На крыше одноэтажной пристройки сидела девочка тринадцати лет, с бледно-рыжими волосами и глазами цвета первой весенней травы, которая только что пробилась через толстый слой снега и осенила своей наглостью глаз ребёнка. Ханна опёрлась спиной об небольшую трубу, одна её нога вытянулась вперёд, а другая согнулась в колене. Достав со своего рюкзака небольшой планшет для бумаг и пенал она приступила к чертежу. Спустя мгновение послышался гул учеников, которые покидали свои комнаты и шумными компаниями переходили в здание школы. Девочка достала свои большие наушники, которые полностью заглушали окружающий мир и давали ей возможность спокойно заниматься делом, она одела их на маленькие ушки, предварительно убрав с них грязные локоны волос.

Ханна взяла жёсткий карандаш и линейку на десять сантиметров, начала упорно чертить на листке, периодически покусывая резинку на карандаше. На её лице виднелось вожделение и счастье, её истощённое лицо начало розоветь, глаза повеселели, а губы немного подёргиваться. Тут её упорный, сосредоточенный взгляд прервал внезапный объект залетевший на крышу. Ханна нехотя перевела взгляд, это был букет из одуванчиков, большинство из них потеряли свои парики во время короткого полёта и обнажили головы, представ в истинной красе, из всех цветов больше всех выделялось два индивида, которые в такое время ещё не успели обзавестись головным убором и расхаживали в своей золотой короне. Сняв наушники она услышала детский голос:

– Ханна! Ханна! Помоги залезть.

Она положила планшет на рюкзак, встала и отрусилась от вечной пыли, который были заполнены крыши домов.

– Ханна! – Не переставал голос.

Она подошла к обрыву здания и посмотрела на обидчика её спокойствия и нарушителя её ежедневного ритуала: мальчик девяти лет с чёрными густыми волосами, слегка смуглой кожей и аристократическим носом. Не смотря на его возраст, он был немногим ниже Ханны, но это не его заслуга, а заслуга генетики Ханны и недавних проблем с рационом и режимом дня.

– Ханс, зачем ты ко мне лезешь? – Спросила девочка.

– Ханна! – Продолжал он, якобы не слыша её вопрос. – Помоги мне залезть.

– Зачем ты ко мне лезешь? – Повторила она.

– Нужно!

– Ты тут не залезешь. – Подсказала она.

– А где тогда?

– Нигде, если не расскажешь, зачем тебе сюда лезть.

– Я хочу подарить тебе букет.

– Он уже у меня, зачем тебе тогда лезть? – Этот вопрос поставил молодого Ханса в ступор, но Ханна улыбнувшись указала ему пальцем на небольшой лаз, который она сама построила.

Ханна любила вводить людей в ступор и чем человек умнее или чем человек уважаемей тем больше удовольствия она получала.

Пока Ханс поднимался, краем уха услышал шёпот, которым часто говорила Ханна, но не смог понять ни слова.

Она снова приняла свою позу и продолжила рисовать. Когда Ханс поднялся на крышу, она даже глазом на него не повела.

– Ханна?! – Сказал Ханс, пытаясь понять знает ли она о его присутствии.

– Да?

Он подошёл к своему букету и приподнял его, привёл в порядок и покрутил найдя самую приличную сторону, по пути вытянув и выбросив два незрелых цветка.

– Тебе не нравятся одуванчики? – Спросил он.

– С чего ты взял?

– Ты не приняла мой букет. – Объяснил Ханс.

– Ты мне его подарил? – Переспросила Ханна не отрываясь от листка.

– Да.

– Разве?

– Да.

– Я думала, что тебе будет приятнее вручить его лично мне в руки, а не просто бросить его мне под ноги, как дворовой шавке.

– Прости. Прости. Прости… – Затараторил Ханс.

– Не визжи! – Приказала Ханна.

– Давай всё переиграем, я хочу сделать как ты говорила.

– Как? Не визжать?

– Нет же. Я хочу подарить его лично.

Ханна всё ещё не смотрела на него. Она оторвалась от листа и залезла в пенал, взяла оттуда карандаш помягче и проверив его остроту пальцем ударила его носом об крышу, проверив на свету получилось ли его затупить продолжила чертить.

– Можно? – Переспросил Ханс, но Ханна не ответила.

Мальчик взял букет и пошёл в сторону Ханны.

– Стой! – Осекла она.

Ханна залезла в рюкзак и достала оттуда небольшой портсигар и зажигалку.

– Ты куришь? – Спросила она у Ханса.

– Нет.

– А если я предложу будешь?

Ханс подумал и скривив рожу мыслителя, как часто, но не произвольно любят делать дети согласился, протянув руку.

– Я не буду скуривать ребёнка.

– Мне девять с половиной лет! – Гордо сказал Ханс.

– Не кичись этим. Мне плевать на возраст, будь тебе хоть восемнадцать я бы тебе не дала сигарету, твоё сознание ещё слишком молодо для этого.

Ханс обиделся на Ханну, но всё равно протянул букет.

Ханна вставила сигарету в губы и поднесла зажигалку, спрятав пламя в шалашик из ладоней, чтобы уберечь его от злого и всепоглощающего ветра. Она глубоко затянулась и выпустив дым через ноздри взглянула на Ханса. Его голубые глаза отблёскивали на солнце, а из приоткрытого рта выглядывали детские, молочные, но уже немного жёлтенькие зубки.

– Положи его около моего рюкзака. – Приказала Ханна. Ханс послушался.

– Почему я ещё маленький для сигарет?

– Я не так сказала! – Рассердилась Ханна. – Ты не маленький для сигарет, ты просто ещё ребёнок, а я не хочу скуривать ребёнка.

Ханна выпустив дым второй раз переместила сигарету к краешку губ и принялась чертить дальше.

– А ты как будто взрослая.

Ханна сделала глубокую затяжку, чтобы не сорвать голос на этого молодого, ещё не соображающего парня.

– Да. – Сказала она на выдохе и сильно закашлялась.

Ханс хотел постучать ей по спине, но Ханна выставила руку и оградилась от помощи.

– Я уже взрослая. – Заключила Ханна и полезла в пенал снова. – Ты знаешь, где я была до того, как попасть в это место? – Ханна выудила тёрку и исправила штрих, который сделала в порыве кашля.

– Между последним посещением моего дома и этим местом прошло полтора года.

– Как это?

Ханна ещё ни разу не рассказывала эту личную историю, но её детский разум захотел поделиться ею, но не вдаваться в подробности и ограничиться вводными словами. Ханна отложила планшет и вытянула вторую ногу. Планшет больше не скрывал её глаза от солнца и ей пришлось прикрыть его ладонью, пока она доставала солнечные очки.

– Когда я сбежала, – Начала Ханна.

– Ты сбежала? – Перебил Ханс.

– Не перебивай меня! – Приказала она. – Я рассказчик и ты должен либо слепо верить мне и не переспрашивать истинность или верность моих слов, либо наконец-то пойти в свой класс, чтобы тебя не наругали за опоздание.

– А тебя не наругают? – Спросил Ханс, но Ханна решила пропустить этот вопрос и оставить его на потом.

– Когда я сбежала, – Начала с самого начала Ханна. – Я не знала, что мне делать, а ночь только началась. Я, взяв самое нужное – деньги и не захватив с собой даже тёплой одежды, побежала куда глаза глядят. Первое время мне приходилось ночевать в переулках этого прекрасного города. Они кишели мусором, тараканами и крысами, которые так норовили испробовать девичей, девственной плоти.

– Ты спала на улице?

Ханна поняла, что молодой, пытливый ум, который жаждет подробностей не даст ей рассказать эту историю кратко, но ёмко и она решила сократить её.

– Да я спала на улице, не имея тогда ещё родственников или осязаемых друзей.

– Как ты справилась? – Спросил Ханс, но Ханна только покачала ему головой, указывая, что это было сложное время.

– В тот момент, когда ты осознаёшь вес последствий своих действий, когда ты начинаешь осознавать, что такое голод и усталость – не та усталость, когда приходишь с долгой прогулки домой, а та которую ощущаешь после долгой борьбы за выживание и понимаешь, что выспаться не удастся, потому что наши доблестные граждане так и норовят помочь маленькому ребёнку, который всего лишь решил передремать пару часов за мусорным баком – ты становишься взрослым.

– Ты же взяла с собой денег? – Ханна кивнула. – Почему ты голодала?

– Я сразу спрятала эти деньги, на заднем дворе дома.

– Зачем?

– Я была дурой. – Объяснила она. – В момент Х мой мозг решил, что перепрятать все деньги из дома – хорошая идея. Это было верно, ведь после моего побега весь дом оцепили и я бы никак не попала туда. Но оцепили, – Ханна выделила следующие слова: – Весь дом. То есть и заднюю площадку тоже. А я с собой взяла только то, что влезло в карман моего платья и то я всё потратила на следующий же день. Перепрятать деньги у меня получилось только спустя неделю, тогда я и зажила нормальной жизнью. – Вдруг Ханна резко дёрнула рукой и бросила сигарету в сторону, которая догорела до её пальцев и обожгла их. – Ты меня заболтал! – После чего Ханна засунула два пальца в рот.

– Прости. – Сказал Ханс.

Ханна проигнорировала его и продолжила.

– Но за эту неделю, я повзрослела. – Ханна достала вторую сигарету и прикурила её. – Знаешь, что я хочу сказать? – Спросила Ханна.

– Что ты взрослая, а я нет. – Заявил он.

– Нет, глупыш. – Она выпустила дым в сторону Ханса, но не специально и заметив это попробовала перенаправить дым в другую сторону, но уже было поздно и малыш Ханс начал кашлять. – Прости, я не специально. – Сказала Ханна и подождав пока он сможет вникать в её слова как прежде продолжила. – Я хотела сказать, что я повзрослела всего за одну недели своей жизни. Одну! – Выделила она. – Семь чертовски плохих дней от весёлого ребёнка, до унылого взрослого. Ханс, – Обратилась она. – Не спеши взрослеть.

– Но я хочу быть взрослым.

– Нет, Ханс, не хочешь. Когда ты станешь взрослым, ты не только освободишься от всех ограничений этого мира, но и попадёшь в него настоящий. Настоящий мир, без ограничений взрослых, которые служат лишь за тем, чтобы оградить детский ум от злости и жестокости, которой переполнен воздух взрослой жизни. Ни тебе, ни мне, ни кому не нравиться. Любой взрослый променял бы десяток лет своей жизни, лишь бы почувствовать беспечность, лёгкость и наивность которую ты сейчас не ценишь.

Ханна снова глубоко затянулась и увидев как Ханс немного отодвинулся от неё, ожидая новый выдох она резко выпустила дым.

– Я же сказала, что в тот раз – это была случайность! – Полукриком сказала она.

Ханс посмотрел на экран своего телефона и собрался уходить на урок.

– Можно тебя провести до класса? – Спросил он.

– Ханс, не спеши.

– Меня же наругают.

– Не волнуйся, я возьму вину на себя. – Ханна докурила сигарету и выбросила в угол крыши, на котором это был уже не первый окурок. – Ханс, – Обратила внимание на себя Ханна. – Спасибо за цветы. – Ханс расплылся в улыбке. – Ты же понимаешь, что мы с тобой максимум будем друзьями?

– Почему?

– Потому. – Ответила Ханна, не желая размусоливать эту тему. – Но я плохая подруга. – Сказала она. – Я не смогу с тобой дружить, когда ты повзрослеешь.

– Почему? – Спросил он.

– Как только ты перестанешь быть ребёнком и станешь подростком, ты сподобишься всей этой массе. – Ханна указала ладонью на школу. – Сейчас, твой мозг пластичен и я бы могла сделать из тебя гения. Не того гения, который будет решать школьные задачки на раз два, а того гения, который сможет самостоятельно понять, зачем он решает эту задачу, того гения который сможет самостоятельно понять, что когда тебе дают задание нужно задать вопрос не «Как его сделать?», а вопрос «Зачем мне его делать?», того человека, который сможет отличить предмет который делал творец, для того чтобы вызывать у людей эмоции, от предмета который делала стайка маркетологов и психологов, лишь бы продать его подороже и побольше. Гениев в нашем мире мало и со всех наших классов, я не могу назвать и одного имени. – Ханна протянула руку Хансу и тот помог ей встать. – Но, – Отметила она. – Тогда я лишу тебя самого дорого. – После этих слов Ханна пошла в сторону лаза и не собиралась без вопросов продолжать свою речь.

– Чего? Чего ты меня лишишь?

– Детства! – Ответила Ханна.

Ханс взял букет и подбежал к Ханне, которая стояла над двумя жёлтенькими цветочками, она присела и начала пристально рассматривать их, а когда Ханс приблизился к ней она подняла один из них.

– Ханс, почему ты выбросил их? – Спросила она, перебирая руками каждый отдельный лепесток.

– Он не красивый. – Спешно ответил Ханс. – А в букете нет места некрасивым цветам.

Ханна подняла с пола второй одуванчик и аккуратно сложила их в карман джинс. Она выхватила из рук Ханса букет и сложила его в чистом краешке крыши.

– Ты его не берёшь с собой? – Спросил Ханс.

– В школу? Нет. Я за ним залезу позже.

– Когда?

Ханна не услышала его вопроса и ловко слезла в низ, а Хансу пришлось постараться, чтобы не расшибиться пока спускался по хлипкой лесенке.

Ханс хотел помочь Ханне с её вещами, но она понимала, что для его девяти лет её тяжеленный рюкзак, с почти всеми её вещами будет неподъёмным и не дала. Они отправились по каменной дорожке, которая ведёт от общежития к школе в путь. Ханс шёл быстрыми короткими шажками, переживая за своё опоздание, а Ханна медленно перебирала свои коротенькие, тонкие ножки, стараясь не наступать на стыки плит. Хансу приходилось постоянно замедлять свой шаг, но его терпения хватало не на долго и он снова ускорялся. Тут Ханна остановилась и достала флягу из рюкзака, сделала несколько глотков и отказала Хансу в просьбе утолить его жажду, потом заговорила:

– Что бы ты хотел получить в подарок? – Спросила Ханна.

– В каком смысле?

– Ты мне подарил букет, значит теперь я перед тобой в должниках. Так? А мне не хочется быть кому-то должной. Я даю тебе право выбрать подарок.

Ханс задумался, он хотел назвать что-то, что заставит Ханну немного напрячься, но при этом не будет сильно затратно. Ханна увидев лицо мыслителя решила помочь ему.

– Я безумно богата. – Сказала она. – И сегодня как обычно выйду за пределы этой тюрьмы и вернусь поздно ночью. – Она снова сделала несколько коротких и быстрых глотков. – Могу принести тебе, что угодно. Хочешь машинку, хочешь новый телефон, что угодно.

– Машинку! – Весело воскликнул Ханс.

– Какую?

– Большую и гоночную.

– Уверен, что большую?

– А что?

– Я не знаю твоих сокамерников, но мои постоянно норовят использовать, сломать или украсть мои вещи. Ты уверен, что большую машинку не сломают?

Ханс задумался.

– Я могу принести тебе маленькую машинку, размером с ладошку, но я прослежу, чтобы у неё открывались дверцы и чтобы она была на пульте управления, хорошо?

– Хорошо! – Воскликнул Ханс, у которого ещё не было подобных игрушек. – А ты со мной будешь играть?

– Возможно. – Ответила Ханна. – Но только пока ты будешь ребёнком.

Они уже стояли перед высокой, толстой дверью с надписью «4-Б Класс» и чуть ниже «Кабинет истории».

Ханна не стуча открыла дверь и на неё посмотрела орава однообразных детей и один старичок, с седыми волосами и большой лысиной на голове, горбатой спиной и толстыми очками на глазах.

– Простите, – Сказала Ханна выпихивая перепуганного мальчика перед собой. – Ханс по пути сюда оступился и я приняла решение силой его осмотреть. Он был против и боялся опоздать на ваш урок, но я посчитал своим долгом, не допустить осложнений после ушиба или не дай Бог перелома. – Она сделала небольшую паузу и толкуна Ханса ещё дальше вперёд. – Всё обошлось, его нога в порядке. Прощу лишить его наказания и докладной директору, вся вина лежит на мне и только на мне. Я Ханна Хофман готова понести любое, даже самое жёсткое, но справедливое наказание.

Учитель кивнул головой в сторону парт и Ханс побежал на своё место.