж! Сначала аванс! — включил мужика. Нет, я, конечно, любил ее командирский тон, но сейчас это было не уместно.

Леся взвизгнула, когда я закинул ее на плечо, чтобы оттащить в спальню. Понимаю, что для такого дела можно было использовать хоть подоконник, но под ее саркастическим настроением не хотелось, чтобы меня сравнивали под гребёнку «Все одинаковые, нужно только одно».

Сопротивления я не заметил, лишь сметающую жажду оказаться на столько близко, на сколько это возможно. Она с жадностью отвечала на поцелуй, обхватив холодными ладонями мои щеки, пока я напирал, пробираясь не просто под одежду, а в ее душу. Мне это необходимо.

Ее нетерпеливые поцелуи, тихие сдавленные стоны. Ее идеальная грудь, и сосок под моим языком. То, как она выгибается, встречая ласки с восторженным придыханием. Охренеть можно! Моя…Моя…Сладкая, вкусная, безумная. И уже от осознания, как она ловко пробирается под резинку моих спортивок, меня повело. Все! Нет смысла и дальше тянуть. Даже трусики её не удосужились снять. И вот он чистый кайф, быть в ней, двигаться с ней, ловить её крики поцелуем, выпивать их.

Было восхитительно неприлично, откровенно, неистово и взрывоопасно. От этого ритма могла бы работать маленькая электростанция.

— Это ведь лучше, чем конспекты? — усмехаюсь над самым её ухом, покусываю мочку.

— Лучше, — задыхаясь произносит она.

Замедляюсь, чтобы насладиться видом подо мной. Распухшие губы, которые она закусывает, подрагивающие ресницы, красные щеки, чуть прикрытая платьем грудь…Богиня! На ее лице читаются все эмоции. Ей хорошо, а мне так вообще заё***сь. Снова наращиваю темп! Впереди ночь, чтобы потянуть удовольствие, а сейчас нам обоим нужна разрядка. И после нескольких толчком, мы ее получаем. Оба! Обессиленно падая в бездну, рассыпаясь на миллионы атомов… Нет, это что-то большее. Такое настоящее, реальное, полное. Только я пока не могу понять, что именно.

— Вот теперь можно ужинать. А потом мне ещё тебя надо поблагодарить за теплый прием.

— Принимается, — хихикает Лисичка. — К черту сегодня конспекты. Я соскучилась.

А больше слов и не надо. Этого достаточно, чтобы почувствовать себя самым счастливым мужчиной на свете.

Как бы позитивно я не была настроена, но укатал меня такой ритм буквально за несколько дней. Помимо всего прочего, у меня же ещё имелся семидесятилетний воспитанник. Хотя, в последнее время, видимо, наблюдая за моим образом жизни, дед успокоился. Вот в буквальном смысле. Даже привычно не ворчал утром. Только один раз заметил, что я могла бы уже и вещи перевезти в квартиру ниже. Загулялась я, признаю. Осталась ночевать у Назара в тот день, и на следующий получила упрек. Было ли стыдно? Было! Честно признаю! Поэтому такие порывы с ночёвкой решила приостановить, но время вечернее мне никто не запрещал проводить со своим молодым человеком. Да! Теперь я была снова в отношениях. Хотела или нет, получай! И потом не жалуйся.

Все это прекрасно, но появился на горизонте ещё один человечек. Помимо Миры, которая прикатила на майские праздники, я ещё несколько раз встречалась с Яной. И как оказалось, из нас могли получиться совершенно замечательные подружки.

А вот подготовка к экзаменам отошла на какой-то совершенно задний план.

Май ликовал, благоухал, распускающимися плодовыми деревьями и сиренью. В воздухе отчётливо были слышны нотки приближающегося лета. Видимо, я о нем очень мечтала. Мечтала, что на свои накопленные слетаю куда-нибудь к морю, пусть и не за тридевять земель. На пару денечков. Стимул заработать отдых был, поэтому вкалывал, как ломовая лошадка. Но все дело было в том, что мне нравилась моя работа. И бросать её я не собиралась. У меня были прекрасные начальники, меня окружал дружелюбный коллектив, в котором я тоже себя зарекомендовала хорошо. А с хозяйкой салона, нашей прекрасной феей-крестной, я вообще была на короткой ноге. Так что пропочила я себе счастливое будущее среди капризных невест и не менее капризного дизайнера. А что? Может когда-нибудь и до директорского места доживу.

Мою такую идею Мира встретила с энтузиазмом:

— Ну, а что, если нравится? Я вон до сих пор не могу себе ничего найти по душе.

— Тебе если только в блогеры пойти.

— Ага, с красным дипломом по атомной инженерии. Когда я поступала, мне это нравилось, но чем дальше я углублялась в дебри, училась без энтузиазма. В науку мне идти не хочется, а быть подручным какого-нибудь инженера на электростанции в попе мира как-то не хочется.

— Но диплом все равно красный.

— Ну, да! Ты же знаешь, по-другому у меня быть не может.

Да, у Миры всегда было, либо пан, либо пропал. Золотой середины найти не могла, а вот я прям любила эту самую серединку.

Мой вечер с подругой Назар не нарушил. Он снова вливался в режим перед матчем, поэтому договорились, что не будем искушать судьбу, чтобы этот самый режим не сбить. Уж несколько вечеров можно было потерпеть. И все равно это не помогло. «Витязи» проиграли. Пусть и не с разгромным счётом, но хотелось Вершинину ещё побороться. На матч я пошла с Яной и ее молодым человеком. Для нас были забронированы VIP — места, поэтому на фиаско Назара смотрели с комфортом и с удобной позиции.

Хотя почему оно именно Назара? Игра командная, и проиграла вся команда, включая даже тех игроков, кто не вышел на лёд. После игры мне пришлось выслушивать большую работу над ошибками. И к этому я уже начинала привыкать. Сама вставляла пять копеек, потому что мне как зрителю со своего места было тоже видно.

А на следующий день меня ждал тот самый вечер знакомства с родственниками господина спортсмена.

Я ведь упоминала, что работаю в замечательном коллективе? Более того, этот коллектив можно назвать потрясающим.

— Девочки, у меня проблема. Сегодня иду знакомиться с родственниками своего молодого человека, — заявила с утра, после короткого приветствия.

— Не знала, что он у тебя есть, — удивилась Таша. Как ни странно, она за эти два месяца освоилась. Ей понадобилось чуть больше времени, чем мне, но при более близком общении она оказалась очень интересным человеком. А ведь изначально записала ее в ряды стерв. Но блин, я же в какой-то мере тоже в этих рядах числилась.

— Я тоже до недавнего времени не знала.

— И кто этот безумец? — влилась в беседу Алина.

— О, тебе лучше этого не знать.

— Он либо рьяный болельщик, либо хоккеист, — заявила Таша.

— И откуда такие выводы? — удивилась я.

— Потому что я слежу за твоей жизнью в соцсетях. То, что у тебя появился поклонник я догадалась по великолепным букетикам. У тебя талант оформителя, не находишь? Утренние сторисы просто великолепны. А потом ты выложила фото, где на тебе виден кусочек джерси. Вот только не номера, ни фамилии. И? Я решила выяснить, промониторив твои подписки и подписчиков. Варианта три.

— Так, огорошь меня, — я даже рассмеялась такой прыткости Натальи. Соцсети — это ведь целая вселенная, откуда можно выудить что угодно и когда угодно. И не многие это умеют.

— Марк Бортич, Назар Вершинин, и Валерий Харин. Но третий стартоват будет, и в отношениях вроде.

— Охренеть, ты встречаешься с хоккеистом? — Алинка, кажется, забыла как дышать от удивления.

— Так, девочки, давайте на чистоту. Вершинин — мой сосед снизу, а Бортич — его друг, с которым я тоже познакомилась. Это не может означать, что я с кем-то из них встречаюсь.

— А! Ну, тогда точно Вершинин! Если бы надо мной жила такая красота, я бы тоже не устояла, — подвела итог Таша. — Тем более он у нас с бабулей околачивался, и просто пожирал тебя глазами. И Алинке вон какой сюрприз на день рождения организовал. Не просто так же.

— А ещё у его бабушки с дедушкой сегодня юбилей свадьбы, — закончила подоспевшая в самый разгар беседы Милена.

— Хрен с вами. Только если будете трепаться.

— Да, ладно, — снова писк Алины, которая, кажется, была в полнейшем восторге.

— Лично я — могила. Мне тут выгоды никакой, — заявила Милена.

— Если прессе сольют, то точно не мы, — заверила Таша, пока Алинку накрывал Кандрашка. Не думала, что человек может обезуметь от радости.

— Вы на свадьбу идете? — уточнила рьяная фанатка, как только нашла способность говорить.

— Ага! Думала, без меня обойдутся. А теперь надо не ударить в грязь лицом.

— Ну, это мы быстро поправим, — пообещала Таша. И к концу рабочего дня (моего, так как пришлось отпрашиваться чуть раньше), я в вечернем платье, с потрясающим макияжем и волосами, которые рассыпались каскадом по плечам и обнаженной спине, уходила из салона королевой. Написала Назару о том, что бесполезно скрываться, нас раскусили, поэтому он ждал прямо у входа.

Никогда не видела его в костюме, а тут даже галстук нацепил.

— Вау! Господин спортсмен, я Вас ещё в таком образе не видела!

— Это редкий случай, Лисичка! Но фразу «Вау!» ты у меня украла, — подходит, целует галантно в щеку. Слава тебе Господи, потому что я знаю, что за нами наблюдают. Алинка такой возможности не упустит. Хорошо, что ее фанатизм не больной. А остальным просто хочется впервые увидеть меня с мужчиной. Вот это настоящий женский коллектив. Даже наша владельца вышла сопроводить меня.

— И сколько там пар глаз палят нас? — усмехнулся Назар.

— Весь трудовой коллектив в составе четырех закройщиц, трёх консультантов, директора и самого дизайнера.

— Я так популярен?

— Надеюсь, что это из-за тебя, — усмехнулась, помахала ручкой невидимым коллегам, которые умело скрывались за витринными окнами, погасив свет. И это серьезное заведение.

Волновалась ли я, когда ехала в сторону ресторана, где должно было проходить торжество? Ага! Даже руки тряслись. Назар скрестил наши пальцы, показывая моральную поддержку, и это было очень приятно. Он ведь все понимал. Возможно, даже сам волновался. Но сейчас рядом со мной был настоящий мужчина, который вселял уверенность.

Он лишь давал инструктаж как кого зовут, кто кому приходится родственником, а потом вдруг опомнился:

— Теория в этом случае бесполезна без практики. Познакомлю по ходу.

То ли от от волнения, или воображение идеально подобрало картинку, но половину из тех, кого Назар назвал, я узнала.

— Бабуля! Дед! — он поспешил сразу к близким родственникам. — Это Олеся, моя невеста!

Вот так, без прилюдий и намеков. Бах и я невеста! Я девушкой-то побыла всего пару дней. Однако резво этот гаденыш взялся за вожжи.

— Да? — округлила я глаза. В такой стрессовой ситуации я не смогла подыграть.

— Да? — уточнила его бабушка.

— Да! — совершенно искренне согласился Вершинин, обнимая меня за талию. Ещё и впился, как пиявка своими пальцами.

— Уф! — выдохнула женщина, — Ты как всегда, умеешь делать подарки! Добро пожаловать в семью, — заключили меня обалдевшую в объятья.

Какая нахрен семья? Какой подарок? Что вообще происходит?

— Может, сразу сделаем помолвку, чтобы не собирать всех десять раз? — задребезжал его дед.

— Ага! Хочешь от обязанностей отлынить? Ничерта подобного! Сегодня жених ты!

Высказаться по поводу своего нового статуса я не успела, потому что на Вершинина ураганом налетела какая-то женщина.

Высокая, статная. На каблуках она была даже выше его.

— Я тебя тоже рад видеть, мамуль, — расплылся он в улыбке, хотя чувствовалось, что ему немного неловко от проявоения эмоций родительницы. Следом за мамой, появился и папа. Щупленький, невысокий, с пижонскими усиками, где притаилась седина, и выразительными голубыми глазами, как у сына. Он лишь одарил отпрыска крепким рукопожатием и лёгкими объятиями.

— Ой, а это кто у нас? Такая хорошенькая! — внимание тут же переключилось на меня. — Олеся?

— Олеся! — согласилась я, выслушивая ответ длинные имена и отчества. Интересно, откуда они меня знают? Сын или бабушка настучали?

— А лучше называть их мама и папа, чтобы привыкнуть, — хихикнул Назар, за что получил тычок в бок.

И понеслась! За столик мы попали с родителями и в итоге я испытала настоящее эстетическое наслаждение от общения с ними. Они столько рассказывали, и не только о детстве своего сына, в котором были лишь набегами. Говорили о своей работе, говорили про приключения, страны и творчество.

— Так, я понимаю, что вы нашли свободные уши, но позвольте отдохнуть девушке, — первый раунд был за Назаром, который уволок меня танцевать.

Положил ладонь на поясницу, другой обхватил мои пальцы, прижал к себе теснее. Казалось, будто мы целую вечность не оставались наедине.

— Ты им понравилась, — заключил он, обдавая горячим дыханием ухо, щеку, шею.

— Это точно? Или они просто хорошо воспитаны?

— Точно! Мама у меня прямолинейная, поэтому давно бы уже сказала. Не люблю эту её черту. Иногда неловко становится. Но оправдываю тем, что она творческий человек.

— Ну, тогда я спокойна. Следующий вопрос: каким образом я стала твоей невестой?

— А тут все просто. Я сам в тот момент только решил. Жаль нет кольца, а то тут бы посреди зала припал на колено.

— Это абсурдно.

— Почему? Это данность момента. Я смотрю на дедушку с бабушкой, представляю себя на их месте через столько лет, и рядом с собой вижу только тебя.

— Логика железная, — чувствую, как меня пробивает ток. Мы ведь только месяц знакомы, а он уже про счастливую старость говорит. Однозначно не лучшее решение. Мне для этого нужно намного больше времени, а у этого человека все так просто.

— Это не логика, Лисичка! Это как бы признание.

— В чем? — туплю я на ровном месте.

— Ну, как по мне, так в любви.

— И тут ты решил отличиться, — смеюсь звонко. Понимаю, что он наверное ожидал не такого ответа, но я ведь тоже подобного не ждала.

— Странная ты девушка, Олеся, — задумчиво, с придыханием. Даже локон поправил, который нам вовсе не мешал. Смотрел так, словно рассматривал душу.

— Видимо, странность эта тебя и зацепила, — отшутилась. Не могла я сейчас серьезно говорить на эту тему. Пусть хоть режут, хоть бьют. Нет и нет! Встречаться — это одно, а вот о семье заговаривать, тут уж простите.

И тут даже не травма того, что у меня не было нормальной семьи. По сути, у Назара ее тоже не было, так, чтобы с мамой и папой. Дело в том, что я просто не была готова в свои двадцать один так кардинально менять жизнь. Извините, я только жить для себя начала, чтобы меня связали по рукам и ногам. И быт никто не отменял. Мы даже ни разу не ссорились. А ведь это тоже индикатор в дальнейших отношениях. Загнул Назарушка. Такое ощущение, будто витающие в воздухе амурчики наследии.

— Если ты через годик заговоришь на эту тему, то я не раздумывая соглашусь. А пока приструни свои хотелки, господин спортсмен, чтобы я окончательно не умерла от страха.

Рассмеялся. Фух! Вроде пронесло!

Меня занесло. Признаю. Но ведь не от какого-то мимолётного душевного порыва.

Я просто в один миг осознал, что всё! Моё! Девушка, которая не только идеально вписывается в мою семью, но и в мою жизнь. Но, по ходу, таким рвением просто напугал Лисичку. Нет, она не говорила прямо, но я это почувствовал. Она зажалась. Спряталась в своей ракушке. Вроде все та же Леся, но в открытке, так, что невозможно угадать её настоящие эмоции. Да-да, соглашусь, что перегнул. Забыл совсем, что с Лисичкой надо осторожнее, аккуратнее. Тут любое движение — это движение по минному полю. И вот, кажется на одну из мин я наступил. Застыл. И теперь бы надо не двигаться, чтобы не рвануло.

Если до нашего первого танца её обрабатывала мама, то теперь за дело взялся отец. И если мама тораторила без умолку, то у моего папы была одна особенность. Он как тот удав Каа, завлекал гипнотическим взглядом и голосом. Он так умело управлял интонациями, что слушатель погружался в некую прострацию. На сколько я помню историю знакомства родителей, именно так папа и завоевал эту неприступную красивую девушку, когда сам не отличался особой внешностью.

— Так, па, хватит для первого раза, — откашлялся я, когда он перешёл к повествованию новой истории.

— Ревнуешь? Знаешь ли, в наше время редко можно встретить благодарного слушателя, — голос его изменился, повеселел.

— Знаю, поэтому потом дорассказываешь. Я вообще-то сам планировал провести время с Олесей.

— Ну, ты что, Назар? — улыбнулась она.

— Это борьба за твое внимание, — заключила мама.

— Не утрируй! Мы просто идём танцевать. Идём? — протягиваю ей ладонь.

И так весь вечер приходилось ее красть у кого-нибудь. Родители-то ладно. А вот навязчивому поклоннику, в лице внука бабушкиной подруги, хотелось это самое лицо начистить.

Мы никогда не дружили, хотя бабуля и считала его хорошим мальчиком. Сколько у нас была разница в возрасте? Наверное, пару лет. На эти пару лет я был младше. Но это не мешало Павлуше отхватывать. Учились мы в одной школе, и все знали, что человечек с гнильцой растет. Сделать кому-то гадость, намеренно толкнуть девчонку, обидеть младшего. Такое у нас не прощалось. Не скажу, что были мы в красных плащах, типа супергероев, но гнид всегда не любили и давили. Его голова ни раз оказывалась в унитазе, и это было не самое страшное, что случалось с ним. Да, не был я хорошим подростком. Да и сейчас все самое хорошее во мне вызывали только близкие люди.

Странно, что такие, как Павлуша, любят самореализовываться за счёт других. И я почему-то не удивился, когда он вдруг стал помощником главы администрации. А если он и в мэры будет балатироваться когда-нибудь, так это тоже не будет новостью.

К чему я веду? То ли из-за старых обид, то ли Лисичка ярким пятном запечатлелась в его больном мозгу, как и в моем, но Павлуша позарился на девицу Ушакову. И мое наличие рядом ни коем образом не помешало ему оказывать ей знаки внимания. А Отелло во мне закипал. Не просто закипал, а ложился на глаза красной пеленой.

— Ты ещё драку тут устрой, — Леся сжала мою ладонь, после очередной попытки Павлушки пригласить ее на танец.

— Ему повезло, что это мероприятие бабушки и дедушки, — от ее касания я успокаивался.

Не знаю, как с родными, но с Лисичкой мне хотелось быть лучше. Отступал гнев, просыпались какие-то трепещущие чувства.

— Твоя ревность не оправдана. Ты сам видишь, что я повода не давала.

— Я тебя и не обвиняю, сладкая. Просто знаю, что этот человек способен на все. Поэтому сразу говорю, чтобы ты от него держалась подальше, если вдруг он предпримет попытку контакта, когда меня не будет.

Да, впереди ждали сборы перед чемпионатом мира. В этом году я уже второй раз ехал в составе сборной защищать честь страны. Меня не будет месяц. А может, и больше. Поэтому я волновался, что этот урод может приблизиться к моей девочке.

Команда не вышла в финал. Чего я и ожидал. Но мы хоть поборолись. И все равно это гадкое чувство того, что ты не первый. Хотя я не мог назвать этот сезон неудачным. Я здорово взлетел в турнирной таблице по показателям. И это натолкнуло некоторые клубы переманить меня к себе. И пока менеджер договоривался с руководством «Витязей» о продлении моего контракта на ещё более выгодных условиях, я утешался в объятьях Олеси. Хотя, как утешался? Несколько часов вечернего времени и совместные обеды.

Ну, раз про меня уже знали её коллеги, то заявился как-то в салон с пакетами из ресторана.

— Добрый день, — уставилась на меня брюнетка на ресепшене. — Вы к Олесе?

— Добрый! Уж точно не за платьем, — улыбнулся я ее расстерянности.

— Они с Александрой подбирают декор к новому платью.

— Я подожду, — уже примеряюсь к диванчику.

— Они во втором зале. Вы не помешаете.

Вхожу и замираю. Лисичка в свадебном платье…Это зрелище не для меня, который только на днях пытался её склонить к браку. Платье на ней сидит просто идеально. И с ее рыжими локанами нежный кремовый цвет смотрится просто потрясающе. Так и замираю с раскрытым ртом.

— О, мужской взгляд не помешает, мы тут уже сорок минут спорим, — первой на меня обращает внимание эффектная блондинка. Скорее всего тот самый дизайнер и владелица салона. Она яркая, красивая, с запоминающейся внешностью. Но я сейчас вижу только Олесю. Оборачивается, нерешительно улыбается.

— Смотри! Вариант прикрыть полностью плечи и грудь, — накидывает дизайнер глиттер на Лесю. — Либо декорировать плечи и спустить это все волной до пояса. Из пяти вариантов эти кажутся наиболее подходящими.

— До пояса, — выдаю я. Обе идеи хороши, но ведь меня попросили поделиться мнением.

— Ладно, хитрая лиса, — улыбнулась она Олесе, — твоя взяла. Или это у вас ментальная связь?

— Понятия не имею, — развела Леся руками.

— Я принес еды, — продемонстрировал большой пакет.

— Ты наш спаситель. А то с этим показом вообще загоняла девчонок.

— Мы кушаем много, — донеслось уже Олесино из примерочной, где она освобождалась от образа невесты.

— Я так и подумал.

— Господи, я благодарна тебе, что не переводятся настоящие мужчины на Земле, — взмолилась Александра. — Ташенька, закрывай салон на обед. Свистай всех в малый зал и накрывайте там. Кто хочет, может прогуляться до кафе.

— Думаю вряд ли с таким графиком кто-то доползет до конца улицы, — заметила брюнетка.

— Не ворчи! После показа всем дам отгулы.

— Если мы доживём, Александра Михайловна, — это уже подоспевшая Алина. Да-да, её я запомнил.

— Не салон, а террариум, — хмыкнула хозяйка.

— И Вы им руководите, — влез я.

— Видимо, взрастила себе подобных.

В такой вот веселой непринуждённой беседе и прошел наш обед. Атмосфера в коллективе была здоровая. Стёб со стороны персонала начальницы принимали совершенно нормально, и сами не отставали. Почувствовал себя в малиннике. К тому же, Лисичка отдала меня на растерзание Алине, посадив её рядом со мной. С тортиком к обеду подоспела ещё одна девушка. И как я понял, это была та самая подруга Леси. Познакомился, даже чуть пообщался. Ну, как пообщался? Побывал на интервью, которое больше походило на допрос. Но это было понятно, лучшая подруга пытается понять так ли я хорош, как меня описывают. Хотя сомневаюсь, что Лисичка меня с хорошей стороны описывала.

В общем, за час в этом коллективе я отдохнул морально. Не удивительно, что бабуля на примерки ездила как на праздник.

А через два вечера на моей кровати, наконец оказалось это рыжее создание. И нет ничего божественнее девушки в твоей футболке, которая устроилась на твоей кровати, лёжа за ноутбуком. Футболка чуть задралась, открывая вид на спортивные трусики, и часть прекрасных округлых ягодиц. Она что-то усердно пишет размашистым, но красивым почерком.

— Если я получу тройбан, это будет трешем? — задаёт вопрос, а я пробегаюсь пальцами по нежной коже её длинных ног.

— Какая разница, если ты не собираешься в бухгалтеры? Это всего лишь бумажка.

— Я ради этой бумажки высшую математику осваивала, училась сводить цифры, изучала документацию. Сама не понимаю, какого черта поперлась в экономисты, тогда как цифры никонла не были моим коньком.

— Новые знания, например.

— Которые умрут без практики.

— Но ты ведь сама говорила, что не собираешься идти по специальности, — рука обхватывает ягодицу, скользит под ткань трусиков. Эта зараза делает вид, что не замечает.

— Да, потому что это скучно. Меня моя нынешняя работа вполне устраивает. А тебя не смущает, что твоя девушка продавец?

— Меня смущает, когда ты думаешь в таком ключе. И вообще, продают обычно готовый продукт, а вы там его создаете сначала.

— Саша мне по секрету сказала, что хочет перетащить в столицу нашего директора. Там поток невест больше, поэтому ей нужен Тонин опыт. И на её место рассматривает меня.

— Из консультантов сразу в директора?

— Ну, может, опыт у меня и небольшой. Но я разбираюсь в финансах, я умею организовывать мероприятия, управлять персоналом, как показал опыт. Поэтому на организации показа, я у нее правая рука. А я даже не подозревала. Мне же везде и все надо. Вот и нарвалась. Если Саша уговорит Тоню, то у меня будет испытательный срок, а потом будут решать.

— Ты сама этого хочешь? — прекратил блуждание по ее телу. Тема серьезная. А если вдруг «Витязи» не соглашаться на условия, которые мне посоветовали выдвинуть? Получается, мне надо будет искать другой клуб? Тогда как быть с Лисичкой?

— Хочу, но до жути боюсь, — вздыхает она. — Ты чего остановился? Продолжай, мне нравится.

— Маленькая извращенка, — довольно улыбаюсь. Черт! Не представляю, как смогу провести без нее столько времени.

— Мне просто необходимо, чтобы ты уезжал от меня с опустошеной мошонкой. Чтобы ты о сексе думал с отвращением.

— Тоню же ещё не уговорили?

— Уговорили. Просто Тоня ещё не уговорила своего мужа.

— Так вот, мне кажется, попробовать стоит. Вдруг из тебя получится начальник куда лучше. Тебя переманит Саша в новый салон, а я найду новую команду. И тебе не придется жертвовать своим здоровьем, устраивая мне секс-марафон.

— Год-два. Ты собираешься уходить из «Витязей»?

— Пока нет. Знаешь, в этом сезоне я приму все предложенные ими условия по контракту, если они откажутся от моих.

— Почему?

— Потому что я хочу быть рядом с тобой.

— Почему?

— Потому что я тебя, кажется, люблю.

Это было именно то, что я пытался сформулировать уже несколько дней. Никогда не говорил девушке эти слова. Но, черт, как же прекрасно их произносить именно для нее.

«День без тебя, я как-то выдержу. А на второй пойду по Земле искать…» — в динамиках пели девушки из группы ВиаГра на волнах радио. Как ни странно, но это было прям к месту. Правда, искать я его не пошла. Я знала, где он находится и из-за своей нагрузки и предстоящих экзаменов, я не могла полететь к нему.

«Я тебя, кажется, люблю», — набатом проигрывала я в голове. Что я могла ответить тогда? «Я тебя тоже». Возможно, это были не те слова, которые он ожидал. И все же, не могла я ответить по-другому. Меня огорошили этой новостью. Быстро все! Очень быстро.

Мира посоветовала просто отпустить ситуацию. Пусть идёт так, как идёт. Впервые вижу, что подруге понравился кто-то из моих поклонников. М-да, Назар произвел неизгладимое впечатление и на всех моих коллег. Он нас почти неделю кормил обедами перед своим отъездом. И? Впервые за то время, что мы были вместе, я опубликовала что-то провокационное в соцсетях перед их первой игрой.

То селфи в джерси, только уже со всеми отличительными знаками: его номером и фамилией. Отметила его и надпись «Жду с победой!».

И что произошло? А то, что на меня посыпался шквал вопросов, на которые я совсем не хотела отвечать. Зачем? Людям очень интересно покопаться в твоём грязном белье, но я решила, что провоцировать никого не буду. Кто сообразительный, тот и понял.

Наш показ прошел на высшем уровне. О нем писали в прессе, освещали на телевидении и в интернете. При чем, я, как оказалось, набирающая популярность благодаря Вершинину, стала изюминкой этого вечера. Всем хотелось выяснить, кто эта девушка и какие секреты она хранит. А секрет у меня был лишь один. Я хотела ответить Назару теми же словами. Только не по телефону. Сказать их в лицо, в глаза.

— Слышу по голосу, ты устала.

— Есть такое, — разговор был снова вечером, когда я уже собиралась спать.

— Скажи своему хлыщу, я жду, что они завтра надерут задницы датчанам, — прохрипел с гостиной дед. С недавнего времени он очень пристрастился к хоккею. С чего это вдруг?

— Я слышал, — улыбнулся Назар. — Надерём! Тогда в группе мы будем первые. Мы и так уже вышли из нее. Но все же хочется сделать это красиво.

— Выиграешь чемпионат, дам свое благословение на то, чтобы моя внучка у тебя ночевала, — снова дед.

— А если я замуж её позову?

— Тут сложнее заслужить мою благосклонность.

— Может, вы без меня поговорите? — усмехнулась я.

— Нет, тут надо говорить лично, под хороший виски или коньяк, — заявил Назар.

— Ему нельзя.

— Но мне же можно. А я посижу подразню твоего вредного дедушку.

— Я все слышу, — огласил тот.

— Так, мальчики, брейк. Я сейчас наушники одену, спущусь к тебе и мы нормально поговорим.

— Отличная идея.

И глаза Вершинина блеснули. Я прям слышала его мысли. Ну, что ж. Я этого стеснялась, а теперь пришла пора попробовать. Пошла только третья неделя, а впереди ещё черт знает сколько времени. Если он и дойдет до финала, то тот будет только в конце месяца.

Квартира привычно пуста, но я как всегда, чувствую себя здесь уютно. Вчера завела тут живое существо, определив на подоконнике росток аспарагуса. Вот, захожу, здороваюсь. Новый хозяин-то не скоро вернётся.

— Смотри, что у тебя есть, — поворачиваю камеру, демонстрирую красоту.

— Ого! Ты потихоньку корни пускаешь?

— Не я, а растение.

— Ты не представляешь на сколько это выглядит сексуально.

— Ты возбуждаешься от вида цветка в горшке?

— От того, что его для меня посадила ты.

— У тебя просто извращённая фантазия, — спускаю лямку майки с плеча, демонстрируя ему. — Я думала, что заводит тебя это.

Вторая тоже скользит вниз.

— Черт! Это запрещённый прием, Лисичка.

Запрещённый, но он меня тоже заводит. После такой бешеной недели мне нужна физическая разгрузка.

— Ага! Поэтому я иду на твою чертовски удобную кровать, господин спортсмен. И, пожалуй, выключу камеру.

— Не вздумай! Так, чтобы ты не сбежала…

Послышалась какая-то возня, а затем на дисплее появился голый торс Вершинина. Ещё специально пробежался камерой по всем своим кубикам, потому что знает, какое магическое действо они на меня оказывают.

Да, опыт новый, а демонстрировать кому-то, как я умею удовлетворять себя сама, изначально было стрёмно. Но…я втянулась. И, будь я проклята, но мне это на столько понравилось…Возбуждающе было и то, что делала Я это не одна, представляя вместо своих рук, руки Назара. А его хриплый голос за тысячи километров от меня, сводил с ума.

Никогда не думала, что раскрываться перед человеком, к которому испытываешь чувства, так классно.

— Похоже, мне придется завести резинового дружка, если ты так надолго будешь уезжать.

— Не вздумай, я буду ревновать.

— Почему?

— А вдруг с ним будет лучше, чем со мной.

Мы довольные и немного сонные лежали лицами друг к другу. Мне хотелось, чтобы он в этот момент был здесь. Хотелось чувствовать его тепло, его запах, который выветрился с простыней.

— Не будет. С тобой никто не сравнится, господин спортсмен. А сравнивать большой горячий нефритовый стержень с неживой игрушкой это вообще кощунство.

— Нефритовый стержень? — расхохотался он.

— Сразу видно, что человек читает слишком умные философские книги. Надо тебя с женскими романами познакомить.

— Когда я вернусь, я, пожалуй, попрошу тебя почитать мне это произведение.

— Напрашиваешься, господин спортсмен.

— А если ты его мне будешь читать своим сексуальным голоском, то я в любом случае за!

— Договорились.

— Еще чем займёмся?

— На море полетим.

— Я ради этого готова даже побыть меркантильной сукой, которой нужны от тебя только деньги.

— Ты не представляешь как мне этого хочется.

А мне хотелось этой романтики, которая вроде и казалась приторно-сладкой, но каждый раз я просыпалась с каким-то чувством внутренней наполненности.

И как бы в этот момент не было бы хорошо, обязательно находился тот человек, который все портил.

И в этот раз это была даже не мама.

Но обо всем по порядку.

— Ты что-то совсем перестала приезжать, — разговор был личный. Ты выходишь на обед, а тебя у тротуара встречает мама.

— Извини, заработалась, — встала как вкопаная, потому что в ее глазах не было ни осуждения, ни гнева. Вот это новости.

— Пообедаешь со мной? — неожиданное предложение, если честно.

С девчонки пришлось распрощаться, так как мама предложила совсем другое место. По дороге она расспрашивала меня о моих делах. Я отвечала общими фразами про работу, жизнь в целом и деда.

— Мам, что случилось? Ведёшь ты себя немного странно.

— Видимо, это я в шоке просто пребываю.

— От чего? — заняли столик, сделали заказ, только потом разговор пошел.

— От осознания, что я могу умереть. У меня опухоль обнаружили. Операбелтна, но ты даже представить себе не можешь, как это страшно.

Повисла тишина. Переварить такую информацию было тяжело за несколько минут.

— И когда операция?

— На следующей неделе ложусь в клинику.

— Мне надо за мальчиками присмотреть? — уточняю на всякий случай. Потому что черт его знает, что у нее сейчас в голове.

— Нет-нет, за ними папа присмотрит. Мне просто захотелось с тобой увидеться.

— Мам, я понимаю, что прозвучит это грубо, но меня это насторожило. Хотя стать хорошей мамой никогда не поздно. Надеюсь, ты для этого здесь?

— Видимо, да! Я за последние несколько дней всю свою жизнь пересмотрела, если честно. Знаешь, страшно не умирать, а знать, что после смерти тебя никто добрым словом не помянет. И ради чего? Деньги, которые я так старательно зарабатывала, получается, зарабатывала для своей реабилитации после.

— Ты не умрёшь. Ты умеешь цепляться за жизнь, ты упертая, ты сильная. Так что все будет хорошо.

— Думаешь?

— Знаю.

— Что бы я без тебя делала?

— Эти слова тебе сказал бы кто-нибудь другой.

— Нет, детка, вообще. Ты же столько для меня сделала, а я…

— Не важно, мам. Главное, если после выздоровления, ты сможешь это искренне повторить, для меня это уже будет большим показателем.

— После выздоровления полетим с тобой на море. Хочешь?

— Хочу, но только лететь я собралась совсем с другим человеком.

— Парень?

— Мг! — снова решила не вдаваться в подробности.

— Хороший?

— Хороший.

— Я рада, детка! Можно мы ещё завтра пообедаем?

— Хорошо! А с дедом говорила?

— Нет. Как раз собираюсь ехать. Так сказать, надо набраться смелости.

Была ли эта новость для меня шоком? Определенно. Я долго-долго пыталась сообразить, что сказанное мамой не шутка. Поэтому, наверное, и потерялась немного в пространстве, во времени на пару дней до осознания эпичности трагедии. Почему у меня не все как у нормальных людей? Вечно какие-то проблемы.

Назару решила не говорить. Зачем? Тем более такими новостями по телефону не делятся.

Ещё одна неожиданная встреча случилась через три дня после разговора с мамой. В то утро бежала из универа, не различая дороги. И на лестнице чуть не врубилась в кого-то. Подымаю глаза. Павел.

— Привет! — немного робею, потому что встреча получилась неожиданной.

— Как дела? — улыбается он, будто мы старые добрые приятели.

— Нормально, — хмурюсь.

Назар говорил, кажется, держаться от него подальше. Но как, когда ты даже обойти его не можешь, потому что вас обходят спешащие на последние пары студенты? Скоро начинается пора сессий, так что сейчас лучше отмечаться у преподавателей.

— Ты здесь учишься? — глупый вопрос. Хотя откуда ему знать об этом. Может, я просто забежала. Но охрана на входе без студенческого не пропускает. А его ведь пропустили. Ах, да! Забыла, что он где-то у чиновника на побегушках.

— Заканчиваю. Была рада увидеться, — спешу распрощаться.

— Может, встретимся как-нибудь? — меня бесцеремонно хватают за запястье, не давая сбежать.

— Нет! — выдаю резко, опуская взгляд на его руку, обхватившую мою, тем самым давая понять, что мне не приятно. Паша, видимо, понимает, поэтому процедура вторжения в личное пространство заканчивается сразу же.

— Почему? — видимо, он мастак на глупые вопросы.

— Потому что мой жених это не одобрит.

Уф! Как приятно произносить это слово. Да-да я о женихе. Хоть официального предложения так и не последовало.

— Если дело только в нем, то это будет абсолютно дружеская встреча.

— Дело ещё в том, что мы с тобой не друзья.

— А я бы хотел подружиться.

— Извини, я немного ассоциальна.

Сбегаю, чувствуя, как внутри колотиться сердце. Гулко. Быстро. Такое ощущение будто марафон пробежала. Я не испугалась, нет. Но я доверяла Назару, именно поэтому видела, как хищно на меня смотрит Павел. Не хорошо это, ой, как не хорошо. И его фраза в спину:

— Я не прощаюсь, скоро увидимся!

Что-то моя Лисичка начала потихоньку пропадать. Не нравится мне быть на таком почтительном расстоянии от человечка, который так плотно засел в моем организме.

И говоря это, я не преувеличиваю, потому что если я не думаю о хоккее, я думаю о ней. А это уже огромнейший показатель. Ещё больший показатель был в том, что мы вернулись с победой. Кубок мира был наш, и поэтому в аэропорту нас чествовали, как героев.

Вчера финал, сегодня тебя уже встречают, будто ты выиграл войну. По сути, так и есть. Эта победа была нелегкой, и теперь вся страна хотела видеть своих героев.

Уже в гостинице нам объявили, что завтра в честь победы состоится шествование на автобусах через полгорода и концерт в нашу честь. А послезавтра мы встретимся с Президентом, который нас решил поздравить лично. Естественно, в этом случае роли были розданы каждому своя. Моя, как молодому игроку сборной помалкивать, если не обратятся. А между прочим, я был в тройке лучших по результативности. Я-то это знаю.

В гостинице набираю Лисичку, которая наверняка ещё не спит.

— Привет, — раздается в трубке её уставший голос. Господи, я соскучился до щенячьего визга. Бросит бы все, и уехать. Но нельзя. Меня уже предупредили, что я должен быть на этих мероприятиях. Вот она обратная сторона славы.

— Привет, сладкая! Спишь?

— Как видишь, нет! К экзаменам решила подготовиться. А то никак не доберусь.

— Опять вылетело из головы. Я на столько соскучился, что всё забыл. Послезавтра?

— Ага! — вздыхает она.

— Черт! А я хотел пригласить тебя в столицу. Провели бы несколько дней вместе.

— Извини, придется ещё немного потерпеть. У меня как всегда, полная жопа. Мама в больнице, дед на взводе из-за этого, как бы сам не загремел, экзамен и я ещё изучаю документацию салона. Начался мой испытательный срок.

— Мама в больнице? — все остальное упустил. Она мне не говорила.

— Да. Ты вернёшься, и я тебе обо всем расскажу. Кстати, тебя камера любит. Видела в новостях. И интервью ты оказывается умеешь давать, — перевела тему. — Хотя Марка не затмить. В его фан-клубе прибыло.

Интересно, не хочет рассказывать или просто бережет меня? А нахрена мне это? Мне нужно знать все, что с ней происходит. Важнее этого сейчас ничего нет. Хорошо, подожду возвращения. Тогда послезавтра ночью вылетаю. Билеты есть, проверял.

— Молодая звёздочка, зажглась на нашем небосклоне. Мы ему специальную салфетку подарили, чтобы он не забывал иногда протирать, — хихикнул я.

— А ты не зазвездился?

— Что ты, радость моя? Конечно, льстит, но ты ведь знаешь, что я мальчик приземлённый. Хотя на тебя позарился.

— Я тебя умоляю, господин спортсмен, у тебя уровень самооценки зашкаливающий.

— Но это ведь другое, согласись?

— Соглашусь! Горжусь, что я девушка чемпиона!

— Вот, а ты не хотела!

— У меня не было другого выбора. Кстати, все статейки распечатала и сохранила.

— Будем нашим внукам показывать, какой дед был молодой и красивый, — принимаю её условия.

— Им будет чем гордиться. Медальку покажешь?

— Конечно! Думаю, она на тебе будет отлично смотреться, — демонстрирую награду. — Особенно на обнаженной.

— Терпи! Я для этих целей даже выходной внеурочной возьму.

— Устроим марафон?

— Ага! Или я, наконец, высплюсь.

— И не мечтай.

И несмотря на задорные нотки в ее голосе, я улавливал лишь усталость. Моя сильная девочка, которая взвалила на себя снова огромную ношу. А меня нет рядом, чтобы это разделить. Буду! Скоро буду! Пока не сломалась…

Мероприятия прошли шикарно. Чувствовал себя, конечно, не в своей тарелке, но это ведь было нормально. Особенно, когда тебе жмёт руку глава государства. Если бы мне кто пару лет о таком сказал, я бы не просто не поверил, а послал, ибо нечего нести херню.

И опять населала пресса. Все жаждали интервью, а я жаждал свалить. Марк ещё задерживался в столице, тогда как я, распрощавшись с ребятами, которые за это время заменили мне семью, стартанул в аэропорт. А оттуда домой.

На послезавтра у нас с Бортичем была запланирована встреча с мэром и губернатором области, и при чем не нами. Местная пресса тоже жаждала нашей крови, но возвращался я инкогнито, чтобы добраться спокойно до квартиры.

По пути опустошил цветочный. Хотелось заявиться красиво.

— Привет, Лисичка! Не разбудил? — набрал её уже будучи дома.

— Нет, — на заднем фоне было шумно. — Выбрались с девчонками в клуб, отметить первый экзамен.

— Прости, забыл спросить, как сдала?

— Не поверишь, но четверка. Такая твердая, жирненькая.

— А я даже не сомневался. Хотелось бы тебе пожелать хорошего отдыха, но у меня просьба. Как вернёшься домой, зайди ко мне, — придумывал на ходу. Летел с сюрпризом, но раз она не дома, надо было доигрывать. — Мне надо номер документа одного. Самсону не могу дозвониться, — это я о своем агенте.

— Ну, где-то через часик буду выдвигаться. Устроит?

— Да! Он в шкафу в спальне. Как доберешься, набери. Я не буду ещё спать.

— Хорошо, господин спортсмен. Сделаю! — пообещала она.

Раз я остался один на один с собой, то решил пообщаться с парнями из команды, которые сыпали поздравлениями уже насколько дней. Общим решением было принято устроить большую вечеринку по поводу окончания сезона и победы на чемпионате мира. Ну, а что? Я абсолютно не против. Самсонов ещё прислал приглашение на открытие нового автосалона в городе. Тоже можно рассмотреть. Надо немного взбодрить Лисичку. И да, мне это реально важно.

Так и задремал в обнимку с телефоном, пока сквозь дрёму не услышал звук открывающейся двери. Рефлекс, выработанный за несколько месяцев, когда приходила женщина из клининговой службы, чтобы прибрать за мной бардак. Если открывают, значит будет шумно. Но открыв глаза обнаружил, что за окном все ещё ночь. И судя по времени, прошло часа два с момента, как я вернулся домой.

— Б***ть, не убиться бы, — слышу голос Лисички. Внутри все радостно сжимается от предвкушения.

В гостиной включается свет и снова ее удивленный голос:

— О, а это откуда? — видимо, заметила цветы. Пионы благоухали настольно, что даже до комнаты добивали. — Ай, прелесть, ай красота, — довольный такой голос. А потом вдруг замолчала. Соображает. Чувствую, как соображает…

И шаги, мягкие, хотя и немного неуверенные направляются в спальню. Дверь распахивается. И ни говоря ни слова, моя девочка оказывается на мне сидящем. Просто вся! Сгребается полностью в мои объятья, помещаясь там уютно, будто для того и создана.

— Почему не сказал? Почему заставил остаться в этом дурацком клубе?

Я плавлюсь от этого её тепла, просто отгораживаюсь от всего мира, испытывая неподдельный кайф от моей девочки.

— Ну, ты чего молчишь? Или у меня белочка?

— Не белочка! Дай насладиться…

Молчим…минуту, две, пять…А затем ее губы касаются моих. Нетерпеливо, требовательно. О, да, Лисичка! Я тебя понимаю! Я сам этого хочу! Мечтаю!

От нее пахнет алкоголем, но хочется верить, что взгляд затуманен исключительно от желания. Хотя какая к черту разница, когда ее нетерпеливые пальцы помогают мне стянуть с нее одежду, сами справляются с застёжкой лифчика? Какая разница, когда я снова могу ощутить ее вкус, проводя языком по нежной коже, вбирая её поцелуи, покусывая соски? Какая разница, когда она выгибается на встречу, не позволяя до конца раздеться, лишь чуть помогает стащить спортивки?

Моя! И я погружаюсь в нее, ощущая, как внутри от наслаждения колотиться сердце. Сейчас быстро и страстно! Но у меня ведь ещё будет время, чтобы брать её медленно. Потом! Сейчас мне просто необходим её запах и вкус, который разливается лавой по венам, заставляя все нервные окончания взрываться.

— Как я тебя ждала! Как я тебя люблю! — слышу её голос, который сопровождается стонами. Да! Я, наконец, услышал это!

Ну, вот и все! Экзамены сданы! Одной проблемой меньше. Теперь у меня полный рабочий день, два законных выходных и вечерняя смена у мамы в больнице.

Ее реабилитация проходит тяжелее, чем хотелось бы. Мне кажется, она просто устала. Кстати говоря, я тоже.

Хотя в прошлые выходные хоккеисты устраивали вечеринку. Нет, не домашнюю, похожую на американские фильмы, а закрытую в ночном клубе, куда пригласили только избранных. И? Да, я теперь туда входила. И наплевать на напыщенных куриц, которых я видела тогда у Марка. Теперь я носила совсем другой статус.

Он крепко держал меня за руку, много целовал, касался, и ни на шаг не отпускал от себя. Словно пытался наверстать упущенное время. А я и не пыталась сбежать. На конец июня у нас были забронированы билеты на какой-то теплый уголок планеты, и он не говорил куда, потому что хотел сделать очередной сюрприз.

А сегодня у нас было ещё одно официальное мероприятие — открытие автосалона. Весь свет города там собирался, ну, и Вершинина эта участь не обошла стороной. А с ним и я, под руку, на шпильке, в красивом платье. Взгляды заинтересованные, улыбки фальшивые, но шампанское вкусное. Организаторы не поскупились.

— Все на нас смотрят, — вздыхаю немного нервно. Не привыкла я ещё к такому вниманию.

— Я бы сказал, что на тебя.

— Ты абсолютно не помогаешь, — сжала его ладонь, чувствуя лёгкий приступ паники. С чего бы? И тут осознаю, что мне не по себе не из-за кучи народа. Это чувство дискомфорта вызывает один конкретный человек. Павлуша, который салютует мне бокалом, едва мы встречаемся взглядом. Улыбка довольная, словно у чеширского кота. Отворачиваюсь. Не знаю, то ли из-за своей реакции, то ли могу предвидеть реакцию Назара. Выставлять его в нелестном свете из-за давнего неприятеля не хочется. Пусть побудет ещё немного в неведении. Вот вцепился же, дрянь.

В универе у нас была первая встреча. И должна заметить, случайная. Дальше на случайности я не грешила. Тонкий расчет. И при чем не с моей стороны.

Кафе, где мы часто обедали. Торговый центр, куда я повела мальчишек, пока мама отходила от операции. У дома Яны, где мы смотрели ночью финал чемпионата мира. НОЧЬЮ!!!

И каждый раз он пытался оставить на моей руке след, когда я хотела сбежать. Это было не нормально. В этих глазах плескалась мания величия, смешанная с каким-то безумием, что ли. Не знаю, не видела я там ничего здорового. И теперь домой возвращалась с опаской, потому что мне казалось, что он за мной следит. Я же сталкивалась с ним только в людных местах. Хотя, мне почему-то казалось, что с таким статусом Павлуша может и избежать наказания, если вдруг сделает что-то плохое.

Пока ситуация не выходила за рамки общепринятых правил, и все же оставшиеся синяки на запястье пришлось замазывать реальным кремом. Назару я не врала, просто кое-что утаивала.

Но с Мирой поделилась.

— А когда ты поймёшь, что этот больной перешёл черту? Когда окажешься изнасилованной? Или когда твое тело найдут в канаве?

— Не думаю, что он на такое способен.

— Солнце, Чикатило, между прочим, был очень примерным семьянином.

— Не нагоняй жути.

— Расскажи все своему Вершинину. Нельзя спускать все на тормоза.

Я согласилась. Но по телефону, опять же, не хотелось его тревожить. А после как-то случая не представилось.

И вот Павлуша здесь. Смотрит. Нет, не просто смотрит. Он прожигает взглядом. И я это чувствую спиной, на которой по-хозяйски лежит рука Назара. Это его территория, и он имеет право. Я дала ему эти права.

После утомительного часа ожидания, который сопровождался лёгкой музыкой, фуршетом и общением с незнакомыми мне людьми, которые хотели отхватить у моего парня кусочек внимания, началось шоу.

Сначала световое, потом представляли дорогие модели, которые будут занимать почетное место на подиуме, а затем концерт с несколькими знаменитостями.

— Смотрю, ты прекрасно вписываешься в это окружение, — меня подхватила начальница, когда Назара обступили какие-то люди.

— Ну, такое себе, — не согласилась я. — Хотя шампанское классное, — отпила глоток из своего бокала. Кажется, это третий.

— Согласна, — усмехнулась Саша. — Твой мужчина, кажется, тоже чувствует себя не в своей тарелке.

— Не поверишь, но он абсолютно домашний котик.

— Понимаю. Я привыкла к такому пафосу, а вот муж мне достался тоже домашний. Он лучше с детьми дома, чем на вечеринку выберется. Иногда это жутко бесит, но чаще всего понимаю, как мне повезло. Надо попудрить носик.

— Идем, я с тобой.

Саша рассказывала о своей семье. Кстати, не скажу, что мы с начальницей были в очень близких отношениях, потому что работала я в салоне чуть больше полугода, но язык общий давно нашли. А теперь вот меня вдруг на повышение пихнули, сразу через несколько ступеней. О работе сегодня не хотелось говорит. Поэтому трепались, как нормальные девушки о шмотье, мужчинах и отношениях.

Едва я вышла мы туалета, как путь преградил Паша. Достал всё-таки.

— Эм, — Саша вопросительно посмотрела на мужчину, а потом на меня, — проблемы?

— Нет! — постаралась я натянуть улыбку. — Просто знакомый.

— Уф, меня зовут, — отсалютовала Саша, видимо, решив, что я хочу остаться наедине со знакомым.

— Да-да, иди, — согласилась я, чувствуя, как трясутся поджилки.

— Просто шикарно сегодня выглядишь, — отвесил мне комплимент.

— Есть ради кого стараться, — сказала мягко, давая понять, что на него никто не пытался произвести впечатление.

— Ты волнуешься.

— Нет, — соврала.

— Я вижу, как пульсирует артерия на этом прекрасном горлышке, — он протянул руку, но я отшатнулась.

— Я просила не нарушать моего личного пространства.

— Что здесь происходит? — голос негромкий, но такой вкрадчивый, что у меня мурашки по спине пробегают.

— Просто решил поздороваться, — улыбается Павлуша, как ни в чем не бывало. Словно это не он секунду назад смотрел на меня, как удав на кролика.

— Не удачное место. Я просил тебя держаться от нее подальше, — от этого тона становилось не по себе. Словно я сейчас видела и слышала не своего соседа, который буквально недавно клялся мне в любви. Другая сторона монетки, которая мне ещё не выпадала. И я знала почему. Потому что она не говорила ни о чем хорошем. Ее видели соперники на поле, когда он мчался, круга все на своем пути. А я всегда удивлялась, как с таким характером Назар играет в хоккей.

— Ничего криминального, Вершинин, — поднял Паша примирительно руки. — Мы просто немного подружились. Вот и все!

Б***ь, эта гнида сделала это специально. Я уверена. Потому что он догадывался, что Назар ни о чем не знает. И ведь я ни о чем не рассказала. А в глазах Вершинина, это ведь настоящее преступление. Чего ослушалась. И не важно кто виноват. По крайней мере, я не рассказала во время.

— Видишь, как я рад этой новости, — сверкнул взглядом, а затем протянул мне раскрытую ладонь, куда я незамедлительно вложила свою. И? Я знала, что мы не вернёмся в зал. Так и есть! Меня утащили на улицу, а там к парковке. Он не говорил. Делал все молча. И это было красноречивее любых слов. Он зол.

— Не молчи, Назар. Накричи на меня, обзови, если хочешь, но на молчи, — попросила я. Тишина давила, когда мы ехали.

— А что это изменит? Хотя нет. Я задам вопрос. А может два. Сколько раз вы встречались.

— Это пятая встреча.

— Он тебе причинял вред?

— Нет. Только пару раз хватал за запястье, когда я пыталась сбежать, — и тишина. Через пару минут снова осмелилась заговорить. — Я бы справилась, если что.

— Не справилась, — заверил он.

— Я смогла бы, — неуверенное, но последнее слово должно оставаться за мной. Я так себя приучила.

— Знаешь, я даже не хочу тебе предлагать попробовать.

— Я не маленькая девочка, Назар, — вскипаю, но тут же утихаю, понимая, как это звучит по-детски.

— Я знаю, — голос его тоже тихий. Прочищает горло, чтобы продолжить. — Но создаётся впечатление, что я тебе совсем не нужен, раз ты во всем можешь разобраться сама. Я тебе, конечно, благодарен, что ты пытаешься меня уберечь от своих проблем, но я тебе изначально дал понять, что готов разделить с тобой все. Но ты как будто меня не слышишь. Забралась в раковину, и талдычишь, как трехлетний ребенок «Я сама». Мне льстит, что в меня влюблена такая сильная и независимая девушка. Но я сдаюсь. Бесполезно бороться, когда делаешь шаг навстречу, а от тебя убегают, воздвигают стены, прячутся. За эти два месяца я так и не смог добиться твоего доверия.

— Я тебе доверяю, — в горле встаёт ком. Он несправедлив. Это неоправданные обвинения.

— Возможно.

— Ты меня бросаешь? — догадка бьёт хлыстом.

— Нет! Я тебя слишком сильно люблю, чтобы отказаться. Но я знаю, что эти отношения в итоге ни к чему не приведут.

— Если ты так скептически настроен, зачем вообще было все начинать?

— Ты сейчас абсолютно не права, Лисичка, — возражает он. И даже это его «Лисичка» звучит не так, как раньше.

Как он не понимает, что я не привыкла быть слабой. Мне нельзя надеяться на окружающих, потому что к этому можно привыкнуть. А потом окажется, что никто кроме меня самой мне помочь не сможет. И я бы могла сказать, что в случае с Назаром это не так…Но он прав…Я не доверяю ему на столько, чтобы переложить часть ответственности на его плечи. ОН ПРАВ! Но, черт, как же не хочется в этом признаваться.

Я в который раз убедился, что нихрена не разбираюсь в женщинах, а особенно в их желаниях. Можно было бы кричать о своей боли, безысходности и подобном, но нет. Не было ничего, кроме глухого ощущения опустошения. Даже не обидно совсем. И опять же, можно было бы смело назвать себя тряпкой и чем-то подобным, типа не борюсь за свою любовь, обижаюсь, как маленький. Но обвинять Лесю я не собирался больше. Она так решила, ей так удобно, значит, так надо. Нужно это принять, как есть, и менять ничего уже не будем. Поздно воспитывать личность, которая давно сформировалась. Мне оставалось только довольствоваться результатом, или вот как сейчас — не довольствоваться вовсе. Но факт оставался фактом, без Лисички я не смогу.

Она лишь произнесла: «Скорее всего ты прав» и ушла домой. Девушки! Странные и сложные создания.

А я? Что сделал я? Вызвонил Марка и Кита, а с ними уже отправился в бар, чтобы напиться. Вот так, взрослые мальчики решают свои проблемы. Напиться в зюзю, чтобы ничерта не помнить. Не самый гуманный способ, зато действенный. Ага! А потом ты просыпаешься со стесаными кулаками, алеющей скулой и с полной амнезией.

В каком-то роде это тоже способ избавиться от действующих проблем, и…заработать новые.

Проснулся я не просто так, а от того, что мне звонил менеджер. Телефон надрывно пел над ухом. Видимо, в состоянии невменяшки я его забыл около подушки, не удосужившись убрать подальше.

— Вершинин, ты какого хера творишь? Ты понимаешь, что это уголовка? Этот мудак на тебя заявление накатал.

— И тебе, доброе, — пролепетал я.

— Вот совсем не до смеха, Назар.

— Что случилось? — голова раскалывалась так, что хотелось выть. Когда Самсон снова заорал, пришлось убрать телефон подальше от уха. Ну его на***ер.

— Тише, у меня похмелье, — вставил между его матами.

— Б***ь, ты хоть понимаешь, что сделал?

— Я вообще них***я не помню. Помню бар, виски и все!

— Павел Звягин. Знаешь такого?

— О, этого му***лу знаю.

— Он в больничке. Побои сняты, заявление написано.

Мне прилетело фото, судя по которому, Павлуше просто была необходима медицинская помощь. Хотя сложно было узнать в этом месиве Павлушу. Вся левая сторона заплыла, отек от разбитого носа попер и под левый глаз. Сука!

— Это я так его?

— Потерпевший уверяет, что ты. Но свидетелей пока найти не удалось. Это тебя и спасает. Он помощник главы администрации. Ты понимаешь, что это дело просто так не замять?

Голова, которая ещё минуту назад нещадно болела, начала потихоньку соображать.

— А с алкашкой в крови, последствия могут быть хуже, — догадался. — Можешь не подпускать их ко мне пару дней?

— Попробую.

— Будем думать, Самсон. Надо обелить мое имя.

— А ты что вообще на него полез?

— Видимо, от того, что он преследовал мою девушку.

— Она даст показания?

— Мы вчера немного повздорили.

— Желательно, снова помириться, — заявил Самсон.

— Постараюсь, — вздохнул, понимая, что выльется мне эта ситуация в кучу растраченных нервных клеток, в круглую сумму, и…недоверие со стороны Олеси. Вывод о последнем я сделал уже намного позже, когда имел возможность с ней говорить.

Отходил от новостей и своего состояния долго. В голове роились мысли, перебивая друг друга. И в итоге я сделал вывод, что готов нести наказание за избиение этого куска дерьма. Да, я ни сколько не жалел о содеянном, пусть даже не помня это. Жаль! Хотелось бы.

Бабуля набрала меня чуть позже, чем Самсонов. Видимо, тоже до нее слухи дошли. А может, подруга пожаловалась. Но разговор я имел неприятный. Я старался изо всех сил не разочаровывать ее, всегда был хорошим внуком. Но такого простить она мне не могла. И это было обидно. Хотя глупо было ждать поддержки. Это Марк скажет, что я правильно поступил. А для бабушки насилие всегда было злом. Вот обо мне и сделали вывод.

— Ну, не нравится он тебе, я это с детства знаю, ну зачем с кулаками?

— Так получилось, — слабо оправдался я.

— Разве я тебя плохо воспитывала?

— Нет, что ты? Отлично!

— Я вырастила уголовника, — вывод был неутешительный.

— Ты вырастила то, что вырастила. И за один неверный поступок люди не становятся уголовниками.

— Осуждаю.

— Принято. Я тебя понял. Могу как в детстве пообещать, что больше так делать не буду.

— Ага, и все равно делал. Олеся как? Девочку тоже в этот маразм втягиваешь?

— Видимо, ещё не знает, потому что ничего ещё не прилетало.

Раздался звонок в дверь. Неужели за мной уже пришли? Ну, а что? Заявление есть. Самсон хоть и пустил адвокатов в дело, но это не меняет сути.

— Все, бабуль, не могу говорить. С радостью послушаю нравоучения чуть позже.

— Паяц!

На пороге Лисичка. Стоит, смотрит ошалело, будто видит в первый раз. А я не знаю с чего начать, потому что вчерашний разговор был достаточно тяжёлым, а сегодня меня уже ждёт тюремная баланда и небо в клеточку.

— У тебя вообще-то ключи есть, — выдаю первое, что приходит в голову.

— Скажи, что это не правда.

— Скорее всего, правда. Но я вообще ничего не помню, — от меня несёт похмельным амбре, от чего Лисичка морщит рыжий носик. — Откуда ты узнала?

— Павлуша написал. Я даже не знала, что у него есть мой номер.

— О, как! Стучит, значит.

— Скорее, решил открыть глаза на то, какой ты.

— Пришла отчитывать?

— Думаю, за меня это сделают другие. Назар, не знаю, что тобой двигало, но если ты таким образом решил проучить его за меня, то я это не принимаю. Мне не нужны такие жертвы, такие скандалы. Я не хочу быть втянута ещё и в это. Мне и так хватает проблем. Мама, братья, которых сейчас надо отправить в какой-нибудь лагерь, чтобы не видели ее такой. Дед, который подсел на ставки. И это только малая часть. А теперь мне с утра названивают журналисты. Это уже после Павлуши. Это ведь не трудности, которые возникли вдруг, в которых я хочу тебя поддерживать. Это заварушка, которую ты устроил сам. Я к славе никогда не стремилась, но и не хочу, чтобы она была такой.

— Типа, решай свои проблемы, а потом мы поговорим?

— Типа, в насилии я тебя не поддержу. Чешутся кулаки, пожалуйста. Знаешь, человеку можно даже было просто так объяснить, припугнуть, прижать, если ты хотел защитить мою честь, но ты решил потешить свои амбиции.

Неприятно. Но, кажется, она права. По сути, кто мы друг другу? Чувства есть, да, это сложно отрицать. Но есть две вещи, без которых все может просыпаться в один миг. Это доверие с ее стороны, и непонимание — с моей. Глупо отрицать, что боль от подбитой скулы и сбитых кулаков ничтожно мала по сравнерию с той, что сейчас находится на стадии зарождения внутри.

Не выкручивает ещё. Но я смотрю в эти зелёные глаза, которые горят праведным огнем, и понимаю, как только она уйдет, мне уже будет плевать и на полицию, и на Павлушу, да и вообще на все. Но мы два взрослых человека, и осознаем, что бесполезно топтаться на одном месте, потому что просто так эти проблемы не решить. Там и через себя надо переступать, и постараться хоть немного измениться. Но две личности, которых уже сформировала жизнь, упрямые и в меру эгоистичные, не понимают этого. А может, просто тупо не хотят. Но осознавать, что на этом все, не хочется. Поэтому просто даём друг другу время на принятие какого-либо решения.

— Мы ведь с этим справимся, Лесь, — касаюсь пальцами ее щеки.

— Очень на это надеюсь, — она вздыхает тяжело, но не отшатывается.

Нежная кожа под моими пальцами горячая. И как прикажете без этого жить?

— Я разберусь со всем, — обещаю.

— А пока, давай возьмём паузу.

Страшное выражение. Никогда не думал, что услышу его. Оно всегда официально означало: «я тебя бросаю, но пока не говорю об этом».

— Хорошо, тупо соглашаюсь, потому что у меня нет другого выхода. Она права, я не могу ее грузить ещё и своей «репутацией».

Грызла ли меня совесть, когда я ушла от Назара? Да! Определенно. Наверное, я впервые в жизни переступила через себя и не начала решать чужие проблемы. Такие я уж точно не потяну. Не по силе ноша. Там может справиться только хороший адвокат. Но ведь я, как его девушка должна была в такой трудный момент находиться рядом. Но что-то пошло не так, программа дала сбой и уже ночью я садилась на самолёт, который летел до столицы, а оттуда я отправлялась на море. Да!

Но обо всем по порядку.

От Назара я вышла мягко говоря, не в себе. По мне будто каток с утра проехался, и я никак не могла себя собрать.

Во-первых, вчерашний наш разговор, вернее, его отчаянный монолог. Во-вторых, утренняя новость. И ведь Павлуша прямо рассчитывал на то, что я поступлю именно так, как поступила. Надавил на больное: "Беги от него, иначе в один прекрасный момент с тобой он сделает то же самое". Но не это послужило триггером, а то, что дед окончательно спятил. Проиграл всю пенсию на спортивных ставках. Хорошо, что хоть в долги не влез. Матерился, грозился пойти в букмекерскую контору разбираться. Мол, ограбили пенсионера.

— Какого хрена тебе не живётся спокойно? — от бессилия я просто стояла и безэмоционально тыкала в телефоне на ссылки последних новостей.

— А то, что самогон ты завернула, мне надо зарабатывать, — возмутился дед.

— Предлагаю альтернативу. Ты не создаёшь больше проблем и не лезешь куда попало, а я тебе буду за это платить.

— Я не меркантильная сволочь, чтобы брать деньги у собственной внучки.

— Хорошо, тогда просирай то, что ты кровно зарабатывал всю жизнь. Не забудь в долги влезть, чтобы уж наверняка тебя закатали в асфальт. Думаю, это отличный конец жизни работника культуры.

— Ничего ты не понимаешь.

— Да куда уж мне? Не доросла до твоих седин. Тебе уже восьмой десяток, а до сих пор ёжики в одном месте покоя не дают. Короче, делай что хочешь. Обещаю на твою могилку раз в год приносить цветочки.

— Язва.

— Проходили.

А потом я пошла к Вершинину. А после на работу, где меня уже поджидал какой-то несуразный паренёк, представившийся журналистом местного ежедневника.

— Я Вас поздравляю! — выдала даже не глядя на него, когда он представился.

— Я хотел бы задать тебе пару вопросов.

ТЕБЕ?! О, как! Как будто уже несколько лет знакомы.

— Я тоже хочу яхту, особняк и Джони Депа. Ты мне в этом можешь помочь? — перешла на панибратское обращение и я.

— Если вопрос в деньгах…

— Нет у меня таких вопросов. Поэтому прощайте, товарищ журналист. Или Вы любите ходить на известный мужской орган. Тоже могу организовать.

Не дала опомниться парню, юркнула в салон.

— Девочки, если кто-то придет с удостоверением журналиста, гоните их взашей, — выдала вместо приветствия.

— Атакуют? — догадалась Тоня, которая явно уже успела узнать о новостях.

— Вон, караулят, — кивнула я на витрину, где просматривался силуэт парнишки.

Не работалось мне нормально. Все время мысли возвращались к Назару, а по сему выходило, что я выглядела абсолютно растерянной. Все буквально валилось из рук. А на обед я уже не могла выйти. Кто-то даже пытался прорваться в салон и угрожал тем, что напишет о нас разгромный отзыв, кто-то стоял у двери, не давая пройти. И откуда у нас столько журналистов? Есть три местных канала, издается четыре газеты, но вот так атаковать…

— Ладно, — вздохнула я тяжело. Надо было как-то их отвадить, потому что они не давали нормально работать. — Пойду почувствую себя звездой.

Вышла с каменным лицом, встала напротив кучки писак, их оказалось целых пять. Во, дают!

— Спрашивайте! Семь вопросов, — дала сигнал.

— Как Вы прокомментируете ситуацию с Вершининым? — номер раз.

— Мне никто не давал права её комментировать.

— Правда ли, что у Вершинина это не первый раз мордобоя? — номер два.

— Не знаю. Мы знакомы всего три месяца.

— Вы встречаетесь? — номер три.

— По-моему, это не новость дня.

— И при этом Вы не владеете информацией? — номер четыре.

— Извините, что не нахожусь с ним круглосуточно. Что у меня есть частная жизнь, которая совсем с ним не связана.

— Есть вероятность, что драка произошла из-за Вас? — номер пять.

— О мотивах и причинах мне тоже не известно.

— Но с потерпевшим Вы знакомы? — номер шесть.

— Да, мы познакомились на одном совместном мероприятии.

— И какие у вас отношения? — номер семь.

— Абсолютно никаких. Кроме того, что пару раз сталкивались в городе. Все, лимит вопросов исчерпан. А теперь, прошу вас разойтись, иначе мы будем вынуждены вызвать полицию.

И надо же, стервятники начали расходиться, будто по мановению волшебной палочки. Может поняли, что с меня нечего взять? Или органы правопорядка испугались? Так или иначе, а дышать стало легче.

Зайдя в салон, меня позвала Тоня, которая ещё две недели должна была объяснять мне суть дел, чтобы спокойно оставить салон на меня.

— Там Саша звонит.

Приплыли! Начальница тоже в курсе. И начальнице, видимо, не нравится.

— Как ты там, Леська? — надо же, а я ожидала другого тона. Хотя работая с Сашей больше полугода, ни разу не слышала от нее повышенных тонов. Да, могла отчитать, но по делу и без авторитетного крика.

— Хреново, — не солгала.

— Слушай, есть предложение пересидеть на морюшке эту дерьмовую ситуацию.

— Ты меня увольняешь?

— Ну, такими кадрами не разбрасываются. В отпуск предлагаю полететь. А путевка в качестве отпускных.

— Ого! — если честно, я не ожидала такой прыти от начальства. И вообще, за какие такие заслуги? Этот вопрос задала вслух.

— Компания заботится о своих сотрудниках, — лишь усмехнулась Саша.

— А знаешь, я согласна, — не знаю, откуда пришло это, но я вдруг четко осознала, что устала от всего. Наверное, пришла пора побыть эгоисткой. Что я и сделала?

Позвонила маме, сказав, что не смогу в ближайшие дни бывать у неё, и на выписке меня не будет. Поставила деда перед фактом, что улетаю, когда собирала вещи. Этот старикашка принял все на свой счёт:

— Леська, все, я завязываю со всякой хернёй. Давай, не будем горячиться.

— Хорошо, даю тебе испытательный срок в две недели.

Я не стала отпираться, не стала убеждать его в обратном. А может, поможет.

Только проходя мимо двери Назара чуть сбавила шаг. Попрощаться? Нет! Думаю не стоит! Думаю, это может войти в счёт взятой нами паузы. Вернее, взятой мной. Я буду следить за событиями, а пока пора подумать и о себе.

Поступила ли я правильно? Нет! Конечно, нет!

Впервые в жизни я совершила поступок о котором жалела. Во-первых, я бросила семью. Пусть мальчики уехали, но дедушка и мама остались со своими проблемами. Во-вторых, я бросила без поддержки Назара. Как ни крути, а он пытался отстоять мою честь. На моем месте он бы точно так не поступил.

Именно поэтому я ненавидела себя всеми фибрами души. А потом…не сразу, нет. Позже, через пару дней, наверное, пришло осознание. Прозрение даже. МНЕ ДВАДЦАТЬ ОДИН ГОД, и сколько я себя помню, я все время сваливаю на свои плечи груз чужих проблем. Я ни разу в жизни не отказывала близким в помощи, научилась доверять только себе, потому что свои проблемы тоже решала сама. Мне никто и никогда не помогал. Назар попытался, но когда у тебя в голове четко сформирован принцип твоего существования в этом мире, сложно взять и переписать программу с нуля.

Так от чего же я сволочь? От того, что решила сбежать? От того, что захотела свободы? Или от того, что впервые в жизни пожалела себя, а не ближнего? По сути, я ведь себя никогда и не любила. Позволяла пользоваться. Да, так совпало, что не смогла отплатить Вершинину за его попытки сделать что-то для меня. И если бы осталась в городе, то уже сегодня бы носила ему передачки в СИЗО, если бы он там оказался. Или бы сидела под дверью, выслушивая его стенания по поводу того, что он сейчас может решиться карьеры.

Была вероятность, что на время его из лиги могут дисквалифицировать. А в сборную вообще может получить волчий билет.

Да, дело там набирало нешуточные обороты. И я не просто следила издалека, эти двое суток я буквально жила в интернете, мониторя все, что может быть связано с его именем. А потом вдруг затишье. Полнейшее. Вот я и пришла к рефлексии, прогуливаясь по кромке берега Средиземного моря.

Я не видела ещё моря. И я просто стеснялась чувствовать восторг, который оно во мне вызывало. Если несчастны другие, почему я должна быть счастлива? Я должна быть так же несчастна. А когда они счастливы, то и мне разрешается выдохнуть ненадолго, и снова ждать, когда это счастье закончится. Вот так я и жила. Вот так меня воспитывали с детства.

И если я этот барьер пытаюсь переступить, возможно я смогу доверится Назару. Если, конечно, он этого захочет. Вряд ли он меня поймет, любимый сын и внук, которого с детства кормили с серебряной ложечки. И это я сейчас без претензии. Это я для сравнения.

Очередной внутренний монолог прервал звук входящего сообщения. С телефоном ты никогда не будешь одна.

Мама: Мальчишки с лагеря фото прислали. Разговаривала с вожатым, строгий дядька.

Олеся: Я думала вожатыми берут молодежь.

Мама: На сколько я поняла, у них там нехватка. Парнишку, который у наших должен был работать, увезли с аппендицитом. Вот и поставили физрука.

Олеся: И откуда такая осведомленность?

Мама: Потому что в больнице скучно. Должна же я чем-то заниматься. Ты как отдыхаешь?

Олеся: Здесь хорошо, только я не чувствую себя расслабленно. Во мне все свербит, будто я предала целую страну.

Мама: Мой совет, расслабься хоть раз за двадцать лет и получи удовольствие. Мир без тебя не рухнет. Мы так точно не пропадем.

Олеся: Это был сеанс психоанализа? 😆

Мама: Это я тебя так жалею 😁

Олеся: Не помогло, но спасибо!

Плавно после мамы мне позвонила Мира, которая напоминала о себе по несколько раз на дню. Соскучилась она видите ли. Я, конечно, тоже, но не на столько же. И все же, её хоть и вербальное присутствие меня успокаивало.

А вот звонок Марка, который поступил на следующий день, я никак не ожидала. Что ему может быть от меня надо? Странно.

— Лесь, привет! Не буду тянуть кота за яйца, у нас беда.

Начал он с ходу так, что у меня сердце четырхнулось в груди, а потом перестало биться. Кажется я и дышать забыла как.

— Что случилось? — спросила внезапно осипшим голосом.

— Кажется, Назар ушел в запой. Знаю его с детства, а такое впервые.

— В запой? — переспросила я, чтобы ещё раз удостовериться.

— Три дня. Дверь никому не открывает. Я даже слесаря вызвал, он начал орать, что в суд на нас подаст. Тот и слинял. Что делать, Лисичка?

— Ломать дверь и отпи***ить его.

— Лесь, ну я думал, хоть ты здравую идею подкинешь.

— Ладно, помощь скоро будет. А я вылетаю.

Помощь. Кого позвать в помощь? О! Такого же алкоголика. Поэтому, пока бежала от бассейна в номер, уже набирала деда.

— Сиди на своем море, сам разберусь, — рявкнул дед, когда я озвучила ему свои планы.

— Не могу я так, — вроде не жаловалась, но прозвучало как скулеж.

— От того, что ты вернёшься, ничерта не изменится. Старших надо слушать.

— Я уже билет поменяла, — соврала, но на сайт авиакомпании вошла.

— Господи, и в кого ты у нас такая?

— Видимо, не в вас.

Тем временем в доме хоккеиста Вершинина.

— Мне это, Леся сказала к Вам подняться, — на пороге стоял кучерявый лосяра, моргая своими голубыми глазенками. Николай Семёнович окрестил его именно так. Под два метра ростом, а лицо детское, туповатое. Ну, так ему показалось.

— Ты дверь вышибать будешь?

— Нет, — заявил он уверенно.

— Тогда нахрена ты мне сдался?

— А если Скала брыкаться начнет?

— Кто? — прищурился дедок.

— Ну, Назар.

— Как ты его назвал?

— Скала. Прозвище у него такое.

— Пафосно, однако. Ну, ладно, будешь помогать связывать, коль понадобится. Я только это, звоночек один сделаю.

Марка, в принципе, предупредили, что пенсионер специфический, поэтому он старался не удивляться.

Дедок что-то щелкал в кнопочной нокии, которая по возрасту могла Бортичу годиться ровесники, наверное. Или такие ещё выпускают? Но не суть! Телефон издал громкие звуки, которыми оказались гудки, а затем на том конце отозвались.

— Але, — почамкал Николай Семёнович, — Гаврилыч, ты меня слышишь?

— А как же?

— Я как бы по делу.

— А другого и не ждем. Что опять синего дракона поймал, Семеныч?

— Не я! Засранец один молодой. Надо вытаскивать.

— Сильно?

Дедок убрал телефон подальше от уха и обратился к Бортичу:

— Сколько горемычный не просыхает?

— Вроде как три дня, — пожал могучими плечами тот.

— Сильно, Гаврилыч. Там до белки недалеко.

— Куда ехать?

— Подо мной живет.

— А оно тебе надо?

— Так, в родственники набивается бедолага. Надо внучке свеженького вернуть.

— А! Так это я быстро. Через полчаса буду.

— Ну, все, лады, спаситель!

Оставалось самое тяжёлое — заставить Вершинина открыть дверь.

Старик кряхтя, переваливаясь по ступенькам, спустился к онной. Постучал, позвонил. Тишина. Ни звука. Видимо, дрыхнет соседушка. Агась!

— Семеныч, ты опять за старое? — по ступенькам, обтирая выступившую испарину поднимался человек в форме.

— О, ментёнок, и ты здесь! Соседи настучали? Так вроде все стукачи в отрубе, — старик поковырял в кармане, откуда извлёк ключик.

— Между прочим, я при исполнении, — обиделся младший лейтенант.

— А ты к нам за другим и не лезешь. Спасаю будущего родственника.

— Так они с Лесей вроде как разбежались, — почесал кучерявый затылок Бортич.

— А чего это я тогда напрягаюсь? — Николай Семёнович даже удивился. Мог бы себе спокойно в телевизор пялиться. Или на гармонике отыгрывать. А он тут людей хороших еще подключает.

— Не-не, Вы заднюю не включайте. Внучка поручилась за Вас, — запротестовал Марк.

— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь вообще происходит? — напомнил о себе участковый.

— Грабить пришел, — заворчал Николай Семёнович и вставил ключ. Хорошо, что Леська так и не вернула, как чувствовала. Тот соответственно повернулся, заскрежетал замок, а следом в нос ударил затхлый запах перегара. Такой прошибрающий, что у Бортича глаза заслезились.

— Есть кто живой? — снова заскрежетал голосом пенсионер, первым протискиваясь вперёд.

Живые были. Вернее, еле живые. Которые даже языком не могли ворочить. А если быть ещё точнее, то в полном ауте. Спал Вершинин сном младенца, спустив одну ногу с кровати на пол. Вроде и непьющий, а правила «вертолета» знает.

— Жалкое зрелище, — участковый даже фуражку свою снял форменную. Герой не только города, а страны и в таком виде. Рука как-то сама потянулась в карман за телефоном.

— Только попробуй сделать фото, я тебе его в ж***у засуну, — Николай Семёнович говорил тихо, но таким тоном, что участковый побледнел. Вот тебе и немощный старик.

— И что делать будем? — поинтересовался Бортич, не зная, как разгребать последствия этого пи***ца.

— Сначала откачаем, а потом будем решать коллективно. Органы власти могут быть свободны, — , оповестил пенсионер.

— А вдруг вы квартиру обнесете, — не поверил тот.

— Тогда будешь тазик таскать, когда этого начнет рвать. Лишние руки нужны.

Желание умереть в тот момент было во мне сильнее, чем желание возвращаться к жизни. И это при том, что ни разу не помыслил о суициде. А тут…В общем, полная задница. А самое поганое, что мне было стыдно перед Леськиным дедушкой. Если бы не он, вряд ли бы я очухался.

Был Марк, был Самсон, дед и ещё один дядька, похожий на сухофрукт. Как оказалось, бывший нарколог, который уже лет десять получает пенсию.

С чего я вдруг ушел в «бухарест»? А хрен его знает. Зато прочувствовал на себе, что алкоголь притупляет все. Даже инстинкт самосохранения. Так ведь и сгореть не долго. Шел я туда глупым обидчивым мальчишкой. А вышел кем? Опытным мальчиком, у которого вся жизнь пронеслась перед глазами, пока капельница отсчитывала физраствор с каким-то лекарством. Чем эти двое меня подчивали, фиг знает. Но полегчало. По крайней мере захотелось жить на вторые сутки.

Встал тоже тогда же. Мне нужна была ванна, желательно с пеной, чтобы смыть с себя всю мерзость, которая из меня выходила через кожу.

— Очухался?

На кухне хозяйничал сосед, помешивая что-то на плите.

А дед Лисички, видимо, тут решил обосноваться. Не то, чтобы я раздражался, просто сейчас хотелось одному побыть. Или лучше компания? Один я вон сколько дел наворотил.

— Не совсем.

— Оно и видно. Я тут супа тебе наварил. Поешь, как помоешься. От тебя несёт, как от помойной ямы.

— Это я знаю. Спасибо!

— Слышал, все обошлось?

— Да! Для меня все закончилось хорошо. Хотя жалею, что не я ему морду так раскрасил.

— Тогда по какому поводу был праздник?

— Нервишки слабые. Бабушка осудила, Леська осудила, ещё и сбежала.

— Женщины. Что с них взять? Ладно, я пойду. Не хочется мне видеть, как ты свои причиндалы полоскать будешь.

Так, на счёт того, что всё обошлось. Следствие велось тщательно. Я оставался на свободе по подписке о невыезде. Адвокаты постарались. А потом вдруг выяснился интересный факт. У дома, где избили Павлушу есть камера. А там видно, что я вхожу за ним, а через пару минут выхожу. По сему делаем вывод, что просто дал ему в морду разочек. А может больше. А ещё через несколько минут выходит вполне бодренькмй Павлуша, который цепляет проходящего мимо парня. А парень с компанией. Вот там его и отметелили.

В итоге, Паша в больничке, мой адвокат подал ответный иск за клевету, а гопников ищут. А там попробуй разбери кто есть кто. А вот за день до событий камера не работала полгода. Починили вовремя. И не верь потом в судьбу.

Впереди ждал отпуск, который у меня и так задержался. Пришлось билеты менять. И все же их было два. Не знаю, возможно надежда, что всё наладится.

Я полностью понимал позицию Леси. Да, я накосячил, и я как настоящий мужчина должен сам был это разруливать. Но…она дала интервью. Опять же, меня это не задело, но такие действия должны были быть согласованы. И когда оно вышло, а Самсон пытался ей дозвониться, то Лисичка уже была все зоны. Для нашей линии защиты это была подстава, так как она нейтрально отвечала на вопросы, а должна была защищать меня перед прессой. Меня, как кошенека за шкирку тыкали в статьи. Обидно! И я мог даже понять, почему она сбежала из страны. Но в минуты алкогольного опьянения принять все это было тяжело. А может, даже невозможно.

Следующее утро выдалось уже более продуктивным. Во-первых, хоть и погода была паршивой, ночью нагрянул дождь, который все ещё не прекращался, а я все же совершил пробежку. И даже окунулся на городском пляже в реку. Он был пуст в такую погоду, но вода была все ещё теплой.

Во-вторых, меня ждал Самсон. Я теперь стал всеобщим героем после того, как был ложно обвинен, поэтому люди тянулись и на странички соцсетей, и даже для рекламы. Мне, предлагали рекламировать часы. Вот так вот! Дорос, видимо. Хотя не знаю чем. Перед отлётом в отпуск должна была состояться фотосессиия для билбордов и глянца, хотя контракт мы ещё не подписали. А условия, как сказал менеджер, выгодные.

Поэтому после того, как привел себя в порядок, спешил в офис.

— Надо было просить больше, они на любые условия согласны, — лепетал Самсонов.

— Не жадничай, Самсончик. Всех денег не заработаешь.

— Ой, ты вечно готов за идею пахать.

— Самсон, перезвоню.

Убираю телефон, потому что в этот момент из подъезда выходит …Лисичка. Я думал она все ещё на море косточки греет. Нет, вот она, здесь… Что-то волнительно переворачивается в груди. Я чертовски рад ее видеть, несмотря ни на что. Замечает она меня ни сразу, потому что ковыряется в сумочке, стоя у клумбы. А потом сама поднимает глаза и замирает.

Дождь оседает на ее рыжих волосах, делая их ещё темнее. Веснушки чуть скрыты загаром. Но они есть. И я, кажется, знаю расположение каждой из них.

— Привет! — она здоровается первой.

— Привет, Лесь!

Назвать Лисичкой у меня почему-то не поворачивается сейчас язык. Слишком много между нами недосказанности, обид и недоверия. Так? Так! Но я жутко соскучился. Это правда. Смотрю на неё, а у самого руки чешутся прижать ее к себе.

— Садись, — щелкаю кнопкой сигнализации. Ауди довольно подмигивает мне фарами. Соскучилась, красотка.

— Я сама, — неуверенно и тихо.

— Я знаю, что ты многое можешь сама, — даже хмыкаю от знакомого выражения, — но позволь мне побыть немного джентльменом.

Кивает, уступая. Вот и хорошо! Уже какой-то шаг. Гляди, так к чему-то и придем. Только надо ли это нам?

В машине повисает молчаливое напряжение, когда я выруливаю со двора.

— Нам куда? — задаю вопрос, чтобы правильно включить поворотник. Вряд ли нам по пути.

— В универ. Надо диплом забрать. Выпускной я пропустила.

— Жаль.

— Совсем нет. Сомнительное мероприятие. Тем более, с однокурсниками я особо не общалась. Так, в рамках учебы.

— А я наоборот, всегда был душой нашей группы.

— Не удивительно. Кстати… — она замолчала, набираясь смелости, видимо, — я очень рада, что всё обошлось. Только не думай, что я вернулась поэтому. Новость мне дедушка вчера сообщил. В интернете почему-то была тишина.

— Адвокат только дал отмашку, — пояснил я. — Я был не в состоянии общаться с журналистами, знаешь ли.

— Я в курсе. Марк мне звонил.

— И ты поэтому дедушку послала?

— Чем могла, как говориться. Кстати, — она достала ключи из сумочки, — забыла в прошлый раз вернуть.

— Стоп, Лесь. Ты же понимаешь, что этим самым мы окончательно поставим точку?

— Мне совесть не позволит после того, как я сбежала, бросив тебя одного вариться в этой каше.

— Я ее сам заварил.

— И все же, проявить эгоизм я решила не в самый подходящий момент.

— Ты решила себя так наказать? — обида, которая несколько дней нет-нет, да накрывала, в миг куда-то улетучилась. Решать вот так все на ходу в машине …не хочу и все!

— А тебя всё устраивает в этой ситуации?

— Нет, конечно! Но я изначально знал, что отношения — это вид спорта. Тебе так же надо выкладываться на все сто ежедневно. И до тебя я к этому не был готов. А если бы ты тоже осознала, нам было бы легче. Пока это игра в одни ворота. Хотя нет, мы вроде в одной команде, но играем за разные стороны. И я пока не понял, как это изменить. У меня даже желание на какой-то миг пропало. Не хотелось с тобой бороться. Но сейчас осознаю, что шанс у нас есть, если ты сможешь изменить свои правила и перейти на мою сторону.

— Пока я играю в команде предателей. И знаешь, меня все вокруг убеждали, что это правильно. А я не знаю, кому верить.

— Себе!

— Я подумаю над этим. И все же, пока ключи я не заслужила.

— Я улетаю через два дня, и мой цветок останется умирать в закрытой квартире.

Да, теперь я был уверен в том, что улетаю один. Оставляю Лисичке ещё один шанс. ОДИН. Может, я сошел с ума, а может, просто ее люблю. Хотя эти два «может» равносильны.

Она хотела перерыв, он у нее будет. Она вроде как раскаивается о том, что бросила меня, у нее будет время ещё раз все проанализировать. Конечно, можно сказать, что любящие люди так не поступают, это предательство, которое нельзя прощать. Поэтому проводя аналогию с игрой, скажем, что это удаление на скамью штрафников.

— Занеси его перед отъездом. Если меня не будет, дед наверняка окажется дома.

— Пока, Лесь! — я притормозил у высокого здания университета.

— Спасибо! — она накрыла мою ладонь. И я знаю, что это была благодарность не просто за маленькую услугу.

Он улетел, но обещал вернуться. Он не Карлсон, конечно, и до мужчины в полном расцвете сил ему далековато, но я как Малыш ждала. Хотя куда он денется, когда у меня его цветок? Кажется, к растению Назар привязался. Как он выразился: «Это единственное живое существо, которое слушало мой пьяный бред». Видимо, это существо знало много секретов хоккеиста Вершинина.

Мы не общались. Иногда просил сфоткать цветок, чтобы узнать все ли в порядке, и все. Идиотская, конечно, просьба но так я знала, что не думает обо мне. Ещё он мелькал в соцсетях, просматривал мои посты и сторис, но на этом наш контакт заканчивался.

В интернете желтопрессники начали активно обсуждать его личную жизнь. При чем делали это исключительно по информации из соцсетей. Под раздачу попала и я.

«Назар Вершинин в отпуске. Парень смог похвастаться своей прекрасной физической формой, опубликовав фото на пляже. Только вопрос «Почему без действующей пасии?». Тут два варианта. Либо это кризис в отношениях, на который повлияли недавние события. Либо Олеся Ушакова активно занялась карьерой. Судя по страничке девушки, она сейчас полностью погружена в работу и осваивает новую высокую должность. Напомним…».

Далее шел рассказ с участием Павлуши. Это я знала и так, поэтому не читала. Вряд ли даже искаверканые факты дадут мне новую информацию.

Да, я полностью погрузилась в работу. Были вылазки на вечерние занятия танцами и рисованием. К тому же в город вернулась Мира. Подруга получила диплом, и теперь у неё в планах была пара месяцев отдыха. А потом, возможно, магистратура, если не найдет себя. Один из этих месяцев она потратила на Тайланд, где познакомилась с каким-то блогером и теперь занималась движухой в интернете. А второй месяц планировала провести в родном городе, что я полностью поддерживала. Она мне просто была нужна рядом.

Начало июля застало нас невыносимой жарой. Асфальт плавился, кондиционеры работали на полную мощность, общественные пляжи были переполнены, как и все бассейны города.

— А давай на все выходные махнем к моим за город, — предложила Мира в пятницу утром.

Родители её имели загородный коттедж и достаточно большую территорию, где помещался фруктовый сад и небольшой огород. Рядом была речка, а сам дом располагался у самой опушки леса. Заимели они его лет пять назад, и жили там, практически, круглый год, лишь иногда оставаясь в городе.

На вечер у нас были грандиозные планы по вылазке в клуб, но вымотанные за день солнцем, вечером уже вряд ли захотелось бы куда-то тащиться.

— Хочу! — издала я восторженный вопль. Наличие водоема, где можно купаться круглосуточно перебивало все доводы против.

Мама была дома, благополучно вливалась в работу. Хотя зареклась вкалывать, как раньше. Дедушку тоже было не страшно бросать. Они вроде как помирились, поэтому он был под присмотром. И я с абсолютно чистой совестью после работы собирала сумку. Через минут пятнадцать должна была подъехать Мирослава на такси. И дёрнул черт меня заглянуть в новостную ленту, пока ждала «на чемоданах». Должна же я была чем-то себя занять, тем более на даче интернет ловил через раз.

«Похоже, Назар Вершинин вернулся к старому образу жизни. Чемпион мира был замечен с новой девушкой. Имя ее остаётся загадкой». На фотографиях Назар был с какой-то полуголой телкой на пляже. Разглядеть ее было не возможно из-за качества изображения. Но он так тщательно мазал ей спинку. Внутри все похолодело. Не то, чтобы я надеялась на продолжение наших отношений. Просто видеть Вершинина с другой было равносильно взрыву атомной бомбы. Меня просто снесло, расщепило. Меня будто бросили умирать без воды.

И наверное, только в этом порыве я отправила ему сообщение: «Мог бы сообщить, чтобы я тебя не ждала».

— Ты повела себя как истеричка, — заявила Мира.

— Ну, да! Надо было сначала выяснить кто она такая.

— Хотябы так. Может, она вообще левая телка, которая на пляже пыталась к нему подкатить. У тебя такого не было?

— В основном, ко мне подкатывают.

— Ну, я о том же.

— Ну, да, глупо.

«Через 5 дней вернусь, поговорим».

И? И как это понимать? Если это шутка, то не смешная. А если правда, то чувствовать себя лохушкой целых пять дней как-то не хотелось.

Да и вообще, как после такого расслабляться? Я вообще-то отдыхать собиралась. Ну, и ладно! Ну, и не надо. А ещё нажалуюсь подруге, ее папа нажарит нам мяса на мангале, мы откроем бутылку вина и будем говорить под стрекот сверчков. А завтра…завтра будет завтра и не важно, что внутри все ноет. Я большая девочка, справлюсь. Разве впервые? Только проблема в том, что я ни разу так по уши не влюблялась в человека. И когда ты занята 24/7, тебе некогда думать о том, что ты не общалась с ним целых три недели. Да, заслуженно. Или это бред, думать, что такое наказание ты заслужила?

На телефоне за эти два дня появилась масса красивых фото. Мы устроили с Мирой фотосессию у реки, в лесу, и даже в поле. Все же деревенские пейзажи поражают своей эстетичностью. И даже фото в купальнике смотрятся куда интереснее. И вот как раз одно из них запостила в соцсетях. А что? Может груди и нет, а вот все остальное очень даже ничего. Конечно, не признаваться же, что делалось это исключительно для одного единственного человека. И реакция не заставила себя долго ждать.

Комментарий под постом: «Я соскучился по твоим веснушкам 🤤». А о большем я и не просила. Будем надеяться, что человек публично это пишет не просто так. Ладно, я приму условия этой игры. Я давно для себя решила, что Вершинин достоин того, чтобы немного потерпеть, а паузу в отношениях я сама предложила.

День его прилёта у меня не был помечен крестиком, но я знала когда и во сколько. Благо у команды имелся фанклуб, который знал даже такие детали. И конечно, его комментарий успели обсмаковать. При чем меня любили. Я думала фанаты обычно негативно относятся. А тут даже наше совместное фото откопали. И в программе создали образ наших будущих детей. Интересное кино конечно.

И пока Вершинин садился в родном городе, пристегнувшись по велению стюардессы, я улучив выходной денёк, трусливо смылась к Мирославе за город. Вредный характер не хотел встречать его в стенах дома. Ради такого даже занятие по рисованию пропустила.

— Как крыса позорно бежишь с корабля.

— Надеюсь, этот корабль ещё не тонет. Возвращайся со мной в город, — попросила подружку, которая, видимо, решила засесть в глуши.

— А ты не думаешь, что я буду лишней шестиренкой в этом механизме? Вдруг вы с разбега сразу в кровать, а мне что делать тогда?

— Не будет кровати с разбега, — шепчу я, понимая, что боюсь. Боюсь встречи с ним, потому что не хочу, чтобы она была последней. Хотя мы соседи, и видеться можем каждый день. Только вот в другом статусе.

Вечером на телефоне обнаружила сообщение.

Назар: Я к тебе заходил. Николай Семёнович сказал, что ты уехала.

Леся: Так и есть! Я у Миры.

Назар: За тобой приехать?

Леся: Не стоит, завтра утром вернусь.

Назар: И все же я настаиваю)))

Леся: Хочется сопротивляться, но ты слишком убедителен)

Ну, что ж! Встречаться мы будем на нейтральной территории. Осталось выдохнуть и принять неизбежность.

— Я поступаю подло. Вообще-то мы с Лесей дружим, — Яна вышагивала бодро впереди, пока Кит катил ее чемодан, плетясь позади нас.

— Я тебя не прошу лгать, я просто прошу не говорить сейчас.

— Потом извиняться, объяснять, что друг моего парня мне не дороже нашей зародившейся дружбы. Кит, ну хоть ты ему объясни.

— Знаешь ли, я ему в морду должен был дать, потому что он тебя лапал. Так что тут без меня решайте.

— Чувак, я объяснял, что у меня не было выбора, — в который раз оправдался я.

Дело было так: если у меня с Марком отдых длился почти месяц, то Кит с Яной вырвались всего на неделю. Вернее, вырвался Кит, но с ним без Новиковой теперь нельзя было дружить. И пока друзья плескались карасиками в море, Яне вдруг понадобилось нанести крем от загара. Чтобы не просить постороннего человека, она попросила меня, так как Кит её клича о спасении чувствительной кожи не слышал. Я же не знал, что меня записали в «селебы», и за мной следят папарацци. Ну, и засняли. А потом понеслось. При чем о новости друзьям я рассказал лишь в самолёте. Похоже, Лисичка не выпытывала у Яны о наличии у меня новой девушки, как окрестили Новикову в интернете. В какой-то мере даже обидно.

С какой-то одержимостью ехал домой. Хотел попасть быстрее, несмотря на вечерние пробки. Люди после работы спешили домой, дороги были перегружены, а я, сидя в такси, нервничал. Я хотел уже закончить эту паузу, которую нам дала Лисичка. Вот прямо сейчас хотел.

Только сумку сбросил у порога и сразу к ней. По времени, она должна уже была находиться дома. Если только опять не записалась на нибудь курсы. С нее станется. Ни минуты усидеть на месте не может.

— О, малохольный вернулся! — на приветствие её дедушки даже не обиделся. Он бывает грубоват, бывает нетактичен, но я уже к этому привык, как ни странно.

— Олеся дома?

— Нет, конечно! Или ты думаешь она все это время дома сидела?

— Не думаю, но хотелось бы ее видеть.

— Уехала! Вчера вечером ещё. Перебесились?

— Вроде как. По крайней мере, я точно.

— Это хорошо!

— Ладно, я позвоню ей.

— Звони. Мне она распоряжений не давала, так что больше ничем помочь не могу.

Перед моим носом захлопывается дверь. Но я даже не реагирую. Наверное, Николай Семёнович имеет право так себя вести. И я пока не могу наглеть, отвечая ему тем же. Хотя, кажется, он так и ждёт от меня какой-нибудь дерзости. Потерпите ещё чуть-чуть, Николай Семёнович!

Когда выясняю куда от меня спряталась Лисичка тут же мчу за город. Что мне тридцать километров после перелета? Раз плюнуть. Главное, что она не стала сопротивляться. Попробовала было, и сдалась! Это хорошо! Черт, да это потрясающе! Потому что я до жути соскучился. Обещал себе, что не буду о ней думать, но попробуй объясни больному мозгу, что нельзя. Она как зараза, и вытравить ее даже на время было не в моих силах. И наверное, эту провокацию с Яной я использовал больше от злости на себя, чем на неё.

Дача Дорониных имела достаточно большую территорию, с добротным домом, который подсвечивался уличными фонарями облагороженного двора. Изнутри свет почти везде погас. Единственное, на открытой веранде я различил два силуэта. Девчонки, видимо, устраивали ночные посиделки. Ах, да, ночь! Родители Мирослава, скорее всего, спят, поэтому я не стал сигналить, а снова набрал Олесю. Недоступна. Странно. Хотя и у меня сигнал был слабый. Ладно, попробую по-другому. Вылез. Подошёл к калитке, негромко постучал. Рыжая шевелюра, сидевшая ко мне спиной, колыхнулась, Лисичка дереулась. Интересно, это от неожиданности, или там замешано что-то ещё?

А через минуту она уже направлялась ко мне, кутаясь в безразмерный кардиган. Ночь была прохладная. Умничка! Правильно, что бережет здоровье. Нашим будущим детям это не помешает.

— Привет! — замерла, уставившись на меня, будто что-то можно разглядеть в этой темноте.

— Привет, Лисичка! Может впустишь? Или сама хотябы выйди.

— Конечно! — заскрежетал замок, и я проскользнул во двор.

— Взгляд у тебя не добрый, — смотрю и понимаю, что что-то случилось.

— Я с Яной говорила только что.

— А я думал, что мужская солидарность не оставляет выбора. У девушек так же?

— Не смешно, господин спортсмен. А теперь объясни, нахрена тебе это все было нужно?

Воинственно сложенные руки на груди, взгляд орлицы, а я борюсь с желанием притянуть её к себе, впиться в губы поцелуем…И вообще, у меня больше месяца воздержания. А она рядом такая рыжая, теплая, сердитая…

— Потому что я придурок, — признаюсь честно.

— Продолжай!

— Видимо, руководствовался принципом: если плохо тебе, сделай плохо окружающим. Прости, Лисичка. Правда дурацкая ситуация. Хотелось показать, что на тебе свет клином не сошёлся. Но, как видишь, я не могу себя заставить.

— И даже не думай, что я сейчас растаю от твоих слов, — надувает она губки. А я улыбаюсь, понимая, что до капитуляции осталось всего ничего, притягиваю её к себе, утыкаюсь в ее макушку, вдыхая такой родной запах, который я безумно люблю и ни на что не променяю.

«Он остановился лишь ненадолго, опуская её на кровать, отодвигаясь достаточно далеко, чтобы почувствовать боль, уменьшить которую можно было только одним путем — раствориться глубоко в ней. Это были её руки, что притянули его обратно, глаза Джой вспыхивали черным и золотистым огнем, который, умоляя, говорил о её собственном сладком томлении.

— Ты, правда, хочешь этого, Джой? — прорычал он, находясь на пороге её тела, поглаживая трепещущую, влажную плоть своей твердостью. — Ты хочешь меня? Всего, что я есть?

Её глаза распахнулись, и на один — единственный момент они заглянули ему в душу.

— Да.»

— Леся сделала паузу.

— А дальше? — я даже приподнялся на локтях. Это был мой первый женский роман, и он был об оборотнях. Повествование, конечно, так себе, но сюжет заинтересовал.

— Так, вроде все!

— А где описание обещанного полового акта?

— Ну, видимо, автор не предусмотрела в первый раз раскрыть тему.

— Хотя «твердость» меня впечатлила. Читай дальше, я хочу знать, чем это все закончится.

— А может, прервемся ненадолго? — Лисичка приподнимает бровь.

— Хочешь почувствовать мою. «твердость», детка? — делаю голос брутального самца. Ну, а чем не альфа для волчьей стаи?

— Господи, тебе нельзя такое читать. Ты весь настрой убиваешь.

Завтра моя девочка улетает на целую неделю, бросая меня одного. А у меня начался сезон, поэтому играть мне придется пока в одиночестве.

— Эх, такая интересная книга…Может, дочитаешь?

— Заткнись, Вершинин! Ты портишь себе карму сейчас!

Уже месяц мы живём вместе. Если честно, до сих пор идёт притирка, но мне нравится обновленная Леся, которая теперь даже банку без меня не может открыть. Ну, это, конечно, если я дома. Мне в полной мере позволяют чувствовать себя мужчиной, сильным, надёжным, способным решить все её проблемы. Мне даже кажется, она от этого кайфует не меньше, чем я.

Меня рассматривал в этом году московский клуб, но я пока так и не решился. Зато Леся удивила:

— Куда бы ты не поехал, я с тобой.

— А как же твоя любимая работа?

— Буду уговаривать Сашу открыть в этом городе филиал. Ну, или на крайний случай, пойду в модели. Мне кажется, хоккеист и модель — это отличная пара.

— Не убивай нашу любовь стереотипами, — закатил я тогда глаза.

— Вот, опять во всем виновата эта чёртова я любовь.

На следующее утро вместо пробежки, которую мы теперь традиционно совершаем вместе, я отвожу Лесю до салона. Она пытается слабо сопротивляться, но в конечном итоге снова дает мне победить. А оттуда она с небольшой командой отправляется в аэропорт на такси. Не люблю с ней прощаться. Но она в восторге от своей работы и я не могу ей запретить. Даже если к концу дня она еле передвигает ногами.

А затем целых семь дней, пока она на выставке в Турции, мы находимся на связи в любое свободное время. Но в этот момент у нас дома происходит ещё одно событие.

— Бабуля? Ты каким образом здесь оказалась? — у меня неожиданный гость, который вихрем врывается в квартиру, неся за собой шлейф дорогих духов.

— Олеся уехала, я должна проконтролировать, что ты не устроил без нее тут притон.

— И за кого ты меня принимаешь?

— За своего внука.

— Все в порядке! Я не пьян, накормлен рестораном и вполне полон жизненной энергии. Чай будешь?

— Буду! Не так часто я к тебе в гости заглядываю, чтобы отказаться.

Пока я грею чайник и накрываю на стол, в дверь снова звонят.

— Николай Семёнович! — открываю, а на пороге дед Леси.

— Живой, не пьяный…Голодный?

— Да, нет! — теряюсь. Они что, сговорились?

— Ну, я тебе все равно шарлотку принес.

Бабуля не заставляет себя долго ждать, появляясь с кухни.

— А это что за богиня? — удивляется дед Леси.

— Знакомтесь сами, я чай пойду наливать.

Они и познакомились. А на завтра даже вместе ужинали у моих за городом. И меня удивило, что Николай Семёнович при моей бабушке вел себя очень даже галантно. Старый хитрец. Я даже не знал, что он так умеет. Первый шаг к более серьезным отношениям был сделан даже в отсутствии Лисички.

Надеюсь, это только начало. Пусть оно и получилось немного скомканным с нашими характерами, но ведь ничто не совершенно.

А через семь дней я не смог ее встретить, так как у меня была тренировка. Зато успел сделать сюрприз, чтобы она знала, что возвращается домой. Как всегда, цветы и вкусная еда в духовке. Интернет, всё-таки хорошая вещь! Я такими темпами смогу идти работать поваренком, если из хоккея попрут. Она так же меня встречает после выездных игр. Это наша маленькая традиция, которая, надеюсь, станет семейной.

Может, когда-нибудь я все же угрворю девицу Ушакову узаконить наши отношения, а пока так. И мне уже этого достаточно, потому что она рядом!