Итак, с чего началась эта история? А началась она с того, что мой прадедуленька, мир ему и покой, был падок на хорошеньких женщин, которых, как я надеюсь, нет там, где он изволит пребывать в своём посмертии. Мой случай доказал, что его влюблённости…чреваты. Так вот…

Давным-давно посчастливилось моему прадеду встретить Лилиль Катину, прекрасную юную(или старую, кто этих дивных разберёт) княжну, представительницу весьма проблемного и своеобразного эльфийского народа. А Лилиль, похоже, была не просто своеобразной, но и откровенно странной, так как её княжескому достоинству не жилось спокойно в родном дворце в Катине. Катина, если кто не в курсе, – это самое богатое и самое красивое эльфийское княжество из двенадцати входящих в Великое Княжество Киндил. Если у кого возникнет желание посетить эльфийскую обитель, то выберет он именно его. Переговоры, договоры и прочее тоже, чаще всего, происходят в Катине. И это притом, что главенствующим Катина не является. Главным княжеством является Киндил, в котором восседает Великий Князь и на земли свои редко кого пускает. Нет, серьёзно, если вы человек, то вряд ли когда-либо его увидите. Но я отвлеклась.

Когда мой прадедуленька был ещё молод и, не будем скромничать, хорош собой, прогуливался он как-то по столице нашего славного королевства и встретил иноземную гостью, Лилиль, если кто не понял. И понеслось: любовь с первого взгляда, конфетно-букетный период, свадебка и детки. А потом прекрасная эльфийка решила, что хватит ей играть с человеком в любовь, пора бы и домой возвращаться. К её чести, в Катину она свалила спустя несколько десятков лет, вырастив сына. Прадедуленька, конечно, тосковал по любимой, но отпустил спокойно. Что поделать, он уже был старым хрычом, а она все такая же цветущая, благоухающая, прекрасная… Зачем его розе и дальше наблюдать, как он теряет свою красоту?

Она и не наблюдала. Более того, вообще видать забыла о том, что когда-то заимела мужа и ребёнка, так как ни прадедуленька, ни мой славный дед её больше не видели.

И всё вроде бы чудесно! Дедушку моего, несмотря на эльфийку-мать, пронесло, родился нормальным человеком, без магии, чудных ушек и эльфийского долголетия, отсутствие которого я считаю благом: ну как бы он жил, если бы его родня старела, а он по-прежнему привлекательный и выносливый мужчина? С отцом та же история. Единственное, что предкам от Лилиль досталось, – это красота, но, глядя на портреты прадеда в молодости, думаю, что и без вмешательства эльфийки от недостатка женского внимания мои родственники бы не страдали.

Как я уже сказала, всё было чудесно, замечательно и просто прекрасно! Родство с дивным народцем никак не проявлялось, жить не мешало, пока… не родилась я! Представляюсь: Лилиль Нейтина Риндейл – единственный ребёнок в семье потомка дивной крови, королевского советника и владельца одного из крупнейших банков в Дастанбаре, Данория Рихарда Риндейла, и последней наследницы некогда богатого и великого рода, Нейтины Марианны Дерейра, на которой отец, что ожидаемо, женился из-за наследства и земель. И, если в роду моего отца стабильно рождались мальчики, то в роду мамули первенцами чаще всего были девочки. Кровь Дерейра пересилила, как понимаете.

Теперь представьте себе такую картину. Совсем юная девушка, только-только ставшая матерью, наивная, мечтательная, к замужеству не готовая, но уже жена, листает альбомы с портретами и натыкается на одной из пожелтевших страниц на мою дивную прабабуленьку. И поражает мамулю её дивная красота, и кажется ей, что глазки у дочери прямо, как у настоящей эльфийки, и волосики-то на головушке светленькие, и ушки-то слегка оттопыренные, только острых кончиков не хватает. В общем, эльфёнок, не иначе! И называет моя чудесная мама меня в честь прабабки, словно больше имён других нет.

Но всё, к моему и папенькиному счастью, обошлось! По крайней мере, так казалось первое время. Да, на дивную родственницу похожа, не буду спорить, так как смысла не имеет, но в остальном – нормальный человеческий ребёнок. Мама была немного расстроена, но сказочные мечты её так и не отпустили, а отец был рад, не дурак, чтобы не понимать, что эльфийка в семье – это проблемы. Прабабка это доказала: дивные не постоянны, безответственны, себе на уме, человеку сложно быть с ними на равных. Я его мнение разделяла: не нужно мне других эльфийских достоинств, кроме красоты. Обладай я ими, это повлекло бы проблемы со сверстниками, не слишком хорошее отношение при дворе и необходимость обучение под дивным крылом, так как эльфы – существа магические. Да и вообще папина неприязнь к эльфам, с которыми он был вынужден общаться, когда их послы посещали Дастанбар, и к его бабушке в особенности, передалась мне. Лилиль – не та, кто достоин подражания. Не примерная жена, не хорошая мать, семья для неё – лишь набор букв.

Мы вообще с папой были очень близки, ближе, чем положено людям нашего круга, он понимал меня с полуслова, иногда, если была примером идеального поведения(редко, к его и моему прискорбию), брал во дворец, в банк. И его расстраивало, что я больше рисую и читаю литературные труды, чем вникаю в политику и экономику. Потому, когда он умер два года назад, я больше полугода ходила ни жива ни мертва, и никто не мог да и не пытался меня утешить. Да и зачем ставить на ноги малолетнюю наследницу, когда на горизонте маячат объедки былого благополучия нашей семьи, которые придворные шакалы с удовольствием подберут? Мама моя, как была ребёнком в душе, так и осталась. Она хорошая, но грызня власть имущих – не её. Потому, лишившись моего отца, мы с матерью лишились и банка, и почти всего имущества. За несколько месяцев до его смерти у нас начались проблемы с другим королевским банком, при дворе отец также стремительно начал терять позиции. А после его смерти, официально из-за болезни, а я уверена, что из-за выпивающего его месяцами яда, внезапно обнаружилась куча долгов. И прощай почти всё, что мы имели!

Но не всё. Со всем мы расстаться всё же не успели. Когда я сумела взять себя в руки и осознать положение, мы жили в городском особняке, а мама искала себя нового мужа. Но и любовниками не брезговала: Нейтине повезло уродиться красивой и благородной, мужчин, которые бы желали с ней сблизиться, находилось немало. И помощь от них поступала. В этот период мне маменька прямо с новой стороны открылась: оказывается, она неплохо умела обольщать.

Два года спустя после смерти папы мама нашла мужа. А у меня начались проблемы. Те, которых уже никто и не ждал: во мне проснулась дивная кровь.

Странности начались, едва мне исполнилось шестнадцать, позже, когда я подробно расскажу обо всём маме, она добавит, что всё произошло ровно в шестнадцать лет со дня моего рождения, минута в минуту. Моя эмоциональность увеличилась в разы! Я стала раздражительнее и обидчивее, могла в одно мгновение злиться, а в другое смеяться, могла улыбаться человеку в лицо, а в следующий момент захотеть в него же плюнуть. Начала жутко выводить людей из себя, а ещё… из меня золотистыми исками магия посыпалась! Сынок какого-то лорда меня обидел и поставил подножку? Замечательно, пусть походит какое-то время со свиным пятачком! На завтрак вместо моих любимых пирожных меня заставляют есть овсяную кашу? Что ж, через секунду кашка станет сладостью! А по ночам я начала левитировать!

Состояние, в котором я пребывала, мне не нравилось! Совсем не нравилось и, забегая вперёд, сообщаю, что не нравится до сих пор. В попытках прекратить это в ход пошло изучение эльфийских книг, из которых и выяснилось, что до шестнадцати лет дивный народец мало отличим от людей, но с наступлением первого, магического, совершеннолетия в эльфе начинают пробуждаться его силы. Он уже не ребёнок, но ещё и не взрослый эльф. Ему свойственны повышенная эмоциональность, мстительность и не всегда осознанные всплески магии, справиться с которыми способен только взрослый дивный. Лишь ему под силу подчинить способности юного дарования и сберечь его до второго совершеннолетия в восемнадцать лет, после которого у эльфа замедлится старение и его можно будет считать взрослым и самостоятельным.

Я проклинала свою судьбу и разносила семейный особняк, а мама стала ещё старательнее спасать нашу семью из двух слабых женщин и искать сильное мужское плечо со статусом, деньгами и готовностью позаботиться. Ведь теперь стояла проблема не только денег, но и моего дальнейшего существования, так как магические всплески далеко не всегда были безобидными. Одной ночью я забыла закрыть окно, а утром очнулась в городском канале. Простыла, разумеется. А ведь в следующий раз моя левитация могла закончиться… печальнее. Под колёсами механической кареты, например. На шпиле ратуши на площади. В преступном квартале.

Возвращаясь к теме мамы и её нового мужа, говорю, что ей удалось найти его месяц моих дивных страданий спустя. Что удивительно для неё, но подозрительно для меня, совершенно случайно. Она два года целенаправленно пыталась выйти замуж, а мужа встретила на приёме во дворце, споткнувшись и вылив на него бокал вина. Притом случайно, действительно случайно! И влюбилась. Глубоко, взаимно, сказочно, как и мечтала всю жизнь, до тех пор, пока реальность и долг её не поглотили. Да не в кого-нибудь, а в князя Арамиля Катину, родного старшего брата моей прекрасной прабабки.

Им хватило пары месяцев, чтобы понять, что влюблены они друг в друга до беспамятства и жить друг без друга не могут. Наличие меня, в их любовь нисколько не верившей, никого не смущало. Ну не бывает таких совпадений! Это мама может верить в сказку, в любовь, в конце концов, брак с моим отцом не был пределом её девичьих мечтаний. Но я эльфов никогда не любила, потому дивное очарование моего отчима мне глаза не застило. Даже если вдруг(вдруг!) он действительно влюбился в мою мать, дивный народ своеобразен, я уже говорила, то познакомился с ней точно с расчётом. И первое, о чём думаю лично я, – это о том, какие же дивные… сволочи. Они знали о потомках Лилиль, её брат знал, но обратили на нас внимание только с появлением той, в ком дала о себе знать их кровь. Притом не сама Лилиль, а её брат, решивший жениться на моей матери.

И вот мы, наконец, подошли к настоящему времени. Что у меня в настоящем? Поражающий своей красотой дворец в княжестве Катина, огромная площадка перед дворцом, где прогуливавшиеся ранее дивные теперь стоят и смотрят на механическую карету, из которой вышли князь, спустя сотни лет переставший быть холостяком, княгиня и новоявленная княжна, которая искренне хочет сбежать отсюда. Правда. Но какие у меня шансы? Мне шестнадцать, по законам людей я под опекой матери, а мама теперь под опекой мужа. И мне бы радоваться, наверное: денежные проблемы больше не грозят, я теперь княжна, везучая, как героиня сказки, мои проблемы с магией будут решены, но отчего-то… отчего-то тошно. Мысли о том, что мне предстоит жить среди эльфов, которых привыкла тихонечко презирать, о том, что ничто больше не будет напоминать мне о папе и той, кем я была раньше, давили. И я много плакала в последние дни. Впрочем, много плачу я последние два года.

– Лилиль? – мама подошла ко мне и осторожно прикоснулась к моему плечу. Я чуть повернула голову, встречаясь с ней взглядом. – Ты можешь пойти прогуляться, если хочешь. О вещах позаботятся, большой обед в честь свадьбы будет только через несколько часов.

– А я хочу? – вскинула бровь, но, видя, что маму хмурится и готовится обидеться, вздохнула и добавила: – Хочу. Я… приду к обеду.

Мама улыбнулась.

– Советую осмотреть дворцовый парк, – приблизился к нам Арамиль. – Город большой, там много мест, которые могли бы тебе понравиться, потому будет лучше, если осматривать их ты начнёшь хотя бы завтра. К тому моменту, уже познакомишься с кем-то.

Я подняла на отчима тяжёлый взгляд.

– Куда мне ходить, я решу сама. И с кем знакомиться тоже.

– Лилиль, – нахмурилась мама, но Арамиль взял её за руку и погладил ладонь большим пальцем. Я отвернулась: смотреть противно.

– Это лишь совет. Ты права, дивный народ куда более свободен, чем люди, Лилиль, пожелай ты пойти в город одна, я препятствовать не буду. Но ты ведь славишься своим благоразумием. И не хочешь расстраивать мать неподобающим поведением.

Я промолчала. Арамиль жёстко напомнил мне о том, что я дивная, как бы это ни отрицала, о том, что моё поведение его, эльфа, нисколько не смущает, и о том, что если уже я так горжусь своим человеческим происхождением, то пусть и веду себя тогда, как человек, а не как эльфийка. И я повела себя, как человек: последовала совету. А за мной потянулся след золотых искорок, с шипением опускавшихся на брусчатку. Следов они не оставлялся, из чего делаем вывод, что брусчатка зачарованная.

– Осторожней! – кричит кто-то сверху, и я поднимаю голову, не ожидая того, что в следующий миг меня захотят придавить чужим телом к прогретому солнцем камню. Была княжна – нет княжны.

Открыла зажмуренные глаза и поняла, что нет, несколько десятков килограммов на меня всё же не свалились: упасть я упала, запнувшись о подол от неожиданности, локтями, мягким местом и затылком ударилась, но хоть сверху ничего на мне не лежит. Оно надо мной висит.

– Ты почему не отпрыгнула? Или не отлетела? – спросил мой неудавшийся убийца, паря надо мной. Светлые волосы собраны в хвост, открывают ожидаемо острые уши. В тёмных, почти чёрных глазах – вина, прикрытая насмешкой.

– А ты почему на меня свалился? – огрызнулась я, поднимаясь и отряхивая подол платья. Белого, между прочим. По-дастанбарской моде. С длинной юбкой и кружевными рукавами. Красивое было платье. А сейчас – локти саднят и испачкались, про юбку, чуть проехавшуюся по брусчатке, даже думать не хочу.

– Так в меня Гарэль боевое заклинание швырнул, гад! – пояснил остроухий, приземляясь рядом со мной. – Давай я тебе ссадины вылечу в качестве извинений.

Он потянулся к моему локотку, но тут я уже не застыла от неожиданности, отпрыгнула в сторону.

– Ты откуда выпал?

– Из окна второго этажа, – с улыбкой пояснил этот… эльф. Первый же знакомый в Катине подтверждает все слухи об эльфах: ну ненормальные же!

– Вот и улетай… обратно, – впрочем, я знала, куда ехала, к сожалению. Не ожидала правда, что на меня будут эльфы падать.

Дивный улетать и не подумал, остался стоять на месте, за что и был одарён моим, уверена, что уже совсем не вежливым взглядом. Невольно присмотрелась к его лицу: на вид он был едва ли старше меня, но внешнему облику эльфов доверять будет лишь тот, кто о них никогда не слышал. Может, ему лет сто и на меня такой вот старикан свалился?

– А почему ты сама себе ещё локти не исцелила? – спросил мой нежелательный знакомый, глянув на грязный локоток. – И платье не поправила?

Потому что не умею, чего привязался?! Но вслух…

– Тебя там твой… Гарэль не ждёт?

– Подождёт! – отмахнулся эльф, подходя ко мне. – Твоё общество мне нравится больше.

– Мне моё тоже нравится больше твоего, – всё же не сдержалась я. И раньше была не примером леди, а сейчас и вовсе.

Его рука накрыла локоть одной руки и под ней засияли знакомые золотистые искры магии. Только они не жгли, как чаще всего делали мои, они прохладой разливались по коже.

– Ну, извини, кто же мог подумать, что ты не отпрыгнешь, – переместив руку с уже заживленного локотка на другой, ответил этот… дивный.

– Кто же мог подумать, что на меня эльфы с небес полетят!

– Эльф. Один, – хмыкнуло это наглое создание и лучезарно мне улыбнулось, закончив со вторым локтём. – Арминар.

Я выдавила из себя улыбку в ответ, надеясь, что после этого он, наконец, отстанет, и неловко пожала протянутую им руку.

– Лилиль Нейтина Риндейл, – представилась я тем единственным именем, которое считала своим. После свадьбы матери и с присвоением мне статуса княжны я стала не Риндейл, а Катиной.

– Как официально… – протянул остроухий. – Постой-ка! А ты случаем не новая княжна?

– Похожа на старую? – нет, ну решительно не могу язык за зубами держать. Арминар вдруг присмотрелся ко мне, внимательно так.

– Вообще, да, – усмехнулся дивный. – Но ты симпатичнее.

– Польщена, – мне не нравился этот разговор, и последней фразой я намеревалась его закончить. Юбку подхватила, направилась в сторону парадных дверей во дворец и никак не ожидала, что мне в спину прилетит:

– Нет, ты, правда, симпатичнее!

А мне нужно это знать?!

Не оборачиваясь, двинулась во дворец. Не в испорченном же платье гулять. Как вернуть его в нормальное состояние я не знаю, а просить этого… не буду. От него ведь так и веет запахом неприятностей. А я твёрдо настроена держаться от них подальше! Ото всех дивных, пока мне восемнадцать не исполнится и не появится возможность вернуться в Дастанбар.

Библиотека встретила меня приятной, заключающей в тёплые объятия тишиной и запахом великого множества книг. И если сначала с моих губ сорвался вздох облегчения, то после – восхищения. Настоящего, неподдельного, детского восхищения.

Не хочу хвалить эльфов, но в сравнении с дворцовой библиотекой Катины, королевская библиотека Дастанбара, в которой мне доводилось бывать пару раз, – это деревянный, заброшенный и обросший мхом домик, стоящий у подножия величественной горы, в пещерах которой обустроили жилище горные феи. В королевской библиотеке было два этажа, а расстояние до противоположной стены было около двух минут быстрого шага. Здесь…

Я вскинула голову, насчитала пять этажей и упёрлась взглядом в искристый потолок. На деревянных балках плясали знакомые искры эльфийской магии. Этажи оплетали длинный, очень длинный зал прямоугольниками перил с замысловатой резьбой. На каждом этаже были окна, высокие, заполняющие невообразимых размером зал мягким солнечным светом. Центр первого этажа, где я стояла, занимал длинный стол, окруженный мягкими креслами. А ещё было множество лестниц. С левой и с правой стороны я насчитала по три обычных деревянных лестницы, но были и винтовые, узкие. К такой вот винтовой я и двинулась.

Едва ступила на первую ступень и вскинула голову вверх, увидела: винтовая лестница как бы таранит пять этажей, по ней можно попасть сразу наверх. Цепляясь за узкие, тонкие перила, порадовалась, что всё же позволила переодеть меня для свадебного обеда в платье по эльфийской моде. Я не в восторге от кожаного корсета, который на мне, как и на дивных, затягивать не надо, потому что тощая, как жердь, но юбка, что сзади достигает лишь щиколоток, а спереди чуть выше – это удобно.

Выбравшись на пятом этаже, подошла к перилам и посмотрела вниз: отсюда библиотека казалась ещё красивее и больше. Чудесно! Изучила обстановку: ряды шкафов у стен, ряды перпендикулярно им. У стены, противоположной входной: окна, а под окнами кресла. Я скользнула пальцами по коричневой коже, села и даже немного попрыгала на месте: мягонькие!

Спустилась на этаж вниз по обычной, деревянной лестнице, более широкой и удобной, увидела здесь ту же картину, что и наверху. Так… Что почитаем?

Стуча каблучками туфелек по деревянному паркету, подхожу к ближайшему шкафу и скольжу пальчиками по корешкам. Тут и кожаные, и тканевые, и металлические, с золотом и серебром. В момент, когда с моих губ срывается блаженный вздох, слышу, как хлопнула дверь в библиотеку.

Нет, ну за что?! Я сбежала с этого свадебного торжества в тихую обитель, надеясь побыть в тишине и не с кем не пересечься, даже начала думать, что у меня получилось, а теперь кто-то пришёл в мою библиотеку? С другой стороны… этажей много, лестниц много, может, даже не пересечёмся. Другая проблема, что сидячие места все по центру зала, начиная со стола на первом этаже, заканчивая креслами у стены на пятом. И слышимость здесь превосходная.

– Вот ты где! – появилась вдруг за перилами чья-то фигура, из-за чего я взвизгнула и ударилась плечом о шкаф, отпрыгивая.

В воздухе левитировал уже знакомый мне Арминар, широко улыбаясь. Волосы у него на сей раз были распущены, и я отметила, что для эльфа они у него довольно короткие: даже плеч не достают. А ещё вьются. Мило до смешного.

– Ты совсем ненормальный?! – держась за сердце, выкрикнула я. Мой звонкий голос разнёсся по всей библиотеке, и я досадливо поморщилась: сама же и нарушила волшебную тишину.

– А чего ты испугалась? – удивился этот… этот… нарушитель моего душевного равновесия, присаживаясь на перила. – Слушай, а ты почему тут сидишь? Я хотел тебя на обеде с остальными познакомить, а ты ушла.

– Сижу, чтобы меня ни с кем не знакомили, – отмахнулась я, вновь теряя настроение, и направилась в глубь этажа, подальше от дивного. Он намёка не понял – полетел следом. Он ходить не умеет, что ли?

– И весело тебе тут одной сидеть? – недоумённо спросил Арминар.

Я окинула его недовольным взглядом и направилась к показавшейся винтовой лестнице. Ножками. А этот отлетел в центр и следит, куда я там спущусь. Когда, раздражаясь всё больше, достигла первого этажа, он уселся на стол и уставился на меня. До сих пор ответа ждёт, что ли?

– Было, до того, как ты появился, – и я вновь двинулась к лестнице. Деревянной.

– Не понимаю я тебя, – выдал так и оставшийся сидеть на столе эльф, и я, сама не знаю, почему, всё же затормозила на середине лестницы, обернулась и тяжело посмотрела на него, ожидая дальнейших слов. – Ты же эльфийка! Из тебя магия так и хлещет, сам же видел. Но вместо левитации ты пользуешься лестницами, ссадины не заживляешь, надеваешь другое платье, хотя могла бы с лёгкостью почистить старое, сбегаешь с празднества, где можно повеселиться, в тихую скучную библиотеку.

– Я люблю читать, – как-то враждебно отзываюсь я, глядя на него исподлобья.

– Я тоже. Но этим можно заняться потом! Тебе ведь должно хотеться повеселиться. Так почему ты тут, а не со всеми, Лилиль?

Промолчала. Хмуро глянув на него, развернулась и двинулась наверх. Чего. Он. Ко. Мне. Прицепился?! Какое ему вообще до этого дело?

– Почему? – настиг меня у перил второго этажа Арминар, схватив за руку. Я испуганно придержалась свободной.

– Дивный, ты ненормальный?! А если бы я упала из-за тебя?!

– Я бы поймал, – отозвался эльф, чуть ослабив хватку на руке, но не отпустив. Так, мне это не нравится. – Да и ты бы слеветировала, разве нет?

– Разве нет! – в конец разозлилась я, выдёргивая руку. – Не все так хороши в магии, как ты.

– Ты что… не умеешь? – у Арминара глаза округлились, от неожиданности он даже чуть на пол не свалился, но нет, вновь воспарил. – Но тебе ведь шестнадцать, у тебя есть взрослый покровитель и теорию ты должна знать.

Я поморщилась и неохотно отозвалась:

– О том, что такие неприятности меня настигнут, я только в шестнадцать и узнала. Без теории – да сразу к практике! С появлением князя Катины мои всплески магии стали безопаснее, он следит за моим магическим фоном, но времени учиться пока как-то особо не было.

– Серьёзно?! – он своим острым ушам явно не верил. Или у остроухих из-за их остроухости проблемы со слухом? – Тогда тем более, чего ты тут сидишь? Давай мы с ребятами тебя поучим. Тебе разве не хочется?

– Нет, – я пожала плечами, постаралась равнодушно, но этот разговор меня уже раздражал.

– Да с тебя же магия так и сыплется!

– Пусть сыплется и дальше. Тебе она как-то мешает?

Нет, учиться мне действительно было надо. Если я хочу в будущем жить среди людей, то мне нужно будет стать нормальной, умеющей контролировать свою магию самостоятельно. Но для того есть Арамиль Катина.

Арминар ничего не ответил, и я решила, что до его дивного на всю голову сознания дошло, что с ним не хотят общаться. Думала я так ровно минуту, наверное, пока меня вдруг на плечо на закинули и не потащили в открытое окно. Окно пятого, чтоб этого эльфа феи в плен взяли и не выпускали, этажа!

– Ты совсем с дуба рухнул?! – закричала я, глядя вниз. Мамочка, можно мне к тебе на свадебный обед? Подальше от этого дивного! – Чокнутый, чокнутый, чокнутый…

– Чего ты так переживаешь?

Он это сейчас серьёзно?

– Эльф, я тебя прошу, поставь меня на землю! – я смотрела вниз, на далёкую брусчатку, на окно пятого этажа библиотеки, из которого мы вылетели, и меня всю просто заколотило от страха.

Отпускать меня никто и не думал. Вместо этого Арминар успокаивающе погладил по спине и заявил:

– Расслабься.

– Издеваешься? – я всхлипнула. Так боялась упасть, что даже слёзы на глазах выступили.

– Учу, – возразил эльф. – Расслабься и представь себя пёрышком. Лёгким, парящим, тем, что никогда не сможет разбиться.

Опять всхлипнула, но представила. Потому что в такой ситуации было проще послушаться, чем пытаться достучаться до того, кто с чего-то решил, что я нуждаюсь в его обществе.

– Видишь, не так это и страшно, – усмехнулся этот ненормальный, спустив меня с плеча и оставив висеть перед ним в воздухе. Я удивлённо посмотрела на него, вниз и в следующее мгновение подалась вперёд, чтобы обвить его руками и ногами.

– Страшно, Арминар.

– Нет, – меня уверенно отстранили от себя. – Давай, Лилиль, представь себя пёрышком.

И отпустил. Я поспешно и очень, просто очень старательно представила себя пёрышком. Судя по тому, что до сих пор не упала, пёрышко из меня вышло.

– Какая умница! А ты боялась. Гляди, как хорошо у тебя получается.

Гад! Нет, ну какой же противный, остроухий гад! Правильно в него его Гарэль боевое заклинание кинул. Пусть сделает это ещё раз, а меня в библиотеку закинет.

Таинственный Гарэль появляться по моему желанию отчего-то не спешил. Зато здесь по-прежнему имелся Арминар, который невозмутимо поправил складки на моей юбке и, отлетев в сторонку, сообщил:

– Будем учить тебя летать!

– Отлично! Научи меня залететь вон в то прекрасное окошко, – натянув максимально вежливую улыбку, выглядевшую, наверняка, невероятно фальшиво, попросила я и кивнула в сторону окна библиотеки.

– Нет, это скучно, – покачал головой этот… урод остроухий. – И расстояние слишком маленькое, ничему не научишься. Так что…

И он вдруг подлетел ко мне и дёрнул за руку, потащив моё левитирующее тельце за собой. Интересная деталь: рука у него на удивление тёплая и приятная. Никаких шероховатостей, мозолей, царапин, шрамов… Кожа идеальная и приятная на ощупь. И руку мою он держит крепко, так, что создаётся ощущение, что даже потеряй я контроль и начни падать, он меня поймает.

– Так почему ты ушла, Лилиль? – спросил Арминар, улетая за дворец. Внизу раскидывался превосходный княжеский парк, и я не могла не признать: красивый. Большой, заполненный разноцветными цветами, испещрённый сетью мелким дорожек, напоминающих толстую плотную паутину.

– Что? – не сразу поняла, о чём речь.

– Почему ты не веселилась со всеми? – он чуть сильнее сжал мою руку, и я вздрогнула.

– А почему ты сейчас здесь и мучаешь меня? – ответила вопросом на вопрос, раздражённая из-за всей ситуации в целом и из-за его вопросов в частности.

– Потому что ты мне нравишься, – Арминар повернул ко мне голову, сияя улыбкой.

– А ты мне нет, – хмыкнула я. – Это исчерпывающий ответ?

– Бросающий вызов, – ещё шире улыбнулся этот наглец и вдруг резко потянул меня вниз.

Перед землёй он резко затормозил и плавно опустился, продолжая удерживать за руку всё ещё парящую меня.

– А теперь представь себя камешком, чудо, – усмехнулся ненормальный, и я, заражённая его ненормальностью, представила себя камешком. Через секунду мои ноги уже утопали в высокой зелёной траве.

– Чудо?

Переспросила я, оглядываясь по сторонам. За нашей спиной высились золотые прутья ворот и забора, судя по всему, окружающего дворцовый парк. Прямо у золотых тонких столбиков росли кустики с изумительными цветами. Таких не было в королевской оранжерее, такие не продавались в лучшей цветочной лавке столицы, не росли в саду даже самых благородных господ. Я невольно пошла в их сторону, стремясь рассмотреть поближе.

– Это златоцветы, – раздался голос у меня за спиной. Кусты с лепестками цвета закатного неба и блестящими золотистыми цветочками завладели всем моим вниманием и об Арминаре я в ту минуту позабыла. – Подарок фей эльфам, волшебные цветы, на лепестках которых переливается чистейшая дивная магия. Похожи на известные людям лилии, но…краше, – Арминар поравнялся со мной и провел согнутым указательным пальцем по моей щеке. – Прямо как ты.

Я замерла, и у меня, кажется, даже дыхание перехватило. Что этот дивный на всю голову со мной делает?! Злит, раздражает, говорит всякие глупости, от которых щёки алеть начинают.

– Ты меня совсем не знаешь, а делаешь такие выводы, – отвернулась и продолжила путь по направлению к воротам в парк и чарующим златоцветам.

– Всё просто: я верю тому, что говорит мне сердце, и вижу мир глазами эльфа, а ты его затыкаешь и не хочешь расставаться с узким человеческим мировоззрением, – он поравнялся со мной, потому мне не составило труда повернуть голову и увидеть, как он пожимает плечами. – Но я это исправлю! – позитивно заключает эльф, мимолётно коснувшись моего плечика, сейчас прикрытого кружевным коротким кремовым рукавом.

– Ты меня несколько часов знаешь! Большую часть из которых мы даже не видели друг друга! – нет, ну это уже не в какие рамки разумности не вписывается.

– Сердце, Лилиль, сердце не врёт! – отвечает мне Арминар тоном моего учителя по экономике. Только у того было: «Мозги, леди Лилиль, мозги!»

Я цокнула языком и продолжила движение, которое приостановила, чтобы укорить очередным злым взглядом эльфа, когда он до моего плеча дотронулся, и… была откинута назад! Вернее, не совсем откинута. Ощущение были такие, будто бы в мягкое шёлковое покрывало врезалась, а оно эластичным оказалось и ласково меня от себя отстранило. Предприняла вторую попытку сделать шаг вперёд, но и она не увенчалась успехом: меня чуть сильнее отодвинуло назад.

– Вот проклятье! – выругался Арминар, глядя вниз, на траву. Я опустила взгляд и…

– Горную фею мне в мамы! – выразилась я, рассмотрев белые плоские шляпки грибов, прятавшиеся в зелёной траве. Мы с дивным выразительно переглянулись, впервые сойдясь во мнение: мы попали! Ой, попали!

– Могу предложить лесную, – раздался детский голосок у нас за спинами, и мы быстро, одновременно обернулись, убеждаясь в том, что грибочки… к беде нашей, не просто грибочки!

На поляне стояла девочка. На вид не старше десяти, хорошенькая, как куколки, которых леди их отцы дарят: длинные золотые волосы локонами струятся по спине, одна кудрявая прядка спадает на лицо, ярко-зелёные глаза глядят на нас с интересом и каким-то предвкушением, на губах играет счастливая улыбка. Платьице на ней зелёненькое, воздушное, украшенное полевыми цветами.

Девочка подпрыгнула и так и осталась в воздухе, явив взору полупрозрачные сверкающие крылышки. Фея… Лесная фея!

– Мамочки… – не сдержалась я. Этих представительниц дивного народа мне до сей поры видеть не доводилось, и я вот нисколько об этом не сожалела! Если эльфы своеобразные и, бывает, выказывают намёк на нормальность, то феи – это откровенно странные, непредсказуемые и опасные создания. В отличие от своих остроухих сородичей эти не гнушаются похищать людей и прочих существ и забавляться в своё удовольствие. Было время, они наших детей крали прямо из домов посреди ночи, пока король с ними соглашение не заключил. С тех пор феи к нам в города и деревни не суются, но по-прежнему проживают в лесах и горах. Горные считаются более агрессивными, но вместе с тем – созидательными, лесные – весёлыми и гостеприимными, но гостеприимными до такой степени, что могут никогда и не выпустить. Особенно если кому не посчастливилось вступить на их территорию, перед которой, чаще всего, расположен гостеприимный капканчик, именуемый кольцом фей – грибным кругом, который всех впускает, но никого без желания феи не выпускает. Таким, в котором сейчас стоим мы.

– Так как тебе предложение? – улыбнулась мне девочка, сверкнув остренькими клычками. – Хочешь лесную фею в мамы?

Я беспомощно смотрю на Арминара. Куда же ты меня втянул, урод остроухий! Мною медленно начала завладевать паника: вот права я была насчет эльфов, во всём права. Почему я ему поддалась? Вот почему?! И главное: как теперь выбираться-то будем?!

– Очаровательнейшая, – Арминар выступил вперёд и улыбнулся во все тридцать два зуба. У эльфов, к счастью, зубы были не столь примечательными, как у их сородичей. На улыбку фею глянешь и понимаешь: руку с лёгкостью откусит, если захочет. – Моя подруга с удовольствием бы приняла ваше предложение, но…

– Но? – нахмурилась девочка, неохотно переведя взгляд на эльфа.

– Но она уже занята другой лесной феей!

У меня буквально отвисла челюсть от такого заявления. Вот уж кого-кого, а лесных фей у меня в родне точно не числится, иначе это было бы ну совсем не смешно. Я упёрлась взглядом в спину Арминара, причём таким, что если бы глазами можно было сжигать, то дивному бы не поздоровилось. Но тут моя магия в который раз дала сбой, и у меня перед носом действительно мелькнула искра, врезавшаяся в лопатку эльфа, прожигая тонкую материю летней куртки. Эльф поморщился, но даже не посмотрел в мою сторону, продолжая улыбаться фее.

– Вы мне лжёте! – покачала головой лесная дивная. – Девочка удивлена вашими словами.

– Как посмел бы я лгать вам, прелестнейшая! – воскликнул Арминар, упав на колени. – Не посмел бы, не посмел бы никогда и ни за что, ведь как можно лгать прекрасной леди Зелёного Двора! Лилиль действительно занята. Видите ли, я собираюсь жениться на ней, а моя матушка принадлежит к вашему чудесному, благороднейшему Двору!

Я закашлялась. Что он сказал?! Что он вообще несёт?!

– Хм… – отвлёк меня задумчивый выдох феи. Она приложила маленький пальчик к пухленьким губкам и очень усердно о чём-то размышляла.

Бросила взгляд на так и стоящего на коленях дивного: тот гневно взглянул на меня и тут же перевёл взгляд на фею, нацепляя на лицо извиняющуюся улыбку. Это был такой «тонкий» намёк, чтобы я не мешала ему? Если он нас спасёт, я ему всё выскажу о способах спасения. Невозможно на такие заявления спокойно реагировать!

– Как зовут твою мать? – наконец, спросила девочка и с ожиданием уставилась на эльфа. Брр, вот вроде ребёнок, но смотри её зелёные глазки так на меня, я бы куда подальше побежала. Да я в принципе хоть сейчас бежать готова, да ни сбежишь, ни улетишь из кольца фей, коли уж попал.

– Цветочная леди Ароузи Делавень, – мгновенно ответил Арминар.

Бровки феи сошлись у переносицы.

– Не врёшь, о сыне она упоминала, – со вздохом заключила она. – Но леди Ароузи не говорила о дочери.

– Так я как раз собирался ей сообщить о том, что нашёл невесту! – воскликнул дивный на всю голову. – Вы нас к ней проводите, пресветлейшая?

Леди Зелёного Двора стала совсем хмурой. Провожать нас она никуда не желала, это понятно. Меня больше волновал тот факт, что у Арминар мать – фея. Лесная! Хотя, это объясняет его полнейшую ненормальность.

– Она вас отпустит, – надула губы девочка и топнула ножкой. – Тебя, потому что сын, а девочку, потому что дочь. А мы поиграть хотим!

Будто бы по сигналу её «мы», из лесной чащи появилось ещё две феи. А у меня вопрос: почему лес, где проживают лесные феи, находится совсем рядом с княжеским дворцом Катины?! И почему кольцо фей расположена буквально в нескольких шагах от огороженной территории парка?!

Я вновь посмотрела на Арминара: от меня толку в общении с феями было никакого, а у этого опыт явно большой, притом с рождения. Не знаю, что такого было в моём взгляде, но Арминар вздрогнул и, поклонившись феям, сказал:

– Рад приветствовать волшебнейших! Уважение к вашим желаниям у меня безмерно, но моё сыновние уважение не позволяет мне не показать невесту матушке.

– Какой хороший мальчик у леди Ароузи! – воскликнула одна из новоприбывших фей, отличавшаяся от первой локонами цвета каштана. – Такой вежливый, почтительный, а уж какой красивый.

– Теперь понятно, почему она не хочет им делиться и не показывает его при Дворе, – хмыкнула другая девочка с иссиня-чёрными волосами, вторая из показавшихся из леса.

– Леди Ароузи – взрослая почтенная фея, мы не можем забрать её детишек, – грустно заключила фея с каштановыми волосами.

– Мы поиграем! – заключила первая наша знакомая. – Поиграем и отведём к леди Ароузи.

– Это скучно! Их же отпустить придётся, – воспротивилась девочка с чёрными волосами.

– Значит, игра будет очень, очень весёлой! – отрезала златовласка. Она здесь, похоже, за главную. Никогда не думала, что три девочки будут решать мою судьбу. Но Арминар молчит, и, думается, мне тоже стоит.

– Придумала! – воскликнула та, что с волосами цвета каштана. – Мальчик сказал, что девочка – его невеста. Давайте заставим его её поискать. Если найдёт – проводим к леди Ароузи. Если нет, то любовь у них не настоящая. В этом случае, леди Ароузи всё равно её не одобрит, и мы её себе оставим.

– Да-да, чудесная игра, – кивнула златовласая фея. – Уводи её, Льена.

И прежде, чем я успела хоть слова сказать, ко мне подлетела та самая фея, что предложила игру, и мы с ней растворились в золотых искорках.

Когда сверкающая дымка рассеялась, взору моему предстала совсем не полянка между парком и лесом, на которой располагалось так некстати кольцо фей. Фея притащила меня на развалины старого замка, довольно небольшого, скорее всего, летнего. Мы находились на площадке невысокой башенки, светлый камень которой порос зеленью. Впереди и позади – сплошь деревья, так, что не нужно быть слишком умной, чтобы понять: лес. Их лес. Их территория. Всё. Конец. Хорошо пожила, жаль мало. Хотя… нет. Последняя пара лет была не слишком счастливой. Про последние месяцы я итак сказала достаточно: паршивые они. Но уж лучше в Катину, оттуда хоть в восемнадцать выбраться можно. А тут я навсегда останусь…

Я всхлипнула.

– Ой, да ты не расстраивайся! – присела на парапет передо мной девочка. Здесь, в этом полуразрушенном месте, на фоне зелёного леса и голубого неба, она смотрелась весьма органично. Будь она человеком, я бы сочла её красивым ребёнком. – Он у тебя такой славный, я уверена, что он точно тебя найдёт. Как он на тебя посматривал, как о тебе говорил! А как с леди Ароузи тебя познакомить хочет! Любовь, любовь…

Ну да, славный… Лучше бы славно от заклинания своего Гарэля вырубился, чем меня увидел. Посматривал? Заткнуться он мне намекал и не выступать! Что правильно, в общем-то, я сейчас чаще гадости, чем что-то нормальное говорю. Говорил? Да в уши мёд он вам лил! Мало таких, что ли? С мамой познакомить хочет? Конечно, хочет, выбираться же из ваших лапок надо! Любовь? Да какая любовь?! Нет её! Не найдёт… не найдёт…

– А если вдруг не найдёт, в чём я сомневаюсь, так мы тебя у себя оставим, – клыкастенько улыбнулась фея. – Тебе понравится! Ты такая маленькая, хорошенькая, будем играть, веселиться, даже маму тебе найдём, если хочешь, Лорея не зря предложила.

– Не надо! – поспешно воскликнула я, не успев прикусить язык. Хватает мне уже дивного папозаменителя. Не надо мне никаких других мам, у меня живая есть! Жалко, конечно, что её на эльфов тянет… Но это лучше, чем с феями жить!

– Ты выглядишь грустной, – поджала губу девочка. – Всё хорошо, о чём ты печалишься?

О папе. О Дастанбаре. О счастливых утрах, когда просыпаешься и понимаешь, что о тебе позаботятся родные и любимые люди.

– Ох, совсем ты грустная, мне тебя так жалко, – подлетела ко мне фея и утёрла внезапно потёкшие слёзы платочком. – Давай я тебе пока прическу красивую сделаю и в наше платье переодену? Встретишь своего жениха прекрасная, как настоящая фея!

– Нет, спасибо, – отмахнулась я, вглядываясь ей за спину, вниз. Брусчатка небольшого дворика перед замком также поросла травой. – А чей этот замок, уважаемая…

– Льена, – представилась девочка, улыбнувшись. Кажется, её порадовало, что я с ней заговорила. Схватив меня за руку своей детской ручкой, фея подвела меня ближе к парапету и предложила сесть. – А тебя Лилиль зовут, я слышала, пока вы с Лореей говорили.

– Уважаемая Льена, кому принадлежит этот замок?

– Сейчас – мне, Лорее и Луни, – последняя, надо полагать, та тёмненькая, которая нас отпускать вот совсем не хотела, даже игру не сразу поддержала. – А раньше – княжне Лилиль Катине. Весь этот лес раньше им принадлежал, но после заключения нового договора, тут мы поселились.

Причин не любить прабабку у меня резко прибавилось. Но фея вроде отвечает нормально, выглядит не такой страшной, как та… Лорея, которая, потому хоть поспрашиваю её. Не страдать же сидеть.

– Договора?

– Да, – кивнула девочка. – Наш старый лес сожгли, пришлось спешно новый искать. Семья Катина нас приняла и даровала эти территории, взамен на наше обещание на их не лезть.

– Почему же тогда кольцо фей расположено так близко к парку? Неужели князь вам это позволил?

Если да, то теперь у меня претензии к Арамилю. Большие такие.

– Мы его не так давно вырастили, – сникла девочка. Вдруг вскинула головку, вцепилась в меня ручками и затараторила:

– Понимаешь, у нас так давно гостей не было! А нам так хотелось с кем-нибудь поиграть!

– То есть князем это не дозволено и договор нарушает? – выделила нужную информацию я.

Фея задумалась, нахмурилась и посмотрела на меня так… с опаской.

– Тебя ведь не случайно, как княжну Лилиль зовут?

Ох, не думала, что мне придётся воспользоваться новым статусом и родством так скоро, но если он поможет мне выбраться, то я даже скажу князь Арамилю спасибо. Наедине, чтобы больше никто не слышал.

– Она моя прабабушка. А я княжна Лилиль Нейтина, – сглотнула, но чего не сделаешь ради свободы, – Катина.

– Ты же не скажешь князю о кольце, когда твой мальчик тебя найдёт? Не скажешь?

Рисуем картину: о кольце князь мог бы никогда не узнать, так как сейчас оно скрыто травой, с территории парка его не видно, а территории фей князь, полагаю, не слишком часто посещает. Попади сюда любой другой дивный, он бы стал гостем и не имел возможности выбраться, чтобы сообщить о нарушении договора. Но сюда, к несчастью фей, попали мы Арминаром. Арминар оказался сыном их леди, они обязаны его выпустить. Я – княжной, то есть если они меня не выпустят, то князь меня найдёт. И о кольце узнает. И это может вылиться в конфликт. А конфликта явно не хотят, так что…

– Выпустите меня. Прямо сейчас.

– Но…

– Если вы заставите меня дожидаться Арминара, то, когда я выйду, я расскажу о кольце. Будете удерживать – князь будет меня искать и о кольце узнает сам. Так что выпускайте.

Льена тяжко вздохнула и спрыгнула с парапета, но вместо того, чтобы удариться ножками в светло-розовых туфельках с ленточками об землю, она взмахнула крылышками и поднялась на уровень моего лица. Довольно низкий уровень.

– И что с тобой не так? – вздохнула фея, вглядываясь в моё лицо. – Знаешь, что я у тебя в глазах вижу?

Я промолчала, только нахмурилась. Кажется, свои условия я уже выдвинула, и разговоры, не касающиеся моего скорейшего освобождения, мне не нравятся.

– Грусть и пустоту, – высказалась Льена, не слишком-то, похоже, нуждавшаяся в моём ответе. – У всех дивных, будь то эльф или фея, есть огонёк. Где твой?

Молчу. Кто-то однажды сказал мне, что устами ребёнка глаголет истина. Но ребёнок передо мной – фея. А про фей мне говорили, что их слова подобны ветру, что обдувает и улетает прочь. Так есть ли смысл слушать?

– Если вы продолжите тянуть время, то о вашей шалости узнают не только князь, но и представители вашего двора. Уж я позабочусь.

Льена улыбнулась.

– Ну и что? Феи не наказывают своих детей, – девочка развела руками, продемонстрировав мне свои чуть пухленькие ладошки. – Особенно за то, что им просто было одиноко.

Я хмыкнула. Так одиноко, что не окажись мы с Арминаром такими особенными, вы бы себе друзей в рабство получили. И одиноко уже стало бы им, от семьи оторванным.

– А тебя, похоже, наказывали, – фея перестала улыбаться. – Ты же свой огонёк сама тушишь!

И тут у меня случился очередной приступ. Он ждал, ждал, молчал, терпел, но всему приходит конец.

– Нет во мне никакого огонька, ясно?! Я нормальная, а вот вы все точно с головой не дружите! Выведи меня уже из этого дивного леса!

Фея отшатнулась, перекувыркнулась в воздухе и после как-то по-новому на меня посмотрела. Её яркие зелёные глазки на мгновение, казалось, стали ещё ярче, засверкали, как два чистых изумруда. А потом она сказала:

– Живи.

И всё. К чему вообще сказано? Дожили, мне дети советы дают. Крылатые. Ненормальные. Феи.

А потом я вдруг подняла взгляд на небо, и весь мой гнев шоковой волной смело. Солнце клонилось к закату. Ярко-оранжевый, тёплый, похожий на блинчик диск, скрывался за высокими могучими деревьями леса фей, небеса уже смешали в себе оттенки тёплого оранжево-красного и холодного фиолетового. Изумительно красиво. В Дастанбаре закат никогда не виделся мне таким ярким, словно кистью нарисованным.

– Нравится? Наша магия, – достиг моих ушей голос Льены, и я сообразила, где нахожусь. Лес. Феи. Магия… Магия!

– Вы… вы…

– Да, ускорила время для меня и моей гостьи. Для остальных же оно осталось неизменно. Боюсь, только так у мальчика есть шанс тебя достигнуть.

– Расскажу! – прошипела я.

– Ой, смотри-ка, это же твой эльф! – проигнорировала меня Льена, ткнув пальчиком в лесную чащу. И действительно, из-за деревьев показалась светлая макушка. Её обладатель вышел из леса и добравшись до брусчатки, вскинул голову, встретился взглядом со мной, пристально за ним наблюдавшей. И тогда я заметила, что не дышала всё это время. Что затаила дыхание, глядя на него и не веря. Как?!

Арминар улыбнулся мне и воспарил, через секунду уже вися передо мной в воздухе. Я смотрела на него и не могла отвести взгляда почему-то. А он улыбался всё шире, всё наглее, всё… обворожительнее.

– Целуй её, – подсказал чей-то шёпоток, и я сумела отвести взгляд. С трудом, но сумела и окинула гневным взглядом стоящую рядом Льену.

– Ну и чего не поцеловал? – рядом с Льеной в искорках уже появились фигурки Лореи и Луни. Вопрос принадлежал последней.

– Она сейчас уже не дастся, – печально выдохнула Льена. Её подружки с недоумением на неё посмотрели, и девочка пояснила:

– Мальчик-то её любит, да так сильно, что его любви даже на двоих хватить может. А вот она… ледышка бесчувственная.

И все три феи посмотрели на меня с нескрываемым укором. Таким выразительным, что даже оскорбительным.

– Уверен, что тебе такая нужна? – спросила Лорея у Арминара. А тот присел на парапет и улыбнулся нагло-нагло, окинув меня смеющимся взглядом:

– Так красивая. И приручать её одно удовольствие.

– И стоит того? – это уже Луни.

– Стоит, – уверенно отозвался Арминар.

– Не стоит, – отрезала я, поражённая наглостью дивного народа. – А вот что стоит, так это вернуться домой. Не намерена задерживаться здесь дольше необходимого.

Хотя необходимости в посещении этого дивного места вообще никакой не было. Я просто впустую потратила полдня. Часть из которых мне просто ускорили, чтобы этот урод остроухий до меня добрался!

– Ты уверен, что хочешь её с леди Ароузи познакомить? – проигнорировав меня, спросила у Арминара Луни. – Злая она.

Арминар хмыкнул и уставился на меня. Пристально. До того пристально, что мне захотелось его ударить.

– Исправим, – серьёзно заявил дивный на всю голову, после чего, нацепив на себя улыбку:

– Ну что, к маме и домой?

Папа однажды сказал мне, что мужчина невольно ищет в любимой женщине образ матери. И далеко не всегда ищущий находит необходимое ему сходство в оттенке волос или цвете глаз. Дело в мелочах. В осанке, жестах, тонкости запястий, взгляде, одежде.

Свою бабушку я не знала, потому не могу судить, насколько они с маменькой схожи. Но вот с матерью Арминара я оказалась вынуждена столкнуться, и впечатление после этого знакомства у меня осталось смешанное.

У лесных фей не было городов. Не было у них и деревень. Зато была магия и природа, что всегда на их стороне. Магией они строили себе дома на деревьях, магия помогала им преобразить исходное в желанное: деревья становились могучими, ветви срастались в площадку для домика, они же образовывали крышу. Из облаков они могли сделать меховую перинку, из цветочных лепестков – шёлковое платье, из воды – искристое вино, из ягод – ягодный пирог. Казалось бы, удобная вещь, эта их магия, имей её люди, столько бы всего сотворить смогли! Дастанбар бы возвысился над всеми королевствами. Но люди ею не обладали, а плодами труда фей никогда не пользовались. Ночь в их постели, глоток их вина, кусочек их пирога – и, скорее всего, никогда больше ничего и никого иного, кроме их творений и их самих увидеть не суждено. Покидали фей, вступив в их кольцо, – сотни, насладившись их дарами – десятки.

Так что, к моему величайшему счастью, мне предстояло пообщаться лишь с Цветочной леди Ароузи Делавень. У фей имелся Лесной Дворец, где собирался Зелёный Двор и проводились официальные встречи, но проживала там лишь Лесная королева с дочерьми и сыновьями.

– Правда, дети фей, достигая лет эдак четырнадцати, дома ночевать перестают, – рассказывал мне Арминар по пути через лесную чащу. Солнце уже скрылось, небо окрасилось в фиолетовый с оттенком синевы, и территорию фей освещали жёлтовато-оранжевые светильники магического происхождения, находящиеся в кронах. Перенести нас не могли: феечки-то нам попались маленькие, глупые, и их уже клонило в сон, сил на сотворение мощных заклинаний перемещения в пространстве не было.

– И родители это позволяют? – равнодушно спросила я. От его болтовни у меня уже голова болела, и единственная причина, по которой дивный мною слушался, – это возможность его игнорировать. Пусть рассказывает, зато напрямую не лезет. Устраивать ему скандал сейчас, как бы ни хотелось, а смысла никакого.

– Поощряют, – хмыкнул Арминар, приобняв меня за плечики, и шепнул на ухо:

– Ведь тогда и они могут дома не ночевать. Или привести того, кто ночью дома ночевать не будет.

Ужас! Распущенность так и процветает.

– А что ты хочешь – любовь, – меня попытались прижать ближе, но я отстранилась, ещё и каблучком по ноге его ударила. Выберусь, запрусь у себя, на окнах решётки установлю и ни одному дивному не позволю со мной знакомиться!

– То-то ты такой… влюблённый, – поморщилась и ускорила шаг.

Наконец, мы вышли к огромному, такому, что его ствол и десять человек обнять, пожалуй, не смогут, дубу. В кроне его, что меня удивило, в отличие от остальных деревьев, сияли красные огни. Я вскинула голову: высоко-высоко там раскинулся большой дом, на подоконнике которого я различила розы.

– Вот и пришли, – заключила Лорея. – Дальше вы сами.

– А мы, пожалуй, полетим, – Луни зевнула, но, как мне показалось, наигранно.

– Да, мы спать хотим, – поддержала подруг Льена.

– Удачи, – это втроём, после чего они взмахнули полупрозрачными крылышками и стремительно улетели.

Я с недоумением посмотрела на Арминара.

– Маму боятся. Ты такая злая, ещё вынудишь их наказать.

– Знаешь, дивный! – начала я и осеклась. Сглотнула. Вокруг всего тела уже магические искры плясали, но мне нужно было удержаться. Всего ничего осталось. Выберусь, и забуду этого урода остроухого, как страшный сон.

– Арминар? – послышался незнакомый голос с властными нотками, и вот к нам с дерева слетает взрослая, высокая и величественная фея из тех, которых не просто боишься. Встреча с подобными – приговор в моём человеческом понимании.

Внешне она была молода, и я бы не дала ей больше двадцати человеческих лет, но одного взгляда в глаза леди Ароузи Делавень хватало, чтобы понять: за плечами этой феи, вероятно, десятки, если не столетия жизни. Она может быть как ровесницей моей прабабушки, так и прабабушки моей прабабушки. Годы жизни лесных фей…ещё одна причина, почему они вызывают у людей ужас. По слухам, старейшей из них и до сих пор живущей больше пятисот тысяч лет. Её, конечно, лично никто не видел, но слухи… Могут быть преувеличены, но не из воздуха возникли.

Глаза у Цветочной леди были тёмными, почти чёрными, и теперь ясно, в кого такие глаза у Арминара. Но если в глазах моего знакомого эльфика были проблески золотых искр, то в глазах леди Ароузи словно сама тьма плескалась, выплёскивалась на окружающих, смотрела в самую душу. Туда, куда сама себе смотреть запрещаешь, потому что не хочешь этого видеть. Знать. Осознавать. А она смотрит.

Леди Ароузи смотрела на меня. Смотрела с какой-то странной полуулыбкой, склонив голову к правому плечу, отчего её длинные, очень длинные волосы цвета древесной коры касались кончиками зелёной травы. Я же смотрела на неё и не могла отвести взгляда, словно зачарованная, испытывающая всепоглощающий ужас перед смертельно опасным хищником. Фея улыбнулась шире, обнажив острые зубы и вынудив меня испуганно отступить.

А потом вдруг подмигнула и отвела взгляд, перевела его на Арминара.

– Интересную девочку ты мне привёл, – стоило ей повернуться ко мне спиной, как я облегчённо выдохнула и отступила ещё на пару шагов подальше.

– Мама? – спросил Арминар, и столько в его голосе было неприкрытого любопытства, что у меня слёзы на глазах выступили. Меня тут только что чуть до седых волос не довели, а всё, что есть в его голосе, – это дивное любопытство!

– Кровь дивного народа пробудилась в ней спустя несколько поколений… – охотно пояснила та, от которой хотелось убежать подальше. – Впрочем, она первая девочка в линии, начатой Лилиль. А девочки, как известно, сильнее и восприимчивее.

Когда леди Ароузи повернулась, чтобы окинуть меня веселящимся взглядом, я уже отступила к лесной чаще и стояла у дерева.

– Дитя, вернись, пожалуйста. У меня никакого желания гоняться за тобой по всему лесу.

– Домой вернёте? – прямо спросила я, оставшись стоять на месте.

– Разумеется.

– Прямо сейчас? – все ещё стою.

Она усмехнулась.

– Через пять минут.

Я сделала осторожный шаг по направлению к ней. Лишь, когда она вновь обратила внимание на собственного сына, ускорилась.

– Ты знаешь, что она тебя боится? – спросила леди Ароузи у сына. – Да и вообще эльфов?

Арминар непонимающе глядел на мать. А я возмутилась:

– Я их не боюсь. Просто дел иметь не желаю.

– И с самой собой? – не оборачиваясь, вопросила фея.

– Я не эльф.

– Верно. Ты эльфийка. Молодая, оттого глупая.

Я подавилась очередной возмущённой репликой.

– Но мой сын ещё глупее. Ты зачем её к феям потащил? Она к эльфам-то не привыкла, а ты к феям! – это она уже к Арминару обращалась, и я с каким-то садистским удовлетворением перевела взгляд на эльфа и увидела обиженное выражение на его дивном личике.

– Так это вы кольцо фей прямо у королевских ворот установили!

– Вот как? – леди Ароузи нахмурилась, теперь, приблизившись, я это отчётливо видела. – Кто?

И тут моя мстительная мерзкая натура проснулась! Арминар промолчал, видимо, не собираясь сдавать наглых феечек, а вот я молчать не стала:

– Лорея, Луни и Льена. Дети.

– Вот как…

Кажется, кого-то ждёт наказание. Жаль, я этого уже не увижу.

– К утру кольца уже не будет, – заключила леди Ароузи Делавень и попросила у меня: – Могу рассчитывать на то, что этот инцидент останется между нами?

Тихим таким голосом. Вкрадчивым. Жутким. И во мне боролись два чувства: желание посильнее насолить феям, из-за которых я полдня потеряла, и страх перед той, что может убить меня одним укусом в нужном месте.

– Могу рассчитывать на то, что прямо сейчас, сию же секунду отправлюсь домой? – нерешительно протянула я.

Я ожидала злости. От такого древнего чудовища её бы следовало ожидать, но фея вдруг тепло улыбнулась:

– Ох, настрадается Арминар с тобой. Впрочем, будет ему уроком. А тебе действительно пора домой.

Фея щёлкнула пальцами, и меня закружило в водовороте золотых искр. Перед глазами плясали золотые точки, вынудив прикрыть их веками.

Мне показалось, что я во что-то врезалась. Оно не хотело меня выпускать, пыталось отбросить назад, но другая сила настойчиво тянула меня вперёд, пока не выкинула за пределы преграды. А потом искры опали, и я распахнула глаза. Передо мной возвышались золотые ворота княжеского парка. Вдали сияли огни дворца, нового дома, за спиной пряталось в траве незаконное кольцо фей.

Я выбралась. Осознание накрыло моментально, и ноги у меня подкосились. Я была напряжена несколько часов, боялась, переживала, торговалась с феями… И это один дивный день в Катине! И теперь так будет всегда?! Всегда?!

Слёзы текли по щекам, когда я поднималась, когда проходила через ворота, сами передо мной распахнувшиеся, когда шла меж ухоженных цветов, по тонким парковым дорожкам, освещённым волшебными фонариками. Плакала, потому что мне было плохо. Просто плохо. Кричать хотелось. И домой. Как же сильно мне хотелось к папе домой.

Но парк большой, к тому моменту, как я достигла дворца, слёзы высохли.

У задних дверей во дворец никого не стояло. Это было и не нужно: весь дворец искрился, и я на подсознательном уровне чувствовала, что эти искры несут опасность. Но передо мной двери распахнулись, пропустили внутрь. А за ними… За ними уже стояла мама и Арамиль. Даже знать не хочу, почему они за ними стояли.

– Лилиль? Что-то случилось? – обеспокоенно спросила мама, увидев моё лицо. – Разве с тобой не было Арминара Делавень?

От упоминание проклятого дивного я дёрнулась.

– Вы знали?

– Разумеется. Знакомство со сверстниками – это чудесно, Лилиль…

Больше я маму не слушала. Она знала! Они знали, что я с этим…

– Да в гробу я такие знакомства видела, мама! Если вы такие осведомлённые, то не позволяйте никому меня из этого чёртового дворца вытаскивать!

Силовая волна неподконтрольной мне магии разлетелась во все стороны, но по сторонам я как раз и не смотрела. Я убегала вперёд по коридору, вспоминая путь до выделенных мне покоев и мечтая лечь и забыться сном. Уснуть и очутиться в кабинете отца, истинно мужском, с тёмной мебелью, в кожаном кресле и с интересной книгой на коленях.

***

Папа хмурился. Он всегда хмурился, но ночью, когда я заставала его у него в кабинете, хмурился как-то по-особенному. У него были морщины, что нисколько его не портили, его губы были сжаты и бледны, он задумчиво что-то записывал и покусывал кончик пера. То была привычка скорее женская, и папа её стыдился, на людях старался не демонстрировать. Но я видела.

Поднимая на меня глаза, он слегка улыбался и невозмутимо возвращался к работе. Одной рукой наливая мне чай в чашечку, всегда присутствующие у него на столе. После выуживая из ящика стола упаковку пирожных из кондитерской за углом.

Мы молчали. Он был занят, а я просто… просто пила горячий чай, ела сладости и успокаивалась в его присутствии. Только так я справлялась с мучащими меня кошмарами, которые, как ни странно, снились мне довольно часто. Невнятные, странные, магические. Лишь достигнув шестнадцати, я поняла, что это были предвестники грядущих неприятностей.

Однако сейчас, просыпаясь с криком, громким и отчаянным, я с трудом понимаю, что спальня эта – не моя уютная обжитая спаленка, что отца здесь нет. И никто не готов встретить меня с пирожными и чаем.

Мне снились феи. И это было действительно страшно. Словно я так и не выбралась из леса. Словно осталась с ними навсегда, в конце концов, лишившись воли и себя. Меня кружило в хороводе, где ярко блестели полупрозрачными с золотыми прожилками крылья фей, а искры их магии медленно выпивали меня. И я растворялась в них. По ощущениям, словно мне оковы нацепили и в подвале заперли. Так холодно душе было.

После пробуждения холод не ушёл. Я выглянула в окно: ночь и до рассвета ещё минимум часа полтора, как чувствовалась. Спать не хотелось. Не получалось. Меня била мелкая дрожь, и я поднялась с постели.

И в шоке уставилась на сидящего в кресле Арамиля.

– И как давно вы тут… сидите?

– Перенёсся, едва услышал крик, – ответил князь и, поставив локти на колени, сцепил между собой пальцы, уставился на меня. – Что случилось?

– Зачем вы пришли? – проигнорировав вопрос, я просто устало откинулась на подушки, не имея сил смотреть в проницательные пронзительно голубые глаза. Те же глаза, что были и у меня. И так противно, что с совершенно чужим мне дивным я имею внешних сходств больше, чем с родным отцом.

– Поглотил всплеск магии, – голос звучит ровно, а вот его лица я не вижу. – Не уходи от ответа, Лилиль.

– А мне следует отвечать? Расспросите Арминара Делавень, которому столь любезно позволили меня похитить, – спросонья эмоции контролировать сложно, и я едва ли не шипела, проговаривая это.

– Юноша сказал, что учил тебя летать.

– Значит, он учил меня летать, – равнодушно согласилась я. Одно лишь воспоминание о жуткой матери эльфа останавливало меня от того, чтобы рассказать правду. Не нужна мне такая во враги. Она же… убьёт и не заметит.

Меня передёрнуло.

– Полёт был настолько ужасен?

– Компания не та, – я махнула рукой. – В этом сумасшедшем княжестве есть хоть кто-то нормальный? Желательно, престарелый, который будет действительно учить.

– Престарелого эльфа ты разве что в Киндиле найдёшь, – я отчётливо расслышала смешок. – Тебе нужно общение со сверстниками.

– Обойдусь.

– Нет. Одиночество убивает таких, как мы, Лилиль.

Я приподнялась на локтях и в упор уставилась на того, кто, как не прискорбно, всё же приходился мне кровным родственником. Дальним, не интересовавшимся, а потому…

– Таких, как вы, князь. И давайте закроем эту тему. Просто выделите мне учителя, а потом, года через два, забудьте о моём существовании, как игнорировали существование моих предков.

– Лилиль…– начал он, но я перебила:

– Не надо пытаться со мной сблизиться. Ни вам, ни мне это не нужно. Уверена, что не нужно.

– Ошибаешься, – жёстко отрезал эльф, поднимаясь с кресла и приблизившись к моей кровати. Теперь он нависал надо мной, смотрел сверху вниз, давил своим многовековым авторитетом. – В первую очередь, это нужно тебе, глупый маленький ребёнок. И потому, что тебе действительно это нужно, это нужно мне и будет нужно ей.

Он развернулся, намереваясь уйти, оставив меня возмущённую и покрасневшую от недовольства, но я вдруг зацепилась за его слова и окликнула:

– Кому – ей?

Арамиль лишь слегка приподнял уголки губ и замер у двери, словно в ступор впал. Я уже думала подойти щипнуть его, что ли, когда эльф сказал:

– Той, кто нисколько не желает взрослеть.

И ушёл. А мне его ответ ничего не дал. Абсолютно ничего.

Завтрак мне принесли в покои по распоряжению князя Арамиля, и, пожалуй, я была ему за это благодарна. Воздух был по-летнему тёплым, почти горячим, утро выдалось жарким, за окном ярко-ярко сияло солнцем.

Я присела на каменный подоконник, подложив под себя подушку. Окна выделенных мне комнат выходили на княжеский сад, что в свете утренних лучей казался ещё краше. И вот чудо: прямо над ним сейчас проливался дождик. Только над ним. Красиво, словно маленькие бриллианты с небес падают и усыпают собой яркие лепесточки.

Спрыгнув с подоконника, я поставила чашечку с фруктовым чаем на столик и откусила кусочек от ещё тёплого яблочного пирога. Повара у князя были изумительные: сладость словно таяла во рту, вынуждая прикрыть глаза от восторга, просмаковать, прочувствовать. Такой яркий вкус яблок!

А потом мне на голову что-то приземлилось! Я взвизгнула, дёрнулась, упала на кровать, уставившись в потолок, рисунок на котором имитировал звёздный свод. Подскочив с постели, огляделась, пытаясь понять, что именно на меня свалилось, и в шоке уставилась на оставшийся на кровати венок из златоцветов. Чудесные цветочки, привлёкшие моё внимание ещё вчера, я узнала мгновенно. И даже то, что они, по рассказу Арминара, являются подарком фей, не сделало их в моих глазах менее чудными.

Я подтянула к себе венок. Лепесточки были чуть влажными, значит, цветочки буквально недавно покинули свои кусты. И они просто изумительно пахли! Правда, почему-то, не цветами. От них исходил аромат какао и свежеиспечённых булочек. Такой аппетитный, что я снова потянулась к куску пирога на тарелки из хрусталя. Хрустальные сервизы эльфов… В Дастанбаре за них в три дорога дерут, наш управляющий часто на это жаловался.

Я уже доедала пирог, когда на колени мне прилетела записка. В отличие от первого дара с небес, она такой волшебной не выглядела. Даже больше: это был просто клочок бумаги, явно смятый несколько раз, на котором карандашом было выведено: «Не хотел тебя обидеть. Прости. Давай я покажу тебе город? А.» Бумажку постигла страшная участь: злая-презлая я смяла её снова. Интересно, в который раз? Судя по тому, в каком состоянии она ко мне прибыла, и отрывистой речи, чокнутый дивный долго думал, что написать. И не до чего нормального так и не додумался.

Но венок был красивый. Аккуратный и вызывающий непреодолимое желание его надеть. И я решила, что цветы не будут страдать, как бумажка, из-за того, что подаривший их – ненормальный.

Открыв одну из своих дорожных сумок, я столкнулась с проблемой: мои собственные платья, даже летние, в такую жару я носить не смогу. Дастанбар севернее, у нас такой жары с раннего утра не бывает, потому платья из лёгкой ткани сверху, чуть более плотной снизу, с длинными рукавами и скрывающие носки туфелек пригодны для ношения. Но здесь… Примерив одно, я поняла, что задохнусь. Или вся покроюсь влагой.

Пришлось открыть шкаф и присмотреться к тем, что мне вчера предложили эльфийки к обеду. Вчера, когда я их увидела, то едва со стыда не сгорела, сегодня эмоции были те же, но… Примерив одно из возмутительных платьев я была вынуждена признать: нежарко.

Нижняя рубашка отсутствовала. Платье было сшито из легчайшей кружевной ткани, у юбки, что спереди достигала колена, а сзади щиколоток, было несколько слоёв, придающих пышность, но по ощущению невесомых. Рукава коротенькие, даже до локтей не достают. И корсет. Наружный, кожаный и чёрный, в то время как ткань платья – кремовая. Шнуровался он спереди, и, стоило мне его затянуть, как на мгновение он засветился уже знакомыми золотыми искорками дивной магии. И вот с этого момента воздух вокруг меня будто бы прохладнее стал.

Однако выглядело это… Да вопиющие безобразно! Истинно по-дивному. Голые руки и ноги… Признаюсь, в детстве мне очень хотелось иметь вещи с открытыми ногами и руками, особенно летом, чтобы ничто не стесняло движения. Но сейчас-то я не маленькая девочка и осознаю, что это… это…

Что мне нужны вещи с зачарованными корсетами, но не такие бесстыдные! Я бросила взгляд на вчерашнее платье: оно единственное из всех было чуть более закрытое, но… его я принципиально надевать не стала. Воспоминания… неприятные. А ещё… мне стыдно, но, кажется, при всём бесстыдстве наряда и при всём моём осознании этого факта, платье на мне чудесно сидит. А с собранными и заплетенными волосами, закреплёнными наверху шпильками, и веночком из златоцветов…

В общем, переодеваться я всё же не стала. Будем считать это моим первым актом смирения. Достоинство леди в смирении.

***

Что я там говорила про смирение? Зря, зря я это платье надела! И из покоев зря вышла!

– Лилиль, тебе понравился венок? – подскочил ко мне ожидавший за дверью Арминар. – Это, значит, ты приняла извинения?

– Это, значит, что ты моё имя забываешь! – прошипела я, отцепляя его руку, что каким-то неведомым образом уже успела ухватить меня чуть выше локтя.

– Любовь не забывается! – чинно выдал ненормальный.

– Зато идиоты – очень даже! – каблучок в его ногу я вдавливала прямо-таки с не приличным для леди удовольствием.

А этот, вместо того, чтобы взвыть и отойти, уставился на мои голые ноги. Очень заинтересованно.

– Глаза, вообще-то, выше, – я прошла вперёд по коридору, лишая его обзора.

– Знаешь, Лилиль, тебе так идёт это платье… – протянул сзади меня мой дивный кошмар. И тут ситуация стала ещё хуже:

– Да… Княжна, вы очаровательны! – из-за колонны вышел ещё один… эльф. Впрочем, кого ещё я ожидала во дворце эльфийского князя встретить?

Тёмные волосы собраны в высокий хвост, гогглы болтаются на груди, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, брюки закатаны до колен… Дивные!

– Я Гарэль Тэнор, уважаемая княжна, – приблизившись ко мне, эльф, мой ровесник, судя по виду, подхватил мою ручку и поцеловал пальцы. – Очарован.

– Эй, ты там слюни не пускай, я её первый увидел! – сзади подскочил Арминар, за талию оттащив меня от Гарэля.

– Надо было сильнее бить? – посмотрел на ненормального Гарэль.

– Сейчас я тебя из окна вышвырну!

Оу… тот самый Гарэль! А может…

– Гарэль, буду благодарна, если вы вновь его ударите! – улыбаясь, сказала я, при этом глянув на стоящего позади меня Арминара. Интересно же, как отреагирует.

А отреагировал он очень возмущённо!

– Лилиль!

– С удовольствием, княжна, – а вот это уже Гарэль, в зелёных глазах которого закружили искры коварства.

– Тогда я вам оставлю? – невинно улыбаясь, я резко развернулась и вернулась в покои, захлопнув за собой дверь.

Вопрос: как уйти от дивного, который с чего-то решил, что влюблён? Взгляд невольно метнулся в сторону окна.

Я тряхнула головой, прогоняя какие-то излишне эльфийские мысли. Нет, ну до чего довели! Я уже готова решиться на самоубийственную авантюру с левитацией, лишь бы спрятаться где-нибудь от одного крайне настырного эльфа. Хотя, тут ещё подумать надо, что опаснее: дивный, который в первый же день знакомства похищает и приводит к феям, или попытка полёта человечки с не подчиняющейся ей эльфийской магией?

Пока я в задумчивости смотрела на окошко, за которым пекло и пели птички, в дверь за моей спиной что-то врезалось. Содрогнувшись, отскочила подальше и невольно потёрла спину. Ничего себе у них тут драки! Хотя, чему удивляться, они же из окон друг друга выбрасывают…

Едва успевшие начаться размышления прервал чей-то болезненный стон за стенами покоев. И почему-то мысль о том, что стон мог бы принадлежать Арминару, показалась весьма неприятной, хотя я сама попросила Гарэля ударить его. И всё же….

Осторожно приоткрыв дверь, выглянула в щёлочку и увидела ухмыляющегося Арминара, который смотрел не на меня, а куда-то мне под ноги. Даже не на них. Я опустила взгляд, уставившись на…

– Ой! Ты как, живой? – спросила я Гарэля, что лежал на полу и дымился. Вернее, одежка его немногочисленная и подпаленная весело так дымилась, словно ещё некоторое время назад горела. Подавив волну неясного удовлетворения и гордости за отомстившего ненормального, обратилась вежливее:

– Гарэль, вам помочь?

– Не стоит, уважаемая княжна, – ответил эльф, поднимаясь и буквально прожигая взглядом того, который лучше бы был незнакомцем, а не набивался в мои… да, судя по вчерашней отвратительной прогулке, как минимум, в женихи. – Ар, ты совсем с дубу рухнул?!

– На чужую девушку роток не разевай, – хмыкнул дивный на всю голову, бросив собственнический взгляд на меня.

– Да пошёл бы ты к… феям! – возмутился Гарэль, а я меланхолично подумала, что Арминара феи не возьмут. Вчера он себя с ними чувствовал более, чем прекрасно.

– Только от них, – широко и нагло улыбаясь, поведало остроухое чудовище.

– Вот и оставался бы! – буркнул Гарэль и удалился. А я, глядя на чрезвычайно весёлую и счастливую рожу эльфа… дверь захлопнула. И лучше бы вообще не открывала, наверное, потому что дивный, кажется, какие-то неправильные выводы сделал.

– Лилиль… – протянул за дверью мой персональный кошмар. – Лилиль, но ты же златоцветы приняла… Ну, Лилиль, прости. Ну, кто же знал, что дети будут шалить и кольцо поставят? Всё же хорошо закончилось, Лилиль, прости, а?

– Прости?! Прости?! Я испугалась, дивный! Очень испугалась, понимаешь ты это или твоей тупой остроухой башке этого понять не дано?! – вспылила я, стоя к двери боком и прислушиваясь к каждому его слову.

– Прости, – сокрушённо вздохнули за дверью.

– Если прощу, уйдёшь? – с надеждой спросила я, приложив ухо к двери.

А он молчит. Я слушаю, слушаю, но ничего не слышу. Ни звука удаляющихся шагов, свидетельствующих о его молчаливом согласии, ни иных слов. Просто молчание. Пугающее и неприятное.

– Лилиль, а ты русалок когда-нибудь видела? – наконец, спросил Арминар.

Глупый вопрос. В Дастанбаре морской народ не жалуют. По крайней мере, людьми любое упоминание рыбьехвостых с хорошей стороны будет воспринято с сильным и оттого откровенно показательным возмущением. Просто потому что голову у людей от морских сносит. Девушки и парни из домов уходят, в морских глубинах скрываются и не возвращаются. Одни говорят, что русалки и русалы их топят, другие, что любят. И все знают, что правда – это чаще второе, чем первое. Просто, выходят в море корабли, бывает, и видят, как на острове девушка человеческая сидит. И о помощи не просит: жена она, муж скоро приплывёт.

Конечно, обществом все сбежавшие порицаются, кто-то, скрывая позор, говорит, что утопили его дочь или сына. Но даже девчонки при дворе шёпотом о русалах мечтают. Есть в них что-то, что увидел – и пропал. На всю жизнь… И любят они так, что прямо ух! Кто такое придумал, я не знаю, меня ни эльфы в роли сказочных принцев не привлекали, ни русалы. Но посмотреть на тех, один взгляд которых, как говорят, с ума сводит…

– Нет… А покажешь?

***

– Осторожнее, – придерживает меня Арминар, когда я поскальзываюсь на влажной от морской воды скальной породе.

Мы спускались к морю по скалистому склону, который с высоты эльфийского полёта напоминал сапог, принадлежащий сказочному великану. Носок сапога наступал в морские воды, и именно к этому носку мы и направлялись, спускаясь по острым ступеням, которые я про себя обозвала многочисленными пряжками. Они были то тут, то там, естественного происхождения, оттого весьма… небезопасные. И я отчётливо осознавала, что рискую. Но этот риск был каким-то… будоражащим кровь. Одна мысль о том, что там, внизу, в голубых у скал и синих вдали водах проживает морской народ, придавала мне смелости идти дальше.

Это было абсолютно глупое девичье любопытство. Я не знаю, как эльф понял, что я попадусь на закинутый им крючок, несмотря на злость, но он понял. А мне хотелось посмотреть на русалок. И, в особенности, на русалов. Посмотреть, фыркнуть и гордо вскинув голову сообщить, что чары морского народа на меня не действуют, а девушки – просто эгоистичные дурочки, что бежали к русалам от ответственности перед своими семьями.

– Здесь высоко, придётся левитировать, – сообщил Арминар, когда мы добрались до последней скалистой пряжки-ступени, ниже которой была только длинная и идущая в море скалистая дорожка.

Я с опаской глянула вниз: действительно высоко. Голову посетили сомнения: «Что же я творю? Неужели и правда согласилась лететь, примириться с поведением дивного и сейчас преодолевать скалы ради… ради того, чтобы потешить самолюбие?»

– А я думал, ты хочешь увидеть русалок, – хмыкнул стоящий за моей спиной эльф. Я как-то сама не заметила, как его руки оказались у меня на талии, но убирать не стала: придерживает же, а разбиться не хочется. – Впрочем, я ещё вчера понял, что люди, а особенно леди-человечки, невероятно трусливы.

У меня в голове словно из револьвера выстрелили. Упрекни он меня в том, что я совсем не похожа на нормальную эльфийку, я бы язвительно похлопала и сообщила, что эльфийкой и не являюсь. Но это…

– Вижу, ты времени зря не терял, – прошипела, глянув себе за спину.

– О будущей жене нужно знать всё, – невозмутимо улыбаясь, заявил эльф. – Значит, никаких русалок?

– Поддержи меня, – недовольно сказала я и прошла вперёд, легко преодолевая преграду из его рук.

Я была пёрышком. Невесомым, беленьким, тем, что скользит по воздуху и никак не может разбиться.

– Как опускаться плавно самостоятельно? – спросила, глядя вниз, туда, где подо мной была скальная тропа и водная стихия.

– Представь перо, что скользит вниз, а у земли, когда опасности в приземлении никакой…

– Помню, стать камнем.

И я, прикрыв глаза, вспомнила, как выбивались перья из моих подушек и как в лучах солнца, среди пылинок они опускались на поверхность стола.

Меня потянуло вниз. Хотя, потянуло – слишком грубое слово. Скорее, воздух морскими волнами стал. Я качалась на них, но не вперёд и назад, а вниз. И вот, меня вынесло на берег. И прежде, чем отнесло вверх, я стала камнем.

Почувствовав твёрдую породу под подошвами туфелек, не сдержала победного восклицания. Сюда я летела с помощью Арминара, вцепившись в его ладонь, а это… это была моя победа над силами, что старательно портили мне жизнь вот уже несколько месяцев.

– Ты чудо! – передо мной спланировал Арминар, сцапал за ручку и потянул вперёд, к морю. – И стоило ли бояться?

– Вчера – да, – поумерила я пыл дивного. Он нахмурился, но руку мою не отпустил. Впереди вода врезалась в носок сапога, подняв морскую пену. Брызги долетели до моих оголённых рук и ног, до лица. Солнце пекло нещадно, и холодная морская вода приятно освежила кожу.

– Лилиль, гляди-ка, а нас уже заметили!

Моё мрачное настроение вновь было вытеснено непомерным девичьим любопытством. Настолько сильным, что я, вырвав руку у Арминара, рванула вперёд, вглядываясь в морские воды. Остановилась чуть подальше от края и смотрела: что-то поблёскивало на солнце, мигом скрываясь в воде прежде, чем я успевала это что-то рассмотреть.

А потом взметнулась волна. Высокая, огромная и… похоже плотоядная. Потому что из волны показались водянистые руки, которые, подхватив меня, швырнули подальше от скал в морские пучины.

Если честно, я даже испугаться не успела, хотя, каюсь, взвизгнула. Зажмурилась, приготовившись к удару о воду, и упала… в чьи-то руки. Ноги мои при этом погрузились в море, как и подол платья.

Следом я сообразила!

– Ты в порядке? – поинтересовались чуть выше, и я распахнула глаза, глядя на ничуть не обеспокоенное лицо парня, которому бы даже восемнадцати, наверное, не дала. Он как-то излишне весело улыбался, выжидающе на меня смотрел, и я опустила взгляд вниз, хотя моё положение ну никак не позволяло мне рассмотреть, есть у него хвост или нет. Да и вода непрозрачная. – Что-нибудь ищешь?

Обняв его одной рукой за шею, так как своё умение плавать не считаю достойным доверия, я извернулась и увидела, что скалистый сапожок и берег как-то… далековато.

– Совесть ищу, – я посмотрела на держащего меня парня. – И что-то мне подсказывает, что не найду. Но всё же… У тебя совесть есть?! Твоих рук дело?! – и кивнула ему на далёкую скалу.

– Да ладно тебе, я же поймал, – улыбнулся парень и вдруг перестал меня держать. Я обвила его обеими руками, ногами и посмотрела, как на ненормального. Хотя, почему как? В этом княжестве все ненормальные!

Столкновение нос к носу в таком положении вынудило повернуть голову в сторону и продолжить разговор, смотря на морские волны, а не на очередного сумасшедшего знакомого.

– Ты зачем меня сюда забросил? – стараясь не заострять внимание на том, что сейчас обнимаюсь с парнем в мокрой одежде, спросила… похоже, русала.

– Так гостья же! Той скалой только те, кто в гости пришёл, пользуются, – пояснил мне… русал.

Отец как-то рассказал мне притчу о двух волках, что живут в человеке: один представляет собой всё плохое, другой – всё хорошее. Суть в том, что лишь от человека зависит, какой из двух его волков одержит победу, потому что волков нужно чем-то кормить. Кормишь плохими поступками, победит плохой волк, кормишь хорошими – хороший. Во мне же, кажется, помимо этих волков, жили ещё звери, ни хорошие, ни плохие, но тоже голодные: ехидна, которой очень хочется сунуть свой длинный и любопытный нос, куда изначально не следовало, и гордая самоуверенная кошка, что мнит себя львицей. И сейчас ехидна и кошка спелись против хорошего волка, то бишь неуёмное любопытство и самомнение против разума: с одной стороны, поведение русала настораживает, с другой, я ведь ради него сюда и пришла!

– Пугать обязательно? – буркнула, глядя на морскую гладь. – Мне вот интересно, только мне так повезло или моего друга ты тоже в свободный полёт отправил?

– Друга? – переспросил зачем-то парень. – То есть, вы не пара?

– С этим-то? Да я была бы рада, исчезни он где-нибудь! – призналась, да так эмоционально, что руки с плеч русала соскользнули, и я инстинктивно его сильнее ногами обвила. Парень подхватил из воды мою руку и закинул себе на плечо, я же водрузила туда вторую.

– А, ну тогда ты не расстроишься: его девочки забрали.

– Девоч… Эй! – я осеклась, едва почувствовала чужие руки не… там, где им положено быть. – Ты куда руки тянешь?

– Перехватываю тебя удобнее, – заявил русал, но мне даже лица его видеть не надо было, чтобы понять, что нагло врёт. Он ведь и пощупать успел. Хотя, отчего-то, как Арминар, всё равно меня не бесил. – Ты что-то спросить хотела?

– Что значит: девочки забрали? – что-то не понравилось мне в этой фразе.

– К нам эльфы давно в гости не заходили, мы по вас соскучились, – и меня легонько подкинули, снова пощупав то место, которое щупать не полагается. – С вами весело.

– Эй!!! – и тут моё несчастное тело резко потянуло в воду.

Руки и ноги разжались, я лишилась своей опоры, туфельки слетели с ног и пошли ко дну. Глаза я инстинктивно закрыла и пыталась всплыть на поверхность, ругая своих кошку и ехидну всеми запрещёнными словами, которые припомнила.

А потом чужие руки сомкнулись у меня на талии, не дав всплыть наружу, и мои губы накрыли поцелуем. И я поддержала его, принимая столь необходимый воздух и чувствуя, как что-то внутри меня трепещет. Мысли испарились. Совсем. Был лишь поцелуй, вода, чужие руки. Было приятно и хорошо, и хотелось раствориться в этих ощущениях.

Когда же я распахнула глаза и увидела перед собой красноватые глаза русала, то поняла и признала, что, кажется, по своей же вине влезла туда, куда лезть не стоило, и столкнулась с тем, с чем не была готова столкнуться.

– Легаран, это не смешно!

Нет ответа. Ожидаемо, но голосок у меня звонкий.

– Легаран, вернись!

Мой голос эхом отдался под сводами пещеры, и ничего.

День был в самом разгаре. Солнце светило ярко, воздух был жарким, близость морской воды – спасительной. Я сидела на камнях у входа в морской грот, спустив ноги в воду и вцепившись в прогревшийся на солнышке камень. Что я знала об этом месте, помимо того, что это морские пещеры?

Во-первых, вода здесь глубокая, и падение с каменистой поверхности в воду грозит мне очень неудобным всплытием. И если всплыть и взобраться кое-как назад я ещё способна, то плыть здесь долгое время – нет.

Во-вторых, отсюда не видно берег.

В-третьих, эти пещеры связаны с подводным королевским дворцом, в который мне, пока я достаточно не овладею магией, путь не доступен. В надводных же пещерах проживают сухопутные мужья и жёны благородных русалок и русалов. Ну, и я вот уже дня два как.

– Не докричишься, братец на сушу отправился, – из воды выпрыгнула и приземлилась ко мне на камень изящная русалочья фигурка. Хвост, золотистая чешуя которого свидетельствовала о принадлежности к королевскому роду, частично остался в воде, а потому и не исчез, позволяя мне полюбоваться искрящейся от воды и освещения чешуёй русалки.

– Зачем? – спросила я у Тираны, улыбаясь ей.

Русалка убрала с лица свои влажные вишнёвые волосы, и, подмигнув, сказала:

– За кремовыми пирожными.

Я изумлённо посмотрела на Тирану.

– С черникой, – добавила она, как будто бы это уточнение всё объясняло.

И вдруг вспомнила, что, горные феи напади, и вправду объясняло. Вспомнилось, как вчера вечером, любуясь с Легараном закатом и поедая пожаренную им рыбу(да, удивительное открытие: русалки едят рыбку, и им вкусно и не стыдно себе подобных кушать!), я обмолвилась, что после сытного ужина не хватает только вкусных, вредных и сладеньких пирожных. Кремовых и с черникой, как я люблю.

– А мне об этом сказать было нельзя?! – имея право на возмущение, собственно, возмутилась я, а потом смущённо взглянула на Тирану и попросила:

– До ромашкового зала добраться поможешь?

– Тебе определённо нужно учиться плавать лучше, – заключила Тирана, спрыгнув в воду и дожидаясь, пока я спрыгну следом. Уже там, она ухватила меня за руку, придавая уверенности, и потянула за собой. – Братец и так от удовольствия виражи под водой наворачивает, что ты без него, как без ног. Нужно ему немного настроение попортить, не находишь?

Находила. Ещё как находила.

Нет, Легаран был хорош. Красивый, весёлый, заставляющий меня чувствовать себя радостной и живой. Когда он обнимал меня и прижимал к обнажённой груди, у меня сердце замирало. Его поцелуи крали дыхание, его губы были вкуснее всего, что мне доводилось пробовать, и мне не хотелось отпускать его ни на минуту. С ним было легко и тепло. Никаких забот. Никаких проблем. Никакого стыда. Легаран качал меня на волнах, закидывал на спину и плыл с невероятной скоростью, так, что брызги летели мне в лицо. И я беззаботно смеялась.

Но наглости принцу морского народа было не занимать. И хотя Легаран не переходил черту, не позволял себе больше поцелуев и касаний, но… временами мне казалось, что что-то не так. Легаран целовал упоительно, страстно, заставляя меня раствориться в нём. И делал, что хотел. Вот, как сейчас: посадил меня на камни у грота, и уплыл, не сказав ни слова. А до пещерных залов ещё доплыть надо! За одно это его следовало проучить. Вот научусь плавать, и буду прятаться от него так, что не найдёт.

Тирана помогла мне взобраться на высокую сухую площадку, ведущую в почти безводные пещеры: там имелся лишь один зал с бассейном, остальные залы были сухи и обустроены для бесхвостых. Принцесса уже намеревалась последовать за мной, когда позади нас, у входа в грот раздался чей-то напевный голос:

– Легаран!

Напевный женский голос. Я недоумённо посмотрела на Тирану, которая, не успев выпрыгнуть, так и осталась в воде. При этом личико у неё скривилось, а брошенный на меня взгляд был несколько… испуганным.

– Ты ведь помнишь, куда дальше? – спросила русалка. Я кивнула. Из всех помещений больше всех мне заполнился удивительный ромашковый зал, и помощь мне требовалось только в том, чтобы добраться по воде до сухих пещер. – Тогда иди без меня, я потом к тебе приду.

– Что-то случилось? – я нахмурилась. Вид у Тираны был какой-то… неправильный. Сестра Легарана была девушкой очень весёлой, со мной была крайне приветлива, и а тут вдруг… она дёргалась.

– Да ничего, просто одна неприятная знакомая. Я запретила ей сюда приходить. Ты иди, ладно?

– А, может…

– Лилиль, – вкрадчиво проговорила Тирана, направив на меня взгляд своих каре-красных, как и у брата глаз. – Тебе нет причин волноваться. Иди в зал.

И я пошла. Потому что Тирана славная и расстраивать её мне не хочется.

Я прошла несколько коридоров, прежде чем дошла до удивительной русалочьей пещеры, в которой было так приятно проводить время… и лежать, целуясь, с Легараном.

По рассказам моего русала, эта пещера была свадебным подарком его отца прекрасной эльфийской княжне. Морской король обожал свою возлюбленную: увидев её однажды печальной на берегу, он влюбился до беспамятства. И унёс сюда, в эти пещеры. Готов был всё море ей во властвование отдать, лишь бы она была его и не печалилась. А княжна грустила, вздыхала, спрашивала, почему люди стареют и умирают. Морской король хотел даровать ей себя, семью, всё, но в ночь перед свадьбой княжна просто сбежала, сказав, что не желает больше горя, не желает заботиться о ком бы то ни было, не желает ответственности, которую все пытаются на неё повесить. И так и не увидела волшебнейший и прекраснейший из даров морского короля – ромашковый зал.

Легаран показал мне её в первый же день. Сказал, что я напомнила ему эльфийку из рассказов его отца, хотя никак и не могу ей быть: та княжна была невероятно талантлива в магии, высока и знала о морском народе многим больше, чем я. И она была женщиной и умела вести себя, как женщина. Я же, по словам Легарана, дитя несмышленое.

– Не знаю, как её звали, отец не хочет говорить, но… Её глаза были краше голубых вод у стен грота, они казались драгоценнее и сияли ярче аквамаринов. Твои столь же прекрасны, Лилиль, – сказал мне тогда русал, открыв взору ромашковый зал.

И, как и в первый раз, я вошла внутрь, глядя на это великолепие и чувствуя, как перехватывает дыхание. В потолке была крупная трещина, сквозь которую виднелось яркое голубое небо и в пещеру лились яркие солнечные лучики. В месте своего падения они согревали мягкую траву сочного зелёного оттенка. В центре пещеры был дуб. А вокруг него, пол и стены усыпали ромашки. Они росли тут повсюду, красивые, белоснежные, маленькие, большие. Падая в них, я попадала в мягкие объятия, а когда вставала, то видела, что они нисколько не пострадали, поддерживаемые магией любви морского короля уже долгие годы.

– Лилиль? – раздался чей-то голос, и из-за дуба показался… эльф. – Лилиль, наконец-то, я нашёл тебя!

Эльф улыбнулся и помчался ко мне по траве и ромашкам. А я смотрела и всё больше хмурилась: не узнаю. Светлые волосы, тёмные глаза, в которых радость от встречи со мной. Он меня знает. Но я – нет. Почему я – нет?

Я хмурилась, но никак не могла вспомнить, кто он.

Тем временем, эльф приблизился ко мне и ласково обнял моё лицо ладонями. Другого слова и не подобрать: касания были ласковыми. Он погладил мои щёки большими пальцами, приподнял лицо, заставляя посмотреть в глаза, а я…я…

– Ты… ты кто вообще?! – отшатнувшись от него, воскликнула я. Происходящее откровенно пугало: эльф точно меня знал, и взгляд у него был такой, будто бы и я сходу должна была его узнать. Но ко мне воспоминания не приходили, что странно, потому что такого симпатичного эльфа в своих знакомых я бы уж точно запомнила.

– Лилиль, тише, – эльф, очень юный внешне, сделал осторожный шаг в мою сторону. Я – шажок назад, и он это заметил. – Лилиль, я Арминар, и ты меня знаешь.

– Нет, не знаю! – помотала головой я, глядя в тёмные глаза. А ведь правда красивый… Волосы такие светлые, до плеч, на вид очень мягкие.

– Знаешь, Лилиль, – вздохнул дивный, сделал очередной шажок ко мне. – Поверь мне, знаешь.

– С какой стати я должна тебе верить? – задала вполне резонный вопрос, отступив назад. – Себе я верю больше.

– А кто ты?

Какой тупой вопрос! И после него я должна поверить этому эльфу? Что значит, кто я? Я княжна Лилиль Нейтина Катина, эльфийка. Мне шестнадцать. Я родилась в… Моих родителей зовут…

– Так кто ты, Лилиль? – раздался вопрос у меня над головой. Арминар как-то незаметно приблизился, притянул к себе и прижал к груди, заключив в тёплые, крепкие объятия, из которых, однако, было не выбраться.

– Где я родилась? – прошептала, уткнувшись в белую рубашку эльфа. Меня начинала колотить нервная дрожь, и объятия эльфа, его руки, поглаживающие мою спину, были весьма кстати.

– В Дастанбаре, – не задумываясь, ответил эльф. И ответил он уверенно, будто точно знал, о чём говорил.

– Разве это не человеческое королевство? – выдохнула я, по-прежнему пряча лицо у него на груди.

– Да.

– Тогда почему я родилась там? – я вздрогнула, и на мгновение его руки перестали меня поглаживать и чуть крепче прижали к тёплому телу. Сухому, в отличие от моего. Мне-то приятно, а ему меня холодную и не так давно выбравшуюся из воды как держать?

– Потому что твои родители люди.

– А я? – это всё бред. Бред, но что-то внутри меня кричит мне, обязывая слушать Арминара.

– Эльфийка, – спокойно ответил эльф, вновь приступив к поглаживанию моей подрагивающей спины.

– Тогда… как? Я… я ничего не понимаю…

– Я пока тоже, – признался Арминар, поцеловав меня в макушку. Волосы там были сухие, в отличие от кончиков, что намокли во время плавания. – Ясно, что ты попала под влияние морского народа, но почему такое сильное? Русалы и русалки не стирают личность… Обычно они забирают лишь заботы и печали, скрывают те воспоминания, что могут причинить боль и помешать получать удовольствие.

И тут он оборвал себя на полуслове. Судорожно вздохнул и вдруг сжал в своих руках так сильно, что мне показалось, ещё минута – и раздавит.

– Ты меня задушишь! – забилась в его руках я, пока не готовая умирать.

– Прости, Лилиль, прости, – эльф тут же освободил меня из капкана, запутался пальцами в моих распущенных светлых волосах, приподнял мою голову, и я увидела в его тёмных глазах то, чего, по сути, там быть не должно было: боль. И сочувствие.

– Эй, не переживай ты так, не задушил же, – и я даже улыбнуться попыталась.

Арминар улыбнулся в ответ, но как-то криво и печально.

– Ты сейчас другая. Теперь всё ясно…

– Я, конечно, рада, что ты что-то понял, и всё такое, но… я до сих пор ничего не понимаю! Просветишь? – возмутилась я, но на лице эльфа ни мускул не дрогнул.

– Заботы, печали и воспоминания, что мешают жить счастливо, – с неясной мне ноткой горечи выдал Арминар. – Лилиль, ты такая чудесная. Пытаешься быть стервочкой, но на деле очень ранимая.

– Слушай, дивный, ты ненормальный! – я завертела головой, намекая, что ему лучше бы перестать перебирать мои волосы. Его слова били куда-то, били, казалось, по больному, и это было неприятное ощущение, потому что я даже понять не могла, почему так неприятно! Неприятно до боли, так, что в кончиках глаз слезинки появились.

– Я знаю, – эльф сместил руки мне на плечи, удержав на месте и не дав отойти от ненормального себя, городящего что-то про меня, подальше.

– Ты либо ответы давай, либо отпусти! – отчаявшись сбросить его руки с плеч, капризно топнула ножкой.

Арминар, глядя мне в глаза, вздохнул.

– Ответы… Они сделают тебе больно.

Слезинки прочертили влажные дорожки по щекам.

– Мне итак больно, Арминар. Позволь мне узнать, почему больно! – и в моём тоне была мольба. Потому что воспоминаний не было, а в груди кололо. Кололо, потому что я отчётливо понимала, что позабыла что-то очень важное, что-то значимое, что-то, что было со мной даже не месяцы, а пару лет.

– Видеть тебя счастливой было бы приятно, но… Это ведь не настоящее счастье, как ни крути, – эльф вздохнул. – Знаешь, про морской народ сложено много сказок и легенд. Говорят, русалы и русалки – любимые дети Солнца. Согласно легенде, Солнце, создав морской народ, пожелало видеть его всегда счастливым. И они были счастливы в море, среди рифов, водорослей и морских созданий, веселились, не знали горя. До тех пор, пока в море не вышел человеческий корабль, и одна русалка не увидела капитана корабля. Она влюбилась и захотела быть с ним. Солнце даровало русалке и всем остальным возможность ходить по суше, стоит лишь выйти из воды и обсохнуть, и русалка специально угодила в сети, чтобы попасть на корабль к возлюбленному капитану. Но он разбил ей сердце: у него была невеста, и на красавицу-русалку капитан даже не взглянул. Русалка была безутешна и несчастна, ничто её больше не радовало, и так и умерла она в одиночестве и печали. Больно было Солнцу смотреть на её страдания, и даровало оно любимым детям дар: забирать заботы, печали, болезненные воспоминания у сухопутных, чтобы приносили они его любимым детям лишь радость. И чтобы ни у одной русалки или русала больше не разбилось сердечко, им была дарована также возможность подавлять воспоминания о тех, к кому их возлюбленный испытывает какие-либо романтические чувства, будь то глубокая любовь, будь просто симпатия.

Арминар перевёл дыхание и мягко, осторожно, почти с трепетом провел по моим рукам вниз, после разместил ладони на моей талии. И сердце моё забилось быстрее, я удивлённо посмотрела ему в глаза.

– Я, конечно, тешу своё самолюбие, искренне надеясь, что зацепил тебя, но… Я влюблён. И это шанс узнать, испытываешь ли ты ко мне хотя бы симпатию.

– Причём здесь?.. – я недоговорила, не в силах оторвать взгляд от тёмных глаз, в которые проваливалась, словно в бездну.

– Согласно легенде, чары морского народа способны побороть настоящие, пусть даже самые слабые чувства. Потому что настоящее – это действительность, а чары – лишь иллюзия её, – выдохнул он, склонившись к моим губам.

А в следующий миг был поцелуй. Трепетный, ласковый, неуверенный даже. Легаран не так целовал. Легаран целовал, чтобы ноги подкашивались, чтобы дыхание кончалось. А Арминар… Мягкие губы, осторожно поглаживающие талию руки, и…

Волна воспоминаний накрыла с головой! Затопила, заставила захлебнуться, вцепиться пальцами в рубашку Арминара, потому что ноги не держали.

Кто я? Я Лилиль Нейтина Риндейл, дочь Данория Рихарда Риндейла и Нейтины Марианны Дерейра. Как я могла забыть?! Я родилась человеком. Мне шестнадцать, и вот уже два года как мой папа погиб, а я… пытаюсь справиться с этим. Я никогда не была идеальной дочерью, не всегда оправдывала надежды. И я скучаю. Как же сильно я скучаю по папе, по жизни в Дастанбаре с ним! Настолько сильно, что одни лишь воспоминания о лорде Риндейле причиняют боль, а мысли о том, что можно отпустить, жить дальше и не думать, не вспоминать его кажутся ужасными, свидетельствующими о том, что я плохая дочь. И вдруг понимаю: мне стыдно радоваться в том мире, где нет его, жить без тени непонятной вины за то, что живу.

И я плакала. Плакала, продолжая губами касаться губ Арминара. Эльфа, дивного на всю голову, ненормального… И того, кто вернул мне воспоминания.

Я прервала поцелуй.

– Да какой горной ведьмы вообще?! – утерев слёзы тыльной стороной ладони, заорала я после того, как увидела, во что одета. Вернее, видеть-то я видела и когда одевалась, но осознание того, насколько бесстыдно моё облачение, пришло только сейчас.

Это было… наверное, всё же платье. Хотя, говоря откровенно, больше напоминало ночную сорочку, причём одну из тех, которые мама начала носить после знакомства с князем Арамилем и прятала от меня с тех пор, как застав её в подобной, я задала вполне резонный вопрос: «В чём смысл сорочки, которая просвечивает?» Потому что одежда нужна, чтобы разумные существа не ходили голыми. Мама, смутившись, сказала, что пойму, когда выйду замуж, и мои приподнятые в недоумении и сомнениях брови её, помнится, даже обидели.

Возвращаясь к моей текущей проблеме… Меньше всего на свете я желала носить это. Ткань была тонкой мягкой голубого оттенка под цвет моих глаз и приятно льнула к коже, не обтягивая, колокольчиком вися на моей фигуре, поддерживаемая тоненькими бретельками, украшенными ракушками. Ткань красивая, ракушки чудесные, вместе всё смотрится волшебно, но бессмысленно, так как под этой красотой и удобством больше ничего нет! И сквозь полупрозрачное платьице можно было рассмотреть и мои грудь, и ноги, и… Даже в мыслях произносить стыдно, что именно! И это не самое страшное. Самое страшное то, что я в этом плавала, соответственно платье намокло и сейчас липло к телу, обрисовывая все изгибы, как на картинах художников времён Дивного Пришествия. Было оно свыше двух тысяч лет назад: тогда дивный народ явил себя людям. Данные о тех временах сохранились плохо, в отличие от картин, что человеческие художники, поражённые красотой дивных, даровали прекрасным созданиям. А те, народ самолюбивый, их зачаровали, чтобы красота их прошла сквозь века, если вдруг случайно помрут. Мне довелось видеть парочку подобных шедевров, висящих в галерее королевского дворца. И лучше бы не видела, потому что эльфы без стеснений позволяли запечатлеть свою «первозданную» красоту, то есть обнажённые они были! Или слегка прикрытые.

– Вижу, воспоминания вернулись к тебе в полной мере, – привлёк к себе внимание не нарисованный, а вполне живой дивный. А стоило мне посмотреть на него, добавил, с напускной печалью:

– Уже жалею, что такой хороший. Можешь не благодарить.

С языка чуть не сорвалось: «За что?». Но я вовремя прикусила язык, потому что благодарить кое за что было, он мне мозги вернул. Вместо этого вкрадчиво спросила другое:

– Целовать было обязательно?

Эльф пожал плечами, нисколько не смущённый:

– Ну, сработало же, – а потом вдруг подался вперёд и наклонился, с премерзкой улыбочкой на губах поинтересовавшись: – А знаешь, что это значит, Лилиль?

Я напряглась и инстинктивно, запоздало прикрыла руками грудь. Арминар этот мой жест отметил, рассмеялся и гаденько, очень гаденько заявил:

– А я всё равно уже видел. Красивая у тебя грудь…

И оценивающе уставился на мои прикрывающие… область чуть ниже плеч руки. От которых, кстати говоря, исходило тепло, неестественное, усиленное тепло. И они чесались! Посмотрела на них и сглотнула: руки окутало золотистое свечение, и я страдальчески подумала о том, что что-то давненько у меня магических неконтролируемых всплесков не было, князь Арамиль контролировал.

Однако стоило мне испуганно убрать руки с груди, как они потухли, а я, перестав бояться, ощутила и увидела, что платье высохло. И теперь хотя бы не обтягивало, что уже неплохо.

Со стороны Арминара раздался разочарованный стон.

Так что там поцелуи значат, кроме того, что у тебя совести нет? – напомнила ему о его же вопросе, отрывая взгляд от бесстыдного платья, в сравнении с которым врученные мне эльфийские наряды были более чем целомудренны.

– Что я тебе всё же нравлюсь! – самодовольно заключил эльф, приобнимая меня за плечи.

Я практически почувствовала, как щёки заливает гневом и скоро выбралась из его рук.

– Ничего подобного! – возразила, горячо, громко, убеждённо, только почему-то на лицо его наглое при этом не смотрела.

– Ну-ну, – не видела, но была уверена – усмехается.

– Вот не надо! Уверена, воспоминания ко мне вернулись только потому, что ты настолько невыносимый, что я даже в виде беззаботной дуры не хотела с тобой целоваться!

– Тогда почему в глаза мне не смотришь? – обнимая со спины, вдруг выдохнул мне Арминар в ухо. – Лилиль, ты отвечала на поцелуй.

Да… Тут он прав, отвечала. И эти его осторожные касания губ ощущались куда острее и приятнее, чем выпивающие без остатка поцелуи Легарана, но…

– Отпусти! – и выбралась из его рук, разворачиваясь и, раз уж он так хочет, взглянула ему в глаза. – Ты вернул мне воспоминания, спасибо! Только вот знаешь, не было бы нужды ничего возвращать, если бы ты не привёл меня к русалкам!

– То есть это я виноват? – сощурил глаза эльф, и ничего хорошего в этом взгляде не было.

– Да, ты! – ткнула ему в грудь указательным пальцем, где-то глубоко внутри понимая, что делаю что-то не то и не вовремя. – Сначала эльфы, потом русалки! В обоих случаях – твоя вина!

Арминар поджал губы и зарычал на меня в ответ:

– К русалкам тебя никто не тянул!

И это тоже правда. Более того, потешить самолюбие я хотела сама, с русалом встретиться тоже. Переоценила свои силы, не сумела противиться очарованию морского народа.

– Но предложил-то ты! – только признавать свою вину перед Арминаром я не буду. Он дивный, он не оценит.

– А ты и побежала впереди меня! – возмутился эльф, а потом сказал то, чего ему говорить точно не следовало. – Слушай, а ты хотя бы пробовала противостоять? Или тебя нужно было так и оставить? Я тоже проводил время с русалками, но на мою память никто не повлиял.

И сам замер, сумев, в отличие меня, осознать, что пора заткнуться. А мне вспомнились его же слова: «Обычно они забирают лишь заботы и печали, скрывают те воспоминания, что могут причинить боль и помешать получать удовольствие».

– Всё сказал? – тихо спросила я. – Искренне рада, что у тебя ни забот, ни печалей, ни боли!

– Лилиль, прости, – Арминар попытался обнять меня, но я попятилась. – Я не думал, что всё настолько плохо… Думал, может, тебе легче станет. А держись ты возле меня… я не ожидал, что ты сорвёшься вперёд и не успел сориентироваться…

– Так всё-таки ты виноват?! – зло спросила я и зря.

– Лилиль! – зря, потому что весь его неуверенный тон как ветром сдуло.

И тут в ромашковом зале раздался звук аплодисментов.

Мы с Арминаром синхронно повернулись, понимая, что кого бы ни увидели, ничем хорошим нам это не грозит.

– Давно ты появился? – хмуро спросил Арминар, зачем-то прикрыв мне глаза ладонью.

– Говоря откровенно, – услышала я лукавый голос Легарана, – с начала вашей трогательной дискуссии.

И неожиданно русал обратился ко мне, тем голосом, что то и дело вынуждал мои коленки дрожать:

– Лилиль, не прячь глазки, я пирожных принёс!

И едва ли я даже двинуться успела, когда, склонившись к моему уху, Арминар прошептал:

– Не смотри, – я замерла, ожидая продолжения, и оно последовало, – иначе снова целоваться придётся! Хочешь?

– Конечно, нет, – в отличие от него, подобной перспективой не восхищалась.

– Жаль, – он вздохнул, печальненько так, раздражающе, и взял меня за руку, убирая ладонь с лица. А я мысленную заметку касательно разумности его предупреждения сделала и глаза продолжила держать закрытыми. Вспомнилось, что, именно взглянув в русаловы глаза, пропала.

– Я вам не мешаю? Быть может, вам королевский дворец показать? – уловила голос Легарана, обещавший проблемы. Много проблем. И как бы намекающий, что пора как-то отсюда выбираться!

– У тебя нет других королевских дел? Тогда с удовольствием! – отозвался Арминар насмешливо.

Мысленно проклиная тупого эльфа, я всё же сочла его меньшей из зол: он мне память не стирал.  Потому отвела его в сторонку, просто, чтобы точно быть уверенной, что русал не услышит, и прошипела:

– Это была угроза, болван!

– Для тебя, любовь моя, но я магией владею лучше, мне путь по другую сторону пещер не страшен, – самоуверенно заявил Арминар.

А вот я не была в этом так уверена. Магия магией, но Легаран был русалом, к тому же королевской крови…

– Морской народ быстрее под водой и их больше, – озвучила я свои мысли. – Утопят, Арминар. Просто утопят.

– А если бы утопили, ты бы по мне плакала? – спросил вдруг чокнутый дивный, внимательно на меня уставившись.

– Тот же вопрос, – проявил интерес к нашему разговору Легаран.

И вот тут я впала в высшую степень недоумения. К странностям Арминара я уже как-то привыкла, но вот русал, хоть и был противным тараканом, глупым-то вроде не был. Соблазнил, мозги мне задурманил, забрал у меня именно то, что нужно было забрать. Он не дурак, он расчётливая рыба!

Я как-то невольно посмотрела Легарану в глаза и одурело спросила:

– А русала можно утопить?

И русал, вместо того, чтобы применить свои чудо-глазоньки, удивлённо посмотрел на меня. Я и пояснила:

– Ты сказал: «Тот же вопрос». То есть фактически спросил: «А если бы утопили, ты по мне плакала?» – выделила интонацией слово «мне».

Смотрим друг на друга. Секунда. Две. Три. Смех! Причём смеялись надо мной! Арминар и Легаран, держась за животы, словно под проклятие феи какой попали, смеялись!

– Лилиль, ты волшебная! – кое-как выдавил из себя Легаран.

– Да, она такая, – подтвердил Арминар, глядя на меня со смешинками в глазах. А потом вдруг посерьёзнел: – Поговорим?

И обращался он не ко мне, к русалу. Тот столь же серьёзно кивнул, и они… вышли. Оставили меня одну в ромашковом зале и вышли! Ну, и замечательно! Может, сразу от двух ненормальных избавлюсь? И я тоже покинула ромашковый зал.

***

С начала и до конца идея сбежать самостоятельно была дурацкой. Но, знаете ли, когда ваш прошлый похититель выходит поговорить с вашим нынешним похитителем, ничего хорошего от их беседы не ждёшь. Я ждать и не стала, первым делом сбегав в свою комнату в надводных пещерах, надеясь отыскать там эльфийское платье. О том, что с ним случилось, я ничего не помнила абсолютно, но плохие новости – я его не нашла. Пришлось бежать в полупрозрачном русалочьем ужасе, стыдясь себя самой.

Первое – у выхода из надводных пещер беседовали Арминар с Легараном, и услышанное мне более, чем не понравилось.

– Ты общаешься с ней днём, я ночью, остаётесь здесь, – предложил Легаран, сидя на гладком камне и спустив ноги в воду. Те, разумеется, сейчас были чешуйчатым хвостом, золотым, красивым и быстрым.

– Не пойдёт, Лилиль скромная, и память у неё забирать я запрещаю, – возразил Арминар, и я даже подумала, что в нём адекватность проснулась, но нет. – Мы будет посещать русалочьи скалы днём, а утра, вечера и ночи она будет проводить со мной, дома, в Катине.

И в дополнение ко всему от Легарана:

– Дни и вечера мои, Ар.

– Не годится. Нужны равные условия, чтобы понять, кого Лилиль любит.

– То есть ты, по-твоему, равные предлагаешь?!

Дальше я слушать не стала. Да никого я не люблю! На данный момент я люблю маму, обеды из трёх блюд, белый шёлк и вежливость. И расширять список Арминаром и Легараном не буду!

Я осторожно развернулась и отступила назад в коридоры. Пятилась спиной, следила за увлечённо дискутирующими парнями. Порадовалась, что босая, и звука шагов совсем не слышно.

А потом наступило второе: помимо Легарана и Арминара, в надводных пещерах присутствовали другие опасные для меня существа.

– Лилиль, ты чего здесь прячешься?

Я вскрикнула и испуганно обернулась, увидев Тирану. Красавица-русалка стояла, облачённая в подобное моему бесстыдство, но розового оттенка, и смотрела на меня вопросительно. А потом вдруг улыбнулась. Мягко, успокаивающе и так, что… что я мгновенно вспомнила о том, чья передо мной сестра и как убедительна она всегда была!

Зажмурившись, отступила назад. Пару маленьких шажочков, и я замерла, поняв, что ни к выходу пойти не могу, там ненормальные, ни вперёд, Тирана не даст.

Мой побег спасло третье. Лучшее, что произошло за последние… если считать сегодня, то четыре дня.

Камень ушёл из-под ног стремительно, и погрузилась в морские пучины я с криком.

***

Пробуждение было… почти приятным. По крайней мере, просыпаясь, я с уверенностью могла сказать, что выспалась. Мне было тепло, никаких неприятных ощущения я не испытывала, льнущее к чистой коже постельное бельё словно обнимало. В щёлочку, образованную из-за моих приподнятых ресниц, пробивался слабый, неяркий, какой-то далёкий свет.

Села на постели. Незнакомая односпальная кровать в незнакомой же мне небольшой комнате, освещённой лишь светом трех свечей, размещённых в подсвечнике у двери. Убрав мягкие, светло-русые пряди за уши, уставилась в окно в противоположной стене: небо успело потемнеть до королевского синего, значит, сейчас не меньше десяти часов вечера.

Откинув одеяло, встала с кровати, тут же потонув босыми ногами в мягком ковре и, дойдя до окна, отодвинула кружевную шторку: за стенами комнаты виднелся песочный пляж, в отдалении накатывали морские волны.

Я приоткрыла окно, с наслаждением вдыхая прохладный ночной воздух полной грудью, после прислонилась лбом к стеклу. Как реагировать на своё пробуждение мне было неведомо. С одной стороны, я непонятно где, и это плохо, с другой – я не в надводных пещерах Легарана, и это хорошо. Здесь нет Легарана и Арминара – тоже хорошо. А вот, кто здесь есть, я понятия не имею – плохо.

Но… так хотелось хотя бы сейчас поверить в то, что со мной случилось что-то хорошее. И были причины поверить: я умытая, переодетая, оставленная отдыхать.

Подскочив на месте, замерла. Умытая, переодетая… А кто меня умывал и переодевал? Опустила взгляд вниз: хлопковая майка и шортики многим выше колена скрывали… да мало что скрывали! Зато в них было крайне приятно спать, нежарко и нежность постельного белья ощущалась… Так! Я приму эльфийскую веру в силу Матери-Природы, только скажите мне, что я не встретила очередного ненормального!

– Я бы порекомендовала надеть халат или закрыть окно, – раздался напевный, смутно знакомый женский голос от двери, и я обернулась.

Она была прекрасна. С головы до ног, от каштановых мягких кудрей до длинных пальчиков рук, от бледно-зелёных нефритовых глаз до молочно-белой кожи на щиколотках, виднеющихся из-под длинного белоснежного сарафана. Тонкая, изящная, с немногим более широкими чёрными бровями, чем принято при королевском дворе Дастанбара, с прямым красивым носом и бледными, немного поджатыми губами. Я бросила взгляд на её открытое благодаря перекинутым на правую сторону волосам левое ушко, и оно, к великой моей радости, было круглым. Не эльфийка, и это уже прекрасно!

– Если бы ты не смотрела на меня с таким искренним восхищением, я бы сказала какую-нибудь гадость, – призналась незнакомка, проходя в комнату и протягивая мне кружку, от которой приятно пахло…

– Шоколад, – я блаженно выдохнула, принимая горячую посуду.

– Помогает после влияний на сознание, – пояснила девушка. – Судя по тому, что я успела услышать, с твоим Легаран поработал на славу.

Я как-то сразу напряглась.

– И что… и как вы услышали?

– Ты, – поправила меня незнакомка, присаживаясь на расправленную кровать, так как стульев в спальне не было. – Я ценю вежливость, но, когда слышу её наедине от девчушки младше меня, ощущая себя старой.

Продолжаю напряженно смотреть на неё.

– Ты пей-пей, он вкусный, – напомнила мне о кружке в руках девушка. – И, чтобы ты перестала на меня так испуганно смотреть, отвечаю на твой уже заданный и все последующие вопросы. Услышала я абсолютно всё, начиная с момента твоего появления в ромашковом зале сегодня днём. Как? Морской король дал мне магический ключ к секретным зачарованным коридорам надводных пещер. С чего такая честь? С того, что официально я невеста наследного принца Легарана из рода Белых Акул. Как и он, принадлежу к морскому народу, русалка, Бьянка из рода Золотых Медуз.

Немного дерганым движением поднесла кружку к губам и сделала глоток горячего шоколада.

– А название ваших родов…

– Просто названия, – отмахнулась Бьянка. – Ну, и подвластные нам морские создания.

Кивнув, сделала ещё один глоток шоколада.

– А окно ты всё-таки закрой, сухопутные, насколько мне известно, склонны к болезням, – посоветовала русалка и тут же поднялась, чтобы самостоятельно закрыть окно. Подхватив меня за свободную от шоколада руку, повела и усадила на кровать рядом с собой. – Рассказывай. Знаешь, ещё утром, направляясь в пещеры разузнать о новом увлечении Легарана, я намеревалась поскандалить, я вообще это дело люблю и только этим и занимаюсь, если Тиране верить, – она нехорошо усмехнулась и продолжила. – Но услышанного благодаря магическим ходам и их тонким стеночкам хватило, чтобы понять, что мой безответственный жених тебе даром не нужен и ты не эльфийская вертихвостка, хотя и дивная. Так что, рассказывай.

– А с чего бы? – то, что Бьянка вдруг начала отдавать мне распоряжения, мятежной и зловредной эльфийской крови… да и моей человеческой не понравилось. А ещё я поняла, почему этот голос показался мне смутно знакомым: я слышала его днём в пещерах, когда Тирана меня оставила.

– Ну, вообще-то я тебя из пещер вывела, опять же спасибо ходам, – хмыкнула Бьянка. – Так что, прояви благодарность. И удовлетвори любопытство, я же твоё удовлетворила.

Замолчала на несколько секунд и добавила:

– Да и, что-то мне подсказывает, что тебе бы выговориться не помешало. Так почему бы и не мне?

И не знаю, была ли это русалочья магия, или моё собственное, продиктованное усталостью от всех и вся решение, но я рассказала. Рассказала даже больше, чем следовало бы. Но… Бьянка слушала, и мой длинный язык поведал ей всё. Начиная со смерти отца и отдаления от матери, заканчивая пробуждённой кровью и всем за ней последующим.

– Я бы сказала, что тебя легче прибить, чтобы не мучилась, но это как-то несправедливо, а я гадина всё-таки справедливая, – сделала вывод девушка по окончании моего рассказа уже обнимавшая и гладящая меня по спине. – Возвращаться в Катину тебе надо, к эльфам, потому что эльфийка-недоучка – это проблемы. Причем, как её самой, так и всех вокруг, так что князь Арамиль тебе нужен однозначно. А вот мучащих несчастного ребёнка парней мы проучим. Знаешь, давно хотела Легарану мозги вправить, всё же, наследник, должен понимать, что у него имеются свои обязанности, в которые, нравится ему то или нет, входит и брак со мной.

– А если не женится? – потеряв всякий страх к Бьянке после исповеди, спросила я.

– Потеряет Золотых Медуз. А это, во-первых, сила, во-вторых, деньги, в-третьих, один из решающих голосов в совете. Я сама от этого брака не в восторге, но род Белых Акул меня и мой род устраивает больше, чем набирающие силу на другом конце моря Тигровые.

– Ясно. Значит, первая наша цель: женить на тебе Легарана, – заключила я и поморщилась. – Мне и так было не слишком радостно за себя саму, а теперь и вовсе противно, что я с ним целовалась.

– Так, давай без подробностей, – остановила меня Бьянка. – Но ход моих мыслей ты уловила. Что касается твоего полуфея, – русалка помрачнела. – Отвадить сложно, если у эльфов есть хоть какие-то рамки, то у фей они… непонятные, как и они сами. Но отомстить мы ему отомстим, так, чтобы чисто по-женски удовлетвориться.

Бьянка улыбнулась да так коварно, что я поняла две вещи: парни приговорены, а я встретила первую за долгое время девушку, которую бы хотела назвать подругой.

После чашки шоколада и моего внезапного душевного излияния, Бьянка уложила меня спать. И в своём стремлении усыпить меня русалка была непреклонна до зубовного скрежета: «Во-первых, я тебя старше на три года, так что прояви уважение, во-вторых, ты в моём доме, а мой дом – мои правила, в-третьих, сухопутненькая моя и слабенькая, здоровье побереги». И я, проспавшая значительную часть дня, заснула на всю ночь.

Чтобы утром проснуться от пляшущих у меня на коже крестьянские шумные танцы солнечных лучиков и возблагодарить не в меру заботливую русалку.

– Думала одолжить тебе одно из своих платьев, но ты мелочь, они на тебе мешком повиснут, – заявила Бьянка, входя в мою спаленку с вешалкой на вытянутой руке. – Пришлось плыть за портными из родового имения и соблазнять сына торговца тканей. И так, на заметку, портные моего рода не привычны работать с возлюбленным сухопутными сатином, а сын торговца попался на редкость наглый и тянущий руки, куда не просят. Так что только попробуй сказать, что тебе платье не нравится – придушу. Нет, хуже, – отдам полуфею!

Возможно, Бьянка ещё что-то сказала: я не прислушивалась. Всё моё внимание получило Платье. Именно Платье, вот так, с большой буквы. Потому что оно было… моё. Ни полупрозрачной, ничего не скрывающей ткани русалок, ни открывающей ноги эльфийской юбки, ни кожаного корсета. Длинное, в пол, с небольшим шлейфом, моего любимого белого, словно только выпавший снег, цвета, с завязками-лентами на спине, кружевными цветочными рукавами до локотков и россыпью жемчуга по подолу. Я даже глаза протёрла, чтобы убедиться, что это не видение. Видением оно и не было: юбка действительно оказалась щедро украшена жемчужинками, необработанными и оттого ещё более прекрасными.

– Значит, нравится, – заключила Бьянка, положив вешалку мне на колени. – Надевай, не пялься. Его для носки, а не для созерцания создали.

Я осторожно разгладила руками дорогую ткань, задержав ладони на месте скопления жемчужин. Когда подняла на девушку удивлённый взгляд, всё же, жемчуга для подарка едва знакомой девушке на платье было многовато, хотя статус и мне, и ей подобное позволял, Бьянка лишь отмахнулась, смотря куда-то в окно:

– Даже не заикайся о том, что принять не можешь. Я русалка, морской народ не носится с жемчугами так, как это любите вы, сухопутные, делать.

Отказываться от такого платья? Я похожа на ненормальную? Подарок Бьянки был изумителен и оказался первой за последнее время понравившейся мне вещью. Дорогой, красивой и по-настоящему моей. Для меня это платье было. Для меня. А то, что для меня, возврату и обмену не подлежит.

– Спасибо, – поблагодарила, прижав шедевр морских портных к груди и улыбаясь. Бьянка молча покинула комнату.

***

– Готово, – русалка ещё раз поправила собранные волосы на затылке, перекинула два тонких завитых локона мне на лицо, воткнула в светлые волосы серебряные заколки с жемчужными цветами и отошла назад, оценивая результат своей работы.

Однако, в противовес своим словам, мне Бьянка рассмотреть свой шедевр перед зеркалом не позволила.

– Не крутись, – хлопок по руке, и я замираю на месте, недовольно глядя на русалку через отражение в зеркальной поверхности. Представительница рода Золотых Медуз мой взгляд показательно не замечает, чуть смещая заколку и тем самым делая жемчужные цветочки в волосах более приметными, хотя, как по мне, их до этого было крайне трудно не заметить, жемчужинки уж больно красивые и… не подверженные человеческой руке.

– Теперь можно.

Больше ей и говорить было не нужно: я покружилась перед зеркалом в новом платье с собранными в аккуратную низкую причёску волосами и едва сдержала рвущиеся на свободу признания в любви к Бьянке и её таланту.

– Прежде никому причёски не делала, – поделилась русалка, с покровительственной улыбкой наблюдавшая за мной.

– То есть… ты это в первый раз? – удивлённо посмотрела на Бьянку, отрываясь от созерцания истинной леди в зеркале.

– Двусмысленно прозвучало, – губы девушки растянулись просто в непозволительно широкой ухмылке, в нефритового цвета глазах блеснула явная, но отчего-то не обидная насмешка. – Да, ты сегодня была моей живой куклой. Отчётливее понимаю, почему над моими волосами служанки вечно измываются часами.

– Тогда ты просто изумительная! – восторженно воскликнула, вновь переведя взгляд в зеркало.

– А ты, – она приложила указательный палец к губам, хмыкнула, – милая. И юная. Мужчинам нравится это сочетание.

– Легарана и Арминара я бы мужчинами не назвала, – настроение как-то стремительно пошло на убыль.

– Ну, они ещё очень сопливые мужчины, – согласилась Бьянка.

– Так как мстить будем? – да, я кровожадная и за возможности цепляюсь.

– Ты, – Бьянка тоже посерьёзнела и строго посмотрела на меня, – возвращаешься в Катину. Жемчужинки в твоём платье и заколках поглощают излишки магии, но это временная мера, живой наставник надёжнее будет, так что к князю Арамилю идёшь первым делом. Молчим! – пресекла она мою попытку возмутиться на корню. – Не переживай, женская мстя будет и будет она страшна. Как только спроважу тебя, отправлюсь к морскому двору и гарантирую: уже сегодня Легаран распрощается с холостяцкой жизнью.

Я недоумённо посмотрела на неё, сомневаясь в вероятности столь скорой свадьбы, особенно учитывая тот факт, чья свадьба это будет. Всё же, королевское бракосочетание – это не просто создание семьи, это целое событие, политически важное. Это и праздник, и поле боя для змеев-политиканов, в общем… Я излучала волны неприкрытого скептицизма. Она, заметив выражение моего лица, коварно улыбнулась.

– До вчерашнего дня игра в догонялки с Легараном была даже забавна, да и Тирану побесить приятно, она так забавно на провокации ведётся…потому я не спешила слишком сильно. Ну, и надеялась, что у Легарана совесть проснётся. Донадеялась, хватит! Сегодня ночью я связалась с отцом. Пока мы с тобой тут беседуем и причёски делаем, отец давит на морского короля. Если сегодня же не состоится уже давно обещанная свадьба, мы примем брачное предложение рода Тигровых.

– А оно поступало? – не припоминаю, чтобы Бьянка говорила об этом.

– Да, но сейчас они уже отказались от идеи брака, кажется, их наследник в эльфийку влюбился, и склоняются к тому, чтобы просто купить нас. Но это знаем мы, а вот морской король… До него слухи пока ещё не дошли, – пожала плечиками русалка, смотря при этом не на меня, а в окно, на морскую гладь, этим утром дивно спокойную. И именно этот её взгляд в сторону и толкнул меня уточнить:

– Уверена?

– Абсолютно, – кивнула Бьянка. – Нам нужен союз с Белыми Акулами, Лилиль, нужны и козыри. Информация – наилучший из них. Чем больше её у нас и меньше её у них, тем для нас лучше.

– И у морского короля нет своих шпионов? – по-прежнему сомневалась я.

– Почему же, есть, – равнодушно возразила представительница рода Золотых Медуз. – Купленные нами. Морской король не слишком следит за своими с тех пор, как его бросила та эльфийская княжна. Вот мне интересно: что они в вас находят? Наследник Тигровых, морской король, Легаран… Красивые, да, весёлые, магией одарены сполна, к природе близки, но всё же…

Бьянка неопределённо хмыкнула и не стала заканчивать мысль.

Я промолчала. А что тут можно было сказать? Я вообще не эльфийка.

***

– Здесь я с тобой прощаюсь, – сказала Бьянка, посадив меня в механический экипаж, подъехавший прямиком к её пляжному дому. – Отсюда до Катины где-то час пути, долетела бы ты быстрее.

Я лишь молча качаю головой, обозначая, насколько паршивой является данная идея. Бьянка пожимает плечами и оставляет меня, не произнеся больше ни слова.

***

Вернуться домой на четвёртый день после своего ухода, учитывая тот факт, что спала в этом доме всего одну ночь – удовольствие своеобразное. Точнее, никакого удовольствия в этом и нет. Просто какое-то странное чувство, что что-то не так. Княжеский дворец, поражающий своими размерами, виднеющийся за ним сад, прогуливающиеся по брусчатке эльфы… Знакомая картина, только покидаю механическую карету в этот раз лишь я одна.

Солнечные лучики приятно ласкают кожу. Чужие взгляды – совсем неприятно, но приходится терпеть. Карета за моей спиной отъезжает, а я открываю глаза, встречаясь с находящимися у дворца дивными. На губах появляется уверенная улыбка, будто всё происходит так, как и должно происходить, ручки подхватывают дорогой подол, ножки ведут к парадному входу.

– Княжна, вы осветили это утро своим появлением! – вдруг, откуда ни возьмись, на меня налетела проблема. Проблема очаровательно улыбалась, была облачена в тонкую рубашку и светлые брюки, не закатанные, к моему счастью, и скрывала глаза под гогглами. Но голос я узнала.

– Гарэль, боюсь, гогглы несколько искажают ваше мировосприятие, – очаровательно улыбнулась дивному, который сейчас выглядел как прекрасный обольститель, а мне помнился слегка дымящимся, и высвободила руку из захвата его цепких пальцев. – Ваше утро осветило солнце.

– Солнце меркнет в сравнении с вами, княжна Лилиль, – заверил меня Гарэль Тэнор, убрав гогглы на макушку и позволив узреть смешинки в зелёных глазах.

– Вынуждена не согласиться, – вежливо обошла эльфа. – Сияй я столь ярко, не смогла бы ходить по земле. Хорошего дня, Гарэль!

И быстреньким шагом во дворец. Но шагом, ибо бежать как-то… не свойственно леди. Но таким быстрым шагом, что Гарэлю нагонять пришлось.

– Княжна, а вы уже город видели? – поинтересовался поравнявшийся со мной Гарэль.

– Пока нет, – не сбавляя скорости, ответила я.

– Так, может, вы позволите вам его показать? – то, что его явно не слишком-то хотят видеть, Тэнора не смущало. Однако перекидывать меня через плечо и куда-то утащить, чего можно и нужно ожидать от Арминара, Гарэль попыток не предпринимал, потому я остановилась и, предельно вежливо улыбаясь, сообщила:

– Гарэль, меня не было во дворце практически четыре дня. Уверена, моя матушка волнуется.

– Ой, да бросьте, княжна! – улыбка на губах у Гарэля Тэнора заиграла прямо-таки типично эльфийская, невыносимая. – Все всё понимают: вам куда интереснее отдохнуть и развеяться, чем безвылазно сидеть во дворце. А приключения юности имеют свойство затягиваться. Вот пропади вы на месяц-другой, тогда, может, и забеспокоились бы, и то вряд ли.

Это было… неприятно. И досадно. Неужели эльфы настолько безответственны, что совершенно не беспокоятся о собственных детях? О наследниках?! Не думают, не ждут дома…

– Моя матушка – человек, Гарэль, – недовольство выражено лишь чуть поджатыми губами, которые я старательно кривлю в улыбке. – Она несколько иначе воспринимает… столь долгое отсутствие.

– Княгина Нейтина – эльфийка по духу, – гордо выдал дивный. – Сколько замечал её во дворце в эти дни, она была абсолютно спокойна. Не переживайте, княжна, я уверен, что князь Арамиль ей всё объяснил.

– И всё же не хотелось бы причинять ей лишние беспокойства, которые вы, возможно, просто не увидели… – начала я, уже возобновив движение в сторону дворца.

– Вы правы, лишние беспокойства княгине ни к чему, – вдруг согласился со мной Гарэль. – Всё же, эльфёнок должен расти в атмосфере абсолютного спокойствия и счастья.

Я резко затормозила, наступив на подол драгоценного платья и отчётливо услышав треск ткани. Но на то, чтобы осознать, что порвала его, у меня в тот момент способности не было. Резкий разворот и взгляд Гарэлю в глаза:

– Какой ещё эльфёнок?

Эльф замер, удивлённо глядя на меня. Я же испытующе смотрела на него, неосознанно вцепившись в усыпанную жемчужинами юбку.

– А вы… разве не знали, княжна Лилиль? – растерянно протянул Гарэль, бросив опасливый взгляд на мою сжатую руку. – Ваша матушка беременна не меньше месяца, о чём свидетельствует окружающий её магический фон князя Арамиля.

Месяц? Месяц?! То есть… месяц!!! Да это же… это же просто ни в какие рамки приличия не укладывается! Они уже месяц спустя после знакомства заделали ребёнка? Серьёзно?

– Прошу прощения, княжна Лилиль, я и предположить не мог, что вам неизвестно о беременности вашей матери, – раздался над ухом извиняющийся голос, вслед за которым последовало тепло чужих объятий.

– Я тоже… и предположить не могла… – выболтанная дивным информация практически сбила меня с ног, и от растерянности я не отреагировала сразу ни на его непозволительные телодвижения, ни на то, что произнесла вслух.

– Вам бы успокоиться, Лилиль, – опустив мой титул, заявил Гарэль, приступив к бессовестным поглаживаниям моей спины. – В городе есть восхитительная кондитерская, где готовят вкуснейшие ягодные пироги со сладким кремом, а к ним летом подают холодный чай со льдом. Пойдёмте, Лилиль?

Голос эльфа звучал мягко и успокаивающе, поглаживания по спине баюкали и ласкали меня, как маленького ребёнка. И от этого стало не по себе. Вспомнилось и то, что я намеревалась избавиться от его компании, и то, что эльфы, по обоснованным убеждениям, – компания паршивая и неподходящая, и то, что кто-то позволил и позволяет себе лишнее.

Я отстранилась, с запоздалым удивлением поняв, что так и не выпустила подол из крепко сжатой в кулак ладони.

– Мне… надо во дворец, – резко разжав руку, не оглядываясь назад, направила окаменевшее тело вперёд.

Больше меня никто не останавливал.

***

Стоило мне переступить порог княжеской обители, как в огромной парадной входной зале, озарённой светом из множества окон, заплясали, подобно пылинкам в солнечном лучике, золотистые искры, формируя фигуру владетеля дворца и всего княжества Катина.

Судя по виду, Арамиль был напряжен и чем-то дивно недоволен. Раздражение в пронзительно-голубых глазах с лёгкостью считывалось и, как по мне, не стоило бы князю столь неприкрыто его демонстрировать. Светлая кожа казалась совсем белой, губы плотно сомкнуты. Поворот головы в мою сторону был резким, нервным и сопровождался чуть дёрнувшимся правым острым ухом.

Никогда его прежде таким не видела.

– Лилиль, – глухо протянул он моё имя, потом взял себя в руки, и раздражение во взгляде сменилось узнаванием. – Не ожидал, что ты задержишься у русалок надолго.

– Не ожидала, что вы будете скрывать от меня беременность моей собственной матери.

Можно было бы обвинить в очередном проявлении их безответственности и слепом доверии Арминару Делавень, но… зачем? Да и… в тот раз моей вины в случившемся не было, вина лежала исключительно на остроухом гаде. Но несколько дней назад в лапы русала я прыгнула сама, и это не тот мой поступок, в котором я бы хотела признаться князю.

– Ты была не готова к этому. Мы собирались сообщить тебе позже, когда ты несколько… обвыкнешься, – не испытывая ни капли стыда, сообщил Арамиль, сложив руки на груди.

– Боюсь, и сообщать бы не потребовалось, живот был бы красноречивее всяких слов, – не сразу сообразила, что повторила его жест. Складывать руки на груди в моменты конфронтации было моей давней привычкой… похоже, наследственной. К тому моменту, как я переместила руки на подол платья, на губах дивного уже играла понимающая улыбка.

– Лилиль, сколько дней ты провела дома с момента приезда в Катину? – задал наводящий вопрос эльф. Я прикусила губу, уже понимая, к чему он клонит. – Ты очень по-эльфийски ищешь неприятности. В таких обстоятельствах к своей сути привыкание происходит гораздо быстрее.

Я глянула на него исподлобья. Мягкая улыбка, аквамариновые глаза, зеркально отражающие мои. Только вот, когда я смотрю на себя, то вижу неопытную девчонку, а его взгляд… в нём паутина вековых интриг. Догадка бьёт мне в голову, как ударил бы камень, брошенный и влетевший в лоб, рассёкший его до крови.

– Вы… специально? – голос срывается и напоминает какое-то жалкое, непозволительное в общение с таким опасным мужчиной блеяние.

Улыбка становится многозначительнее.

– Ну вы и, – запинаюсь, а потом в голове происходит щелчок, пальцы колет из-за очередного приступа и с губ таки срывается, – плод пошедшей в мир горной феи! Старикан остроухий! Дивная сволочь!

Впервые так рада магическому приступу! Накопившаяся магическая энергия с удовольствием «соскальзывает» с рук, направленная «вовсе не прицельным броском» в стоящего напротив князя. Но вместо ожидаемого князя поджаренного, я вижу выпущенную Арамилем ответную магию, которая, охватив, утягивает в искристый полёт. Перемещение в пространстве заняло всего одно моё моргание. Мимолётный взмах ресниц – и мы стоим в огромном пустом бальном зале.

– Силы много, ума и опыта – мало, – невозмутимо заключает князь, присаживаясь на диванчик в нише и предлагая присесть мне.

Упрямо остаюсь стоять на месте, пытаюсь призвать магию самостоятельно и понимаю, что не могу. Даже искру. Загасил и поглотил.

– Значит, придётся разговаривать, – пробормотала себе под нос. – Жаль, почти порадовалась, что таки не человек.

– И это прекрасно! – хлопнул в ладони услышавший меня Арамиль. – Принятие себя – первый шаг к счастливому будущему.

– И вы готовы любыми средствами меня к нему вести? – уже громче спросила я, неприязненно глядя на эльфа. – Мама знает, за какого ублюдка замуж вышла?

– Уверяю тебя, Лилиль, мои родители и твои уважаемые предки, между прочим, произвели меня на свет в законном браке, – елейно протянул князь. – А теперь вспомни о том, что ты княжна, или, как ты сама любишь всем напоминать, леди, и начни следить за словами.

Голос его оставался приторно-сладким, но глаза из прекрасных аквамаринов превратились в две льдины, гладкие с одной стороны, но скрывающие острые сосульки с другой. Я невольно поёжилась и проследовала к месту на диване рядом с ним, присаживаясь на самый краешек.

– Понятно, мама не знает, – заключила я, сама прекрасно осознавая, что матушка, при всей своей легкости и воздушности, никогда бы не позволила такое вот насильственное перевоспитание. Ясно, что он ей всё это подавал под сглаженным углом. Но меня волновал и другой вопрос. – А Арминар?

– Думает, что все свои решения принимает самостоятельно, – чуть склоняет голову князь. – Я лишь слегка подталкивал и намекал. И, разумеется, присматривал за вами обоими.

– И позволили стереть мне память, – мрачно протянула я, осознавая, что вместе с ненормальным оказалась в руках опытного кукловода.

– Но она ведь сейчас при тебе. И, кажется, ты даже нашла подругу.

Плод насильственного слияния горной феи и драного пса!

– И зачем всё это? – вот уж чего действительно не могу полностью понять.

– Чтобы вытащить тебя из того жалкого состояния, в котором ты пребываешь вот уже два года. Порой жёсткие меры – лучшие меры, Лилиль.

– А зачем меня вытаскивать?

– Потому что тебе нужно научиться жить настоящим, не прошлым, которое ты столь старательно лелеешь. Ты нуждаешься в общении со сверстниками и новых семейных узах, а я заинтересован в том, чтобы тебе всё это дать. Касательно своих мотивов я не лгал. Ты нуждаешься в помощи, как и моя сестра. Ты похожа на свою прабабушку куда больше, чем думаешь, – он погладил меня по плечу, и я инстинктивно отстранилась от этого прикосновения.

Сколь бы много в его словах не было упоминания меня, главная причина его действий – его сестра. Теперь понятно.

– И, в отличие от тебя, она своим поведением доставляет куда больше проблем, – лицо князя вновь приобрело то дико раздражённое выражение, которым он меня встретил. – Кстати, сегодня утром Лилиль вернулась во дворец.

***

В обеденной зале повисла напряжённая тишина. Она была тяжёлая и, казалось бы, осязаемая: был соблазн протянуть руку и пощупать. Впрочем, даже не прикасаясь к ней, я могла обрисовать её невидимый облик: вязкая, тягучая и холодная, капельками пота протекающая по спине и подгоняющая табун мурашек быстрее нестись по коже.

– Лилиль, – рука сидящей справа от меня матери накрывает мою, стискивающую вилку, – сколько раз мне следует попросить у тебя прощения, чтобы ты перестала сердиться?

Я подняла взгляд, встретившись с голубыми глазами, чуть более тёмными, чем у меня, княгини Нейтины Марианны Катины, в прошлом Риндейл, при рождении Дерейра. Её светло-каштановые волосы сейчас были распущены, голову венчала золотая диадема с бриллиантовыми камнями, свободное синее, расшитое золотой нитью платье без корсета, украшенное цветами по подобию нарядов фей, подчёркивало красоту её глаз. Мама выглядела… лучше, чем когда-либо. И только вот это вот печальное, обеспокоенное выражение лица её портило.

– Я не сержусь, – подцепила вилкой кусок мяса с тарелки. – Моя мать всего лишь месяц скрывала от меня свою беременность, это не повод для злости.

– Мы с Арамилем подумали, что так будет лучше… – голос у мамы стал жалостливым-жалостливым. Она всегда была такой мягкой! Податливой, как глина, из которой по своему усмотрению можно вылепить как отвратительную, так и лучшую из всех существующих на свете вазу.

– Не знала, что мужчина может стать намного важнее собственной дочери, – я чуть дёрнула рукой, и мама убрала свою ладонь. Отправила кусок мяса в рот, прожевала. Полные сожаления глаза матери так и смотрели на меня.

– Мама, я тебя уже простила, – тяжело вздохнула, посмотрев в глаза единственного человека в этом княжестве, который был мне родным. Единственного человека в буквальном смысле. – Просто… мне было бы приятно, если бы мне доверяли несколько больше.

Как бы мне не хотелось обозлиться на маму, я не могла разрешить себе подобное. Просто потому, что она моя мать. И она такая, какая есть, характер я ей не переправлю, как бы ни пыталась, пробовала – не получилось. Матушка влюбчивая, мягкая, всю жизнь мечтавшая о сказке и получившая её. В её глазах Арамиль – тот самый дивный из сказок, предположительно написанных в эпоху Дивного Пришествия. Если я открою ей глаза на реальную картину, в которой эльф – кукловод, это её уничтожит. И навредит эльфёнку. Да уж… брат или сестра с эльфийской кровью…

– Как прошло твоё путешествие к русалкам? – поинтересовалась мама, на губах которой отобразилась благодарная улыбка.

Если задуматься, то Арамиль подобрал себе правильную жену. Моя матушка не умела злиться и обижаться, и она отдавала всю себя, если верила в то, что отдаётся в достойные руки. Жена, которая не полезет в интриги мужа и его же тайны. Которая приласкает и поддержит.

– Я познакомилась с одной приятной леди, – выудила из всего произошедшего то единственное, что маме следует знать и что может её порадовать. Не будь она беременна, я бы, может, и поскандалила. Хотя нет. Теперь, когда понятно, что во всём виновен Арамиль, когда во дворце княжна Лилиль Катина старшая, ссориться с матерью… плохая идея.

– С русалкой? – улыбка мамы стала шире. – Кто она?

– Леди Бьянка из рода Золотых Медуз, – поделилась я, чувствуя, как тяжёлая атмосфера рассеивается. – И вероятно, уже с сегодняшнего дня наследная принцесса морского народа.

– Вероятно? – тонкие брови княгини Нейтины сошлись на переносице.

– Жду приглашения на свадьбу, – улыбнулась я, вспомнив обещающий неприятности Легарану голос Бьянки.

– Давно я не видела эту улыбку на твоём лице, – хихикнула мама, пригубив апельсинового сока из хрустального бокала.

– Какую «эту»?

– Коварную, – и она снова хихикнула, прикрыв рот кулачком.

Дальнейший наш обед в обществе лишь друг друга прошёл спокойно и почти по-домашнему. Мама посвятила меня в дела дворца, жестикулируя, смеясь, улыбаясь и… сияя. Она сияла от счастья в Катине, ей нравилось, и это… это вызывало у меня странные эмоции. С одной стороны, хотя мы и не были достаточно близки, я искренне желала маме счастья, с другой, насколько дарованное ей Арамилем счастье настоящее? И почему мне должно плясать под чужую дудку в угоду чужого счастья?

Когда мы уже намеревались выйти из-за столу, в обеденную залу прошёл… русал. Я определила это сразу, не осознавая даже. Лишь когда он приблизился, поняла, откуда такие выводы, подсознательно подсказываемые: казалось, он не шёл, а плыл над полом, а глаза его… притягивали взгляд, призывали погрузиться в тёмно-синие омуты и утонуть.

Я спешно уставилась на сложенные на коленях руки.

– Послание для княжны Лилиль Нейтины Катины от леди Бьянки из рода Золотых Медуз, – провозгласил русал, протянув мне конверт.

Не сумев скрыть собственного возбуждения, чуть более резко, чем следовало, выдернула конверт из рук посетителя и извлекла из него серебряную пластину с выгравированными на ней буквами.

– Твои ожидания оправдались? – спросила меня мама, отвлекая от пластины.

– Сейчас узнаю, – не поднимая глаз, отмахнулась я и прочла послание от Бьянки. Почерк у русалки оказался удивительно мелкий: «Свадьба состоялась. Торжества по случаю продлятся две недели, ожидаются гости со стороны Тигровых Акул, также были отосланы приглашения двенадцати княжеским родам эльфов, феям лесов и гор и Дастанбарскому королевскому дому. Тигровые начали внушать серьёзное беспокойство, по последним моим сведениям, от их наследника сбежала невеста. О плане мести Арминару поговорим на торжестве, ты, как представительница княжеского рода Катины, ожидаешься».

Первое, что отметила: Бьянка явно не привыкла к письменному этикету. Её послание не содержало ни приветствий, ни прощаний, только сухая информация, что наталкивало на определённые выводы о том, кто именно отвечает за шпионскую сеть её рода.

– Судя по всему, скоро мы отправимся на русалочью свадьбу, – удовлетворила я мамино любопытство.

То, что Легаран теперь в надёжных ручках умненькой Бьянки меня радовало: ей должно хватить сил не допустить его до меня, так что одной проблемой меньше. Радовало и то, что у девушки, кажется, уже есть наработки плана мести другому моему навязчивому ухажёру. Однако мысли об ожидающихся на празднествах феях и Тигровых Акулах вызывали беспокойство. Лесных я откровенно боялась по личным причинам. Горных опасались все, слишком непредсказуемые и жестокие это создания. Тигровые… их опасалась Бьянка, и её опасения, вероятно, передались и мне. И всё же некрасивая какая-то история. Сначала они предлагали брачный союз Золотым Медузам, потом из-за влюблённости наследника в эльфийку передумали. А сейчас эльфийка сбежала и неясно, чего следует ожидать.

– Княжна Лилиль, будете ли вы писать ответ? – поинтересовался у меня посланец, о котором я, задумавшись, подзабыла.

– Нет необходимости, – нервно улыбнулась и кивнула русалу, позволяя откланяться.

***

Послание лично для меня было доставлено раньше ожидаемого официального приглашения. Князь Арамиль сообщил о том, что завтра нам следует посетить празднества по случаю свадьбы наследника морского народа, лишь спустя полчаса. Из неприятного: прабабуленька, внезапно заявившаяся во дворец после полугодичного отсутствия, отправится с нами. Из ещё более неприятного: жить она здесь тоже остаётся. И что-то мне подсказывает, что не без вмешательства Арамиля она такое решение приняла. Ну, и вишенка на торте, между коржей которого и так в достатке неприятного крема: ужинать мы будем всей семьей.

Я скривилась так, как будто меня целиком лимон съесть заставили, и юркнула в двери удивительной княжеской библиотеки. Пять этажей, огромное помещение и ти-ши-на. Я и книги. Книги и я. После всех моих невольных приключений и сегодняшних известий, это место показалось мне идеальным вариантом для моральной подготовки перед встречей с женщиной, которую едва ли не с рождения привыкла презирать.

Придерживая подол платья-подарка, я поднялась по деревянной лестнице сначала на второй, затем на третий этаж, решив начать поиск отвлекающей литературы с него. Двинулась вдоль стеллажей, вглядываясь в виднеющиеся переплёты, пока не уцепилась взглядом за блестящий корешок. Он принадлежал толстому тому в золотой обложке, мгновенно оттянувшему мне руки к полу. Кое-как дотащив его до кресла у окна на этаже, я забралась на кожаное мягонькое сиденье с ногами, водрузила явно дорогую и древнюю книгу на колени и открыла первую страницу.

С губ сорвался разочарованный стон: письменность была мне совершенно незнакома. В наше время для общения, переговоров, написания книг и всего остального использовали общерасовый язык. Я, помимо него, могла читать, но не говорить, на древнедастанбарском, исконно человеческом. Язык в книге напоминал мне его, так как здесь использовались похожие рунические знаки, но руны определённо имели какое-то другое значение: если переводить, как с древнедастанбарского, выходила полнейшая бессмыслица.

Книга стала тем, что отвлекло и увлекло меня. Я метнулась к стеллажу, где её нашла, и спешно начала искать словарь с переводом на общерасовый. Если в библиотеке хранятся книги с рунической письменностью, должны быть и книги, позволяющие с неё переводить. Точно должны! Однако ни в том шкафу, ни в трех следующих словаря не нашлось. Нигде на третьем этаже не нашлось, и это раззадорило меня ещё больше.

Я поднялась на четвёртый и уже там начала методично перерывать шкафы. Прошлась по всем, стоящим перпендикулярно стене, дошла до стоящих у стены, а потом… внизу хлопнули двери, и в тишине библиотеки раздался протяжный женский стон. Я вспыхнула и замерла у шкафа.

За женским стоном последовал мужской рык, следом – ещё одно женское, бесстыдно громкое проявление удовольствия.

Вцепившись пальцами в полочку шкафа, я пыталась подавить приступ смущения и волну жара, пробежавшуюся по коже. В голове вспыхнуло воспоминание: жаркий полдень, прохладная морская вода и обнимающий меня Легаран. Его жадные губы, выпивающие меня. Я, беспамятная, подающаяся ему навстречу. А потом вспомнился другой поцелуй: своды пещеры, дуб и ромашки, нежные касания, которым я отвечаю, уже будучи самой собой. Такой приятный поцелуй на фоне болезненных воспоминаний. Арминар…

Из нахлынувших странных и неуместных воспоминаний меня выдернул очередной женский стон. Я дёрнулась, тряхнула головой и расцепила пальцы, не зная, что делать дальше. Выйти и громко дать о себе знать, после чего обвинить в бесстыдстве? Подумала-то я именно о таком развитии событий, а поступила иначе: осторожно двинулась между шкафами у стены и шкафами, расположенными перпендикулярно ей, к винтовой лестнице и, вынув одну из жемчужных заколок в причёске, постучала по перилам, после чего тут же метнулась под прикрытие деревянных хранилищ многовековых знаний.

– И кого могло занести в княжескую библиотеку в разгар дня? – раздался недовольный голосок стонущей представительницы эльфийского общества. – Она всегда в это время пустовала.

– Тебе показалось, – возразил мужской голос с хрипотцой. Ой-ой-ой, кажется, кому-то очень хочется продолжить начатое. Да только не в моём присутствии!

Так и остававшаяся в руке заколка вновь была пущена в ход.

– На этот раз тоже?! – голос эльфийки стал ещё недовольнее и прозвучал так громко, что от неожиданности, метнувшись под прикрытие шкафов, я разжала руку и выпустила заколку из рук.

Серебряное украшение упало в провал между ступеньками, но звука его падения я не услышала.

– Хорошая вещица, – протянул женский голос, теперь звучавший ближе, практически подо мной. Я даже дышать перестала, боясь себя обнаружить. Смотреть в глаза той, свидетельницей чьих страстных стонов стала, в мои планы на сегодняшний вечер точно не входило. – Девичья. Мы уходим.

– Да брось. Возможно, какая-нибудь девчонка обронила и забыла, – теперь и в мужском голосе прослеживалось недовольство.

– Тогда почему она упала только сейчас? – насмешливо спросила эльфийка. – Знаешь, я передумала. Я ухожу, а ты как знаешь.

Звука шагов я, как и в момент приближения эльфийки к лестнице, не услышала, зато хлопок закрывшейся за женщиной двери – вполне. А за ним ещё один, такой сильный, что я непроизвольно прикрыла руками уши.

Библиотека вновь погрузилась в тишину, нарушаемую лишь моим тихим дыханием да готовящимся выпрыгнуть наружу сердцем. Умом я понимала: обнаружь меня мужчина и женщина, я бы не была виновной в подслушивании или чём-то подобном, так как просто оказалась здесь раньше их. Но это умом, а вот подсознанием… Было у меня предчувствие, что увиденное мне не понравится. Что оно ударит по мне и разочарует. И так настойчиво оно мне это внушало, что я поступила так, как поступила. Лишившись при этом одной из подаренных мне заколок!

Сдув упавший на лоб крупный локон, я вернулась к поискам словаря, но то взбудораженное, поглощённое новой идеей состояние вернуть мне уже не удалось. Услышанная невольно сцена и звук женского голоса никак не выметались у меня из головы. Княжеская библиотека перестала казаться приятным и уютным местом.

Тем временем, приближался семейный ужин. Часы с боем, которые я мельком видела в окно кареты, проезжая городскую площадь, отбили шесть магически усиленных ударов. Одни огромные часы на всё княжество, слышные в городе Катина и окружающих его деревеньках. Эльфийское изобретение, которым не гнушались пользоваться и в Дастанбаре. Таким образом, время для всех было едино, не было погрешностей даже в минуту.

Я спустилась на третий этаж и забрала оставленную в кресле драгоценную книгу. Фолиант манил и, несмотря на свою тяжесть и пока что непереводимость, убедил меня забрать его с собой. Что поделать… книги всегда были моей маленькой слабостью, а уж редкие книги…

Однако преодолев с книгой в руках несколько лестниц и добравшись до первого этажа, с уверенностью заявляю, что эту радость даже образно маленькой не назовёшь, это большая и неподъёмная радость.

– Заклинание левитации было бы проще, – поддел мои потуги женский голос, звучавший у меня в голове последний час.

Я подняла голову и от удивления выронила фолиант: говоря о том, что я похожа на старшую княжну, Арминар не врал. И мама не ошиблась в своих девичьих предположениях о нашем сходстве. Потому что на меня смотрела… практически я.

– Ай! – древней тяжелой книге явно не понравилось то, что её решили приземлить на пол, и она в отместку приземлилась мне на ноги, пребольно ударив по ним всем своим немалым весом. – Ааай… – простонала и зажмурила глаза от ощущений в ушибленных ногах.

Открыла лишь, когда почувствовала, что фолиант перестал использовать меня в качестве лежбища.

– Говорила же, было бы проще, – эльфийка всё так же стояла у входных дверей в библиотеку, но теперь её правая рука была поднята к лицу, а большой и указательный пальцы удерживали тонкую золотую ниточку, тянущуюся к моему орудию пыток, ныне висевшему напротив моей груди.

– Не умею, – буркнула я, перехватывая книгу и разрывая магическую нить. За это пришлось поплатиться ощущением её веса в своих руках, но лучше так, чем принимать помощь от… очевидно, прабабушки.

– Могла бы сказать спасибо, – удивительно красивая женщина передо мной пожала плечами. Нет, помимо возраста разница между мной и княжной Лилиль Катиной всё же имелась: она была… дивной. Превосходной, обворожительной, идеальной. Светло-русые волосы были распущены и мягкой волной ниспадали по обнажённым плечикам. В аквамариновых глазах какая-то странная смесь из насмешки, недовольства и неловкости. Розовые губы поблёскивают. На белой коже – ни единого изъяна.

– Спасибо, – нисколько не благодаря, сказала я, а про себя подумала, что прабабушка похожа на куклу. Неживую, но такую всю из себя очаровательную. И прадедуленька ведь на неё повёлся!

– Кажется, это твоё, – подошла ко мне эльфийка, протянув одну из заколок, подаренных Бьянкой и выразительно глянув на остальные, торчащие в моей причёске.

– Кажется, библиотека – не спальня, – неприязненно добавила я, – забирая заколку и невольно прикасаясь к её мягкой, гладкой, замечательной коже.

– Верно, – хмыкнула эльфийка. – И в том её прелесть.

– Оставьте меня без подробностей, княжна, – всем своим видом демонстрируя ей нежелание общаться, сказала я и попыталась обойти.

– Ты читаешь на древнеэльфийском? – придержав меня за локоток, спросила прабабушка, взглянув на книгу в моих руках.

– Буду, – стряхнув с себя руку, ответила я.

– Тогда тебе понадобится словарь.

– Позже найду.

Мы встретились взглядами. Одни и те же глаза, одни и те же волосы, но абсолютно разные жизни и личности. В аквамариновых глазах Лилиль я видела едва сдерживаемое раздражение.

– Послушай, девочка, я тоже не в восторге от того, что брат пытается навязать мне заботу о ребёнке, но давай хотя бы на ужине притворимся милыми, идёт? – предложила княжна, сложив руки на груди. Какой знакомый, чтоб его, жест!

– Если не в восторге, то уезжайте. Не маленькая ведь. Облегчать вам жизнь – не моя задача.

– Мне казалось, людей учат уважать старших, – хмыкнула эльфийка.

– И презирать женщин, бросающих свою семью и развлекающихся с кем-то в библиотеках, – зеркально послала ей усмешку. – Прошу меня простить, княжна.

И я спешно покинула библиотеку, уже не обращая внимания на тяжесть фолианта в моих руках.

Собственная спальня встретила меня тишиной и какой-то безысходностью. До ужина оставалось меньше часа, и я намеревалась переодеться в платье, которое будет не так жалко, как подаренное Бьянкой: у меня были все основания полагать, что, сидя за одним столом с прабабушкой, я просто не сдержусь и выкину какую-нибудь глупость. Она такая… такая дивная! И эта сцена в библиотеке… обе сцены… Ощущение, что я героиня паршивой драматической пьесы! Однако комедия это или трагедия, сама не разберу.

Фолиант полетел на прикроватный столик, туда же приземлились все драгоценные заколки, после чего светлые волосы свободно раскинулись по плечам. На мгновение стало легче: с тяжестью, спавшей с головы, казалось бы, схлынула и душевная тяжесть. Но мгновение, оно на то и мгновение, что не бывает долгим.

– Ходи с распущенными волосами чаще, – ворвался в мои покои знакомый голос вместе с порывом ветра, заставив глупое сердце биться быстрее. – Тебе идёт, – пояснил обернувшейся резко к нему мне Арминар.

– Что ты здесь делаешь? – с набившей оскомину обречённостью спросила я, подходя к сидящему на подоконнике дивному и резко толкая его в грудь.

Эльф сорвался вниз, но, ожидаемо, слеветировал. И вот стою я, упершись ладонями в каменный подоконник, а он парит там, за окном, и ветер доносит до меня приобретённый им морской запах с запахом садовых цветов.

– Как ты сбежала? – спросил Арминар, не отрывая взгляда от моих глаз. Ни злости, ни упрёка, одно лишь любопытство считывалось мною в смотрящей на меня черноте. Забавно: в отличие от Легарана, взгляд которого то и дело опускался на мои губы, Арминар смотрел прямо.

– Мне помогли, – ответила, передёрнув плечами. – Тебе какая разница?

– Ты меня напугала, – он подлетел, попытался прикоснуться ладонью к моей щеке, но я резко отпрянула и почему-то покраснела. В голове мелькнуло воспоминание о нашем поцелуе, и пришлось признаться самой себе, что краской меня залило от смущения, а не от негодования.

– Ты пугал меня столько раз за пять дней нашего знакомства, что мне, знаешь ли, совсем не стыдно, – говорю, а у самой при этом что-то сжимается от его действительно обеспокоенного тона и взгляда. – Уходи!

– Давай сыграем в игру: я задаю вопрос, ты честно отвечаешь, – Арминар вновь отлетел от подоконника, вскинул руки в примирительном жесте. – Если ответишь на все вопросы, я уйду. Если нет, то я тебя похищаю и утаскиваю в город на свидание.

– Да что ты… – начала я и осеклась, бросив взгляд на лежащую за спиной Арминара Катину. Солнце ещё не зашло, но уже через час у меня будет возможность полюбоваться закатом. По-прежнему неизвестный мне город наполнят огни. И там не будет Лилиль Катины.

– Лилиль, ты в порядке? – Арминар вынырнул откуда-то снизу. Я нагнулась, уткнувшись носом в его нос, и практически выдохнула в самые губы:

– Похищай.

Лицо Арминара приобрело такое неописуемо волшебное, отображающее недоумение и удивление выражение, что я, разогнувшись и отойдя вглубь комнаты, рассмеялась. Действительно забавная была экспрессия. А вот мой непрекращающийся истеричный смех таким забавным не был.

– Так, правила игры меняются! – заявил вновь устроившийся на моём подоконнике эльф. – Если не ответишь на мои вопросы, я уйду. Ответишь – умыкну и спасу от родственников.

– И как понял? – прекратив смеяться, спросила я.

– Ты бы не полетела на свидание со мной, если бы здесь тебя не поджидало что-то, куда худшее в твоём представлении, – развёл руками Арминар.

– Догадливый, – хмыкнула я и не удержалась от ехидного:

– Ты признаёшь, что относишься в моём понимании к худшему?

– Пока есть кто-то хуже меня, у меня есть шанс, – с широченной глупой улыбкой заявил Арминар. – А вообще, вопросы тут задаю я. Внимание, первый: ты как-то связана со скоропалительным браком русалочки?

Моя коварнейшая улыбка была красноречивее всяких слов.

– Понял, вопрос отпадает. Второй: кто тебя вытащил?

– Невеста наследника, – призналась я, не видя в этой информации никакого вреда для Бьянки. Судя по посланию русалки, это Арминару следует её опасаться.

– О, восхитительная девушка! – покивал дивный, растянув губы в мечтательной улыбке. – На тебя похожа. Влюбился бы, если бы не предпочитал блондинок.

В ответ на его подмигивание я лишь глаза закатила.

– Ну, и третий вопрос, самый важный: тебе больше нравится какао или чай?

И улыбка мне была подарена просто запредельная. Меня снова пробило на смех.

– Леди обычно предпочитают чай, так что…

– Какао, – прикрыв ладонью рот, так как всё ещё немного посмеивалась, перебила его я. – Раз уж тебе нужен честный ответ.

Когда я протянула руку, его пальцы обхватили мои и меня плавно вывели из окна на воздух. В былые времена подобные описания из любовных романов меня бесили и ассоциировались с самоубийствами, но сейчас, когда воспоминания о неумелых уроках полёта плотно засели в голове, было легко стать пером и замереть с ним в воздушном пространстве, глядя на такую лукавую улыбку.

Моя рука самопроизвольно взметнулась вверх, желая очертить контур его губ, когда дивный вдруг разрушил очарование момента:

– А я с самого начала понял, что ты эльфийка, а не человеческая леди! Кстати, юные эльфийки любят какао! – и, отпустив мою руку, он рванул вперёд, крикнув «Догоняй!».

Я, как ни странно, полетела догонять. И не было ни страха упасть, ни сомнений, лишь желание догнать ненормальную эльфийскую сволочь и настучать ей по голове.

Догоняться эта зараза не желала. Обернувшись и махнув мне в полёте, Арминар вдруг принял позу солдатика и рванул вверх! Я подняла голову, проследив за удаляющейся ввысь фигурой, и кровь вскипела! Слетели барьеры. Слетели замки! Слетело всё!!!

Рывок – и я повторяю его телодвижения, оказавшись выше над уровнем земли. Он смеётся, и этот смех, подобно путеводной звезде, ведёт меня к самому ненормальному из всех встреченных мною парней. Я видела самовлюблённых, видела скромных, видела погруженных в учёбу, но Арминар не был похож ни на кого из них. Эльф не слушал, он действовал. Не пасовал перед трудностями и не отступал. И это… возможно, подкупало?

Снизу дёрнули за ногу, и округу огласил мой, признаюсь, не самый приятный визг. На несколько секунд я потеряла равновесие, но моим сознанием по-прежнему владело что-то первобытное, что-то, что передаётся вместе с кровью предков, и я удержалась, почти не потеряв высоту даже, и отыскала глазами Арминара, чтобы очень гневно на него посмотреть и пообещать подвергнуть пыткам горных фей, которыми пугали на ночь очень непослушных детей.

– Лилиль, ты левитируешь! – с нагло растянутыми от одного острого уха до другого губами заявило моё личное бессовестное чудовище.

– Конечно, левитирую, разбиться-то не хочется! – руки так и тянулись придушить, если честно.

– Нет, ты не поняла! Ты! Левитируешь! Сама! И у тебя отлично получается, любовь моя! – и он рванул куда-то вниз.

Я, как-то инстинктивно желая догнать, последовала за ним, и уже при снижении смысл его слов вдруг достиг моего сознания: внизу были дороги, улочки, домики и магазинчики, а здесь, наверху, была я. Левитировавшая, как настоящая эльфийка, и наслаждающаяся этим. В тот момент меня ничего не пугало, напротив, было лишь чувство свободы, словно я была на своём месте, словно эти небеса, этот воздух, всё это только меня и ждало.

И, описав круг в небе, раскинув в сторону руки, я закружилась на месте так, как если бы твёрдо стояла на земле, и была уверена – не упаду. Теперь мне больше никогда не грозит упасть.

Кто-то обхватил меня за талию одной рукой и прижал к себе. Я чуть повернула голову, встретившись взглядом с Арминаром. Тёмные глаза, как бы противоречиво это не звучало, лучились светом, теплом и чем-то непонятным, тягучим, зовущим. И не хотелось ничего говорить. Просто не было сил ничего говорить! Были его глаза, была я, была навязчивая идея смотреть на него и ждать чего-то, хотя, казалось бы, зачем мне это надо.

Когда он начал склоняться ко мне, я лишь успела тревожно вздохнуть и доверчиво закрыть глаза. Мягкое касание, скромный поцелуй, а я даже пошевелиться не могу, потому что это настоящее. Это настолько настоящее, что просто теряюсь в ощущениях.

Рука Арминара легко, почти невесомо погладила меня по щеке, и ощущение чужих влажных губ на моих испарилось, оставив после себя пылающий след, как от ожога. Он не сказал ожидаемой глупости, я не распахнула глаз.

– Хочу какао, – сорвался бред с моих губ, и я подняла ресницы, глядя на обнимающего меня дивного.

– У тебя щёки красные, – заявил эльф, щёлкнув меня по носу. И натянувшаяся между нами струна лопнула, выпустив на свободу и напомнив о том, что надо двигаться и разговаривать, а не только смотреть друг на друга.

– Неправда, – возразила я, отстранившись и совершив невольный кувырок в полёте, после чего старательно прикрыла распущенными и растрепавшимися волосами лицо.

– Правда-правда, – нагло протянул наблюдавший за мной эльф.

– Если я сказала, что это неправда, значит, так оно и есть, – упрямо возразила я, глядя на это бессовестной лицо и вовсе не опуская взгляд на губы!

– Будем считать, что я тебе поверил, – хмыкнул Арминар и подал мне локоть. – Княжна, позвольте выполнить вашу просьбу и сопроводить вас выпить какао.

Я вздёрнула бровь, глядя на этого притворяющегося вежливым и цивилизованным эльфа.

– Ты как себе левитацию в таком положении представляешь? – голос мой источал неприкрытую насмешку.

– Положи свою очаровательную ладошку туда, куда следует, и узнаешь, – пожал плечами дивный и скользнул взглядом на мои сложенные на груди руки. Или это он на грудь посмотрел?

Ещё раз бросила взгляд на него, проследила направление… Нет, кажется, всё же на руки.

– Вы столь любезны, лорд Делавень, что с моей стороны было бы чудовищно жестоко отказать вам, – приняла я правила очередной игры чокнутого дивного, беря его под руку.

– Просто вообразите, княжна, что перед вами длинная лестница, ведущая с небес на городскую площадь, – он чуть склонился ко мне, чтобы убрать свободной рукой прикрывающие лицо пряди. – Главный секрет дивной магии – это воображение. Когда вы не скованы условностями реальности, вы свободны и всемогущи. Вы захотели – и воспарили подобно перу, пожелали – упали, рассердились – атаковали. По этой причине, люди никогда не смогут постичь дивную магию: они зажаты, закрыты и не способны соединиться с миром. Но у вас есть этот дар, княжна Лилиль. И никто больше не сможет причинить вам боль. Вы не одна, с вами весь мир. И вы свободны.

Вечерний прохладный ветерок опалял мои вновь пылающие щёки, рука, покоящаяся на локте Арминара нагрелась, и я знала, что то была вовсе не магия. Мы начали самый волшебный и самый волнительный спуск в моей жизни. Было ли дело в том, что мы спускались по невидимым, но ясно ощущаемым мною ступеням, или в том, с кем именно я спускалась, но сердце колотилось, как безумное. И я вдруг поняла, о чём щебетали, как птички, девушки на балах, о чём говорила мама, объясняя, что чувства к Арамилю невозможно было проигнорировать. Потому что я… кажется, влюбилась. Влюбилась в эльфа, дивного, наполовину лесного фея, ненормального, безумного, безголового, но… вернувшего мне память, интересовавшегося тем, почему я одна, хотя я совсем не хотела, чтобы он влезал в мою жизнь, того, кто, как и я, был направлен умелым кукловодом Арамилем, но я уверена, что всё, что делал Арминар, он делал, потому что сам того желает, что бы ни сказал Арамиль. И я не глядела, куда мы идём, я смотрела исключительно на него, улыбаясь, как… влюблённая дурочка, коих когда-то презирала.

– Мне следует опасаться вас, княжна? – продолжил игру в приличие Арминар. Наши ноги коснулись брусчатки, но мы оба не заострили на этом внимания. – Мне льстит ваш взгляд, но я имею основания предполагать, что за ним скрывается неизмеримое женское коварство.

– Пока не знаю, лорд Делавень, – я изобразила кокетливую улыбку. – Никогда не знаешь, что взбредёт в голову девушке.

– Особенно если это вы, княжна, – кивнул Арминар, после чего игра ему наскучила. Моя рука была отцеплена от локотка и оказалась сжата в его ладони.

Меня потащили к одному из зданий, окружающих площадь, состоящему из двух этажей. На первом располагалась кондитерская со стёклами вместо стен. Почти все столики в ней были заняты, восхитительный аромат выпечки и шоколада доносился из-за стеклянных дверей. Я втянула носом воздух и издала блаженный стон. Время ужина, голод никто не отменял.

– Лилиль, ты есть хочешь? – спросил, усаживая меня за найденный свободный столик у стеклянных стен, Арминар.

И я, вновь вдохнув блаженный аромат, честно и не по-женски ответила:

– Очень!

– Просьбу понял, уже бегу, – и он помчался к витрине с пирожными, пирогами и тортиками.

Я оглядела кондитерскую. Небольшая, уставленная маленькими столиками, рассчитанными в основном на две персоны, она была полна жизни. Небо за окном было уже оранжевым, готовясь принять оттенок сирени, а под деревянным потолком кондитерской плясали золотые огоньки, освещая помещение. Эльфы… улыбались. Я не видела знакомой мне придворной фальши и искусственности, не видела чинно-пристойно ужинающих, не видела ведущих какие-то серьёзные разговоры. Все присутствующие здесь дивные выглядело молодо, счастливо, смеялись, болтали за едой, целовались на публике. Кто-то сидел влюблёнными парочками, кто-то сдвинул вместе столики и обедал весёлой дружеской компанией. Я смотрела на них и сама не заметила, как слёзы потекли по щекам: столько света и искренности, а я так отвыкла жить нормально! Я запретила себе радоваться в том мире, где нет папы. Сознательно запретила. А, глядя на дивных, пожалела. Они странные, но… счастливые!

Кто-то вытер мне слёзы салфеткой.

– Извини, платка с собой нет, – оказывается, Арминар вернулся, а на столе передо мной уже стояли чашки какао, ягодные тарталетки и цельный рыбный пирог. – Почему ты плакала?

– Дура потому что, – я взяла ещё одну салфетку из стоящих в подставке на столе.

– Ну, ты несколько категорична…

– Значит, не отрицаешь? – скомканная салфетка внезапно полетела в эльфа.

– Что есть, то есть, – развёл руками Арминар, а я потянулась за следующей салфеткой.

И тут в кондитерскую влетел… до крайности дивный. На вид парнишка парнишкой, только вот волосы… розовые.

– Девочки, красавицы, кто ещё не ел? – обратилось это розововолосое дивное чудо к присутствующим. – У меня девушка ногу подвернула, а у нас сейчас конкурсная программа. Спасите несчастного, подмените её на один вечер, а? Танец несложный, уверен, что тебе, моя пока неизвестная спасительница, будет просто его выучить.

И тут он заметил, что мы с Арминаром к еде ещё не притронулись, и двинулся прямиком в нашу сторону.

– Друг, одолжи подружку на часик, а? – обратилось это наглое создание к моему дивному.

Арминар вопросительно посмотрел на меня.

– Нет, – покачала головой я, давая понять, что танцевать с незнакомым эльфом ничего не буду.

– Ты слышал, – похлопал розововолосого по плечу Арминар, намереваясь приступить к еде.

– Стойте! А давайте вы выступите под нашим с Лисанной именем, а? Если уж не мы, так вы нашу хореографию продемонстрируете, а иначе она совсем пропадёт. Ну, давайте! – не дал нам поесть эльф.

Мой дивный снова глянул на меня, спрашивая у меня одобрения. И это так приятно было: он. Наконец. Спрашивал. Моего. Одобрения. А я возьми да и сболтни:

– Ладно.

***

Эльфа с непозволительно розовыми волосами звали Риарин. Он вместе со своей девушкой Лисанной принимал участие в ежегодном летнем конкурсе воздушной хореографии, финал которого ожидался сегодня вечером и начинался в семь. Едва только пробили семь положенных ударов городские часы, как площадь Катины преобразилась: из золотых искр материализовалась сцена, на которую предстояло взойти, чтобы привлечь внимание, и над которой должно было воспарить. Следом в золоте дивной магии появились эльфы. Много эльфов! Помимо Риарина и Лисанны было ещё девятнадцать пар, каждой паре на выступление выделялось три минуты. И состав судей из десяти эльфов, выглядящих вполне себе зрелыми!

– Я передумала, – сказала, глядя с накрытой Арминаром звуконепроницаемым магическим куполом крыши пятиэтажного дома, расположенного недалеко от площади, на количество тех, перед кем предстояло танцевать.

– Ээээ, нет, красавица, ты уже согласилась! – схватил меня, готовую улететь, за локоть Риарин.

– Я не готова опозориться перед таким количеством лю… эльфов! – чуть не оговорилась я, выдёргивая руку из захвата дивного. – Потому что если меня опознают, то этот позор ко мне прилипнет так, что я никогда от него не отмоюсь.

– А кого в тебе должны опознать? – недоумённо спросил эльф и обернулся к молча смотрящему на площадь Арминару. – Только не говорите, что вы из знатных.

– Не говорю, ты это и сам понял, – отозвался Арминар и вдруг обернулся, глядя прямо мне в глаза. – Неужели княжна Лилиль испугалась? Разве умение танцевать не является неотделимой частью воспитания леди Дастанбара?

Я поджала губы. Дивный, как бы я его про себя не ругала, недалёким не был и практически сразу раскусил, на чём меня можно подловить.

– Княжна?! – воскликнул стоящий чуть позади меня Риарин, но всё моё внимание досталось исключительно Арминару.

– У нас меньше часа, чтобы приготовиться выступить идеально, – хмуро напомнила я.

– А если не идеально?

– Тогда моей репутации конец.

– Мы выступим под чужими именами.

– Действительно веришь, что на площади не найдётся никого, кто бы не видел, если не меня, то мою прабабушку? Не трудно сложить два плюс два.

– Тогда давай выступим так, чтобы вся Катина узнала, насколько хорошо их княжна танцует.

– Это невозможно.

– Неужели три минуты танца страшнее лесных фей? Русалок? Ужина с твоей прабабкой?

Если с первыми двумя вопросами я могла попытаться поспорить, то в случае с третьим – княжна Лилиль старшая страшнее. Определённо.

– Я сама согласилась, да? Поздно отступать? – усмехнувшись, задала, в общем-то, риторические вопросы я и нашла глазами удивлённо наблюдающего за нами Риарина. – Что ж, учи. Говоришь, вы с Лисанной должны были выступать последними?

– Да, княжна, – потерянно кивнул дивный.

Он нервно переминался с ноги на ногу, за минуту нашего с Арминаром разговора успев растерять всю свою наглость и открытость. Меня это, говоря откровенно, взбесило:

– Прекрати трястись! Ты уже втянул нас в это, доведи дело до конца нормально!

– Как скажете, княжна, – трясясь, кивнул Риарин.

– Я что, такая страшная? – злясь и ощущая покалывания на кончиках пальцев, спросила у Арминара, бесстыдно посмеивающегося в сторонке.

– Когда сыплешь магией в порывах эмоций? – насмешливо уточнил чокнутый дивный. – Очень!

– Что-то не замечала за тобой страха, – фыркнула я, складывая руки на груди. Когда рядом не было Лилиль или Арамиля, от родного и привычного жеста отказываться не хотелось.

– Просто я невероятно храбрый, – он приблизился и одарил мимолётным касанием губ кончик моего носа. – Как и ты, разве нет?

Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Спорить с Арминаром Делавень можно было бесконечно: на каждую мою едкую и насмешливую реплику он всенепременно нашёл бы ещё более колкую, в любом случае оставшись в победителях. И, возможно, только возможно, мне это даже нравилось. Но сейчас на беседы не было времени.

– Риарин, – мягко обратилась я к розововолосому кошмару. – Мы с Арминаром исполним вашу с Лисанной хореографию, но, если ты будешь трястись, никто не увидит её достойного исполнения. Неужели тебе не жалко вашу с Лисанной упорную работу?

И дивный собрался, потому что работу было действительно жалко. Ни он, ни Лисанна не относились к знати, не были они и горожанами. Жившие в одной из деревень близ Катины, влюблённые в друг друга и танцы, они решились подать заявку на ежегодный летний конкурс воздушной хореографии и неожиданно прошли в финал. Для них, простых лю… эльфов возможность продемонстрировать своё выступление, пусть даже не лично, имела, вероятно, куда большее значение, чем для других конкурсантов-горожан.

Всё это я узнала в процессе учёбы: разговор помогал не думать о возможном провале. Одним ухом я слушала речи Риарина, другим – напевающую нам мелодию Лисанну, подлетевшую спустя десять минут начала наших занятий с пакетом в руках, глаза же мои смотрели исключительно на показываемые Риарином движения. Мы успели пробно станцевать с ним в паре, и в это время Арминар внимательно наблюдал за нами, уверена, намертво вбивая в голову каждое движение, потому что взгляд у него был тяжёлый и цепкий. Потом мы повторили хореографию уже с моим дивным, и он подтвердил мои предположения: память у Арминара оказалась феноменальная, и он прекрасно, умело двигался.

– Время, – напомнила нам Лисанна, миловидная эльфийка, как и я, светловолосая, но кареглазая и усыпанная веснушками. Арминар щёлкнул пальцем, заставляя звуконепроницаемый купол исчезнуть, и теперь до нас доносился магически усиленный голос ведущего и исполняемая городским оркестром музыка. – Подойдите, я вас загримирую, чтобы лица были выразительнее.

Тут-то и раскрылось, что в пакете были зеркало, тушь и подводка под цвет наших с Арминаром глаз. Чуть потемневшие ресницы и подведёнными чёрным веки сделали тёмные глаза Арминара похожими на две пугающие, но вместе с тем завораживающие бездны. Свои подведённые голубой подводкой глаза я увидела в зеркальном отражении и… вспомнила, как нравились мои глаза Легарану. Он, конечно, был насквозь фальшивым, но, по крайней мере, про то, что у меня красивые глаза, не врал.

– И, наконец, последняя пара! Целеустремлённые, несгибаемые, прибывшие покорить вас Риарин и Лисанна! – провозгласил ведущий на площади. Теперь действительно время.

– Княжна хочет отступить? – улыбаясь, поинтересовался Арминар, протянув мне раскрытую ладонь.

– К чему вопросы, лорд Делавень? Ощущение, что вы сами боитесь, – и я вложила свою ладонь в его, чтобы вместе покинуть крышу, ставшую нам временным укрытием от находящихся на площади зрителей, судей и конкурсантов, и подлететь к сцене. Плавно опуститься вниз. Поклониться. Начать.

– Доверяешь мне? – спросил у меня шёпотом Арминар, когда мы совершили первый поворот.

Хореография Лисанны и Риарина начиналась на земле. Несколько совместных поворотов, после чего партнёр резко подкидывает меня в воздух, где я левитирую, совершаю одиночный поворот. Я знаю, что он подпрыгнул ко мне во время этого движения, оказался за спиной, руки сомкнулись на талии. Откинув голову ему на плечо, едва различимым сквозь музыку шёпотом дала ответ:

– Нет, конечно.

Мы практически проплыли круг по воздуху, двигаясь при этом спиной назад, после чего я, выскользнув из его рук, спланировала вниз, вновь оказавшись у поверхности сцены, но не касаясь её. Он резко спланировал за мной, ступив на сцену ногами, я подпрыгнула вверх. Подлететь, ухватиться за его поднятую руку, совершить поворот, упасть в объятия, плавно скользнуть между его ногами.

– Вредина, – коснулось моих губ его горячее дыхание в этот момент близости.

Моё тело взметнулось ввысь, придерживаемое его руками за талию, меня покружили на вытянутых руках, отпустили, вновь оставив в воздухе. Он присоединился ко мне через мгновение, и вот одна моя рука скользнула ему на плечо, другую перехватили его цепкие пальцы, несколько медленных кругов в воздухе, соприкосновение лбами и мой шёпот ему на ухо:

– Авантюрист-похититель.

Совместное приземление. Обрывающаяся музыка. Близость под многочисленными взглядами, которая во время спешной репетиции не казалась такой обжигающей.

– Нам пора… уходить, – прошептала, вновь пропав. Казалось, склонись Арминар чуточку ближе, и я провалюсь в бездну его глаз.

– Слышишь? Все в восторге, – не спешил выпускать меня дивный, отвлекая моё внимание на крики и аплодисменты эльфов.

– Да? – потерянно спросила, и тут Арминар выдал то, что в программу точно не входило. Невесомое, почти мимолётное прикосновение чужих губ к моим, и меня подхватили на руки и унесли со сцены под ликование эльфов.

– Ты что творишь? – прошипела я, как-то мгновенно избавившись от наваждения.

– Эффектно завершаю программу, – нагло ответил эльф, и мы оказались рядом с остальными конкурсантами.

Ведущий, эльф, выглядящий примерно на тридцать человеческих лет, темноволосый, в гогглах, цилиндре, рубашке и брюках с кожаными чёрными подтяжками, поднялся на сцену.

– Сколько чувства и страсти! Какая экспрессия! Риарин и Лисанна сумели удивить, не так ли? Мне казалось, что их магия заполонит всю площади, а вам? – завещал эльф со сцены, вынудив меня смущённо спрятать лицо у Арминара на груди.

– Поцелуй был лишним, – прошипела, надеясь, что услышит и прочувствует, как напортачил.

Однако тут в противовес моим словам со стороны кого-то из конкурсантов донеслось:

– Поцеловаться могли бы и подольше!

От злости я даже рубашку на груди Арминара прикусила.

Из хорошего: нам удалось продемонстрировать хореографию Риарина и Лисанны и заработать ей третье место. Из замечательного: после меня, наконец, покормили. И всё время ужина в кондитерской вокруг нас сновали эльфы, говоря, какие мы замечательные. Мне практически удалось расслабиться, и… с Арминаром и всеми остальными дивными оказалось весело. Кто бы мог подумать…

– Стой! – накрыв ладонью губы Арминара, пресекла я возможность очередного поцелуя. – Стой! Сколько времени?

Небеса, синие-пресиние, красноречиво намекали на то, что наше свидание несколько затянулось.

– А это важно? – он снова попытался меня поцеловать, но я коварно откинулась на расстеленный под нами на крыше плед, и он промазал. Впрочем, у него коварства было больше: надо мной просто нависли и поцелуем всё же одарили. Таким сладким и приятным. Кажется, у меня уже губы от многочисленных сладких и приятных распухли. – Семейный ужин ты давно и благополучно пропустила.

– Сон пропускать не собираюсь, – разочаровала его я, попытавшись скинуть с себя. – Ар, слезай, я спать хочу!

– Правда, что ли? – не поверил моё остроухое нечто, чмокнув в щёку и начав прокладывать влажную дорожку к шее.

– Правда! Прекрати! – со всей силы отпихнула я дивного и, кажется, перестаралась: золотистая вспышка, и остроухий улетел за пределы крыши. Не будь он эльфом, высока вероятность того, что я бы его давно прибила.

– Помогите! Убивают! – кричало дивное чудовище откуда-то снизу. Я подскочила с пледа и метнулась к краю крыши, обозрев эльфа зависшим на уровне второго из трёх этажей.

– Тихо ты! Лю… эльфы спят! – шикнула на Арминара, погрозив ему искрящимся пальцем.

***

– Спокойной ночи, – в который раз сказала я, попытавшись отправить Арминара спать.

Долететь до дворца мы успешно долетели, в открытое окно моей спальни меня закинули, а вот отправиться в кровати до сих пор не могли.

– И тебе сладких снов, – он в седьмой(или уже в десятый?) раз поцеловал меня, и я решительно закрыла окно. Спать! Спать, спать, спать, спать, спать!

Однако, приземлившись на кровать, думала я не о сне, а о его губах. И руках. И глазах. Горная фея меня подери, я уже его на части, как героини романов в розовых обложках, разбираю! И всё же, как хорошо!!! Я блаженно простонала и скинула с себя тонкое одеяло. Летние ночи здесь оказались тёплые, а в моём состоянии и вовсе чрезвычайно жаркие.

Звёзды на потолке моей спальни тускло мерцали, и я вспомнила, как лежала на зелёной мягкой траве с Легараном, изучая настоящий ночной небосвод. Эти мысли мгновенно омрачили моё благостное состояние: и всё же, какая это была глупость! Я была уверена, что не отношусь к глупым девицам, что попадают под русалочье очарование, а в итоге лишилась своей личности. Та девушка, с помощью которой Легаран развлекался, была лишь оболочкой без тяжёлых воспоминаний, с которыми, оказывается, всё-таки можно вновь почувствовать себя счастливой. Если позволить себе почувствовать это счастье.

Я поднялась с кровати. В предрассветное время комната и мебель в ней виделись серыми и безжизненными, словно бы тоже спящими, оттого столь непривычной и яркой казалась золотая книга на древнеэльфийском, кое-как дотащенная мной сюда из библиотеки вчерашним вечером и лучащаяся мягким магическим светом. А рядом с ней, серый и неприметный, лежал потрёпанный маленький томик, которого ранее здесь определённо не наблюдалась.

Сна не было ни в одном глазу, и я хлопнула в ладоши, зажигая магическое освещение. В комнате тут же стало значительно светлее и уютнее, а томик перекочевал с прикроватного столика в мою правую руку. Он был в мягкой обложке, старой и измятой, его страницы от времени пожелтели, но пахли не старой бумагой, а цветочными, горьковатыми духами. Между страниц торчала белая, резко контрастирующая с общей желтизной бумажка. Когда я вытащила её, горькие цветочные духи ощутимо ударили мне в нос:

«Как я уже сказала, тебе понадобится словарь. И прежде чем ты откажешься и попытаешься от него избавиться, скажу, что он на данный момент единственный в Катине. Все остальные хранятся в Великой Княжеской Библиотеке в княжестве Киндил, проход на земли которого откроется лишь через неделю и будет открыт всего двенадцать часов. Великий Князь не слишком-то одобряет открытие юными эльфами древних знаний, если эти эльфы не под его крылышком.

Княжна Лилиль Катина».

Я отбросила бумажку в сторону, не проследив, куда она там упала, и, прижав словарь к груди, откинулась на подушки. Поступок Лилиль удивлял. С чего бы ей поощрять моё стремление к знаниям и отдавать, судя по стойкому, но не такому резкому, как от записки, запаху женских духов, мне свой личный словарь? Словарь, по одному только внешнему состоянию которого, можно с лёгкостью определить частоту его использования. Лилиль пользовалась им часто, значит, он был ей нужен.

Даже если отбросить внезапную доброту прабабуленьки, есть и другие не менее тревожные вопросы. Если даже в княжеской библиотеке Катины нет ни одного древнеэльфийского словаря, то откуда он у Лилиль? Почему все словари хранятся в Киндиле и почему только там можно выучить древнеэльфийский? В обязательные предметы для изучения Дастанбарских юных аристократов всенепременно входит древнедастанбарский. Здесь же, получается, его может выучить лишь та кучка лиц, которая согласится поселиться в Киндиле и быть под присмотром Великого Князя. Что же такого хранят древние знания, что правитель над правителями ограждает от них молодое поколение? И почему прабабушка, в обход Великому Князю, позволяет мне изучить древнеэльфийскй самостоятельно?

Подскочив на кровати, я покрутила потрёпанный томик в руках, представлявший куда большую ценность, чем думалось, исходя из его вида.

Я открыла титульную страничку и, если до этого ещё не осознавала, что именно мне подкинула прабабушка, то в тот миг шоковая стрела отчётливая дошла до моего мозга, потому что, вроде бы, простым угольным карандашом наверху странички было приписано: «Собственность Илластиана Киндила». Киндила… а фамилии, созвучные с названиями княжеств, у эльфов носят только представители княжеских семей.

Мозг начал судорожно перебирать многочисленные сведения в моей голове, отыскивая имя нынешнего князя Киндила. Точно помню, что когда-то я это имя слышала, от отца или от Арамиля… Нет, от отца. Была ночь, мне лет десять… На коленях учебник, в зубах печенюшка… Отец разбирается с откуда-то взявшемся в нашем банке эльфийским счётом и принадлежал он…Великому Князю! Великому Князю Илластиану Киндилу, которого папа шёпотом обозвал нехорошим словом и сказал мне это слово забыть.

Конец воспоминаниям! Это получается… прабабушка умыкнула личный словарь Великого Князя?! Или он сам ей его отдал? А с какой стати он ей его отдал?!

А если не отдал, а она всё же умыкнула? От моей прабабушки можно всякого ожидать, она же премерзкая представительница дивных! И если вдруг этот словарь найдут у меня, проблемами какого размера мне это грозит?

Так, спокойствие. Глубокий вдох, выдох. Словарь насквозь пропах Лилиль, значит, он у неё давно. Очень давно. Если бы Великий Князь, упаси меня от этого судьба, его искал, то должен был бы уже найти. Значит, он либо его не ищет, либо отдал ей. К тому же, не появится же он прямо сейчас в моей спальне, такой весь разгневанный, верно?

Любопытство пересилило страх, и я перевернула страничку. А потом ещё, и ещё, и ещё, позабыв о времени. Весь словарь был исписан угольным карандашом и тем же почерком, что на титульном листе. Помимо уже имеющихся в нём рун и значений, тут имелись множество рун и значений угольных.

Я метнулась к так и не разобранным вещам, силясь отыскать в сумке тетрадь с карандашом. Они обнаружили на самом дне, после чего я, вернувшись на кровать, положила перед собой книгу, устроила тетрадь на коленях и распахнула словарь, окончательно пропав для всего мира.

Когда солнце уже поднялось высоко в небо и необходимость в магическом освещении отпала, мне удалось перевести название книги и первый абзац так, чтобы хоть что-то понять: «Основы дивной магии для переступивших порог магического совершеннолетия.

Вам уже шестнадцать, и это значит, что вы вступили в силу. Отныне перед вами открыты все дороги, для вас нет закрытых дверей. Возрадуйтесь, что ныне вы всемогущи и не ограничены условностями. Ваше воображение – ключ к вашей силе и свободе. Ваши страхи – то, что тянет вас вниз. Лишь избавившись от страхов, сомнений и прочих оков, вы сможете стать настоящим эльфом. Два года роста вашего духа и упорной работы – и никто не сокрушит вас. Но помните – вы сильны! Сейчас вы сильнее любого, порог второго совершеннолетия переступившего! Научитесь чувствовать свою силу и не отдавайте её другим».

Не отдавать её другим? Бред какой-то! В эльфийских книгах же сказано, что два года до второго совершеннолетия эльф нуждается во взрослом дивном рядом, который будет контролировать его и поглощать издержки магии. А тут получается, что…

– Я всё могу сама? – потерянно озвучила я поразительную идею вслух.

– Удивительно, да? – раздался от двери высокий насмешливый голос прабабушки.

– Что вы здесь делаете? – от испуга я инстинктивно отшвырнула в сторону удерживаемый мною карандаш.

– Полагаю, что живу, – развела руками княжна и присела на мою кровать, всем своим видом выражая, что чувствует себя, как дома. – Вот уже более шести сотен лет, прошу заметить.

– Но не в этих покоях.

– Почему же? – хмыкнула Лилиль и подняла взгляд к звёздному потолку. – Я жила здесь, когда была такой же крохой, как ты. В те далёкие времена мой брат ещё не был таким прожженным интриганом и занудой и творил все различные чудеса, чтобы порадовать свою сестрёнку. Эти звёзды… Знаешь, когда-то они были не отличны от настоящих.

– Почему же тогда сейчас они лишь слабо мерцают? – всем своим видом выражая враждебность, спросила я.

– Магия имеет свойство истаивать, девочка, – усмехнулась княжна и вдруг щёлкнула меня по лбу. – Времена моего первого совершеннолетия остались далеко позади.

– Попрошу без рук, – кривясь, произнесла я и отползла от неё на другой конец кровати. – Сейчас вы живёте в других покоях, потому извольте покинуть мои.

Лилиль насмешливо улыбалась, следя за моими передвижениями, и взгляд её выражал снисхождение и готовность спокойно отражать все мои колкости, как нечто незначительное. Похоже, раздражить её, как в библиотеке, у меня не получится. Да и тогда получилось, вероятно, потому что она уже была недовольна. Если судить по эмоциям Арамиля, у них вчера был семейный скандал.

– Забавно, – прабабушка накрутила одну русую и без того идеально вьющуюся прядку на палец. – Вчера, когда брат уверял меня в том, что ты – вылитая я в молодости, я не поверила. Людей, знаешь ли, дурно воспитывают: те несколько десятков лет, что я прожила в Дастанбаре, были для меня суровым испытаниям. К чему все эти границы, в которые вы себя загоняете?

– Умение себя ограничивать делает нас разумными, – процедила я.

– Это был риторический вопрос, – отмахнулась от меня прабабушка. – К тому же, ты уже и сама в свои слова не веришь, разве нет? Но мы сейчас не об этом. Вчера, когда я увидела тебя в библиотеке… Ты и вправду напомнила мне меня. Ещё совсем зелёную, глупую, но гордую и с языком острее кинжала. А уж твоя выходка, девочка… Даже братец был впечатлён! Давненько я не видела на лице моего умелого кукловода выражения недоумения. Оно мелькнуло на мгновение, но мне хватило.

Лилиль прекратила перебирать пальчиками пряди и разгладила подол насыщенно голубого обтягивающего её идеальную фигуру платья.

– Сбежать от проблем на свидание? – она понимающе мне улыбнулась, да так, что меня даже передёрнуло. – Красивый мальчик. Ты ведь влюбилась в первый раз?

Промолчала, испытующе глядя на неё. Что ей от меня надо? Не просто так же пришла, по душам поговорить.

– Мой тебе совет: не люби его больше, чем он тебя. Как только начинаешь любить слишком сильно, появляются трудности, а потом становится больно. А боль, знаешь ли, мешает наслаждаться жизнью, – продолжив игнорировать мою враждебность, поделилась дивная.

– Вы поэтому бросили прадедушку? Потому что он любил вас больше, чем вы его, а вам не нужны были трудности? – не удержалась я, с презрением глядя на эльфийку.

Уголок губ прабабушки чуть поднялся, а в глазах мелькнул опасный, хищный блеск.

– Ошибаешься, девочка, – протянула она, глядя на меня в упор. – Харадана я любила сильнее, чем должна была. Почему-то решила, что любовь простого человека сумеет сделать меня счастливой. Но чем дольше я жила с ним, тем тяжелее мне становилось. Я предлагала ему уехать со мной. Если бы он пожелал, я бы сумела даровать молодость и ему, и своему сыну. Но что ты, Хар был слишком горд, чтобы попросить об этом. А я не видела смысла унижаться и уговаривать.

– Вы предлагали ему уйти с вами? – поражённо спросила я. – И действительно могли вернуть его молодость?

– Разумеется. Но, как я уже сказала, я полюбила его слишком сильно, пошла на поводу у его человеческого упрямства и зареклась когда-либо ещё любить мужчину сильнее, чем он меня, оставила его жить так, как хочет. Сделала всё, чтобы больше не оглядываться назад, и так и не поняла того, почему люди хотят стареть и умирать. Долгое время я задавалась этим вопросом, который мало того, что остался без ответа, так ещё и был неправильно понят и исковеркан.

– Он тосковал по вас, – почему-то сказала я.

– Да? – безразлично переспросила Лилиль. – Возможно. Но я не даю второго шанса, девочка, и тебе не советую. Когда я предлагала, Харадан предпочёл продолжить жить, как человек, и такую же судьбу выбрал нашему сыну. То, что было потом, – уже не моего ума дело.

Между нами повисла тягучая тишина. Не знаю, что чувствовала в тот момент прабабушка, но мне виделась моя идеальная картина мира, по которой внезапно провели мокрой тряпкой и обнаружили совсем другой рисунок.

– Вы лжёте, – принять испорченную ненавистной эльфийкой картину оказалось не просто.

Прабабушка рассмеялась и с умилением посмотрела на меня:

– Зелёненькая девочка, – протянула дивная с улыбкой. – Ты можешь верить, во что хочешь, я пришла сюда не для того, чтобы тебя переубеждать в чём-то. По себе знаю, что толку от этого мизерно мало.

– Тогда зачем вы пришли? – тут же подобралась я, возликовав, что мы, наконец, подошли к сути.

– Предупредить, чтобы ты не показывала мой подарочек Арамилю, – внешне спокойно и безразлично ответила Лилиль, но взгляд её потяжелел. – Он придерживается политики Великого Князя, согласно которой от детей следует скрывать их истинную силу.

– Почему? – у меня были вопросы, и, несмотря ни на что, я желала получить на них ответы.

– А ты сама не догадываешься? – иронично поинтересовалась эльфийка. – Как думаешь, сумеют ли князья контролировать подрастающее поколение и вкладывать в юные головы идеалы нашего общества, если такие вот гордые, самоуверенные и свободолюбивые подростки поймут, что способны бросить им вызов?

– Нет, – понятливо прошептала я, бросив взгляд на золотую книгу, так и лежащую на кровати и служащую своеобразной стеной между мной и прабабушкой. – Но тогда почему вы даёте мне доступ к этим знаниям?

– Потому что ты похожа на меня, а я терпеть не могу, когда мне указывают, что делать, – хищно оскалилась княжна. – Да и Арамилю после его указания подгадить хочется. Собирайся. Через два часа мы отправляемся на русалочьи гулянки. На твоём месте я бы надела что-то удобное, потому что, вероятно, нам придётся с них сбегать.

Подмигнув мне, прабабушка направилась к двери, но у меня был ещё вопрос, который я камнем бросила ей в спину.

– Откуда у вас словарь Илластиана Киндила?

Лилиль обернулась, хмуро посмотрев на меня:

– Неприятная история юности.

И вышла, не сказав больше ни слова.

***

Я должна была заострить внимание на словах Лилиль про побег. Должна была задуматься о том, что она непросто так это сказала. Быть может, тогда бы удалось избежать той неприятной истории, в результате которой мы с Арминаром на целый год оказались практически отрезаны от большей части мира. Лилиль бы в любом случае туда явилась, у неё пристрастие к шоу и полнейшее равнодушие к последствиям, но не будь там меня, и жизнь сложилась бы иначе. Впрочем, слишком много бы. Случившееся не перепишешь, потому придётся рассказать о том, что на самом деле произошло на свадьбе Бьянки и Легарана. Раз уж я, наконец, вновь могу о чём-то рассказывать.

– Желаете ли вина, озарённые светом? – едва княжеская семья в составе меня, Арамиля и мамы, а также прабабушки, ступили под своды поражающего своими размерами храма, к нам подплыл слуга с подносом, полным бокалов.

– Моей жене сейчас нельзя пить, – отказался Арамиль, что придерживал одетую в лёгкое воздушное платье цвета сочной травы матушку. – Поэтому и я не буду.

– А вот я не откажусь, – широко улыбнулась прабабушка, подхватив с подноса сразу два бокала. Она сменила своё голубое платье на чёрноё с кожаным наружным корсетом, длиной чуть ниже колен и лишённое не то, что рукавов, лямочек. Вьющиеся русые волосы казались объёмнее, чем прежде, а глаза игриво поблёскивали. Окружённая одетыми в лёгкое, воздушное и светлое, Лилиль была чёрной ракушкой среди белых, и производила впечатление.

Второй бокал прабабушка протянула мне.

– Мне шестнадцать, – напомнила, хмуро глядя на родственницу, которой, по всем нормам, полагалось не дозволять мне с ходу употреблять алкоголь в таком возрасте и на пустой желудок.

– Тем более, – всучила мне бокал та, что плевать хотела на все нормы, и влилась в толпу гостей.

– Я бы хотела потанцевать, – призналась мама, бросив тоскливый взгляд вглубь храма, где под русалочье пение и музыку оркестра кружили пары.

– Желание моей княгини подлежит исполнению, – ласково улыбаясь маме, сказал князь, поцеловал её ручку. – Лилиль, думаю, здесь есть те, кто тебя ждут. Судя по тому, что ты предпочла их семейному ужину, ты разделяешь их чувства.

Намёки, намёки… А прямо недовольство не высказал! Впрочем, он ведь своего добился, я поступила типично по-эльфийски и недалеко от его любимой сестрицы ушла.

– Повеселись, как следует, – улыбнулась мама, вместе с мужем направляясь к танцующим парам. Всё же принятое мною решение не рассказывать ей о произошедшем у морского народа было правильным: она бы не смогла спокойно наслаждаться праздником и разнервничалась, что в её положении вредно.

И всё же, как не прискорбно это признавать, но Арамиль любит маму. Верю я в это, не верю, но, когда они смотрят друг на друга, то кажутся окружёнными светом и единственными искренне любящими во всём мире.

Свадебные торжества состоялись на побережье, в древнем русалочьем храме, расположенном не так уж далеко от скал, на которые несколько дней назад меня привёл Арминар, чтобы познакомиться с русалками. Храм был построен морским народом в честь Солнца. Большой, белокаменный, интересно устроенный. В храме не было стен: прямоугольник внутреннего помещения формировали колонны, расположенные на равном расстоянии друг от друга и украшенные орнаментом. Не было дверей: расстояние между колоннами было достаточно широко, чтобы пройти внутрь, а главным входом считался проход между двумя золотыми, а не каменными столбами. И самое особенное: здесь не было потолка.

– А если пойдёт дождь? – недоумённо пробормотала я, глядя на голубое небо над собой.

– Он обойдёт храм стороной, – ответил мне за спиной знакомый певучий голосок, и я обернулась, встречаясь взглядом с кощунственно красивой Бьянкой и сделав вывод, что как бы Лилиль ни пыталась, а уже ставшую женой невесту она не затмит. Наследная принцесса Бьянка в белоснежном сарафане с широкими лямками, украшенном золотой вышивкой, напоминающей медуз, и с собранными в высокий хвост каштановыми кудрями была гораздо очаровательней.

– На подводной свадьбе я была в шикарном платье, но подобное бы помешало мне развлекаться и следить за всеми, – поймав мой изучающий взгляд, поделилась Бьянка и, подхватив меня под локоток, повела куда-то за пределы храма. – Вижу, на тебе эльфийское платье. Самой нравится или другое подыщем?

Платье было добыто второпях. За имеющиеся два часа я успела слетать в город и, перемерив почти весь магазин, подобрать наиболее приличный и устроивший меня вариант. Кружевная светло-сиреневая ткань, длинные рукава и подол и белый, зачарованный от жары корсет. Выглядело скромно, но мне нравилось. А о моём статусе недвусмысленно намекали серьги, изображающие златоцветы, на лепестках которых расположилось по маленькому паучку: герб княжеского рода Катина.

– Меня всё устраивает, – отмахнулась я. Мы покинули пределы храма с противоположной от парадного входа стороны и сейчас имели честь лицезреть синее-синее море, бьющиеся в основание лестницы, на вершине которой мы стояли. – Как муж?

– Развлекается напоследок, – поморщилась Бьянка.

– Перевоспитаешь, – мы присели на ступеньки, и я ободряюще сжала её руку.

– Кто же спорит? – усмехнулась русалка и сменила тему: – Что будем делать с Арминаром? Вчера он пропал из поля моего зрения, благополучно кинув Легарана. Как я понимаю, договариваться с ним о чём-то он не собирался, а только время выигрывал для вас, так что ты зря тогда испугалась. За остальные его выходки мстить будешь?

Я отвела глаза, уставившись на море. Вчера, когда я была поглощена собственными розовыми соплями и побегом от возможного семейного ужина, выходку Арминара с делёжкой меня между ним и Легараном мой мозг как-то опустил, а сейчас… Было приятно узнать, что он не планировал потакать русалу.

– А кто-то покраснел, – протянула наследная принцесса морского народа, приобняв меня за плечи. – Я так понимаю, месть отменяется? Вот так и пропадают лучшие из нас, влюбляясь… Ты мне скажи, он вчера с тобой был?

– Со мной, – кивнула я, не отстраняясь от девушки.

– Ясно, совсем пропала.

На этом спокойная часть свадьбы для меня закончилась, потому что в храме послышался шум многочисленных разбившихся бокалов.

Мы с Бьянкой переглянулись и резко, одновременно подскочили, чтобы в следующее мгновение ринуться внутрь. Гости, находящиеся в зале, замерли на месте и идти между ними было крайне плохой идеей: повсюду на полу были осколки, крупные и малые, хрусталя.

– Я могу слеветировать и посмотреть, в чём дело, – предложила Бьянке, которая нервно покусывала розовую губу.

– Меня поднять сможешь? – спросила русалка, бросив на меня полный надежды взгляд. А ведь знала, что в магии я не сильна.

«Главный секрет дивной магии – это воображение», – вспомнились мне, прикрывшей глаза, слова Арминара. «Сейчас вы сильнее любого, порог второго совершеннолетия переступившего!» – предупреждала и вместе с тем убеждала меня книга. Я подумала о Бьянке, а не о себе. Вообразила её пером, что поднимется над головами остальных и там и замрёт. Поравнялась с ней в воздухе.

– Получилось, – шепнула мне на ушко довольная Бьянка, и я распахнула глаза.

Мы посмотрели в центр храмового зала, который окружал молчаливый народ. Их было трое. Высокие, поразительно красивые и, сейчас я могла определить это наверняка, разящие наповал своей магической силой. Один – невероятно похож на Легарана, но взрослее, выше, величественнее в своих золотых одеждах и гораздо сильнее. Тёмные волосы, искрящиеся рубиновые глаза, противостоять магии которых я бы не сумела никогда, если бы они смотрели на меня. Он выглядел спокойно, крайне спокойно, угрожающе спокойно, но если вглядеться, а моё положение сверху и висящее сейчас в воздухе колдовство это позволяли, то можно было увидеть, что за стенками драгоценных камней-глаз кроется море во время шторма. Другой – молод и ярость свою не скрывает. Хищный, изящный, с глазами оттенка кораллово-оранжевого, облачённый в чёрный, расшитый серебром костюм. Полные губы поджаты. И оба они смотрят на неё. На ту, с которой мы так похожи, невозмутимую, попивающую вино из бокала Лилиль.

– Это морской король, Кинриан из рода Белых Акул, – шепнула мне крайне напряжённая Бьянка, указав взглядом на похожего на Легарана мужчину. – Напротив него – наследник Тигровых, Сиристиан. А вот эльфийку не знаю.

– Лилиль Катина, моя прабабушка, – нехотя призналась я, а потом удивлённо, шёпотом, спросила:

– Постой. Как получилось, что ты не знала, как выглядит прабабушка?

– Магия, – прошипела Бьянка. – Она замыливает свой образ так, что в памяти её лица не остаётся!

– Однако наследник Тигровых и морской король её, судя по всему, знают… – неуверенно протянула я, наблюдая происходящим в зале. На данный момент всё молчало и предвещало беду.

– Замылить образ можно только, если с существом нет и не было никакой связи: дружеской, любовной, вражеской… – пояснила Бьянка, а я, обожженная крайне неприятной догадкой, закончила её мысль:

– Что означает, что их троих что-то связывает.

– Именно, – мрачно кивнула русалка.

Тем временем, фигуры, наконец, отмерли. Лишь три центральные, гости напряжённо ждали.

– Я крайне признателен, что княжна Лилиль Катина почтила свадьбу моего сына своим присутствием, – низкий голос Его Величества Кинриана в тревожной тишине храма звучал оглушительно. – Особенно учитывая тот факт, что со своей собственной свадьбы вы сбежали.

– Что поделать? – пожала плечами Лилиль, отставив пустой бокал и невозмутимо подхватив новый с подноса стоящего неподалёку слуги. Пригубила, наслаждаясь вкусом. – Я не настолько любила тебя, Кин, чтобы взять на себя ответственность за твоё королевство и вновь принять горести семейной жизни. Разве тебе нужна была такая жена?

Мягко улыбаясь, прабабушка делает глоток, с жалостью смотря на морского короля.

Что здесь происходит? Сбежала со свадьбы? Отказалась от ответственности? Нет. Нет-нет-нет-нет-нет! Только не говорите, что она та самая любовь морского короля, эльфийская печальная княжна, для которой был сооружен ромашковый зал и чьи глаза настолько основательно засели в памяти морского короля, что он о них даже сыну поведал?

– Мне нужна была ты, – король, сохраняя внешнее спокойствие, приблизился к ней. – Просто ты. Я бы ничего от тебя не потребовал.

– Что ж, я просто не хотела за тебя замуж, – легкомысленно улыбнулась Лилиль, допив бокал, глядя ему в глаза.

– Ну ты и дрянь! – донеслось со стороны принца Сиристиана. – А что тебя не устроило во мне?

– То же, что и в Кине, Сир, – обернулась к взбешённому наследнику эльфийка. – А ещё… грубые мужчины – всё же не мой тип. Первое время мне было с тобой интересно, но сейчас, когда ты позволяешь себе такие слова в мою сторону…

И моя абсолютно, совершенно точно ненормальная дивная прабабуленька покачала перед носом разъярённого представителя рода Тигровых Акул пальчиком. Да какая горная фея так неудачно пошутила?! Эльфийская девица, оставившая наследника с другого конца моря с носом – это тоже Лилиль? Шестьсот лет – это, конечно, много, есть возможность повстречать всяких мужчин за века, но как, как она умудрилась задурить мозги прадеду, морскому корою, наследнику Тигровых Акул, а в молодости собственному Великому Князю?!

Что-то должно было случиться. Все гости, мы с Бьянкой в их числе, ждали этого, оттого почти не шевелились. Внезапно сгустились тучи, мигом погружая нас во мрак, забурлило море, поднялся ветер. Кто-то закричал, а в храм метнулось немыслимое количество народу с оружием. Одни, облачённые в обтягивающие серые одежды, хватали гостей и швыряли их в бушующее море. Другие, облачённые в белое, присутствующих защищали.

Вдруг во всём этом хаосе меня резко дёрнули за ногу, вынуждая рухнуть вниз.

Ноги больно ударились об пол, и я болезненно поморщилась, не удержав при этом и стона.

– Тебе лучше не торчать так у всех на виду, малыш, – чей-то низкий мужской голос раздался над ухом, после чего меня схватили за руку и вынудили побежать следом, продираясь сквозь толпу наружу. Мне удалось отметить, что многие гости уже сориентировались в ситуации, и вокруг заискрила золотая дивная магия приглашённых представителей двенадцати княжеских родов эльфов и лесных фей. Летали и искры цвета ночного неба: их выпустила прямо передо мной подтянутая девчонка в обтягивающем чёрном костюме и с полупрозрачными крыльями за спиной. Неужели горная фея?

Засматриваться времени не было: меня силком вытащили из храма и, подхватив за талию, взмыли вверх, чтобы через несколько секунд поставить на одну из колонн. Вид отсюда открывался… тот ещё. И пугал не храм, где гости и люди в белых одеждах защищались от серых. Ужасало море: там вокруг оказавшихся в воде гостей, присмотревшись к которым, я не увидела ни одного остроухого, кружили акулы. Они не нападали, но попытка покинуть кольцо из хищников определённо представляла смертельную опасность.

– Тигровые акулы, – пояснил для меня неведомый спаситель, привлекая внимание. Я обернулась к нему, левитирующему рядом со мной, и пришла к выводу, что эльфам всё же лучше не показываться на глаза людям. Потому что этот индивид, опять же, был непозволительно красив, настолько, что дыхание перехватывает. Тёмные волосы коротко стрижёны, голубые, как льдинки, глаза завораживают и примораживают. Чувствовалось, как вся словно ледяной корочкой покрываюсь.

– Спасибо, – поблагодарила я, понимая, что сама вряд ли бы сориентировалась так быстро и в панике бы оказалась где-нибудь в воде. Или нет, может, подоспел бы Арамиль или ещё кто. – Вы…

– Заботиться о своих беззащитных подданных мой долг, княжна Лилиль, – отвесил мне поклон мужчина. – Вы же находились в самой беззащитной позиции.

Я чуть приоткрыла рот и нахмурилась. Если это тот, о ком я подумала…

Дивный истолковал моё выражение лица по-своему:

– Вы чрезвычайно похожи на вашу прабабушку, княжна, потому определить вас в толпе нетрудно. А о новых представителях подчинённых мне княжеских родов, сами понимаете, я наслышан.

– Благодарю повторно, Великий Князь, – я присела в реверансе, что было не слишком-то удобно, стоя на колонне, значительно отделяющей меня от земли.

И тут только начавшую соображать меня накрыла паника. Мама! И Арминар! И Бьянка! Где они? Взгляд метнулся к воде, и я забегала по ней глазами, боясь обнаружить кого-то из близких. Ситуация в море стремительно менялась. На стаю Тигровых напали медузы, золотисто-оранжевые, огромные и, судя по всему, пробивающие кожу злых морских хищников. Но это не всё! Подоспела и другая акулья стая, и если часть хищных рыб нападала, то другая позволяла ухватиться за свои плавники и вытягивала угодивших в воду гостей на берег. Никогда не думала, что доведётся увидеть спасающих людей акул.

Взгляд метнулся к ступеням храма, о которые билось казавшееся чёрным море. Там стояли Бьянка и Легаран в окружении стражей в белом, и они, шевеля губами и вздёрнув руки вверх, смотрели в воду, на морских созданий.

«– А названия ваших родов…

– Просто названия, – отмахнулась Бьянка. – Ну, и подвластные нам морские создания», – всплыл в голове состоявшийся при знакомстве с русалкой разговор.

– Тигровые сильны, но против союза Золотых Медуз и Белых Акул у них нет и шанса, – задумчиво протянул Великий Князь. – Я видел вас с наследной принцессой. Подающая надежды девушка?

– Более чем, – выдохнула я, развернувшись к нему спиной и лицом к храму, пытаясь отыскать маму и Ара.

– Если вы беспокоитесь о семье, то спешу вас успокоить: Арамиль находился рядом с вашей матерью, когда всё началось, и определённо сумел обеспечить её защиту, – проговорил позади Илластиан Киндил, но я всё равно не успокоилась, пока не нащупала родную золотистую магию и не увидела Арамиля, обнимающего маму, под золотым куполом щита, об который разбивались как магические, так и физические атаки.

Судорожный вздох сорвался с губ, но я так и не нашла своего чокнутого дивного. И это было плохо. Паника начала захлёстывать с головой. Всё происходило крайне быстро, мой взгляд метался, именно поэтому я его ещё не нашла.

И вдруг меня обняли за плечи, заставив осознать, что я вся тряслась от ужаса.

– Великий Князь, а вы всем беспомощным подданным помогаете? – прошептала я, по-прежнему силясь отыскать Арминара.

– Разумеется, – накинув на мои дрожащие плечи свой кожаный чёрный плащ, произнесли за моей спиной.

– Тогда почему я не могу найти Арминара Делавень, который относится к вашим подданным моего возраста?! – психанула я, так и не найдя, кого искала.

И произошёл взрыв!!! Если до этого момента я считала, что магия неконтролируемо покидает моё тело, то сильно заблуждалась, потому что золотистая силовая волна, сотрясшая и без того полный природного шума мир и обрушившаяся тремя молниями, ударившими вокруг храма, но не в сам храм, хлынувший с небес и до того готовящийся ливень и формирующийся на море смерч были, кажется, последствиями моего всплеска.

– Лилиль, успокойся, – меня быстро сцапали за обе руки, привлекая внимание. – Рядом с Арминаром Делавень была его мать леди Ароузи, а она – боевая лесная фея! К ним даже приблизиться не смогли! Дыши, девочка, дыши!

Где-то внизу раздались крики и засверкали искры перемещений. Если до этого были боевые действия и доказательство силы, поддержка действующего морского короля со стороны соседей-союзников, то сейчас все спасались бегством от того ужаса, что устроила я. В одиночку.

И меня словно камнями завалило, заставляя в ужасе хвататься за голову. Да зачем вообще мне нужна такая сила?! Пускай бы дивные у своих детей её полностью забирали!

– Я не смогу… я не смогу подчинить это самостоятельно… я…

Я упала с колонны, в ужасе хватаясь за распустившиеся волосы, треплемые ветром. Но прежде, чем упала, кто-то подхватил меня, на руки, нежно обнял и прижал к себе, успокаивающе поглаживая по голове.

– Поймал, – раздался над головой голос Арминара, и я заревела в голос. – Прости, Лилиль, прости, это всё мама, я кое-как от неё сбежал. Лилиль, успокойся, моя чудесная, прошу тебя, успокойся.

Перекрикивая шум стихии, умолял он, касаясь моей спины и волос.

– Я… я…я… – заикалась, глядя на взбешённое море и далёкий смерч, видневшийся из-за спины Ара. Он резко развернул меня, так что теперь моя спина упиралась в воды, и я увидела, что все покинули храм, абсолютно все. К счастью, нигде не виднелось тел.

– Всё в порядке, это просто всплеск силы, всё в порядке.

Не знаю, сколько это продолжалось, по ощущениям, так целую вечность, но в конечном итоге, вдруг стало тихо, и даже я просто беззвучно замерла в объятиях эльфа.

В закрытом княжестве Киндил круглый год царила ночь. Когда я засыпала, небо за окном было фиолетовым, сумеречным, когда я просыпалась, представляло собой ту же картину. Днём и ночью же было сине-чёрным, усыпанным звёздами. Луна всегда была полной и светила ярче, чем где бы то ни было, а по улицам летало бесчисленное множество магических огней. Золотой свет сопровождал меня стайками на дороге, золотой свет горел в чугунных фонарных столбах, золотой свет наполнял многочисленные тёплые дома и магазинчики. Здесь никогда не бывало холодно, вместе с тем не бывало и жарко: я привыкла носить кожу. Корсеты, куртки, высокие сапоги, ботинки, даже нижние брюки, предназначенные для носки с короткой юбкой. Киндил был искусственным кусочком мира в мире. Ограниченной территорией, где жили лишь эльфы и где властителем был Великий Князь.

– Лилиль, – окликнул меня Арминар, прерывая и без того неудачную медитацию.

– Вообще-то, я медитировала, – недовольно отозвалась я, сложив руки на груди.

– Лилиль, ты постукивала пальцами по коленке, покусывала губы и явно о чём-то размышляла, – усмехнулся дивный, пересаживаясь с занимаемого им кожаного кресла ко мне на пол.

– Мог бы подыграть. Тебе обязательно всегда попадать в точку? – буркнула я, левитацией подозвав книгу, которую он до этого читал. – Как моё сидение на полу на протяжении нескольких часов может помочь мне с самоконтролем? Наоборот же злит неимоверно!

Я постучала пальцем по строчкам в книге на древнеэльфийском. За прошедшие два месяца я здорово в нём продвинулась, а бесчисленное множество словарей в Княжеской библиотеке, которую мы с Арминаром облюбовали, нам в этом помогало.

– Потому что ты воспринимаешь это, как бездействие, – развёл руками Арминар. – А нужно, как действие.

– Ну да, и мне сразу всё стало понятно, – я раздражённо вздохнула и потёрла виски. – До сих пор не могу поверить, что мы здесь застряли! Ещё десять месяцев, и я просто сойду с ума!

– Боюсь, риск сойти с ума и стал причиной, по которой ты здесь, – Арминар притянул меня к себе, и я тут же пристроила голову у него на плече.

– Но ведь ты мог бы сейчас быть в Катине или ещё где-нибудь, – вздохнула я, перебирая пальчиками пуговицы на его рубашке.

– И оставить тебя мужику, который до сих любит твою прабабку?! Нет уж, ты моя! – деланно возмущённо воскликнул Арминар, и мы подскочили, закружив под потолком библиотеки. В последнее время у нас появилась забава: вместе ходить по потолкам и парить под ними, ударяясь спиной подобно макушкам воздушных шариков.

Мой дар был уникален. Юные эльфы сильны, но то, что в злополучный день свадьбы выкинула я, было чрезвычайно мощным выбросом. У меня появился новый страх – страх самой себя, перебороть который я и обязана была в Киндиле, самолично обучившись магии, как и планировала. Не планировала, правда, оказаться под присмотром самого первого мужчины моей прабабки.

Вероятно, источником моей силы являются поколения. Я унаследовала дар не от отца, я унаследовала его фактически от прабабушки, и он возрастал, пока спал в моём деде и отце, чтобы в таком вот усиленном виде передаться мне. Видевший всё это Великий Князь, ясное дело, счёл нецелесообразным и небезопасным меня отпускать. Как итог, я, потерянная, напуганная, собрала вещи, попрощалась с мамой и Бьянкой, пробыла неделю с ними, после чего отправилась под крыло Илластиана Киндила. Арминар последовал за мной, не желая оставлять одну.

Сейчас я уже не боюсь и осознаю, какой податливой была в том состоянии и что вовсе не хотела прожить год в Киндиле, но поздно. Лишь Великий Князь способен покидать своё княжество, когда вздумается, нам же с Арминаром предстоит дождаться нужного дня и нужного часа, наступающего раз в год.

– Кстати, о ней! Вот что они все в ней находят? И куда она пропала? – я забралась на деревянную балку под библиотечным потолком и свесила ножки, глядя на множество рядов книжных шкафов подо мной.

– Не знаю, мне нравишься ты, – отмахнулся Арминар, нырнув мне под ноги и погладив по ногам. – Касательно её пропажи, лучше не бери в голову. Она всегда куда-то пропадала.

Лилиль исчезла сразу после свадьбы. Прабабуленька натворила дел, столкнув лбами Белых и Тигровых Акул, но, насколько мне известно от Великого Князя, угрозы со стороны излишне эмоциональных и яростных Тигровых больше не существует. Они подчинились морскому королю, а их наследник даже женился на принцессе Тиране.

Украденный когда-то словарь вернулся к его владельцу, и я не раз замечала Илластиана с ним в руках, хотя больше и имела чести его открыть. Великий Князь вообще отнёсся ко мне по-отечески, и своими ночными посиделками в кабинете и молчаливой заботой напомнил мне отца. Я отчётливо осознавала, что это не он, но всё же… Илластиан стал мне учителем. И тем, в ком я, наверное, нуждалась. А его взгляд… он смотрел на меня, как на дочь. Как на собственного ребёнка, которого у него не было. Я это как-то сердцем понимала.

– Интересно всё же, какая горная фея между Илластианом и Лилиль пролетела? – задумчиво протянула я, подняв взгляд на узор на потолке. Подобно росписи в моих покоях в Катине, принадлежавших когда-то Лилиль, библиотеку украшал звёздный свод.

– А оно важно? – спросил Арминар, расшнуровав мои сапожки и скинув их вниз. Те смачно потонули в мягком ковре.

– Ар! А ну одень их на меня обратно!

– Лилиль странная. Забудь ты о ней и всё. Она столько лет незримо отравляла твои мысли, что пора понять, что не стоит оно того.

Может быть, так оно и есть. Может быть, есть вещи, которые нужно просто отпустить, даже если так их и не понял.

Избранные вырезки из личного дневника княжны Лилиль Нейтины Риндейл Катины

***

Два месяца назад

– Позаботься о ней, хорошо? – попросила прекрасная эльфийка в эффектном кожаном платье, наблюдая за обнимающимися подростками-эльфами. – Она похожа на меня, ты сумеешь дать ей то, что нужно.

– Но не тебе? – спросил князь над князьями, властитель собственного мира, но не сердца одной единственной девушки, которую когда-то любил.

– Мне? Ты изменил мне тогда, а второго шанса я не даю, – она пожала плечами, даже не взглянув на него. – Мальчонку тоже прихвати. Быть может, он окажется умнее тебя.

– Куда ты сейчас?

– Не знаю, – она улыбнулась. – Куда-нибудь.

– Очень легкомысленно для той, кому шестьсот восемнадцать лет, – эльф улыбнулся, не в силах оторвать взгляда от той, кто на него даже не смотрела.

– Я такая, какая есть. И другой уже не буду, как бы Арамиль того не желал. Но девчонке, так и быть, помогу. Может быть, даже ещё свидимся.